Анна Дубинская

Всё против нас

Пролог

… Я вздыхаю несколько раз, и, не обращая внимания, на Дамира снова подхожу к брату.

Глажу его рукой. Богдан дышит, но он всё ещё без сознания. Слишком долго… Я не врач, но мне кажется, это ненормально. Тревожный знак.

– Это все ты виноват! Ты! – вырывается у меня сквозь слезы.

– Ы-ы-ы… Богдан, не умирай, прошу, держись… – реву.

– Не трогай его, ты можешь навредить, – отвечает Беркович, присев рядом со мной на корточки.

– Ненавижу! Слышишь, ненавижу тебя! Это все из-за тебя! Все из-за тебя! Ты во всем виноват!

Я смотрю на Дамира, и мне хочется его придушить. Он виноват! Его характер, его воспитание, его твердолобость. Он виноват! Он!

– Ты в своем уме? Думай, о чем треплешь! Я все видел! Это ты как сумасшедшая выскочила на дорогу! Я здесь ни при чем.

– Не отрицай! Ты знаешь, что виновен! Это все из-за тебя!

Я отворачиваюсь от черных глаз и гляжу на брата. Вдруг он начинает шевелиться и на миг открывает глаза.

– Богдан, брат, держись! Если ты сдохнешь, я достану тебя с того света, не надейся так быстро уйти… – обещает ему Дамир.

Глава 1

Сложно полюбить того, кто разрушил твою жизнь. Но ещё сложнее понять и признать, что это ты сам и есть…

– Кира, ты уверена, что хочешь пойти одна? Город для тебя абсолютно новый. Я могу составить тебе компанию. Только, пожалуйста, переодень эти ужасные штаны. Надень хотя бы сарафан, который я тебе недавно подарила.

Тяжко вздохнув, я отрываю взгляд от сильно исписанного блокнота и смотрю на мать. Клянусь, я еле сдерживаюсь, чтобы не бросить ей колкость в ответ. Это она мне советует одевать классику? Та, кто в молодости фанатела от «Король и Шут» и носила короткий мальчишеский боб?

Я чувствую вселенскую обиду на эту несправедливую жизнь. Почему мама уверена, что лучше меня самой знает мой внутренний мир, мои желания, мои потребности…

«Это не носи, то не надевай» – честно, надоело до скрипа зубов. Почему бы ей просто не привыкнуть, что я одеваюсь так, как хочу, а не так, как диктует общество?

– А что с моими штанами? И… пожалуй нет, я буду всего-навсего исследовать город. Тебе будет скучно, – отвечаю спокойно маме и встаю с кресла, собираясь уйти к себе.

– Они просто безобразны! Для молодой девушки очень важен имидж. Не понимаю, зачем отец даёт тебе деньги, если ты тратишь их на безвкусные вещи? И куда смотрела бабушка целый год? Ладно, школа, но институт? Сейчас в институте очень важно, как ты вольёшься в коллектив, понимаешь? Не нужно выделяться из толпы! – нервным тоном советует мать.

– Ага, нужно быть серой посредственностью. Полностью не разделяю твою позицию. Бабушка смотрела сериал «Великолепный век» Все, я ушла! – твердо парирую я и спешу уйти в свою комнату.

Вот так всегда. Мама часто напоминает мне, что я не такая, как все остальные девчонки моего возраста. В чем-то она, несомненно, права. Я не серая невзрачная ворона, скорее – яркий попугай.

Я люблю одеваться броско, ярко и нестандартно. Например, мои любимые джинсы кислотно оранжевого цвета в розовую клетку. Где я их нашла? А, лучше вам не знать. Где они были, там их уже все равно нет. Там, где обычная девчонка выберет джинсы, я выберу салатовые лосины, а вместо блузки я напялю пушистый свитер с логотипом «Кока-Кола».

Хотя нестандартно – это относительно. В том городке, откуда я родом мой стиль действительно считался из ряда вон выходящим прикидом. А здесь… Здесь я ещё не разведала обстановку.

Почему я так одеваюсь? И снова – не знаю. Также не знаю, зачем я строчу бесконечные стихи в своем блокноте. Наверное, это выражение себя.

Мне кажется, если я надену обычную юбку карандаш черного цвета и кристально-белую рубашку – это буду уже не я, не Кира Соболева.

Может быть, так я хочу скрыть свои недостатки? Честно сказать, я не очень довольна своей внешностью. Губы у меня большие и пухлые, как у лягушки, глаза слегка раскосые и тоже крупные, нос, слава богу, обычной формы среднего размера. А вот фигура… оставляет желать лучшего. Талия у меня есть и размер груди хороший, а вот бедра… Мои бедра слишком широкие, да и ягодицы имеются ого-го.

Ким Кардашьян – там меня иногда называли худые девчонки из параллельного класса. Ну а я их обзывала анорексички или селёдки. Тоже приятного мало, но отбить удар я всегда могла на ура.

С досадой я кидаю блокнот в ящик новенького письменного стола и понимаю, что вдохновение исчезло совсем. Теперь точно пора прогуляться. От брюзжания мамы мое настроение не станет лучше.

Быстро окидываю взглядом свое новое жилище. Свежие обои розовато-белого цвета придают комнате немного стерильной, но в то же время праздничной обстановки. Мебель вся под темное дерево смотрится как никогда кстати на фоне белого. В принципе, своей новой берлогой я довольна. Осталось разобрать свои чемоданы. И все…

Переезд дался мне трудно. Я очень любила свой родной город. И хоть он был серым, не очень ухоженным и не слишком богатым, но я любила его. Я там родилась и выросла, завела подруг и окончила школу. Да я там, черт возьми, впервые поцеловалась с парнем. Но дело совсем не в этом.

Новое место для меня пока ещё чуждо. Здесь я нахожусь всего неделю, и меня до сих пор сильно тянет домой. Словно я приехала в гости к родственникам и вот-вот собираюсь уехать обратно. Скорее всего, из-за этого чувства мои вещи так и стоят у входа и мешают всем домочадцам. Как будто я скоро уеду…

И дело даже ни в дикой тоске по Оксане и Ольге, ни в наших дружеских посиделках в центральном парке, ни в смехе, ни в первых свиданиях. Дело в чем-то другом. Мне просто здесь не нравится…

Мой отец – Алевтин Павлович очень умный человек, как я называю таких людей – вундеркинд. В родном городе он трудился инженером-металлургом и был на хорошем счету. И все было круто, пока он случайно не попался на глаза одному влиятельному бизнесмену. Он-то его и переманил на новое место.

Год назад папу пригласили работать в крупнейший концерн России, и он с радостью согласился, ведь зарплата от прежней отличалась в разы. Одно было но, переезд в другой город был необходим.

Отец и мать, недолго думая, собрали вещи, забрали с собой моего старшего брата Богдана и уехали.

Я на момент переезда только перешла в одиннадцатый класс (в отличие от брата, он уже окончил школу на то время) и на семейном совете было решено, что я останусь доучиться в своей школе, а после года учебы тоже перееду к семье.

Так, пока папа осваивался на новой работе, пока Богдан учился на первом курсе технологического университета, а мама устраивала домашний быт на новом месте, я жила у бабушки и дедушки.

Учебный год пролетел быстро. Потом экзамены, выпускной, отдых с семьёй на море и снова переезд, только уже мой, окончательный и бесповоротный.

Здесь я буду учиться вместе с братом только по другой специальности и на один курс младше.

С Богданом мы погодки, всего полтора года разницы. Но совсем не похожи ни по характеру, ни по внешности.

Богдан у нас эталон во всем, даже в одежде, что не скажешь про меня. Хотя в душе брат тот ещё хулиган. Но сейчас речь не о нем.

Я приехала всего неделю назад и ещё ни разу не выехала в центр города, не посмотрела где тут у них что находится, где магазины, где торговые центры, кафе, и все остальное. И это нужно срочно исправлять. Мне теперь здесь жить…

Я быстро закидываю необходимые вещи в рюкзак, надеваю солнечные очки и выхожу из комнаты.

– Мам, я ушла, пока, – прощаюсь с ней, по пути надевая лёгкие босоножки.

– Пока дорогая, если что случится, то … – кричит мама.

Но я уже не слышу ее ответ, так как выскакиваю на улицу.

Глава 2

… Я уезжаю – отпусти. Я не приеду – ты прости. Я все забуду – не звони. Я вновь влюблюсь – ты не ищи… (стихи из личного блокнота Киры)

Сначала я просто медленно иду, куда глаза глядят. Конец июля, лето в самом разгаре. Солнце припекает хорошо, но благодаря тому, что рядом с нашим домом находится набережная, чувствуется свежесть и лёгкость. Воздух свежий и влажный. Пахнет рекой и сладкими цветами.

Вскоре я выхожу на остановку общественного транспорта. Автобусы ходят отлично, и вот через пару минут я сажусь в белый Икарус с табличкой «До центра». Отлично! Мне подходит этот маршрут.

Занимаю свободное место у окна, всовываю амбушюры наушников в уши и ограждаюсь от всей маршрутной суматохи любимой группой «Awolnation».

Из окна автобуса город выглядит более приветливо и даже немного похож на мой родной. Такие же желто-коричневые высотки, маленькие зелёные скверы и многочисленные универсамы. Единственное, он меньше по размеру, да и по численности, скорее всего, тоже.

Промышленный городок со своими устоями и традициями весь увешан плакатами с рекламой и яркими листовками. Но в целом здесь чисто и уютно. Точнее, должно быть уютно, но мне пока непривычно.

Доезжаю до огромной круглой зеленой площади и выхожу, считая, что это и есть тот самый крутой центр, который так расхваливал мой брат.

Вообще, Богдан в отличие от меня очень рад переезду. Здесь он прожил уже год и, конечно, обзавелся веселой компанией друзей. Учится он неплохо и все успевает. И на вечеринках потусить, и уроки выучить. Идеал во всем, что уж тут говорить?

На площади идёт экскурсия, и я краем уха слышу рассказ о городе, но долго не задерживаюсь, чтобы не быть слишком наглой. Нужно будет погуглить про этот город, а лучше купить книгу и прочитать. Мама говорила, что здесь много памятников, церквей и старинных архитектурных построек.

Непременно нужно посетить все достопримечательности города и прочитать, конечно, для общего развития.

Вторая моя «болезнь» после стихов, это книги. Я очень люблю читать и впитывать в себя разную информацию. Конечно, как и все девчонки увлекаюсь любовными романами, но и от детективов не откажусь.

Я прохожу по длинной аллее и замечаю причудливую вывеску книжного магазина – «Читать не перечитать». Классное название. Отлично, то что мне нужно.

Открыв дверь в магазин, ощущаю привычный запах печатных книг и улыбаюсь. Чувствую, что застряну в этом океане информации надолго…

Так и случается. Выхожу из магазина я только через час. Наверное, я могла бы и дольше зависнуть, но мне звонит Оля и прерывает мое занимательное копание на полках.

С большущим фирменным пакетом новых книг, довольная и счастливая я прохожу немного по аллее и присаживаюсь на свободную кованую скамейку. Поместив пакет на скамье, спешу перезвонить лучшей подруге.

Несколько длинных гудков, и я слышу звонкий голос.

– Ну что, Кир, как на новом месте? Уже познакомилась с кем-нибудь? – игриво спрашивает Ольга на том конце провода.

– Хм, ты на что намекаешь? А? – смеюсь ей в трубку, – В смысле с парнем? Нет, ни с кем я не познакомилась. Ну разве что с городом. Здесь неплохо, но… дома лучше. Ты же знаешь, как я скучаю.

– Знаю, и мы с Оксиком скучаем по тебе. Так скучаем, что даже придумали навестить тебя, но вот не знаю. Уж очень далеко ехать. Мне мама просто денег столько не даст. Так ведь и жить где-то надо.

– Да уж, далеко… Учебный год скоро, будет не до поездок.

– Можно увидеться на Новый год!

– А вот это уже хорошая идея. Если все будет хорошо, то обязательно встретимся, – радостно соглашаюсь с ней.

– А что может случиться? В смысле хорошо? – настороженно спрашивает Оля.

– Не знаю, у меня какое-то предчувствие странное. Не знаю даже как объяснить. Некомфортно мне здесь. И не могу пока понять из-за чего. Вот такие дела.

– Так это просто ты ещё не привыкла, не обжилась. Ты чего, Кир? Сейчас начнется учебный год, и все наладится, втянешься в учебный процесс. А когда найдешь друзей, все покажется с другой стороны, вот увидишь. И… не забывай про нас. Мы же команда! – оптимистично подбадривает подруга.

– Да, да, ты права, Оль. Мы команда, и нам все нипочем! Мы же с первого класса вместе! – также радостно отвечаю я.

Оля вселяет в меня надежду на то, что все наладится. Возможно, со временем я свыкнусь со своим положением и научусь любить этот городишко.

– И вообще, у тебя же есть Богдан. Сейчас он познакомит тебя со своими друзьями, ты же говорила, что у него большая дружная толпа друзей. Так в чем дело? Не грусти!

– Да, говорила, но это его друзья, и я не собираюсь вмешиваться в его жизнь. Он это он. А я это я. Мы давно выросли, теперь каждый играет в своей песочнице.

– Вы выросли, но вы все ещё брат и сестра, вы родные люди! Ты сможешь легко влиться в любой коллектив, я уверена.

– Я не из-за этого переживаю. С этим как раз все нормально. Просто скучаю, наверное, ты права…

На этом разговор резко обрывается. Черт, батарея разрядилась. Надо было меньше слушать музыку. Ну что же, перезвоню ей из дома.

Что вообще такая за напасть?

Оставшись без связи, я решаю просто пройтись по улице. Иду долго, сама не зная, что именно хочу найти. Клад этого городка действительно в самом центре. Он выглядит самым ухоженным и красивым. Остальные улочки такие же серые и непримечательные, похожие друг на друга.

Я брожу очень долго, рассматривая дома, а когда мои руки начинают болеть от пакета, я понимаю, что заблудилась. В прямом смысле я осознаю, что не знаю, как пройти обратно в центр.

Прошу у первой встречной старушки показать мне дорогу, и она мне советует сесть на автобус. Далеко я ушла от центра.

Так я и делаю, сажусь на указанную прохожей маршрутку. Настроение мое итак не очень позитивное ухудшается с каждой минутой. Сердце чувствует какой-то подвох, как будто все это не к добру. Сперва телефон, теперь вот заблудилась…

В окне мелькают деревья, дома, какие-то тёмно-серые мосты, многочисленные магазины. И вот, наконец, конечная остановка. Все люди выходят, и я, конечно, тоже.

С ужасом осматриваюсь по сторонам и понимаю, что ни фига это не центр. Черт возьми. Что за день сегодня такой неудачный? Это просто остров невезения блин. Я недовольно вздыхаю и пытаюсь реанимировать свой смартфон. Стараюсь его включить, но он «умер», совсем ноль реакции. Да что же мать твою за день!

Полиэтиленовые ручки от пакета режут ладони, и мне все больше и больше хочется домой. Что это вообще за глухомань? Что за район странный?

Так, Кира, спокойствие, только спокойствие. Улыбка на лицо и все будет камильфо!

Где я не пропадала? Да нигде, вот и сейчас не пропаду!

Сейчас перейду дорогу и сяду на такой же автобус, а там и разберусь на месте, что дальше делать. Жаль, что телефон сел, даже не позвонить никому. Да и кому? Маме? Ну уж нет, ей я точно бы не стала звонить, разве что брату.

Но связи, увы и ах, нет. Поэтому я перехожу дорогу и дожидаюсь любого транспорта. Сейчас мне нужно выехать из этой клоаки, а там видно будет.

Маршрутки долго нет, и я залезаю в карман, чтобы отсчитать деньги на проезд. Обшариваю весь кошелек и внутренние карманы рюкзака, но черт возьми не нахожу мелочи на проезд. Только карта. Что за бред сегодня творится со мной? Может, мне и правда не стоило выходить одной на улицу?

Господи, я ведь помню, что оставляла сто рублей на проезд. Неужели я так увлеклась, что растранжирила всю наличку на книги. Что б тебя! Ужас! И что мне теперь делать? Я неудачница! Я лузер!

Денег нет, связи нет, я в какой-то, простите за выражение, заднице, и один только черт знает, как мне отсюда выбраться.

Мама как в воду глядела. Не хотела отпускать меня одну. Накаркала, блин родительница. Ну спасибо тебе мамуля!

Не скажу, что я постоянно влипаю, но периодически казусы в моей жизни случаются. Такие, например, как сейчас. И это меня начинает жутко бесить. Ненавижу непонятные ситуации. Но делать нечего, телепортироваться я, к сожалению, не умею. Надо искать реальные земные варианты.

Я осматриваю местность и вдруг рядом с продуктовым магазином замечаю компанию молодых парней. Мне приходит в голову гениальная идея. Я решаю попросить у них телефон, чтобы позвонит брату. Богдан должен быть где-то в городе. Он спасет меня, он приедет, я более чем уверена. Брат не оставит меня в беде.

Недолго думая, я подхожу к компании и замечаю, что парни выпившие и развязные. От них сильно разит алкоголем, и к тому же их беседа далека от культурного общения. Какие-то гопники, ей-богу.

Боюсь, моя задумка провалится. С такими людьми не стоит связываться, лучше вообще обходить их стороной.

Хочу было отступить и уйти прочь от дворовой компашки, но внезапно один из парней замечает меня.

– Чё надо, Цыпа? – спрашивает борзо парень, и я вижу, что у него нет одного переднего зуба. Твою мать, куда я попала? Что это за островок гетто?

Парни выглядят неряшливо и как будто только что освободились из мест не столь отдаленных. Жаль, что я сразу не обратила на это внимание.

– Э-э-э, ничего, простите, – лепечу я быстро и чуть ли не убегаю от компании пьяных пацанов.

– Эй, милаха, присоединяйся к нам, мы не обидим, – кричит снова беззубый.

Я уношу ноги подальше от них и очень надеюсь, что никто не побежит меня догонять.

– Вот это задница… – присвистывает его друг собутыльник мне вслед.

Но я уже ничего не отвечаю им, просто стремительно ухожу подальше от остановки и вообще от этого злачного райончика.

Торопливо передвигаю ногами, бегу, куда глаза глядят. И только когда вижу значительную перемену в декорациях, останавливаюсь и перевожу дух. Фух, ну я камикадзе! Сумасшедшая на всю голову. Подошла к каким-то пьяным чувакам.

Богдан, если узнает, такой пропистон вставит. Брат меня любит и уж точно никому в обиду не даст. Конечно, если будет рядом. Но сейчас его нет, а значит надо выбираться самой.

Я медленно иду вперёд по улице и вспоминаю, что купила книжку про этот город. Точно. В книге должна быть карта улиц города. Ведь у меня есть ноги, а значит, я могу дойти пешком. Хотя бы до первого попавшегося банкомата точно. Сниму деньги и спокойно доеду до дома.

Я копошусь в пакете и достаю тоненькую книжку про город. Открываю последнюю страницу и разворачиваю карту. Та-а-ак, а что это за улица вообще?

Как раз мимо меня проходит солидный мужчина в костюме, и я решаю спросить у него, где вообще сейчас нахожусь.

– Здравствуйте, подскажите, пожалуйста, что это за улица вообще? Что за район? – спрашиваю я у него.

Сперва мужчина вообще не обращает на меня внимания. Я громко кашляю, и вот, наконец, он смотрит на меня.

– Что, простите? Задумался о своем. Что вы хотели? – вежливо произносит мужчина.

– Я спрашиваю, что это за улица? Я не местная, вот заблудилась и, – трясу картой перед собой, – и пытаюсь найти дорогу домой. Как пройти в центр?

– В центр? Ооо, это очень далеко, как же вы здесь оказались? Это улица Весенняя, и до центра я вам скажу очень далеко.

– Весенняя? – пытаюсь высмотреть ее на карте, – Весенняя, Весенняя, ага, спасибо, – улыбаюсь ему и отхожу в сторону.

На карте все так мелко напечатано, что без лупы фиг разберёшься. Я всматриваюсь в названия улочек и злюсь, что так все произошло. Это не просто невезуха, а полный атас! Почему именно я влипла в такие неприятности, почему? Может, потому, что не слушаюсь маму? М-да, незадачка…

Продолжаю изучать карту и боковым зрением замечаю, что ко мне подъезжает белая иномарка кабриолет.

Ух ты! Мамочки мои дорогие, это что ещё за штучка? Я сразу обращаю на нее свое внимание. Вот это тачка, глаз не отвезти. Крутая, сразу видно, что больших денег стоит.

– Девушка, а может вас подвезти? Я как раз в центр еду, – произносит весело и мило мужчина.

Я перевожу задумчивый взгляд на водителя. Ой, тот же самый мужик, у которого я только что спрашивала название улицы.

Выглядит мужчина очень ухоженно и богато и самое главное совсем не вызывает неприязни. Напротив, как-то очень располагает к себе. Он совсем не вызывает страха в отличие от тех парней.

Мужчина видит сомнение в моем взгляде и широко улыбается.

– Ну что скажете? – по-доброму щурит глаза.

Я смотрю на часы. Уже пять вечера, а я устала и так сильно охота домой. Стресс испытала, черт…

А, была не была. Квартал здесь и правда страшный, мало ли кого еще я встречу на своем пути. А как хочется домой…

– Хорошо, спасибо! – соглашаюсь я и залезаю на переднее сидение.

Не убьет же он меня… наверное…

Я никогда в жизни не садилась к незнакомцу в машину, но прямо сейчас я чувствую, что это единственный правильный вариант. Приключения сегодня уже вышли за все рамки адекватности, а весь день один сплошной сюрреализм. Я просто хочу поскорее увидеть родные стены своей комнаты, и убедиться, что я не Алиса, которая упала в кроличью нору.

Если бы я знала, чем обернется эта поездка, в жизни бы не села к нему… Если бы я только знала…

Глава 3

– Так вы говорите, неместная? Заблудились? – интересуется мужчина, как только мы трогаемся с места.

– Да, я приехала… недавно и ничего тут не знаю. Гуляла в центре, а потом заблудилась, спросила дорогу, и мне подсказали сесть на автобус. Но привез он меня не в центр, а сюда вот. Как-то так все вышло.

– Живёте в центре? – бросает короткий взгляд на меня.

– Нет.

– Хорошо. Я высажу вас между торговыми рядами. Оттуда можно легко уехать. Там большая остановка и транспорта достаточно.

– Спасибо, – отвечаю, слегка улыбнувшись, и перевожу дух.

Кажется, все позади, скоро я буду дома. Я осторожно осматриваю салон автомобиля. Дорогая кожа и блеск. Везде чисто, ни одной пылинки. Да, не каждый день выпадает шанс проехать на настоящем кабриолете.

Я расслабляюсь и стараюсь не думать ни о чем плохом. Даже на миг прикрываю веки. Не успеваю глубоко вздохнуть…

Вдруг машина резко тормозит, а сам мужчина ругается и громко сигналит. Я дергаюсь вперёд, но ремень безопасности удерживает меня от столкновения с лобовым стеклом.

– Господи! – вырывается у меня от неожиданности.

Мой пакет летит на пол и из него выпадают почти все книги. Что за день такой, черт возьми?

Я смотрю вперёд и успокаиваюсь, поняв, что мы не попали в ДТП.

– Твою ты, простите, ну что за идиоты на дорогах гоняют. Вы не ушиблись?

– Нет, я пристегнута. Господи, что это было? Нас что подрезали?

– Да, ещё бы чуть-чуть, и была бы ДТП. Подонки! Права напокупают, а ездить не умеют. Плохо, что номера не успел запомнить. Этот Шумахер быстро угнал.

– Да уж, – бормочу с испугом и стараюсь поднять все книги.

Мужчина переводит взгляд на меня и внимательно смотрит на содержимое моего пакета.

– Черт, что за день сегодня. Простите, наверное, это я вам беду накликала. Мне сегодня не везёт, – сконфуженно оправдываюсь я перед незнакомцем.

Наконец все книги убраны на место, а я выпрямляюсь. Крепко сжимаю свои вещи и нервно улыбаюсь мужчине.

– Да бросьте, вы о чем? Вы не виноваты. Любите читать?

– Да, люблю, – просто отвечаю я.

Дальше мы едем молча, и я просто смотрю на улицу. Ветерок обдувает мое лицо, и я успокаиваюсь. Все хорошо. Слава богу, ничего ужасного не случилось.

Вскоре я замечаю знакомые постройки и радуюсь в душе. Ура! Цивилизация!

– А вот и центр, приехали, – весело сообщает незнакомец.

– Спасибо большое, а, подскажите, пожалуйста, где здесь есть банкомат, чтобы снять наличку?

– В торговом центре точно должен быть, – вежливо отвечает он.

– Хорошо, спасибо вам большое за помощь. Без вас я бы чапала досюда пешком.

– Удачи! – улыбается мужчина.

Я отвечаю робкой улыбкой и ещё раз благодарю мужчину.

Потом отстёгиваю ремень безопасности, открываю дверь и выхожу из салона. Но дверь не успеваю закрыть.

– Стойте, – останавливает меня мужской голос, и я замираю. Смотрю на него.

– Подождите, простите, я случайно прочитал надпись на одном из корешков. И… в общем-то, мне знакома ваша проблема. Атопический дерматит – это не шутка.

– Правда?

Боже, он что читал названия моих книг? Ужас какой-то.

– Конечно, правда, простите, что лезу не в свое дело, – пожимает он плечами.

– Я знаю… точнее, не знаю, но догадываюсь, – нервно оправдываюсь перед ним, словно пойманная за чем-то противозаконным.

И собственно зачем? Кто он мне такой, чтобы я открывала душу? Мне бы уйти, но неловкость щекотливой темы сковывает по рукам и ногам. Стою, как приклеенная к асфальту.

– Ещё раз извините, что подглядел, но я врач, – с улыбкой произносит дяденька, видимо поняв, что нарушает границы дозволенного. – Правда я хирург, но у меня в клинике отличные специалисты. У нас работает хороший кожник, и он первоклассный врач, настоящий профессионал своего дела. Хм, это не реклама, хотя. Вот держите, моя визитка, меня зовут Павел Александрович. Если что, приходите.

– Ой, спасибо. Но эта книга не мне. Я не болею. Я просто… просто подруга попросила купить.

– Ох, простите. Но все равно приходите к нам. У нас хорошая клиника, самая лучшая и известная в городе. Держите, – мужчина протягивает мне белую с серебристыми вензелями карточку, и я беру ее.

Беру просто, чтобы он уже отстал. Понимаю, это его работа и ему надо впарить свои услуги лишь бы кому.

– Спасибо, до свидания, если что, буду иметь в виду, – вежливо прощаюсь я с ним.

– До свидания, – бросает врач и уезжает.

Я смотрю на визитку. Беркович Павел Александрович – врач пластической хирургии. Ни хрена себе врачи зарабатывают. Ну да ладно, я в клинику точно не пойду. Ведь каким бы врач крутым не был, мой дерматит не лечится.

Да, я наврала ему про подругу. Ну а что, не буду же я первому встречному рассказывать какие у меня особенности? Я его не знаю, пусть катится на своей тачке дальше.

У меня атопический дерматит, и средство, и лечение лично для меня одно единственное – солнце и море.

Я не считаю, что болею, просто это моя особенность. С этим живут, от этого не умирают. Просто нужно каждые полгода ездить на Юг, и тогда все будет отлично.

На море я бываю очень часто, по два, три раза за год. Ведь только там моя кожа приходит в норму. В принципе, этого хватает, чтобы кожа пребывала в стабильном здоровом состоянии. Отдыхаю я, как правило, долго. Однажды жила на море почти полгода.

Вообще у меня на Юге есть родственники по маминой линии, и поэтому я могу в любой момент приехать так сказать на лечение своей кожи. Этим летом я гостила у тети Нади целый месяц, и сейчас чувствую себя отлично.

Красивый автомобиль скрывается из виду, а я зачем-то засовываю визитку в боковой кармашек рюкзака. Медленно бреду по улице в сторону торгового центра и с грустью вспоминаю свой день.

Черт, этот город мне не рад. Он не принимает меня. Я здесь чужая, лишняя… Я это чувствую.

Глава 4

Я прохожу по каменистой дороге и уже было радуюсь, заметив заветный торговый центр, но не тут-то было…

– Стой! – неожиданно мне в спину кричит мужской баритон. Голос слишком густой и глубокий. Такой, что от него почему-то по телу бегут мурашки. Голос красивый надо признать…

– Да стой!

Я продолжаю спокойно идти, просто не воспринимая этот крик. Точно не мне… Этот крик ведь не мне?..

– Стой, говорю, чего глухая, что ли? – грубоватый низкий голос совсем близко, и я раздражённо оборачиваюсь и утыкаюсь в грудь незнакомца.

Неужели мне? Неприятности продолжаются? Что сейчас будет? Меня обворуют? Или что?

Отпрыгиваю назад и поднимаю глаза вверх.

Нервно смотрю на владельца низкого голоса. Да он совсем пацан. Мой ровесник. Одет пафосно и дорого, надо быть глупой, чтобы не понять что часы на его руке не китайская подделка с «АлиЭкспресс», а самая что ни на есть брендовая вещь. Передо мной мажор обыкновенный как я таких называю.

Но этот мажор не простой. Он дико злой. Парень с раздражением и неприязнью смотрит на меня. Таким безумно-острым взглядом будто увидел слизняка, а не девушку. Дышит при этом глубоко, он и правда бежал за мной.

– Это ты мне прости… – теряю дар речи, потому как его взгляд просто прошибает насквозь.

Он смотрит с такой злостью, что ещё немного и от меня останутся ошмётки. Я просто развалюсь на куски.

Самое ужасное, что он мне понравился. Черт, он хорош собой, даже очень… Но этот взгляд…

– Кому же ещё. Знаешь, мне надоело это все. Честно задолбало это все, – хамовато обрушивает на меня свою ярость.

Парень вроде не пьяный, так какого хрена он со мной так разговаривает? Чем я ему помешала?

– Я тебя не знаю, мы незнакомы. И ты меня с кем-то спутал, – грубо отвечаю ему и резко отворачиваюсь, иду дальше.

Ну и придурок! В этом городе вообще есть вежливые люди? Или здесь одно быдло живёт?

– Не так быстро, – рывком хватает он меня за локоть, и разворачивает к себе. – Нет, не спутал. По-твоему я слепой? Это ты спуталась с моим отцом. Да, да, не смотри на меня своими оленьими глазами, будто ничего не понимаешь. Я только что видел, как ты выходила из его тачки.

– Ты совсем псих? Я сейчас полицию вызову. И не смей меня лапать! – повышаю на него голос, этот наглец совсем сдурел. Что он себе позволяет?

Парень тут же отпускает меня, но проход закрывает своими широкими плечами.

– Я. Все. Видел, – чеканит жестко, – Скажи, что не знала, что он женат? Скажи, что не видела кольцо на безымянном пальце? Что вас всех тянет на женатых? Скажи? Бабло? Подарки? Таинственный статус любовницы? Что?

Парень не просто в ярости он, мать твою, в бешенстве.

– Да в чем дело? Что я сделала? Ни с кем я не спала! Отпусти меня, дай пройти.

– Слушай, куколка, тачка, из которой ты только что вышла – тачка моего отца, усекла? А водитель – это мой батя. Что ты делала в его машине? Чего ты там делала? Отвечай, что ты там делала, а? – срывается на крик парень.

И тут до меня доходит… Вот в чем дело… Врач – его отец… И этот хам думает, что я любовница его папаши. Театр абсурда, не иначе.

– Господи, он просто меня подвез, ясно?! Мне твой отец старпер даром не нужен! Я просто заблудилась в вашем идиотским городе, понятно?! Усек? Мне похрен на тебя и твоего отца. Разбирайся с ним, а не нападай на незнакомых людей. Совсем с ума сошел! Я шла спокойно никого не трогала? В чем вообще дело?

Стараюсь не повышать голоса, но не выходит. Весь негатив, накопившийся за целый день, выливается на него.

Шатен окидывает меня презренным взглядом. И что-то такое проскальзывает в его выражении лица, что на миг мне кажется, будто я его уже знаю… Его лицо очень знакомо. Но только вот где я его видела?

– Я тебе не верю! – буквально выплёвывает мажор.

– Не верь, мне-то что? Только дай уже пройти… – делаю шаг в сторону, но хам тут же повторяет мой маневр, отрезая мне путь.

– Отдай визитку! Я видел, как ты ее брала и лыбилась ему. Просто отдай ее мне и катись…

– Господи, сумасшедший дом. Куда я попала, – бурчу себе под нос и стараюсь вынуть из кармашка чёртову визитку врача.

Врач оказался хорошим человеком, помог мне, подвёз. А вот сын… Сын – настоящий подонок.

У меня ничего не получается, дурацкая визитка не достается. Я царапаю кожу о брелок, и шиплю от боли.

– Черт, да высовывайся уже, наконец, – ругаюсь я и с остервенением треплю свой рюкзак.

Парень молчит и наблюдает за мной.

Наконец, достаю картонку и смотрю на него. На миг обращаю внимание на цвет его глаз.

Они серо-стальные, совсем как море в шторм.

– Я жду! – протягивает парень свою раскрытую ладонь.

– Засунь свою визитку себе в зад! – бросаю язвительно с силой сую злосчастную картонку ему в руки.

Специально задеваю его плечом и прохожу вперёд. Делаю каких-то два шага и снова слышу его:

– Куда ты? Я ещё не всё сказал!

Хам быстро догоняет меня.

– Да что с тобой? – возмущённо кричу, – Ты в своем уме? Я реально сейчас ментов вызову! Отстань от меня, я не спала с твоим отцом, ясно! Мне надо идти!

Наша потасовка сильно привлекает внимание окружающий, особо любопытные зеваки даже останавливаются, чтобы погреть уши. Но мне на них плевать, больше всего на свете мне хочется закончить этот дерьмовый день и очутиться дома. А лучше бы вообще в другом городе.

– Запомни раз и навсегда, если ещё раз я увижу, как ты ошиваешься рядом с его тачкой, ты об этом сильно пожалеешь…

Сынок врача пытается меня застращать, но у него ничего не выходит. Максимум, что я испытываю это недоумение и усталость от деструктивного разговора. Этот выскочка меня достал.

– Ой, напугал… Сегодня же позвоню твоему отцу и все расскажу. Пусть посадит тебя на месяц дома, даст ремня, отберёт «Айфон». Или как у вас тут наказывают… – из вредности заявляю ему, хотя честно не знаю, его реакцию на свой финт.

Если тронет хоть пальцем, я точно вызову полицию.

– Ну ты и стерва! Так и знал, что врешь. Ты что не поняла, да? Ты реально не поняла, или притворяешься тупой? Как же вы меня все достали, охотницы за деньгами.

Я уже хочу дать ему пощечину за незаслуженные оскорбления (впервые в жизни, надо признать), но последнее слово меня просто смешит. И вместо вендетты, я начинаю дико хохотать.

Мой обидчик стоит в шоке и не знает, что сказать. Наверное, думает, что я сумасшедшая. Меня обижают, а я ржу.

– Ты точно с катушек съехал, – просмеявшись говорю ему. – Хочешь совет, займись собой лучше, своим воспитанием. Там книгу почитай, что ли, просветись. Или здесь на периферии это не в тренде? Сочувствую… А папа уже взрослый человек, сам разберётся, что ему делать. Адьес! Очень надеюсь, что небеса услышат мои молитвы, и наши пути больше не пересекутся.

– Прощай, и чтобы больше я тебя с ним не видел. Запомни, тебе же будет хуже…

Говорит он совершенно серьезно.

– Кретин, – шиплю тихо и прохожу мимо него.

Больше он не идёт за мной, но всей своей спиной, а может быть даже и пятой точкой я ощущаю его взгляд. Чего он смотрит? Психованный.

Я не смею обернуться, просто шагаю по улице. Перехожу дорогу на пешеходном переходе и скрываюсь в здании торгового центра.

Оказавшись за стеклянными дверьми, все же оборачиваюсь и смотрю на то место, где мы только что ругались. Хама там уже нет. Он ушел.

* * *

Сначала я бесцельно шляюсь по трем этажам магазина. Стараюсь прийти в себя после такого денька. Ладно заблудилась, ладно шпана в закоулке, но черт, это тип разодетый меня действительно выбесил.

Я вот не понимаю у него просто был паршивый день, или он по жизни такой грубиян? А впрочем, зачем я только о нем думаю. Обещала ведь не думать…

У него темно-каштановые волосы, загорелая кожа и глаза цвета шторма… Нет, брось, не думать, не думать.

Он не качок и не худыш, такой стройный, спортивный, поджарый, как бы назвала его мама… Черт, не думать… Прекратить немедленно!

В банкомате я снимаю наличные деньги и уже, чтобы не попасть в новую переделку, сажусь в первое встречное такси. У главного входа в торговый центр их предостаточно. Хоть в чем-то мне свезло.

Пока еду домой четко для себя решаю ни в коем случае не садиться к незнакомцам в автомобиль. Мне это стоило кучу нервов и сил. Сейчас я еду будто выжатый лимон. Ссора вымотала меня до капли.

На пороге дома встречаю Богдана.

– Привет, гулена, что-то ты задержалась. Почему труба недоступна?

Богдан по-братски обнимает меня, и вдруг ко мне приходит озарение… Я понимаю, где именно видела того придурка… Он новый друг моего брата! Не может быть…

Глава 5

Быстро отмахнувшись от брата и мамы, бегу в свою комнату и залезаю в «Фейсбук». Захожу на страничку к брату и нахожу в списке друзей сумасшедшего мажора, который в грубой форме обвинил меня сегодня в том, чего я не совершала.

Первое что бросается в глаза это имя – Дамир. И этот факт меня просто шокирует. Неужели это тот самый Дамир? Один из лучших друзей Богдана, про которого часто упоминал мой брат.

Да, мы жили порознь этот год. И брат нашел друзей. Иногда мы созванивались, и он рассказывал, как круто провел выходные. В его историях часто фигурировали два мужских имени – Дамир и Иван. Дамир…

Не может быть! Это редкое имя, и бьюсь об заклад, что это он и есть.

Я буквально впечатываюсь в экран планшета и изучаю информацию о парне.

Дамир Беркович, двадцать лет, учится на том же факультете, что и Богдан.

На главной фотографии он стоит немного боком к темно-графитовой иномарке и курит. Лицо видно отчётливо, и нет сомнений, что это именно он.

Фото сделано летом. На нем ярко-красная футболка и черные шорты. Обычный снимок, но я долго смотрю на него и при этом не могу понять, что меня так притягивает. Фигура? Взлохмаченные волосы? А может быть тонкая струйка сигаретного дыма…

Среди немногочисленных фотографий нахожу ещё одну интересную. На ней он с моим братом и ещё одним парнем. Они смеются. Фото, по-моему, сделано в ночном клубе.

Точно, все совпадает. Он друг моего брата, черт. И не просто друг, а лучший друг. Вот это ужас. Самое дерьмовое это то, что он учится в моем университете, а значит новая встреча неминуема.

Интересно, а он меня узнал? Он знает, что я сестра Богдана? Показывал ли брат мое фото? На страничке у брата выложена семейная фотография, где, конечно, есть и я. Но вот каков шанс, что Дамир вообще видел этот снимок?

Он узнал или нет?

М-да, зачем я только села к этому незнакомцу в машину? Зачем? Но кто же знал, что все так обернется…

– Богдан, Кира, ужинать, – кричит мама из гостиной.

Я закрываю «Фейсбук». Мама не отстанет. Семейные ужины это наша традиция. Если все мы дома, то ужинаем всегда за одним столом в одно и то же время.

Быстро переодеваюсь в домашнюю одежду и иду на кухню. Богдан уже восседает на своем месте и ждёт, пока мама наполнит его тарелку едой.

– Кира, завтра же мы едем по магазинам. До учебы всего один месяц остался, – начинает мама, как только я появляюсь в поле ее зрения.

– И мы поедем покупать мне разноцветные карандаши? – спрашиваю с нервной ухмылкой.

– Поговори мне ещё. Поедем покупать тебе адекватные наряды. Юбки, блузки, туфли…

– И тебе не отвертеться, – гогочет Богдан.

– На завтра я уже занята, – спешу «обрадовать» маму.

– И чем же, позволь узнать? – сердито спрашивает она.

– У меня планы, ясно?

Я сажусь на диван рядом с Богданом и смотрю на него. Черт, поверить не могу, что сын врача его друг…

– Планы у нее. У меня тоже планы, но я не хочу, чтобы моя дочь в первый свой учебный день явилась как на экспонат выставки! Я хочу, чтобы ты пошла прилично одетая, как большинство ребят.

– Мам, нет начинай, я прилично одеваюсь. И я несказанно рада, что отношусь к меньшинству. Как-то всегда хотела выделяться.

Наверное, слишком дерзко прозвучало. Но мама уже реально замучила своими нравоучениями. Жаль, что наша война по поводу одежды никогда не кончится.

– Нет, ты только посмотри на нее!

– Смотрю, – ржет Богдан и глядит на меня.

– Это сейчас одежда, завтра пирсинг, а послезавтра татуировка? А потом ты курить начнёшь?

– Ма-а-ам не начинай, я совершеннолетняя.

– Но пока ты живёшь с нами, мы за тебя в ответе, – быстро находит аргумент мать.

– И у меня уже есть пирсинг.

– Что?! – вскрикивает мама от шока. – Это как?

– Да шучу я, мам. Проехали эту тему, ладно?

– Я тебе сейчас пошучу! Только через мой труп! Ясно?

Господи, и это мама ещё не знает, что у Богдана есть татушка. Хотя… думаю, ему бы мама ничего не сказала. Он же ее любимчик, всегда делает всё правильно и верно.

– Семья, добрый вечер всем, о чем спор?

В кухню, слава богу, входит папа и переключает слегка внимание мамы на себя.

– Мама пытается привить нашей поэтессе классический стиль!

Отвечает Богдан.

– Это позапрошлый век! – улыбаюсь я.

– Это классика! Классика будет жить вечно! – встревает мама.

– Знаешь мам, необязательно носить костюм, чтобы стать хорошим человеком. Порой достаточно быть самим собой. И если бы люди старались походить друг на друга, ничего бы не было. Ни технологий, ни науки, ни книг, ни цивилизации, да вообще ничего. Мы бы до сих пор ловили рыбу и собирали ягоды. Папа бы охотился на медведя, а ты бы поддерживала огонь в пещере. Ганди как-то сказал: истинная красота заключается все-таки в чистоте сердца. А не в красивых шмотках.

– Что? Прямо так и сказал? Не в красивых шмотках? – подтрунивает отец.

– Про шмотки я добавила от себя. Ну, в общем, смысл понятен. Так же как и мой ответ. Я пойду в чем сама решу и точка.

– Мам, а философия крутая вещь! – говорит с умным видом брат.

– Ганди был хорошим человеком! – заступаюсь я.

– Не спорю! Философия наше все! Пап, ты узнавал насчёт меня, насчет подработки, – обращается Богдан к отцу.

– Ты не сможешь совмещать учебу с работой. И это не обсуждается, – твердо отвечает отец, даже не взглянув на Богдана.

Папа увлечен свежей газетой и не готов к разговору.

– Почему? Многие работают, чем я хуже?

– Тем, что помимо всего ты пропадаешь черти где. Тебя не найти дома! Работа – это прежде всего ответственность. Ты пока не готов.

– Это потому что мне занять себя нечем.

– Вопрос закрыт. Я не могу за тебя поручиться.

Богдан ничего не отвечает…

Ужин проходит нормально, как и всегда. Не так тепло и дружно, как хотелось бы, но все же ровно и без лишних эмоций.

Мама больше не поднимает тему моего внешнего вида, и я могу спокойно поесть. Папа рассказывает о работе, а Богдан уходит в смартфон.

Меня весь ужин так и подмывает спросить у брата о Дамире. Но я держусь. Не хочу, чтобы мама с папой услышали. Да и сам брат сосредоточен на чем-то очень важном. И я сама, если честно, пока не решила, стоит ли ему вообще об этом знать.

Так я и ухожу из-за стола ни с чем. В комнате решаю забить на все и дочитать одну из новинок, которую купила ещё перед отъездом из родного городка. Но только я устраиваюсь на мягком диване с красивой книжкой в руках, как ко мне с коротким стуком заходит Богдан.

– Так где ты сегодня была? – начинает брат, плюхнувшись на мою кровать.

Богдан беспардонно устаивается на моем любимом пушистом пледе и смотрит в потолок, видимо, изучая причудливые узоры на нем.

– Да просто гуляла, а что?

– Хм, ясно. Как город? Освоилась?

– Если честно, мне кажется, сегодня он дал мне пинок под зад. Он меня не принимает. Он будто говорит мне: «Хей, тебе здесь не место, тебе здесь не рады, скатертью дорожка».

– Кто? Город? Да брось, не смеши меня. Город же не живой… ну, то есть, он же не может мыслить и тем более желать тебе зла.

Богдан встает с кровати и проходит медленными размеренными шагами по комнате. Осматривается и задерживает свой взгляд на чемоданах.

– Богдан, ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Мне не комфортно здесь, неуютно. Да и вообще не нравится мне этот новый город.

– И это ты ещё в институте не была, – серьезно произносит он, – шучу, – добавляет тут же. – Знаешь, тебе просто кажется. Скучаешь по нашей родине, вот и негативишь. Первый месяц после переезда и у меня так было. Потом я встретил классных друзей, и это местечко уже не казалось мне таким чужим. Что и тебе советую.

– Хм, советчик, тоже мне. Ладно, что хотел-то? Выслушать меня или дать совет? Поумничать?

– Не знаю, просто зашёл спросить как дела. И не обращай внимания на маму. Она желает тебе лучшего.

– Да, так же как и отец тебе…

– Знаешь, закроем эту тему… – грубовато произносит Богдан.

Он садится в мое компьютерное кресло, и тот характерно скрипит. Богдан откидывается на спинку и начинает на нем неторопливо крутиться. Брат о чем-то размышляет, и, кажется я знаю, о чем именно.

Я ненароком кольнула в живое. У нас в семье родительское внимание было распределено по граммам. Я хорошо ладила с отцом, но с мамой часто ссорилась. А у брата было все в точности до наоборот. Мама его очень любила, а вот отец держал в ежовых рукавицах, отчего и отношения между ними были напряженными.

Настроение Богдана вполне понятно, он очень переживает из-за отца. Если размышлять здраво, то с возрастом Богдан должен бы уже привыкнуть и не досадовать, ведь отец всегда был холоден с ним. Но Богдан любит его, а значит, просто не может принять такой расклад в нашей семье. Его это не устраивает, но изменить он ничего не в силах. Ведь он тянется к папе (по крайней мере, раньше так было), но отец порой, словно его не замечает. Так и живёт в тупике. Найти открытую дверь очень хочет, но выхода просто нет.

Не знаю, почему так, ровно также не знаю, почему мама души не чает в брате и всегда недовольна мной.

На эти вопросы ответов у нас не было и нет. Мы всегда так жили. И что бы мы ни делали, как бы не вели себя, родители все равно не меняются. Да и вряд ли вообще можно изменить взрослого человека, а с годами тем более. Мы просто так живем. Я в одной лодке с отцом, а Богдан в другой с матерью.

И все же иногда это сильно задевает и ненароком спрашиваешь себя: «А любят ли меня вообще в этой семье?»

– Так что ты хотел? – спрашиваю его несколько секунд спустя, перекладывая книгу на полку прикроватной тумбы.

– Я хотел позвать тебя на вечеринку. Правда, только не отказывайся сразу! Сначала выслушай!

Богдан вмиг веселеет.

– О боже! Нет! И не уговаривай! Боже, нет! Нет! И нет!

– Почему? Мы всегда тусили вместе. В чем дело? Я хотел познакомить тебя кое с кем, с кем-то очень важным.

Я впиваюсь в Богдана взглядом и уже готова наброситься на него с расспросами. Но я стараюсь держаться, ведь о позоре и о нашей ссоре с Дамиром я твердо решила не рассказывать. Во-первых, Богдан непременно оторвёт мне голову, когда узнает, что я села к незнакомцу в машину, а во-вторых, да просто не хочу. Незачем ему это знать.

А вот выведать про Дамира я просто обязана. Я должна точно знать друг он или просто приятель моему брату.

– С твоими друзьями? Или… может, с девушкой?

– С друзьями. Но да, в нашей тусовке есть и девушки, я подумал, может, ты с кем-нибудь подружишься, чтоб не бродить одной по городу.

Богдан смотрит на меня и широко улыбается.

– Ах, ты про это! Все ясно! Ты просто за меня переживаешь? – улыбаюсь ему.

– Конечно, очень переживаю за свою любимую сестрёнку. Нет, я, правда, хотел тебя познакомить с друзьями. Они клёвые, давно пора вам увидеться.

– Богдан, спасибо за заботу, но… я сама как-нибудь. И… про друзей я… спасибо конечно за участие. Но не парься, правда. Все окей. С чего вдруг такая забота?

Вообще, с Богданом мы всегда были очень близки, я сильно его любила, а чуть младше возрастом вообще ходила за ним как привязанная. Сейчас, конечно, уже мы не играли, не учили уроки вместе и не гуляли с общими друзьями, но отношения остались тёплыми и добрыми.

– Кир, я к тебе с благими намерениями, а ты! Я реально переживал за тебя! Не веришь?

– Верю. Ничего же не случилось со мной, мне не пять лет, не паникуй ты так! Целый год я жила отдельно и как-то осталась в живых.

Я шучу, а Богдан цокает языком и качает головой.

– Окей, обещай, что подумаешь, я не хочу видеть, как ты растрачиваешь молодость, лежа на диване, – с умным видом знатока жизни заявляет Богдан.

– Обещаю подумать, если ты уже отлипнешь и дашь насладиться крутым романом.

– Господи, тебе не надоело читать, целыми днями напролет?

Богдан подходит к моей тумбе и берет книгу.

– Что это вообще? Что ты читаешь? «Плохиш для Апельсинки»?… м-да… Ясно, чем твоя головушка занята. Плохишами?

Богдан смеётся и начинает листать книгу.

– Ничего не м-да. Это очень клёвый роман. Про любовь и все такое.

– Понятно, – брат кладет книгу обратно и собирается уйти.

– Когда вечеринка? – вдруг спрашиваю его, сама не зная зачем.

Я не пойду, я не пойду, это точно. Я просто спрошу…

– Через неделю, – останавливается брат около двери, – у Ваньки предки уезжают на выходные, и он приглашает всех своих. У него круто, вот увидишь. Музыка, движуха, выпивка. Все как приятно на вечеринке.

– Ааа… а кто будет? Кто ещё будет? – наигранно непринужденно интересуюсь.

– Да много кто, в основном ребята из института. Дамир, Ванька, Стёпка, Кирилл, и остальные ребята. Ты их не знаешь, но обещаю, они тебе понравятся. Будет весело, ну же!

– Дамир? – выпаливаю я.

– Да, Дамир и Ванька мои братаны. Я тебе о них уже рассказывал. Они хорошие ребята, я хочу тебя с ними познакомить.

– Да, помню я, помню, – тихо произношу я.

Да, и правда, рассказывал, только тогда для меня это имя ничего не значило, так пустой звук. Я даже не удосужились проверить страничку брата и посмотреть на его друзей. Как-то я не вмешиваюсь в его жизнь. У Богдана более пятисот друзей, поди разберись, кто из них кто?

– Ну так что? А? Пойдем?

– Богдан, нет, прости, точно нет. Не переживай, я совсем не скучаю. Мне нормально.

Вечеринка? Там будет Дамир, и мне точно не стоит там появляться. Точно! Иначе ссоры не миновать.

– Кир, ты можешь врать кому угодно, но только не мне. Я знаю тебя, я вижу, что тебе не нравится здесь. Поэтому я и приглашаю тебя пойти со мной. Соглашайся, ну! Я хочу, чтобы ты освоилась, чтобы влилась. Понимаешь?

– Не знаю, может быть… Когда это будет через неделю говоришь. Ммм, не знаю, заманчивое предложение, – нагло вру брату, просто, чтобы уже успокоился.

– Так ты идешь? – радуется Богдан.

– Пока нет, но я обещаю подумать, если ты дашь уже почитать мне новую книгу. Окей?

– Окей! У тебя неделя на раздумья, читай своего Плохиша. И… не гуляй больше одна. Мое сердце не выдержит.

– Иди уже актер, я взрослая и сама буду решать, что мне делать.

– Ну-ну, давай, давай, – гогочет брат.

– Богдан!

– Все, ухожу!

С глумливым смехом брат покидает мою комнату. Я остаюсь одна.

Вечеринка? Нет, нет, нет… Я не пойду на нее. Зачем? Чтобы встретить Дамира и всё-таки врезать ему? Нет, даже не думай Кира, даже не думай, выкинь все бредовые мысли из головы. Никаких вечеринок, и точка!

Я ложусь на кровать и, взяв в руки книгу, стараюсь сосредоточиться на романе.

Глава 6

Вся следующая неделя проходит медленно, без суматохи и каких бы то ни было чрезвычайных происшествий. Родители работают, и встречаемся мы лишь по вечерам. Богдан и вовсе пропадает почти целыми днями напролет. Дома его не застать. Ну а я гуляю в основном по нашему району, хожу на речку загорать или просто наблюдаю за жизнью города с высоты смотровой площадки.

Тему вечеринки брат больше не поднимает. Может, забыв и «забив» на меня, а может, просто ждёт моего решения.

Сама я до сих пор не могу забыть то, что произнес Дамир. Он вылил на меня помои, обозвал, унизил, черт возьми. Я до сих пор в ярости от его поступка.

Каждый раз прокручивая в голове его слова, добрая часть меня пытается его оправдать. Но нет, я не стану его выгораживать. Даже если он не знал правды, даже если у него в жизни все хреново, даже и тогда… Он не имел права набрасываться на меня и с пеной у рта кричать, что я меркантильная девка. Не имел права. Он совсем меня не знает. Высокомерный петух!

Еще меня дико напрягает тот факт, что у моего брата такой вот друг. Не хочется, чтобы он общался с такими неадекватными людьми. Мой брат сам далеко не ангел. Но от этого Дамира набраться борзоты можно как раз плюнуть.

Я сижу на кухне и все думаю, думаю, думаю. Богдан только что приехал, и что-то мне подсказывает, что сейчас он снова поднимет тему вечеринки у Ивана.

– Привет! – брат появляется неожиданно.

– Хай! – кисло улыбаюсь.

Черт, не обмануло меня предчувствие, точно спросит. Стосот.

– Кир, ну что пойдешь со мной на тусовку? – Богдан садится напротив меня и крадёт с моей тарелки тонкий ломтик огурца.

Начинает его хрумкать прямо передо мной.

– Нет, и не упрашивай! И положи себе поесть. Что за привычка хватать на лету?

– Ха, я не упрашиваю. Просто предлагаю. Как хочешь. Могли бы отлично провести время!

Богдан безразлично пожимает плечами.

– Богдан, я не пойду!

Отвечаю ему уверенно, ведь знаю, что там будет этот подонок Дамир.

За неделю я так и не рассказала брату о нашей встрече. И Беркович видимо тоже. Значит, он не узнал меня…

– Смотри, у тебя есть два варианта, первый – ты идешь со мной! Второй – ты останешься сегодня дома в компании заурядных тетенек и дяденек и весь вечер будешь тухнуть от скуки. Выбор за тобой, сестрёнка!

– В смысле? Я чего-то не знаю? Наши родители вступили в тайное сообщество?

– Хм, нет, просто придут гости с папиной работы со своими женами и даже может с детьми.

– Господи, я не буду сидеть за столом!

– Хм, ты так думаешь? Всем захочется на тебя посмотреть и… сидеть и есть заставят.

– Ну уж нет!

Родительские посиделки я не любила. Понимаю, что они ещё не совсем старикашки, и иногда приглашают гостей. Но может лучше пойти на тусовку к молодежи, чем терпеть гулянку предков?

– Так что ты решила? Со мной?

– Не знаю. Я запрусь в своей комнате и лягу спать. Да, это лучший вариант. На вечеринку я не хочу, ну честно. Не хочу и все.

– Ха, странная ты. Боишься?

– Чего? – нервно интересуюсь.

Может он все знает…

– Не знаю чего, компании моей. Странно просто. Раньше мы всегда гуляли вместе. Никогда не замечал за тобой домоседства.

– Это было раньше, – грустно вздыхаю и понимаю, что Богдан прав.

Может, стоит согласиться? Да и почему я собственно должна отказываться от вечеринки из-за этого заносчивого типа с серыми глазами? Нет! Я буду с Богданом, а с ним мне ничего не страшно. Он ему и врежет, если что! Заодно и отомстит за меня.

– Так! Все! Отказы не принимаются! У тебя всего час! Собирайся и поедем!

– Стой, подожди, а где живёт Иван твой? Далеко?

– Нет. Здесь рядом есть частный сектор, вот там дома стоят. Минут пятнадцать езды.

– Ясно. Хорошо. То есть в случае чего я могу просто уехать?

– В случае? В каком ещё случае?

– Богдан, я хотела…

Только начинаю говорить, как дома громко хлопает дверь, и слышатся громкие веселые голоса мамы и папы.

– Кира, иди сюда! – зовёт меня мама из прихожей.

– Зачем? – отвечаю так же громко.

– А, ты на здесь, – мама появляется на кухне с огромными белыми пакетами, доверху набитыми продуктами.

– Кира, забыла тебя предупредить, сегодня придут дядя Миша с Ирой и Ксения с Виталиком. И мы немного посидим. Сейчас поможешь мне с готовкой!

– Вечеринка… – напевает тихо Богдан, встав с дивана.

Он свободной походкой направляется к себе. Везунчик!

– Не смогу, мам, я ухожу! – выпаливаю совершенно неожиданно даже для себя самой.

– Куда это на ночь глядя, а? – сердито спрашивает мать.

– Мамуль, она со мной, все будет ок! Не переживай! – успокаивает ее Богдан.

– Ааа… хорошо, сынок, идите, – растерянно отвечает мама.

Мне бы она наверняка не разрешила одной пойти тусить.

– Богдан, – кричу брату.

– У тебя один час. Гоу!

Богдан уходит к себе. А я подскакиваю, как ошпаренная, споласкиваю тарелку и бегу в ванную, чтобы принять душ.

Глава 7

… Не верю я, что все напрасно, взрослеем – время неподвластно… Я вспомню все, что натворили… Мы порознь – но мы любили… (стихи из личного блокнота Киры)

– В путь! Ты готова? – игриво интересуется Богдан.

Он окидывает меня внимательным взглядом и одобрительно кивает головой.

Сегодня я надела белую футболку и красный в черный горох комбинезон. Шорты у него слишком широкие, отчего кажется, будто я в юбке. На голове заплела два высоких рогалика по бокам и немного подкрасилась. В принципе я почти как все.

– Готова! – наигранно бойко отвечаю.

Честно признать, я переживаю, что иду на вечеринку. Я не хочу видеть Дамира. И тем более выяснять с ним отношения.

Пока собиралась, перетасовала кучу возможных предлогов, чтобы не идти на эту проклятую тусовку. Но каждый раз мой мозг отметал эти отмазки.

Все же нужно с ним встретиться, лицом к лицу. Ведь нам предстоит учиться вместе, и мне совсем не хочется, начать учебный год с ссоры или не дай боже, с потасовки.

Лучше уж сейчас все обсудить с ним. Пусть знает, что я любимая сестра его друга. Да, так будет лучше.

– Пошли, Дамир уже приехал, – непринужденно бросает Богдан и первый покидает квартиру.

Что? Дамир приехал за нами? Господи ты боже мой. Так быстро столкнуться с грубияном точно не входило в мои планы. Черти что вообще.

Я почему-то думала, что мы поедем на такси. Но, видимо, Богдан решил по-другому.

Я надеваю зелёные в белую полоску кеды и выскакиваю на улицу вслед за братом.

Богдан стоит на лестнице и ждёт меня. Во дворе свежо и ещё светло. Прямо напротив нашего крыльца припаркован темно-графитовый «Хендай», тот самый, который я видела на фотографии. Из него грохочет музыка, по странной иронии судьбы звучит моя любимая песня – Awolnation Seil. От такого совпадения мурашки пробегают по спине. Брр…

– Богдан, мы же договаривались на такси поехать? – слишком взвинчено спрашиваю я.

Неохота мне ехать с этим придурком высокомерным в машине. Да ещё и брат сейчас все узнает. Поездка обещает быть напряжённой. И зачем я только в это ввязываюсь?

– Хотели, но Дамир проезжал мимо и решил нас захватить. Гоу, вечеринка не будет долго ждать! Пошли, пошли… Смелее, смелее.

– Ааа, ясно, – бормочу брату и спешу за ним.

Богдан открывает заднюю пассажирскую дверь и широко распахивает ее передо мной.

– Прошу, Золушка, вас ждёт бал! – ехидничает Богдан.

– Очень смешно, – скалюсь я нервно и залезаю в автомобиль.

В салоне пахнет кожей и чем-то очень приятным, похожим на смесь кофе и шоколада.

Через зеркало заднего вида водитель бросает на меня скучающий взгляд, но как только его мозг считывает, кто именно сидит перед ним, парень начинает громко кашлять.

– Твою мать! – ругается он и больше не успевает ничего сказать, так как Богдан широко распахивает переднюю пассажирскую дверь.

– Дамир, это Кира – моя сестра. Прошу любить и жаловать. Кира, это мой лучший друг – Дамир, – весёлым тоном говорит мой брат.

– Приятно познакомиться, – произношу незамысловатое приветствие.

– Это шутка? – сдавленно спрашивает водитель.

– В смысле? – не понимает мой брат, занимая место рядом с другом.

– Это твоя сестра? – мрачно спрашивает Дамир, а сам сверлит меня взглядом.

От тяжелых вибраций в его голосе я даже отпрянула. Впечатываюсь всем телом в мягкую спинку сидения.

Кира, не сдаваться и главное – держать себя в руках! Не дерзи, и все будет нормально. Наверное…

– Да, а что такое? В чем дело?

– Ни в чем! – встреваю я с задних сидений и отворачиваюсь к окну.

Не могу видеть его глаза. Они полны злости и презрения.

– О, твой любимый трек, да Кир? – спрашивает Богдан, намекая на музыку в салоне.

– Нет, ненавижу эту песню, – бурчу тихо.

– Странно, раньше ты вечно слушала эту группу.

Дамир молчит, но это молчание такое напряженное. Мне кажется, от него сейчас искры полетят. Куда я села, ужас! Может, лучше домой?

Дамир заводит мотор, словно подталкивая меня к решительному действию.

– Стоп, – кричу я, – Богдан, я передумала, я хочу домой. Я хочу домой!

Дамир резко тормозит. Я бросаю на него взгляд, и он смотрит на меня. Его рваная челка падает ему на глаза, и он с раздражением откидывает ее на бок.

– Что за прикол, Золушка?! – недовольно срывается Дамир.

Смотрит… Со злостью смотрит на меня.

– Кир, ты чего? Все улажено, ты куда бежишь? Зря, что ли, собиралась целый час?

Богдан оборачивается, глядит на меня и хмурит брови. А затем улыбается, так мило и по-доброму.

– Не знаю, просто… просто… – лепечу несвязно.

– Просто, просто! Гони Дамир, чего-то моя сестрёнка сама не своя, – командует Богдан и подмигивает мне.

На сердце немного становится легче. С Богданом мне легче, с ним я все смогу.

Дамир молча давит на газ, и автомобиль плавно выезжает с нашего двора на оживленный проспект.

Эх, Золушка. Только бы бал оказался без передряг. Очень прошу, боже…

Глава 8

Первой же фразой Богдан просто ошарашивает меня. Дамир это и есть, тот самый кто-то важный, с кем брат хотел меня познакомить.

Каменное лицо Дамира свидетельствует о том, что он совсем не рад такому знакомству. А я лишь фырчу в ответ. Несомненно, я тоже не рада! Более того, на душе становится ужасно неприятно.

По дороге болтает только Богдан, и, видимо, совсем не замечает, что мы с Дамиром словно сговорились – молчим.

Богдан трещит Дамиру о серфинге и о том, как было бы здорово съездить вместе на море и половить волны. На что Дамир утвердительно кивает головой.

Парни собрались спортивные и активные, это ясно.

Я грустно смотрю в окно на ускользающие прочь высотки и торговые центры. Смотрю и думаю, зачем я только поехала. Зачем? Честно скажу, а хрен его знает. Сама не знаю. Наверное, не смогла отказать брату. Ведь он, по-моему, больше меня обрадовался, что я еду на вечеринку.

Мы колесим по каким-то улочкам, а затем оказываемся на широкой большой дороге. Здесь Дамир прибавляет газу и даже нарушает скоростной режим. Тоже мне Шумахер.

Вскоре, увидев указатель, он притормаживает и плавно съезжает на второстепенную дорогу, которая ведёт к частному сектору.

Аккуратно расположенные друг за другом дома окружают голубые пихты и автомобили элитного класса. Все на высшем уровне, здесь очень красиво.

По всей видимости, в этом районе и живёт друг Богдана.

Догадки мои быстро подтверждаются. Через несколько метров Дамир тормозит у высокого кирпичного забора.

Около дома мы еле находим место для парковки.

Здесь что, одни детишки богатеньких родителей собрались? Вся золотая молодежь, мажоры? Тачки стоят дорогие. И их довольно приличное количество. Сколько у этого Ивана друзей?

А впрочем, и у Богдана их целая туча.

– Приехали!

Дамир глушит мотор и выключает музыку, берет с приборной панели пачку сигарет. Вынимает ключи из замка зажигания.

Я по кой-то черт наблюдаю за ним. И вдруг неожиданно встречаюсь с его холодными, как льдинки глазами. Он смотрит на меня какую-то мили секунду, а потом отводит глаза.

– Делаем движ! – дружелюбно восклицает Богдан.

Я выхожу первая и топчусь возле машины, ожидая, когда выйдет брат. Дамир опережает его и первый оказывается на улице. Парень спокойно проходит мимо и на этот раз совсем не обращает на меня внимания.

Богдан выскакивает следом.

– Пошли, не бойся! – зовет брат.

– Пошли, – вымученно вздыхаю.

Я не боюсь, самое худшее уже позади. По крайней мере, я на это очень и очень надеюсь. Просто не могу понять, чего он так пялится на меня? Всё ещё не решил проблему с отцом? А впрочем, мне-то хоть какая разница?

Забыть, выкинуть его нафиг из головы, и дело с концом!

Дамир идёт вперёд, гордо расправив плечи, оставляя нас с Богданом позади.

– Дамир, постой, куда, брат? – Богдан догоняет друга и ровняется с ним.

Мне приходится тоже подстроиться под них.

– Я не понял, вы что знаете друг друга? – спрашивает вдруг Богдан Дамира.

– Нет! – сухо отрезает тот, бросив на меня недовольный взгляд.

Ну и слава богу. Может, так будет лучше? Нужно и мне сделать вид, словно мы совсем не знакомы.

Мы проходим по тропинке прямо к главному входу, но около дверей на крыльце Дамир останавливается.

– Я покурить, – бросает парень.

Достает из кармана джинсов зажигалку и прикуривает одну сигарету. Струйка серовато-голубого дыма начинает плясать около его лица.

Я лишь мельком замечаю это, так как стараюсь больше не смотреть на этого беса. Ну его, к черту!

Нужно просто сделать вид, что мы не знакомы и все! Это не так сложно. Ещё бы не дикое желание, исходящее откуда-то из самого сердца, заглянуть в его глаза, и было бы все супер…

Я справлюсь, это плевое дело.

– Давай, мы пошли, – Богдан по-приятельски хлопает его по плечу, и мы вдвоем заходим в дом.

Не успеваю я осмотреться, как на Богдана набрасывается девушка и смачно целует его в губы.

– Привет, конфетка! – говорит ей Богдан.

Он обнимает кудрявую блондинку за талию и ближе притягивает к себе.

Я отворачиваюсь и улыбаюсь. М-да. Богдан в своем репертуаре. Девчонки его вторая слабость после экстремальных развлечений.

За свои двадцать лет Богдан сменил не один десяток девчонок. Не знаю, какой кайф постоянно менять вторую половинку? Не понимаю я его, совсем не понимаю.

Хотя может это и не вторая половинка вовсе?

– Лен, познакомься это моя сестра Кира, помнишь, я о ней тебе рассказывал…

Богдан представляет меня своей девушке, и та утаскивает меня в самый эпицентр событий.

Глава 9

В доме шумно и весело. Почему-то такого вида сборища молодежи представлялись мне несколько иначе.

Со своими подругами Оксаной и Олей я, конечно, тоже веселилась и интересно проводила время. Небольшой компанией с парнями и девчонками мы просто сидели и общались, иногда мальчишки играли на гитаре.

Здесь же у Ивана в гостях все по-другому, в стиле голливудских фильмов. Первое, что замечаю – это шум и гам со всех закоулков дома. Второе – это мини-компании. Сразу замечаю, что девушки и мальчишки собрались в кучки по интересам. В гостиной за столом сидит небольшая компания, они курят кальян. Здесь люди просто разговаривают и смеются. Девчонки танцуют, а парни пьют пиво.

В самом главном зале скопилось ещё больше человек. Сюда-то меня и затащила Лена.

Кудрявая и симпатичная девушка познакомила меня с другими девчонками, но тут же упорхнула на поиски Богдана. Кстати, сам брат оставил меня на Лену. Ну что же хорошо. Ничего страшного не случилось.

Я сажусь на диван рядом с ещё одной девушкой. Она брюнетка, как и я, только у нее короткое каре. Мне бы такая прическа точно не подошла, а вот ей очень даже идёт, может, из-за того, что она, мягко говоря, «пышка».

– Привет, ты ведь Кира? – спрашивает она у меня и широко улыбается.

– Да, а тебя как зовут? Я здесь никого почти не знаю. Только Лену, Богдана и… и все. Больше никого.

– Ясно. Я Таня, если что. Будем общаться. Да?

– Ага, – улыбаюсь ей слегка.

– Будешь пиво? – Таня указывает головой на заставленный алкоголем стол.

– Ммм, нет, не хочу! Спасибо, – отказываю новоиспечённой подруге.

– Как хочешь, а я немного выпью. Так сказать, для храбрости.

– Для какой храбрости?

– Ну, мало ли что. Вдруг ко мне подкатит какой-нибудь парень, а я растеряюсь, не смогу ничего нормального сказать. Как всегда ляпну ерунду.

Таня встаёт с дивана и направляется прямиком к столу за выпивкой.

– Смотри сама, – пожимаю плечами.

Внезапно я замечаю на себе чей-то взгляд. Поворачиваю слегка голову в сторону и натыкаюсь на Дамира. Он стоит в кругу парней, но смотрит на меня. От неожиданности я теряюсь и начинаю часто моргать.

Дамир дёргает нервно плечом и резко отворачивается. Черт, да что с этим парнем?

Таня возвращается быстро и плюхается рядом со мной.

– Может всё-таки глоточек? – трясет стеклянной бутылкой перед моим носом.

– Э, давай в другой раз?

– Как хочешь, – девушка делает глоток.

Я смотрю на нее и хочу было ответить, но меня отвлекает громкий женский смех. Повернув голову в сторону кухни, обнаруживаю рядом с Дамиром высокую стройную брюнетку. Он лениво обнимает ее, а затем проводит ладонью чуть ниже талии. Эффектная красотка жмется к нему и снова хохочет. Голос у нее не очень приятный, а вот внешность на пять с плюсом.

– И этот мажорик здесь, ни одна тусня без него не обходится, – совсем тихо произносит Таня.

Музыка играет довольно громко, вряд ли ее кто-то услышит.

– Кто?

Я краснею, понимая, что новоиспечённая подруга поймала меня за подглядыванием. Да ещё и за каким. Блин, я смотрю, как Дамир лапает эту фифу, позор-то какой.

– Беркович, кто же ещё. Видишь, парень в черной рубашке? Это Дамир Беркович! Козел, тискает всех подряд, то с одной придет, то с другой. Мажор блин, бабник.

– Да? Ааа… козел, это точно.

– Ты его знаешь? – Таня легонько толкает меня в бок.

– Немного. И что, он правда ловелас?

На кой-то фиг интересуюсь у нее.

– По классике жанра. Богатый, грубый, избалованный и любимчик многих девчонок. Конечно, он этим пользуется. Эх, где хоть чистая любовь? Где романтика? Канула в Лету. Эпоха долговременных отношений прошла, – драматично подытоживает девушка.

– Понятно… А ты его хорошо знаешь?

– Что?

Таня, обсудив Берковича, тут же переключает свое внимание. Девчонка сплетница – все ясно.

– Берковича этого хорошо знаешь?

– Да нет, так немного. А что? Понравился, что ли? – улыбается она.

– Нет, ты что? Боже упаси! – заверяю в сердцах.

Тот факт, что этот хам стоит с девчонкой, почему-то цепляет меня. Не знаю, как объяснить это чувство. Просто на душе становится паршиво.

Я снова мельком стреляю взглядом в сторону мажора Берковича. Теперь он крепко держит брюнетку за талию и целует. Черт возьми, целует прямо у всех на глазах.

Да, Танька права, классика жанра. Грубый, невоспитанный и… И подонок! И девчонок куры не клюют.

Блин, стоп! Какого хрена я вообще думаю о нем и о его девках? Срочно нужно отвлечься. Так больше не может продолжаться. С тех пор как этот мажор появился в моей жизни, я то и дело думаю о нем. И сейчас это начинает меня раздражать. Нужно переключиться.

– Ну чего, Кир? Может, прогуляемся, сходим куда-нибудь, посмотрим дом? – Таня толкает меня в бок.

А мой взор ненароком падает на стеклянную бутылку, крепко зажатую в ее руке.

– А знаешь, Тань, давай свое пиво, – криво улыбаюсь ей.

– О-о-о, наш человек! – с громким воплем вскакивает Танька с дивана.

Я снова смотрю на Дамира, и он, как назло, смотрит на меня. Поджимает недовольно губы. Черт, наверное, думает, что я какая-то пьяница. Ещё и Танька идёт в мою сторону, размахивая бутылкой.

– Держи, подруга! И веселей, веселей! – она вручает мне напиток. А я готова провалиться сквозь землю от стыда. Черт возьми.

– Спасибо, Тань, – тихо отзываюсь и беру неуверенно бутылку из ее рук.

А провались все пропадом… Пусть смотрит, если ему хочется!

Глава 10

Таня оказалась веселой оторвой и той ещё сплетницей. А ещё она училась в той же группе, что и мой брат. С ней я почувствовала себя беззаботной школьницей. И про себя отметила, что девушка в будущем легко может стать мне подругой.

Мы обошли весь дом, поболтали со всеми знакомыми и незнакомыми девчонками и даже немного потанцевали около колонок в большом зале.

Я, наконец, встретила Богдана, и вместе с ним мы ещё немного посидели на кухне. Брат остался доволен, что я нашла приятельницу и теперь не выгляжу одинокой.

Хотя надо сознаться, что и дома в компании с книгой мне не бывает скучно, я никогда не чувствовала себя одинокой. Просто здесь на новом месте действительно требуется время. Друзья не появляются по щелчку пальцев.

А ещё я познакомилась с зачинщиком тусовки – Ваней. Он показался мне не слишком разговорчивым и в некоторых моментах даже холодным. Выбрал же себе брат друзей, ничего не скажешь…

Не знаю, может на меня просто подействовало пиво, которое я благополучно выпила вместе с Танькой, и теперь все вокруг кажется не таким приветливым? Все может быть, теперь я ничему не удивляюсь.

Сейчас я сижу на улице на длинной скамье и дышу свежим летним воздухом. Вот и все. Ничего со мной не произошло. Все отлично.

За полтора часа, что провела в гостях, Дамира я видела от силы три раза. И каждый раз шатен делал вид, будто вовсе меня не знает, словно я пустое место.

Хотя нет, один раз я поймала его. Беркович смотрел, как я танцую. Черт, может мне снова привиделось, или просто хотелось в это верить?

На улице ни души, в доме затеяли какую-то игру. Что-то типа бутылочки на новый лад. Когда я узнала, что за отказ от игры полагается штрафная стопка, сбежала на улицу. Уверена, никто не заметит моего отсутствия. Разве что неугомонная Танька пойдет меня искать.

Я откидываюсь на деревянную спинку и закрываю глаза. Уже поздно, и честно хочется немного спать. Скоро поеду домой, пусть даже одна, без Богдана. Пусть развлекается со своими пришибленными друзьями.

Сон почти подкрадывается ко мне, как вдруг в доме открывается дверь, и музыка бабахом вырывается на улицу, чтобы затем сразу стихнуть. Я распахиваю глаза и вижу Дамира. Упс!

Он выходит совершенно один. Я как дурочка смотрю на него, а он, увидев меня, злится и отворачивается, встав ко мне спиной.

Занавес!

Мы одни. Дамир и я. Я и Дамир. Черт тебя дери. На улице уже прилично стемнело, но я всё равно хорошо вижу его напряжённые плечи и загорелые руки. Он чиркает зажигалкой и прикуривает сигарету. В ночи вспыхивает одинокая оранжевая искра. Он курит. До меня доносится слабый запах табака.

Я сижу на скамье и не двигаюсь. Сама не знаю почему. В голове вспыхивает, подобно той искре, всего один адекватный вопрос: «За что он меня так ненавидит?»

За то, что я спала с его отцом? Хм, поправка, за то, что я якобы спала с его отцом. Вот ведь толстолоб, и не переубедишь его в обратном, вбил себе в голову мракобесию… А мне сейчас страдай…

Дамир стоит ко мне спиной и смотрит на дом, смешно аж. Неужели я ему так противна, что он готов глазеть хоть на камень, лишь бы не на меня. Очень, наверное, интересно рассматривать дом так близко, как это делает он.

Да пошел он к черту! Все нормально, все хорошо.

Я встаю со скамейки и медленно иду к дому. Рядом с ним останавливаюсь, гореть мне в аду.

Алкоголь, гуляющий в крови, придает мне смелости и, видимо, тупости в придачу. Мне хочется доказать ему, что он не прав на мой счёт.

– Дамир, – зову его тихо.

Уверена, он слышит меня. Да и чувствует, что я рядом. Молчит, не смотрит на меня. Курит.

Запах его парфюма смешивается с сигаретным дымом, и на мгновение я отвлекаюсь. Запах поистине дурманящий.

Я нервно прочищаю горло.

– Хотела поговорить, о твоем папе… – уже смелее произношу.

Дамир рывком поворачивается ко мне. В его взгляде столько ненависти и злости, но я все равно продолжаю говорить:

– Знаешь, Дамир, я знала, что ты друг Богдана. Я узнала тебя. Я нечасто просматриваю страничку брата, но один раз я видела тебя, а когда пришла домой после того неудачного дня, то вспомнила тебя. И если честно, то хотела поговорить. Я не спала с твоим отцом, ясно тебе? Он просто меня подвёз. Это недоразумение.

– Мне наплевать кто ты, и я не верю тебе. А теперь растворись. И поживее… Мне исповедь не нужна.

И все? Похоже этот парень совсем на контакт не хочет идти.

– Дамир, ты не прав, я… я правда с ним не знакома. Не знакома с твоим отцом. Я в городе всего несколько недель.

– Ты че, тупая?

– Да пошел ты, идиот! – срываюсь на него и сильно дёргаю дверь на себя.

Вот теперь моя совесть чиста, я сделала все, что могла…

Я захожу в дом и громко захлопываю за собой дверь. Козел! Какой же он мерзавец!

Глава 11

В доме подозрительно тихо, музыку точно убавили. Я направляюсь в главный большой зал, чтобы сообщить брату и Тане, о своем решении уйти.

Здесь, конечно, неплохо, да и с Таней мы успели найти общие интересы. Но этот подонок Беркович испортил, как говорится, всю малину. Мерзавец блин, ненавижу его! Дурак, узко мыслящий!

В большом зале наблюдаю такую картину. Вся молодежь выстроилась в огромный круг. В центре него стоит парень.

Здесь собрались, наверное, все. Богдан и Таня тоже играют.

– О, Кир, только тебя ждали, ты где пропала, я тебя уже сто лет ищу! Сейчас тако-о-е начнется! Ты рухнешь!

Таня, увидев меня на пороге, выскальзывает из круга и подлетает ко мне.

– Как это меня ждали? Я пас!

Но подруга не слышит меня, она тащит меня за руку в толпу ребят. Игра, по-видимому, в самом разгаре.

– Ребят, новый игрок! – кричит Таня и с силой впихивает меня в круг.

– Да я, вообще-то, домой хотела, – сопротивляюсь я слабо.

С Таниной хваткой вряд ли кто справится, она поистине сильная девчонка.

– Тань, я… спасибо, конечно, но я домой. Не буду я играть, и даже не проси.

– Одну игру и можешь идти домой. Плиз, только ради меня!

– Нет! – стою на своем.

– Да!

– Нет!

– А я говорю – да, я тебя не отпущу. Какая вечеринка без приключений? Завтра проснешься и вспомнить будет нечего. Ничего тут страшного нет. Все свои, – подмигивает она мне.

– Блин, Тань. Не хочу. Ммм. Давай я в сторонке постою, посмотрю. И вспомнить мне будет что, например, как мы с тобой подружились, – мягко отказываю ей.

– Давай, не тушуйся! Всего один раз! Ну что может случиться? Да и вряд ли кто-то выберет тебя?

– В смысле? Что значит, меня никто не выберет? – хмурюсь я.

А вот это уже вызов.

– О-о-о… Заинтересовала, да? Я не это имела в виду. В общем, давай, не бойся.

– Хорошо, – закатываю глаза. – В чем суть игры?

– Смотри, видишь, народ встал в круг, – начинает рассказывать довольная Таня.

– Нас что расстреливать будут? – колко замечаю.

– Ха-ха-ха, – смеётся она. – Нет же, это такая игра. Называется «Кис-брысь». Смотри, правила такие…

Таня торопливо рассказывает правила игры.

В игре всегда активны три участника: ведущий, заказчик и жертва. Ну это так, образно.

Ведущему закрываю глаза, и он выбирает заказчика соответственно вслепую. Этот самый заказчик встаёт рядом с ведущим, и уже приходит черед ему закрыть глаза.

Затем ведущий показывает пальцем на любого игрока, какого сам захочет, а заказчик должен сказать либо «Кис» либо «Брысь». Если заказчик говорит слово «Брысь», то ведущий ищет новую жертву и так до тех пор, пока заказчик не найдет свою «жертву» (то есть не скажет слово: «Кис»).

И вот тогда-то начинается самое интересное.

Когда заказчик произносит слово «Кис», то тот человек, на кого указал ведущий должен поцеловать, обнять или выполнить другое действие с заказчиком. Ведущий тянет из шапки фант с тем самым действием.

– В общем, понятно, что ничего не понятно, – подвожу я итог, скрестив руки на груди и с сомнением смотрю в толпу игроков.

– Сейчас всё поймёшь! Не кипишуй!

Я осматриваю комнату и понимаю, что Беркович ещё не вернулся, а значит один раз можно и сыграть.

– Тань, один раз! Всего один! – предупреждаю строго девушку.

– Окей! Один так один!

– Эх, Танька… – бормочу тихо.

Девушка, вряд ли даже слышит меня. Она уже вся в игре.

– Итак, все готовы? – спрашивает лысый высокий парень, который выступает в роли ведущего.

– Да, да, – ответом ему служит гул и смех.

– Тогда поехали.

Парень начинает вертеться с вытянутой рукой перед собой. Пока он крутится, у меня бурлит адреналин в крови. Черт, лишь бы не я, лишь бы не я. Пожалуйста, только не я.

Конечно, шанс мал, но все же я волнуюсь. Не хочу блин я никого обнимать и уж тем более целовать. Я никого не знаю. Да и вообще, ужас, что за детские игры. Ух, Танька…

Ведущий, изрядно выпивший, уже не в силах вертеться. Вдруг он останавливается прямо напротив меня.

– Ты! – говорит он.

– Я? – спрашиваю как дура.

Он открывает глаза.

– Да, да, ты. Давай иди сюда, – по-доброму с весёлыми нотками в голосе зовёт он меня в середину круга.

Я смотрю на Таню, потом на брата и даже на его Лену. Все как один улыбаются, а брат пожимает плечами. Мол, сама виновата, что полезла в эту дурацкую игру.

Эх, черт, делать нечего. Назвалась груздем, пора и в кузов лезть.

Я медленно выхожу в круг.

– Закрывай глаза, я буду указывать на человека…

– Да знаю я, давай уже побыстрее, – тороплю болтливого лысого.

Сделаю все мигом, и дело с концом.

– Хорошо.

Ведущий долго молчит, а потом произносит.

– Он!

– Кис! – уверенно соглашаюсь я.

А смысл тянуть? Сейчас мне дадут задание, я благополучно его выполню и смогу спокойно уехать домой.

В ожидании я нервно жую нижнюю губу.

Внезапно весь мой твердый настрой рушится как карточный домик. Я слышу басовитый низкий голос:

– Я не играю! Я только что вошёл, – четко произносит Дамир.

От неожиданности я распахиваю глаза. Мой взгляд мечется по комнате. И через секунду я нахожу мерзавца, который меня обидел. Стараюсь всем своим видом показать, что он мне противен.

Ненавижу этого высокомерного гада!

– Эй, только вот не надо этого всего! Я не играю… я не знаю правил… Я указал на тебя, а значит, ты – «жертва», и мне похрен, что у тебя сегодня беспантовое настроение. Ок?

Лысый парень в карман за словом не полезет, быстро он аргументы подобрал.

Я смотрю на Берковича. Черт, угораздило же ему войти в самый неподходящий момент. Мы на дух друг друга не переносим. Почему именно он и именно я? Почему лысый не выбрал любого другого парня из круга?

Что сейчас будет, господи? Философия Ганди точно мне не поможет.

– Я-то как раз правила отлично знаю, Вить. Давай без гонора! Играйте без меня, поищи другую «жертву» для своего «заказчика».

Дамир бросает на меня недоброжелательный взгляд, а я ещё сильнее напрягаюсь. Встаю ровно, как солдат, готовый к бою. Руки сами по себе сжимаются в кулаки.

Дамир медленно проходит в зал и плюхается на диван.

– Вить, давай другую «жертву»! – требует миниатюрная блондинка из круга.

– Да, давай короче, – соглашается кто-то из ребят за моей спиной.

Народ начинает гудеть и требовать, чтобы игра немедленно возобновилась.

Дамир вальяжно сидит на диване и смотрит на нас. Мне даже на секунду кажется, будто он думает, что все мы идиоты. Затеяли детскую игру на взрослой тусовке.

Ну и пусть! Пошел он к черту! Я его тоже «жертвой» не выбирала, это все Витя.

– Нет, нет, я выбрал Дамира, и значит это будешь ты! – принципиально стоит на своем лысый.

– А может и правда другого выбрать? – предлагаю я, неуверенно переступая с ноги на ногу. – Я не буду его обнимать! И что-либо другое тоже… – быстро добавляю, чувствуя, как при этом краснею.

– Ха, что-либо другое… это что например? И почему? Слишком молод для тебя? Предпочитаешь мужичков за сорок? – парирует с дивана Дамир.

– Что? – ахаю я.

– Хи-хи, – смеётся та девушка, которую Дамир целовал при всех.

А мне становится до ужаса неудобно, я краснею, по-моему, всем телом. Голова начинает кружиться. Я хочу уйти, но ноги словно вросли в пол.

Народ начинает гудеть и возмущаться.

– В чем прикол? Дамир, ты в игре или нет?

– Да, бро, что случилось?

– Что за финт?

Слышатся голоса то тут, то там. Дамир устало потирает подбородок и бросает на меня злобный взгляд.

– Окей, я в игре, но если поцелуй, то сразу нет! – отрубает резко Беркович.

– Что значит нет? Игра есть игра! – подначивает хозяин вечеринки. – Чем тебе Кира не угодила?

– Всем! – гремит ядовитый голос.

Все разом затихают…

А я замираю с ужасом в глазах. Не могу пошевелить даже губами, чтобы заткнуть этого напыщенного придурка.

Витя ухмыляется, но все равно тянет из бейсболки бумажку. Сердце замирает, парень громко читает вслух.

– Французский поцелуй!

Девчонки ахают, а я чуть ли не падаю в обморок.

– Что? Издеваешься? С божьей коровкой? Я согласен максимум на рукопожатие и не более, – фырчит Дамир.

Я краснею, как рак. Девчонки громко ржут и кидают на меня косые взгляды.

Да что девчонки, гогочут все. Ну разве что кроме Лены, Богдана и Таньки.

Я молча выбегаю из круга. По пути спотыкаюсь о чей-то рюкзак и падаю на колени. Нет времени жалеть себя. Я вскакиваю на ноги, как ошпаренная и бегу к выходу. Колени саднит от удара, но в сердце в сто крат больнее. За что он так со мной? За что?

– Кира, стой, – кричит Таня.

Глава 12

Такого позора в моей жизни ещё не было. Да и вообще такого хамского отношения тоже.

Я не скажу, что всегда ходила королевой и любимицей всех парней. Но в школе общалась со всеми на равных. Друзей у меня имелось предостаточно.

Правда, с романтической точки зрения у меня не сложилось. Как-то сразу не заладилось, что ли. Моя первая любовь вспыхнула неожиданно и ярко, но к сожалению, принесла мне больше разочарования и боли, чем радостных моментов.

Парень по имени Женька Веселов оказался неисправимым бабником, и встречались мы совсем недолго, ровно до того момента, пока я не застукала его в нашем любимом кафе с другой девчонкой. Причем сидел он за нашим столиком в центре у окна.

А дальше… А дальше пошли самокопания, стихи, редкие свидания с другими мальчишками и вечный вопрос свойственный моему возрасту: «Почему все так произошло»?

После Женьки моим вниманием больше никто так сильно не владел. Я долго приходила в себя от предательства и неохотно пускалась на новые авантюры.

Женька извинялся, но не раскаивался по-настоящему, чем делал мне ещё больнее.

То, предательство все еще хранилось в моем сердце, и до этого самого момента занимало первое место в списке негативных переживаний.

Но сегодня все изменилось. Беркович с блеском перевернул все верх ногами и остался лидером в моем сердце. Теперь я ненавижу его сильнее всего.

Дамир вывел меня, высмеял на глазах у всех своих друзей. А ведь среди них многие ребята учатся в моем институте. И что мне теперь делать? Не совсем понятно.

Беркович появился в моей жизни ярко и эффектно и, черт возьми, продолжает трепать мою душу.

Пока ясно одно, надо бежать с этой тусовки и побыстрее.

– Кира, да стой, ты куда?

Таня догоняет меня уже в прихожей.

Мои мысли спутаны, руки трясутся от злости, а сердце стучит словно шальное. Обида накрывает с головой, и голос прорывается наружу:

– Домой! Поверить не могу! Я ещё никогда не была так опозорена… Придурок… Пока, Тань!

– Да стой же ты! Куда ты одна на ночь глядя? Не обращай на него внимания, он всегда такой грубый. А что он имел в виду, про мужиков за сорок? Я чего-то не догнала.

– Забей, нормально все. Может как-нибудь расскажу. Мутная история.

– Так может тебя проводить? А Богдан? Ты же с ним пришла.

– И что? Не надо, Тань. Черт, с самого начала знала, что эта затея с вечеринкой окажется полным дерьмом. Ладно, дойду, мне не пятнадцать, справлюсь. Пока!

Я быстро напяливаю кеды и выскакиваю на улицу. Выхожу за пределы частной территории и иду быстрым шагом в сторону дороги.

На улице кромешная тьма. Только кое-где поблескивают одинокие окна в домах. Фонари здесь почему-то не работают. Странно. Электрик ушел в запой? Ни черта не видно, дороги не разберёшь.

– Кира! Соболева! Да стой! Куда ты рванула?

Слышу за спиной вопли, только это уже не подруга. Это брат.

Я останавливаюсь и резко оборачиваюсь. С ним я должна объясниться.

Богдан бежит ко мне. Спотыкается обо что-то на дороге, ругается отборным словечком и теперь переходит на быстрый шаг.

– Кира, стой, в чем дело? Ты знакома с Дамиром? Почему сразу ничего не рассказала?

Брат останавливается напротив меня и глубоко дышит от пробежки. Он выглядит взъерошенным и обеспокоенным.

– Какая разница? Ты все видел! Твой друг настоящий кретин! Я не хочу его больше видеть и тебе советую – прекращай с ним общаться. Нахватаешься от него всякой хрени!

– Ты знакома с ним? – хмурится брат, приближаясь ко мне.

– Да… было дело… Он настоящий псих! Ты все видел сам! Я вообще не понимаю, как ты можешь с ним дружить? – приходится сказать правду.

– Чего он тебе сделал? Что между вами произошло? Сейчас он сказал, что застукал тебя со своим отцом. Что за херня? Ты путаешься с его папашей?

– Богдан, ау? Ты себя слышишь? Я приехала пару недель назад. Какой папаша нафиг? Этот Дамир вбил себе в бошку чушь несусветную. А теперь меня вот опозорил перед всеми и тебе лапшу повесил на уши. Иди и передай ему, что он идиот!

Мы стоим посредине дороги и ругаемся. Богдан нервничает, его тоже зацепило такое поведение друга. В детстве он всегда меня защищал.

– Расскажи немедленно, что все это значит. Или я пойду к Дамиру и выслушаю его версию. Говори, живо! – требует брат от меня.

Мне ничего не остаётся больше сделать, как все рассказать брату. Я в двух словах обрисовываю ему ситуацию и, конечно, уверяю его в том, что Дамир полностью неправ.

По мере моего рассказа Богдан злится все больше и больше.

– Вот так все и было… Поэтому Дамир ненавидит меня. Я не знаю, что у него в семье, но это не здоровая реакция! – подытоживаю я.

– Твою мать, ты что села к какому-то мужику в машину? Ты совсем чокнутая? – взрывается Богдан.

– Не кричи на меня! Мне сегодня достаточно позора! Я думала, ты меня поддержишь.

– И тот мужик – оказался его папой? Жесть… Теперь ясно, почему он так зол на тебя. Сама виновата, надо было головой думать!

– Что? – возмущённо топаю ногой. – Ты его оправдываешь? Ты его защищаешь? Это чего? Мне снится сон? Я твоя сестра, Богдан! А он кто? Он просто друг! И ты встаёшь на его сторону? После всего того что он сделал?

Мне обидно до слез. Богдан выбирает друга. Мне это не снится, это реально так.

Я отхожу от Богдана и иду вперёд. День окончательно испорчен. Хуже быть уже не может…

Богдан ступает следом за мной.

– Никого я не защищаю!

– Защищаешь!

– Знаешь, Кир, да, я согласен, он тоже дров наломал, я ему за тебя отвечу, обещаю. Я поговорю с ним! Но ты? Ты умная девчонка. К чему эти скандалы?

– Я думала, ты пришел меня успокоить, а не морали читать!

– Да, я пришел тебя успокоить. Вернёмся в дом как взрослые люди. К чему эта показуха?

– В дом? Показуха? То есть, что твою сестру при всех опозорили это нормально, а то, что я просто ухожу – это показуха?

– Пойдем в дом, – раздражённо кричит Богдан.

– Ты в своем уме? Где все надо мной смеются? Ну уж нет! Иди, если хочешь, я тебя совсем не держу, – я легко толкаю брата в плечо. – Сама доберусь, не переживай. Сам же говорил, здесь минут пятнадцать идти.

Я сворачиваю на проезжую часть. Фары проезжавшей машины бьют по глазам, и на миг я слепну.

– Куда ты? – кричит брат.

– Домой! Отстань, иди защищай своего друга, раз сестра тебе безразлична!

Я уверенно шагаю по обочине, в надежде, что брат уйдет и оставит меня одну.

Но он не готов так быстро сдаться, Богдан догоняет меня, и мы начинаем ругаться пуще прежнего.

– Кира, ты сейчас успокоишься и пойдешь в дом! Мы вызовем машину и уедем. Ясно? А с Дамиром я сам разберусь! Ты сделаешь, как я сказал!

– Нет! Иди, Богдан! Уйди! Я не хочу возвращаться! Не хочу видеть его наглую рожу! Как тебе ещё втолдычить – он меня опозорил! Перед всеми!

– Кира! – брат кладет свою руку на плечо, но я отскакиваю на дорогу.

– Иди к черту!

Я оказываюсь на дороге и не понимаю, что на меня с бешеной скоростью несётся автомобиль.

– Дура! Машина! – Богдан резко дёргает меня на себя и спасает мне жизнь.

Сердце грохочет так сильно, что в груди становится больно от этих ударов.

– Ты идиотка, тебя чуть машина не сбила! – кричит громко Богдан.

Я облегчённо вздыхаю и хочу поблагодарить брата, но в следующую секунду проносится ещё один автомобиль…

Крик… Безумный истошный вопль на всю улицу. Визг тормозов. Глухой удар. И снова крик…

Мои ноги слабеют. На глазах мутная пелена. Но я вижу, что Богдан лежит на дороге. Он не двигается.

Я хочу ему помочь, но не могу. Я слаба, мне кажется я плыву…

Так и есть, я сползаю сначала на колени, потом, не найдя, за что можно ухватиться, ложусь на землю. Веки наливаются свинцом, а разум погружается в бездну…

Последняя моя мысль о том, что этот ужасный дикий крик принадлежал мне… Это я кричала, как раненая птица, глядя на то, как умирает родной брат.

Глава 13

Меня кто-то тормошит. Я слышу голос. Спиной чувствую сырую твердую поверхность асфальта, а в висках пульсирующую боль.

– Твою мать, вставай! Очнись же, ну давай! – громко кричит мне на ухо мужской бас.

Черт, это Беркович.

Я резко открываю глаза и вижу перед собой потрепанного, разъярённого, перепачканного кровью и грязью Дамира.

– Что случилось? – задаю совершенно нелепый вопрос.

Ведь я отлично помню чтО именно случилось. И все же разум подкидывает мне этот вопрос. Видимо, пытается ухватиться за надежду, что все произошедшее на моих глазах было страшным сном.

Дамир молчит, не отвечает. Он берет меня под руки и помогает встать на ноги.

Я качаюсь и стараюсь поймать равновесие. Дышать очень тяжело, и во всем теле дикая усталость. В груди давка, в горле тугой ком. А ещё мне холодно.

– Скорая сейчас будет! – говорит Дамир скрипучим напряжённым голосом, и явь проявляет себя окончательно.

Это произошло на самом деле… Моего брата только что сбил автомобиль! Не может быть…

Из моей груди вырывается всхлип, и слезы серым туманом застилают глаза.

Мне больно, мне хочется орать, визжать, топать ногами, выть… Мне хочется повернуть время вспять. Мне хочется даже оказаться на месте Богдана. Но это увы невозможно, и крики мои не помогут ему встать с земли.

– Боже мой, Богдан! Богдан! – рыдаю я и медленно шагаю к нему.

Он лежит на дороге. Вокруг него никого нет. Чуть вдалеке стоит тот самый автомобиль, который по страшной случайности проезжал мимо нас.

Богдан не шевелится. Наверное, от болевого шока потерял сознание. Его тело похоже на манекен, кривой и уродливый. Руки вздернуты наверх, ноги согнуты в неестественной позе.

– Нет, нет, нет… – плачу безостановочно. – Богдан, мой Богдан. Богдан, Богдан, Богдан… За что ты так с нами…

Я медленно подхожу к нему и сажусь на землю рядом с ним.

– Не уходи, – прислоняюсь щекой к его груди и громко реву.

Сердце его стучит, но мне от этого не легче.

– Господи помоги, Господи помоги, Господи помоги. Богдан, милый мой, только не умирай… – шепчу ему тихо.

Минуты ползут как часы. Мне кажется, мы уже целую вечность здесь находимся. Одни, никому ненужные, холодные, сырые, обездвиженные.

– Не умирай, слышишь, ты должен жить! Не умирай, не умирай. Ты обещал научить меня кататься на серфе. Ты обещал, помнишь? Богдан, ты обещал… Не умирай…

– Не тронь его. Это опасно, ты можешь повредить внутренние органы. Мы не знаем, какие у него травмы, – звучит хладнокровный голос Дамира.

Где-то слева визжат тормоза автомобиля. Я, повернув голову, вижу, что остановилась попутка. Из нее выскакивают двое мужчин. Один бросается к «Хонде» сбившей брата, другой к нам.

– Помощь нужна? – рвано спрашивает мужчина.

– Водителя я проверил уже. Его спасла подушка безопасности. Он в машине, я думаю травмы ног все же есть. Скорую я уже вызвал. С минуты на минуту должны быть здесь, – отчитывается Дамир.

Видимо, пока я была в отключке, он успел и Богдана проверить и водителя «Хонды».

Мужчина ругается и начинает курить. Дамир просит у него сигарету. Дым смешивается с запахом крови и земли. Он заполняет мои лёгкие, и я не выдерживаю.

Резко вскакиваю, успеваю отойти чуть в сторону и меня тошнит на дорогу.

Дамир подлетает почти мгновенно и пытается мне помочь.

– Ты в порядке? Черт! – бросает окурок на землю и берет меня за плечи.

– Уйди, не трогай меня, – шиплю в ответ, дернувшись от него как от прокаженного.

– Он будет жить! Слышишь?! – уверенно заявляет Дамир.

Я вытираю лицо краем футболки. После очистки желудка стало ещё паршивее.

В душе нестерпимая боль. И она не пройдет до тех пор, пока я не увижу брата снова живым и улыбающимся.

Пусть иногда вредный, но любимый мой Богдан. Я хочу, чтобы он жил. Иначе сама не смогу стать счастливой.

Я делаю несколько глубоких вдохов, и, не обращая внимания на Дамира, снова подхожу к брату.

Начинаю гладить его. Богдан дышит, но он всё ещё без сознания. Слишком долго… Я не врач, но мне кажется, это ненормально. Это тревожный знак.

– Это все ты виноват! Ты! – вырывается у меня сквозь слезы.

– Ы-ы-ы…. Богдан, не умирай, прошу, держись… – реву.

– Не трогай его, ты можешь навредить, – отвечает Беркович, присев рядом со мной на корточки.

– Ненавижу! Слышишь, ненавижу тебя, мерзавец! Гад! Подонок! Это все из-за тебя! Все из-за тебя! Ты во всем виноват! Ы-ы-ы-ы…

Я смотрю на Дамира, и мне хочется его придушить. Он виноват! Его характер, его воспитание, его твердолобость. Он виноват! Он!

– Ты в своем уме? Думай, о чем треплешь! Я все видел! Это ты как сумасшедшая выскочила на дорогу! Я здесь ни при чем! Ты сама виновата в произошедшем! Поняла! Не я, а ТЫ!

– Не отрицай! Ты знаешь, что виновен! Это все из-за тебя! Богдан умрет из-за тебя! Придурок ты! Ненавижу тебя!

Я отворачиваюсь от черных глаз и гляжу на брата. Вдруг он начинает шевелиться и на миг открывает глаза.

– Богдан, брат, держись! Если ты сдохнешь, я достану тебя с того света, не надейся так быстро уйти… – обещает ему Дамир.

Мое сердце грохочет так сильно, что я едва различаю слова брата: "Чертей в рай не пускают"…

Глава 14

Посиделки родителей прервались трагичным известием. Сына сбил автомобиль. Водитель «Хонды», проезжавший, по несчастью, на том участке дороги, успел вовремя заметить людей на трассе и сбавить скорость. Брат мог погибнуть, Богдан мог покинуть нас навсегда.

– Как это могло случиться? Как это могло случиться? Как это могло случиться, Кира ответь…

Мама уже не плачет, слёзные железы в ее организме просто перестали продуцировать жидкость.

Утро. И мы до сих пор сидим в больнице (хотя врач уже неоднократно намекал нам покинуть здание). Мы уже знаем итог этой аварий. Брат остался жив, но от этого не легче, перспектива ошеломительно ужасающая…

У Богдана перелом позвоночника и повреждение спинного мозга, а это значит – брат не сможет больше ходить. Такое заключение сделал доктор. В холодном светлом пустом коридоре вердикт врача прозвучал как смертный приговор!

Сказать, что мы были в шоке, значит ничего не сказать. Весь мир, в котором я жила, рухнул в одночасье, а сама я поняла, что больше никогда не стану прежней. Вся жизнь проявилась под другим углом. Теперь все невзгоды казались глупыми и никчемными.

Мой брат инвалид! Только подумать, только вдуматься в эти слова… Сердце разрывается от боли и бессилия. Ведь ещё вчера он ходил, бегал, ездил на мотоцикле. А теперь…

Пока не ясно, какая будет динамика выздоровления. Но одно я знаю точно – я постараюсь сделать все, чтобы брат снова смеялся и жил свободно. По крайней мере, сделаю все, что будет в моих силах.

Ещё врач сказал, что выздоровление возможно. Есть шанс, что Богдан снова встанет на ноги. Как скоро это произойдет, зависит прежде всего от него самого. Период восстановления может занять от четырех до десяти лет. Все это время ему нужны физические тренировки и огромная сила воли. И самое главное – желание встать с инвалидного кресла.

Пока об этом стоит только мечтать. Впереди длительное лечение и период реабилитации. Врач предупредил, что трудностей у нас теперь очень много. Такие пациенты больше всего нуждаются в заботе и психологической помощи. Ведь согласитесь нестерпимо больно осознать вдруг, что ты стал калекой, и твои ноги словно камень, не слушаются тебя.

Если бы не золотая крупица надежды на выздоровление, то мать бы точно сошла с ума. Хотя, глядя на нее, я уже сомневаюсь в ее адекватности. Кажется, это уже произошло.

Мама отказывается ехать домой, постоянно повторяет один и тот же вопрос, кусает губы до крови, рвет волосы на голове, ходит из угла в угол.

Отец постоянно выходит на улицу и тоже чего-то ждёт. Он, в отличие от мамы, молчит. Единственное, что он сказал за все время: «Без паники, Богдан жив, и это главное».

Сама я сижу в глухой туманной прострации. И не могу поверить, что Богдан стал инвалидом. Что парень, которого я знала с детства, того, кто любил спорт и активные развлечения, тереть будет прикован к постели на долгие-долгие годы.

Среди темного тумана в голове, одна мысль свербит особенно болезненно. Она горячая, как лава и острая, как лезвие ножа. ДАМИР! Это он виноват во всем, что произошло. Если бы не он, я бы не убежала с вечеринки, мы бы не поссорились с Богданом, и брата не сбила бы машина.

Но все случилось так и именно из-за Берковича. Он виновен!

Дамир приехал в больницу спустя полчаса. Они с Иваном и ещё парой ребят примчались узнать о состоянии своего друга. Пробыли около часа, а после, поняв, что ничем не помогут, разъехались по домам.

Дамир поздоровался с отцом и мамой и как ни в чем не бывало изображал очевидца происшествия. Да, именно Дамир оказался самый первым рядом с нами. Не знаю зачем, но он шел за нами и все видел своими глазами. Именно он вызвал скорую помощь, помог мне прийти в себя и позвонил родителям.

В глазах родителей Беркович выглядит чуть ли не героем. Да, возможно, герой, но он забыл упомянуть самое главное – из-за него все и началось!

– Нам пора домой! Здесь нельзя долго сидеть. Нам врач уже несколько раз это сказал, – в очередной раз пытается вытащить маму отец.

– Да, согласна, нам пора. Мы все равно ничего не сделаем. Теперь вся надежда только на врачей, – отрешенно говорю я и смотрю на маму.

– Да, наверное, уже пора.

Мама нехотя, но все же соглашается поехать домой. Меня это сперва сильно удивляет, но дома я все понимаю.

Оказывается, папа напоил маму успокоительным. Седативное лекарство подействовало, и ей стало немного легче.

Дома родители без разговоров идут в свою комнату, а я ухожу к себе.

Да, наша жизнь перевернулась, разбилась, разрушилась. Нам будет тяжело всем четверым. Теперь маме придется уйти с работы, чтобы ухаживать за братом, а отцу тянуть нас всех и оплачивать лечение брата.

Страшно заглядывать вперёд, очень страшно…

В постели я долго ворочаюсь и не могу уснуть. Все думаю, думаю, думаю.

Перед лицом стоит ненавистная картинка. На ней Богдан лежит на грязном асфальте без сознания…

Нет, так я точно не усну. Нужно взять у мамы успокоительное. Выпью двойную дозу и отключусь без памяти. Заодно и обезболивающее выпью. Голова всё ещё болит.

Я поднимаюсь и тихо выхожу из своей комнаты. Вдруг слышу разговор мамы с папой. Странно, я думала им сейчас не до чего, как и мне.

Мама почему-то говорит тихо, словно боясь, что ее могут услышать.

– Это все Кира! Это Кира виновата в этом ДТП… Все ее дурной нрав…

– О чем ты, Катя? Что ты такое говоришь… Они всего лишь дети, взрослые совершеннолетние, но ещё такие глупые. Это беда пришла к нам в дом, и сейчас мы должны справляться, помогать Богдану встать на ноги, а не обвинять друг друга. Мне так же тяжело. Нужно крепиться и держаться всем вместе!

– Но она сама сказала, что убежала с вечеринки, а Богдан пошел за ней. Если бы не ее упрямый вздорный характер, все могло быть по-другому.

– Да, но также она сказала, что ее обидели. Какой-то парень довел ее до слез. Наш сын проявил себя по-мужски. Он пошел за ней и хотел ее успокоить. Все произошло так, как произошло. Сейчас винить кого-то бессмысленно. Понимаешь, Кать?

Голоса родителей становятся всё громче. И с каждым словом на моей душе всё паршивее и паршивее. Слова мамы ранят в самое сердце. В груди все жжёт от обиды. Мама совсем меня не любит… Неужели она винит во всем меня?

Горячие слезы текут по моим щекам, и мне хочется кричать от боли.

Ужасный разговор продолжается.

– Это Кира… И все же это она… – произносит нервным тоном мама.

– Хватит! Я сказал, хватит! Если бы не их разгильдяйское воспитание! Я давно сказал, прекратить эти шлянки. А ты? А ты их отпускаешь. Так может это ты виновата! Может быть ты, а не Кира?

– Что? Ты винишь во всем меня? – вздыхает мама.

Родители начинаются ругаться, теперь уже не сдерживая себя.

Я реву и ухожу к себе. Валюсь без сил на кровать, утыкаюсь в подушку и реву.

Слова, которые я только что услышала, убивают меня. Поверить не могу, что мама такое сказала. Она меня совсем не любит, не любит. Она любит брата, а не меня…

Глава 15

С утра начинается настоящий кошмар. Мать с отцом снова ругаются. Они, по всей видимости, на кухне. Родители очень бурно обсуждают наше будущее, и их совсем не беспокоит, что я могу все услышать.

– Я сказал, я вас прокормлю, и Богдану на лекарства денег достанем! Главное – не психовать! – твердо заявляет папа.

– Не психовать? Ты мне советуешь не психовать? – нервно спрашивает мама.

– Да, если хочешь, мы можем нанять сиделку, а ты выйдешь на работу. Нужно что-то уже решать. Или ты увольняешься, или мы ищем человека.

– Нет! Никаких чужих людей я в доме не потерплю. Я сама буду ухаживать за своим сыном. Я его выносила, вырастила, воспитала! – кричит мама.

Я не знаю, с чего все началось, проснулась я совсем недавно. Но ясно одно – родители снова кричат друг на друга. Такое случалось крайне редко, и сейчас от их скандала мне становилось только хуже.

В груди сильно болит сердце из-за брошенных вчера слов матери. Я все понимаю, теперь все сходится… Мама просто любит Богдана, а меня нет. Конечно, и винит она меня. А как иначе? Я же ужасная, плохая, непослушная, чудная… Я не такая дочь, какую она хотела… К сожалению или к счастью (нет, все же к сожалению) я не оправдала ее надежд. А теперь ещё вот и сына ее под машину бросила.

Я тихонько встаю с кровати, на автомате одеваюсь, заплетаюсь и иду в ванную. На душе скребут кошки, и с каждой минутой становится хуже и хуже.

Все можно было бы списать на дурной сон, на кошмар… Но Богдана дома нет, я не слышу его басовитого голоса и задорного смеха. Его нет. Он где-то там в больнице один в палате…

И ему, я уверенна, хреновее в тысячу раз…

После всех утренних процедур я, наконец, появляюсь на кухне. Папы нет, пока я мылась, он вышел из дома.

– Привет, – сухо здороваюсь я с мамой и сажусь на диван.

– Привет.

Отвечает она, даже не повернувшись. Мама что-то упаковывает в пакеты. Так монотонно и спокойно словно не человек, а робот.

Зачем я пришла сюда, ведь все равно есть не хочу. Да и с мамой говорить у меня нет никакого желания. После всего что случилось, мне хочется выть белугой или скулить, как раненный пёс, но не разговаривать с ней. Ведь в каждом ее слове я буду читать «Ты виновата!»

Я тарабаню по столешнице пальцами, смотрю в окно. С улицы слышны веселые возгласы детей и их счастливых мамаш. По-прежнему щебечут птицы и лают собаки.

У всех все хорошо, только у нас жизнь перевернулась с ног на голову. И не в лучшую сторону. Наступила черная полоса длиною в тысячи километров.

– Кира, сейчас мы поедем в больницу. Алик поехал на заправку. А пока ты здесь, я хочу знать… Что вчера произошло?

– В смысле?

Мама оставляет свое занятие, поворачивается лицом и смотрит на меня. В ее глазах стоят слезы. Она даже постарела за эту ночь. Лицо осунулось и приобрело усталый вид. Мама совсем не накрашена, и непривычно видеть ее такой.

– Что именно произошло? Ты говорила про какого-то парня. Что он тебя обидел…

– Какая разница! Все равно ничего не изменишь, – грубо кидаю ей.

– Как это какая разница? Я должна все знать.

– Зачем мам, если ты винишь во всем меня! – вырывается у меня против воли.

Черт, вот почему нельзя было промолчать? Почему? Да потому что, обида на маму настолько сильная, что я просто не в силах держать это в себе.

– Что? Что ты только что сказала? – с удивлением в карих глазах спрашивает мама.

– Я все слышала вчера.

– Что ты слышала? Что ты говоришь? – мама беспокойно перетаптывается с ноги на ногу.

– Все… Ты меня совсем не любишь. Только своего Богдана. И винишь во всем меня, – говорю тихо, но четко, чтобы каждый звук был ею услышан.

– Господи Иисусе, с чего ты это взяла? О чем ты говоришь, Кира? С чего ты взяла это? Это глупости!

– Я все слышала вчера, ясно?! Думаешь, мне приятно слышать, что ты винишь меня в этой дурацкой аварии? Я не виновна! Понятно! – начинаю заводиться я.

– Как ты разговариваешь со мной? – хмурится мать.

– Я просто отвечаю на вопрос, – пожимаю плечами и резко встаю с места.

Быстрыми шагами пересекаю кухню.

Твою мать, ещё с ней поругаться осталось и вообще можно будет собирать чемоданы обратно. А что, это идея…

– Стой! Мы ещё не договорили! – тормозит меня мама у выхода.

– О чем тут можно ещё говорить? – гляжу на нее. – Мне все и так ясно! Ваш любимый сын стал инвалидом, а я осталась цела и невредима. Наверное, ты была бы рада, если на его месте оказалась я!

– Что? – ахает мама.

Она бледнеет и хватается за сердце. Молчит. По ее угрюмому серому лицу начинают бежать дорожки слез.

И, черт возьми, мне становится ее немного жаль…

Мы стоим в напряжённой тишине какое-то время и просто смотрим друг на друга. Не я это начала и не мне это разгребать. Ну всех к черту! Главное сейчас спасти Богдана.

Я дергаюсь в сторону выхода.

– Ты все сказала? – резко спрашивает мама.

– Дамир! – выпаливаю ей.

– Что?

– Меня обидел Дамир Беркович! Он прилюдно опозорил меня на вечеринке, вот я и убежала.

Говорю ей быстро и ухожу.

Глава 16

Дамир

– Дамир, здравствуй! Я пришла с заявлением! Кто-нибудь из взрослых есть? – дрогнувшим голосом спрашивает она.

На пороге моего дома стоит мама Богдана и Киры – Екатерина. В слезах. Ухоженная, хорошо одетая, но такая отчаявшаяся. В ее глазах нет тепла и жизни, только боль и холод. Взгляд пропитан ненавистью.

– Здравствуйте, – напряжённо отвечаю и приглашаю ее пройти в дом.

Вообще-то, сейчас я собирался поехать к другу в больницу, но похоже придется отменить вечерний визит.

Жаль, что к Богдану не пускают, он всё ещё в плохом состоянии. Сегодня я планировал уговорить врача и всё-таки пройти в палату. Но судьба и здесь меня обыграла, прислала нежданную гостью.

Соболева старшая проходит в дом, бегло осматривается по сторонам, затем вытирает носовым платком глаза. Тяжело порывисто вздыхает, словно собирается с духом перед речью.

Она не играет, она действительно чувствует себя паршиво. Это написано на ее измученном лице.

– Что вы хотели? – спрашиваю у женщины.

Где-то в глубине души я понимаю, о чем сейчас будет разговор. Ведь она никогда в жизни не приходила к нам домой. Да и видел-то я ее от силы раз десять. Откуда она вообще узнала мой адрес?

– Дамир, сейчас у Богдана начнется очень тяжёлый период. И я хочу сказать… – предложение обрывается.

Мама лучшего друга смотрит на меня с неприкрытой злобой…

– Да, я слушаю… – подталкиваю ее продолжать.

– Я, как мама Богдана и Киры, запрещаю тебе с ними общаться! Не появляйся больше в больнице… А с Богданом прекрати всю дружбу! – выпаливает она нервозно.

Екатерина мнет в руках платок и неотрывно смотрит мне в глаза. Видно, что настроена она решительно.

А мне, черт подери, не верится в то, что слышу. В горле появляется тугой ком. Что она несёт? Раньше она казалась мне адекватным человеком.

– Я думаю, Богдан давно вырос из пеленок и вправе сам решать с кем ему дружить, – стараюсь говорить спокойно, хотя в душе разливается агония злости и паники.

Какого хрена она мне это говорит? Зачем пришла? Да, она мать моего друга, но мне она никто! И не имеет право что-либо вообще мне запрещать!

Если кого я и буду слушать, так только свою маму, но никак не чужую, потерявшую веру в счастье женщину.

– А я думаю нет, – продолжает Екатерина. – Я не хочу тебя больше видеть на пороге нашего дома. И Киру не трогай! Иначе будешь иметь дело с моим мужем. Тебе ясно?

Я медленно киваю головой. А смысл с ней сейчас беседовать? Она на грани истерики. Она чуть не потеряла сына. И возможно говорит сейчас сгоряча, на эмоциях… Хотя я знаю, кто помог ей принять это решение…

Нет, не стоит спорить. Пускай уходит, а дальше я сам разберусь с кем и как мне общаться.

– У меня все!

Женщина порывом разворачивается и шагает в сторону выхода. Но к моему сожалению, выйти на крыльцо она не успевает.

В прихожей как некстати появляется моя мама. Видимо, услышала сверху голоса и решила спуститься проверить, кто пришел.

– Здравствуйте, а вы к кому? Дамир, в чем дело? – мама хмурится и смотрит то на Екатерину, то на меня.

– Я мать Богдана! Он друг вашего сына… Бывший друг… И хорошо, что я вас застала, мне нужно с вами поговорить! – отвечает за меня Соболева.

– А я думаю, вы все сказали? – спрашиваю чуть резче, чем хотелось бы.

– Дамир, оставь нас. Иди к себе в комнату, пожалуйста, – строго глядя на меня, просит мама.

Черт возьми, что такое?

Маме я грубить не стану, поэтому, бросив на Екатерину хмурый взгляд, ухожу.

Чувствую, что их разговор выльется на меня чем-то паршивым, но и сделать ничего не могу. Не бросаться же на них?

* * *

Дым второй выкуренной сигареты подряд плотно забивает легкие, и мне становиться чуть легче дышать. Странно, правда?

Поздний вечер. В доме тихо. Я стою на крыльце и смотрю на мерцающий многоэтажками горизонт. Ветер шелестит и приносит слабый запах цветов и яблок из сада.

Лето, но в душе зимняя стужа. А все могло бы быть по-другому.

Отшвырнув бычок в урну, иду по территории за дом. Сажусь на скамейку и прикрываю глаза…

Кира! Брюнетка с голубыми глазами… Смешно одетая, дерзкая, смелая…

Я застываю, дыхание сбивается, как это всегда происходит при мыслях о ней.

Кира Соболева. Сестра моего лучше друга… Все она… Все из-за нее…

Я перевариваю все что произошло совсем недавно, каких-то три часа назад…

Екатерина приехала спонтанно, шокировав меня и маму.

Соболева старшая пришла, чтобы обвинить меня в страшном происшествии, которое случилось с ее сыном.

Хорошо, что отца не было дома, он бы выставил ее за дверь, даже не выслушав. Он не любит истеричек. И как бы он ко мне наплевательски не относился, он всегда будет меня защищать.

А вот мама пригласила гостью к себе в кабинет и просидела с ней без малого полчаса.

Соболева со слезами на глазах высказалась маме, рассказала ей, что именно я довел Киру до психа, Кира убежала, ну в общем, дальше мы уже все знаем…

Екатерина Олеговна (отчество я узнал чуть позже), запретила мне приезжать в больницу к Богдану, звонить ему и вообще появляться в их жизни. Теперь для семьи Соболевых я враг номер один.

В прочем мне похрен, что она мне запретила встречи со своим сыном. Богдан мой друг, а значит я буду с ним общаться, нравится это его маме или нет. При всем уважении к ней.

Богдан мне как брат, и я не намерен с ним прощаться. Я должен вытащить его из болота болезни. Ему нужна моя поддержка, и ни о каком запрете и речи быть не может!

Кира… Это все она! Она бросила обвинение в меня, и теперь я во всём виновен!

Я виноват в том, что Богдана сбила машина – уверенна теперь и моя мама.

Мой лучший друг Богдан лежит в больнице, а мы кидаем стрелы друг в друга.

Боимся признать, что каплю, хоть самую малость причастны к несчастному случаю… Боимся…

После ухода Екатерины, мама долго беседовала со мной и пыталась открыть глаза на какие-то истины и морали. Мать говорила со мной на повышенных тонах и плакала. Кричала и снова рыдала. В ее глазах я стал депрессивным негодяем, который всем мешает жить и дышать спокойно.

А я? А что я? Меня уже ничем не удивишь. Правда, в этот раз ее слезы проняли меня. Она переживала за меня.

Чувствую ли я свою вину? Скажу честно – да! Но я ни в жизни никому не признаюсь в этом. Потому что я – это я!

Меня самого надо спасать…

Жалко Богдана до мучительного стона в груди. Если бы я только мог всё исправить, если бы мог всё изменить…

Если бы я только мог отмотать пленку назад, я бы ни за что на свете не подошёл к Кире тогда на улице. Проглотил обиду и прошел мимо нее и может быть ничего бы не случилось…

Но, твою мать, все произошло именно так, и теперь мой лучший друг не может ходить, Кира во всем винит меня, родная мама плачет, а я сам не могу найти покоя.

В один грёбаный пшик все изменилось. Жизнь и до этого была дерьмом, а сейчас она стала ужасающей черной дырой, которая с каждой минутой становилось все больше и глубже утягивала меня в беспросветный вакуум.

Что меня тревожит больше всего? Наверное, щекотливое мерзкое чувство вины…. Я понимаю, что есть моя вина… И от этого удушливого как колючая проволока чувства никак уже не избавиться. Но я стараюсь запихнуть его в самое сердце и хранить его там, пока сам не захочу принять его.

Кира довела меня, она все испортила. Ее появление в моей жизни обернулось чередой крупных проблем.

Теперь я уже и сам не уверен, верю ли я в то, что она кувыркалась с моим батей. Наверное, уже нет.

В злополучный день вечеринки я вышел из дома, чтобы извиниться. Я понял, что перегнул палку, когда раскрасневшаяся Кира пулей выскочила из круга. Мой грубый бунтарский характер проявил себя и отразился на ней. Так вышло. Просто черт так вышло. И сейчас я не в силах это исправить и повернуть время вспять.

Сестра у Богдана надо признать красивая, но при виде нее мне хочется крушить стены и цеплять ее едкими словами.

Брюнетка в идиотской одежде походила на божью коровку, и я не смог удержать язык за зубами. Меня она нервировала абсолютно всем. Своим видом, своим оленьим взглядом, своим голосом. Почему-то рядом с ней я ощущал напряжение во всем теле и непонятную досаду. И это мне не нравилось.

Глава 17

Я все ещё на улице. Домой идти не хочется. Во-первых, на улице можно курить, а во-вторых, дома зареванная мама. Если столкнусь с ней, на меня вновь обрушится тирада о том, какой я говнюк и подонок, поломал жизнь другу.

Душа моя рвется на части, в груди чувствуется реальная боль, и выхода я не вижу из этого тупика. Пока Богдан в палате, пока он в больнице, я ничем не смогу помочь… А тем более сейчас, когда мне запретили его навещать.

За Богдана я переживаю даже больше, чем за себя. У меня хоть ноги есть, а значит не все потеряно. Богдана же сейчас ждёт ужасное отчаяние и разочарование. Я не могу даже в мыслях представить насколько ему тяжело и тошно. Как сложно дышать, зная, что ты беспомощный.

Чтобы совсем не свихнуться, решаю набрать Ваньку и немного поговорить с ним. Надеюсь, он ещё не дрыхнет.

Набрав нужный номер, жду его ответа.

– Привет! Ну как ты? Почему не приехал сегодня к Богдану? – с ходу спрашивает Иван.

– А что, к нему разрешили зайти? – взволнованно спрашиваю, снова доставая из картонной пачки сигарету.

– Нет, разрешили только родителям.

– Ты их видел?

– Да, его мамка с папкой были.

– А Кира? – по кой-то черт спрашиваю я.

Засовываю сигарету в зубы и прикуриваю. Зачем она залезла в мои мысли… снова… зачем?

– Сестра? Да, тоже была. Поздоровалась со мной.

– Ясно, – впускаю горький дым в лёгкие, и на секунду Кира предстает перед глазами.

У Соболевой длинные волосы, слегка вьющиеся на концах, пухлые губы, огромные глаза…

Мотнув головой, гоню вон непрошенный образ. Затягиваюсь глубже, и горячий дым словно обжигает сердце.

– Как Богдан? Что говорят? – чуть кашлянув, спрашиваю у Вани.

– Мне лично никто ничего не сказал. Но я слышал разговор предков. В больнице он пролежит ещё минимум месяц, а потом его, как я понял, переведут в реабилитационный центр. Фиг знает. Дела паршивые. Богдан теперь не скоро вернется к нам. Жалко его, капец! Как так-то, блин? Молодой, черт возьми, и на всю жизнь стал калекой.

– Не на всю! Я вчера гуглил похожие истории. И накопал вот что. Есть люди, которые встали на ноги после повреждения спинного мозга. Главное, ежедневные физические нагрузки и… не опускать руки.

– Хм, и сколько таких счастливчиков?

– Немного, – вздыхаю, – Но шанс у него есть. Есть шанс, стать нормальным человеком, понимаешь? И я верю, что у него все получится…

Мы замолкаем на секунду, обдумывая все это происшествие .

Вообще, эта авария была настоящим переполохом в тот день. Вечеринка закончилась страшнейшим происшествием. И каждый человек точно запомнил ее на всю жизнь.

– Будем надеяться, – спустя мгновение грустно произносит Иван. – Так почему не приехал? В чем дело?

– Ни в чем. Я с матерью поссорился и… В общем, ещё одна проблема нарисовалась. Теперь мне нельзя приезжать к Богдану. Ну как нельзя. Конечно, мне похрен на этот запрет.

– Что ещё за запрет? – хмурым тоном интересуется Иван.

– Ко мне домой приезжала мама Богдана. Сегодня вечером.

– Да ладно? Зачем?

– Она во всем обвинила меня и запретила общаться с Богданом.

– Ничего себе, гонишь! Чего за бред?

– Вот и я так подумал. Но это не бред, это факт. Она все растрепала моей матушке, и та теперь в слезах. Короче не жизнь, а Армагеддон какой-то.

– М-да, и чего делать будешь?

– Ничего не буду. Пока буду звонить ему, чтобы не нервировать его родителей. А там посмотрим. Ещё не решил. Кстати, его номер по-прежнему недоступен?

– Да, я звонил сегодня, труба не абонент. Хреново это, чёрт. Как думаешь, брат оклемается?

Я хотел ответить, но меня отвлек громкий стук захлопывающейся входной двери.

– Погоди, перезвоню, – бросаю резко другу и кладу трубку.

Иду к дому. Поворачиваю налево и вижу на крыльце свою маму. Она стоит боком, укутавшись в накинутый на плечи халат. Курит. Что? И давно она курит?

Я подхожу к ней и сразу понимаю в чём причина ее странного поведения. Мама шатается. В нос ударяет запах алкоголя. А ее глаза блестят. На лице растерянная глупая улыбка. Такую улыбку я видел миллионы раз.

– Ты что, пила? – грубо выплёвываю ей.

– Немного, я переживаю за тебя, – тихо, почти шепотом отвечает она и улыбается.

– Немного? Да ты на ногах еле стоишь! Твою мать!

Я с силой пинаю каменную ступеньку лестницы и чувствую адскую боль на ноге. Красота, ещё и перелома не хватало.

– Все нормально слышишь, я в порядке! – чуть громче поясняет мама.

– Где ты взяла спиртное?

– У отца в кабинете коллекционный виски…

– Черт возьми!

Я поднимаюсь по лестнице и хромая прохожу мимо нее в дом. Нога болит, но ещё сильнее болит в груди. Целый год! Целый год мама не пила… Держалась, держались и мы с папой.

Куча бабла снова улетело в трубу, кодировка снова не помогла. Хрен с ними с деньгами… Мне жаль свою маму.

Я уже думал, что паршивая зависимость покинула ее, но я ошибался. Твою мать, как я ошибался.

Глава 18

Что самое главное в жизни? Уверен на все сто, вы скажете «Бабки».

Я тоже так раньше считал. Когда ты молодой и богатый тебе море по колено. А если у тебя ещё смазливая рожа и кубики на животе, то считай билет в рай тебе обеспечен.

У меня все это было и сейчас есть. С детства мне покупали дорогие игрушки и гаджеты. Папа хорошо зарабатывал и обеспечивал нас всем, что душа пожелает. Я катался как сыр в масле. В восемнадцать лет мне купили тачку.

Сейчас я живу в красивом доме, обустроенном по последнему слову техники. У меня есть возможность летать за границу и тусить как и положено молодому богатому мажору.

Девчонок, мечтающих со мной встречаться целая орда, хоть маринуй.

«Можно кайфовать» – с твердой уверенностью заявите вы.

Но нет, для меня бабки почти ничего не значат, и я не могу кайфовать.

Когда твоя жизнь пропитана обманом, скандалами и слезами, как-то не роскоши и не до тусовок.

Да, этот год, пока мама не выпивала, я понемногу начал отходить и чувствовать себя настоящим человеком. Я встречался с друзьями и гулял. Я знал, что когда приду домой, меня встретит трезвая мама, и мы посидим с ней на кухне за ужином. Я послушаю ее планы новых романов и проектов, а потом я спокойно уйду спать.

Все было хорошо, если вообще это слово применимо к моей не совсем нормальной семье.

Все было нормально до сегодняшнего дня…

В прихожей быстро скидываю кроссовки и иду наверх. Запираюсь в комнате. Зачем я это делаю и сам не знаю. Но так мне спокойнее.

Мама снова выпила, а это значит, что завтра она выпьет снова и послезавтра тоже… «Запой» может длиться более трёх недель. И самое дерьмовое, что мне придется на это смотреть и с этим жить…

Я ложусь на кровать и закрываю глаза. Вспоминаю те дни, когда я был весёлым ребёнком, не знающим забот. Тогда в школе все действительно было круто… Пока не произошло кое-что.

Все началось, когда я ещё учился в школе.

В седьмом классе мне было четырнадцать.

Нас отпустили пораньше с уроков и я, отказав Ваньке Целовальникову пошляться по дворам, зачем-то поплелся домой. Увидев отцовский внедорожник возле гаража, я сильно удивился. По времени папа должен быть ещё на работе.

Я зашёл в дом. Сильно же я ошалел, когда увидел в прихожей незнакомку. Белокурая женщина жеманно улыбнулась и поспешила выйти на улицу. На мой немой вопрос отец ответил, что это юрист пришла по работе.

Тогда в юном возрасте я не особо придал этому значение, но на всякий случай вечером позвал маму к себе в комнату и все ей рассказал.

Когда мама услышала эту новость, ее лицо изменилось до неузнаваемости. Красивые черты лица исказила гримаса отчаянья. Я понял, что ляпнул что-то очень важное. Мне стало жаль маму, ведь она чуть ли не заплакала.

Мама солгала мне, что это и правда была юрист, а потом, пожелала мне спокойной ночи и покинула детскую комнату.

Что это ложь, я понял сразу. Тогда, лёжа на кровати, я впервые подумал, что отец изменяет маме.

На следующий день я ждал скандала, ждал их ссоры с битой посудой и даже развода. Но ничего не произошло. Мама с папой общались как и раньше. Мама улыбалась и смеялась как прежде, а отец обнимал ее. Все было нормально…

Только у одного меня в душе поселилось чувство обиды и несправедливости. Мне казалось, что все их отношения – это просто игра для меня. Показуха, чтобы я не переживал.

А спустя несколько недель я случайно запалил папу в одном из дорогих кафе. У Ваньки там мама работала, и мы зашли к ней за ключами, так как друг их потерял.

Отец сидел уже с другой девушкой и почти не скрывался от глаз других посетителей.

Тогда я окончательно понял. Папа гуляет от мамы, он ей изменяет. Мне стало ужасно плохо и в этот же вечер я заболел, поднялась температура.

Тогда я решил – хватит притворства! И снова рассказал все маме.

На мои слова мама ничего не ответила.

Я выздоровел. Отец стал все реже появляться дома и почти не проводил с нами время.

Вскоре у мамы началась депрессия. Она перестала писать книги, почти не выходила на улицу и стала выпивать.

Сперва она выпивала по бокалу в выходные, потом каждый день, потом перешла на коньяк, а потом стала уходить в жуткие запои, которые длились неделями.

С папой они бесконечно ругались. Он грозил ей, что уйдет из семьи, а она умоляла его не бросать нас. Мама говорила, что все стерпит, все простит лишь бы он остался с нами. Мама очень любила отца и до сих пор любит.

Так, моя жизнь изо дня в день превращалась в кошмарное дежавю. Отец шлялся направо и налево с другими женщинами, а мама все ему прощала и топила горе в спиртном.

А я… а я был предоставлен сам себе. В четырнадцать лет я вдруг стал никому ненужный. Деньги у меня всегда были. Отец откупался с лихвой. Иногда, конечно, папа завязывал со мной разговор. Но я его не слушал, убегал из дома гулять.

Мама прекрасно знала, что папа ей изменяет, но не подавала документы на развод. Она терпела и пила. Пила и терпела.

Бабушка ее кодировала и не раз. Отец оплачивал лечение в самых лучших клиниках, водил ее по врачам. Но все было безрезультатно. Мама пристрастилась к алкоголю.

Год назад мы ее снова пролечили и затаили дыхание. Мама перестала выпивать и вернулась к нормальной жизни. Начала писать новые рукописи и чаще улыбалась. Мама встречалась с подругами и начала посещать фитнес-залы и салоны красоты.

Мы жили более-менее обычной жизнью. Отец стал появляться дома и проводить с ней время. Родители даже ходили по ресторанам и выезжали на море. Папа извинялся перед мамой, я слышал это по вечерам, когда все думали, что я уже сплю.

Я радовался, благодарил бога, за то что все наладилось, и черная полоса перешла в белую.

Но ожидания мои разбились в щепки. Я случайно увидел отца с малолетней пигалицей. Я озверел, я не мог допустить, что мама снова сорвётся из-за отца и этой малолетней девчонки.

Мне было плевать на морали, да вообще плевать на все. Я проследил за тачкой отца, а потом за девчонкой.

Я не сдержался и высказал ей все прямо в лицо. Из-за таких девок семья наша и разрушилась. Ведь папа всегда носил обручальное кольцо, а значит женщины знали, что у него есть семья, но все равно заводили с ним интрижки. Я не хотел, чтобы кошмарные годы слез и страданий снова повторились. Я накричал на девчонку, чтобы она и думать забыла про моего отца. Я хотел сохранить то малое, что называлось семьёй.

А потом оказалось, что это сестра моего лучшего друга Богдана…

Глава 19

Мои ноги вязкие, как желе. Я не могу ими пошевелить. Хочу побеждать, но не получается. Грудь сковало железными прутьями, мне не вздохнуть, не крикнуть…

Снова это дурное видение.

Трасса. Ночь. Огни фар, разрезающие светом темный туман. Два силуэта. Один из них, мне очень дорог, с другим я бы не виделся тысячу лет и зим. Мой лучший друг и его сестра.

Богдан с Кирой ругаются, кричат друг на друга. Богдан уговаривает ее пойти в дом, а капризная девчонка сопротивляется, не хочет. Сильная обида на меня не даёт ей перешагнуть через гордость.

Он хватает ее за тонкие плечи, рывок. Снова крики.

Секунда, две, три… Автомобиль мчится на них.

Я хочу крикнуть, предостеречь, ведь я уже знаю, чтО произойдет дальше… Но снова не успеваю. В который раз не успеваю спасти друга.

Соболев безмолвно, как лёгкое перо, отлетает на дорогу, Кира кричит на всю улицу и падает на землю…

Я просыпаюсь в ледяном ознобе. Резко распахиваю глаза, и дневной свет бьёт по зрачкам словно током. Нервно откидываю одеяло в сторону и как есть босиком иду на балкон. Нащупываю на маленьком столике картонную пачку и зажигалку. Закуриваю сигарету. Жду пока отпустит.

Этот сон преследует меня уже несколько дней подряд. Причем вариации сна изо дня в день меняются. Иногда идёт дождь, или я слышу женские слезы фоном за спиной. Однажды вместо Богдана оказался я, и это я лежал неподвижно на земле и истекал кровью.

Я открываю настежь окно и чувствую свободу. Лето подходит к концу. В воздухе мелко-мелко почти неощутимо порхает морось дождя. Солнце сегодня скрыто тяжёлыми сизыми облаками. Совсем скоро полетят с деревьев жёлтые и красные листья.

Какой-то месяц назад я думал, что это лето одно из самых лучших за последние годы. Но я чудовищно ошибся. Это лето самое ужасное, что со мной когда-либо происходило. И, по-моему, это ещё не конец… Хотя куда уже хуже?

Мама пьет, снова… Уже три дня. Батя рвет на себе остатки поседевших волос и снова ищет квалифицированных врачей. Ха, смешно даже, ведь он сам врач. Связей у него много и своя клиника имеется. А вылечить маму не может. Говорят, это не лечится… Хотя я в это не верю. Я с моими крохами позитивного настроя все еще надеюсь на лучшее.

Анна Семёновна – моя бабушка переехала на время к нам, постоянно молится и стережет дочь. Это все страшно и невыносимо погано. Очень тяжело и больно смотреть на маму.

Все накопилось в кучу, все смешалось. Кто-то стасовал карты так, что мне выпали одни шестерки. Я чувствую себя бесполезным. Моя жизнь превратилась в хаос и, кажется, ее уже не склеишь. Я не знаю, что должно произойти, чтобы жизнь стала чуть светлее и теплее.

Вчера лопнула последняя надежда, хоть на какое-то нормальное существование. Богдан открытым текстом послал меня на хрен! Да, вот так он прямо мне и прокричал, когда я впервые после вечеринки дозвонился ему.

Вчера его номер наконец-то появился в сети, и черт, как же сильно я обрадовался, услышав его голос. Он живой, мой друг идёт на поправку, думал я.

Но вместо дружеского приветствия Богдан грубо отчитал меня за Киру. Обозвал меня идиотом и вообще послал на три всем известные буквы.

Внятно, без прозрачности он расписал мне по полочкам, что я крупно облажался. Заверил, что Кира ни за что в жизни не могла крутить романы со взрослыми мужчинами. Да и вообще в городе она была совсем ничего.

И снова Кира между нами… Между мной и другом.

Богдан в ярости повышал на меня голос, и я понял, что у него начинается настоящая депрессия. Он просто сорвался на мне. Парень сошел с ума.

Надо отдать ему должное – он единственный, кто из их семьи не обвинил меня в аварии. Но от этого не легче. Мы ругались с Богданом в пух и прах, и вчера вечером поставили точку в нашей дружбе.

Я понимаю, у Богдана сейчас жизнь разбилась вдребезги, и все вокруг кажется агрессивным. Но и у меня жизнь не сахар. И он тоже прекрасно это знает. Так какого хрена он творит?

Решил – я не стану навязываться человеку, кто не может выслушать меня и адекватно разобраться в ситуации. Нет так нет! Позже Богдан сам поймет, какую ошибку совершает, прекратив со мной общение. Сейчас ему нужна поддержка друзей в первую очередь, а он от нее отказывается.

Я не стану валять дурака, дам ему время остыть.

Но кое-что я должен сделать, как бы не скрипело сердце от одной мысли…

То, что не успел в тот злосчастный день. Я должен извиниться перед Кирой, как бы сильно я ее ненавидел за все то, что она сделала…

Глава 20

Кира

…Кислотный дождь на улице, окно мое блестит. Так сильно бьётся сердце, когда в ответ твое молчит… (стихи из личного блокнота Киры)

Сегодня мы встретились с Таней в одной кафешке в центре города. Таня вытащила меня, а я согласилась. Потому как в последнее время вижу только бледно-зеленые стены больницы и белые халаты. Брата я навещаю каждый божий день.

– Ты как? Пришла в себя? – глядя на меня, с грустью спрашивает Таня.

При этом она уминает уже второе пирожное по счету. А я не могу понять, как сочувствие может сочетаться со сладким? Мне кусок в горло не лезет. Наверное, поэтому я сильно похудела…

– Никак, ужасно… Жалко смотреть на Богдана… Слышала бы ты, что он говорит…

– А чего, например?

– Ничего хорошего. Говорит, что лучше бы сдох, чем так… Мама в панике, подсела на успокоительное, – устало вздыхаю.

– Жесть! Господи, как его жалко. Такой клёвый парень был…

– Тань, он ещё не умер, – криво поджимаю губы, а затем отпиваю немного чая.

Горячий напиток обжигает горло, и я жмурюсь. Жаль, что чай не может согреть мое сердце, которое с каждой секундой становится холоднее.

Мне уже ничего не хочется. Ни учится, ни радовался, ни есть, ни пить. Блокнот со стихами я забросила в самый дальний ящик письменного стола. Писать совсем не могу…

Все мои мысли только о брате, я переживаю за него. Все о чем могу думать – это его здоровье.

– Да уж, фигово это все. Скоро учеба. Как ты будешь ходить? На тебе же лица нет. Совсем на себя непохожа стала.

– Не знаю, Тань. Как-нибудь, наверное… Надеюсь, меня не вышвырнут в первый же семестр за серое лицо и неуспеваемость, – стараюсь пошутить.

– Кир, ты должна не забывать о себе. Что произошло, то произошло. И извини, но… Спасибо, хоть жив остался… Блин, мне бы тоже хотелось его навестить. Мы, конечно, не лучшие друзья, но учимся-то вместе. Наши все тоже хотят.

– К нему пока не пускают. Только родственников. На следующей неделе переведут в другое отделение. Думаю, тогда можно будет прийти.

Перед глазами вдруг вспыхивает образ брата в нашу последнюю встречу. Его растерянное лицо ничего не выражало, словно и мышцы лица парализовало. Он почти ни о чем не говорил. Только злился на суетливость мамы возле кровати, и ворчал на недосып и головные боли.

Ужасно на него было смотреть. Каждый раз, уходя из палаты, я плачу. Вот и сейчас слезы напрашиваются на глаза.

– Кир, ну не плачь. Ну все, успокойся. Все хорошо, – поддерживает меня Танька.

– Да, все будет хорошо… – произношу и совсем не верю своим словам.

* * *

С Таней мы сидим ещё часа два и прощаемся, уже когда на город ложатся сумерки. Я провожаю подругу до остановки, а сама медленно бреду дальше.

Домой мне совсем не хочется идти, и я решаю прогуляться пешком.

Прохожу несколько кварталов и сворачиваю на свою улицу Северную.

Несмотря на необычное название, улица очень зеленая из-за большого количества кустов и деревьев. Здесь красиво. Лёгкий ветер приносит с набережной запах реки и раскаленного на солнце песка.

Сегодня достаточно жарко и можно вполне пойти на пляж и посидеть там немного. Но я медленно бреду домой, отметая эту затею. На реке у воды я вспомню Богдана и его экстремальное увлечение серфингом.

После красивого трёхэтажного старинного дома я сворачиваю в район с новыми высотками. Вообще, район, впрочем, как и весь город, отлично сочетает в себе и новые современные здания и старые дома. Весьма необычно.

Наконец, оказываюсь в своем дворе. Поворачиваю голову, чтобы взглянуть на красивый старый дуб на детской площадке.

Бросаю короткий взгляд и замираю, запинаюсь на коротком вздохе и пристально гляжу на знакомую фигуру. Что? Зачем он пришел? Почему он здесь?

Около древнего могучего дерева рядом с качелями стоит Беркович.

Угольно черная футболка отражает его сущность и отзывается мурашками по всему телу. Он далеко не ангел, однозначно не пай-мальчик.

Беркович воплощение бунтарства, силы и дерзости! Про таких моя подруга Оля говорит: «Не подходи – убьет». Я раньше не понимала, что она этим хочет сказать. А сейчас внезапно осознала – эти слова про него. В самую десятку. И лучше к нему не подходить…

Внезапно парень замечает меня и резко меняется в лице. Задумчивое до этого превращается в остро-напряженное.

Беркович резко дергает плечами и направляется в мою сторону.

Я отворачиваюсь и быстрыми шагами семеню к дому. Пусть катится к черту. Не хочу его видеть, не хочу. И не могу…

– Кира! – кричит басом.

А я почему-то перехожу на бег. Сама не понимаю, зачем бегу. Но пусть я лучше буду выглядеть дурой, чем встречусь с ним.

– Стой, я хотел поговорить, – звучит голос совсем близко.

Парень быстро догоняет меня и хватает за руку. Тянет на себя…

– Отпусти! – криком прошу.

Из глаз едва ли не брызжут слезы. Не могу на него смотреть. Невыносимо видеть его живым и здоровым, когда Богдан по его вине лежит в реанимации.

Вопреки всей здравой логике, с подачи неведомой силы все же поднимаю на него взгляд.

В серый штормовых глазах стоит открытая злость, а ещё в них прячется отчаянье и как будто бы грусть.

– Кира… – произносит перекошенными от неприязни губами и тут же убирает пальцы с моего запястья.

Он меня ненавидит…

– Чего тебе? – глухо звучит мой голос.

Или просто мне так кажется, ведь сердце стучит так сильно, что в ушах появляется посторонний шум.

– Я хотел поговорить, – надтреснуто говорит он.

– Говори.

Мы стоим напротив моего дома. Обычно здесь ходит много людей, но сейчас вдруг все исчезли. От чего кажется все каким-то необычным, словно во сне. Дамир совсем рядом, я чувствую запах кофе, сигарет и его личный запах молодого сильного тела…

Мне хочется плакать… Он стоит, черт возьми, он стоит на ногах…

– Я хотел извиниться за то, что сказал тогда на вечеринке, – обрушивает на меня признание, которое однако дается ему нелегко.

– Хм. Ты серьезно? Ты думаешь, твои извинения смогут что-то изменить? – говорю тихо, потому как просто не верю своим ушам.

Извинения? На кой черт мне сдались его извинения? Я ненавижу его всем сердцем, так же как и он меня.

В глазах начинает щипать от эмоций, не могу я так больше, не могу… Слишком много всего навалилось разом…

– Ты на что намекаешь? – парень хмуро сдвигает темные брови на переносице.

– Намекаю на то, что мне твои извинения даром не нужны. Богдан не встанет на ноги! Сказать «прости» слишком мало. Неужели ты не понимаешь? – произношу с надрывом, сквозь пелену слез.

– При чем здесь Богдан? Я пришел не за этим. Я извинился! А ты снова обвиняешь меня! – повышенным тоном возмущается Беркович.

Парень вмиг заводится и делает уверенный резкий шаг в мою сторону. Я держусь, хоть мне и сложно противостоять ему.

Но сил на борьбу все меньше и меньше, я понимаю, что пора заканчивать пустой трёп.

– Я не обвиняю, а констатирую факт, и ты это прекрасно знаешь! – с такой же грубостью бросаю парню.

Отворачиваюсь от него и хочу пойти в сторону дома, но Дамир снова хватает меня за руку. На этот раз за локоть.

– Ай, совсем очумел? – от неожиданности я чуть ли не падаю на землю.

Сильный Беркович удерживает меня, не дав рухнуть. Он приближается ко мне очень близко, и я ощущаю его запах… кофе, сигареты, его сладко-терпкий парфюм…

– Повтори! Что ты лепечешь? Я не слышу, – рявкает он мне на ухо.

– Отпусти, идиот! Ты делаешь мне больно! Уши иди промой! – шиплю и изворачиваюсь, как уж на сковороде.

Но Беркович силен да и умен. Держит не больно, но действительно крепко.

– Не ври, наглая стерва, тебе не больно. Я просто крепко держу за руку. Повтори, что ты только что сказала! – рычит парень.

В его голосе звучит угроза.

– Отпусти! Я буду кричать! – предупреждаю и заглядываю в его бездонные глаза.

В них кипит ярость. Парень просто сошел с ума. Он не отпускает меня и, видимо, не собирается выполнять мою просьбу. Напротив, притягивает меня совсем близко, другой рукой подталкивая к себе.

– Откуда ты свалилась на мою голову? Лучше бы тебя не было… Лучше бы ты не приезжала…

– Беркович, наш разговор закончен! Отпусти меня, убери свои руки!

– Закончим, когда ты признаешь, что ты несёшь полную ахинею. И признаешь, что неправа! Тогда отпущу.

– Не дождешься. Я все сказала. Отпусти! Ты сумасшедший! Тебе лечиться надо! Ясно! Не трогай нас с Богданом. Ты ему не ровня. Дамир, оставь нас. Пойми ты уже наконец – ничего не исправишь. Ничего!

– Хм, интересно дела идут… так вот кто дал Соболеву дельный совет, послать меня нахрен – любимая сестрица… Так и знал… Бедная овечка… Ты не права! Я здесь ни при чем. Это несчастный случай, черт возьми. Поняла?

– Зачем ты пришел? Теперь твои извинения гроша ломаного не стоят. Ты не сможешь поставить Богдана на ноги.

– При чем здесь он, твою мать? – злится Дамир. – На вечеринке я вышел из дома, чтобы извиниться, а сейчас просто делаю то, что не успел.

– А вот знаешь что? Теперь я тебе не верю. Твои извинения не искренние. Ты меня ненавидишь. Я это чувствую.

– Так же как и ты меня… Ты разрушила мою жизнь к чертовой матери!

– Ты сделал из Богдана инвалида! – надрывисто восклицаю я в ответ.

Беркович замирает и заглядывает мне в глаза. Рваная челка так некстати падает ему на глаза.

Я вижу красивое мужественное лицо, но такое суровое и хмурое, что в жилах застывает кровь.

Я не боюсь, я не боюсь, я не боюсь…

– Как же ты меня достала… – шепчет он со злостью на ухо. – Как ты меня раздражаешь… Притворяешься овечкой, а сама чертова волчица… Ты мне всю жизнь испортила. Слышишь. Ты хуже занозы, хуже кости в горле… Ее хотя бы можно достать и выбросить. А ты всегда … ты всегда будешь сестрой моего лучшего друга… Как же ты меня достала…

– Отпусти… Ненавижу тебя. Ненавижу! Ненавижу! Отпусти сумасшедший… – кричу громко и хлестко ударяю его по щеке.

Все-таки я это сделала. Я краснею, по-моему, всем телом, из глаз брызгают слезы. Руку обжигает пламенем пощечины.

Парень отпускает меня из своего мучительного плена и отходит назад.

Он растерянно прислоняет руку к щеке и потирает ее. Она красная, на ней видны мой пальцы. Бог ты мой, я впервые в жизни ударила человека. Может, это я спятила? Может, мы оба чокнутые?! Если так, то нам не стоит больше общаться!

– Прощай, и не подходи ко мне никогда. Я тебе больше ни слова не скажу! И оставь нашу семью! Оставь, ради бога.

– Иди к черту, Соболева… – Дамир прерывает зрительный контакт, и я пулей бегу к дверям.

Глава 21

Первый учебный день начинается не так волнительно, как мне казалось в начале лета. Тогда, в первые дни жаркого сезона я ещё радовалась жизни, дышала свободно, скучала по девчонкам, отдыхая с семьёй на море и видела, как родной брат смеётся. Тогда все было по-другому.

Сейчас моя жизнь в корне изменилась и кардинальные перетряски гораздо серьезнее, чем переживания об учебе в новом учебном заведении. Это просто отошло далеко на задний план.

Мы сидим с Таней в университетской столовой и отмечаем начало учебного года. Народу здесь много. Ребята шумят и живо обсуждают кто как провел летние каникулы. Вокруг слышны бодрые голоса и смех.

Ненароком отмечаю про себя, что в стенах университета обстановка комфортнее, чем дома и мне здесь спокойнее.

– Ну что? Тебя можно поздравить! Первый учебный день почти позади! И пока ничего плохого не произошло. Тьфу, тьфу, тьфу, – весело произносит Таня и стучит по столу три раз, чтобы не сглазить.

– Да, нормально, нас уже загрузили работами до самого Нового года, – натянуто улыбаюсь ей.

– Хех, я даже знаю кто! Как тебе профессор Гриб? Он любит тщательно подходить к своим лекциям. А уж загружать…. Ух… и подавно.

– Угадала. Точно он. Скользкий тип этот Владлен Игоревич. Теперь я понимаю, почему его все так называют. Не только из-за фамилии. Дотошный и муторный препод. Скучно у него. Бубнит тихо и быстро и ничего не понять.

– Согласна. Но что поделать? Теперь вам с ним придется часто встречаться, он будет вести у вас три дисциплины. И кстати у него и есть пунктик на посещаемости. Так что лучше не прогуливать.

– Да уж. Хорошо, что мат. анализ даётся мне легко, иначе намучилась бы с ним. Чувствую придется самой все штудировать и заниматься самоподготовкой, чтобы успешно все сдать. Благо, читать я люблю, заниматься тоже пока не разучилась.

– Господи, Кир, иногда мне кажется, что ты идеал во всем! – смеётся Танька.

– Да брось. Я просто люблю читать, а это круто развивает мозг, пространственное мышление и креативность. А ещё воображение и память. Вот так. Но, черт, с грибом ты права, реально не повезло.

– Ну ладно, хватит о грибах всяких болтать, – взмахивает Таня рукой над столом. – Ты мне вот лучше скажи, как одногруппники? Есть симпатичные парни? М?

– Ой, Тань, не знаю. Как-то я не успела разглядеть. Вроде бы есть. А что?

– Как это что? Интересно ведь. Эх, мне с моей фигурой никого не найти. Жрать надо меньше, сама знаю. Блин, но не могу. У меня склонность к полноте. Я никогда не была худой. Вот ты совсем другое дело. Фигура что надо.

– Да ладно тебе, Тань. Я знаю, что многим парням нравятся полненькие. У всех вкусы разные. Не переживай, и ты найдешь своего человечка. Ты веселая, а это парням нравится. Главное, не показывай вид, что ты паришься по поводу внешности. Ну… хотя бы попытайся.

– Твои бы слова да красавчикам в уши! – вздыхает подруга.

Мы на секунду замолкаем и синхронно отпиваем чай из кружек.

И я медленно осматриваю помещение. Студентов куча. А вообще, столовая здесь маленькая для такого большого университета. Даже удивительно.

Вдруг около кассы замечаю девушку из своей группы. Она смотрит на меня и улыбается. В одной руке держит поднос с едой, а другой старается махать мне.

На самом первом занятии мы сели вместе и познакомились с ней. Ее зовут Юля. У нее светло-русые волосы и голубые глаза.

На лекции она много улыбалась, но в ее глазах я заметила грусть и одиночество. Словно у нее тоже в жизни произошло что-то печальное. Возможно это просто мои догадки…

Юля осматривается по сторонам и, убедившись, что свободных столиков нет, направляется в нашу сторону.

– Кира, – окликает она приближаясь.

– Привет! – отзываюсь я.

Девушка быстро подходит к нам и улыбается ещё шире.

– Извините, Кира? А… можно к вам сесть? Мест совсем нет, а перерыв скоро закончится.

– А.. Да, конечно, садись, – кивнув головой на свободный стул, отвечаю я. – Ты не против, Тань? Это Юля, мы учимся в одной группе. И сидим на парах вместе.

– Не против! Втроём веселее. Садись! – бойко говорит Таня.

– Спасибо девочки, – робко отвечает Юля и присаживается рядом со мной.

– Меня зовут Таня, будем знакомы! – произносит весело подруга.

– Хорошо, с радостью! – улыбается Юля.

Слово за слово мы начинаем живо общаться. Юля немного рассказывает о себе.

Мы узнаем, что вообще она хотела зачислиться в другой университет, но в последний момент все же решила учиться здесь. И причиной столь смелого решения стал парень, в которого она сильно влюблена.

Ради него Юля теперь учится не на той специальности, которую долго и тщательно выбирала. Что это за парень такой таинственный, она нам не сказала. Да и мы не стали сильно расспрашивать. Всё-таки недавно познакомились, и некрасиво так наседать на человека.

– Девочки, а вы слышали, что в универе есть театральная команда, что-то типа клуба. Там ребята и песни поют и в КВН играют и балы устраивают. Что-нибудь знаете про это?

– Да, есть такое, – уверенно отвечает Таня. – Я же на втором курсе уже учусь, все здесь знаю. Есть такой клуб, ты права. Можно записаться на кафедре истории и стать участником. А что, ты умеешь петь? Или юморить?

– Эм… Да нет. Но наверное, интересно участвовать в КВН или в постановках каких. Я всегда хотела сыграть какую-нибудь роль. Только не очень сложную. Интересная, по-моему, тема. Как вы считаете?

– А что? Неплохая идея. Поддерживаю, Юль. Вот и Киру бери с собой. Она круто пишет стихи. Пригодится ее стихоплетство в любом случае. Да и вообще, она у нас талант во всем!

Таня мило улыбается, и на душе немного теплеет. Всё-таки здорово, что я встретила ее. С ней мне было легче переживать тяжёлый момент в своей жизни. Я могла забыться на короткий миг и просто спокойно существовать.

– Правда? – удивляется Юля и с восторгом смотрит на меня. – Ты пишешь стихи?

– Да так, увлекаюсь… иногда. Ничего серьезного, – пожимаю плечами, искренне улыбнувшись.

– Здорово! Жаль, что я ничего такого не умею. Никаких талантов, разве что люблю танцевать. Но и то, выходит не очень, – Юля поджимает хмуро губы.

– Поверь, это не главное в жизни, – с грустью произношу, почему-то вдруг вспомнив брата.

Таня замечает мое настроение и старается быстро разрядить обстановку.

– Так, все, девоньки! Курс по обмену талантами объявляю закрытым! Сейчас лекция начнется. Горбань не любит опоздавших.

Таня с шумом встаёт из-за стола.

– Да уж, точно, осталась пара минут. Пошли, Юль. А то и мы опоздаем.

– Точно, пошлите скорее.

Мы выходим из-за стола и ставим подносы на место. Покидаем уже довольно опустевшую столовую.

– Ну что, Кир, жду тебя на крыльце после пары. Ок?

– Хорошо.

Мы прощаемся на первом этаже и разбредаемся по своим аудиториям.

* * *

Юля мне понравилась. Она милая и дружелюбная. Пожалуй, и с ней я смогу легко стать подругами.

На лекции мы снова сели вместе и только успевали строчить за сердитым преподавателем в очках. Поболтать больше не удалось. Лишь обменялись адресами и номерами телефонов.

После занятия мы, как и договаривались ранее, встретились с Таней на крыльце.

– Фух, вот и первый день пролетел! Ну как? Кир, ты домой?

– Да, домой, а потом поеду в больницу. Ты же знаешь, я не усну, если не увижу Богдана, – на последнем слове я затихаю.

Юля слушает внимательно, но ничего не спрашивает. Таня с сочувствием вздыхает. А я стараюсь улыбнуться, чтобы хоть как-то унять боль в горле, от непролитых слез.

Прошло уже почти три недели со дня аварии, но я до сих пор страдаю и переживаю. Немного стала спокойнее, стараюсь жить дальше. Но это пока только притворство. По-настоящему я смогу радоваться лишь, когда Богдан скажет, что готов бороться и будет заниматься.

Ситуация с ним сейчас очень сложная. Его апатия и нежелание что-либо делать совершенно удручает меня и родителей. Мы просто не знаем, что делать. У Богдана депрессия, и больно смотреть, как огонек в его глазах меркнет, а желание жить угасает с каждым новым днём.

– Девчонки, пошлите до остановки, – зовёт Таня.

Мы спускаемся по лестнице и проходим мимо парковки, где ребята обеспеченных родителей ставят свои автомобили.

Не знаю каким образом, но я всё ещё могу чувствовать, не разучилась. Сейчас я вдруг ощущаю на себе чужой взгляд. Поднимаю глаза и вижу его.

Дамир Беркович стоит около своей машины и, побрякивая связкой ключей, смотрит на меня. Взгляд у него пронизывающий и любопытный. Не такой как ранее. Парень смотрит слегка иначе.

Я теряюсь. Совсем не ожидала его увидеть, хотя прекрасно знала, что парень учится со мной в одном университете. Но Таня сегодня ничего про него не сказала, я не поинтересовалась, и во время перерывов я его не встречала. Думала, что он вовсе не пришел.

Да, надо заметить, что я действительно думала о нем.

Минута заминки около графитовой иномарки сменяется воплем Юли:

– Дамир! Привет! – вскрикивает девушка, чем немного меня шокирует.

Дамир резко переводит на нее взгляд и сухо улыбается ей.

– Привет. Юля, что ты здесь делаешь? – удивлённо восклицает Беркович.

– Ты его знаешь? – успеваю быстро шепнуть Юле, прежде чем она покидает нас с Таней.

– Да, знаю. Девчонки, идите без меня. До завтра, – Юля, взмахнув светлой копной волос, разворачивается и быстро идёт к Берковичу.

Я стою ошеломлённая и смотрю, как Юля обнимает сердитого шатена. Почему он не рад? Да, я уверенна почти на сто процентов – он не рад ее видеть. Зато Юлька сияет, как ёлка в Новый год.

– Пошли, чего застыла? – Танька толкает меня в бок.

– Пошли… – мельком взглянув на парочку, бормочу я.

В тот же самый момент Дамир вдруг смотрит на меня и нервно поджимает челюсть. Я резко отворачиваюсь.

Уже вне территории университета Танька задумчиво произносит:

– М-да, вот это финт. Как-то не ожидала, что Юля знакома с этим идиотом.

– Да… и я тоже не ожидала…

– Хотя, знаешь, город-то у нас как большая деревня. Все друг друга знают. Можно не удивляться. Просто Юля такая вся добренькая, а он такой псих. Не знаю. Странно как-то.

– Да, уж… Юля так ему обрадовалась, а он, кажется, совсем не захотел ее обнимать.

– Фиг знает. Завтра расспросим ее. Откуда она его знает. Может это и есть тот самый загадочный парень из-за которого она пришла сюда учиться?

– Ой, точно. Ты так думаешь?

Вместо ответа Таня громко чихает: – «Апчхи».

– Будь здорова.

– Блин, спасибо. Не знаю я. Завтра узнаем. Я думаю, да.

Глава 22

После универа я еду домой, чтобы перекусить и забросить тетради. Родители уже ждут меня и готовы ехать в больницу.

Я быстро пью чай, наотрез отказываясь от полноценного ужина, и мы выдвигаемся.

По дороге мама не произносит ни слова и не спрашивает, как прошел мой день. Я не удивляюсь этому.

Мы всё ещё с ней обижены друг на друга. И наше с ней общение склоняется к дежурным фразам типа: «С добрым утром», «Привет», «Пока».

Я думаю, мама ждёт от меня первого шага или какого-то разговора. Но я пока к нему не готова. Думаю, нам обеим нужно это пережить, что-то понять и переосмыслить. Возможно, со временем я пойму ее (хотя очень сомневаюсь), а она сможет принять меня такой, какая я есть так же легко, как принимает своего сына Богдана.

Папа после аварии изменился и стал все больше уходить в себя, в свои мысли. Но он находит в себе каплю иллюзорной весёлости, расспрашивает про первый учебный день и внимательно слушает мой короткий рассказ.

Я сообщаю, что все прошло хорошо и что теперь у меня есть подруги.

«Вот и умница» – бросает папа и в машине снова повисает гробовая тишина.

* * *

Больница стала мне вторым домом. Здесь по вечерам меня можно встретить каждый день. В последнее время поведение брата меня сильно настораживает, и я не могу оставаться спокойной, зная, что с ним не все в порядке.

Мама с папой разговаривают в коридоре с лечащим врачом Богдана, поэтому к нему в палату я прохожу одна.

– Привет, ну как ты? – слегка улыбнувшись, спрашиваю я и присаживаюсь на стул рядом с его кроватью.

– Никак.

Богдан скользит по мне безразличным взглядом.

Я выдыхаю с шумом и стараюсь унять дрожь в голосе и запихнуть поглубже слезы. Не хочу показывать, что мне хреново. Я думаю, ему сейчас это меньше всего хочется видеть.

Я начинаю бодро говорить:

– Через две недели тебя переводят в реабилитационный центр. Врач уже тебе сказал?

В ответ напряженная тишина. Я перевожу дыхание и продолжаю говорить:

– Там будет специальное оборудование для таких, как ты…

– Для таких, как я? – отмирает вдруг брат. – Ха, ты уже выделяешь меня в отдельную категорию людей? А может и вовсе «нелюдей», а? Может ты хотела сказать «овощей» да только побоялась меня зацепить?

– Что ты несёшь? Богдан, перестань. Я совсем не это имела в виду. В центре будут тренажёры и квалифицированные врачи. Ты сможешь заниматься и разминать свои ноги. Это поможет тебе…

– Хватит! – резко обрубает меня брат. – Ну не смеши меня, Кир! Сколько уже можно? Ты хоть себя слышишь?

– Слышу! И я хочу помочь тебе, понимаешь?

– НЕ НА ДО! Так ясно?

– Нет, не ясно. Объясни для тупой! Объясни, почему ты сопротивляешься лечению? Врач сказал, ты не выпиваешь все лекарства. Ты пропускаешь таблетки. Как ты это объяснишь? А?

– Зачем, если они не помогут. Эти пустышки. Да, я не пью лекарства. Так я хоть чувствую боль и понимаю, что я все ещё живой человек, а не мешок с потрохами.

– Богдан, ты должен лечиться! Ради нас всех! Ты же видишь, мы навещаем тебя каждый день, мы переживаем за тебя! Это ты совсем не ценишь?!

– Можешь не навещать, я освобождаю тебя от столь тягостного бремени, – сквозь злую усмешку бросает брат.

Из моих глаз рвутся слезы. Но я держусь. Черт возьми, мой брат просто сбрендил!

– Ты невыносим! Почему ты так? Почему ты так с нами поступаешь? Мама себе место не находит.

– Почему? – усмехается он.

– Да, почему ты так ведёшь себя?! Ты изменился! Какого хрена вообще происходит?

– Да потому что меня уже тошнит от всех вас! Ясно? Тошнит. Зачем ты вечно твердишь, что я встану, что я поправлюсь, когда я лежу, твою мать! Я без ног. Зачем ты обманываешь саму себя и пытаешься мне втолдычить этот бред? Зачем?

– Ты с ногами, Богдан. Успокойся! И ты поправишься, я не устану это повторять! Нужно только верить в себя! Есть случаи, когда люди полностью восстанавливались. Слышишь! И ты круглый идиот, если игнорируешь факты!

– Ты не понимаешь, чтО со мной происходит. И никогда не поймёшь. Думаешь, какого мне каждый день лежать здесь? А? Мне не встать, мне даже в туалет самому не сходить. Думаешь, это легко?

– Я понимаю тебя, Богдан. Тебе тяжело сейчас, как и всем нам. Но нужно бороться, нужно жить дальше! Нужно стремиться к выздоровлению. Ты ещё совсем молодой и ты легко сможешь восстановиться! Я уверена в этом. Нужно лишь стараться и приложить все усилия! А не заниматься хернёй, что делаешь ты!

– Хватит!

– Ты невыносим… – качаю головой, и до боли закусываю нижнюю губу.

– Кир, это все? – тяжело вздыхает брат.

– Что все?

– Я говорю, если у тебя все, можешь идти…

Я смотрю на брата. Он выглядит неплохо, но отчаяние и боль в его глазах просто нестерпимая. Мне жаль его. Мне очень жаль, что все так вышло.

Разговор снова не получился. Богдан как и вчера сорвался на крик. Он не хочет слушать ни меня, ни маму, ни отца, ни врачей.

Совсем недавно к нему разрешили пускать друзей, но они тоже ничем ему не могут помочь. Я знаю, что к нему часто приезжает Иван, но после разговора с ним, Богдан становится ещё злее и закрывается от меня.

– Богдан, пойми ты наконец, мы желаем тебе только лучшего, – начинаю говорить спустя несколько минут молчания.

– Вы меня все бесите. Ясно? Уходи. Ты все равно не сможешь ничего сделать…

– Зачем ты это говоришь? Ты же знаешь, что я приду. Я всегда буду приходить. Что мне сделать для тебя?

– Заткнуться и просто посидеть со мной. И больше ни слова про мои ноги.

– Хорошо, – сглатываю тугой комок в горле.

Мы сидим какое-то время молча, а потом брат вдруг спрашивает то, чего раньше никогда не спрашивал.

– Как Дамир? Ты видела его сегодня?

– Эээ, да, да, видела.

– Он тебе ничего не сделал? Плохого… – затихает на последнем слове.

– Нет. Мы даже не разговаривали, – сбивчиво отвечаю, чувствуя, как от переживаний сердце начинается биться чаще.

Снова Дамир…

Имя грубияна шатена острым осколком царапает сердце. Честно, я рада, что они поругались, и теперь не общаются. Я не хочу, чтобы Дамир принес в нашу семью ещё больше горя. С нас достаточно и этого кошмара.

– Кир, если он к тебе ещё раз прилипнет, говори сразу мне… Ха, хотя я вряд ли сестрёнка смогу тебе помочь. Но я что-нибудь придумаю. Ваня ему передаст от меня волшебный привет. Ты только не молчи, как это сделала в тот раз…

Брат снова замолкает и закрывает глаза.

Я молчу вместе с ним. Я совершенно не знаю, что говорить. Мне больно, мне ужасно тяжело видеть брата в таком состоянии. И ещё тяжелее понимать, что я ничем, к сожалению, ничем не могу ему помочь. Мои слова ничего не значат… Они пустышки, как и те не выпитые таблетки.

Вскоре заходят родители, и брат уходит в себя. Матери отвечает коротко, а папе с особой неохотой. Словно он не рад его видеть.

– Богдан, мы решили вопрос с университетом. Мы переведем тебя на дистанционное обучение. Хорошо, что в нашем университете есть такая практика. Не в каждом учебном заведении существует такая форма. Мы волнуемся за тебя. Обучение нужно продолжать в любом случае. Иначе потом сложно будет снова все вспомнить.

– Кому это нужно? Вам? И кем я, по-твоему, стану? Инженером инвалидом? – грубо отвечает брат.

– Богдан, ты встанешь на ноги, и это не обсуждается, – строго произносит отец, – мы с мамой сделаем все, чтобы это произошло как можно раньше.

– А меня спросили? Спросили хоть раз, чего Я хочу? Может я не хочу! Я не хочу ничего, ясно? Я не хочу!

– Богдан, – останавливает его мама, нервно потирая лицо.

Все мы знаем, чтО дальше будет. Богдан снова со своей песней.

– Сын, мы тебя любим и переживаем за твое здоровье, – говорит натянуто отец.

– Любишь? Теперь ты меня любишь, тогда, когда я стал калекой? Раньше ты мне этого не говорил.

– Прекратить! – хлопает отец в ладоши.

Он всегда так раньше делал, в детстве, останавливая наши с братом споры.

Богдан тут же замолкает, понимая, что ляпнул лишнего.

– Ты будешь пить лекарства, ясно! И это без обсуждений и без вариантов! Мы думаем с мамой, как тебе помочь, где взять деньги на дальнейшее лечение. А тебе вообще на это наплевать! Да? Вырос? Стал большой, а ума не прибавилось! Как ребенок ведёшь себя!

– Я же сказал, можете не думать о дальнейшем лечении. Его не будет! Если суждено стать инвалидом, значит, так мне и надо. Значит, такова судьба!

– Богдан, ну что ты такое говоришь… – чуть ли не плачет мама.

Я шумно вздыхаю и встаю со стула. Подхожу к окну и смотрю во двор больницы. На территории посажены зелёные кустарники и красивые цветы. Они ещё цветут и живут. Они радуют своей живостью и свежестью. Жаль, что Богдан не может их увидеть. Жаль, что он прикован к постели.

Папа выходит из палаты, и больше он не вернётся. Я знаю. Ему тоже надоели капризы Богдана. Все переживают, все на нервах. А у папы ещё непосильная обязанность кормить нас и действительно где-то искать деньги на лечение.

Мы с мамой сидим до самого конца. А когда уже выходит время посещений больных, уезжаем.

Дома я ощущаю тяжесть во всем теле и дикую усталость. Такое было и вчера, и позавчера. И это просто кошмарно. Остаётся только надеяться на чудо и на то, что однажды брат поймет – лечение и старание необходимо…

Ночью, когда чёрное небо усеяно звёздами, когда большая луна освещает двор, я сижу на подоконнике и тихо плачу.

Долго я сижу так пока внезапно не ощущаю зуд на коже в районе локтей. Резко вскакиваю и закрываю окно шторам. Включаю свет в комнате и подхожу к зеркалу.

Задираю рукава свободной футболки. Смотрю на свои руки. Черт! Нет, нет… Этого мне ещё не хватало!

На обоих локтях выступили красные пятна, и они жутко чешутся. Черт возьми, мой дерматит. Но как такое возможно, я же только-только приехала с моря?

Видимо, на нервной почве он начинает проявлять себя. Просто волшебно! Просто блеск! Твою мать!

Нужно завтра же бежать в аптеку, иначе я расцвету, мама не горюй.

Вконец испорченное настроение вынуждает меня выключить свет, лечь в кровать и закрыть глаза.

Глава 23

По дороге в университет ливень застает меня врасплох. Ведь с утра на небе не было ни единой тучки, и, конечно же, я не взяла с собой зонт. Сейчас я быстро иду с остановки до университета и боюсь промокнуть насквозь. Лёгкая куртка совсем не спасает от прохладных капель дождя. Они нещадно лупят по моим продрогший плечам.

Ну ничего, осталось совсем немного. Вон уже и крыша универа показалась на горизонте.

Затормозив на светофоре, я опрометчиво подхожу слишком близко к дороге. Проезжавший мимо автомобиль беспощадно окатывает меня водой из грязной коричневой лужи.

Блеск! Итак мокрая, а теперь ещё и грязная. Ну просто день невезения какой-то. Черт подери. Как переехала в этот город – проблемы буквально по пятам следуют за мной. Когда этот круговорот беспредела вообще закончится?

– Придурок, – шиплю я сердито, стряхивая воду с кожаной куртки.

Вдруг машина резко тормозит прямо на перекрестке. Словно водитель дорогой иномарки слышал, как я его назвала.

Переднее стекло опускается, и из окна вылезает молодой парень.

– Эй, прости, не заметил лужу. Ты как? – спрашивает незнакомец, с любопытством разглядывая меня.

Я тоже смотрю на него.

У парня светлый «ёжик» на голове и лицо вполне себе симпатичное. Он широко улыбается мне. И все равно, дурак он слепой, хоть и не злой.

– Нормально, – бурчу я.

– Может тебя подвести? А? – нагло спрашивает парень.

– Нет уж, спасибо. Сама дойду!

– Ну смотри, как хочешь, – пожимает плечами. – Пока! – взмахивает пятерней в прощальном жесте.

Я не успеваю ему ответить, потому что его ярко-синий «Фольксваген» срывается вперёд и быстро уезжает.

– Что за денек сегодня, – бормочу себе под нос и перехожу дорогу на загоревшийся зелёный свет.

Таню встречаю на крыльце университета и по ее глазам сразу понимаю, что выгляжу я ужасно.

– Господи, ты где была, Кир? – громко восклицает Таня, округляя глаза до невозможности.

– Под ливнем. Где же ещё? Черт, меня ещё какой-то идиот из лужи окатил, – объясняю Тане, подойдя ближе.

– Дела дрянь. Пошли.

– Куда?

– В порядок тебя приводить, – смеётся Таня и берет меня под руку.

– Пошли! – улыбаюсь ей.

Только мы шагаем в сторону главных дверей учебного заведения, как нас окликает знакомый женский голос.

– Стойте! Привет! – кричит моя одногруппница Юля.

Я быстро поворачиваюсь и вижу, что девушка, торопясь, идёт в нашу сторону.

Мой взгляд невольно падает ей за спину, и я замечаю Берковича в компании друзей. Так значит она стояла с ними? В компании Дамира?

Этот факт меня почему-то цепляет. Не понимаю почему. Или из-за того, что Юля с ними стояла. Или снова здоровый вид Дамира разозлил меня. Хотя надо заметить, сегодня он выглядит очень уставшим. Как будто не спал ночь напролет.

Вдруг Дамир обращает на меня внимание. От его пронзительно-сердитого взгляда колючим каскадом рассыпаются по коже мурашки.

Весь мир словно стирается, звуки стихают, краски дня блекнут. Остаёмся лишь мы и наша ненависть друг к другу. Я для него враг номер один, кость в горле, заноза… Он для меня мучение, страдание и боль…

И я не знаю, как я буду учиться вместе с ним. Ведь стены университета вряд ли выдержат нашу «холодную» войну.

Или выдержат? Дамир не цепляет едкими словечками и не подходит ко мне. К Богдану он не приезжает. Может, все не так ужасно, как кажется на первый взгляд?

Мы смотрим друг на друга. Я знаю, что он обо мне думает, в его глазах все читается. В глазах его шторм… В них погибает моя прошлая безоблачная жизнь, в них умирает спокойствие сердца.

Впредь и навсегда мы враги…

– Привет! – подойдя ближе к нам, здоровается Юля и освобождает меня от тягостных размышлений.

– Привет, Юль, – отвечает Таня.

А я молчу. Резко отворачиваюсь от мажора и сконфуженно улыбаюсь девушке.

– Раз все в сборе, пойдем в универ! – важно произносит Таня, схватив меня за руку.

В женской комнате мы быстро, кое-как приводим меня в порядок и расходимся по кабинетам.

Лекция начинается с переклички, и пока преподаватель проверяет посещаемость, мы с Юлей начинаем тихо шептаться.

– Юль, а тот парень к которому ты вчера подошла. Он… в общем, я хотела спросить, ты откуда его знаешь? – начинаю прощупывать почву.

Понимаю, «любопытной Варваре и бла-бла- бла», но блин, я должна все выяснить. Кто он ей, кто она ему…

Дамир разрушил мою жизнь. И мне не хочется соприкасаться с ним, даже посредством Юли.

– Дамир? – тут же отзывается Юля.

Его имя она произносит резко, будто со вспыхнувшей ревностью.

– Да, Дамир, откуда ты его знаешь? Ты и сегодня с ним стояла, если я не ошибаюсь. Да?

Юля загадочно улыбается мне и нервно постукивает карандашом по столу. Молчит.

– Ну так что, скажешь?

– Хм, так это и есть тот самый парень, про которого я вам вчера рассказывала. Я хотела поступить в медицинский. А из-за него пришла сюда на юрфак. Вот так, – Юля пожимает плечами.

– Что? Ты серьезно? – вырывается у меня чуть громче положенного.

Преподаватель – женщина в черном строгом костюме делает нам замечание. И мы затихаем.

Не знаю, о чем думает Юлька, но по ее блаженному выражению лица можно понять примерно о чем. А точнее, о ком…

Поверить не могу, что Дамир и есть та самая сильная любовь Юли. Как так? Как можно пожертвовать учебой ради любви? Не понимаю…

Это известие настолько сильно ошеломляет меня, что я лишь бросаю короткое: «понятно» и растерявшись, не нахожу, что ещё спросить.

Я чувствую себя неуютно, будто подслушала чужую историю, будто залезла в чью-то тайную комнату и узнала важный секрет. Я ощущаю свое одиночество в этом мире.

У меня есть подруги, родители, брат, но нет того человека, которого можно любить. Нет того, кто зажжёт в глазах искру и согреет душу добрым словом. Нет того, кто оставит поцелуй на губах.

Сейчас меня застает врасплох непривычная ревность и даже в какой-то мере зависть. Лучше бы я этого не знала.

Я раздражённо открываю тетрадь и щелкаю ручкой. Готовлюсь к лекции. Но Юля снова начинает говорить:

– Я его давно знаю. Познакомились как-то в клубе. Я ещё в школе училась. Потом мы встречались. Представляешь.

– Ааа… представляю, – бурчу под нос.

Любопытство подмывает спросить: «А что было дальше»? «Почему встречались в прошедшем времени»? «А сейчас что, уже не вместе»?

Но я молчу. Лучше мне этого не знать. На сегодня хватит странных новостей.

Юля, слава Богу, тоже замолкает. Она погружается в свои мысли и начинает медленно выводить слово на полях тетради. Я наблюдаю за ней и читаю слово.

Тьфу ты! Дамир… Она красивым витиеватым почерком написала его имя…

– Красивое у него имя, правда? – тихо спрашивает Юля, заметив мой любопытный взор в своей тетради.

– Красивое, наверное… – уклончиво отвечаю.

– А ты знала, что имя Дамир переводится как «Железный». У него и правда железный характер. Сложный. С ним сложно… А по второй версии «Справедливый» Это тоже про него.

Продолжает рассказывать Юля. А я думаю, зачем мне все это знать? Черт, мне хочется, чтобы она прекратила говорить о нем. Немедленно!

– Но он крутой! Обожаю его… – переходит на шепот.

– Справедлив может быть лишь тот кто все знает. А если ты не знаешь фактов, то как ты можешь быть справедливым?

– Это ты к чему? – непонимающе спрашивает Юля.

– Да так, к Дамиру… Знаешь, Юль. Я с ним знакома, прости, что сразу не сказала. Да и некогда было. И вот что я скажу. Не заметила я за ним справедливости. Вспыльчивость, ярость, грубость – это да, но справедливость…

– Откуда ты его знаешь? – сощурив глаза, ревностно интересуется одногруппница.

Ответить я не успеваю. Начинается занятие.

– Давай потом?

– Давай, – недовольно соглашается она.

Всю лекцию Юля косо посматривает в мою сторону. Бьюсь об заклад, она хочет узнать «нашу» историю с Берковичем. Оно и понятно. Так втюриться в парня. Это же надо?

Лекция заканчивается на удивление быстро. На перемене Юля расспрашивает меня о своем возлюбленном Дамире. Я спешу ее успокоить и коротко рассказываю только то, что виделись мы с ним пару раз, и что обе эти встречи прошли, откровенно говоря, неприятно. Рассказываю про игру и про аварию.

Юля чувствует неловкость от истории с моим братом и просит прощения за свое любопытство.

– Ты не виновата, Юль. Все нормально. Знаешь, я немного стала привыкать, как бы это глупо не звучало. Жалко Богдана, и я всеми силами его поддерживаю. Надеюсь, что ещё не всё потеряно…

Я вздыхаю и выдавливаю из себя улыбку.

– Ужасная история, Кир… – произносит Юля и затихает.

Больше Юля не интересуется мной. И на следующем занятии становится задумчивой и грустной. Конечно, такой случай любого заставит посочувствовать.

Я тоже погружаюсь в учебный процесс и пытаюсь отвлечься от негативных мыслей.

Глава 24

На большой перемене Юля уходит, сказав, что ей нужно в магазин за косметикой. А мы с Таней, пока на улице ещё тепло, решаем прогуляться по территории университета.

И мы не одни выбрали место перерыва. Стадион буквально переполнен студентами всех курсов. Компании ребят стоят и тут и там.

– Пошли по большому кругу пройдемся, – предлагаю я.

– Пошли.

Мы медленно идём и просто болтаем. Таня рассказывает о новой диете, а я просто внимательно ее слушаю.

Мы проходим мимо шумной кучки мальчишек, и один из них неожиданно преграждает нам путь.

– Привет, красавица! А я тебя узнал! – произносит блондин, улыбаясь и сощурив глаза.

Он высокого роста и широк в плечах.

Я сразу же понимаю, кто передо мной стоит. Это он сегодня окатил меня на перекрестке водой из лужи и испортил мне настроение.

– Привет.

Здороваюсь с ним, удивлённая новой встречей.

– Приветик! – вторит мне Таня и кокетливо усмехается.

– Меня зовут Ник! И я учусь здесь. А ты, как я понимаю, первокурсница? Раньше я тебя не видел.

– Да, я тоже здесь учусь. На первом курсе, – слегка улыбнувшись, отвечаю ему.

– Девушки, а можно с вами прогуляться? А то на лекциях кости твердеют. Размяться надо. Заодно и познакомиться с очаровательными девушками.

– Нет! – сразу нахожу ответ.

– Можно! – вместе со мной выпаливает Таня и щипает меня за плечо.

– Так да или нет? Я чего-то не понял?

– Зачем? – смутившись, спрашиваю я.

Ник приятный молодой человек. И мне как девушке, несомненно, приятно получать внимание от красивых парней. Но как-то всё слишком быстро. Ник и правда спешит.

– Познакомиться хочу. Ты мне понравилась. И я очень рад, что ты учишься вместе со мной. Нас словно свела судьба? Да? – подмигивает он.

А я почему-то краснею. Черт, черт, черт. Ну что я как дитя малое, ей-богу?

– Ну что скажешь? А? – торопит Ник, замечая мою заминку.

– Не знаю, не знаю. Я в судьбу не верю, – отвечаю ему.

– Ясно. Ну хоть извиниться я должен. Я сегодня честное слово не видел лужу. Гнал, хотел проскочить на мигающий. И вот. Так что не в обиде, надеюсь?

– Я не в обиде, все нормально. У всех бывает, – пожимаю плечами.

– Кир, пойдем! Мы же хотели погулять? – тянет меня Таня за рукав куртки.

– Да, конечно.

Мы начинаем медленно идти, и Ник вопреки моему отказу увязывается за нами.

– Окей! В судьбу не веришь, а во что ты веришь? Может, в любовь с первого взгляда? А? – спрашивает меня новоиспеченный поклонник.

– Это что, подкат? – ухмыляюсь я.

– Не в бровь, а в глаз, красавица!

– В любовь с первого взгляда… Звучит пафосно, тебе не кажется, Тань?

– Ага, немного странно, – бурчит подруга, покосившись на блондина.

Она тоже, как и я тушуется перед Ником. Но делать нечего, парень упорно идёт рядом с нами.

– Да ладно! Не пугайтесь вы так, – смеётся громко он, – для начала я хочу просто узнать имена. Ничего неприличного, не волнуйтесь.

– Ну раз ничего неприличного, то меня зовут Кира, а ее Таня! – отвечаю наглецу.

– Хорошо, девушки, будем знакомы. Я Никита или просто Ник. Все друзья меня так зовут.

– Да, будем знакомы! – соглашаюсь я и смотрю на него.

У него голубые глаза и упрямая широкая линия подбородка, взгляд серьезный, но не злой.

– Отлично! – улыбается Ник.

Я отворачиваюсь от внимательного взгляда незнакомца и смотрю на свои кеды. Вот что он прилип? Сейчас совсем не до него…

– А вы где, девчонки учитесь?

– На юрфаке. А ты?

– А я на бизнес-информатике. Уже на четвертом курсе. Так что остался последний год. И все, свобода!

– А у нас весь путь впереди. Все только начинается, – вздыхаю я, почему-то с грустью.

– Здорово, студенческие годы – это круто.

– Да, весело, – отвечает ему Таня.

Мы проходим рядом с компанией молодых людей и один из парней замечает Ника.

– Ник, привет бро! – здоровается с ним.

– О, Стасян, здорова! Ладно девушки, мне пора, ещё увидимся, – бросает Ник и подходит к своему другу.

– Пока! – прощаемся мы с парнем.

Проходим мимо Ника и его друга. Ник машет рукой и подмигивает мне. Господи, неужели я ему понравилась?

Вот уж совсем не думала, что с первых же дней учебы познакомлюсь с парнем. Неожиданно оказалось даже для самой себя.

– А он красивый. Да? Мне понравился.

С восхищением произносит Танька, когда мы удаляемся от ребят на приличное расстояние.

– Ну да, симпатичный, ничего такой. И фигура спортивная. И тачка у него крутая…

– И он запал на тебя, Кир!

– Да ну, фигня это все на постном масле. Не верю я в это. Просто не удобно ему стало за сегодняшний утренний случай. Вот и решил извиниться.

– Да я тебе говорю, запал! Эх, жаль что не на меня. Но слушай блин, у него и ведь и друзья, наверное, клевые. Может, и я с кем-нибудь замучу? Ты затусишь с красавчиком блондином, а я с его другом. Классно я придумала?

Я гляжу на девушку. Глаза у нее засияли, как звёзды на небе. Таня явно больше моего радуется недавнему знакомству. Я лишь вздыхаю.

– Танька, ну что ты мелешь? Я с ним не собиралась мутить. Не до этого мне, если честно. Да, парень красивый и, надо признать, понравился мне. Но блин я не хочу пока ни с кем мутить. У меня, итак, проблем куча.

– Какая ещё куча? Слушай, Кир, прости, что снова ворошу эту тему с Богданом. Но у тебя своя жизнь, ты должна ее устраивать сама. Хватит уже загоняться! К тебе пристал клёвый парень! Нельзя его упускать. Понимаешь?

– Да, понимаю. Но дело не только в Богдане. Хотя по большей степени в нем.

– А в чем?

– У меня дерматит обострился. С кожей беда. И я не знаю теперь, что будет.

– Ого! Дерматит? Это что-то типа псориаза, что ли? – удивлённо восклицает Таня.

– Типа да, я не говорила тебе раньше. Но да, у меня с детства был диатез, а с возрастом перешло все в дерматит. Если не принять меры, то я стану уродом, да и неприятно это все это.

– Твою дивизию. Ничего себе… Дело дрянь конечно. Ну уродом ты однозначно не станешь! А как же лекарства?

– Купила, а будет ли толк? Очень сомневаюсь в этом… Вот такие дела, Тань. Так что мне не до блондина. Посмотрим. Надеюсь, все пройдет…

– Все пройдет, не переживай! Сейчас пропьешь таблетки и все наладится!

– Надеюсь, очень сильно надеюсь.

Глава 25

Дамир

Мы мчим по трассе куда-то просто за пределы города, чтобы дома́ и витрины магазинов не отвлекали нас.

Юля сидит на соседнем сидении, и невооружённым глазом видно, что наедине со мной она сильно нервничает. Ещё бы, столько времени не виделись.

Я смотрю на дорогу и изредка бросаю свой взгляд на нее. Юля покусывает губы и вертит в руках прядь светлых волос.

Вчера нам так и не удалось нормально поговорить. Девушка смущалась моих друзей и неохотно рассказывала о себе. Поэтому сегодня после занятий я пригласил ее прокатиться и поговорить.

В то, что появление Юли в моем университете не случайно, я убежден почти на сто процентов. И сейчас я хотел выяснить, что ею двигало, когда она приняла столь странное решение.

– И все-таки зачем ты поступила на юрфак? Ты же мечтала стать педиатром, Юль…

Задаю важный вопрос.

– А разве ты не понимаешь? Из-за тебя… я пришла учиться сюда ради тебя, Дамир, – тихим подрагивающим от волнения голосом произносит Юля.

– В смысле ради меня?

– Вот так… ради тебя…

Я гляжу на нее и встречаю открытый взгляд. Секунду она смотрит мне в глаза, а после отворачивается к окну.

Я шумно вздыхаю и крепче сжимаю руль. Зачем она это делает? Зачем?..

– Я думал, мы все решили в прошлый раз… Не самым удачным способом, замечу. Тот день я до сих пор помню… – начинаю негромко говорить. – И надо быть безумной, чтобы поступить в этот универ… Ты же понимаешь сейчас о чем я?

– Я понимаю, – грустно отвечает она. – Наверное, я и есть безумная. Раз пожертвовала свой мечтой и не побоялась снова встретиться с ним ради тебя…

– Я не понимаю Юль, ты не писала и не звонила… ты пропала, а сейчас ты свалилась, как снег на голову… Зачем тебе это все? К чему? Не верю я в эту чёртову любовь. Не верю! Тебе не верю. Не в этот раз…

Юля переводит дыхание, молчит… А я твою мать реально не втупляю, какого хрена она хочет добиться своим появлением. Зачем мутит воду после долгой тишины? Ведь прекрасно знает, что между нами все кончено.

– Твое право, можешь не верить… Я так и не смогла тебя забыть… Прости… Я пыталась, пробовала встречаться с парнями, но всё не то… все не те. Этот мучительный год был самым длинным для меня, я скучала… Дамир…

– Честно, хочешь правду? Я думал, ты уехала. Думал, после того случая ваша семья переехала. Честно, я искал, но недолго… сама знаешь ответ, почему… Не видел смысла. Да и ты порвала все связи.

– Я не уезжала… Просто пропала. Мне было стыдно смотреть тебе в глаза. После того ужасного случая мне не хотелось ни с кем общаться… А потом, потом я хотела забыть тебя, вычеркнуть из жизни. Но, как видишь, не получилось. Я здесь, сижу перед тобой… Цела и невредима.

Я молчу, мои нервы закипают.

Воспоминания годовой давности медленно начинают всплывать перед глазами. Я прибавляю скорость…

– Какого черта ты появилась? За каким смыслом, блин? Ты хочешь снова столкнуть нас лбами? Этого ты добиваешься?

– Нет, поверь, нет! – восклицает Юля, – Ему давно на меня плевать, так что на его счет можешь не думать. Мне гораздо важнее ты, чем его реакция. С ним все покончено, раз и навсегда.

– Как и со мной. Какого черта ты творишь? К чему?

– Я думала… точнее, я хотела бы. Хотела попробовать все восстановить. Понимаю, что я неправа, и мой обман… Я знаю, насколько сильно ты не выносишь ложь. Точнее, тогда я не знала…

– Ложь? Ха, слишком мягко сказано, тебе не кажется?

– Дамир, прости, – надломлено произносит.

– Уже проходили, – отвечаю негромко. – Не извиняйся, уже все прошло. Я давно остыл. Прошлое меня теперь мало волнует. Сейчас меня беспокоит другое…

– И что же, неужели ничего не вернуть? – тихо спрашивает она.

– Юль, ты серьезно думаешь, что мы снова будем вместе? После всего что было?

– Я… не знаю. Сейчас я просто хочу, чтобы ты перестал злиться на меня. А дальше… Дальше посмотрим, может все измениться.

– Понятно, – вздыхаю, бросив короткий взгляд на девушку.

Юля молчит, да и я замолкаю, поняв ее мотив. Девчонка по-прежнему любит меня, и этим все сказано.

Это известие меня удручает и коробит. Ведь раньше, когда мы встречались, в нашей паре любила она, а я лишь позволял себя любить…

Юля появилась в моей жизни, когда я только-только поступил в институт. Мы тусили с друзьями в клубе, отмечая первый семестр. Нас познакомили, не помню кто, какая-то подруга.

Юля мне понравилась. Стройная, симпатичная, умная, спокойная. Я думал, пересплю с ней, и на том разбежимся. В тот момент я не строил серьезных отношений и не планировал ничего большего.

В клубе взял ее номер телефона, а наутро и не вспомнил ее. Но девчонка сама нашла меня и стала буквально преследовать меня по пятам. Стала звонить, настаивать на встрече. Я был свободен в то время, дома были передряги, и я решил попробовать, чтобы отвлечься от проблем.

Мы начали встречаться. Гуляли, обнимались, целовались, но до интима не доходило. Я знал, что она ещё школьница и не торопил события.

Однажды вечером после прогулки Юля, сказав, что дома никого нет, пригласила меня к себе. Я спокойно согласился, не подозревая ничего особенного. Думал, посидим, посмотрим фильм, и я уеду домой. Но не тут то было.

Дома Юля разделась и стала приставать первая. Я, честно говоря, обалдел, но сюрприз мне очень понравился. Все должно было пройти круто, если бы не одно жирное но! Нежданно-негаданно появился ее парень.

Да, да, оказывается, она уже давно была в отношениях. А я был что-то типа любовника. Все это время девчонка обманывала нас обоих. Лгала мне и своему парню. Юля встречалась на два фронта.

Так вот, до главного десерта, к счастью, так и не дошло. В дверь позвонили, и Юлька подорвалась открывать. Испугалась и решила, что родители вернулись раньше. Но это были не родители, а ее разъяренный, как на арене бык, парень.

Каким-то образом он узнал правду и решил устроить Юле засаду. Он знал, что в тот злосчастный вечер его девушка дома не одна.

А дальше произошел полный треш.

Пришел ее парень и устроил всем «Хеви металл». Романтичный вечер резко сменился на кровавый бой. Я сильно подрался с ее парнем.

Никита оказался мастером по карате, и нормально так мне навалял. Я его смазливую рожу тоже разукрасил. На том и разошлись…

С Юлей поругались и в тот же миг порвали к чертовой матери все отношения. Ненавижу предательство. Она крутила все это время с нами обоими. Мне клялась в любви, а потом шла к нему.

На следующий день Юля нашла меня и просила прощения. Она рассказала, что давно хотела порвать с Никитой. Но боялась… Всё ещё пребывая в шоке, я не стал ее слушать и культурно послал на все три буквы.

Юля ушла, и больше я ее не видел. Она пропала. Помню, через пару недель после происшествия я пытался ее найти, но безрезультатно. Она сменила номер телефона, а дома ее вечно не было. Я плюнул на все и перестал ее искать.

Вот такая у нас история.

* * *

По дороге домой Юля рассказывает как жила этот год. Тогда она и правда хотела меня забыть и на время уезжала к родственникам.

Юля расспрашивает как у меня дела. И я отвечаю ей паршивой правдой. Просто сообщаю, что сейчас у меня не самый лучший отрезок жизни и что Юлька только подбавляет проблем своим появлением.

Перспектива снова выяснять отношения с ее парнем меня не пугает, но все же лишняя движуха мне ни к чему. Своих забот по горло.

– Ты уже видела Никиту?

Мы стоим на парковке около ее дома. Я закуриваю сигарету. Впускаю в себя серый ядовитый дым и думаю, что, наверное, пора бросать.

– Нет, не видела, – отвечает бывшая, – Да бог с ним, ему на меня давно начихать. Я уверена в этом. Мы давно расстались, и теперь мы никто друг другу. Он все высказал мне и… в общем, не переживай, все будет нормально.

– Ясно. Я не переживаю. Просто спрашиваю. Интересна его реакция. Ладно, поговорили, я думаю, нам обоим теперь будет легче. Тогда до встречи в универе?

Прощаюсь я с девушкой. Мы итак без малого два часа проездили. Пора по домам.

Я бросаю взгляд на дверь, намекая, что наша встреча подошла к концу. Но Юля не уходит. Только медленно расстегивает ремень безопасности. Нервно забирает за ухо выбившуюся прядь светлых волос. Смотрит на меня.

– Дамир…

– Что?

– Я вот хотела спросить тебя. Я познакомилась с Кирой Соболевой. Мы с ней учимся в одной группе.

– Это я уже понял. И?

– И, она сказала, что у тебя с ней что-то типа войны, что ты её жутко ненавидишь и желаешь зла. Почему? Что у вас произошло? Мне просто интересно. Она моя подруга, она хорошая девушка, как мне показалось…

А вот это уже интересно. Я отвожу взгляд от лобового стекла и смотрю на Юлю.

– Интересно девки пляшут, Кира что обо мне говорила? Когда вы успели сдружиться? – нетерпеливо спрашиваю.

– Вчера, мы как-то сразу нашли общий язык. Да, она говорила… Она расспрашивала о тебе и рассказала, как вы познакомились.

– Хм, и как же?

Снова завожусь… Кровь вскипает в венах и начинает бурлить. Опять. Из-за нее. Я нервничаю… не понимая, что именно меня так царапнуло.

Я крепче затягиваюсь, но легко удерживаю кашель. Что-то со мной не так. Ее имя для меня как красная тряпка…

– Дамир, ты не подумай, ничего такого она не говорила. Просто рассказала о вашем знакомстве и об аварии.

– Об аварии? Что она сказала? Что именно?

– Ничего, – торопливо отвечает Юля и жутко краснеет. Врёт. Кира явно что-то напела моей бывшей. Стерва в овечьей шкуре.

– Ясно! Ничего так ничего, – сквозь зубы выпускаю горький дым.

Черт, снова Кира путает сети, болтает лишнего первой незнакомой. Ну что за человек? Когда она уймется?

Юля, заметив, что я снова злой, быстро хватает сумочку и открывает дверь.

– Дамир, прости. Я не хотела ничего такого говорить. Просто…

Юля извиняется, но за что, пока не понятно. Ладно выясню. Обязательно выясню.

– Юль, все нормально. Не парься. Пока.

– Пока.

Юля выскакивает из автомобиля, и я уезжаю, даже не взглянув на нее.

Все мои мысли заняты только Соболевой. Завтра же нужно с ней поговорить и выяснить, зачем она узнает про меня и продолжает лезть в мою жизнь.

* * *

Дома я застаю сборы родителей. Отец сообщает, что нашел хорошую клинику в Швейцарии и завтра же повезет маму в Москву, а оттуда уже в клинику. Настроение мое немного поднимается, я очень надеюсь, что ей смогут там помочь. Я очень люблю маму, и мне горько смотреть на то, как еще совсем молодая женщина убивает свою жизнь.

Бабушка кормит нас ужином. На кухне лишь мы с отцом и бабушкой. Мама в спальне. Ей, видимо, стыдно показываться мне на глаза, ведь вчера мы с ней поругались из-за ее пристрастия. Я снова пытался ей объяснить, что так нельзя жить. Что она вредит своему здоровью, и что отравляет всем нам жизнь.

– Все будет хорошо, – говорит спокойно отец, когда мы остаемся в гостиной одни.

– Мне б твое равнодушие, – бросаю ему небрежно.

В душе я зол на папу, ведь все началось из-за него. Ужас в том, что мне ничего не изменить. Жизнь, к сожалению, не отмотать назад, и не исправить ошибки прошлого.

– Дамир, ты взрослый парень. Уже не наивное дитя, и должен понимать, что жизнь – это не только тусовки, сигареты и выпивка. Это ещё суровые реалии, которые бывают у всех людей. Кто-то борется со смертью, кому-то нечего есть, а кто-то вот так мучается от того, что родной и близкий человек зависим.

– Да, я это все понимаю. Но в наших руках наша судьба. И если бы мы поступали, по справедливости, то многих проблем можно было бы избежать.

Я хочу, чтобы отец понял, к чему я клоню, и он, кажется, понимает, не дурак.

– Дамир, если бы знать, где оплошаешь, то жизнь бы была бы на порядок легче. Но нам не заглянуть в будущее, и поверь, я о многом жалею. Я многое делал неправильно. Но сейчас поздно что-то ворошить, все что мы можем сделать это отправить маму в больницу и вылечить ее.

– Ясно, – отвечаю тихо.

Я осознаю, что отец не признает, что есть его вина в том, что сейчас происходит с мамой. Он, как всегда, говорить обобщёнными фазами, а по факту просто не может извиниться за содеянное.

– Дамир, я знаю – есть моя вина, – неожиданно произносить отец, шокируя меня.

Я молчу, просто тупо пялюсь на своего старика. Он потирает лоб ладонью и с сожалением вздыхает.

– Дамир, пойми, иногда мы совершаем ошибки. Мы бросаемся в омут с головой, не думая о последствиях и надеясь, что все обернется. Но судьба возвращает нам бумерангом наши же жуткие ошибки, и приходится расплачиваться. Такова жизнь. Хоть, ты знаешь, иногда бывает жизнь просто преподносит урок. А у человека есть выбор как поступить. Сдаться или бороться. Сильный будет бороться до конца, пока не пройдет урок. Ой… что-то я сегодня разболтался, виски язык развязал.

Отец горько ухмыляется и медленно выходит из-за стола.

– И это… ты здесь давай потише веди себя, без всяких тусовок, ясно? Меня не будет несколько дней, – бросает папа и уходит.

– Без проблем.

Сижу еще недолго, а затем и сам иду спать.

Глава 26

Кира

«Сломай те мосты, что ко мне приведут. Сожги все листы, где мой адрес записан. Сотри меня в памяти вплоть до минуты. Представь, что меня и не было вовсе…» (стихи из личного блокнота Киры)

Танька всё-таки заболела. Подхватила простуду и теперь сидит на больничке и пьет горячий чай с медом. Вот не надо было раздетой ходить. Ну ладно, надеюсь, ничего серьезного, и подруга скоро поправится.

На первой паре Юли нет, и я сижу одна. Я удивляюсь, но не решаю ей позвонить и узнать, почему она не пришла. Захотела бы, наверное, сама позвонила первая. Да и знакомы мы всего два дня. Мало ли что у нее там произошло.

Занятие проходит интересно, и когда профессор объявляет перерыв, я даже слегка расстраиваюсь. Зря Юля прогуливает. Такое упустила.

После пары я спускаюсь в библиотеку, чтобы просто познакомиться с ней. За всеми переживаниями я совсем забросила книги.

Мне нужно взять пару учебников и поискать один научный журнал. Посмотрю, что здесь есть, и как всё устроено.

Библиотека представляет собой огромный кабинет. На одном из рядов с партами стоят компьютеры. Через них можно искать нужные книги по базе.

Я с воодушевлением хочу занять место за одним из них. Уверенно шагаю вниз по ступенькам. Как вдруг знакомая фигура стопорит меня. Я застываю на полушаге.

Около окна за столом сидит Беркович. Вокруг него стоят парни, а ещё я замечаю ту самую девчонку, с которой он зажимался на вечеринке.

Черт подери. Все мысли улетучиваются, и я почему-то краснею. Хочу убежать и остаться незамеченной. Но парень вдруг отрывает взгляд от компьютера и смотрит в упор на меня. Заметил.

Я вздыхаю и напрягаюсь всем телом. Странная реакция на него, но ничего с собой поделать не могу.

А он все смотрит, смотрит, пытается что-то разглядеть во мне. Его взгляд скользит сначала по лицу, а потом бегло по моей фигуре. Да что он себе позволяет? Так нагло пялиться просто некультурно.

Я медленно вздыхаю и стараюсь взять себя в руки.

Мы никто друг другу. Я такой же студент, как и он. Так что имею полное право здесь находиться и подготавливаться к занятиям.

Я медленно спускаюсь по ступеням и занимаю свободный столик подальше от него. Включаю компьютер и захожу на сайт института.

Все ещё чувствую на себе его взгляд… Ну и пусть делает во мне дыру. Если ему так хочется. Я же не смогу запретить смотреть на меня.

Сначала ничего не происходит, а потом вдруг Дамир подходит ко мне.

– Привет, Кира…

Я поднимаю взгляд и смотрю на парня. Молчу. Я обещала, что ни слова больше ему не скажу…

– Кира, ау… – он засовывает руки в карманы толстовки и продолжает буравить пристальным взглядом.

Молчу.

– А ладно. Знаешь, это даже хорошо, что ты молчишь.

От его голоса по телу пробегает лёгкий озноб. Да, что со мной? Неужели такая реакция будет постоянно, когда он рядом?

Я медленно опускаю глаза на монитор и делаю вид, что мне совсем неинтересно, зачем он подошёл. Изображаю огромную увлечённость в том, что показывает мне компьютер.

Игнорировать! Нужно игнорировать его. Иначе это плохо кончится. Я уже раскусила тенденцию наших с ним столкновений. Каждая такая встреча однозначно заканчивается ссорой. А мне сейчас это совсем ни к чему.

Ещё эти дурацкие мурашки ползут по коже…

– Кира, можно?

Дамир обходит мой стол, с грохотом и злостью отодвигает соседний стул и садится рядом.

Я невольно поворачиваю голову, и наши взгляды встречаются. Снова стальной бушующий шторм. Снова его глаза утягивают на дно. Почему-то хочется в них смотреть, и я смотрю. Меня раздражает собственная растерянность. Глупая… Это же Беркович… Твой враг! Не забывай об этом!

Улавливаю его запах. Смесь невероятная. От него пахнет свежими духами, чистой одеждой и мятной жевательной резинкой.

Я вдыхаю его запах и на секунду выпадаю из реальности этого мира.

Меня пронзает на выстрел острой пулей новое чувство. Оно резким уколом толкает под ложечкой и затем спускается ниже к животу. В сердце трепещет первозданное, живое, неиспробованное… Сладкое и горькое одновременно… Чувство приятное и жалящее… Ясное и туманное… Невероятное… Неописуемое…

Я с досадой поджимаю губы. Перевожу взгляд на его плечи, медленно скольжу вниз к крепким кистям рук. Очерчиваю аккуратные пальцы мужской руки. Понимаю, что щеки мои краснеют. Но не понимаю почему.

Или нет, понимаю, просто отказываюсь принимать. Я не дура, я все прекрасно понимаю…

Но далеко гоню прочь эту идиотскую полную абсурда мысль.

Не может так быть, не должно. Просто немыслимо чувствовать притяжение к тому, кто разбил мою жизнь на «До» и «После». Невозможно…

Он перевернул всю мою жизнь, уничтожил в ней все хорошее, не оставив ни малейшей надежды на счастье. Он – мой мучитель, мой враг, моя ненависть, моя боль… И он черт возьми нравится мне… КОШМАР!

Нет, он враг и точка. И никаких «но» не может быть и никогда не будет!

Пока противоречивые мысли терзают мою душу в клочья, я смотрю на его руки, которые свободно лежат на столе совсем рядом со мной.

Я влипла… Не могу. Так не должно быть… Кошмар… Не верю…

Дамир вздыхает. А я, пойманная за подглядыванием, бросаю взгляд на стол. Куда угодно смотреть. Лишь бы не на него. Игнорировать…

– Кира.

Начинает тихо говорить.

– Кира, я думал, мы друг друга поняли в прошлый раз. Я хотел жить спокойно, а ты снова лезешь … суешь черт возьми свой нос куда не надо.

Я резко отворачиваюсь от Берковича. Чего ему надо? О чем он вообще говорит? И почему меня разрывает от противоречий?

Ненависть и притяжение. Разве такое бывает?!

– Зачем ты треплешь обо мне всем своим подругам? Я не побрекушка, о которой можно рассказать и не новая шмотка. Я человек, и вроде бы все должно быть ясно. Но тебе, видимо, нет. Мало того что ты мне всю жизнь испоганила. Ты продолжаешь это делать и сейчас. В чем дело вообще? Я не пойму.

Словно сквозь ватную пелену смысл его слов, наконец, доходит до моего «затуманенного» мозга. Я слышу, что он говорит.

Мне до глубины души становится обидно. Но сказать в ответ я ничего не могу. Просто не хочу. Я дала себе слово, что буду молчать. Но и терпеть этого кретина я не стану. Даже не смотря на то что он дьявольски красив. Придурок!

Я кидаю на него ненавистный взгляд и встаю с места. Быстрым шагом иду к выходу.

Слышу за спиной торопливые шаги Дамира. А затем голос его девушки:

– Дамир, ты куда? А как же я?

– Я сейчас буду. Жди! – слышу совсем рядом распоряжение Берковича.

– Стой, – командует уже мне.

– Стой, давай выясним уже все до конца.

Дамир быстро догоняет меня и теперь идёт рядом.

Я упорно продолжаю молчать, но игнорировать его не получается. Его аура, само его присутствие рядом невыносимо. Я так больше не могу. Мне реально трудно терпеть его рядом. Злость на парня все ещё грызет меня изнутри. Но теперь появилось новое чувство, которого ранее не было.

Он мне нравится черт его подери. Он сексуален, красив, хорош собой, умён, хитёр… Он мой враг…

Я не могу с ним говорить. Не хочу, не буду, не должна!

Мы выходим из библиотеки, и я веду его на первый этаж в холл. Да, получается, что веду. Ведь Дамир ни на шаг не отстаёт.

В холле свободнее, и студентов всегда море. Никто не обратит на нас внимание. Раз уж он хочет поговорить, пусть говорит. Он настроен более чем решительно. У меня просто нет выбора. Я буду молчать, но послушаю, что скажет он.

– Прекрасное место для выяснения отношений, – говорит Дамир, когда я останавливаюсь около большого окна.

Я гляжу на него, а он встаёт прямо напротив меня. И что-то в глубине души мне подсказывает, что встал он ближе, чем это положено по этикету. Его близость неимоверно напрягает. А взгляд жутко злит. Две эти крайности продолжают раскачивать качели моего безумия. Но я держусь. Я не сдамся. Постараюсь.

– Молчишь? Хм, знаешь, Кир, с тех пор как ты села в тачку к моему бате, моя жизнь разбилась в хламину. Теперь уже не важно было у вас что-то с отцом или нет. Факт остаётся фактом. Ты обвиняешь меня в аварии и продолжаешь это делать. Ещё и трепать кому попало… А может, ты на весь универ протрубишь об этом? А? Может, транспарант повесишь? Рекламу? Листовки на входе? Пост в Инстаграм? А? Я помогу, хочешь… Давай же ну… Сделаем из меня чудовище или отморозка… Нет, пожалуй, чудовище. А заголовок будет такой – «Бедная овечка и чудовище, испортившее ее жизнь».

Дамир подходит ещё ближе и наклоняется ко мне. Последние слова буквально опаляют мое лицо жаром его дыхания.

Я шагаю назад, но упираюсь спиной в подоконник. Тупик.

– Ну как? Хочешь? Я помогу. А? – продолжает издеваться Дамир.

Я резко мотаю головой, отрицая его предложение. Не хочу. Не хочу, конечно, это уже будет перебор.

– Почему нет?! Ты же ведь считаешь меня виновным?

Я молчу.

– Да или нет? Ответь!

Я молчу. Не двигаюсь. Но морально готовлюсь снова врезать ему по его наглой красивой мордашке.

– Так да или нет? Качни головой, раз не можешь ответить словами. Да или нет? Ну?

Молчу. Ни слова! Пошел он к черту!

Дамир отворачивается, смотрит куда-то в сторону. Медленно вздыхает и вдруг снова поворачивается ко мне. Начинает говорить.

– Да, я виновен в том, что был груб и в том, что обвинил тебя в связи с отцом. Такой вот я есть человек! Таким я вырос. Понимаешь? Но я, твою мать, невиновен в том чертовом дтп! Сделай зарубку себе уже, запиши, зазубри, запомни это!

Дамир закипает от ярости с каждым словом. Боже мой, да что случилось, я не пойму. Что с ним такое? Чего я снова сделала не так?

Я скрещиваю руки на груди и со злобой смотрю на парня. Дурак… какой же он дурак…

– Молчишь? Молчи, молчи… Мне Юля рассказала, что ты болтала обо мне. Что ты ей напела, а? Сказала, что я сделал из твоего любимого брата инвалида? Это ты ей растрепала?

Что? Юля говорила обо мне с Дамиром? Интересно, и что же она сказала. Так хочется узнать, но я продолжаю молчать.

– Не смотри на меня так, ясно? Не одна ты оказалась в полной заднице. Какого мне было, когда твоя мать пришла ко мне в дом и обвинила в аварии, также как это делаешь ты уже неоднократно… После этого моя мама сорвалась. Ясно тебе? И после этого ты продолжаешь распускать слухи. Сколько уже можно? Когда ты успокоишься?

Я крепко сжимаю зубы и продолжаю молчать… Дамир в ярости. Его слова насквозь пропитаны ненавистью и отчаяньем. О чем он говорит? Какая мама? Моя мама? Я ни хрена не понимаю. Но молчу.

Мне нечего сказать… я готова слушать его… Впервые я хочу выслушать его и поставить все точки над и.

– Молчишь? Ты просто не знаешь, ничего… Думаешь, тебе одной паршиво? Думаешь, я живу и радуюсь грёбаной жизни? Думаешь, я тусуюсь, отрываюсь, когда мать пьет, а лучший друг лежит в больнице? Ты. Ничего. Обо. Мне. Не. Знаешь. Ничего… И перестань лезть! Исчезни! Стань невидимкой!

– Моя мама была у вас дома? – вырывается против воли.

Дамир меняется в лице. На миг удивляется тому, что я заговорила, но потом снова надевает «холодную» маску призрения.

– Да, была… Скажи, что ты не знала? Скажи, что не специально ее послала к нам? Все твоих рук дело! После нее все стало в сто крат хуже…

Игнорирую его обвинения просто потому, что сильно шокирована.

– Ты сказал, что мама пьет? Твоя мама? Это правда?

– Это тебя не касается. Я просто хочу, чтобы наши пути никогда больше не пересекались. И чтобы ты больше ни слова не произнесла обо мне своим подругам, ясно? Неужели так сложно? Все о чем я прошу!

– Я не знала про маму, – бормочу растерянно, имея в виду его маму.

– Мне плевать, – не верит. – Я думаю, теперь мы все выяснили. Давай так! Ты делаешь вид, будто меня нет на белом свете. Я делаю то же самое! Мы живём весело и счастливо дальше в своих хреновых жизнях. Ты плачешь по брату, а я… а я сам разберусь. Идёт?

– Что? – спрашиваю тихо, потому как пропустила половину его слов.

Последние новости вышвыривают меня из равновесия. Его мама пьет? Это ужасно… А моя? Моя мама приходила с разборками к ним в дом? Дерьмо. Зачем мама поперлась к нему?

– Я говорю, мы друг друга не замечаем. Сделай вид, что не знаешь меня. Теперь ясно?

– Тогда и ты сделай вид! И больше не подходи ко мне, – говорю ему, но взглянуть парню в глаза не могу.

Просто не могу и все.

– Добро! – кидает Дамир и отходит от меня.

– Стой!

– Чего тебе ещё? – раздражённо бросает парень.

– Я не знала про то что мама была у вас. И Юле … Юле я ничего не говорила.

По какой-то фиг решаю сказать напоследок. Ведь это правда. И пускай мы больше не будем общаться, мне хотелось, чтобы он это знал.

Я гляжу на него. Он молчит. Смотрит долго в глаза, словно отыскивая истину. Потом так сильно сжимает челюсти, что на лице выступают желваки.

– Передавай привет Богдану! – говорит он и наконец отворачивается.

Быстрым шагом уходит от меня.

Какое-то время я стою в оцепенении. Ревность, злость, смута, да ещё и приоткрытая завеса жизни Берковича – все смешивается в безумно противоречивый колкий коктейль. И как мне теперь с этим жить? Что делать?

Забыть Берковича и не обращать внимания на него? Но получится ли у меня? Особенно теперь, когда Дамир стал больше, чем просто враг… Он стал врагом, к которому меня по необъяснимой глупой причине тянет.

Смогу ли я? Смогу! Проще простого. Нужно лишь постоянно напоминать себе, что он виновен… и ненавидеть его…

Виновен, виновен, виновен!

Глава 27

Юля приходит ко второй паре, и я сразу замечаю, что с девушкой не все в порядке. На ее лице совершенно нет косметики, глаза, опухшие и красные. Взгляд потухший.

– Привет, – здороваюсь первая.

– Привет.

Юля залезает в сумку и что-то в ней ищет.

– Черт, тетрадь забыла, – бормочет она.

– Ничего, запиши пока сзади другой.

– Так и придется делать.

Юля с грохотом садится на скамью и, сложив руки перед собой, отрешенно смотрит вниз.

Преподаватель задерживается, и я решаю обо всем расспросить одногруппницу.

– Что с тобой? Ты где была? Ты как будто зареванная, – тихо интересуюсь у подруги.

– Да, так и есть. Дома я была, не хотелось вообще сегодня появляться. Вообще нет никакого настроения учиться.

– Почему? Что произошло?

– Дамир… – рвано выдыхает Юля, – все из-за него.

– Что стряслось? – вопреки предупреждениям Берковича спрашиваю я.

Да, мне очень интересно, что у них случилось, и я не успокоюсь пока не узнаю. Может это и меня касается тоже.

– Да ничего, в том-то и дело. Просто он дал понять, что прошлое уже не вернешь.

– Хем, в смысле?

– В прямом, послал он меня в баню, проще говоря.

– Вот как?.. Когда? – удивляюсь, ведь меня он тоже послал.

Прямо день отворотов какой-то.

– Вчера. Мы ездили болтали, – Юля затихает на последнем слове, а потом снова говорит, – Кир, что мне делать, а? Как мне завоевать его снова? Ведь я не могу без него… Не могу… До сих пор люблю…

– Не знаю, Юль, ничего не делать! – довольно резко отвечаю. И тут же даю себе мысленный подзатыльник за свою реакцию.

Я ревную, Господи. Ловлю себя на мысли, что не хочу слышать Юлькиных теплых признаний, пусть даже чувства ее безответны.

Но в то же время мне жалко ее. На нее без слез не взглянешь, она серьезно переживает из-за него. Это видно, это чувствуется.

Я открываю последний лист тетради и начинаю просто черкать непонятные каракули. Мне нужно успокоиться и перестать думать о Дамире. Он мне никто, и я просто обязана забыть, что он есть на белом свете. Да только как это сделать, когда подруга твердит о нем точно помешанная?..

– Я не знаю, что делать. Я целый год пыталась его забыть, целый год, поверить не могу! Честно, думала, что он меня увидит, вспомнит наши времена и захочет снова быть со мной. А он… Дамир сказал, что ничего не вернешь. Я не знаю, что мне делать? Как быть?

– Юль, не переживай, что было то прошло. Может, не все потеряно? Бывает, что люди сначала категорично относятся к чему-то, а потом со временем понимают, что на самом деле все не так, как кажется. Понимаешь, ситуации меняются, да и мы становимся опытнее. Со временем ко многим событиям мы относимся по-другому. Возможно, он вспылил, сказал что-то на эмоциях. Я его немного знаю, и… он может так отреагировать. Он вспыльчивый человек. Не стоит лить слезы.

Поверить не могу, что я это говорю. Зачем переубеждаю ее, ведь в глубине души не хочу, чтобы они помирились. Наверное, потому что я хороший человек. Стараюсь им быть, конечно, да и жалко мне ее. Любит парня, не лукавит.

Юля вдруг затихает. Секунду смотрит на меня странным взглядом, и ее лицо вдруг озаряет счастливая улыбка.

– А знаешь, ты права! Ещё не всё потеряно! Ура! – восклицает Юлька громко.

Она на эмоциях обнимает меня. А потом, отпустив, шмыгает носом. Убирает в сторону светлые волосы.

– Кир, ты права, блин! Не нужно сдаваться, нужно добиваться своего! Я всегда была немного неуверенная в себе, а сейчас я поняла. Хватит! Реально хватит ныть! Я должна сделать все, чтобы он снова стал моим. Нужно сделать так, чтобы он полюбил меня. Влюбился без памяти, да, Кир?

– Ага… наверное, не знаю. Может быть можно попробовать.

– Не можно, а нужно! Кира, ты молодец! Блин, а что делать? С чего начать завоевание? Ты поможешь мне, Кир?

– Я? Почему сразу я?

– Ай, точно, ты же его на дух не переносишь. Придется действовать самой!

– Придется, – соглашаюсь с ней, – но… хочу тебя предупредить.

– О чем?

– У Дамира ведь девушка есть. Он постоянно с ней ходит и на вечеринках, и в институте. Я его не раз видела с ней, – зачем-то снова подкидываю перчинки в разговор.

– Да? Я не знала. Он мне ничего не сказал про девушку, – расстроено произносит Юля.

– Ну… – пожимаю плечами, – я вообще-то всего не знаю. Так просто видела их вместе. Может у них ничего серьезного нет? Кто знает?

– Может быть, буду надеяться на это. Капец на холодец… Расстроила ты меня, подруга.

– Не расстраивайся. Все будет хорошо, – натянуто улыбаюсь ей, а у самой на душе так паршиво от вранья.

Сама же не хочу, чтобы Юлька была с ним. Но признаться боюсь.

– Угу. Я должна бороться за свое. Иначе какой смысл моей учебы здесь? Я ведь Кир, всегда мечтала стать врачом… Но мечта быть с Дамиром оказалась сильнее.

Юля снова грустит и утыкается в свою тетрадь.

– Юль, не хочу ничего советовать, но может ещё не поздно перевестись, может тебя возьмут в другой институт? Хотя, конечно, учебный год уже начался, вряд ли что получится. Но можно спросить, поинтересоваться просто. Если ты так хотела стать врачом, то зачем губить свою жизнь? Не понимаю! Дамир, если захочет сам тебя найдет и будет с тобой! Парень он или нет в конце-то концов!

– Нет уж, так точно ничего не получится. В дали Дамир и вовсе перестанет со мной общаться. Не станет он меня искать, не станет бегать, к сожалению. А я вот буду. У меня появилась цель. И я хочу ее достичь. Пока правда не знаю каким способом.

– Ясно, ох уж этот Дамир…

В аудитории появляется преподаватель, и мы замолкаем.

Разговор получился для меня откровенным и слишком личным, близким к сердцу.

Во время занятия я то и дело вспоминаю Дамира. Его взгляд, его глаза, губы, линию плеч. Гоню прочь картинки из головы, но они все равно появляются. Всплывают сами по себе.

Симпатия к парню медленно, но верно побеждает ненависть. Самое интересное, что и злость на него проходит. По капле, по крупице, но она исчезает.

Как теперь относиться к Берковичу я не совсем понимала. И очень хотела в этом разобраться.

После лекции Юлька снова пристает со своей идеей помочь ей в завоевании сердца Дамира. Юля явно настроена на охомутание парня. Это не шутка.

– Кир, ты же стихи пишешь. Блин, может ты мне напишешь что-нибудь такое? Ну…типа от моего лица. А я Дамиру его подарю. А? Ты можешь? Таня говорила, что ты талантище. Подарю ему стих от себя. Круто?

– Что? Эмм… Не знаю даже. Как-то это странно будет, мне кажется. Ведь это я его напишу, а не ты.

Я раздражённо забрасываю вещи в рюкзак, а затем, повесив его на одно плечо, спускаюсь вниз.

Юля едва успевает за мной.

– Ну и что? Ничего странного. Он же все равно не в курсе, что ты стихоплёт. Или он знает?

– Нет, он не знает про это. Но… не знаю даже. У меня сейчас нет вдохновения, от слова совсем. После аварии ни строчки не написала, не могу и все. Так что, думаю, не получится. Нет, наверное, нет. Ты ему может письмо какое с признанием подари или открытку там как на день всех влюбленных дарят. Там с сердечками и завитушками. Типа такого. А стих? Да ещё чужой. Не знаю, не знаю. Бред получится.

– Ну напиши, плиз… Чего тебе жалко, что ли? – Юлька хватает меня за рукав, останавливая почти у выхода из кабинета.

Студенты снуют туда-сюда, а я понимаю, что обманываю ее, тем, что молчу. Обманываю, тем, что не могу признаться, что Дамир мне тоже нравится. И не хочу я нахрен писать стих для него от ее имени.

– Юль… – смотрю на нее и черт вот-вот готова признаться во всем.

– Ну, пожалуйста, Кирочка. Помоги. Я тебя прошу. Или тебе жалко?!

– Да мне не жалко, – улыбаюсь ей фальшиво.

– Вот и напиши. Чего таланту зря пропадать? Только что-нибудь такое красивое про любовь. Ты ведь умеешь такие писать? А? Кир, ну помогай, пожалуйста. Напишешь, а?

– Юль, я не знаю.

– Кир, ты прости. Наверное, я слишком наседаю. Ты просто нравишься мне. Ты напоминаешь мою подругу детства. Прости. Это я идиотка. Я просто и правда не умею все это. Стихи и все дела. А ты пишешь, и я вот подумала… что ты могла бы мне помочь немного.

– Юль, я подумаю, хорошо. Если что-нибудь придет в голову, то напишу, идёт? – скрипя душой, всё-таки соглашаюсь на ее странную просьбу.

– Ура! – подпрыгивает она на месте. – Ты самая классная! Я в тебе не ошиблась. Так и знала, что ты хорошая.

– Юль, я ещё ничего не написала. Я сказала, подумаю.

– Идёт! – лучезарно улыбается девушка.

Глава 28

Махатма Ганди говорил: «Где бы не возникала ссора, не противостоял вам оппонент, покоряйте его любовью»…

Эх Ганди, как научиться слушать тебя и главное – слышать… Не желать никому зла, прощать и отпускать обиду из сердца. Совсем не злиться и не изводить себя и других…

Домой бреду одна и по дороге звоню своим девчонкам. Сначала Оле и Оксане, а потом и Тане. У Ольги с Оксаной в отличие от меня жизнь бьёт ключом. Оля познакомилась в институте с красивым умным парнем, и они начали общаться. Пока до свиданий не дошло, но все идёт к тому.

Оксана была в отношениях с Мишей. Сегодня она хвасталась тем, что молодой человек предложил ей съехаться и жить вместе. В общем, девчонки, как и раньше, жили беззаботно и счастливо.

У одной меня в жизни была какая-то черная полоса, даже не полоса, а большая дыра, которая не отпускала, не хотела смягчиться.

Уже не помогали слезы, я перестала реветь. Но не смирилась. Боль в моем сердце настолько сильная, что, наверное, ее уже ничем не погасить. И от безысходности становится грустно.

Вечером мы по традиции едем к Богдану и снова у него на устах одни и те же фразы:

«Зачем мне жить», «Я калека», «Я только всем мешаю», «Не нужно ко мне приходить», «Как вы все меня достали».

В больнице мы сильно ссоримся с братом, и я выхожу на улицу. Следом за мной выбегает зареванная мама.

Сначала мы молча бродим по территории больницы. Ждём папу, который по странной причине остался в палате с Богданом. А потом мама садится на лавочку, и я присаживаюсь рядом с ней.

– Это безумие никогда не кончится… – причитает мать, вытирая платком слезы.

– Да уж. Богдану сейчас тяжело… – соглашаюсь я тихо, вглядываясь в ее лицо.

Всю дорогу меня терзал вопрос. Я хотела знать, почему она приходила к Дамиру. Но… но честно сейчас, оставшись с ней наедине, я понимаю что спрашивать ее об этом нет смысла. Что сделано, того уже не воротишь.

Я вижу маму уставшую с болезненным цветом лица, хоть она и замаскировала его пудрой и румянами. Все равно я вижу. Передо мной совершенно другой человек. Не та прежняя мама, которая часто улыбалась и слишком эмоционально относилась ко многим вещам. Нет, она стала совсем другой.

Все мы изменились в той или иной степени. Авария подкосила нас и исковеркала наши линии жизни.

– Мам, я плохой человек? – вдруг спрашиваю у нее.

– Что, дочь? Не-е-ет. Конечно, нет. С чего ты это взяла?

– Не знаю, все факты налицо. Мне постоянно не везёт. Наверное, я плохая.

– Кира, я сейчас не понимаю о чем ты? Что-то случилось в институте? – взволнованно спрашивает мама.

– Нет, с учебой все гуд. Просто… просто не знаю. Все как-то ужасно, мам. Почему, например, ни кто-то другой страдал диатезом в детстве? А я? Почему когда все дети лопали шоколад и чипсы, я давилась безмолочной кашей? Почему, мам? За что меня наказал Бог? В чем я провинилась?

– Да ты что, Кира! Перестань! Ты у меня самая чудесная… – мама приобнимает меня за плечи, – Правда. Иногда что-то происходит помимо нашей воли. Мне кажется, вообще, все решено уже за нас. Иначе, как все это объяснить? Мы не делали ничего плохого, берегли вас, как могли. Растили, воспитывали, поддерживали. И только одному Господу известно, зачем все эти испытания свалились на нашу голову.

– Мам, это все так конечно. Но. На самом деле все хуже некуда. Все блин ужасно. Я хотела сказать, что у меня снова начался дерматит. Его не было уже давно. А сейчас.

– Что? – перебивает мама, – Серьезно? Почему же ты молчала? Когда это началось? Сыпь сильная? – она расстроенно смотрит на меня.

– Сильная, много, везде. Я купила «Полисорб». Но он только зуд снимает. А сыпь как есть так и есть. Кажется, с каждым днём становиться только хуже. Вот я и думаю, где же я так накосячила? Где, мам?

– Да что же это такое. Господи. Когда это началось? Почему раньше ничего не говорила?

Мама встаёт со скамьи и строго выжидающе смотрит на меня. Будто это я виновата в своей болезни.

– Не знаю, всем как-то не до меня оказалось… – говорю ей тихо, отвернувшись от родительского взгляда.

– Кира, немедленно прекрати! Не говори ерунду! Мы всегда с отцом за тебя переживаем. Где-то даже больше чем за Богдана. Все-таки он будущий мужчина, за себя постоит. А ты девочка хрупкая, с виду войн, но я-то знаю, что ты очень ранимая. Боже мой, что теперь делать? Нужно срочно решать эту проблему!

– Мам, ты же знаешь, что ничего не поможет все равно. Пока сама не знаю, что дальше делать. Попробую пропить курс лекарств.

– Дочка, это очень плохо. Ужас, какая черная кошка нам дорогу перебежала? Не пойму.

– Скорее слонопотам, – пытаюсь разрядить горькую обстановку шуткой.

– Так! Без паники. Все будет хорошо. А если нет. Поедешь в тете Наде на море. Солнце быстро тебя вылечит! – заявляет твердо мать.

– Как это? Учебный год же.

– Я не знаю как. Богдана же перевели на дистанционное обучение, и насчёт тебя решим. Главное, не тянуть с этим. Думаю, на месяц можно взять больничный. Ты же знаешь, если не лечить, к зиме станет хуже. Эти порошки не помогут, к сожалению.

– Да, мам, солнце лучшее лекарство. Панацея для моей кожи.

– Пошли в машину, стало холодать, – предлагает мама.

Я соглашаюсь с ней, и мы садимся в автомобиль. Сидим ждём папу. Его все нет и нет.

А я все думаю о Богдане. Через неделю его переведут в реабилитационный центр в область, и мы не сможем его так часто навещать. Разве что раз в неделю. Плохо это или хорошо, сама не знаю. Очень переживаю за него и боюсь, как бы хуже не стало. Ведь здесь с нами какая-никакая поддержка, а там он будет один.

– Эх, как бы я хотела иметь волшебную пилюлю, которая поможет нам всем. Поможет Богдана поставить на ноги. Поможет тебе убрать проблемы с кожей. Может, и нам с отцом поможет, – печально вздохнув, произносит мама с переднего сидения.

– А у вас что с папой?

– Да все нормально. Просто мы совсем перестали общаться. После аварии Алик работает как проклятый. Берет подработки. И времени ни на что нет.

– Я заметила, вы стали часто ссориться, – отмечаю я.

– Ох, Кира. Бабушка каждый выходной ходит в церковь и ставит свечи за нашу семью. Может и мне пора…

– Не знаю, мам. Честно сказать, нам не в церковь пора, а дать Богдану хороших люлей, чтобы уже взял себя в руки по-мужски. Вот реально, достал он уже.

– Отец пытается, но он его не слушает. А психолог говорит, что давить нельзя, это может повернуть всю ситуацию в ещё худшую сторону. Он может вообще окончательно закрыться в себе.

– Ты ходила к психологу? – удивляюсь я.

– Да, ходила. К семейному психологу. Я и сейчас хожу. Советуюсь, как лучше разговаривать с сыном, чтобы ему помочь побороть это тяжёлое испытание.

– И как?

– Пока никак, сама же видишь. Психолог должен беседовать с ним лично, а не через посредника.

– Ой, папа идёт.

– Расстроенный, – замечает мама.

– Значит разговор прошел как всегда… Никак!

– Боже мой, спаси нас и сохрани, – шепчет мама.

Я молчу и отворачиваюсь к окну. По стеклу начинают бить капли дождя. Сперва мелкие почти незаметные, потом все сильнее и сильнее. Крупные капли разбиваются о стекло.

Дверь открывается, и папа залезает в салон.

– Ну как? – спрашивает его мама.

– Будет ливень! Тучами все заволокло.

Глава 29

В субботу после обеда я одеваюсь теплее, беру с собой блокнот со стихами и выхожу на улицу. Иду к набережной, чтобы словить вдохновение.

Вчера вечером Юля звонила мне и слёзно просила написать романтический стих. И сейчас я честно пытаюсь это сделать. Просто попробую, вряд ли я ей его передам. Хотя… все может быть.

Нужно стать лучше, и может тогда жизнь повернется другой стороной и согреет лучиком солнца? Все равно мне с Дамиром ничего не светит! Он враг! А вот Юлька вполне может стать счастливой… В чем я собственно до конца не уверена.

Итак, мне нужен стих. Стих о любви… Посмотрим, что получится.

Я подхожу к парапету и сперва долго наблюдаю за рекой. Сегодня пасмурно и по-осеннему холодно. Самое время для лирики.

Открываю блокнот и пишу первые строчки:

«Ты мой единственный мужчина.

Защитник мой, ты ангел мой.

Назвать любовью будет мало.

Ведь это больше чем любовь»

Буквы сами ложатся на шероховатую поверхность бумаги. Я перевожу дыхание, снова гляжу на реку… Юля его любит… Интересно, а он ее любил? Или может быть до сих пор…

Поверить не могу, почему так грустно на душе?

«Ты мой соратник, мой союзник.

Ты друг, любовник, ты подлец»

Черт, нет, это уже личное. Зачеркиваю последнее слово и исправляю на быстро приходящую фразу «солнца свет». Продолжаю писать дальше.

«Таких как ты на свете мало.

А может быть и вовсе нет.

Тебя любить большое счастье

И жить с тобой моя мечта.

Хочу улыбку твою видеть.

Хочу быть вместе навсегда».

Отлично! По-моему, то что нужно! Только вот где в этом стихе моё? А где Юлино? Не привнесла ли я в творение лично свои переживания? Пожалуй, про улыбку, и про то, что на свете мало таких – мое личное. А может и ещё некоторые фразы.

Нет! Господи это просто стих на заказ. И все! Никаких личных эмоций не должно быть!

Я резко захлопываю блокнот и убираю его в рюкзак. Сердцу становится легче дышать.

Не пойму, даже на расстоянии я реагирую так, словно он рядом. Словно смотрит своими серыми глазами на меня. Парадокс не иначе.

Около реки я стою ещё около получаса. Болтаю с Таней по телефону и рассказываю последние новости. Подруга сообщает, что ещё всю следующую неделю проваляется дома. А я коротко говорю про брата.

Потом мы прощаемся, и я грустная, скованная тоской, бреду домой.

* * *

В понедельник Юля продолжает выносить мне мозг, по поводу Дамира. Мне честно хочется его забыть, но подруга вспоминает о нем каждые пять минут, а то и чаще.

– Юль, у тебя другие темы есть для разговора? – с шуткой спрашиваю у нее. Не хочется ее обижать, но и слышать бесконечное: «Дамир такой», «Дамир сякой» тоже уже нет сил.

– Ну, можем поговорить о преподах или о новом дизайне ногтей.

– Давай лучше о дизайне, – улыбнувшись, соглашаюсь.

Мы сидим в большом холле и просто болтаем. Стих я ей так и не передала. Пока ещё не решила, стоит ли отдавать его ей. Мне не хотелось этого, и я металась из стороны в сторону.

Самого Дамира я еще сегодня не видела. И, очевидно, должна радоваться, что наглец не попадается на глаза. Но почему-то мое тело все делает наоборот. Глаза то и дело выискивают спортивную фигуру шатена, а слух пытается уловить его тембр голоса среди сотни ребят.

Вот и сейчас, когда мы молчим, я бросаю взгляд в толпу молодых людей. Смотрю на них и замечаю совсем другого человека.

Никита, мой недавний кавалер, тоже замечает меня и весело машет рукой. Не мешкая, что-то говорит друзьям, а затем направляется в нашу сторону.

– Никита идёт, – говорю я Юле.

– К нам? – оживлённо спрашивает Юля.

– Ага, я познакомилась с ним… недавно. И видимо, он на меня запал, – почти шепотом делюсь своими предположениями.

– Правда? Интересно…

Больше мы не успеваем ничего друг другу сказать, парень уже совсем близко.

Он подходит к нам и встаёт напротив меня.

– Привет! Как жизнь? – бодро спрашивает он, мельком кинув взгляд на Юлю.

– Нормально, как у тебя, – улыбнувшись, отвечаю.

– Тоже нормально. У тебя до скольки сегодня пары?

– Эм, до шести. А что?

– Круто! Я тут подумал, может прогуляемся куда-нибудь? А? Ничего не думай, это не свидание, просто погуляем и все. Ты ведь недавно в городе! Так вот, я, так сказать, проведу тебе экскурсию по городу. Покажу, где у нас тут чего находится.

– А откуда ты узнал, что я здесь недавно? – подозрительно интересуюсь у него.

– Ну… я провел небольшое расследование, – подмигивает парень.

– Что? Ты следил за мной?

– Да нет же. Не парься, просто случайно узнал. Услышал, среди вашей группы кто-то говорил о тебе.

– Фух, успокоил, а я уж было подумала.

– Кира, ну так что скажешь? Поедешь со мной… гулять…

Красавчик совсем не смотрит на Юльку, как будто ее совсем нет. Не обращает внимания. Смотрит исключительно на меня.

А я думаю. Почему-то его предложение сразу захотелось принять. Во-первых, в больницу я сегодня не поеду. Хватит с меня! Богдан мне настроение только портит. А во-вторых, мне хотелось отвлечься от мыслей о Дамире. Их стало все больше и больше в моей голове, и меня это жутко бесит.

Может, с Ником я забуду Дамира? Он кажется, весёлый парень.

– Даже не знаю, не знаю. Надо подумать!

– Думай прямо сейчас!

– А, знаешь. Пошли, так и быть. Погода сегодня хорошая, и нам как раз ничего не задано, да Юль, – я слегка толкаю Юлю плечом.

– Угу, – тихо бурчит она.

– Вот и круто! Тогда в шесть встречаемся у универа. Я заеду за тобой!

Никита радуется и уже разворачивается, чтобы снова пойти к друзьям.

– Стой, погоди. Никаких машин, пойдем пешком!

Парень думает.

– Ну мы же идём гулять, а не кататься! – объясняю ему с улыбкой.

– Идёт! Без машины, так без машины! – пожимает плечами. – До встречи!

Никита уходит. А мы переглядываемся.

– Ты что собралась на свидание? – спрашивает Юля с удивлением в голосе.

– Да, а что? Или это запрещено? Не одной же тебе влюбляться! – шучу.

– Ааа… Да нет. Конечно, нет. Иди! Желаю удачи!

– Спасибо. И это не свидание! Просто сходим погуляем.

– Отлично, – улыбается Юля.

Мне становится чуточку легче. Действительно, Таня права, нужно думать о себе! Хватит страдать и грызть себя изнутри. Жизнь продолжается, и нужно хоть немного радоваться, что живёшь. Богдан меня спас, а значит нужно ценить жизнь. Ценить, что я осталась жива и налаживать свою личную жизнь. Не уверена, что Ник подходящая для меня пара, но с чего-то нужно начинать. Одно свидание не помешает. Это уж точно!

Глава 30

Никита забирает меня в шесть вечера, и мы медленно идём просто по улице.

Как всегда, он выглядит ярко и броско. Светлое стильное пальто хорошо сочетается с белоснежными кроссовками. Модник! И определенно он не лишён женского внимания.

– И все же, почему я? – решаю спросить парня прямо в лоб.

– В смысле? – поворачивается ко мне и улыбается ослепительной широкой улыбкой.

– Ну почему ты выбрал меня? Пригласил на свидание? Не думаю, что у тебя дефицит в общении с противоположным полом.

– Хм. Так! А ты что не уверена в себе? Я слишком хорош для тебя? Считаешь меня красавчиком? – ерничает он.

– Ха-ха-ха, как смешно! – толкаю его в плечо, – Не льсти себе! Просто я ничем не примечательна, одна из тысячи простых девчонок. Ты мог выбрать любую, – пожимаю плечами.

– Не знаю. Ты мне понравилась. Мне и нужна простая девчонка. Чтобы без закидонов и пафоса.

Никита смотрит на меня внимательно и улыбается. А мне очень интересно, действительно ли он говорит правду.

Мы проходим центральную площадь и сворачиваем в тихий парк. Здесь мало людей и можно спокойно поговорить. Здесь тихо и уютно.

– Спешу тебя огорчить, здесь ты не права. Ты не простая. Ты не простая, Кир! Далеко не так!

– Почему? Самая что ни на есть простая девчонка.

– Один твой внешний вид говорит об этом. Ты не совсем стандартно одеваешься, а значит и мыслишь нестандартно. Я так думаю.

– Не знаю, – честно признаюсь я. – Мне ещё никто не говорил, что я особенно мыслю. Насчёт одежды согласна.

– Смотри, тест. Хочешь?

– Валяй!

– Что ты предпочтешь букет шикарных роз в подарок или кактус в горшке.

– Кактус! Розы жалко. Они быстро повянут.

– Хорошо. Дальше. Мороженое или брюссельскую капусту с оливковым маслом.

– Господи! Мороженое, конечно, мороженое. Его все любят, – смеюсь я.

– Книга или ночной клуб?

– Книга!

– Шпильки или кеды?

– Кеды!

– Ха, все ясно! Ты не такая, как большинство девчонок! Я прав! И… последний вопрос. На первом свидании что ты предпочтешь? Поцелуй или рукопожатие?

– Обнимашки. Может быть… Но только если человек мне очень нравится и если свидание прошло отлично!

– А я тебе нравлюсь? – Ник подходит ближе, и мы останавливаемся.

Смотрим друг на друга.

– Да, – говорю ему правду.

– Значит, в конце меня ждут обнимашки? – театрально играет бровями Ник.

Я смеюсь. Все же он неплохой парень. Определенно.

– Сначала устрой мне свидание! А потом поговорим.

Конечно, я шучу, но ему не говорю об этом.

– Окей! Я уверен, тебе понравится! – самонадеянно уверяет Ник и подмигивает мне.

Я скромно улыбаюсь. Мы идём дальше. Сперва просто медленно бредем по парку, наслаждаясь осенью, потом выходим на оживленную площадь с памятником и фонтаном.

Так в бесполезной болтовне проходит больше часа. И Никита вдруг предлагает сменить обстановку.

– Замёрзла? – спрашивает он любезно.

– Да нет. Немного только.

– Может, в кино сходим? Как раз рядом «Рио». Сейчас идёт отличный фильм романтическая комедия. Ну… там любовь и все дела. В главной роли Хиро Файнс из «После».

– Бррр… Жуть.

– Что? Я думал, все девчонки любят его. Все фанатеют от этого парня.

– Хм. Только не я! Хотя фильм смотрела, – зардевшись, отвечаю и отворачиваюсь.

– Так. Ладно, тогда блокбастер?

– Да. Да, это пойдет. В самый раз. Не то чтобы я не люблю фильмы про любовь. Просто настроение не то. Ну ты понимаешь.

– Немного. Значит, стрелялки, лучше любви?

– Да!

– Тогда идём. Я же говорил, что ты не такая, как все.

Глава 31

Дамир

– Так говоришь, в субботу Богдан уезжает в другой город на реабилитацию? – спрашиваю я у Вани.

– Да, это все, что мне удалось узнать. У него, видимо, совсем башку снесло. Послал всех на хрен. Телефон отключил. И мне теперь неизвестно, куда он едет. Даже адреса нет. Да и смысл к нему ехать? В последний раз он швырнул в меня мандарином и сказал проваливать. Ну я и свалил. Знаешь, я не психолог, а ему явно нужна помощь. Пусть там врачи его лечат. Ну на фиг его с такими закидонами. Я думал, Богдан сильнее. Он всегда был стойким. Выходит, я ошибся.

– Дело паршивое. Тут у любого нервы не выдержат. Сильный не сильный, а подкосило здорово. Жаль его. Из-за ерунды ведь произошло. Вся жизнь теперь под колесами. Хреновый финт судьбы.

Я вздохнул и отпил кофе и кружки. Мы с Ваней сидели в торговом центре внизу в кафе. Лениво проходили люди, сидели влюбленные пары. А мы с ним в который раз перетирали ситуацию с Богданом.

– О! Сеструха Богдана. Вспомнили. Хрена, она с этим упырем идёт. Вот это дела! – воскликнул Иван.

– Где?

– Сзади тебя. Идёт с этим каратистом, который тебе тогда навалял.

– Да ладно?

Я обернулся. И точно. Кира шла рядом с Никитой Шориным бывшим парнем Юли. С тем самым, с которым я подрался в том году.

Честно, впал в ступор. Совсем почему-то неожиданно стало видеть их вместе.

– Ну не он мне навалял. Я ему тоже нормально всадил. Они что вместе?

– Ну, видимо, да, – пожал плечами Ваня. – Наверное, с сеанса кино идут. А сестрёнка-то поостыла. Перестала слезки лить. Вон и с пацанами стала бегать на свидания.

– С чего ты решил, что это свидание? – присматриваюсь к ним.

– На дружеской встрече цветы не дарят. У нее роза болтается в руке.

Я резко бросаю взгляд на ее руку. Кира держит одну белую розу. Вообще, все это действительно выглядит как свидание. Кира безмятежно улыбается ему, а Шорин, похоже, подсел ей на уши.

– Брат погибает, а она по киношкам шарахается, – грубовато бросаю я.

– Блин, Дамир ты такой интересный чел, а чё ей теперь в монастырь уйти? Ляпнешь тоже. Она девчонка симпатичная, одевается правда как клоун. А так-то ничего. Грудь большая и талия красивая. Этот индюк поди на сиськи повелся.

– Черт, Вань ты о чем? Блин. Это сестра Богдана.

– Да. Красивая сестра нашего друга, я так и сказал.

Я снова поворачиваюсь и смотрю на них. Внезапно Кира взмахивает волосами и смотрит в нашу сторону. Замечает меня и моментально выражение лица с доброго меняется на удивлённое, а затем на растерянное. Улыбка ее гаснет.

– Кажется, она нас заметила, – говорит Иван.

– Да пофиг.

Продолжаю пялиться на нее. Она секунду смотрит мне в глаза, а потом отворачивается от нас. Они проходят по залу и садятся за столик рядом с нами, всего через один стол. Мне прекрасно видно их. Кира сидит чуть боком ко мне. И, твою мать, мой взгляд падает на ее декольте. Зачем только Ванька ляпнул про сиськи, идиот.

Сегодня на ней смешной свитер горчичного цвета, но декольте довольно низкое. И клянусь, Никита смотрит сейчас прямо туда. Ещё немного, и слюна потечёт.

Кира, наверное, чувствует мой пристальный взгляд, но демонстративно не смотрит на меня. Словно борется с собой.

– Знаешь Вань, надо бы ее предупредить.

– О чем? – лениво кидает друг.

Он смотрит в свой смартфон и уже не обращает внимания на пару. Одному мне не угомониться.

– Ну об этом придурке. Он опасный тип. Неохота, чтобы она с ним связывалась. Мало ли что?

– Ха-ха. Переживаешь, что ли, за нее? Помнится, ты ее ненавидел так же, как и ее чокнутую мамашу.

– Да ненавидел. Но она сестра Богдана, и мы как его друзья должны ее предупредить.

Иван выгнул бровь, давая понять, что несу полный бред. Да я и сам понимаю это. Просто не хочу, чтобы они были вместе. Любой другой, но не он. Он слишком агрессивный. Я знаю не понаслышке. Кира заноза и испортила всю жизнь, но по бредовой причине я не могу оставить ее в покое, словно сам лезу на рожон. Ищу зацепки, чтобы снова с ней заговорить. Как и сейчас, Шорин лишь зацепка, и я понимаю это.

– Как хочешь. Можешь и предупредить, – отвечает запоздало Иван.

Я продолжаю украдкой за ними наблюдать. Они делают заказ и продолжают беседовать. Кира становится более скованной. Чувствуется, что ей неприятен мой пристальный взгляд. Она часто поправляет волосы или мнет салфетку в руках. Я слышу ее негромкий голос и громкий Никиты.

Меня злит его веселость. Какого черта он так радуется? И вот интересно, когда они успели познакомиться? Между ними что-то серьезное? Или это просто встреча? А впрочем, какая мне нахрен разница? Бесит, что она с ним, вот и все.

Медленно отворачиваюсь от них и отпиваю кофе из кружки.

– А может ты и прав. Я лезу не в свое дело. Она дружит с Юлей, и та, наверное, ей уже все рассказала. Так что…

– Так что сиди уже спокойно. Сами разберутся.

Они сидят не очень долго, а после уходят. Я кидаю любопытный взгляд на их столик. Там лежит одинокая, забытая Кирой, роза.

– Бро, может и мы по домам, – предлагаю я, поняв, что ловить здесь больше нечего.

– Давай. Завтра международное право. Капец, ещё его учить.

– Точно. Тогда пошли.

Мы расплачиваемся с официантом и покидаем кафе. Спускаемся вниз и выходим на улицу.

Я сразу замечаю их. Парочка «Твикс» стоит прямо у входа в торговый центр. Жизнь снова начинает играть красками, и меня снова раздирает любопытство. Я пялюсь на них. Не знаю почему, но Кира приковывает к себе взгляд.

Мы проходим мимо, и вдруг Ник резко подрывается и, бросив на меня хмурый взгляд, снова заходит в торговый центр.

Кира остаётся одна. Она стоит совсем близко ко мне, что я улавливаю запах ее духов. Что-то фруктовое, похожее на свежее яблоко.

– Ты идёшь? – спрашивает Ваня, спускаясь вниз по лестнице.

– Слушай, я покурю. Давай, до завтра.

Я остаюсь стоять с Соболевой.

– Покеда, – прощается Иван и идёт на парковку к свой машине.

Кира не смотрит на меня, но я ощущаю, что думает. Мне кажется, что она думает обо мне. Странно, черт подери, но это так. Мнется около дверей и мелкими шажками удаляется от меня.

– Кир, я… – произношу и делаю к ней шаг.

– Дамир, ты что-то хотел?

Она оборачивается и смотрит на меня. Но совсем недолго, быстро переводя взгляд на парковку.

– Кира, привет. Мне, нужно с тобой поговорить.

– Со мной? – удивлённо. – Зачем? Мы вроде бы договорились, что больше не замечаем друг друга. Не отравляем друг другу существование. Я невидимка, забыл?

– Помню. Говорил, – подхожу ближе. – Но так как ты сестра моего пока ещё друга. Я хочу просто сказать. Никита он… Будь с ним осторожна. Он бывает вспыльчивый. И вообще, тебе не стоит с ним встречаться.

Произношу уверенно, но сам понимаю, что мои слова звучат как полная хрень. Я ей никто. Она меня не любит.

– Ха-ха-ха, – смеётся, – кто бы говорил о вспыльчивости? Ядернее тебя я еще не встречала. Прости, – пожимает тонкими плечами.

Ее губы блестят на солнце теплым красным маком, и я долго смотрю на них.

– А я вижу, у тебя сегодня хорошее настроение? – вежливо интересуюсь.

– Нормальное было, пока ты не пристал, – коротко отвечает.

– Я не пристаю. Я лишь хочу предостеречь. Не встречался с Шориным. Во и все.

– Откуда ты его знаешь? И что значит – не встречаться? – хмурится она.

– То и значит. Он. В общем, он агрессивный. И тебе с ним не по пути, поверь. И… ты разве не знаешь? Тебе Юля ничего не рассказывала?

Я достаю сигарету и прикуриваю ее. Отхожу немного от девушки, чтобы не дымить ей в лицо. По ее растерянному лицу понимаю, что ничего она не знает про своего новоиспечённого бойфренда.

– Чего не рассказывала? Нет. Она мне ничего про него не говорила.

Кира смотрит на меня, и все равно надолго не могу поймать ее взгляд. А сейчас мне хочется смотреть в глаза. В ее глаза.

– Они раньше встречались. Ник и Юля. И расстались не очень хорошо. Странно, что ты не в курсе.

– Ты серьезно? Что ты говоришь? Почему она мне ничего не сообщила?

– Не знаю. Там была дерьмовая история, не очень приятная, может, просто не захотела делиться с тобой. Это не мое дело, просто предупредил. А ты сама решай.

– Конечно, я буду решать сама. Не тебя же слушать.

– Хм, решай, – усмехнувшись, отвечаю и смотрю ей прямо в глаза.

Мы замолкаем и смотрим друг на друга.

У нее черный пушистые ресницы и большие глаза. Такие выразительные и живые. Она почти не накрашена, но внешность у нее очень яркая.

Вдруг вспоминаю ее смешной наряд божьей коровки на вечеринке и улыбаюсь. Нет, она точно не от мира сего. Сестра моего друга и та, кто развернула мою жизнь на сто восемьдесят градусов.

– Чего ты смеёшься? – спрашивает она у меня.

– Ничего. Не скажу.

Дверь молла распахивается, и из него выходит Никита с розой. Довольный ровно до того, как видит меня рядом со своей девушкой.

– Кира, вот забрал, – серьезно говорит он.

Он злится и сжимает крепко челюсти. Подходит ближе к Кире и с вызовом смотрит на меня.

–А ты что здесь делаешь? – спрашивает он.

Отдает ей цветок. Та забирает его и переводит свой взгляд на парня.

– Ничего, – отвечаю спокойно. – Общаюсь с Кирой, если ты не видишь.

– Вы знакомы? – мягко спрашивает у нее, и как бы ненароком касается ее плеча.

У меня вдруг чешутся руки, хочется скинуть его клешни с тонких плеч девчонки. Придурок. Только, наверное, и думает, как затащить ее в постель.

– Да. Знакомы, – слышу ее голос и напрягаюсь. Всегда с ней так, словно на иглах.

– Ник, это правда, ты встречался раньше с Юлей? – спрашивает у него взвинчено.

Шорин удивлен, но держит себя в руках. Только кидает в меня злой взгляд.

– Это было давно и почти неправда. Пошли отсюда, у нас по плану экскурсия на другой берег реки, – он берет ее за руку и тянет в сторону выхода.

– Но это было, – она спокойно забирает свою ладонь. И остаётся стоять на месте. Вопросительно смотрит на него.

– Какая разница? Сейчас мы не вместе. Мне нравишься ты, Кира. И пригласил я тебя, а не ее. При чем здесь вообще Юля?

– Я не знаю. Просто ты мог и сказать. Ты же видел нас с ней. Просто не понимаю – что за секрет? Почему не сказать все сразу?

– Дамир, это ты все разболтал? – рычит на меня, – Какого хера ты лезешь? Чего тут стоишь? Не видишь, я с девушкой. Тебя мама этикету не учила?

– Ник, ты не забывайся. Не кипишуй. Я просто сказал ей то, что ты почему-то скрыл. Она сестра моего друга и моя знакомая. Не вижу проблем, – спокойно пожимаю плечами.

– Я ничего не скрывал! Кира, мне нечего скрывать. Юля изменяла мне, между прочим, с ним, – взмахивает рукой в мою сторону. – И мне блин неприятно все это рассказывать. Ясно?

Кира хлопает глазами. Смотрит то на меня, то на него. В глазах появляется грусть.

– Да, я встречался с ней, любил ее по-настоящему. А она спала с ним у меня за спиной. Крутила шашни с нами обоими. Поэтому я ничего не сказал. Я ее знать не хочу, и сделал вид, что мы не знакомы. Вот и весь секрет, твою мать!

– Мы не спали, – выдыхаю дым сигарет.

– Что? Уйди, черт возьми. Ты меня бесишь, – вспыхивает Шорин, нервно дернувшись в мою сторону.

– Ник, я говорю тебе – мы не спали. Ни разу. Да, встречались, тусили вместе, но у нас ничего не было. Я тебе пытался объяснить, так ты разукрасил меня не выслушав. Может сейчас до тебя дойдет. Мы не спали с ней ни разу.

– Беркович, свали. На хер не беси меня, – грубо цедит сквозь зубы Никита.

– Стоп, вы чего? – громко восклицает Кира, – Дамир, уйди ты, действительно не суйся не в свое дело. Иди, куда шел! Ник, прекрати кричать. Ты меня пугаешь. В чем вообще дело? Если хотите драться, пожалуйста, без меня. Я пас!

– Кира, прости. Он меня вымораживает, – трясется от ярости Шорин.

– Ник, заткнись, пока я тебе не врезал. Я не шучу.

– Все. Я не собираюсь слушать ваши разборки! Решайте свои проблемы как хотите, но без меня.

Кира резко вздохнув, шагает вперёд и спускается с лестницы. Быстрыми шагами уходит от нас.

– Кира, ты куда? – кричит ей Никита.

– Позвони, когда остынешь, – не глядя, на нас отвечает она.

Глава 32

Поверить не могу, что Ник встречался с Юлей. Да и вообще вся эта история с изменой. Дамир, Юля и Ник. И я как-то случайно влезла в их треугольник.

Дома никого нет. И я спокойно ужинаю и пью чай на кухне. Потом беру хрустящие хлопья и иду к себе в комнату. Запрыгиваю на диван и звоню Тане.

Рассказываю подруге все, что со мной сегодня произошло. Танька сильно удивляется тому, что Ник встречался с Юлей. Но ещё больше она в шоке от того, что сам пуп Земли Беркович решил меня предостеречь. По словам Таньки Дамир специально лезет в наши отношения с Ником и таким образом хочет мне отомстить.

Я пока и сама не поняла, что чувствую к этой истории. Но к словам Дамира отношусь несерьезно. Мне кажется, он вредничает и нарочно вставляет палки в колеса.

Чуть позже связываюсь с Юлей. Нужно с ней поговорить. Ведь она тоже хороша. Могла и предупредить меня.

– Алло, – отвечает она через несколько длинных гудков.

– Привет.

– Как погуляли? – интересуется.

– Неплохо. Точнее, было нормально до одного случая.

– Какого? – настороженно спрашивает подруга.

– Юль, почему ты ничего не сказала про Ника? Ты с ним встречалась и совсем ничего мне не сказала? Я узнала совершенно случайно. Как это понимать? Я думала, мы с тобой подруги.

– Прости, Кир. Да, это правда. Мы с ним встречались. Это была жуткая история. Мы подруги, конечно. Прости. Я просто не успела рассказать. Я не знала, что вы с ним знакомы. И сильно удивилась, когда он пригласил тебя на свидание?

– Но ты же видела сегодня нас. Он при тебе пригласил меня гулять? – негодую.

– На самом деле мы с ним плохо разошлись и пообещали, что никогда больше не будем общаться. Как будто совсем не знакомы. Вот так. Я не думала, что для тебя это так важно… – затихает на полуслове.

– Знаю я вашу историю. Мне Дамир рассказал. Ладно. Проехали. Ничего страшного ведь не случилось? Просто было неожиданно.

– Дамир? Ты видела его? Сегодня?

– Да, недавно. Он был с другом в «Рио». Сидели пили кофе, ну и мы там с Ником были. В общем, потом Дамир все рассказал про вас. И они поссорились.

Я медленно встаю с дивана и начинаю наворачивать круги по комнате.

– Кто поссорился? Никита поссорился с Дамиром? Или вы с Ником?

– Ник с Берковичем. И это было ужасно. Оба как с цепи сорвались. Не поделили словно кусок золота. Они чуть ли не подрались там.

– Из-за чего? Из-за меня? – нетерпеливо перебивает Юля.

– Я не знаю. Но речь шла о тебе. Дамир защищал тебя. Ммм. Немного.

– Кира, так это значит, что Дамиру я небезразлична. Раз он меня защищал. Господи, поверить не могу. А потом что было?

Радость Юльки меня раздражает. Черт, а ведь она права. Дамир защищал ее. Блин. Почему же так не хочется, чтобы это была правда?

– Кира, Дамир что-нибудь ещё говорил про меня?

– Нет! А потом я не в курсе. Я ушла. Оставила их вдвоем дальше спорить.

– Ясно.

– Ладно. Пойду я спать, – прощаюсь с ней.

– До завтра. Споки.

– Пока.

Я кладу трубку.

Иду в ванную комнату и залезаю под горячий душ. Вода смывает усталость и меланхолию. Вдруг вспоминается Дамир. Его штормовые мрачные глаза.

Иногда он так смотрит, словно я ему нравлюсь. Но… Нет, я спятила. Не может быть. Он не любит меня, я его раздражаю. Он не переносит меня на дух. Я же хуже кости в горле… Так он мне говорил…

Нужно помнить его слова и не поддаваться на его дурацкие трюки.

Помывшись как следует, я иду в свою комнату. Надеваю свободную футболку и подхожу к зеркалу. Осматриваю свое тело. Все руки покрытыми красными болячками. Даже на животе кое-где начали появляться эти уродливые бляшки. Колени расцвели так же как и локти. Моя болезнь обостряется с каждым днём. И мне уже ничего не помогает. Слава богу, на лице проявлений пока нет, но если я не приму срочно меры, то и там появятся. И это будет просто убийственно.

* * *

На следующий день я застаю Юльку плачущей. Она рассказывает, что вчера, окрылённая нашим разговором, звонила Дамиру, но он даже не взял трубку. Говорит, что писала ему сообщения и звала его гулять, но парень продолжает ее игнорировать.

– Юль, может пора уже отступить? Если он не хочет? Как я поняла, ты встречалась с ними обоими. Из-за этого вы с ним расстались? – тихо шепчу ей на лекции по социологии.

– Да, все верно. Я встречалась. Но потому что… Просто Ник… он, я боялась сказать ему правду. Боялась сказать, что не хочу больше встречаться? Но сильно влюбилась в Дамира и… Так вышло.

– М-да, красавица ты конечно. Двух парней дурить. Почему боялась?

– Ник бывает не держит себя в руках. У нас часто были скандалы. Честно, я его боялась. Все собиралась с силами и признаться. Но не смогла.

– И выбрала вариант обманывать их обоих? – удивляюсь. – Юль, это, по-моему, ещё хуже. Лучше горькая правда, чем сладкая ложь.

Юля смотрит на меня и с сожалением поджимает губы. В глазах таится какая-то тоска и загадка.

– Теперь я это понимаю, – произносит тихо она. – Я была дурой. Какой меня черт дёрнул начать отношения с Дамиром? Не знаю. Просто я потеряла голову. А сейчас сильно об этом жалею. Вот так.

– Но сейчас ты можешь все исправить? Может, не стоит навязываться тому, кто совсем не смотрит в твою сторону? Неужели нет ни капли уважения к себе, Юль? Ты красивая девушка. Уверена, ты в считаные дни найдешь себе парня. Вон и Захар Степанов тебя клеит, я заметила, как он на тебя смотрит. Бегает за тобой везде.

– Мне не нужен Захар. Мне никто не нужен. Только Дамир, понимаешь?

– Понимаю, Юль…

Так мы и продолжаем шептаться всю пару. В конце разговора Юля интересуется, написала ли я стих. Я говорю ей правду о том, что стих написала. Но также говорю, что не стоит снова обманывать Дамира.

– Юль, он поймет что его написала не ты. И это снова враньё? Ты же не хочешь начинать отношения с вранья? Ты уже обожглась один раз, зачем наступать на те же грабли? Может, попробуешь сама что-то придумать? Или подари ему просто открытку с чужим стихом. Хочешь с моим, но не говори, что ты сама его написала. Это будет некрасиво. Это будет обман.

– Хорошо, убедила. Но ты мне его дашь? Почитать. Может это как раз то, что мне нужно?

– Дам, – выдыхаю утомленно.

– Спасибо, – улыбается Юля мне, а у меня скребут кошки на душе.

Глава 33

… В тот миг когда не ожидала. Разбиралась жизнь моя нас части. Меня любовь подстерегла, закрался в сердце груз печали… (Стихи из личного блокнота Киры)

Учебная неделя полетает медленно и спокойно. К Юлькиному нытью я уже привыкла, вообще не понимаю сколько можно уже реветь и страдать? А если честно, то мне ее жаль. Действительно очень жаль. Я ее отлично понимаю. Дамир и правда харизматичен. Я и сама только о нем и думаю. Но меня спасает хлипкая тонкая стена ненависти и вины. И мне легче переносить непонятное притяжение к парню.

В последнее время это стена все тоньше и тоньше. Я с каждой прожитой секундой осознаю, что совершила ошибку, обвиняя во всем Дамира.

Да, он виновен, но и я… Я тоже причастна. Мы оба виноваты. Я думала, он бунтарь. Да – это так. Но и я… Где-то в глубине души и я бунтарь тоже. Моя одежда, мои поступки, мой порой дерзкий язык говорит об этом. Только самая чудная девчонка смогла бы в открытую обвинить его в аварии. Я тоже совершила ошибку. И теперь понимание этого гложет меня изнутри. Я виновна в аварии не меньше Берковича, а может даже больше.

Но только как теперь всё исправить? Как?

С Ником отношения продолжают развиваться плавно и спокойно. В среду у нас пересеклись занятия по физкультуре. Ник попросил прощения, и я его простила. Ведь он по сути-то ни в чем не виноват. Я ему тоже про своего бывшего не рассказывала.

В пятницу с самого утра парень приглашает на свидание, и я ему отказываю, ссылаясь на то, что надо ехать к брату в больницу. Но соглашаюсь, чтобы он проводил меня до дома после всех пар.

* * *

– Кир, я честно оплошал… Наверное, стоило все рассказать про меня с Юлей, – с сожалением вздыхает Ник и немного опережает меня.

Идёт вполоборота спиной вперёд, не глядя на дорогу. Обе руки у него в карманах спортивной куртки. Он идёт налегке, оставив пакет с тетрадями в машине.

– Ник, я разрешаю тебе меня проводить при одном условии.

– При каком? – хмурит брови.

– Если ты больше не будешь вспоминать Дамира, Юлю и всю эту мрачную историю. Пожалуйста, мне не хочется влезать в чужие отношения. Избавь меня от подробностей.

– Идёт. Просто думал, ты захочешь узнать…

– Нет, – ставлю перед парнем ладонь в жесте «Стоп». – Мне все ясно. И я больше ничего не хочу про них знать. Давай просто погуляем. Немного… У меня мало времени.

– А мне нравится твой настрой! Давай! – подмигивает Ник. – Я и сам не рад это вспоминать.

– Вот и отлично, – радостно заключаю.

– А знаешь, я с тобой скоро совсем перейду на пешего. Так гораздо приятнее бродить. А то все на машине, да на машине. Ты на меня хорошо влияешь, – сияет широкой улыбкой парень.

– Правда? М. Ну не знаю, – смущаюсь и отвожу взгляд в сторону.

– Конечно правда! – заверяет он и споткнувшись о камень чуть ли не падает на асфальт.

– Ёлки зелёные, блин! – ошарашенно кричит, и удерживается на ногах.

Я искренне смеюсь. А Ник подхватывает мой смех.

С ним мне довольно легко. Я, конечно, немного смущаюсь. Ведь парень он видный, и уверенна, у него куча поклонниц. Но с ним я не чувствую напряжения и дрожи в теле, как это происходит с Дамиром. Никита мне больше как друг.

Мы медленно идем до остановки и садимся в автобус. Выходим пораньше, чтобы ещё пройтись по улице.

Честно мне не хотелось идти домой, так как сегодня мы поедем с родителями к Богдану. Завтра отец отвезёт его в реабилитационный центр в другой город. И это значит, что видеться теперь мы будем реже.

После последней нашей встречи у меня напрочь отпало все желание с ним видеться. Но я обещала, дала себе слово, что помогу ему встать на ноги, а значит должна перебороть свой характер и ехать к нему.

– Ну вот мы и пришли, – показывая рукой на свой дом, говорю я.

– Очень жаль. Так быстро, – тихо и задумчиво произносит Ник.

Около моего дома он вдруг стал не таким бодрым и разговорчивым. Затих, словно размышляя о чем-то.

– Да, пора уже. Сейчас поедем в больницу.

Я рассматриваю его лицо и стараюсь прочитать что же у него на уме. Ник стоит совсем близко, и я немного теряюсь перед ним.

– Мы ещё встретимся? – тихо спрашивает он и делает шаг в мою сторону и неожиданно обнимает за талию.

Его ладони большие, и я сразу ощущаю их тепло, так как успела слегка замёрзнуть по дороге. Мнусь, не зная, что сказать. И ищу подсказки внутри себя. Но внутри тишина, пустота. Ответа нет.

Его взгляд скользит по моему лицу. Задерживается на моих губах. И тут блин я все понимаю.

Он хочет меня поцеловать. Вот тебе и ёлки зелёные.

– Ник, я, пожалуй, пойду, – бормочу, смутившись его пристального взгляда.

– Сегодня я заслужил обнимашки? – улыбается одним уголком губ.

– Хм… Ну… не знаю даже, – увиливаю от ответа.

И снова стараюсь прислушаться к себе. Почувствовать бабочки внутри, трепет сердца, мурашки наконец. Но ничего не происходит. Совсем. Тишина и гладь. Но почему так? Почему? Ник хороший красивый парень. Но я ничего не чувствую. Нет тока, нет искры…

– А может поцелуй? – спрашивает он самоуверенно.

Я молчу, совершенно сбитая с толку. Ник трактует это как согласие и в следующую секунду приближается совсем близко.

– Прости, – извиняется парень и быстро касается своими губами моих закрытых губ.

Совсем мягко и без лишнего напора он целует меня и отстранившись возвращается на прежнее место.

– Ник, ну ты. Зачем ты так? – спрашиваю наиглупейший вопрос.

Итак понятно зачем. Я ему нравлюсь и судя по его взгляду очень сильно. Но парень торопит события, да и вообще может быть этих событий никогда не произойдет.

– Не удержался, – улыбается он.

– Ник, ты…

– Все испортил? Кира, ну мы же не дети. Ты мне нравишься, я тебе вроде как тоже. В чем дело? – Никита все ещё держит меня за талию.

Его пальцы напряжённо сминают ткань моего плаща.

– Самое время залепить тебе пощечину, – стараюсь развеять обстановку шуткой.

– Ух, зачем же так грубо? – ерничает парень. – Я бы с удовольствием продолжил…

– Мне пора, – краснею. – Правда. Пора идти, – уворачиваюсь из его объятий, и он с грустью отпускает меня.

– Ну хорошо. Мы же ещё увидимся? Это не последнее свидание?

– Увидимся! – я уже спешу к двери.

– Я позвоню завтра. Окей! – парень поднимает ладонь вверх, прощаясь со мной.

Я быстро пикаю ключом от домофона и открываю дверь.

– Хорошо. Звони! – кричу ему и скрываюсь в подъезде.

Фух… Ну почему так? Его поцелуй ещё больше доказал, что между нами ничего быть не может. И как теперь быть с ним? Ведь парень сделал шаг вперёд – поцеловал меня. А я не готова. Совсем к этому не готова. Точнее, я бы может и хотела разумом сблизиться с ним, чтобы забыть Дамира. Но если это произойдет, я обману саму себя. Ведь меня тянет к чёртову Берковичу. Будь он неладен. И почему именно он? Почему сердце отзывается на его имя и готово плясать Сальсу?

М-да. Сложная шарада…

Глава 34

Родители по традиции дают мне пару минут поболтать с братом наедине.

– Привет. Ну как ты? – надломленным тоном спрашиваю у брата, как только мама с папой уходят из больничной палаты.

– Никак, – сухо отвечает. – Сама же видишь как. Зачем задаешь тупые вопросы?

Богдан сегодня в полусидячем положении. Совсем не смотрит на меня. Лицо, будучи загорелым, приобрело серый оттенок. Красивый парень таял на глазах. Он погибал, угасал с каждым днём.

– Соболев, черт возьми, замолчи! Прекращай так со мной разговаривать? Это уже слишком! Я не мама, я не стану это терпеть! – взвинчено прикрикиваю на него.

– Не терпи, – мазнув меня холодным взглядом, бросает брат.

– Богдан, я твоя сестра! Я люблю тебя, придурок. На кого ты стал похож? Я молюсь, каждую божию ночь. А ты?! Ты просто бесишь меня, ясно!

– Кира-а-а, очнись уже… Сказки только в твоих книжках дебильных! Чуда не произойдет, сколько ни молись! Лучше займись чем-нибудь полезным. Там парня найди, или пиши свои стихи. Не молись. Прекращай херней маяться. Я не встану и буду вечным грузом в вашей жизни. Хотя… может вам повезет, и я скоро сдохну. Наконец, перестану вас бесить своим присутствием.

– Богдан. Завтра папа отвезёт тебя в другую больницу, и там ты начнешь заниматься. Все наладится, все наладится, понятно! Я устала это повторять, как попугай.

– Не повторяй, зачем ты вообще приехала. Я же сказал, мне никто не нужен. Не хочу видеть твои глупые слезы. Мне ещё хуже от них.

Я сильно от злости сжимаю зубы и так резко встаю со стула, что тот с грохотом на всю палату падает на пол.

– Ну и пошел ты к черту! – выкрикиваю яро.

Мне больно. Но не только от его слов. Я уже привыкла к ним. Мне больно за него. С таким настроем, как у него, точно успехов не добиться. Он банально не хочет пить лекарства. Что же можно говорит о физической нагрузке? Все это безутешно, все тщетно. Все мамины и папины старания, все наши попытки… Все напрасно. Все бессмысленно, он сам не хочет выздороветь.

Я решительно порываюсь к дверям, чтобы уйти. Последний раз смотрю на брата: на его профиль, на упрямый подбородок, на стиснутые в тонкую линию сухие бледные губы.

Внезапно внутри меня будто рушится безжалостно стена самообмана. В голове проскальзывает мысль. Та самая заветная, которая долгое время точно свербила, жила внутри меня и грызла совесть.

Я виновата… А ведь так и не попросила у него прощения. Нужно сделать это прямо сейчас, иначе свихнусь.

– Богдан, прости меня… – смотрю на него сквозь туман слез. – Это я во всем виновата. Я виновата в аварии. Если бы не мой дебильный характер, ничего бы не произошло. Все из-за меня. Мне так жаль. Прости меня, если сможешь… – последние слова говорю с горьким всхлипом и резко дёргаю на себя ручку двери.

– Кира, стой! – кричит брат, но я сильно шарахаю дверью и убегаю.

Несусь по светлым коридорам больницы, не замечая никого вокруг. Только глубокий запах лекарств чувствую носом и продолжаю бежать. Боль оглушает меня. Страшнейшая догадка бьёт прямо в сердце, оно рушится, падает вниз.

Дамир не виновен. Я виновата во всем. Я выскочила как шальная на дорогу, совершенно не думая о последствиях. Брат спас меня. А я разрушила свою жизнь, жизнь родителей, жизнь Богдана и жизнь Дамира…

Я бегу, куда глаза глядят. Выскакиваю на улицу, чуть не сбив старушку.

– Простите, – бормочу ей и быстро сбегаю вниз по ступеням.

Нет. Это паршиво. Я виновата. Только я. И больше никто…

Несусь, бегу, потом резко останавливаюсь, хватая губами холодный воздух осени. Понимаю, что забыла в больнице плащ. Холодно. Слезы обжигают лицо и немного согревают но не душу, а кожу. Боже мой! Какая же я идиотка…

* * *

Сложно полюбить того, кто разрушил твою жизнь. Но ещё сложнее понять и признать, что это ты сам и есть…

Я неспешно возвращаюсь в больницу. Но в палате у брата появляться совсем не хочется. Пусть я замерзну, но не встречусь с ним ещё раз сегодня.

Мама и папа в больнице, решают вопросы с переводом Богдана в реабилитационный центр. Придется ждать их на улице.

Я присаживаясь на старенькую скамейку и обнимаю себя за плечи, чтобы хоть каплю согреться.

По территории лечебного заведения гуляют разные больные. Мое внимание привлекает девушка в инвалидной коляске. Она симпатичная, и мне очень ее жаль. Но что меня больше всего поражает, так это то, что девушка очень живо общается с друзьями и даже смеётся. Несмотря ни на что она радуется жизни. В коляске… Богдану тоже придется передвигаться в инвалидном кресле…

Я всхлипываю. Слезы бегут солеными дорожками по лицу. Не могу успокоиться. Меня колбасит и всю трясет. Это ужасно. Просто ужасно. Нужно помочь Богдану. Я виновата – мне теперь его вытаскивать из болота.

Вдруг на скамейку рядом со мной присаживается дряхлый, худой старичок с тростью. На вид ему лет восемьдесят.

Он прикуривает сигарету, и горьким дым касается моих ноздрей. Мне становится ещё хуже. Я хочу прогнать мужчину, сказать, что вообще-то здесь не курят. Но он неожиданно начинает говорить.

– Не плачь дочка. Что случилось?

– Ничего, – остервенело срываюсь. – У вас есть сигарета?

– Не мала ли ещё дымить? – старичок с морщинистым прищуром смотрит на меня.

– Нет. У меня брат инвалидом стал. Теперь он будет так же, как она – в коляске. Дайте, пожалуйста, сигарету, – зачем-то выпаливаю ему всю правду.

– Ну тогда держите, раз такое дело, – Он протягивает мне одну сигарету и чиркает дешёвенькой зажигалкой перед самым лицом.

Я смело делаю затяжку и тут же кашляю. Боже мой. Я сбрендила. Я окончательно стала депрессивным подростком.

– Знаете, я здесь давно работаю. Много случаев видел, много смертей. И хочу вам сказать, что коляска не самое ужасное, что могло случиться. Он остался жив. Видели бы вы родителей, которым сообщают, что их ребенок умер, не пережил операцию, или просто не смог выжить. Это страшное зрелище. Люди живут без зрения, без слуха, без рук, без ног. Но они живут…

– Я знаю все это, я понимаю. Но как это объяснить ему? Он ничего не хочет. Он не хочет лечиться! – вспыхиваю возмущённо.

Эмоции на пределе. Ещё немного, и придется меня лечить от сумасшествия.

– Просто прислушайся к себе, – тихо отвечает старик. – Если ты взяла ответственность на себя за своего брата – то думай. Думай, как ему помочь. И не сдавайся.

– Спасибо. Кажется, я поняла, что нужно делать, – озвучила идею, которая тут же пришла мне на ум.

– Желаю удачи в твоём нелёгком деле.

– Спасибо большое. И как же я раньше до этого не додумалась, – последние слова бормочу совсем тихо сама себе под нос.

Господи, да мне этот старичок словно богом послан. Он навел меня на одну очень хорошую мысль. Надеюсь, это поможет моему брату. Очень надеюсь.

Вдруг я замечаю своих родителей. Они выходят из больницы и глазами ищут меня. Черт возьми, а я курю посреди белого дня. Ещё мне не хватало, чтобы они меня заметили. Мама весь мозг вынесет своими нравоучениями.

Я быстро выбрасываю сигарету в кусты позади себя и резко встаю со скамейки.

– Извините, мне пора идти. Было приятно поболтать.

– До свидания, – отвечает дедушка.

Я подхожу к родителям, и мы вместе идём к машине отца. Меня немного заботит, что мама почувствует запах сигарет, но этого не происходит. Мама озадачена Богданом. Или специально игнорирует, или действительно не ощущает его.

По дороге я думаю только об одном. Я решила, как помочь брату. Я попрошу помощи у его лучшего друга – Дамира. Я найду его и попрошу съездить к Богдану в больницу. Если ни мы, ни врачи не смогли помочь брату, то может быть лучший друг вправит ему мозги? Пусть он поговорит с ним. Надеюсь, Дамир не откажет мне…

А что насчёт меня? Я тоже буду меняться. Стану хорошей для всех. Может, тогда Бог услышит меня и поможет нашей семье?

Глава 35

Я впервые за долгое время просыпаюсь с хорошим настроением. Наверное, потому, что я знаю, что делать дальше. Я стану хорошей для всех. Уберу свою колючки, спрячу свою гордость, разобью в ошмётки свои принципы.

Итак, первое – я стану хорошей подругой. Я дам Юле свой стих, и пусть попробует наладить свою личную жизнь. Если ей удастся. То… Кого я обманываю? Я буду безумно огорчена. Но… Юлька любит Берковича, и мне больно на нее смотреть. Если ей хоть как-то поможет этот стих, то я буду, наверное, рада… Очевидно, ключевое слово здесь «наверное».

Второе – я стану хорошей дочкой. Сегодня же позову маму поехать со мной в молл по бутикам и купить мне классическую обычную одежду. Долой смешные джемпера, яркие лосины и длинные серьги. Я стану обычной девчонкой.

Третье – я стану хорошей сестрой. Я приложу все усилия, чтобы уговорить Дамира поехать в реабилитационный центр и поговорить с братом. На этом моя миссия не закончится. Но первый шаг я сделаю уже скоро.

Четвертое – я извинюсь перед Дамиром и … И не знаю что дальше. Исправить ситуацию с его мамой и выпивкой я не смогу, но, может быть, ему станет легче? Я стану просто хорошим человеком. Надеюсь.

Боже, дай мне шанс всё исправить, пожалуйста…

Я принимаю душ и быстро собираюсь для выхода на улицу. Потом отправляю Юле стих с напутствием и пожеланием. Спускаюсь вниз и нахожу маму сидящей на кухне в одиночестве.

– Папа поехал за инвалидной коляской. А потом после обеда мы поедем за Богданом, – отстраненно сообщает мне мама, как только я переступаю порог кухни.

На нее больно смотреть. Но сейчас мне не хочется снова говорить о брате. В разговорах как я поняла, толку мало. Нужно действовать, а не болтать. И не грезить, не ждать чуда. Само собой ничего не случится. Наша жизнь только в наших руках.

– Понятно, ммм, мамуль. Знаешь, ты ведь сейчас свободна?

Я наливаю себе стакан сока и хватаю со стола овсяное печенье. Есть совсем не хочется. Я до безумия напряжена. Пока все не сделаю, это чувство не пройдет.

– Да, до обеда я свободна.

– Мам, может, пройдемся по магазинам? – улыбаюсь ей, от чего мама удивлённо вскидывает вверх брови.

– Что ты хотела купить? И зачем тебе я? Ты всегда ходишь одна. Меня никогда не берешь, – с тенью обиды произносит мама.

– Мам, я хочу купить кое-что из одежды. В смысле из нормальной одежда. Там юбки, блузки, брюки, рубашки. Ну всю эту твою любимую классику. Может даже туфли. Ммм. Не знаю даже.

– Ты серьезно? – восклицает мама уже более оживлённо.

– Совершенно точно!

– Что на тебя нашло, даже не верю! Неужели это моя дочь? – мама смотрит на меня с подозрением.

– Мам, некогда объяснять! Ты со мной или нет? Я подумала, ты сможешь мне посоветовать, что сейчас носят… нормальные девчонки.

– Я уже собрана, но времени совсем нет, поэтому давай поторопимся. Съездим в «Мегаполис», там есть хорошие магазины. Согласна?

– Конечно, поехали, – слишком картинно улыбаюсь я, но это, как раз то, что мне нужно.

Мне необходимо заставить маму поверить мне и может быть чуточку ее порадовать.

– Хорошо, собираемся. Иди одевайся, я отцу позвоню. Он заберёт меня прямо оттуда.

– Договорились.

* * *

В торговом центре мы проводим целых три часа. За это время я примеряю тонны одежды. По мнению мамы мне не очень идут сочные расцветки, и моя достаточно яркая внешность теряется на фоне блёсток и страз.

– Тебе отлично подойдут светлые пастельные тона, или строгие темные, – говорила мама, перерывая неисчерпаемые вешала с одеждой.

От темных строгих цветов я сразу отказалась, остались пастельные тона. Хорошо, блин, сама в это ввязалась. Назад пути нет.

После долгих примерок мы покупаем мне две рубашки, юбку, брюки и туфли на среднем каблуке. Мама хотела прихватить ещё классическое пальто, но денег уже не хватило, да и я напомнила маме – не стоит тратить все деньги на меня.

– По мере возможностей ещё докупим. Хорошо? – деловито произносит мама, потряхивая хрустящими пакетами с обновками.

– Эм, хорошо, – криво улыбнувшись, даю добро.

После шопинга родители закидывают меня домой, а сами едут в больницу. Я стараюсь не думать о брате плохого. Все получится, все наладится. Я верю в это. Я сделала первый шаг, начала меняться. А значит и в жизни должны произойти перемены.

Вечером я встречаюсь с Танькой, и мы просто шляемся по городу до самой поздней ночи. Я рассказываю Таньке о своих переменах и о своих планах. Все, что задумала осуществить. Она лишь смеётся и говорит, что у меня ничего не получится. Аргументируя железной фразой в конце «Будь сама собой».

В чем-то она права, но я уже была сама собой, и что из этого вышло? Вечный вопрос. Что делать? Жить как тебе хочется и говорить все, что думаешь? Или стараться подстроиться под всех, надевая маски?

Где-то я читала, что человек ничего не должен держать в себе. Но как говорится в одном известном анекдоте «Если бы я мог делать все, что хочу хотя бы один день – на следующий – меня бы посадили за решетку».

Как жить? Быть собой или быть тем кем, хотят тебя видеть другие люди?

Я всегда хотела отличаться от других людей, старалась проявить индивидуальность. Искренне верила, что так я смогу получить больше любви или похвалы. Но на деле оказалось, что быть не такой, как все – это не так уж и круто.

Глава 36

Нам часто, почти всегда кажется, что мы не в силах изменить течение судьбы. Повернуть русло реки нам не под силу, но мы можем взять себя в руки и плыть против течения, сражаясь за того, кого любим.

Наступает долгожданный понедельник. Наверное, я в жизни не ждала так сильно понедельников. Может быть только, если он выпадал на мой день рождения. Дни рождения я люблю… Но сейчас не об этом.

Погода сегодня не очень уютная. Темно-серые тучи висят низко, ветер безумно дикий, пробирается под куртку и заставляет ежиться. Я мёрзну, пока стою на остановке. Стою и придумываю речь для Дамира. Что я ему скажу? Как осмелюсь подойти к нему? Ведь у нас война? Он не любит меня… Хотя… последний наш разговор, так или иначе, наводит на противоположные мысли. А, черт его знает. Жаль, я не умею читать чужие мысли. И не знаю, что у него на уме.

Приходит мой автобус, и я запрыгиваю в теплый салон. Кусаю губы всю дорогу и прокручиваю план действий.

В институте на большой перемене мне звонит Ник и предлагает вместе пойти в столовую. Я сообщаю об этом девчонкам, и они соглашаются отпустить меня одну с парнем поболтать.

– Привет, Кира!

Никита встречает меня у входа в столовую. Он по обыкновению широко улыбается и слегка прищуривает один глаз. Выглядит он радостным и бодрым в отличие от меня.

– Привет! – нервно здороваюсь я.

Честно, я совсем не думала о нем в выходные дни. Моя голова забита совершенно другим.

– Пошли чего-нибудь возьмём?

– Конечно! – согласно киваю в ответ.

В столовой мы берём подносы для еды и встаём в большую очередь голодных студентов.

– Не ресторан, прости, но очень рад, что ты уделила мне внимание, – довольно произносит Ник и пристально смотрит мне в глаза.

– Я просто хочу есть, поэтому согласилась – отвечаю шутя.

– Хм… а я думал, все дело во мне. Надеялся, что ты соскучилась за эти дни, – Ник играет бровями, и я смеюсь.

Скорее всего, этот смех нервный. Ведь я безумно переживаю, получился ли уговорить Дамира, да и вообще встретить его сегодня.

Очередь потихоньку двигается, и мы тоже делаем пару шагов к кассе.

– Кира, а пойдем сегодня куда-нибудь после пар? М? Съездим, покатаемся по городу. Кафе? Кино? Можно просто погулять. Или если хочешь, поедем ко мне домой? – дерзко предлагает Ник.

– Прости, Ник, я сегодня не смогу. Другие планы. Дела есть на вечер, – виновато пожимаю плечами.

– У тебя кто-то появился кроме меня? – картинно сердито интересуется парень.

– Нет, Ник дело совсем не в этом. У меня, правда, дела. Очень-очень важные.

– Хм, ясно! Важнее чем я? Ты решила меня избегать, динамить? А я, кажется, все понял! Все дело в том поцелуе? – громко спрашивает ник.

Некоторые люди слышат его вопль и, оборачиваясь, смотрят на нас. Блин. А я багровею, как рак. Ну что он так кричит? Специально, что ли?

Мы стоим и не двигаемся, хотя очередь уже продвигается вперёд. Я и не знаю, что ему ответить. Дело не то чтобы в том поцелуе, дело во мне. И в нем. Мы просто не пара.

– Прости, я слишком спешу. Но ведь ты сказала, что я тебе нравлюсь! – восклицает Никита.

– Ник, я… – боже, мой, я сейчас со стыда сгорю. На нас уже глазеют все студенты.

– Вы проходить будете? – вдруг звучит за моей спиной знакомый низкий бас.

Слишком знакомый. Я узнаю его моментально. Резко оборачиваюсь.

– Дамир? – удивлённо смотрю на него.

– Нет блин Папа Римский! Из-за вас пробка образовалась. Проходи уже дальше.

– Беркович, какие-то проблемы? – хамовато вмешивается Ник за моей спиной.

Я порывисто оборачиваюсь и хмуро смотрю на парня, который вот-вот нарвется на перепалку.

– Ник, все нормально, пошли. Мы и правда, застряли. Студенты сейчас голодные останутся из-за нас. За столом поговорим. Хорошо? – с надеждой прошу парня и неестественно улыбаюсь.

– У меня проблем нет. А вот ты напрашиваешься, – обрывает меня Дамир.

Я кидаю свирепый взгляд на Берковича. Он выглядит недовольным. Да что с ним такое? Не с той ноги встал?

– Дамир, Ник, черт возьми, успокойтесь, – шиплю им обоим по очереди, стараясь унять их.

– Я совершенно спокоен, а вот твой парень хочет в бубен! – озлобленно фыркает Дамир.

– Дамир, не надо, – смотрю на его руку, которая лежит на столешнице совсем рядом с моим подносом, и, не отдавая отчёт своим действиям, слегка щипаю ее.

Он меняется в лице. Святые беляши, твою дивизию! Я ущипнула Берковича! Я сошла с ума!

– Кира! – недоуменно кашляет он.

Бедненький поперхнулся из-за моего щипка.

– Ой, прости, – бурчу, жутко покраснев и резко отворачиваюсь.

– Ник, пошли, пошли уже. Пожалуйста, – жалобно мямлю уже своему, так называемому, парню и толкаю его в плечо.

– Твоя взяла, идём, – соглашается Никита и пододвигает мой поднос вперёд.

Фу-х, слава богу, одним конфликтом меньше. Но враг всё ещё дышит в спину. Черт, совсем очумела, какого лешего я его ущипнула? И как теперь к нему обращаться за помощью?

Мы подходим к прилавку с десертами и выпечкой. Никита берет одну тарелку с воздушным белым бисквитом.

– Будешь пирожное? – заботливо интересуется Ник.

– Ааа. Не знаю. Буду. Спасибо.

Мне кажется, что Дамир греет сзади уши. Стоит он прямо за мной. Причем очень близко, я чувствую аромат его духов. Боже мой. Интересно, как много он успел услышать?

– Хорошо. И все же, что ты будешь делать вечером? – не унимаясь, допытывается Никита.

– Давай за столом поговорим?

– Ладно.

Мы расплачиваемся на кассе. Ник платит и за мою порцию тоже. Присаживаемся за свободный столик и по счастливой случайности или нарочно, но Дамир занимает место напротив нас. Я его вижу отлично. А он наглец такой смотрит на меня.

Мы начинаем есть. Я неловко ковыряю вилкой салат, просто потому, что Дамир не сводит с меня глаз. Я отвечаю тем же, гляжу прямо в ехидные глаза.

– И чего ты так на него пялишься? – застает врасплох Ник.

Черт, понимаю, что играми в гляделки совсем забыла про Никиту.

– Я… я не смотрю! Просто… Ник, что вообще за допрос? Я сижу с тобой. И ты сегодня слишком грубый. Тебе не кажется?

– Да, наверное, ты права, – досадливо бросает Ник. – Проехали, просто перестать на него смотреть. Ты же со мной сидишь.

– Ник, о чем ты хотел поговорить? – потираю виски.

– О нас. И о твоих делах на вечер.

– Хорошо. Я готова к разговору.

Нику я рассказываю почти всю правду. Говорю, что нужно решить проблему с братом и поговорить с его лучшим другом. Вот только я не сообщаю, что этот друг, тот самый ненавистный для него Дамир. Да, я скрываю это. Ну а что мне ещё остается делать? Ник раздражается при одном только упоминании Дамира. Ещё Ник докапывается до меня и спрашивает, что между мной и Дамиром. Я отвечаю правду – ничего. Ничего нас не объединяет. Только взаимная нелюбовь! Но про это я умалчиваю.

После обеда Никита провожает меня до аудитории, а сам идет на свою пару.

Глава 37

Вот и наступил тот день, когда я прогуливаю. Первый раз прогуливаю занятия по неуважительной причине. Хотя, честно признаться, причина у меня даже очень уважительная, но как-то я не стала объяснять преподавателю всю важность пропуска его лекции.

Я прогуливаю потому, что у Дамира как раз больше нет занятий, а это значит, что я смогу с ним поговорить.

Я выхожу на улицу и облегчённо вздыхаю, когда вижу его автомобиль на парковке среди остальных авто.

Дико переживаю, ведь я ущипнула его в столовой. Он имеет права вообще не обратить на меня внимания.

Сегодня он одет в новую спортивную куртку цвета хаки. Я в один миг примечаю это. Кажется, я знаю все его ветровки… Черт.

Как подойти? Что сказать? Божечки…

Он накинул капюшон на голову, так как слегка моросил дождь. Мне кажется, он немного двигает головой в такт музыке, доносящейся из его иномарки. Не курит. Почему-то это удивляет. Просто стоит, облокотившись одной ногой на капот автомобиля.

Я спускаюсь с лестницы, не свожу с него пристального взгляда.

Он замечает меня и удивлённо вскидывает брови. Я иду прямо к нему. Еле-еле переставляю ноги. Почему-то так страшно к нему идти. Боюсь, что откажет мне или того хуже пошлет на все три буквы.

Шаг, два, и вот я стою напротив него. Нервным рваным движением перехватываю рюкзак на плече и поднимаю на него взгляд.

– Какого черта ты так вырядилась? – окидывает мой внешний вид заинтересованным взором, и блин улыбается. Нет, это не сон, он реально улыбается. Искренне смеётся надо мной. Что его так веселит, не пойму?

– Что? – совершенно теряюсь от его слов.

– Тебе не идёт этот стиль. Вообще, – он говорит слегка усмехаясь. Но как-то не очень добро, скорее грустно.

– Какой, этот? По-моему, я стала выглядеть, как все девчонки в универе, – начинаю тараторить. Надо же с чего-то начинать разговор. Пусть даже это будет обсуждение моего стиля.

– Хм, раньше было лучше. Как-то индивидуальнее.

– Хм, ты хочешь обсудить мой стиль? – смотрю на свои ноги в новых туфлях.

Сегодня я на самом деле одета не так, как всегда. Юбка клёш темно-серого цвета, светлая рубашка и черные туфли. Как школьница на первое сентября, ей-богу.

– А ты хочешь обсудить погоду?

Я улыбаюсь. Не могу. Мне кажется, он издевается надо мной.

– Это стёб? – приподнимаю вопросительно бровь.

– Нет. Ты первая подошла. Я просто сказал про твою… юбку… она не идёт тебе. Вот и все, – он смотрит на мои ноги, черт возьми. Почему становится так жарко рядом с ним.

– Ну и что, зато маме нравится, – выпаливаю и прикусываю губу. Господи, какая мама? Я туплю рядом с ним. Так переживаю, что мозг перестает соображать здраво.

– Что ты хочешь, Соболева?

Он отрывается от машины и открывает водительскую дверь, давая понять, что наш бессмысленный разговор подходит к концу. Нельзя! Нельзя его отпускать ни в коем случае. Я обещала все исправить, извиниться…

– Стой! – восклицаю нервно и хватаюсь за дверь.

– Я весь во внимании, – вздыхает он и бросает на меня взгляд. В его серых глазах плещется интерес. Ему самому любопытно, зачем я подошла.

Тем временем моросящий дождь начинает набирать силу, и капли становятся всё крупнее и холоднее. Я гляжу на небо, потом на него. У меня ведь даже зонта нет с собой. Сейчас ещё промокну. Хватит мямлить, Кира. Соберись и действуй!

– Ммм. Дамир, я… я хотела кое-что сказать. Тебе. Поговорить, в общем, хочу. Но здесь как-то. Может, подвезешь меня? – выдаю я, набравшись дерзости, и с надеждой заглядываю в его штормовые глаза.

– Куда? – удивляет он меня.

– А у тебя много времени? Сейчас? – нервно притопываю ногой.

– Залезай! – кивает на соседнее сидение.

– Ой, правда? Я сейчас, – рвано произношу, не веря в то, что это происходит в реальности.

Торопливо огибаю его машину и спотыкаюсь, увидев открытую дверь. Хм. Дамир открыл дверь? Это можно считать перемирием или обычной растерянностью?

Аккуратно залезаю в салон и закрываю дверь.

– Наверное, ты хочешь извиниться, – с ленцой тянет он, когда я оказываюсь рядом.

– За что? – испуганно спрашиваю. Он что знает мой план?

– Очевидно, за то, что ущипнула меня в столовке, – смотрит на меня с укором.

– Нет!

– Нет? – удивлённо.

– Нет! Черт, то есть да, да, конечно! И это тоже. Извини, что ущипнула. Я просто не знаю, что на меня нашло. Надеюсь, твоя кожа не сильно пострадала?

Господи, что я несу? Дамир улыбается, но в следующий миг становится серьезным.

– Я не пострадал, к твоему сожалению. Проехали, считай, твои извинения приняты. Куда везти? И… что ты ещё хотела сказать, – тарабанит пальцами нервно по рулю.

– Мне срочно нужно кое-что сказать, но пока я не готова. Мне нужно собраться с духом! – уклончиво тараторкой произношу.

– Собирайся, у тебя три секунды.

Беркович скидывает с головы капюшон и облокачивается на спинку сидения. Смотрит на меня испытующим цепким взглядом. Господи, как Бог мог создать такие серые, как темное серебро глаза? А самое главное – зачем? Чтобы вечно вгонять меня в тупик?

– Иииии? – торопит он меня. – Долго ещё мне ждать?

Пора, давай же. Просто попроси помощи, это не так трудно. Кира, давай…

– Да, готова. У меня к тебе есть дело. Нужно кое-куда съездить. Помнишь, ты согласился подвезти?

– У меня нет провалов в памяти, – язвит парень, дерзко усмехаясь, – помню. Куда?

– У тебя точно есть время?

– Хельсинки? Рига? А может Вильнюс? – бросает свои варианты.

– Нет, всего лишь соседний город. Сто километров. Но по времени будет примерно три, четыре часа. Ммм. Примерно так.

– Всего лишь соседний город? – иронично переспрашивает. – Назови хоть одну причину, по которой я должен это сделать? Согласится потратить три часа своей жизни на непонятно что?

– Но ты же сказал, что у тебя есть время?

– Я этого не говорил, я захотел тебя выслушать, но не факт, что я соглашусь.

– Там находится больница, где лежит Богдан. Я прошу тебя отвезти меня туда. В больницу, – самоуверенно изрекаю.

Дамир молчит, не отвечает. Включает стеклоочиститель. Черные лапы начинают ездить туда-сюда, сгребая капли вниз по стеклу. Я вздыхаю. Как его уговорить? Что сказать? И я ещё не сказала про то, что он должен поговорить с братом. Ну ладно, будем разбираться походу. Главное, чтобы он согласился.

– Это не причина, – наконец холодно бросает Беркович, – И попроси своего парня. У него тоже есть тачка.

Дамир вставляет ключ в зажигание и заводит мотор.

– Но мне нужен именно ты…

– Не убедила. Дождь почти закончился.

– Это намек, что пора выходить?

– Типа того, – скользнув по мне взглядом, кидает Беркович.

Вот же жук, как он может? Издевается надо мной. Пора действовать. Пора. Нужно уже это сделать.

– Так, хорошо. Давай начнем сначала. Пожалуйста, дай мне ещё один шанс. Я хотела кое-что сказать. Может, после этого ты поменяешь свое решение.

– Это ещё не всё?

– Нет, есть кое-что… Пожалуйста, выслушай меня. Может, у меня получится тебя убедить.

– Попробуй. Хорошо, что не Хельсинки…

Дамир поворачивается и смотрит прямо мне в глаза. Я вмиг теряю всю браваду. Что же делать…

– А ты был в Финляндии? – начинаю тихо говорить, отвернувшись от него, – Я один раз ездила в Хельсинки? Представь, там запрещено кормить чаек и голубей. Якобы они загрязняют памятники и город в целом. А за нарушение закона грозит большой штраф. Поэтому в столице совсем нет голубей. Ни одного…

– Я не был в Хельсинки, но после такого рассказа обязательно поеду и буду весь день искать голубей. Попытка так себе, Соболева. Может что-нибудь ещё? Что-то ещё помимо брата и птиц есть? Давай ты расскажешь про МКС или полярников на станции? А может про политический режим Кадаффи?

Дамир смеётся надо мной. А у меня сердце так сильно тарабанит в груди, что я даже не обижаюсь на него. Пусть глумится, пусть. Я должна сказать, просто скажу и станет легче.

– Дамир, ты же знаешь, что все люди ошибаются. Но ведь главное – вовремя признать свои ошибки… Или вообще их признать и попросить прощения. Я люблю читать про Махатма Ганди. Знаешь его? Он мой любимый философ.

– Стоп, стоп, – обрывает Беркович, – Мне лекций и в универе хватает с лихвой. Хреновая попытка. Ещё один шанс. Говори что хотела, или я уеду по своим делам. А тебя подвезу максимум до дома.

– Дамир, прости меня, я была неправа. Прости, ты не виновен в аварии. Это всё я. Я виновата, – выпаливаю на одном дыхании.

Так страшно, что ноги начинают трястись. В ушах появляется звон, ладошки потеют. Беркович молчит и с какой-то грустью и тревогой смотрит на меня. Словно сожалеет о чем-то.

– Дамир прости… – продолжаю говорить, – понимаешь, в тот день я была сама не своя, я обиделась на тебя, убежала. Выскочила на дорогу, потому что была взвинчена. А потом… Винила во всем тебя. Потому что ты меня сильно обидел своими грубыми словами. Сильно. Я так была расстроена, что просто ужас. Меня родная мама обвинила в аварии, а я не хотела это признавать. Мне было легче скинуть это на тебя. Тогда было легче, а сейчас я чувствую этот самообман. Он гложет меня. Он не даёт мне жить…

С каждым словом на душе становится легче и теплее. И ему, по-моему, тоже. Беркович смотрит совсем иначе. Как-то по-особенному. Очень-очень серьезный взгляд.

– А ещё, я не спала с твоим папой. Он просто меня подвёз, потому что я заблудилась в вашем городе. Я первый раз вышла и проехала в заброшенный район. Ещё какие-то гопники ко мне пристали… Было страшно там бродить одной.

Беркович удивлённо поднимает брови, но молчит. Сцепляет руки в замок и продолжает сверлить во мне дыру.

– А тут твой папа проезжал, он предложил меня подвести, и я согласилась, так как у меня села зарядка на телефоне и не было денег. Все потратила на книги. Я люблю читать. Прости. Это совсем другая история.

Я продолжаю говорить все, что накопилось на душе за все это время. Слова сами льются из моего сердца. Мне хочется выговориться. Мне больше не страшно. Теперь я знаю, я поступаю правильно. Сейчас мне так хорошо как никогда. Словно большой груз свалился с плеч.

– А визитку. Он дал визитку, потому что он врач, а у меня проблема с кожей. Болезнь… Все просто. Я не думала, что кому-то перейду дорогу, если сяду к нему в машину. Но все оказалось так, как оказалось… Ну вот я все и сказала… Теперь ты все знаешь… Прости. В аварии я виновата. Ты не виновен, ты ни при чем. Прости. Я не хотела, чтобы в твоей жизни все перевернулось. Точнее, тогда я была на тебя жутко зла, но сейчас я осознала, что совершила страшную ошибку, обвиняя тебя во всем. Прости. Мне так жаль, что все так вышло. Поехали со мной, мне нужна твоя помощь…

Глава 38

Дамир

День перемен.

Я, едва сдерживая мощное ошеломление, пораженный небывалым фактом, стискиваю зубы и жадно впиваюсь взглядом в девчонку. Она раскраснелась, на девичьих бледно-молочных скулах появился пунцовый румянец. Сегодня даже заплелась не так, как всегда. Забрала темные волосы в гладкий высокий хвост.

Ищу подвох в ее голубых глазах, но не нахожу его. Выискиваю чуть заметную ехидную улыбку на ее губах, но снова мимо. Искренна… Похоже на то.

Я осторожно вздыхаю в звенящей тишине. Голова слегка плывет и мутнеет алой пеленой перед глазами. Рассеивается дерзнота, и все будто бы встает на свои места.

Я знаю, Кира слишком противоречива и переменчива. Сейчас она кажется мягче, уязвимей, чем есть на самом деле. Наивна и по-детски открыта.

Просит прощения… И мне по здравой логике должно быть легче, но благодаря червоточине собственного причастия к случившемуся мне становится горько. Сердце в буквальном смысле скручивает от ее слов. В горле образуется тяжёлый ком, точно камень проглотил. Испытываю ощущение, как в юности, будто бы хочется плакать, но ты не имеешь права. Потому что пацан. И приходится этот невыносимый ком держать в себе.

– Вот, – неловко пожимает плечами, – это я и хотела сказать.

Должно быть легче… Быть может, сейчас наступит? Отпустит и станет видением из давно забытого сна? Нет, до сих пор тяжесть внутри и ком в горле. Где же? Где же это чувство чёртова облегчения?

Я не могу больше стоять около института, поэтому отвожу от нее взор, и плавно трогаюсь с места. Выезжаю на мокрую, испещренную большими каплями дорогу. Я обманул ее, когда сказал, что дождь заканчивается. На самом деле он усиливается. А ведь не хотел ее везти. Не хотел разговаривать… Зачем пустил? Зачем позволил сесть в машину?

Нужно срочно все перекурить. Я осматриваю салон в поисках новой пачки. Но ее нет ни на приборной панели, ни сзади на сидениях.

– Черт возьми, где она? – говорю вслух, ища взглядом сигареты.

– Что ты ищешь? – спохватывается она и пристегивает себя ремнем безопасности.

Я все замечаю, вижу каждое ее движение. Не понимаю почему, просто, наверное, мне нравится за ней наблюдать. Она заноза, но красивая… Ее юбка сшибла меня с ног. Сегодня, когда в столовке увидел ее, честно был в ауте. У нее красивые ровные длинные ноги. Смешные брюки это скрывали. Псих. Зачем смотрел на нее? Зачем заметил полную грудь под тонкой рубашкой? Зачем на миг представил, как сжимаю ее тонкую талию. Все дело в том, что стояла она слишком близко… или это я так близко подошёл… Все-таки у меня медленно едет крыша.

– Сигареты ищу. Я бросаю, – отвечаю ей.

– Бросаешь и ищешь сигареты? Странно как-то, – бормочет, ерзая на сидении.

То посмотрит в окно, то кинет неловкий быстрый взгляд на меня, то взглянет на свои руки.

– Теперь не бросаю, передумал. Все из-за тебя. Зачем ты так? Вот так вот все? Как снег на голову. Нет, скорее пуля в сердце. Наотмашь… – успокаиваюсь и смотрю в упор на нее.

– Прости… Я давно должна была извиниться. Просто не могла признать свою вину. А совсем недавно… В пятницу я все поняла…

– То есть ты считаешь, что виновата во всем ты! И только ты!

– Да… Раньше нет, но теперь я словно прозрела. Я не хотела рушить твою жизнь, не хотела быть костью в горле… ножом в сердце… Не хотела вообще мешать тебе в чем-то… Я просто переживаю за брата, как обычная сестра и, наверное, в душе я слишком обидчива и к тому же не умею прощать… Дамир, ты… ты прости меня тоже… за все… я не хотела, я не знала про тебя ничего… Но так уж вышло, что обстоятельства пошли против нас. Ты лучший друг моего брата… И ты ему очень нужен. Я бессильна. Поверь. Прости меня за все слова, которые сказала…

Ее речь режет больнее стекла, колет ярче кинжала. Почему я не могу принять простые слова прощения… Потому что она не права… Зачем разрешил ей сесть?

– И ты сейчас просишь у меня прощения?

– Да. Дамир… Это же очевидно. Просто у меня и правда характер трудный. Мне оказалось нелегко это осознать. Тяжело очень, понимаешь. Мне так жаль Богдана. Он умирает с каждым днём. И во всем виновата я. Ему нужна твоя помощь! Помощь друга. Лучшего друга. Ему нужна твоя поддержка. Только ты сможешь его взбодрить. Я на это очень надеюсь, – ее губ касается лёгкая улыбка, а мое сердце срывается вниз.

Богдан, черт бы его подрал. Я его убью, если нам удастся встретиться.

– Что ты хочешь от меня? – честно спрашиваю ее, понимая, что сам чего-то хочу от нее.

И мне ни хрена не стало лучше, напротив, чувствую себя придурком. И более… Чувствую себя слабаком по сравнению с ней. Она нашла в себе силы взять всю вину на себя. Но она ошибается, снова…

– Я прошу у тебя помощи. Ты лучший друг Богдана. И ты должен с ним поговорить. Он не принимает таблетки, не хочет следовать рекомендациям врачей, не слушает ни родителей. Ни меня. Он не хочет жить больше…

– То есть ты хочешь, чтобы я поехал к Богдану и поговорил с ним?

– Да. Верно, вот видишь. Сам все понял без объяснений. Я прошу у тебя помощи. Как сестра твоего друга. Пожалуйста, помоги. Поговори с ним. Я поеду с тобой. Но… если ты против, я выйду. Я дам адрес. Сейчас подожди.

Она открывает рюкзак и остервенело в нем копошиться. Ищет адрес.

– Сейчас, у меня где-то записано на листочке, – бормочет она.

– Кира, – останавливаю ее.

– Что? – замирает и поднимает на меня взгляд.

Я долго смотрю на нее. А она на меня. Эта пауза сближает нас, и мы оба понимаем все без слов. Тот момент, когда слова вовсе ни к чему. Она понимает, что я ее прощаю. Понимает, что готов к перемирию.

– Ты едешь со мной, – говорю ей уверенно, и она облегчённо вздыхает.

Глава 39

Кира

Мы едем в полном молчании. Не знаю даже, кому из нас сейчас сложнее. Но одно скажу точно – мне неспокойно рядом с ним. Так и жду от него подвоха. Может, он сейчас высадит меня, как только покинем черту города и скажет добираться до дома самостоятельно. Или посмеётся надо мной и бросит обвинение. Но ведь я извинилась… Хоть бы слово сказал. Иначе я взорвусь от догадок.

– Итак, мы едем к Богдану, – задумчиво произносит наконец Дамир. Видимо, прочитал мои мысли.

Нет, он не высаживает меня. Он и правда едет со мной к Богдану. Поверить не могу! У меня получилось… Не так страшен черт как его малюют.

– Спасибо. Не ожидала, что ты согласишься после всего…

– Твои слова все перевернули… И злиться я не буду, если ты за это переживаешь.

Мне показалось, что он улыбнулся. Совсем немного.

– Я нет. Я не переживаю, – осторожно отвечаю я, – Я могу за себя постоять, если что.

Дамир плавно маневрирует между машинами, крепко сжимая руль. А я не могу оторвать от него глаз. У него большая красивая мужская ладонь, крепкое плечо, хмурый задумчивый профиль лица. Я смотрю на него лишь пока он отвлечён на дорогу, но стоит ему повернуть голову в мою сторону, как вся смелость испаряется.

– Я знаю не понаслышке, нормально ты мне тогда залепила. Первый раз мне врезала девчонка, – усмехается он, мельком взглянув на меня.

– Ты сам нарвался. Ты был невыносим! Честно, – взмахиваю руками.

– Я и сейчас не лучше, – серьезно произносит он. – Жизнь у меня поверь не мед, и ты наблюдаешь самую худшую версию меня. И никакая прошивка не поможет. Так что принимай меня таким, какой есть.

– Так ты прощаешь меня? Я правильно понимаю? Вроде как, между нами, теперь мир?

– Ну… Лучшим прощением будет сказать, что ты не права. Мы оба накосячили. И я первый должен был это понять. Я виновник не меньше тебя… А может и больше. А вообще, это просто паршивое стечение судьбы.

– Спасибо…

На мои глаза напрашиваются слезы, боже мой, как же не хватало этих слов… И сказал их Дамир. Я отворачиваюсь и смотрю в окно. Пролетают дома, районы, но для меня в эту секунду мир перестает существовать. Как же хочется все наладить, все починить.

Дальше едем молча. Дамир поглядывает в мою сторону, и смотрит на мои ноги. Становится неловко, что я надела юбку. Чувствую себя не одетой. Она то и дело норовит подняться вверх и оголить бедра. Хорошо хоть колготки надела плотные.

– Ты хочешь есть? Мы можем заехать, взять кофе, – спрашивает вскоре Дамир.

– Не откажусь. Я люблю кофе. Только натуральный, не из банок. Свежий сваренный.

– Мы такой и возьмём. На выезде есть кафешка. Я там правда не был, так что за качество не ручаюсь.

– Хорошо. Попробуем, – улыбаюсь ему. И он отвечает тем же.

* * *

– Держи, это твой, – Дамир протягивает мне горячий пластиковый стаканчик, из которого вкусно пахнёт свежим кофе.

Мы остановились на парковке кафе и решили пить прямо на улице, так как дождь закончился и на улице очень свежо и хорошо. Дамир медленно отпивает из стаканчика и глядит на меня. Облизывает губы, и прищуривает глаза.

– Что с твоей кожей?

– С кожей?

– Да. Ты сказала, что у тебя болезнь. Что с тобой? Я ничего не вижу, вроде все в порядке, – Дамир внимательно осматривает мое лицо, и, черт возьми, легкий жар воспламеняется по всему телу. Зачем он так пристально смотрит на меня? Зачем вгоняет в краску?

– Зачем тебе это?

– Кира, я… я хочу просто знать.

– Атопический дерматит. Он с детства у меня. Вроде диатеза. Ничего не помогает, никакие лекарства. Только солнышко.

Беркович долго, ничего не говоря, смотрит на меня. Его взгляд такой, пронизывающий и сосредоточенный, словно ловушка, капкан. Кажется, пройдет пара лишних секунд, и я всецело утону в нем навсегда и не смогу уже выбраться. Не смогу забыть его.

Я первая отвожу в сторону глаза, и слышу тихий едва различимый вздох. Отхожу от парня и начинаю ходить около машины, мне просто не устоять под его взглядом на месте. Он же, напротив, стоит, спокойно облокотившись о капот машины.

– Сейчас у меня обострение как раз… Началось все с аварии. На лице пока нет высыпаний. Я ношу закрытую одежду. Поэтому ты не видишь. Но это появляется не всегда, только когда долго нет тепла или из-за сильного стресса.

– Покажи.

– Что показать, прости?

– Руку, например.

– Ага, сейчас… Нет конечно. Это не эстетично. Ни за что в жизни не покажу.

– Почему? Стесняешься меня?

– Дамир, если тебе так интересно – погугли.

– Ммм, хорошо, погуглю. И правда, что это я?

– А лучше не надо, просто забудь и все.

– Постараюсь. А… твой парень в курсе, что ты сейчас со мной? Кажется, я ему не нравлюсь.

– Кто? Ник? Он мне не парень, и вообще я могу делать все, что захочу.

– Не парень… Окей. То есть он знает, куда ты поехала? И с кем?

– Нет. Я не стала ему говорить. Не знаю зачем скрыла, – заглядываю в темные глаза.

Сейчас вдруг понимаю, что глупо поступила с Ником, не сказав ему правду. Чего я боюсь? Зачем солгала ему? Нужно было рассказать про Дамира.

– Наверное, не хотела его расстраивать? – Дамир качнувшись вперёд, отходит от машины. Отворачивается от меня и идёт к водительской двери.

– Ну… Да, отчасти так. Просто не сказала, чтобы не задавал лишних вопросов. Ведь это мое личное дело, и он тут ни при чем.

– Понятно. Главное, чтобы ты потом не получила люлей. И… странно… он считает тебя своей.

Дамир ставит стаканчик с кофе на крышу автомобиля и резковатым рывком распахивает дверь.

– Все будет в порядке… В смысле он считает меня своей? Не поняла.

Я мнусь около машины и сейчас наоборот очень хочу видеть выражение его лица. Но он нарочно смотрит в другую сторону. Делает вид, что поправляет боковые зеркала.

– Сегодня после случая в столовке он подходил ко мне и сказал, чтобы я не вмешивался больше в ваши отношения. Сказал, что ты его девушка…

– Да? Ничего себе фортель… Первый раз слышу об этом. А ты что… ответил?

– Хм, забавная ты… – смотрит на меня. Клянусь я готова кануть в Лету, лишь бы не видеть его глаз полных злости.

Да что с ним блин такое? Биполярное расстройство? Десять минут назад он улыбался мне.

– Прости. Я лезу не в свое дело… нам, наверное, пора ехать. Уже поздно. Могут не пустить в больницу, – говорю порывисто, но сама стою на месте, словно чего-то жду.

– Я сказал, что не ему решать, как мне поступать. И если захочу, то я сунусь в ваши отношения… Залезай, точно не успеем. Пора вправить твоему брату мозги.

Я чуть ли не падаю в обморок от его слов. Что он говорит? Боже ж ты мой. Это сон… бредовый какой-то сон.

Дамир забирает стаканчик с крыши и усаживается на водительское сидение. Бросает на меня острый взгляд.

– Ты едешь? – нервно тарабанит по рулю пальцами.

– Да, бегу.

Глава 40

Дамир

За дорогу мы успели немного узнать друг о друге. И даже почти подружились. Выяснилось, что мы слушаем одну музыкальную группу, и оба одинаково мечтаем переехать жить к морю. Она по понятным причинам, а я просто устал от серости.

Всю дорогу меня отвлекали ее ноги, сложно было устоять, и я нагло смотрел на них. А она скромно поправляла юбку и даже ругалась, что больше ни разу в жизни ничего подобного не наденет. Я смеялся, а она тихо ворчала на меня.

Мы не спорили, не ругались, не цепляли друг друга. Первый раз со времени знакомства общались как обычные приятели. И мне очень понравилось это. Кира будоражила меня, я сидел точно на обжигающих углях.

Ее глаза, ее мягкие губы, ее манера говорить и умничать, ее философские мысли – меня притягивало все. Кира Соболева – дерзкая, уверенная в себе, сильная девчонка. Когда она слегка улыбнувшись, неосознанно облизнула свои губы, и те блеснули влажностью в сумерках, я понял, что хочу попробовать их на вкус. А когда она расстегнула пальто, заметил под ложечкой искру страстного томления и понял, что хочу увидеть ее под собой. И я, черт подери, совершенно точно узнал в крови адреналин и вожделение, когда она сняла шарфик, оголив стройную нежную шею. Так и хотелось ее поцеловать. Дотронуться до пульсирующей венки на шее губами и вдохнуть ее запах.

Да я сбрендил, наверное, все дело в ее яблочном, почти дерзком, запахе. Или дело в том, что я настолько сильно рад, что она не злится на меня, что больше не винит в аварии. Или она действительно запала в душу.

– Ну вот мы и на месте, – говорит спокойно Кира.

Я смотрю на высокое светлое здание центра реабилитации. Пора идти.

– А меня пустят? – спрашиваю у нее.

– Да, здесь правила не такие строгие. Я думаю, ты легко пройдешь.

– Ты идешь со мной?

– Нет. Он не хочет меня видеть. Мы с ним поссорились. Тебе лучше идти одному.

– Один так один. Хорошо. Я скоро.

– Удачи.

– Я оставлю машину заведённой. Здесь прибавишь, если станет холодно, – показываю рычажок на приборной панели, – и можешь включить свою любимую группу.

– Хм. Спасибо, – улыбается она.

– Она есть на флешке, поищи. Ну все. Я пошел.

Я выхожу из машины и иду в центр. В просторном уютном холле очень тепло и людно. Как раз время посещений. У ресепшена я сообщаю имя и фамилию друга.

– Он должен быть в палате. По-моему, я его сегодня не видела. Даже гулять не выходил. Пройдите, бахилы слева по коридору, – сообщает медик реабилитационного центра.

– Спасибо.

Поднимаюсь на второй этаж и нахожу его палату. Без стука вхожу. Первое впечатление непривычное и до дрожи в теле знакомое. В палате пахнет лекарствами и стерильностью. Вспомнилось время, когда я ребёнком навещал маму в клинике. Паршивое ощущение внутри. Ощущение такое, что ты вроде как пришел поддержать, помочь, но толку от тебя ноль. Я так и не смог помочь маме, не смог своими подростковыми доводами объяснить, что она выздоровеет и перестанет пить. Она не перестала, к сожалению, ни тогда, ни сейчас…

– Хай Зомбилэнд! Как житуха?

Богдан, видимо, спал. Потому что после моих слов резко поворачивается и, не веря, хлопает сонными глазами. Он узнает меня, взгляд заметно мрачнеет.

– А я-то надеялся, что отдохну сегодня, – бурчит он недовольно.

– Привет, как ты?

Я медленно подхожу к кровати и смотрю на него.

– Честно, легче сдохнуть. Ты не представляешь, что у меня внутри…

– Как это. Немного представляю. Я все детство живу с алкоголичкой. Думаешь, легко видеть, как она бухает весь день? Слышать по утрам, как ей хреново в ванной? Или видеть, как она ползет потому, что не может стоять на ногах.

Вырвалось. Просто нытье не люблю. И Богдан знает это. Пусть вспомнит мою семью.

– Хватит. Перестань. Итак хреново, – кривится Богдан.

– Знаешь, я хрен знает, как это происходит. Я не знаю, почему она села к моему бате в тачку. Я не знаю, почему я сорвался на Киру, возможно потому что я кретин. Я не знаю, какого черта ты позвал ее на вечеринку… Но в одном я уверен. Судьба над нами смеётся, она изводит нас, ты же видишь сам. У вас в жизни полное дерьмо, у моей семьи то же самое.

– Ты что общался с моей сестрой?

– С чего ты это взял? – смотрю в окно и вижу свой автомобиль. Улыбаюсь, зная, что Кира сидит в нем.

– Говоришь как долбанный философ. Это она у меня любит всякую такую лабуду. Ты еще скажи, что нужно ценить и любить каждый день своей жизни.

– Нет, не скажу. Я приехал сказать тебе другое. Хватит давить на жалость. Если ты хочешь сдохнуть, тогда давай смелей, сейчас много способов сделать это. А если не хочешь, то и нечего, борись черт возьми. Борись за свою гребаную жизнь. Я тебя поддержу. Потому что без меня ты превратился в зелёного человечка.

– Я жду, когда меня заберут на Марс, – искренне смеётся он. – Спасибо, что приехал… – добавляет серьезно.

– Я тебя ненавижу, – поворачиваюсь резко к нему. – Черт, и как я соскучился.

Я подхожу к нему, и мы крепко жмём друг другу руки.

Богдан улыбается. Мне кажется, теперь все пойдет в лучшую сторону. По крайней мере, я очень надеюсь.

– Твоя там тачка? – спрашиваю шутя.

– Какая ещё тачка?

– Ну с колесами стоит в коридоре. Нормальный такой «Скайлайн».

– Ага. Предки пригнали вчера.

– Гонял уже?

– Пришлось.

Я осматриваю его палату. Она рассчитана на троих человек. Здесь чисто, свежо, на стенах висят картины с пейзажами.

– Слушай-ка, да у тебя тут как санаторий. Кормят, живёшь в чистоте, ухаживают за тобой. Спортзал знаю есть, девчонки, наверное, тоже.

– Заткнись, – усмехается по-доброму Соболев.

– Кстати как Ленка так и не писала? Не звонила?

– Неа, она не хочет иметь дело с калекой. Один раз черканула, пожелала скорейшего выздоровления. Вот и все.

– Да и хрен с ней. Другую найдешь, – смотрю на друга.

Богдан выглядит намного веселее, чем пару минут назад. Кира была права, ему нужна моя поддержка…

– Ладно. Как ты сам? Рассказывай, раз припёрся.

Глава 41

Когда в твоей жизни творится хаос, и ты попадаешь в бешеный водоворот ужасных событий – ты винишь всех вокруг. Злость на несправедливый мир попросту застилает глаза, и ты не видишь истины.

Все время я грешил на нее, но в то же время сам разрушал свою жизнь. Все как-то с первых секунд пошло не так… Не те слова, не те люди, не та обстановка. Словно весь мир ополчился против нас.

Я медленно спускаюсь по лестнице и думаю, что такого ей сказать, чтобы разрушить невыносимую стену, которую мы с ней так долго и упорно воздвигали, защищая свою семью. Наверное, стоит начать с малого, попросить прощения…

Кира сидит в машине и заметно нервничает, когда я оказываюсь рядом. Ее приятный аромат ощутимо витает в салоне. Медленно делаю вдох, почувствовав покалывание в ладонях. Хочется ее обнять…

– Как все прошло? Поговорили?

– Нормально. Спасибо тебе, мне и самому стало легче. Будь уверена, Богдан больше не будет истерить и начнет лечиться. Я лично за этим прослежу! – обещаю совершенно серьезно, готовый отвечать за свои слова.

– Спасибо большое…

Я смотрю на нее. Кира сияет улыбкой, а глаза согревают благодарностью и искренностью.

Хочу что-то было сказать, но у нее вдруг звонит телефон и прерывает бег моих мыслей. Она быстро отводит взгляд и начинает искать его в сумке. Через пару секунд вынимает гаджет.

– Ой, Ник звонит, – будто испугавшись, смотрит на экран. Она не поднимает трубку.

Телефон продолжает разрезать тишину в салоне, и я с немым вопросом смотрю на ее руку.

– Не хочешь отвечать? – с досадой спрашиваю.

Я понимаю, что не имею права совать свой нос в чужую жизнь, но промолчать просто не могу. Почему Кира не отвечает? Почему вообще скрывает меня от него? Дорожит отношениями с ним?

– Эм, да нет. Думаю, надо ответить, ты не против, – извиняющимся тоном спрашивает она.

– Нет. Поговори, конечно. Я пока поеду. Пора домой.

– Точно, – она нажимает на кнопку и приставляет трубку к уху.

– Алло, привет.

– Нет, не дома. А что?

– Не знаю, думаю, примерно через час буду.

– Нет, встретиться уже не получится. Уже поздно.

Кира болтает с Шориным, а я еду как дурак и пытаюсь предугадать его слова, адресованные ей. Судя по ее ответам, он устраивает допрос.

– Нет. Ну… не знаю даже… – говорит она.

Я выезжаю с территории реабилитационного центра и встраиваюсь в ряд других автомобилей на дороге. Голос Киры отвлекает и не даёт сосредоточиться на дорожном движении. Мне нетерпеливо хочется узнать, что он ей говорит.

– Все хорошо, нет спасибо. Все может быть. Ну… Наверное, стоит при личной встрече.

– Я? Я… с Дамиром Берковичем.

Вот и сказала, наконец. Решилась…

– Ну вот так. Прости, что сразу не сказала. В общем-то, он и есть тот самый лучший друг моего брата. И он помогает мне.

– Ник, ты все неправильно понял! – вспыхивает она.

Молчит. Потом отрывает телефон от уха и убирает его в сумку.

– Всё нормально?

– Да, не обращай внимания. Все хорошо, – сухо отвечает она.

Я вижу, что ни черта не хорошо. Он положил трубку. Наверное, приревновал меня к ней. Идиот. Не понимает, что насильно мил не будешь.

– Точно?

– Нормально, средней паршивости, прости, – виновато пожимает плечами.

– Брось, все нормально. Я могу ему все объяснить.

– Нет, не стоит, спасибо. Думаю, я сама должна в этом разобраться. Пожалуйста, давай о чем-нибудь другом поговорим…

– Давай.

– Ты сказал Богдану про меня? Что я с тобой приехала?

– Сказал. Он был в шоке. Не поверил, что ты меня привезла. Я сказал, что мы помирились. Я прав? – снова смотрю на нее.

Кира поправляет пальто и смахивает с него невидимые пылинки. Мнет сумку на коленях. Взмахивает пушистыми черными ресницами.

– Мир? – протягиваю с тихой надеждой свою ладонь.

– Мир, – немного улыбается она и пожимает мою руку.

Мы держимся за руки буквально пару секунд, и она отнимает свою ладонь.

– Кира… Я тоже должен кое-что тебе сказать…

– Говори.

Она садится вполоборота и кладет голову на подголовник. Принимает немного лежачее положение. Смотрит и ждёт моего признания.

– Прости меня за все… За злость, за грубость, за мерзкие слова в твой адрес. И… особенно прости за вечеринку. Будь я другим парнем, все было бы иначе. Но я такой, какой есть, и все произошло так… Я идиот, прости…

– Даже не знаю… стоит ли… С божьей коровкой был перебор, – иронично отвечает.

Я крепко сжимаю руль и впиваю взгляд в нее, совсем не задумываясь о том, что нарушаю правила дорожного движения и сильно отвлекаюсь от дороги. Кира улыбается, но я понимаю, что она вправе послать меня на хрен.

– Я серьёзно. Мне стыдно за свое поведение. Ты первая сделала шаг и тем самым меня натолкнула на мысли. В самую первую встречу я не просто так на тебя набросился. Была причина… Конечно, это не красит меня, но тогда я считал, что поступаю правильно.

– Какая причина?

– А ты меня простишь?

– Уже простила…

– Дорога дальняя, хватит времени все рассказать…

* * *

Торможу около ее дома. Выключаю музыку. На сердце полегчало, вот теперь я это чувствую. Я знаю, она не до конца мне доверяет и не до последней капли открылась. Но первые шаги уже сделаны. Теперь все улажено. Отныне Кира мне не враг, теперь она словно наваждение…

Меня поражает мысль о том, что девчонка притягивает к себе. Для меня это открытие. Новое чувство дерзко ворвалось в сердце, причинив не боль, а невыносимое томление и смелость представить, что Кира чувствует то же самое ко мне.

– Мне пора. Мама скоро начнёт искать.

Кира отстёгивает ремень безопасности и шумно вздыхает. Медлит и не выходит. В тишине и темноте наша близость становится интимной и волнительной. Силой воли борюсь с собой, чтобы не прижать ее к себе…

– Так значит, говоришь, ты скоро уедешь? – задаю вопрос просто, чтобы задержать ее ещё ненадолго.

– Возможно. Если не станет легче, придется. Сейчас пока улучшений нет. Я не вижу… – Кира затихает.

Застёгивает пальто и поворачивается ко мне. Мне безумно хочется посмотреть на ее кожу и понять какого это, и в то же время я ей сочувствую, мне ее жаль.

– Ну я пойду.

– Пока. Увидимся.

– Пока.

Кира плавно тянет за ручку и открывает дверь. Выбирается из машины и заглядывает в салон.

– Ты поможешь Богдану?

– Я не маг и целитель, но сделаю все что в моих силах. Обещаю…

– Спасибо тебе, спасибо, что не отказал, – тихо благодарит она.

– Спокойной ночи, Кира…

Она уходит. А я провожаю ее взглядом.

Глава 42

Кира

Я прохожу по дороге вперёд к дому, но ноги тянут меня назад к Дамиру. Какая эта была поездка просто не передать словами. Тяжёлый груз вины свалился с плеч вместе с моим признанием. А когда он попросил прощения, мне захотелось расплакаться прямо у него на груди. Конечно, так броситься на него я не могла, пришлось взять себя в руки и улыбаться. Так хорошо, что мы разделили нашу вину и боль на двоих. Главное, не потерять голову окончательно рядом с ним… не уверена, что он чувствует тоже самое. Хотя его взгляды надо сказать очень откровенные, застали меня врасплох. Неужели я ему нравлюсь? Или это просто живой интерес как к представительнице женского пола?

Дамир уезжает, я слышу шум мотора за спиной. С грустью вздыхаю и понимаю, что день закончился слишком быстро, и я бы сожгла всё свои стихи, лишь бы он повторился снова…

Захожу в подъезд и подпрыгиваю от испуга.

– Ой, Ник? Привет, ты что здесь делаешь?

– Привет. Тебя жду.

Он отходит от стены и медленно идёт ко мне. Недобро усмехнувшись, осматривает меня с головы до ног. Я насторожено смотрю на него и неосознанно делаю шаг назад.

– Ну как, покаталась с Берковичем? Странно, что за напасть такая, как только мне понравилась девушка, на горизонте появляется этот тип и отбивает ее у меня.

– Никит, ты все не так понял. С Дамиром я знакома ещё до тебя. И вообще-то, я пока свободна. Мы просто сходили на несколько свиданий.

– Так что же нам мешает? Я хочу, чтобы ты была моей девушкой. Точнее, хотел до твоего поступка…

Он подходит совсем близко. По телу пробегают холодные мурашки. Его взгляд слишком злой для всей ситуации…

– Никит, мне кажется, ты перегибаешь палку. У меня есть личное пространство и собственные дела. Если мы сходили пару раз в кино, это еще не значит, что мы муж и жена навеки. Что за ревность такая? В чем дело?

– Что ты делала с Дамиром? Где вы были?

Ясно. Он бесится из-за Дамира. Бьюсь об заклад, был бы другой парень, реакция была бы совершенно иной.

– Я тебе это уже рассказывала. Мы ездили в больницу к моему брату.

– Кира, ты будешь со мной, ответь? Ответь, черт подери, чтобы я не чувствовал себя придурком.

Я смотрю на рассвирепевшего парня и решаю, что пора озвучить ему ту мысль, что крутилась у меня сегодня весь день.

– Никит… я больше не смогу с тобой встречаться. Прости. Не думала, что все зайдет так далеко. И что все так получится. Я не хотела тебя обманывать.

– Не хотела? Не думала? – взмахивает рукой около моего лица, – Ты ходила со мной на свидание, гуляла, позволила поцеловать и не думала? А за хрена ты вообще согласилась? Тебе что двенадцать лет? Не знала к чему ведут отношения?

– Прости, Никит. Ты мне нравишься, но больше как друг, а не как парень. Я с радостью ходила с тобой в кино, и не понимаю, почему ты сейчас так бесишься! Ты что пьяный?

– Я не пил.

– Я не хочу водить тебя за нос, не хочу вешать пелену. Прости. Все было хорошо, ты хороший парень. Но ничего не выйдет, – развожу руками.

Ник хмыкает и прищуривает свой взгляд. Его явно не устраивает мой ответ. Делает шаг, и мне приходится отступить. Я упираюсь спиной в стену. Делаю усилие и улыбаюсь. Без паники…

– Ник. Мне пора домой. Что ты делаешь?

– Все дело в нем, да? – ставит руку по одну сторону от моей головы, – Ты влюбилась в выскочку Дамира? Так? А со мной ходила зачем? Я не понимаю. Зачем я тебе нужен был?

– Никит, мне пора идти. Тебе лучше поехать домой. Прости, но мы сможем остаться друзьями. Если ты не против…

– К черту твою дружбу! – хлопает рукой по стене, от неожиданности вздрагиваю. – Ты такая же, как все. Крутишь, вертишь. А потом динамишь!

– Что? Ты совсем с ума сошел? Как ты смеешь меня оскорблять? Иди ты знаешь куда! Иди ты к черту! – отталкиваю его руками. Он делает шаг назад, и мне становится легче дышать.

– Мне все ясно. Прощай… Удачи с Берковичем, – полоснув ледяным взглядом, говорит.

– Ненормальный какой-то…

Он уходит, агрессивно хлопнув железной дверью.

Ник просто в бешенстве. Да что с ним такое? Его словно подменили. Его неадекватная ревность повергла меня в шок. Что это сейчас, твою мать, было? Теперь я понимаю, что имела Юлька в виду, говоря, что «боялась» Ника. Господи, нужно держаться от него подальше. В него точно бес вселился. А ведь я ничего не сделала, и ему ничего не обещала. Мы даже не пара с ним. Кошмар.

Смотрю ошарашенно на двери. Его нет. Слава богу, ушел. Поправляю волосы и спешу домой. Чертов Ник, испортил такой вечер…

* * *

Дома меня встречают родители. Папа спрашивает, как прошел день, а после уходит в спальню. Мама накладывает мне поесть и остаётся со мной на кухне.

– Ну как в институте, прости, совсем я про тебя забыла. Как дела? Как учеба, нравится?

– Все хорошо, – просто отвечаю, упуская последний инцидент с Ником.

– А где ты была? Уже поздно. У тебя появился парень? В последнее время ты где-то пропадаешь.

Мама улыбается, а я спешу ее опровергнуть.

– Нет у меня никого. Мам, я… сегодня я была у Богдана.

– Что? Как это? Почему нам ничего не сообщила? С кем ты ездила?

Мама вскакивает со стула и начинает собирать посуду со стола.

– Мам, я сейчас кое-что скажу, только не злись. Я ездила с Берковичем… Просто понимаешь Богдану нужен друг. Ну вот я и подумала его позвать, помирить их. Давно пора было это сделать. Моя ошибка была в том, что я во всём винила его… Теперь из-за меня у него вся жизнь наперекосяк. В общем, все ужасно, мам. Я совершила ужасную ошибку, совсем недавно это поняла… Это я виновата… И теперь стараюсь все исправить. Дамир мне поможет. Я верю в это.

Осознание снова прокатывается горестной волной по всему телу. Да, если бы я была поумнее и не такой вспыльчивой, все могло быть по-другому.

– Дамир Беркович? Кира, ну что ты такое говоришь?

– Да, тот самый Беркович, его лучший друг. Я специально позвала его, чтобы он помог мне. Я думаю, теперь Богдан начнет лечение. Я уверена в этом. Надеюсь, ты не будешь меня ругать, – затихаю на последнем слове.

На глаза просятся слезы, но я так устала реветь, что, сглотнув ком в горле, терплю.

– Кира, сделала, значит, сделала. Я как-нибудь это переживу. И ты его сестра, мне кажется, ты знаешь его лучше, чем я. Так что может ты права? Если это поможет Богдану, то почему нет? Дамир хороший парень… А ты с ним помирилась? Насколько я помню, он тебя обижал!

– Да, было… Это осталось в прошлом. Сейчас мы общаемся хорошо. Мы оба были невыносимы и портили жизнь друг другу. Даже трудно вспоминать, как я его ненавидела. Но когда поняла, что он невиновен, словно все перевернулось. Мам, я поняла, что сама ужасно поступила.

Мама отводит глаза, дрожащими руками убирает посуду в раковину. Наливает стакан воды, медленно пьет. Потом тихо ставит его на столешницу и поворачивается ко мне.

– Дочка, все мы совершаем ошибки. И я в том числе, мне очень стыдно, что когда-то я подлила масло в огонь. Обвинила во всем тебя, но я… – мама всхлипывает, неужели плачет, – Я просто была на грани… Прости меня. Я люблю тебя, зайчик. Люблю вас обоих одинаково, и вы самое ценное, что есть у нас с отцом.

Зайчиком мама называла меня в детстве, и сейчас это слово царапает осколком по сердцу. Всё-таки я начинаю реветь вместе с ней.

Мама подходит ближе и крепко обнимает меня, целует в макушку, чего не делала уже тысячу лет. А я чувствую себя маленьким ребенком, но не слабым и беззащитным, а сильным. Все вместе мы поможем Богдану. Мы справимся, теперь я в этом не сомневаюсь.

Глава 43

– Привет, девчонки. Сегодня зачёт, все готовы? – спрашивает Таня.

– Готова.

– Я тоже.

Сегодня выдался солнечный день. На крыльце у корпуса «А» много студентов. Юля задумчиво смотрит в свой телефон, Таня пытается за десять минут до начала пары выучить хоть что-то, а я смотрю на дорогу. Жду его…

Вчера я уснула окрылённая безумными мыслями. Все стало ясно, туман рассеялся и прояснилось мое чувство. На сердце появилась грусть и вместе с тем – надежда… Я совершенно уверена. Я втрескалась в Дамира… Как мне теперь себя вести, и что со всем этим делать, я не разобралась. И что ждать от самого Берковича? У него вроде бы есть девушка, хотя если взглянуть на них, они просто общаются и все. И в последнее время их вместе я вижу все реже.

Почему-то ту девушку я не воспринимаю всерьез. Сложнее сейчас обстоят дела с Юлей. Ведь мы стали почти что подругами и как теперь ей объяснить, что я влюбилась в Дамира?

– Кир, а мне кажется, что в смешных лосинах тебе было лучше. Прикольнее, – замечает Юля.

– Да, не одна ты так считаешь, – сощурившись на солнце отвечаю я.

– А кто ещё?

«Он» чуть было не пробалтываюсь я.

Автомобиль Дамира узнаю с первых секунд, как он показывается за поворотом. Иномарка аккуратно втискивается между двух машин и открывается дверь. Дамир выходит из салона и бросает взгляд на крыльцо. Мне кажется, он замечает меня. Не могу удержаться, уголки губ сами ползут вверх.

– Мой Беркович приехал, – шепотом вздыхает Юлька.

Я смотрю на нее. Я должна ей признаться, должна сказать, что давно грею в душе потаённое желание быть с ним. Господи, как все сложно. Почему ей нужен именно Дамир? Парней вокруг целая куча.

– Юлька, ты какая-то странная. Он на тебя даже не смотрит, это все равно что любить Нилетто, – с упрёком замечает Таня.

– Я знаю. Но у меня есть один план. Думаю, после этого он пересмотрит свое отношение ко мне.

– Что ты собираешь делать? – спрашиваю нервозно.

Сердце неприятно обжигает ревностью. Что она ещё задумала?

– Заявлюсь к нему домой и устрою эротический сюрприз. Он не сможет устоять. Один раз такое уже подействовало. Он точно будет моим… Я купила красивое белье… – говорит совсем тихо, чтобы никто из рядом стоящих студентов не услышал.

От шока я начинаю кашлять. Отворачиваюсь от девчонок. И пытаюсь восстановить нормальное дыхание. Что она только что сказала?

– М-да-а, а он тебя хоть впустит? Кир, все нормально? – спрашивает Таня.

– Да, все хорошо. Поперхнулась. Просто Юля меня удивила…

– Ну раз стихи не подействовали, надо переходить к радикальным мерам! Хватит скромничать, мне есть что ему показать!

– Слишком радикально, – говорю ей.

Твою мать, Юлька не шутит. По ее мечтательной улыбке это видно. И что скажет Дамир? Как он будет действовать? Поведется на ее провокации? Это паршиво.

– Удачи, потом расскажешь, как все прошло, – бросает Танька.

Я неестественно улыбаюсь и молчу. Просто в шоке от всего, что наболтала Юлька.

Тем временем Дамир подходит достаточно близко, и мы все разом затихаем.

– Привет, – здоровается он со мной.

– Привет, – отвечает Юлька и выходит вперёд, тем самым загородив меня спиной.

– Привет, Юль, – на секунду переводит взгляд на нее.

Потом снова смотрит на меня. В его серых глазах такой вихрь эмоций, что словами не передать. Между нами взрываются миллионы космически-заряженных адреналином частиц. Сердце прыгает вниз, делает кульбит, где-то в районе живота, а затем, как порхающая бабочка, возвращается на место.

– Кира, можно тебя на минутку? Нужно поговорить, – улыбнувшись заявляет он.

Клянусь, у Юльки челюсть падает вниз. Она разочарованно вздыхает, а я выхожу к нему вперёд. Чего больше боюсь? Разговора с Дамиром или разговора с Юлькой? Нет, всё-таки с Дамиром больше. Я кусаю губы и подхожу к нему.

– Конечно, можно.

– Пошли пойдем подальше, – кивает в сторону корпуса «В».

– Пошли, девчонки я сейчас.

Я не смотрю больше на подруг, потому что все мои мысли заняты только Дамиром. Мы спускаемся по лестнице и медленно идём по дороге.

– У меня для тебя кое-что есть… одно предложение. Не знаю, как ты это воспримешь. Наверное, подумаешь, что я сошел с ума…

– Хм, смотря что это будет… заинтриговал.

– Ммм, Кира, в честь нашего примирения я хочу позвать тебя прогуляться. Сегодня вечером после всех пар.

– Правда? Куда?

Удивлению моему нет предела. Что он говорит? Заглядываю в его темные глаза и понимаю, что парень не шутит. Вот это да! Беркович зовёт меня на свидание! Земля уходит из-под ног…

– А ты умеешь кататься на коньках?

– Умею.

– Супер! Я приглашаю тебя пойти со мной на каток. На крытый, на ледовую арену. Если, разумеется, ты согласишься провести со мной вечер. Вчера я понял, что хочу узнать тебя поближе. Девушка – хулиганка, ты мне нравишься. Ты просто обязана пойти со мной, после всего что между нами было. И я не шутил, когда сказал, что влезу в ваши отношения… Ну вот считай влез. Что скажешь?

– Я согласна, – говорю раньше, чем успевает мозг сгенерировать новые эмоции.

– Да? А Ник? Он как? – хмурится Беркович.

– Все в порядке. Мы больше не вместе. Точнее, мы никогда и не были парой, так что считаю в полном праве принять твое предложение. Я с радостью пойду с тобой, – улыбаюсь широко, едва удерживая сердце в груди. Дамир приглашает меня гулять! Словно вчера ночью он залез в окно и прочитал мои мысли.

– Я тоже рад. Значит, окей, после занятий встречаемся здесь. Я скоро уеду, а потом вернусь уже вечером. И поедем, да?

– Хорошо, Дамир… С удовольствием. Я думаю, нам есть что обсудить.

Он улыбается мне, но только губами, глаза становятся серьезными. Как будто он о чем-то размышляет.

– Отлично! Будем придумывать план, как спасать Богдана.

– Хороший план, – соглашаюсь.

Он смотрит на наручные часы, а потом на крыльцо главного корпуса. Кто-то из прохожих парней здоровается с ним. Я тоже перевожу туда взгляд. Девчонки пристально глядят в нашу сторону. Чувствую, разговор с Юлей мне сегодня обеспечен. Вот и решилось все само собой. Теперь уж точно придется во всем ей сознаться.

– Пора на лекции, у меня зачёт по культурологии. Инна Васильевна строго следит за студентами, – с досадой говорю ему.

Хочу ещё постоять вот так хотя бы немного рядом с ним. Но время бежит, и пора грызть гранит науки.

– Да, у меня тоже важный предмет. Вечером обязательно увидимся! – подмигивает он.

– Хорошо, значит до встречи?

– До встречи, Кира… пойдём провожу к девчонкам.

Дамир кивает в сторону моих подруг.

– Да, пошли.

Мы возвращаемся на крыльцо, и Дамир отходит к своим друзьям.

– Девчонки, могли не ждать. Быстрей на пару! Нас сейчас не впустят, – говорю, едва сдерживая счастье внутри себя.

Смотрю на Юлю, и настроение резко слетает вниз. Она стоит с недовольным прищуром и скрещенными на груди руками. Губы исказила сердитая ухмылка.

В мыслях пролетает чувство вины, но я быстро отмахиваюсь от него. Ведь я вовсе не виновата, что мне так же, как и ей нравится Дамир.

– Что тебе сказал Дамир? Я думала, вы с ним терпеть не можете друг друга, – не очень мягко спрашивает она.

– Это было, да. Но прошло… Мы с ним помирились, Юль. А насчет того, что он мне сказал? Наверное, нам нужно поговорить.

– Девоньки, обязательно поговорите, но только после успешно сданного зачёта! – Танька уверенно протискивается между нами и хватает нас под руки.

– Обязательно поговорим, – цедит через зубы Юля и косится на меня.

Глава 44

Осенняя листва шуршит под ногами. Скоро станет совсем холодно. Но не у меня в душе. Я чувствую, я дерзко предполагаю, что теперь в моей жизни будет только солнце и тепло. Никаких тяжёлых туч и дождей! Осталось поговорить с Юлей…

– Так о чем вы болтали? Что он такого сказал, что ты сияла, как звезда на Новогодней ёлке?

Медленно мы бредем по нашему стадиону, и я всю дорогу стараюсь подобрать слова помягче.

– Юль, он. Блин, даже не знаю, как и сказать, чтобы не шокировать тебя. Хотя ты и так будешь в шоке.

– Ну? Не тяни… Может он спрашивал обо мне? Или что?

– Нет, Юль, мы не говорили про тебя. Он пригласил меня гулять… – говорю на одном дыхании, и сердце в груди застывает. Жду её реакции.

Она наступает незамедлительно.

– Что? – громко спрашивает она. – В смысле пригласил гулять? Я чего-то не понимаю… Это что, такая шутка? Не смешно совсем.

– Юль, нет, это не шутка. Мы ездили вчера с ним вместе к моему брату, помирились, так сильно сблизились, что он позвал меня на встречу. Вот так. Я и сама удивлена. Не думала, что такое вообще будет!

– И ты, конечно, как моя подруга, зная, что я сохну по нему, отказалась? Верно?

– Нет, – выдыхаю шумно, – Я согласилась, Юль. Потому что мне и самой он нравится…

Ну вот и сказала.

– Как нравится? – кричит она, выпучив глаза.

Нарочно задевает плечом.

– Ты в своем уме? Ты его ненавидела! Как он может тебе нравится? – яростно кричит.

– Раньше ненавидела, это было раньше. Ну вот так вот блин. Бывает. Сердцу не прикажешь! Сейчас он мне нравится. Я поняла совсем недавно.

Вот и все. Чего и следовало ожидать. Юля просто в бешенстве от моей заявки. Того гляди выцарапает мне глаза.

– Ни хрена себе, бывает! Ты же знаешь, что я его люблю! Ты видела мои слезы! Ты видела мои страдания! Ты все знала… Как ты можешь такое говорить? Как? Я не пойму. Я целый год мечтала о нем… А сейчас?

– Юлька, не кричи ты так. Успокойся!

– Жесть блин. Это капец! Это полный треш! – она хватается за голову.

– Юль, моя вина в том, что я сразу не призналась. Но я думала, пройдет, но нет, чувство только усиливается. Я влюбилась в него. Юль прости… – сложно мне далось это признание, но тянуть дальше нет смысла.

Юлька уже на грани срыва. Так жалко ее, что мне хочется вернуть слова назад. Но ведь так я обману саму себя? И Дамир, он пригласил меня, а нее ее. А значит, я все делаю правильно. Да и извиняться я впрочем, не обязана, я ничего плохого не сделала!

– Я влюбилась, Юль. Но лучше, чтобы ты узнала правду таким способом, чем потом увидела нас вместе.

– Помолчи, Господи, не говори мне ничего. Я не хочу это слышать, – истерично мотает головой.

– Юля, черт возьми! Ну нравится он мне. Нравится, что я могу сделать? – срываюсь на нее. – Влюбилась я в него, как и ты! Так же! Что мне теперь делать?

– Ты обещала мне помогать! А сама? Сама строила с ним шашни, заигрывала?

Мы останавливаемся и как две кошки фырчим друг на друга. Она смотрит с такой злостью, что становится не по себе…

– Ты предательница! Как ты посмела? Вы наверняка ещё издевались надо мной, смеялись вдвоем, пока я ревела от безысходности! – кричит она на меня.

– Этого не было! Ты несёшь полный бред! Мы с ним вообще о тебе не говорили! Я думала, ты все поймёшь. Мы стали подругами, а я вижу лишь личную выгоду. Ты не в себе от своей больной любви! Ты обманывала его, вспомни! У вас все равно ничего не выйдет!

У Юли дрожит нижняя губа, ее всю трясет. Ну почему все так сложно? Почему мы полюбили одного человека?

– Юлька, давай не будем ссориться. Все уладится! – говорю как можно спокойнее, но все равно напряжение звенит в голосе.

– Забудь! – кричит она. – Забудь его, слышишь? Он мой! Он только мой, и я тебе его не отдам, хоть ты тресни! И ты мне больше не подруга. Так не поступают. Ты знала о моих чувствах, все знала.

– Ему самому решать с кем быть! Он на тебя даже не смотрит. Какая любовь? Ты о чем, Юль?

– У нас все было хорошо, пока ты не влезла!

– Ни хрена не было хорошо. У вас и «вас» то не было. О чем ты, Юль? Посмотри, сними, наконец, уже розовые очки. Он никогда не будет твоим!

– Замолчи, замолчи сейчас же. Ты все испортила. Ты во всем виновата, – истерично вздыхает и начинает реветь.

– Юлька прости. Прости, я не хотела. Но так вот вышло. Ну не плачь, перестань же ты! Не последний парень. Я его не приворожила же, не специально. Просто так вышло…

Я подхожу ближе и не знаю, как ее успокоить. Она закрывает глаза и начинает плакать.

– Юль.

– Не думала, что ты так можешь поступить! Подруги так не поступают… – всхлипнула она.

– Юлька, ну я же не виновата. В чем моя вина? Что я тебе плохого сделала? Я призналась, рассказала правду. Я понимаю, что тебе сейчас ужасно, – сама начинаю реветь. Так становится дерьмово на душе.

– Ничего ты не понимаешь! Отстань от меня! Знать тебя не хочу!

Юлька дергается в сторону, с безумной ненавистью смотрит на меня.

Я обреченно вздыхаю, понимая, что говорить что-то ещё просто бесполезно. Стираю слезы и глотаю ртом воздух.

– Ты мне больше не подруга! – бросает она, развернувшись, и быстро уходит.

Настроение испорчено. Не знаю, радоваться от скорой встречи с Дамиром или грустить о ссоре с подругой? Давно известно, что женская дружба длится до тех пор, пока между женщинами не встанет мужчина. Не думала, что я когда-либо побываю на этом месте. Но так вышло, и я не чувствую себя виноватой. Со временем, надеюсь, Юлька остынет и поймет, что ее любовь была невзаимная. И возможно простит меня.

Как и ожидалось, на остальных парах Юли не было. Слишком часто она прогуливает из-за своих неразделённых чувств. И это конечно тоже не есть хорошо. И все же мне ее жаль, просто по-человечески жаль.

На большой перемене рассказываю Тане обо всем случившемся и о том, что помирилась с Дамиром. Танька лишь смеётся надо мной и поддерживает, сказав, что не стоит париться на счёт Юльки.

– Вот это новость блин номер один! Ты запала на Берковича? На него! Поверить не могу. Он же блин грубый, и дерзкий и резкий. Хотя… А чего я? Я в любви не советчик. Лямур тужур, что тут ещё скажешь?

– Не хорошо с Юлькой получилось. Я ей ведь стих передала, обещала помогу, а сама… Теперь чувствую себя последней сволочью.

– Ой, я тебя умоляю. Отстань. Юлька красивая и стройная, на таких парни быстро клюют. Вот увидишь, не пройдет и месяца, она найдет кого-нибудь. А любовь? Ну что любовь. Пройдет…

– Надеюсь.

Слова Тани немного обнадеживают.

– Так значит, вы идете на свидание? – игриво играет бровями она.

– Сама до сих пор в шоке. Но, наверное, да. Очень хочу, чтобы все прошло хорошо. Тань, у меня такого давно не было. Мурашки по коже. Так переживаю…

– Главное, чтобы этот перчик Ник не вмешался! Он тоже на тебя глаз положил, не забывай! Так что при первой же возможности все расскажи Дамиру. А дальше мальчики сами разберутся.

– Спасибо, Тань. Ты прямо меня поддержала.

– Обращайся, – подмигивает она, – А то свидание скоро, а ты как унылая тряпка сидишь. Ну их всех, свое счастье строй.

– Ты как всегда не в бровь, а в глаз! – улыбаюсь ей.

Глава 45

Дамир

Сегодня с лекции уехал раньше, так как у бабушки был день рождения. Праздновать она не любила, но всегда ждала меня в гости. Я не мог терять время даром и не стал переносить встречу с Кирой на завтра. Просто пропустил физ-ру.

Когда приезжаю домой, отца ещё нет. В доме тихо и спокойно. Я очень быстро переодеваюсь, слегка опаздываю. Занятия у Киры закончатся с минуты на минуту. Хорошо, что институт довольно близко находится, и ехать недолго.

Я беру коньки и выхожу на улицу.

– Сюрприз! – слышу сбоку девичий вопль. Резко оборачиваюсь в поисках нежданного гостя.

– Юля? Какого черта ты здесь делаешь?

Юлька стоит рядом с моей машиной и каким-то туманным отрешенным взглядом смотрит на меня. Что-то случилось.

Подхожу к ней, бросаю взгляд на часы. Через минут пятнадцать закончатся пары. Черт.

– Дамир, мне нужно с тобой поговорить. Это очень важно. Прости, что вот так без приглашения. Но ты не берешь трубку, не перезваниваешь. В институте тебя сложно поймать.

– Говори, у тебя пять минут. Я сильно спешу, – подхожу к машине, но Юля стоит прямо напротив двери, и не даёт мне ее открыть.

– Дамир, мне очень нужно поговорить. Это про нас… точнее, про прошлое. Хочу тебе все рассказать. Все что произошло со мной тогда после нашего расставания.

Она мнется, нервно теребит сумку на плече. Я бы и рад ее послушать, но времени совсем нет.

– И почему мне это должно быть интересно? С чего ты так решила? – стараюсь быть спокойным.

Из-за нее ведь опоздаю. А мне этого не хочется. Кира меня ждёт.

– Дамир, это очень важно… – Юлька становится такой печальной, что даже мое колючее сердце на миг сжимается.

Все-таки мне не чужды девчоночьи эмоции.

– Что стряслось? – спрашиваю уже более заинтересованно.

– Кое-что такое, что ты должен знать. Может так ты простишь меня за тот случай и посмотришь на всю ситуацию под другим углом.

Юля обнимает себя руками, стряхивает волосы, упавшие на лицо, и я вдруг замечаю, что она не такая, как всегда. Она как будто бы ревела.

– Черт, ты ведь просто так не отстанешь? Все равно будешь ходить по пятам?

Юлька раздражает, как назойливая муха, но я прекрасно понимаю, что раз она пришла, так просто от нее не отделаться.

Смотрю на нее с вопросительным укором.

– Ты должен это знать. Я никому этого не рассказывала… – начинает она.

– Почему именно я? У тебя нет друзей, которые могли бы тебя выслушать?

– Дамир, что ты за человек такой? Да не заразная я. Мне даже обидно, что ты вот так со мной. Раньше ведь мы встречались. А сейчас ты смотришь на меня как, будто я тебя предала!

– Не как будто! Поправка…

– Нам нужен этот разговор… – настаивает на своем.

Я потираю лицо и злюсь про себя. Опоздаю. Точно…

– Хорошо, пошли зайдём в дом. Только быстро, – ломая свое сопротивление, соглашаюсь на дурацкий разговор.

Я снова открываю ключом дверь и попутно набираю Кире сообщение. Пишу, о том, что немного опаздываю и заберу ее дома, как только освобожусь. Кира отвечает одним лишь словом: «Хорошо». Почему-то мне кажется, что расстроилась. Юлька, Юлька, не могла в другой день прийти? Все планы нарушила.

– А что никого нет? – интересуется Юля, преступая порог моего дома.

– Никого нет. Мама в другой стране, папа ещё на работе. Так что ты хотела мне сказать?

Она на какой-то фиг снимает куртку и сапоги. Я и сам чувствую себя не гостеприимным. Скидываю кроссы и приглашаю ее пройти на кухню.

Юля садится на диван и сцепляет руки в замок.

– Дамир, мне сложно в этом признаться, ведь я никому это не говорила. Даже родителям…

– Я готов.

Она специально медлит, долго молчит, собирается с мыслями. Я прохаживаюсь, и когда она начинает говорить, останавливаюсь.

– В общем, помнишь, я говорила, что боялась уходить от Ника.

Голос ее дрожит. Играет или на самом деле переживает, пока не ясно.

– Что случилось? – смотрю на нее.

– В тот день, когда нас застукал Никита, после твоего ухода, произошло кое-что ужасное. Он напал на меня…

– В смысле напал? Он что, тебя ударил?

Я ошеломлён. Ни хрена себе заявление!

– Да, все верно. Он ударил меня по лицу так сильно, что я упала. В тот день мы окончательно расстались. После этого я долго сидела дома. Отходила от шока. Ни с кем не общалась. Голова болела, но я не обращалась к врачу.

– Твою мать! Ты что серьезно? Почему ничего не сказала? Ты хоть родителям сообщила? Он совсем блин дебил!

– А что родители? Им не до меня. Мама вечно в разъездах, ее и дома-то нечасто увидишь. Отчиму на меня вообще наплевать. Я никому не сказала, просто потому, что Никита так сильно напугал. Я боялась. А потом, когда пришла в себя, было уже поздно. Следы побоев прошли, я бы не смогла доказать, что он меня ударил…

Ничего себе заявление. Знал, что Шорин агрессивный. Но что бы вот так? Ударить девушку? Ревность в тот день явно залепила ему глаза, но это не повод для побоев.

Я безумно злюсь, потому что в мозгу наконец выстраивается целостная картинка. Кира встречалась с ним…

– Ну ты и дура! Таким уродам место в обезьяннике. Кира знает?

– Нет, я никому не говорила. Только вот тебе.

– Ни хрена себе, Юль! То есть ты знала, что Ник такой придурок, и ничего ей не сказала? Ты же черт возьми знала, что они встречались, гуляли вместе! Ты знала это!

– Тебя больше заботит она? Я пришла к тебе, а ты…

– То что Ник оказался таким ублюдком мне жаль. И мне жаль тебя, что тебе не хватило ума подать на него заявление! Сама ступила, нужно было сразу обращаться в полицию. Или на крайний случай сказать мне. Но ты выбрала промолчать. И зная, что Шорин на такое способен, должна была предупредить Киру, – как можно спокойнее говорю.

– Мы с ней больше не подруги.

– Что ты хочешь от меня сейчас? Я сильно опаздываю. Вставай, мы выходим. С Шориным я поговорю. Просто потому, что он такой урод. Он заслуживает по морде. Идиот переросток. Ненавижу таких тварей…

– Дамир, я, вообще-то, сказала тебе по секрету. Не думаю, что это хорошая затея.

– Сказала так сказала. А что мне делать с этой информацией, я и без тебя разберусь.

Я заглядываю в телефон. Пришло сообщение от Киры. Она пишет, что ещё в институте, задерживается с преподавателем.

– Юль, одевайся, мне некогда, – бросаю через плечо и краем уха слышу шорох одежды.

Поворачиваюсь и вижу, что она мало того не оделась, так ещё и сняла кофту. Юлька сидит в одном лифчике. От шока открываю рот и просто смотрю на нее.

– Дамир, я люблю тебя… Давай будем вместе, – на приторно-сладком дыхании признается мне.

– Ты сбрендила? Совсем очумела? А ну живо одевайся! Я спешу, сказал же. Что за детский сад!

– Дамир, – Юлька щелкает застёжкой и пытается снять с себя бюстгальтер.

Я давлюсь и начинаю кашлять.

– Сбрендила! Живо одевайся! – отворачиваюсь от нее.

– Дамир, прошу подари мне прощальный раз. А потом я уеду. Дамир…

– Какой на хрен прощальный раз. Юлька, ты в своем уме, дура!

– Я хочу тебя, Дамир, пожалуйста. Потом я отстану, я уеду… Но я хочу попробовать с тобой. Хотя бы один раз узнать, какого это с тем, кого так сильно любишь. Хочу один раз тебя любить по-взрослому, чтобы потом вспоминать.

– Я живой человек! У меня есть чувства! Твою мать! Уходи! Я не стану с тобой спать! Иди к черту!

Юлька медленно встаёт и идёт ко мне. Резко поворачиваюсь, смотрю на нее. Красивая, но совсем не мой вариант. Чувств к ней нет никаких!

– Я знала, что ты откажешь, Дамир. Да что тебе жалко, что ли. Я любила тебя, идиот, любила! Люблю! Неужели не понятно? Неужели ничего не вернуть? Или ты залип на нее? На Киру? Тоже мне подруга. Знала, что я люблю тебя, знала и все равно хвостом своим крутила рядом с тобой. Стерва!

– Юлька, ты в своем уме? Уйди по-хорошему. Я сделаю вид, что ты ничего не делала и не говорила. Закрою на твой бред глаза.

– Нет, Дамир. В этот раз тебе не отвертеться, все будет по моему. Слишком долго я страдаю, теперь за тобой должок! – Юлька хватает со стола большой нож и подставляет к своему запястью. Нажимает с силой на вены.

– Дамир, выбирай, один раз или моя жизнь, – дрожащим шепотом ставит ультиматум. По ее щекам текут слезы.

Я замираю, просто забываю, как дышать. Она спятила, она реально рехнулась. С ума сойти, дура!

– Положи нож, идиотка…

– Дамир, я серьезно. Мне нужен этот чертов единственный раз!

– Зачем, зачем тебе это? Все равно мы никогда не будем вместе… Прошу, положи на место нож и не делай глупостей. Не заставляй меня применять силу!

– Это будет мой первый раз. Дамир я ещё ни с кем… Я все ждала тебя, и вот… Дамир, пожалуйста. Я хочу, чтобы ты был первым у меня.

– Не делай этого… – смотрю на ее руку с острым предметом.

Она выбрала самый острый нож, я резался им не раз. Одно неосторожное движение, и она навредит себе. А может, к черту ее? Уйти из дома, убежать? Уехать к Кире и пойти с ней на свидание? Кира…

А кто ее знает, эту больную? Что она ещё может с собой сделать? Потом всю жизнь знать, что мог спасти ее…

– Не делай глупостей, – последний раз прошу, надеясь на ее здравомыслие.

– Так останови меня…

– Хорошо, как скажешь, чокнутая. Только запомни, это будет единственный и последний раз. К черту тебя. Раздевайся и ложись…

Очень надеюсь, что она поведется и поверит, иначе другого варианта как ее обезвредить у меня нет.

Глава 46

Кира

Дамир ещё не приехал. Я стою на улице и высматриваю его автомобиль. Из головы не выходит наш с Юлей разговор. Мне хочется с ней поговорить, как-то ее успокоить. Но сейчас для этого точно не время. Нам обеим нужно остыть. Для нее эта новость как гром среди ясного неба, ее тоже можно понять.

– Привет, не меня ждешь? – Ник появляется неожиданно, чем сильно меня пугает.

– Ой, напугал.

Я оборачиваюсь и внимательно смотрю на него. Сегодня он не кажется беззаботным весельчаком, каким я знала его раньше. После вчерашнего случая в подъезде я боялась его.

– Привет, нет, не тебя, – получается резковато.

Никита вскидывает удивленно брови и подходит ко мне. Но к счастью не близко. Стоит на расстоянии пары метров. Я глубоко вздыхаю и ещё раз гляжу на дорогу. Дамира все нет.

– Что тебе надо, Ник? – спрашиваю и крепче прислоняю сумочку в груди, словно обороняясь не известно от чего.

– Как-то несправедливо все вышло, правда? Я за тобой бегал, а ты взяла и слила меня в кусты. Вот почему так, а? Что, совсем лицом не вышел?

– Ник, прости, ты правда хороший парень, но не мой вариант, я уже говорила.

– Ты ошибаешься, я не такой идеальный, как кажется на первый взгляд. Может, ты и права, черт возьми.

– Никто не идеален. Я каждый день совершаю ошибки. Сегодня вот обидела свою подругу и теперь не знаю, что делать. На то мы и молоды, чтобы ошибаться.

– Может подвести? Прости меня за вчера, я был идиотом. Или ты кого-то ждёшь? – Ник замечает мои косые взгляды на дорогу.

– Никит, ты меня тоже прости. Не стоило водить тебя в заблуждение. Я тоже хороша.

Я не говорю ему, что, встречаясь с ним, я пыталась забыть Дамира. Никите такой поворот точно не понравится.

– И да, я жду одного человека. Я жду Дамира, не станут снова врать.

– Чего и стоило ожидать, – Ник пинает камешек на дороге, и тот резко отскакивает в лужу.

Я переминаюсь с ноги на ногу. Ситуация неловкая. Мы смотрим друг на друга, понимая, что ниточка дружбы порвалась окончательно. Кто виновен: судьба или случай? Я не успеваю как следует задуматься, Ник рывком подходит ко мне и крепко сжимает за плечи.

От неожиданности я ахаю и, покачнувшись, едва не падаю.

– Ник, в чем дело? Отпусти!

– В чем дело? Кира, неужели ты думаешь, что Дамир тот самый? Или ты мало о нем знаешь? У него же баб не сосчитать. То с одной, то с другой. Сегодня вот ты ему приглянулась.

– А ты я смотрю переживаешь за меня?

Парень язвительно улыбается.

– Ты мне понравилась… правда. И я тебе вроде как тоже. Или ты мне нагло врала, стебалась надо мной?

– Никит, это уже не смешно. Прошу по-хорошему, отпусти. Сейчас приедет Дамир.

– Замечательно. И увидит нас вдвоем. Хоть немного поймет меня. Какое это дерьмовое чувство, когда твою девчонку лапает другой.

– Ау! блин, я с ним не встречаюсь!

– Не встречаешься так же, как и со мной? – сильнее сжимает плечи.

– Это другое, – качаю головой, заглядывая в его злые глаза.

Занятия закончились, и студентов совсем мало. Жаль, никому нет дела до нас.

– Ну да, ну да, – цедит сквозь зубы.

– Что ты хочешь доказать? Кому? Мне все больше кажется, что это просто месть. Тебе плевать на меня. Ты хочешь найти повод разругаться с Дамиром!

– Нет же, – в глазах загорается интерес. – Я хочу правды! Хочу, чтобы ты призналась какого черта ходила со мной гулять? Ведь не может так быть. Сегодня тебе нравится один, а завтра другой.

– Я не обязана перед тобой оправдываться! Моя вина только в том, что вот так все преподнесла вчера! Но ты не понял и сейчас ведёшь себя неадекватно. Я не узнаю тебя! Где тот парень, с которым я весело проводила время?

– Я все тот же, я обычный парень.

– Тогда докажи это! Просто уходи, – пытаюсь оттолкнуть его, но он наоборот прижимает меня к себе.

– Да он бросит тебя, вот увидишь.

– Ну и пусть! Тебе-то какая разница? Дамир не знал, что Юля встречается с тобой. Не знал! Какая может быть месть? Забудь ты уже про это. Неужели так сложно перевернуть страницу!

– Дело не в Юльке. Я не верю тебе!

За перепалкой мы не замечаем, как на парковку въезжает темный «Хендай».

Только после громкого стука металлической двери, я смотрю за спину Никиты. Глаза мои округляются, и я облегчённо выдыхаю.

Дамир летит к нам.

– А вот и покоритель женских сердец, – издевательски шутит Ник оборачиваясь.

– Руки убери от нее, урод! – Дамир злится, отметив, в какой позе мы стоим.

Он замечает и мой испуганный взгляд, и чужие руки на плечах, и сердитый оскал Ника.

– Что здесь происходит? – повторяет свой вопрос, не дождавшись ответа.

Ник ослабляет болезненную хватку. И я освобождаюсь.

– Ничего себе просто, – говорю ошарашенно.

– Что ты ей сделал? – слишком грубо спрашивает Дамир.

– Всего лишь просвятил, какой ты у нас однолюб! Ха-ха. Чтобы девчонка не страдала, открыл ей глаза.

– Открыл глаза? О чем ты? Может мне тоже стоит открыть глаза. А? Может рассказать, как ты умеешь общаться с девчонками?

Дамир подходит ко мне и протягивает руку.

Не понимая, что происходит, я хватаюсь за нее и нахожу его глаза. В них отражается ледяная ярость. Я чувствую напряжение между парнями.

– В смысле? О чем ты? – спрашивает Ник.

Но Дамир ему не отвечает. Вместо этого он поворачивает меня к себе и неожиданно кладет руки на плечи. Его прикосновения не жёсткие как у Никиты, а бережные и осторожные. Он смотрит мне в глаза.

– Кира, пожалуйста, иди в машину. Мне нужно поговорить с ним, машина открыта. Иди садись. Я недолго.

– Со мной поговорить? Очень интересно. О чем? О том, что ты снова отбил мою девчонку? – смеётся Ник.

– Дамир, в чем дело? – спрашиваю я у Берковича.

– Все нормально, просто я хочу кое-что прояснить. Тебе лучше уйти. Подожди меня в машине, – спокойно поясняет Дамир.

– Хорошо, – быстро отвечаю.

Не хочется уходить. Зная вспыльчивость Ника и упрямство Дамира беды не избежать.

– Иди в машину, – Дамир отпускает меня. Я не смотрю на Никиту, но чувствую его взор на себе. Отхожу от парней и иду в сторону «Хендая».

– Чего тебе надо? То что ты теперь с Кирой, я уже понял. Я не тупой, – слышу за спиной.

– Если не тупой, тогда какого хрена ты распускаешь лапы?

– А что нельзя? Что ты мне сделаешь?

– Нельзя! Больше нельзя! – говорит Дамир.

– Она не твоя вещь, – повторяя мои слова, грубо отвечает Никита.

Голоса становятся тише, я иду вперёд.

– Слушай, если ещё хоть раз я увижу тебя рядом с ней, получишь в рожу!

Боже мой, что он такое говорит? Ушам своим не верю. Дамир готов врезать за меня… Голова кружится.

Я останавливаюсь около самой двери и замираю. Черт. Стою несколько секунд, стараясь уловить их фразы. Но к сожалению, больше ничего не слышу. Бред! Я выгляжу как идиотка, которая хочет подслушать чужой разговор. Дамир же ясно сказал – сидеть в машине!

Любопытство берет верх, и я оборачиваюсь. Вижу упрямую напряжённую спину Дамира и усмешку Ника. Черт, только бы ничего не случилось. Открываю дверь и залезаю в машину.

Глава 47

Дамир

– Ну что герой защитник! Выпендрился, молодец! Приз твой! Да только вот знаю, что не нужна она тебе. Поиграешь с ней и бросишь. Затащишь в кровать, как и остальных девчонок, а потом интерес пропадет, – раздражённо говорит Шорин.

– А у тебя значит светлая любовь? – возражаю ревностно, сжимая от злости кулаки.

– Кира мне понравилась, и я первый ее застолбил. А ты на нее даже не смотрел до тех пор, пока нас в кино не увидел вместе. Что это вдруг? Осенило блин! Амур попал не стрелой, а пулей? Именно в тот самый момент. Даю сто процентов, что на хер она тебе не сдалась. Мстишь за разбитую морду? Или что? Я не пойму!

Ясно, что чувства и гордыня уязвлены. Он говорит совершенно искренне. Кира, несомненно, нравится ему. Но только если нравится, то почему держал так крепко, почти насильно, за плечи.

– Я тебе сейчас только за эту фразу врежу! Застолбил? Не смешно, бойфренд? Пуля или стрела, это мы уже как-нибудь без тебя разберемся. Окей? Вы встречались пару раз и на этом точка! Ты лучше вот что скажи, какого хера руки распускаешь? И я сейчас не только Киру имею в виду. Юлька мне все рассказала.

Шорин хмурится и не сразу вникает про кого идёт речь.

– Юлька? Интересно послушать. И что же она рассказала? Как ты поматросил и бросил ее. Я-то знал, как она страдала. Влюбилась в тебя без памяти. Дура!

– Только вот не надо, не претворяйся тупым ослом! Ты ее ударил. Она все мне рассказала сегодня. В тот самый день…

– Когда я вас застукал? – Нервно перебивает.

– Не нас, а ее. Я не знал, что она чужая девушка. Понял! Прими уже это как факт.

– Ха-ха, слушай ее больше, эту сказочницу! Врёт, как дышит. А она не говорила, что расцарапала мне лицо? Что первая полезла драться.

– Ты ударил ее, отвечай? – игнорирую его оправдания.

Подхожу ближе к нему. В венах плавится кровь. Хочется врезать по его наглой морде.

– Какая теперь разница, что произошло? Для меня она невидимка. Как пыль на лобовом стекле, – горько смеётся он.

– Отвечай, ты ударил ее? Она говорила, что у нее болела голова. Она сидела дома из-за тебя.

– Иди на хрен! Ты мне никто! – эмоционально взмахивает рукой. – Хочешь ей верить, верь. Иди развлекайся с Кирой! Хотя со мной ей было бы лучше. Ведь у нас почти все получилось. Почти. Но влез ты!

– Забудь Киру! Слышишь? Все, она моя. И она не хочет быть с тобой! – закипаю и подхожу ещё ближе.

– Если захочу, то влезу… Помнишь? Твои слова…

Короткий рывок. Удар. Ник не успевает сориентироваться. Мой кулак попадает ему в челюсть.

– Совсем спятил!

– Это тебе за Юльку, – ещё одна попытка, но Ник уворачивается и бьёт мне прямо в левую скулу.

– А это тебе за Киру!

Я отхожу на пару шагов. Лицо жжет от удара. Чувствую металлический привкус во рту. Губа разбита. Мы стоим друг напротив друга и снова готовы биться.

Но вдруг оба слышим женский писк.

– Дамир, Ник вы что? С ума сошли!

Кира бежит к нам. Очень быстро оказывается рядом. Ее сильно трясет. Она прижимается ко мне.

– Дамир, не надо, прошу. Вы же в институте. Зачем это надо. Ради кого? Ради чего драться?

– Ты заслужил! – рычу, вытирая губу.

Кира смотрит на меня.

– У тебя кровь. Боже мой. Вы совсем очумели?

– Ты тоже заслужил, получит Юлька. Слышишь! Гадюка она, – выплёвывает ядом Шорин.

– Я знаю, что она сумасшедшая… Недавно узнал. Но ты! Ты бил ее? Отвечай, ублюдок! Бил?

Пауза. Кира дрожит и берет меня за руку. Гладит пальцем успокаивая. Я чувствую, как часто бьётся ее сердце.

– Нет, не бил. Первый не бил… Я ее оттолкнул, иначе рисковал остаться без зрения. А она улетела в стену и ударилась головой. А что мне ещё делать? Она хотела выцарапать мне лицо. Она истеричка. Она бешеная!

– Урод, – делаю шаг к нему, но Кира железной хваткой удерживает меня.

– Дамир прошу! Пошли уже. Пошли… Каток, помнишь? Ты же хотел… Хотел со мной… поехать, – затихает на последнем слове.

– Кира, – поворачиваюсь к ней, касаясь шёлковых волос. Сжимаю нежную девичью ладонь. Кира улыбается мне тепло, но с лёгкой тенью грусти.

Хочу ей сказать, что очень хочу поехать с ней, хоть куда, хоть на край света. Но слышу громкие хлопки в ладоши.

– Отлично, два голубка! – драматично наигранно говорит Шорин. – Кира, только не говори потом, что никто не предупреждал.

– Ты заткнешься сегодня или нет? – обрываю его веселье. – Даже если Кира не захочет со мной быть, я все равно её защищать буду. От таких навязчивых, как ты.

– Дамир, пойдем уже куда-нибудь, – тихо просит она, – хоть на каток, хоть просто гулять. Вы уже прилично собрали зевак вокруг. Перестаньте. Забудьте про тот случай, что было то было. Хватит друг другу мстить! Это уже не смешно. Ник, нам стоит ещё раз поговорить, давай лично встретимся и всё обсудим? Я не против! Но только не сейчас, пожалуйста

– Хм, договор. Кира, мой номер ты знаешь, если что, звони, – Ник, наконец, уходит. По пути толкнув плечом какого-то пацана, который стал свидетелем драки.

Идиот, пусть только попробует ее тронуть. Самолично придушу.

– Пойдем, прости если напугал. Но он это заслужил. Теперь он от тебя точно отстанет, – и подумав секунду, добавляю, – если ты сама конечно этого хочешь.

Кира молчит, и я обнаглев беру ее за руку. Понимаю, что не должен… Мы ещё не пара. Но поделать с собой ничего не могу.

Обнимаю ее, прижимаю к себе, медленно вдыхаю запах мягкий волос. Голова кружится от близости с ней.

И как я раньше жил без нее? Не замечал перед самым носом сокровище с большущими зелёными глазами. Подавлял притяжение внутри… Злился, обвиняя во всех грехах. В том, чего она не совершала. Не она заставила родную мать сорваться снова увязнуть в рюмке, не она заставила отца изменять, не она повлияла на мой вспыльчивый и грубый характер. Имею ли права обнимать?

Ник первый пригласил ее, опередил меня. Но не это напрягает меня сейчас. Пусть их что-то связывало. Я не хочу об этом думать. Это было раньше, до того как я понял, что влип по полной.

Столько слов уже было сказано и хочется ещё ей сказать… Как хочется ее поцеловать, прижать к себе, сказать: «Не отпущу», прокричать в осенний воздух: «Ты только моя», прошептать на ушко «Прости, я был идиотом, в сердце принять не испугавшись: «Я люблю тебя»…

Я не смогу ее отпустить, как это сделал Шорин. Придется придумывать способы завоевания ее сердца. Я уверен, у меня всё получится. Я не отступлю.

Глава 48

Кира

Меня потряхивает. Но как только он обнимает меня, я расслабляюсь. Вкусный до невероятного запах Берковича и его крепкие объятья быстро успокаивают. Я глубоко вздыхаю и улыбаюсь. Теперь все позади, я уверена. Мы стоим целую вечность и молчим. Он гладит мою спину и волосы. И это неописуемые до дрожи мгновения.

– Вечер испорчен, может, лучше по домам? – говорю, уткнувшись в плечо Дамира.

– Почему… Я не хочу, чтобы ты из-за этого расстраивалась. Или ты о чем-то жалеешь?

Глупый… Не понимает, что расстроилась не из-за Ника, а я из-за Юльки. Эгоистично, но зато честно. Я ревную к их совместному прошлому. Ревную, что он так яро бросился её защищать. Ревную потому, что понимаю – люблю… Понимаю о чем говорил Никита. Мне будет тяжело и больно если я снова совершу ошибку. Если вдруг… Если вдруг стану очередной девчонкой, вроде той, кого он обнимал на вечеринке. Но кто ни рискует, тот живёт скучной жизнью. И я готова рискнуть. Рискнуть стать счастливой. Рискнуть быть с ним, открыться, доверится и может быть построить серьезные отношения.

– Нет, я не жалею, – говорю ему правду. – Мы с Никитой просто дружили, общались, я так считала. А он, видимо, нет. Сейчас я жалею только о том, что не поняла этого раньше и дала ему повод поверить, что все серьезно… И вам повод разодраться.

– Кир, тогда в чем дело? Посмотри на меня. Посмотри, – разворачивает к себе лицом и нежно проводит большим пальцем по моей щеке.

Я поднимаю взгляд и тут же утопаю в шторме серых глаз. Красивый дерзкий парень, мажор обыкновенный, как я таких называю. Он наглый, беспринципный, грубый… Смелый и такой желанный, такой необходимый… Нужный мне!

Тысячу раз я смотрела на него и в каждый момент испытывала разные эмоции. От ненависти до любви все оттенки чувств… Очень много граней в нем и далеко не все мне известны. Так мало знаю его настоящего. Так мало знаю о нем.

– Дамир, у тебя же кровь на лице, вот здесь, – поднимаю вверх руку и трогаю воздух рядом с его губами.

– Не переживай, жить буду, – улыбается он.

Но в следующую секунду становится серьезным. Моя рука ложится ему на плечо. Мы неотрывно смотрим друг на друга. Дамир обхватывает мое лицо обеими ладонями и приближается совсем близко. Я чувствую его тёплое дыхание на своих губах. Сердце несётся как бешеный поезд без тормозов. Ноги слабеют. Не могу сказать ни слова и не удивительно. Ведь Дамир целует меня в губы.

Сначала медленно касается губами, изучая и проверяя. А можно ли переступить черту? Я приоткрываю губы и позволяю углубить желанный поцелуй. И вот Дамир целует неистово, страстно, жадно впившись в мои губы.

– Я не могу оторваться, прости за безумие между нами… – шепчет он и снова целует.

Целует страстно и глубоко. И я с нетерпением отвечаю тем же. Так сильно пронзает вены током. Искры рассыпаются мурашками по спине. Он не может оторваться, бесконтрольно терзая губы, а я не могу насытиться сладким нападением.

Не представляла даже, что поцелуи могут гипнотизировать и стирать все штрихи прошлого. Что поцелуи могут творить чудеса, исцеляя раны и бесследно сжигая обиды. Поцелуи любимого человека дарят надежду в светлые дни. Поцелуи любимого вселяют веру, что все идёт правильно, что я на добром пути.

Его руки гладят мое лицо, забираются в волосы, трогают шею. Какое бесстыдство. Боже, ведь мы не одни. Мы на главной парковке института. Краем уха я слышу шутливые реплики в наш адрес. Но не обращаю на них внимания. Мне очень нравится его поцелуй и его прикосновения На первый взгляд, они невинные, но в них столько смысла и эмоций.

– Дамир… мы чокнутые. Это точно.

– Забудь про всех, прошу.

Беркович не даёт мне ответить, он дарит горячий поцелуй.

Глава 49

Мы садимся в машину. Меня переполняет высокое чувство благодарности и счастья. Неужели я и Дамир вместе?

– Прости, я сейчас, Ванька идёт. Не против? Мне надо тетрадь передать.

Дамир замечает своего друга на улице.

– Нет, иди, я дождусь, будь уверен, – тепло отвечаю ему.

Дамир берет тетрадь с заднего сидения и выходит из машины. Он идёт в сторону главного корпуса. А я, радуясь, смотрю на него. Даже не сразу понимаю, что в рюкзаке пищит оповещение. Я достаю смартфон и кликаю пальцем по экрану. Сообщение пришло от Юльки…

Мурашки иголками бьют по коже. Что ей надо? Я думала, мы теперь не подруги…

Открываю ее сообщение. Медленно читаю то, что она написала. Всего несколько строк. Несколько простых букв. Но сложились они в чудовищное сочетание… Я лечу в пропасть и больно ударяюсь об собственные иллюзии… Какая я дура! Наивная фантазёрка… Но как же так? Как он мог? Дамир и Юлька. Безумие! Снова перечитываю и, резко выдохнув вдруг ненужный воздух из лёгких, прислоняю руку ко рту. Больно закусываю кожу ладони и мычу… Внутренности скручивает от шока. Голова медленно плывет в неизвестном направлении. Как она могла? Как он мог…

Жизнь снова разрывается на части. Распадается на атомы моя уверенность в завтрашнем счастливом будущем. Сердце уже не спасти. После столь сильного потрясения я совершенно беспомощна. К черту любовь… К черту Берковича! К черту всех парней!

Сообщение Юльки короткое, но очень весомое. Оно меняет всю мою жизнь.

Дамир переспал с Юлькой. Причем в тот момент, пока я ждала его и доказывала Нику, что Дамир хороший парень… Ужас! Ник оказался прав, черт возьми. Я не особенная, я обыкновенная. Я дура, идиотка, что поверила в высокие чувства. Сумасшедшая Кира! Слепая, наивная, жалкая.

Да, Беркович пригласил меня, но… Зачем?

Сердце начинает болеть в прямом смысле. Под грудью колет так сильно, что, кажется, я сейчас упаду в обморок. Подо мной плавится сидение автомобиля. У меня явно поднимается температура. Чувствую, что вся горю и вот-вот упаду… И после нее он целовал меня…

– Кира, все хорошо, и не такое переживали. Все будет хорошо, – бормочу тихо сама себе и закрываю глаза.

Дышу глубоко и стараюсь придумать, что теперь дальше делать. На свидание я точно не пойду! Выяснять отношения ещё и с Дамиром у меня нет сил. Уехать! Самое время уехать. Сегодня переночую дома, а завтра с утра поеду к бабушке, к своим девчонкам. Думаю, Дамир захочет встретиться со мной, но я не могу его видеть. Просто не могу.

Я не успеваю отойти от шока, как Дамир снова возвращается. Он уверенно запрыгивает в салон и улыбается мне. Хм, так легко, словно ничего не произошло какой-то час назад.

– Ну, что на каток? – спрашивает он.

– Да, только Дамир, ты не против, если заедем куда-нибудь купим кофе. Что-то от переживаний пить хочется, – нагло лгу улыбаясь.

Скажи, признайся… Почему не говоришь? – задаю мысленные вопросы сама себе.

– Кафе?

– Нет, просто чтобы взять с собой. Например, на заправке?

– Конечно! Сейчас заедем, – отвечает он.

Мы выезжаем, а я все думаю, решится рассказать или нет? Весь мозг скоро взорвется. Наверное, я даже дам ему шанс все объяснить, если решится. И, возможно, мы останемся друзьями, но только если решится рассказать прямо сейчас.

Молчит. Упорно подталкивая меня в пропасть собственных мучений. Не хочу верить, не хочу знать. Хочу стереть этот факт из памяти, как стерла Юлькино сообщение. Но, увы, так просто это не забудешь. А ведь я почти поверила в счастье. Поверила, что могу стать счастливой. Дура! Тьфу! Ненавижу теперь его ещё сильнее. За то, что забрал мое сердце, а взамен отдал восковой бракованный клон.

Не могу сидеть рядом с ним и спокойно ровно дышать. Не хочу видеть его, но нужно играть до конца. Как он мог так поступить? Хотя чего я спрашиваю? Юлька красивая девушка, он просто не устоял. Она ещё и комплект новый купила для этого случая. Бог ты мой. А я все не прекращаю дрожать и едва сдерживаю слезы. Пока я боролась с Ником, они там…

Мы подъезжаем к маленькому кафетерию. И Дамир берет из бардачка бумажник. Касается моей руки, и я вздрагиваю.

– Замёрзла?

– Да, – снова враньё, внутри я горю от нестерпимой боли.

– Пять минут, и я здесь! Горячий кофе быстро согреет, – подмигивает он и уходит.

Кусая губы до крови, я жду момент, когда он скроется за железными дверьми здания. Три, два, один. Ушел.

Резко дёргаю ручку на себя и выскакиваю из машины. Не оглядываясь, бегу во дворы. Прячусь в одном из подъездов, чтобы он меня не нашел, если вдруг вздумает искать. Сразу отключаю телефон. Пошел к черту, не хочу его видеть. Не хочу.

Глава 50

Дамир

Ощущаю себя самым счастливым. Я и Кира. И она согласилась. Черт, я счастливчик!

Немного напрягают думки про Юльку. Надеюсь, с ней всё в порядке. Чёртова стерва, думала я поведусь на эту гребанную хрень.

Я ее чуть не придушил сегодня. Схватил за плечи и начал трясти, но она только глупо улыбалась, угрожая ножом. Не смог. Я никогда не сделаю девушке больно, какой бы стервой она не была. Просто не могу и все. Но сегодня чуть было не нарушил собственный принцип.

Точно сумасшедшая. Надеюсь, мама вправит ей куриные мозги. И она не будет мешаться на моем пути.

– Ваш кофе, что-нибудь ещё? – вежливо интересуется кассир, тем самым отвлекая меня от тяжёлых мыслей.

– Нет, спасибо. Только кофе. Оплата картой.

– Хорошо, прикладывайте.

Я плачу за покупку и забираю кофе со стола. Выхожу на улицу с двумя стаканчиками свежего ароматного напитка. Бросаю взгляд на свой авто и сразу понимаю, что произошло нечто неприятное. Киры нет в машине. Она исчезла. Я быстро подхожу, ставлю стаканы прямо на крышу и открываю двери. Куда она делась? И рюкзак ее пропал. Твою мать, что все это значит? Нервно сглотнув острый ком в горле, достаю смартфон из кармана куртки. Набираю Киру.

«Абонент временно не доступен, пожалуйста, оставьте ваше сообщение» – сообщает равнодушно автоответчик. Черт! Где она? Я обхожу машину и смотрю по сторонам. Ее нет. Моя Кира исчезла, словно ее и не было. Словно она и не сидела со мной совсем недавно. Смотрю вдаль по улице. Но силуэта ее нет.

Куда могла деться? Куда ушла? В любом случае она бы дождалась меня, она не могла оставить машину без присмотра. Кира обещала, что непременно дождется меня.

Моя нежная, сильная хулиганка. Моя Кира… Ки-ра… Где ты? Почему ушла?

Так, без паники. Сажусь в машину и медленно отпиваю кофе. В голове крутятся картинки одна похлеще другой. Что черт побери стряслось? Куда она пропала?

Решаю подождать ее. Вдруг отошла и вернётся сейчас. Я ведь ничего плохого ей не сделал? Может быть обиделась? Но на что?

Проходит пятнадцать минут, а ее все нет. За это время я позвонил ей, наверное, больше ста раз. Кретин. Понятно же что девчонка специально отключила мобильник.

Я выхожу из автомобиля и выкидываю ее стаканчик. Кофе давно остыл. В чем дело, Кира? Что за игры, твою мать!

Залезаю снова в тачку и решительно направляюсь к ней домой. Я должен знать, что случилось! И пока не узнаю, не успокоюсь.

* * *

Прошло уже три часа, а ее все нет. Места себе не нахожу, медленно съезжает крыша. Решаюсь на отчаянный шаг, зайти к ней домой и спросить родителей, где она.

Уверенно выхожу из машины и прямиком направляюсь домой к Соболевым. Плевать, что меня сейчас могут послать, плевать! Главное – узнать, где сейчас моя Кира.

Добираюсь до их квартиры и нажимаю на звонок. Через некоторое время дверь открывает ее мама Екатерина Олеговна.

– Здравствуйте, – произношу первый.

– Дамир, здравствуй, – хмурится женщина.

Она явно не рада, моему появлению.

– Можно поговорить с Кирой? Она дома?

– Нет! Ее не будет сегодня. И завтра тоже. Она просила передать, чтобы ты не искал ее, Дамир. Не знаю, что у вас произошло, но сердце мне подсказывает, что ты снова ее обидел.

Просила передать… В чем я ее обидел? Когда успел? Все же было так хорошо…

– А где она? Мне нужно с ней поговорить. Это очень срочно!

– Я не могу тебе сказать. А сейчас извини, у меня много дел, – женщина захлопывает дверь прямо перед моим носом.

И я уверен, Екатерина Олеговна больше не откроет. Бесполезно долбиться в квартиру. Так ее нет.

Уехала? Куда? Обидел? Но как? Черт!

Я снова и снова стараюсь набрать ее номер. Кира включила мобильник, но поместила меня в черный список и теперь до неё не дозвониться. Я написал ей уже кучу сообщений в надежде, что она хотя бы их прочтет. Тишина. Не отвечает.

Я возвращаюсь в машину ни с чем. Начинаю обзванивать всех подряд, но никто про нее ничего не знает. Никто не знает, куда она делась. Богдан не в курсе событий, от него толку ноль. Через старосту группы нахожу номер Таньки и набираю ей. Но девушка отвечает, что тоже ничего не знает про свою подругу. Чертовщина какая-то.

Куда она могла уехать? Куда? В городе, насколько я знаю, у них никого из родственников нет. Я со злостью бросаю телефон на приборную панель.

– Черт! Где ты? Где? – кричу.

Вдруг на смарт приходит сообщение. Я рывком хватаю аппарат. Пишет она. Страх разрывает сознание. Открываю сообщение.

Кира: «Не ищи меня, хватит обрывать всем трубки, ты же сам знаешь, в чем дело. Оставь меня, прошу»

Ни хрена я не знаю, Кира! Не знаю! Паника накатывает острой волной. Готов захлебнуться в собственной беспомощности.

Я перечитываю сообщение раз тридцать и с каждым разом мне все хуже и хуже. Оставить ее… Нет, не смогу. Почему? Зачем? Может, Ник постарался и внёс свою лепту? Чего такого могло произойти за пять минут, пока меня не было? Что твою мать стряслось?

Я должен ее найти. Должен все выяснить. Иначе крыша окончательно улетит!

Я завожу мотор, чтобы немного согреться в автомобиле. Буду ждать ее. Буду ждать до победного. Не уеду, пока не поговорю с ней.

Глава 51

Кира

Утром просыпаюсь от звонка мамы. Смотрю на часы, семь утра. Черт, от вчерашних слез голова так сильно болит, что терпеть нереально.

– Алло, мам. Привет, мы ещё спим, – хриплым голосом отвечаю.

– Кира, он уехал. Всю ночь караулил тебя, а сейчас отец поехал на заправку и увидел, что машины уже нет. Приезжай домой, и Алик отвезет тебя к бабушке. Я поговорила с ним. Сказала, что тебе нужно отвлечься. Собирайся и приезжай, папа отвезёт.

– Правда? – удивляюсь и подскакиваю в кровати.

Вчера родители отнеслись к моей идее отрицательно. И я уже распланировала, что все выходные проведу у Тани.

– Да, приезжай скорее, у папы есть дела.

– Хорошо, через полчаса постараюсь приехать.

Я кладу трубку и бужу Таньку.

* * *

– Ну чего, даже чай не попьешь? – спрашивает Таня, лениво зевая.

Мы уже в коридоре, я в спешке надеваю туфли и застегиваю куртку.

– Нет, Тань некогда. Дамир может снова приехать, не хочу с ним встретиться. Спасибо тебе, что приютила, спасибо Тань.

– От чего ты бежишь? Вам нужно поговорить. Вы все равно в понедельник встретитесь, и тогда будет не отвертеться.

– Я знаю, Тань. Наверное, убегаю от себя, от своих чувств. Мне нужно побыть одной. Хотя бы два дня чтобы успокоится, сменить обстановку. С радостью уехала бы навсегда, но теперь я учусь да и живу здесь. Кто же меня отпустит?

– Верно! Я не отпущу. Ты стала мне хорошей подругой! Ну что же, удачки, подруга. Давай не переживай. Все наладится, Кир. Ну их всех в баню! И дай обещание, что повеселишься с девчонками. Если со мной не хочешь оторваться, то со своими подругами детства просто обязана. Поживи для себя хоть одни выходные. Мы здесь без тебя справимся, не волнуйся.

– Хм, хорошие слова! В баню! Ну всех лесом! – нервно улыбаюсь. – Все пока! Звони, держи в курсе всех дел. И помни – Берковича ни слова.

– Я не расколюсь, будь уверенна. Не за что. Давай. Погуляй за нас обоих.

– Давай.

Мы прощаемся, и я выхожу на лестничную площадку. Сегодня пришлось ночевать у Таньки, ведь Дамир поджидал меня около дома. Надеюсь, что сейчас он не явится, и не сорвёт мой план побега. Скорее всего поехал спать. В машине не очень удобно это делать. Хм… И зачем ждал меня всю ночь? Чудной. Как будто не понимает, что ничего этим не добьется.

Домой доезжаю без происшествий и, слава богу, Дамира нет во дворе. Папа ждёт меня, и на сборы дает всего несколько минут. Я собираю необходимые вещи на выходные. Зачем-то беру туфли и платье. А чем черт не шутит? Может быть, и правда сорвемся с девчонками в клуб?

Чмокаю маму в щеку и выхожу на улицу. Сажусь в машину, и мы уезжаем.

По дороге я все думаю о Дамире и о его поступке. Хочу заглушить свои чувства, но не выходит. Вспоминаю его горячие губы, его нежные поцелуи, его страстные прикосновения. Голова кружится от нестерпимого ощущения предательства. Как он мог… Вот тебе невесомое как облако прощение, вот тебе и любовь, расколотая на части, вот и надломленная дружба.

Дорога дальняя, а на душе так горько. Я достаю свой блокнот со стихами и ручку. Хочется писать. Прислоняю ручку к бумаге и пишу.

«Я уезжаю, отпусти. Я не приеду – ты прости. Я все забуду – не звони. Я вновь влюблюсь – ты не ищи.

Проснешься новым, будешь жить. Без нас, без ссор и без обиды. Другую будешь ты любить. Дождем улыбки наши смыты.

Предательства не потерплю, поверь, не стоит унижаться. Зачем, зачем я так люблю? И так хочу к тебе прижаться.

В тот миг когда не ожидала разбиралась жизнь моя на части. Меня любовь подстерегала, закрался в сердце груз печали.

А ты? А что ты будешь делать? Сейчас один иль не один. За мной не стоит тебе бегать, поступок выбрал сам, а я лишь дам тебе советы.

Сломай те мосты, что ко мне приведут. Сожги все листы, где мой адрес записан. Сотри меня в памяти вплоть до минуты. Представь, что меня и не было вовсе»

Немного нескладно, зато от сердца. Становиться легче. Всё-таки стихи помогают справиться с трудными ситуациями.

Убираю блокнот в рюкзак и проверяю мобильник. Дамир прислал ещё пять сообщений. Когда он успокоится? Не пойму. И что же такого он хочет так яро мне сообщить? Сказать «Прости, я переспал с твоей подругой». Хм! Я итак это знаю. Даже не почитав его сообщения, забрасываю мобильник назад в сумку.

* * *

Бабушка встречает нас с радостью, и ее настроение передается мне. За столом, когда мы обедаем с дороги, я улыбаюсь. Я смогу! Я выдержу! Главное – не сдаваться.

– Как замечательно, что приехали. Кирочка, ну что ты такая худенькая стала. Совсем без меня перестала есть.

– Да нет, бабуль, все хорошо. Просто учеба, стресс, Богдан. Все накопилось как-то.

– Ну ничего, умничка, что приехала. Отдохнёшь немного и с новыми силами на учебу. За Богдана не переживай больше, все у него наладится. Он сильный человек, в деда.

Мы обедаем и папа уезжает. А я звоню Ольге, обрадовать ее.

– Что ты сказала? Ты в городе! О май гад! Туса! Ой, блин, прости, – осекается она. – Ну хотя бы в кафе сходим? А?

– Ничего, все нормально. Сходим. У меня тут такое произошло, мне нужно вам срочно все рассказать. И я предлагаю тусу. В клуб, пойдете? Когда я ещё теперь приеду?

– Отлично! Клуб так клуб!

– Тогда давайте встретимся в семь в «Ланселоте», а там решим, куда поехать?

– Ух-х, Оксик будет в шоке! Все! Звоню ей.

– Давай, на связи. Я пока с дороги отдохну.

Глава 52

В моей памяти нет ни дня, чтобы в «Кристале» отдыхало мало человек. В клубе толпа. Разгоряченные тела освещают навязчивые вспышки стробоскопов. Ди-джей за пультом проигрывает современный хит Artik Asti «Девочка танцуй».

Я двигаюсь в такт музыке и стараюсь забыть Дамира. Ещё и слова известной песни как раз, как будто про меня.

«Ты надеваешь каблуки уже не для него

Не отвечаешь на звонки, в душе цунами, но

Ты – та, кто не возьмёт трубку

Даже если трясёт

Воспоминания по кругу

Да пошло оно к чёрту всё!» (слова из песни «Девочка танцуй»)

Дамир, Беркович, как ты мог? Ты не обещал повести меня под венец, ты не клялся в любви. А значит, ничего кощунственного не совершил, по сути. Но почему так больно в душе? Почему сердце снова и снова обливается слезами.

«Номер его в блок

В Инстаграме в бан

Он явно не тот, кто был Богом дан

А в душе зима, снегом замело

Этой ночью не до сна, но ему назло» ( слова из песни «Девочка танцуй»)

Дамир бесконечно посылает мне сообщения и в Фейсбук и в мессенджеры. Он ищет меня. Не спит, как ни странно. Ведь уже поздно. Зачем он ищет меня? Неужели не дождаться понедельника?

Пусть ищет. Все равно не найдет. Между нами огромное расстояние, к счастью.

Я много выпила, и я чувствую, что пол едет подо мной. В глазах мелькают звезды и яркие пятна. Ещё немного и свалюсь прямо на танцполе. Девчонки отрываются вместе со мной. Но они-то со своими бойфрендами, и ребята контролируют градус. А вот я сегодня предоставлена сама себе. Бабушку предупредила, что останусь ночевать у Оксаны. Так что я полностью свободна, и могу делать все что хочу. Только правда в том, что ничего не хочется. Паршивая была идея напиться в клубе. Сейчас мысли мои бессвязные. То и дело в голову лезет какая-то бредятина.

– Я пошла посижу, – кричу Оксане, танцующей рядом.

– Пошли, я с тобой. Ух! Упарилась.

Мы садимся за наш столик и делаем по глотку шампанского из высоких бокалов. Оно уже не лезет в горло, но лучше я буду чувствовать головокружение и глупое веселье, чем боль и предательство.

Дамир… Где ты? С кем ты! Что сейчас делаешь? Твою ты, Господи… Тьфу. Не думать. Не думать… Эх, не получается.

Мне так хочется сделать ему больно, чтобы он понял каково это, когда тебя предают. Но ничего не приходит на ум.

– Кир, ты что, спишь? – толкает подруга в бок.

Я клюю носом, и действительно уже лапы Морфея хотят забрать меня. Но я не сдаюсь.

– А, нет, нет. Я просто… прос-то прикрыла глаза. Оксан, я вот все думаю, как мне ему отомстить. А может мне ему позвонить, а? Вот прям ща-а-с… И сказать все, что я о нем думаю!

– Зачем? Что ты ему скажешь? Отстань.

– А скажу, что отдыхаю без него. И гуляю, открываюсь. И что он полный идиот.

– Зачем? Ты же хотела молчать и заблочить его. Так следуй своим правилам. Нечего расслабляться.

Рядом с нами фотографируются две девушки, и мне приходит гениальная идея. Ну гениальная она на пьяную голову. На трезвую, конечно, это ерунда.

– Эврика! Я сфоткаюсь с самым горячим парнем на танцполе и выложу в ленту Фейсбук. Пусть локти кусает. Пусть думает обо мне.

– Он итак о тебе думает. Звонит бесконечно, пишет. Тебе этого мало?

– Мало блин! Он спал с Юлькой!

– И что? Вы даже не встречаетесь!

– Ты на его стороне?

– Нет, он козел! Но не стоит ему вредничать.

– Нет! Стоит! Решено. Все, я пошла.

– Стой, куда, чудо!

Но я уже не слышу ее. Проталкиваюсь сквозь толпу незнакомых людей. И ищу глазами самого симпатичного парня. Желательно, чтобы он был ещё с красивой фигурой, чтобы Дамир знал, что не он один такой хороший… Черт, я схожу с ума. Но не могу держать уже в себе дикое напряжение. Если не сделаю что-то из ряда вон выходящее, то снова разревусь.

Взгляд падает на барную стойку, и там я замечаю вполне милого парня. Он стоит один и смотрит в толпу. Я смело подхожу к нему и широко улыбаюсь.

– Привет.

– Привет.

– Прости, мне нужна твоя помощь. Можешь со мной фото сделать. Пожалуйста, мне очень надо. Всего одно селфи! Где мы вдвоем.

Он хмурится, и я уже жалею о том, что подошла к нему. Горе луковое, черт.

– Да без проблем. Хоть сто фоток, – неожиданно соглашается незнакомец.

– Ура! Спасибо большое.

Подхожу к нему, и он обнимает меня за талию. Я изображаю безмерное счастье на своем лице. И, выставив вперёд руку с телефоном, щелкаю несколько раз.

– Спасибо, – благодарю, когда все закончила.

– Да не на чем. Если что, обращайся, – смеётся он.

– Окей! – бросаю я отвернувшись.

Медленно возвращаюсь к нашему диванчику. Не терпится натворить кучу делишек и позлить Берковича.

Оксана сидит в окружении Ольги и парней. Я занимаю место с краю и открываю свою страничку.

– Что ты задумала? Неужели получилось сфоткать парня?

– А то! Конечно, получилось. Сейчас как отправлю его на главную страничку новостей. Дамир следит, я уверена.

– Ну и дела. Одумайся, мать! Успокойся.

Щелкаю несколько раз по экрану, вставляю только что сделанное фото с парнем. И пишу надпись.

«А я отдыхаю, мне все по барабану».

Глупость получилась. Ну ладно. Может, он увидит и хоть немного расстроится. А заодно поймет, что на нём свет не сошёлся. Я тоже могу стать счастливой. Без него!

– Поздно. Уже сделала, – поворачиваюсь к Оксане и икаю. – Черт, я пьян как фортепьян.

Оксана смеётся, и я быстро подхватываю заразительный смех.

Смотрю на фото с парнем. А что? Ничего так вышло. С первого взгляда мы смотримся, как влюбленная парочка. И никто не догадается, что творится у меня внутри на самом деле.

Под фотографией появляется комментарий. Наверное, Танька. Открываю сообщение, и дух перехватывает:

«Ай-яй-яй, не боишься, что я совсем близко…»

Комментарий написал Дамир. Зря я не забанила его. И что он имеет в виду?

Глава 53

Дамир

Вывеска! Вывеска с названием «Кристал» на заднем фоне выдала Киру с головой. Спалилась, девочка. И что ещё за хмырь рядом с ней нарисовался. Надеюсь, он для нее ничего не значит?

Только бы успеть ее там застать. В этом городе я впервые, но навигатор работает исправно и показывает, что ещё три минуты, и я буду на месте.

Про то что она уехала, узнал случайно. Искал ее весь день, старался как сталкер выведать хоть у кого-то информацию. Но все молчали, как партизаны. Уверен, Таня знала, куда уехала Соболева. Но она упорно продолжала молчать. После нескольких часов сна снова поехал к ней и дерзко ворвался домой. На этот раз открыл ее папа и ответил более жестко. Но захлопнув дверь, забылся и громко начал обсуждать меня и свою дочь со своей женой. Называть меня плохим и так далее. В общем, ее отец неосознанно произнес главное, самое важное для меня. Через двери я каким-то волшебным образом услышал, что она уехала к бабушке. А дальше дело за малым. Приехать к ней и надеяться, что она прочитает мои сообщения. Но все оказалось куда проще. Она просто сглупила. Выложила фото с названием известного клуба.

Я сворачиваю с главной улицы и замечаю ярко освещённое невысокое здание. Это оно. Прибавляю газу, потому как просто не прощу себе столько километров бесполезной езды. Я обязан успеть.

Паркуюсь на территории и выхожу из «Хонды».

«Кристал». Очень хочу, чтобы это был единственный клуб с таким названием. Захожу внутрь и оплачиваю за посещение.

И как найти ее среди сотни людей? Как отыскать голубые самые необыкновенные глаза? Ее фигуру, ее голос. Я иду практически на ощупь. Стараюсь уловить ее смех или заметить движения рук в танце. Но нет. Ее нет.

Прохожусь по периметру, стою недолго у ди-джея и ищу. Ищу её. Нет. Нет ее. Нужно посмотреть все столики. Возможно, они сидят за одним из них.

Столы прозрачные, а диваны белые. На них хорошо видно посетителей. Первый – нет, второй – нет, третий, четвертый стол. Ее нет. Мельком кидаю взгляд на пятый…

И вот. Вижу. Темные волосы, чуть заострённый подбородок, носик, губы… Она. Кира! Черт подери, я ее нашел. Стою в немом ступоре несколько минут, не веря, что нашел.

Не уехала, словно не поверила мне. Я видел, она прочитала комментарий и тут же послала меня в бан. Не смог ещё раз отозваться на ее провокационный пост.

С ней сидят две девушки и двое парней. Того типа со снимка нет. Уверенно и быстро, ощущая дрожь во всем теле, подхожу к ней. Стою напротив и дышу через нос шумно. Рад! Как будто нашел сокровище, свой святой Грааль, пятый элемент. Как не назови, а все едино – любимая…

Она поднимает взгляд и смотрит так долго и не верит, точно призрак прошлого восстал из пепла. Так, наверное, и есть. Раз сбежала и не дала нам шанс.

– Кира, – надтреснуто ломко произношу. Под ложечкой бьёт колючим гвоздем. Скребёт горло, саднит ладони.

Молчит. Большие глаза подернуты дымкой алкоголя. На чуть влажных губах играет ухмылка.

– Кира, нам нужно поговорить.

– Нам? Это кому? Мне ничего от тебя не, не, не нужно, – заикаясь, отвечает. И машет рукой, прогоняя меня.

Да она в стельку пьяная.

– Упс, кто-то приехал. Кир, говорила же, что идея плохая… – говорит ее подруга.

– Норм идея. Беркович, что тебе надо? – резко произносит.

– Нам нужно поговорить. Пойдем в более тихое место. Ничего не слышно. Почему ты вообще сбежала?

– Прости, но у меня нет желания. Иди с Юлькой говори. И какого черта ты приехал за мной? Зачем?

– Кира-а-а… Какая нахер Юлька?! При чем здесь она? – не понимаю.

Кира красивая. На ней чёрное платье и туфли. Выглядит до невероятного сексуально. Так хочется ее обнять, вдохнуть волнующий запах, почувствовать тепло. Хочется, но девушка явно не готова мне это предложить.

– Уходи, я не хочу с тобой общаться, – прогоняет меня. Ее голос нетрезвый, она едва держится бодрячком.

– Кир.

– Иди к черту!

– Кир, да хоть объясни в чем дело? Ты сбежала? Прокатила меня, а обещала каток! Я думал, думал мы с тобой…

– Я все знаю. Про вас с Юлькой! Убирайся! Вон!

– Я не уйду. Я ехал столько километров, чтобы увидеть тебя… И… Вообще я тебя не обижал… Вроде бы…

И тут что-то бьёт прямо в мозг. Я кажется понимаю, почему она в ярости… Юлька с*ка постаралась. Это она чего-то напела ей.

Кира смотрит со злобой и разочарованием. Затем издевательски улыбается. Неожиданно хватается за голову и потирает виски. Прикрывает глаза. Мне кажется, она плохо себя чувствует.

– Одна секунда. И, и, и… И ты меня отпустишь, – наконец, дарит мне крупицу надежды на разговор.

Она медленно поднимается и, теряя равновесие, хватается за меня.

– Пойдем на свежий воздух. Мне плохо, – она утыкается мне в грудь. Я обнимаю ее и крепче прижимаю к себе.

– Девушки, мы на улице, – предупреждаю её подруг. Они с пониманием кивают.

Крепко держа под руку Киру, иду на выход из ночного заведения. Что-то мне подсказывает, что мы больше не вернёмся.

На улице людно, но спокойнее, чем внутри. Мы идём к летней веранде, чтобы там посидеть и поговорить. Киру шатает из стороны в сторону. И если бы не моя крепкая ладонь, которая удерживает ее, она бы уже упала.

– Тьфу, это же надо так надраться, – говорю тихо сам себе. Но Кира все слышит.

– Я праздновала!

– Что?

– Очередную подставу со стороны жизни.

– Хорошо отметила? М? Зачем же так много пить. Ты на ногах еле стоишь.

– Это не твое дело! Что хочу, то и делаю. Девочка танцуй, все пойдет нескоро… – поет она, размахивая рюкзаком в воздухе.

– Нет, мое! Теперь ТЫ мое дело! И вообще, зачем ты уехала? Почему не брала трубку? Не отвечала?

Я опускаю ее на лавочку, а сам встаю напротив нее. Кира облокачивается на деревянную спинку. Смотрит на меня с укором.

– Беркович, я задам всего один вопрос. Что тебе от меня нужно?

– Кира, мне нужна ты! Я хотел с тобой провести время, погулять и… Но все пошло против меня, снова не по плану. И ты сбежала…

– Хм, хотел погулять. А переспал с Юлькой, круто, да? Я думала у вас все в прошлом. Выходит, ошибалась, – горько замечает она.

– ЧТО? Совсем спятила! Кто тебе это сказал? Юлька? Ха-ха. Забавно. И ты проверила? Поверила, так? Не было! НИЧЕГО не было. Я ее скрутил и передал мамаше. Пусть сама разбирается с ней. А потом потом я поехал к тебе.

– Ха-ха-ха, сказочник! Дамир перестань. Все мы взрослые люди. Но такие вещи просто так не совершают. Вы не в песочнице поиграли.

– Кира, ау! Блин, ты себя слышишь! Я говорю, не было ничего. Я не спал с ней. Я не знаю, какую хрень она тебе рассказала, но ничего у нас не было.

– Дамир, и мне верить? Кому мне верить? О таком сложно соврать. Она ведь была у тебя, с тобой!

– И что? Кир, ничего не было. Поверь мне, просто доверься! – делаю к ней шаг. Она только хмурится.

– Дамир иди к черту. Я хочу спать. Отведи меня обратно в клуб. Я с девчонками поеду домой, – говорит она тихо и уже без лютой ярости.

Прикрывает глаза. Засыпает. Она вымоталась и на часах почти два ночи.

– Черт, пошли в машину. Отвезу тебя домой. Ты здорово накачалась.

– Нет, только не домой, бабушке не понравится мое состояние. Я ведь так в первый раз, на-на-напилась, – тихо говорит она.

– Кира, идти сможешь?

Она молчит. Разговора точно не получится. Нужно ехать на ночлег. К девчонкам возвращаться в клуб не вариант, домой тоже. Гостиница? Снять номер на двоих? Но ведь она меня убьет утром. А к черту! Хуже чем сейчас точно не будет.

– Кира, идти сможешь? – трогаю ее за плечо.

– Я хочу спать. Отвези меня к девчонкам, – бормочет закрытыми глазами.

– Поехали, есть идея получше.

Я поднимаю ее с лавочки и подхватываю на руки. Несу к своей машине. Она просыпается но тут же закрывает глаза. Кладет голову мне на грудь и молчит. Бархат голых бедер девчонки обжигает кожу рук. Мысли сейчас совсем рождаются пошлые. Раздеть, присвоить себе и больше не отпускать никуда. Но сначала нужно доказать, что ничего между нами с Юлькой не было.

– Ну почему? Почему ты такая сволочь, – говорит Кира, легко стукнув кулачком в грудь. И снова затихает.

Я хочу было ответить, но решаю промолчать. Сам накосячил. Нужно было все рассказать Кире ещё тогда в машине. Рассказать про Юлькину выходку у меня дома. И тогда возможно ничего бы этого не было.

Осторожно открывают заднее сидение своего автомобиля и кладу Киру в салон. Она ложится свернувшись клубочком как котенок. Несколько секунд смотрю на нее. А потом сажусь за руль.

Глава 54

Заношу Киру в номер. Ногой захлопываю дверь. Ее рюкзак падает на пол. Из него вылетают ее личные вещи – ключи, кошелек, книга. Ничего. Потом соберу. Нужно уложить ее в постель.

Скидываю кроссовки и прохожу в спальню. Аккуратно опускаю ее на мягкие подушки. Девушка бормочет что-то невнятное и хмурится. Что-то похожее на «Дамир – ненавижу тебя».

Я только вздыхаю и смотрю на нее. Как быть с платьем? Черт, раздевать ее или нет? Оно строгое и полностью закрытое. Ей неудобно будет в нем. Конечно, снимать. Ещё и пуговички спереди. Только расстегнуть донизу и снять как халатик. Сажусь рядом с ней на кровать и медленно тянусь руками. Начинаю по одной расстёгивать пуговички. Она спит, не шевелится. Буду рад, если не откусит мне потом пальцы за бесстыдство и наглость.

Одна, две, вот дохожу до груди. На этом месте пуговичка особо туго расстёгивается, у Киры грудь немаленькая. И все же расстёгивается, освобождая упругие полушария в прозрачном кружевом лифе. Черт. В комнате темно, но я отчётливо вижу темно-розовые соски сквозь прозрачную нежно-розовую ткань. Твою мать. Я спятил, она меня пристрелит, задушит, замочит. Мне хана. Божья коровка, что же ты со мной делаешь? Сквозь стиснутые зубы вдыхаю воздух, наполненный ее ароматом. Это издевательство какое-то.

Так хочется попробовать на вкус нежную клубничную бусинку, лизнуть хоть один раз языком и заставить вздернуться от кайфа. Потом поцеловать живот, спуститься ниже… Стоп. Я идиот! Она придушит меня, уверен.

С силой поборов соблазн, закрываю глаза и расстегиваю дальше. Хочется любоваться ее красотой всю ночь напролет. Но – любоваться – значит пытать себя. Нет. Не стоит. Наутро смогу честно сказать, что раздевал с закрытыми глазами, но забуду сообщить, что иногда подглядывал. Как сейчас. Приоткрываю немного глаза и смотрю на нее.

Ее талия узкая, тонкая. На коже я вижу красные пятна. Наверное, это и есть дерматит. Вспоминаю ее слова. Она не хотела, чтобы я видел его. И тут-то я влез в ее личное пространство. Но я не замечаю ничего ужасного. Похоже на сильные ожоги от солнца, как будто она долго загорала на пляже, вот и все. Зря она так сильно переживает из-за кожи. Будь моя воля, я бы каждое пятнышко расцеловал и вылечил.

Мечтать не вредно!

Я продолжаю расстёгивать пуговицы, и вот когда все сделано, открываю глаза. Кира лежит неподвижно и мирно глубоко дышит. Запрещая себе смотреть на девичьи бедра, осторожно снимаю платье сначала с одной руки, а потом, перевернув девушку на другой бок, с другой. Вот и готово. Накрываю ее одеялом и провожу рукой по мягким волосам.

Вешаю платье в шкаф, а сам иду принимать душ. Надеюсь, второй раз она от меня не сбежит.

Когда выхожу из ванны, Кира спит. Здесь со мной, не сбежала. Платье висит в шкафу, а ее вещи до сих пор лежат в прихожей на полу. Значит, не просыпалась.

Я выхожу из комнаты, чтобы собрать ее вещи. Поднимаю ключи, кошелек и книгу. Складываю все на тумбу, кроме книги. Ее держу в руках. Что же она читает? Очень интересно. Прохожу в комнату и ложусь на диван. Открываю книгу и понимаю, что это не книга. Это блокнот. Блокнот ее личный… Со стихами? Кира пишет стихи… Вот это откровение. Я этого не знал. Хотя я многое о ней не знаю.

Ровные буквы образовывались в строчки, а строчки в четверостишья. Я подошёл к окну ближе к свету.

Прочитал самое первое и улыбнулся. Такое лёгкое и светлое. О дружбе и вере в чудеса. Оно тронуло сердце и подняло настроение. Столько тепла оно содержало в себе и столько ее души. Кира остаётся сильной даже в словах, в стихах.

Под ним стояло число. Если судить, что это дата написания, этот стих написан почти год назад. Я медленно листаю блокнот и добираюсь до самого конца. Понимаю, что это личное. Я не должен читать. Но не могу остановиться. Прочитаю всего один самый последний и уберу блокнот.

Но какое выбрать, их так много? Может быть, этот. Внезапно замечаю свое имя. Дамир. Что? Этот стих обо мне? Любопытство и надежда заставляют нарушить правило «Не читать личные блокноты». Я начинаю читать.

Ты мой единственный мужчина,

Защитник мой, ты ангел мой.

Назвать любовью будет мало,

Ведь это больше чем любовь!

Ты мой соратник, мой союзник.

Ты друг, любовник, солнца свет!

Таких как ты на свете мало.

А может быть и вовсе нет.

Тебя любить большое счастье

И жить с тобой моя мечта.

Хочу улыбку твою видеть.

Хочу быть вместе навсегда.

Не может быть. Так это написала Кира? Моя божья коровка? Мой маленький философ? Мое личное наваждение? Мало сказать что я удивлен. Шокирован!

Я уже видел его и сейчас не могу подобрать слов, что чувствую. Радость? Волнение? Трепет? Может быть страх?

Тогда он мне понравился. Очень красивый. Но когда мне его вручила Юля, я прочитав, подумал, что она взяла его где-то на просторах интернета. И строчки не нашли в сердце отклик. Сейчас все изменилось. Если этот стих написала Кира, все переворачивается на сто восемьдесят градусов.

Под стихом также написана дата. А чуть ниже детское, но такое чувственное до нестерпимого приятное «Кира+Дамир=любовь»

– Ну и ну, – шепотом произношу.

У Киры есть ко мне чувства… Это читается между строк. И надпись… Она любит меня! Причем давно. Я захлопываю блокнот и кладу его на подоконник. До хруста костей сжимаю кулаки. Так хочется курить, лёгкие сдавливает спазмом. Ну почему? Почему мне так не везёт!

Возвращаюсь в темную комнату. Тишина. Она спит. И мне бы не мешало, но только как сомкнуть глаза, зная теперь правду.

Ложусь на диван и долго пристально смотрю на нее, пока усталость не забирает меня в крепкий сон.

Глава 55

Кира

Яркий солнечный свет добирается до глаз и будит меня. Лежу все ещё с закрытыми глазами и вспоминаю вчерашний день.

Сначала мы поехали в «Ланселот», потом в «Кристал», танцы до упаду, там я сильно напилась. А потом… потом приехал Дамир и увёз меня… Дамир! Черт!

Резко распахиваю глаза и снова закрываю от резкой боли в голове.

– Блин… – говорю вслух.

– Уже проснулась. Выпей лекарство, станет легче. Ходил с утра в аптеку.

Голос Дамира звучит совсем близко. Я нервничаю и сканирую свое тело на предмет одежды. Так, трусики и лифчик на мне, а вот платья нет. Вот гад! Он что меня трогал?

– Кто меня раздевал? Ты? – возмущённо спрашиваю, прислонив прохладную руку ко лбу.

– Я! – уверенно.

Жар опаляет лицо, чувствую, что щеки горят как факел. На мне ведь просвечивающее белье. Ужас.

– С закрытыми глазами, – добавляет Дамир, но от этого не легче. Он все видел. Видел меня почти голую.

– Врешь?

– Немного, – в голосе появляется напряжённая тяжесть.

Я сажусь, крепко прижав одеяло к груди. И сразу встречаю его взгляд. Он сидит напротив кровати на диване и прожигает меня своими штормовыми глазами. Сидит, между прочим, без футболки в одних джинсах и босиком, вальяжно расставив широко ноги. Я невольно осматриваю его верхнюю часть тела – плечи, прес, руки.

Его нагота меня смущает и становится просто невыносимо. Неловко, что мы вот так вот с ним наедине полураздетые в номере. Словно любовники.

– Почему ты не отвез меня к девчонкам? Я же просила. И. И почему ты голый? – потираю виски и отворачиваюсь. Хотя желание пялиться на него не пропало.

– Жарко. И… Не захотел с тобой расставаться. Считай, что я тебя похитил, – смеётся.

– Ненавижу тебя! Ненавижу, Беркович! – бросаю в него подушкой и попадаю точно ему в твердый пресс.

– Оу. Хорошо. Это лучше, чем равнодушие. Кира, сначала выпей лекарство, пожалуйста… А потом нам нужно поговорить, – хрипловато говорит и отбрасывает подушку на край дивана.

Становится серьезным и внимательно наблюдает за моими движениями.

– Мне ничего от тебя не нужно. И я с тобой не разговариваю больше. Где твое лекарство?

Дамир указывает рукой на прикроватную тумбу. Поворачиваю голову и вижу стакан сока, бутылочку минеральной воды и маленький зелёный флакончик лекарства.

– Это пить?

– Да, не бойся. Станет намного легче. Здорово же ты вчера наклюкалась.

– А ты взял и воспользовался моим положением.

– У меня не было выбора, – пожимает плечами и прожигает любопытным взором.

Я открываю флакончик и выпиваю содержимое. Вкус мятный и приятный. Вопреки своей злости беру стакан и выпиваю целиком сок. Прохлада освежает и мне уже становится лучше. Он сбегал ради меня с утра в аптеку? Хм. Все равно не буду говорить спасибо. Не заслужил.

– Чего ты так смотришь? Дамир, все это… все это просто паршиво, понимаешь? И здесь нет ничего смешного.

– Я не смеюсь.

– Закрой глаза.

– Зачем?

– Закрой глаза, я пойду в ванну.

– Тебе нечего стесняться, я уже все видел, – нагло заявляет он.

– Ах, видел. Молодец, увидел и больше никогда не увидишь. Отвернись!

– Хорошо, – вздыхает он и закрывает глаза.

Я встаю с кровати и на всякий случай обматываюсь одеялом как гусеница.

Осторожно иду в коридор. Проходя мимо него, задерживаю взгляд на его лице. Хмурый, сердитый, красивый… И подлый. Не смогу я его простить, не смогу.

Захожу в ванную комнату и закрываюсь на замок. Залезаю под душ. Пока моюсь, думаю над словами Дамира. Вспоминаю, что он вчера сказал про Юльку. Он не спал с ней! Черт! Может это правда! И Юлька всего-навсего мне наврала. Специально, чтобы напоследок нагадить в наши только начавшиеся отношения. Да, все может быть. Она поцарапала лицо Нику, потом устроила мне настоящую истерику, маниакальная любовь к Дамиру – все это уж очень вяжется с тем, что сказал Беркович вчера.

Вот тебе и проверка на прочность. Не выдержала я ее. Хотя… Нет, я что, действительно верю Юльке а не Дамиру? Черт, кто же из них прав?

После лекарства и водных процедур я чувствую себя настоящим человеком. Больше ни за что не буду напиваться. Ни к чему хорошему это не привело.

Снова укутываюсь в одеяло и нерешительно открываю дверь.

– Дамир?

– Я здесь, – отвечает из комнаты.

– Закрой глаза, я выхожу.

– Уже. Выходи, не бойся.

Приходится ему верить.

Парень сидит в комнате на том же самом месте. Быстро осматриваю диван и кровать и не нахожу свое платье.

– Где мои вещи?

– Платье в шкафу, – спокойно отвечает он.

Но его спокойствие только усиливает мое напряжение. Как с ним говорить сейчас? О чем? О ком? Мне хочется домой и поскорее. Но знаю, разговора не избежать.

В шкафчике аккуратно на плечиках висит мое платье. Я надеваю его и, наконец, чувствую себя увереннее. В белье перед Дамиром находиться невозможно.

– Я все. Можешь открывать глаза.

Дамир тут же слушается и теперь смотрит прямо на меня. Он решительно настроен.

– Кира, присядь. Нам нужно поговорить. Вчера не вышло. Ты не могла связать и двух слов.

– Правда? – сажусь на кровать, – а я помню, как послала тебя к черту, выходит, связала?

– Давай без шпилек, прошу!

– Окей, перейдем сразу к делу. Все выясним и разбежимся. Говоришь, что ничего не было. Но какой смысл ей врать?

Беркович долго смотрит на меня. Потом медленно вздыхает и начинает говорить:

– Кира, ты для меня стала слишком много значить. Я потерял голову, думаю только о тебе. В последнее время места не нахожу. Наша поездка открыла мне глаза. Я увидел, какая ты на самом деле. Жаль, что раньше не получилось это понять. Иначе многих проблем можно было избежать. Мое предложение все ещё остаётся в силе… Да, я поступил глупо, в том что сразу не рассказал про дерьмовый поступок твоей подруги. Но, только представь что было у меня дома. Она приехала ко мне, просила поговорить. Ну и… Я впустил ее, а потом она схватила нож и стала угрожать. Я схватил ее и едва успокоил. Увез истеричку домой. Да, она хотела этого… Она хотела со мной переспать. Но… Честно, Кир. Клянусь, ничего между нами не было. Она была не в себе. Прошу, поверь…

– Дамир. Чего ты хочешь? Это действительно правда? .

– Кира, я хочу быть с тобой. Вот и все, чего я хочу. Вот зачем я приехал. Конечно, правда…

– И хочешь, чтобы я поверила? – смеюсь.

– Я бы очень этого хотел.

– Всю эту лапшу навешала сама себе, да?

– Ты должна поверить!

– Дамир, мне нужно побыть одной. Разобраться во всем. Прости… Если это правда, то выходит я виновата, а не ты.

– Кира, а мне-то что делать теперь?

– Жить дальше и помогать Богдану. Помнишь, ты обещал. А ещё дать мне время. Дать несколько дней на осознание всего, что произошло. Ты, Юлька, Ник… Вся эта история. Это слишком. Знаешь Ганди? Философ такой был. Он говорил «Счастье – это когда твои действия согласуются с твоими словами». Хорошая цитата, не правда ли? Давай попробуем просто быть… И дай мне время, пожалуйста.

– Но ты поверишь? Ты веришь мне? К чему нам ждать какое-то время? – злится парень.

– Дамир… Все это как ведро холодной воды на голову. Я запуталась. Прости меня… Я хочу домой.

Дамир смотрит на меня целую вечность. Не моргает. В его взгляде проносится целая жизнь под названием «Мы». Наше знакомство, ссоры, недопонимания, примирение, поцелуи, недомолвки…. Мы прожили вместе все грани чувств, все оттенки. Один лишь полутон обошел нас стороной – доверие… И видимо, в этом моя вина…

– Поехали, я отвезу тебя, – наконец произносит он.

Сердце сжимается. Но мне нужно подумать. Мне нужен хотя бы один день в тишине.

Глава 56

Понедельник. Снова учеба. Мой мини-отпуск закончен. Иду к институту и про себя искренне надеюсь, увидеть Дамира. Таня встречает меня, как всегда, около входа, и мы лениво заходим в университет.

Вчера, пока папа вез меня домой, мы переписывались с ней в Фейсбуке. И я все рассказала. Про Дамира и про наш разговор.

– Ну как ты? Думаешь всё-таки он врёт?

– Нет, не знаю. Вчера Юлька так и не подняла трубку, – вздыхаю. – И честно не знаю, что делать. Я ужасно себя чувствую от догадок. Мне нужно с ним поговорить.

– Хм, ясно. Его сегодня не было на первой паре. Кир, я ему верю больше, чем Юле. Он, конечно, тот ещё жук, но… Он не мог так поступить. Не такой он человек. Юлька настоящая овца, что так все перевернула. Она завидует вам, завидует тебе. У нее не получилось построить счастья, так она решила и вам его испортить. Поговори с ним. Уверенна, он все поймет. И вы сможете снова наладить общение!

– Ты права. Я поговорю с ним прямо сегодня, – заверила я подругу, надеясь, что все обойдется.

Но этому не суждено было случится.

На первой не было и как выяснится позже – на второй и третьей тоже. В общем, Дамир не пришел сегодня в университет, как и Юлька, кстати. Зато я встретила Ника.

Парень словно поджидал меня, стоял около моей остановки хотя сам ездит на машине.

– Не против, если я проедусь с тобой? – спрашивает у меня и улыбается.

– Ник, привет. Если хочешь, поехали. Тем более нам нужно поговорить. Только, пожалуйста, без всяких штучек.

– Кир, я обещаю. Без рук и без поцелуев.

– Хм.

– Шучу. Мы просто поговорим.

– Ладно. Как раз наш автобус, – киваю на дорогу.

Мы залезаем в салон и устраиваемся на задней площадке. Ник начинает говорить. Просит прощения у меня, а я у него. Ник заявляет, что очень жалеет, что все так вышло между нами. А я лишь грустно улыбаюсь в ответ. Слово за слово мы не замечаем, как доезжаем до моего дома и расстаёмся на доброй ноте. После беседы по душам мне становится лучше. Хоть с одним парнем разобралась.

Вечером не нахожу себе места, кручу в руках телефон и хочу набрать Дамиру. Но в голове туман стоит до сих пор. Мне нужен этот день. И если Дамир сам не позвонил, значит так и надо.

А вот Юле напротив набираю несколько раз подряд. Но она упорно меня игнорирует. Черт.

Так и ложусь спать ни с чем.

Глава 57

Мы стоим с Таней около столовой. Лекции закончились, но мы не спешим домой. Сегодня в университете ежегодный осенний КВН. И мы решили пойти на него. Просто чтобы отвлечься от всех проблем и поднять немного настроение.

К слову, Дамира я сегодня снова не видела. Он до сих пор не звонил, и на душе паршиво от этого. Видимо, парень буквально воспринял мои слова. И решил дать мне не один день на размышления, а целую вечность.

– Ну что, пошли в зал. Через двадцать минут начнется, надо успеть занять места, – говорю Тане.

– Да, пошли. Интересно, кто победит на этот раз.

– Я буду болеть за вашу команду. Хотя там никого не знаю. Дамир ведь не участвует.

– Нет. Его звали, но он отказался.

– Ясно, – задумчиво бормочу и про себя думаю, куда он черт возьми подевался?

В большом зале уже половина мест занято, и мы только-только успеваем занять нормальные места, где видно сцену.

Студенты шушукаются и смеются, и я волей-неволей начинаю улыбаться. Хотя чувства внутри противоречивые. Почему он не ищет со мной встреч? Почему не звонит, не пишет? Почему вообще не приходит в универ?

– О, начинается, – толкает в бок Таня, отвлекая от грустных переживаний.

На сцену выходят два парня. Начинается игра.

Спустя два часа ведущий подводит итоги и награждает победителей. Команда с четвертого курса под названием «Донкихот» выиграла и получила билеты в кино на премьеру нового фильма и поздравительные сертификаты открытки за первое место от администрации института.

– Итак, вот и подошёл к концу наш ежегодный КВН! Надеюсь, вам понравилось и было смешно. Ещё раз поздравляю наших победителей! И конечно всех остальных участников. Спасибо вам за прекрасный позитивный вечер и непередаваемые эмоции. Но это ещё не всё! Не спешите расходиться. Слово предоставляется Дамиру Берковичу – студенту третьего курса.

– Чего это? – подаюсь вперёд, чуть не уронив сумку из рук.

– Твой Беркович выступать все-таки будет. Вроде того, – шокировано отвечает подруга.

Мы с Танькой не успеваем и глазом моргнуть, как на сцене появляется Дамир. Ух. Мой Беркович. Надо признать, мне понравилось, как Таня назвала его «моим». На нем модные джинсы и толстовка. Почему-то сегодня он выглядит особенно грустно. Не улыбается, молчит несколько секунд. И вдруг смотрит прямо на меня. Выходит, он знал, где я сижу. Наблюдал со сцены за мной?

Мурашки разбегаются табунами муравьев по спине. Я внимательно смотрю на него. Что он будет делать?

– Всем добрый вечер! Привет, народ! Отвлеку вас всего на пять минут. Но это самые важные пять минут в моей жизни. По крайней мере я на это надеюсь. Так что прошу не расходиться! Мне нужна будет ваша помощь. Знаете, я полюбил одну девушку и сильно. Но чёртова судьба смеётся над нами, вновь и вновь отталкивая друг от друга. Недавно мы снова поссорились и теперь она не верит мне… Я очень хочу быть с ней. И хочу как-то убедить ее, в том, что я не виноват. И прошу у вас, ребята помощи. Помогите по-братски. Помогите мне. Она должна мне поверить. Иначе я свихнусь…

Я перестаю дышать. Что он такое говорит?

– Кира! – смотрит на меня, – Кира Соболева с первого курса это тебе… Да ты и сама все знаешь. Кира, я не умею сочинять стихи, как это делаешь ты. Но я всё же попытался и это просвещается тебе.

Стихи? Откуда он знает, что я пишу?

Дамир начинает читать в стиле репа:

– Я был идиотом, прости. Считал, что ты виновница всех моих бед. Если любишь хоть каплю меня, прости. А если нет, закрой уши и не слушай весь этот бред. Ты читаешь Ганди и слушаешь рок, а я все думаю о тебе днями напролет и плюю в потолок. Без шансов на дружбу, без шансов на веру. Я остолоп. И выучить мне надо этот несчастный урок. Без тебя жизни нет, воздух – горький дым, а свет – противный яркий фон. Ты мне нужна, ты мне нужна, ты мне нужна, не устану повторять это каждый день. А ты все проходишь мимо меня с равнодушной маской и говорить тебе со мной лень. Кира, я хотел стать свободным. Полетели со мной? Я сделаю все для тебя, хочешь ночи под большой луной? Свобода – мой выбор, но как говорил Ганди – свободен лишь тот, кто имеет свободу ошибаться. Прости меня, я ошибался столько раз, шибко набил шишку и теперь шиш мне. Я люблю тебя Кира. Люблю честно. Искренне прошу простить за все и поверить. Меня сложно любить, я не идеальный парень, но я тот, кто тебе нужен. Я знаю, твое сердце сильно бьётся в груди при виде меня. Сдайся мне, сдайся и я придумаю рай для тебя!

Он затихает. А у меня слезы бегут по щекам.

– Не может быть. Он что с ума сошел? Здесь же весь универ собрался, – дрожащим шёпотом произношу.

– Кир, он не с ума сошел. Он любит тебя. Ну когда до тебя дойдет? Он блин не спал с ней! Поверь ему!

Не успеваю ответить Таньке, как он снова говорит.

– И ещё, друзья! Теперь спрошу поддержать меня. Сказать громко три раза «Люблю», – продолжает Дамир безумничать.

– Кира, люблю, – и как по команде весь зал повторяет за ним.

– Люблю! – снова эхом отзывается слово.

– Люблю! – бьёт в самое сердце.

И злость исчезает. В душе наступает тишина. Глаза мокрые от слез. Я верю. Верю тебе, мой милый, дерзкий, сумасшедший Беркович, черт тебя подрал…

– Поверь ты ему! Он не виновен! Поверь! – кто-то кричит снизу. Я краснею. Твою же ты святые беляши! Ну Дамир отчебучил.

Все студенты поднимаются со своих мест, а я сижу как приклеенная на клей-момент. Мне хочется к нему, к Дамиру. Но встать не могу. Парень покидает сцену. В зале раздаются бурные аплодисменты.

– Ну короче я пойду одна, как всегда. Вам есть что обсудить, – прощается Таня и по-доброму обнимает меня.

– Тань, пожелай мне удачи. Я боюсь встречаться с Дамиром после такого.

– Ты справишься, ты же тоже его любишь. Вы парочка, конечно, фейерверк, – Таня оборачивается, и я смотрю ей за спину.

Обе замечаем, что Дамир идёт в нашу сторону.

– Все! Пошла я. Удачки. Держу кулачки за вас.

Таня уходит. А Дамир совсем скоро оказывается рядом со мной.

Глава 58

– Привет.

– Откуда ты узнал про стихи? – шмыгаю носом, стараясь скрыть факт, что я ревела.

– Случайно, но лучше тебе не знать пока, как именно. Ты плакала? – Дамир берет мою ладонь и сжимает в своей, а сам ищет в моих глазах разрешение.

Я не отнимаю руку и напротив удобнее перекрещиваю наши пальцы. В его серых глазах отражается такое удивление и радость, что словами не описать.

– Твой стих чудесный. Спасибо… Мне еще не посвящали стихи. Дамир и… Спасибо…

Он так смотрит на меня, что не передать словами. Внутри закручивается узел. Неужели все кончено! Все наши невзгоды?

– Это ещё не всё… Тебя ждёт сюрприз.

– Правда? И где же он?

– Для начала выйдем на улицу. А то нас здесь закроют и придется ночевать на партах, – смеётся, но в низком голосе чувствуется волнение.

Мы выходим из аудитории, крепко держась за руки. Нам безразличны взгляды студентов. Дамир мягко ведёт меня в гардеробную и помогает накинуть ветровку.

На улице он прямиком ведёт меня к своей «Хонде».

– Я сейчас. Пять секунд.

Парень подходит ближе к автомобилю и открывает заднюю дверь. Я с нетерпением жду и как маленький ребенок топчусь на месте.

Беркович достает просто гигантский букет алых роз. Они горят, сияют, затмевают все вокруг. Такие пышные и безумно красивые. Вздыхаю шумно, не могу поверить. Он нереальный.

– Ого, красивый букет, – скромно произношу.

Я подхожу к Дамиру, и он бережно передает букет.

– Ух, он и правда чертовски тяжёлый.

– Предлагаю пока положить его назад. Ведь у меня ещё есть один сюрприз. Ещё один букет.

– Да? Слишком много сюрпризов за такое короткое время, – удивляюсь я, но все же отдаю назад букет.

Дамир кладет его на заднее сидение и возвращается ко мне. Берет за руку, а потом обнимает за талию. Прижимает ближе.

– Это самое малое, что я могу для тебя сделать. Кир, мне никто не нужен кроме тебя, мне плохо без тебя… Я с ума схожу. Заболел тобой. Поверь мне и будь со мной…

– Хм. Правда, заболел? И вообще, ты обещал ещё один букет, – невозможно игнорировать нежные слова, которые попадают точно в сердце.

– Он у меня с собой, не волнуйся. Получишь свое.

– Дамир… – хочу сказать, что верю ему. Уже давно верю.

– Соболева, я люблю тебя! Слышишь только те-бя… И не хватит всех слов описать, что я чувствую, – шепчет дрожа. Его реально трясет.

– У тебя лихорадка? Что с тобой? – прислоняю ладонь к его лицу.

Он смотрит очень серьезно. Я провожу большим пальцем по его губам. К черту все! Люблю его! Нет, не люблю! Больше… Не придумали ещё на свете такого слова, что я чувствую к нему!

– Кира, ты веришь?

– Верю. Верю и хочу быть с тобой…

В его глазах загорается искорка, и в следующий миг он невесомо целует меня в щеку.

– Я приготовил букет из поцелуев, – улыбается. Вот наглец.

– Ммм.

– Напросилась? Теперь получай.

Он целует ещё раз. Теперь совсем близко к губам. А я молчу. Дамир бережно подталкивает к себе и обнимает за талию. Снова целует теперь уже мои плотно закрытые губы. Снова целует нежно, невесомо. Я шумно вдыхаю через нос, но пока не отвечаю. Он уверенно касается меня, прикусывая нижнюю губу, слегка оттягивает ее. Снова и снова повторяет свои действия. Целует, играет с моими губами.

– Дамир, ты… – не успеваю досказать фразу, как он проталкивает свой язык мне в рот. Черт! В животе взрывается вулкан. Я хочу его… Он дерзко уверенно ласкает мой язык. И я окончательно срываюсь. Сдаюсь ему!

– Не отпущу, слышишь… Даже если снова пошлёшь меня, я стану твоей тенью… – бормочет и тут же нападает с новой силой на меня…

Глава 59

– Что будем делать? – спрашиваю несмело.

Мы гуляем по улице. Дамир крепко держит меня за руку.

– Хочешь, съездим к Богдану. Навестим. Но… – Ты до сих пор не ответила… Ты станешь моей девушкой?

Дамир задал вопрос десять минут назад. А я все молчу. Не могу поверить в счастье. Что мы вот так с ним идём вместе. Что он меня любит!

– Так ты станешь? – настойчивее сжимает руку.

– Стану… Стану, потому что тоже люблю тебя. Люблю и доверяю. Не хватило бы слов на всех языках мира объяснить, как я этого желаю… Ты прав, человек не может быть свободным до конца, если у него нет свободы ошибаться, все мы люди… – слова слетают с губ, и словно гора с плеч. – И наши ошибки тому доказательства.

– Иди сюда, иди ко мне. Спасибо, что веришь, спасибо, что даёшь шанс.

Дамир притягивает меня, и обняв лицо руками, снова целует. Долго, чувственно, до дрожи, до четкого осознания. Теперь все встаёт по полочкам – я ему нужна!

– Дамир, раз уж мы теперь вместе. Махнем на каток?

– Мне нравится твоя идея! Поехали.

Ледовая арена переполнена молодежью. Музыка играет негромко и уютно. Мы переодеваем коньки и выезжаем на лёд. Дамир берет меня за руку и крепко сжимает. Не успеваем немного проехать, как он снова целует меня.

– Кир, ты у меня самая лучшая. Самая красивая, – выдыхает в губы, и я смеюсь.

На сердце лёгкость, душа поет от счастья. Любимый человек рядом. Что ещё нужно? А страхи и предубеждения пусть останутся там в прошлом, во вчерашнем дне. Мы оба настрадались на всю жизнь вперёд. С нас достаточно. Мы хотим любить!

Эту страницу пора перевернуть и наслаждаться близостью любимого парня.

Мы едем по кругу арены, и Дамир крепко держит меня за руку. В лёгкие врывается свобода и умиротворение, какое-то лёгкое, как пёрышко чувство настоящей жизни.

– Дамир, мы ведь теперь пара? Ты мой бойфренд? – спрашиваю шутя.

– Если ты ещё не поняла, то я теперь не отпущу тебя, не отдам никому мой маленький философ. Кто же мне будет рассказывать про устройство бытия, кто будет умничать и просвещать?

Дамир обнимает меня за талию, и мы останавливаемся в самом центре круга.

– Какая ты румяная стала, – улыбается он.

– Для просвещения есть книги.

– А книга может сделать так? – прижимает меня сильнее к себе, приобняв за бедра.

– Или так? – целует легко в уголок губ.

– Книга так может? – спускается ниже и осторожно прикусывает подбородок.

– Или может странички бумаги смогут сделать это? – подбирается к шее и нежно целует кожу за ухом.

Жаркая волна скользит по телу вниз. Дамир… Что же он делает со мной?

– Нет. Так точно не смогут. Так никто не сможет, – обнимаю его за плечи.

– Ты так вкусно пахнешь, ммм, – вдыхает запах моих волос.

А я вдруг понимаю, что на льду мы бы с лёгкостью заняли первое место за количество поцелуев. Так много никто кроме нас не целуется. Каток лишь прикрытие. На самом деле нам хочется просто быть вместе и знакомиться друг с другом. Мы хотим трогать, каждый раз проверяя границы дозволенного. Мы хотим изучать и пробовать на вкус губы. Мы хотим смеяться, обниматься и растворяться в неге, которая окутывает нас.

Мы катаемся долго, болтая обо всем на свете. Дамир пытается показать мне «ласточку», и у него получается. Моя попытка заканчивается провалом, и я плюхаюсь на лед. Дамир обеспокоенно поднимает меня. Но увидев смешинки в глазах, тоже улыбается.

Ещё мы фотографируемся. Дамир делает несколько снимков на свой смартфон, подкрепляя действия комплиментами. Говорит, что я самая красивая и желанная. На слове «желанная» я краснею и отвожу глаза в сторону.

Мы здорово проводим время, на сердце рядом с ним спокойно и тепло. Чего нельзя сказать о чувствах. Когда он гладит меня по спине и страстно целует, я дрожу, волнуюсь. Боюсь потерять его или боюсь, что все окажется неправдой. Я столько раз думала о нем, представляла, как мы будем вместе. И сейчас, когда это сбылось, меня сковывает страх.

– Кира, ну что, не устала ещё? Предлагаю поехать дальше, – интересуется Дамир, пока мы едем по самому большому кругу арены.

– Немного устала. И… что ты подразумеваешь под слово «Дальше»? – игривым намеком спрашиваю у него.

Дамир стал веселее. Угрюмый когда-то взгляд теперь стал светлым и блестящим, щеки слегка зарумянились, а волосы растрепались как у мальчишки. Не знаю, есть ли мое участие в этом или это действие физической нагрузки на льду? Очень надеюсь, что первое.

– Очень хочу пригласить тебя к себе. Но знаю, откажешься. Поэтому…

– Почему это откажусь? Нет, поехали к тебе!

Дамир притягивает меня к себе и обнимает за бедра. Я вновь ощущаю будоражащий прилив желания и покалывания в ладонях. Смотрю на него серьезного и дерзкого. Он мой! Он исключительно мой!

– Твоя смелость мне нравится! Даже слишком.

– А почему бы и нет? Поеду, посмотрю, где ты живёшь, – игриво пожимаю плечами.

– Только поэтому соглашаешься? Хотя… меня устроит любая причина. Лишь бы остаться с тобой наедине без посторонних глаз.

Дамир в лёгком нежном поцелуе касается моих губ, а потом вдруг разворачивает спиной к себе. Кладет теплые ладони на талию и катит вперёд. Получается как паровозик. Мне так легко. Я начинаю смеяться. Даже от счастья прикрываю на миг глаза.

Он ускоряется, уверенно отталкиваясь ото льда. Адреналин в груди зашкаливает. Сердце замирает. Я начинаю кричать. Так быстро он разгоняет нас.

– Дами-и-и-ир!

– Кира, я люблю тебя, – кричит он в ответ.

Глава 60

Дома у Дамира очень красиво, просторно и светло. Мне не удаётся рассмотреть даже главный зал, парень мягко уводит меня в свою комнату.

– Ты не против, если я потом все тут покажу? Скоро ты станешь частым гостем у меня.

– С радостью стану, – счастливо соглашаюсь с ним.

– Ну вот, это моя комната, здесь я живу, точнее сплю. Дома я редко нахожусь. Только ночью.

– Красиво у тебя, здорово.

Я прохожу вглубь комнаты и осматриваюсь. Для парня, который живёт в богатой семье, обстановка довольно простая и лаконичная: кровать, письменный стол, большой шкаф и уголок, оснащенный спортивным инвентарем.

– Как насчёт кофе и чего-нибудь вкусного? Правда, дома, наверное, шаром покати. Может пиццу заказать? – предлагает Дамир, обняв меня.

– Пицца? Слишком просто. Как насчёт приготовить что-то самим? После катка такой заряд бодрости! Мука есть?

– Мука? Не знаю, думаю есть.

– Я могу испечь блинчики. И… Если есть бананы можно сделать банановый джем. Очень вкусно. Или апельсиновый. В общем, любые фрукты подойдут. И делать недолго. Только чай поставить.

– Черт, у меня уже слюни потекли. Бананы есть, апельсины тоже. Бегом на кухню, моя хозяюшка! Я проголодался.

– Дамир, ты будешь мне помогать! Не надейся на халяву! – хмуро замечаю.

– Отлично! Я готов помогать! Пойдем на кухню, я все тебе покажу.

Мы спускаемся и после нескольких арок выходим в кухню. Она просто невероятно красивая. Здесь грех не готовить. Мечта любой девушки.

– Так, мука здесь, – Дамир открывает один из больших ящиков и достает пакет с мукой.

– Яйца, молоко, сливочное масло.

– Это здесь, – он достанет из холодильника нужные продукты.

– Замечательно, а ты говоришь, шаром покати. Ещё мне нужна большая глубокая миска.

– Найдется.

Он вынимает миску и ставит на стол.

– Хорошо, а ты на кухне профи! Знаешь где что лежит! – хвалю я своего парня. – Вот у меня папа так вообще не суется, он даже не знает, где у нас соль. Всем занимается мама.

Я наливаю молоко в миску. А Дамир достает из шкафчика блендер.

– А то! Я и готовить кое-что умею. Макароны сварить например. А ещё могу картошку пожарить, – он надевает нужную насадку и подключает блендер к розетке.

– Ммм, круто! Я думала парни ничего такого не умеют. Так, пока я занимаюсь тестом, можешь помыть два, три банана и очистить их от кожуры. Потом нужно их порезать, не очень мелко, кружочками.

– А ты прирожденный командир! – с гордостью говорит он.

– Не смущай, я люблю готовить. Думаю, тебе понравится.

– Конечно понравится. Сомнений быть не может. Побыстрей бы все попробовать.

Дамир принимается за фрукты, а я замешиваю тесто. Парень все время смотрит на меня. И я начинаю нервничать. Такой обжигающий взгляд, будто он не бананы очищает, а меня раздевает.

– И как давно ты понял, что я тебе нравлюсь? – начинаю говорить, чтобы отвлечь его.

– Знаешь, честно, с самого первого дня, как увидел. Правда на тот момент злость была настолько сильной, что я ослеп. Не заметил настоящее чудо перед собой.

– Прямо-таки чудо? В хорошем смысле надеюсь?

– Естественно, в хорошем. Ярко-розовые брюки, топ с мишкой, красный рюкзак и большие зелёные глаза – вот что я запомнил. А ещё от тебя вкусно пахло яблоками. Как в летнем саду.

– Интересное сравнение, мне нравится, – нежно говорю ему.

Дамир внимательно разглядывает меня, словно пытаясь впитать каждую чёрточку лица. Потом спускается ниже к декольте. Мой пульс уже отбивает чечетку. Еле выдерживаю его взор.

Тем временем разогреваю сковороду до нужной температуры и выливаю порцию теста. Масло весело шкварчит на огне, подрумянивая до золотистой корочки блин. Так же горячо сейчас у меня в душе. В голове блаженный туман от его поцелуев. Сердце ликует от невероятного безумства. Мы вместе, просто невероятно.

– Дамир, я все хочу спросить… Тогда в номере. Ты же видел меня, видел мою кожу, да?

– Видел, прости, я не смог устоять, – Дамир с прищуром глядит на мою грудь, заставляя гореть то ли от стыда, то ли от возбуждения.

– Я не увидел ничего такого ужасного, – продолжает он. – За соблазнительной красотой твоей фигуры я ничего не заметил.

– Хм, подглядывал?

– Да. И еле устоял, чтобы не разбудить тебя.

Дамир внезапно откладывает фрукты в миску и подходит ко мне. Мягко разворачивает лицом. Ласково касается моих волос. А другой рукой обвивает за талию.

Он бережно целует меня, словно боится спугнуть. Проводит ладонями вниз по спине и касается бедер. Мне кажется ещё немного, и я растаю в нем. Волшебным образом его прикосновения сметают к черту всю стеснительность.

Наш невинный поцелуй сверх быстро переходит в страстный и неистовый. Дамир целует долго, до исступления. Он гладит мою спину и дерзко забирается руками под футболку. Нагло трогает голую спину с жадностью подбирается к груди.

Я тихо вздыхаю. Дамир, получив положительный сигнал, сжимает полушария груди и мурчит от удовольствия.

Возбуждение разгорается со скоростью света. И мы забываем про все, в том числе и про блины…

Где-то на краю сознания чувствую запах горелого. Черт, блины!

– Дамир, блины горят! – шепчу ему в губы.

– Ой, точно! Угольки есть будем.

– Дамир, не смеши! – улыбаюсь в ответ.

Он отпускает меня из своих объятий и бежит к столу. Хватает лопатку и осторожно перекладывает блин в тарелку. Я завороженно смотрю на него. А мой парень не промах! Из него выйдет прекрасный семьянин… Боже, о чем я только думаю.

Глава 61

Дамир

Мы допекаем блины. Кира учит варить джем, и он выходит бесподобный. Ничего не пробовал вкуснее. Готовить легко, особенно когда рядом опытный и такой сексуальный кулинар. Правда, мы заканчиваем немного позже, чем планировалось, потому что постоянно отвлекаемся друг на друга.

С каждой секундой я все больше влюбляюсь в нее – в каждое ее слово, в каждое движение, в каждый взмах черных ресниц.

Когда мы все приготавливаем, решаюсь на то, на что не решался ни с одной девушкой ранее. Я хочу устроить романтический вечер у себя на лоджии. Там стоит маленький бамбуковый столик, но стул всего один. Я сооружаю местечко для нас двоих. Переношу на балкон ещё один стул.

Кира, взволнованная и постоянно улыбающаяся, помогает накрыть на стол. Из холодильника она достает какие-то продукты и молниеносно готовит салат из свежих овощей и нарезку из копчёного мяса. Получается полноценный ужин. И мы оба довольны своей работой.

Я достаю пушистый плед и бережно накидываю ей на плечи.

На улице совсем стемнело. На небе показались звёзды. Кира выглядит счастливой, а я счастлив встречать эту ночь с ней.

– Как красиво здесь! Здорово! – в ее глазах отражаются огоньки ночного города и теплота, которую я безумно люблю.

Так хочется снова ее поцеловать, и даже больше… Черт, какие мысли. Надеюсь, мне хватит здравого смысла не наброситься на нее прямо сегодня в первый день.

– Да, красиво, – говорю ей и думаю, что красивая именно она. Как эта самая ночь. Такая же таинственная и манящая.

Я осматриваюсь. На столе стоит ароматная еда и горячий чай. Но чего-то не хватает. Точно!

– Кира, я сейчас. Три минуты.

Бегу на кухню и достаю коробку маленьких серебристых свечей, которые мама любит зажигать на Новый год. Да, я действительно все знал в своем доме. Даже удивляюсь сейчас как это казалось бы простое умение может пригодиться в жизни. Возвращаюсь на лоджию.

– Что это? – подозрительно смотрит на свечи Кира.

– Свечи! Только не смейся. Просто здесь темно. Вот и решил…

– Свечи? – удивлённо улыбается. – Брось, я не стану смеяться. Это круто… Всегда мечтала о романтическом вечере при свечах. И ты исполняешь мою мечту… Ты невероятный, мой Беркович…

Я не могу налюбоваться ей, но стойко держусь. Зажигаю свечи и расставляю их вокруг. Теперь становится уютнее. Эта атмосфера ещё больше сближает нас.

– А ты моя, Соболева…

Я сажусь рядом с ней и, обняв, прижимаю к себе. Вдыхаю запах волос и целую ее. Кира довольно нежится в моих руках.

Какое-то время мы просто сидим молча и наслаждаемся этой невероятной ночью. Для кого-то она самая обыкновенная, но не для нас.

– Кира, помнишь, я говорил тебе, что никакая прошивка не поможет мне стать добрым?

– Помню.

– Я ошибался, есть такая прошивка под названием любовь. Любовь к тебе.

– Ох, Дамир…

Я нежно целую бархатистую кожу за ушком. И утопаю в своей девочке целиком. Не хочу ее отпускать домой. И очень надеюсь, что она останется на всю ночь. Сильно хочу ее, и эта мысль не даёт мне покоя весь вечер.

– Люблю, – срывается еле слышно с ее губ.

И не потому, что не уверена, а потому что так же, как и я, боится спугнуть то счастье, которое мы внезапно обрели сегодня.

– Кира, только когда ты рядом – жизнь обретает смысл. Останешься на ночь?

Она глубоко вздыхает и поворачивается ко мне. Шепчет: «Да». Я быстро нахожу теплые мягкие губы и целую свою малышку.

Столько слов уже было сказано и хочется ещё ей сказать… Как хочется ее целовать, прижимать к себе! Твердить: «Не отпущу». Кричать в осенний воздух: «Ты только моя». Шептать на ушко: «Прости, я был идиотом». Признаться открыто, глядя в глаза: «Я люблю тебя»…

59

Эпилог

Юлька забрала документы из университета. Она так и не взяла трубку, но вскоре написала сообщение, что ей стыдно за свою выходку и что она действительно не спала с Дамиром.

После нашей ссоры я ее не видела. Я не хочу с ней общаться и рада, что теперь нам не придется учиться в одной группе. Кто-то болтает, что она уехала в другой город, кто-то говорит, что просто перевелась в другой универ. Может быть, есть в этом правда? Но меня больше это не интересует. Ведь мы теперь не подруги. Не может быть у подруг одной любви. Если парень встаёт между двумя девчонками, считай, дружбе конец.

Ник больше не донимал меня, хотя иногда замечала его косые взгляды в мою сторону. При встрече здоровались, и на этом наше общение заканчивалось.

Сегодня поистине клёвый день!

Сегодня мы летим в Анталию. Семестр успешно закрыт, и впереди есть время отдохнуть и набраться сил. Мы едем не лечить мою кожу, нет. Благодаря Дамиру состояние моей кожи стало улучшаться буквально на глазах. Всё-таки любовь творит чудеса. Вот уже целый месяц меня не беспокоит дерматит. Я выздоровела, без моря и без таблеток. Хотя нет, лечение все же было. Лечение бесконечным вниманием и ухаживаниями Дамира, лечение долгими свиданиями и мучительно сладкими поцелуями, лечение нежностью моего парня и комплиментами, лечение страстными ночами.

– Дамир, мы опоздаем. Нам нужно выезжать, трансфер через полчаса, – тихо говорю в любимые губы.

Дамир не может меня отпустить. Мы целуемся уже целую вечность. Он ненасытен, мне кажется, от готов целовать меня целую бесконечность помноженную на бесконечность.

– Не могу оторваться, ты такая вкусная. И зачем ты так оделась? – Беркович сжимает мою талию.

– Но тебе нравится, когда я в платьях! Не пойму, – бормочу ему в губы.

– Нравится, очень… Но только это очень соблазнительно, и из-за тебя мы сейчас опоздаем.

– Из-за меня, неужели? Дамир, вдруг сейчас выйдут родители. Дамир… – шепчу.

– Кхем, кхем. Ребят, не надоело ещё? У вас будет целая неделя. Целая неделя отдыха на море.

Богдан выезжает в прихожую неожиданно и пугает нас.

– Богдан, нельзя же так подкрадываться! – вспыхиваю румянцем.

– Ну давай друг, не скучай! – Дамир бережно отпускает меня и пожимает руку моему брату.

– Привезите мне магнитик. Прилеплю его к коляске, – глумится Богдан.

– Привезу самый красивый, – улыбаюсь.

Мне радостно смотреть на брата. Когда вижу его, душа поет. Он начал жить заново, преодолев страх и трудности. Временами было сложно. Но все вместе: я, Дамир, родители, остальные друзья и врачи – мы смогли справиться с его депрессией. Теперь брат снова смеётся и шутит. И он не намерен так просто сдаваться. Он активно лечится и начал заниматься разными физическими нагрузками. Богдан читает лечебную литературу и хочет поскорее встать на ноги. В общем, теперь его жизнь заиграла другими красками. У него появилась цель, и он ее добьется, я уверенна. Вопреки всему – он встанет на ноги и пойдет самостоятельно. А мы ему в этом поможем.

– Ой, Кирочка, Дамир, вы все взяли? Документы не забыли? – в прихожую вбегает мама.

– Мам, все нормально. Мы все взяли.

– Жалко, что Алик не смог подвезти.

– Не переживайте, Екатерина Олеговна, мы сами доберёмся. Все будет хорошо, – Дамир обнимает меня за плечи.

– Ну все, с Богом! Удачи! Кира, сразу позвони, когда приедете на место.

– Обязательно.

Мы прощаемся и выходим из дома на улицу, где нас уже ждёт такси.

– Не переживай! Мы все успеем! – целует в висок Дамир. И он оказывается прав.

Перелет проходит, слава богу, без проблем. Мы успешно прилетаем в аэропорт и доезжаем до гостиницы. Солнце греет. Ветерок ласкает кожу. А на душе полное счастье и лёгкость. Я любима и люблю. Мой самый родной, самый любимый человечек идёт рядом со мной, и я верю, он так же счастлив, как и я.

– Хочешь погулять немного по территории отеля? Или сразу в номер отдохнуть? – спрашивает Дамир, ласково сжав мою ладонь.

– Я хочу погулять, для меня это тоже отдых, – отвечаю я.

– Кира, у нас столько дел. Нам нужно обязательно съездить в дом-музей Ататюрка. Мама пишет историческую повесть, и ей нужны материалы, а ещё фотографии. Море фотографий, как она сказала.

– Помню, помню. Конечно, съездим, – улыбаюсь я, – Здорово всё-таки, что твою маму стали издавать. Ее книги очень интересные, дух захватывает, когда читаешь.

– Да, это круто. Я читал ее романы и отец представь тоже. Он стал ее читать.

– Я не сомневалась в этом.

Мы медленно бредем по территории отеля. Дорожка из камня утопает в зелени цветов и экзотических деревьев. Мы держимся за руки. В душе умиротворение и счастье.

И пусть нам в жизни встречались трудности – мы все преодолели. Я думала, новый город не рад мне, а встретила в нем свою любовь! Нужно верить, любить, ценить. Нужно жить! И напоследок, как говорил мой любимый философ Махатма Ганди! Умение прощать – свойство сильных, слабые не прощают.

Конец!

Content

Анна Дубинская
Всё против нас

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Эпилог