Мелани Харлоу

Сведи меня с ума

Для тех, кому нужно чуть больше радости в жизни.

Убери свой зонтик,

Так как я пытаюсь сказать тебе, дорогая,

Что радуга

Всегда будет над твоей головой… Все будет хорошо.«Радуга». Кейси Масгрейвс

Melanie Harlow

DRIVE ME WILD

Печатается с разрешения литературных агентств Bookcase Literary Agency, RF Literary Agency and Andrew Nurnberg Literary Agency

Copyright ©2020 Melanie Harlow

The moral rights of the author have been asserted

© А. Артаненко, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2022

Глава 1

Гриффин

Если стоять над чайником, он никогда не закипит, а вот механизм – очень даже.

Я не помню, сколько мне было лет, когда впервые услышал это от отца, но черт меня подери, если он был не прав. Не было ничего хуже надсмотрщика, пожилого мужчины по фамилии Додсон, который постоянно критиковал.

– Вы уверены, что нужно так сильно ударять?

«Сожми челюсть. Посчитай до трех».

– Да.

– Это правильный способ выполнения работы?

«Сделай вдох. Не кидай вещи».

– Да.

– Вы скоро закончите?

«Нет, если ты продолжишь задавать тупые вопросы».

Я уже почти вышел из себя, но, поскольку не мог позволить себе терять клиентов, повернулся и попытался кое-как улыбнуться.

– Не так уж долго, мистер Додсон. Почему бы вам не пройтись? Выпить кофе с пончиком в кафе? К тому времени, как вы вернетесь, ваша машина будет готова.

Старик почесал голову и подтянул свои ярко-зеленые брюки.

– Знаете, в «Быстром Авто» сказали, что они бы справились с этим за полчаса. И у них цены ниже.

Я крепче сжал в руке гаечный ключ.

Гребаное «Быстрое Авто». Сеть быстрого обслуживания ремонта машин. Широкомасштабная сеть с низкими стандартами, быстрой некачественной работой за гроши – но клиентов это не особо волнует. Судя по всему, люстра в зале ожидания, яркая реклама по телевизору и бесплатное печенье были гораздо важнее хорошего сервиса.

– Ну, у них салон больше. И у них другая философия.

– Но я всегда привозил сюда мою машину, а твой отец всегда был честным и хорошим человеком. Он знал свое дело. Я подумал, что ты такой же честный и хороший человек.

– Он обучил меня всему, что я теперь умею, – сказал я.

«Другими словами, я слишком хорошо разбираюсь в том, что делаю, придурок. А сейчас иди за своим гребаным пончиком и дай мне завершить начатое. Ты даже не записался заранее – я тебя впихнул в свое расписание в качестве одолжения».

Додсон выдохнул и сдался:

– Что ж, тогда, пожалуй, пройдусь.

Я проследил, как он старчески проковылял к тротуару и продолжил путь вниз по Мейн-стрит, а затем продолжил свою работу.

– Черт, этот парень так раздражает, – выкрикнул МакИнтайр, другой механик в «Беллами-Крик Гараж».

Я был владельцем этого гаража, но он работал здесь примерно столько же, сколько и я. У нас также был помощник – «парень, складывающий шины в стопку», – чье настоящее имя было Энди, но мы к нему обращались как Даймне, так как мы всегда просили у него: «Дай мне тот гаечный ключ», или «дай мне полотенце», или же «дай мне розетку разъемом 10 миллиметров, которая упала в отсек двигателя и которую я, черт возьми, никак не могу найти, даже если бы вся моя жизнь зависела от этого».

– Это точно. Но, по крайней мере, он оплачивает счета.

Я посмотрел на часы на стене салона.

– Слушай, а где, черт возьми, Даймне? Я думал, он должен был прийти сюда к семи. Сейчас почти девять часов.

– Я думаю, он пошел куда-нибудь с Лолой.

– Ох, точно. Он говорил об этом вчера.

Я покачал головой, затем вернулся к работе и залез под капот «Бьюика» мистера Додсона.

– Бедный малый.

– В каком смысле «бедный малый»? Ему дают каждый день.

– Я имею в виду, что он слишком прогибается под эту девчонку.

– И?

– И это Даймне. Она проглотит его целиком и выплюнет кости.

МакИнтайр засмеялся из-под «Форда Мустанг».

– Ему, должно быть, это нравится. Я знаю: мне бы тоже понравилось.

– Ты снова поссорился с Эмили?

Он был обручен и должен был жениться через полгода – если они с его дорогой невестой продержатся вместе так долго.

– Она рассталась со мной вчера.

– Что на этот раз?

– Если бы я знал. Кажется, она сказала что-то вроде: «Так как ты бесчувственный урод, который не ценит то, что по-настоящему важно». Но под тем, что важно, она подразумевает такие мелочи, как какие будут цветы в церкви, какой будет вкус свадебного торта и кто где будет сидеть во время церемонии. Какое мне дело до этого всего? Это ведь неважно!

Я не мог не согласиться с ним, но промолчал.

– Все это вздор, – пустословил он. – Почему нельзя просто сказать «согласна» в здании городской администрации и пойти потом выпить по пиву, как нормальные люди? Я даже надену костюм.

Я засмеялся.

– Понятия не имею. Ты предложил ей выйти за тебя замуж.

– Да, но она словно с ума сошла от этих свадебных приготовлений. Она была такой радостной. Мы вместе гуляли, слушали музыку и разговаривали о важном, например о машинах и бейсболе. Сейчас мы то и дело ссоримся. Мне приходится по десять раз извиняться за ночь.

– Так перестань извиняться. Дай ей тоже разок приползти к тебе обратно.

– Это может занять несколько недель, Грифф. Я не смогу так долго без секса. Не у всех есть силы принять обет безбрачия, как ты.

– Я не принимал обет безбрачия, придурок. Я не раб своего члена в отличие от тех, кто здесь работает.

– Но разве ты не скучаешь по этому делу? – спросил МакИнтайр.

Он что, прикалывался? Конечно, мне не хватало этого. Но нуждаясь в чем-либо до такой степени, как МакИнтайр, становишься слабым, а я гордился тем, что остаюсь сильным. Несомненно, я такой же человек, как и все, и время от времени симпатичная задница в обтягивающих джинсах брала надо мной вверх, но я всегда следовал своим правилам: был одноразовым аттракционом, всегда предохранялся и никогда не оставался на ночь.

– В жизни есть более важные вещи, чем секс, – сказал я.

– Например? – спросил с искренним интересом МакИнтайр.

– Например, держать этот бизнес на плаву, несмотря на то что у нас текучка и всех клиентов забирает «Быстрое Авто». Или же найти время и деньги на практические курсы, чтобы быть в курсе современных принципов диагностики. Взять небольшой кредит для бизнеса, чтобы я смог сделать рекламу, нанять еще одного механика и купить инструменты получше.

Я выпрямился и взял голубое фирменное полотенце.

– Или выиграть чемпионат лиги.

Мой товарищ выкатился из-под «Мустанга» и посмотрел на меня с мрачным выражением лица.

– Аминь, брат.

Мы с МакИнтайром играли за «Беллами-Крик Бульдогс» в лиге, которую моя сестра относила к бейсболу для стариков. Да, нам было за тридцать, мы были не такими гибкими и быстрыми, как когда-то в старшей школе, а еще мы потребляли больше пива, чем тогда; но воспринимали все это очень, очень серьезно. Мы жили ради игр по четвергам, празднуя каждую победу, – и топили наши печали после поражения – в пабе «Бульдог», который нас спонсировал. И, скорее всего, этим летом будет матч между нашей командой и нашим злейшим соперником «Мэйсон Сити Маверикс». В течение двух прошедших лет мы сохраняли титул чемпионов, а им не терпелось его себе вернуть.

– Ты ведь идешь на тренировку сегодня, да? – спросил я.

МакИнтайр был центральным принимающим игроком. Он не очень хорошо отбивал, но был самым быстрым из нас, и у него был хороший бросок.

– Несомненно. – Он сделал паузу. – Если Эмили разрешит.

Я покачал головой – парень был безнадежен – и кинул полотенце в сторону.

Ровно в пять часов, после закрытия салона, я закрыл двери и снова вошел в здание через дальнюю дверь слева, которая вела к лестнице, ведущей в мою квартиру.

Гараж на самом деле был старым зданием пожарной части с двумя депо. Оно было свободно, пока мой дед не купил его в 1955 году и не приспособил под станцию обслуживания автомобилей. Мой отец стал ее владельцем в начале 1970-х годов, когда дед ушел на пенсию. В то время второй этаж над залом был предназначен для склада, но когда я вернулся из корпуса морской пехоты четыре года назад, мой отец разрешил использовать его в качестве жилой площади.

Конечно, у меня не было этого в планах, но жизнь, как я ее представлял раньше, больше не была возможна. Поэтому я вернул кольцо, отказался от предложения дома, напивался до забвения и в основном вел себя как последний мудак в течение нескольких месяцев, пока мой отец и трое моих друзей не велели мне взять себя в руки, так как жизнь продолжалась.

Помогло наличие проекта, а мой друг Энзо Моретти был строителем, поэтому мы занимались ремонтом квартиры после окончания рабочего дня.

Было что-то очищающее в том, чтобы проводить время, воздвигая стены.

Это было просторное помещение с высокими потолками и кирпичными стенами, паркет был из сосны. Моя спальня и ванная были сзади, а спереди расположилась просто прямоугольная комната с кухней в углу и гостиной перед тремя окнами, выходящими на Мейн-стрит.

Благодаря связям Моретти я приобрел хорошие материалы по низкой цене – остатки плитки и гранита, оставшиеся после строительства чьего-то загородного дома, восстановленные паркетные доски от поставщика древесины и арматуру, сохранившуюся в старых сараях и фермерских домах. Возможно, не все подходило друг к другу с точки зрения дизайнерского решения, но меня это не волновало.

Единственная вещь, которую я хотел бы приобрести, – свою землю. Если я когда-нибудь смогу себе это позволить, то хотел бы иметь свое место. Всю свою жизнь мой отец говорил о том, что надо бы накопить деньги на пригодный кусок земли к тому моменту, когда он выйдет на пенсию. Он планировал уехать за город, проводить свои дни за починкой старых машин в гараже, ходить на рыбалку, когда захочет, и обучать своих внуков карточной игре «Пиночеле».

К сожалению, сердечный приступ быстро поставил точку на его жизни и его мечтах.

– Он рано закопал себя в могилу, горя на работе, – сказала мама на его похоронах. – Не делай этого, Грифф. Он не желал этого для тебя. Найди другой способ почтить его память.

Но мой отец работал до потери пульса, чтобы поддерживать бизнес своего отца, и будь я проклят, если он разрушится под моим присмотром. Если это подразумевало работать по много часов, чтобы клиенты оставались преданными нам, то пусть так и будет.

Но сегодня будет бейсбол.

Проголодавшись, я подошел к холодильнику в ожидании чуда: вдруг я забыл про свежеиспеченную лазанью, которую положил туда. Или про стейк с картошкой. Ну, или про пирог с курицей, на худой конец.

Но не повезло. Очевидно, я снова забыл сходить в продуктовый магазин.

Но у меня оставалось немного мяса с обеда и половина батона хлеба, так что я сделал себе бутерброд с ветчиной и проглотил его, пока переодевал рабочую форму.

Я торопился вернуться обратно к зданию, где был припаркован мой грузовик, когда зазвонил телефон:

– Алло?

– Как там поживает мой большой брат?

– Ты имеешь в виду, твой единственный старший брат?

Я запрыгнул в грузовик и бросил перчатку на пассажирское сиденье.

– Серьезно, Грифф, как ты? Я уже сказала тебе, как хорошо ты выглядишь сегодня?

– Мы разговариваем по телефону, Шайенн. – Я завел мотор. – Ты даже меня не видишь.

– Я думаю, ты должен прийти в шалаш, чтобы я сказала это вживую.

– А что еще? – спросил я, так как знал свою младшую сестру.

– И ничего больше, – сказала она.

– Всегда есть что-то еще, Шайенн. – Я переключил ручник и припарковался у здания. – И ты никогда не говоришь мне приятных вещей просто так. Тебе всегда что-то нужно.

– Такой недоверчивый, – огрызнулась она. – Я правда обижена.

– Ага.

– Я лишь надеялась увидеть тебя.

– Точно.

– И показать тебе кое-что.

– Что-то вроде животного, которого ты хочешь, чтобы я спас?

– Нет, мистер Всезнайка, это вовсе не животное, которое я хочу, чтобы ты спас. – Она сделала паузу. – Это просто котенок.

Я закряхтел.

– Маленький бездомный котенок.

– Хватит. Я больше не буду приглядывать за животными. Они везде гадят и жуют все подряд.

– Пожалуйста, Грифф! Ты первый привел в дом бродячую беременную кошку.

– Потому что не хотел заводить домашнего питомца, а она продолжала околачиваться у моей двери. Конечно, это было из-за того, что я ее кормил, но мне было ее жалко.

– Ну, малыши уже готовы к усыновлению, и у меня разбивается сердце, когда я их вижу там каждый день. Я бы взяла одного, но ты знаешь, какая аллергия у мамы. И я отказалась от аренды, чтобы жить с ней и ухаживать за ней после ее операций.

– Мне хорошо известна твоя жертва, Шайенн.

Моя сестра любила поднимать эту тему, чтобы пристыдить меня за некоторые вещи. И это всегда работало – я бы ни в коей мере не смог бы выжить, если бы вернулся обратно домой. Я любил свою мать, но она сводила меня с ума.

– Как долго мне придется ухаживать за ним?

– Недолго, обещаю. Пока я не найду ему постоянное жилье, а найду, думаю, сразу же, как начнется учеба, то есть через месяц.

Шайенн была преподавателем в нашем старом детском саду.

– Хорошо, – сказал я неохотно, направляясь на бейсбольное поле.

– Но я не могу его забрать сейчас, я иду на тренировку.

– Я и не думала вмешиваться в бейсбол для стариков, – сказала она, смеясь. – Просто приходи завтра в приют. Я сделаю всю бумажную работу.

– Знаешь, тебе не стоит надо мной смеяться после того, как я согласился выполнить твою просьбу. Я все еще могу изменить свое решение.

Она снова засмеялась.

– Нет, не изменишь. Я знаю тебя, Грифф Демпси. Твердый как гранит снаружи и сентиментальный внутри. Ты словно тающее мороженое в рожке, покрытом шоколадом «Волшебный Панцирь». Ты как «Яйцо Кэдбери». Ты…

Я повесил трубку, не желая ее больше слушать. Маленькая дрянь.

После практики почти вся команда собралась в пабе «Бульдог», чтобы выпить немного пива, съесть пиццу и много дерьма сказать в адрес команды «Маверикс». Я сел за столик на улице у пешеходной зоны с Коулом Митчеллом, нашим звездным питчером, и Моретти, нашим вторым бейсменом и самым быстрым бегуном.

– Мы сровняем этих придурков с землей, – сказал Коул. – Они даже не узнают, почему проиграют.

Он вздрогнул, поправляя холодный компресс на плече.

Коул был копом, оставшимся вдовцом в слишком молодом возрасте, и сейчас он живет лишь со своей любимой дочкой. Мы выросли, живя бок о бок друг с другом, и стали неразлучными друзьями с тех пор, как только научились говорить. Он был самым лучшим человеком из тех, кого я знал, прямым и честным, даже если и немного сомневался в нашей победе над «Маверикс».

Но не он один так думал.

– Черт, да, – согласился Моретти, поднимая бутылку пива.

Он работал в строительном бизнесе его семьи; мы стали приятелями, когда он со своей семьей переехал в Беллами-Крик, мы тогда учились в средней школе.

– Мы их уничтожим. Я уведу у них мяч, как в прошлый раз.

Он нервно заерзал на стуле.

Надеюсь, моя травма в паховой области пройдет к тому времени.

Я засмеялся и сделал большой глоток пива.

– Не подведите меня, идиоты. Мы хорошо играли сегодня. Меткие удары и хорошая подача. «Маверикс» – сильный противник, но мне нравятся наши возможности – если вы, конечно, не превратитесь в команду старушек за эти две недели.

– А где сегодня пропадает Беккет? – спросил Коул, потянувшись за еще одним куском пиццы. – Он думает, что слишком хорош для тренировки?

Беккет Уивер был единственным парнем из нашей четверки друзей, кто уехал из Беллами-Крик в университет и не вернулся – по крайней мере, не сразу. Нас это совсем не удивило, так как он всегда был самым образованным и начитанным в нашей группе – сплошные пятерки, лучший выпускник в потоке и к тому же получил стипендию на обучение в Лиге плюща. У него две академические степени, он переехал в Манхэттен работать в финансовой сфере и ненавидел каждую секунду своей работы. Беккет вырос на ферме и жутко по ней скучал, поэтому три года назад он уехал из «Большого яблока» и вернулся в родной город поддерживать семейную скотоводческую ферму.

Это было на пользу команде, так как Беккет всегда был лучшим подающим из всех нас. Я был на втором месте, будучи чертовски хорошим защитником на первой базе, но против «Маверикс» нам требовалось собрать все мышцы, которые мы могли бы найти.

– Нет, он просто делает то, что должен был закончить к сегодняшнему вечеру.

– Перегнать своих коров, – засмеялся Коул и покачал головой.

– Этот парень тратит все свое время на перегон коров по своему полю. Я не знаю, как он это выносит.

– Считает, что это лучше, чем быть привязанным к офисной работе, – сказал я. – Я не представляю, как он так долго протянул, работая там.

– Я знаю – он зарабатывал миллионы долларов, – сказал Моретти, пытаясь поймать взгляд официанта, чтобы заказать еще пива.

Это не заняло бы много времени – его внешность практически гарантировала прикованность взглядов особей противоположного пола в комнате в возрасте от двенадцати до девяноста лет. Он всегда был самым симпатичным в нашей команде и благодаря своей харизме мог решить любой спор – будь то стычка с преподавателями, руководителями, тренерами, девушками. Даже матери обожали его.

– Все дело в его темных глазах, – мечтательно протянула однажды моя мама. – Они горят.

И, само собой разумеется, симпатичная девушка лет двадцати со светлыми волосами и застенчивой улыбкой подбежала к нам принять заказ. Моретти включил свою харизму и попросил еще пива, а она вздохнула и, не успев еще сказать, что скоро принесет его, поспешила внутрь паба, прежде чем кто-либо еще успеет сделать заказ. Мы с Коулом закатили глаза.

– Эй, тебе Беккет рассказывал что-нибудь про своего отца? – спросил Моретти.

– Его отца? – спросил я, прищурившись. – Нет, а что случилось?

– Моя мама сказала, что на днях столкнулась с ним в продуктовом магазине, и он был чем-то озадачен. Словно не мог вспомнить, как он туда попал.

– Хм. Это нехорошо.

Коул снова поправил холодный компресс на плече.

– Стареть – это отстой.

– Не такие уж мы и старые, – ухмыльнулся Моретти, – нам около тридцати лет.

– Нам тридцать два, – уточнил я.

– Хорошо, нам за тридцать лет. Но что в этом плохого? Мы все еще хорошо выглядим.

Он улыбнулся официантке, когда та поставила пиво на стол.

– Можно мне повторить? – попросил я.

– Конечно, – сказал она, окинув взглядом Коула. – А вам, офицер Митчелл, принести еще пива?

Тот задумался, но отрицательно помотал головой.

– Не, я лучше пойду домой.

– Хорошо. Я принесу ваш счет.

Она улыбнулась ему и взяла его пустую тарелку.

– Я думаю, вы нравитесь ей, офицер Митчелл, – засмеялся я, качаясь на стуле.

Коул закатил глаза:

– Идите на хрен.

– Нет, Грифф прав, – сказал Моретти с ехидной улыбкой. – Она не обратилась ко мне по имени. Возможно, тебе нужно ее пригласить.

– Нет, – Коул оставался непреклонным.

– Почему нет?

– Ну, не считая того факта, что она выглядит не старше Марии, я даже не помню, как приглашать девушек пойти куда-либо. Мне не приходилось это делать со старшей школы.

– Ничего не изменилось, – уверил его Моретти.

– Сколько можно говорить – со мной все в порядке, – настаивал Коул, подняв ладони вверх.

– Я не хочу ни с кем встречаться. Я живу с моей матерью. Я воспитываю дочь. У меня и так достаточно женщин, с которыми нужно возиться.

Моретти посмотрел на меня.

– Что насчет тебя? Какое у тебя оправдание?

Я пожал плечами.

– Я умнее вас всех, придурки.

Моретти покачал головой.

– Господи, ребята, вы и впрямь как старики. Вы закончите, как те два сварливых чувака в «Статлер и Вальдроф», одиноко сидящие на трибуне, наблюдающие за игрой «Бульдогов», жалуясь на все подряд.

Коул засмеялся.

– А ты где будешь?

– Ох, моя жена и дети уже сведут меня в могилу к этому времени.

Я поднял бровь.

– Я не думал, что у тебя есть жена и дети.

– У меня их нет. Пока что. Но это неизбежно. В моей семье ты должен иметь жену – желательно итальянку, несомненно, католичку – и кучу детей. Они требуют много затрат, они шумные и сводят тебя с ума, но затем ты тратишь остаток жизни, чтобы внушить им вину за все пережитое тобой дерьмо. – Он пожал плечами и отхлебнул пиво. – Вот как это происходит в цикле жизни Моретти.

Я засмеялся.

– И где ты найдешь такую жену? Ты знаешь каждую итальянку в этом городе, половина из них как-то связаны с тобой.

– Я не переживаю по этому поводу, – сказал Моретти, поднимая стакан к небу. – Думаю, что, пока у меня есть вера, она может появиться в самый неожиданный момент.

В этот момент мы услышали грохот недалеко от нас. Неожиданные громкие звуки вызывали во мне режим повышенной готовности – пережиток трех моих перегруппировок в Афганистане, – и я подпрыгнул на ноги и оценил ситуацию, адреналин бурлил внутри меня. Но тут же стало очевидно, что источником шума стала лопнувшая шина.

Коул и Моретти тоже подскочили, и мы вместе смотрели, как красный винтажный «Эм-Джи» закачался, прежде чем переехать бетонный противооткатный упор и заехать на оставшуюся часть тротуара напротив Кредитного Союза Беллами-Крик. Очевидно, водитель сделал то, чего не нужно было делать при сдутой шине – паниковать и жать на тормоза. К счастью, никто не был припаркован перед Кредитным Союзом в тот час, и на тротуарах тоже никого не было. Все же водителя могло неплохо помотать или ранить.

Не обмениваясь словами, мы втроем подбежали к машине. Как только мы приблизились, оказалось, что шина лопнула со стороны заднего пассажирского сиденья. Водительница открыла дверь и вышла из маленькой машины; похоже, ей потребовалось немало усилий, чтобы это сделать, так как она была одета в… пышное белое свадебное платье.

– Черт возьми. – Моретти взялся за голову. – Я же просто пошутил.

Мы смотрели, как девушка подходила к нам.

Длинное платье без бретелек. На макушке русых волос виднелась тиара. Белые перчатки покрывали руки до локтей. Выражение шока на лице. Она выглядела, как озадаченная диснеевская принцесса, которая была на пути в свое Волшебное королевство и вдруг оказалась в этом месте.

Девушка была невероятно красива, с большими зелеными глазами и пухлыми губами, хотя что-то в ней шептало: «Б-Е-Д-А», – у меня сработал инстинкт защиты.

– Вы в порядке? – спросил я.

Она посмотрела на меня и моргнула:

– Это рай?

– Это Беллами-Крик, – сказал Коул. – Мисс, вам нужна помощь?

– Я… – девушка замешкалась. Она с трепетом взмахивала ресницами, ее колени подкосились, и она начала падать в пышное белое облако.

Я быстро подбежал, поймав ее во время падения.

Глава 2

Гриффин

Честно признаюсь, я не самый лучший водитель.

Я очень плохо ориентируюсь, ничего не знаю о машинах, и у меня есть несчастливая тенденция въезжать в бордюры, бамперы чужих машин и случайные предметы на дорогах, вроде телефонных столбов и пожарных гидрантов. Однажды я случайно врезалась в прекрасное дерево магнолии, но искренне верю, что это была не моя вина: я свернула не на то шоссе, и дерево внезапно появилось на том месте, где его раньше никогда не было.

Но я клянусь, что передо мной ничего не было на дороге, когда… БУМ! Что-то взорвалось позади моей машины.

Я запаниковала и нажала на педали тормоза, которые неожиданно перестали работать, что только усилило мою панику и привело к тому, что я заехала на эту штуку для парковки и выехала на тротуар.

И с того момента я все помню очень смутно. Я едва помню, как выключила зажигание и сидела там некоторое время, тяжело дыша, схватившись за руль и слушая, как сильно стучало сердце. Затем я вышла из машины, подобрав низ платья двумя руками, и оказалась на тротуаре.

А затем я увидела их.

Три невероятно горячих парня стояли и смотрели на меня. На мгновение я подумала, что ударилась головой, или это был своего рода момент из «Волшебника страны Оз», где все было нереальным.

– Ты в порядке? – спросил тот, что стоял посередине. Без шуток, он выглядел как Джеймс Дин, только выше и мускулистее, и с татуировками, покрывавшими его руку. Я даже не знала, что в жизни существуют такие горячие парни.

И тогда меня осенило – я была мертва и не знала об этом.

Я посмотрела на него и моргнула:

– Это рай?

– Это Беллами-Крик, – сказал тот, что стоял справа от Джеймса Дина. У него были самые яркие голубые глаза, которые я когда-либо видела. – Мисс, вам нужна помощь?

– Мне… помощь? – Да, мне нужна помощь, но я не могла вспомнить почему. Голова закружилась, в глазах потемнело, и колени подкосились.

Я начала падать в пышную юбку собственного платья.

Когда я очнулась, то была уже в чьих-то руках. Я открыла глаза и поняла, что Джеймс Дин, должно быть, поймал меня прежде, чем я упала.

– Уложи ее на лавочку, – сказал голос позади. – Подними ей ноги.

Я почувствовала, как меня плавно опускают на что-то твердое. Кто-то взял меня за ноги и придерживал их за каблуки, а еще кто-то взял меня за запястье и измерил пульс.

– Мисс, вы слышите меня?

Я кивнула.

– Да.

– Коул, нам нужно позвонить в 911? – Джеймс Дин присел на колени около меня.

– Нет, пожалуйста, – сказала я.

Я не знала, брали ли деньги за вызов скорой помощи, но если была малая вероятность, что все-таки брали, я не могла этого допустить.

– Я в порядке. Только голова кружится.

Парень изучал меня со скептическим выражением лица.

– Вы уверены?

Я кивнула, впервые увидев его глаза. Они тоже были голубыми, но не такими пронзительными, как у его друга. Они были более мягкого оттенка. Туманные и красивые.

Я, должно быть, застонала.

– Я не чувствую алкоголя, пульс в норме, – сказал парень, державший меня за запястье.

– Я не пила, – сказала я охрипшим голосом. – У меня, должно быть, просто обезвоживание.

Джеймс Дин посмотрел на мои ноги.

– Моретти, не сбегаешь в «Бульдог» – принести ей немного воды?

– Уже иду. Коул, не хочешь сходить со мной?

Парень, считавший пульс, положил мою руку на мой живот и подвинулся, чтобы взять меня за ноги.

– Мисс, у вас есть противопоказания по здоровью? – спросил он. – Вы диабетик?

Я покачала головой.

– Вы чувствуете боль?

– Нет. А вы доктор?

– Я офицер полиции. Меня зовут Коул Митчелл, а это Гриффин Дэмпси. Можете назвать нам свое имя?

– Блэр Бофорт.

– Где вы живете, мисс Бофорт?

– На данный момент у меня два адреса.

– И что вас привело в Беллами-Крик?

Я попыталась вспомнить.

– Я думаю, что это был пирог.

– Пирог? – Джеймс Дин, то есть Гриффин Дэмпси, выглядел озадаченным.

– Какой пирог?

– Не поможете мне сесть, пожалуйста?

Он взял меня за руки и медленно потянул, чтобы я села, пока офицер Митчелл аккуратно переместил мои ноги на асфальт.

– Спасибо. – Я закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов, и события последнего часа начали приобретать целостность у меня в голове.

– Я ехала по автомагистрали и увидела рекламу о том, что в «Беллами-Крик Дайнер» пекут самый вкусный яблочный пирог с 1957 года. Я люблю яблочные пироги, поэтому как я могла устоять?

– Ах, этот пирог. – Офицер Митчелл вздохнул и покачал головой. – Да это старая вывеска.

– Вы имеете в виду, что этого пирога нет? – спросила я с недоверием. – Это разве легально? Несомненно, нужно было снять эту рекламу, если этого пирога больше нет.

– Ну, пирог-то есть. Но не тот самый. Не пирог с рекламного щита. Мы не пробовали тот пирог с тех пор, как умерла Бетти Френкел, она унесла рецепт с собой в могилу.

– Серьезно?

– Да. – Он тряхнул головой и грустно вздохнул. – Черт, я скучаю по тому пирогу.

– Я тоже, – сказал Гриффин.

Их темноволосый друг, который ушел за водой, вернулся и передал мне пластиковый стакан с картонной трубочкой.

– Пожалуйста.

Я с трепетом смотрела на него несколько секунд и чувствовала волнение при виде его темных блестящих глаз и невероятных скул. Боже, что было в этой воде?

– Спасибо. Я ценю это.

С благодарностью я сделала несколько глотков воды. Затем, на случай, если эта вода была из мистического Фонтана Красоты, сделала еще несколько.

Гриффин достал бумажник из кармана.

– Эй, Моретти. Сделай мне еще одно одолжение? Ты можешь оплатить мой счет? Я сбегаю, вызову эвакуатор.

– Конечно.

Моретти взял наличные, которые ему передали, но остался ненадолго на месте и смотрел на меня как на призрак.

– Что? – спросила я, занервничав от его напряженного взгляда, и покачала головой.

– Вы ведь не итальянка?

– Нет.

– Ну, хотя бы католичка?

Я отрицательно покачала головой.

– Извините.

Моретти выглядел довольным.

– Я скоро вернусь.

– Пойду тоже расплачусь, – сказал офицер Митчелл.

– Грифф, ты справишься тут? Как закончу, я вернусь и побуду с ней, пока ты будешь ходить за эвакуатором.

– Хорошо.

Эвакуатор.

Черт.

Я была уверена, что это будет стоить денег, хотя и не имела понятия сколько. Правда была в том, что я выросла в довольно-таки богатой семье, но совершенно не знала, сколько стоили обычные вещи.

Теперь мне нужно было многому еще научиться, когда я была сама по себе.

Реальность оказалось тяжелой. Я выпила немного воды в надежде, что это было что-то более крепкое.

– Так, Блэр Бофорт. Вас где-то кто-то ждет?

Гриффин Дэмпси осмотрел мое платье.

– Например… у алтаря?

Я удивленно посмотрела на него.

– Это не свадебное платье.

– Нет?

– Нет, это мое платье на бал дебютанток.

С трудом скрывая улыбку, он сказал:

– Конечно.

– Я надела его только потому, что оно не поместилось в чемодан.

– А корона?

– Это тиара, моя самая любимая тиара. Не хотела ее сломать.

Он поправил свою бейсболку на голове и посмотрел на меня прищурившись, явно недоумевая, прикидывалась ли я.

Я тяжело вздохнула.

– Моя машина слишком маленькая, чемодан тоже. Не все поместилось бы туда.

– Почему тогда не взять минивэн?

Я пожала плечами.

– У меня ведь нет с собой мебели.

– У тебя есть бальное платье, но нет дивана?

Я выпрямилась на скамейке.

– Это не просто бальное платье, мистер. Я его надевала на самые значимые вечера в жизни, понятно? Я танцевала в нем и чувствовала себя красивой. Словно моя жизнь была началом чего-то большого. Это то чувство, за которое я должна держаться, в особенности сейчас.

– Почему именно сейчас?

Я хлюпнула носом и отвела взгляд от парня.

– Это личное.

– Хорошо.

Я всеми фибрами души надеялась, что он начнет расспрашивать про детали, и меня немного разозлило, что он этого не сделал.

– Если хотите знать, в последнее время мои жизненные условия изменились, и мне больше не принадлежит то, чем я раньше владела.

– Мне жаль это слышать.

– Моя семья переживает сложный период, – продолжила я, словно он попросил об этом.

– Такое случается.

– Мой отец принял… несколько необычных финансовых решений, что обернулось так называемым уклонением от уплаты налогов, и сейчас он ждет решение суда. Но он не плохой человек – просто принял несколько неправильных решений.

Бедный парень, видимо, не знал, что сказать, но я не могла остановиться и продолжала говорить (это моя вечная проблема):

– Нам пришлось продать все, что нам принадлежало, вплоть до мебели, чтобы покрыть налоги и оплату юридических услуг. Моя мама переехала обратно к бабушке, которая ей сказала: «Я говорила тебе не выходить за Бофорта» и предложила мне выскочить за старого промышленного магната из ее дома отдыха, но я отказалась от этого. Я предпочту быть бедной, чем стать трофейной женой.

– Я не виню тебя.

– Потом у нас была большая ссора, так как моя семья не привыкла к тому, что я могу постоять за себя. Они думали, что я сделаю так, как они мне сказали, потому что я всегда должна была это делать. Но не в тот раз.

Я приподняла голову.

– На этот раз я сделала то, чего хотела.

– И что это?

– Начать все заново в новом месте. Я собираюсь начать свой бизнес.

– Какого рода бизнес?

– Пекарня.

– Пекарня? – Гриффин казался действительно удивленным.

– Почему нет?

– Они сказали, я должна поступить в университет и выбрать подходящую специальность, вроде истории или французского языка. Поэтому я поступила.

– На какую именно специальность?

– Французский язык, – сказала я, хитро улыбнувшись. – И в течение первого курса, будучи за границей, я тайно посещала курсы французской выпечки. Конечно же после выпускного класса я получила тепленькое местечко, которое хотели для меня родители, жила в квартире, которую они мне предоставили, и посещала все скучные культурные мероприятия, на которых они настаивали, где пила дорогое шампанское, танцевала с мужчинами в костюмах и делала вид, что весело проводила время.

– Звучит как истязание.

– Так и было, – сказала я, хотя, возможно, парень пошутил.

– А внутри я медленно умирала и продолжала себя спрашивать: «И это все? Я собираюсь до конца своих дней скучать и быть нереализованной? Быть богатой равноценно продаже моей души!»

– Я не знаю. Твоя душа, вероятно, гораздо дороже моей.

– Поэтому я решила сделать что-то с этим и несколько лет тайно работала на кухне одной кофейни по утрам, с пяти до восьми. Затем я приезжала домой, переодевалась и приезжала в офис к девяти. Никто из моей семьи не знал об этом.

– Я рад за тебя, – он усмехнулся, и я заметила у него ямочку на щеке.

– Что в этом забавного?

– Я не знаю.

Он снова поправил свою бейсболку.

– Просто тот факт, что тебе нужно было скрывать от родителей свою работу.

– Не в том случае, когда это мои родители. Как бы то ни было, в моей жизни случился резкий поворот событий, и я восприняла это как знак, что мне нужно убежать от своей прошлой жизни и начать новую в новом месте. Вот чем я, собственно говоря, и занимаюсь.

– Удачи.

– Спасибо.

Я изучила его лицо и ждала, когда он начнет рассказывать свою историю. Было бы вежливо ответить тем же, верно?

– Та-а-ак, – настаивала я.

– Так – что?

– Так что насчет тебя?

– Я механик. Мои родители приняли это.

Я ожидала продолжения.

– И это все?

– Это все.

– Ты всегда хотел быть механиком?

Он посмотрел на меня со странным выражением лица.

– Ты много говоришь.

– Диалог – это забытое искусство.

– Я думаю, ты воскресила его.

Я вздохнула, опустив тему про искусство, и начала обсуждать более практичные вещи.

– Как сильно разбилась моя машина? Дорого будет ее чинить? Сколько времени это займет?

– Сложно сказать.

Он подошел и осмотрел мою «Эм-Джи», затем встал на четвереньки и посмотрел на нее снизу.

– Из-за ямы, через которую ты проехала, тебе, несомненно, нужна новая шина, а еще немного заделать передний край, но я думаю, тебе также нужно починить тормозную систему. Это старая машина?

– Старая.

– Знаешь, какого года?

– Я думаю, 1971-го.

Он посмотрел на меня.

– Ты думаешь?

Я пожала плечами.

– Это то, что сказал парень.

– Какой парень?

– Парень, который продал мне ее на той неделе. Я купила ее по выгодной цене, потому что какое-то время она стояла у него в гараже.

– О боже.

Гриффин встал на ноги и отряхнул руки.

– Я осмотрю ее завтра. Чтобы удостовериться, что все в порядке.

– Но сколько это будет стоить? Я уже говорила, что сейчас не совсем на плаву.

– Мы что-нибудь придумаем.

Он посмотрел в сторону паба и почесал шею. Его одежда была немного запачканной, и выглядел он так, словно уже до этого вспотел, но я восхищалась его широкими плечами и красивым телом. Бьюсь об заклад, у него даже были кубики на животе. Я никогда еще не видела их вживую, но мне казалось, что он был из тех парней, у которых они были.

– Не хочешь присесть? – Я отодвинулась на противоположный край скамейки, чтобы освободить ему место.

Он подошел и присел, сложив руки у груди.

– Спасибо.

Я не могла оторвать взгляд от его мускулистых, накачанных рук.

– Спасибо, кстати, что не дал мне упасть на землю. У тебя, похоже, быстрая реакция.

Он пожал плечами.

– Просто хороший инстинкт.

Мы сидели в тишине некоторое время, и я посмотрела налево, а потом и направо.

– Какой милый небольшой городок. Ты здесь вырос?

– Да.

Я ждала, когда он спросит, где выросла я.

Гриффин не спросил.

– Бель Мид, Теннесси. – Я все равно сказала. – Вот откуда я родом. И я направляюсь в место под названием «Кловерлейт Фармс».

– Никогда не слышал о таком.

– Правда? – спросила я, нахмурив брови. – Черт, надеюсь, я на правильном пути.

– Где это находится?

– На полуострове Лиланау.

Он кивнул.

– Ты на правильном пути. Это в трех часах езды отсюда на юг.

– Фух, – сказала я, стянув перчатки с рук и помахав ими, словно веером, перед лицом.

Через минуту он спросил:

– Ты переезжаешь на ферму?

Я засмеялась.

– Это тебя удивило?

– На самом деле да.

– Ну, это не только ферма. Это еще отель с винным домом и рестораном. Мы с семьей Сойеров останавливались там несколько лет назад на свадьбе, и я влюбилась в это место. Оно необычайно красиво. И оно вызвало у меня прекраснейшие теплые чувства. Если место могло любить тебя в ответ или словно отрастить руки и обнять тебя – вот это было как раз такого рода место. Поэтому я еду туда.

– Почувствовать объятья.

Я не могла понять, прикалывался Гриффин надо мной или нет.

– Да, если я снова это почувствую, то узнаю, где мое место.

– Звучит так, словно ты уже все распланировала.

Это было не так, но я скрестила пальцы и надеялась, что парень был прав.

– Эй. Извини, что так долго. – Офицер Митчелл и его темноволосый друг прибежали обратно. – Моретти флиртовал с официанткой.

– Что еще нового? – пробормотал Гриффин, приподнимаясь со скамейки.

– Слушай, я заполучил номер на пять минут быстрее, чем обычно, – сказал Моретти. – Пожалуйста.

Гриффин закатил глаза.

– Я вернусь в гараж и вызову эвакуатор. Буду через десять минут.

– Звучит круто.

Коул сел на скамейку, и мы втроем наблюдали, как Гриффин бежал через улицу и садился в белый грузовик.

– Не волнуйся ни о чем, – сказал Моретти. – Гриффин – самый лучший механик. Он в два счета починит тебе машину.

– Я надеюсь, – сказала я. – Думаете, он сможет сегодня ее починить?

– Если кто и сможет это сделать, так это Гриффин.

Офицер Митчелл говорил убедительно, и я выдохнула с облегчением.

Сильные руки Гриффина казались способными на подобное.

– Готова ехать? – спросил меня Гриффин, как только они с парнями закончили прицеплять мою «Эм-Джи» к буксиру. Им потребовалось немало усилий из-за того, что машина находилась под странным углом, в котором я, хм, «припарковалась».

– Да, – сказала я. – Мне поехать с тобой в грузовике?

Он выглядел ошарашенным.

– Если ты, конечно, не хочешь идти пешком. Но меня не будет поблизости в том случае, если начнешь падать.

– Очень смешно. Я поеду с вами, спасибо.

Гриффин открыл дверь со стороны пассажира, и я увидела плед на переднем сиденье. Он положил его для меня?

Тронутая этим жестом, я приподняла подол платья и забралась внутрь, хотя мне и пришлось подпрыгнуть несколько раз на одной ноге, и я чуть не попросила его помочь мне забраться. Но как только я села на плед, то собрала вокруг себя юбку платья и кивнула ему, чтобы он закрыл дверь. Гриффин старался не засмеяться.

В кабине грузовика было темно и пахло газом, что оказалось на удивление приятной мужской комбинацией. По дороге в гараж я смотрела на профиль Гриффина и снова думала о том, насколько он красив. У него были рельефная челюсть, большой прямой нос, плотно сжатые губы. Мне было интересно, какого цвета его волосы под бейсболкой. Вспомнила его голубые глаза, и в моем животе все перевернулось.

Но он, вероятно, был жуткий придурок. Разве мне когда-либо нравились красивые парни? Это, вероятно, была еще одна вещь, которую я хотела изменить в своей жизни, – больше не встречаться с парнями, которые боятся ответственности, или с ленивыми, самоуверенными ослами. Я больше не поддамся на красивую ложь или пустые обещания, и меня точно не привлечет внушительный банковский счет. Я знала лучше остальных, как быстро исчезают деньги.

Я хотела кого-то хорошего. Кого-то реального. Кого-то честного. Кого-то с большим сердцем и большими мечтами, а если у него окажется еще и большой член, то мне не на что будет жаловаться.

Но все это должно было случиться потом. Сейчас мне нужно было поставить себя на ноги.

Миновав центральную часть города, Гриффин притормозил, и мы проехали мимо высокого кирпичного здания, которому на вид было больше ста лет. Это было двухэтажное здание с двумя большими арочными дверями. Передняя часть здания освещалась уличными фонарями, а вывеска сверху гласила: «Беллами-Крик Гараж». Выше нее я с трудом смогла прочесть выгравированную на цементе надпись «Ladder Co. 3».

– Это было здание пожарной станции? – спросила я.

– Да.

Гриффин повернул за здание и мастерски занял свободное парковочное место, пока я восхищалась архитектурными деталями старой пожарной станции в стиле бозар.

– Красивое здание.

– Спасибо. Мой дед купил его в пятидесятых годах. Но затем оно опустело и с годами начало разрушаться. Никто не знал, что с ним делать, и оно было на грани исчезновения.

Я ахнула.

– Хорошо, что он его спас.

– Все говорили ему, что это глупая идея. Он загнал себя в землю и все равно его купил.

– Он сделал решительный шаг, – сказала я, потерев руку, покрывшуюся мурашками.

– Или же он просто был упрямый.

Гриффин поставил грузовик на паркинг.

– Мой отец был точно такой же, когда у него душа лежала к чему-либо.

Я посмотрела на него.

– А что насчет тебя?

– Меня?

– Да. Ты идешь на риск, когда у тебя душа лежит к чему-либо?

– Я научился делать так, чтобы душа ни к чему не лежала.

Наши взгляды встретились в темноте.

– Почему нет?

На какое-то мгновение я думала, что он не ответит или же скажет мне не лезть не в свое дело, но он меня удивил.

– Потому что это никогда не кончается добром.

Я хотела спросить, к чему у него лежала душа в прошлом и почему оно так нехорошо закончилось, но понимала, что это был слишком личный вопрос, и держала рот на замке.

Это был очень сложный для меня момент.

Гриффин прокашлялся.

– Я открою зал, и ты можешь подождать там, пока я загоню машину.

– Спасибо.

– Тебе что-нибудь нужно достать из машины?

Я закусила губу.

– Сможете ее починить сегодня?

Он посмотрел на меня так, словно у меня выросла вторая голова.

– Хм, нет.

– Мне нужно забрать чемодан. В этом городе есть отель «Хилтон»? – спросила я, надеясь, что, по крайней мере, у меня была хотя бы одна кредитная карта, чей срок годности не истек.

Он засмеялся так, словно я рассказала анекдот.

– Нет, но есть пара кроватей и завтраков в мотелях недалеко от шоссе.

– Хорошо.

– Я принесу твой чемодан в офис, когда закончу здесь. Он в багажнике?

– Да.

Он открыл дверцу багажника.

– Тебе нужно помочь достать его?

– Думаю, я справлюсь.

Но когда я открыла дверь машины и посмотрела вниз на асфальт, мне показалось, что ступенька была ниже, чем тогда, когда я забиралась. Я посмотрела на него через плечо.

– У вас тут нет перил?

Гриффин помотал головой, немного усмехнувшись.

– Подожди здесь, Золушка. Не хватало, чтобы ты потеряла туфлю или подвернула лодыжку.

– Спасибо.

Я развернулась на сиденье так, чтобы сесть лицом к стеклу, и когда Гриффин подошел ко мне, он потянулся к нему – затем остановился.

– Так пойдет? – спросил парень, его руки оказались у моей талии.

Я кивнула.

– Да.

Он положил руки мне на талию и с легкостью поднял меня, вынул из грузовика и поставил на ноги. Я никогда особо не занималась танцами, но представила, как Джинджер Роджерс чувствовала себя каждый раз, когда Фред Астер кружил ее в воздухе.

Словно на мгновение для нас не существовало гравитации.

Он ушел, а я на десять минут осталась внутри небольшого зала. Он был пустой и не то чтобы грязный или неубранный, но не очень уютный и гостеприимный. Казалось, в нем пахло несвежим кофе или чем-то химическим и металлическим – чем-то вроде спрея для волос из баллончика. Журналы, аккуратно сложенные, были старыми и с загнутыми страницами. Стояли стулья со складывающимися металлическими ножками и мягкими виниловыми подушками. На одном из них была дырка. Ковер был довольно чист, хотя и с немного потрепавшейся кромкой, а еще в углу висело одинокое высохшее растение, прикрепленное крючком к потолку.

Я взяла в руки телефон, чтобы начать искать отели в Гугл-картах, но, видимо, из-за того, что это был не мой день, в телефоне села батарейка. Я кинула его обратно в сумку и постаралась не заплакать. Я не хотела, чтобы Гриффин видел мои слезы, – более того, мне ведь было суждено стать одной из тех, кто сам решает свои проблемы.

Я мысленно сделала паузу, чтобы перевести дух и придумать план. Итак, куплю недорогую еду, попрошу кого-нибудь поставить телефон на зарядку, а затем найду место для ночевки. Конечно, я все еще не знала, как расплачусь за все это – и за ремонт машины, – но нужно решать вопросы по мере их поступления, верно?

Когда вернулся Гриффин, он попросил мои водительские права, подписал за меня кое-какие бумаги и сказал, что утром первым делом проверит мою машину.

– Спасибо, – сказала я, убирая права в бумажник.

– Мне подвести тебя куда-нибудь?

– Нет, спасибо. А ты можешь посоветовать ресторан поблизости?

Он посмотрел на старые часы на стене.

– Я почти уверен, что закусочная открыта летом по будням до десяти. Но уже девять тридцать, и тебе лучше поспешить.

– Она находится в пешей доступности?

– Да, всего в нескольких кварталах на запад. Поверни налево, как выйдешь из здания. Но я бы с удовольствием подвез тебя.

– Нет, нет. Все в порядке.

Я привыкла быть сильной и независимой и подняла свой чемодан. Гриффин прошел через весь зал, чтобы открыть мне дверь. Но я не могла сдвинуться. Мне казалось, что мои ноги застряли в цементе.

И затем я поняла, что не хотела уходить от него.

Как бы это ни звучало странно, я чувствовала себя в безопасности в этом маленьком городке рядом с этим механиком с лицом суперзвезды, с ямочкой на подбородке, татуировками, низким голосом, большими, мускулистыми руками и с душой, которая ни к чему не лежит. У меня не было никакой причины доверять ему, и все же я доверяла. И я хотела узнать его побольше.

На секунду я подумала о том, чтобы спросить его, не хотел ли он пойти со мной.

Но я сразу же выкинула эту идею из головы. Он просто выполняет эту работу сегодня вечером. Он совсем мной не заинтересовался. Он придерживал дверь, чтобы я вышла, не так ли?

Гриффин придерживал дверь для меня, видимо, думал, что я глупая, испорченная дебютантка, которая была неспособна ни на что самостоятельное, – девушка, у которой было вечернее платье, которая падала на асфальт, много говорила и даже не знала, какого года ее машина, не говоря уже о том, сколько будет стоить ее починить. Я не могла сказать ему, что напугана и мне некуда идти. Я хотела, чтобы он думал, что я храбрая. Изобретательная. Отважная. Все то, кем я планировала стать в своей новой жизни.

К тому же я не была его проблемой, а он и так достаточно сделал для меня.

Гриффин держал для меня дверь, и мне ничего не оставалось, как выйти.

Глава 3

Гриффин

Я смотрел, как она в темноте шла по тротуару в своем нелепом белом платье, держа в руке чемодан. Она выглядела почти как призрак.

Когда она скрылась из виду, я закрыл дверь, выключил свет и поднялся в свою квартиру.

Странно, но я себя плохо чувствовал из-за того, что отпустил ее одну, – мне нужно было напоминать себе о том, что она была самостоятельной девушкой, отказалась от того, чтобы я ее подвез, а под преступлением в нашем городе в основном подразумевались детские шалости и избыток свободного времени.

И все же я надеялся, что с ней все будет в порядке. Она не казалась мне несамостоятельной, наоборот – она очевидно умна и, вероятно, всегда стояла на ногах; и все же ей определенно не хватало базового жизненного опыта. Тот факт, что она свободно общалась на французском языке, не особо поможет ей в жизни после бала дебютанток. Но я не винил ее за то, что она хотела жить отдельно от родителей, – в особенности если они хотели выдать ее замуж ради денег. Мне все это напоминало сериал.

Затем я снова подумал, пока забрасывал грязное белье в стиральную машинку, что знал не так уж много богатых людей. Возможно, это было естественно в их мире. К тому же ее второе имя было Пикок[1], ради всего святого. Я заметил его на водительском удостоверении и чуть было не расхохотался, но не хотел сделать ей еще больнее. К счастью, я мог починить ее машину и отправить ее в путь без лишних хлопот.

Но дело было не только в спущенном колесе. Вытекавшая на асфальт жидкость, которую я подметил еще раньше, указывала на то, что тормозной шланг, вероятно, заржавел изнутри. А достать детали для «Эм-Джи» 1971 года не так уж быстро или дешево. Но я хотел сделать для нее все возможное.

Я пошел в душ смыть с себя грязь и песок, скопившиеся за день, думая о том, смогла ли она добраться до закусочной и прожужжала ли уже кому-то все уши. Это меня рассмешило.

Девушка сообразительна, как бы сказала моя мать.

Я восхищался тем, что она делала. Требовалось много мужества, чтобы оставить позади то, к чему привык, и начать новую жизнь в новом месте. Мне нравилось, что она хотела начать свой бизнес. И, черт возьми, она была красива. Возможно, самая красивая девушка, которую я встречал. Хотя она и была немного сумасшедшей и говорила слишком много – но ее большие зеленые глаза? Ее пухлые губы? Ее изящная фигура? Я продолжал думать о том, что она чувствовала, когда я поднял ее на руки… и желал, чтобы это снова произошло – тем или иным способом.

Способом, включавшем в себя быть голыми и в темноте, где я подвергну шоку ее чувствительность сладкой маленькой богатой девушки своим похотливым ртом, грубыми руками и твердым…

Я остановился, чтобы мои мысли не унесли меня дальше, выключив душ прежде, чем рука протянется к члену.

Не было смысла фантазировать об этом. Блэр Пикок Бофорт не выглядела как тот тип женщин, которым будет интересна одна ночь страстного грязного секса с механиком. Или вообще с кем-либо, раз уж на то пошло. У меня не было сомнений, что она предпочитала что-то более изысканное и нежное. Она бы настояла на том, чтобы надеть белые перчатки в кровать. Может, даже и тиару.

Впрочем, это было бы забавно.

Я проснулся от какого-то шума.

Я поднял голову от подушки в темноте, не шевелясь и прислушиваясь. Сначала ничего не было слышно, кроме кузнечиков. Я посмотрел на электронные часы на моей прикроватной тумбочке – было немного за полночь.

Затем глянул сквозь штору спальни и снова услышал незнакомый звук – как будто кто-то открывал и закрывал дверцы машин на парковке. Бездомный в поисках мелочи? Или подростки, ищущие неприятности ночью? Вор, собравшийся угнать машину клиента?

Не в мою, мать вашу, смену.

Я выпрыгнул из кровати, надел джинсы, ботинки и быстро спустился по ступенькам к двери. Остановившись, я тихо закрыл за собой дверь и забежал за здание, чтобы зайти в гараж с торца.

Я просмотрел парковку, скрытую в тени, и никого не увидел. Звуков не было. Но моя кожа покрылась мурашками, и меня бросило в жар – что-то было не так. Я чувствовал это.

Я медленно прошел к началу парковки, которая еле подсвечивалась уличными фонарями. Меня привлекло движение, и я резко повернул голову вправо.

В машине «Эм-Джи» вспыхнул свет.

У меня опустились плечи. О чем она думала, когда пыталась переночевать в своей машине?

Я провел руками по еще влажным после душа волосам, думая, что делать дальше. Я не хотел ее напугать, но и не мог оставлять ее там, на парковке. Когда я подошел к машине со стороны водителя, то увидел, что она пыталась расстегнуть свое платье. Но ей не очень это удавалось сделать, то ли потому, что она не могла дотянуться до молнии на спине, то ли на переднем сиденье «Эм-Джи» было слишком ограниченное пространство. Внезапно она опустила лоб на руль и начала в отчаянии биться головой об него.

И в этот момент я постучал по стеклу.

Естественно, она вскрикнула.

Я поднял руки ладонями вверх и отошел от машины.

– Ш-ш-ш. Все хорошо. Это всего лишь я.

Она положила руку на сердце и закрыла глаза, с трудом переводя дух. Затем открыла дверцу машины и вышла с выражением смущения и стыда. Возможно, ее немного шокировало, что я без футболки. Я заметил, что она сняла тиару с головы и расправила волосы. Они легли длинными волнами на ее плечи.

– Извини, – сказал я. – Не хотел тебя пугать.

– Все хорошо. Я знаю, что не должна быть здесь.

Она прошлась взглядом по моей груди и быстро отвела взгляд.

– Почему ты здесь? Я думал, ты найдешь место, где переночевать.

– После закусочной я пыталась дозвониться в один из мотелей в городе, но все номера были забронированы.

Она посмотрела мне в глаза.

– Если честно, я не могла себе позволить остаться там. Поэтому и вернулась.

Я скрестил руки на груди.

– Ну, я не позволю тебе спать в машине.

– Но мне больше некуда идти. Можешь просто представить, что меня здесь нет? – взмолилась она.

Об этом не могло быть и речи. Но что я должен был с ней делать? Было слишком поздно звонить сестре. Стоило ли мне отправить ее в мотель на шоссе 31? И что потом? Оплатить ей комнату? Тогда мне нужно было все равно забрать ее утром. Я мог предложить ей поспать на своем диване, но не было бы это слишком странно? Я подумал о том, чтобы позвонить Коулу за советом – он всегда принимал верные решения, – и тогда я увидел слезу, скатившуюся с ее щеки.

– Эй, все хорошо, – сказал я. – Не плачь.

– Нет, не все хорошо, – сказала она, рыдая в ладони. – Моя новая жизнь такая же большая неразбериха, как и прошлая. Я так стараюсь оставаться храброй и решать проблемы самостоятельно, но, возможно, это знак, что я не способна на это. Возможно, мне стоит вернуться в Белль Мид и выйти замуж за магната.

– Не говори так.

– Но это правда. И это моя чертова вина. Ведь мне тридцать лет! Я должна была бы разобраться со своей жизнью. Но я была трусихой. И я была довольна положением дел. Я могла уехать, когда не была в таком отчаянии, но не сделала этого. Я заслужила спать на улице, как бродяга.

– Твою же мать, Блэр. – Я закатил глаза. – Ты не будешь спать на улице.

– У меня нет выбора, – всхлипнула она.

Затем ее ладони внезапно оказались у меня на груди.

Я чувствовал запах ее парфюма – не было сомнений, что там была нотка ванили, – и ее оголенные плечи словно умоляли меня обнять их. Мне пришлось спрятать руки в карманы, чтобы этого не сделать.

– Слушай, ты можешь… ты можешь остаться у меня, – выдавил я из себя.

– Что? – она всхлипнула и подняла голову.

– Остаться у тебя где?

– В моей квартире. Я живу над гаражом.

– Ох, я не могу этого сделать. – Она отошла назад и дотронулась до шеи. – Это будет неправильно.

Я закатил глаза.

– У тебя нет выбора, Блэр. Я не оставлю тебя на улице, у тебя нет денег на мотель, сейчас уже глубокая ночь.

Она моргнула.

– Пожалуй, ты прав. Но я не люблю навязываться. Это так пошло.

Навязываться… словно она появилась на вечеринке в саду без приглашения.

– Просто берем вещи и идем, – грубо отрезал я.

– Хорошо, мой чемодан в багажнике.

Я достал чемодан, но прежде смахнул ее руку в сторону, когда она попыталась до него дотянуться.

– Я понесу его, – отчеканил я.

– Спасибо.

Она следовала за мной, и, подойдя к двери квартиры, встала рядом, когда я ее открывал. Неожиданно мимо проехала машина, и меня передернуло, когда услышал звук торможения. К счастью, это не был никто из моих знакомых – так что на следующее утро мы с Блэр не станем героями сплетен.

– Проходи, – сказал я нетерпеливо. – Проходи внутрь.

Она придержала низ платья и поднялась по ступенькам, пока я воспользовался моментом и закрыл дверь за нами, прежде чем подняться по лестнице с ее чемоданом в руке.

Я не оставил включенным свет, поэтому, когда оказался наверху, столкнулся с Блэр. Она попятилась, а я инстинктивно протянул руку и обхватил ее за талию.

– Извини, – сказал я. – Просто так темно.

Было темно. И я прижал ее так сильно к своей оголенной груди, что снова почувствовал запах ее духов. Или так пахли ее волосы? Горячая кровь разлилась по всему телу, и мне потребовалась сила воли, чтобы ее отпустить.

– Дай мне минуту.

Я обошел Блэр и, двигаясь по стене, включил свет.

– Ух ты, – сказала она, продвигаясь внутрь комнаты и плавно кружась. – Так красиво.

– Спасибо.

Я включил еще несколько лампочек, внезапно испугавшись быть с ней наедине.

– Без пожарного шеста? – спросила она, улыбнувшись мне через плечо, – это показалось чрезвычайно соблазняющим.

– Уже без.

Стараясь оставаться деловым – что было непросто, будучи топлес посреди ночи, – я поставил на пол чемодан и встал в нескольких шагах от нее, скрестив руки на груди.

– Ты можешь спать на диване. Я принесу тебе подушки и одеяло.

– Спасибо.

– Если захочешь воспользоваться душем, он находится там.

Я указал Блэр на коридор, ведущий в мою спальню, и быстро вернул руки обратно к груди.

– Спасибо. Я хотела бы выбраться из этого платья. Можно воспользоваться вешалкой?

– Конечно. Она в шкафу.

Я надеялся, что она пойдет сразу же в спальню, но вместо этого она подошла ко мне, положила руку на плечо и сказала:

– Я правда ценю это.

По моему телу пробежали мурашки, а на душе стало тепло.

– Да не за что.

– Есть за что, – сказала Блэр, и я испугался, что она меня обнимет, но этого не произошло.

Она подняла свой чемодан и направилась по коридору в мою комнату.

Когда я услышал, как захлопнулась дверь, то выдохнул с облегчением и подошел к стоявшему у окна комоду, где хранились постельные принадлежности. Мне нужно было подождать, когда она выйдет и сама возьмет одеяло. Я раздумывал, стояла ли она в моей спальне топлес, и мой член сразу же стал твердым.

Дверь спальни снова скрипнула.

– Гриффин?

– Да?

– Хм, мне нужна помощь.

– Помощь?

– Снять это платье.

Я посмотрел на потолок.

«Серьезно? Господи?! Серьезно?»

Ругаясь про себя, я поправил ширинку на джинсах и подошел к двери спальни; мое сердце стучало в бешеном ритме. Когда я подошел к дверному проему, то устремил взгляд на пол.

– Я могу войти?

– Да, извини – вся эта ситуация и так слишком неловкая, – но у меня заело молнию.

Я осторожно вошел в комнату и увидел Блэр, стоявшую ко мне спиной, придерживая свои волосы. Еще несколько шагов, и я был близок к тому, чтобы дотянутся до молнии, которая скрывалась за несколькими пуговицами и тканью.

Задержав дыхание, я сосредоточился на мысли, что эта работа была очередной механической задачей, например как закрутить болт.

Бегунок молнии был очень маленький и, без сомнения, застрял, но мне удалось за него ухватиться и сдвинуть вниз – и спина Блэр обнажилась.

Я остановился, когда молния опустилась до ее извилистой талии.

– Так нормально? Можешь дотянуться отсюда?

Блэр отпустила волосы и потянулась рукой за спину, а я стоял так близко, что она случайно ударила меня в пах.

Ахнув, Блэр убрала руку и обернулась.

– О боже! Прости, пожалуйста.

– Все нормально.

Я откашлялся и отошел назад.

– Думаю, ты сможешь сейчас дотянуться до него.

Она снова попыталась и с легкостью дотянулась до бегунка.

– Все хорошо. Спасибо.

– Без проблем.

Я повернулся и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

В гостиной я сел на диван и постарался выбросить из головы ее голое тело, запах ее кожи, ощущение ее пальцев у моего паха.

Подавив стон, я сложил ладони на затылке, откинул голову и посмотрел на крутящийся вентилятор на потолке. Его вращение было завораживающим, а я был таким уставшим… мое дыхание замедлилось, глаза закрылись, и прежде, чем я это осознал, я отключился.

Когда я проснулся, лучи утреннего солнца начали проникать сквозь окна. На мгновение я задумался, как оказался в джинсах, ботинках и без футболки.

Затем я посмотрел налево, на кресло, на котором спала Блэр, и все вспомнил.

Она свернулась в комочек и положила голову на мягкую подушку, подложенную между ее колен и щекой. Она обхватила руками колени, так что одна голая ступня виднелась из-под другой. Блэр была в футболке и шортах, но они были настолько короткие, что я видел больше, чем должен был. Я пытался оторвать взгляд от нее прежде, чем увиденное передаст информацию моему члену о том, как эти ноги могли быть под моими ладонями, или под губами, или обвитыми вокруг моей талии, но отвлекся. От резкого движения утреннего стояка я так резко спрыгнул с дивана, что испугал Блэр.

Она открыла глаза, подняла голову и сказала:

– Ой, привет.

– Привет.

Я зашел за диван, который был недостаточно высоким, чтобы скрыть эрекцию, если мне не удастся ее предотвратить. Боже, я чувствовал, словно мне было снова шестнадцать, и совершенно не мог контролировать свое тело. Насколько было бы неловко взять подушку и ею скрыть стояк?

Я заставил себя сфокусироваться на ее лице, но это не сильно помогло – она выглядела еще красивее этим утром, чем прошлым вечером: свежее лицо без макияжа и взъерошенные волосы. Внезапно я захотел резко схватить ее и отнести обратно в спальню. Бросить ее на постель и заставить кричать мое имя. Что, если она не спала еще с тем, кому не приходилось надевать костюм на работу? Я покажу ей, как хорошо провести время.

На ее лице появилась улыбка.

– Ты уже уснул, когда я переоделась вчера. Я не знала, разбудила ли тебя.

Я провел руками по волосам.

– Извини за то, что развалился на диване, хотел постелить тебе. У тебя наверняка болят ноги и тело после позы, в которой ты спала.

– Все хорошо.

Блэр выпрямила ноги и пошевелила пальцами.

– Нищие не выбирают, верно? Я благодарна уже за то, что есть крыша над головой. Если бы не твоя доброта, я сидела бы в машине в этом неудобном платье. Спасибо.

– Рад помочь. – Я бросил взгляд в сторону спальни. – Я оденусь и пойду в гараж посмотреть твою машину. Еще рано, ты можешь еще поспать.

– Я люблю рано вставать. Я вставала в пять, когда работала в пекарне, помнишь? – Она поднялась на ноги и потянулась, ее соски просвечивали сквозь тонкий белый хлопок футболки. – Я оденусь и пойду.

– Не торопись. – Стараясь не пустить слюни, я снова оглянулся на спальню. – Оставайся сколько хочешь.

«Просто держись от меня подальше. Ты заставляешь меня желать то, что я не могу себе позволить».

Первым делом я планировал проверить состояние машины Блэр, но в то утро все пошло наперекосяк.

Моя двоюродная сестра Ланетт взяла на себя работу администратора, пока моя мама восстанавливалась после операции, – и под «работой» я имею в виду сидеть в кресле три дня в неделю и отвечать на телефонные звонки. Иногда она занималась своими ногтями, но никогда бумажной работой. Так как Ланетт не работала по средам, телефон без умолку звонил, и как только я открыл дверь, люди заполнили помещение. Что было хорошо, даже замечательно, несмотря на то что они относились к худшему типу клиентов.

Вроде одиноких старушек, которые хотят рассказать историю своей жизни вместо того, чтобы объяснить, что не так с машиной. Или тип с бегающим взглядом, скрывающий, что он пытался починить машину самостоятельно, а сделал только хуже. Или парень в костюме, который судится с тремя предыдущими механиками, которые чинили его машину.

И казалось, что все они уже получили консультацию в «Быстром Авто», где было дешевле, и гарантию, что их машину починят к вечеру. Затем были клиенты, забирающие машины и недовольные тем, что с них требовали дополнительную плату за установку деталей – словно те магическим образом сами устанавливались и не требовали несколько часов профессиональной диагностики и технической работы с нашей стороны.

В придачу ко всему на столе был беспорядок, а я не мог найти счета клиентов, потому что документы не разбирались несколько недель и никто не сказал мне о том, что у нас не осталось кофе.

К тому времени, когда Блэр прошла по коридору, держа коробку из пекарни и подставку с напитками с двумя картонными стаканчиками, я был готов.

– Привет, – сказала Блэр, ставя коробку и напитки на стол.

Она была одета в короткое желтое платье с цветочным принтом, а ее волосы были убраны в хвост.

– Как дела?

Я потер лицо двумя руками.

– Дерьмово. Извини, у меня не было еще возможности посмотреть машину. Здесь был хаос в течение последних двух часов. Это первый раз, когда в фойе стало так тихо.

– Все хорошо. Я могу подождать. Я ходила вниз в закусочную за кофе и поняла, что ты ничего не ел с утра. Подумала, ты захочешь позавтракать.

Блэр открыла коробку с пончиками.

– Я понимаю, что это не самый лучший пирог 1957 года, но они неплохо выглядели.

– Спасибо. Кофе можно взять?

– Конечно. Я не была уверена, что ты его любишь, но когда поделилась сомнениями с Луизой из закусочной, где все взяла, она сказала, что ты пьешь просто черный. Это твой. – Она указала на стаканчик, на котором было написано «Г», прежде чем вытащить стакан, подписанный как «Б».

– Идеально.

Я взял свой стакан и сделал глоток.

– Мне нужно было это.

– Я могу помочь?

– Нет, все хорошо.

Я потянулся к коробке, вытащил из нее покрытый глазурью пончик и откусил кусочек. Он был на удивление безвкусным.

– Я правда не против. Администратор опаздывает или как?

– У нас нет сейчас штатного сотрудника. Моя мать работала здесь несколько лет, но больше не работает, так как недавно ей сделали операцию. Моя двоюродная сестра Ланетт работала неполную смену, но… – Я хмуро взглянул на беспорядок на рабочем месте передо мной. – Она не полностью выполняет свою работу.

Блэр взглянула на ресепшен.

– Уф. Как ты здесь что-то находишь?

Я сделал еще один глоток кофе.

– Иногда мы ничего и не находим.

– Ну, послушай. Мне нечего делать, пока я жду, когда ты починишь мою машину, и я тебе задолжала за то, что переночевала у тебя вчера. Позволь мне пройти туда и разобраться с документами, чтобы ты смог здесь работать.

Она указала на ресепшен.

Моим первым порывом было сказать нет, но я позволил себе минуту подумать, пока доедал не очень вкусный пончик. Я не хотел проводить весь день, слушая жалобы посетителей. Я не хотел задерживаться после работы, чтобы доделать бумажную работу. И уж точно не хотел больше слышать про «Быстрое Авто» сегодня – чувствовал, что скоро выйду из себя.

– Ты уверена? – спросил я.

– Конечно.

– И ты сможешь отвечать на звонки?

Она закатила глаза.

– Ты серьезно?

– Извини, но ты не похожа на того, у кого был большой опыт работы на ресепшене.

– Я вполне уверена, что справлюсь.

– Хорошо. Я быстро закончу несколько дел и затем проверю твою машину. Я сделаю скидку на ремонт за твою работу на ресепшене.

– Прекрасно.

Она тепло улыбнулась мне, и у меня сжались мышцы живота. Я повернулся и пошел к гаражу с кофе в руке.

– Эм, Гриффин?

Я снова посмотрел на Блэр и почувствовал, как все мое тело напрягается – вплоть до грудной клетки.

– Да?

– Мне отвечать на звонки на французском или английском?

Я смотрел на нее целых пять секунд, недоумевая, говорила ли она серьезно перед тем, как разразиться смехом.

– Боже, видел бы ты свое лицо, – захохотала она, прогоняя меня. – Давай, иди отсюда, у меня есть работа, которую нужно выполнять.

Помотав головой, я повернулся и вышел. Я впервые за все утро улыбнулся.

Внутри первого сервисного отсека Даймне чинил утечку в охладителе «Хонды», а МакИнтайр ползал по полу у шкафа с инструментами в поисках того, что он уронил (вероятнее всего, 10-миллиметровую розетку).

– Тебе правда стоит подумать о том, чтобы нанять ресепшиониста на полную смену, – сказал МакИнтайр. – Мы здесь без тебя плохо справляемся.

Я нахмурился.

– Я не могу себе позволить еще одного работника. До сих пор помогаю маме.

– Она когда-нибудь вернется?

– Зачем? Ты все еще скучаешь по ее ворчанию?

МакИнтайр засмеялся.

– Она больше на тебя ворчала, чем на меня.

– Эй, Гриффин? – крикнула Блэр от дверного проема.

– Да?

– Звонят из банка. Хочешь поговорить сам или мне передать тебе их сообщение?

– Я поговорю с ним. Отвечу отсюда.

– Хорошо. Попрошу его подождать.

– Кто это? – Глаза МакИнтайра стали круглыми, как пять копеек.

Женский голос привлек также внимание Даймне, и он подошел ближе, чтобы услышать ответ.

– Это наш временный администратор.

– Но кто она? – МакИнтайр все еще смотрел вслед Блэр.

– Ее имя Блэр Бофорт, – объяснил я. – Это ее «Эм-Джи» на улице. У нее лопнула шина вчера, но мне нужно проверить всю ее машину как можно скорее. Поэтому пытаюсь освободить здесь место.

– Она новенькая в городе? – спросил МакИнтайр. – Никогда раньше ее не видел. Я бы запомнил.

– Она проездом здесь, – буркнул я. – Позже расскажу. Мне нужно разобраться с банком.

– Это насчет кредита? – поинтересовался МакИнтайр.

– Надеюсь на это.

– Думаешь, они одобрили его?

– Сейчас и узнаем.

Но я не позволил себе надеяться на лучшее, пока шел к телефону в гараже. Слишком хорошо знал жизнь.

Это был третий раз, когда я пытался получить кредит, с прошлого года.

«Быстрое Авто» сильно нам вредило. К тому же кредитная история моего отца была не лучшей, он оставил много долгов по бизнесу. Я был уверен, что отец разберется перед пенсией, но он умер прежде, чем разобрался со всем этим, и теперь мне приходится помогать маме.

Банки говорили одну и ту же фразу – кредит для меня был слишком большим риском.

Я знал, что мы сможем все исправить, инвестируя в инструменты и обучение, а моя сестра все время говорила мне переделать холл.

«Людям нравится видеть теплый и гостеприимный зал, когда они входят, – говорила она. – Тебе необязательно покупать дорогую люстру, но разве ты разоришься, если приобретешь несколько хороших стульев? Вкусный кофе? Новый ковер?

Я всегда с ней спорил об этом, говорил, что неважно, как выглядел этот чертов холл. Важным делом была работа, и я знал, что мы выполняли хорошую работу – отличную работу на самом деле. И мы могли бы еще лучше. Но без кредита мы не смогли бы это сделать.

Именно по этой причине я не привязывался душой к чему-либо, что могло быть важно.

Остается боль, и ты чувствуешь себя ничтожеством каждый гребаный раз.

Глава 4

Блэр

Первым делом я полила то бедное растение в фойе.

Взяв свой пустой стакан из-под кофе, я прошла в небольшую ванную комнату, расположенную дальше по коридору, и повернула кран. Как только он начал наполняться, я посмотрела на свое отражение в зеркале над раковиной. Я, как могла, уложила волосы, которым уже требовался шампунь и кондиционер, но чувствовала себя не вправе пользоваться ванной без спроса. Я не была бездомной. Я была просто… временно сан мэзон[2].

Это ведь совсем другое дело, не так ли?

Я хотела сделать что-то хорошее для Гриффина в то утро, так как он казался эмоциональным и отвлеченным, когда вышел на работу. Он едва посмотрел на меня и неразборчиво пробормотал что-то, когда я поблагодарила его. Я подумала, что, возможно, Гриффин раздражен тем, что я была там, но затем снова подумала, что он мог просто устать. Он не очень комфортно спал – в такой-то неудобной сидячей позе. Я надеялась, что кофе и пончики его взбодрили. Гриффин правда был хорошим парнем.

С шикарным телом.

И большим «кладом» в кармане.

Все мышцы моего тела сжались, как они делали каждый раз, когда я вспоминала, как случайно дотронулась до его паха. Боже мой, как стыдно! Он ведь понял, что я не специально, да? Каждый раз, когда я об этом думаю, мне хочется провалиться сквозь землю – но, с другой стороны, мне хотелось повторить. Это было так мило, когда он сразу же после этого выбежал из комнаты. Это заставило почувствовать себя в еще большей безопасности рядом с ним.

Выключив воду, я аккуратно понесла стакан с водой обратно в холл и вылила содержимое в сухую землю цветка. Я повторила то же самое два раза, прежде чем приступить к разбору стола.

Гриффин был прав – на нем был бардак.

Стопки счетов были разбросаны по столу, папки прикрывали их сверху, какие-то зажимы для бумаг, карандаши и несколько степлеров были разбросаны повсюду. Полная противоположность квартиры Гриффина, которая была абсолютно чистой и не захламленной.

Я должна была разобрать все документы и сложить их, прерываясь лишь на телефонные звонки. Когда клиент зашел забрать свой автомобиль, я заглянула в гараж, чтобы сообщить об этом Гриффину, но появился более молодой и худой механик, который подошел к ресепшен за ключами.

Как только клиент ушел, он повернулся ко мне и улыбнулся.

– Привет. Я Энди.

– Рада знакомству, Энди. Я Блэр.

– Я знаю. Ну, Гриффин мне сказал. – Он оглянулся через плечо. – Он сейчас занимается твоей машиной.

– Прекрасно. – Я улыбнулась. – Очень надеюсь, что там все в порядке.

– Да, я не уверен. – Энди выглядел растерянным.

– А что с ней не так?

– Как я и сказал… я не уверен, я просто… слышал много проклятий в ее адрес.

Я закусила губу.

– Больше, чем обычно?

– Гораздо больше. Он, правда, сейчас не в настроении. Но это, может быть, из-за банка.

– Да?

– Да. Бизнес идет не так гладко в эти дни из-за «Быстрого Авто». И он уже целую вечность пытается получить кредит, видишь ли, и…

– Дай мне! – прозвучал низкий голос.

Я посмотрела через плечо Энди и увидела стоящего в дверях Гриффина. «Дай мне что?» – подумала я.

– Какого черта ты здесь делаешь? – спросил он, бросая яростный взгляд на Энди, его лоб сморщился от гнева. Это было самое страшное выражение, которое я видела у него.

– Я как раз отдавал миссис Стивенс ее ключи.

Гриффин скрестил руки на мускулистой груди.

– Я не вижу здесь миссис Стивенс.

– Она ушла всего минуту назад. Я просто представился…

– Да, ну, я не плачу тебе за то, чтобы ты тут трепался, – рявкнул Гриффин, проходя вперед и дергая головой в направлении к гаражу. – Возвращайся к работе.

– Я ухожу, извини.

Энди поспешил обратно в сервисный отсек.

Мне было жаль его, и я собиралась извиниться и принять вину на себя за то, что задержала его здесь, но у меня не было шанса.

– Твоя машина не будет готова сегодня, – объявил Гриффин.

Мое сердце ушло в пятки.

– Не будет?

– Нет. У меня нет деталей. И я не получу их быстро.

– Как… как долго? – Я с трудом сглотнула образовавшийся ком в горле. – День или около того?

– Наверное, около недели.

– Неделя!

Он наклонил голову.

– Ты думаешь, что детали для британских машин, которым больше пятидесяти лет, здесь на деревьях растут?

– Нет, я просто…

– Ты просто привыкла получать именно то, что хочешь, и именно тогда, когда ты этого хочешь, потому что никто никогда не говорил тебе нет. Я понял, принцесса. Добро пожаловать в реальный мир.

И с этими словами Гриффин побежал обратно в гараж, закрыв за собой дверь.

Некоторое время я стояла в полном недоумении, приложив одну руку ко рту, а другую прижимая к животу. Никто никогда не говорил со мной так грубо. Я опустилась на стул, мое лицо пылало.

Что я сделала, чтобы он так разозлился? Разве я не была клиентом? И разве клиент не всегда прав? Неудивительно, что бизнес не так хорошо шел в последнее время, если он так разговаривал с людьми. И как посмел он издеваться надо мной!

Этот Гриффин не был похож на того парня прошлой ночью – очевидно, он встал не с той ноги. Или, может быть, прошлой ночью он играл роль.

Образ! Никто никогда не был тем, кем притворялся, миллионером или механиком.

Моим первым побуждением было убраться оттуда к черту, оставив его на произвол судьбы, но, когда я схватила сумочку, поняла, что не могу уйти.

Мало того что мне некуда было идти и не на чем добраться куда-либо, мне еще и предложили работу, а я была не из тех, кто отказывается от своих слов. Не говоря уже о том, что Гриффин был нужен для ремонта моей машины за справедливую цену – если бы я ушла, у него не было бы причин предлагать мне скидку. Но мне нельзя было позволять ему так со мной разговаривать. Он не имел права! И я никогда не была из тех, кто молчал, когда мне было что сказать, так что, вспылив, я пошла в гараж, чтобы высказаться.

Я нашла его позади шкафчика для инструментов.

– Прошу прощения! – выкрикнула я.

Он повернулся и нахмурился.

– Что на этот раз?

Я уперла руки в бока, когда подошла к нему.

– К твоему сведению, мне такое никогда раньше не говорили!

– Ах, да?

– Да, – отрезала я. – То, что я выросла в обеспеченной семье, не означает, что я всегда получала все, что хотела. Я сказала тебе вчера, как мои родители управляли моей жизнью по своим правилам – чего я хотела, никогда даже не имело значения!

Гриффин усмехнулся.

– Скажи мне, что у тебя никогда не было пони.

– У меня никогда не было пони! – Я сделала паузу и вздохнула. – У меня была лошадь.

Гриффин закатил глаза.

– Но дело не в этом! – крикнула я, вскидывая руки вверх. – Ладно, да, мне пришлось потерять все, чтобы понять, что я должна была прекратить позволять своей семье делать все это. И да, я почти не разбираюсь в механических вещах, таких как автомобили и то, как они работают. Да. У меня была лошадь.

– Ты понимаешь, что все эти «да» только подтверждают мою точку зрения, а не твою?

Я перестала двигаться и подняла ладони.

– Я знаю, что мне еще много предстоит узнать о реальном мире. Но я пытаюсь, ясно? Я хочу начать новую жизнь, в которой не буду зависеть от денег или связей других людей, чтобы решить свои проблемы, так что это действительно ужасно, быть таким разоренным, застрявшим и беспомощным, как я прямо сейчас. – Я скрестила руки на груди и подняла подбородок. – Мне не нужна твоя грубость в качестве вишенки на торте.

Гриффин уставился на меня, его хмурый взгляд стал еще страшнее.

– Отлично.

– Отлично!

Разозлившись из-за того, что не услышала извинений, я отвернулась и зашагала к двери.

– Ты уходишь? – выкрикнул он.

– Нет! – крикнула я через плечо. – Я сказала, что сделаю эту работу, и я ее сделаю! – С этими словами я резко захлопнула за собой дверь с немного большей силой, чем необходимо.

Я никогда раньше не хлопала дверью. Сейчас это действительно было приятно.

Но удовлетворение довольно быстро прошло. На самом деле я начала чувствовать себя плохо из-за того, что поругалась с ним. Он был так добр ко мне вчера вечером.

Может, у него просто плохой день. Может быть, звонок от банка принес ему плохие новости. Может быть, Энди всегда расслаблялся без работы и ему нужно было всегда давать задание.

В итоге Гриффин был пока самым близким моим другом в новой жизни. А дружба требовала терпения и понимания.

К часу дня у меня заурчало в животе, и я решила предложить Гриффину пойти в «Оливковую Ветвь» пообедать. Возможно, я могла бы принести ему сэндвич или что-то подобное – я видела местечко под названием «Мейн-стрит Деликатесен» сегодня утром, возвращаясь из закусочной.

Я как раз собиралась встать из-за стола и пойти спросить, что бы он хотел, когда снова зазвонил телефон.

Я подняла трубку.

– Добрый день, гараж «Беллами-Крик».

– Привет, Ланетт? – громко спросила женщина. – Это Дорис Эпплби.

Я сразу же поняла, что она старше и плохо слышит, поэтому крикнула: – Ланетт сегодня нет здесь, миссис Эпплби. Это Блэр.

– Ой, привет! Вы, должно быть, счастливица. Я слышала большие новости сегодня утром – поздравляю!

– Спасибо, – сказала я, хотя понятия не имела, о чем она. – Я могу вам помочь?

– Ну, я не знаю, – продолжила она. – Моя машина продолжает снова шуметь.

Когда я взяла ручку, чтобы сделать записи, то увидела, что Гриффин открыл дверь и прислонился к косяку. Мы встретились глазами, и внутри меня все перевернулось, но его лицо ничего не выражало.

– Какого рода шум, миссис Эпплби? Вы можете это описать?

– Ну, знаешь. Шум. Такой же, как и всегда. Лязгающий шум.

Я нахмурилась и записала: «Дорис Эпплби, лязгающий звук». Когда я это сделала, Гриффин начал что-то нашептывать мне губами…

– Да. Я помню, что Гриффин починил его мне в прошлый раз, – сказала миссис Эпплби. – Но я не могу точно вспомнить, в чем была проблема. Он был таким милым, что даже не взял с меня денег.

– Я уверена, что он сможет это исправить снова.

Гриффин все еще пытался мне что-то сказать, но я хмуро посмотрела на него и подняла один палец.

– Миссис Эпплби, не могли бы вы подождать секунду, пожалуйста?

– Конечно, дорогая.

Я прикрыла трубку телефона и прошептала:

– Что?

– Это ее шар для боулинга, – невнятно буркнул Гриффин с улыбкой на лице. – Она ходит в боулинг с кучей старушек по вторникам вечером и иногда забывает вынуть шар из багажника.

– Серьезно?

Он кивнул.

– Без шуток.

Я сказала в трубку:

– Миссис Эпплби? Гриффин здесь, и он спрашивает, возможно ли, что вы забыли вытащить шар для боулинга из багажника?

Во время паузы глаза Гриффина встретились с моими, и мое дыхание на мгновение остановилось.

А затем меня резко оглушило:

– О, мой бог, верно! Это то, что случилось в прошлый раз! Святые небеса, если бы моя голова не была привязана к моей шее, я, наверное, тоже забыла бы ее. Вот что случается, когда тебе восемьдесят.

Я засмеялась.

– Мы все иногда что-то забываем.

– Ну, скажи Гриффину, что я принесу ему печенье на этой неделе.

– Передам ему.

– И убедитесь, что он поделится им с вами. Как мило, что он наконец-то нашел невесту!

Я резко взглянула на него.

– Кхм…

– Знаете, он был моим учеником в десятом классе, я преподавала английский язык. Он сидел в заднем ряду и всегда опаздывал, но так извинялся за это, что я никогда не могла злиться на него. Кроме того, он все время чинил мою точилку для карандашей. Он был таким умелым! – Она смеялась. – Вы оцените это в быту, я уверена.

Я думала о том, чтобы поправить ее по поводу невесты, но ей было восемьдесят лет, и она явно была в замешательстве, поэтому, наверное, оно того не стоило.

– Да, – сказала я.

– Что ж, хорошего дня.

– Ты тоже, дорогуша. Еще раз спасибо.

Я положила трубку, бросила записку, на которой написала о лязгающем звуке, в мусор и посмотрела на Гриффина.

Он снова оперся о дверной косяк, скрестив руки на груди.

– Я полагаю, она частый клиент.

– Так и есть.

– Она говорит, что на этой неделе принесет тебе вкусное печенье.

– Она забудет.

Я улыбнулась.

– Она также упомянула десятый класс английского языка.

– Она была моей учительницей. Забавно, что она могла назвать каждого ребенка в этом классе шестнадцатилетней давности, но не могла вспомнить вынуть шар для боулинга из багажника.

Я улыбнулась.

– Почему-то она подумала, что мы женаты.

Гриффин застонал с болезненным выражением лица.

– О боже. Я очень надеюсь, что нет таких слухов.

– Она, наверное, просто была в замешательстве. В конце концов, ей восемьдесят.

Глубоко вздохнув, я положила ручку и напряглась.

– Итак, я как раз хотела спросить тебя…

Он тут же заговорил:

– Слушай, я хотел извиниться за…

Мы оба остановились. Наши глаза встретились, и мое сердце застучало сильнее.

– Извини, – сказал он. – Что ты хотела у меня спросить?

– Про обед. Я собиралась спросить, хочешь ли ты пойти со мной за бутербродами или что-то в этом роде?

– Ой. Конечно. – Он прошел через дверной проем вперед и подошел к стойке ресепшен, положив обе руки на стойку.

– Слушай, извини за то, что случилось ранее. Я разозлился на кое-что и сорвался на тебе.

– Что случилось?

Гриффин вздохнул.

– Это сложно, но если кратко, сначала умер мой папа, потом появилось «Быстрое Авто». Мы потеряли приличную прибыль из-за них.

– Почему?

– У них дешевле и быстрее. И у них фойе покрасивее. Изысканный кофе и долбаное печенье.

Он нахмурился.

– Но их работа – дерьмо. Люди не осознают, что им приходится приходить туда два раза, потому что думают о краткосрочных целях – они хотят, чтобы им починили сейчас же и за как можно меньшую сумму денег. Сложно с этим конкурировать.

Сделав паузу, Гриффин глубоко вздохнул.

– Но это не твоя проблема. И мне жаль, что я вспылил. У меня такое бывает.

– Ну, я не должна была возвращаться и указывать на это пальцем. Мне тоже жаль. – Я пожала плечами. – Правда в том, что я знаю только о том, что детали автомобиля растут на деревьях.

Он покачал головой.

– Но не для твоей машины.

– А что с ней не так?

– Я все еще проверяю ее, но вдобавок к шинам и тормозной системе у тебя не работают цилиндры, присутствует небольшая коррозия и много ржавчины. Эта старая машина сильно поизносилась, и, очевидно, за ней особо не ухаживали.

– Неудивительно, что я купила ее так дешево. – Закрыв глаза, я приложила кончики пальцев к вискам. – Боже, как я глупа.

– Ты не глупа. Ты просто не знала, какую машину искать. Или что спросить. Я дам тебе лучшие детали, какие смогу найти, и буду убежден, что это безопасно, но не смогу достать их быстрее.

– Я понимаю. Спасибо.

Гриффин выглядел немного смущенным.

– Блэр, у тебя есть куда пойти? – Он потер заднюю часть своей шеи. – Я имею в виду, где остановиться?

– Еще нет. Но я разберусь с этим, – твердо сказала я. – Не беспокойся обо мне.

– Я был бы рад помочь тебе найти…

Я покачала головой.

– Нет. Меня не нужно спасать. Я не беспомощная принцесса из сказки, что заперта в башне.

Это заставило его улыбнуться.

– Что смешного? – спросила я.

– Не пойми меня неправильно, но именно так ты и выглядела вчера вечером, когда выходила из машины в том платье, – потерянная принцесса из сказки.

– Ой. – Я старалась не обижаться. – Ну, может быть, это была старая я, но это определенно не новая я. Я могу позаботиться о себе. Я просто могла бы… мне нужна помощь.

Я вздохнула, чувствуя, как моя гордость улетучивается.

– Как ты думаешь, это то же самое, что быть спасенным?

– Нисколько. Если бы ты оказалась запертой в башне и кто-то предложил одолжить тебе лестницу, глупо было бы ею не воспользоваться, верно?

– Верно. Просто все пошло не так, как я хотела… – Я поймала себя на слове. – Но ничего страшного – не все в жизни будет так, как я хочу. Я сильная. Я могу справиться с неудачами.

– Они бывают у всех.

– И это временно, правда? – Я немного оживилась. – Я пройду через это.

– Я не сомневаюсь.

Я открыла рот, чтобы задать следующий вопрос, но засомневалась и остановилась.

– Что? – спросил он.

– Просто… – Я вздохнула и велела себе быть смелой. – Я совершенно не хочу спрашивать тебя об этом. Но как ты думаешь, могу ли я продолжать работать для тебя на ресепшене, пока моя машина не будет готова? Я беспокоюсь о том, смогу ли оплатить жилье и ремонт.

– На самом деле это прекрасно. Ланетт была нанята на короткий промежуток времени. Каждый квалифицированный специалист, с которым мы беседовали, хотел иметь постоянную работу, а моя мама планирует вернуться, как только сможет. Фактически я все еще плачу ей.

Я улыбнулась.

– Я займу временную должность, если она есть.

– Она твоя. Но после обеда мне, наверное, стоит показать тебе, как назначать встречи с помощью компьютера.

Облегченная улыбка вновь скользнула по моим губам.

– Прекрасно! Я проголодалась, а еще сегодня утром увидела небольшое заведение, где подают дели, выглядело неплохо.

– «Мейн-стрит Дели». У них отличные бутерброды.

– Есть любимый?

Я снова взяла ручку.

– Мне нравится с ростбифом. С острой горчицей.

– Понятно. Как насчет Энди?

– Он приносит обед с собой.

Ухмылка появилась на его лице.

– Совершенно уверен, что его мама готовит для него каждое утро. Наверное, корочку срезает ему с бутербродов.

Я засмеялась.

– А что насчет вашего другого сотрудника? Меня еще не представили, но не хочет ли он бутерброд?

Гриффин покачал головой.

– Нет, МакИнтайр идет домой обедать, чтобы выгулять свою собаку. Он живет рядом.

– Хорошо, тогда остались только ты и я.

Я улыбнулась и перебросила сумочку через плечо.

– Я сейчас вернусь, босс.

– Секундочку. – Гриффин достал бумажник из джинсов и оставил двадцатидолларовую купюру на ресепшен.

– Необязательно самой оплачивать обед. Ты меня сегодня прикрываешь.

Я закатила глаза.

– Потому что ты дал мне место, где переночевать. Я пытаюсь отплатить тебе. Возможно, у меня мало средств, но я могу позволить себе пару бутербродов.

– Мне не нужны твои деньги, хорошо? Возьми их. – Он подвинул двадцать долларов ко мне, ближе к краю столешницы. – Я угощаю тебя обедом.

– Нет, Гриффин.

Его взгляд на мгновение задержался на мне.

– Не заставляй меня обходить ресепшен.

Кокетливая угроза, произнесенная с серьезным лицом и грубым тоном, зажгла что-то внутри меня.

– Ты крутой босс, знаешь об этом? – Я взяла двадцать долларов и сунула в свою сумочку.

Он наклонился немного ближе над стойкой.

– И не забывай об этом.

Глава 5

Гриффин

Блэр уже двадцать минут как ушла, когда зазвонил мой телефон.

– Алло?

– Привет, золотце.

Я скривился.

– Привет, мама. Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, хорошо. Только пришла с физиотерапии. Терапевт говорит, что мои бедра скоро будут как новые.

– Это хорошо.

– Но послушай, дорогой. Я позвонила не о себе говорить.

– Нет?

У меня было дурное чувство, так как я знал, о чем она хотела поговорить.

– Кто она? – спросила мать, подтверждая мои опасения.

Облокотившись спиной о верстак, я решил прикинуться дураком.

– Кто?

– Не играй со мной, Гриффин Дэмпси. Я столкнулась с Ивонной Дайвс в терапевтическом отделении. Ее дочь Наташа работает в пабе «Бульдог», и она сказала Ивонне, что вчера произошел инцидент с девушкой в свадебном платье. И затем позже тем же вечером Наташа ехала со смены домой и увидела тебя с таинственной невестой, когда вы заходили в твою квартиру. Затем сегодня утром Луиза из закусочной сказала Фреду Уолтону – он медбрат в терапевтическом отделении, – что таинственная невеста выглядела очень одиноко вчера, но в это утро она принесла два кофе и пончики в твой гараж. И она особенно подчеркнула твое имя!

Я вздохнул, надавливая на кончик носа. Чертовы маленькие города!

– Ты закончила?

– Нет. Так как я только что разговаривала по телефону с Неоной Паппас, которая сказала, что она была в «Мейн-стрит Дели» только что и увидела, как таинственная девушка с темными волосами заказывала два сэндвича, и один из них был с ростбифом и горчицей, твой любимый.

– Боже, мама. Она даже еще не вернулась из «Дели».

– Так кто она?

– Она…

– Почему я с ней еще не встретилась?

– Так как я…

– Гриффин Дэмпси, если ты женился и не сказал об этом мне, я приду в гараж и спущу с тебя шкуру!

– Боже, мама, я не женился.

– Ты уверен? Так как Наташа видела тебя…

– Да, я уверен. – Я держал телефон подальше от уха и смотрел на него, не веря. – Ты с ума сошла?

– Ну, ты не всегда мне обо всем рассказываешь. Все, о чем я могла думать, – это то, что у тебя была тайная невеста все это время.

– Никакой тайной невесты. Никакой внезапной жены. Она просто… – Я подумал, как ее назвать. – Друг.

– Ох. – Ее тон смягчился. – Ну, я сказала бы, что немного разочарована.

– Мам, ты только что сказала, что сдерешь с меня шкуру, если я женюсь, не рассказав тебе.

– Ну, я не молодею, ты знаешь. Я хотела бы, чтобы кто-то из моих детей оставил мне внуков перед тем, как я уйду.

– Я думал, ты хорошо себя чувствовала.

– Я хорошо себя чувствую, но жизнь коротка, Гриффин. Ты не можешь позволить ей пройти мимо.

– Я и не позволяю. Я совершенно доволен той жизнью, которую веду.

Последовал драматический, тяжелый вздох – как обычно – с ее упоминанием о покойном отце.

– Когда мы свернули не туда, Хоук? Почему наши дети не хотят заводить семьи? Что случилось с нашей мечтой о том, как мы состаримся, а вокруг нас будет бегать куча маленьких Дэмпсинов?

– Куча, мам? Серьезно?

– Мы всегда мечтали о большем.

– Так поговори с Шайенн. Я вполне уверен, что она способна на двух или трех.

Моя мама цокнула.

– Это девушка безнадежна. Она слишком избирательна.

– Очень хорошо быть избирательной. Вокруг много придурков.

– Ты знаешь почему? Потому что хорошие парни вроде тебя уже решили, что семейные ценности к ним не относятся. Тебя интересует…

– Что, мам?

Я не мог не улыбнуться.

– Встряска!

Я разразился хохотом, когда голова Блэр показалась в гараже; она показала бумажный пакет из «Дели». Кивнув, я поднял указательный палец, чтобы она подождала. Блэр улыбнулась и вернулась в холл.

– Я ни с кем не сплю, клянусь.

– Ну, а что насчет мистической невесты? Друга? Она новенькая в городе?

– Она здесь проездом.

– То есть у меня не будет даже шанса ее увидеть?

– Не думаю.

– Ох.

Очередной вздох.

– Это очень плохо. Все мои надежды тщетны. Снова.

У меня задергался левый глаз.

– Мне нужно идти, мам. Мне нужно починить ее машину, чтобы она смогла уехать.

– Зачем торопиться? – спросила мать. – Почему она не может остаться подольше?

– Она не отсюда.

– Ты уверен? Потому что я думаю, что она могла бы быть…

– Пока, мам.

Я положил трубку и спрятал телефон в задний карман, когда пошел в холл.

Блэр Пикок Бофорт точно не принадлежала к Беллами-Крик – я знал это наверняка.

Но когда я открыл дверь и увидел ее за рабочим столом, очаровывающую нового клиента приветливой улыбкой и вежливым смешком, у меня немного скрутило живот.

И на мгновение я захотел ошибиться насчет нее.

Даймне и МакИнтайр пришли с обеда вдвоем и сказали, что займутся приемом клиентов, поэтому я спросил у Блэр, не хотела бы она пообедать со мной в комнате отдыха.

Она села напротив меня, достала из пакета сэндвичи и чипсы со вкусом уксуса и передала их мне.

– Спасибо.

– Не за что.

Она развернула сэндвич с беконом и достала из пакета вторую пачку чипсов – со вкусом барбекю – и бутылку персикового чая.

– Так все в Беллами-Крик знают друг про друга, ха? Вплоть до того, что знают, какие у тебя любимые чипсы?

Я кивнул.

– Да. Вообще, мне сейчас звонила мама и спрашивала про тебя.

Блэр перестала жевать.

– Ты серьезно?

Кивнув, я надкусил сэндвич.

– Она уже слышала о таинственной невесте, которая попала в ДТП, пошла в закусочную поужинать и вошла в мою квартиру после полуночи, купила кофе с пончиками этим утром, чтобы их отнести в гараж. А еще тебя видели в «Дели», когда ты заказывала сэндвичи, один из которых был с ростбифом и горчицей, а всем известно, что он мой любимый.

Блэр была в ярости.

– Это не свадебное платье!

Засмеявшись, я откусил еще немного.

– Так вот что тебя волнует в этой истории? Во что ты была одета?

– Ну, остальное ведь правда, не так ли? – Она открыла бутылку с чаем и сделала глоток. – Пожалуй, это объясняет то, о чем говорила мисс Эпплби по телефону.

Я покачал головой.

– Меня сводит с ума то, с какой скоростью распространяются слухи в нашем городе. Люди должны заниматься своим делом.

– Означает ли это то, что я не должна у тебя спрашивать про разговор с банком?

Я не сразу ей ответил. Сделал глоток и открыл пачку чипсов, еще откусил сэндвич. Затем я подумал: «Какого черта», – я был зол, но мне не было стыдно.

– Говорить особо не о чем. Они просто продолжают отказывать мне в получении кредита.

– Почему?

– Слишком большой риск. Небольшой доход. Слишком много конкурентов.

Блэр задумалась, прожевывая чипсы.

– «Быстрое Авто»?

– Это только часть проблемы. Как я уже сказал, мы потеряли много клиентов из-за них. Но некоторые вернулись к нам – те, кто осознал, что инвестиции в долгосрочную перспективу окупятся.

– Почему они идут первым делом в «Быстрое Авто»? – Она снова взяла сэндвич. – Там просто дешевле и быстрее чинят?

Я думал об этом какое-то время.

– Я не знаю. Моя сестра настаивала на том, что нам помогло бы, если бы мы сделали уютным холл.

– Ну, его легко обновить. Внешний вид очень важен.

– У меня нет ни времени, ни денег на реконструкцию гребаного холла, – сказал я раздраженно, так как не хотел, чтобы Шейенн оказалась права.

– Людей не должно волновать, есть ли у меня гребаное печенье и кофе, покуда мы можем починить их машину – а мы можем.

– Хорошо, хорошо, – мягко ответила Блэр. – Не расстраивайся. Я верю тебе. Скажем, тебе дали кредит. Что ты с ним будешь делать?

– Инвестировать в обучение и инструменты.

– Это привлечет клиентов?

– Ну да, – фыркнул я, но, честно говоря, не был уверен в собственных словах.

Обучение и инструменты звучали не так заманчиво – для клиентов.

Блэр была погружена в собственные мысли, пока доедала сэндвич, а потом взялась за чипсы.

– Я думаю, одна вещь должна случиться раньше.

– А?

– Думаешь, если ты покажешь банку подтверждение увеличения дохода бизнеса, он может пересмотреть свое решение?

– Возможно, – сказал я, отвлеченный тем, как она слизывала соус барбекю со своих пальцев. – Но на данном этапе я начинаю волноваться о том, что придется уволить Даймне, а это еще сильнее замедлит работу. А может, мне вообще стоит к черту продать это здание и уйти из этого бизнеса. – Разозлившись, я скомкал пачку чипсов и кинул ее на стол. – Шестьдесят пять лет семейной крови, пота и слез впустую.

– Этого не произойдет.

– Нет?

– Нет. Мы не позволим этому случиться. У меня есть идея.

Я поднял свой холодный чай и сделал глоток, удивленный тем, что Блэр употребила слово «мы».

– Что у тебя за идея?

– Как насчет того, чтобы занять у кого-то немного денег и вложить их в реконструкцию холла – ничего экстравагантного, просто небольшая перестановка.

– Перестановка? Я в этом не разбираюсь.

– Я помогу тебе.

– Ты уезжаешь, – сделал я вывод.

– Не сразу. И это ненадолго, обещаю. – Она радостно улыбнулась. – И как только закончат с вестибюлем, ты устроишь мероприятие.

– Мероприятие?

– Да.

Она съела еще одну чипсину и погрузилась в мысли.

Я попытался сфокусироваться на дискуссии, вместо того чтобы отвлекаться на то, как Блэр облизывала свои губы и пальцы. Мне нравился ее аппетит.

– Своего рода празднование. Как повторное открытие. Например, возможно, скоро наступит какая-нибудь круглая дата для гаража?

– Шестьдесят пять лет бизнесу, что-то вроде этого?

Ее лицо просияло.

– Идеально! Это будет прекрасным напоминанием о том, как долго ты служил этому городу, как малый бизнес вроде твоего является частью общества. Мы создадим атмосферу – чувство радостной ностальгии, напоминание о том, почему они до сих пор живут в месте, подобном Беллами-Крик. «Быстрое Авто» не отражают их ценности, а вот ты – да. Ты всегда был за них. Ты – часть их истории. Ты – дом. Ты – семья. Это наш посыл.

Я посмотрел на нее через стол.

– К тебе приходят хорошие идеи.

Блэр еще раз улыбнулась, на этот раз еще более смущенно и мило.

– Спасибо.

– И затем что? Как это поможет?

– Это поможет привлечь клиентов. Или же начать новый бизнес. Доход поднимется, а потом ты сможешь снова попросить кредит.

Я не был уверен, насколько она права, но если цена не очень высока, то вполне можно попробовать.

– Так ты мне поможешь с холлом? И с мероприятием?

– Конечно. – Она выпрямилась на стуле. – У меня был отличный вкус, но я едва знакома с… бюджетом, полагаю, вы так это называете?

Я ухмыльнулся.

– Да. Именно так это мы и называем.

– И еда – позволь мне организовать кейтеринг для мероприятия. Я преподнесу им то, что заставит «Быстрое Авто» испытывать стыд за свое печенье.

– Да? – спросил я, думая о том, что хотел бы попробовать самого пекаря.

– Есть какие-либо мысли о том, когда это произойдет?

Блэр взяла свой чай.

– В идеале было бы здорово, если бы этот день совпал с каким-либо днем, когда город будет оживлен, – уличный фестиваль или что-либо подобное?

Я подумал над этим, пока доедал свой сэндвич.

– Возможно, День труда? Много чего происходит в этот день – это вроде последняя неделя, когда приезжает много туристов. В этот день проводят парад, бейсбольные матчи, ярмарки и распродажи.

– Это идеально!

Блэр начала запихивать мусор обратно в бумажный пакет.

– Хотя это не дает нам много времени – даже месяца. Нам нужно немедленно приступить к работе.

– Просто скажи мне, что нужно делать.

Она встала и подвинула свой стул к столу.

– Хорошо, дай мне подумать денек. Я составлю список. И до тех пор, пока я не найду место для ночлега и не уйду с работы администратора, я остаюсь.

– Правда?

– Конечно. Меня ведь нигде не ждут. И, думаю, мне будет самой лучше, если я посмотрю, как ты ведешь бизнес. Я уже умею печь – мне нужно научиться всему остальному.

– В ведении бизнеса есть много чего другого, – сказал я. – Намного больше, чем я могу показать тебе за три недели.

Блэр вздохнула.

– Я начинаю понимать, насколько решительным был этот шаг. Я не сожалею, что сделала это, но мне действительно следовало лучше планировать. Я просто… была нетерпелива. Я не хотела больше ждать начала моей настоящей жизни.

– Это понятно, – вздохнул я. – Однажды я чувствовал то же самое.

– Но это не так просто, как кажется в фильмах.

Я покачал головой.

– Так вообще никогда не бывает.

– Хорошо… Думаю, я вернусь на ресепшен. Спасибо за обед.

Я смотрел, как она бросила бумажный пакет в мусорное ведро и направилась к двери.

– Эй, Блэр?

Она снова посмотрела на меня.

– Да?

– Ты поступила правильно. Оставив позади свою старую жизнь.

Ее улыбка заставила биться мое сердце чаще.

Месяц, подумал я с внезапной тревогой. Целый месяц, в течение которого она будет находиться рядом со мной, и было бы не очень правильно, если бы я к ней притронулся.

Но я не был уверен, что справлюсь с этим.

Я работал чуть позднее обычного, когда Даймне ушел за своей девушкой, а МакИнтайр отправился домой за собакой и к Эмили, с которой они, вероятнее всего, поссорятся. Раньше я слышал, как МакИнтайр ворчал насчет вечеринки, организованной специально для пар, на которую он, видимо, согласился прийти однажды вечером, но она оказалось не с тем сексуальным посылом, о котором он мечтал.

– Парням не место на вечеринках в честь свадьбы, – проговорил он в трубку. – Даже моя мать согласна со мной.

Я предполагал, что Эмили начала ругаться на него за этот комментарий, поэтому ему пришлось держать телефон подальше от уха целых тридцать секунд. После того как она повесила трубку, МакИнтайр посмотрел на меня.

– Просто заткнись, – буркнул он, нахмурившись.

– Я даже ничего не сказал.

– Но подумал.

Я покачал головой и вернулся к работе, устанавливать новую шину на «Эм-Джи» Блэр. К счастью, шины не были оригинальными, так что это было проще исправить, чем остальное. Но Блэр, похоже, была не против остаться и подождать запчасти. Бог знал, что я смогу использовать ее помощь здесь.

Ранее я показал ей, как использовать программу онлайн-планирования на стационарном компьютере ресепшена, и она без проблем взялась за дело – и это было хорошо, так как становилось трудно дышать, стоя у ее плеча так близко. Я потел каждый раз, когда улавливал ее запах.

Ближе к шести часам вечера я уже думал о том, чтобы завершить рабочий день, и решил перестать игнорировать свой телефон. Я выключил его во время обеденного перерыва, чтобы избежать разговора с мамой, но, когда проверил пропущенные звонки и сообщения, то обнаружил, что моя сестра отчаянно пыталась до меня дозвониться. Сначала у меня не складывались в голове ее два звонка и четыре сообщения, написанных в ярости, но потом я вспомнил – котенок.

Скорчив лицо, я перезвонил ей.

– Приятно слышать тебя, – холодно сказала она.

– Прости. Был странный день.

– Бьюсь об заклад. Я слышала, что ты вчера вечером женился.

– О боже.

Она засмеялась.

– У меня есть для тебя свадебный подарок. Ее имя Бису.

– Ради всего святого, я не женился, Шайенн.

– Я знаю, и мама очень расстроена этим. Но ты все еще можешь взять котенка. Разве это не мило с моей стороны?

– А у меня есть выбор?

– Нет. Но тебе лучше поторопиться и забрать ее, потому что я и так уже задержалась в приюте из-за тебя. Технически мы закрылись в шесть, но Бису ждала тебя весь день, и я знаю, что ты не захочешь ее разочаровать.

– Ладно, ладно. Мне просто нужно закрыть гараж и принять душ. Дай мне полчаса.

– Подойдет. Спасибо, старший брат.

Я повесил трубку и быстро привел в порядок скамейки и шкафы с инструментами, затем вымыл руки и направился в холл.

Блэр, все еще сидящая за столом, подняла голову и улыбнулась.

– Привет.

– Привет.

Я оглядел холл. Он выглядел как-то иначе, но я не мог понять, что именно изменилось. Я принюхался – пахло лимонами.

– Здесь… что-то изменилось?

Она засмеялась, встала и, обогнув стол, прошла в зону ожидания.

– Все по-старому. Я просто немного переставила мебель. А еще выбросила оборванные журналы, полила растение, вытерла пыль и хорошо вымыла окна.

– Ты сделала все это сегодня?

– Да. – Гордясь собой, она сложила руки за спиной.

– И на ресепшен тоже работала?

– Ну, на самом деле я была не так уж занята, – призналась Блэр, опустив глаза в пол.

Я нахмурился.

– Да?

– Но благодаря клиентам, с которыми я общалась, уже кое-чему научилась! Я начала спрашивать людей, как давно они сюда приезжают, что их возвращает, что они ищут в ремонтной мастерской. Это было действительно интересно. И это дало мне еще несколько идей для твоего ребрендинга.

– Моего чего?

– Твой ребрендинг. – Она склонила голову набок. – Хотя я не уверена, что у вас есть бренд сейчас, так что, может быть, нам стоит назвать это вашим первым брендом.

– Это звучит… немного более болезненно, чем то, на что я согласился, – сказал я, почесывая затылок, когда представил, как Беккет клеймит свой скот. – Я действительно не хочу, чтобы меня называли брендом.

Блэр покачала головой.

– У тебя нет выбора. У «Быстрого Авто» есть бренд, и поверь мне, над этим работает целая команда.

Я нахмурился еще сильнее.

– Не стоит так часто корчить такое лицо. У тебя появятся морщины.

Блэр мне подмигнула.

– И ты такой милый, когда улыбаешься.

– Милый?

– Что-то не так со словом «милый»?

– Милый – это для малышей и котят, а не для механиков, – подметил я, чувствуя, как начинаю потеть. – Кстати о котятах, мне нужно забрать своего.

Блэр открыла рот от удивления.

– У тебя есть котенок?

– Временный. Моя мягкосердечная сестра работает волонтером в приюте для животных и обманом заставила меня взять на воспитание котенка, пока она не найдет для него постоянный дом.

Блэр положила руки на щеки.

– Я сейчас растаю. Это так мило.

– Не надо таять, пожалуйста. Я не милый, я просто делаю это потому, что моя сестра заставила меня чувствовать себя виноватым. Она переехала к нашей маме после операции на глаза и на бедра. Я бы не выжил.

– Я все еще думаю, что это мило.

– Будь по-твоему… – проворчал я. – Как я уже сказал, это временно.

– Это все равно считается.

Она смотрела на меня, а температура моего тела становилась все выше.

Я прокашлялся.

– Так, слушай. Можешь остаться здесь или подождать у меня в квартире, а я побегу в приют. Я не уверен, что ты уже приготовилась к сегодняшнему вечеру.

– Я сделала пару звонков, но мне не удалось найти жилье. Мотели и гостиницы с завтраком в городе полностью забронированы до Дня труда, мотель за городом заполнен до следующего вторника, а на Эйр-би-эн-би нет объявлений для Беллами-Крик. Ближайшие предложения – из Голландии, но поскольку моя работа здесь и у меня нет машины… – Она опустила лицо и уставилась на свои туфли. – Мне действительно жаль. Я не хотела снова обращаться к тебе за помощью, но, может быть, ты знаешь кого-нибудь, кто сдает комнату?

– Я не знаю, в голову пока ничего не приходит, но это не значит, что мы не сможем кого-то найти. Послушай, почему бы тебе просто не потусоваться у меня дома, пока я пойду за кошкой, а потом мы сможем поужинать, а я сделаю несколько звонков?

Ее лицо засияло.

– Правда?

– Правда. Это небольшой город, но что-то должно быть.

Я поморщился.

– Если до этого дойдет, я могу спросить свою маму. Она знает все и всех.

От восторга Блэр хлопнула в ладоши и поднялась на цыпочки.

– Идеально!

В этот момент над входом зазвонил колокольчик, и мы оба повернулись и увидели, как идет курьер с огромной корзиной, полной фруктов, закусок и чего-то, похожего на бутылку шампанского.

– О, хорошо, что вы все еще открыты, – сказал он с явным облегчением. – Этот заказ пришел в последнюю минуту, и я подумал, что опоздаю.

– Что это? – спросил я.

– Это свадебный подарок.

Он взглянул на имя на карточке. «Для мистера и миссис Демпси».

Я ругнулся про себя.

Блэр подмигнула мне.

– О, сладкий, как это мило! Наш первый свадебный подарок! От кого это?

Курьер, на рубашке которого был вышит логотип «Беллами-Крик Гифтс Галор», поставил корзину на прилавок и протянул мне карточку.

Я открыл ее и закатил глаза. «Миссис Эпплби», конечно.

Блэр хихикнула.

– Разве она не милая?

– Миссис Эпплби, учитель английского? – спросил курьер.

– Ага. – Я посмотрел на него.

– Она у вас тоже преподавала?

Он пожал плечами.

– А разве не у всех?

Мне пришлось засмеяться.

– Наверное. Что ж, спасибо за доставку.

– Пожалуйста.

Он направился к двери и открыл ее.

– Мои поздравления. Я женат двадцать два года. Лучшее из того, что я когда-либо делал.

Мы с Блэр посмотрели друг на друга, и я покачал головой.

– Мне нужно выпить чертово пиво, – сказал я, – но сначала я должен пойти за котенком.

– Позволь мне пойти с тобой, – взмолилась Блэр, схватив сумку со стола.

– Сможешь познакомить сестру с твоей невестой.

– Даже не шути по этому поводу.

– Почему? Ты уже струсил? – дразнила она меня, пройдя мимо и бросая на меня нахальный взгляд, от которого мне захотелось швырнуть ее к стене и показать ей, насколько я был горячим.

Я наблюдал, как Блэр толкнула стеклянную дверь и придержала ее для меня, но некоторое мгновение я оставался на месте, разглядывая ее, пока она стояла на тротуаре. Мне понравилось, как закат окрасил ее волосы в медный цвет.

– Так что именно ты делала в своей прошлой жизни? – спросил я. – После французского, но до того, как изменились твои обстоятельства?

– Я отвечала за бренд-менеджмент в медиакомпании моего отца.

– У тебя это хорошо получалось?

– Да, но не то чтобы меня когда-либо слушали. Совет был заполнен напыщенными мужчинами, которые смотрели на меня, как на украшение для торта. Они никогда не воспринимали меня всерьез.

– Даже твои родители?

– Особенно они. По их мнению, это была временная работа. Они просто ждали, когда я устану работать и найду богатого мужа, наполню дни благотворительностью и обедами с дамами.

Она покачала головой.

– Я не могу поверить, что когда-то думала, что это будет моя жизнь.

– Ты не скучаешь по деньгам? – спросил я.

Она рассмеялась.

– О нет, я определенно скучаю по деньгам. Но я не желаю того, что было с этим связано, – все эти дурацкие правила. Я хочу устанавливать свои собственные.

Выключив свет, я вышел за ней, а потом запер дверь.

– Мне нужно быстро принять душ и переодеться. Хочешь подняться со мной?

– Конечно.

Я шел за ней по лестнице в свою квартиру, смотрел на ее задницу и задавался вопросом, есть ли у нее сексуальные правила и сколько времени мне потребуется, чтобы их нарушить, когда понял, что она все еще говорит.

Черт, она только что задала мне вопрос?

Поднявшись по лестнице, Блэр повернулась ко мне лицом.

– Ну так что? Ты собираешься это сделать?

Я стоял рядом с ней. Очень близко. Так близко, что чувствовал ее запах – ваниль и лимон, и она, вероятно, могла чувствовать запах моего пота и моторного масла.

– Я собираюсь сделать что? – спросил я, глядя на ее губы.

Она их облизала.

– Послушай меня.

– Ой. Да. Я. – Но в тот момент я был почти уверен, что собираюсь сделать с ней еще кое-что.

Блэр неожиданно отшагнула назад.

– Хорошо, – сказала она и ее щеки порозовели от смущения. – С другой стороны, я, пожалуй, подожду на улице. Мне немного жарко, а на улице дует приятный ветерок.

– Хорошо. Я буду на улице через несколько минут.

Кивнув, она повернулась и очень медленно спускалась по лестнице, и я задумался о том, не кружится ли у нее голова. Я смотрел, как ее рука скользила по деревянным перилам, и у меня появились грязные мысли.

На лестничной площадке она открыла дверь и пропала из виду, но я все еще не мог спокойно дышать.

Что бы она сделала, если бы я приложил свои губы к ее губам? Поцеловала бы меня в ответ? Разрешила бы прикоснуться к ее коже? Или же я бы получил коленкой между ног и приказ держать свои грязные руки при себе?

Блэр не была похожа ни на одну девушку, которую я встречал, – что и привлекало, и было проблемой. Я не знал, как интерпретировать ее поведение.

Но, черт возьми, я хотел ее очень сильно.

Я принял холодный душ, надеясь, что он поможет.

Но он не помог.

Глава 6

Блэр

Я открыла дверь и вышла наружу, наслаждаясь свежим воздухом. Даже стоя рядом с Гриффином, меня охватывал жар и беспокойство.

Мне показалось или в его глазах мелькал интерес? Искра между нами? Полагаю, иногда я вижу, как он борется с желанием прикоснуться ко мне руками или поцеловать меня? Я вздохнула, опустилась на кованую скамейку и надела солнцезащитные очки. Это все, должно быть, происходит лишь в моей голове.

Если бы он хотел поцеловать меня, то сделал бы это минуту назад. Наши губы были всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Но он этого не сделал, и я чувствовала себя глупо, стоя там, ожидая чего-то, чего не должно было случиться.

Чтобы отвлечься, я посмотрела на свой телефон и увидела, что мне пришли сообщения от матери с требованием сообщить, куда я убежала и когда вернусь домой, приправленные такими словами, как «ребячество», «истерика», «абсурд» и «небезопасно». Слишком рассердившись, чтобы написать ей ответ, я снова сунула телефон в сумочку и сделала несколько глубоких вдохов.

Гриффин вышел через минуту.

– Привет. Готова идти?

– Да.

Я встала и последовала за ним вокруг гаража к переулку, где был припаркован белый пикап. Он открыл для меня пассажирскую дверь и закрыл ее, как только я села.

Пока Гриффин обходил машину, я оглядела передние и задние сиденья. Грузовик был таким же красивым, как и квартира внутри: бежевый кожаный салон был идеально чистым, на приборной панели не было и пылинки, а на ковриках не было мусора. Даже пахло приятно.

Как и сам водитель. Я уловила его притягательный запах, когда Гриффин сел за руль, и мне захотелось уткнуться лицом в его шею. Он выглядел таким милым, опрятным, с влажными волосами, в темных джинсах и черной футболке, облегающей его фигуру.

Но он снова нахмурился, когда проверил свой телефон.

– Черт.

– Что случилось?

– Моя сестра, – сказал он. – Она сказала, что не может больше ждать в приюте, и ей пришлось привезти котенка домой. Это было против правил, поэтому она заставляет меня чувствовать себя еще хуже.

– Так ты не можешь забрать его из ее дома?

– Я могу, но нам придется иметь дело с моей матерью.

– Она такая плохая?

– Она просто… напористая.

– Я могу с этим справиться.

Гриффин недоверчиво посмотрел на меня.

– Слушай, у меня есть не только степень по французскому языку, но и степень доктора философии по терпению. Я могу справиться с кем угодно.

Он коротко рассмеялся.

– Да уж, ты наверняка сможешь. И, думаю, мы можем использовать возможность и спросить ее, знает ли она кого-нибудь, кто снимает комнату в городе.

– Это было бы прекрасно. – Я протянула руку и положила ему на предплечье. Под ладонью я ощущала тепло, исходящее от его тела. – Спасибо.

Его взгляд упал на мои пальцы, прижатые к его коже, и оставался там так долго, что я смутилась и отдернула руку. Может, он не любил, когда к нему прикасались?

Он завел грузовик, не сказав больше ни слова.

В течение десяти минут езды до дома его матери он хранил молчание, за исключением тех случаев, когда я задавала ему вопросы, но даже тогда его ответы были краткими.

– Это озеро там?

– Да.

– Это здесь ты ходил в начальную школу?

– Да.

– Почему здесь так хорошо пахнет? – Я высунула голову в открытое пассажирское окно и вдохнула.

– Лавандовая ферма.

– Я не знала, что в Мичигане растет лаванда.

– Она растет.

– Почему ты такой напряженный?

– Вовсе нет.

Я уставилась на его красивый профиль и тяжело вздохнула. Он сжал челюсть.

– Моя мать думает, что лучше меня знает, как управлять моей жизнью. Это меня достает.

– Я понимаю. Поверь мне.

Он взглянул на меня.

– Да, может быть, ты знаешь.

Через несколько минут он остановился перед очаровательным домом в стиле декоративно-прикладного искусства с просторным крыльцом и ухоженной лужайкой. Дом был выкрашен в васильковый цвет, а вся отделка – в белый.

– Ты здесь вырос? – спросила я, когда Гриффин припарковался у обочины.

– Да.

– Как мило! – Я вышла и огляделась.

Дома располагались близко друг к другу, у всех были маленькие дворики, но большие веранды, и группы детей играли по всему кварталу. Девочки рисовали мелом на тротуаре и прыгали через скакалку, мальчики катались на велосипедах, а кто-то играл в баскетбол на подъездной дорожке к одному из домов. Район выглядел по-домашнему уютно и безопасно, как будто все дома были членами одной семьи. И это так отличалось от закрытого поселка, полного особняков массового производства, где я выросла, со всеми этими домами, расположенными далеко друг от друга и стоящими в окружении полей для гольфа.

– Там, где ты выросла, было не так хорошо? – спросил Гриффин.

– Ну, нет, было мило, но по-другому. В моем районе не было друзей. Я никогда не играла в классики на тротуаре, не ездила на велосипеде в магазин за мороженным и не имела лимонадного киоска с друзьями. Братьев и сестер у меня тоже не было. Я должна была быть голосом всех моих Барби – может, поэтому я так много говорю.

Гриффин рассмеялся, когда я последовала за ним по кирпичной дорожке. Он помахал группе девочек, пробегавших через разбрызгиватель на лужайке перед домом по соседству, и одна из них помахала в ответ.

– Привет, дядя Гриффин!

– Привет, Мэрайя, – ответил он.

– Твой отец дома?

Она покачала головой, и с ее волос упали капли воды.

– Он на работе. Бабушка здесь.

Гриффин кивнул.

– Это дочь Коула, – пояснил он. – Моя крестница.

– Восхитительный ребенок. – Я улыбнулась ей. – Сколько ей лет?

– Восемь. Они переехали к его маме после смерти жены Коула.

Я ахнула.

– Как она умерла?

– При рождении Мэрайи.

Мое сердце болело за красивого полицейского, с которым я встречалась в последний раз в ночь аварии, и за его милую маленькую дочку.

– Боже, это ужасно. Он не женился повторно?

Гриффин покачал головой.

– Не-а.

Мы поднялись по ступенькам на крыльцо, и я заметила красивые свисающие корзины с цветами, белые кресла-качалки и приветственный коврик с надписью «Добро пожаловать» на французском. Прежде чем мы успели постучать в дверь с деревянной сеткой, кто-то открыл ее.

– Привет, старший брат.

Симпатичная женщина с длинной карамельной косой через плечо и широко раскрытыми карими глазами улыбнулась нам. На подбородке у нее была такая же ямочка, как у Гриффина.

– Рада, что ты смог приехать.

Она подмигнула мне.

– А это, должно быть, твоя невеста.

– Не начинай, – предупредил ее Гриффин. – Блэр, это моя сестра Шайенн.

– Приятно познакомиться, – сказала я.

– Взаимно. – Она отступила, придерживая дверь. – Я надеялась взглянуть на девушку, которая заставила Гриффина нарушить свое самое главное правило. Проходите. Мама в кабинете, если ты хочешь с ней поздороваться.

– Разве есть выбор? – пробормотал Гриффин.

Шейенн засмеялась.

– Скорее всего, нет.

Гриффин посмотрел на меня.

– Последнее предупреждение. Моя мать может быть слишком заботливой. И драматичной. И она часто строит из себя дурочку, хотя таковой не является.

– Это ее любимая игра, – подтвердила Шейенн.

Я засмеялась, все еще думая о том, какое правило номер один Гриффин нарушил ради меня.

– Я это запомню.

Шейенн провела нас через гостиную и кухню к небольшой комнате, которая выглядела так, словно ее пристроили к дому. Женщина с растрепанными седыми волосами лежала на диване и смотрела телевизор, но тут же встала, когда увидела нас. Ее лицо, имеющее мягкие очертания старости, засияло от счастья. И я сразу же поняла, в кого у Гриффина такие голубые глаза.

– Ну, здравствуйте, – восторженно сказала она, не обращая внимания на Гриффина и беря меня за обе ладони. – Какой чудный, чудный сюрприз!

– Мам, это Блэр, – буркнул Гриффин.

– Рада знакомству, Блэр. Дарлин Дэмпси.

Я улыбнулась.

– Я тоже рада знакомству, мисс Дэмпси.

– Пожалуйста, зови меня Дарлин. – Она сжала мои ладони. – Разве ты не чудо! Посмотри, как она прелестна, Гриффин. Разве не прелестна?

– Где котенок, Шейенн? – спросил Гриффин.

Дарлин посмотрела на сына.

– Я задала тебе вопрос.

Гриффин закатил глаза.

– Она прекрасна, – пробормотал он.

– Могу я тебе принести что-нибудь, Блэр? Чай? Закуски? Печенье? У меня есть салат с курицей на ужин. Тебе нравится салат с курицей?

– Мы не останемся, мама, – сказал Гриффин строгим голосом.

Его мать косо на него посмотрела.

– Разве есть место лучше, чем здесь?

– Мы просто приехали забрать котенка.

– Но ты ведь будешь ужинать?

– Мы пойдем в кафе.

Дарлин фыркнула.

– Ну, я думаю, у тебя найдется немного времени для матери. Ты пару дней меня не навещал.

– Я был в понедельник здесь и косил траву, мам. Сейчас только среда.

– Я и говорю: пару дней. – Она снова посмотрела на меня и мило улыбнулась. – Посиди еще немного. Ко мне не часто приходят гости, и мне становится одиноко. Я думала, что уже испорчу своих внуков к этому времени, но… – На ее лице отразилась печаль. – Увы, я осталась опять ни с чем.

Позади меня Шейенн тяжело вздохнула.

– Грифф, почему бы тебе не подписать бумаги? Чтобы мы уже загрузили твоего нового друга в машину.

– Это хорошо, – сказала Дарлин, снова присаживаясь на диван и положив несколько подушек рядом с собой. – Мы с Блэр еще немного пообщаемся, чтобы узнать друг друга получше.

Я посмотрела на Гриффина, который не хотел оставлять меня наедине с матерью. «Извини», – произнес он одними губами, выходя вслед за Шайенн из кабинета, и я присела на диван, сведя колени вместе и положив на них ладони.

– Ну-с, – радостно промурлыкала Дарлин, поглаживая меня по ноге. – Расскажи мне, как вы познакомились с Гриффином. Вы долго знакомы?

– На самом деле мы познакомились лишь вчера вечером. Я ехала по Мейн-стрит, и у меня лопнула шина.

– Боже мой! Ты не поранилась?

– Нет, со мной все было хорошо, меня немного потрясло. Когда я вышла из машины, там стоял Гриффин и его друзья. И затем… – Я поморщила нос. – Я упала в обморок.

Дарлин ахнула, приложив ладонь к сердцу.

– Упала в обморок!

– Да, но Гриффин поднял меня, прежде чем я упала на землю.

– На то была воля божья, – воскликнула она, гляда на потолок.

Я засмеялась.

– Он довез мою машину до гаража и затем был настолько добр, что предложил мне переночевать у него, так как мне некуда было идти.

– Ты оставалась у него в квартире на всю ночь? – Дарлин была явно удивлена.

– Да. Но только потому, что он меня пожалел. Видите ли, сейчас я как бы застряла между двумя жизненными ситуациями, и мне нужно откладывать каждую копейку, которая у меня есть, – а это, честно говоря, не так уж и много, – чтобы встать на ноги на новом месте. Гриффин поймал меня, когда я попыталась переночевать в машине, и предложил поспать на своем диване. Но, уверяю вас, он был настоящим джентльменом.

– Конечно, был. – Дарлин удовлетворенно кивнула. – Он правильно воспитан. Конечно, когда он рос, было много ерунды. О небеса, этот мальчик мог найти проблемы с закрытыми глазами! Мы с его отцом бесились в течение многих лет, задаваясь вопросом, собирается ли он когда-нибудь исправиться.

Входная дверь со скрипом открылась и снова захлопнулась, испугав нас обеих.

– В любом случае, – сказала Дарлин, махнув рукой перед своим лицом, – мне так приятно видеть его с такой милой молодой леди, как ты.

– О, ну, я бы не сказала, что мы встречаемся или же что мы вместе. Он просто помогает мне, пока я здесь. Я скоро уеду.

– А куда ты едешь, дорогая?

– В данный момент это еще не решено окончательно, но когда я вчера утром уезжала из Теннесси, то направилась в место под названием Кловерлейт Фармс. Я была там однажды на свадьбе много лет назад и влюбилась в это место.

– О да, я знаю. Красивое место. – Она засомневалась. – Конечно, соседний город гораздо менее очарователен, чем Беллами-Крик.

– Да ну?

Она кивнула.

– Да. И совсем небольшой. У них только одна гавань, а у нас две.

Я засмеялась.

– Поскольку у меня сейчас нет лодки, наверное, все в порядке. Я бы хотела открыть пекарню, когда встану на ноги.

– Готова идти, Блэр?

В дверях появился Гриффин.

– Так скоро? – Дарлин казалась встревоженной. – Мы только узнаем друг друга. Ты знал, что Блэр хочет открыть пекарню?

– Да.

– Я просто подумала, что она может открыть ее здесь, в нашем городе. Или кондитерскую! У нас тут не было хорошего пирога с тех пор, как умерла Бетти Френкель, упокой ее душу, Господи.

Она перекрестилась.

– Она не останется здесь.

– Ты этого не знаешь наверняка, – раздраженно сказала Дарлин.

– Вообще-то Гриффин прав, – сказала я. – Я здесь только на несколько недель.

– Несколько недель? – Его мать снова выглядела обнадеженной.

– Да. Гриффину понадобится время, чтобы получить детали, которые нужны, чтобы починить машину, а я пока собираюсь поработать администратором и помочь с новой маркетинговой стратегией в гараже.

– А была ли старая маркетинговая стратегия? – пошутила Шайенн, войдя в комнату и опустившись на кожаное кресло.

Я улыбнулась.

– Она будет основываться на мероприятии, которое мы собираемся провести в выходные, посвященные Дню труда. Что-то вроде дня открытых дверей, чтобы вновь представить бизнес городу. Но сначала мы немного отремонтируем фойе.

У Шайенн отвисла челюсть.

– Ты убедила его отремонтировать вестибюль? Ух ты, он действительно попал под твои чары.

– Это Блэр упала, – сказала Дарлин. – Ты знала об этом? Упала в обморок от одного его вида, и он поймал ее.

– Правда? – Шайенн переводила взгляд с меня на Гриффина, его рот сжался и стал похож на сплошную мрачную линию.

– Нет, – сказал он раздраженно. – Она была обезвожена.

– Я слышала, что на ней было свадебное платье. – Дарлин выглядела довольной собой, когда указала пальцем на сына. – Теперь ты говоришь мне, что это не божественное вмешательство.

– Боже, ма. Это было не божественное вмешательство, это была спущенная шина.

Дарлин приподняла бровь.

– Это то же самое, как ты говоришь «помидор», а я говорю «томат».

– В любом случае, – продолжила я, вставая с дивана, – я действительно благодарна за краткосрочную работу в гараже. Мне очень повезло.

– Да.

– Что ж, я чрезвычайно рада, что Гриффину есть кому помочь, пока я прикована к постели.

Дарлин откинулась на спинку дивана и устроила большое шоу, приподняв обе ноги на подушки, хотя мгновение назад была в порядке.

– Никогда не знаешь, как долго я еще с вами буду.

– Мама, ты только недавно говорила, что врач сказал, что ты сможешь вернуться к работе на следующей неделе, – встряла Шайенн.

– Молчи, Шайенн Демпси. Это совсем не то, что сказал доктор.

– Я была в комнате, мама.

– Ты, должно быть, ослышалась, дорогая. – Дарлин злобно посмотрела на дочь. – Так что поблагодари Господа за то, что он послал милую, прекрасную Блэр, чтобы заменить меня, пока не придет время.

Гриффин откашлялся.

– Итак, мама. Блэр нужно где-нибудь остановиться, пока она в городе. Знаешь кого-нибудь, кто сдает комнату?

– Я думала, что она живет у тебя.

– Это была чрезвычайная ситуация.

– Ну, Гриффин, ее нельзя просто выгнать. Ты чего?

Гриффин тяжело дышал.

– Никто никого не выгоняет, мама. Ну, ты знаешь, кто-то сдает комнату или нет?

– Ну, я не уверена. Мне нужно обдумать это. – Она нежно ему улыбнулась. – Ты всегда такой злой, когда голоден. Как насчет вкусного куриного салата?

– Нет, спасибо.

Гриффин подошел ко мне и схватил меня за предплечье.

– Пойдем, Блэр.

– Приятно познакомиться, Дарлин, Шайенн, – крикнула я через плечо, когда Гриффин потащил меня к входной двери. Его ноги были намного длиннее моих, и я пару раз споткнулась.

– Взаимно! – крикнула Шайенн. – И еще раз поздравляю с женитьбой!

Гриффин покачал головой, вытаскивая меня на крыльцо, дверь с сеткой захлопнулась за нами. Он держал меня за руку, когда мы спускались по ступенькам, затем остановился.

– Боже мой.

Я посмотрела в направлении его взгляда и увидела, что кто-то – вероятно, Шайенн – привязала несколько алюминиевых банок к бамперу грузовика Гриффина, а к заднему стеклу оказался прикреплен листок с надписью «МОЛОДОЖЕНЫ».

Мэрайя и ее маленькие друзья стояли, хихикая, возле машины и подбежали, когда увидели нас.

– Поздравляю! – кричали они, осыпая нас пригоршнями риса.

– Ура! Ты женился!

– Мы не поженились, – рявкнул на них Гриффин.

Мэрайя выглядела удрученной.

– Но мисс Шайенн сказала…

– Мисс Шайенн лжет.

Смеясь, я, спотыкаясь, шла вперед сквозь ливень риса, когда он пошел через лужайку. Гриффин с силой держал мою руку, но в то же время не причиняя боли, и мне вроде как понравилось, насколько он был возбужден. Он был милым, когда улыбался, но был чертовски горяч, когда злился, а его стиснутая челюсть делала со мной невообразимые вещи.

– Извините, девочки, – сказала я с улыбкой. – Это просто шутка. На самом деле мы не женаты.

Три девчушки выглядели разочарованными.

– Здесь никогда не происходит ничего веселого, – пожаловалась одна из них.

Но через минуту они же кидались рисом друг в друга, визжали и мчались обратно к разбрызгивателю.

– Я разберусь со своей сестрой, – проворчал Гриффин, вытаскивая ключи из кармана.

– Да ладно, у нее есть чувство юмора.

– Она заноза в заднице.

Он отпустил меня, когда мы подошли к грузовику.

– Убери плакат, пожалуйста. Я отвяжу банки.

Я открыла заднюю дверь чуть меньшего размера со стороны пассажира и взглянула на черно-белого котенка в переноске.

– Привет, милашка. Ты уже ждешь не дождешься приехать в свой новый дом? – Забравшись на сиденье, я стянула лист бумаги с окна, к которому он был приклеен. – Не обращай внимания на своего нового папу. Он сейчас сварливый, но я клянусь, он хороший парень.

– Передай мне плакат, пожалуйста, – попросил позади меня Гриффин.

Я вылезла из грузовика, смущенная тем, что он мог видеть мое нижнее белье, которое было не особо сексуальным.

– Держи.

Он взял банки и листок, прошел на крыльцо и кинул все прямо за решетчатую дверь. Я села на переднее сиденье и стала ждать его, слушая мяуканье котенка сзади.

– Все в порядке, котенок, – сказала я, гадая, мальчик это или девочка и есть ли у него – или у нее – имя.

Гриффин сел за руль и захлопнул дверь.

– Говорил же, что моя семья отвратна.

– Им действительно нравится доставлять тебе неприятности, не так ли?

– Ага.

Он завел двигатель, но не тронулся с места.

– Как-то легче было это принимать, когда папа был жив. Теперь всегда кажется, что двое против одного.

– Как давно его нет?

– Чуть больше двух лет.

– Сочувствую.

Он пожал плечами.

– Думаю, такова жизнь. Я хотел бы, чтобы он прожил достаточно долго, чтобы уйти на пенсию. Наслаждаться своей жизнью больше. Он так много работал – каждый день своей жизни. Для чего?

Я посмотрела на него. Разве он действительно не знал?

– Для этого, Гриффин. – Я указала на его дом, на дома вокруг, на него. – Для его семьи. Для обеспечения их безопасности. Для бизнеса, которым он гордился и который мог передать своему сыну.

– Наверное.

Я подумала о своем отце и о том, как он вел дела.

– Бьюсь об заклад, твой отец был честен.

– Всегда.

– И справедливо платил своим сотрудникам.

– Так и есть.

– И никогда не выполнял работу, которая ему не нравилась. Никогда никого не обманывал. Никогда не поступал легко или дешево, когда на кону стояла его репутация. И держу пари, он платил налоги, даже если ему это не нравилось.

– Ему это определенно не нравилось. Но ты права, он никогда не обманывал.

– А как ты думаешь, если бы он оказался здесь прямо сейчас, то сказал бы тебе, что сожалеет?

– Нет, – неохотно ответил Гриффин.

– Потому что он был хорошим человеком. Хорошим отцом. Готов поспорить, твоя мать сказала бы, что он также был хорошим мужем. Это многого стоит.

Гриффин продолжал смотреть сквозь лобовое стекло.

– Я ведь думаю о своем отце и чувствую… стыд. Это не значит, что я его не люблю, – он все еще мой отец. Но я не горжусь тем, что он сделал. Он больше заботился о деньгах, чем о том, что было правильным, – сказала я, разволновавшись. Я никогда не захочу быть таким человеком.

Гриффин посмотрел на меня.

– Ты не такая, Блэр.

– А что касается моей матери, она сказала мне, что я полная идиотка, когда я уезжала. Она сказала, что я помешанная, наивная и не протяну и месяца в одиночестве.

– Она ошибается.

– А что, если нет? – Я нервничала, сцепив пальцы и чувствуя, как мое сердце забилось быстрее. – Что, если она знает больше, потому что старше и мудрее, и воспитала меня особым образом в особой среде, где все вручается мне, и все эти неудачи, с которыми я сталкиваюсь, – лишь верхушка огромного айсберга, скрывающегося под поверхностью, и я обречена на провал?

– Эй.

Гриффин протянул руку ко мне и сжал мою ладонь.

– Она ошибается, ясно? Помолчи и переведи дух.

Закрыв глаза, я несколько раз медленно вдохнула и выдохнула. Когда я снова посмотрела на Гриффина, то почувствовала себя глупо.

– Спасибо. Извини за приступ паники – этот разговор должен был быть о тебе.

– Все нормально. В любом случае я правда не хочу говорить о себе.

Он снова сжал мою руку.

– Теперь послушай, я познакомился с тобой лишь вчера, но уже могу сказать, что ты не из тех, кто сдается или боится, когда сталкивается с проблемой. Может быть, ты немного, хм-м…

– Осторожно, – предупредила я.

– Неопытна в реальном мире, – закончил он, что я посчитала триумфом, – но ты быстро научишься. Ты умна, целеустремленна и можешь говорить с кем угодно – на двух языках, не меньше.

– Вообще-то на трех.

– На трех?

– Я еще латынь знаю.

– Латынь?

– Это универсальный язык западной цивилизации, – сказала я в свою защиту. – Хотя я признаю, что это не очень полезно в современной жизни.

Гриффин покачал головой и одарил меня обезоруживающей улыбкой.

– С тобой все будет в порядке, Блэр.

– Ты правда так думаешь?

– Да.

Он посмотрел на внутреннюю сторону моего предплечья, на котором была пара едва заметных коричневых шрамов.

– Боже, что случилось?

– Обожглась о противень. Профессиональная травма.

– Ой.

Он провел по ним кончиками пальцев, что мне показалось приятным, затем отпустил мою руку.

– Теперь ты в порядке? Ты не упадешь больше в обморок или что-то в этом роде?

Я засмеялась.

– Нет. Я в порядке.

– Хорошо, тогда давай отвезем этого кота домой и съездим перекусить.

– А как насчет того, чтобы найти мне место для ночлега? Я чувствую себя сейчас сиротой. И я не такая милая, как кошка из приюта.

– Еда в первую очередь, иначе я даже не смогу думать. – Гриффин покачал головой и отъехал от тротуара. – Моя мама права в одном – я чертовски голоден.

После того как мы пробыли в дороге несколько минут, я посмотрела на него.

– Так что твоя сестра имела в виду, когда упомянула, что ты нарушил ради меня правило номер один?

– Да ничего.

– Ой, да ладно.

Я протянула руку и ткнула его в плечо.

– Какое у тебя правило номер один?

Он выдохнул.

– Никакого секса на одну ночь. Я не приглашаю женщин в свою квартиру.

– Ах.

– Не то чтобы прошлая ночь была такой, – быстро сказал он. – Так что, по сути, я ничего не нарушал.

– Определенно нет, – согласилась я.

Я повернулась лицом к окну и улыбнулась.

Глава 7

Гриффин

Я отнес переноску наверх, а Блэр последовала за мной, неся сумки, которые дала мне Шайенн, – с едой и прочими штуками для котенка.

– Моя сестра посоветовала сначала держать ее в одной комнате, так что, думаю, я отнесу ее в спальню, – пробормотал я.

Блэр поставила пакеты на кухонный стол.

– Как мило. Ты можешь обниматься с ней ночью.

Я посмотрел на нее через плечо.

– Дай угадаю – механики не обнимаются, – хихикнула она, провожая меня до моей комнаты.

– Этот – нет. – Я поставил переноску в угол и расстегнул замок, но котенок не вышел.

– Так это мальчик или девочка? – спросила Блэр.

– Девочка. Ее зовут Бису.

– Бису? – Она засмеялась и подошла ко мне ближе. – Это восхитительно.

– Что?

Она повернулась ко мне лицом.

– Ну, в переводе с французского это означает «поцелуй».

Я снова понял, что смотрю на ее губы. Очень хочется их попробовать. Должен ли я, черт возьми, это сделать?

В конце концов она спасла меня, опустившись на колени и похлопав по полу, пытаясь выманить кошку из укрытия.

– Иди сюда, моя маленькая, Бису, – напевала она. – Моя сладкая. Не бойся.

Внезапно я подумал о тех старых сценах из «Семейки Аддамс», где Гомес терял рассудок, когда Мортиша говорила по-французски. В детстве я никогда не понимал этого даже при повторном просмотре, но теперь осознал, в чем там было дело. Неважно, что я понятия не имел, о чем она говорила. Просто слова, льющиеся с ее губ, были сексуальными.

Блэр вздохнула и откинулась на пятки, глядя на меня снизу вверх и надув губы.

– Она не выйдет.

Господи, она была очаровательна. И почему здесь так жарко?

– Может, ей просто нужно привыкнуть, – сказал я. – Оставим ее одну? Я бы выпил холодного пива.

– Конечно. – Она взялась за протянутую мной руку и поднялась.

– Спасибо. Я уже говорила, какие у тебя хорошие манеры?

– Не думаю. – Я отпустил ее руку, боясь начать целовать ее руку с кончиков пальцев и выше – в стиле Гомеса.

– Ну, они у тебя замечательные. Мне кажется, что все парни, которых я встречала за последние несколько лет, – неандертальцы в дорогой обуви. – Она пожала плечами. – Или, может быть, я просто привлекаю придурков, которые думают, что деньги – это то же самое, что и хорошие манеры.

– У меня нет ни того, ни другого.

Блэр засмеялась.

– Неважно. Я лучше буду с тобой, чем с кем-либо из них. Эй, слушай. Ты не возражаешь, если я быстренько воспользуюсь твоей ванной, чтобы освежиться перед нашим отъездом?

– Не возражаю. Я подожду снаружи.

Собираясь выйти из комнаты, я взглянул на бальное платье, висящее на внутренней стороне двери шкафа.

– Хочешь, чтобы я снова надела свадебное платье? – поддразнила меня она. – Кажется, оно пользуется большим успехом.

Я злобно посмотрел на нее.

– Не смей.

– Мне нравится, когда ты играешь строгого босса.

Ее ухмылка была озорной и манила подойти к ней и бросить на кровать – как мне хотелось это сделать!

Я вышел из комнаты до того, как сказал – или сделал то, о чем бы потом сожалел.

На улице я позвонил маме.

– Алло?

– Это я. Ты не подумала о ком-нибудь, кто мог бы сдать свободную комнату?

– Еще нет. Но я очень много думаю. А пока я думаю, что ей, вероятно, стоит просто побыть с тобой еще немного.

– Мама, хватит играть в сваху. Это никогда не срабатывает.

– Потому что ты такой упрямый, – упрекнула меня мать. – Ты даже не попытался сблизиться с женщинами, с которыми я тебя сводила, а я знакомила тебя с совершенно очаровательными девушками!

– Назови хоть одну.

– Как насчет медсестры из отделения неотложной помощи? Она была милая.

– Она весь обед плакала из-за бывшего мужа. Нет уж, спасибо.

– А как насчет новой кассирши в Кредитном Союзе? Она точно была не замужем.

– Она не любила бейсбол. Это был тяжелый случай.

– Ну, а как насчет юристки, которую я встретила в садоводческом центре? Она казалась открытой к знакомству.

– Она любила женщин, мама. И она сказала, что сообщила тебе сразу же об этом, когда ты упомянула о том, что хочешь познакомить ее со своим сыном.

– Ну, иногда люди просто сбиты с толку или отказываются.

– В данном случае это определенно была ты.

– Не меняй тему! Мы говорили о Блэр. Если бы ты просто попытался узнать ее поближе, я думаю, вы могли бы быть полезны друг другу.

– Я узнаю ее. Потому что нанял ее. Я обычно не приглашаю своих сотрудников жить со мной.

– Ну, это же необычная ситуация, не так ли? Это особенное дело. – Мать драматично вздохнула. – Но если она не чувствует себя желанной в твоем доме, то, полагаю, может остановиться здесь, в твоей старой комнате.

Я съежился при мысли о том, что моя мать завалит Блэр чушью обо мне, но решил, что на данный момент это может быть лучше всего.

– Спасибо. Я ценю это. Я привезу ее после ужина.

– Ой, только не сегодня вечером, – затараторила мать. – В этой комнате полно всякого хлама. Мне нужен день или около того, чтобы все убрать. Ты же можешь побыть джентльменом еще одну ночь, не так ли?

– Перестань играть в игры, мама. Я не хочу быть джентльменом еще одну ночь. Еще один час – и то будет достаточно тяжело.

– Гриффин Демпси, ты слышал, что я сказала. Так что следи за манерами с этой молодой леди и хотя бы постарайся быть очаровательным. Можешь не думать, что ее появление здесь было знаком, но я в этом уверена! И если не будешь осторожным, кто-то другой придет и сметет ее с ног – кто-то вроде Энцо Моретти! Вот он – джентльмен!

Я был так раздражен и голоден, что потерял самообладание.

– Ах, да? Ну, Моретти как раз вчера вечером рассказывал нам о недавнем сексе втроем. Ты думаешь, я должен быть таким джентльменом?

Мать на мгновение замолчала, и я зажмурился, представив, что у нее сердечный приступ. И затем…

– Это именно то, о чем я говорю! Он очаровал двух женщин, чтобы они были с ним. Все, что я прошу тебя сделать, это поработать над одной. – После этого мать повесила трубку.

Я все еще стоял и смотрел на свой телефон, когда Блэр поспешно вышла на улицу.

– Спасибо, что подождал, – сказала она, переводя дыхание. – Теперь я готова.

Она остановилась, заметив мою нервозность.

– Что не так?

– Моя мать.

– А что с ней?

Я покачал головой.

– Знаешь что? Неважно. Пошли есть.

Бок о бок мы прошли несколько кварталов до паба «Бульдог». Это была теплая ночь, и на ветру я снова почувствовал запах ванили.

– Послушай, – начал я, увеличивая дистанцию между нами. – Моя мама все еще собирается сделать несколько звонков в поисках комнаты для тебя до Дня труда, а пока она предложила свободную спальню в своем доме.

– Она это предложила? Боже мой, это так мило с ее стороны!

Я нахмурился.

– Она может быть божественно милой, когда хочет, но я должен предупредить: у нее есть скрытые мотивы, которые касаются тебя.

– Скрытые мотивы вроде найти тебе жену, чтобы она наконец могла получить тех внуков, которых так хочет?

– Точно.

Блэр засмеялась, толкнув меня локтем под ребра.

– Не волнуйся. Я не ищу мужа. Обретение независимости и запуск бизнеса – мои приоритеты на ближайшее будущее.

– Я знаю это, и ты это знаешь, но она может быть безжалостной, когда у нее в голове возникает какая-то идея.

– Все будет хорошо. Я так рада, что мне есть где остановиться. И конечно, я заплачу за жилье. Она упоминала, сколько будет стоить комната?

– Нет, но ты можешь с ней поработать. Это напомнило мне о том, что обычно я не плачу своим сотрудникам наличными, но, поскольку ты здесь на такое короткое время, я сделаю так, как тебе удобно.

– Это идеально.

– Есть еще кое-что, – сказал я, когда мы подошли к пабу.

– Что?

Я повернулся к ней лицом.

– Моя мама говорит, что комната не будет готова до завтра. Вероятно, это всего лишь одна из ее маленьких игр, но она спросила, не возражаешь ли ты остаться со мной еще на одну ночь.

Блэр выглядела удивленной, возможно, даже счастливой.

– Конечно, я не против. Но тебя это не обременит?

– Нисколько.

В моей голове звучал голос матери, говоривший мне быть джентльменом, резко контрастирующий с фантазией о том, как бы я занялся с ней любовью на своем обеденном столе.

– На этот раз я обязательно дам тебе поспать на диване.

Без предупреждения она положила руку мне на грудь, приподнялась на цыпочки и поцеловала меня в щеку.

– Большое спасибо за все, Гриффин. Не знаю, что бы я без тебя делала.

Боже, она была прекрасна. И сладкая. Умная. Сексуальная. И определенно нуждающаяся в защите, но при этом не умоляющая о ней. Эта комбинация сводила меня с ума.

– Давай сядем. Мне правда нужно пиво.

Мы взяли столик на двоих во внутреннем дворике паба.

– Это то место, где вы сидели, когда я проезжала мимо вчера вечером? – спросила Блэр, поставив сумочку в ногах.

– Не этот столик, но так-то да.

Она съежилась.

– Так ты все это видел?

Я ухмыльнулся.

– Мы все видели.

– Боже. – Закрыв глаза, Блэр покачала головой. – Так стыдно. Я, конечно же, никогда не была хорошим водителем, но прошлый вечер был особенно унизительным.

– Ты плохой водитель?

– Нет. Я имею в виду, что обычно не превышаю скорость или что-то в этом роде. Подобные вещи просто отпугивают меня.

– Отпугивают тебя? Какие такие вещи?

– Ну, ты знаешь, знаки остановки, стойки для велосипедов, иногда стены гаража.

Я рассмеялся.

– Блэр, эти штуки не двигаются.

Она вздохнула и закатила глаза.

– Ладно, ладно, может, это я их сбиваю. Но никто никогда не пострадал от моих маневров. За исключением, возможно, того водителя автобуса, который утверждал, что у него затекла шея, но, клянусь, я была законно припаркована, когда села в тот автобус.

Я снова засмеялся.

– Не думал, что найдется водитель хуже, чем миссис Эпплби, но ты могла бы ее обыграть. Как у тебя вообще сохранились водительские права?

Она хитро улыбнулась.

– У меня был очень хороший адвокат.

Пришла официантка и приняла наши заказы по напиткам, оставив нам пару меню для просмотра. Я проигнорировал это – я знал его практически наизусть, – но Блэр свое открыла.

– Так что здесь вкусненького?

Я ответил на ее вопросы по меню, даже не взглянув на него, и она дразнила меня за то, что я так хорошо его знаю.

– Я вообще-то не готовлю, – пожал плечами я. – А это место близко, быстро и надежно. Кроме того, они спонсируют нашу бейсбольную команду, поэтому мне приятно вести с ними дело.

– Ты в бейсбольной команде?

– Это не просто бейсбольная команда.

Я откинулся назад, скрестив руки на груди.

– Я хочу сообщить тебе, что ты сидишь напротив первого игрока с низов единственного и неповторимого «Беллами-Крик Бульдогс», двукратного чемпиона мужской бейсбольной лиги округа Аллеган.

– Оу, боже мой. – Блэр обмахивалась веером, как падающая в обморок южная красавица. – Я заявляю, мистер Демпси, что это впечатляет.

Я улыбнулся, понимая, что прошло много времени с тех пор, как я водил женщину на обед, и даже еще больше с тех пор, как я так наслаждался чьей-то компанией. Официантка вернулась с нашими напитками – пивом для меня, водкой с содовой и лаймом для Блэр – и приняла наши заказы.

– Так ты фанатка бейсбола? – спросил я, когда мы снова остались одни, представив, как Блэр на трибунах подбадривает нас с парнями.

– Хм. Думаю, да.

Блэр сделала вид, что думает об этом, постукивая пальцем по пухлой нижней губе.

– Бейсбол – это тот мяч, в который играют на поле в форме бриллианта, верно?

Я засмеялся, взяв пиво.

– Именно.

– Тогда да, определенно. Я поклонница всего, что связано с бриллиантами. – Она подняла свой стакан и чокнулась о мою бутылку.

– Удачи на третьем чемпионате, отбивающий. А теперь поговорим о делах.

Ожидая еду, мы с Блэр обсуждали идеи по оживлению бизнеса, включая перестройку вестибюля, празднование Дня труда и кампанию в социальных сетях.

– Но у меня нет социальных сетей, – сказал я.

– Это часть твоей проблемы – тебе это нужно.

Она сделала глоток водки.

– У тебя есть веб-сайт, и это нормально, но в идеале его тоже нужно переделать. Ты знаком с дизайнерами веб-сайтов?

Я подумал над этим, допивая пиво.

– Знаешь, подруга Даймне, Лола, могла бы сделать что-то подобное. Я могу его спросить.

Она моргнула.

– Кого?

– Даймне. Ой, извини – Энди. Мы зовем его Даймне на работе.

– Почему?

Я объяснил Блэр прозвище, и она засмеялась, тряся головой.

– Вот оно что. Бедный Энди.

– Послушай, мы все были тем парнем в гараже, который вручает гаечные ключи и штабелирует шины. Нужно с чего-то начинать.

– Ты начинал так же?

– Черт возьми, да, я начинал так же. Мой отец не собирался жалеть меня только потому, что я был его сыном. Во всяком случае, он работал со мной больше, чем с другими парнями.

Прибыла официанатка и поставила наши тарелки с гамбургерами и картошкой фри на стол.

– Еще пива? – спросила она, беря мою пустую пивную бутылку и стакан Блэр.

– Конечно, – сказал я.

Блэр закусила губу.

– Мне не стоит.

– Все на мне, – сказал я ей, предполагая, что она беспокоилась о стоимости. – Возьми еще одну.

– Спасибо.

Она улыбнулась, но все равно выглядела неловко. И замолчала – официантка вернулась с нашими напитками, а она все еще не говорила.

– Эй. Что случилось? – Я толкнул ее ногу своей под столом.

– Ничего такого.

Блэр посолила картофель фри. Разложила его на тарелке.

– Я не куплюсь на это. Ты молчала целых четыре минуты. Это наверняка твой рекорд.

Я надеялся, что это рассмешит ее, но она одарила меня лишь половинчатой улыбкой.

– Мне стыдно за себя.

– Почему? – Я откусил свой бургер.

– Скорее всего, я просто думала о том, как усердно ты работал всю свою жизнь. Все, что у тебя есть, ты заработал сам. А мне все было дано. Это кажется несправедливым.

– Кто сказал, что жизнь справедлива?

– Ты понял, о чем я.

Блэр взяла один кусочек картошки и медленно съела его, как кролик откусывает кончик моркови.

– Расскажи мне больше о том, как ты вырос.

– Например?

– Ну, не знаю. Ты хорошо проявил себя в школе?

Я пожал плечами.

– Хорошо в чем? В поведении? Нет.

– Ты получал хорошие оценки?

– Когда старался.

Она тяжело вздохнула.

– А ты старался?

– Иногда.

Я откусил еще несколько кусочков и подумал о школе.

– Были некоторые предметы, которые мне нравились, да и некоторые учителя мне нравились. Я старался получить одобрение от тех, кто имел для меня значение.

– Какой у тебя был любимый предмет?

– Я проводил много времени на дополнительных занятиях. Это считается?

Она рассмеялась.

– За что тебя наказывали?

– В основном за опоздания в школу. Сейчас я рано встаю, но тогда постоянно просыпал школу. Иногда я дрался. Я страшно ругался, когда выходил из себя. Мы с друзьями пошалили как-то и попались. – Я пожал плечами. – Ничего серьезного. Слишком много тестостерона скапливается в маленьком городке.

– Ты участвовал в драках? – Ее глаза увеличились от удивления. – С кем?

– Я не помню. Это были просто глупые парни. Кто-то сказал что-то, что меня разозлило, я ответил, и мы взялись за кулаки. Я все время пытался быть бунтарем.

– Так у тебя был плохой характер?

Я налил себе пива в стакан.

– Можно и так сказать. Ага.

– И ты по-прежнему такой?

– Иногда. Но я научился это контролировать.

– Как?

– Восемь лет в морской пехоте.

– Ой. Ты морской пехотинец. – Она взглянула на мои руки. – Это оттуда у тебя все татуировки?

– У меня было их меньше раньше. Большинство из них я сделал, когда вернулся домой.

– Я никогда не видела так много тату на одном человеке, – призналась Блэр, немного смущенная этим. – Было больно?

– Я переживал вещи и похуже.

– Тебя когда-нибудь отправляли на задание?

Я кивнул.

– Три раза.

– Это должно было быть… – Она замешкалась и вздохнула. – Я даже не знаю, как закончить это предложение. Я хотела сказать «жестко», но это кажется глупым замечанием. Конечно, было тяжело. Это же война.

– Было много всего. Одно из них – жестокость.

– Ты не любишь говорить об этом? – тихо спросила Блэр.

Я ответил не сразу. Я откусил еще несколько кусочков своего бургера, отпил пива и подумал, как ответить на вопрос. Обычно я держал дистанцию при разговоре на эти темы, но было что-то такое в Блэр, что заставляло меня немного с ней сблизиться.

Но совсем немного.

– Мне очень жаль, – шепнула она, когда я не сразу ответил на вопрос. – Я не хотела вызвать плохие воспоминания.

– Все нормально. Я просто пытался выразить свои мысли словами. Некоторые из нас не владеют тремя языками, – сказал я, снова подталкивая ее ногой. – И частенько мне кажется, что я и одним не владею.

Она улыбнулась.

– Что ж, в любое время, когда ты хочешь, чтобы твои мысли были переведены на латынь, я вся к твоим услугам.

Откинувшись на спинку стула, я перевел разговор на нее.

– Как насчет тебя? Я так понимаю, ты хорошо училась в школе?

– Да.

– И я полагаю, тебя ни разу не задерживали после уроков?

– Ни разу.

– И, наверное, ты держалась подальше от драк, кабинета директора и тату-студий?

Блэр покрутила кубики льда в своем напитке, глядя в стакан.

– Думаю, я вела довольно скучную жизнь.

Мне сразу стало не по себе.

– Я не это имел в виду. Я просто имел в виду… Я не знаю. Мы разные. У нас был разный жизненный опыт.

– Думаю, это правда. Самый бунтарский поступок, который я когда-либо совершала, – это устроилась на секретную работу в пекарню.

Блэр, похоже, считала это настолько унизительным, что мне пришлось улыбнуться.

– Ну, не скажи. Посмотри, как ты взяла и оставила свою старую жизнь, не зная, что принесет будущее. Некоторые люди назвали бы это глупостью.

– Ну, не знаю.

Я импульсивно наклонился вперед и взял ее за руку.

– Я думаю, это было смело. Я думаю, что где-то внутри тебя живет бунтарка Блэр, которая очень хочет выйти и показать миру, на что она способна.

Она так повеселела, что едва не светилась.

– Ты думаешь, мне стоит сделать татуировку?

Я засмеялся.

– Давай не будем переусердствовать. Почему бы нам не начать, скажем, с того, чтобы научить тебя менять колесо или что-то в этом роде? Или как запустить машину в случае, если аккумулятор разрядится. Это две самые распространенные причины, по которым людям требуются буксировки.

– Было бы здорово, – сказала Блэр. – Тогда я могла бы помогать и другим, а не только себе.

Я кивнул.

– Вот так.

Она посмотрела на наши сцепленные руки.

– Чему я тебя научу? Как говорить по-французски?

– Хм. Не уверен, что это пригодится.

– Ты прав. – Она хихикнула. – Помнишь ту серию из «Друзей», где Фиби пытается научить Джои говорить по-французски?

Я покачал головой. В этот момент я не мог думать ни о чем, кроме того, как она играла с моими пальцами, продевая их сквозь свои собственные. Мой член реагировал так, как будто ее руки были в моих штанах, а не на столе.

– Как бы то ни было, все прошло не очень хорошо. Я подумаю о чем-то другом.

– О! – Она отпустила мою руку и подняла палец. – Я научу тебя готовить! Тогда тебе не придется заказывать столько еды навынос.

– Подойдет, – сказал я, подняв пиво и допив его. – Хотя я не уверен, что буду очень уж хорошим учеником.

– На кухне ты будешь не хуже, чем я в гараже, – парировала Блэр. – И держу пари, ты отлично владеешь своими руками.

Наши взгляды встретились. Я медленно поставил пустой стакан на стол. Ширинка моих джинсов была горячей и натянутой.

Ее щеки вспыхнули.

– Извини, я не имела в виду… не то чтобы ты не был… я имею в виду, я бы не знала, если ты…

Взволнованная, она хлопнула руками по запястью перед своей грудью.

– Помоги мне, я говорю и не могу заткнуться.

Я засмеялся.

– Все нормально. Я понял, что ты имела в виду. – Понизив голос, я сказал: – И, чтобы ты знала, это беспроигрышная ставка – я отлично владею руками.

Когда мы закончили есть, она по-прежнему краснела, украдкой поглядывая на мои пальцы.

Мне это чертовски понравилось. Очень.

Когда счет был оплачен, мы пошли ко мне домой. После пары минут молчания она посмотрела на меня.

– Можно вопрос?

– Конечно.

– Это немного странно.

– Теперь я нервничаю. Но продолжай.

– Если бы ты знал, что через год ты внезапно умрешь, то изменил бы что-нибудь в своем образе жизни?

Я посмотрел на нее с беспокойством.

– Ты в порядке?

Она засмеялась.

– Я-то в порядке. Этот вопрос кто-то мне однажды задал, и я ответила нет. Конечно, это была ложь. И это преследовало меня долгое время.

– Ох.

– А что насчет тебя? Ты бы что-нибудь изменил?

– Не-а. Моя жизнь складывается именно так, как я хочу.

– Это восхитительно. Я действительно восхищаюсь тем, как ты всегда знал, чего хочешь, и просто делаешь это.

Я задумался на мгновение.

– Я не знаю. Ну, знаешь, я был идиотом много лет.

Мы приближались к двери моей квартиры, и я вытащил ключи из кармана.

– То есть «идиотом»?

Я пожал плечами.

– Когда я был моложе, то думал, что знаю все. А оказалось, что это не так.

– Все о чем?

– О жизни. И когда у меня в голове возникала идея, я просто бросался на нее, на максимальной скорости, сломя голову. У меня вообще не было самообладания.

На мгновение она снова замолчала.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду. Не то чтобы у меня были яйца, конечно. Но тоже думала, что все знаю.

Я рассмеялся.

– Наверное, все через это проходили, когда им восемнадцать, двадцать один или даже двадцать пять. Чтобы увидеть вещи более ясно, нужна зрелость. Усвоить правильные уроки. – Я отпер дверь и открыл ее для Блэр, а затем последовал за ней вверх по лестнице, вдыхая исходящий от нее аромат ванили.

Поднявшись по лестнице, она повернулась ко мне лицом.

– Какие уроки ты извлек?

– Хм?

Проходя мимо нее, я зажег свет на кухне. Я не мог оставаться с ней наедине в темноте.

– Я про жизнь. Какие самые важные уроки ты усвоил?

Я подошел к лампе рядом с диваном и включил ее.

– Я узнал, что внутренняя сила так же важна, как и внешняя, может быть, даже больше. Я понял, что привязанность к людям, вещам или идеям дает им слишком большую власть над тобой. И я узнал, что единственный человек, на которого действительно можно положиться, – это ты сам.

Блэр уставилась на меня через комнату.

– Вау, Гриффин. Это действительно мрачно.

– Нет, это не так, – попытался защититься я. – Это практично. И это бесплатно. Когда понимаешь, что для счастья больше никого не нужно, то перестаешь чувствовать, что что-то упускаешь. Ты перестаешь искать. Ты понимаешь, что тебя устраивает то, что у тебя есть.

– Но как тебе удается оставаться в таком непривязанном состоянии?

– Вот для чего нужны правила.

– Я так понимаю, ты не особо по поводу отношений.

– Не-а.

– Но разве тебе не одиноко полагаться во всем только на себя?

– Быть одному – это не то же самое, что быть одиноким, – сказал я. – Уверяю тебя, я в порядке. Но если ты продолжишь задавать такие вопросы, я начну называть тебя Дарлин.

Блэр засмеялась и подняла руки.

– Ладно, ладно. Я остановлюсь.

– Хорошо.

Я направился вперед по коридору, желая, чтобы разговор закончился. Я уже слишком много наговорил.

– Я возьму простыню и постелю тебе на диване.

– Спасибо. Слушай, а как ты думаешь, я смогу быстро принять душ?

– Конечно.

Я продолжал двигаться, не обращая внимания на прилив крови к промежности. Она собиралась раздеться в моей ванной. Она собиралась снять всю одежду, принять душ и обхватить руками свое тело. Прямо там, где я стоял голый раньше и завтра буду стоять голым, дрочить при мысли об этом.

– Я оставлю тебе пару полотенец на кровати, – сказал я хриплым голосом, мой член стал твердым.

– Спасибо.

Затаив дыхание, я снял с полки два самых красивых банных полотенца – белые, которые Шайенн подарила мне на Рождество, без потертостей по краям.

Я никогда ими не пользовался, потому что меня пугали чистые белые полотенца – я испачкал бы их за один прием душа после рабочего дня. Медленно проводя рукой по поверхности, я невольно подумал, что этот материал будет покрывать все ее обнаженное тело. Как он будет скользить по ней вверх и вниз, по спине и ягодицам, по животу и бедрам, по груди и шее. Потом она выйдет из спальни, полностью вымытая, чистая и восхитительно пахнущая, вероятно, в тех коротких шортиках и в футболке, сквозь которую торчали ее соски.

Чтобы удержать мои руки, потребуется сила двадцати человек.

Я был на это не способен.

Глава 8

Блэр

Не стану лгать, но мне понравилось снимать с себя одежду в спальне Гриффина. Я даже осталась стоять ненадолго без одежды – дверь была закрыта, – побуждая его зайти.

Он этого не сделал.

Взяв с кровати полотенца, я поспешила в ванную.

– Какой чертенок эта Бису, – прошептала я котенку, которая все еще пряталась в переноске. – Почему я веду себя так странно?

Душ был невероятным – я вымыла волосы, побрила ноги, намылила тело и смыла грязь, накопившуюся за два дня, и липкий летний пот. Я использовала свой собственный гель для душа с ароматом ванили, но, признаюсь, взяла кусок мыла Гриффина с вулканической лавой и понюхала его. Запах был едва уловимым, но его было достаточно, чтобы вызвать покалывание прямо между ног.

Я подумала об этих больших сильных руках… Было ли неправильным хотеть, чтобы они немного обхватили меня под простынями? Я вспомнила, как он сегодня схватил меня за руку и потащил через дом своей матери, и у меня все зажглось внутри.

У него были манеры, но он не всегда ими пользовался.

Я решила, что должна соблазнить его. Но как?

Я продолжала думать об этом, пока вытиралась, втирала в кожу крем для тела, надевала пижаму и чистила зубы. В конце концов, только мое отражение в зеркале привело меня в чувство.

Ради бога, на мне была старая футболка со Снупи и выцветшие мальчишеские шорты. Мои волосы были всклокочены, вместо соблазнительного нижнего белья – обычные бабушкины трусики из розового хлопка, которые можно было увидеть через дырку в шортах, и я больше не могла позволить себе настоящий педикюр, поэтому пальцы моих ног казались голыми и несексуальными.

Все во мне выглядело несексуальным.

Отказавшись от идеи соблазнения, я выключила свет, собрала свои вещи и вышла в гостиную.

Гриффин сидел в кресле, в котором я спала прошлой ночью. Свет на кухне был погашен, но лунный свет струился через высокие окна, освещая комнату серебристым блеском. Один только вид его затылка и шеи возбуждал меня. Подойдя ближе, я увидела простыню, аккуратно расстеленную на диване, и подушку на одном его конце.

– Спасибо, – сказала я.

Гриффин поднялся на ноги и повернулся ко мне лицом.

– Нет проблем. Ты закончила в ванной?

– Да.

Засмущавшись, я потрогала свои мокрые, растрепанные волосы.

– Я очень благодарна за душ. Я чувствую себя намного лучше.

– Хорошо. – Он на мгновение опустил взгляд на мои голые ноги, а затем отвернулся к своей спальне.

– Думаю, я покормлю кошку и лягу спать.

– Хорошо. – Но я не хотела, чтобы он уходил.

– Я бы хотела… неважно.

– Что?

Я покачала головой.

– Это глупо.

– Скажи мне.

Я пялилась на его грудь, пока говорила, – на бицепсы, выпирающие из рукавов, на татуировки на его мускулистых руках, на широкую грудь, на его широкие плечи. Желание бурлило во мне, бурлило, как густой, горячий шоколадный соус.

– Я бы хотела встретить тебя при других обстоятельствах, вот и все.

Он сделал шаг ближе ко мне.

– Почему?

– Потому что не хочу зависеть от тебя таким образом. Не то чтобы я не хотела провести с тобой еще одну ночь – просто я хотела бы, чтобы это было не потому, что мне это было нужно. – Наши глаза встретились.

– Я бы хотел, чтобы это было потому, что ты этого хотела.

– А что, если это было и то и другое?

– А?

– Что, если это то, что тебе нужно, а я тоже хочу этого?

Он переместил руки на мои бедра.

– Я не думал об этом.

Я провела ладонями по его груди, приподнявшись на цыпочки. Мой живот скручивало от волнения.

– Ты хочешь, чтобы я сделала это?

Гриффин притянул меня к себе, а я знала ответ еще до того, как он его произнес.

– Да.

Наши губы соединились, горячие и обжигающие. Он целовал меня так, как я всегда мечтала, чтобы меня целовали, – дико и с наслаждением, как голодное животное пожирает свою добычу. Двадцать четыре часа сдерживаемого желания переполняли нас, и наши руки рвали одежду – срывали футболки, дергали за шорты, расстегивали пуговицы, молнии, стягивали джинсы. Когда мы оказались обнажены, наши тела прижались друг к другу, а руки скользили по горячей, потной коже. Гриффин застонал и провел ртом по моему горлу. Я откинула голову в сторону и вздохнула, почувствовав на своей шее дикие завихрения его языка.

Протянув руку между нашими телами, я обхватила его толстый, возвышающийся член одной рукой, поглаживая большим пальцем его кончик и двигая кулаком вверх и вниз по его длине, бормоча что-то в знак благодарности и возбуждения.

Гриффин зарычал и просунул руку между моих бедер, лаская меня удивительно мягкими, нежными движениями, пока я не подумала, что умру, если он не проникнет в меня. Я покачивала бедрами, накрывая его руку, и он дал мне то, чего я хотела, просунув в меня один длинный палец, прижимаясь ладонью руки к моему клитору. Затем Гриффин вынул палец и стал тереть теплую, шелковистую влагу быстрыми круговыми движениями, и я почувствовала, что внутри меня вот-вот сработает сигнал о готовности блюда в духовке.

– О боже, – прошептала я, смущенная тем, что могу кончить так быстро.

Мне пришлось ухватиться за его плечи, чтобы удержаться на ногах.

Это так приятно. Я так давно не кончала, не останавливайся, да, да, да… Я взорвалась в горячих, пульсирующих ударах, мои мышцы сжимались снова и снова. Но я была жадной и отчаянно хотела большего. Я хотела, чтобы он был внутри меня. Я хотела, чтобы он потерял контроль так же, как я. Я хотела, чтобы он кончил.

Но сначала у меня отказали ноги.

Гриффин поймал меня, конечно, поймал, обхватил за поясницу и поднял на свое тело. Я обхватила его ногами за талию, и наши рты снова столкнулись, языки искали друг друга, зубы сталкивались, губы были широко раскрыты. Опираясь локтями о его плечи, я запустила руки в его волосы, а его руки разминали мою попку. Его член был длинным и скользким, и все мое тело излучало желание глубоко вобрать его в себя.

– Не будет ли слишком нагло с моей стороны сказать тебе, что я хочу тебя?

Я задыхалась, прижимаясь к его рту.

– Например, прямо сейчас?

Вместо ответа Гриффин двинулся к дивану и опустился на него одним коленом, уложив меня на спину поверх простыни.

– Не двигайся, – приказал он.

Опираясь на локти, я осталась неподвижной, наблюдая, как Гриффин быстро уходит в свою комнату. Его ракурс сзади был идеален – широкие плечи, узкая талия, идеальная задница. Мои руки сжались в кулаки, желая впиться в эту мускулистую плоть.

Он вернулся через минуту, и от его вида в лунном свете у меня перехватило дыхание. Боже правый, разве хоть один мужчина заслуживает такого физического совершенства? Я подумала, что у меня может случиться гипервентиляция, когда Гриффин достал презерватив и надел его на свой член. У меня уже подгибались пальцы на ногах.

Он встал на колени надо мной.

– Ты такая красивая.

– Я думала о тебе то же самое.

– Нет. Я грязный механик, который не может держать руки при себе. Или свой член.

Я раздвинула колени чуть шире.

– Не дразни меня.

Гриффин опустил рот к одной груди, дразня языком мой сосок и поднес руку к другой, наполнил ею ладонь, поглаживая большим пальцем ее жесткий пик. Я стонала, когда он сосал, щипал и мучил меня, мои руки обнимали его голову, мое тело жаждало его.

– Гриффин, пожалуйста, – умоляла я.

Наконец он сдался и медленно вошел в меня, его глаза были закрыты, а рот открыт. Гриффин рычал и ругался, борясь за контроль.

Я с трудом дышала, пока он раскачивался и заполнял меня, мое тело рефлекторно напрягалось, прежде чем начать расслабляться.

– Ты в порядке? – спросил Гриффин.

– Да. А ты?

– Не уверен. Дай мне секунду.

Внутри себя я почувствовала одну заметную пульсацию, услышала, как он пробормотал ругательства, и я рассмеялась.

– Близко?

– Ш-ш-ш.

Чтобы казаться плохой, я покачала бедрами под ним.

– У тебя такой большой, это так больно, – прошептала я ему на ухо. – Но твое тело сводит меня с ума. Я никогда в жизни никого так сильно не хотела.

– Я знал, что у тебя есть проблемы, – сказал он, целуя меня в челюсть, поглаживая языком шею, перебирая руками поясницу и спускаясь к ягодицам. – С того момента, как я увидел, как ты выходишь из машины, клянусь Богом, я знал.

– Ты собираешься наказать меня за это? – поддразнила я, втягивая его глубже, заставляя нас обоих задыхаться.

– Ты не знаешь, о чем просишь, принцесса, – его голос был хриплым от борьбы за контроль.

– Тогда, думаю, тебе лучше показать мне.

В нем словно щелкнул включатель – его тело ожило над моим, и внезапно я обнаружила, что мои запястья скрещены и прижаты над моей головой, мои руки обездвижены его силой. Он входил в меня глубокими, мощными толчками – сначала медленно, заставляя меня резко вдыхать при каждом толчке. Но каким-то образом он был грубым и властным без грубости, и боль начала стираться с удовольствием от осознания того, что все, что я чувствую, происходит по его прихоти. Каждый его неровный вдох был для меня. Каждый мучительный стон означал, что он мучает себя, сдерживается, чтобы продержаться дольше.

Иногда Гриффин останавливался, погружаясь до упора, и совершал какое-то волшебное спиралевидное движение бедрами, заставляя мое тело гудеть от голода и желания. Основание его члена терлось о мой клитор, и я не могла говорить, не могла умолять, не могла дышать. Я пыталась освободить руки, но безуспешно. Моя голова моталась из стороны в сторону – он был так невыносимо глубоко, все внутри меня сжималось и разжималось, мои внутренности как тиски обхватывали его член, напряжение во мне росло до невозможных высот, а затем, внезапно, я испытала самый интенсивный и великолепный оргазм, который когда-либо испытывала.

Или, может быть, это был его оргазм, который я ощущала, – глубокий, ритмичный и громоподобный, с пульсирующей силой, которая сотрясала мои кости, сотрясала мою сущность, разрывала мое тело на части, которые рассыпались как звезды по всему небу.

Было ли это реальностью?

Я не была уверена – даже когда он рухнул на меня, даже когда аромат ванили, мыла с запахом лаванды и секса смешался в моей голове, даже когда Гриффин, наконец, отпустил мои запястья и я снова могла двигать руками.

Только когда он снял себя с моей груди и спросил, все ли со мной в порядке, я почувствовала, что возвращаюсь на землю.

– Не знаю, – ответила я, все еще задыхаясь. – Возможно, у меня был внетелесный опыт.

Он засмеялся.

– Ну, у меня был опыт в твоем теле. И это было чертовски удивительно. Извини, если это было слишком быстро и ты пропустила это.

– Я ничего не пропустила. – Я потерла ладонями его плечи. – Это было прекрасно. Я никогда раньше не испытывала такого оргазма. Я не знаю, что ты сделал, но если у моего тела есть язык, то ты говоришь на нем.

– Хорошо.

Гриффин звучал самодовольно. Поцеловав меня в губы, он сказал:

– Я сейчас вернусь.

Он встал с дивана, а я плюхнулась на живот, подтянув прохладную подушку под щеку. Мое сердце все еще билось неровно, а по коже бегали мурашки, хотя в комнате было чертовски жарко. Простыня подо мной была влажной.

Но мне было все равно. Мое тело было полностью расслаблено, разум спокоен, и у меня было четкое ощущение, что я нахожусь именно там, где должна быть. Возможно, это был не конечный пункт назначения, но это была часть пути к нему, и каким-то образом я знала, что нахожусь на правильной дороге.

Мгновение спустя я услышала, как Гриффин шуршит на кухне.

– Просто покормлю кошку, – пояснил он. – Она там шумит.

– Мы, наверное, разбудили ее.

– Мы, наверное, разбудили весь квартал. У меня окна открыты.

Я хихикнула.

– Хорошо, что мы женаты. Иначе был бы скандал.

Гриффин застонал.

– Ты такая же плохая, как моя сестра. Когда ты уезжаешь из города?

– Как только ты починишь мою машину.

– О, точно. Это хороший стимул.

Дверь холодильника открылась и закрылась.

– Я сейчас вернусь.

– Конечно, – сказала я, мои веки сомкнулись. Я уже почти заснула, когда почувствовала его руку на своей спине.

– Привет.

Я улыбнулась и открыла глаза.

– Привет.

Он присел рядом со мной.

– Я открыл окно в своей спальне. Почему бы тебе не спать там со мной?

– Разве это не против правил?

– Да. Но мы все равно уже нарушили все правила сегодня.

– Верно.

Я села и посмотрела на него. Он надел трусы-боксеры, но вид его голой груди угрожал снова разжечь мой огонь. На самом деле я не могла удержаться от того, чтобы протянуть руку и провести по одной из татуировок возле его ключицы.

– Думаешь, мы будем лучше вести себя в твоей спальне?

– Не факт. Но я готов рискнуть.

Опустив руку на колени, я встретилась с его глазами в полумраке.

– Я не хочу, чтобы это прозвучало странно, но ты уверен, что это нормально? В общем, я всегда следовала правилам и хочу уважать твои, но я также действительно наслаждалась этими оргазмами, поэтому я…

– Господи, Блэр.

Гриффин провел рукой по волосам.

– Ты не под судом. Это просто секс. Это всего лишь одна ночь. А теперь перестань болтать и иди в постель.

Когда он так сказал, мне пришлось согласиться. Завтра ночью я буду в другом месте, так что нам даже не придется беспокоиться об этом. С таким же успехом можно готовить, пока печка горячая.

– Хорошо.

Он взял меня за руку и повел в свою спальню. Когда мы проходили мимо обеденного стола, я заметила под ним переноску с котенком.

– Ты перевез ее сюда? – спросила я.

– Да. Не хочу, чтобы ты постоянно будила ее.

– Я? – рассмеялась я, когда мы вошли в его спальню.

– Да, ты. – Он закрыл за собой дверь, сбросил боксерские трусы и толкнул меня на свою кровать.

– Ты тоже был громким, знаешь ли, – сообщила я Гриффину, пока он двигался вверх по моему телу, его губы осыпали поцелуями мой живот, мою грудь, мое горло, пока его лицо не оказалось над моим в темноте. На своем бедре я чувствовала, что он уже снова возбудился.

– Да?

– Да. Думаю, сегодня я выучила несколько новых ругательств.

Гриффин засмеялся – низким, гортанным голосом – и перевернулся на спину, прижимая мое тело к своему.

– Я шокировал твою нежную чувствительность?

– И даже больше, – сказала я, устраиваясь на его бедрах. – Но вообще я просто рада, что ты сделал первый шаг. Я была здесь, в ванной, и пыталась придумать, как соблазнить тебя в своей футболке со Снупи и рваных шортах. Все шло не так хорошо.

– Это было бы неплохое шоу.

Наклонившись вперед, я положила руки ему на плечи и двигалась вперед-назад по длине его члена, мои влажные волосы источали аромат яблоневого цвета от моего шампуня.

– Я все еще могу попытаться устроить тебе хорошее шоу. Конечно, без футболки со Снупи.

Гриффин положил руки мне на бедра, впиваясь пальцами в кожу, и приник ртом к моей груди. Он глубоко вдыхал, пока его язык гладил мой твердый, покалывающий сосок.

– Ты так чертовски хорошо пахнешь. Это сводит меня с ума. Я не могу оторвать от тебя руки.

– Хорошо. – Я застонала, когда Гриффин сжал сосок между зубами и провел по нему языком. – Хотя это может немного осложнить наши отношения босса и работника.

Его голова откинулась назад.

– К черту. Ты еще официально не мой сотрудник. Это все начнется завтра.

– А закончится?

Я раскачивалась вперед-назад немного быстрее. Я была мокрой и жаждущей снова и снова, мое желание к нему было неутолимым.

– Когда-нибудь закончится, – сказал Гриффин, тяжело дыша. – Мы договорились?

– Абсолютно. Нам не нужны никакие осложнения.

– Хорошо. А теперь прекрати так двигаться, пока я не сорвался и не кончил на свой собственный живот.

Смеясь, я откинулась назад, когда он потянулся к тумбочке за презервативом.

– Позволь мне, – сказала я, забирая его.

Гриффин лег на локти и смотрел, как я открываю упаковку и надеваю презерватив только на кончик. Затем, надеясь сделать первый акт моего шоу более запоминающимся, я наклонилась вперед и с помощью рта медленно надела презерватив до конца, дразня его соски кончиками пальцев. Когда я подняла голову, челюсть Гриффина оказалась практически на его груди.

– Где, черт возьми, ты этому научилась?

Я улыбнулась, как Чеширский Кот.

– В школе-интернате.

– В твоем интернате были мальчики?

– Черт, конечно, нет.

Я расположилась над ним и медленно скользила вниз по длине его члена.

– Но ты удивишься, насколько грязной может быть группа девочек, застрявших в общежитии с контрабандными презервативами и связкой бананов. А потом были все те фантазии, которые я придумывала, когда оставалась одна в постели ночью.

Гриффин схватил меня за задницу, когда его член дернулся внутри меня.

– Расскажи мне.

– Ну, я не знаю, – поддразнила я с акцентом южной красавицы.

Я прикрыла свои груди руками – дополнительный бонус, это заставило их выглядеть больше и пышнее – и продолжила:

– На самом деле я довольно застенчивая. В основном я провожу все свое время в одиночестве в своей комнате. Но я видела тебя в городе на станции техобслуживания, и мне просто нравится, как ты, – тут я наклонилась вперед для эффекта, сделав голос более с придыханием, – брал шланг с бензином.

– Да? – Подо мной его бедра начали выгибаться.

– Да. Внутри меня все переворачивалось, когда я видела, как твои руки работают. – Я собрала волосы на макушке, кружа бедрами в плавном движении. – Я мечтала о том, чтобы эти руки были на мне.

Гриффин провел ладонями по моим бокам и груди, его дыхание было тяжелым и быстрым. Затем он скользнул одной рукой вниз по моему животу и провел большим пальцем по моему клитору.

– Да, вот так, – вздохнула я. – И я признаю, что пялилась на тебя, как не должна делать хорошая девочка. Я интересовалась твоим телом под одеждой. Я представляла, каково это – раздеться перед тобой. К чему это может привести.

Дыхание Гриффина стало еще более затрудненным, его член стал еще толще внутри меня. Его большой палец двигался по моему клитору быстрыми, настойчивыми движениями, заставляя все мое тело излучать страстное желание.

– Тогда я решила пробраться в твою спальню сегодня ночью, – прошептала я. – Знаю, что это было неправильно с моей стороны, знаю, что буду наказана, но когда я увидела, что ты спишь там голый, на меня что-то нашло. Я должна была заполучить тебя.

Я положила руки ему на грудь, снова играя с его сосками, пощипывая их, проводя пальцами по чернилам на его коже, скользя ладонями по его рельефному прессу.

– Твое тело заставляет меня падать в обморок. Все эти мышцы и татуировки, то, как ты двигаешься. А это, – я остановилась, сжимая свои основные мышцы вокруг него, – это… Я взглянула на твой большой, твердый член и поняла, что он должен быть у меня. Я должна была почувствовать его. Я должна была заставить тебя войти в меня, иначе я сойду с ума.

– Черт, – прорычал он.

Я знала, что он был близок. Я тоже была близка.

Время для финала.

Я переместила руки к своим грудям, чувственно лаская их.

– И я признаюсь еще кое в чем – в чем-то настолько порочном, что я даже не хочу произносить это вслух, – но иногда я трогаю себя и представляю, что это ты. Так же, как ты прикасаешься ко мне сейчас. И что-то происходит внутри меня, и мне так хорошо, что я никогда не хочу, чтобы это прекращалось, и я умоляю тебя трахать меня сильнее, да, да, да, вот так. – Когда Гриффин начал сильнее раскачивать свои бедра под моими, я упала вперед, упершись руками в изголовье.

– Я умоляю тебя не останавливаться, потому что я хочу кончить на весь твой член, и тогда ты…

Но это все, что я успела сделать, прежде чем наступила кульминация Гриффина и он извергся внутрь меня, протяжно и сильно застонав, когда его член запульсировал снова и снова. Это вызвало фейерверк внутри меня, и я пережила еще один сокрушительный оргазм, вскрикивая с каждым невероятно блаженным толчком и вздыхая, когда стихали последние, восторженные импульсы.

Когда ко мне вернулись чувства, я все еще лежала на нем, прижавшись грудью к его груди, уткнувшись лицом в его шею. Я вдыхала его запах, моя голова кружилась от него.

Гриффин был молчалив и неподвижен, если не считать движения его груди при дыхании. Я подумала, что он, возможно, заснул, но потом почувствовала, как его руки начали гладить мою спину.

– Ты еще не спишь? – прошептала я.

– Тяжело уснуть.

– Как прошло шоу?

– Лучшее, что я когда-либо видел.

Я улыбнулась.

– Правда?

– Да. Вы выступаете на бис?

– Уже? – спросила я, шок в моем голосе был явственно слышен.

Он усмехнулся.

– Нет. Мне нужен антракт.

– Хорошо. По контракту я должна спать между выступлениями.

Поцеловав его в ключицу, я отстранилась от него и перекатилась на другую сторону кровати.

Гриффин поцеловал меня в плечо.

– Я сейчас вернусь. Ты хочешь пить?

– Да.

– Я тоже. Я принесу тебе воды.

– Спасибо.

Он пошел в ванную, а когда вышел и направился на кухню, я выскользнула из постели и тоже пошла в ванную. Когда я вышла, Гриффин уже лежал под одеялом.

– Это тебе, – он взял одну из двух бутылок воды на тумбочке и протянул ее мне.

– Спасибо.

Стоя на коленях на матрасе, я взяла у него холодную бутылку воды, откупорила ее и выпила залпом.

– Ты, видимо, очень хотела пить, – заметил Гриффин, забирая пустую бутылку. – Наверное, из-за всех этих разговоров.

– Признай это. – Я ткнула его в плечо. – Это был тот случай, когда ты действительно хотел, чтобы я продолжала говорить.

– Ладно, хорошо. Я признаю это. Это была лучшая сказка на ночь из всех, что у меня когда-либо были.

– Хорошо. – Хотя мне хотелось прижаться к нему, я проскользнула между простынями, перевернулась и отвернулась от него, помня, что он не из тех, кто любит обниматься.

Именно поэтому меня удивило, когда я почувствовала, как он прижался к моей спине, прижимая изгиб моего позвоночника к своему телу.

– Я хочу еще одну ночь завтра вечером.

Я улыбнулась в темноте.

– Это разрешено?

– А почему бы и нет?

– Ну, я не знаю. Разве у тебя нет правила против этого или что-нибудь в этом роде?

– Обычно да. Но в этой ситуации нет ничего нормального.

– Верно. А как же наша сделка?

– Какая сделка?

– Уговор, который мы заключили, о том, что эта штука с нами закончится сегодня вечером, так как завтра ты официально станешь моим боссом.

– Хм. Ну, нарушить сделку – это не то же самое, что нарушить обещание, верно? Я имею в виду, если обе стороны согласны… пересмотреть условия, я думаю, это будет справедливо.

– Я тоже так думаю.

– Значит, мы договорились.

– Договорились.

Он обхватил рукой одну грудь и поцеловал меня в плечо снова.

– Переговоры начнутся в конце рабочего дня до полудня. – Он сделал паузу. – Предполагаю, что я смогу подождать так долго.

Я засмеялась.

– Я постараюсь не искушать тебя.

– В этом-то и проблема, принцесса, – ухмыльнулся Гриффин. – Ты искушаешь меня, даже не стараясь.

В этот раз у меня не было желания продолжать разговор. Я заснула, пока он обнимал меня, а его слова были даже лучше, чем сон.

Глава 9

Гриффин

Когда я проснулся, ее уже не было.

На какое-то время я совершенно забыл о ее существовании, но один глубокий вдох заставил меня почувствовать запах ее шампуня, или мыла, или чего-то там еще, этот сладкий, аппетитный аромат остался на простынях.

Я бесстыдно зарылся лицом в ее подушку и позволил себе еще один долгий, медленный вдох. Чертовски вкусно. Потом я еще минуту лежал, закинув руки за голову, обдумывая все, что произошло.

Я определенно нарушил некоторые правила.

И, если мне не изменяет память, я попросил Блэр о повторном выступлении.

Насколько мне нужно было волноваться, не срикошетит ли одно из этих нарушенных правил и не станет преследовать меня? Да, мы с Блэр провели вместе последние тридцать шесть часов, но насколько хорошо я ее знал? Насколько хорошо можно узнать кого-либо всего лишь за полтора дня, даже если часть этого времени ты провел голым?

Но, черт возьми, эти часы были хороши. Даже больше, чем хороши. Чертовски невероятны. Она удивила меня, а меня мало кто может удивить.

Внешне Блэр была такой милой и светлой. Вежливость и лоск. Но стоило оставить ее одну в темноте, и она становилась нетерпеливой и агрессивной, громкой и вздорной. И если днем меня иногда раздражало, как много она может говорить, то в постели мне это чертовски нравилось.

Я же оставался довольно тихим, хотя грязные словечки вертелись на кончике моего языка все то время. Я все еще не был уверен, насколько грязно или грубо ей нравилось, поэтому позволял ей задавать тон и следовал ее примеру.

Может быть, сегодня я немного расширю границы.

Мой член, и без того твердый от ее запаха, оставшегося на постельном белье, вздыбился до предела. Застонав, я откинул простыни и встал с кровати.

Работа перед игрой – это правило я не мог позволить себе нарушить.

– Что ты делаешь?

Я увидел ее на кухне, роющейся в верхних шкафах, в футболке со Снупи и фиолетовых трусиках. Я мог сказать, что они фиолетовые, потому что каждый раз, когда она тянулась вверх и открывала очередную дверцу, они выглядывали из-под подола футболки.

– Я проверяю, есть ли у тебя принадлежности для выпечки.

– Я уверен, что у меня их нет.

– Здесь есть магазин, который открывается рано? Я бы с удовольствием приготовила что-нибудь сегодня для того, чтобы положить в фойе.

– Есть один на Мэйпл, который открывается рано, кажется.

– Я также сварила кофе – надеюсь, он вкусный. И покормила кошку. Думаю, ей нравится солнце, проникающее через передние окна. Она свернулась клубочком там на полу. – Блэр поставила блендер для смешивания теста, о наличии которого я даже не подозревал, на столешницу и повернулась ко мне.

– Доброе утро.

– Доброе утро.

Блэр щебетала как зарянка – и это в шесть утра, – но мне нравилось, как она выглядит, босая и с растрепанными волосами.

– Я не привык видеть кого-либо еще на своей кухне.

Она выглядела немного виноватой.

– Я ранняя пташка. И мне нравится рано приступать к работе.

– Все в порядке. Я тоже.

Она взяла свой кофе и сделала глоток.

– Ты уже одет.

– Да. По четвергам мне приходится рано вставать, потому что это вечер игры, ну и я тоже рано прихожу.

– Вечер игры твоей бейсбольной команды?

Она прислонилась спиной к стойке.

– Да.

– Можно я приду посмотреть?

– Конечно. Игра в семь.

Было трудно не смотреть на ее голые ноги и не вспоминать, как она оседлала меня прошлой ночью. Я уже чувствовал, что у меня снова наступает эрекция. Нелегко было избавиться от первой пять минут назад, поэтому я решил, что лучше побыстрее убраться.

– Мне пора.

– Ты не хочешь кофе?

– Я сделаю внизу.

– У тебя закончился кофе внизу, помнишь?

– Ой, да.

Я нахмурился.

Может, ты закажешь сегодня? Моя мама всегда нас снабжала, но я не знаю, где она его брала.

– Я позабочусь об этом. А пока возьму немного в магазине.

– Спасибо. Сохрани чек, и я верну тебе деньги.

Она повела плечами.

– Я не волнуюсь за это.

– Хорошо.

Я колебался, не уверенный, что должен был делать в тот момент. Поцеловать ли мне ее на прощание? Помахать ли ей рукой, направляясь к лестнице? Поблагодарить ли ее за прошлую ночь? Обычно после секса я уходил под покровом темноты. Это было совсем другое ощущение.

Пока я стоял и размышлял, Блэр поставила свою кружку и подошла ко мне, смахнула немного пыли с моей одежды и завозилась с одной из пуговиц.

– Хорошего дня в офисе, дорогой. – Затем она поцеловала меня в щеку и откинулась назад.

– Это то, чего ты ждал?

Я нахмурился и, ворча себе под нос, повернулся, чтобы спуститься по лестнице. Я все еще слышал ее смех, когда выходил за дверь.

Я провел в одиночестве два с половиной часа, за исключением двух минут, когда Блэр спустилась ко мне с чашкой кофе и спросила дорогу к магазину на Мэйпл-стрит, который, по сведениям, открывался в восемь.

– Значит, когда я выйду отсюда, мне нужно будет повернуть налево на Мейн, направо на Мэйпл, а затем пройти несколько кварталов? – спросила она, глядя на карту в своем телефоне.

– Верно.

Она подняла голову и расправила плечи.

– Скрести пальцы за меня. Если повезет, я буду у стойки со свежим кофе и булочками к десяти утра. Если нет, ищи меня. Я свернула не туда.

– Будет сделано.

Я смотрел, как Блэр уходит, делая глоток горячего черного кофе, который она же мне принесла. В тот день она надела еще одно короткое платье, светло-голубое с белыми цветами. На нем был какой-то маленький бантик, который завязывался на груди, и пока она стояла здесь, часть меня испытывала искушение взяться за один конец бантика зубами и развязать его. Покачав головой, я поставил чашку с кофе рядом с компьютером и вернулся к работе.

Эта девушка могла отвлечь меня как никто другой – вот почему я оставался в служебном отсеке, где и должен был находиться, даже после того, как она просунула голову и дала мне знать, что успешно оказалась за столом со свежим кофе и домашними булочками.

Вскоре после этого вошел МакИнтайр, выражение его лица было угрюмым – он был не в настроении.

– Эмили все еще злится из-за того случая с вечеринкой? – спросил я.

– Не-а, что-то совсем другое. Возможно, ты прав насчет этой вечности, – ворчал он. – Уже слишком поздно отступать?

Я рассмеялся и больше ничего не сказал, продолжая работать над старой «Хондой», владелец которой позволил своему парню-идиоту поменять оригинальный четырехцилиндровый двигатель на V6. Он спросил у меня совета, пока машина стояла на ремонте из-за проблем с поворотниками, – этот был из тех мудаков, которые хотят стоять и смотреть, как я работаю, потому что он знает о машинах все, – и я сказал ему, что технически это можно сделать, но кроме сертифицированного механика это никто не сможет исправить, потому что потребуется очень много знаний.

Но он все равно сделал это? Конечно, сделал.

И теперь я должен был попытаться прибраться в том гребаном беспорядке, который он устроил. Это была утомительная, дорогая работа, которая обычно приводила меня в раздражение. Но сегодня мое настроение было просто прекрасным.

– Ты свистишь? – спросил МакИнтайр около полудня.

– Что? Нет.

– Да, ты свистел. Я слышал. Что случилось, ты переспал с кем-то, что ли?

– Отвали.

Но я был рад, что он не видит моего лица.

– Да. Я тебя знаю.

– Что? Гриффин переспал с кем-то?

Даймне подошел, вытирая руки о синее полотенце.

– Это была новая секретарша.

– Ребята, может, хватит? Это не ваше гребаное дело, трахался я или нет.

– Но ты ведь переспал, не так ли?

Ухмылка МакИнтайра была всезнающей.

– Где она спала прошлой ночью, Демпси?

Я сжал челюсти и повернулся обратно к «Хонде».

Он разразился смехом.

– Да, я от Эмили узнал все: как ты отучил ее спать в машине, как ты уличил ее в том, что она спала там. Ты упустил эту часть истории вчера, когда сказал мне, что она просто проезжала через город.

Чертова Шайенн. Они с Эмили были лучшими подругами, так что, без сомнения, моя сестра проболталась, как только я вышел из дома вчера.

– Значит ли это, что она здесь останется?

– Нет, – огрызнулся я. – Это значит, что моя сестра не может держать рот на замке, чтобы спасти свою жизнь, а здесь невозможно сохранить что-либо в тайне.

– На твоем месте я бы держал ее рядом, – сказал Даймне.

– Ты пробовал выпечку, которую она принесла сегодня утром? Она позволила мне попробовать только одну, потому что сказала, что они для клиентов, но это было очень вкусно. А в фойе пахнет как в пекарне.

МакИнтайр уже направился к двери в приемную, когда я окликнул его.

– Эй! Куда это ты собрался?

– Я просто хочу вкусить запах в фойе, вот и все, – сказал он.

Я знал, что он хочет вынюхать, – какую-нибудь сплетню, поэтому последовал за ним, прихватив по пути полотенце. Даймне бодро шел за мной по пятам.

В вестибюле Блэр стояла за стойкой и болтала со стариком Додсоном, который что-то ел. Я почувствовал запах свежего кофе и чего-то сладкого, а она распахнула входную дверь, впуская летний ветерок и солнечный свет.

Блэр помахала нам рукой.

– Привет, ребята. Приходите попробовать булочки. Мистер Додсон зашел сюда, чтобы попробовать одну. Он уже слышал о них.

– Правда? – спросил я, проходя в комнату.

Мои руки были грязными, поэтому я воздержался от того, чтобы взять булочку с подноса – неужели она приготовила их в моей квартире? – но должен был признать, что они выглядели аппетитно. Золотистые, пушистые и покрытые какой-то глазурью, которая заставила мои мысли блуждать в желании неподобающего.

– Верно.

Мистер Додсон доел булочку и вытер руки.

– Я только что видел Чарли Френкеля в закусочной, и он сказал, что был здесь сегодня утром и ел потрясающие кондитерские изделия. Он не помнит, как это все называется, но сказал, что давно не пробовал ничего столь вкусного.

Блэр улыбнулась мне и сказала:

– Мистер Френкель пришел записаться на диагностику, и я предложила ему булочку. Видимо, она ему понравилась.

– Ему точно понравилось. Он пришел в закусочную в восторге, сказал всем, что это лучшее, что он пробовал со времен яблочного пирога Бетти.

– По крайней мере еще три человека зашли поздороваться и попробовать, услышав мистера Френкеля в закусочной, – с гордостью сказала Блэр.

– Они договорились о встрече? – спросил я.

– Нет, – призналась она.

– Но они все представились и сказали много хорошего о вашем отце. Парочка сказала, что скоро вернется.

– Френкель, наверное, будет возвращаться каждое утро, – сказал мистер Додсон. – Я думаю, он влюблен в вашу жену.

Я тяжело вздохнул и закрыл глаза.

– Она не моя жена.

– Я также записала их имена и адреса электронной почты для нашего нового списка рассылки, – продолжала Блэр. – Я сказала, что хочу быть уверена, что они получат приглашение на нашу вечеринку.

– На какую вечеринку? – поинтересовался Даймне.

– Это свадебный прием? – пошутил МакИнтайр.

– Нет. Мы поговорим об этом позже, – сказал я им, снова глядя на поднос.

Я даже не знал, что такое булочка.

– Так что же в них все-таки?

– Черника, лимон, черешня, – сказала Блэр. – Я называю это ЧЛЧ. – Она торжествующе ухмыльнулась. – Попробуй. Я много сделала.

– Я не могу. У меня руки грязные.

– Возьми.

Она взяла один и поднесла его к моим губам. Я откусил кусочек, осознавая, что все в комнате смотрят на нас.

Но попробовав ее творение, я должен был признать, что понимаю, почему овдовевший старик Чарли Френкель может возвращаться каждое утро.

– Вау. Это вкусно. Я думал, что он будет сладким, как пончик.

Блэр покачала головой и гордо улыбнулась.

– Я люблю сладкое и соленое.

Мне нравится, как тимьян и лимон уравновешивают сахар и фрукты.

– Вот, попробуй еще кусочек.

Она снова поднесла булочку к моему рту, и я откусил еще раз. Когда сахарная глазурь растворилась на моем языке, я подумал, не такая ли сама Блэр на вкус? Почему я не попробовал ее прошлой ночью? Я сделал мысленную пометку исправить это как можно скорее.

– Хочешь остальное? – Блэр протянула мне остаток булочки. – Я заверну ее для тебя. Ты сможешь доесть ее позже.

– Конечно. – Я смотрел, как она аккуратно заворачивает ее в белую салфетку, стопка которых лежала рядом с подносом. – Ты можешь отложить ее для меня? Я доем, когда прервусь на обед.

Она кивнула.

– Кстати об обеде, просто дай мне знать, когда будешь готов. Я могу снова сбегать в гастроном.

Додсон направился к двери.

– Думаю, мне тоже лучше вернуться домой к обеду. Эдна начинает раздражаться, если я опаздываю больше чем на пять минут. – Он обернулся. – Но я скажу ей, чтобы она зашла и попробовала одну из этих булочек. Ей все равно нужно заменить масло в машине. Как думаешь, ты сможешь принять ее сегодня днем?

– Конечно, – сказал я. – Но пусть она придет до четырех часов.

– Хорошо.

Когда он ушел, я повернулся к Блэр.

– Хорошая работа.

Она покраснела.

– Спасибо. В любом случае это только начало.

Я двинулся к двери и потянул ее на себя.

– Пойдемте, ребята. Возвращаемся к работе.

– Разве я не могу попробовать одну? – заныл МакИнтайр.

– Позже, – отрезал я. – У нас куча дел, а мы сегодня рано уходим на игру.

Но Блэр все равно быстро завернула одну булочку для МакИнтайра и передала ему, приложив палец к губам. Он взял ее и скрылся в салоне, посмотрев на меня торжествующим взглядом.

Я следовал прямо за ним, когда услышал голос матери.

– Здравствуйте, дорогие! – возвестила она, ковыляя через открытую дверь с ходунками, как будто не она вчера могла прекрасно передвигаться самостоятельно. – Боже мой! Чем так восхитительно пахнет?

Я обернулся и вздохнул.

– Что ты здесь делаешь, мама?

– Я пришла посмотреть, из-за чего вся эта суета! По всему городу говорят, что Блэр – новая Бетти.

Я покачал головой.

– О боже.

Вошла моя сестра, потягивая через соломинку холодный кофе.

– Привет, старший брат. Как семейная жизнь?

– Может, хватит об этом?

– Нет. Мне нравится, как это тебя раздражает.

– Что я тебе сделал? – спросил я.

– Ха! Ты хочешь увидеть список, который я веду с семи лет, начиная с того памятного отрывания голов у всех моих Барби и закапывания их по всему двору?

– На днях ты сказала, что я самый лучший старший брат на свете.

Она пожала плечами.

– Мне нужно было что-то от тебя. Вот как это работает.

Я посмотрел на маму.

– Вот почему у меня нет детей.

Затем я проводил парней обратно в гараж, закрыв за собой дверь.

Глава 10

Блэр

Я не могла удержаться от смеха.

– Он действительно это делал? – спросила я Шайенн. – Закапывал головы твоих Барби на заднем дворе?

Она кивнула.

– Он делал не только это, но еще и сотню других подлых вещей. Он был хуже всех. Мы постоянно ссорились.

– Не слушай их, Блэр, – сказала Дарлин, опускаясь на стул. – Иметь детей – это замечательно, прекрасно.

Я улыбнулась ей.

– Когда-нибудь я бы хотела их иметь.

– Правда? – Дарлин посмотрела на свою дочь.

– Ты слышала это, Шайенн? Блэр хочет детей.

Шайенн закатила глаза.

– Я говорила тебе миллион раз, мама. Дело не в том, что я не хочу детей. Я хочу, просто не думаю, что есть крайний срок для этого. У меня достаточно времени, чтобы найти подходящего человека, с которым они у меня будут.

Дарлин посмотрела на потолок.

– Ты слышишь, Хэнк? Она думает, что у нее полно времени.

Затем она указала пальцем на нас.

– Говорю вам, девочки, биологические часы – это реальная вещь, и вы даже не услышите, как их тикание замедляется, пока не станет слишком поздно. И тогда нет ничего, кроме печальной, одинокой тишины на месте потенциала для надежды и радости. – Она положила руку на грудь. – Прямо как в моем сердце.

Я наблюдала, как Шайенн глубоко вздохнула, словно пытаясь сохранить самообладание, и решила сменить тему.

– Не хочет ли кто-нибудь из вас попробовать булочку?

Я взяла поднос и понесла его вокруг стола.

– Конечно.

Дарлин оживилась. Она выбрала одну и откусила кусочек, медленно пережевывая. Затем положила руку на сердце и сказала:

– Что ж, неудивительно! Они изысканны! Шайенн, попробуй.

Сестра Гриффина посмотрела на меня.

– Вкусно?

Я улыбнулась.

– Конечно.

Она попробовала одну, и ее реакция была такой же, как у ее мамы.

– О боже, так вкусно, – пробормотала она с набитым ртом.

– И совсем не сухие, – добавила Дарлин.

– Булочки никогда не должны быть сухими, они должны быть рассыпчатыми, – сказала я. – Но еще их нужно есть с горячим напитком. Могу я принести кому-нибудь из вас кофе? Я с удовольствием сделаю свежий кофе.

– Нет, спасибо, – сказала Шайенн, откусив еще кусочек. – Мне все равно пора идти. У меня назначена встреча в салоне. Мама хотела заглянуть сюда на случай, если у тебя возникнут какие-то вопросы.

– Может быть, как заказывать расходные материалы? – предположила я, бросив взгляд на стол позади меня. – Вчера Гриффин показал мне, как планировать приемы, а ребята составляли сметы и счета, так что… Я просто болтала с людьми, которые звонили или заходили. – Я пожала плечами.

– Так я слышала. – Дарлин с энтузиазмом кивнула. – Весь город гудит от возбуждения.

– Это просто булочки, – сказала я, ставя поднос обратно на стойку.

– Это свежие сплетни, вот что это такое. – Шайенн положила в рот последнюю булочку и вытерла руки. – Ты даешь всем старым девицам в этом городе повод для разговоров.

– Шайенн Демпси, замолчи. Иди в салон, сейчас же. – Дарлин подтолкнула ее к двери. – Мне нужно поговорить с Блэр.

– Я ухожу. Спасибо за булочку, Блэр, и дай мне знать, если ты захочешь пойти на бейсбольный матч сегодня вечером. Я с удовольствием заеду за тобой, чтобы тебе не пришлось рано идти с Гриффом.

Я улыбнулась ей.

– Спасибо, мне очень приятно.

– Возьмешь у него мой номер и напишешь мне сообщение позже?

– Отлично.

– Итак, – сказала Дарлин, выглядя довольной. – Вы с Гриффином, кажется, хорошо поладили.

Образ его обнаженного тела подо мной промелькнул в моей голове.

– Да. Думаю, да.

– Замечательно. Замечательно. – Она счастливо кивнула. – Я так волнуюсь… потому что боюсь, что пройдет еще немного времени, пока ты сможешь переехать в его комнату в моем доме.

– Правда?

– Да, видишь ли, я использую ее как кладовку и комнату для рукоделия, и она просто доверху забита вещами, которые я не могу затащить в подвал или на чердак – ну, в моем состоянии. – Она с жалостью посмотрела на свои ноги. – Поэтому я подумала, что, может быть, ты могла бы остаться с Гриффином еще на пару дней. У меня будет больше времени, чтобы подготовить комнату к приему гостей.

– Понимаю. – Я улыбнулась. – Я поговорю с Гриффином, но думаю, что еще пара дней будет в самый раз.

– Правда? – Она выглядела восхищенной. – Ну, это оказалось даже проще, чем я думала. С тобой гораздо приятнее иметь дело, чем с моим сыном. Вы точно не можете остаться вместе навсегда?

Я вежливо рассмеялась.

– Точно.

– Потому что я недавно смотрела фермы Кловерли, и, знаешь, несколько лет назад там пронесся торнадо. А у нас здесь никогда не было торнадо. Они так редки на севере Мичигана – это просто невезение, – сказала она, ее тон стал серьезным. – И ты все еще хочешь переехать в место, над которым висит большая черная туча?

– Со мной все будет в порядке, – заверил я ее.

Лицо Дарлин стало печальным.

– Очень жаль. Я надеялась… – Она тяжело вздохнула. – Но я полагаю, это хороший знак, что Гриффин вообще проявляет интерес к кому-то. Прошло столько времени. Я беспокоюсь о нем, понимаешь? Я не хочу, чтобы он остался один.

Я оглянулась через плечо на дверь в гараж.

– Я думаю, ему нравится быть одному.

– Я думаю, это все притворство, – надулась она.

– Он только вчера вечером сказал мне, что ему нравится его свобода.

Дарлин посмотрела на потолок:

– Ты слышал это, Хэнк? Свобода! – пробурчала она. – Я не пытаюсь посадить его в тюрьму, ради всего святого. Я просто хочу, чтобы он остепенился и создал семью. Ему уже тридцать два! У него скоро закончится сок!

Я старалась не рассмеяться.

– Я думаю, ему нравится его независимость, вот и все.

– Он слишком независим для своего собственного блага, – насмешливо пробормотала Дарлин, критически оглядывая меня. – Должна сказать, я немного разочарована, Блэр. Я думала, что ты будешь на моей стороне.

Я примирительно подняла ладони.

– Я не принимаю чью-либо сторону. Просто знаю, что у Гриффина очень определенное мнение по этому вопросу, и он никогда не сделает ничего только потому, что кто-то другой хочет этого.

– О, он упрямый, это точно. – Дарлин смягчила тон. – А ты не думаешь, что из него получился бы хороший муж? И отличный отец? Он очень верный. И вообще под всем этим внешним блеском он очень милый. Ему нравится заботиться о людях. Он очень заботливый.

– Я согласна. – Я улыбнулась, вспоминая о том, как он заботился обо мне прошлой ночью – фактически с того самого момента, как поймал меня на тротуаре. – Но мне отчасти нравится и грубость, понимаете? В этом есть что-то очаровательное.

– Думаю, да. Его отец был таким же, упокой Господь его душу, и мы были вместе почти сорок лет. – Она вздохнула. – Так что, возможно, надежда еще есть.

Мы с Гриффином быстро пообедали вместе и все это время обсуждали еще несколько идей для мероприятия в честь Дня труда – ему понравилась моя идея о лотерее, и он подкинул мне несколько хороших предложений по призам, бюджет на новую мебель для вестибюля, а также имя репортера из местной газеты, который был хорошим клиентом и, возможно, захочет дать нам немного внимания прессы.

– Отлично, – сказала я, записав имя и сделав пометку: «Получить адрес электронной почты или номер телефона». – Спасибо.

– Не за что.

Гриффин скомкал обертку от сэндвича и засунул ее в пустой коричневый пакет из-под деликатесов.

– Слушай, а ты в порядке?

– Да. – Я подняла глаза и увидела, что он озабоченно сдвинул брови. – А что?

– Не знаю. Ты выглядишь немного рассеянной.

– Извини. У меня много мыслей в голове.

Он опрокинул в себя последний стакан чая со льдом.

– Моя мама сказала, что-то… что-то, что расстроило тебя?

– Нет. – Я пожала плечами и посмотрела на свой недоеденный бутерброд. – Только то, что «свободная» комната еще не готова. Ничего страшного, если я поживу у тебя, пока она не будет готова?

– Я полностью, на сто процентов уверен в этом, и ты это знаешь. Я хочу свою сказку на ночь. И у меня есть планы на тебя.

Я посмотрела ему в глаза, и по моему лицу разлилось тепло.

– Правда?

– Да. Но это все подождет до окончания игры.

Я улыбнулась, снова воспрянув духом.

– Я с нетерпением жду возможности ее посмотреть.

– Хорошо. Но ты меняешь тему, потому что не хочешь сказать мне, что тебя беспокоит? Ты едва притронулась к своему обеду.

Вздохнув, я отложила ручку и села поудобнее, скрестив руки на груди.

– Хорошо. Сегодня утром я получила еще одно сообщение от мамы с просьбой позвонить и сообщить ей, что я не умерла и не похищена.

– Ты не звонила ей с тех пор, как уехала?

– Нет! Я злюсь на нее. Мне нужна была ее поддержка, чтобы жить так, как я хочу, а она мне ее не дала.

Гриффин потер заднюю часть шеи.

– Да. Матери могут быть жесткими.

– Но я все-таки перезвонила ей, чтобы она знала, что я в безопасности.

– Хорошо.

– Конечно, после того как она услышала, что случилось с моей машиной, она прочитала мне большую лекцию «Я же тебе говорила». Она сказала, что это явный знак того, что я не готова к самостоятельности и должна немедленно вернуться домой, пока меня не похитили и не забрали в притон.

Гриффин закатил глаза.

– Не слушай ее.

– Я и не слушала и не слушаю. Просто… – Я сделала глубокий, дрожащий вдох. – Тяжело.

– Это жизнь.

– Она сказала, что я бросаю свою семью.

– Это смешно.

Гриффин встал и подошел к моей стороне стола и опустился на стул рядом со мной.

– Послушай. Это хорошо, что ты позвонила ей и сказала, что ты в безопасности, но ты не должна ей ничего больше. Так же, как я не должен своей матери внуков.

– Наверное.

– Ну же, давай, не грусти.

Он легонько чмокнул меня под подбородком.

– Очевидно, она вырастила тебя такой, что у тебя хватило смелости и мужества идти к своей мечте, верно? Она должна гордиться тобой. Ты должна гордиться собой.

– Но я еще ничего не сделала.

На этот раз Гриффин взял мой подбородок в руку, заставляя меня посмотреть на него.

– Ты справишься. Не сдавайся.

Его голубые глаза были полны искренности – он верил в меня. Это имело значение. Я улыбнулась.

– Хорошо.

После обеда я вернулась в салон и попросила у Энди контакт его девушки, чтобы связаться с ней по поводу нового логотипа и дизайна сайта. Остаток послеобеденного времени я провела за столом, посвящая каждую свободную минуту ремонту и торжественному открытию. Несколько человек пришли и спросили о булочках, и мне пришлось сказать им, что у нас все закончилось, но им стоит прийти на следующий день – я планировала сделать лимонно-лавандовые сладости. Сегодня утром я купила лаванду с местной фермы, и мне не терпелось ее использовать.

Но в глубине души я снова и снова думала о том, как Гриффин подбодрил меня, и это всякий раз согревало мое сердце.

Дарлин была права – из Гриффина получился бы отличный муж и отец. Конечно, его характер брал бы верх, когда его шестнадцатилетняя дочь нарушала бы комендантский час или семнадцатилетний сын пытался бы отказаться складывать шины, но в душе он был добрым и терпеливым. Он был щедрым. Ему не нравилось полагаться на других людей, но он знал, как поставить их на первое место.

Почему он так хотел остаться один?

Этот вопрос не давал мне покоя.

Без четверти семь Шайенн прислала сообщение, что она подъехала к дому. Схватив сумку, я попрощалась с Бису и поспешила к ней.

– Привет, – сказала я, задыхаясь, когда запрыгнула в машину. – Большое спасибо, что заехала за мной.

– Без проблем! – Она ухмыльнулась. – Я подумала, что ты не захочешь провести два часа на поле, наблюдая, как кучка стариков играют в мяч и бьют себя в грудь.

Я засмеялась.

– Я ценю это. Кстати, мне нравятся твои волосы. Они такие мягкие.

– Спасибо. Мне срочно нужно было подстричься. И ты, должно быть, любишь хорошую укладку.

– Я тебя понимаю. В прошлой жизни я делала укладку дважды в неделю. – Я покачала головой. – Теперь это кажется такой экстравагантностью.

– Ничего себе. Два раза в неделю?

– Да. – Мне было даже неловко признаваться в этом сейчас. – Хотела бы я вернуть эти деньги.

– Так ты откладываешь деньги, чтобы открыть пекарню?

– Это моя конечная цель.

– И моя мама сказала, что ты переезжаешь в Кловерли Фармс? Если она не сможет убедить тебя, что весь полуостров Лиленау кишит шершнями-убийцами, ураганами и маляриями и со дня на день погрузится в озеро Мичиган. Не думаешь, что тебе будет лучше здесь, в Беллами-Крик? Выйти замуж за ее сына и подарить ей внуков?

Я рассмеялась.

– Думаю, да, именно это у нее на уме.

Шайенн вздохнула, когда свернула на парковку средней школы Беллами-Крик.

– Я люблю ее до смерти, она моя мама, но она может свести человека с ума. Просто не обращай на нее внимания.

– Все в порядке. Она смешит меня, и вообще очень добра ко мне. Вся твоя семья. Весь город, в целом. Я не могу сказать тебе, сколько людей пришло познакомиться сегодня.

Шайенн встала на свободное место.

– Беллами-Крик – дружелюбный город, а людям стало интересно узнать о тебе. Мы привыкли к одним и тем же людям в одних и тех же местах, или к туристам, приезжающим сюда. Мы не привыкли к красивым, загадочным женщинам в свадебных платьях, которые очаровывают одного из самых упрямых холостяков города и пекут, как дорогая ушедшая в мир иной Бетти Френкель.

– Боже, это платье. – Я горько рассмеялась, отстегивая ремень безопасности. – Я думала, оно принесет мне удачу в новой жизни. Пока что это не принесло ничего, кроме катастрофы!

– Ну, я ничего не знаю насчет этого, – хмыкнула Шайенн, пока мы шли к полю. Я имею в виду, все могло быть и хуже, верно? Ты могла проколоть шину на шоссе за городом.

– Правда.

– Что ты вообще делала в Беллами-Крик, пытаясь добраться до Кловерли Фармс?

– Я увидела рекламный щит на шоссе о лучшем яблочном пироге на Среднем Западе с 1957 года, – пояснила я, покачав головой. – Конечно, теперь я знаю, что пирога больше не существует, но именно это заставило меня свернуть с дороги и отправиться сюда.

– Значит, это была судьба! – засмеялась Шайенн, когда мы взобрались на трибуны.

– Ты говоришь как твоя мама. Это было скорее с моего пристрастия – я обожаю яблочный пирог. Я даже не уверена, что верю в судьбу.

– Почему нет? – спросила она, когда мы нашли места примерно на четыре ряда выше, чем нам хотелось. Трибуны были на удивление переполнены: семьи, пары, компании друзей. Похоже, в этих краях посещение бейсбольных матчей для стариков было популярным занятием на летние вечера.

– Мне нравится верить, что у нас есть сила исполнять собственные желания, – продолжила я, заправляя платье под бедра, чтобы оно не развевалось на ветру. – Иначе мы просто отдаемся на милость звезд, верно? Все решено за нас? Это грустно.

– Наверное. Кстати, я собиралась сказать тебе, что у меня есть знакомая в Кловерли Фармс.

– Правда?

– Да. Фрэнни Сойер – хотя она недавно вышла замуж, так что теперь ее фамилия Макалистер, но в любом случае она моя ровесница, и я встретила ее, когда был студенткой в Траверс-Сити несколько лет назад. Ее семья владеет фермами в Кловерли, а она – кофейней в центре города. Кто знает, может, она нанимает сотрудников? Я с удовольствием дам ее контакт.

Я схватила Шайенн за руку.

– Ты серьезно? Я буду рада! Большое спасибо!

– Конечно. Только не говори моей маме, что я помогла тебе уехать из города. А то она от меня отречется.

Смеясь, я нарисовала на груди крестик кончиком пальца:

– Крест на сердце.

– О, вот и Грифф.

Я посмотрела на поле, и мое сердце радостно застучало. Хотя он был в кепке, я могла сказать, что это он, по тому, как он заправил свою футболку команды «Бульдоги», и меня немного взволновала мысль, что я знаю его тело.

– Вон МакИнтайр из гаража – в аутфилде. А это Беккет Уивер и Энцо Моретти, – объясняла мне Шайенн, указывая на двух других игроков. – Они самые близкие друзья Гриффа.

Я кивнула.

– Я знакома с Энцо, но не с Беккетом.

– Он очень занят в это время года. У него скотоводческая ферма к северу от города. О, и еще есть Коул. – Шайенн, казалось, немного запыхалась. – Он лучший друг Гриффина. И он офицер полиции. Он вырос по соседству, а недавно переехал обратно со своей маленькой дочкой, Мэрайей.

Я посмотрела на Шайенн, и, хотя она была в солнцезащитных очках, я практически видела, как из ее глаз вылетают сердечки, когда она смотрела, как Коул Митчелл разминает свою подающую руку.

– Я тоже встретила его прошлой ночью. Так у вас с Коулом что-то есть?

– Что? У нас с Коулом? Нет. Нет. – Шайенн непринужденно рассмеялась. – Он никогда не смотрел на меня так. – Она сделала глубокий вздох.

– Но ты бы хотела, чтобы он так смотрел?

Она сморщила нос.

– Это так очевидно?

Я рассмеялась.

– Да.

– Ну, это также безнадежно. Я была влюблена в него с 1997 года, когда он спас всех моих Бин Бэбис с веток дерева, куда их забросил Гриффин.

– Ого. Это довольно долгий срок для того, чтобы любить кого-то.

– И не говори. Мне скоро тридцать, а я все еще не могу встретить парня, который занял бы его место в моем сердце.

– И он никогда не знал о твоих чувствах?

Она покачала головой, ее глаза не отрывались от Коула.

– У него были серьезные отношения с девушкой на протяжении всей средней школы. Потом он женился на ней.

– Я слышала, что он потерял ее, когда родилась Мэрайя.

– Да.

Шайенн закрыла глаза и покачала головой.

– Это было так ужасно. Я не знаю, сможет ли он когда-нибудь это пережить.

Гриффин случайно посмотрел на трибуны, и я порывисто подняла руку и помахала ему. Он не помахал в ответ, но кивнул, и я готова была поклясться, что видела, как он улыбнулся. Бабочки в моем животе порхали как сумасшедшие.

– У Гриффина когда-нибудь были серьезные отношения?

– В старших классах – нет. То есть он встречался, но ничего серьезного. Его единственная серьезная связь была позже. Ее звали Кайла.

– Как долго они были вместе?

– Боже, может быть, лет пять? Тогда он еще служил в морской пехоте, поэтому его часто не было дома, но я должна признать, что он был очень предан ей. Я думала, они поженятся.

Ревность кольнула меня в самое нутро. Выждав, как мне казалось, подходящий промежуток времени, я спросила:

– Что случилось?

Шайенн пожала плечами.

– Я не знаю точно, но думаю, она влюбилась в другого, пока он был в последний раз в командировке. Они расстались вскоре после того, как он вернулся домой.

– Ого. Это отстой. – И это определенно могло объяснить мнение Гриффина об отношениях. Он обжегся.

– Да. Гриффин какое-то время был не в себе. Но он никогда не говорит об этом, и ты никогда не говори ему, что я что-то рассказала. Он меня убьет.

– Не скажу, – пообещала я. – А Гриффин когда-нибудь знал о твоих чувствах к Коулу?

– Нет, черт возьми. Он бы точно рассказал Коулу, а потом бы издевался надо мной всю оставшуюся жизнь. – Она повернулась ко мне и взяла меня за руку. – Так что ты тоже не можешь ему об этом сказать.

– Не скажу. Но ведь Коул теперь овдовел, верно? И он живет прямо по соседству с тобой. Может быть, вы могли бы…

– Нет. – Шайенн снова покачала головой. – Он смотрит на меня и видит пухлого шестилетнего ребенка с поцарапанными коленками и насморком, который плачет над своими Бини Бэбис. Я всегда была для него скорее младшей сестрой, чем соседкой. Это никогда не изменится.

– Ты не можешь знать наверняка, – заметила я. – Понимаю, тебе кажется, что все застряло на определенном моменте пути, но ты можешь удивить себя. Ты можешь что-то изменить. Это страшно, но ты можешь это сделать.

В этот момент Коул поднял голову и увидел нас. Помахал нам рукой. Мы помахали в ответ, и Шайенн вздохнула.

– Может быть. Но я не буду таиться.

Гриффин подбежал к скамейке своей команды, а я смотрела, стараясь не захлебнуться слюной, наклонившись вперед, чтобы лучше видеть.

Сидящая рядом со мной Шайенн засмеялась.

– Кстати о влюбленности…

– Что ты имеешь в виду?

– Твоя столь же очевидна.

– Правда?

– Да. Но и его тоже, так что все порядке.

– Ты думаешь, он в меня влюблен?

Она закатила глаза.

– Да. Я ходила на все эти стариковские бейсбольные игры, Блэр, и ни разу не видела, чтобы Гриффин смотрел сюда. Он делал это уже раз двадцать, напрягая мускулы, выпячивая грудь, втягивая пресс. – Шайенн подражала ему в преувеличенной манере.

– У него нет пресса!

– Может, и нет, но я видела это, когда ты вчера была в доме. Он смотрит на тебя определенным образом. Ты ему нравишься. Посмотри, сколько времени он проводит с тобой.

– Да, но он как бы не запал на меня.

Она покачала головой.

– Если Гриффин не хочет что-то делать, он этого не делает. Поверь мне. Он неравнодушен к тебе.

После этого у меня язык завял, но ее замечание меня несказанно обрадовало.

Когда игра началась, я почувствовала, что, возможно, Шайенн была права – возможно, платье принесло мне удачу. В конце концов, то, что я застряла в этом городе, а не в другом, было чистой случайностью. Если бы я оказалась в другом месте, то, наверное, уже развернулась и поехала домой. Я назначила бы свидание старому магнату. Повесила бы свои рукавицы для духовки навсегда.

Может быть, и была такая вещь, как судьба.

Глава 11

Гриффин

После игры, которую мы выиграли – благодаря моему даблу и хоумеру Беккета, принесших команде по одному голу, – мы отправились в «Бульдог», чтобы поесть и выпить. Помимо Блэр, Шайенн и меня, там были Коул, Моретти, Беккет, МакИнтайр и Эмили.

Мы сдвинули два столика вместе и сели на террасе, что вызвало бурный пересказ эпизода крушения и обморока Блэр, включая то, как я ее поймал, для всех, кто пропустил это памятное для нашего городка событие.

– Я никогда в жизни не видел, чтобы Гриффин двигался так быстро, – пошутил Моретти. – Почему бы тебе не пробежаться по базам таким образом? Мы могли бы получить еще несколько очков.

– Отвали, – сказал я, бросив в него салфетку. – Мы ведь выиграли, не так ли?

– Выиграли.

Моретти поднял стакан пива, и все последовали его примеру.

– За победу!

– За защиту чемпионского титула! – добавил Коул.

– За жениха и невесту! – крикнула моя сестра, отчего половина стола разразилась хохотом.

Я окинул Шайенн оценивающим взглядом, отпивая пиво.

Мы сделали заказ на крылышки и пиццу, заказали еще по одной порции напитков и еще раз обсудили победу команды со счетом 5:4.

– Коул, как твоя рука? – спросил я, откинувшись на спинку стула. – Ты чертовски хорошо играл.

– Спасибо. – Коул, сидящий на другом конце сдвоенного стола, потер плечо. – Все не так уж плохо.

Шайенн, сидевшая рядом с ним, положила руку ему на бицепс.

– Хочешь льда или чего-нибудь еще? Я могу попросить.

Я чуть не подавился. Я знал, что моя сестра хотела сделать с Коулом, и это была точно не холодная повязка на его плечо. Она пускала слюни по нему с самого детства, и если бы я не был таким чертовски милым парнем, то годами издевался бы над ней за это.

– Нет, спасибо, – сказал Коул. – Я в порядке.

Мы сидели, пили, ели и разговаривали, рассказывали Блэр давние истории о нашей молодости, хвастались хоум-ранами и ноу-хиттерами в дни нашей славы, потрясали кулаками и похлопывали себя по спине за то, что все еще находимся в такой хорошей форме. Как обычно, мы много говорили о «Мавс» и о том, как страстно мы желали победить их в матче чемпионата.

Рядом со мной сидела Блэр; она часто смеялась и задавала кучу вопросов – о бейсболе, о школьных годах, о городе, о наших семьях. Иногда она клала руку мне на ногу, и мне это нравилось. В какой-то момент я понял, что обхватил рукой спинку ее стула, а Блэр как бы прислонилась ко мне. Шайенн точно это заметила, и я тут же представил, как она докладывает об этом нашей маме, поэтому быстро убрал руку.

– Итак, Блэр, – начала Эмили со своего места (она сидела рядом с моей сестрой). – Как долго ты пробудешь в городе?

– Ну, я не могу никуда уехать, пока Гриффин не достанет запчасти для моей машины, но, скорее всего, я останусь до Дня труда. Я помогаю Гриффину с юбилейным мероприятием в гараже.

– Я слышала об этом. Звучит как отличная идея. И ты остановилась… – спросила Эмили, вероятно, прекрасно зная, где Блэр остановилась.

– Сейчас я живу у Гриффина, но это временно.

– Моя мама предложила принять ее у себя, – весело хихикнула Шайенн. – Как только она уберется в пустой спальне, что займет у нее около шести недель, не больше. Она намерена держать их на одном месте как можно дольше. Думаю, она надеется, что у нее появится внук.

– Этого не случится, – твердо сказал я, доставая бумажник из заднего кармана. – Ты готова идти, Блэр? Мне завтра рано вставать.

– Мне тоже, – сказала она, поднимаясь на ноги. – Я хочу снова испечь булочки, а также лимонно-лавандовое печенье.

– М-м-м, звучит восхитительно, – сказала Шайенн. – Мне придется снова привезти маму, чтобы я могла тайком попробовать.

– Не смей, – приказал я сестре, бросая на стол достаточно денег, чтобы хватило на оплату нашего с Блэр счета. – Тебе понадобилась целая вечность, чтобы вернуться и забрать ее сегодня, и она свела меня с ума.

– Вообще-то, она была очень полезна на ресепшене, – подметила Блэр. – Пожалуйста, поблагодари ее еще раз за меня, Шайенн. И спасибо, что забрала меня сегодня вечером.

– В любое время, – сказала моя сестра с улыбкой. – Я никогда не скучаю на бейсболе для стариков. Это главное событие недели.

Я отмахнулся от Шайенн и взял Блэр за плечи, направляя ее по тротуару к своему грузовику. Но я убрал свои руки от нее как можно быстрее. Не хотел, чтобы кто-либо из наблюдавших за нами отпустил комментарий по этому поводу.

По дороге домой Блэр рассказала мне о знакомой моей сестры, которая владеет кофейней недалеко от фермы Кловерли.

– Это здорово, – сказал я, припарковав машину. – Может быть, она нанимает сотрудников.

– Надеюсь, что да. Это было бы идеально. Эй, что это? – спросила Блэр, указывая на древний грузовик, припаркованный за гаражом.

Я держал его под защитным чехлом круглый год. Это пикап «Шевроле» 1955 года, который мы с отцом отремонтировали. Жаль, что у меня нет для него места в гараже.

Мы вышли из грузовика и подошли к старому пикапу.

– Девятнадцать пятьдесят пять, – вслух размышляла Блэр, пытаясь заглянуть под тяжелую крышку. – Это год открытия бизнеса, верно?

– Верно. А что?

– А то, думается, ты должен припарковать его у входа во время юбилейного мероприятия и позволить ему рекламировать ваш бизнес. Кто не любит забавные старинные автомобили? И знаешь, что ты должен сделать? Нарисовать свой новый логотип на двери.

– У меня есть новый логотип?

– Не волнуйся. Тебе понравится. – Она похлопала меня по плечу. – Какого цвета грузовик? Я не вижу в темноте.

– Красный.

– Он в хорошем состоянии?

– Конечно в хорошем. Я все сделал.

Блэр улыбнулась, и мне показалось, что ее лицо осветило темноту.

– Я и не думала сомневаться в тебе. Можно мне прокатиться на нем?

– Прямо сейчас? Уже поздновато. У меня были другие веселые планы на сегодняшний вечер.

Ее плечи опустились.

– Наверное, ты прав. Как насчет завтра после работы?

Это было так мило – то, как она волновалась по этому поводу.

– Конечно.

– Ура! – Она хлопнула в ладоши, и мы пошли к передней части здания. – Это свидание! Или нет. Потому что ты бы никогда не стал встречаться с сотрудником. Это не нормально.

– Но переспать с ним – это нормально? – поддразнил Блэр я.

– Только с тем, кто рассказывает хорошие сказки на ночь.

– Верно. Ты обещала мне сегодня еще одну сказку.

Я разблокировал дверь и позволил Блэр подняться по ступенькам впереди меня. И, черт возьми, если я доживу до ста лет, то всегда буду помнить, как мне нравилось смотреть на Блэр, поднимающуюся по лестнице, как мне хотелось схватить ее сзади, обхватить руками, зарыться лицом в ее волосы.

И, едва мы достигли верхней ступеньки, я сделал именно это. Она рассмеялась, застигнутая врасплох, накрыв мои руки своими.

– Что такое?

– Не знаю. Просто чертовски рад, что ты здесь.

– Я тоже.

– Прости, я вспотел.

– Я не против.

Я вдохнул сладкий запах ее волос, а также свою собственную послеигровую вонь.

– Один из нас ужасно пахнет. Это ты?

Она снова засмеялась.

– Я так не думаю.

– Дай мне десять минут, чтобы привести себя в порядок.

Я отпустил ее и направился в ванную комнату.

– Хорошо. Я покормлю Бису, а потом встретимся в спальне, чтобы начать сказку. У меня есть очень хорошая сказка для тебя на эту ночь.

Когда я вышел из ванной, Блэр ждала меня. В бальном платье. И в перчатках длиной до локтя. И с диадемой на голове.

Я был голый.

Она стояла у изножья кровати. Свет был выключен, но ей удалось найти несколько свечей, которые наполнили комнату слабым мерцающим светом. Ее глаза пробежались по моей коже, задержавшись на моем члене, который уже становился твердым.

– Давным-давно жила была принцесса, запертая в башне, – начала Блэр мечтательным нежным голосом. – Ночь за ночью эта непорочная дева ждала, когда ее найдет ее суженый – принц-джентльмен.

– Джентльмен-принц, да?

Я приблизился к Блэр.

Она кивнула.

– Она была уверена, что ее героем будет принц – высокий, разрушительно красивый мужчина с голубыми глазами и выпуклыми ягодицами, который прискачет на большом белом жеребце.

– На белом жеребеце. Не пикапе?

– В мечте избранник поднимался на башню, падал на колени и просил ее руки. Потом он спускал ее вниз, и они уезжали в закат к его замку на холме.

– Понятно.

– Где они, конечно же, жили бы долго и счастливо.

– Несомненно.

Я снял одну из длинных перчаток и отбросил ее в сторону. Мой член был полностью эрегирован.

– Но ты же знаешь, что я не такой.

– Что? – Изображая шок, Блэр положила руку на сердце. – Что вы имеете в виду, сэр?

– Я не прискакал на жеребце. У меня нет никакого замка на холме. – Я снял вторую перчатку и натянул ее на кулак. – И я не принц-джентльмен.

– О боже, – притворно расстроилась она, отступая назад, пока не уперлась в кирпичную стену. – Я очень боюсь, что меня нашел злодей из моей истории. Сэр, вы пришли, чтобы спасти меня или… или опорочить?

– И то, и другое. Теперь повернись.

Блэр повернулась ко мне спиной, и я подумал о том, как накануне, два вечера назад, я расстегнул молнию на ее платье и выбежал из комнаты со стояком.

Сегодня все будет по-другому.

Используя одну из ее длинных атласных перчаток, я начал связывать ее запястья, которые она услужливо держала вместе.

– Борись, – прошептал я ей на ухо.

Зажатая между мной и стеной, Блэр попыталась вырвать руки, но я был выше, сильнее и гораздо решительнее.

– Хорошая девочка.

Я прижался к ее спине, прижав ее ладонями к кирпичу. Запах ее духов заполнил мою голову.

– Теперь я беру на себя эту историю, и принцесса будет делать все, что я скажу, или я оставлю ее в башне навсегда.

– Нет, – сказала она решительно. – Ты жестокий и порочный. Я не позволю тебе заполучить меня.

Хотя я знал, что она притворяется, это все равно было чертовски возбуждающе.

– У тебя нет выбора, принцесса. Теперь повернись и встань на колени.

Она изобразила, будто задыхается. Затем шепнула.

– У тебя это хорошо получается.

– Сделай это, – потребовал я, затем немного отступил назад, давая ей место.

Она покружилась и опустилась на колени, платье образовало вокруг нее облако. Ее глаза смотрели на меня.

– Что ты собираешься со мной сделать?

– Несколько вещей, – сказал я ей, взяв член в руку и начав поглаживать его. – Я собираюсь трахать твой рот своим членом. Я буду трахать твою киску своим языком. А потом я трахну тебя в этом красивом платье, которое на тебе надето.

Ее глаза чуть не выскочили из орбит.

Я решил, что сегодня не буду сдерживаться. Я буду говорить то, что хочу, делать то, что хочу, брать то, что хочу, – и не буду беспокоиться о том, насколько это грязно. В конце концов, она сама пригласила меня сыграть в эту игру.

Но, возможно, я должен дать ей выход, на всякий случай.

– Если ты захочешь, чтобы я остановился, что ты скажешь? – спросил я, моя рука продолжала двигаться вверх и вниз по моему стволу.

– Мерси, – прошептала Блэр.

Я заметил, как она не могла отвести глаз от того, что я делал.

– Тебе нравится наблюдать за мной?

– Да. Но это заставляет меня хотеть того, чего я не должна хотеть.

– Например?

Она облизнула губы.

– Я хочу попробовать тебя на вкус.

Я ухмыльнулся.

– Ты слишком облегчаешь задачу плохому парню, принцесса.

– Я ничего не могу с этим поделать. – Блэр посмотрела мне в лицо. – Я хочу тебя. Я не могу делать вид, что не хочу.

– Ты хочешь этого?

Я прижал кончик своего члена к ее щеке, провел под подбородком, проследил за ее приоткрытыми губами.

– Да, – прошептала она.

– Тогда открой рот и возьми его.

Она повиновалась, и я вошел в ее губы головкой. Ее язык прошелся по мне большими кругами, посылая толчки электрического вожделения по всему моему телу. Я застонал, когда она начала сосать и продвинулась чуть глубже. Ее рот был горячим, влажным и тесным. Я положил руки ей на голову и боролся с желанием вогнать свой член в ее горло, стараясь сохранить медленный и контролируемый ритм.

Но это продолжалось так долго. Ее рот был слишком хорош, ее запах был таким сладким, а ее звуки были такими чертовски горячими – тихие маленькие стоны, задыхающиеся маленькие писки и тяжелое дыхание, когда она боролась за воздух. И она была так чертовски красива, стоя на коленях передо мной.

– Да, как хорошо, – сказал я, крепко сжав челюсти.

Я смотрел, как мой член входит и выходит из ее рта, и чувствовал, как тепло и сила проникают в мои конечности, и вдруг я стал входить в нее быстрее, сильнее, глубже, ударяясь о заднюю стенку ее горла с каждым диким толчком. Звуки, которые издавала Блэр, становились все громче и отчаяннее, но я не останавливался.

Запустив руки в ее волосы, я трахал ее рот, как жестокий и злобный злодей, которым притворялся, – самозабвенно, свирепо, безжалостно, – пока мои ноги не подкосились, а из горла не вырвалось рычание и наслаждение не развернулось во мне и не хлынуло в нее горячим, пульсирующим потоком.

Когда я иссяк, я вынул свой член из ее рта, и Блэр села на пятки, задыхаясь. Ее лицо было мокрым, а губы – красными и плотно сжатыми. Ее глаза были закрыты. На мгновение я подумал, что она могла рассердиться. Конечно, мне нужно было предупредить, но я потерял контроль.

– Ты в порядке? – спросил я.

Сначала она ничего не ответила. Затем ее губы медленно изогнулись в чувственной улыбке. Она открыла глаза.

– И что теперь?

С облегчением я помог ей подняться на ноги.

– Теперь я заставлю тебя кончать до тех пор, что ты даже не вспомнишь этого гребаного принца на белом жеребце.

– У тебя есть что-то получше жеребца?

– Именно.

Снова прижав ее к стене, я поцеловал ее крепко и глубоко, просунув язык между губами, поглаживая ее губы в предвкушении того, что будет впереди.

– Теперь раздвинь ноги, принцесса. Позволь мне попробовать тебя на вкус.

Опустившись перед ней на колени, я приподнял низ ее платья, которое оказалось на удивление тяжелым. К моему удовольствию, под ним ничего не было. Вид ее голых бедер, раздвинутых для меня, снова и снова разжигал мой мотор.

Удерживая платье на бедрах, я погладил ее языком – длинными, неторопливыми движениями по центру ее киски, заставляя ее кривляться и извиваться надо мной. Я задержался на вершине, проводя кончиком языка по ее горячей маленькой кнопке, обращая внимание на ее вздохи и стоны, изучая, что ей больше нравится, позволяя ей давать мне команду двигаться быстрее, медленнее, теребить сильнее, лизать мягче.

На вкус Блэр была ничуть не хуже, чем в моих фантазиях, и я дал понять, что мой аппетит к ней не будет легко утолен.

В какой-то момент я протянул руку между ее бедер и перекинул ногу через плечо, используя новый угол для более глубокого проникновения языком, а затем втянул в рот ее набухший клитор. Ее стоны становились все громче, и она боролась со сковывающими ее запястья путами. Ее ноги дрожали.

Я просунул в нее два пальца, работая ими так, как, я знал, ей нравится, одновременно поглощая ее ртом.

– О боже, – задыхалась она, покачивая бедрами над моим лицом. – Ты заставишь меня кончить. Ты злой, нечестивый, ужасный, великолепный – о!

Нога, на которую Блэр опиралась, подкосилась, и я поддержал ее плечом и рукой, а потом прижал спиной к стене, а она сжала мои пальцы, в то время как ее оргазм бился о мой язык. Мое имя сорвалось с ее губ, и мной овладело пещерное желание снова войти в нее.

Прежде чем Блэр успела сделать вдох, я вскочил на ноги, схватил ее за бедра и повалил на кровать. Затем я перевернул ее, обхватил рукой за талию и толкнул вперед так, что ее щека вжалась в матрас. Ее диадема упала на простыни, но руки были по-прежнему связаны, так что скрещенные запястья лежали на спине.

– Не двигайся.

Она оставалась неподвижной, пока я взял презерватив и надел его. Ее дыхание было таким же быстрым и тяжелым, как и мое, когда я наклонился, чтобы взять низ ее платья.

В этот момент я заметил вторую перчатку. Подняв ее с пола, я решил использовать ее по назначению.

– Сдвинь ноги, – приказал я.

Блэр положила одну ногу рядом с другой, и я использовал вторую перчатку, чтобы связать их. Затем собрал платье и поднял его до бедер. Остановившись на мгновение, я не спеша оценил открывшееся передо мной зрелище – ее туфли на каблуках, поставленные четко по бокам, ее прямые и бледные ноги, ее идеальная круглая попка, похожая на два шарика ванильного мороженого, ожидающих, когда их съедят.

Все мое тело напряглось от предвкушения.

Она была здесь. Она была моей. Она была совершенна.

Она была полностью в моей власти.

И я хотел ее так, как никогда никого не хотел. Затаив дыхание, я скользил в ней, борясь за контроль. На нижней части ее поясницы ее пальцы многократно сгибались. Ее ноги дрожали. Я обхватил руками ее бедра и держал ее, задавая ритм – медленный и глубокий.

Ее тело было горячим, тугим и влажным вокруг моего члена, и мне потребовалась каждая унция силы, чтобы не вонзиться в нее, как дикий зверь. Мои пальцы впивались в ее кожу. Наблюдение за тем, как мой член входит и выходит из ее тела, заставляло каждое нервное окончание в моем теле чувствовать себя как провод под напряжением.

Когда инстинкт угрожал взять верх и разорвать мой самоконтроль в клочья, я потянулся и просунул пальцы между ее ног. Собрав все свои силы, я сосредоточился на ней, удерживая свой член глубоко внутри нее, пока сам я рукой доводил ее до исступления.

– Кончи еще раз для меня, – прошептал я.

– Нет! Я не позволю тебе заставить меня, – задыхалась Блэр.

Я улыбнулся ее решимости.

– Ты здесь ничего не контролируешь. Даже твой собственный оргазм.

– Ты уже получил от меня удовольствие. Развяжи меня сейчас же!

– Нет.

Опираясь другой рукой на матрас, я слегка вышел из нее и наклонился вперед, говоря ей на ухо:

– Ты будешь держать ноги вместе, как и положено хорошей девочке. Ты признаешь, что хочешь этого.

– Я не хочу, – хныкала Блэр, но я чувствовал, как она снова толкается бедрами в меня.

– Скажи мне, что ты хочешь этого, принцесса. Скажи, что тебе нравится мой член внутри тебя. Скажи, что ты кончишь от того, как я трахаю тебя.

Она застонала в агонии, как будто разрываясь между своими инстинктами и волей.

– Я ненавижу тебя за это, – шипела Блэр, пока я работал пальцами чуть быстрее, вводя член глубже, – но, черт, я люблю твой член внутри меня.

– И?

– И я хочу этого.

Я чувствовал, как ее тело напряглось вокруг меня.

– И?

– Прости, я забыла еще кое-что, – прошептала она, выходя из образа. – Ты держишь меня всю, я не могу… Боже мой…

– Ты кончишь от того, как я тебя трахаю.

Я сам едва мог вымолвить эти слова.

– Да! – кричала она, зарываясь лицом в матрас, когда пыталась выгнуть бедра и взять то, что она хотела. Это было самое офигенно горячее, что я когда-либо видел.

– Да… да… да… да.

Я больше не мог сдерживаться. Когда ее тело все еще было в муках кульминации, я поддался инстинкту двигаться сильно и быстро, снова схватил ее за бедра и вошел в нее глубокими, мощными ударами, которые заставили ее кричать в кровать.

Оргазм пронесся по моему телу, заставляя каждую мышцу сжиматься и содрогаться от разрядки.

После этого я оперся на две руки рядом с ней, опустив лоб на ее спину.

– Здесь я прошу пощады, – прошептала она.

Я чувствовал то же самое.

Пока Блэр спала, я лежал на спине, закинув руки за голову, и слушал ее дыхание, ее запах все еще наполнял мою голову. Я попытался представить, что встану и уйду прямо сейчас, как обычно делал подобными ночами, но не смог. Я попытался представить, что позволю ей встать и уйти, и не смог. Я хотел быть рядом с ней, даже если все, что мы делали, – это спали.

Это было чертовски странно.

Для меня секс всегда был связан с разрядкой, с выпуском пара. Это была физическая разрядка моей неудовлетворенности жизнью, и у нее был определенный финиш. Это было связано с чьим-то удовольствием, но это никогда не было связано с другим человеком. Секс и человек были разделены – я даже чувствовал себя отстраненным от процесса.

Но с Блэр все было по-другому.

Невозможно было думать о том, что мы делали, и отделять это от нее или от того, что я чувствовал к ней. Это была физическая разрядка, да, но это было и желание быть с ней. Разделить с ней что-то. Дать ей что-то.

И вместо того, чтобы жаждать отдаления, когда все закончилось, я каждый раз жаждал большего.

Я не был с одной и той же женщиной две ночи подряд с тех пор, как мы с Кайлой расстались.

Еще одно правило нарушено.

И я не собирался предлагать ей провести ночь в другом месте. Но я также знал, что все, что я могу предложить, – это временное отступление от моих правил, пока она здесь. Небольшое облегчение от одиночества. Хорошее времяпрепровождение.

Но это не было похоже на то, что я использовал Блэр, – она мне искренне нравилась. Она была очаровательной, забавной и умной. Она была креативной и организованной, а еще полна решимости поднять мой бизнес. Она действительно заботилась обо мне. Она могла разговорить любого и заманивала клиентов в салон, как сирена заманивает моряка. Она была неотразима – не только для меня, для всех.

И, возможно, для нее я был частью бунтарской полосы, в которой она находилась. Частью разрыва с прежней жизнью – с парнями, которые носили модные часы и дизайнерские костюмы, у которых были деньги в банке, но которые понятия не имели, как доставить удовольствие женщине. Может быть, эта интрижка со мной оказалась тем, в чем она нуждалась, чтобы почувствовать себя по-другому.

Или, может быть, для нее это было как трахнуть слугу… кто знает?

Да и вообще, это не имело значения. Через несколько недель она уедет, и все вернется на круги своя. И пока мы были на одной волне в том, что происходит, что плохого в том, чтобы наслаждаться друг другом в это время?

Блэр перевернулась лицом ко мне, перекинув руку и ногу через мое тело. Если бы это была любая другая женщина, в любую другую ночь, я бы почувствовал себя неловко и отчаянно захотел уйти. Но поскольку это была Блэр, я притянул ее ближе, радуясь, что она положила голову мне на грудь.

Я чувствовал, что это было правильно – на какое-то время.

Глава 12

Блэр

Я проснулась на следующее утро с рассветом. Гриффин еще спал, поэтому я передвигалась как можно тише. Мне удалось выскользнуть из постели, на цыпочках пробраться в ванную и одеться, не разбудив его.

Но прежде чем выйти из спальни, я не могла удержаться, чтобы не изучить его тело, пока он спал.

Гриффин лежал на спине, одна рука была закинута за голову, другая лежала на животе. Одеяло сползло до талии, обнажив его татуированную грудь, которая не переставала вызывать во мне возбуждение. Я позволила себе пройтись глазами по его телу, чувствуя легкое возбуждение, когда вспоминала все, что было прошлой ночью.

Наклонившись, я прикоснулась легким поцелуем к его челюсти. Когда я выпрямилась, чтобы уйти, Гриффин схватил меня за руку.

– Пытаешься сбежать, принцесса?

Я хихикнула.

– Никогда. Я просто хочу приготовить булочки и печенье.

– О, точно. Сегодня же рабочий день.

– Да. Но не забывай о наших планах на вечер.

Он нахмурил брови.

– Какие планы?

– Ты собирался прокатить меня на старом грузовике, помнишь?

– О, да. Теперь я вспомнил.

Я улыбнулась.

– Хорошо. Ладно, теперь ты должен отпустить мою руку, потому что мне нужно идти печь.

– Разве ты не хочешь вернуться в постель?

– Да, но я не могу. Мне нужно идти на работу, и тебе тоже.

Гриффин насупился.

– Мне больше нравилось, когда ты была заперта в башне.

Смеясь, я похлопала его по плечу.

– Ты можешь спасти меня снова позже. Сегодня утром мы работаем.

Это был идеальный день.

Я провела раннее утро на залитой солнцем кухне, слушая музыку, болтала с Бису по-французски и пекла один противень булочек и два противня лимонно-лавандового печенья.

И снова выпечка пользовалась успехом, а через открытую дверь непрерывно входил поток людей, чтобы попробовать угощение, представиться мне, договориться о встрече для обслуживания или ремонта и признаться, что, хотя в прошлый раз они были в «Быстром Авто», но то было просто любопытство, и они предпочитают поддерживать местный семейный бизнес. Многие из них рассказывали истории об отце и дедушке Гриффина, и это натолкнуло меня на мысль.

– Слушай, у тебя найдутся старые фотографии, на которых твои отец и дед работают над машинами? Или фото, где ты работаешь рядом с ними? – спросила я Гриффина за обедом.

– У моей мамы наверняка есть несколько. А что?

– Я думаю, мы должны их распечатать, вставить в рамки и повесить на стены в фойе. Они будут прекрасным визуальным напоминанием об истории твоей семьи и месте гаража в обществе. И людям будет интересно на них посмотреть, – пояснила я. – Людям нравится заглядывать в личную жизнь.

Гриффин поднял бровь.

– И не говори. Сколько людей поздравили тебя с нашей свадьбой сегодня?

– Только парочка, – парировала я, смеясь. – Но не волнуйся, я их успокоила.

– Да?

– Да. Я сказала им, что пока мы живем во грехе, но ты обещал рано или поздно сделать из меня честную женщину.

Он бросил в меня картофельный чипс.

– Умница.

Пока мы ели, Шайенн прислала мне сообщение с контактами Фрэнни Макаллистер, и я сразу же позвонила ей и оставила сообщение, объяснив, кто я такая, и спросив, нанимает ли она сотрудников в свою пекарню. Я оставила свой номер телефона и повесила трубку; мое сердце колотилось.

– Надеюсь, она перезвонит мне сегодня, – пробормотала я.

Гриффин улыбнулся.

– Я тоже на это надеюсь. Дай мне знать, если тебе понадобится рекомендательное письмо.

– От тебя? И что там будет написано?

– Хм. Организованный командный игрок с отличными навыками межличностного общения. А еще невероятно умеет доставлять удовольствие.

Я вздохнула и бросил в него щепку.

– Придурок.

Но втайне я радовалась этому комплименту.

После обеда я поискала в «Пинтерест» идеи по переделке фойе и к четырем часам заказала новые стулья, ковер, два маленьких приставных столика и один журнальный. Я также позвонила Лоле, девушке Энди, и поговорила с ней о переделке сайта гаража с новым логотипом, а также спросила ее, не захочет ли она вести несколько аккаунтов в социальных сетях.

– Будет лучше, если все они будут оформлены одинаково, и понадобится хорошая графика, – объясняла я. – Хотя найти кого-то, кто будет их обновлять, здесь может быть непросто.

– Знаешь, Энди отлично подойдет для этого, – сказала Лола. – Он очень хорошо владеет камерой. Фотография – его хобби. Уверена, он сможет продумать контент для соцсетей.

– Правда?

– Конечно. Если хочешь, я поговорю с ним об этом.

– Это было бы чудесно. Спасибо!

Лола сказала, что свяжется со мной в течение недели, и мы разъединились. Посидев немного изучая стены, я решила, что мрачный бледно-зеленый цвет должен уйти, поэтому, заручившись разрешением Гриффина отойти от стола ресепшен, я направилась в хозяйственный магазин, который видела по дороге к продуктовому. Оказалось, что магазин принадлежит семье Френкелей, и Чарли Френкель с радостью согласился мне помочь.

– Сегодня утром я был на работе, иначе бы снова зашел позавтракать, – сказал он, приглаживая растрепавшиеся пучки седых волос на голове. – Я вышел на пенсию много лет назад, но теперь, когда я овдовел, у меня появилось слишком много свободного времени. Здесь хозяйничают мои сыновья, но мне нравится приходить несколько раз в неделю и следить за тем, чтобы они все делали правильно.

Я улыбнулась.

– Что ж, я очень рада вас видеть, вы наверняка сможете мне помочь. Я собираюсь перекрасить холл в гараже, но понятия не имею, что мне для этого понадобится.

Мистер Френкель с энтузиазмом кивнул.

– Конечно, конечно. Я помогу вам все подготовить. Какой цвет нужен?

– Я думала о хорошем чистом белом.

– Нет проблем, – сказал он.

– Вам нравится жизнь в Беллами-Крик?

– Очень. Моя семья живет здесь уже шесть поколений.

– Это невероятно, – воскликнула я.

– Мой прапрадед построил здесь бревенчатый домик еще в 1830-х годах и основал лесопилку. А мой дед построил один из первых домов на Центр-авеню, в том месте, где сейчас находится исторический район. Вы уже были там?

– Нет, у меня не было возможности, но вы пробудили мой интерес.

– Номер 910. Это наш дом.

Счастливое выражение на его лице стало немного тоскливым.

– Мы с Бетти провели там много хороших лет. Вырастили четырех мальчиков.

– Я обязательно посмотрю. Люблю старые дома.

– Потрясающе! Не хотите как-нибудь выпить чаю со льдом? Когда я вышел на пенсию, мы с Бетти каждый день после обеда пили на крыльце чай с яблочным пирогом. Теперь я иногда пью его в одиночестве, но это совсем не то, чем когда есть с кем поговорить. Мои дети и внуки навещают меня, но они все так заняты…

Его голос прервался, улыбка померкла.

У меня сжалось сердце.

– Я с удовольствием приду в гости. И я принесу вам яблочный пирог.

Мистер Френкель взял меня за руку.

– Ты хорошая девочка. А теперь давай достанем тебе краски.

С помощью мистера Френкеля я выбрала оттенок «Белый голубь», затем позвонила Гриффину и спросила, какие еще материалы нам понадобятся, чтобы закончить работу за выходные. Я не хотела покупать то, что у него уже было.

– Мы перекрашиваем фойе в эти выходные? – спросил Гриффин, явно удивленный.

– Да. У тебя есть малярная лента? – спросила я, глядя на полки передо мной.

– Да. И кисти, подносы и валики где-то есть. Но захвати пару подкладок и еще немного герметика.

– Герметика? Я не знаю, что это такое, но ладно.

Гриффин рассмеялся.

– Френкель поймет. И скажи ему, чтобы он записал это на мой счет.

– Хорошо.

– Как ты собираешься притащить все это сюда? – спросил Гриффин. – Мне приехать за тобой?

– Френкель обещал помочь с доставкой.

– Я приеду за тобой. Сиди тихо, я буду там через десять минут.

– Отлично.

Я улыбнулась.

– О, кстати, мистер Френкель сказал, что даст нам десятипроцентную скидку в качестве свадебного подарка.

Гриффин шумно выдохнул.

– Я сдаюсь. Скажи ему спасибо.

Мы выгрузили краску и принадлежности в холле и заперли входную дверь. Гриффин сказал, что ему нужно еще кое-что сделать, поэтому, пока он заканчивал работу, я пошла в магазин на Мэйпл-стрит и купила продукты для пикника, который запланировала на вечер.

Я только успела распаковать сумки, как зазвонил мой мобильный телефон – это была Фрэнни Макаллистер.

Быстро помолившись, я приняла звонок.

– Алло.

– Привет, это Блэр?

– Да. Это Фрэнни?

– Да. Прости, что долго не отвечала. Мечусь между магазином и тремя падчерицами, у меня редко выдается свободная минутка.

– Все нормально. Надеюсь, ничего страшного, что Шайенн дала мне твой номер.

– Конечно! Она позвонила мне сегодня утром и рассказала о тебе. Без сомнений, это судьба, потому что буквально на днях я сказала мужу: «Мне бы очень пригодилась помощь в магазине на полный рабочий день этой осенью». – Она засмеялась и понизила голос: – Я беременна двойней, роды в марте.

У меня перехватило дыхание.

– Боже мой! Поздравляю!

– Спасибо. Я все еще пытаюсь осознать это, понимаешь?

– Еще бы.

– В любом случае у меня работает одна сотрудница, которая очень талантлива, но через неделю возвращается в школу.

– Я вроде как обязана работать здесь, в Беллами-Крик, до Дня труда, – подстраховалась я.

– Нет проблем, – сказала Фрэнни. – Я могу подменить тебя, пока ты не будешь готова начать. Может быть, ты сможешь приехать в Траверс-Сити и пройти собеседование? Мы могли бы поговорить о должности и убедиться, что она тебе подходит?

– С удовольствием! Мне тоже нужно будет посмотреть, где можно жить. Я как бы… начинаю все с нуля, так сказать.

– Понимаю, я прожила здесь всю свою жизнь, так что смогу помочь.

В моем горле что-то сжалось в комок.

– Спасибо тебе большое, Фрэнни. Я сейчас расплачусь. Ты даже не представляешь, что это значит для меня.

– Не за что. Шайенн рассказала мне твою историю, и я безгранично тебе сочувствую. Мне тоже пришлось уйти из-под крыши моих родителей и заняться своей судьбой. Это нелегко.

– Ну, судя по тому, что я слышала, ты безумно успешна, наверняка я многому научусь, работая на тебя. Мне нужно подождать, пока починят мою машину, прежде чем я смогу добраться до Траверс-Сити, так что подождешь до следующих выходных?

– Конечно! Как насчет следующей субботы около четырех часов? Через неделю?

– Звучит неплохо.

– Отлично. Тогда до встречи.

Я еще раз поблагодарила ее и закончила разговор, записала дату собеседования в календарь и позволила себе победный танец.

Затем я включила Кейси Масгрейвс и пошла, напевая, делать тесто для галеты, а пока оно охлаждалось, приготовила начинку из шпината, карамелизованного лука, белой фасоли и грюйера.

Пока выпечка была в духовке, Гриффин поднялся по лестнице, остановился на верхней ступеньке и принюхался.

– Что это за запах? Чертовски необычно.

– Это ужин. – Я выключила музыку и продолжила полоскать виноградную гроздь.

– Ты приготовила ужин?

– Да.

– Я думал, ты хочешь прокатиться.

– Хотела. – Я переложила виноград в пластиковый пакет. – Вот почему я собираю нам пикник в корзину, в которой миссис Эпплби прислала нам свадебный подарок. У тебя есть старое одеяло, которое мы могли бы использовать?

– Думаю, да. Попробуй поискать в шкафу в холле.

– Хорошо.

Я вытерла руки и повернулась к Гриффину лицом, окрыленная успехом.

– Угадай что?

– Что?

– Я разговаривала с Фрэнни Макаллистер, женщиной из кофейной лавки возле фермы Кловерли, и она принимает меня на работу! Я поеду к ней на собеседование в следующие выходные!

– Это потрясающе!

– Правда?

Я покрутилась вокруг своей оси.

– Я так счастлива, Гриффин. Наконец-то что-то пошло правильно! Я чувствую, что это знак!

– Хорошо.

У меня закружилась голова, и я прислонилась спиной к стойке и посмотрела на Гриффина, не в силах перестать улыбаться.

– Это самый лучший день в моей жизни.

Он усмехнулся мне.

– И он еще не закончился.

Час спустя я завизжала от восторга, когда Гриффин подъехал к дому на ярко-красном древнем пикапе с опущенными стеклами.

– Боже мой! Это восхитительно!

Поставив пикап на стоянку, он вышел из него и подошел к тротуару.

– Может ли грузовик быть очаровательным?

– Этот может.

Но именно Гриффин заставил меня вздохнуть, когда открыл для меня пассажирскую дверь. Его влажные волосы были расчесаны, но пряди продолжали падать на лоб, выцветшие синие джинсы обтягивали зад, синяя футболка подчеркивала его голубые глаза – мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда он потянулся к корзине, которая была у меня в руках.

– Вот так, позволь мне взять это.

Гриффин поставил ее на переднее сиденье и предложил мне руку, чтобы забраться внутрь.

Я попыталась забраться внутрь, не выставляя напоказ нижнее белье, что было нелегко в коротком белом сарафане – хотя, признаюсь, я выбрала его специально, поскольку Гриффину, похоже, нравилось смотреть на мои ноги. И действительно: мы были только у первого знака перекрестка, когда я поймала его взгляд.

– Ты хорошо выглядишь, – сказал он.

– Спасибо. Я знаю, как тебе нравлюсь в белом платье.

Его глаза поднялись от моих ног к моему лицу.

– Забавно.

Я надела солнцезащитные очки.

– И я вся твоя на всю ночь. Повезло тебе.

Он покачал головой, ухмыляясь, когда снова сосредоточился на лобовом стекле.

– Повезло мне.

Около двадцати минут мы просто ехали по проселочным дорогам с опущенными окнами, слушая радио, а солнце опускалось все ниже в небо. Мы мало разговаривали, но меня это устраивало – я наслаждалась тем, что наблюдала за проплывающими мимо пейзажами, напевала старые мелодии и вдыхала свежий воздух. Впервые за долгое время я чувствовала себя счастливой.

В конце концов Гриффин свернул с шоссе на грунтовую дорогу. Проехав еще около мили, он свернул на подъездную дорогу, перекрытую ржавыми воротами с табличкой «ЧАСТНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ». Гриффин поставил грузовик на стоянку и сказал:

– Сейчас вернусь.

Он открыл ворота, затем мы проехали вперед и закрыл их за нами.

– Чья это собственность? – спросила я, как только мы вновь тронулись. Дорога петляла среди деревьев, поднималась и спускалась с пологих холмов.

– Это Беккета. Он купил эту землю пару лет назад – она граничит с одним из концов его фермы – и устроил здесь пруд в четыре акра.

– Для купания?

– Ну, в нем можно купаться, но в основном он служит для хранения воды и ирригации. Прошлым летом Беккет напустил туда рыбы и сказал нам, что мы можем приходить ловить ужин, когда захотим.

Я засмеялась.

– Ну, никакого давления. Я взяла с собой много еды.

Через дорожку впереди я увидела пруд – огромный, продолговатый водоем с деревянным причалом на ближайшем к нам конце. Ветерок колыхал поверхность воды, а в центре пруда плавали несколько гусей.

Гриффин припарковал грузовик и, выйдя из него, сделал несколько шагов к пруду. Я тоже выпрыгнула из машины и последовала за ним, оглядывая воду, деревья и небо. Свет был золотистым и мягким, воздух теплым и спокойным. Единственными звуками были ветер, шелестящий листвой, сверчки, стрекочущие и создающие ощущение вечернего хора, и случайный крик чайки над головой.

– Вау. Это правда красиво.

– Мой отец почти купил этот участок.

– Правда?

Я посмотрела на сильный профиль Гриффина.

– Да. Он хотел построить здесь дом. И жить здесь на пенсии.

– Он передумал?

Гриффин покачал головой.

– Он ушел до того, как у него появился шанс.

– Мне жаль.

Я колебалась, но затем придвинулась ближе, просунув свою руку через его, и склонила голову к его плечу.

– Мне нравится слушать о твоем отце. Расскажи мне еще что-нибудь.

– Например?

– Я не знаю. Какой урок он преподал тебе так, что ты до сих пор думаешь о нем?

Гриффин помолчал минуту.

– Никогда не выпускай автомобиль из мастерской, если ты не будешь чувствовать себя в нем комфортно, посадив в него свою семью, чтобы оказаться на шоссе.

– Мне это нравится.

– Относись к каждой маленькой старушке так, будто она твоя бабушка.

– Особенно к тем, которые забывают шары для боулинга в своем багажнике.

Он слегка улыбнулся.

– И все начинают с роли парня, который «ставит шины», даже сын владельца гаража.

– Он хотел привить тебе хорошую трудовую этику. – Я сжала его руку. – И ему это удалось. Он бы так гордился тобой.

– Ему бы это понравилось.

Гриффин разглядывал пруд, землю, деревья за ней.

– Он бы построил дом вон там, сарай вон там, держал бы маленькую лодку, привязанную к причалу.

Я представляла себе все, что описывал Гриффин. Я знала, что он тоже мог это все вообразить.

– Он всегда говорил, что хотел бы провести свои золотые годы на рыбалке, возиться со старыми машинами и играть с внуками.

– Уверена, он был бы отличным дедушкой.

– Да. Он был отличным отцом.

Я вздохнула и решила быть смелой.

– Из тебя тоже получился бы отличный отец.

Гриффин не сразу ответил на это.

– Ну, жизнь никогда не идет по плану, не так ли?

Затем, прежде чем я успела копнуть глубже, он продолжил:

– Может, поедим?

– Конечно.

Но мы еще немного постояли, глядя на воду, и Гриффин, к моему удивлению, взял меня за руку, прежде чем повернуться и пойти обратно к грузовику.

Глава 13

Блэр

– Ты взяла на пикник обычные тарелки?

Гриффин уставился на меня, когда я выгрузила содержимое корзины на красное клетчатое одеяло, расстеленное на кузове старого пикапа.

– Да. Пикник как у французов. Это мой девиз.

– Конечно, это так.

Стоя на коленях, я расставила тарелки и салфетки, разложила галету и виноград.

– Кроме того, у тебя не было бумажных тарелок. Однако нашлось много пластиковых вилок.

– Одно из многих преимуществ частой еды навынос. Значит, мы используем настоящие тарелки и пластиковые вилки?

– Я сказала, что они у тебя есть. Я не сказала, что взяла их с собой.

Я достала из корзины две настоящие вилки, нож, который прихватила с собой для нарезки галеты, бутылку Moet & Chandon от миссис Эпплби и два винных бокала, завернутых в кухонные полотенца.

– Ты можешь открыть шампанское?

Гриффин взял у меня бутылку и осторожно откупорил ее.

– Все это слишком вычурно, чтобы называться пикником. Пикник – это, например, жареная курица и кукуруза в початках. Картофельный салат. Пиво в банках.

– Нет, если я все планирую.

Сняв сандалии и бросив их на землю, я расставила бокалы и налила нам обоим шампанского. Отставив бутылку в сторону, я подняла свой бокал и села на пятки.

– За что будем пить? За наше супружеское счастье?

– Почему бы и нет?

Он усмехнулся, прикоснувшись своим бокалом к моему.

– За жену, о которой я никогда не знал, что захочу иметь.

Я хихикнула.

– И, наверное, до сих пор не знаешь.

– Ты не так уж плоха.

Гриффин смотрел на меня, пока мы пили, и в моей груди зародилось забавное чувство – почти как грусть или сожаление. Я поняла, что уже предчувствую наше расставание.

Но пока я не хотела об этом думать.

– Ты голоден? – спросила я, опуская бокал. – Я хочу, чтобы ты попробовал это. Это одно из моих любимых блюд.

Пока я нарезала галету, он достал свой мобильный телефон из заднего кармана и нахмурился.

– Это моя мама. Мне стоит ответить?

Смеясь, я поставила перед ним тарелку.

– Возможно.

Ворча, Гриффин коснулся экрана и поднес телефон к уху.

– Привет, мам.

Он посмотрел на меня.

– Да. Она здесь.

Я улыбнулась и положила кусочек галеты в свою тарелку вместе с небольшой гроздью винограда.

– Хорошо, я скажу ей.

Гриффин сделал паузу, пока она говорила.

– Все в порядке, мама. Ничего страшного. Мне нужно идти.

Прошла целая минута, а Гриффин все еще пытался повесить трубку, его глаза были закрыты, и он казался разочарованным.

– Я знаю. Я услышал тебя. Я не буду. До свидания, мама. До свидания. Я вешаю трубку. До свидания.

Он ткнул пальцем в экран и отбросил телефон в сторону.

Смеясь, я положила в рот виноградину.

– Что произошло?

– Она хочет, чтобы ты знала, что ей очень жаль, но она не сможет подготовить для тебя мою старую комнату на этой неделе, потому что чем-то заболела и у нее действительно нет сил, чтобы разбираться с этим беспорядком прямо сейчас. Она также не хочет заразить тебя. Она не знает, что это такое, но уверена, что это очень заразно.

Я улыбнулась.

– О божечки.

– Она также хотела, чтобы ты знала, что она обзвонила абсолютно всех в городе, у кого можно снять квартиру, но ей не повезло.

– Что ж, было мило с ее стороны попробовать.

Гриффин взял свой бокал и отставил его в сторону.

– Уверен, она не сделала ни одного телефонного звонка.

– Слушай, все в порядке. Завтра я снова позвоню в мотель на шоссе 31. Может, у них что-то открылось.

Он покачал головой.

– Я не поселю тебя в мотеле, Блэр.

– Почему?

– Во-первых, у тебя все еще нет машины. Как бы ты добиралась до работы?

– Я не знаю, – тихо сказала я, одергивая подол платья, расстроенная тем, что Гриффин не хочет, чтобы я переезжала в мотель, потому что не смогу добираться до работы.

– Мне пришлось бы приезжать за тобой каждое утро и отвозить тебя обратно каждый вечер. Это неудобно. К тому же мне не нравится мысль о том, что ты останешься одна в этом мотеле.

– Не нравится?

– Нет. Я не уверен, что это будет безопасно. И моя мама тоже – на самом деле она вдруг стала уверена, что шоссе 31 кишит серийными убийцами, которые укокошат тебя во сне. Она заставила меня пообещать, что ты останешься у меня.

– О.

Безопасность, удобство и обещание матери.

Не сексуально.

– Послушай, я уверена, что мне будет хорошо в мотеле, – сказала я, разглаживая платье на бедрах. – Это всего на несколько недель. И, может быть, я смогу взять напрокат машину или что-то в этом роде.

– Блэр.

Я не стала встречаться с ним взглядом, смущенная тем, что меня задели его слова.

– В любом случае я разберусь с этим. Прости, что это свалилось на тебя.

– Эй. – Гриффин протянул руку и взял меня за запястье. – Я хочу, чтобы ты осталась со мной.

– Правда?

– Да. Я должен был сказать это первым. Прости. – Он приподнял плечи. – Я не умею говорить такие вещи вслух.

– Ничего страшного.

Он улыбнулся кривой полуухмылкой.

– Иди сюда.

Я позволила ему притянуть меня к себе, осторожно переползая через еду только для того, чтобы наши губы встретились. Его поцелуй был мягким и сладким, в нем смешалось желание и извинения. Немного отстранившись, я улыбнулась.

– Спасибо.

– За что?

– За то, что ты так хорошо ко мне относишься. Обещаю, что ты не останешься со мной навсегда.

– Давай не будем сейчас об этом беспокоиться, хорошо?

– Хорошо.

Поцеловав его еще раз, я хихикнула, услышав, как в его желудке что-то заурчало, словно разъяренный лев.

– Голоден?

– Голоден.

– Хорошо.

Я снова села и взяла свою вилку.

– Приступай.

– Как это называется? – спросил Гриффин, глядя на галету на своей тарелке. – Похоже на десерт.

– Это галета. Это выпечка, но соленая. В ней лук, шпинат и сыр грюйер. Попробуй.

Он сунул вилку в рот и застонал.

– Черт, это так вкусно.

– Правда?

– Это словно ужин и десерт слились воедино.

Я покопалась в своей порции.

– Я умею делать все виды подобных десертов, некоторые сладкие, а некоторые – нет. Они идеально подходят для обеда. И для пикников. А еще они хороши и горячими, и холодными.

Гриффин уже съел половину своей порции.

– Я мог бы съесть целую такую штуку один.

Я засмеялась.

– Ешь сколько хочешь. Я приготовила это для тебя.

Солнце зашло, чайки затихли, а сверчки стали громче стрекотать. Мы ели, строили планы по покраске фойе на завтрашний день после закрытия гаража и обсуждали возможность того, что Энди займется социальными сетями.

– Мне придется платить ему больше? – спросил Гриффин, поддевая вилкой последний кусочек.

– Ну да. Но это будет того стоить. Считай, что это расходы на рекламу.

Он поворчал себе под нос, но в конце концов согласился.

– Хорошо. Можешь спросить его об этом.

Когда мы наелись, я собрала остатки еды, а Гриффин разлил остаток шампанского по бокалам. Мы отодвинули корзину с едой и сели бедро к бедру, вытянув ноги перед собой, мои босые ноги и ботинки Гриффина скрестились лодыжками. Свет теперь был сумрачным и фиолетовым, поверхность воды казалась совершенно спокойной.

Я потягивала свое шампанское.

– Могу я тебя кое о чем спросить?

– Чувствую, что пожалею об этом, но ладно.

– Ранее, когда я сказала, что из тебя получится отличный отец, ты сказал, что-то о том, что жизнь идет не по плану. – Я сделала паузу. – Что ты имел в виду?

Он пожал плечами.

– Именно то, на что это похоже.

– Так ты думал о том, чтобы завести семью в какой-то момент?

Гриффин допил шампанское, прежде чем ответить, затем потянулся, чтобы опустить пустой бокал в корзину.

– Было время, когда я думал, что хотел бы.

– Что случилось?

– Я не хочу об этом говорить.

– Это было с Кайлой? Шайенн упоминала о ней прошлой ночью, и…

– О боже, у моей сестры длинный язык, как и у всех в этом городе. Я сказал, что не хочу говорить об этом.

Его тон был гневным, что должно было послужить мне сигналом заткнуться, но, конечно, я этого не сделала.

– Ладно, извини. Мне просто интересно, потому что…

– Ну, перестань удивляться, ладно? Ты меня совсем не знаешь. Ты познакомилась со мной три гребаных дня назад. Ты понятия не имеешь, буду ли я хорошим отцом или нет, и это не имеет никакого значения, потому что я не хочу детей.

– Поняла. Извини.

– Это нереально, ты знаешь, – огрызнулся Гриффин. – То, что происходит между мной и тобой, это не по-настоящему. Это просто шутка, и она временная.

Я кивнула, чувствуя себя так, словно он внезапно выхватил нож и выпотрошил меня. Обняв колени, я уставилась прямо перед собой. Ком встал в горле, но я отказывалась плакать.

Прошло тридцать ужасных секунд, а потом Гриффин перевернулся на спину. Закрыл лицо руками.

– Черт, Блэр.

Я молчала.

– Я мудак.

– Не беспокойся об этом.

– Я не это имел в виду.

– Да, ты именно это имел в виду. Но я понимаю – такая девушка, как я, вероятно, кажется тебе шуткой.

Он сел и выдохнул.

– Я не говорил, что ты шутка. Я сказал, мы… я имел в виду брак.

– Все в порядке.

– Нет, не в порядке.

Гриффин снова потер лицо обеими руками.

– Слушай, я не люблю говорить о прошлом. С кем угодно, не только с тобой. И все эти разговоры о семье – это то, что я постоянно слышу от своей матери, так что это быстро выводит меня из себя. Прости.

– Извинения приняты.

Но я была наказана, и это больно ранило.

Он откинулся на локоть, согнул одно колено. Некоторое время мы так и сидели, не разговаривая. Сверчки, казалось, становились громче по мере того, как шли секунды, к ним присоединилось жужжание комаров. Над деревьями справа от нас показалась луна.

По мере того как молчание затягивалось, я чувствовала себя все более неловко и глупо. Почему я не могла просто держать рот на замке? Гриффин был прав – мы знакомы всего три дня. Я не была его женой. Я даже не была его девушкой. Я жила с ним, потому что мне некуда было идти и у меня не было возможности уехать. Он ничем мне не обязан.

Я с трудом сглотнула комок в горле, прихлопнув комара на лодыжке.

– Готов идти? Комары меня достали.

– Через минуту.

Гриффин взял меня за руку.

– Иди сюда, пожалуйста.

На этот раз я не позволила ему притянуть меня к себе. Но я оглянулась через плечо.

– Что?

– Я испортил лучший день в твоей жизни?

– Нет.

– Я тебе не верю.

Я пожала плечами.

– Ты злишься на меня?

Я вздохнула, снова борясь с комком в горле.

– Я больше злюсь на себя.

– Почему?

– Потому что я говорю то, что не должна. И меня занесло.

– Мне нравится, когда тебя заносит.

– Ты знаешь, о чем я. Я много говорю, быстро впускаю людей, которые мне нравятся. Я забываю, что бывают другие люди.

– Я определенно другой.

– Знаю. – Я вздохнула. – И я понимаю, что мы только что познакомились. Я знаю, что то, чем мы занимаемся, не по-настоящему. Просто мне давно не было так весело с кем-либо. Ты мне нравишься. Я хочу узнать тебя.

– То же самое.

Это заставило меня почувствовать себя лучше.

– Правда?

– Да. И ты права. Я не… привык впускать людей или позволять кому-то приблизиться ко мне. Я вообще отталкиваю людей, которые пытаются это сделать.

– Почему? Прости. – Я покачала головой. – Я снова это сделала. Как будто мой рот просто выстреливает слова, прежде чем мозг получает шанс остановить это. Но клянусь, я спрашиваю только потому, что мне действительно важен ответ… и ты.

Он помолчал мгновение.

– Мои единственные серьезные отношения с Кайлой закончились плохо.

– И это было больно?

– Да. Было больно.

Я открыла рот, чтобы задать другой вопрос, но потом подумала и закрыла его.

– Все в порядке. Ты можешь спросить.

– Уверен?

– Ну, мне уже не терпится взять тебя в руки, но я отвечу тебе еще на три вопроса, чтобы загладить свою вину.

Я улыбнулась.

– Спасибо. Три – это хорошо.

– Ладно, стреляй.

– Ты был влюблен в нее?

Гриффин лег на спину и заложил руки за голову.

– Было чувство влюбленности.

– Почему вы расстались?

– Это долгая история.

Упав на бок рядом с ним, я подперла голову одной рукой.

– Я люблю долгие истории.

– Конечно, да.

Он вдохнул и выдохнул, медленно и глубоко.

– Перед тем как меня призвали во второй раз, мы говорили о том, что поженимся и создадим семью, когда я вернусь. Я попросил ее дождаться меня, и она обещала, что дождется. Но она этого не сделала.

Я прикусила губу.

– Наверное, это было больно.

Гриффин не сводил глаз с темнеющего неба, пока говорил.

– Вернувшись домой, я купил кольцо. Отец одолжил мне немного денег, и я внес первый взнос за дом. Я начал работать как можно больше в гараже, чтобы иметь возможность позволить себе все это. Потом она наконец набралась наглости и сказала мне, что влюбилась в другого, пока меня не было.

– Ох.

Мое сердце обливалось кровью за Гриффина.

– Там были еще нюансы, но ты поняла.

Я тяжело сглотнула. Его жизненные уроки и правила имели больше смысла теперь. Неудивительно, что он никогда не хотел полагаться ни на кого, кроме себя. Гриффин не верил, что кто-то держит обещания. Он не хотел, чтобы кто-то снова причинил ему боль. Гриффин рассчитывал на все – брак, дом, семью – и оказался в одиночестве.

Он посмотрел на меня.

– Это было три вопроса?

– Нет, только два.

– Ты уверена? Мне кажется, что я разговариваю уже целый час.

– Уверена. Но знаешь что? Ты можешь не отвечать на третий вопрос.

– Хорошо.

Гриффин потянулся ко мне, и на этот раз я поддалась и позволила ему притянуть себя. Его пальцы скользнули по моим волосам, и он поднял голову, чтобы его губы встретились с моими. Поцелуй был сладким, нежным и легким, и я почувствовала, что таю от желания. Мне было так приятно, что он чувствовал себя достаточно безопасно со мной, чтобы немного открыться.

Я подняла голову.

– Подожди, я передумала. Я хочу задать еще один вопрос.

Гриффин застонал.

– Какой?

Я вскарабкалась, чтобы сесть, опершись на него коленями по обе стороны от его бедер и положив руки ему на грудь.

– Что ты подумал обо мне в первую ночь, когда мы встретились?

– Хм.

Он провел руками по моим бедрам.

– Что ты красивая. Что ты немного сумасшедшая. А еще подумал, что ты, вероятно, одна из тех очень умных книжных червей, у которых нет ни крупицы жизненного опыта.

Я кивнула.

– Это справедливо.

– И я чувствовал, что защищаю тебя.

Мои брови поднялись.

– Правда?

– Да. Я помню, как ты выходила из машины и шла ко мне в этом большом белом платье, выглядела такой потерянной, такой растерянной, и мой инстинкт подсказал мне, что нужно – извини – спасти тебя.

– Ничего, я думаю, это мило.

– Потом я помню, когда ты вышла из гаража позже тем вечером с чемоданом в руке, мне как-то сразу захотелось побежать за тобой и привести тебя домой, просто чтобы убедиться, что ты будешь в безопасности. – Он сделал паузу. – Но, конечно, когда я привез тебя домой, то начал думать о вещах, которые не были безопасными.

Во мне всколыхнулся смех.

– Я тоже.

– Да?

Гриффин снова заложил руки за голову.

– Итак, теперь я могу спросить тебя. Что ты думала обо мне той ночью?

– Хм. – Я провела ладонями по его груди. – Я думала, что ты выглядишь как кинозвезда. Что ты сильный, спокойный и мужественный. Я чувствовала, что ты хороший человек.

– Наверное, так и есть, раз ты провела ночь в трех футах от меня.

Я пожала плечами.

– Я чувствовала себя в безопасности с тобой.

– Со мной ты в безопасности, – тихо сказал он.

Я опустила голову и накрыла его рот своим, вспоминая… как смотрела на него в ночь нашей встречи и думала, каково это – быть поцелованной им, тронутой им, желанной им. Поцелуй становился все более глубоким и интенсивным, наши руки блуждали, наши тела напрягались под одеждой. Гриффин сдвинул тонкие бретельки сарафана с моих плеч, и я полностью освободила руки от платья. Он застонал, приникнув ртом и руками к моей груди, его член выпирал из джинсов. Запустив пальцы в его волосы, я раскачивала бедрами над ним, пока задыхалась и разрывалась от желания.

– Может, поедем? – прошептала я.

– Нет. Мы не доберемся до дома.

Гриффин перевернул меня на спину и лег рядом, забравшись под платье и поглаживая влажный хлопок моих трусиков.

– Я хочу тебя прямо здесь. Прямо сейчас.

Я расстегнула его джинсы и просунула одну руку внутрь, обхватив его горячий, твердый член.

– Ты можешь получить меня.

Он не был так груб со мной, как прошлой ночью, мы не раздевались, не играли в игры и не шептали друг другу грязные вещи. Но это было так же интенсивно, даже более интенсивно, чем в какой-либо роли.

Просто я хотела быть ближе к нему.

И он решил позволить мне это.

Глава 14

Гриффин

Ранним воскресным утром я встретился с Коулом перед домом его матери, чтобы пробежать пять миль. Первую милю мы пробежали трусцой, не разговаривая, разогревая наши тела, наши мышцы.

Хотя я должен был признать, что мое тело чувствовало себя чертовски хорошо в последние несколько дней. Возможно, я стал меньше спать, но у меня был лучший секс за всю жизнь. От первого раза на моем диване до рассказа в моей спальне, от кузова пикапа до вчерашнего вечера после ужина… Я повел ее в «Ди Фиоре», итальянский ресторан, принадлежащий дяде Моретти. Еда в заведении была дороговата, и я не часто туда ходил, но Блэр упоминала, что ей нравится итальянская кухня, поэтому я потратился на субботний вечер. Блэр, должно быть, оценила это, потому что едва мы вошли в мою квартиру, как она подскочила ко мне. Наверняка спина у нее сегодня болела – я ведь ударил ее о толстую деревянную дверь.

Я не знал, было ли это влияние самой Блэр – хотя она была восхитительна и в постели, и вне ее, – или я просто забыл, как это здорово – узнать кого-то сексуального, позволить ему узнать твои любимые вещи, открыть партнера, исследовать его фантазии, поделиться своими, отказаться от бешеной демонстрации первого раза и необходимости доказывать свою правоту и начать снимать слои… позволить партнеру узнать тебя настоящего, даже если это грязно, грубо, склизко и не всегда приятно. Прошло много времени с тех пор, как я чувствовал себя так непринужденно с кем-либо, будь то в постели или вне ее.

Я не мог решить, хорошо это или нет.

Вытеснив ее из своих мыслей, я немного ускорил темп.

– Как Мэрайя? – спросил я. – Я видел ее на прошлой неделе.

– Она мне рассказала.

Он рассмеялся.

– Она сказала, что Шайенн сказала ей и ее друзьям, что вы с Блэр поженились, но это оказалось ложью.

– Чертова Шайенн, – пробормотал я.

– И добавила, что сначала была разочарована, но потом обрадовалась, потому что хочет быть цветочницей на вашей свадьбе.

– Ну, жаль ее разочаровывать, но никакой свадьбы не будет. Но я готов свозить ее поесть мороженого.

– Далековато, но ей бы понравилось.

Несколько минут мы бежали молча.

– Я немного волнуюсь за нее.

Я посмотрел на Коула.

– Почему?

– Она стала больше времени проводить одна в своей комнате, к тому же недавно моя мама зашла туда убраться и нашла письмо ко мне. В нем было много вопросов.

– Вопросов о чем?

– О ее матери. Вещи, которые она, видимо, боится мне задать. Она не хочет, чтобы я злился или грустил.

Мое сердце сжалось от боли.

– Мне жаль, Коул. Это тяжело.

– Я не знаю, говорить ей об этом или нет. Мать считает, что это необходимо, но я беспокоюсь, что нарушу ее личное пространство.

– Да. Это трудный выбор.

– Знаешь, я собираюсь обратиться к психотерапевту. Мне кажется, что это слишком большая проблема, чтобы я смог справиться с ней сам.

– Это хорошая идея.

– Меня также беспокоят физические изменения, происходящие в подростковом возрасте, а еще необходимость отвечать на подобные вопросы.

– Черт, – сказал я, паникуя при мысли о том, что мне, может быть, придется столкнуться с подобным.

– И все это только заставляет меня больше скучать по Трише, понимаешь? Мы должны были встретить подростковые годы дочери вместе.

Я не знал, что на это ответить, поэтому просто быстро похлопал его по спине.

– Как бы то ни было, хватит о моем дерьме. Как дела в салоне? – спросил Коул.

– Отлично. Банк снова отказал мне, но мы были достаточно заняты, чтобы оплачивать счета. В этом месяце, во всяком случае. Следующий месяц может быть другим.

– Извини.

– Да, ну… что ты можешь сделать? Блэр затеяла какую-то безумную схему, чтобы вернуть часть бизнеса, который мы потеряли из-за «Быстрого Авто».

– Да? – Коул взглянул на меня с интересом. – Так она теперь работает на тебя.

– Думаю, это можно так назвать.

– А я-то думал, она переехала куда-то на север.

– Так и есть. У нее даже уже есть работа. Но мне нужно сначала починить ее машину, а поскольку у нее нет лишних денег, она вроде как отрабатывает стоимость ремонта.

– Ага. И чем же она отрабатывает?

Я взглянул на Коула и увидел его ухмылку.

– Отвали, – шикнул на него я и тоже рассмеялся. – Мы просто развлекаемся.

– Развлекаться – это хорошо. Я смутно помню такое веселье.

– Может быть, пора вернуться туда.

– Не-а, – сказал Коул, ускоряясь.

Я побежал быстрее, чтобы не отстать. Возможно, поздние ночи мне все-таки поднадоели. Раньше я был так же быстр, как и Коул, если не быстрее.

– Так когда она уезжает? – спросил он.

– Через несколько недель. После Дня труда.

– И что будет после этого?

– Ничего.

– Почему это? Я думал, она тебе нравится.

– Она мне нравится. Но это временно. Случайная связь.

– Ты уверен в этом?

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, я был там той ночью после игры. Я видел вас вместе. Это не было похоже на что-то быстрое или случайное. Это выглядело по-настоящему сильным увлечением.

– Ну, это не так. Она переедет в новое место за три часа.

– А ты не мог бы встречаться с ней на расстоянии или типа того?

– С чего бы мне это делать?

Коул рассмеялся.

– Ну, не знаю. Потому что нелегко найти кого-то, с кем у тебя такая замечательная химия?

– Отличная химия – это не главное.

– В чем тогда смысл?

Я пытался понять, в чем смысл.

В том, что мне лучше быть одному? Может быть, я слишком занят, пытаясь удержать свой бизнес на плаву, чтобы заниматься отношениями, особенно на расстоянии? Или я боялся закончить как МакИнтайр, позволив другому человеку распоряжаться моей жизнью? Или дело было в том… что как бы сильно ни казалось, что знаешь кого-то, ты никогда не сможешь узнать его по-настоящему, а выяснение того, что ты ошибся, причиняет невыносимую боль?

На самом деле все причины сходились к одной-единственной – я не хотел, чтобы моя жизнь менялась. Все у меня было хорошо, как и до приезда Блэр, и будет хорошо после того, как она уедет.

– Слушай, я не отрицаю, что она горячая штучка, – сказал я Коулу. – Или что мы нравимся друг другу. Она заставляет меня смеяться. И да, секс отличный. Но это все.

– Все? – Коул бросил на меня странный взгляд. – Что, черт возьми, тебе еще нужно, Демпси?

С этими словами он снова ушел в отрыв, оставив меня в смятении.

Войдя в холл через пару часов, я зарычал от открывшегося передо мной зрелища.

– Блэр, так нельзя. Ты везде размазываешь краску.

– Что случилось? – Блэр повернулась с валиком в руке. – Я сделала все так, как ты сказал, не так ли? Снизу вверх?

– Я сказал сверху вниз. И ты не можешь вот так просто взять и намотать его на валик.

Она покрасила комнату так, что это выглядело как гигантские белые буквы W, пляшущие по всей стене.

Блэр глянула на свою работу.

– Я просто хотела нанести как можно больше краски. Я не знала, что она такая дорогая.

Я покачал головой. А ведь утром я скривился, когда Блэр вызвалась начать красить фойе самостоятельно, чтобы не мешать моей пробежке, но у меня не хватило духу отказать.

– Все в порядке. Слушай, почему бы тебе не позволить мне заняться покраской?

– Потому что я хочу помочь. Ты вчера сделал всю подготовительную работу.

– Ты помогла мне с оклейкой. Это очень важный шаг.

Блэр покрасовалась и вытерла лоб, оставив на нем белое пятно. На моей старой футболке угольного цвета, которую я дал ей для работы, тоже были пятна краски, и, судя по ее заднице в этих мешковатых джинсах, Блэр, похоже, либо сидела в краске, либо ударилась о влажную стену.

– Спасибо.

– Но здесь я буду работать сам, хорошо? – Я взял валик из ее рук.

– Хорошо. – На секунду она показалась мне разочарованной.

– Слушай, у меня есть идея, – сказал я, пытаясь подбодрить ее. – Почему бы тебе не связаться с моей мамой и не узнать, нет ли у нее тех старых фотографий, о которых ты спрашивала?

Снова воодушевленная, Блэр взяла мокрую мочалку, лежавшую на табуретке, и вытерла руки.

– Хорошая идея. Я позвоню ей прямо сейчас.

– Отлично.

Она оглядела фойе.

– Не могу дождаться, когда приедет новая мебель.

– Когда ее привезут?

– В пятницу. Как ты думаешь, стены к тому времени высохнут?

Я засмеялся, покачав головой.

– Да. Они просохнут к вечеру.

Ее лицо засветилось.

– Ура! Я так рада новому виду твоего салона! Все должно быть готово к следующим выходным. О, это напомнило мне кое о чем. В субботу у меня собеседование в Траверс-Сити с Фрэнни Макаллистер. Как ты думаешь, моя машина уже будет готова?

– Должна. Я разговаривал с парнем, который вчера прислал запчасти, – ответил я, обмакивая валик в краску. – Они должны быть здесь в среду.

– О. Ты мне этого не говорил. – В ее тоне не было энтузиазма. – Это… это хорошо. Среда – это хорошо.

Она сделала паузу.

– Так мне позвонить в мотель?

– В мотель?

Я начал наносить краску на стену.

– Да. Как только машина будет готова, я могу переехать в мотель. Твоя мама была очень добра, предложив комнату, но я действительно не хочу выставлять ее на улицу. И я, наверное, достаточно долго тебя теснила.

Она не теснила меня. И я не хотел, чтобы она переезжала в этот гребаный мотель. Но какая у меня была причина просить ее остаться?

Чтобы я мог продолжать заниматься с ней сексом каждую ночь? Это казалось неправильным. Кроме того, меня все еще беспокоило то, что сказал Коул. Может быть, если бы она переехала в мотель, людям, таким как он, стало бы очевидно, что у нас с Блэр не было ничего серьезного. Что мне не нужна была девушка.

Потому что это не так. Возможно, я даже не стану скучать по ней. А если и стану, то это будет опасным признаком того, что я подпускаю ее слишком близко.

– Да, – сказал я, даже не повернувшись. – Может быть, это к лучшему.

Она ушла, не сказав больше ни слова, и мне потребовалась каждая унция силы воли, чтобы не пойти за ней.

Вечером, после того как был нанесен второй слой краски и убран беспорядок в фойе, я сложил малярные принадлежности и вернулся в квартиру. Когда я поднимался по лестнице, меня накрыл аромат, который чуть не заставил мои глаза закатиться назад.

– Что это за запах? – спросил я, когда вышел на лестничную площадку и увидел, как Блэр достает противень из духовки. Она приняла душ и переоделась в юбку и топ. У меня пересохло во рту, но не только из-за запаха.

– Обеденные рулеты. Рулетики с песто. Я сказала твоей маме, что принесу их.

Блэр поставила противень на плиту и выключила духовку.

– Она ждет нас в шесть.

– Мы идем ужинать к моей маме?

– Да.

Она сняла рукавицы и отложила их в сторону.

– Я думал, она заболела.

– Очевидно, ей уже лучше.

Я поморщился.

– Я подумал, что мы могли бы просто заехать туда сегодня днем… и поискать фотографии. Быстро войти и выйти.

– Она сказала, что у нее точно есть несколько, и предложила порыться в ее альбомах сегодня днем и найти лучшие для меня. Потом она пригласила нас на ужин, и я не смогла отказаться.

Блэр начала мыть миску для взбивания теста.

– Ты слишком милая.

Я не мог удержаться, чтобы не прижаться к ней сзади и обхватить руками ее талию – мне нравилось, что ее топ был немного обрезан и показывал живот. Я поцеловал ее в шею.

– И пахнешь ты тоже восхитительно.

– Спасибо. Кстати, я немного постирала. Надеюсь, ты не против.

– Конечно.

– Я бросила в стирку и твои простыни.

– Тебе не нужно было этого делать.

Я прижался лицом к волосам Блэр и вдохнул ее запах. Возможно, я все же буду скучать по ней.

– Я не возражаю. Я уже позвонила в мотель.

– Ох.

Я отпустил ее и отошел.

– Что они сказали?

– Я забронировала номер, начиная с вечера среды.

– Ты уверена, что сможешь себе это позволить? – спросил я, ища причину, по которой она должна остаться… и которая не была связана с моими чувствами.

– Да. Они сделали мне хорошее предложение, поскольку я пробуду там больше двух недель.

Блэр поставила миску на полотенце, чтобы та высохла, и наконец повернулась ко мне с улыбкой, которая не отражалась в ее глазах.

– Так что, если моя машина будет готова к среде, твоя квартира снова станет твоей собственной.

«Скажи ей, что это не то, чего ты хочешь, – зудел голос в моей голове. – Скажи ей, что ты передумал и не хочешь, чтобы она уезжала».

Но я лишь кивнул.

– Хорошо. Думаю, я пойду приведу себя в порядок.

Она снова повернулась к раковине.

Ужин у мамы оказался более сносным, чем я ожидал, в основном потому, что Блэр проделала отличную работу, поддерживая разговор о старых семейных историях, особенно о моем отце. И она была экспертом в том, чтобы вернуть общение в нужное русло, когда моя мама пыталась свернуть разговор на то, насколько хорошо мы ладим, сколько детей Блэр захочет иметь в будущем и как Бог таинственным образом объединил две одинокие нуждающиеся души.

Даже моя сестра закатывала глаза на это.

– Мама, черт возьми. Дай им передышку. У Господа есть дела поважнее, чем найти Гриффу подружку.

– Не груби мне, Шайенн. Твоя грустная и одинокая душа следующая. У нас с Господом будет долгий разговор об этом.

– Если подумать, то лучше займись ими, – сказала Шайенн, вставая со своего стула. – Простите, ребята. Лучше вы, чем я.

После ужина мы переместились в гостиную и просмотрели все фотографии, которые моя мама достала из старых семейных альбомов. Блэр сидела посередине дивана, мама села по одну сторону от нее, а я по другую, стопка фотографий лежала у нее на коленях.

– О, мне нравится вот эта, – сказала Блэр, взяв в руки черно-белый снимок в толстой белой рамке.

– Это твои папа с дедушкой перед гаражом?

– Дай мне посмотреть.

Я наклонился ближе (аромат ее волос заполнил все мои мысли) и посмотрел на фотографию молодой версии моего дедушки, стоящего перед дверями салона и держащего за руку своего маленького сына.

– Да. Похоже, что это снято как раз тогда, когда гараж открылся? Папе было тогда всего ничего, верно, мама?

Мама кивнула.

– Он выглядит в точности как ты в этом возрасте, Гриффин. Посмотри на эти уши.

Блэр засмеялась.

– Такой милый.

Мы просмотрели всю стопку, и Блэр задавала вопросы о каждой фотографии, иногда делая пометки в телефоне. Она спросила, может ли взять некоторые из них с собой, и моя мама разрешила – если только она их в конце концов вернет.

– Я буду прекрасно о них заботиться, обещаю. Просто сделаю несколько больших копий. – Блэр положила руку на руку моей мамы. – Спасибо, что доверили мне историю своей семьи. Это много для меня значит.

– Не за что, дорогая. Эта история все еще пишется, знаешь ли. Было бы здорово добавить еще одно поколение Демпси в фотоальбомы.

Мать вздохнула с нарочитой тоской.

Я встал.

– Пора идти. Спасибо за ужин, мама.

– Все было очень вкусно, – сказала Блэр, поднимаясь. – Я бы хотела узнать рецепт того мягкого белого сахарного печенья.

– Конечно, дорогая. Это рецепт моей бабушки, и я с удовольствием поделюсь им. Спасибо, что принесла булочки. Ты очень талантлива.

– Спасибо.

– Ты не думала об открытии пекарни здесь, в городе? Меня спросили по крайней мере человек пять, не думаешь ли ты об этом, и я, конечно, надеюсь, что ты это сделаешь.

Блэр улыбнулась.

– Это мило.

– Пара, владеющая пекарней на Мейн-стрит, уже в годах. Держу пари, они бы дешево продали свое дело!

– Хватит, мама, – твердо сказал я. – У нее уже есть работа в другом месте.

Лицо моей матери побелело.

– Что?

– Шайенн связала ее с кем-то в Траверс-Сити, кто предложил ей начать работу сразу после Дня труда.

– Шайенн Демпси! – закричала мать, набросившись на мою сестру. – Как ты могла?

Пока Шайенн защищалась, я взял Блэр за руку, и мы направились к входной двери.

– Пойдем.

Когда мы вернулись домой, Блэр захотела зайти в фойе, чтобы посмотреть, высохла ли краска. Она медленно поворачивалась, рассматривая каждую стену.

– Я представляю, куда можно было бы повесить эти большие фотографии, – сказала она.

– Да?

– Да. Думаю, фотография твоих отца и дедушки 1955 года должна быть там. А та, где вы втроем, должна быть вон там. Потом, возможно, три поменьше на этой стене: здесь твой отец учит тебя и твою сестру менять шины, здесь вы с ним работаете на старом грузовике, а здесь вся ваша семья на перерезании ленточки в честь 50-летия. Что ты думаешь?

– Я думаю, что благодаря тебе это место будет выглядеть лучше, чем много-много лет подряд.

Блэр улыбнулась, ее щеки порозовели.

– Я просто думаю, что повторное упоминание о том, что это семейный бизнес, очень важно.

– Согласен.

Она снова повернулась к стене.

– Когда-нибудь на стенах моей пекарни будут висеть мои семейные фотографии.

– Как ты учишь своих дочерей печь хлеб?

Блэр бросила на меня взгляд через плечо.

– И моих сыновей.

Я улыбнулся.

– Конечно.

– Я хочу, чтобы мои сыновья умели готовить, а мои дочери знали, как завести севший аккумулятор, – сказала она, повернувшись ко мне лицом. – И я только что вспомнила кое-что. Как ты думаешь, сможешь научить меня делать это до того, как я уеду?

В моей груди что-то сжалось. Я не хотел думать о том, что она уезжает.

– Конечно.

– Спасибо. Я знаю, ты очень занят, но я бы хотела научиться.

– Я найду время для тебя. Может, поднимемся? – спросил я, выключая свет.

– Да. – Блэр направилась к двери. – Ты сегодня много работал. Наверняка устал.

– Да, немного, – сказал я, следуя за ней и закрывая за нами дверь. – Но это не единственная причина, по которой я хочу лечь спать.

– Нет?

– Нет. – Я открыл дверь своей квартиры. – Это даже не самая важная.

– А что самое важное? – спросила она, пока мы поднимались по лестнице.

То, что я не могу перестать хотеть тебя больше. Что я люблю, когда ты лежишь в моей постели по ночам. Что я буду скучать по тебе, когда ты уедешь. Что я буду постоянно беспокоиться о тебе – одной-одиношеньке в том мотеле. Что у нас осталось только три ночи вместе. Что меньше чем за неделю ты успела влезть мне под кожу, и я не знаю, что с этим делать, – я просто знаю, что мне приятно быть с тобой.

Но я не мог признаться ей ни в чем из этого, поэтому вернулся к сексу, который позволял показать ей то, что я не мог сказать.

– Это, – объявил я, когда мы достигли вершины лестницы, и развернул Блэр к себе, чтобы взять ее на руки и прижаться в темноте ртом к ее рту.

Как обычно у нас бывает, для того чтобы разжечь огонь, потребовалось совсем немного времени. Мне еще больше, чем обычно, хотелось войти в нее – так хотелось, что я не мог дойти до спальни. Сняв с нее всю одежду, я усадил ее на обеденный стол и стянул с себя джинсы настолько, чтобы освободить свой выпуклый член.

Ее ноги обхватили меня, и я уже собирался войти в нее, когда она судорожно прошептала:

– Гриффин, подожди. Сейчас это небезопасно.

– Черт.

Я не мог поверить, что забыл о защите. Это было правило, которое мы не могли нарушить. Поспешно вернувшись в свою комнату, я взял презерватив из ящика и разорвал его зубами по пути к столу. Она ждала меня на краю стола, опираясь на руки и тяжело дыша, раздвинув ноги.

– Ты даже не представляешь, как хорошо ты сейчас выглядишь, – сказал я, натягивая презерватив, мой член жаждал снова оказаться внутри нее. – Вот такую картину я хочу повесить на стену.

Она засмеялась, когда я скользнул в нее.

– Это только для твоих глаз.

– Да, черт, это так.

Мысль о том, что кто-то еще может видеть ее такой, заставляла меня сходить с ума от ярости. Что-то дикое и собственническое овладело мной, и я трахал ее грубее, чем когда-либо прежде, почти так, как будто хотел причинить ей боль. Наказать ее за то, что она показала какому-то будущему мудаку эту ее сторону.

Ее крики приобрели другой оттенок – я знал, что довел ее до предела, – а ногти загребали по моим рукам, как когти. Возможно, у нее даже пошла кровь.

Мне было все равно.

Если она не попросит пощады, я буду трахать ее так, как мне было нужно, так, как просило мое тело. Мне нужно было, чтобы она кое-что поняла, и это был единственный способ сделать это.

Но она не просила пощады, хотя и вскрикивала от боли, хваталась за мои руки, как утопающая, и впивалась зубами в мое плечо, пока я изливался в нее.

Когда все закончилось, я обхватил ее руками за плечи и посмотрел на нее сверху вниз.

– Прости, если я был слишком груб. Я не знаю, что на меня нашло.

– Это из-за топа?

Я засмеялся.

– Нет, хотя он мне нравится.

– Что это было?

– Не знаю. Просто забыл о манерах, наверное.

Я никак не мог сказать ей правду, и это поразило меня.

Потом мы свернулись в моей кровати, и она заснула в моих объятиях.

Это была паника. Чистая и простая.

Это была паника от того, что я вот-вот потеряю что-то, что было мне дорого, – и это будет по моей вине. Это была паника от того, что приближается крайний срок и нужно принять решение, а я не готов к этому. Это была паника от того, что я на грани совершения огромной ошибки, но не знал, в чем она заключается… Отпустить Блэр? Или попросить ее остаться?

Мне казалось, что я теряю рассудок.

То, что я сказал Коулу, было правдой – я не хотел, чтобы моя жизнь менялась. Я не хотел меняться. Я воздвиг эти стены по чертовски веской причине и не собирался их разрушать. Даже ради нее.

Но я также не был готов к тому, что все закончится. Мне нужно было больше времени, чтобы то, что я чувствовал к ней, прошло. Время, чтобы физическая искра погасла. Время, чтобы я вспомнил, что не хочу и не нуждаюсь в ней.

Поэтому, когда запчасти для ее машины прибыли – фактически на следующее утро, – я не положил их в ее машину.

Я спрятал их.

И никому ничего об этом не сказал.

Глава 15

Блэр

Я ужасно боялась наступления среды, но старалась этого не показывать.

Честно говоря, я надеялась, что Гриффин будет протестовать, когда я заговорю о звонке в мотель. Не то чтобы я винила его за то, что он хочет вернуть свое пространство. Я была здесь уже неделю. Каким бы потрясающим ни был секс, нельзя так быстро съезжаться с кем-то. Я не была сумасшедшей.

Но он мне нравился. Я не хотела, чтобы то, что у нас было, закончилось.

Весь понедельник я то и дело поглядывала на часы, с ужасом обнаруживая, что время идет быстрее, чем обычно. Мы были заняты в гараже, что само по себе здорово, но день пролетал незаметно. Планы на юбилейное мероприятие также не давали мне покоя. После закрытия я забежала в типографию, которую посоветовала Дарлин, и заказала увеличенные версии фотографий, которые женщина за стойкой пообещала сделать к пятнице.

– Отлично, – сказала я.

– Я также хотела попросить вас напечатать несколько флаеров для мероприятия, которое мы проводим в выходные на День труда.

Женщина помогла мне с макетом и дизайном, и я поспешила обратно в гараж, когда небо потемнело, сверкнула молния и надо мной прогремел гром. Гриффин стоял на дорожке перед гаражом, как будто ждал меня.

– Я собирался сесть в грузовик и приехать за тобой, – сурово сообщил он, открывая дверь в фойе и пропуская меня внутрь. – Ты не отвечала на звонки; будет сильный шторм.

– Извини. Я, наверное, оставила его на столе. Я спешила, потому что беспокоилась о том, что фотографии не высохнут.

Он нахмурился.

– Я беспокоился о тебе. Бери телефон с собой, когда куда-то идешь, хорошо?

– Хорошо, – сказала я, не в силах удержаться от улыбки.

– Что смешного? – требовательно спросил он, надувая грудь.

– Ты. Беспокоишься обо мне. Это мило.

– Повторяю в последний раз, механики не милые.

– Тогда как мне назвать механика, который срывает мою одежду и заставляет мое сердце биться в такт своему? – спросила я, похлопывая себя по груди одной рукой.

Гриффин посмотрел на меня с презрением.

– Лучше, чтобы он был только один такой.

Я поцеловала его в щеку.

– Есть только ты.

Вечером вторника после того, как я показала Гриффину, как приготовить пенне с летними овощами и салатом из капусты – который он с ворчанием съел, но признал, что это было вкуснее, чем он думал, – он настоял на том, что помоет всю посуду. Затем мы растянулись на диване и посмотрели фильм, пока летний дождь продолжал стучать в окна.

Мы посмотрели примерно половину последнего фильма «Марвел», прежде чем наши мысли, а затем и руки начали блуждать, и мы оказались голыми и потными на ковре между диваном и журнальным столиком. Не знаю, что было громче, я или гром, но бедная Бису всю ночь не выходила из переноски.

– Оу, мне неловко, – сказала я Гриффину, когда кошка не вышла поесть.

– С ней все в порядке. Я когда-то взял на воспитание другую кошку, которая боялась грозы. Она поест, когда проголодается.

Но я заметила, что Гриффин поставил ее миски к переноске, а не там, где обычно их держал.

В конце концов мы добрались до кровати, где прижались друг к другу, слушая гром. Моя голова лежала у него на груди, мое тело было прижато к его. Очень громкий раскат грома заставил меня подпрыгнуть.

– Ты боишься грозы? – спросил Гриффин.

– Я очень боялась таких гроз, когда была маленькой, – ответила я. – Мы жили на поле для гольфа, и однажды, когда я была маленькой, я услышала, как родители рассказывали о том, как в кого-то ударила молния во время игры. Я была уверена, что это случится со мной, когда буду играть на улице.

Он обнял меня немного крепче.

– Какой ты была в детстве?

– Хм. Разговорчивой. Определенно болтливой.

Из его груди раздался смех.

– Не сомневаюсь. Ты раздражала своих родителей?

– Да, но не только их. Я разговаривала с кем угодно. Я точно та девушка, которую должен был похитить тот урод в белом фургоне.

– Часть меня беспокоится, что ты все еще та девушка.

Я прижалась ближе.

– Я также была одинока.

– Одинока?

– Да, у меня не было ни братьев, ни сестер, ни соседских детей, чтобы играть с ними. Я всегда была одна.

– Или со своей лошадью, – поддразнил меня он.

Я ткнула его в бок.

– Ладно. Или с моей лошадью. Но Алистер никогда не хотел играть со мной в Барби.

Гриффин фыркнул.

– Так звали твою лошадь? Алистер?

– Да. Алистер Пикок Бофорт.

– Ты дала ему свое второе имя, как мило.

Я подняла голову.

– Я говорила тебе, что это мое второе имя?

– Нет. Я видел это на твоих правах в тот вечер, когда мы встретились.

– Ох. – Я усмехнулась. – Это фамилия по материнской линии. Тебе не показалось это странным?

– Типа того. Но я подумал, что оно тебе подходит.

Я высунула язык, и он рассмеялся.

– Вообще, я думал, что Блэр Пикок Бофорт ни за что не заинтересуется таким парнем, как я.

– Ну, – шепнула я, забираясь на него сверху. – Ты ошибся.

В среду утром я проснулась с болью в сердце. Рядом со мной все еще спал Гриффин, и вместо того чтобы вскочить с кровати, как я делала по утрам, я легла на бок и некоторое время наблюдала за ним.

Он был потрясающе красив даже во сне, и вид его мускулистых, покрытых татуировками плеч и груди не переставал будоражить меня. Прежде чем мне удалось остановить себя, я протянула руку и провела по острому краю его челюсти, а потом по округлой выпуклости бицепса. Его глаза открылись.

– Привет, – прошептала я.

– Привет. – Он потянулся, отчего его мышцы напряглись, а у меня пересохло во рту. – Уже пора вставать?

– Уже можно.

– Но еще довольно темно. – Он протянул руку и притянул меня ближе к себе.

Улыбаясь, я склонила голову под его подбородок, перекинув руку и ногу через его тело.

– Мы можем сегодня прогулять?

– Можно, но я не думаю, что моим сотрудникам или клиентам это так уж понравится.

– Наверное, нет.

– Но, возможно, мы могли бы задержаться, – сказал Гриффин, поглаживая руками мои плечи, руки, спину. – Ну, я ведь владелец этого места.

– Это правда, – согласилась я, моя рука скользила по его точеной груди и по животу, чтобы поиграть с его членом, который был очень твердым.

– Ты всегда так просыпаешься?

– Всегда? Нет. Часто? Да.

– И что ты с этим делаешь?

– Я игнорирую это или забочусь об этом.

– Вот так?

Я обхватила пальцами его ствол и провела рукой вверх и вниз по его длине.

Из его груди вырвался смех.

– Типа того. Только не так нежно. Я немного более агрессивен в этом.

Заинтригованная, я села и откинула одеяло. Я подарила ему коварную улыбку.

– Покажи мне.

Он поднял брови.

– Показать тебе?

– Да.

Я встала на колени, сцепила пальцы вместе и положила их под подбородок.

– Пожалуйста.

На его губах медленно появилась сексуальная улыбка.

– Ты такая плохая девочка.

– Я знаю.

Опираясь на один локоть, он взял свой член в руку и крепко сжал его, двигая кулаком по его длине.

– Видимо, ты имела в виду это, когда сказала, что тебе нравится наблюдать за мной.

Я кивнула, широко раскрыв глаза, когда Гриффин начал двигать своим телом, медленно и ритмично толкаясь в руку. Он напряг пресс с шестью кубиками. Возможно, я даже захныкала.

– Я думаю о тебе, – сказал Гриффин, его голос был твердым, как гравий, и глубоким, его глаза двигались по моему обнаженному телу. – Я думаю о том, какая ты на вкус, как ты двигаешься, как хочется войти в тебя.

– О боже, – прошептала я, умирая от желания прикоснуться к нему, но не желая прерывать то, что происходило передо мной. Это было самое соблазнительное действо, что я когда-либо видела. Вместо этого я слегка раздвинула колени и провела руками по внутренней стороне бедер.

– Да, черт, – прорычал Гриффин сквозь стиснутые зубы. – Позволь мне смотреть на тебя. Заставь себя кончить для меня.

Это было то, чего я никогда не делала раньше – даже никогда не могла подумать, что смогу это сделать. С ним я чувствовала себя смелее. Я не боялась позволить ему увидеть меня такой. Я облизала кончики пальцев, и его глаза проследили за моей рукой, когда я положила ее между бедер и начала теребить свой клитор. Под моими прикосновениями гул быстро стихал.

Наблюдая за мной, Гриффин крепче сжал свой член, сильнее задергался, быстрее задвигал бедрами. Мышцы его рук вздулись и напряглись. Его дыхание сопровождалось тихими выдохами, которые становились все громче и ближе друг к другу по мере того, как его движения становились все более неистовыми.

Завороженная, я не могла даже пошевелить рукой, наблюдая, как его оргазм разворачивается передо мной – его глаза закрыты, челюсть сжата, все его тело замирает, а затем несколькими последними, неконтролируемыми толчками бедер и ударами кулака он кончает на свою грудь длинными пульсирующими струями.

Это было самое горячее, что я когда-либо видела, но и самое вульгарное. Самое честное. Самое интимное. Его тело было как произведение искусства. И наблюдать за тем, как он получает от него удовольствие таким образом, своей собственной рукой, прямо передо мной, зная, что он хочет, чтобы я видела его таким, – это заставило мое сердце биться так сильно, что я подумала, что оно может выскочить из груди.

– Черт.

Открыв глаза, он посмотрел на жидкость на своем торсе и взглянул на меня.

– Ты этого не сделала.

Я виновато покачала головой.

– Прости. Ты отвлек меня.

– Это не оправдание, но ты можешь загладить свою вину в душе.

– Могу?

Он осторожно соскользнул с кровати, не испачкав простыни, и протянул мне руку.

– Пойдем, принцесса. Давай испачкаемся, прежде чем стать чистыми.

Улыбнувшись, я взяла его за руку.

В конце концов мы добрались до работы, но мне было трудно сосредоточиться. В основном я просто сидела за столом, уставившись в пространство. Думала о сегодняшнем утре. Обмахивала себя каталогом поставщиков. С ужасом ожидала прибытия запчастей для моей машины.

Мне казалось, что ремонт станет началом конца того, от чего я не готова была отказаться. Я не хотела зависеть от Гриффина, но и прощаться с ним не хотела. Мне хотелось бы знать, о чем он думает, но я слишком нервничала, чтобы спросить. Я знала, как Гриффин относится к отношениям, и было несправедливо ожидать, что он изменится ради меня.

Шайенн заглянула к нам около полудня.

– Эй, привет.

Я на мгновение перестала волноваться и улыбнулась ей.

– Привет.

– Ух ты, как здесь хорошо. Намного светлее, – сказала она, заходя внутрь. – Эти фотографии будут выглядеть великолепно.

– Спасибо. Я в восторге от них. Кстати, насчет вечеринки. Гриффин говорил тебе, что я уговорила его согласиться превратить свой винтажный пикап в фотобудку на весь день?

Шайенн рассмеялась.

– Правда? Боже, они с моим отцом вечность работали над этой штукой.

– Он рассказывал мне об этом. Думаю, люди получат удовольствие от того, что будут фотографироваться в ней, и я убедила его нарисовать новый логотип сбоку.

– Ты гений. А еда будет?

– Да. Я вчера разговаривала с владелицей паба «Бульдог», и она согласилась на сотрудничество. Мы думаем сделать небольшой киоск, где будут продаваться сэндвичи и картофель фри.

– Ого. Ты много усилий приложила к этому. – Шайенн засмеялась. – Гриффину очень повезло, когда у тебя лопнула шина.

– Я наслаждаюсь всем этим. Надеюсь, это принесет пользу бизнесу.

– Уверена, так и будет. А у тебя есть время на быстрый обед? Или мой брат приковывает тебя к столу на весь день?

Я пожала плечами.

– Наверное, я могу пообедать сейчас. Я все равно не успею сделать сегодня так много работы.

– Почему?

– Просто… много всего на уме, наверное.

Я вышла из-за стола.

– Погоди секунду, я пойду скажу Гриффину. Мы обычно обедаем вместе, так что проверим, не хочет ли он, чтобы я принесла ему что-нибудь.

Шайенн махнула рукой.

– Пригласи его с собой, если хочешь.

Гриффин был под капотом гладкого черного «Корвета». Увидев его за работой, грязного, сексуального и горячего, я почувствовала, что мои ноги немного подкосились, когда я подошла к нему.

– Эй, привет. Как дела? – Он сделал паузу и посмотрел на меня, облокотившись о раму машины. – Твоя сестра здесь, спрашивает, не хочу ли я пообедать с ней.

– Давай.

– Ты хочешь пойти с нами?

– Нет.

– Я могу тебе что-нибудь привезти?

– Нет, все есть. Я просто сбегаю наверх и съем остатки с прошлой ночи. – Он вернулся к тому, что делал под капотом. – Передай привет Шайенн от меня.

– Хорошо.

Я огляделась вокруг, боясь задать вопрос, который был у меня на уме, но желая получить-таки ответ.

– Пришли ли запчасти для моей машины?

– Еще нет.

Я почувствовала облегчение.

– Хорошо. Может быть, сегодня днем или что-то в этом роде.

– Может быть. – Гриффин не поднимал глаз. – Но даже если бы они пришли, я не уверен, что у меня будет время сделать ремонт сегодня. На этой неделе у нас чуть больше работы, чем обычно, и я хочу быть уверен, что все будет выполнено, раз уж пообещал.

– Хорошо, – неуверенно сказала я, гадая, что это значит.

– Ты можешь отменить бронирование мотеля на сегодняшний вечер, – продолжил он. – И, возможно, завтра вечером тоже. Это день игры. Реально, я не думаю, что доберусь до твоей машины раньше выходных. – Он сделал паузу и наконец посмотрел на меня. – Подойдет?

Я старалась не вскрикнуть от волнения.

– Где я буду жить?

– Со мной.

Сексуальная ухмылка медленно искривила его рот.

– И прежде чем ты спросишь, да – это то, чего я хочу.

Чувства к нему – огромные, чудовищные чувства – захлестнули меня. Я вскочила и обвила руками его шею, мои ноги оторвались от пола.

– Мне так приятно слышать это от тебя.

Смеясь, Гриффин неловко похлопал меня по спине.

– Ты испачкаешься, Блэр.

– Мне все равно.

Я закрыла глаза и вдохнула его запах – обычный пот и моторное масло плюс что-то уникальное, что заставляло мои нижние области трепетать. Но Шайенн ждала меня, поэтому я отпустила его.

– Я скоро вернусь.

– Хорошо.

Когда я повернулась и пошла обратно в фойе, я готова была поклясться, что мои ноги не касались земли.

Был великолепный день – солнечный и теплый, поэтому мы с Шайенн решили взять наши сэндвичи из магазина и спуститься в парк на набережной. Пока мы шли, я рассказала ей о телефонном разговоре с Фрэнни и об интервью в субботу.

– Большое спасибо, что свела нас, – сказала я. – Я очень хочу с ней познакомиться.

– Я рада, и не за что. Может быть, когда-нибудь мать перестанет жаловаться отцу, что я все испортила с тобой и Гриффином.

Я засмеялась.

– Извини за это.

– Так что там у вас двоих? Как думаешь, вы будете продолжать встречаться после переезда?

– Не знаю. По правде говоря, я бы хотела, но не уверена, что он чувствует то же самое.

– Ты спрашивала его?

Я покачала головой.

– Нет. Я чувствую себя странно из-за этого. Он так настаивает на своих правилах и независимости. Он ясно дал понять, что не хочет отношений. Я боюсь, что это его испугает.

Шайенн мгновение молчала. Мы дошли до парка, примыкающего к гавани, и сели на скамейку в тени.

– А что насчет тебя? – спросила она, пока мы разворачивали бутерброды. – Ты ищешь серьезных отношений?

– Конечно, в перспективе. Но я хочу сначала встать на ноги, понимаешь? Утвердиться. Но… встреча с Гриффином все изменила.

– Как это?

– Я просто никогда не встречала никого похожего на него. Гриффин – настоящий мужчина, с настоящими проблемами, но он их решает. Он чертовски тяжело работает каждый день. Он постоянно беспокоится о том, что может потерять бизнес, который построили его отец и дед, и готов трудиться целыми сутками, чтобы сохранить его. Он не станет лгать, обманывать или экономить. Этим стоит восхищаться.

– Он всегда был честным, – согласилась Шайенн. – И он действительно верит в тяжелую работу. Наш отец был таким же. В его теле не было ни одной ленивой косточки.

– И он прошел через войну, понимаешь? Для меня это невероятно. Он служил своей стране во время войны.

– Конечно, служил. – В голосе Шайенн звучала гордость. – И я готова поспорить, что он не рассказывал тебе о своей медали «Серебряная звезда».

– Нет. Я даже не знаю, что это такое, – призналась я.

– Это медаль, которую он получил за героизм. Он никогда не говорит об этом, но это было большое событие в нашей семье. Это был единственный раз, когда я видела, как мой отец плачет.

У меня образовался комок в горле.

– Он никогда не рассказывал мне об этом. Но я несколько о другом. Большинство парней, которых я знала в своей прошлой жизни, не могли перестать говорить о себе. О своих деньгах. О машинах. О паевых фондах. О связях. И все это чушь. Все это не имеет значения.

– Да, Грифф – наглый ублюдок, но не в этом смысле, – засмеялась Шайенн.

– И у него точно нет никаких паевых фондов.

– Они ему не нужны. Он может предложить гораздо больше.

Я вздохнула.

– Плюс он горячий. Прости, я знаю, что он твой брат, но он действительно, действительно чертовски горяч.

– Фу-у-у-у-у.

– Знаю, знаю. Я избавлю тебя от подробностей. Но у него такое тело, и такие глаза, и такие большие руки, и он такой щедрый. Он точно знает, как…

– Я думала, ты избавишь меня от подробностей, – сказала Шайенн, подняв руку.

Я рассмеялась.

– Прости. Я увлеклась, думая о нем.

– Могу поверить.

Несколько минут мы ели в тишине. Потом она сказала кое-что… что меня удивило.

– У Гриффина действительно большое сердце. Он не показывает его каждому… и Бог свидетель, Грифф может быть упрямым, темпераментным засранцем, но под этой жесткой внешностью… я согласна с тобой. Он из хороших парней. Просто не очень легко подпускает к себе людей.

Шайенн на мгновение задумалась.

– Я не знаю, произошло ли это из-за того, что случилось с Кайлой, или же из-за смерти моего отца, или еще из-за чего, но после всего этого он как бы закрылся.

– Правда?

Она кивнула.

– Я наблюдала, как он становился все более и более замкнутым в последние несколько лет, будто боялся почувствовать что-либо.

Я откусила кусочек бутерброда.

– Но с тобой он определенно другой.

Я сглотнула так быстро, что чуть не подавилась.

– Что?

– С тобой он другой. За последнюю неделю я видела, как он смеялся, больше, чем за весь год. И больше улыбался. И я вижу, как он относится к тебе – все время нависает и защищает. Он ведь пригласил тебя остаться в его квартире? Это безумие!

– Он просто попросил меня остаться еще на несколько дней, – призналась я. – Он сказал, что даже если запчасти для моей машины придут сегодня, как и ожидалось, у него не будет времени работать над ней.

– Видишь? Он никогда бы не сделал этого для кого-то другого. Он бы сделал все, чтобы починить машину и снова иметь свой дом. Ты для него особенная.

Она засмеялась.

– Неудивительно, что моя мама так расстроена твоим отъездом.

– Я не собираюсь уезжать так уж далеко, – сказала я, мое сердце радостно колотилось от всего, что говорила Шайенн. Но было ли это правдой?

Мы заканчивали обед, наблюдая за детьми на игровой площадке, мамами с колясками и лодками, которые входили и выходили из гавани. Несколько человек остановились, чтобы поздороваться с Шайенн и спросить о Дарлин, или чтобы представиться мне и сказать, что они слышали много хорошего о моей выпечке, а несколько детей робко подошли к «мисс Демпси» и сказали, что надеются, что она будет их учительницей в следующем году.

– Это действительно милый городок, – сказала я, засовывая салфетку и обертку от сэндвича в сумку.

Шайенн кивнула.

– Да. В молодости надоедают одни и те же люди, и я определенно не могла дождаться, когда уеду в колледж, буду путешествовать и заводить новых друзей. Я даже не была уверена, что вернусь.

– Правда?

Она покачала головой.

– Но к тому времени, когда я была готова найти работу и выбрать место для жизни, я уже скучала по родному городку. И я не могла представить, что найду где-нибудь еще место, где буду чувствовать себя как дома. Я просто чувствую себя здесь… как в своей шкуре, понимаешь? Здесь спокойно. Дружелюбно. Здесь безопасно.

Я толкнула ее ногой.

– И правоохранительные органы особенно симпатичные.

Шайенн вздохнула.

– Это действительно так.

– Я все еще думаю, что ты должна пригласить его на свидание, – сказала я, когда мы направились обратно по главной улице.

– Ни за что. Я слишком боюсь.

– Даже если это будет просто дружеская встреча? – продолжила я. – Да ладно, вы так давно знаете друг друга. И я уверена, ему иногда бывает одиноко. Не могла бы ты просто пойти поужинать с ним или еще что-нибудь?

– Конечно могу.

– Так спроси его. Держу пари, он согласится.

– Может, и так. Я не боюсь его пригласить.

Я посмотрела на нее.

– Тогда чего же?

– Влюбиться в кого-то, кого я не могу иметь, – начала Шайенн. – В кого-то… того, кто никогда не будет принадлежать мне. Если мы начнем проводить время вместе, даже если просто как друзья, я знаю, что безумно влюблюсь в него в мгновение ока. Я знаю, что уступлю, если он захочет просто секса без всяких условий. Я знаю, что буду рыдать в подушку, как в четырнадцать лет. Помнишь ту сцену в «Бриолине», когда Оливия Ньютон-Джон поет Hopelessly Devoted to You, представляя себе лицо Джона Траволты в этом дурацком пруду?

– Да, – сказала я, стараясь не рассмеяться.

– Ну, такой я была всю среднюю школу. Я не хочу туда возвращаться. – Она покачала головой, когда мы переходили на противоположную сторону улицы. – Плохо, что мне двадцать девять лет, я снова живу с ним по соседству, сплю в своей старой кровати и вижу те же дурацкие сны, что и тогда. Как будто я застряла во временной петле и не могу выбраться.

– Мне жаль.

Я обняла ее за плечи.

– Я не должна была ничего говорить.

– Все в порядке. Я благодарна тебе за поддержку, но должна двигаться дальше. Что толку хотеть того, чего у тебя нет?

Ее вопрос засел у меня в голове.

Я думала об этом в тот вечер, когда Гриффин освободил для меня место в шкафу в своей спальне и смотрел, как я вешаю несколько платьев. Я думала об этом в четверг вечером, когда болела за его команду во время очередной крупной победы, надев его прошлогоднюю футболку «Бульдогов». Я думала об этом в пятницу утром, когда привезли новую мебель и мы с ним расставляли ее в фойе, и позже днем, когда мы развешивали на стенах холсты с фотографиями его семьи. Гриффин несколько минут смотрел на фотографию, где были изображены он и его отец, и ничего не говорил.

– Ты похож на него, – сказала я. – Это комплимент, потому что он очень красив.

Это была правда. Хэнк Демпси выглядел немного темнее Гриффина – хотя я могла видеть, откуда у Шайенн ее широкие карие глаза и черные ресницы, – но костная структура была до жути похожа на Гриффа. Срез челюсти, сильный нос, широкий рот.

Гриффин обнял меня за плечи.

– Ты бы ему понравилась.

– Ты так думаешь?

Мое сердце согрелось от комплимента.

– Да.

– Почему?

– Потому что ты искренняя.

Откинув голову назад, я улыбнулась.

– Продолжай.

Он засмеялся.

– Ты красивая. Ты милая. Ты смешная. Хотя большую часть времени это проявляется непреднамеренно.

Я высунула язык.

– Ты много работаешь. От тебя все время хорошо пахнет. И у тебя нижняя губа, которая сводит меня с ума. – Он зажал ее между зубами и потянул.

– Не думаю, что твоего отца волновала бы моя нижняя губа, – проговорила я сквозь зубы.

– А меня волнует.

Обняв его за талию и закрыв глаза, я прижалась щекой к его теплой, широкой груди и изо всех сил старалась не чувствовать, что влюбляюсь в того, кто никогда не будет принадлежать мне.

Глава 16

Гриффин

Ранним утром в пятницу в гараж привезли машину с севшим аккумулятором. Мы не были слишком заняты, поэтому я пошел в холл за Блэр.

– Время для урока, – объявил я. – Иди наверх и надень что-нибудь, что не жалко испачкать.

Она потрогала свою грудь, выглядя слегка обиженной.

– У меня нет ничего такого.

Я закатил глаза.

– У тебя есть джинсы?

– Да.

– Хорошо, надень их и возьми футболку из моего комода, чтобы накинуть сверху. Не забудь убрать волосы назад, и встретимся на стоянке через десять минут.

Блэр встала и отдала честь.

– Да, сэр.

Через десять минут она рысью вылетела на стоянку.

– Все отлично, босс, я готова.

Я взглянул на нее и начал смеяться. Она сменила свой обычный сарафан на мешковатые джинсы с манжетами на лодыжках и одну из моих футболок, завязанную узлом на талии. На ее ногах была пара чистейших белых кроссовок, а ее хвостик был спрятан под бейсболку «Беллами-Крик Гараж».

– Что смешного? – спросила она, глядя на свой наряд.

– Ничего, – хихикнул я. – Просто ты похожа на Барби-авторемонтника или что-то в этом роде.

Блэр задрала нос.

– Ну, Барби-авторемонтнику лучше заслужить свое имя, научившись какому-нибудь мастерству. Так ты научишь меня или нет?

– Я научу тебя.

Она подняла палец.

– Без шуток.

Я покачал головой, ухмыляясь еще шире.

– Я действительно, блин, постараюсь.

– Хорошо, – сказал я.

– Итак, для начала: как только ты подтянешь обе машины достаточно близко, чтобы до них дотянулись провода перемычки, убедись, что они обе стоят на паркинге, поставь их на стояночный тормоз и вынь ключи из замка зажигания.

Блэр кивнула, глядя туда-сюда между моим грузовиком и внедорожником «Форд» с севшим аккумулятором. Они стояли нос к носу на стоянке с открытыми капотами, и на их примере я показал ей, что делать.

– Поняла, – сказала она.

– Хорошо, теперь давай посмотрим на аккумулятор моего грузовика. Встань на табуретку, чтобы было видно.

Блэр забралась на табуретку, которую я принес для нее, и осторожно заглянула под капот грузовика, как будто боялась, что что-то может выпрыгнуть оттуда и укусить ее.

– Знаешь, где находится аккумулятор? – спросил я.

Она показала на карбюратор.

– Это?

Я попытался, но не смог скрыть ухмылку.

– Не-а. Это вот та коробка.

– Ах. – Она ткнула меня в плечо. – Ты обещал не смеяться надо мной.

– Я начинаю жалеть об этом обещании.

Я поправил кепку на ее голове.

– Но я буду продолжать пытаться.

Я объяснил, как определить положительный и отрицательный полюса автомобильного аккумулятора, а затем попросил ее найти аккумулятор внедорожника – что она и сделала.

– Хорошая работа, – хмыкнул я, дергая ее за хвостик. – Теперь ты можешь найти положительный и отрицательный контакты?

Она указала на маленькие красные и черные трубки на аккумуляторе «Форда».

– Вот. Правильно?

– Хорошая работа. Ты быстро учишься.

– Спасибо.

Блэр гордо улыбнулась.

– Не думала, что буду хороша в этих вещах.

– Ты будешь хороша во всем. Теперь давай посмотрим на кабели перемычки.

Затем я показал ей, как прикрепить зажим «крокодил» кабелей перемычки к каждой клемме – начиная с красной и заканчивая мертвой.

– Всегда начинай с разряженного аккумулятора. Это безопаснее всего, – объяснил я. – Оставь пока черный конец в покое, но не позволяй ему соприкасаться с металлом.

– Понятно, – проговорила она.

– Затем прикрепи красный и черный провода к работающей батарее. Начни с красного.

Я протянул Блэр концы проводов.

– Ты хочешь, чтобы я это сделала? – спросила она, потрясенная.

– Да. Я уверен в тебе. Только не позволяй им соприкасаться и делай все точно так, как я тебе показал.

Блэр взяла у меня провода, стараясь, чтобы они не касались друг друга, и снова взобралась на табурет. Прикусив нижнюю губу, она прикрепила красный зажим к положительному полюсу, затем черный – к отрицательному.

– Вот так?

– Точно.

Она повернулась ко мне и протянула мне свои ладони.

– Мои руки дрожат.

– Почему?

– Я не знаю. Мне кажется, что одно неверное движение – и твоя машина взорвется. Вместе с моим лицом.

Я улыбнулся.

– Я бы никогда не позволил, чтобы с этим лицом что-то случилось. У тебя все хорошо.

– Спасибо. Теперь мне присоединить последний черный конец к мертвой черной клемме?

Мой пульс участился.

– Нет! – быстро сказал я, качая головой. – Никогда не делай этого.

– Почему?

– Это вызовет искру, которая может воспламенить пары и привести к взрыву.

Она моргнула.

– Я так неквалифицированна для этого.

– Нет, ты квалифицированна. Пойдем. Мы почти закончили.

Через несколько минут все было подключено.

– Теперь что? – спросила Блэр.

– Сейчас я заведу грузовик, и мы дадим ему поработать две минуты.

– Я нервничаю, – пробормотала она, сжимая и разжимая ладони, пока мы ждали.

– Почему?

– Я не хочу потерпеть неудачу в этом деле. Если моя машина где-нибудь заглохнет и я снова окажусь в затруднительном положении, мне хочется быть в состоянии спасти себя.

Я положил руку ей на плечо и поцеловал в макушку.

– Я знаю. Мне это в тебе нравится.

Когда пришло время попробовать завести «Форд», я попросил ее сделать это.

– Хорошо, – произнесла она, ее голос был полон сомнений.

Но она села за руль и повернула ключ в замке зажигания. Машина завелась с трудом, кашляя и шипя.

– Давай, ублюдок, – приказал я машине. – Блэр нужна эта победа.

Машина ожила.

– И-и-ип! – завизжала Блэр.

Она одарила меня ослепительной ухмылкой через лобовое стекло, и я показал ей большой палец вверх.

– Оставь его включенным, – сказал я.

Она выскочила из машины и бросилась ко мне, цепляясь, как коала.

– Я сделала это!

– Ты сделала это.

Я обнял ее в ответ, вспоминая, с каким волнением впервые делал это со своим отцом.

Снова встав на ноги, Блэр с изумлением переводила взгляд с одного двигателя на другой.

– Я чувствую себя доктором Франкенштейном, – воскликнула она, потрясая кулаком в воздухе. – Я оживила мертвую вещь!

Я рассмеялся.

– Мне знакомо это чувство.

– Значит, я должна убедиться, что у меня в машине есть кабели для подзарядки, так? Мне нужно покупать их отдельно? Или они входят в комплект при покупке новой машины?

– Нет, если только ты не покупаешь «Роллс-Ройс», – язвительно ответил я.

Она вздохнула.

– Это, вероятно, не по карману Барби. По крайней мере, сейчас.

Я снова нахлобучил ее кепку.

– У меня есть несколько запасных кабелей. Я позабочусь о том, чтобы у тебя они были, когда ты уедешь.

«Когда ты уедешь».

Я сказал это, но не хотел об этом думать. И, судя по выражению лица Блэр, она тоже не хотела.

Но улыбнулась и поблагодарила меня.

– Я очень благодарна за этот урок.

– Не за что. Но это еще не конец. Я должен показать тебе, как снимать зажимы.

Блэр внимательно слушала, пока я показывал, как отсоединять провода в обратном порядке по сравнением с тем, как она их присоединяла, но треск возбуждения, витавший в воздухе мгновение назад, исчез.

Мы оживили что-то, и это было легко. Но сохранить жизнь было невозможно.

Ничто не живет вечно.

В субботу утром я рано спустился на работу.

У Блэр сегодня было собеседование в Траверс-Сити, и я обещал подвезти ее, а это означало, что я мог работать только до полудня.

Блэр предложила сама сесть за руль, если я одолжу ей свой грузовик, но, узнав все ужасные истории о ее водительском стаже, я сказал, что подвезу ее. В конце концов, это была моя вина, что ее машина еще не была готова.

Прошло шесть дней с тех пор, как я спрятал те запчасти. Шесть долбаных дней.

Внешне все было хорошо. Даже отлично.

Но внутри я начинал паниковать.

Мои чувства к Блэр не проходили, как я хотел.

Они становились все сильнее. Я думал, что через несколько дней она мне надоест и я буду отчаянно пытаться снова остаться в своей квартире, но это было не так. Совсем нет. Мне нравилось, что она рядом, и мои мысли начали блуждать по опасной территории «а вдруг».

Что, если мы будем продолжать встречаться после ее переезда? Что, если Коул был прав, а я был сумасшедшим, выбросив такую прекрасную химию в окно? Что, если я ошибался, и мне лучше не быть одному?

Я пытался представить себе, как это может выглядеть. Как часто мы будем видеться. Как долго это может продолжаться.

Но каждый раз, когда я думал об этом, мой адреналин начинал подниматься, словно мне грозила неминуемая опасность. Годами мне удавалось удерживать себя от подобной слабости к кому-то. Но Блэр умела заставить меня чувствовать себя сильным и беспомощным одновременно. Она заставляла меня делать все, что в моих силах, чтобы она была рядом и чтобы она была счастлива. Когда Блэр смеялась над чем-то, что я говорил, или когда я видел, как она аплодирует на трибунах во время игры, или когда она предлагала очередную идею, чтобы помочь моему бизнесу, мне становилось чертовски хорошо, словно внутри меня происходила химическая реакция.

Я не мог отрицать, что у меня были настоящие чувства к ней и что они росли с каждым днем.

Я не знал, как их оборвать.

Нет, это было неправдой. Я знал как – просто не было достаточно сил, чтобы сделать это.

Я все еще размышлял об этом, когда пришел МакИнтайр – уже было почти восемь.

– Слушай, а комплект сцепного устройства для джипа уже пришел? Мне нужно сделать это сегодня утром. Это для брата Эмили.

– Я не видел, но, возможно, и пришел. У нас было несколько поставок на этой неделе. Проверь в подсобке.

МакИнтайр двинулся в сторону подсобки, и некоторое время я его не видел. Я решил, что он нашел сцепное устройство и устанавливает его на джип снаружи, но примерно через тридцать минут МакИнтайр подошел ко мне и встал, ничего не говоря.

– Нашел сцепное устройство? – спросил я из-под капота «Ниссана».

– Нет. – Он сделал паузу. – Но я нашел запчасти для машины Блэр. В упаковочном листе сказано, что они прибыли в понедельник.

Я замер, но не поднял глаз.

– Ты знал, что они были там всю неделю?

Я продолжал закручивать болт.

– Да.

– Ну так что же? Почему ты не сделал ремонт?

Я выпрямился и посмотрел на МакИнтайра.

– У меня не было времени.

Он странно посмотрел на меня.

– Ты хочешь, чтобы я это сделал?

– Нет, – быстро сказал я. – Я сделаю это. Я хочу все осмотреть сам. Убедиться, что это безопасно.

– Хорошо.

Он почесал голову. Что-то не сходилось в его мыслях, я знал наверняка.

– Я просто хочу удивить ее, вот и все. Она не знает, что они пришли, и я подумал, что будет весело удивить ее, когда работа будет закончена. Так что ничего ей не говори, ладно?

– Я ничего не скажу.

Я вернулся к тому, что делал, но не мог, черт возьми, сосредоточиться, чтобы спасти свою жизнь.

МакИнтайр молчал до конца дня. Я чувствовал, что он видит меня насквозь.

Всю поездку на север Блэр продолжала непрерывный поток бурных слов, выражая предчувствие, что они с Фрэнни Макаллистер найдут общий язык, и беспокойство о поиске жилья, которое она могла бы себе позволить, и надежду, что, когда день закончится, она сможет позвонить матери и сказать ей, что та ошибалась.

– Я просто чувствую, что если получу эту работу, это наконец-то станет тем, что мне нужно, чтобы чувствовать себя на сто процентов уверенной, – щебетала Блэр. – Как будто все части пазла начнут вставать на свои места.

– Какие это части? – спросил я.

– Ну, у меня есть план на один год, на пять лет и на десять лет.

– Давай начнем с первого.

– Хорошо, за год я хочу серьезно сократить свой личный долг и быть в состоянии подать заявку на кредит для малого бизнеса, чтобы начать искать помещение для собственного дела.

Значит, Блэр собиралась провести следующий год, работая на износ. У нее все равно не было бы времени на меня.

– Что насчет пяти лет? – спросил я.

– Через пять лет я бы хотела, чтобы мой бизнес был запущен и работал. Я бы хотела оказаться в собственном доме, замужем за прекрасным принцем, может быть, даже с ребенком или двумя.

Еще лучше. Я ни за что на свете не стал бы таким парнем.

Я сжал руль чуть сильнее.

– А через десять лет?

– Через десять лет я буду праздновать свой сороковой день рождения. И честно говоря, все, чего я хочу, это оглянуться на свою жизнь и быть благодарной за все, что у меня есть. А это, я надеюсь, будет уютный дом, счастливая семья, хорошие друзья, успешный бизнес и немного мудрости, которую я смогу передать своим детям вместе с рецептами.

– Звучит неплохо, – хмыкнул я, желая узнать, кто этот прекрасный принц, за которого она планирует выйти замуж, чтобы найти его и надрать ему задницу.

– А что насчет тебя? – спросила она, повернувшись на пассажирском сиденье так, чтобы быть лицом ко мне. – Где ты видишь себя через год?

Я пожал плечами.

– В гараже, слушая, как МакИнтайр жалуется на свою жену, и надирая задницу Даймне, чтобы тот укладывал шины.

Блэр рассмеялась.

– А как насчет пяти лет?

– Посмотрим. Через пять лет мне будет тридцать семь. Надеюсь, у меня все еще будет пресс и хорошая рука для броска.

– А через десять?

– Десять лет. Черт, мне будет сорок два.

Буду ли я все еще жить в своей квартире? Будет ли Моретти женат и иметь девятерых детей? Закончит ли Мэрайя школу? Сможет ли Беккет еще пробивать хоум-раны через левый забор? А как насчет моей матери? Она все еще будет рядом? Может быть, Шайенн наконец-то выйдет замуж и подарит ей внуков? Соберемся ли мы все вместе за воскресным ужином и начнем ли говорить о папе, о старых временах и о том, каким я был сложным?

Я представлял всех за столом – маму, Шайенн и того клоуна, который согласился на ней жениться, кучу ее крысенышей на стульчиках или в креслах-бустерах, или гоняющихся друг за другом по столу, как это делали мы с ней, пока мама кричала на нас, чтобы мы перестали вести себя как обезьянки и сели за стол, как цивилизованные люди. Эти воспоминания почти вызвали улыбку на моем лице.

Но мысль о будущем не радовала.

Потому что, когда я в мечтах посмотрел на стул рядом со своим, он был пуст. Я был один.

Я нахмурился. Но ведь именно так я и хотел, верно? Я решил, что так и должно быть.

В одиночестве было легко. Одиночество было несложным. Одиночество было безопасным.

Это не означало безбрачие, хотя мысль о том, чтобы быть с кем-то, кроме Блэр, отталкивала меня.

– Грифф? – Блэр наклонилась и ткнула меня в ногу. – Куда ты отправился?

– На десять лет в будущее.

– И? На что это было похоже?

«Одиноко, как черт», – подумал я.

– Отлично, – солгал я, меняя полосу на шоссе. – Все выглядело отлично.

Было без пары минут четыре, когда мы с Блэр приехали в заведение под названием «Кофе Дарлинг». На двери было написано «закрыто», но когда мы потянули за ручку, то обнаружили, что она не заперта.

Оказавшись внутри, я сразу понял, что Блэр впишется в интерьер. Здесь было светло, современно и по-девичьи уютно: черно-белые фотографии на стенах, длинная столешница из белого мрамора и стеклянные витрины с разноцветным печеньем, от которого у нее перехватило дыхание.

– Макаруны! – прошептала она в благоговении. – Посмотри, какие они красивые.

За прилавком появилась женщина в фартуке, с широкой улыбкой на лице.

– Привет. Я Фрэнни. А ты Блэр?

Блэр кивнула и протянула руку через прилавок.

– Да. Очень приятно познакомиться. А это мой друг Гриффин Демпси.

Фрэнни кивнула.

– Брат Шайенн, верно? Приятно познакомиться.

Я тоже протянул руку.

– Взаимно.

– Ну, давай я покажу тебе все, а потом мы сможем поговорить. Как вам это? – радостно предложила Фрэнни.

– Отлично, – сказала Блэр.

Фрэнни повернулась ко мне.

– На сегодня мы закрыты, так что у меня нет интернета, но можешь присесть, и я налью тебе чашечку кофе. Или можешь присоединиться к нам на экскурсии.

– Думаю, я просто прогуляюсь по городу и встречусь с вами здесь. – Я посмотрел на Блэр. – Ты не против?

– Конечно нет.

Она нервничала несмотря на улыбку, но я был уверен, что Фрэнни этого не заметит. Изящество под давлением было ее фишкой, в конце концов. Блэр успешно пройдет это собеседование, и работа будет ее.

Она переедет сюда, достигнет всех своих целей, и через десять лет у нее будет все, что ей захочется.

А я останусь лишь воспоминанием.

Раздраженный этим, я гулял вверх и вниз по улицам центра Траверс-Сити, с хмурым выражением лица глядя на счастливых людей и не понимая, на что или на кого злюсь, и приходя к выводу, что это не имеет значения и мне нужно просто забыть об этом.

Может быть, я останусь для нее лишь воспоминанием. Но я был бы хорошим воспоминанием. Воспоминанием о лучшем сексе в ее жизни.

Я был чертовски уверен в этом.

Блэр получила работу – конечно получила.

– Это просто идеально, – щебетала она по дороге домой. – Я буду менеджером на полный рабочий день и ее поваром насколько это потребуется, а когда она будет готова вернуться, когда близнецы подрастут, я смогу решить, хочу ли остаться или открыть собственную пекарню.

– Звучит замечательно.

– И, – продолжила Блэр, хлопая в ладоши, – она сказала, что поговорила с родителями о сдаче в аренду своей старой квартиры, которая находится над гаражом в Кловерли. Что-то вроде гостевого домика.

– Да?

– Да. Он маленький, но мне не нужно много места, а арендная плата составляет всего три пятьдесят в месяц. С тем, что Фрэнни собирается мне платить, я вполне могу себе это позволить, плюс смогу погасить все свои долги по кредитной карте в течение двух лет.

– Это потрясающе. – Я заставил себя задать следующий вопрос: – Когда ты переедешь?

– Я сказала ей, что смогу переехать только после Дня труда, и она была не против.

– Если тебе нужно будет переехать раньше, ничего страшного, – сказал я, почти желая, чтобы она это сделала. – Нет смысла затягивать это. Не чувствуй, что ты должна остаться в Беллами-Крик ради меня. Ради моего салона, я имею в виду.

Она потянулась и потрепала меня по плечу.

– Эй. Я хочу остаться. День труда уже скоро. Мне просто нужно вернуть машину к тому времени.

– Ты получишь ее. – Я прочистил горло. – Я сделаю еще один звонок своему поставщику. Убедиться, что у него правильный адрес.

– Я просто не могу в это поверить, – сказала Блэр, вытирая слезы с глаз. – Все сходится.

– Хорошо.

Но я чувствовал, что все рушится.

Глава 17

Гриффин

– Что это? – спросил я, когда Блэр поставила передо мной небольшой глазированный торт.

Был поздний вечер вторника, после девяти часов, но сегодня у меня была тренировка. После нее я пропустил обычную тусовку в пабе, чтобы вернуться домой, привести себя в порядок и поужинать с Блэр.

– Это торт.

Она зажгла единственную свечу, стоящую в белой глазури.

– Я вижу, но для чего он? – Я поднял на нее глаза. – Сегодня не мой день рождения. А у тебя?

Улыбаясь, Блэр покачала головой.

– Нет. Мой день рождения в июне. Это на нашу годовщину!

– Нашу чего?

– Нашу годовщину. Прошло ровно две недели с тех пор, как мы поженились. – Ее ресницы затрепетали, и она положила обе руки на сердце. – Самые счастливые две недели в моей жизни.

Смеясь, я притянул ее к себе на колени. На ней был один из моих любимых нарядов – голубое платье с маленьким бантом спереди, и почему-то она выглядела в нем еще красивее, чем обычно.

– Ты сумасшедшая.

– Я знаю.

Она поцеловала меня.

– И я вторглась в твое пространство, и я слишком много говорю, я ужасный водитель, я не умею рисовать, я потратила слишком много на новый ковер для фойе, я пролила кофе в салоне твоего красивого чистого грузовика…

– Что?

Блэр поморщилась.

– Да, я не сказала тебе об этом. На днях я поехала на твоем грузовике за продуктами и пролила кофе на переднее сиденье. Но я все убрала! – Я издал стон. – А еще я, возможно, наехала на бордюр.

Я застонал еще громче, но злиться на нее было невозможно.

– Я хочу сказать, – продолжала она, ласково похлопывая меня по плечу, – что знаю, что не идеальна, но ты заставляешь меня чувствовать себя хорошо. Я благодарна тебе.

– Да?

– Да. И, – она понизила голос до шепота, как будто кто-то мог ее услышать, – ты даришь мне самые лучшие оргазмы, которые я когда-либо испытывала.

Я поднял подбородок.

– Хорошо.

– Задуй свечу. Загадай желание.

Я задул ее; Блэр покачивалась у меня на коленях.

– Что ты загадал?

– Миллион гребаных долларов на моем банковском счету, что же еще?

Она надулась.

– Я думала, это будет что-то более сексуальное.

– Это сексуально. Я возбуждаюсь от одной мысли об этом.

Я поцеловал ее, просунув руки под платье. Вообще-то, я был осторожен, чтобы ничего не пожелать.

– Ладно, твоя очередь, – сказала она, немного задыхаясь, когда мои губы прошлись вдоль ее челюсти и вниз по горлу.

– Моя очередь для чего?

Блэр рассмеялась.

– Для того, чтобы ты рассказал мне, что значил для тебя этот брак в течение последних двух недель.

– О. – Я развязал бант ее сарафана зубами, как хотел в первый день, когда она его надела. – Разве я не могу просто показать тебе один из этих оргазмов? Может быть, два?

– Можешь, – сказала она. – Но мне также нравится просто слушать слова.

– М-м-м. Не очень хорош в словах. Зато хорош в этом. – Я распахнул ее платье и стянул белые кружева лифчика, а затем провел языком по одному идеальному соску.

– Да, ты очень хорош в этом.

Блэр запустила руки в мои волосы.

– Но разве ты не… эй, мы можем поговорить минутку?

– О чем?

– Может быть, о том… что ты чувствуешь? Что нас ждет дальше?

Она наклонила мою голову так, что я был вынужден посмотреть на нее.

– Я не могу думать, когда ты так делаешь.

– Тогда тебе придется перестать думать.

Я встал с ней на руках и начал двигаться в сторону спальни. Меньше всего мне сейчас хотелось говорить о своих чувствах. Я не доверял себе, боясь сказать какую-нибудь глупость.

– Подожди, а как же твой торт? – воскликнула Блэр.

– Я съем его позже. Я хочу тебя на десерт.

Я повалил ее на кровать, задрал ее платье и стянул нижнее белье.

– Вот что нас ждет дальше.

Я раздвинул ее ноги и зарылся лицом между ее бедер.

Блэр застонала и вцепилась в простыни, покачивая бедрами под моим ртом. К этому времени я уже знал, как легко заставить ее кончить, но мне нравилось затягивать процесс, доводить ее до исступленного состояния отчаяния, пока она не умоляла меня позволить ей кончить.

Но сегодня я не стал ее дразнить. Через несколько минут ее руки были зажаты в моих волосах, ее крики отражались от стен, ее клитор пульсировал, когда я втягивал его в рот.

Когда она отпустила мои волосы, я встал, смахнул с себя рубашку и снял джинсы. Обнаженный, я потянул ее в сидячее положение и содрал с нее платье через голову. Затем Блэр снова упала, увлекая меня за собой.

Мы целовались, обнимались, прижимались друг к другу и катались по смятым простыням, кожа к коже, флиртуя с безрассудством. Затылком я понимал, что должен остановиться и предохраняться, но не мог услышать голос разума. «Только минуту, – повторял я себе. – Я просто хочу почувствовать ее такой еще одну минуту, а потом я остановлюсь».

Но я не остановился.

Я ввел в нее кончик члена, и она застонала.

– Еще, – умоляла Блэр.

Я ввел ей еще один дюйм, и мы оба застонали от мучительного блаженства. Ее руки лежали на моей спине, опускаясь все ниже.

– Не останавливайся, – вздохнула она, наклоняя бедра, чтобы принять еще больше меня.

Цепляясь за быстро рвущуюся веревку самоконтроля, я опустил себя на несколько игривых неглубоких ударов. Но это было слишком хорошо, а потом Блэр схватила меня за задницу и втянула в себя еще глубже, вскрикнув от разочарования. Не успел я опомниться, как оказался полностью внутри нее, двигаясь жестко, быстро и глубоко, и между нами ничего не было.

И мне было все равно. В тот момент я не знал ни страха, ни осторожности. Меня не волновали правила и последствия. Я не думал ни о прошлом, ни о будущем, ни о чем, кроме этого момента, этого чувства, этой женщины, этой неумолимой потребности в большем, большем, большем.

Она крепко обхватила меня и подстроилась под мой ритм, наши тела качались друг на друге, кожа блестела от пота. Мы вместе мчались к кульминации, поднимаясь по спирали все выше и выше, пока не столкнулись в небе и не вспыхнули, а затем прижались друг к другу, пока угли не опустились на землю.

Медленное, головокружительное, неизбежное падение.

После чего я ударился о кровать с глухим стуком.

– О черт.

Я вырвался, как будто еще мог успеть это предотвратить.

– Черт. Мы не должны были этого делать.

– Все… все в порядке.

– Нет, не в порядке. Ты сказала мне той ночью, что это небезопасно, и я…

– Сегодня время не такое опасное. В моем цикле, я имею в виду. Я думаю, все в порядке.

– Ты думаешь?

Я ни черта не знал о сроках и циклах, но ее тон не был убедительным, а мысль о случайной беременности была чертовски пугающей.

– Ты не можешь забеременеть, Блэр. Это будет чертова катастрофа.

– Гриффин, – сказала она, явно обиженная.

Злясь на себя, я встал с кровати и пошел в ванную, захлопнув за собой дверь чуть сильнее, чем нужно. Я вел себя как идиот и знал это, но она меня дезориентировала и испугала. Я чувствовал себя так, будто не знал, в какую сторону идти. У меня не осталось правил, которые можно было бы нарушить.

– Что, черт возьми, со мной было?

Я привел себя в порядок и вышел из ванной, все еще не зная, что сказать. Блэр сразу же встала с кровати и прошла в ванную, даже не взглянув на меня. Она закрыла дверь с меньшей силой, чем я, но достаточно, чтобы стало ясно, что она расстроена.

Я не винил ее.

Опустившись на край кровати, я повесил голову. Я крупно облажался. Я завел себя в такое положение, из которого не мог выбраться, не причинив боль той, кто этого не заслуживал.

Блэр вышла из ванной и подошла к своему чемодану. Свет в спальне был выключен, но свет в прихожей все еще горел, и я смотрел, как она натягивает нижнее белье и футболку со Снупи.

– Что ты делаешь? – спросил я. Она спала голой каждую ночь, как и я.

– Ничего.

– Иди сюда.

Блэр закрыла свой чемодан и подошла к кровати на край в трех футах от меня, скрестив руки на груди и поджав колени. Она смотрела прямо перед собой.

– Мне жаль, – сказал я. – Я придурок и поэтому допустил то, что только что произошло. Это не твоя вина.

Она ничего не сказала, и я начал подыскивать слова. Я чувствовал, что должен был дать ей лучшее объяснение, и оно у меня было, но меня пугала мысль о том, чтобы открыть этот особый сейф. Разрушить эту конкретную стену. Но мгновение спустя я услышал свои слова:

– Она была беременна.

Блэр посмотрела на меня.

– Что?

– Моя бывшая, Кайла. Она забеременела прямо перед тем, как я уехал в последнюю командировку. Но я не знал, пока не уехал.

Молчание.

– О.

– Я был напуган, но страх – это то, в чем такой парень, как я, не мог признаться. Не мог говорить об этом. Я вырос с верой в то, что мужчина должен быть жестким. Я вступил в морскую пехоту, потому что тамошние ребята были самыми крутыми. Меня учили быть убийцей, управляемым самодисциплиной, и я был чертовски хорош в этом. Я еще не чувствовал себя подходящим для того, чтобы стать отцом, воспитывать ребенка. Не говоря уже о вероятности того, что мой ребенок никогда не узнает своего отца. Я знал много парней покруче меня, которые не вернулись домой.

Блэр немного повернула лицо ко мне.

– Но потом, по мере того как это осознавалось в течение следующих нескольких недель, я начал по-настоящему радоваться. Мысль о том, что где-то там появится невинное маленькое существо, которое будет нуждаться во мне, что я смогу защищать его или ее. Я представлял себе все то, что делал с отцом, – играл в мяч, строил дом на дереве, хранил старую машину. Мечты о будущей жизни помогли мне пережить худшие дни.

– Так что же случилось? – прошептала Блэр. – Где сейчас ребенок?

– У нее был выкидыш.

– О. – Она протянула руку и коротко коснулась моего плеча. – Мне жаль.

– Я был потрясен тем, как эта потеря выпотрошила меня. Но опять же, я не мог ни с кем об этом поговорить.

– Ты никому не рассказывал?

– Нет. Некому было рассказывать. Парни в моем подразделении не говорили о своих гребаных чувствах. Мы были заняты тем, что пытались сохранить друг другу жизнь.

– А как же твоя семья?

– Они тоже ничего не знали. Кайла взяла с меня обещание ничего не говорить, потому что она еще не рассказала своей семье. Они были строгими и старомодными, такими людьми, которые сурово осудили бы нас.

– Это, должно быть, было тяжело для нее, – мягко сказала Блэр. – Для вас обоих.

Я провел рукой по волосам.

– Худшее случилось позже. Она обвинила меня в потере ребенка. Она обвинила меня в том, что я не хотел его. Она сказала, что причиной потери стал стресс от того, что ей пришлось одной справляться с беременностью. Она сказала, что, если бы я не ушел в армию, мы уже были бы женаты и она бы смогла нормально выносить ребенка. Она сказала, что это моя вина.

Блэр поперхнулась.

– Гриффин, ты же знаешь, что это неправда.

– Раньше я думал, что это не так. Но потом я начал в это верить. Когда слышишь что-то достаточное количество раз, это начинает казаться реальным.

Она снова коснулась моего плеча.

– Это было не так.

– Вернувшись домой, я старался изо всех сил, чтобы все исправить, сдержать свои обещания. Я просто хотел быть в состоянии все исправить, но не мог. Ущерб был нанесен. В конце концов она сказала мне, что полюбила другого, пока меня не было дома, того, кто был рядом, когда меня не было.

– Гриффин, она была обижена и зла. Она хотела наказать тебя.

– Это сработало. Я был чертовой развалиной, пока отец и друзья не усадили меня и не приказали перестать злиться на мир, потому что все пошло не так, как я планировал. И я понял все. Жизнь непредсказуема, и дерьмо случается. Но я никогда не хотел снова оказаться в том месте, поэтому у меня есть правила.

– Чтобы защитить себя?

– Чтобы защитить всех.

Я встал, взял с пола свои трусы и натянул их.

– Но… что, если правила мешают тебе двигаться дальше? Что, если они мешают тебе быть счастливым?

– Правила удерживают меня от ошибок, – сказал я, стоя так высоко, как только мог, отведя плечи назад. – Стены на месте. По крайней мере, так должно быть.

Блэр снова обхватила себя руками.

– Что это значит?

– Это значит, что то, что мы только что сделали, было глупо и безрассудно.

– И это все?

Я заставил себя произнести эти слова.

– И это значит, что нам нужно перестать кувыркаться друг с другом. Хватит.

– Кувыркаться друг с другом? – Ее рот приоткрылся. – Для тебя это все?

– А что еще это может быть?

– Я не знаю, Гриффин. Наверное, я думала, что у нас что-то особенное.

– Ну, ты ошибалась.

В ее глазах заблестели слезы, которые грозили пронзить мою решимость.

– Откуда это все берется? В одну минуту ты извиняешься за то, что был козлом, и открываешься, рассказываешь об этой травмирующей ситуации из твоего прошлого, а в следующую минуту ты удваиваешь свой приговор. У меня травма.

Я пожал плечами, усиливая удар.

– Я никогда не давал тебе никаких обещаний.

– Я никогда не просила!

– Но ты бы попросила, – сказал я с горечью. – Это был лишь вопрос времени.

– Единственное, о чем я хотела попросить, это продолжать встречаться с тобой.

Слезы капали из ее глаз, и она сердито смахнула их.

– Нет. Когда ты уйдешь, все закончится.

– Почему? Нам хорошо вместе, Гриффин. По крайней мере, нам было хорошо до… до пяти минут назад.

– А что потом? – спросил я, становясь все более взволнованным, потому что не знал, как заставить ее понять. – Вот мы продолжим встречаться, а что потом?

– Я не знаю! Мы просто посмотрим, к чему это приведет.

– Но есть предел, Блэр. Есть предел тому, как далеко мы можем зайти. Мы не хотим одних и тех же вещей. – Я указал на Блэр пальцем. – Ты хочешь сказку, а я не принц.

– Это неправда!

– Да, это так. Твой десятилетний план совсем не похож на мой.

– Но все может измениться, – пролепетала она. – Разве нет?

– Нет.

Я начал вышагивать у изножья кровати.

– Видишь, вот почему у меня есть правила. И если бы я, черт возьми, придерживался их и держал свои руки при себе, этого бы не случилось.

– Но ты создал эти правила для себя, когда тебе было больно, – тебе нужно было исцелиться, чтобы двигаться дальше.

– Мне нужно было реально осознать, на что я способен, – жестко сказал я, поворачиваясь к ней лицом. – И тебе тоже.

Она отпрянула назад, как будто я дал ей пощечину.

– Значит, для тебя это действительно был только секс?

Я посмотрел на нее, плачущую на кровати, и мои руки сжались в кулаки. У меня болели руки от желания обнять ее. Но это лишь отсрочило бы неизбежное.

– Да, – солгал я, зная, что никогда не прощу себе, что причинил ей такую боль. – Ты была права все это время. Мне было одиноко, а ты была здесь. Я воспользовался этим, и мне жаль.

– Лжец! – закричала Блэр, вскакивая на ноги. – Ты не сожалеешь! Все твои извинения – ложь. Я думала, что ты другой, но ты такой же, как все. Мне не следовало доверять тебе.

Ее слова пронзили меня до глубины души. Блэр была права – я был лжецом, но не в том смысле, в котором она думала.

У меня не было ни денег, ни славы, ни статуса, но у меня была честь, и меня убивало то, что Блэр думала иначе. Но прежде чем я смог защитить себя – если это вообще было возможно, – она выбежала из спальни и захлопнула за собой дверь.

С тяжелой грустью, которую не чувствовал с тех пор, как потерял отца, я опустился на кровать, положив голову на руки.

Я снова был один. Но это было ужасно.

Глава 18

Блэр

Первое, что я сделала, это выбросила дурацкий юбилейный торт, швырнув его в мусорное ведро со всей силой, на которую была способна.

«Козел! Как ты мог так поступить со мной?»

Я провела ночь, свернувшись калачиком в одном углу дивана и выплакав все глаза. Бису в конце концов нашла дорогу ко мне и уютно устроилась на моих коленях, но это лишь заставило меня рыдать еще сильнее.

Боже, я была такой глупой! Такой наивной! Конечно, он занимался этим только ради секса! Когда еще хоть один парень по-настоящему чувствовал что-то ко мне, чувствовал настолько, чтобы посвятить себя чему-то долговременному?

Никогда. Это была суровая правда. И все же я поверила в эту возможность, потому что в глубине души Гриффин был прав – я была всего лишь маленькой девочкой, которая хотела верить в сказки.

– Может быть, пришло время для моих собственных правил, Бису, – свирепо прошептала я кошке. – Номер один – больше не верить ничему, что говорят мужчины, потому что они лгут. Все.

Кошка мяукнула в знак согласия.

– Номер два – я буду работать и экономить, чтобы никогда больше не зависеть от мужчины. Я всегда буду в состоянии содержать себя сама.

Кошка подняла лапу, как будто хотела похвалить меня, и я погладила ее.

Я задумалась на мгновение.

– И номер три – я не буду ни к чему стремиться, потому что это никогда не заканчивается хорошо.

Бису замолчала, и еще один всхлип вырвался из моей груди. Зарывшись лицом в подушку, чтобы Гриффин меня не услышал, я плакала, пока глаза не высохли, и уснула.

Когда я проснулась на следующее утро, Гриффина уже не было. С комом в горле и ужасно опухшими глазами я пошла в ванную комнату, где и обнаружила, что у меня начались месячные.

С облегчением осознав, что, по крайней мере, мне не придется беспокоиться о незапланированной беременности, я привела себя в порядок, оделась и собрала чемодан. Затем села на кровать и позвонила Фрэнни Макаллистер.

– Алло?

– Привет, Фрэнни. Это Блэр Бофорт.

– Привет, Блэр! Как дела?

– Все хорошо.

Я тяжело сглотнула.

– Слушай, мои планы немного изменились, и оказалось, что я могу переехать в Кловерли Фармс раньше, чем я думала.

– О. – Она сделала паузу. – Ты в порядке?

– Ну, и да, и нет, – замялась я. – Физически я в порядке, но кое-что случилось, и мне нужно уехать из Беллами-Крик.

К моему ужасу, я снова начала плакать.

– Мне очень жаль, Фрэнни. Это так неловко. Но если я смогу добраться до Кловерли сегодня, какова вероятность, что квартира будет готова для меня сейчас?

– Стопроцентная, – сказала Фрэнни. – Но как ты собираешься сюда добраться? Твоя машина отремонтирована?

Я рассказала Фрэнни о том, как застряла в Беллами-Крик, во время собеседования. Тогда мы подумали, что это забавно. Она догадалась о моих чувствах к Гриффину по тому, как я о нем говорила, и мы посмеялись, что, если все сложится, у нас будет неплохая история для наших внуков. Теперь казалось нелепым, что я вообще допускала мысль о совместном будущем.

– Пока нет, – призналась я. – Видимо, парень отправил детали не по тому адресу. Но у меня есть немного денег, и я собираюсь попробовать взять машину напрокат.

– Слушай. Давай я позвоню Маку на работу и узнаю, насколько он сегодня занят. Может, он сможет приехать за тобой.

– Нет, пожалуйста, – взмолилась я, фыркая. – Это так мило с твоей стороны, что ты это предлагаешь, но твоя семья и так делает для меня слишком много.

– Ерунда. Я звоню ему. Если он на встрече, то может не ответить мне сразу, но не волнуйся, Блэр. Мы доставим тебя сюда как можно быстрее.

– Большое спасибо, Фрэнни. Я очень ценю это.

Мы закончили разговор, и я посмотрела на дверцу шкафа, где все еще висело мое платье дебютантки. Его вид вызвал новый поток слез, когда я вспоминала разные моменты – возвращение сознания в объятиях Гриффина после обморока, его нервные пальцы, расстегивающие молнию платья позже той ночью, надевание платья и представление себя принцессой в башне.

Я должна была признать, что многое в наших отношениях было связано с сексом. Но все ли?

Я вспоминала другие моменты, которые не имели ничего общего с сексом. Милые, заботливые вещи, которые он говорил или делал. Помог мне выбраться из грузовика. Отказался позволить мне спать в машине.

Учил меня, как подсоединить севший аккумулятор. Мытье посуды после того, как мы вместе приготовили ужин. Поощрял меня стремиться к своей мечте. Рассказывал мне о своем отце. Признался мне в грусти, которую он испытывал после выкидыша его бывшей.

Было ли все это ложью?

«Черт возьми, Гриффин, – подумала я, вытирая слезы. – Какая версия тебя настоящая? Жесткий, темпераментный засранец, который разорвал мое сердце вчера вечером и растоптал его? Или хороший парень с большим сердцем, прячущийся за защитной оболочкой?»

Мне пришлось признать, что я никогда не смогу этого узнать.

Около полудня я накрасила губы, надела солнцезащитные очки, чтобы скрыть красные, опухшие глаза, и набралась смелости, чтобы спуститься в гараж и попрощаться с Гриффином. Я получила ответ от Фрэнни, и ее муж Мак обещал быть в Беллами-Крик в районе пяти, чтобы забрать меня. А до тех пор я найду место, где можно переждать, не переполненное воспоминаниями о нас двоих.

Неся под мышкой папку, я вошла в фойе. За стойкой сидела платиновая блондинка, которую я не узнала, жевала жвачку и подпиливала ногти.

– Здравствуйте, – сказала она. – Если вы ищете выпечку, то сегодня утром у нас ее нет, даже если вы мне заплатите.

– Я Блэр, – сказала я. – А вы, должно быть, Ланетт?

Ее глаза расширились.

– Ты Блэр?

– Да.

Я положила папку с документами на стойку.

– Я просто хотела занести это. Внутри все детали для юбилейного мероприятия. Вы найдете…

– Ты знаешь, сколько людей приходило сюда в поисках тебя сегодня утром? – Ланетт покачала головой. – Около сотни. Ты очень популярна.

– Это хорошо, но…

– Я думала, мистер Френкель заплачет, когда я сказала, что ты уволилась.

– Уволилась?

– Это то, что сказал мне Гриффин, когда позвонил. Он сказал, что твоя машина будет готова сегодня, поэтому он подумал, что ты сможешь уехать из города раньше, чем ожидалось. У тебя есть другая работа где-нибудь или что-то в этом роде?

– Да, – промямлила я, чувствуя себя растерянной. – Моя машина будет готова сегодня?

– Он также заставил меня пообещать, что я не позвоню его матери и не скажу ничего о твоем отъезде. И дал мне за это еще двадцатку.

Она наклонила голову.

– Ты в порядке, дорогая? Ты какая-то бледная.

– Гриффин здесь? – спросила я, глядя на дверь в гараж.

– Думаю, да. Хочешь, я схожу за ним?

– Да, спасибо. Если он не слишком занят, мне нужно поговорить с ним.

– Конечно.

Ланетт поспешила в отсек.

Через минуту она появилась снова.

– Он сказал, что сейчас выйдет.

– Спасибо.

Я стояла перед окном, глядя на дорожку у здания и пытаясь сохранить самообладание.

Через несколько минут я услышала его голос.

– Блэр.

Я повернулась и увидела Гриффина, стоящего в дверях, высокого и неприступного, как крепость. Его голубые глаза были налиты кровью, руки скручены в кулаки, но выражение его лица ничего не выдавало.

– Ланетт, не могла бы ты оставить нас на минутку? – спросил он.

Ланетт определенно надеялась стать свидетельницей драмы – ее лицо изменилось в гримасе. Она перекинула свою сумочку через плечо.

– Наверное, я пойду на обед. Побуду в комнате отдыха.

Когда мы остались одни, Гриффин прочистил горло и тихо произнес:

– Твоя машина готова. Она на стоянке. Ключи на переднем сиденье.

– То, что сказала Ланетт. Я не понимаю.

– Запчасти поступили вчера.

Это все еще не имело смысла.

– Но когда ты успел отремонтировать?

– Прошлой ночью. Я не мог заснуть, поэтому спустился сюда и закончил ремонт.

– Ты работал всю ночь?

Это объясняло налитые кровью глаза. При ближайшем рассмотрении я увидела и темные круги под ними. И бледный цвет лица.

Он пожал плечами.

– Я подумал, что ты захочешь уехать как можно скорее.

Самое безумное было то, что я не хотела. Я хотела налететь на него, бить кулаком ему в грудь, сопротивляться, заставить его признать, что я что-то для него значу. Я хотела снова попытаться убедить его, что то, что у нас было, стоило того, чтобы попробовать развить это.

Но я слишком боялась снова быть отвергнутой. Реалистично: он, вероятно, работал всю ночь, чтобы избавиться от меня как можно быстрее.

– Сколько я должна тебе за ремонт? – спросила я.

– Ничего.

– Гриффин, пожалуйста. Скажи мне, сколько я тебе должна.

Он покачал головой, сложив руки на груди.

– Ты ничего мне не должна, Блэр.

Моя нижняя губа задрожала. Когда он произнес мое имя мягко, вот так, я почувствовала, что не могу дышать.

– Ты в порядке? – спросил Гриффин, его голос надломился.

Я подняла солнцезащитные очки на голову.

– Я не беременна.

Он выдохнул с облегчением.

– Ты уверена? Уже?

– Я уверена.

– Ну… это хорошо.

– Да. Но, отвечая на твой вопрос, нет. Я не в порядке.

– Мне жаль, – сказал он, придвигаясь так близко, что я могла почувствовать запах моторного масла от его тела. – Я бы хотел, чтобы все было по-другому.

– Я тоже. – Я засмеялась, но все это было не смешно. – Я бы хотела так много всего. В основном, я бы хотела, чтобы человек, которым я тебя считала, действительно существовал.

– Он существует, – сказал Гриффин, его глаза были полны муки. – Он просто не может дать тебе то, что ты хочешь.

– Мне кажется, что я, должно быть, все выдумала, – шепнула я, слезы наполняли мои глаза. – Воображала, что я тебе небезразлична.

– Ты не придумала это.

Я покачала головой.

– Почему я должна верить всему, что ты говоришь?

– Потому что это правда.

Гриффин взял меня за плечи.

– Извини за то, что я сказал прошлой ночью. Это был не просто секс, ясно? Это было гораздо больше, но ты должна уйти.

– Почему? – всхлипнула я, слезы покатились по моим щекам. – Если ты что-то чувствуешь ко мне, почему отсылаешь меня?

– Черт возьми, Блэр.

Гриффин прижался своим ртом к моему, и в его поцелуе я почувствовала отчаяние и агонию, боль в сердце, которая соперничала с моей собственной. Он резко прервался.

– Ты должна уйти, – повторил Гриффин, тяжело дыша. – Я совершил ошибку, продержав тебя здесь так долго.

– Что ты имеешь в виду – продержав меня здесь?

– Ничего. – Он отступил от меня. – Не усложняй.

– Я не понимаю тебя, Гриффин. Если так трудно сказать «пока-пока», зачем вообще это делать? Почему мы не можем дать нам шанс?

– Потому что мы просто не можем! – заорал он. – Мы не одинаковые, понимаешь? Мы слишком разные. Из разных миров. Это никогда бы не сработало. Я делаю тебе одолжение.

– Это чушь. Я оставила свой поверхностный мир в поисках чего-то лучшего. Реального места. Места, которое примет меня с распростертыми объятиями и даст почувствовать, что я принадлежу ему. Место, где я буду чувствовать себя любимой.

Он напряг челюсть.

– Надеюсь, ты найдешь его.

Затем Гриффин прошел мимо меня и открыл дверь.

Какой у меня был выбор?

Он держал дверь открытой, чтобы я ушла.

Он держал дверь открытой, чтобы я ушла, потому что его сердце было разбито в прошлом. Потому что он потратил годы на создание этой эмоциональной брони. Потому что он хотел спрятаться за своими правилами и одиночеством и назвать это свободой.

Я знала, что у него были чувства ко мне. Я знала, что не все из того, чем мы делились, было ложью. Я знала, взмолись он сейчас, попросив меня остаться в этом городе и рискнуть, я бы согласилась.

Но Гриффин этого не сделал.

Он держал дверь открытой, чтобы я ушла, и мне ничего не оставалось, как пройти через нее.

Глава 19

Гриффин

Она ушла.

Как я и знал с той самой ночи, когда мы с ней познакомились, она ушла. Как должна была. Как я этого и хотел. Так почему, когда я наблюдал за ее уходом, у меня в груди словно что-то разрушалось? Я не знал что.

Я не знал, сколько времени простоял там, желая пробить кулаком все стены, которые мы только что покрасили вместе, когда в комнату снова прокралась Ланетт.

– Вау, – сказала она, ее глаза расширились. – Это было очень сильно. Извини, я не могла не подслушать.

Это означало, что новость о нашей прощальной ссоре разнесется по всему городу к обеду.

– Ты в порядке? – спросила она.

– В полном.

Я ворвался обратно в гараж и уставился под капот какой-то машины, не понимая, что это такое и что я должен делать. Через пять минут после того, как я застыл там, как статуя, Даймне спросил:

– Слушай. Это не Блэр идет мимо? Она несет чемодан. Она уже уходит?

– Да, – сказал я, отказываясь смотреть на открытые двери гаража.

На Блэр было короткое желтое платье с цветами, которое было на ней в самый первый день, когда она только начала работать за столом. Я любил ее в этом платье. Я любил ее в любом платье. Я не мог поверить, что никогда больше не увижу ее. Не прикоснусь к ней снова. Не поцелую ее.

– Ну что, пойдем попрощаемся?

– Даймне, не смей, черт возьми.

Я пытался работать, но в голове был полный бардак. Я был измотан, несчастен, зол, обижен и задыхался от чувства вины. Я причинил ей боль. Я разрушил что-то хорошее. Я должен был чувствовать себя лучше теперь, когда она ушла, контролировать ситуацию, но не был способен на это. Я чувствовал, что полностью выхожу из себя.

Конечно, я вымещал это на окружающих. Я вышел из себя из-за того, что Даймне сложил полотенца не так, как мне хотелось. Я накричал на МакИнтайра за ошибку в выставлении счетов, которую сам совершал сотни раз. Я бросил трубку после того, как мама позвонила мне и потребовала объяснить, почему она слышала по меньшей мере от двух человек, что Блэр внезапно бросила работу и уехала из города. И я был зол на Ланетт, когда та пришла в гараж с папкой для документов в руках.

– Эй, ты видел все это? – спросила она. – Это действительно впечатляет. Блэр проделала тонну работы.

– Да, я видел, – огрызнулся я. – Но я слишком занят, чтобы взять это на себя. Поручи это моей маме или Шайенн.

– Все довольно хорошо организовано. Просто кто-то должен быть на месте и координировать. Я могу с этим справиться.

– Хорошо.

– Хотя я не умею печь так, как она. Так что нам придется либо накрыть сладкий стол, либо попросить Луизу из закусочной заняться этим.

Я нахмурился. Никому не нравилась выпечка Луизы.

– Накрой сладкий стол.

– Жаль, что у Бетти Френкель никогда не было дочерей. Интересно, если…

– Просто накрой чертов стол со сладостями, Ланетт! Бетти и Блэр ушли, и ни одна из них не вернется!

Удивленная этой вспышкой, моя кузина отступила.

– Ладно, ладно. Я просто пытаюсь помочь.

Я вернулся к двигателю, над которым работал, бормоча о постоянных прерываниях, желая, чтобы Блэр Бофорт никогда не врывалась в мою жизнь, и не позволяя своим мыслям думать о ней в дороге… все ли с ней в порядке? Она уже на полпути к новой жизни? Прекратила ли плакать? Поверила ли Блэр мне, когда я сказал ей, что она не выдумала, что мне не все равно?

Потому что это так. И до конца своих дней я, вероятно, буду вспоминать две недели, проведенные с ней, как самые веселые, самые счастливые, самые живые, которые когда-либо пережил.

Выйдя из салона позже обычного – мне не хотелось идти домой одному, – я закрыл за собой дверь и медленно пошел по лестнице к своей квартире, думая обо всех тех днях, когда поднимался за ней по ступенькам.

Внутри я остановился и огляделся. Квартира была большой, пустой и тихой. Даже Бису нигде не было видно. Я вдохнул: не было ни запаха чего-то пекущегося в духовке, ни намека на духи или шампунь Блэр.

Я вернулся в спальню и увидел, что ее чемодана нет, кровать застелена, а платье больше не висит на задней стенке шкафа. Сожаление кольнуло меня в бок.

Я совершил ошибку.

Я был неправ, отослав ее. Неправильно, подло и глупо, и теперь мне предстояло провести все ночи в одиночестве в этой постели, где она заставляла меня чувствовать себя так хорошо.

Я хотел вернуть ее.

В панике я достал телефон из заднего кармана и уже собирался позвонить ей, когда пришло сообщение от Коула с предложением пробежаться с ним. Это напомнило мне о нашей последней пробежке, когда он уговаривал меня встречаться с Блэр на расстоянии, а я настаивал, что этого не произойдет, потому что не хотел менять свою жизнь.

Я посмотрел на свою кровать. На дверь шкафа. На телефон.

Если я позвоню, это изменит все. Мне придется признать, что я был неправ по отношению ко всем, не только к Блэр. По отношении к матери, сестре, друзьям, коллегам, городу.

Мне придется признать, что я был слаб. Что я не был таким сильным, как хвастался. Что был человек, который так сильно повлиял на меня всего за две недели, что я был готов взять назад все, что сказал, и перевернуть всю свою жизнь, чтобы быть с ней.

Я не мог заставить себя сделать это.

Это временно, и это пройдет. Я уже проходил через трудные времена, верно? Я терял людей, которые были важны для меня, людей, которых любил. Я опускался на самое дно. Я когтями пробивал себе дорогу. Я примирился с тем, какая у меня будет жизнь.

Не обращая внимания на сообщение, я принял душ и рухнул в постель. Невозможно было не чувствовать себя окруженным воспоминаниями о ней – я все еще чувствовал запах ее шампуня на подушке. Бису вошла и обвела носом комнату, словно искала что-то или кого-то, а затем запрыгнула на кровать, пристроившись рядом со мной, как это делала Блэр. Она мяукнула несколько раз, и я погладил ее по мягкой черно-белой шерсти.

– Прости, Бису. Она ушла, и ты осталась со мной.

Кошка продолжала издавать грустные звуки, но я закрыл глаза и уснул.

Глава 20

Блэр

Уйдя от Гриффина из фойе, я сразу же поднялась наверх и написала Фрэнни, что меня не нужно подвозить, так как моя машина готова.

«О, это хорошие новости! – гласило ее сообщение. – Аккуратнее на дорогах, позвони мне, когда приедешь в город».

Затем я попрощалась с Бису, обняла ее, подавляя слезы.

«Tu vas me manquer, ma chatounette»[3].

После этого я схватила свой чемодан, перекинула белое платье через одну руку, оставила запасной ключ Гриффина на столе и вышла. У меня обливалось сердце кровью.

Солнцезащитные очки вернулись на место, я даже не посмотрела в окна фойе, когда проходила мимо, и держала голову прямо и подбородок поднятым, когда проходила мимо открытых служебных отсеков. Наблюдал ли он?

На стоянке я увидела свою машину и открыла багажник. Внутри лежали кабели для перемычек, от вида которых у меня перехватило горло и заложило нос. Отодвинув их в сторону, я погрузила в багажник свой чемодан и аккуратно положила на него платье. На мгновение я замерла, глядя на платье, вспоминая, как думала о том, что оно принесет мне удачу. Надежду. Возможности. Но теперь каждый раз, глядя на него, я думала о Гриффине, а он был полной противоположностью всего этого.

Поддавшись импульсу, я схватила платье из багажника и пошла к мусорному контейнеру.

Но я не смогла заставить себя открыть крышку и бросить его туда.

Вместо этого я накинула его сверху, а затем поспешила к машине и села за руль. Сквозь слезы я взяла ключи с пассажирского сиденья и завела двигатель.

Я выехала с парковки и повернула направо на главную улицу, хотя понятия не имела, куда еду. Я бесцельно проехала несколько кварталов, понимая, что мне придется остановиться и воспользоваться GPS на телефоне, чтобы добраться до фермы Кловерли.

Но, подъехав к знаку «Стоп» на Центр-авеню, я вспомнила, что никогда не заходила к мистеру Френкелю на чай. Я не знала, будет он дома или нет, и у меня не было пирога, который пообещала ему, но решила, что хотя бы попытаюсь сдержать слово и зайти к нему. Он выглядел таким счастливым, когда я сказала, что приду.

Я свернула на красивую усаженную деревьями улицу, любуясь викторианскими домами, выкрашенными в разные цвета. Я вспомнила, как мистер Френкель сказал, что его адрес – 910, и нашла нужный дом во втором квартале. Развернувшись на подъездной дорожке, я остановилась на обочине перед ним – прекрасным домом времен королевы Анны, прямо из книги сказок, с крыльцом, эркерами, витражами и даже башенкой, подходящей для принцессы. Черепица на крыше была темно-красной, а сам дом был выкрашен в глубокий оттенок зеленого мха с янтарной отделкой.

Я улучила момент, чтобы высморкаться и вытереть глаза, но, в конце концов, мало что можно было сделать, чтобы не было заметно, что я плакала. Надеюсь, зрение мистера Френкеля было не таким острым, как у Ланетт.

Я трижды постучала в дверь. Менее чем через минуту мистер Френкель открыл ее. Его лицо засветилось.

– Блэр! – воскликнул он. – Я думал, ты уехала из города!

– Я уже уезжаю, – сказала я, – но вспомнила, что обещала навестить вас.

– Ты пришла на чай?

– Да, – кивнула я, подняв пустые руки. – Но, боюсь, я без яблочного пирога.

– О, все в порядке. Моя экономка, миссис Мун, сегодня утром испекла лимонное печенье. Оно не так хорошо, как то, что печешь ты, – добавил он шепотом, – но это лучше, чем ничего.

Я улыбнулась.

– Звучит чудесно. Мне подождать здесь или помочь вам с чаем?

– Я принесу чай и печенье. А ты присаживайся здесь, на крыльце.

Он пошел в сторону дома, но потом снова улыбнулся мне.

– Я так рад, что ты зашла. Я уже собирался спуститься в магазин, просто чтобы было с кем поговорить.

– Я тоже рада, мистер Френкель. Сегодня мне тоже не помешал бы друг.

Он кивнул, как будто понял.

– Бывают такие дни. Я сейчас вернусь.

Два часа спустя я все еще сидела на крыльце дома мистера Френкеля, допивая третий стакан холодного чая, смеясь над его ужасными стариковскими шутками и с упоением слушая рассказы о том, как он рос в Беллами-Крик. Особенно мне нравилось слушать о том, как он влюбился в кареглазую Бетти Бринкерхофф, когда впервые увидел ее во втором классе, но не мог набраться смелости и заговорить с ней вплоть до старших классов.

– Ее семья владела закусочной, и я каждый день после школы заходил туда выпить шоколадной газировки, чтобы увидеть ее за стойкой, – вспоминал он. – А я даже не любил шоколадную газировку.

Я рассмеялась.

– Настоящая любовь.

– Наконец, я пригласил ее сходить со мной в кино, и она ответила: «Ну, давно пора, Чарли Френкель». Кажется, я просил ее выйти за меня замуж на нашем первом свидании, – с нежностью усмехнулся он. – И она согласилась.

– Это мило, – сказала я. – Иногда ты встречаешь кого-то и просто понимаешь, что это тот самый человек.

Он кивнул.

– Совершенно, верно. А если ты знаешь, то какой смысл тратить кучу времени на размышления об этом? Все говорили, что мы слишком молоды, чтобы жениться, – нам было всего восемнадцать, – но я говорю тебе, мы просто знали. И мы прожили вместе семьдесят лет. Разве это не невероятно?

Мое горло сжалось.

– Да. Это так.

Он вздохнул.

– Я скучаю по ней каждый день. Но чувствую, что мне повезло, что она была в моей жизни так долго.

– Я слышала прекрасные отзывы о ее выпечке, – сказала я. – Тот яблочный пирог, должно быть, был чем-то особенным.

– Так и было. Так и было.

– Вы знаете, что именно это привело меня в Беллами-Крик? Я увидела на шоссе знак с рекламой лучшего яблочного пирога на Среднем Западе с 1957 года, съехала с дороги и отправилась искать его.

– Разве он оказался не тем? – Мистер Френкель выглядел довольным.

– Конечно, мне было грустно узнать, что пирога больше не существует.

Он покачал головой.

– Никто не может его воспроизвести, хотя многие пытались. Но у Бетти был секретный рецепт, которым она ни с кем не делилась. Пирог выиграл национальный конкурс. Вот откуда у нее такая отличная репутация.

– Вау. Впечатляюще.

– Я всегда говорил ей, что нужно открыть свою пекарню, но она никогда не хотела этого. Она говорила, что ей нравится печь пироги и прочее небольшими партиями для закусочной, как это делала ее мать, и воспитывать своих детей. Она также много работала волонтером. Она любила этот город. И люди любили ее.

– Я могу себе представить.

– Она была особенной, – сказал мистер Френкель, зажмурив глаза. – И я хочу, чтобы люди помнили ее. Если бы кто-то смог испечь этот пирог, они бы ее забыли.

Я протянула руку и положила свою ладонь на его руку.

– Я не думаю, что этот город забудет ее. Я никогда не встречала ее, но представляю ее за прилавком точно так же, как вы описали, с большими карими глазами и вьющимися темными волосами, в белом фартуке и каждый день ожидавшей, когда вы придете за шоколадной газировкой, которую так ненавидели.

Улыбка вернулась на его лицо.

– Она знала, что я тоже ее ненавижу. Позже она призналась, что они с сестрой Луизой смеялись над тем, как забавно выглядело мое лицо, когда я подавился последней порцией.

Я засмеялась, похлопала мистера Френкеля по руке, прежде чем подняться на ноги.

– Спасибо, что поделились со мной своими воспоминаниями. Сегодня мне нужно было улыбнуться.

– В любое время.

Он тоже встал.

– Мне грустно, что ты уезжаешь, Блэр. Мне было очень приятно твое общество, но мы все это время говорили обо мне. – Мистер Френкель покачал головой. – Бетти была бы в бешенстве!

– Ничего страшного. Мне все равно пока не о чем рассказывать. Я как бы… тридцатилетняя незавершенная работа.

Я улыбнулась и почувствовала, как у меня перехватило горло.

– Но я надеюсь, что найду счастливую жизнь, такую же чудесную… как у вас.

Он улыбнулся.

– Найдешь.

– Вы так думаете?

– Я знаю. Теперь тебе, возможно, придется немного потерпеть, – сказал мистер Френкель, провожая меня по ступенькам крыльца к моей машине. – Как подтвердила бы моя жена, если бы могла, иногда мальчикам требуется больше времени, чем девочкам, чтобы набраться смелости, необходимой для любовной истории. Ведь даже у двух людей, которым суждено быть вместе, бывают свои трудности и недоразумения. Вы будете говорить вещи и слышать вещи, которые ранят. Но ты не сдавайся.

Я повернулась к нему лицом.

– Я не буду.

– Спасибо, что пришла ко мне сегодня. У меня не так часто бывают посетители.

Мне что-то пришло в голову.

– Мистер Френкель, вы знаете Дорис Эпплби?

– Конечно, я знаю Дорис. Она выросла на Элизабет-стрит. Я знал и ее мужа Роя. Он умер несколько лет назад.

– На днях миссис Эпплби была в гараже и случайно упомянула, как она любит поговорить о местной истории. На самом деле она упомянула о некотором интересе к организации пешеходной экскурсии по историческому району.

– Правда? Это хорошая идея.

– Я тоже так думаю, и с вашим знанием домов на этой улице и наследия вашей семьи, думаю, вы были бы ей очень полезны. Может быть, вы пригласите ее как-нибудь на чай?

– О, я не знаю.

Мистер Френкель выглядел расстроенным.

– Люди могут заговорить.

– Ну и пусть!

– И она может не захотеть иметь партнера в проекте.

– Ну, вы можете это выяснить, не так ли?

– И я бы не хотел, чтобы кто-то подумал, что я пытаюсь заменить Бетти.

– Я не думаю, что хоть одна душа может так подумать.

– Я… Я подумаю об этом. – Потеряв на мгновение мысль, он взял себя в руки и сосредоточился на мне.

– Теперь не будь чужаком, хорошо? Ты вернешься и увидишь меня. Сверни с шоссе, когда увидишь указатель на пирог.

Смеясь, я поднялась по ступенькам и поцеловала его в щеку.

– Приеду. Но им, наверное, стоит убрать этот знак, как вам кажется?

Его щеки покраснели.

– Могу я открыть тебе секрет?

– Конечно.

– Это мой знак. Я не снимаю его, потому что хочу, чтобы люди помнили ее, – сказал мистер Френкель смущенно. – Но мне жаль, что она сбила тебя с курса.

– Знаете что? – Я улыбнулась ему, хотя на сердце у меня было тяжело. – Я думаю, что лучшие путешествия имеют много поворотов и изгибов, не так ли? Это не просто прямая линия. И ты должен быть открыт для того, чтобы следовать за своим сердцем и смотреть, куда приведет тебя дорога. Мое сердце привело меня сюда, и я не жалею об этом.

Но когда я выехала из города и оказалась на шоссе, я плакала как ребенок.

Глава 21

Гриффин

После отъезда Блэр мы проиграли бейсбольный матч против «Маверикс».

Это была не игра чемпионата или что-то в этом роде, но это была последняя игра обычного сезона, и проиграть этим ребятам было отвратительно. Вся игра походила на дерьмовое шоу. Моретти снова повредил пах, проскальзывая на третью позицию, Коул из-за больного плеча бросал больше мячей, чем делал ударов, а я поругался с судьей на первой базе после того, как тот сделал неправильный выбор в последней части девятого матча. Бегущий игрок «Мэвз» точно оказался в ауте – я знаю, потому что был на позиции с мячом в перчатке, когда он пробежал мимо меня, но судья сделал «безопасный» выбор.

Поскольку мое настроение уже было дерьмовым, а характер всегда был вспыльчивым, я спорил, вцепился в лицо парня, тыкал пальцем ему в грудь, спрашивал его, слепой он, что ли, или просто тупой.

Конечно, судья отстранил меня, а я в ответ назвал его еще несколькими именами, о которых жалею, потому что потом он начал угрожать, что вышвырнет меня из лиги.

Бекетт покинул свою позицию, подняв маску кетчера, и трусцой подбежал к первой базе.

– Эй, эй, – крикнул он, оттесняя меня от судьи. – Хватит. Что ты делаешь?

– Этот парень – чертов мудак, – фыркнул я. – Он не может выгнать меня из лиги.

– Поспорим? – спросил судья, снова оказываясь со мной лицом к лицу.

Бекетт опять оттолкнул меня и встал между мной и судьей, лицом ко мне.

– Я думаю, что он может, Грифф, так что успокойся, ладно? Это не похоже на тебя. Смити войдет и прикроет первым. А ты присядь.

– Нет. На хрен этого парня.

– Я сказал, садись.

Бекетт посмотрел на меня, и, поскольку мне не хотелось ссориться и с ним, я натянул кепку пониже на лоб и отошел от них обоих. Дойдя до блиндажа, я бросил перчатку на землю и опустился на скамейку рядом с Коулом, который сидел с пластиковым пакетом со льдом на плече. Он ничего не сказал, когда игра снова началась, что меня разозлило.

– Что? – сердито сказал я.

Коул посмотрел на меня.

– Я ничего не говорил.

– Парень был в отключке, – заявил я, как будто Коул спорил со мной.

– Хорошо.

– Этот судья – полный дурак.

Молчание.

– Что, ты не согласен со мной?

– Я не знаю, идиот этот парень или нет. Но я знаю, что моя дочь на трибунах смотрит эту игру.

– Извини, – пробормотал я, впервые чувствуя себя виноватым.

Мы смотрели, как «Мавс» забили еще два мяча, а наши с трудом дотянули до двух аутов.

– Сегодня мы дерьмово играем, – вздохнул Коул, качая головой.

– Нам просто не идет в руки мяч. Судейство было против нас всю игру, – настаивал я.

– Может быть. Но мы тоже делаем много ошибок. Мы просто не в ударе.

– Да уж. – Наблюдая за тем, как Моретти провалил легкий бросок на первую, я покачал головой.

– Может, ты и прав. Я знаю, что сегодня не в ударе.

Коул поправил пакет на плече.

– Я слышал, что Блэр вчера уехала из города.

– От кого?

– От нескольких человек.

Он помолчал минуту.

– Ты собираешься увидеть ее снова?

– Я уже сказал тебе. Нет.

– Это ее выбор или твой?

– Это было обоюдное решение, – соврал я. – И с меня хватит разговоров об этом.

– Хорошо.

Игра закончилась через пять минут, когда самый сильный игрок «Мавс» забил гол, а на поле осталось лишь двое игроков.

– По крайней мере, наш рекорд все еще дает право на участие в чемпионате, – сказал Коул, когда мы собирали вещи.

– Нам лучше собраться к следующим выходным. – Я взглянул на его плечо. – Отдохни.

– Отдохну.

Ребята хотели пойти утопить свои печали в пабе, но я решил закончить вечер. У меня не было настроения общаться с людьми, даже с друзьями. Вместо этого я предложил сводить Мэрайю за мороженым и сказал Коулу, что завезу ее домой после этого.

– Это круто?

– Да! – Мэрайя прыгала вверх-вниз и хлопала в ладоши. – Скажи да, папа!

Коул пожал плечами.

– Думаю, это хорошо.

– Хорошо. – Затем я дернул за одну из косичек Мэрайи. – Я бы взял тебя, что бы он ни сказал.

Она усмехнулась.

– Мы можем пойти в то место у воды, где продают вафельные рожки?

– Мы можем пойти куда хочешь.

– Почему бы тебе не зайти в паб после того, как ты ее высадишь? – спросил Коул.

– Не-а, – ответил я. – Что-то мне сегодня не хочется.

Двадцать минут спустя я шел по пирсу рядом с Мэрайей, которая изо всех сил поглощала огромное количество мороженого Mackinac Island Fudge в вафельном рожке. Солнце садилось, но было все еще жарко, и струйки шоколада стекали по ее лицу, рожку и рукам.

– Надо было взять больше салфеток, – заметил я. – Ты вся в мороженом.

– Мне все равно. – Она облизала внутреннюю сторону ладони. – Я видела, как ты злился во время игры.

– Да. Извини за это.

– Ты говорил нецензурные слова.

– Да. Иногда я так делаю, когда злюсь. Но это было не очень хорошо.

– Когда папа говорит такие слова, бабушка угрожает, что промоет ему рот с мылом.

Я засмеялся.

– Она грозится сделать это с тех пор, как твой папа был в твоем возрасте.

– Ты знал моего папу, когда он был в моем возрасте?

– Знал.

– Каким он был?

– Хм, давай посмотрим. Он был быстрым бегуном, но не быстрее меня, он отлично плавал, и он любил «Могучих Рэнджеров» и волшебные трюки – хотя они у него не очень получались.

Мэрайя хихикнула.

– Они и сейчас не особо у него выходят.

– Но он был самым милым парнем в классе, и все хотели с ним дружить.

– Что вы, ребята, любили делать летом?

Я вспомнил те жаркие, липкие, солнечные лета нашей юности.

– Мы много играли в бейсбол. Мы катались на велосипедах. У меня на заднем дворе был домик на дереве, и мы проводили там много времени.

– Что делали?

– Я даже не помню. Говорили о бейсболе и пытались отгородиться от девочек. – Я сделал паузу. – Пока мы не захотели, чтобы они нас заметили.

Она замолчала на минуту, пытаясь справиться с тающим мороженым.

– Ты знал мою маму?

– Конечно знал.

– Какой она была?

Я вспомнил слова Коула о том, что Мэрайя хотела узнать побольше о своей матери и боялась спросить его. Мое сердце сжалось, когда я на мгновение задумался, пытаясь вспомнить все самое лучшее о Трише.

– Она была очень классной. Играла в софтбол, и мы шутили, что она может бить лучше, чем твой отец. Она была безумно умной, и учителя ее любили. Она была президентом нашего класса. И еще она была очень хорошей медсестрой. Однажды я порезался о какую-то вещь на работе, а она пришла и зашила мне рану.

– Зашила? – Мэрайя выглядела впечатленной.

– Да. И это было даже не больно.

– Бабушка говорит, что я похожа на нее.

Я посмотрел на Мэрайю и улыбнулся.

– Согласен. И это очень хорошо, потому что твоя мама была милой, а твой папа похож на старого ворчливого тролля.

Она хихикнула.

– Иногда он так себя и ведет.

Какое-то время мы шли в тишине. Мэрайя доела рожок и облизала пальцы, ладони и запястья. Несмотря на это, когда я высадил ее у дома Коула, она была вся измазанная: шоколадное мороженое размазалось, как борода, на ее лице и по всей передней части розовой рубашки.

– Извините, – сказал я миссис Митчелл у двери. – Она немного шоколадная.

Мама Коула засмеялась и погладила Мэрайю по голове.

– Все в порядке. Она идет прямо в ванную. Тебе было весело, милая?

– Да!

– Скажи спасибо.

Мэрайя повернулась, обвила руками мою талию и прижалась щекой к моим ребрам.

– Спасибо, дядя Гриффин.

Я обнял ее в ответ.

– Не за что.

– Я люблю тебя, – сказала она, удивив меня. Она никогда не говорила мне этого раньше.

– Я тоже тебя люблю, малышка.

Я даже не мог вспомнить, когда в последний раз говорил кому-то это. Или слышал, как кто-то говорил это мне. Я забыл, как глубоко эти слова могут проникнуть в душу.

По дороге домой я думал о том, как повезло Коулу, что у него есть дочь.

Вернувшись в свою квартиру, я откупорил бутылку холодного пива и изучил содержимое холодильника. Блэр ходила за продуктами, пока была здесь, поэтому выбор был гораздо больше, чем обычно, но мне не хотелось ничего готовить. Я уже собирался заказать пиццу, как услышал, как кто-то постучал в мою дверь.

В недоумении я спустился по лестнице с пивом в руке. Дверь была без стекла, поэтому мне пришлось открыть ее, чтобы увидеть, кто там.

Это была моя сестра.

Она протянула коричневый бумажный пакет.

– У меня есть еда. Можно войти?

– Наверное. Раз у тебя есть еда.

Она поднялась за мной по лестнице и начала распаковывать еду из паба на кухонном острове.

– Когда ты не пришел, я подумала, что ты вернулся сюда, лечить свое уязвленное самолюбие, поэтому решила, что буду хорошей сестрой и принесу тебе ужин.

Я показал ей средний палец.

– Хочешь пива?

– Да, пожалуйста.

Шайенн сняла пластиковую крышку с контейнера, в котором лежали гамбургер и картофель фри, приподняла верхнюю часть булочки и пододвинула ее ко мне.

– Это твой. В моем нет лука.

Я открутил крышку с бутылки эля Two Hearted Ale и протянул ей.

– Спасибо.

Шайенн села на один из табуретов напротив меня, и мы принялись за еду.

– Итак, – сказала она через пару минут. – Тяжелая игра.

– Да.

– Ты сделаешь их в следующие выходные.

– Я надеюсь на это. – Я сделал большой глоток пива.

– Это не похоже на твою обычную самоуверенность.

Я пожал плечами. Сделал еще один глоток.

– Бедный Коул, – вздохнула Шайенн. – Как ты думаешь, его рука будет в порядке?

– Если он будет отдыхать. – И тут я не удержался от маленькой колкости. – Почему бы тебе не предложить ему массаж?

Она закатила глаза.

– Очень смешно.

– Да ладно. Ты мечтаешь заполучить его уже двадцать лет.

– Что? – вскрикнула Шайенн. – Ни о чем таком я не мечтала.

– Ой, да ладно. – Я откусил огромный кусок от бургера и жевал, наблюдая, как ее лицо из розового превращается в фиолетовое. – Я же не идиот.

Шайенн взяла свое пиво и сделала глоток.

– Он знает?

– Понятия не имею. Он никогда ничего не говорил мне об этом.

– Ты не должен ему рассказывать, – сказала она. – Никогда.

– С чего ты решила, что я ему скажу?

– Я не знаю. – Она отставила пиво, взяла картошку и тут же отложила ее. – Теперь у меня болит живот.

– Ради всего святого, это не так уж и важно.

– Еще как важно, Гриффин!

– Ну, а если ты так сильно переживаешь, почему бы не пригласить его на свидание или еще куда-нибудь?

– Потому что я не могу! Просто не могу. – Шайенн покачала головой. – И вообще… он же всем сказал, что не хочет ни с кем встречаться.

– Это правда, – признал я. – Полагаю, быть с тобой – отстой.

Нахмурившись, она взяла картошку и бросила ее в меня.

– Ты такой засранец.

– Я шучу. – Я поднял жареную картошку с пола и бросил в мусорное ведро. – Может, он и хочет встречаться с кем-то, но беспокоится о Мэрайе.

– Почему ты так говоришь?

– Я не знаю. Просто думаю, что нелегко думать о свиданиях, когда ты пытаешься в одиночку растить ребенка. Он постоянно беспокоится о ней. На самом деле я хотел спросить тебя, не знаешь ли ты детского психотерапевта. Коул сейчас ищет специалиста.

– Ищет? – Лицо Шайенн стало озабоченным. – С Мэрайей все в порядке?

– Думаю, да, но она столкнулась с некоторыми проблемами, и он решил, что ей будет полезно поговорить об этом с кем-то помимо него.

Она кивнула.

– Абсолютно. И да, я знаю одного. Должна ли я связаться с ним?

Я задумался на мгновение.

– Знаешь что, я скажу ему, чтобы он связался с тобой.

– Отлично.

Мы закончили есть и открыли еще два пива.

– Так я могу теперь спросить о ней? – осведомилась Шайенн.

– Нет.

– Гриффин, давай. Что случилось?

Я сделал большой глоток пива.

– Я совершил ошибку.

– Какую?

– Позволив ей остаться здесь.

– Ну, а какой у тебя был выбор? Блэр была лучше, чем ее машина, мама манипулировала по высшему разряду, и все места здесь были заняты. Ей некуда было идти, Грифф. Ты должен был выставить ее на улицу?

Я ничего не сказал и сделал еще один глоток.

– То есть, наверное, ты мог бы одолжить ей немного денег, чтобы она могла остановиться в мотеле и взять напрокат машину. Но тебе ведь нравилось, когда она была рядом, не так ли?

– Какое-то время.

– Я могу сказать. Так что же изменилось? Почему произошел такой жуткий взрыв?

Я закатил глаза.

– Я так понимаю, тебе звонила Ланетт. Я видел ее сегодня на игре. – Пожав плечами, я снова опрокинул кружку пива. – Это и должно было случиться.

– Должно было? Я обедала с Блэр на прошлой неделе, и все, что она делала, это говорила о тебе. Меня буквально чуть не стошнило, настолько это было отвратительно. У нее настоящие чувства к тебе, Грифф.

– Что она сказала? – спросил я и тут же пожалел об этом. – Неважно. Я не хочу знать.

– Она назвала тебя настоящим мужчиной. Она сказала, что восхищается твоей трудовой этикой, честностью и преданностью папиному наследию.

– Я же сказал, что не хочу знать, – огрызнулся я.

– Она упомянула о твоей храбрости, о том, что ты служил своей стране. Она не слышала о твоей «Серебряной звезде», но не волнуйся, я ей об этом рассказала.

Я тяжело дышал, мои ноздри раздувались.

– А потом было что-то про твои голубые глаза, или, может быть, про твои большие руки или мускулы – не знаю, мне было очень противно, и я заставила ее замолчать.

– Могу я заставить тебя замолчать?

– Я хочу сказать, – продолжила Шайенн, – что эта женщина хочет быть с тобой, Грифф. Очень, очень, очень хочет быть с тобой.

– Ну, мне жаль, но это невозможно.

Она уставилась на меня, сделала глоток пива и вздохнула.

– Я не собиралась этого делать, но ладно.

– Что делать?

– Я знаю о запчастях.

– Каких запчастях? – спросил я, хотя понимал, о чем она.

– Запчасти для ее машины, которые пришли более чем за неделю до того, как вы с ребятами их установили.

В ярости я допил свое пиво и открыл еще одно.

– Чертов МакИнтайр. Он сказал Эмили?

– Ага.

Я покачал головой.

– Клянусь богом, в этом городе нет никакой личной жизни.

– Я не осуждаю тебя, брат.

Шайенн подняла руки.

– Я понимаю. Ты не хотел, чтобы она уезжала. Но я не понимаю, почему ты не захотел, чтобы она осталась.

Не было способа заставить ее понять, не рассказав ей всю эту болезненную историю, и я просто не мог заставить себя сделать это. Я любил свою сестру, но не мог поделиться с ней всем.

Не так, как с Блэр.

Осознание того, что я доверял Блэр больше, чем когда-либо доверял кому-либо, заставило меня сжаться.

– Я понял, что мне лучше быть одному, хорошо? Давай оставим все как есть.

Шайенн вздохнула.

– Как скажешь.

Затем она огляделась вокруг.

– Где Бису? Ты будешь рад узнать, что я, кажется, нашла для нее дом.

– Уже?

– Да. Просто жду окончательного подтверждения.

Затем Шайенн посмотрела на меня.

– Если ты не против. Ну, ты можешь оставить ее себе, если хочешь. Я просто подумала…

– Я оставлю ее.

Брови Шайенн поднялись.

– Правда?

– Да. Я хочу оставить ее себе.

Что, черт возьми, я делал? Эта чертова кошка была просто еще одним напоминанием о Блэр, а мне это было не нужно.

У меня уже висело одно напоминание в шкафу.

Глава 22

Блэр

Я не могла и мечтать о лучшем начале новой жизни.

Моя квартира в гостевом доме была восхитительна, полностью отделана мехом и идеально подходила для одного человека. Родители Фрэнни, Джон и Дафна Сойер, не могли быть еще более милыми и гостеприимными. В вечер моего приезда они настояли, чтобы я присоединилась к ним за ужином вместе с семьей Фрэнни. В воскресенье меня снова пригласили на ужин, и я познакомилась со всеми пятью сестрами Сойер, их близкими, а также племянниками и племянницами Фрэнни.

Они были огромной любящей, шумной компанией, и я чувствовала себя как дома.

Но чего-то не хватало. Мне казалось, что я оставила где-то часть себя.

Дело не в том, что я была несчастлива, – нет. Я просто скучала по нему. Я хотела узнать, как у него дела. Набирает ли обороты бизнес в гараже? Были ли люди в восторге от юбилейного мероприятия? Спрашивал ли кто-нибудь обо мне? Выиграли ли парни очередной матч своего «бейсбола для стариков»?

Что еще важнее, думал ли он обо мне? Врал ли он нагло самому себе, вспоминая то, что мы говорили и делали? Жалел ли о том, что оттолкнул меня?

Или он был счастливее в одиночестве?

Вопросы, на которые невозможно ответить, бесконечно мучили меня. К счастью, у меня была работа, чтобы отвлечься, и я с головой окунулась в нее, чтобы начать все с чистого листа.

Кофейня открывалась в семь, я приходила к шести, включала духовку, надевала фартук, прятала волосы под бандану и приступала к работе. На кухне Фрэнни были окна, что само по себе удивительно, потому что многие кухни похожи на подземелья.

Утренняя рутина, исполняемая как балет, пока вставало солнце, успокаивала меня. Сначала я доставала дрожжевое тесто из холодильника. Пока оно отогревалось, я приступала к приготовлению булочек. Мы с Фрэнни обсудили меню и решили, что каждый день будем делать две партии сладких булочек и одну соленых.

Пока булочки были в духовке, я заполняла витрину изделиями, приготовленными накануне, – пирожными, лепешками, галетами, стратами. В это время я часто выпивала чашечку кофе, вдыхая аромат пекущихся булочек и моего любимого темного кофе с небольшим количеством сливок. Фрэнни приходила к семи, чтобы поприветствовать клиентов, и мне нравилось слышать, как они спрашивали, кто новый пекарь, и хвалили мою выпечку.

Однако перерыв длился недолго, потому что нужно было готовить, делать тесто, отвечать на вопросы о специфических ингредиентах из-за аллергии и иногда общаться со счастливым клиентом, который хотел со мной познакомиться. Я постоянно суетилась, чтобы успеть заполнить все ящики, и у меня редко был перерыв на обед, но это было нормально. Быть занятым означало меньше времени для моих мыслей о Беллами-Крик.

К трем часам я еле стояла на ногах, и Фрэнни пыталась отправить меня домой.

– Иди, – говорила она. – Ты открываешь, я закрываю. Помнишь?

Но я старалась остаться, чтобы помочь ей закрыть магазин, и мы часто заканчивали тем, что выпивали вечером последнюю чашку кофе и болтали за длинной мраморной стойкой.

Мне действительно нравилась эта работа, и я была так благодарна Фрэнни за предоставленную возможность.

Но тоска в сердце не давала мне покоя.

Если бы только она не пыталась затащить меня туда, где меня не ждали.

Однажды, через неделю после моего приезда, Фрэнни заглянула на кухню сразу после закрытия и улыбнулась.

– Привет. У тебя гость.

– Правда?

Я сразу же подумала о Гриффине – он знал, где находится кофейня, в конце концов, – но не хотела на это надеяться. Тем не менее я смахнула немного муки с фартука и затянула узел банданы на макушке.

Но когда я вышла, то увидела Шайенн.

– Привет, незнакомка, – сказала она с ухмылкой.

– Шайенн!

Взволнованная тем, что увидела ее, я выбежала из-за прилавка и обняла ее.

– Какой замечательный сюрприз! Я так рада тебя видеть.

– Я тоже. Как ты?

– Хорошо. Работаю.

– Фрэнни сказала, что дела здесь идут хорошо.

– Она удивительно талантлива, – поддакнула Фрэнни, протирая стеклянные витрины.

Мои щеки потеплели, и я засунула руки в карманы фартука.

– Мне здесь очень нравится. Магазин замечательный, люди такие милые, и семья Фрэнни замечательная.

– Она уже как почетная сестра Сойеров, – пошутила Фрэнни. – Мой папа не может насытиться ее южными стратами. Думаю, на этой неделе он приходил сюда на обед каждый день!

Шайенн улыбнулась.

– Это замечательно.

– Как твоя семья? – спросила я.

– Ну, моя мама все еще не разговаривает со мной, а Гриффин ни с кем не разговаривает.

– Почему твоя мать не разговаривает с тобой? – спросила Фрэнни.

– Потому что я помогла и поспособствовала побегу ее будущей невестки, она же мать ее будущих внуков.

– Гриффин ни с кем не разговаривает?

Я не была уверена в своих чувствах по поводу этой новости. Я металась туда-сюда между желанием, чтобы он был так же убит горем, как и я, и надеждой, что у него все в порядке.

– Нет. А когда он приходит куда-нибудь, то ворчит, как медведь. – Шайенн опустилась на табуретку. – Этот чертов дурак пропал без тебя, но он слишком упрям, чтобы признать это.

– Мужчины, – с яростью фыркнула Фрэнни, протирая пятно на стекле. – В чем вообще проблема этого Гриффина?

– Его последние отношения закончились неудачно, – пояснила я, надеясь, что не выдаю своей уверенности. – И на том этапе своей жизни он решил, что одиночество подходит ему больше.

– Но у всех есть багаж, – сказала Фрэнни. – Верно?

– Грифф еще страдает от постоянного давления нашей мамы, которая хочет, чтобы он «нашел хорошую девушку и остепенился», – добавила Шайенн, показав пальцами воздушные кавычки. – А моего брата ничто не раздражает больше, чем когда ему говорят, что делать. У него жилка независимости длиной в милю, и так было всегда. Честно говоря, я удивлена, что он так долго продержался в армии.

– Думаю, ему нравилось в армии то, что она научила его самодисциплине, – сказала я.

– Ему это было необходимо, – Шайенн рассмеялась. – У него было слишком много адреналина для одного маленького городка, когда он был молод. Но меня поражает то, как ты его понимаешь, Блэр. Это так очевидно, что вам хорошо вместе.

Я беспомощно пожала плечами.

– Я мало что могу сделать, если он не чувствует того же, что чувствую я.

– Но он чувствует. – Шайенн стукнула ладонью по мрамору. – Вот что меня убивает – он чувствует. Я вижу это. Моя мать видит это. Весь город это видит!

– Знаешь, если тебе станет легче, Блэр, Мак и мне доставил немало хлопот, – вступила Фрэнни.

– Правда? – Это шокировало меня, он ведь был так безумно влюблен в нее сейчас.

– О боже, да. Можешь как-нибудь спросить у его девушек. Он был ужасен. Он прекратил отношения, потому что был убежден, что никогда больше не женится и не заведет детей, хотя знал, что я этого хочу. Он смотрел на это так, будто делает мне одолжение – быстро разрывает отношения, чтобы я могла двигаться дальше и найти подходящего человека.

– Гриффин тоже так говорил! Что он делает мне одолжение. – Я покачала головой, когда мои глаза наполнились слезами. – Но это неправда.

– Конечно, это не так, – сказала Фрэнни, взяв меня за руку.

– Он делает то же самое, что и Мак, – отступает, чтобы не иметь дело со своим багажом. Смириться со своими страхами.

– Именно, – хмыкнула Шайенн.

– И самое ужасное, что ты ничего не можешь с этим поделать. – Фрэнни сжала мою руку. – Он просто должен оказаться достаточно несчастен без тебя, чтобы прийти к выводу, что то, что у вас есть, стоит риска.

– Я не думаю, что это когда-нибудь случится, – грустно произнесла я. – И чем раньше я посмотрю правде в глаза, тем лучше.

– Послушай, мой быковатый брат – это не совсем то, зачем я пришла к тебе. У меня есть кое-что для тебя. – Шайенн достала из сумки большой желтый конверт и протянула его мне через стойку.

– Что это?

Я взяла конверт и осмотрела его. На внешней стороне черными чернилами было написано мое имя.

– Это от Чарли Френкеля, – хихикнула Шайенн. – Может быть, это любовное письмо.

– Кто такой Чарли Френкель? – спросила Фрэнни.

– Это симпатичный пожилой вдовец из нашего города, который очень сильно влюблен в Блэр, – пошутила Шайенн. – Он был опустошен, когда она уехала из Беллами-Крик.

– Ему нравилась моя выпечка, – объяснила я, проводя пальцем по печати на конверте.

Шайенн рассмеялась.

– Уверена, ему понравилась вся твоя комплектация. Он еще и богат, знаешь ли. Может быть, он сможет стать твоим сладким папочкой.

Я закатила глаза.

– Нет, нет. Он больше похож на дедушку, которого у меня никогда не было.

– В общем, он пошел в гараж и отдал это моей маме – она сейчас снова работает администратором, и мама спросила меня, могу ли я передать это тебе. Я собиралась отправить его по почте, но вместо этого решила навестить тебя.

– Она позвонила мне вчера и сказала, что едет в гости, – с виноватой улыбкой пояснила Фрэнни, – Но мне не разрешили что-либо говорить.

– Это отличный сюрприз, – сказала я, улыбаясь, доставая из конверта два листка бумаги.

– Спасибо.

– Так что это? – с любопытством спросила Фрэнни.

Первая страница оказалась запиской, написанной рукой мистера Френкеля на простой белой бумаге.

– Похоже на письмо и… – Я посмотрела на второй лист, который казался значительно старше первого. Линованная бумага, которая, возможно, когда-то была белой, но теперь пожелтела, ее текстура была мягкой, как хлопок, а уголки потрепаны. Я вздохнула от удивления.

– Это рецепт!

Текст выцвел, но я смогла-таки разобрать его. «Яблочный пирог Бетти» – было написано в самом верху.

Я просмотрела список ингредиентов и инструкции, и в горле у меня образовался комок. Я видела, как со временем она что-то корректировала, меняла свои взгляды на определенные количества, техники или специи.

– Сало в корочке меня не удивляет. А вот кардамон – да! – удивленно воскликнула я. – Она использовала кардамон в начинке!

– Это… – тон Шайенн был благоговейным, ее глаза расширились. – Это рецепт яблочного пирога Бетти Френкель?

– Да, – сказала я.

– О боже мой! Он существует! – завизжала Шайенн.

– Все эти годы находились люди, которые утверждали, что видели его, но никто так и не смог его найти. Это было похоже на лох-несское чудовище из Беллами-Крик!

– Кто такая Бетти Френкель? – спросила Фрэнни.

Пока Шайенн рассказывала историю пирога, я обратилась к письму мистера Френкеля и прочитала его со слезами на глазах.

«Дорогая Блэр!

Надеюсь, это письмо застало тебя в добром здравии. С тех пор как ты уехала из Беллами-Крик, я много думал о разных вещах, которые ты сказала. Я хочу еще раз поблагодарить тебя за то, что ты навестила меня и выслушала мои бредни о прошлом. Это так много значило для меня.

Но я думал и о будущем и понял, что ты была права в том, что жизненный путь полон поворотов и изгибов. Некоторые из самых радостных событий в моей жизни были самыми неожиданными, рожденными следованием своему сердцу. Я надеюсь, что ты и дальше будешь следовать своему.

Ты упомянула, что оказалась в Беллами-Крик из-за яблочного пирога Бетти. Хотя этого пирога здесь нет уже несколько лет, я посылаю тебе этот рецепт в надежде, что когда-нибудь он снова появится. (И тогда, глядишь, этот маленький поворот превратится в петлю… и, возможно, будет завязан узел.)

А может быть, я просто глупый старик с романтическими представлениями о жизни. Оставим это на твое усмотрение.

В любом случае я держал рецепт при себе в течение многих лет после потери Бетти по нескольким причинам – отрицание того, что она никогда не вернется, эгоистичное желание сохранить что-то от нее для себя, страх того, что, если кто-то другой испечет ее пирог, магия, окружающая ее память, исчезнет. Но теперь я знаю мир лучше. И я доверяю тебе ее наследие.

Ей бы понравилась твоя щедрая душа… даже если бы она немного завидовала тому, как мне нравится твоя выпечка!

Искренне твой,

Чарли Френкель

P.S. Я последовал твоему совету и связался с Дорис Эпплби по поводу идеи исторической пешеходной экскурсии. Мы встретимся в пятницу днем за чаем, чтобы обсудить это. Полагаю, в свои восемьдесят восемь лет я все еще нахожусь при деле!»

– О чем он пишет? – спросила Шайенн.

– Он сообщил, что держал рецепт при себе по личным причинам, но теперь хочет, чтобы он был у меня, потому что доверяет мне ее наследие, – сказала я, вытирая слезы.

– О, это так мило. – Фрэнни положила руку на сердце.

– Это действительно так, – добавила Шайенн, ее глаза сияли.

– Ты собираешься испечь его?

– Я хочу. Но мне кажется неправильным просто испечь его и продать здесь, понимаешь?

– Хм… – Шайенн задумалась на мгновение. – Слушай, у меня есть идея. Почему бы не испечь немного для похода за сластями, которые моя мама организовала для юбилея гаража в эти выходные?

– Она организовала поход за пирожными?

– Да, и все деньги с продажи билетов пойдут в пользу приюта для животных.

Я улыбнулась.

– Отличная идея.

– Так ты сделаешь это? Я думаю, возникнет ажиотаж, когда станет известно, что яблочные пироги Бетти выставлены на продажу!

Я кивнула.

– Определенно. Что вы подаете в фойе к кофе?

Шайенн выглядела виноватой.

– Купленное в магазине печенье.

– Боже правый. Нет. – Я покачала головой. – Давай подумаем: сегодня четверг, а мероприятие в субботу. Я могу приготовить их завтра, вместе с листовым тортом для холла, а утром отвезти их.

– Это было бы идеально, – промурлыкала Шайенн.

– Я буду рада помочь, – предложила Фрэнни. – Ты можешь использовать кухню здесь, и мы даже можем привлечь к этому девочек. У тебя будет пять комплектов рук.

– Ты лучшая, Фрэнни. – Я улыбнулась ей. – Мне это очень по душе.

– Значит, увидимся в субботу утром? – спросила Шайенн.

– Да. Но, Шайенн… – Я остановилась и перевела дыхание. – Я не хочу столкнуться с Гриффином. Могу я просто оставить все в доме твоей мамы?

– Конечно, – сказала она. – Но ты уверена, что не хочешь просто зайти и поздороваться? Может быть, это подтолкнет его к действию.

– Не стесняйся взять выходной на весь день, – великодушно объявила Фрэнни. – Мы с девочками можем поддержать магазин на ходу.

Я покачала головой.

– Нет. Он ясно выразил свои желания, когда сказал мне уехать. Встреча с ним не поможет.

Шайенн вздохнула.

– Я понимаю.

Фрэнни и Шайенн пригласили меня поужинать с ними, но я отказалась – у меня было много дел по выпечке. Однако я спросила Шайенн, не могла бы она заехать на ферму Кловерли, прежде чем ехать домой. Я хотела показать ей свою новую квартиру, а еще хотела отправить с ней кое-что обратно в Беллами-Крик.

Она согласилась, и после их отъезда я пошла домой и испекла для мистера Френкеля булочки с черникой и лимонным тимьяном. Потом сбегала в аптеку и купила открытку. Я хотела написать ему ответ, поблагодарить за его доброту.

«Дорогой мистер Френкель,

Какой замечательный сюрприз я получила сегодня! Спасибо вам большое за письмо и за ценный подарок – рецепт яблочного пирога Бетти.

Я читаю его без остановки, и мне так нравится представлять, как она раскатывает корж, добавляет в начинку немного того или другого, смазывает верх кремом и посыпает сахаром. Не могу дождаться, чтобы попробовать сделать его в эти выходные.

Я полностью понимаю ваши причины держать рецепт близко к сердцу и не думаю, что кто-то может вас винить. Я вот, к примеру, точно не виню. Но мне также нравится, что сейчас вы смотрите в будущее, а не цепляетесь за прошлое. Вы заслуживаете гораздо больше счастливых дней!

Создайте эту историческую прогулку – и я прошу вас когда-нибудь взять меня на нее. Беллами-Крик – такое чудесное место, и я часто думаю о нем. Надеюсь, вам понравятся эти булочки и вы будете думать обо мне с нежностью.

Берегите себя, мой друг.

Искренне,

Блэр Бофорт

P.S. Мне нравится думать о нас обоих как о незавершенных работах. Если бы мы уже были шедеврами, нам нечего было бы делать!»

Я положила открытку в конверт, запечатала его и сунула под ленту картонной коробки, полной булочек.

Когда Шайенн приехала, она восхитилась моим домом, прогулялась со мной по территории, заглянула в гостиницу и винодельню и крепко обняла меня на прощание на подъездной дорожке.

– Я так рада видеть, что у тебя все хорошо, – сказала она.

– Спасибо. Мне здесь очень нравится.

– Но… – сказала она, отпуская меня, потому что знала.

– Но я скучаю по нему. – Я обхватила себя руками. – Я продолжаю ждать утра, когда проснусь, и он не будет первым, о чем я подумаю. Или ночи, когда он не будет последним, о чем я вспомню за день. Я знаю, что прошла всего неделя или около того с тех пор, как я ушла от него, но мне кажется, что эта боль никогда не пройдет.

Шайенн вздохнула.

– Не сдавайся, хорошо?

Образовался ком в горле.

– Я не хочу чувствовать себя так всегда.

– Не будешь. – Она прикусила губу. – Я не должна говорить тебе об этом, потому что… потому что он подвесит меня за пальцы ног, если узнает, но опять же, это он ведет себя как полный дурак. И я снова и снова прокручивала в голове этот разговор, и клянусь, он не просил меня говорить тебе.

Голова закружилась, я покачала головой.

– Я говорю на трех языках и все еще не понимаю, что ты только что сказала.

Шайенн вздохнула и на секунду закрыла глаза.

– У Гриффина были запчасти для твоей машины больше недели, прежде чем он их установил.

Мой рот открылся от удивления.

– Что?

– Он не установил их, потому что не хотел, чтобы ты уезжала.

– Я не верю в это!

– Поверь. МакИнтайр нашел их и напрямую спросил его, и он признался. Ну, он придумал какую-то ерундовую историю о том, что хотел сделать тебе сюрприз, но мы оба знаем, что к чему. МакИнтайр рассказал Эмили, Эмили рассказала мне, и я спросила его, правда ли это.

– И он сказал, что это так?

Она кивнула.

– Сказал. Он был чертовски зол, что его секрет раскрыт, но не отрицал этого. Он был влюблен в тебя, Блэр, – продолжала Шайенн. – И когда он понял это, то запаниковал и отступил, как и сказала Фрэнни. Потому что он думает, что так будет легче, чем снова рискнуть поставить на любовь.

Конечно, я знала, что было высказано еще не все, но Гриффин рассказал мне по секрету то, о чем я никогда бы не прошептала ни единой душе.

– Может быть.

– Я только надеюсь, что он справится с собой, пока не стало слишком поздно. Я имею в виду, посмотри на это место.

Шайенн подняла руки и огляделась вокруг.

– Здесь очень красиво. У тебя отличная работа. У тебя есть семья. И очень скоро какой-нибудь парень войдет в эту кофейню, съест кусочек той страты и упадет на колени. Для Гриффина будет слишком поздно.

Я вздохнула.

– Часть меня надеется, что ты права.

– А другая часть?

– Это мое сердце. – Печально улыбаясь, я подняла плечи. – И его тянет к тому, кого я не могу получить.

Глава 23

Гриффин

Поскольку чемпионат лиги проводился в субботу, в те же выходные, что и празднование Дня труда, у нас не было игры в четверг. Вместо этого команда собралась на дополнительную тренировку, во время которой мы чувствовали себя очень хорошо. Мы были уверены, что наша последняя игра была отклонением, и с нетерпением ожидали разгрома «Мавс» в ближайшем матче.

Ну, большинство из нас с нетерпением ждали этого. В эти дни я не мог ничем себя взволновать. Даже бейсбол был мне безразличен.

В пятницу после работы я пошел к Коулу домой на пробежку. Когда я пришел туда, Мэрайя прыгала на дорожке.

– Привет, малышка, – сказал я. – Что нового?

Она пожала плечами.

– Ничего особенного. Многие мои друзья уехали из города на праздничные выходные, так что мне скучновато.

– Ну, завтра будет чем заняться. У нас будет большая вечеринка в гараже.

Ее лицо осветилось.

– Я знаю. Мисс Шайенн спросила меня, не хочу ли я помочь ей везти торты. Я буду играть музыку.

– Отлично. Нам понадобится много помощи, потому что мы будем очень заняты. Я надеюсь.

Я скрестил пальцы и поднял их вверх.

Коул вышел через минуту, и мы отправились в путь в нашем разминочном темпе.

– Как прошла твоя неделя? – спросил Коул.

– Отлично, – ответил я.

Полная ложь. Я был несчастен с тех пор, как Блэр ушла. Прошло десять дней, и с каждым из них жизнь казалась все более безжизненной и плоской. Всего двадцать четыре часа, которые нужно пережить, прежде чем начнется новый. Не было ни одного светлого момента.

Я скучал по ней за столом ресепшен на работе – моя мать вернулась в кресло, пассивно-агрессивно игнорируя меня своими вздохами и молчанием. Я скучал по ее улыбке, по ее голосу, по ее запаху в моей квартире по ночам.

Я скучал по ее песне о радуге в душе, громкой и исполняемой не в такт. Я скучал по ее объятиям в постели и каждый раз, открывая дверцу шкафа, видел, что там висит это чертово платье. Она преследовала меня.

Но я не мог отпустить ее. Вид этого платья, драпировкой висевшего на помойке, выпотрошил меня, и я принес его в свою квартиру, когда никто не видел. Я даже сдал его в химчистку, и когда женщина за прилавком подняла бровь, я бросил на нее свой самый злобный взгляд и сказал:

– Не спрашивайте. Не спрашивайте.

– Завтра будет веселый день, – сказал Коул.

– Да.

– И хорошая игра.

– Наверное.

– Ты полагаешь? – Коул посмотрел на меня так, будто я спятил. – Мы все лето ждали этой игры. И твоя семья очень много вложила в вечеринку, не так ли?

– Да. Блэр сделала большую часть работы.

Боже, почему я использовал это слово? Теперь я думал о ее ногах[4].

– Думаешь, она появится?

– Нет.

– Почему нет?

– Потому что я сказал ей, что она должна уйти, и она знала, что я имел это в виду.

– Я думал, ты сказал, что это было обоюдное решение.

– Когда я это сказал?

– На прошлой неделе, на игре, которую мы проиграли «Мавс».

– О. – Я стиснул зубы. – Я солгал. Это не было взаимно. Она хотела остаться, а я сказал ей, что она должна уйти.

– Почему?

– Потому что я должен был!

Внезапно слова хлынули из моего рта, как лавина.

– Я начал чувствовать к ней то, что не должен был. Меня постоянно отвлекали эти глупые мысли о нас.

– Например?

– Например, просто иметь ее в моей жизни. Чтобы она осталась здесь. Что мы типа будем вместе.

– Что в этом такого глупого?

– Потому что это не то, чего я хочу!

Коул посмотрел на меня боковым зрением.

– Ты уверен в этом?

– Да, – сказал я, усугубляя ситуацию. – Я решил много лет назад, что никогда не буду нуждаться в ком-то. Я никогда больше не влюблюсь. Потому что это отстой, когда все идет не так.

– Я не уверен, что это то, что может решить твой разум, – сказал Коул в своей уверенной, легкой манере. – Ты просто влюбляешься в кого-то. Ты не выбираешь его.

– Ты знаешь, что я имею в виду. Даже если ты что-то чувствуешь, ты не обязан действовать в соответствии с этим. У тебя есть свобода воли. Ты можешь выбрать быть достаточно сильным, чтобы сопротивляться чувствам или игнорировать их.

– Или ты можешь выбрать быть достаточно сильным, чтобы рискнуть. Но я согласен, что это отстой, когда все идет не так.

Я посмотрел на него и смягчил свой тон.

– Прости. Я не пытался сравнивать наши ситуации. То, через что ты прошел, было намного хуже.

– Я не думал, что ты сравниваешь. Я просто согласился, что терять любимого человека чертовски больно. Но нет ни одного дня с Тришей, который я бы вернул назад, даже зная, чем все закончилось.

Пристыженный, я замолчал и провел остаток пробежки, пытаясь придумать причины, почему Коул был неправ, а я прав. Он больше ничего не говорил, пока мы снова не оказались рядом с его домом.

– Мы давно дружим, – сказал он.

– Сколько, лет двенадцать-двадцать пять?

– Что-то вроде этого. Да. Ты был шафером на моей свадьбе. Ты крестный отец моей дочери. Если со мной что-нибудь случится, я доверю тебе ее воспитание.

Я посмотрел на него. Что бы ни случилось, у меня было чувство, что мне это не понравится.

– Да.

– Так что я ожидал бы, что если бы я что-то сильно испортил или повел себя как настоящий дурак, ты сказал бы мне об этом. Верно?

– Верно.

– Поэтому я собираюсь сказать тебе это. – Он перестал бежать, и я тоже. Он протянул руку и схватил меня за плечо, держа меня на расстоянии вытянутой руки. – Ты кое-что сильно испортил, и ты ведешь себя как настоящий дурак.

Я стряхнул его руку со своего плеча.

– Отвали, Коул. Ты ничего об этом не знаешь.

Он поставил руки на бедра.

– Ты думаешь, я тебя не знаю? Думаешь, я ничего не понял за те двадцать пять лет, что был твоим лучшим другом? Думаешь, я не вижу, когда тебя что-то действительно волнует?

Я сжал челюсть. Закрылся сильнее.

– Я был там, Гриффин. Я был там, когда ты вернулся домой и Кайла бросила тебя. Я знаю, через что ты прошел, когда умер твой отец. Я знаю, что ты думаешь, что контролировать свою жизнь означает никогда не нуждаться в ком-то, кого ты можешь потерять. Но ни одна из этих вещей не является причиной для того, чтобы закрыться от того, кого ты любишь.

– Я не влюблен в нее, – огрызнулся я, хотя не был полностью уверен в этом.

– Но ты мог бы быть.

Я не признавался в этом. Не мог. Вместо этого я удвоил его мнение о моем мудачестве, что я всегда делал, когда чувствовал себя загнанным в угол.

– А что насчет тебя? Я не вижу, чтобы ты выставлял себя на всеобщее обозрение.

– Наши ситуации совершенно разные, и ты это знаешь. Но ты можешь быть чертовски уверен, что, если появится кто-то, кто зацепит меня так же, как Блэр зацепила тебя, я не оттолкну ее.

Я почувствовал, что моя броня трещит.

– Я не могу отменить то, что сделал.

– Ты уверен?

– Я бы даже не знал, что ей сказать. Она, наверное, ненавидит меня. Я даже не думаю, что она стала бы слушать.

Это была отговорка, и мой лучший друг знал это.

– Она послушает. Если ты скажешь правильные вещи.

– А это какие?

– Что ты был неправ. Что ты сожалеешь. Что ты сказал ей то, чего не хотел говорить, потому что испугался.

– Господи. Могу ли я сказать ей это? Для меня не… легко признаться в таких вещах.

– Никому не легко, Грифф. Каждый раз, когда ты подходишь к базе, есть шанс, что ты выбьешь мяч. Но также есть шанс, что ты выбьешь его за пределы поля. Не упусти его, даже не замахнувшись.

Я выдохнул, мои плечи опустились.

– Рискни, парень. – Голос Коула затих. Его голубые глаза были напряженными. – Знаешь ли ты, как тебе повезло? Как сильно ты будешь жалеть о том, что ничего не сделал, когда мог бы получить все? Просто… рискни.

Он оставил меня стоять на месте и пошел ужинать со своей семьей, а я пошел домой один, чтобы поесть в одиночестве.

Позже той ночью я лежал без сна и думал о том, что сказал Коул. Был ли он прав? Неужели я все испортил? Буду ли я жалеть о том, что даже не попытался наладить отношения с Блэр?

Может, и пожалею. Одиночество не было той мазью на ране, на которую я надеялся. Я слишком сильно скучал по Блэр. Я попробовал, какой может быть жизнь с ней, и теперь, когда ее не стало, это было похоже на бесконечные дождливые дни, тянущиеся передо мной без всякого шанса на солнце. Вещи, от которых я раньше получал удовольствие, – даже бейсбол – потеряли свой блеск.

Я думал о той близости, которая была у меня с Блэр. Это не было похоже ни на что, что я когда-либо испытывал раньше. С ней мне было так легко делиться тем, чем я никогда ни с кем не делился. С ней мне было так легко быть самим собой. Она заставила меня захотеть стать лучшей версией себя. Более терпеливой. Менее сердитой. Больше надежды. Меньше горечи.

Она заставила меня ослабить вожжи и открыть себя для новых возможностей – другого будущего.

Я не хотел этой одинокой жизни для себя. Я хотел есть еду, которую она готовила, и мыть за ней посуду, когда она заканчивала. Я хотел обнимать ее во время грозы и говорить ей, что все будет хорошо. Я хотел слышать, как она щебечет, как малиновка, по утрам и рассказывает грязные истории по ночам. Я хотел признать, что был неправ, разрушить свои стены и построить что-то новое с ней рядом.

Но был ли я готов к переменам, которые она принесет?

Я уставился в темноте на потолок, как будто ответ был написан там, и к утру я смогу его увидеть.

– Подожди, Блэр была здесь? Сегодня?

В панике я оглядел недавно отремонтированную комнату ожидания гаража, как будто мог пропустить ее в толпе. Все утро я рассеянно улыбался людям, которые толпились вокруг, пожимал руки старым и новым клиентам, выслушивал комплименты по поводу нового внешнего вида. Но меня полностью занимали мысли о Блэр. «Она должна быть здесь, – продолжал думать я. – Без нее здесь как-то не по себе».

Мероприятие имело огромный успех, насколько я мог судить. С того момента, как мы открыли двери, у нас был постоянный поток людей. У паба «Бульдог» была небольшая стойка на тротуаре, где подавали сэндвичи и картофель фри, а мой «Шевроле-55» был припаркован у обочины, и дети могли забраться на заднее сиденье или сесть за руль и сфотографироваться. Новый логотип, который сделала Лола, был нарисован на боку грузовика свежей белой краской, и каждый раз, когда я смотрел на него, мне хотелось, чтобы Блэр увидела, как здорово он получился, ведь это была ее идея.

Все было ее идеей.

«Она должна быть здесь. Без нее здесь все не так».

– Когда она была здесь? – потребовал я ответа.

– Не здесь, в гараже, – сказала мама. – Она пришла сегодня утром, чтобы занести пироги и торт. Только посмотрите на этих красавцев. – Она указала жестом на шесть яблочных пирогов, которые действительно выглядели восхитительно. – Как будто Бетти Френкель восстала из могилы. Подумать только, рецепт все это время был у Чарли!

– Я не понимаю, – сказал я, заботясь не столько о самих пирогах, сколько о женщине, которая их испекла. – Блэр испекла их?

– Конечно, она испекла. И торт тоже.

Я посмотрела на торт – большой прямоугольный торт, покрытый небесно-голубой глазурью и украшенный старинным красным грузовиком «Шевроле» с нашим новым логотипом на боку. Я подумал, что мама заказала его в пекарне или что-то в этом роде.

– Так это Блэр испекла этот торт?

– Да. Твоя сестра может рассказать тебе всю историю. Она ездила навестить Блэр в четверг.

– Но ты видела ее сегодня утром? – спросил я, следуя за мамой в комнату отдыха, где она взяла еще пластиковые стаканчики для кофе.

– Конечно, я видела ее.

Взволнованный, я потащил маму обратно к выходу, где она складывала стаканчики на стол. Через открытую дверь проникала музыка, которую исполняла на соседней улице местная группа.

– Почему ты мне ничего не сказала?

Она посмотрела на меня.

– Теперь ты хочешь поговорить о Блэр? После почти двух недель, в течение которых ты говорил мне не лезть не в свое дело?

– Да. Теперь я хочу поговорить о ней.

Мать повернулась ко мне лицом и скрестила руки на груди.

– Что ты хочешь знать?

Я перенес вес с ноги на ногу, взволнованный. Я чувствовал себя так, словно под моей кожей спрятался рой пчел.

– Как она выглядела?

– Прекрасно.

– Она… она выглядела нормально?

– Она выглядела хорошо. Мы недолго общались, потому что она торопилась вернуться на север к своей работе.

– Ей там нравится?

– Она сказала, что ей нравится.

У меня защемило в груди. Может быть, она даже не скучала по мне. Может быть, она так любила свою новую жизнь, что даже не задумывалась обо мне. Может быть, она даже уже встретила кого-то.

От этой мысли мне стало плохо. Как я мог позволить ей уйти?

– Она спрашивала обо мне?

Моя мать насупилась.

– Нет, не спрашивала. И я не виню ее. После того, что Ланетт рассказала мне о том, как ты отправил ее собирать вещи, я бы тоже не стала спрашивать о тебе!

Я нахмурился. Ланетт должна мне двадцать баксов.

– Знаешь, вся эта забота о Блэр была бы кстати до ее отъезда, – огрызнулась моя мама. – О, я вижу, какой ты задумчивый и несчастный без нее, и это полностью твоя вина. Мне тебя не жалко! – Она повернулась, чтобы поприветствовать старого друга семьи, а я вышел на улицу в поисках сестры. Заметив ее у грузовика, я ворвался туда и схватил ее за локоть.

– Что за черт? – спросила Шайенн, когда я потащил ее немного вверх по тротуару, подальше от толпы.

– Мама сказала, что ты видела Блэр в четверг.

Она вырвала свою руку у меня.

– Да, и что?

– Так она сказала что-нибудь обо мне?

Моя сестра пожала плечами.

– Возможно, говорила. Я точно не помню.

Я едва мог сохранить самообладание.

– Хватит нести чушь, Шайенн. Она что-то сказала или нет?

– Почему ты хочешь это знать? Я думала, ты решил, что без нее тебе будет лучше.

– Слушай, возможно, я ошибся, ясно? – Я провел рукой по волосам. – Я… Я думаю о многом.

Брови Шайенн поднялись.

– Не делай себе больно.

– Не могла бы ты просто дать мне передышку, пожалуйста? Я в полном расстройстве, Шайенн. Я не могу перестать думать о ней. Я не могу спать. Ничего хорошего или даже приятного не чувствую. Я не могу сосредоточиться на работе. Я даже не рад игре.

– Вау. Это серьезно.

– Это то, что я говорю. – Я потер лицо обеими руками. – Так не могла бы ты просто помочь мне? Она что-нибудь сказала?

Моя сестра смирилась и тихо произнесла:

– Конечно, сказала, Гриффин. Она влюблена в тебя.

Мое сердце тут же сильно забилось и в горле стал ком. Я запустил руки в волосы.

– Она так сказала?

– Нет, но ей и не нужно было. Я просто увидела.

У меня опустились руки.

– Я не знаю, что делать.

– Если она тебе нужна, иди и верни ее. Но я скажу тебе вот что, Грифф. – В голосе моей сестры прозвучало предупреждение. – Не связывайся с ней. У нее там все очень хорошо. Место, где она живет, люди, которые заботятся о ней, работа, которую она любит. Она определенно нависла над тобой, и если ты извинишься и попросишь еще один шанс, я уверена, она даст его, но ты должен быть уверен, что это то, чего ты хочешь.

– Мне даже не нужно было думать об этом. Это то, чего я хочу.

– Наконец-то.

Она раскрыла руки и обняла меня, что было удивительно приятно.

– Я люблю тебя, ты, большой дурак. Почему ты все так усложняешь?

– Я не знаю, – пробормотал я. – Наверное, мне просто нравится бороться.

Шайенн засмеялась и похлопала меня по спине.

– Ну, теперь у тебя есть то, за что стоит бороться. Иди и возьми ее.

В тот день я все еще пытался придумать, что сказать Блэр, чтобы убедить ее, что заслуживаю второго шанса, когда ко мне подошел Чарли Френкель.

– Это замечательно, замечательно, – сказал он, пожимая мне руку.

– Спасибо.

– Твой отец и дедушка, конечно, гордились бы тобой.

– Я ценю это.

– Ты видел яблочные пироги? Блэр испекла их. По рецепту Бетти. – Он выглядел смущенным. – Он был у меня все это время, понимаешь. У меня были причины держать его при себе, но Блэр так похожа на Бетти – такое доброе сердце и светлый дух, что я понял, что ей можно его доверить.

Я тяжело сглотнул.

– Блэр позаботится об этом.

– Она заходила ко мне сегодня.

Ревность ударила меня по нутру.

– О, правда?

– Да. Она принесла мне пирог собственного приготовления, и мы посидели на крыльце и съели по кусочку с чаем, хотя было всего девять утра.

Он усмехнулся при этой мысли.

Я тяжело сглотнул.

– Звучит мило.

– Мы мило поболтали, – продолжал Френкель, почесывая голову. – Она много рассказывала об этом событии и обо всем, что узнала, работая на тебя. Надеюсь, ты не сочтешь это за наглость, но она также упомянула, что банк неохотно дает тебе кредит.

– Неохотно – это еще мягко сказано, – жестко ответил я.

– Ну, я тут подумал. Я очень хороший клиент в этом банке. Моя семья была их клиентом на протяжении многих поколений. И я готов поспорить, что, если бы я стал созаемщиком по этому кредиту, они бы охотнее его одобрили.

У меня отвисла челюсть.

– Вы серьезно?

– Конечно. Я вижу, какую хорошую работу вы с ребятами здесь делаете, и знаю, как трудно бывает поддерживать небольшой семейный бизнес. Я считаю, что мы должны вкладывать деньги в людей, которых знаем. Людей, которые делают этот город таким, какой он есть. Твоя семья тоже давно занимается здесь бизнесом, и я бы хотел, чтобы так было и впредь. Позволь мне помочь.

Я чувствовал себя так, будто из меня выбили весь воздух.

– Я не знаю, что сказать.

– Скажи, что придешь как-нибудь в ближайшее время, и мы сможем поговорить о том, что тебе нужно. Потом я договорюсь о встрече с банком, и мы пойдем туда вместе.

Я протянул руку.

– Договорились, мистер Френкель. И спасибо вам.

– Не за что, Гриффин. Теперь могу я дать совет?

– Конечно.

– Такие девушки, как Бетти и Блэр, встречаются нечасто. Они особенные. Одна на миллион. – Он положил руку мне на плечо. – Наверное, я не должен говорить тебе об этом, но сначала я предложил кредит Блэр. Я думал, что она могла бы использовать его, чтобы открыть свою пекарню в городе, но она отказалась. Она сказала, что если кто и заслуживает помощи, так это ты.

Я снова потерял дар речи, что рассмешило Френкеля.

Он сжал мое плечо.

– Не дай ей уйти, сынок.

Я тяжело сглотнул.

– Я не позволю. Обещаю вам, что не позволю.

В тот вечер мы с Коулом сидели бок о бок в блиндаже, ожидая начала игры.

– Слушай, извини за вчерашнее, – сказал я.

Он весело посмотрел на меня.

– Ты не должен передо мной извиняться.

– Нет, должен. Ты пытался быть честным со мной, а я не хотел этого слышать и поэтому поступил как мудак. Я злюсь не на тебя.

Он засмеялся.

– Я знаю. Я был твоим лучшим другом на протяжении двадцати пяти лет, помнишь? Я уже вижу все твое дерьмо насквозь.

Я тоже засмеялся, чувствуя себя лучше.

– В любом случае спасибо за совет.

– Ты собираешься им воспользоваться?

– Да. Но не позволяй этому вскружить тебе голову. – Я ухмыльнулся. – А теперь давай выиграем, чтобы я мог пойти и починить то, что сломал.

Игра шла как по маслу – ни одного счета до начала седьмого, когда у Коула начались проблемы с рукой и «Мавс» забили двухзарядный хомер. К счастью, мне удалось попасть на базу в нижней части восьмого, сразу после этого Моретти сделал дабл, а затем Бекетт сделал чудовищный линейный бросок по третьей линии, который третий бейсмен «Мавс» не смог взять в перчатку, а левый полевой игрок промахнулся. Я забил, Моретти забил, а Беккет добежал до третьей линии. Но после этого бэттер выбил мяч, и мы вышли на поле в заключительном ринге при равной игре.

Благодаря стойкости Коула и отличной двойной игре нам удалось не дать им забить в начале девятого раунда. Все, что нам было нужно, это один мяч, чтобы выиграть эту игру и сохранить наш чемпионский титул, что мы и сделали, когда я замахнулся на быстрый мяч в верхней части страйкбольной зоны и отправил его в полет над забором в левом поле.

Я пробежал базу с улыбкой на лице и пересек домашнюю площадку, чтобы отпраздновать победу со своими товарищами по команде, которые выбегали из блиндажа, подняв руки вверх и крича во всю мощь своих легких.

В этот момент я поднял глаза на трибуны и увидел ее. Она стояла на трибунах в секции для посетителей в белом платье, которое было на ней в ночь нашего пикника, на голове у нее была шляпа от солнца, а глаза закрывали солнцезащитные очки.

С первого взгляда я подумал, что, возможно, ошибся. Моя мама и Шайенн настаивали на том, что Блэр ушла из гаража сегодня утром так же быстро, как и пришла, утверждая, что ей нужно было вернуться на работу.

Но это была Блэр. Я знал это, потому что она тут же сняла солнцезащитные очки, и в тот момент, когда мы встретились взглядами, мое сердце разорвалось. Блэр тут же надела их обратно и начала пробираться в конец ряда, как будто пыталась сбежать. Я хотел остановить ее, но почувствовал, как меня поднимают на плечи мои товарищи по команде и несут обратно в блиндаж. К тому времени, как они опустили меня на землю, она уже ушла.

Я не стал ждать. Я схватил ключи и бросился бежать. Если я не догоню ее пешком, то нагоню на большой дороге. Я ни за что на свете не позволил бы ей снова уйти.

– Демпси! Какого черта! Куда ты идешь? Вернись!

Не обращая внимания на крики команды, я помчался в сторону парковки и был уже на полпути к своему грузовику, когда услышал звук лопнувшей шины.

Взглянув на небо, я прибавил скорость.

Глава 24

Блэр

Нет.

Этого не может быть.

Что, черт возьми, вселенная имела против меня? Неужели в прошлой жизни я была плохой? Может быть, это какой-то кармический бред, из которого я не могу выбраться? Может быть, существует такая вещь, как судьба, и мои звезды были далеко, далеко не в порядке.

Как и мой руль.

Я бросилась вперед и ударилась головой об него.

Я всего лишь хотела посмотреть игру. Это было так важно для него, для всех. Я думала, что если буду сидеть в секторе для посетителей, надену шляпу и солнцезащитные очки и буду сидеть тихо, то останусь незамеченной.

Но он видел меня, я знала, что видел. Мы закрыли глаза, и я не могла дышать.

Потом я запаниковала – это было так неловко! Так очевидно, что я все еще цеплялась за надежду, даже после того, как он без обиняков сказал мне, что между нами все кончено. Я бросилась прочь с трибун и помчалась к парковке, молясь, чтобы мне удалось выбраться оттуда, пока меня никто не заметил. Запрыгнув в машину, я отбросила шляпу в сторону и рванула с места так быстро, что мои шины выплюнули гравий.

Но я была взволнована и заплутала на стоянке, не зная, в какую сторону выезжать. Вон там, у теннисного корта? Сюда, к футбольному полю? Мои глаза затуманились от слез, я ускорялась и ускорялась, а сама словно попала в лабиринт, из которого не могла выбраться. Повсюду были оранжевые и белые бочки, а тротуар был весь в камнях и выбоинах. Наконец, я увидела выход и нажала на газ.

И тут – бум! Я почувствовала знакомый взрыв под машиной и затормозила.

Моя машина покатилась в сторону, шатаясь и содрогаясь, перескочила бордюр и ударилась об огромный валун на школьной лужайке, на котором были начертаны слова «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ОБРАТНО!».

Боже. Это было так несправедливо.

Я подавила рыдания, выходя из машины.

– Блэр!

Испугавшись, я посмотрела налево и увидела Гриффина, бегущего ко мне через всю парковку, как будто от этого зависела его жизнь. Догнав меня, он остановился, положив руки на колени, тяжело дыша.

– Блэр, ты в порядке?

– Я в порядке. Ты в порядке?

– Да. – Он выпрямился, все еще пыхтя и пытаясь отдышаться. – Только не падай пока в обморок. Мне нужна секунда, чтобы перевести дух.

Мое лицо горело, и я покачала головой.

– Я не собираюсь падать в обморок.

– Хорошо. Ты уверена, что с тобой все в порядке?

Он взял меня за руки, и мурашки пробежали по моей коже.

– Да. Мне просто очень стыдно.

Болельщики направлялись с игры к своим машинам, и многие из них смотрели на нас.

– Почему?

– Потому что я не хотела, чтобы ты видел меня здесь. И я только что проколола еще одну шину. Также я могла повредить вот этот камень, который, возможно, лежит здесь уже сто лет. – Я жестом указала на какой-то булыжник.

– Я уверен, ты была законно припаркована, когда он тебя подбил.

Я почти улыбнулась. Слеза скатилась по моей щеке.

– Я – катастрофа.

– Прекрати. Ты прекрасна.

Он провел большим пальцем по моей щеке.

– Знаешь, как я счастлив видеть тебя здесь?

Мое сердце замерло.

– Правда?

Он взял мое лицо в свои руки.

– Если бы не эта игра, я бы уже сейчас стоял на пороге твоего дома и просил у тебя прощения.

– Вот прям так?

– Да. Мне так жаль, Блэр. Я был неправ, что отослал тебя вот так. Я солгал о своих чувствах, потому что испугался. Клянусь Богом, как только тебя не стало, я понял свою ошибку, но был слишком упрям, чтобы признать это.

– Ты действительно причинил мне боль, – тихо сказала я.

– Я знаю. И мне жаль. Я ненавидел себя за это. Ты просто… застала меня врасплох. Я понятия не имел, что кто-то вроде тебя существует, и я был совершенно не готов к тому, что ты заставила меня почувствовать. Но я больше не хочу с этим бороться.

Толпа, стоявшая за ним, смыкалась вокруг нас, и я слышала, как некоторые люди перешептывались от любопытства, а другие толкались, чтобы лучше слышать.

– Нас окружили, – прошептала я.

– Неважно, – отмахнулся он с кривой ухмылкой. – Не похоже, что в этом городе можно иметь какие-либо секреты.

– Правда.

– Без тебя ничего не было хорошо, Блэр. Ты нужна мне. И мне все равно, кто об этом знает.

– Гриффин, – сказала я, слезы покатились по моим щекам.

Он вытер их большими пальцами.

– Скажи, что дашь мне еще один шанс.

– Я хочу, но мне страшно. Я доверяла тебе.

– Не бойся. – Он прижался губами к моему лбу. – Я тот, за кого ты меня принимала, Блэр. Позволь мне доказать тебе это.

Я чувствовала, что толпа затаила дыхание вместе со мной.

– Скажи да! Он хочет этого! – крикнул кто-то.

– Мэрайя, тише! – закричал мужской голос.

– Но папа, ты же видишь, что он хочет. И на ней белое платье. Может быть, это значит, что они поженятся по-настоящему.

Я начала смеяться, хотя не могла перестать плакать.

– Я очень люблю этот город.

– Значит ли это, что ты вернешься?

– Это значит, что у тебя есть второй шанс. И не только это, мы поговорим.

Затем его губы оказались на моих, толпа вокруг нас зааплодировала, и я почувствовала, что меня поднимают прямо с земли.

Тут я поняла – если место может полюбить тебя в ответ или вырастить руки и обнять тебя, то это место именно то, что нужно.

Мы отбуксировали мою машину в гараж, и я позвонила Фрэнни, чтобы сообщить ей о случившемся.

– Боже мой, неужели? – вскрикнула она. – Ты проколола еще одну шину? Это какое-то серьезное невезение.

– Или удача, в зависимости от того, как на это посмотреть. – Я улыбнулась Гриффину, когда он открыл для меня дверь своего грузовика.

Фрэнни рассмеялась.

– Точно! Значит, вы снова сошлись прямо на месте преступления? И вас наверняка окружила толпа?

– Да, – хихикнула я, забираясь на пассажирское сиденье. – Мы дали им повод поговорить о завтрашнем дне.

– Не могу дождаться, чтобы услышать все подробности, – пискнула Фрэнни. – Слушай, не волнуйся о возвращении сегодня вечером. Просто оставайся там и наслаждайся.

– Ты уверена? Гриффин сказал, что будет рад подвезти меня.

– Уверена. И поскольку по понедельникам мы закрыты, тебе не нужно спешить возвращаться завтра. Возьми отгул на выходные.

– Ты лучшая, Фрэнни. Увидимся во вторник.

– Все в порядке? – спросил Гриффин, садясь за руль.

– Все хорошо. Тебе не обязательно возвращать меня сразу же.

Он взял мою руку и поцеловал ее.

– Возможно, я никогда не захочу вернуть тебя.

Я улыбнулась.

– Еще поговорим об этом.

Гриффин и я встретились с остальной командой в пабе, чтобы отпраздновать. Как только Шайенн увидела нас, она крепко обняла меня и потащила в ванную, чтобы узнать все подробности.

– Он что, унижался? – пискнула она. – Не могу поверить, что я пропустила важную сцену!

Я засмеялась.

– Типа того. Он очень извинялся и взял всю вину на себя. Он попросил у меня второй шанс.

– Хорошо. Он сказал мне сегодня, что собирается вернуть тебя, и я так волновалась, что он все испортит.

Я покачала головой.

– Он не испортил. Нам еще предстоит выяснить некоторые вещи, но у меня очень хорошее предчувствие, что у нас все получится.

Шайенн усмехнулась.

– У меня тоже.

– Ты знаешь, что это значит, – сказала я, когда мы шли обратно к столу.

– Что?

Я направила ее к свободному месту рядом с Коулом.

– Теперь твоя очередь.

– Бису! – Едва увидев ее, я с затуманенным взором упала на колени на пол и подхватила ее на руки. – Я так по тебе скучала!

– Она тоже по тебе скучала, – сказал Гриффин. – Я пойду приму душ, хорошо?

– Конечно. Я покормлю ее. – Я прижалась к кошке на минуту, прежде чем усадить ее, но после того как я встала, она обвила себя вокруг моей ноги и потерлась головой о мою лодыжку. Смеясь, я потянулась, чтобы погладить ее снова. – Я пока никуда не пойду, – пообещала я.

Я покормила ее, выключила свет и разделась в спальне Гриффина. Когда он вышел из ванной, я уже снимала покрывало.

– Боже, ты не представляешь, как я рад видеть тебя снова в своей постели, – сказал он, заползая под одеяло рядом со мной. – Я даже не представлял, насколько одиноким может быть это место.

Мы легли на бок, лицом друг к другу.

– Мне тоже было одиноко, – шепнула я, проводя кончиком пальца по татуировкам на его груди.

Он прижался губами к моему лбу.

– Ты можешь простить меня за то, что я был таким упрямым придурком?

– Может быть. – Я озорно улыбнулась. – Но сначала я задам тебе несколько вопросов.

Гриффин застонал.

– Я забыл о твоей любви к вопросам.

– Это мои условия.

– Тогда, полагаю, я должен их выполнить. Задавай.

– Ты действительно собирался ехать на север, чтобы забрать меня сегодня?

Он кивнул.

– Я обещал и сестре, и Чарли Френкелю, что так и сделаю. Они за меня поручатся. Кстати о Чарли Френкеле, он предложил оформить для меня кредит в банке.

– Предложил? – Мое сердце радостно забилось. – Ты согласился?

– Конечно согласился. Если ты застрял в башне и кто-то предлагает тебе одолжить лестницу, было бы глупо не воспользоваться ею.

Я засмеялась.

– Верно.

– Я знаю, что это ты подтолкнула его сделать предложение, Блэр. И я не могу передать словами, как много это значит для меня. Для моей семьи.

– Ну, ты заслуживаешь этого. Ты так много работаешь. Как прошло мероприятие?

– Это было потрясающе. И отстойно.

Я поперхнулась.

– Отстойно? Почему?

– Потому что тебя там не было. А ты так много сделала, чтобы все прошло успешно. Я весь день оглядывался по сторонам, надеясь увидеть твое лицо в толпе.

– Я держалась подальше, – тихо ответила я. – Боялась, что сломаюсь, если увижу тебя.

– Что заставило тебя прийти на игру?

– Ты шутишь? Я не могла пропустить чемпионат бейсбольной лиги для стариков! – Я хлопнула его по плечу. – Я соврала и сказала твоей маме и сестре, что возвращаюсь прямо в Траверс-Сити, чтобы они меня не искали. Но правда была в том, что Фрэнни дала мне целый день выходного на случай… на всякий случай. – Я вздохнула. – Так что я весь день пряталась в доме Чарли Френкеля. Он был единственным, кто знал, что я там.

– Он тебя обожает.

– Он милый.

– Я обожаю тебя. – Гриффин провел рукой по моему бедру, и его член зашевелился между нами. – И я не могу дождаться, чтобы показать тебе, насколько сильно. Мы уже закончили с вопросами?

– Нет. У меня есть еще два. Это правда, что ты прятал запчасти для моей машины больше недели, потому что не хотел, чтобы я уезжала?

Он вздохнул.

– Это правда.

– Ты, здоровяк, почему ты просто не сказал, что хочешь, чтобы я осталась? – крикнула я, хотя мне было приятно слышать, как Гриффин признается в том, что сделал.

– Потому что сказать это вслух означало бы признаться в чувствах, которые я не хотел испытывать, – сказал он.

– Так какой был план? Ты собирался просто держать меня здесь на мели, пока твои чувства ко мне не исчезнут?

– Я действительно не думал об этом, Блэр. Все, что я знал, это то, что не могу тебя отпустить.

– Но ты отпустил, – напомнила я, ткнув пальцем ему в грудь.

– Отпустил. Потому что я испугался. Я подумал, что ты могла забеременеть от меня, и это вызвало в моей голове настоящее дерьмовое шоу.

– Я знаю. Это был страшный момент, я согласна.

– Потом я испугался, потому что никогда никому не рассказывал о выкидыше, и вдруг выложил тебе все, что думаю.

– Я была рада, что ты это сделал, – тихо сказала я, глядя на него сверху. – Это помогло мне лучше понять тебя. Я не думаю, что ты меньше мужчина из-за того, что грустишь о потере, Гриффин. Я не думаю, что кто-то мог бы так подумать.

Он помолчал мгновение, потом перекатился на спину.

– Возможно, ты права. Но это никогда не казалось мне чем-то, о чем можно говорить. До тебя.

Я перекинула руку и ногу через него и прижалась щекой к его теплой голой груди.

– Я знаю, что ты никогда не будешь таким болтуном, как я. Но не надо больше скрывать важные вещи, хорошо? Это единственное обещание, которое я прошу тебя дать.

– Не скрывать? И я получу свой второй шанс?

– Не скрывать. И ты получишь свой второй шанс.

– Тогда я должен тебе кое-что показать.

Гриффин сел, увлекая меня за собой.

– Что это?

Он включил прикроватную лампу, встал с кровати и подошел к дверце своего шкафа.

– Клянусь, это последнее, что я прятал.

Я бросила на него подозрительный взгляд.

– Оке-е-ей.

Затем Гриффин открыл дверцу шкафа, и я затаила дыхание.

– Мое платье!

– Я спас его из мусорного контейнера.

Вскочив с кровати, я подошла и посмотрела на платье, завернутое в полиэтилен и явно побывавшее в химчистке – оно выглядело таким же свежим, как в тот день, когда я его купила.

– Не могу поверить!

– Я вспомнил, как ты надевала его в тот вечер, когда мы встретились. И как ты сказала мне, что не можешь от него отказаться, потому что оно заставляет тебя чувствовать себя красивой и надеяться на что-то. Как будто твоя жизнь только начинается.

Мое горло сжалось, а глаза наполнились слезами.

– Это правда.

Гриффин притянул меня в свои объятия.

– Я хочу, чтобы ты снова почувствовала это.

– И я. – Я засмеялась, хотя слезы потекли из моих глаз. – Очень хочу.

– Хорошо. – Он поднял меня на ноги и понес обратно на кровать, выключил лампу и растянулся надо мной.

– Потому что я влюбился в тебя, Блэр Пикок Бофорт. А я происхожу из длинного рода мужчин, которые ужасно упрямы, если им что-то по сердцу.

Я обхватила его руками и ногами.

– Я так рада, что ты был рядом в ту ночь, чтобы подхватить меня, когда я упала.

– Я всегда буду рядом, чтобы поймать тебя, – прошептал Гриффин, когда его тело начало двигаться над моим в темноте. – В моих объятиях – вот где твое место.

Год спустя

– Блэр! Ты готова?

– Одну минуту!

Я поспешила выйти из спальни и увидела Гриффина, стоящего на верху лестницы, с ключами в руках.

– Извини, – сказала я, задыхаясь. – Эта штука занимает минуту, чтобы застегнуться. Можешь застегнуть мне молнию?

– У меня лучше получается расстегивать это платье, но конечно.

Я засмеялась, повернувшись к нему спиной. Молния на моем белом платье без бретелек оказалась застегнутой, я снова повернулась к Гриффину лицом.

– Мне повезло, что это платье все еще на мне сидит. Как я выгляжу?

– Как дебютантка, готовая к балу или по крайней мере к фотосессии.

– Моя диадема надета ровно?

Он притворился, что внимательно оценивает.

– Она идеальна.

– Помада не размазалась?

– Нет.

– Хорошо. – Я окинула его взглядом сверху вниз, по всему моему телу прошла дрожь.

– Ты тоже выглядишь мило.

Гриффин посмотрел на меня.

– Ты знаешь, как я отношусь к слову «милый». – Я рассмеялась. – Ничего не могу с собой поделать. Бейсбольная форма меня зацепила.

– Я знаю, что на самом деле ты не носил ее в ночь нашей встречи, но для фотосессии, думаю, она идеальна.

Газета «Беллами-Крик» выпускала серию статей о том, как местные пары встречались и влюблялись, и Шайенн предоставила наши имена и подробности наших отношений. Редактор была без ума от истории о том, как я застряла здесь после поломки машины, а затем влюбилась в механика, который ее починил. Особенно ей понравились подробности о моем гардеробе и о том, как Гриффин поймал меня, когда я упала в обморок. Она хотела, чтобы мы разыграли эту сцену.

Единственное отличие, помимо того, что Гриффин был одет в майку «Бульдогов», заключалось в том, что редактор настаивала, чтобы фотографии были сделаны в другом месте.

Редактор хотела, чтобы фотограф запечатлел нас не перед Кредитным Союзом, где все произошло на самом деле, а перед магазином, который я только что открыла, – «Беллами-Крик Буланжери».

Я перерезала ленточку в выходные четвертого июля, и бизнес расцветал с самого первого дня. Яблочный пирог Бетти, конечно же, привлекал всех, но с благословения мистера Френкеля я кое-что подправила, чтобы сделать его по-своему. Попробовав его, мистер Френкель сказал мне, что Бетти гордилась бы новым рецептом. Я также подавала всевозможные торты и пирожные, страты и киши, булочки и пончики, кексы, а также кофе, чай, свежий лимонад и мимоза по выходным.

Фрэнни и ее семья приехали на церемонию, прихватив с собой новорожденных детей в двойной коляске – девочек-близнецов, которых они назвали Одри и Эммелина. Для меня было важно, чтобы Фрэнни присутствовала, ведь она так поддерживала меня на протяжении всего предыдущего года.

Как и было обещано, я проработала в «Кофе Дарлинг» всю беременность Фрэнни, взяв на себя полную ответственность за заведение, пока она была в декретном отпуске. Это было нелегко, потому что в это же время я занималась покупкой старой пекарни на Мейн-стрит в Беллами-Крик, подбором финансирования, проектированием и контролем за ремонтом, а также планированием летнего открытия.

Это было утомительно, но Гриффин был моей опорой. Мы встречались на расстоянии всю осень и зиму, стараясь не расставаться дольше, чем на неделю, хотя это было нелегко. Поездки были тяжелыми, особенно в плохую погоду, и Гриффин всегда настаивал на том, чтобы именно он пробирался через снег. Ему пришлось нанять еще одного механика, чтобы было кому подменять его по субботам, пока сам он проводил время со мной.

Но Гриффин ни разу не пожаловался. Он знал, как важно для меня утвердиться в самостоятельности, работать на себя, обеспечивать себя, твердо стоять на ногах. Он понимал меня, и с каждым днем я все больше любила его за это.

К весне мы поняли, что больше не можем быть врозь. Обсудив это с ним и спросив совета Фрэнни, я приняла решение обратиться к пожилой паре, владевшей пекарней на Мейн-стрит, и предложила выкупить ее. Они были в восторге от этой идеи, так как давно хотели уехать на пенсию во Флориду, и им просто нужен был толчок для этого.

Я переехала к Гриффину в мае и никогда не была счастливее. Когда мы ехали в магазин, я смотрела на него и чувствовала прилив привязанности и благодарности. Я потянулась к нему и взяла его за руку.

– Что? – спросил Гриффин.

– Ничего. Я просто влюблена в тебя.

Он поднес мою руку к губам и поцеловал ее.

– Я тоже тебя люблю.

– Должен, раз уж согласился на эту фотосессию. Я знаю, ты ненавидишь быть в центре внимания.

– Ну, ты сказала, что это будет полезно для бизнеса. После всего того, что ты сделала для моего, как я могу отказаться?

Я улыбнулась.

Гриффин вложил кредит, который помог ему взять мистер Френкель, в покупку инструментов, обучение, рекламу и дополнительную помощь в гараже, и это окупилось. Энди запустил социальные сети, а Дарлин каждое утро забирала у меня выпечку, чтобы подать ее в холле. «Быстрое Авто» все еще было бичом его существования, но это уже не было такой угрозой, как раньше.

Жизнь была хороша.

Пока мы все еще жили над гаражом, хотя иногда говорили о том дне, когда сможем позволить себе дом. Гриффин мечтал купить землю, а я хотела немного больше места на кухне, и оба мы хотели семью, но не торопились (к большому огорчению Дарлин).

За последний год мы кое-чему научились друг у друга. Я научилась не задавать так много вопросов и позволять событиям развиваться более естественно, а Гриффин научился ослаблять потребность в контроле и доверять своим чувствам.

– Похоже, фотограф уже там, – сказала я, пока мы остановились перед моей пекарней. Как всегда, мне пришлось ущипнуть себя, когда я увидела черно-белый полосатый тент, элегантный шрифт на фасаде, полированное дерево входной двери, два маленьких столика кафе в одинаковых окнах по обе стороны от входа.

Внутри кухня была полна света, и каждое утро я просыпалась с радостью, чтобы поставить кофе, запустить печи и поприветствовать улыбающихся клиентов, которые покидали свои дома, чтобы попробовать то, что я создала. Это значило для меня все.

Трудно было поверить, что все это действительно мое – магазин, мужчина рядом со мной каждую ночь, любовь, которую мы разделяли, будущая жизнь, место, которое я называла домом, надежда в моем сердце.

Это было лучше, чем сказка.

– Так ты думаешь, что у нас получился идеальный снимок? – спросила я, когда Гриффин отъехал от магазина.

– Учитывая, что она сделала по меньшей мере сотню снимков, я надеюсь, что да. Мы не можем быть настолько нефотогеничными.

– Ну, ты не можешь.

Я взяла его за руку.

– Это было весело, не так ли? Надеюсь, мы попадем на первую полосу.

– Все подумают, что мы снова женаты.

– О боже, помнишь это? – Я рассмеялась, вспомнив, как распространился слух. Как будто это могло произойти на самом деле.

– Люди любят хорошие истории.

– Да, любят.

– Эй, а куда мы едем? – спросила я, когда Гриффин проехал мимо гаража, не останавливаясь.

– Я подумал, может, мы прокатимся.

– В такой одежде? – Я посмотрела вниз на свое платье.

Он пожал плечами и слегка ухмыльнулся.

– У меня есть сюрприз для тебя.

Я затаила дыхание.

– Я люблю сюрпризы!

– Я знаю.

– Могу я попытаться угадать, что это?

Гриффин засмеялся и покачал головой.

– Если хочешь.

Повернув шею, чтобы заглянуть во все окна, я пыталась понять, в каком направлении мы едем.

– Мы идем к твоей маме на ужин?

Гриффин хмыкнул.

– Ты вообще меня знаешь?

Я хихикнула, когда он выехал на шоссе за городом.

– Хм-м-м. К пруду?

Иногда мы ездили на пикник к пруду, устраивали там свидания, как в первую неделю моего пребывания здесь. Эти вечера, проведенные под звездами на заднем сиденье его «Шевроле» 55-го года, были лучше всех тех, что я когда-либо имела, танцуя с миллионерами в бальных залах отелей.

– Нет, – сказал Гриффин.

– Хм-м-м… – Я постучала пальцем по подбородку, сбитая с толку, когда он выехал на шоссе, попетлял по нему и снова выехал в обратном направлении. – Ты пропустил свой поворот или что?

– Знаешь ли ты, – сказал он, – что сегодня исполняется ровно год с тех пор, как ты проколола шину на Мейн-стрит?

Я поперхнулась.

– Правда? Один год, день в день?

– Я проверил дату по оригиналу счета.

– У тебя все еще есть оригинал счета? – Мой голос был высоким от волнения.

– Конечно, есть.

– Не думаю, что когда-либо видела его, потому что ты не позволил мне заплатить за ремонт.

– Мне не нужны были твои деньги, – хмыкнул Гриффин, съезжая с дороги. – Я хотел чего-то большего.

Мое сердце сильно колотилось, когда он заглушил двигатель.

– Гриффин, что это?

– Оставайся там. – Гриффин выпрыгнул из машины со стороны водителя и подошел ко мне, открыл дверь и помог мне спуститься, как и в ту первую ночь. Но на этот раз он держал руки на моей талии. – Я не знал этого тогда на самом деле, я бы поспорил, но хотел, чтобы ты изменила мою жизнь. Мы много шутили, что я спас тебя той ночью, но теперь я вижу, что все было наоборот.

Я улыбнулась.

– Но это мне было некуда идти.

– Тебе на самом деле было куда идти. Но вместо этого ты последовала за своим сердцем.

– Вроде того. – Хихикнув, я повела плечами. – Я последовала за знаком, помнишь?

– Я помню. И надеюсь, что ты последуешь ему снова.

На секунду я сильно растерялась. Затем я посмотрела, что было за плечом Гриффина, и увидела его – рекламный щит.

У меня отвисла челюсть и перехватило дыхание.

Когда-то он рекламировал лучший яблочный пирог на Среднем Западе с 1957 года, с карикатурным рисунком пирога и логотипом закусочной. Теперь на нем было всего четыре слова:

«ВЫЙДЕШЬ ЗА МЕНЯ ЗАМУЖ?»

Гриффин опустился на одно колено и достал из кармана маленькую коробочку с кольцом, а я закрыла рот обеими руками. Мои глаза затуманились от слез.

– Этот знак изменил для меня все, – его голос надломился. – Не знаю, какой была бы моя жизнь, если бы ты его не увидела.

– Или если бы я обращала больше внимания на выбоины, – пискнула я, мое горло сжалось.

– Я с радостью проведу остаток своих дней, чиня все твои проколотые шины, если ты мне позволишь. А теперь, в кои-то веки, настала моя очередь задать вопрос. – Он открыл коробку, и бриллиант подмигнул мне в свете заходящего солнца.

– Блэр Пикок Бофорт, выйдешь ли ты за меня?

– Да! – крикнула я, прыгая вверх и вниз, и диадема слетела с моей головы.

– Да! Да! Да!

Ухмыляясь, Гриффин вырвал классический солитер из атласной подушечки и надел его мне на палец. Затем он поднялся на ноги и обнял меня, поднимая. Я обняла его за шею и крепко прижалась к нему, пока по моим щекам текли слезы счастья.

Когда Гриффин наконец поставил меня на землю, я снова посмотрела на знак и покачала головой.

– Я просто не могу в это поверить! Неужели мистер Френкель был в этом замешан?

– Конечно был.

– А кто еще знал?

– Шайенн, моя мать, Алтея Бонд в ювелирном магазине, МакИнтайр, Коул и Мэрайя, Моретти и Бекетт…

– О боже, ты всем рассказал!

– Мне было трудновато сохранить это в тайне, – признал Гриффин. – Я был очень взволнован.

– Не могу поверить, что они все скрыли это от меня!

Он пожал плечами.

– Оказывается, им можно доверять, когда это действительно важно.

Мое сердце забилось от радости, и я поднялась на носочки, чтобы поцеловать его.

– Это самый лучший день в моей жизни.

Он засмеялся.

– Ты говоришь так все время.

– Потому что ты продолжаешь дарить мне все лучшие дни!

– Это только начало, Блэр. – Он поцеловал меня, мягко и сладко. – Обещаю тебе, лучшее еще впереди.

КОНЕЦ

Печенье с черникой и лимоном

ИНГРЕДИЕНТЫ

3 3/4 ст. цельнозерновой муки

2 ч. л. соли

2 ст. л. пекарского порошка

1/2 ч. л. сахара

1 ч. л. лимонной цедры

1/2 л черники

2 1/2 ч. л. холодных густых сливок

ГЛАЗУРЬ:

1 ч. л. свежих листьев тимьяна

1 ст. л. сахарной пудры

4 ст. л. лимонного сока

1 ч. л. лимонной цедры

1) Разогрейте духовку до 190 градусов.

2) Смешайте вместе муку, соль, пекарский порошок, лимонную цедру и сахар.

3) Добавьте чернику и всыпьте в сухие ингредиенты, чтобы они равномерно распределились. Добавьте сливки и перемешайте, пока тесто не сформируется в миске.

4) Переверните тесто на стол и промесите несколько раз.

Примечание от Блэр: Я люблю месить до тех пор, пока черника не начнет распадаться, в результате получается печенье с джемом.

5) Сформируйте шар и приплюсните, чтобы получился круг диаметром 25,5 см. Разрежьте на 8 ломтиков и выложите на лист пергамента. Убедитесь, что между печеньем есть расстояние не менее 1,3 см. Выпекайте при температуре 190 градусов в течение 20 минут.

Глазурь: Смешайте все ингредиенты вместе и нанесите на печенье после того, как оно остынет.

Лимонно-лавандовый хлеб

ИНГРЕДИЕНТЫ

2 ст. цельнозерновой муки

1/2 ч. л. соли

230 г несоленого сливочного масла

1/2 ч. л. сахара

1 ч. л. ванили

2 ч. л. лимонной цедры

1 1/2 ст. л. лимонного сока

1 ст. л. сушеной лаванды

1) Разогрейте духовку до 150 градусов.

2) Промаслите 20- или 23-сантиметровую круглую форму для торта. Выстелите дно пергаментом.

3) Взбейте масло с сахаром до светлой и пушистой массы. Добавьте ваниль, лимонную цедру, лимонный сок и лаванду. Перемешайте до получения однородной массы.

4) Соедините сухие ингредиенты. Добавьте мучную смесь и перемешайте до однородности. Выложите смесь на подготовленную сковороду.

5) Выпекайте при температуре 150 градусов в течение 25 минут или до золотистого цвета.

ГЛАЗУРЬ:

1 ст. сахарной пудры

2 ст. л. несоленого сливочного масла комнатной температуры

1/8 ст. л. лимонного сока

Взбейте ингредиенты до однородности.

После остывания нанесите глазурь и посыпьте сушеной лавандой.

Галета со шпинатом, карамелизированным луком и грюйером

ТЕСТО:

1 1/4 ст. цельнозерновой муки

1/4 ч. л. соли

8 ст. л. холодного несоленого сливочного масла

1/4 ч. л. сметаны

1 ст. л. лимонного сока

1/4 ч. л. ледяной воды

Положите муку и соль в кухонный комбайн и измельчите кусочки сливочного масла до размера горошины. В отдельной миске смешайте холодную воду, сметану и лимонный сок. Добавьте в мучную смесь и взбивайте до тех пор, пока она не соберется вместе. Накройте пластиковой пленкой и охлаждайте в течение часа.

Примечание от Блэр: Я обычно увеличиваю порции из рецепта втрое и держу куски теста в морозилке. Я достаю тесто из морозилки и кладу его в холодильник, чтобы утром оно было готово к раскатке.

НАЧИНКА:

450 г шпината

3 зубчика чеснока, нарезанные

1 ст. карамелизированного лука (как это сделать – см. ниже)

оливковое масло

1 банка белой фасоли весом 400 г., слить воду

2 чашки измельченного грюйера

соль, перец

ЯИЧНАЯ СМЕСЬ:

1 яйцо с 1 ст. л. воды

карамелизированный лук

2 желтые луковицы

3 ст. л. сливочного масла

1 ч. л. соли

Тонко нарежьте лук. Растопите сливочное масло в сотейнике на среднем/высоком огне. Как только масло растопится, добавьте лук. Готовьте лук, постоянно помешивая, пока он не станет мягким. Добавьте 1 ч. л. соли. Уменьшите огонь до средне-низкого и готовьте лук до тех пор, пока он не станет темно-янтарного цвета и не превратится в джем. Это займет около 30 минут. Обязательно помешивайте лук каждые несколько минут, чтобы он не подгорел.

1) Разогрейте духовку до 190 градусов.

2) Обжарьте чеснок до золотистого цвета, затем добавьте карамелизированный лук. Перемешайте, пока он не прогреется, а затем медленно добавьте шпинат. Приправьте солью и перцем. Когда все приготовится, дайте остыть.

3) Сборка: Раскатайте тесто в круг диаметром 30 см. Равномерно распределите измельченный грюйер по тесту, оставляя 5 см границы теста по всему периметру. Затем равномерно насыпьте белую фасоль. Сверху выложите ровным слоем смесь шпината и лука.

4) Положите верхнюю часть теста поверх начинки. Смажьте края яичной смесью и выпекайте при температуре 190 градусов в течение 30–40 минут или до золотисто-коричневой корочки.

Рулетики с песто

Примечание от Блэр: Я делаю два варианта этих пикантных рулетиков: рулетики с красным перцем и завитушки с песто. Тесто для обоих вариантов одинаковое. А вот начинка и способы формовки отличаются.

ТЕСТО:

1 ст. теплого молока

2 1/4 ч. л. активных сухих дрожжей

4 1/2 ст. цельнозерновой муки

1/4 ст. сахара

1 3/4 ч. л. соли

2 больших яйца

1/3 ч. несоленого сливочного масла, нарезанного кубиками

1) В небольшой миске смешайте молоко, дрожжи и 1 ч. л. сахара. Оставьте на 10 минут в теплом месте.

2) В чашке миксера с крюком для теста соедините муку, молочную смесь, сахар, соль, яйца и масло на средней скорости, пока тесто не сформируется. Затем все это перемешивайте на высокой мощности в течение 10 минут до гладкости и мягкости. Переложите тесто в смазанную маслом миску, накройте полиэтиленовой пленкой и оставьте подниматься примерно на 1/2 часа, пока оно не увеличится вдвое.

3) Промесите тесто.

РУЛЕТИКИ С ПЕСТО

Я делаю песто из шпината, фисташек, оливкового масла, пармезана и чеснока. Раскатайте тесто в прямоугольник. Нанесите песто на тесто. Посыпьте пармезаном и моцареллой. Сверните тесто. Нарежьте на полоски и скрутите.

РУЛЕТИКИ ИЗ КРАСНОГО ПЕРЦА

Я делаю пасту из жареного красного перца (из банки подойдет), миндаля, пармезана, чеснока, масла и сирача. Я раскатываю тесто в прямоугольник и наношу на него эту пасту. Поверх пасты выкладываю полоски красного перца и посыпаю моцареллой. Свернуть в рулет, разрезать на 12 частей. Затем следует закваска и выпечка. Как только рулетики выйдут из духовки, смажьте их чесночным маслом.

Примечание автора: «Блэр, какого черта ты имеешь в виду под «закваской»?»

Блэр: «Закваска означает просто дать тесту подняться. Обычно тесту дают подняться, пока оно не увеличится вдвое, примерно в течение часа».

Страта (запеканка) «Южный комфорт»

ИНГРЕДИЕНТЫ

18 яиц

5 1/2 ст. сливок

2 ч. л. тмина

1 ч. л. тимьяна

1 ст. л. соли

2 ч. л. перца

1/2 ч. л. кайенского перца

2 ч. л. чесночного порошка

1 ч. л. куркумы

2 пучка мангольда, грубо нарезанные

1 ст. приготовленного нарезанного бекона

2 чашки вареной рубленой ветчины

1 большая луковица

5 зубчиков чеснока

1 ст. куриного бульона

680 г однодневных хлебных кубиков

340 г грюйера, измельченного

110 г пармезана, натертого на терке

680 г консервированной белой фасоли

1) Нарежьте лук и чеснок. Готовьте до золотисто-коричневого цвета. Добавьте нарезанный швейцарский мангольд. Приправьте солью и перцем. Готовьте около 5–8 минут или пока мангольд не начнет поджариваться.

2) Добавьте куриный бульон и варите, пока стебли мангольда не станут мягкими. Слейте лишнюю жидкость и отставьте в сторону.

3) Смешайте яйца, жирные сливки, все травы и специи с помощью погружного блендера или венчика. Отложите в сторону.

4) Распылите спрей для выпекания на форму размером 30×46 см. Выложите на дно слой из половины хлебных кубиков. Сверху выложите половину смеси из мангольда. Посыпьте половину бекона, ветчины и фасоли поверх мангольда. Затем выложите половину сыра. Повторите еще раз с оставшимися ингредиентами.

5) Осторожно полейте яичной смесью, равномерно распределив ее поверх всех ингредиентов. Оставьте впитываться по крайней мере на 2 часа или на ночь.

6) Выпекайте при температуре 180 градусов в течение часа или до золотисто-коричневого цвета.

Яблочный пирог Блэр с кремом из маскарпоне

КОРЖ

2 1/2 ст. цельнозерновой муки

3 ст. л. сахара

1/4 ч. л. соли

2 палочки (220 г) сливочного масла

6 ст. л. воды

НАЧИНКА

1,3 кг яблок «Гренни Смит»

1/4 ч. коричневого сахара

1/2 ч. сахара-песка

2 ст. л. цельнозерновой муки

3/4 ч. л. кардамона

1/2 ч. л. корицы

1/4 ч. л. соли

2 ст. л. несоленого сливочного масла, порезанного на мелкие кусочки

Сливки и сахар добавлять для смазывания верха по необходимости.

КОРОЧКА:

1) В большой миске смешайте муку, сахар и соль. С помощью кондитерского ножа или вилки вбейте масло в мучную смесь, пока она не станет похожа на грубую кукурузную муку. Добавьте воду и перемешайте вилкой, пока тесто не соберется вместе.

2) Разделите тесто на две равные части и сформируйте плоские круги. Охлаждайте в течение часа.

НАЧИНКА:

1) Очистите яблоки от кожуры, вырежьте сердцевины и нарежьте их клиньями размером 1,3 см. Перемешать с ингредиентами для заправки и отложить в сторону.

2) Раскатать тесто для пирога в два круга диаметром 30 см толщиной 4,5 см. Перенесите один из кругов теста в форму диаметром 23 см для пирога или чугунную сковороду, подгоняя тесто по дну и бортам формы. Обрежьте тесто, оставив небольшой выступ. Это можно сделать с помощью ножниц. Выложите яблочную смесь на корж и набросайте на него кусочки сливочного масла.

3) Поместите второй круг теста поверх яблочной начинки. Подровняйте тесто, чтобы оно было вровень с нижним коржом. Загните свисающие концы теста и обожмите вилкой или щепоткой. Сделайте несколько прорезей в верхнем корже.

4) Смажьте верхний корж густыми сливками и посыпьте сахаром.

5) Выложить пирог на выстеленный лист для выпечки. Выпекать при температуре 205 градусов в течение 15 минут, затем убавить температуру до 180 и выпекать еще 45–60 минут до золотисто-коричневой корочки.

КРЕМ МАСКАРПОНЕ:

110 г маскарпоне

1/4 ч. сахарной пудры

2 ст. густых сливок для взбивания

1 ч. л. ванили

1 ч. л. корицы

В миске среднего размера взбить маскарпоне и сахарную пудру до мягкости и воздушности. Добавьте 1 ч. л. ванили и 1/2 ч. л. корицы. Медленно добавьте 2 чашки густых сливок для взбивания и взбивайте на низкой скорости, пока ингредиенты не смешаются полностью. Увеличьте скорость до высокой и взбивайте, пока смесь не поднимется.

Другие произведения автора Мелани Харлоу

Серия «Зацелованный»

Зацелованный по-французски

Выдернутый

Разветвленный

Поваленный на пол

Серия «Счастливая безумная любовь»

Что-то вроде счастья

Что-то вроде безумия

Что-то вроде любви

Серия «После нашего падения»

Man Candy

После падения

Если бы ты был мой

С этого момента

Серия «Единственная и неповторимая»

Только ты

Только он

Только любовь

Серия «Кловерли Фармс»

Неотразимый

Неоспоримый

Ненасытный

Непреодолимый

Незабываемый

Книги, написанные в соавторстве

Крепко держу тебя (написано в соавторстве с Коринн Майклс)

Неидеальная пара (написано в соавторстве с Коринн Майклс)

Достаточно сильный (M/M роман в соавторстве с Дэвидом Романовым)

Дуэт Спик Изи

Урок танго (самостоятельная новелла)

Благодарности

«Ты сводишь меня с ума» был очень вдохновлен сериалом «Шиттс-Крик», который я открыла для себя во время карантина и который приносил мне смех и радость в дни, которые часто были грустными, сложными и неопределенными. Я нутром понимала: мне хочется, чтобы моя следующая книга принесла читателям надежду и веселье, поэтому надеюсь, что история Блэр и Гриффина заставила вас улыбнуться; а еще я благодарна блестящим Дэну и Юджину Леви за создание такого замечательного сериала о семье, любви, принадлежности к группе людей, надежде и принятии.

Я должна поблагодарить невероятно талантливую Дину Чимарусти за все вкусные рецепты в этой книге, как сладкие, так и соленые! Она была вдохновителем всех творений Блэр, и я надеюсь, что вы получите удовольствие, приготовив их сами. Вы можете найти ее здесь: https://www. instagram.com/dinasaurclub/ (она невероятный визажист, а также пекарь/кондитер). Ищите новые рецепты Дины в серии «Беллами-Крик»!

Как всегда, моя любовь и благодарность нижеперечисленным людям за их талант, поддержку, мудрость, дружбу и ободрение…

Мелиссе Гастон, Брэнди Зеленка, Дженн Уотсон, Ханг Ле, Девин Дженсен, Кайти МакГи, Лаурелин Пейдж, Сьерре Симон, Лорен Блейкли, Коринне Майклз, Меган Куинн, всей команде Social Butterfly, Энтони Коллетти, Ребекке Фридман, Флавии Виотти и Мейре Диас из Bookcase Literary, Нэнси Смэй из Evident Ink, корректору Мишель Фихт, Стейси Блейк из Champagne Book Design, Энди Арндт и Кэти Робинсон из Lyric Audiobooks, рассказчикам Року Энглу и Ванессе Эдвин, Shop Talkers, рок-группе «Сестринство», Harlots и Harlot ARC Team, блогерам и организаторам мероприятий, моим Королевам, моим бетам, моим корректорам, моим читателям по всему миру…

И еще раз – моей семье. Мы провели много времени вместе за последние несколько месяцев, но вы – мои самые любимые люди на свете, и нет места, где бы я хотела быть чаще, чем дома с вами, есть еду навынос и смотреть «Шиттс-Крик». («Поздравляю с вашей неизменной любовью друг к другу. Вы сделали это!»)

Об авторе

Мелани Харлоу любит высокие каблуки, сухой мартини и истории с вкраплением непристойных моментов. Помимо «ТЫ СВОДИШЬ МЕНЯ С УМА» она является автором серии «Фермы маленького городка Кловерли», серии «Единственный и неповторимый», серии «После падения», серии «Счастливая безумная любовь» и серии «Зацелованный».

Она пишет в своем доме в пригороде Детройта, где живет с мужем и двумя дочерьми. Когда Мелани не пишет, у нее в руке, скорее всего, коктейль. А иногда она пишет и за коктейлем.

Примечания

1

В оригинале peacock – «павлин». (Прим. ред.)

2

Без жилья (фр.) (Прим. перев.)

3

«Я буду скучать по тебе, моя кошечка» (фр.). (Прим. ред.)

4

В оригинале используется слово legwork, то есть «ножная работа» (Прим. ред.).

Content

Мелани Харлоу
Сведи меня с ума

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Печенье с черникой и лимоном

Лимонно-лавандовый хлеб

Галета со шпинатом, карамелизированным луком и грюйером

Рулетики с песто

Страта (запеканка) «Южный комфорт»

Яблочный пирог Блэр с кремом из маскарпоне

Другие произведения автора Мелани Харлоу

Благодарности

Об авторе

Примечания