Елена Синякова

Волколаки 1. Волчий дурман. Не моя луна

Глава 1

«День дает человеку пищу, ночь — голод».

Пинок под столом пришелся мне в колено.

— Неприлично так пялиться на чужую невесту!

Я отвел глаза. Но лишь на секунду.

Чтобы глотнуть еще водки и поставить пустую рюмку на стол.

Всё это бред.

Полный бред.

От начала до конца.

Мы были любезно приглашены на свадьбу того, с кем даже друзьями не были.

Ладно. Предположим, что здесь были только волколаки.

Только те, кого среди людей называли бы аристократами и голубой кровью, и неважно, что порой между собой мы совершенно не могли найти общий язык. Даже если были из одного рода — черных волков.

Да и само торжество… Еще неделю назад Дарк трахал по нескольку женщин за ночь в стенах нашего закрытого клуба, куда были вхожи только нам подобные и где было похоронено столько тайн, что людям не привиделось бы и в самых страшных снах.

А потом он резко решил с этим завязать?

Он!

Чертов маньяк Дарк, чей извращенный вкус и пристрастия обсуждали даже мы — волки, в принципе питавшие особую страсть к сексу и крови как таковой!

И с кем!

Я снова посмотрел на девушку в белоснежном одеянии, которая за всё время торжества не посмотрела на новоиспеченного мужа ни разу: совсем молоденькая, с огромными испуганными глазами, без макияжа!

Ее словно выдернули прямо из кровати, напялили это платье и вывели в свет, не объяснив ровным счетом ничего.

Это была какая-то шутка?

Дарк прошел бы мимо нее и даже не оглянулся!

Она была для него слишком чистая.

Слишком хрупкая.

Слишком неприметная.

Без намека на прическу и макияж даже в такой торжественный день, где она явно должна была сиять ярче всех девушек, а не сидеть цыпленком, которого принесли на блюдечке самому опасному хищнику на планете — волколаку рода черных!

А еще она была человеком.

И это было совершенно немыслимо, потому что Дарк был представителем одной из пяти самых влиятельных семей, которые и составляли основу рода черных.

Какой была и моя семья.

Семья, где чистота волчьей крови стояла превыше всего, а это означало, что женой могла быть только такая же чистокровная волчица!

Но никак не человек!

— Кил, я серьезно. Завязывай с этим.

В этот раз меня пихнул плечом Дилан, который сидел рядом и был не просто другом детства, но и сослуживцем, с которым бок о бок мы прошли через дерьмо и смерть во время службы в рядах армии.

И остались живы.

Хоть и не совсем здоровы.

— Скоро это начнут замечать остальные.

— Пусть замечают, — пробурчал я и резко поставил на стол пустую рюмку под смешок Ская, который тут же наполнил ее и подмигнул мне.

Друг был уже порядком пьян и выглядел разомлевшим и довольным, а это означало, что скоро его обязательно понесет на подвиги, после которых чаще всего мы всей компанией оказывались в полиции.

Скай был бедой на наши головы.

И единственным в нашей компании из рода полярных волков. Белый волк.

Белокурый. И с необычными глазами, из-за которых сам себя называл бракованным.

У друга была гетерохромия.

Поэтому глаза были не чисто голубыми, а с карим вкраплением.

Но он был другом детства.

Частью нашей маленькой безумной стаи, где смешались все волчьи роды?: черные, серые, полярные.

Что бы он ни творил и как бы затем ни огребал от нас самих, он был нашим другом, а значит, мы были там, где был и он, что бы ни случилось дальше.

Таков закон стаи: своих не бросать, чего бы это ни стоило!

— Отцепитесь от него, парни! Кто может запретить Килу смотреть на красивую девушку?

— Может, ее законный муж? — сухо и, как всегда, многозначительно дернул бровью Воланд, который сидел по другую сторону от меня.

Много лет назад он приехал со своей семьей из России и поселился в одном из самых богатых и именитых особняков.

Из клана серых волков.

Самый странный и замкнутый из нас.

Но он был тем, кому я доверял наравне с Диланом. Я мог повернуться к нему спиной во время любой заварушки, потому что знал: он никому не позволит ударить меня и пронзить сердце.

Пару лет назад его отец умер, и на похороны приехали две дамочки, которые заявили, что они тоже часть семьи и поэтому имеют право претендовать на огромное и богатое наследство.

С того времени он был единственным мужчиной в бабьем царстве, где, помимо его младшей родной сестры и матери, стали жить еще и любовница отца со своей дочерью.

Как Воланд терпел это всё, я не представлял.

Но это лишний раз говорило о том, что крепости его нервов может позавидовать даже мертвый!

Впрочем, сейчас я едва ли мог думать об этом.

— Ночь только началась, и выполнения брачного долга еще определенно не было, — не унимался Скай, развалившись на своей стороне длинного углового дивана в нашей ВИП-ложе на втором этаже зала элитной гостиницы, что принадлежала Дарку. И совсем не радуя мои и без того напряженные нервы этим разговором. — Если только он не тронул девчонку еще до церемонии!

— Если бы тронул, едва ли она могла бы сейчас сидеть в принципе, — лаконично отозвался Воланд, который полез в карман, чтобы достать свои любимые тонкие сигареты. Он закурил неторопливо, отдаваясь этому процессу без остатка, как мог делать только он.

Воздух тут же наполнился ароматом колкого ментола.

Любимого аромата Воланда, которому он оставался верен вот уже второй десяток лет.

Девушка была девственницей.

Я чувствовал это, находясь в другой стороне большого зала, наполненного ароматами и запахами, которые могли бы сбить с толку. Но не сбивали.

Волчий нюх невозможно обмануть.

Я чувствовал аромат ее кожи без единого намека на парфюм.

И он кружил голову сильнее любого алкоголя.

— В любом случае официально брак заключен. А это значит, что полпути уже пройдено.

Парни были правы.

В каждом слове.

Но чем больше они говорили, тем сильнее в моей душе росла неконтролируемая ядовитая желчь, которая отдавала полным безумием и порождала ярость.

Я снова смотрел на нее и понимал, что через несколько часов девушка окажется в постели с Дарком!

И мне за это хотелось его убить!

Растерзать здесь и сейчас, прямо на глазах удивленной именитой публики!

Я. Хотел. Ее.

Себе.

И не мог думать ни о чем другом.

Хуже всего, что, сколько бы я ни пил сейчас, было ощущение, что я становлюсь с каждой рюмкой трезвее и начинаю рассуждать о безумных, но сладостных вещах. На полном серьезе.

Что она может быть моей.

— Брак может быть и расторгнут, — пожал плечами Дилан и достал из кармана свою излюбленную игрушку — самый навороченный из всех возможных сотовых телефонов. — В наше время это не проблема.

— Но не в день же свадьбы!

— Почему нет?

Я только прикрыл глаза, тяжело помассировав гудящие виски.

Головная боль нарастала, и от этого казалось, что моя голова просто увеличивается в размерах, а черепушку разносит изнутри.

Так случалось всегда перед тем, как я попадал в большие передряги.

Словно сам организм кричал о том, что я ступаю на путь больших и глобальных проблем и что потом будет еще хуже.

— Умник! Тебе не кажется, что не очень прилично вот так нагло зависать в телефоне, пока мы тут пытаемся общаться на серьезные темы? — Скай был просто неутомим, но Дилан на то и был Умником, чтобы не реагировать на то, что не считал для себя важным.

— Пытайтесь.

— П-ф-ф! — только шикнул Скай, но долго молчать не смог и снова завел беседу про супружеский долг, явно не видя, что я менялся в лице и начинал беситься от этих разговоров.

Пока сдерживался.

Но был на волоске от чего-то очень опасного и непоправимого.

Мир словно сошел с ума и тянул меня за собой, когда я снова и снова переводил взгляд на скованно сидящую в другом конце банкетного зала девушку в белоснежном платье, которая отличалась от скульптуры только тем, что дышала и моргала, и не мог заставить себя отвести от нее свои наглые глаза.

Хуже всего было видеть, как Дарк склонился к ней с приклеенной томной улыбкой, прошептав на ухо: «Веди себя естественно, Дева. Ты привлекаешь слишком много лишнего внимания».

Со стороны это выглядело чувственно.

Как и положено новоявленному мужу, который обожает свою молодую хрупкую супругу и явно шепчет ей какие-то нежности.

Дарк был отличным актером.

Этого у него было никогда не отнять.

И проблема была только одна — мои чертовы глаза, которые видели то, чего не замечали другие!

Не зря на протяжении пяти лет службы в армии сначала по призыву, а затем по контракту моим позывным был Ястреб.

Я был снайпером.

Тенью и глазами группы, которая убирала всё, что двигалось в радиусе десятков километров.

Еще во время прохождения медицинской комиссии один из врачей поставил отметку в обходном листе, присвоив мне высшую степень пригодности, и сказал:

— Если бы наши глаза были способны видеть на триста процентов, то его глаза видели бы на все пятьсот!

Я научился читать по губам.

И видеть даже то, как пересыпаются от ветра крупинки песка, в состоянии определить, происходит это под действием природных факторов или потому, что враг близко.

На войне всё это не мелочи.

В какой-то момент это может спасти жизнь не только тебе, но и тем, кто стоит за тобой.

В мирной же жизни эти умения сводили меня с ума, заставляя гореть внутри и глотать рычание.

Как сейчас, когда я видел, что плечи девушки напряглись и застыли от страха, а черные глаза гребаного Дарка полыхнули тяжело и совсем не по-доброму.

Моя головная боль была платой за острое зрение.

Страшные мигрени, от которых начиналась рвота и которые сотрясали мой мозг, словно в блендере, стали частью моей жизни.

Это был мой крест, который я вынужден был нести с того момента, как впервые прошел переход и после кровавых мук обратился в волка в возрасте семнадцати лет.

— Во всей этой истории в принципе мало понятного, — тем временем продолжал вещать Скай с умным видом, пока Воланд курил, а Дилан что-то увлеченно тыкал в телефоне. — Зачем Дарку нужна брошенная невеста, да еще и человек? Я слышал, что девчонка была помолвлена еще с детства с какой-то волчьей семьей, но жених отказался от нее и просто не явился на свадьбу. Собственно, поэтому семья девушки была вынуждена искать ей другую партию. Думаете, ее продали за хорошие деньги? Девчонка-то смазливая! Я бы такую тоже выкупил! Но брать в жены ради одной ночи? Это не кажется вам чересчур? Даже для такого, как Дарк! Да и о чем он думал сам? Он же единственный наследник своего рода, и ему нужен чистокровный сын! Если только он потом возьмет вторую жену — чистокровную волчицу…

— У девушки нет семьи, — отозвался Воланд, выпуская дым от сигарет и откидывая голову назад.

— Как это?

— По-твоему, молодую мачеху и сводную сестру можно назвать семьей для одинокой девушки, которая даже не является волком? — чуть дернул бровью Воланд, а я понял, что больше не в состоянии находиться здесь.

— Пойду подышу, — коротко и сухо проговорил я на быстрый сосредоточенный взгляд Дилана и пьяные глаза Ская и вышел, не дожидаясь ответа.

Я вылетел из зала, где было это лживое торжество, пропитанное только желчью псевдосемьи и страхом одной невинной души, которая оказалась в этой ситуации не по своей воле.

Я бежал до самого низа своими ногами.

Все двадцать пять этажей гребаной элитной высотки.

Нервов не хватило бы, чтобы ждать лифт и никого случайно не убить в нем.

Буря во мне росла и поднималась всё выше и выше, словно вулкан, который уже сотряс землю и был готов выпустить лаву и пепел.

И голова начинала раскалываться просто невыносимо.

Еще немного — и мне придется ехать домой, чтобы запереться у себя в комнате и выть от боли и судорог.

Только думал я не об этом.

А о том, что девчонка останется здесь.

С Дарком.

А наутро будет еле жива… Если останется жива в принципе.

Скольких девушек Дарк уже похоронил после ночи с собой? Три? Пять? Семь? Больше?

Эти чертовы мысли жалили мозг, словно рой взбесившихся пчел!

Я смотрел на улицу с активным движением и кучей припаркованных дорогих машин, на которые падал первый декабрьский снег, но видел не это богатство и роскошь, а ее большие испуганные глазища, когда она поймет, что ее новоявленный муженек — извращенец и маньяк и обычного секса ему недостаточно.

Обычно он привязывал своих девушек для утех.

И пользовался ими грязно и низко.

С женой он поступит так же?

Возможно, она будет кричать от ужаса.

Может быть, даже плакать.

Выругавшись, я опустил голову вниз, оперевшись локтями на перила, и пытался просто дышать.

Дышать и слышать только собственные сбивчивые вдохи и выдохи, а не ее голос и всхлипы.

— Можно было бы просто выйти на балкон в большом зале, — голос Воланда за моей спиной раздался, как всегда, спокойно и даже лениво.

— Я знаю.

Не поднимая головы, я ощутил, что друг снова закурил и встал рядом, так же опираясь на поручни небольшой своеобразной веранды, украшенной огнями и иллюминацией.

— Полегчало, Кил?

— Нет.

Воланд понятливо хмыкнул, протягивая мне уже прикуренную сигарету, от которой шел аромат ментола.

— Ты же знаешь, я еще до армии бросил курить.

— Знаю. Но иногда нужно дать себе время одной скуренной сигареты, дружище.

Я взял сигарету, подумав о том, что сейчас не отказался бы от чего-то более убойного.

Черт, я никогда не был пай-мальчиком.

И то, что мы творили со Скаем, выходило за все рамки приличия, учитывая даже то, что все волки после перехода сходили с ума и чаще всего пускались во все тяжкие, лишь бы эта чертова волчья энергия не ломала изнутри.

Силу, данную тебе кровью, хотелось использовать всё больше и больше.

Хотелось пить и жрать ее, чтобы красоваться перед всем миром и показывать, что люди — это ничто по сравнению с нами.

Обычно родители терпели это период.

Потому что сами переживали подобное и знали наверняка, каково это — стать всесильным, мощным и почувствовать сполна свою звериную сущность, от которой мир наполнялся новыми красками, запахами и цветами, не доступными никому из людей.

Когда все чувства работают в тебе на пятьсот процентов, сложно не уверовать в то, что ты всесильный.

Почти бог.

Сложно не поддаться этому соблазну, где ты становишься вершителем судеб и никто не сможет противостоять тебе.

Теперь, оборачиваясь назад, я испытывал стыд за то, что творил, не слушая никого.

Даже отца и дядю — двух волков, которые в моей жизни значили так много.

Собственно, по этой причине в одно ужасное утро отец просто вошел в мою прокуренную спальню и кинул увесистую походную сумку на кровать, где я отсыпался после очередной попойки и безумной оргии с десятком голых девиц, которых мы делили со Скаем пополам, а часто использовали одну на двоих сразу.

Тогда я не поверил в его слова о том, что сегодня же ухожу служить в обычную армию.

Но он оказался серьезен.

А я понял, что это не шутка и не розыгрыш, слишком поздно, чтобы возвращаться, посрамив свою семью позорным дезертирством.

Пять лет в армии пролетели незаметно, открывая совершенно другую реальность… которая меня слегка сломала. Но не поставила на колени.

По крайней мере, теперь я знал, что не вернусь на прежнюю шаткую дорожку, когда приложился к сигарете, сделав глубокую затяжку и ощущая, как ароматный дым обволакивает глотку и опускается вниз, наполняя легкие.

Ментол не холодил и не делал мысли более ясными. Жаль.

Но я задерживал дым в себе, выдыхая в конце концов тяжело и долго, надеясь, что он заберет мое безумие. Но напрасно.

Я протянул сигарету молчаливому Воланду, но тот лишь покачал головой и тихо проговорил:

— Докури ее и представь, что ты сделал, что хотел. И вот проснулся утром с мыслей о том, что уже ничего не исправить. Прислушайся к себе. Ты будешь рад или огорчен?..

Я медленно моргнул и перевел взгляд вперед, чувствуя, как заколотилось мое сердце при одной только мысли о том, что я могу проснуться, зная, что голубоглазая девчонка рядом.

Пусть не в одной постели со мной.

Но где-то очень близко.

В моем доме.

И я могу выйти из комнаты и ощутить ее тонкий аромат, который влек так, что я ничего не мог с собой поделать.

Даже сейчас.

Пытаясь избавиться от наваждения, я снова приложился к сигарете, затянувшись так, что дым стал выходить через ноздри, а я не мог открыть глаза, потому что картины под веками были слишком сладкими и влекущими меня в пучину огромной пропасти между отношениями волков из рода черных.

— Так всегда говорил мой покойный старик, — всё так же тихо отозвался Воланд, который стоял рядом со мной плечом к плечу, давая даже этим простым жестом понять, что он будет рядом, какую бы дорогу я ни выбрал. — Он и сам курил и молчал каждый раз, когда нужно было принимать какие-то важные решения.

Я затянулся еще раз, протягивая сигарету другу, и в этот раз он закурил тоже, облизнувшись и глядя на меня собранно и спокойно.

— Должно быть, твой покойный отец никогда не совершал ошибок, — хрипло и нервно выдохнул я, улыбнувшись, на что Воланд только криво усмехнулся, покачав головой:

— Если бы. Может, теперь мне не пришлось бы делить крышу и наследство между всеми его бабами.

Мы смотрели друг другу в глаза, не скрывая, как всегда, ничего.

— …Я хочу ее, Воланд. Хочу так, как еще никогда никого не хотел.

Глава 2

Друг докурил и кивнул в согласии, потушив сигарету о собственную ладонь и даже не содрогнувшись от раны. Очередной.

Сотой раны на его теле, которые он наносил сам себе, словно хотел этой боли.

Черт, да, мы все были странными!

У каждого из нас были свои тараканы в голове, но иногда мне казалось, что душа Воланда настолько темная и загадочная, что лучше не знать всего, чтобы не тронуться умом.

— Мы с тобой, дружище.

Он сжал мое плечо, чуть подмигнув и улыбаясь лишь кончиком губ, а я понял, что больше не хочу думать о том, что девчонка может достаться Дарку.

— Идем обратно.

— Да, — кивнул я, зашагав вперед в полной сумасшедшей уверенности, что эта ночь изменит не только жизнь девчушки. Но и мою.

А еще выльется в огромные проблемы для рода черных волков, потому что такой наглости еще никто не творил и последствия на данный момент было тяжело даже просто представить!

Но к черту всё!

— Будем решать проблемы по мере их поступления, — отозвался за моей спиной Воланд, словно прочитал мои мысли, на что я только кивнул.

Мы молча поднялись пешком и вошли в зал, где всё так же гудели довольные и уже изрядно пьяные гости одного из самых влиятельных волков нашего клана.

Градус явно повышался.

В ход пошли танцы и иногда не самые приличные зажимки.

Но меня всё это не волновало, даже если я отчетливо ощущал на себе достаточно пронзительных и жадных взглядов девушек и женщин.

Таких, как я, называли смазливыми.

Это родители наградили меня такой внешностью, которая почему-то была слишком притягательной для противоположного пола.

И не только для человечек, но и волчиц, которые и сейчас проводили меня томными взглядами, надеясь на более тесное знакомство.

А я снова смотрел только на невесту.

Чужую.

Но слишком отчаянно желанную, чтобы вот так оставить это дело.

Она не поднимала взгляда и смотрела только в тарелку, в которой лежал нетронутый кусочек торжественного торта, пока Дарк улыбался и премило общался с каждым желающим, раздражая своей наглостью и высокомерием.

Чертов ублюдок!

Он был всегда уверен, что в любой ситуации именно он хозяин положения, потому что был богат, красив, молод и рожден в семье, власть которой передавалась из поколения в поколение.

Это я был чистокровным и чертовски сильным по этой причине.

Но Дарк. Черт бы его побрал! Дарк был уникальным даже для таких, как мы, потому что его родословная шла от того самого первого Волколака, который и породил наш род! Всего четыре семьи обладали такой кровью.

— Идем, Кил, — Воланд легко подтолкнул меня вперед к друзьям и нашему столику, давая понять, что я снова засмотрелся на девушку, выдавая себя с потрохами.

Впрочем, когда меня волновало, что обо мне думали другие и как смотрели?

Дилан улыбнулся широко, тут же утягивая меня к себе на диван и обнимая рукой за шею. Только если бы я знал его не сотню лет с самого детства с пеленками и походами под стол, то поверил бы, что друг успел напиться со Скаем и теперь собирался травить мне какой-то анекдот.

Только дело было не в этом.

Конспирация!

— Я скачал все планы этого здания, — начал Дилан, пока я привалился к нему, тоже натянув улыбку и подыгрывая этому спектаклю, уже сейчас понимая, что Умник зря времени не терял и уже продумал план до мелочей.

Со стороны мы выглядели слегка опьяневшими, довольными и ничем не отличающимися от других таких же гостей.

— Планировка типовая. Охранная система не самая навороченная. Видимо, Дарк считает, что его крутости и имени достаточно, чтобы никто не лез куда не следует.

Дилан усмехнулся, а я вслед за ним, стараясь хотя бы сейчас не смотреть на девушку, что давалось с большим трудом.

Потому что меня тянуло к ней.

Влекло.

Привораживало.

И противостоять этому было почти невозможно.

— Рано или поздно девушка захочет отлучиться в туалет. Ей невыносимо это общество и само мероприятие. Шанс забрать ее будет только один. И только так.

Я коротко кивнул, заглядывая теперь в телефон Умника, на котором был скрин плана здания с красными чертами, показывающими направление движения.

— Туалет мужской и женский на этом этаже почти в конце коридора. Вот здесь. Есть небольшая проблема: именно в этом углу расположены камеры, поэтому выйти из дверей и пройти незамеченным не получится. Заранее поднимешься этажом выше и по балконам переберешься до нужной точки. Только в окне не застрянь, Птичка.

Я пихнул друга в бок, на что тот хохотнул и продолжил:

— Уходить придется тем же путем — через окно и гостиничный номер этажом ниже и левее. Рядом с ним проходит запасная лестница. Вот она.

— А камеры?

— Нашел на противоположном здании и одну на первом этаже у запасного выхода. Угол обзора может зацепить лестницу. Лучше не рисковать.

— Сможешь вырубить их?

— Да. Как раз работаю над этим, но без ноута и с одним телефоном нужно немного больше времени. Жахну обе, но не более чем на четыре минуты. Пока система будет перезагружаться, тебе нужно будет унести ноги. И девушку.

— А не проще просто подойти к Дарку прямо сейчас и отобрать у него жену? — улыбнулся я нахально и широко, получив в бок локтем от Дилана.

— Молчи, маньяк! Мало похитить ее. Еще не помешало бы немного времени, чтобы понять, что мы будем делать с этим всем дальше… — Дилан замолчал, не говоря вслух о том, что в клане черных волков назреет не просто взрыв после моей проделки, а самый настоящий раскол.

Это понимали все, но никто не пытался отговорить меня или уйти и не участвовать.

— Нам нужно два отвлекающих маневра, — продолжил Умник, отвлекаясь от мыслей о больших проблемах. Очень, мать их, больших! — Первый — чтобы отвлечь внимание Дарка от твоих передвижений. Второй — чтобы подогнать машину к запасной лестнице на заднем дворе.

— Считайте, что машина у вас уже есть, — подмигнул неугомонный Скай, который хоть и выглядел пьяным, а, видимо, еще соображал.

Более того, собирался стать активным участником предстоящего мероприятия по похищению жены одного из самых влиятельных волков нашего клана.

Безумие полное.

Но как раз в нашем стиле.

Если бы здесь был капитан нашей боевой команды Ридли, то эту затею он бы не одобрил изначально.

Скорее, он бы утащил меня домой и приставил парней к каждому окну, чтобы они следили, дабы птичка не выпорхнула в самый неподходящий момент и не натворила непоправимого.

Прелесть нашей стаи, сложившейся еще в детстве, была в том, что мы шли друг за другом, куда бы эта дорога ни привела.

И чаще всего оказывались либо в большой беде.

Либо в полиции за решеткой — как злостные нарушители покоя и законов.

— Ты слышал что-нибудь про прикрытие? — только дернул бровью Умник, на что Скай издал «п-ф-ф», вываливаясь из нашей ВИП-ложи, и тут же повис на первой попавшейся девушке с совершенно обворожительным видом и своей коронной улыбкой плохого мальчика, которого хотят все девочки.

На самом деле девушки обожали Ская.

Он был засранец, пьяница и дебошир, но разве не это нравилось всем девушкам, когда они видели его блондинистые волосы, странные, но такие загадочные глаза и шикарную улыбку, отчего бросались в омут с головой?

Вот и эта девушка не была исключением.

Она тут же заинтересованно улыбнулась, поддаваясь на телодвижения Ская, когда тот стал изображать какие-то танцевальные па, укачивая ее вслед за собой и принявшись тут же бесстыдно обнимать.

Впрочем, против она не была.

А скоро и вовсе взяла его за руку и была заинтригована, когда Скай прошептал ей на ухо: «Может, покатаемся, а?»

— Что ж, неплохо, — проводил своими умными карими глазами Дилан удаляющуюся парочку, покосившись быстро по сторонам в поисках того, кто сможет заняться отвлечением Дарка.

— А вот и еще один отвлекающий маневр, — сухо и холодно проговорил Воланд, откидываясь назад, и снова потянулся к сигаретам, чтобы закурить, делая это глубоко и, я бы сказал, судорожно.

Он словно хотел забыться и выпасть из реальности, а мне не нужно было даже смотреть на друга, чтобы ощутить буквально кожей, как резко изменилось его настроение со стабильно спокойного и отрешенного до нервного и хищного.

Я только приподнял брови, чтобы спросить, в чем дело, когда увидел сам, что стало причиной резкой смены настроения друга.

Виолета.

Сводная сестра, которая свалилась как снег на голову Воланда вместе со своей матерью.

Она была из рода красных волоков — рыжеволосая, кареглазая, вызывающая и эффектная.

Стервозная и язвительная, но неизменно привлекающая к себе всё внимание, где бы ни появилась.

Даже в окружении своих подруг она была словно королева с неприглядной свитой: слишком броская и почти по-королевски величественная, словно ее не смущал тот факт, что она была рождена от никому не известной любовницы.

Облаченная в красное платье, Виола тут же стала центром притяжения всех взглядов.

Включая Дарка.

— Вперед, Кил!

Большего было и не нужно.

Я тут же сорвался с места, стараясь не слишком торопиться и изображать из себя роль пьяного, довольного и спешащего по своим делам участника торжества.

Даже останавливался пару раз, чтобы сделать вид, что я общаюсь с девушками.

Сейчас это было сложнее всего, потому что глаза то и дело хотели вернуться и еще раз увидеть скованную, испуганную невесту. Которая не посмотрела на меня за всё время. Ни единого раза!

Стоило мне отвязаться от девушек, которые всерьез решили продолжить знакомство, и оказаться этажом выше банкетного зала, как тут же завибрировал телефон.

— Возле поворота слева будет камера. Следующая — под аркой через пару номеров, — раздался голос Дилана, а я не смог сдержать в себе нервный смех, отозвавшись:

— Итан Хант на связи (прим. Итан Мэтью Хант — вымышленный персонаж и главный герой серии фильмов «Миссия: невыполнима»).

— Птичка, помолчи! И следуй плану!

— Принято, — в конце концов выдохнул я, хотя и не сразу смог перестать улыбаться.

Черт, а ведь мы были профессиональными военными, признанными негодными к службе у людей, но продолжающими служить теперь в частной организации, которую открыл дядя Ридли.

Мы спасали людей.

Отвечали за безопасность при перевозке очень важных персон или грузов.

Оказывали услуги по охране частных лиц по их запросам.

Вызволяли некоторых людей и волков из неприятных ситуаций, когда возникала угроза для их жизни и безопасности.

У нас не было ни одного прокола за всё время существования группы «Альфа».

И мы не только гордились этим, но и прилагали массу усилий, чтобы впредь эта высокая планка не опустилась ни на градус ниже.

Каждый раз, выполняя очередную работу, мы разрабатывали планы, подобные тому, что делали сейчас.

Только сейчас это происходило в очень усеченном командном составе.

И явно не во благо общества.

— Умник, арку прошел.

Удобнее и привычнее было с гарнитурой в ухе, чем с телефоном в руке, но ради своей голубоглазой цели я был готов терпеть любые неудобства.

— Пятая дверь.

Я шел вперед, заранее отсчитав нужную мне дверь, и был готов, что буду лгать на ходу, если в этом номере кто-то окажется.

— По базе отеля этот номер свободен.

— Ты уже и базу отеля хакнул?

Умник только хмыкнул мне в ответ, а я покачал головой, в тысячный раз за все годы, что знал Дилана, отмечая, что свой позывной «Умник» он заработал не на пустом месте.

— Постарайся не сломать дверь, Птичка.

— Поздно.

— Варвар, — сокрушенно выдохнул друг в ответ, а я улыбнулся и проскользнул в темный номер, где пахло свежим постельным бельем и средством для полировки деревянных поверхностей.

Не было времени разглядывать обстановку.

Первым делом я кинулся к окну, открыл его и убедился, что меня не увидит никто из случайных прохожих. Даже если это было едва ли осуществимо, учитывая тот скромный факт, что я был на расстоянии двадцати шести этажей от земли.

— Телефон не отключай. Будь на связи… И не свались, ради всех богов!

Я только покачал головой.

Дилан говорил так, словно забыл, что, как снайпер, я всегда занимал самые высокие позиции, чтобы увидеть заранее то, что группе «Альфа» было не под силу.

Высота для меня не была проблемой.

— …Я надеюсь, она не боится высоты, — пробормотал я скорее себе, чем Умнику, когда вылез из окна, ловко перепрыгивая с одного балкона на соседний и еще один, что для моего почти двухметрового роста было не слишком большой проблемой.

Но Дилан услышал, тут же отозвавшись:

— А я надеюсь, что она не будет вопить и отбиваться от тебя, Кил, когда увидит перед собой в женском туалете. Как будешь уговаривать невесту, если она не захочет пойти с тобой?

Такой вариант я даже не рассматривал.

— Она пойдет, — хмуро, но чересчур твердо проговорил я, услышав только, как выдохнул Дилан.

— Я говорил тебе, что нельзя быть настолько наглым и самоуверенным?

— Да. Позавчера.

Друг хохотнул в ответ и замер, ожидая, когда я окажусь на запланированном месте.

А я слышал, как гудят люди и отдают вибрацией басы в банкетном зале, скрипя зубами в ожидании той сладкой минуты, когда смогу забрать девушку себе.

— Я на месте, — в конце концов я смог забраться в нужное помещение, уже не общая внимания на то, что порвал рубашку под пиджаком.

— Скажи спасибо, что там не было посетительниц.

— Спасибо!

Дилан снова хохотнул, и даже через динамики я почувствовал его напряжение, хотя голос Умника никак не изменился, когда он проговорил:

— Внимание, Птичка! Объект пришел в движение. Покидает зал.

Сердце заколотилось в груди так горячо, что в первую секунду меня просто бросило в жар.

Она. Шла. Ко мне.

И еще не знала, что пути назад больше не будет.

Что больше она не вернется в зал и уже не увидит своего новоявленного муженька.

Нервы были на пределе, и в голове словно взрывались зеркала, которые жалили острыми осколками, но жажда до нее была сильнее этой боли.

Сильнее законов.

Сильнее здравого смысла и норм морали.

Сильнее всего!

Я ощутил ее приближение еще до того, как девушка поднялась на нужный этаж и ступила на пол бесконечно длинного коридора, ведущего ко мне.

Она была подавлена и буквально убита всем происходящим, а я считал каждый ее шаг, упиваясь чувствами, что взрывались во мне тысячами созвездий сумасшедшей луны.

Не моей луны.

Адреналин в крови зашкаливал, и я знал, что мои и без того темные глаза сейчас выглядят почти безумными, оттого что зрачок расширился и был готов поглотить ее, забирая в своей плен.

Девушка не ожидала подвоха.

И я вознес хвалу тому, что человеческие инстинкты были почти на нуле, что помогло мне оставаться незамеченным до тех пор, пока она не увидела меня собственными глазами, отшатнувшись в сторону в страхе и панике.

— Что вы здесь делаете?! Это женский туалет!

Девушка отступила назад и кинула быстрый взгляд на дверь, пока ее сердце заколотилось отчаянно и испуганно, напоминая крылья колибри, а я подступил ближе, отрезая все пути к бегству.

Она даже не представляла, какой хрупкой и нежной была.

Особенно рядом со мной — чистокровным черным волком.

И как меня манила и ослепляла эта ее беззащитность.

Казалось, если я сожму ее в своих руках слишком жадно и отчаянно, то могу просто сломать.

Девушка старалась успокоиться и убедить себя в том, что ничего страшного не происходит, а потому едва выдохнула и попыталась взять себя в руки, когда проговорила:

— Должно быть, это какая-то ошибка.

Я сделал шаг к ней, сокращая расстояние, и блаженно втянул аромат ее тела, понимая, что пугаю ее этим еще сильнее. Но остановиться не мог.

— Нет. Я ровно там, где должен быть.

Она не знала, что ответить.

Смотрела на меня снизу вверх, запрокидывая голову, и сводила с ума глазами, где я тонул и захлебывался.

— Ты поедешь со мной. Прямо сейчас, Дева.

Девушка моргнула, пытаясь отступить хоть на шаг, но у нее ничего не получилось.

Я сделал два шага вперед, подступая еще ближе и ощущая теперь ее дыхание, которое хотел вдохнуть в себя, чтобы знать его на вкус.

Она была такая сладкая и ароматная для моего волчьего нюха!

— Вы пьяны.

— Дело не в алкоголе.

Я сделал еще один шаг, разделяющий нас, склоняясь над скованно застывшей девушкой, которая не знала, что ей делать и куда бежать, чтобы спрятаться от меня.

Она не знала, что теперь ей не убежать от меня.

Никогда.

— Дело в тебе, Дева.

Черт! Я вовсе не собирался целовать девушку и пугать ее еще сильнее своим напором и жаром.

Но она оказалась слишком близко, опьяняя собой и играя с выдержкой одним своим присутствием рядом.

Ее губы были мягкими и такими нежными, когда я прикоснулся к ним, за секунду теряя рассудок, потому что она была чиста и невинна!

Дарк не целовал ее и не прикасался, а я дурел от одного только осознания, что придет время, когда она станет моей.

Вся. Без остатка.

Я бы не смог остановиться.

Не хотел.

Мой мозг плавился, как сумасшедший генератор, который набирал обороты и должен был взорваться к чертовой матери в самое ближайшее время!

Я скользнул языком по ее пухлым губам, тут же обхватывая руками и приподнимая девушку над полом, отчего она вскрикнула в мои губы и распахнула глаза.

Ей было не вырваться. Не уйти от меня.

Прижатая к моему телу, без пола под ногами, она была дезориентирована и ошарашена такой наглостью.

Не знаю, остановился бы я на одном поцелуе, если бы Дева не укусила меня за губу, тут же залепив звонкую пощечину.

Звук получился резкий и резонирующий в этой тишине.

Но даже он не привел меня в чувства, застилая глаза пеленой звериной жажды, от которой луна в окне приобретала красный оттенок.

Она дрожала в моих руках. От моего вероломного поведения.

Чужая жена. Прекрасная девушка, облаченная во все белое, которая никогда не достанется ни Дарку, ни кому бы то ни было.

— Уберите руки! — шикнула она, даже не представляя, как грохотало мое сердце в желании совершить еще более опасное безумство. Прямо здесь и сейчас. Сдерживало только одно: я не хотел, чтобы она ненавидела меня.

Но одного поцелуя было слишком мало.

Поэтому я снова припал к ее губам, рывком и неожиданно, вбирая в себя ее приглушенный вскрик и первую попытку вырваться, которая, конечно же, не удалась.

В этот раз я не сдерживался.

Тут же скользнул языком по губам, заставляя их открыться и ворваться в ее сладкий ротик.

Девочка меня с ума сводила своей нежностью и ароматом!

Глава 3

— Что вы себе позволяете?!

В этот раз девушка не сдерживалась и заехала не просто ладонью, а кулаком.

Удар получился хоть и слабым, но попал точно в цель, заставив мою челюсть клацнуть.

— Классный удар, Дева. Папа научил?

— Не смейте вспоминать моего отца! — зашипела девушка, и в тот момент я с удивлением понял, что она стала первой на моем пути, кто оттолкнул и не поддался чарам смазливого лица и наглого обаяния истинного паршивца. — Уйдите с моей дороги и запомните раз и навсегда: Я ЗАМУЖЕМ!

Дьявол!

Лучше бы в этот момент она мне заехала по наглой морде битой, обмотанной колючей проволокой!

Потому что эти ее слова, сказанные громко и уверенно, выбивали из моей поганой души все самые светлые намерения, которые еще могли быть.

Она меня буквально оглушила этим.

Выбила из легких воздух, наполняя их вместо этого ядовитой желчью и просто одуряющей жаждой обладать.

Упрямая, значит.

Так просто не сдастся мне.

А это даже интереснее!

Возбуждало так, что яйца начинали звенеть от нетерпения!

Я улыбнулся широко и хищно, стараясь сдержать свои слишком откровенные порывы, чтобы не переходить ту черту, за которой я сам уже не смогу остановиться.

Но от себя не отпускал, показывая, что ничего не будет просто и легко.

— А если не уйду, м-м-м? Что сделаешь, красивая? Будешь своего мужа звать на помощь?

— Кил, полегче! Сбавь обороты, брат! — раздался взволнованный голос Дилана из кармана брюк, куда я запихал телефон, не выключая его, как мы и договаривались.

К счастью, человеческому уху было не расслышать этих слов.

А Дева смутилась и быстро моргнула, явно размышляя над тем, что делать дальше.

Ее губы были влажными и припухшими от моего поцелуя.

Даже если она вернулась бы сейчас обратно к Дарку, он бы ощутил всё это, а там было сложно представить его реакцию.

— …Он убьет вас, не задумываясь!

Я только вскинул брови, снова уставившись на губы девушки, и облизнулся, чтобы вобрать в себя ее аромат, который действовал на меня словно дорогой забористый наркотик.

Дева это заметила и напряглась, тут же шикнув:

— И правильно сделает!

— Ну так почему молчишь тогда, сладкая, и не зовешь своего мужа? — прищурил я хитро глаза, потому что ощутил в ней волну страха.

Но явно не за мужа, что отозвалось во мне вихрем эмоций.

Она поджала губы и тяжело сглотнула, потому что действительно не знала, как поступить сейчас.

— Вам жить надоело?

— Предположим, что так.

— Просто отпустите меня и уходите, пока не случилось ничего страшного!

Я только сжал руки сильнее, давая понять, что ни черта я не собираюсь поступать верно, и склонился над Девой снова, едва касаясь ее губ, чтобы прошептать:

— Пусть случится. Но ты пойдешь со мной.

Дилан смачно выругался на другом конце связи, но он знал меня лучше, чем кто бы то ни было, а потому понимал, что я не отступлю.

Или Дева пойдет со мной сейчас, или я умру в этом гребаном туалете от рук Дарка.

Иного не было.

— Внимание, Птичка. В вашу сторону направляется группа людей. Меняй позицию.

Я только скрипнул зубами и услышал, что фон и помехи в телефоне сменились, потому что друг, конечно же, кинулся на подмогу.

Как бы меня ни крыло от близости девушки, а армейская выправка была выше, поэтому я подхватил ее удобнее, шагнув упрямо и твердо к окну, чтобы перелезть в соседний туалет. Мужской.

Та еще романтика, черт побери!

Но Дева этого, конечно же, не подозревала, испуганно вцепившись в меня и распахнув свои голубые глазища в страхе.

— Что вы творите?!

Я только подмигнул ошарашенной девушке:

— Высоты боишься?

— Нет!..

— Уверена?

Дева до последнего не верила, что я серьезен и действительно вылезу с ней на руках на карниз двадцать шестого этажа. Но, когда поняла, что бежать больше некуда, и ее ножки повисли над пропастью, она вцепилась в ужасе в мои плечи, прильнув всем телом.

Хорошая девочка.

Давно бы так.

— Вы сумасшедший!

— О да. Поэтому, может, стоит прислушаться к моим словам и перестать сопротивляться?

Это был запрещенный прием.

Как игра в плохого и хорошего копа.

Только обе эти личности сейчас были исключительно во мне.

Но я не был настолько безумен, чтобы рисковать жизнью девушки.

Я был уверен в себе, своей ловкости и силе, когда завис лишь на пару секунд в этом опасном положении, давая ей наконец понять, что я не остановлюсь и пойду до конца, каким бы он ни был.

Но когда понял, что она боится, то медлить дальше не стал — перешагнул на другой карниз и ударил рукой по раме, чтобы она распахнулась, впуская нас в другое помещение.

Руки Девы дрожали, когда я осторожно опустил ее на пол, слыша в коридоре за входной дверью голоса девушек. И Дилана.

Дева испугалась, вздрагивая, а я снова настойчиво подошел к ней, глядя в глаза.

— Уходите, пока не случилась беда! Пожалуйста!

Я только молча покачал головой, ощущая рядом присутствие и Воланда.

Парни представляли лучше Девы, чем это всё может закончиться, но не нервничали и действовали, как всегда, быстро и слаженно.

— Такие красивые и без выпивки! — послышался приглушенный голос Дилана, который умел быть обаятельным, когда это было нужно, отрываясь иногда от своих гаджетов и умных мыслей.

Дева порывисто обернулась ко мне, еще пока не зная, что рядом не охрана Дарка, а мои друзья.

— Вы не понимаете, что творите!

— Я понимаю, девочка. Понимаю слишком отчетливо, в отличие от тебя. Дарк не тот человек, с которым тебе нужно быть.

— Это не вам решать!

Я скрипнул зубами, но старался не срываться в те эмоции, которые кружили, делая меня несдержанным и опасным.

— Что ты знаешь о нем, м-м-м? — Она отшатнулась от меня, когда я снова приблизился, вторгаясь нагло в ее личное пространство, словно у меня было на то право. Только в четырех стенах, где были мы вдвоем, было сложно уйти от меня и моего жадного взгляда. — Знаешь, что о нем говорят? Слышала хоть что-нибудь?

Слышала.

И потому я ощутил озноб, который прошелся по ее идеальной белой коже.

И где-то в глубине души она боялась его. Только сознаваться в этом не торопилась.

— Ты не выживешь рядом с ним, Дева.

Голосов в коридоре стало значительно больше, что сулило неприятности.

Такой неожиданной активностью у туалета рано или поздно заинтересуется охрана.

А поскольку эти парни были из волков, то Деву они ощутят в неположенном месте сразу же.

И не одну.

Поэтому с этим нужно было что-то делать.

— Ты пила его кровь?

Девушка вдруг смутилась, заставляя что-то ядовитое и опасное всколыхнуться в моей груди, потому что я не хотел делить ее ни с кем! Тем более с Дарком!

Это был древний обряд волколаков: невеста должна была выпить крови своего жениха, чтобы он мог ощущать ее всегда и везде. И отыскать в любой точке мира.

Это было куда важнее всех этих колец на пальцах и бумажек, в которых было написано, что вы официально принадлежите друг другу.

Это было почти как секс в первую брачную ночь, где окончательно ставились все точки над «i».

— Пила или нет?!

Мои нервы просто не выдерживали!

А девушка вздрогнула и быстро покачала головой, отчего в душе разлилось облегчение.

Вот черт! Я с дыхания сбился, когда просто представил себе, что Дарк успел бы сделать это!

— Дева, посмотри на меня, — я положил ладони на бескровное личико девушки, в этот раз касаясь нежно и осторожно, потому что действительно боялся за нее и чувствовал ее страх внутри.

Она не отшатнулась от меня, хоть и покачала головой, пытаясь убрать мои руки.

— Я боюсь за тебя, понимаешь? Потому что знаю Дарка и видел, на что он способен в своей ярости… и страсти. Я хочу, чтобы ты жила. Со мной или без меня, но чтобы ты была жива!

Она задрожала и стала такой холодной, что я нахмурился, больше не обращая внимания на то, что происходит за дверью этого помещения.

Было жуткое ощущение, словно до этих слов девушка боролась, но вот теперь ее сила и жизнь постепенно уходили из этого хрупкого прекрасного тела, пугая меня до жути.

— Что с тобой, девочка?

Я прижал ее к себе порывисто и с каким-то жутким ужасом, когда девушка пошатнулась и, кажется, едва не потеряла сознание.

Я и подумать не мог, что ей настолько плохо, и поэтому сейчас чувствовал себя высокомерным наглым засранцем, который думал только о себе и собственной глухой похоти.

Девушка была настолько слаба, что держалась на ногах только на честном слове.

— Когда ты в последний раз ела?

Дева не ответила, но можно было представить себе ее потрясение от всего происходившего… виной которому был только я один.

— Тебе нужна кровь.

Достать еду сейчас и устроить перекус пока было мало осуществимой затеей.

Не задумываясь, я прокусил кожу на руке, пуская тонкую струйку, но понимал, что кровь человеком воспринимается не так, как нами, волками.

Она была противна для людей.

Иногда даже омерзительна.

Прослужив в армии много лет, я встречал достаточно много мужчин, которые не выносили вида крови, какими бы крутыми вояками ни были.

Но Дева отшатнулась от меня не по этой причине.

Она думала о том, что этим привяжет себя ко мне. И это тоже было верно.

— Мне не нужна ваша кровь!

— В качестве лекарства. Ты очень слаба.

— Со мной всё прекрасно!

— Не упрямься! Не заставляй меня делать это насильно! Разве твой отец никогда не лечил тебя собственной кровью?

— Лечил! Но он был моим отцом, а не чужим человеком!

— Я не чужой тебе.

— Мне не нужна ваша кровь! — упрямо повторила Дева уже на повышенных тонах, отступая от меня еще дальше и пробуждая этим в душе слишком опасные и хищные инстинкты, которые могли оказаться сильнее меня в этой ситуации.

Я забылся и потерялся в ней, в ее эмоциях, упустив из вида весь мир, когда дверь неожиданно открылась и на пороге появилась Виолета, заставляя меня вздрогнуть и тут же нахмуриться.

Она какого черта здесь делала?

— Это мужской туалет! — рявкнул я, тут же за спиной девушки увидев хмурых и сосредоточенных Дилана и Воланда, но Виола была слишком наглой и самонадеянной, чтобы испугаться.

— Серьезно? — только вскинула брови она, горделиво прошагав вперед, и окинула меня прищуренным взглядом. — Как дети, ей-богу! Не могли найти места получше для выяснения отношений?

— Тебя здесь быть не должно!

— Как и Девы, Килан, — парировала эта чертовка, а я кинул разъяренный взгляд на парней, которые протиснулись в туалет следом за ней, закрывая поспешно двери.

Молча, но с ядовитым интересом она рассматривала меня и смущенную Деву, наконец кивая в сторону хмурого Воланда:

— Будь лаской, принеси две «Кровавые Мэри», бра-тиш-ка!

Последнее слово она произнесла с особенной интонацией, язвительно выгибая изящную бровь, за что девчонку хотелось схватить за рыжие волосы и хорошенько всыпать по заду!

Вот ведь стерва!

Каждую секунду своей гребаной жизни она делала всё, чтобы довести Воланда до ярости.

И не знаю, какие высшие волчьи силы давали другу выдержку, чтобы не придушить ее однажды прекрасной лунной ночью!

Воланд сжал губы от ярости, процедив:

— Не находишь, что сейчас не самое лучшее время для распития коктейлей?

— Отчего же? — сладко и ядовито улыбнулась Виола, поражая своей яркой красотой и этой черной душой. — Мы же на свадьбе веселимся, верно? Сейчас будем кричать «Горько!» и считать, сколько же продлится этот неземной поцелуй прекрасной невесты и чужого мужчины!

Мы с парнями зарычали одновременно, на что Виола закатила глаза, порхнув своими длинными ресницами, и фыркнула:

— Это была шутка, зануды! Но в каждой шутке есть доля шутки. Братишка, я не вижу, чтобы ты шел за коктейлями для девушек, — встретив злобный тяжелый взгляд Воланда, рыжая бестия только дернула плечом. — Я дам Деве свою кровь, чтобы ей стало лучше и вы смогли вывести ее отсюда, не привлекая лишнего внимания всех волков на свадьбе, включая ее мужа! Но пить ее удобнее для Девы будет с «Кровавой Мэри»! Что здесь непонятного?

Дилан одобряюще хмыкнул, давая понять, что эта чертовка оказалась не такой уж и пустышкой, как мы думали, и Воланд всё-таки ушел, а Виола покачала головой, приблизившись к застывшей скованной Деве.

— Теперь пути назад нет, Дева. Вот с этим, — она сделала небольшой круг в воздухе своим пальцем с красным маникюром, очерчивая губы Девы, — ты опозоришь не только себя, но и Дарка. А он такого не простит. На тебе вкус и запах другого мужчины. Как думаешь, что случится, если это учует кто-то, кроме нас?

Дева побледнела и покачнулась, но, черт возьми, я был согласен с методами этой оторвы Виолы и с ее словами в том числе. Только переживал за свою девчонку.

— Идем, дорогая, — непривычно мягко отозвалась Виола под моим тяжелым недоверчивым взглядом, взяв Деву за руки и увлекая ее на низкий диван, который стоял в углу.

— …Пусть Дарк накажет меня. А вы уходите!

Виола покачала головой.

— Так не пойдет. Моя кровь немного поможет и взбодрит тебя, но лучше не рисковать и не доводить Дарка. Ты его совсем не знаешь. Хотя я тебя понимаю.

Девушка взяла руки Девы в свои ладони, поглаживая их, словно пыталась согреть, и говорила при этом настолько серьезно и искренне, что нам с Диланом оставалось только недоверчиво коситься и удивляться этому проявлению чертовки.

— Я бы тоже не захотела уходить от Дарка, будь он моим мужем! Он харизматичный, уверенный в себе мужчина. Богатый. Властный. Очень сильный. Не думаю, что противостоять ему способен хоть кто-то.

Я демонстративно кашлянул, готовый в этот момент просто вышвырнуть рыжую девчонку из туалета, потому что она явно стала говорить не то, что нужно было, порождая не только сомнения в душе Девы, но и жуткую ревность в моей!

А это сулило большие неприятности!

Но Виола была не из пугливых, когда бросила пронзительный взгляд на меня, дернув бровью:

— Что? Разве я не права, Килан? Дарк — сногсшибательный мужчина! И оставлять его по своей воле — это сумасшествие! Забавно, что за ним бегают столько волчиц, подходящих ему по статусу и крови, а он достался тебе, Дева. Одно только страшно — его пристрастия.

Виола сделала красноречивую паузу, кивнув сама себе и заглядывая в глаза Деве, которая выглядела настолько бледной и подавленной, что я уже не был уверен в том, нужно ли ей знать продолжение.

— Когда такой мужчина обращает на тебя внимание, это всегда адреналин. И от него почти невозможно отказаться. Одна моя знакомая была в некоторых… хм… отношениях с Дарком. Еще до вашей свадьбы, конечно же. Сначала она была в полном восторге. А потом ей потребовалась помощь психолога, чтобы избавиться от паники и смотреть без страха на других мужчин. Он не просто доминирует в сексе, Дева, он любит причинять боль. Пускать кровь. Видеть страх в глазах девушек. Ты же обратила внимание на его кольцо с клыком, да?..

— Всё, хватит, Виолета, — не выдержал я, потому что видел, что от каждого ее слова Деве становится всё хуже и хуже.

И дело было не в ее усталости и страхе перед тем, что делать дальше.

А в том, что ее мечты разбивались вдребезги снова.

И снова в этом был виноват я.

— Ваши коктейли, леди, — проговорил Воланд, который вернулся очень быстро. И, пусть улыбнулся, его глаза оставались тяжелыми, а взгляд — напряженным и собранным. — В зале пока тихо, никто ничего не замечает, но больше медлить нельзя.

Дилан кивнул.

— И Скай на месте с машиной. Давай, Дева, решайся!

Виола выпила содержимое своего бокала почти залпом, заставив нас с парнями усмехнуться, и прокусила руку в области локтя, задрав рукав своего яркого платья, чтобы потом рану не было видно.

Кровь багряными каплями закапала в бокал подавленной молчаливой Девы, которая за всё это время не произнесла больше ни слова, а я затаил дыхание, глядя на нее, и чувствовал, как заколотилось мое сердце.

Если Дева примет бокал и выпьет, то это будет согласием.

И я заберу ее себе.

— Держи, Дева. Пей мелкими глотками, но не останавливаясь.

Виола протянула ей бокал и потянулась за своей сумочкой, чтобы извлечь из нее лейкопластырь, которым заклеила свою ранку, а затем изящный флакон духов, брызнув им над своей головой. И головой Девы.

Я только недовольно поморщился, потому что этот аромат был тяжелый и приторно сладкий.

Как раз в духе Виолеты, но он совершенно не подходил Деве, чья кожа пахла свежестью и нежностью.

— Выбирайтесь отсюда. Я отвлеку Дарка, так и быть, — Виола прошествовала до большого зеркала и достала красную губную помаду, принявшись прихорашиваться и притягивая своей откровенной вызывающей красотой взгляды Дилана и мрачного Воланда, а я не мог отвести глаз от своей хрупкой нежной Девы.

Ее тонкие белые пальчики подрагивали, пока она держала бокал с кроваво-красным содержимым, глядя так, словно прощалась со своей жизнью.

Я до последнего не верил в то, что девушка выпьет свой коктейль, а не выплеснет его на кафельный пол. Или мне в наглую морду.

Но, когда она приподняла бокал и коснулась его губами, меня просто бросило в жар.

Теперь она станет моей!

Я добьюсь ее и покажу, что умею быть не только поганцем!

— Идем, Дева, — я протянул руку девушке, когда та с трудом допила содержимое фужера и поморщилась. Только когда она поднялась с дивана на нетвердые ноги, то прошла мимо меня, проигнорировав мой жест, и подошла к двери, тихо выдохнув:

— Я готова.

— Отлично! Скай на позиции. Вырубаю камеры, — тут же отозвался Дилан серьезно и собранно, взяв в руки свой телефон, а я снял тонкую куртку, накинув ее на хрупкие плечи Девы, и с улыбкой кивнул на окно:

— Нам туда.

— Снова?

— Да.

Глава 4

Хотела Дева или нет, а ей всё равно придется касаться меня. Сейчас и в будущем. Еще больше и горячее. Даже если сейчас она совершенно не горела желанием делать это.

Радовало одно: я не был ей противен.

Просто сейчас злость на ситуацию и растерянность затмевали собой все прочие чувства.

Она вспомнит, как хотела меня раньше.

И я сделаю всё, чтобы это случилось как можно быстрее.

Я поднял ее на руки, прижимая к себе, с колотившимся от восторга сердцем, когда Виола подошла к Воланду соблазнительной раскованной походкой, неожиданно взяв его под руку, и промурлыкала:

— Давай, братишка, выведи меня из мужского туалета с видом того, что мы делали здесь что-то очень греховное и непозволительное!

Друг зарычал, готовый, кажется, просто свернуть шею этой бестии, но одно я ощутил в нем так же явно, как и ярость, — возбуждение.

Воланд ненавидел и презирал себя за эту слабость и пытался бороться, но, когда Виолета вела себя именно так, делать это становилось практически невозможно.

Хуже всего было только то, что сама Виола это прекрасно понимала и старалась задеть его за живое от души. Уколоть как можно больнее.

Она и сейчас не собиралась останавливаться, совершенно не смущаясь присутствия меня и Дилана, когда провела двумя пальцами по своим губам, испачкав их в яркой красной помаде, а затем провела по губам Воланда, оставляя такие же красные следы.

— Ты с ума сошла?!

— Ш-ш-ш, братишка. Зачем столько эмоций, родной? — Карие глазища девушки прищурились и искрились от осознания своей гребаной власти и того, что Воланд никогда не допустит боли в отношении девушки, какой бы она ни была и как бы ни хотелось ее опустить на землю. — Идем давай! Дарк ждет меня.

Я только сокрушенно покачал головой, выскакивая снова на карниз с Девой в руках, которая сейчас притихла и больше не сопротивлялась происходящему.

Она была раздавлена и уничтожена внутри. И это задевало меня куда сильнее, чем всё остальное.

Лучше бы она злилась, кричала, отбивалась, а не принимала свою судьбу так, словно уже была мертва.

— Я никому не позволю причинить тебе вред, Дева. Чего бы мне это ни стоило, — прошептал я бледной потерянной девушке, с трудом удержавшись, чтобы не поцеловать ее легко и ненавязчиво.

Сделал бы это, если бы мы не находились на высоте двадцати шести этажей.

— …Ты уже столько причинил его, что больше никто не сможет, — отозвалась Дева едва слышно и отвернулась от меня, не видя и не чувствуя, как я сбился с размеренного дыхания.

Нужно было сосредоточиться и доставить Деву в целости и сохранности в безопасное место, а потом я знал, что дам себе возможность обо всём подумать и решить, как завоевать ее доверие.

— Птичка, одна минута.

Раздался голос Дилана из телефона, давая понять, что скоро камеры заработают снова.

Мои длинные ноги уверенно несли только вперед по скользкой узкой запасной лестнице.

— Вы что так долго? Я уже стал переживать! — ахнул Скай, когда я распахнул дверцу подогнанной машины и осторожно усадил продрогшую Деву на заднее сиденье, а сам достал из заднего кармана телефон, чтобы проговорить Дилану:

— Умник, мы на месте.

— Принято. Выдвигайтесь в нужную точку. Я останусь здесь, чтобы присмотреть за ситуацией.

— Принято, Умник.

Я отключил телефон и, секунду подумав, занял место рядом со Скаем на переднем сиденье, потому что понимал, что Деве нужно больше личного пространства сейчас.

Ей и без того было тяжело, чтобы еще выносить мое такое близкое присутствие рядом.

Пусть винит во всём меня сейчас.

Придет время, когда она поймет, что мы поступили верно.

— Чья машина? — покосился я на белокурого друга, который, кажется, за время напряженного ожидания даже слегка протрезвел.

Скай улыбнулся, как всегда, широко и очаровательно.

— Какой-то девушки.

— Какой-то? Ты даже имени ее не узнал?

— Не-а. Зачем мне? Классная тачка, да?

Я только сокрушенно покачал головой.

— А сама девушка где?

— Отправил ее в магазин за презиками, — хохотнул неугомонный похотливый друг и нажал педаль газа, отчего машина тут же рванула вперед. — Куда едем? Я знаю неплохие мотели за городом, где можно остановиться.

— Домой.

Скай быстро моргнул, покосившись удивленно на меня.

— Что?

— Едем ко мне домой.

— Ладно, как скажешь. А папа в курсе?

Я молча покачал головой и пока не мог представить реакцию отца на то, что на пороге он скоро увидит жену Дарка.

Похищенную жену Дарка прямо с его свадьбы.

— У нас ведь будут проблемы, да?

— Будут. И очень много. Но немного позже.

— Супер! — хохотнул сумасшедший Скай, улыбаясь, и даже затянул какую-то песню, словно от этого его настроение поднялось выше некуда.

А я смотрел в зеркало заднего обзора на бледную тихую Деву и впервые за время мирной жизни вне армии и горячих точек молился… молился, чтобы в этой новой жизни ей было уютно и комфортно. Со мной.

Дорога до дома не заняла много времени.

— Входи в двери, поздоровайся с отцом и скажи, что машина барахлит и ты загонишь ее во двор, чтобы потом забрать, — проговорил я Скаю, на что друг быстро закивал и сделал всё как надо, а когда вернулся, чтобы заехать с другой стороны нашего большого дома, то хохотнул:

— Кажется, отец всё понял, но вида не подал.

— Еще бы, — пробормотал я, потому что еще не знал, что ему сказать.

Верил только в одно: папа поддержит меня.

Потому что всегда поддерживал, что бы я ни творил.

Скай выскочил из машины первым, как только мы остановились у дверей, ведущих через гараж на кухню, а я вылез вслед за ним и открыл дверь со стороны Девы, чтобы протянуть руку в приглашающем жесте:

— Идем, Дева.

От меня не укрылось, что девушка стала еще бледнее, чем была до этого.

Она была смущена тем, что ей предстояло войти в дом в чужом свадебном платье, и потому сильнее укуталась в мою куртку, но вышла.

Она снова проигнорировала мою руку, заставляя меня улыбнуться.

Кажется, она куда упрямее, чем я мог себе об этом подумать.

И эта мысль волновала меня и возбуждала.

Мы еще не успели подняться по ступеням вверх, как Скай уже нырнул в холодильник, доставая еду и принявшись что-то жевать, а я застыл, потому что на пороге показался отец.

Его темные глаза не были злыми. Или удивленными.

Он мягко улыбнулся, протягивая руки скованной Деве, чтобы тепло обнять ее с порога, и проговорил:

— Добро пожаловать домой, дочка.

Я улыбнулся с облегчением и с благодарностью кивнул ему на темный проникновенный взгляд, потому что хоть и знал, что вопить отец никогда не будет, но такой реакции всё равно не ожидал.

— Скай, разогрей курицу, не порти желудок, — продолжая легко приобнимать Деву одной рукой, обернулся отец на моего друга, который уже вовсю ел, усевшись за стол и расставив множество тарелок и контейнеров с едой.

— Да, дядя Калиб! Сейчас вот ножку догрызу, а всё остальное обязательно разогрею!

— Я провожу Деву до ее комнаты. Килан, подожди меня в кабинете, пожалуйста.

— Да, пап.

Отец сверкнул глазами, чуть приподнимая бровь:

— А остальные где?

— Подтянутся позже, пап.

— Тогда и на них еду разогрейте, разбойники.

********************

Господи, пусть этот день уже закончится!

Я опустилась на кровать, сжав в руках подол свадебного платья.

В голове было как-то пусто. Не было ни одной мысли.

Только сердце стучало, оглушая и доводя до дрожи в коленях.

Что. Я. Натворила.

Сбежала от самого сильного и опасного волка, который, на минуточку, является моим мужем. Официальным. С которым я вступила в брак по своей воле. Не по принуждению.

Что дальше?

— Дочка, я могу войти?

— Да, дядя Калиб.

Мужчина, который вошел с подносом в руках, наполняя комнату ароматами еды и горячего чая, был мне почти родным. Не по крови. Но я любила его так же сильно, как любила своего покойного отца-волколака из рода серых волков.

Нет, я не была его родной дочерью.

Но не было ни единого дня, чтобы я почувствовала, что лишняя в волчьей семье.

Я не помнила своей жизни до него.

Все мои самые теплые и светлые воспоминания были связаны только с папой. Волчьим папой.

Еще когда я была совсем небольшой, он рассказал мне, что мои кровные родители погибли от пожара. Папа и дядя Калиб вытащили нас всех, но родители надышались гарью и погибли уже в больнице. А я осталась жива. И папа забрал меня к себе, пройдя долгий и трудный путь с органами опеки, которые не сразу согласились отдать меня одинокому мужчине.

С тех пор у меня было новое имя.

И новая жизнь, в которой меня обожали и боготворили.

А я не представляла, что у меня может быть другой отец!

Прошло два года, как папы не стало, а я до сих не могла поверить в это.

Ждала, что дверь откроется — и он войдет с улыбкой, а я, как всегда, кинусь в его объятья, рассмеявшись, когда она закружит меня по комнате.

Я видела папу во снах — счастливых теплых снах — и, когда просыпалась, долго не могла прийти в себя.

После его смерти во мне тоже что-то умерло…

И вся надежда была лишь на него — моего будущего мужа.

Любовь всей моей жизни с самого малолетства, когда я засыпала и просыпалась с мыслью о нем, уверенная в том, что придет тот день, когда я стану ему достойной женой. А он станет моей нерушимой поддержкой и опорой в этом мире.

Все мечты разбились в день моей свадьбы.

В день той первой несостоявшейся свадьбы неделю назад.

Тогда я так же сидела в своей комнате, сжимая руки от страха и бессилия, пока моя мачеха судорожно и горько прощалась со всеми приглашенными гостями, отдавая им их же подарки обратно.

Свадьба не состоялась.

Жених не пришел.

Дядя Калиб осторожно присел со мной на край кровати, поставив поднос рядом, и тепло сжал мою руку, чуть поглаживая горячими изящными пальцами. А я попыталась улыбнуться на этот жест, но у меня ничего не получилось.

— Словами не передать, насколько мне жаль, что всё пошло по такому пути, дочка. Но всё же я очень рад, что ты наконец дома!.. Посмотри на меня, Дева.

Мужчина приподнял мою голову указательным пальцем, улыбнувшись мягко и поддерживающе, а я снова утонула в его темных-темных глазах, как это было всегда.

Дядя Калиб был очень красивым мужчиной. Шикарным даже. С большими темными глазами, аккуратным носом и невероятными пухлыми губами в обрамлении черной бороды.

Такие мужчины, как он, словно дорогое терпкое вино, с годами становятся только краше и выразительнее.

Как и раньше в моем детстве, я сейчас задержала дыхание, глядя на его красивое лицо и отмечая ровный теплый блеск глаз, которыми он смотрел так по-доброму и понимающе.

— Здесь ты в безопасности, девочка моя. Я не хочу, чтобы ты боялась будущего или мучила себя вопросами, что же будет дальше, слышишь? Потому что дальше будет всё хорошо. Ты с нами. И мы никому не дадим тебя в обиду. Запомнила?

Я кивнула, хотя понимала, что так просто последовать его совету явно не получится.

— Я знаю, что это будет непросто, но постарайся обязательно съесть хоть что-нибудь и выпей липовый чай, а потом спокойно ложись спать. Придет новый день — и всё встанет на свои места. От того, что ты измучаешься и заболеешь, не будет никакого толку, милая. Завтра мы решим вопрос с твоей одеждой и всем необходимым, а пока я попрошу Катрину дать тебе пижаму для сна. Думаю, что она подойдет тебе.

Мужчина подмигнул и поднялся, чтобы дать мне возможность переодеться и заняться собой, но обернулся уже у двери, когда я окликнула его:

— Дядя Калиб!

— Да, милая?

— Спасибо вам.

Его улыбка в ответ была грустная, как и вздох, с которым он отозвался:

— За что ты благодаришь, дочка? Это всё случилось по нашей вине. И я бы отдал всё на свете, чтобы вернуть время вспять.

Он ушел, тихо прикрыв за собой дверь, и позже заглянула экономка семьи Блэкхаус, улыбаясь скромно, но доброжелательно, когда принесла пижаму. Шелковую. Ярко-алого цвета.

— Платье можете оставить в коридоре. Я позабочусь о нем, — проговорила добрая пожилая женщина, не дожидаясь от меня ответа.

Будь у меня шанс выбирать, я бы взяла что-то очень простое и неприметное, но сейчас я была рада и этому, лишь бы скорее снять с себя свадебное платье.

Кажется, белый цвет был моим проклятьем.

Если бы только можно было его снять и начать жизнь с чистого листа, позабыв напрочь утром всё, что случилось за последние недели!

Я раздевалась с дрожью, хотя в комнате было тепло и уютно.

На мне было дорогое белоснежное нижнее белье. Подвязка и чулки.

Всё это было куплено чужим мужчиной, который согласился помочь моей разорившейся и опозоренной семье, а я… Что сделала я в ответ на это?

Позорно бросила его в самый разгар празднования!

Да, про Дарка много что говорили.

И все эти слухи казались грязными и ужасными.

Его называли насильником. Убийцей. Маньяком. Неуравновешенным типом.

Волком, который благодаря своим связям и деньгам был способен решить любые вопросы, даже самые сложные.

Говорили, что за ним тянется кровавая дорога.

И глядя в его беспросветно черные глаза, иногда я осознавала, что всё это правда.

Жуткие глаза…

Настолько черные, что разницы между зрачком и радужкой просто не было. От этого казалось, что ты смотришь в две бесконечные дыры, в которые тебя затягивает против воли.

Впрочем, на первый взгляд он производил впечатление галантного и сдержанного мужчины, который знает себе цену.

Он был красив. Страшно красив.

Но не от этой красоты мое сердце замирало, а потом начинало биться быстрее, отдавая теперь жгучей болью и разочарованием…

— Дева, ты так и не поела.

Я дернулась всем телом, судорожно пытаясь прикрыться руками и пижамой, что получалось не очень успешно.

Килан стоял на пороге комнаты, глядя на меня так, что хотелось просто провалиться сквозь пол!

— Вас не учили стучаться, прежде чем входить?!

Нахал облизнулся, не торопясь что-либо говорить и уж тем более нестись смущенным кабанчиком из комнаты.

А я начинала откровенно краснеть от его раздевающего взгляда, прекрасно понимая, что спрятать себя за пижамой у меня не получается!

Было ощущение, что его мозг закоротило, пока он рассматривал меня слишком нагло и совершенно не торопясь, в конце концов выдохнув хрипло и загадочно:

— Ладно.

Я до последнего надеялась на его благоразумие и хоть маленькую каплю воспитания, но, кажется, совершенно напрасно, потому что Килан сделал пару шагов назад, поравнявшись с дверью, и демонстративно постучал по ней три раза, выгибая задорно свою иссиня-черную бровь:

— Так лучше?

— Выйдите из комнаты! — как можно более твердо и уверенно попыталась сказать я, но голос всё равно предательски дрогнул.

Вместо того, чтобы послушать меня и уйти, Килан сделал еще пару шагов ко мне, совершенно не скрывая того, как продолжает рассматривать меня.

Интересно, он когда-нибудь в своей никчемной жизни делал хоть что-нибудь, что его просили?

Или это такой жизненный принцип — делать всё наперекор?

— …Ты очень красивая, Дева.

Меня пробрало до самого нутра от того, как сейчас звучал его голос.

Низко, чувственно и хрипло.

Когда-то я бы продала душу волчьему дьяволу, чтобы слышать его таким.

Чтобы видеть в его глазах эту жажду и голод, с которыми он теперь скользил по каждому изгибу моего тела.

Но сейчас мне хотелось сделать ему больно.

Ранить в самое сердце, как он ранил меня.

— Думаю, мне стоит напомнить, что эта красота принадлежит другому мужчине?

Эти слова были хуже, чем унизительная пощечина.

А потому темные большие глаза Килана тут же наполнились яростью и огнем.

— Ты не принадлежишь ему!

— Я его законная жена! Хочешь ты этого или нет, но факт остается фактом!

Высокий, стройный и ловкий, Килан оказался рядом со мной за долю секунды, заставляя отшатнуться от этой скорости и пламени в глазищах, которыми он смотрел на меня сейчас, нависая и придавливая к полу этой бешеной необузданной волчьей энергетикой.

— Мне плевать, что написано в этих гребаных человеческих бумажках, Дева!

— И на самих людей плевать, это я уже поняла! — рыкнула я, сама от себя не ожидая, и, как бы ни старалась сдержать свои эмоции, ничего не получилось.

Боль, горечь, ярость, обида — всё это вырвалось в одной лишь фразе.

Но огонь в глазах Килана поутих, сменившись на стыд и боль.

Он потянулся ко мне, пытаясь коснуться рукой, но я оттолкнула ее от себя, выпрямляя плечи и вздергивая подбородок.

Пусть не думает, что сломал меня!

— …Я очень виноват перед тобой, Дева. Если бы я знал…

— Если бы ты знал что, Килан? Что твоя будущая жена-человечка не самая последняя из уродин, то повел бы себя иначе и не бросил бы меня в день нашей свадьбы?

Килан скривился, словно ему было больно.

Даже провел рукой по груди в том месте, где билось его продажное сердце, падкое на красоту, и только.

— Прошу тебя, не говори так.

— Разве я не права? Или в тебе заиграли упрямство и высокомерие, что кто-то посмел присвоить то, что должно было принадлежать тебе? В этом всё дело?

Я больше не пыталась скрыть язвительность в каждом произнесенном слове, откинув от себя вещи и глядя теперь в его большие красивые глаза открыто и злобно, отчего пришлось запрокинуть голову.

— Я спас тебя от участи быть убитой в постели! — тут же нахмурился он, прорычав.

— Ради чего? Чтобы я попала в твою постель? Воистину высокая цель, мистер Блэкхаус!

Килан поджал губы в ярости, но старался сдерживаться, хотя я видела, что его глаза начинают меняться, приобретая особенный блеск, который говорил только об одном: он близок к тому, чтобы выпустить свою волчью сущность.

— Я докажу тебе, что у нас всё серьезно, Дева!

— Нечего больше доказывать, Килан. Всё уже кончено!

Глава 5

Это я похоронил все самые чистые и светлые чувства, о которых даже не мог мечтать.

Сам. Своими грязными руками.

Своей гребаной высокомерной головой, когда решил, что слова отца ничего для меня не значат.

И вот я стоял посреди коридора перед закрытой у носа дверью, глотая горечь и стыд от того, что сделал и с чем столкнулся сейчас лицом к лицу.

Последние слова Девы звучали и звучали, забираясь под череп и вызывая адскую боль.

Не в голове.

В душе.

«Всю свою осознанную жизнь я провела рядом с волколаками, и никто никогда не упрекнул меня в том, что я человек. В том, что я недостойна находиться в этом обществе. Какая ирония в том, что это сделал мужчина, которого я боготворила с малых лет…»

Каждое резкое слово Девы, каждая ее фраза, произнесенная сегодня, навсегда остались в моей душе жгучей раной, оттого что я обидел ее. Незаслуженно и так мерзко.

Я хотел быть для нее героем, но начал с того, что разрушил ее жизнь дважды.

— Мы всё начнем сначала, Дева, — проговорил я с полным осознанием того, что мне предстояло сделать и насколько тяжело это будет осуществить. — У нас всё получится.

Пока я не знал, как именно, но понимал только одно: я исправлю всё то, что натворил, и верну дни, когда девочка будет улыбаться мне и смотреть в глаза с тем восторгом и восхищением, как смотрела раньше, много лет назад.

Хотелось снова ворваться в комнату и обнять Деву крепко-крепко.

Пусть кричит.

Пусть вырывается.

Пусть проклинает меня.

Но лишь бы ее сердце стучало рядом с моим!

Почему я не сделал этого?

Мне было стыдно… возможно, впервые в своей дурной жизни.

Когда я спустился вниз, парни уже были здесь в полном составе, рассевшись в большой гостиной на трех диванах, расставленных буквой «П» вокруг низкого стеклянного стола возле большого камина, над которым висел огромный телевизор.

На столе стояли многочисленные тарелки, контейнеры с едой и несколько опустошенных бутылок пива.

Скай развалился и уже вовсю храпел, закинув одну ногу на спинку дивана.

Дилан, как всегда, был весь в своем телефоне, тыкая во что-то быстро на экране, и при этом хмурился.

А Воланд занимал последний свободный диван, растянувшись на нем с сигаретой в зубах, на что я кивнул, тихо проговорив:

— Если Мэгги увидит тебя или учует запах дыма, то твоя задница будет еще долго дымиться от ее скалки. Она даже папе не позволяет курить внутри дома — только на веранде.

Мэгги была нашей домработницей по документам, а фактически той, что вырастила меня и двух моих младших сестер после смерти мамы много лет назад.

Душой нашего большого дома, которая заправски управляла абсолютно всем, кроме разве что семейного бизнеса.

Друг что-то хмыкнул себе под нос, но благоразумно потушил сигарету о ладонь и выкинул бычок в камин.

— Кажется, мы слегка опустошили твой холодильник, Кил.

— Слегка — это значит осталось только два банана и сырые продукты, — лаконично и, как всегда, информативно отозвался Дилан, оторвавшись от своего девайса лишь на пару секунд, чтобы стрельнуть взглядом по моему лицу, тут же понимая, что дела идут из рядя вон паршиво.

Я устало стек на диван рядом с Воландом и только пожал плечами:

— Мэгги будет рада. Она всегда ворчит, если мы что-то не доедаем за прошедший день.

Воланд смотрел на меня своими зелеными глазами, не моргая, когда тихо проговорил:

— Совсем хреново?

— До хрена как безрадостно, — поморщился я в ответ, тяжело помассировав гудящие виски с мыслью о том, что если я не выпью сильнейшие обезболивающие в ближайший час, то наутро буду выть от боли и обниматься с унитазом.

Друг подался вперед, положив ладонь на мое плечо.

— Ты торопишь события, дружище. Дай девушке немного времени…

— …Согласно исследованиям психологов, душевные травмы могут тревожить людей от трех до восьми месяцев. У лиц с особо ранимой психикой — больше года, — вставил Дилан, продолжая увлеченно заниматься своим телефоном, и потому не увидел мой убийственный взгляд, брошенный на него.

— Ты ранил ее и сам знаешь, что любые раны не затягиваются сразу, — Воланд кивнул на мою грудь, где за тканью тонкой кофты красовались три уродливые раны, которые рассекали грудь и торс почти до бедра.

Они так и не заживали, какой бы сильной ни была моя кровь.

Напоминание о последней нашей операции группы «Альфа» в дебрях и лесах у Байкала, когда мы решили спасти берсерка.

— …А если учитывать статистику за прошлый год о количестве пар, обратившихся за помощью в вопросе недопонимания и обид к психологам, то число помирившихся равно три к восьми…

В этот раз и Воланд бросил предупреждающий взгляд на Дилана, но снова продолжил мягко и уверенно, чтобы вселить эту уверенность и в мою душу, где всегда были бури и волнения:

— Она тебя любила всю жизнь, Кил. Такая любовь не может просто взять и пройти в один миг…

— …Кстати, в штате Оклахома была проведена на этот счет…

— Умник! Заткнись уже, мать твою! — рявкнул я так, что спящий Скай поперхнулся собственным храпом, сонно приоткрыл глаза, что-то буркнул, повернулся на другой бок и снова захрапел, а Дилан хохотнул, но наконец замолк.

— Играй в свои игрушки и не встревай в разговор, когда тебя не просят, — закончил я свою мысль уже куда спокойнее, а Дилан усмехнулся, поворачивая телефон в нашу сторону.

— Если бы не мои игрушки, хрена лысого вы бы что-то знали, зануды!

Не составило труда понять, что на экране был тот самый торжественный зал, где продолжали веселиться ничего не подозревающие гости богатой свадьбы.

— Я к одной из камер подключился, — хмыкнул Умник. — Можем смотреть события в режиме реального времени.

— Поняли уже? — кивнул я, по армейской привычке отыскав в многолюдной толпе в первую очередь охрану Дарка и отмечая про себя, что их стало куда меньше.

Значит, поняли.

И уже работали над тем, чтобы выяснить, куда так неожиданно пропала жена виновника торжества.

— Почти сразу. Вы еще уехать не успели.

— Мы чисто сработали.

— Чисто, Кил. Но рано или поздно Дарк всё поймет. Он тоже не пальцем деланный. Всё-таки в морской пехоте служил. И у него своя команда такая, что не хуже нашей группы «Альфа». Уже всё шерстят и проверяют.

Я ничего не ответил на эти слова Дилана, хоть и понимал, что он прав.

Мы были профессиональными военными, но и парни Дарка тоже. А противника нельзя недооценивать.

Я отыскал глазами самого Дарка, мрачно усмехнувшись.

Может, он зря когда-то служить пошел?

Актер из него был бы просто отменный!

Продолжать играть роль счастливого мужа, разговаривать, улыбаться и выглядеть настолько расслабленно и спокойно, при этом зная, что его жены нет нигде, — это не каждый сможет!

Я бы точно не смог.

Уж я-то знал, какое пламя ярости сейчас кипит у него внутри!

Все мы — черные волколаки — были такими.

Взрывными.

Несдержанными на эмоции.

Беспокойными и резкими, словно огненный смерч.

Такова была наша кровь, и едва ли с этим можно было что-то поделать.

Но именно в этом и была его сила — чертова говнюка Дарка невозможно было раскусить и предугадать, потому что он казался всегда холодным и собранным.

А такие говнюки — как маньяки: сроду не угадаешь, в какой момент он нападет.

Впрочем, меня это мало пугало.

Дева была у меня! Была со мной! И в этом странном трепещущем чувстве я черпал свою силу, которая была готова на всё что угодно — даже на выпады Дарка.

— Он что-то сказал гостям?

— Сказал, что его хрупкая и прекрасная молодая жена настолько устала, что просила извинить ее за отсутствие, — вдруг раздался колкий голос Виолы и бодрый стук каблуков по паркету.

Девушка вышагивала к нам королевской походкой от бедра, своим появлением снова испортив настроение Воланду, который по привычке потянулся за сигаретой. Но убрал ее нервно и резко, вспомнив мои слова.

Друг уважал меня. И мой дом. И за это я был ему благодарен.

— А еще намекнул, что после сегодняшней ночи они оба ненадолго пропадут, дабы насладиться всеми прелестями семейной жизни. Все поверили.

Виола остановилась напротив Воланда, сделав брезгливый жест рукой:

— Ноги убери!

— Сядь на другое место, — мрачно и хмуро отозвался ее брат, смерив зелеными глазами с таким неприкрытым недовольством, что лучше бы эта чертовка его послушала и убралась хотя бы к Дилану.

Но Виолета была той еще занозой.

Кажется, смыслом ее существования стало только одно — каждую минуту доводить Воланда, проверяя его нервы на прочность. И я честно не представлял, КАК он еще держался при такой жизни!

— Хочешь, чтобы я села на Ская? — дернула бровью Виола, на что Воланд демонстративно растянулся на своем диване, назло вытягивая ноги и занимая собой всё свободное пространство.

— Мне плевать, се-стрич-ка.

В этот раз девушка поджала губы и демонстративно шлепнулась на ноги Воланда, отчего тот зашипел, но сбросить ее всё-таки не попытался.

Эти двое были просто неутомимы в своей вечной борьбе.

— Вы мне даже поесть ничего не оставили? — надулась девушка, поставив свою сумочку на край стола и морщась от вида множества грязных тарелок.

— Тебя сюда никто не звал!

— Разве я теперь не часть вашей команды?

— Нет! И никогда не будешь!

— Пойду с папой поговорю, — отозвался я и поднялся с дивана

Я был больше не в состоянии выносить присутствие этой стервы, хотя, конечно, признавал, что в нашем деле с похищением Виола очень помогла.

— С тобой сходить? — тут же поднял голову Дилан, окинув меня тревожным взглядом.

— Нет.

— Выпей сначала лекарства, пока тебя окончательно не подкосило, Кил.

Вот что значит друг детства, с которым мы мерялись памперсами под столом кучу лет назад.

Никто не видел изменений во мне, а Дил видел, потому что знал, какая хрень начнется дальше и на сколько дней я выпаду из жизни, прежде чем смогу выползти из туалета и открыть красные глаза.

Спорить я не стал.

Мне и самому меньше всего хотелось потерять драгоценные дни нормальной жизни, которые я смогу провести рядом с Девой, чтобы узнать ее. Начать узнавать.

Чтобы я смог наверстать все те годы, в которых Дева была одна.

Закинув в рот пару таблеток сразу, я пошел в кабинет папы, слыша, как в гостиной Виола продолжала чем-то доводить Воланда, а Скай храпел так, словно пытался переорать эту неугомонную парочку, отчего казалось, что скоро начнут звенеть подвески на хрустальной люстре.

— Поверните его на левый бок. Скай только так перестанет храпеть, — кинул я Дилану, прежде чем вошел в папин кабинет, где горел свет, но его еще не было.

Неделю назад здесь мы ругались.

Сильно и горячо, как могут это делать только истинные волки.

Ругались из-за Девы.

Папа убеждал меня в том, что нужно поехать и хотя бы просто познакомиться с девушкой, которой я был обещан, как и она мне.

— Это такая твоя любовь ко мне — твоему единственному сыну?! — орал я тогда, шарахнув ладонями по его столу. — Такая любовь, что ты подсунул мне в невесты человечку?! Она даже не полукровка! Какие дети будут от нее?! Слабые, ни на что не годные! Какой смысл будет в их обращении в зверей, если они не смогут постоять за себя?! Если они не смогут продолжить нашу линию и унаследовать всё после меня!

Темные большие глаза отца, в которых я видел себя, полыхали яростью тоже, когда и он повысил голос вслед за мной:

— Ты думаешь, я бы пожелал своему сыну недостойную девушку? Думаешь, хотел бы опозорить тебя? Она станет и моей дочерью тоже! Она УЖЕ моя дочь, хочешь ты этого или нет, Килан! Дева — прекрасная девушка! Ее душа чиста! Поверь мне, счастье не в чистоте крови! Счастье в том, чтобы прожить жизнь рядом с человеком, который поддержит тебя и станет отдушиной в любой самой страшной беде!

Я только скривился, выплюнув:

— Люди неспособны на такое!

— А твои волчицы способны?! — рявкнул отец, потому что в тот момент понимал, что своего упрямого сына ему не переубедить ни по-хорошему, ни по-плохому. — Всё твое окружение погрязло в разврате и похоти! Вы не видите ничего дальше постели!

— Ты сам-то был женат на чистокровной волчице, но под меня хочешь положить простую человечку!

— Если бы твоя покойная мама была человеком, я бы не раздумывал ни секунды, чтобы быть с ней! Ты совсем не слышишь меня, Килан!

— Словно ты был другим, отец!

Папа поджал губы и замолчал, глядя на меня так, словно в эту секунду я дал ему пощечину.

— Да, я был таким же, как ты, — в конце концов тихо отозвался папа. — Я и твой дядя Касл. Мы никогда не были святыми и за свою жизнь сотворили много ужасных и мерзких дел, Килан. Но даже в те темные времена, когда наша кровь кипела черным огнем, мы могли отличать плохое от хорошего и светлое от темного… Просто посмотри на Деву. Я прошу только об этом.

— Я ее уже видел! — буркнул я, потому что, несмотря на собственную спесь, почувствовал укол стыда в сердце от сказанного мной ранее.

Я любил своего отца и дядю Касла!

Для меня они были семьей! Моей жизнью! Они и две мои младшие сестры!

Но моя кровь делала из меня гребаного безумца, который сначала говорил, а потом начинал думать, что натворил.

— Это было пятнадцать лет назад, сын.

— Не думаю, что она разительно изменилась за это время!

В тот день я не мог вспомнить отчетливо лица девушки, которую на протяжении моей жизни все называли невестой.

Кажется, она была темноволосой? Или нет?

Тогда меня это совершенно не интересовало.

Я вылетел из дома, запрыгнув в машину, но поехал совсем не в ее дом, где меня должна была ждать невеста у алтаря. А в клуб к тем самым волчицам, которые погрязли в похоти и разврате.

Чувствовал ли я хоть немного стыда и сожаления?

Нет.

Наутро папа ничего мне не сказал.

А я не стал оправдываться.

Я считал, что поступил верно.

Что девушка мне совсем не пара только потому, что она ЧЕЛОВЕК!

И к черту, что она всю свою жизнь прожила среди волков.

Неделю я не думал о том, как поступил с девушкой, бросив ее одну у алтаря в день, когда гости уже собрались и все ждали только меня.

Меня не терзала совесть.

Мне не снились кошмары.

Я просто продолжал жить своей жизнью и заниматься своими делами.

…А потом увидел ее рядом с Дарком и понял, что мир покачнулся.

Что сменились полюса — и меня просто расплющило тяжестью всей вселенной, выдавливая насильно дурь из головы.

В моем теле, в моей голове и душе началась ядерная война!

Мне казалось, что я физически не могу оставаться вдалеке от этой девушки, к которой тянуло так, что выкручивало мышцы, словно я перезанимался в спортзале и уже не мог остановить этот болезненный процесс.

Лишь тогда я понял, о чем сказал отец, говоря о чистоте.

Несмотря на свои черные волосы и бледную кожу, Дева выглядела сущим ангелом: настолько хрупкая, нежная и ранимая со своими тонкими чертами лица и этими огромными голубыми глазищами, в которых можно было утонуть и захлебнуться.

Если за тот вечер она посмотрела в мою сторону хоть один раз, я бы сорвался.

Я бы не стал ждать планов Дилана и команды и просто отобрал ее у Дарка на глазах у всех.

Какая ирония судьбы.

Я с первого взгляда потерял голову от девушки, которую бросил так жестоко и бесчеловечно.

Словно купидон сделал это в насмешку над моей чрезмерной гордостью и высокомерием в отношении людей.

Я не был в кабинете папы неделю.

И вот я был снова здесь, но насколько же всё изменилось. И как же мне сейчас хотелось вернуться назад и дать отцу убедить меня.

Я прошел вперед, тяжело помассировав гудящие виски снова, и открыл богатую коллекцию спиртных напитков, которая всегда была в мини-баре, чтобы налить себе водки.

— И мне налей, сын.

Папа вошел, прикрывая за собой дверь, но сейчас он не выглядел злым или недовольным.

Только взволнованным.

— Льда добавить?

— Нет, спасибо.

Я протянул папе бокал, заглядывая в его глаза, и никак не мог найти слов, чтобы начать говорить.

— Кирти опять стала плохо спать. Ей снова снятся кошмары, — проговорил папа, чуть нахмурившись, и отпил из своего бокала глоток.

Кирти.

Моя младшая сестренка.

Наша малышка с самым добрым и нежным нравом.

От мамы осталась только она.

С мамиными глазами.

С маминой любовью ко всему живому и настолько хрупкой душой, что ее сны смогли спугнуть любые трудности.

Мы с Катриной были копией отца — те же глаза, те же иссиня-черные волосы.

Его же взрывной характер и упрямый нрав.

Но Кирти была маленькой копией нашей покойной мамы, взяв у нее всё самое лучшее.

В этом году она пошла в школу, и эмоций от смены привычной обстановки было слишком много, чтобы ее ранимая нежная психика могла справиться с этим.

— Пусть учится дома! Не обязательно ходить в школу! Мы же можем это себе позволить?!

— Можем, Килан.

Папа чуть улыбнулся и прошагал вперед, чтобы тяжело и устало опуститься на свое любимое, уже порядком изношенное кресло, менять которое на новое он категорически не хотел.

Он говорил, что только в этом кресле в его голову приходят свежие мысли и что всё это благодаря накопленной энергетике, потому что это кресло стояло еще у деда, а затем у его отца.

Но сейчас я знал, что усталость и мысли папы были заняты не только младшей сестренкой.

Отец смотрел на меня спокойно и, наверное, даже понимающе, а вот я не мог найти в себе места, едва не принявшись ходить от стены до стены, словно волк, попавший в клетку.

Клетку из собственных эмоций.

— Скажи что-нибудь, пап! — не выдержал я, проглотив содержимое бокала залпом, но не ощущая ничего внутри. — Ругайся! Кричи! Скажи, какой я осел, что не послушал тебя сразу!

Папа тихо рассмеялся, чуть приподнимая брови, и откинулся на своем кресле в расслабленной позе.

— Ты сам всё сказал, сынок. Зачем мне повторяться?

Глава 6

Я бы сказал, что папа был даже доволен тем, что всё так вышло.

Может, только немного переживал, чем всё в итоге обернется, но его можно было понять.

— Ложись спать, Килан. Придет новый день, и придут новые мысли. Завтра решим, что делать с вещами Девы, которые остались у ее семьи или Дарка.

Папа похлопал меня по плечу, давая понять, что разговор окончен, а я поставил опустошенный бокал на стол, тихо выдохнув:

— Ты расскажешь Вольтеру?

— Нет. Пусть всё узнает сам.

У нас была своя система устройства.

Свои правила.

Свои устои, которым обязаны были подчиняться все.

Не было никого выше совета клана, в который входили старшие мужчины пяти самых сильных, чистокровных и именитых среди семей волков.

Такой совет клана был у каждого из четырех родов волколаков: у черных, серых, белых и малочисленных красных.

Наша семья была одной из таких.

Наравне с семьей Дарка.

И у совета был тот, кто вел дела.

Раньше его называли глашатай.

Суть этой своеобразной должности заключалась в том, чтобы организовывать сами собрания, собирать старших семей для определенных вопросов, поддерживать связь с пятью семьями и вести записи, которые затем передавались из поколения в поколение.

Он следил за порядком ведения дел и за порядком во время советов.

Таким глашатаем и был Вольтер.

Слегка высокомерный. Немного заносчивый… Но разве мы не были такими же?

— Спокойно ночи, пап.

— И тебе, сынок.

Когда я вышел из кабинета отца, то был относительно спокоен.

Он был на моей стороне, а это уже было весомым плюсом. Оставалось только убедить Ридли и команду, что я не сошел с ума и был в здравом уме, когда шел на похищение девушки.

А вот с парнями так просто всё вряд ли пройдет.

Но папа был прав: лучше подумать обо всём остальном завтра на свежую голову!

В гостиной остался один Воланд, который бездумно тыкал на пульт, переключая на телевизоре канал за каналом.

— Где эти черти? — кивнул я на пустые диваны, где до этого лежали Дилан и Скай.

— Поднялись наверх, чтобы лечь спать.

— А Виола?

— Сказала, что мы зануды и с нами скучно, а потому уехала гулять дальше.

При упоминании о своей так называемой сводной сестре глаза Воланда сразу менялись, даже если на лице оставалось прежнее скучающее выражение.

Она задевала его за живое.

И, черт бы ее побрал, делала это настолько успешно, что можно было бы открывать школу юных стерв!

— Хочешь, поговорим?

— Не сейчас, Кил.

Я только криво улыбнулся, понимая, что не полезу в душу друга, если он сам не готов к этому:

— Говоришь, сначала решим твои глобальные проблемы, а потом приступим к моим?

Воланд поднялся с дивана, хлопнув меня дружески по плечу:

— У меня нет никаких проблем, дружище. А вот с твоими придется изрядно повозиться.

Друг накинул на плечи куртку, а я кивнул на лестницу, ведущую на второй этаж:

— Оставайся. Знаешь же, что комнат на всех хватит. Передохни от твоей бабской анархии в доме.

Улыбка Воланда на мои слова была нервная и кривая, когда он отрывисто хохотнул:

— Кажется, ты всё еще не понимаешь, Кил, что если в одном помещении остаются две ненавидящие друг друга волчицы, то орудием зверского убийства может стать даже невинная зубочистка! Возможно, я приму твое предложение в следующий раз, но пока мне нужно домой.

Мы обнялись, похлопав друг друга по спине.

— Спасибо тебе, Воланд.

— Пустяки. Мы же одна стая.

Он подмигнул мне и, как только вышел на порог, сразу же затянулся своей любимой ментоловой сигаретой.

Я смотрел, как он скрывается во тьме ночи, до тех пор, пока высокий стройный силуэт друга не скрылся в темноте, и лишь тогда поднялся на второй этаж, затормозив у комнаты Девы.

Нас разделяла всего лишь дверь.

Тонкий кусочек дерева, который под моим напором был не больше, чем тетрадный лист, сжатый в руке. И сердце заколотилось жарко и несдержанно от желания войти и снова увидеть девушку.

Она спала.

Я ощущал это по тому, насколько ровно и спокойно она дышала сейчас.

Но я слишком боялся не сдержаться и прикоснуться к ней.

Боялся испугать своим слишком настойчивым присутствием, а потому сжал руки в кулаки и одной лишь чертовой силой воли заставил себя прошагать немного вперед. В свою комнату.

Не знаю, специально или нет, но папа выбрал такую комнату для Девы, которая была максимально близко к моей.

А завтра она узнает то, что вряд ли обрадует ее, а вот меня доводило до состояния дикого и неконтролируемого возбуждения, — наш небольшой мокрый секретик, который мы откроем уже этим утром!

От нетерпения меня буквально потряхивало на ровном месте, но я застонал, когда уперся в свою дверь вовсе не от чувства глубокого удовлетворения и волнения!

Потому что храп Ская невозможно было не услышать!

— Че-е-ерт! Да ты просто издеваешься! В этом доме полно свободных комнат, а ты решил завалиться именно в мою?

Разговаривать с ним было уже бесполезно.

Пьяный, сытый, в тепле и уюте, Скай спал как святой белокурый младенец, развалившись на моей кровати в позе утренней звезды. В одежде и обуви.

Впрочем, чего, собственно, я от него хотел, если учесть, сколько лет мы беспробудно пили, гуляли и кутили, неизменно просыпаясь мордами друг к другу именно в этой самой комнате и в этой самой кровати?

Дорога до моей спальни выработалась у Ская на уровне базового инстинкта!

— Утром я тебе устрою райское пробуждение! — ворчал я, снимая с храпящего друга ботинки, а затем рубашку, потому что представлял, каким помятым и больным он проснется завтра.

Главное — самому было не завалиться раньше времени, ведь моя головная боль меньше пока не становилась, а это всё еще грозило большой бедой.

Когда я расстегнул его ремень, чтобы вытолкать из узких брюк, Скай сонно заворочался, пробормотав заплетающимся языком с нелепой попыткой томно улыбнуться, пока он даже глаз открыть был не в состоянии:

— …Давай сегодня сама, куколка. Папочка слегка поспит… Разбуди меня, когда закончишь, оки?..

Я от души заехал другу в солнечное сплетение, отчего тот захрипел и закашлял, но не смог даже набок повернуться, добавив сипло:

— …Ну ни хрена себе… Наверное, боксом занимаешься, да, сладкая? Только это… Давай поосторожнее там… Не оторви мне ничего…

Скай снова захрапел так раскатисто и громко, что мог поднять на уши весь дом вместо пожарной сирены. Поэтому я схватил его за шкирку, не боясь испортить белобрысую прическу, и положил на левый бок, подперев при этом со спины батареей из подушек, чтобы он не смог больше повернуться на спину и вернуться к своему вокальному исполнению ни при каких условиях.

— …Закончила уже, да?.. Вот ты шустрая… Позвони мне завтра-а-а… Хр-р-р…

Я только хохотнул, сокрушенно покачав головой, и посмотрел с улыбкой на друга.

Надо было бы найти за ночь селфи очень страшной девушки, чтобы наутро обрадовать его тем, с кем он провел ночь.

Может, после этого он перестанет столько пить.

Будь ситуация иной — сделал бы.

Но сейчас мои мысли занимала только она — моя Дева.

Адреналин в крови зашкаливал все мыслимые и немыслимые пределы!

Меня не вштыривало так даже во время самой бурной молодости!

Уснуть я так и не смог.

Крутился с боку на бок.

Потом подскакивал и принимался отжиматься.

Опять ложился и пытался считать в голове гранаты.

Но и это никак не успокаивало.

В конце концов я не выдержал и нарушил обещание, данное самому себе, не приближаться к Деве в ближайшее время, чтобы дать ей возможность поостыть и привыкнуть ко мне заново.

Мне казалось, что в моем теле воспалились все вены, оттого как разгорячилась кровь при приближении меня к ней!

Казалось, что каждый нерв мигает, как лампочка под высоким напряжением, которая вот-вот просто взорвется, не выдержав таких перепадов!

Казалось, что если к моей коже прикоснуться сейчас, то можно будет получить удар током. Или сильнейший ожог.

Я прокрался в спальню Девы не замеченный никем и застыл на ее пороге, с дрожью вожделения втягивая аромат ее тела, который наполнил невесомой пеленой это помещение.

Он сводил меня с ума.

Словно дурман, противостоять которому не было ни единого шанса.

Я стоял, проклиная себя за эту смелость, и не сразу решился пройти вперед, чтобы сесть прямо на пол у кровати, где так сладко и умиротворенно спала Дева.

Сейчас она была совсем другая.

Беззащитная. Нежная и ранимая.

Ее душа не вспыхивала от обиды и ярости.

Не горела ядом слов, которыми она хотела ранить меня, как я ранил ее.

Она напоминала мне мою младшую сестру тем, как спала, свернувшись, словно котенок, не замечая, что подушка осталась у изголовья кровати, а она лежит на матрасе, отчего ее черные волосы разметались в беспорядке.

Дева напоминала мне Белоснежку.

А я был тем безумным охотником, который передушит всех гномов, чтобы никто не смел даже просто смотреть на нее.

Я был сумасшедшим волком, который прибежит из совершенно другой сказки, бросив и Красную Шапочку, и ее бабушку, чтобы только вот так смотреть, как Дева спит, вдыхая в себя ее легкое дыхание и замирая от желания касаться ее.

Играть с собственной выдержкой было плохим занятием и весьма опасным.

Но я приучал себя.

Учил находиться рядом, не вызывая дрожи и не пугая слишком резкими жадными движениями, когда каждую секунду хотелось схватить ее и прижать к себе.

Словно верный пес, я положил голову на матрас, приблизив свое лицо к лицу девушки, чтобы только была возможность ощущать на своей коже ее дыхание и покрываться от этого мурашками.

Как же глубоко это меня задевало.

Какими чувственными могли быть прикосновения без контакта кожа к коже, я и не подозревал об этом.

**********************

Ночь убаюкивает любые, даже самые страшные и невыносимые мысли.

Она забирает в свою вязкую тьму и страх, и боль, и беспомощность.

Жаль, что с первыми лучами солнца всё это возвращается вновь, оглушая так же сильно и беспощадно, как это было вчера.

Когда я проснулась, то поняла, что в комнате я не одна.

Почувствовала это по легкому дыханию, которое отличалось от моего.

Так могут дышать только волки.

В какой-то момент даже стало не просто не по себе, а откровенно страшно.

— Прости, я не хотела тебя будить, — неожиданно раздался мягкий девичий голосок, и я распахнула глаза, увидев на постели рядом с собой девочку с красивыми темными глазами.

Я знала, кто это.

Младшая сестра Килана и Катрины — Кирти.

Ей было восемь лет.

Боже, я столько знала о семье Килана, что сейчас мне было даже неловко!

Всю свою жизнь я следила за ним, с любовью и огромной нежностью собирая по крупицам всё, что только могла услышать из разговоров друзей папы, слов самого дяди Калиба, когда он приезжал к нам погостить, или из интернета.

Тогда мне казалось это естественным и правильным, ведь я должна была стать частью этой семьи. Я хотела этого больше всего на свете и старалась всеми силами быть такой, чтобы моя новая семья могла мной гордиться.

Я обожала дядю Калиба за его добрые глаза, за его искренний смех и за то, что он любил моего отца, несмотря на то что по статусу тот был значительно ниже самого Калиба.

Они служили вместе.

Прошли через многое и до последних дней жизни папы сохранили верность своей дружбе.

Дядя Калиб был рядом в самые тяжелые дни болезни папы, поддерживая не только его, но и меня… И он взял на себя организацию похорон, когда папы не стало.

Они держались крепко за руки до последнего вздоха папы.

Я знала, что никогда не забуду, как дядя Калиб рыдал на могиле отца.

Как дрожали его руки и голос, когда его попросили сказать последние слова.

Как он проговорил, что думал, будто не будет боли сильнее, чем после смерти его дорогой жены.

О такой дружбе можно было только мечтать.

Килан был старшим ребенком в семье дяди Калиба.

Высоченный (почти два метра!), чертовски обаятельный, с шикарной улыбкой и большими глазищами — в любой компании и на любом снимке Килан становился центром всех взглядов и притяжения.

Наглый, харизматичный и уверенный в себе, он и меня покорил с первого взгляда, даже когда мне было всего лишь семь лет.

Кажется, я влюбилась в него сразу же, как только увидела на фото — с иссиня-черной челкой, которая свисала на эти обжигающие глазища, в которых запросто можно было утонуть.

Не знаю, почему меня никогда не настораживало, что каждый год дядя Калиб приезжал к нам в гости один.

А ведь должно было.

Может, сейчас мое сердце не было бы разбито, а жизнь растоптана.

Пока Килан служил в армии, не проходило и часа, чтобы я не молилась за него.

Чтобы он вернулся живым и невредимым.

Он вернулся. Живым.

Но папа долго не говорил мне, что после службы в горячих точках у Килана были психологические проблемы, которые не смогли решить сразу.

Со временем и это решилось, и мне казалось, что снова всё идет хорошо.

Какой же глупой и наивной я была, когда видела на очередном фото на странице в «Инстаграме» своего красивого жениха в компании кучи девушек.

Я убеждала себя в том, что это всего лишь знакомые и, скорее всего, так развлекаются его друзья, которых я не знала лично, но каждого знала по тем же многочисленным фото.

Все они были золотой волчьей молодежью.

И тогда мне казалось, что я смогу стать им ровней и вписаться в эту хоть и загульную, но явно дружную компанию.

Первой младшей сестрой Килана была Катрина.

Она была младше на пару лет.

Такая же эффектная и красивая, как ее брат, — с черными волосами и невероятными черными глазами. Не настолько высокая, как брат, но изящная и стройная, словно пантера.

На первый взгляд она создавала впечатление довольно высокомерной и знающей себе цену особы. На фотографиях в том же знаменитом волчьем клубе, куда не пускали людей, Катрина появлялась редко, но если и была, то не заметить ее было просто невозможно.

Правда, она никогда не улыбалась и выглядела строго и холодно.

Наверное, поэтому я немного опасалась Катрины, хотя и любила ее всей душой.

В отличие от озорного и неугомонного брата, она казалась строгой и очень здравомыслящей. И это мне очень нравилось.

Дядя Калиб рассказывал, что Катрина очень сильна в точных науках и хотела в свое время стать ученым. Впрочем, заучкой девушка совсем не была — выглядела всегда стильно и подчеркнуто сексуально. А еще обожала красную помаду.

Кирти была самой младшей в семье Блэкхаус.

Но самой милой и нежной.

Возможно, она была еще слишком маленькой, но в ее глазах не было ни этого озорства и желания делать всё наперекор, какие были в Килане. Не было холода и отрешенности, как у Катрины.

Дядя Калиб любил повторять, что она копия его погибшей жены, которая умерла при родах, когда родилась крошка Кирти, словно ее душа перешла дочери. Как и многие черты внешности.

Даже в том, как сидела девочка сейчас, было столько изящества и душевного благородства, что сердце наполнялось теплом и светом от ее присутствия рядом.

Однажды дядя Калиб был очень расстроен, когда приезжал к нам домой.

Он рассказывал папе о том, что кто-то из его помощников на кухне шептались о смерти его супруги, упомянув, что если бы она не родила Кирти, то была бы жива. Девочка услышала это и потеряла покой… С тех пор малышку мучили кошмары, а если она засыпала, то просыпалась в слезах. Она стала винить себя в смерти мамы, что было просто ужасно.

Конечно же, тех помощников наказали и уволили. Мэгги даже поколотила их, однако вернуть время вспять и стереть страшные слова из это миленькой головки уже было невозможно.

Может, поэтому даже сейчас красивые темные глаза Кирти казались мне такими проникновенными и печальными, хотя девочка смотрела на меня с интересом.

— Меня зовут Кирти, — она улыбнулась, протягивая мне руку, и я пожала ее с улыбкой, кивнув:

— Я знаю. А я…

— Дева. Я тоже знаю. Прости, кажется, я пришла слишком рано, но мне очень хотелось увидеть тебя.

Девчушка говорила мягко, но на удивление откровенно, заставляя меня улыбаться и любоваться ею.

— Я буду рада видеть тебя каждое утро и весь день, Кирти.

Дверь в комнату приоткрылась, и в нее заглянула Мэгги — пожилая, но очень шустрая женщина, которую я увидела вживую впервые вчера вечером.

— Всё-таки прошмыгнула сюда, непоседа, — покачала она головой, поманив за собой Кирти, но в ее глазах было обожание и доброта. — Разбудила тебя, Дева?

— Нет-нет, всё в порядке.

Женщина вошла с кучей каких-то пакетов, аккуратно поставив их возле кровати.

— Здесь новая одежда на первое время. Туалетные принадлежности и всё, что тебе может понадобиться, дорогая. Если нужно что-то еще, можешь сказать мне, Калибу или Килану. Умывайся и спускайся на кухню, будем завтракать.

— Спасибо, — пробормотала я хоть и с улыбкой, но чувствовала себя крайне неловко, что из-за меня у дяди Калиба теперь было столько дополнительных проблем.

И снова в голове появилась мысль: а может, зря я послушала ту рыжеволосую девушку и испугалась? Может, не было ничего страшного в том, что я бы осталась рядом с Дарком?

— Идем, душа моя. Поможешь мне на кухне, — поманила Мэгги за собой Кирти, и та легко соскочила с кровати, помахав мне белой ручкой:

— Мы ждем тебя на кухне, Дева.

— Скоро буду.

Их приглушенные шаги раздались в коридоре, и я снова улыбнулась, будучи не в силах сдержать умиление и трепет, когда услышала их голоса.

— Разве я не верно поступила, няня? Дева впервые в нашем доме, мне казалось, что ей станет легче, если я приду и подружусь с ней. Мне было бы страшно оказаться в чужом доме и ничего не знать.

— Конечно, верно, бусинка моя! Я думаю, вы отлично подружитесь и найдете общий язык.

— Мне нравится Дева. Она совсем не похожа на прошлых подружек братика.

— Конечно, не похожа! И слава волчьим богам!

После этих слов мой вздох был долгим и сдержанным.

Подружки Килана!

Видимо, многочисленные и весьма яркие.

Думать об этом совсем не хотелось, потому что в груди и без того было больно.

Казалось бы, надо радоваться, что большеглазая и наглая любовь всей моей жизни решил-таки вспомнить обо мне в самый неподходящий момент и даже отвоевал у другого волка, вот только радости не было совсем.

Я надеялась, что скоро эта его спесь сойдет на нет и он отпустит меня с миром решать все мои проблемы самостоятельно.

С этими мыслями я отыскала в многочисленных пакетах банные принадлежности, большое белоснежное полотенце и решила быстро принять ванну, чтобы смыть с себя прошлый день.

Ванная комната оказалась просто огромной!

По величине такая же, как спальня, в которой я провела эту ночь.

Особняк семьи Блэкхаус явно был построен довольно давно, но стараниями дяди Калиба в нем совершенно не чувствовалась древность: не было никакой лепнины, излишней помпезности и роскоши, данной для аристократов.

Стиль всего особняка (вернее, той его части, которую я успела увидеть вчера и видела до этого) был очень лаконичным, но невероятно уютным.

Вот и в ванной комнате был современный кафель с теплым полом, по которому было приятно ступать.

Была душевая кабина, а еще два больших окна, выходящих в сад, и почему-то два умывальника с овальными зеркалами над ними.

Но здесь была и очень милая деталь из прошлого — винтажная ванна, любовно созданная словно из единого большого куска молочного камня с розоватыми прожилками.

Нежнейшая и просто прелестная деталь, которая тут же привлекала взгляд.

Из-за теплого пола поверхность ванны была такой теплой и гладкой на ощупь, что побороть искушение оказалось просто немыслимым.

Я тут же набрала в ванну воды, добавив немного пены, и с каким-то особенным блаженством сбросила с себя одежду, чтобы погрузиться в теплую воду.

Идеальное начало дня!

Я наконец расслабилась, про себя отмечая, что сама ванна довольно миниатюрная и явно когда-то принадлежала какой-то девушке. По той простой причине, что мужчины (особенно волколаки!) в нее просто не поместились бы.

И всё было великолепно, пока неожиданно сбоку не раздался знакомый, когда-то обожаемый голос с легкими хрипящими нотками:

— С добрым утром, Дева.

Глава 7

Черт!

Как он сюда вошел?!

Не призрак же Килан, чтобы вот так ходить сквозь стены!

Несмотря на то что из воды у меня торчали только колени, хотелось спрятаться под воду с пеной полностью, чтобы избежать этого обжигающе огненного темного взгляда.

Я прикрылась руками, смутившись слишком сильно, чтобы он мог этого не заметить, когда увидела, что сам Килан был в одних тонких домашних штанах, которые едва держались на его стройных бедрах, обнажая чертовски сексуальные бедренные изгибы. И темную дорожку из волос, которая шла от пупка и ниже.

— Как ты здесь оказался? — буркнула я, стараясь держаться хотя бы внешне спокойно, хотя чертово сердце предательски заколотилось в груди от дьявольской красоты этого мужчины.

Сонный и слегка помятый после ночи, он казался еще более очаровательным, пока его чернющие волосы торчали в беспорядке, свисая прядками на хитрые искрящиеся эмоциями глаза, а улыбка была такой открытой и радостной.

— Вошел через дверь, — пожал широкими плечами Килан, а я тяжело сглотнула, потому что он направился прямиком ко мне расслабленной походкой.

— Моя дверь всё еще закрыта!

— Мне не нужна твоя дверь, чтобы войти. У меня есть своя, — Килан кивнул на противоположную стену, где я увидела дверь. Еще одну такую же, через которую я вошла с другой стороны. — Разве папа не сказал тебе?

Его темные глаза полыхнули и чуть прищурились, когда Килан вероломно уселся на край ванны, уставившись на мои мокрые голые колени, которые я почему-то тут же свела.

— Что не сказал?

— У нас с тобой одна ванная комната на двоих.

Он плохо действовал на меня.

Совершенно сбивал с мыслей, и мне это не нравилось.

Я часто думала о том, каково это будет — оказаться рядом с ним. Обнаженной.

Прижиматься кожей к его коже.

Знать, какая она на вкус.

Раньше эти мысли доводили меня до такой эйфории и стыда, что я не могла уснуть ночами, представляя его красивое лицо над собой.

Представляя, как я стану его.

Мне казалось, что я видела его настолько реалистично и правильно, что сейчас была немного в шоке, увидев Килана полуобнаженным в реальной жизни.

А он оказался куда мощнее, чем я представляла.

Совсем не таким худощавым.

Да, Килан был стройным, но обладал прекрасным телом с весьма развитой мускулатурой.

Грудные мышцы выпирали, а на прессе можно было сосчитать пресловутые кубики.

И плечи были широкими и мощными.

А еще от плеча по всему торсу до самого бедра проходила страшная рана, словно кто-то располосовал его звериными когтями.

Тремя глубокими полосами.

Вероятнее всего, еще какое-то время назад эта рана выглядела просто ужасно и приносила много боли. Хотя и сейчас в горле вставал комок при мысли о том, что она могла быть смертельно опасной.

Килан, конечно же, заметил мой быстрый взгляд, брошенный на его торс, и тут же улыбнулся:

— Рассказать, откуда взялась эта красота?

— Нет.

Несмотря на свой шок и смущение, мило беседовать я с ним совсем не собиралась.

— Даже не интересно, как это случилось и почему я остался жив?

— Не интересно.

— А то, что это сделал самый настоящий берсерк, — тоже?

Берсерк?

Так легенды не лгали и в нашем мире действительно жили не одни волколаки?

Пока эти слова укладывались в моей слегка ошалевшей голове, Килан опустил руку в воду, словно проверял ее температуру, касаясь легко кончиками пальцев моей ноги.

— Помочь тебе вымыться? — выдохнул он слишком хрипло и чувственно, не отводя взгляда от воды, отчего мне казалось, что он видит меня обнаженной даже сквозь густую пену.

— Я вполне уже взрослая и самостоятельная, чтобы вымыться самой, — сухо отозвалась я, пытаясь убрать его руку от себя одной ладонью, потому что второй старалась прикрыть грудь. Но сердце дрогнуло и заколотилось быстрее от его слов и этой интонации.

Килан и не пытался скрыть свое возбуждение.

Вернее, даже если бы и пытался, то едва ли это получилось бы, если учесть его наряд.

И пускай легкие штаны были довольно широкими, но слишком тонкими, чтобы скрыть мое постыдное положение в этой ситуации.

Он улыбнулся и неожиданно облизнулся, а я застыла, задержав дыхание, потому что понимала слишком отчетливо, что Килан вовсе не тот мужчина, который благоразумно последует отказу. Скорее, он всё сделает наоборот.

Только как в этой ситуации быть мне?

Кричать и звать на помощь, опозорив себя этим еще больше?

Он коснулся меня снова, но ненавязчиво и осторожно.

Провел пальцами по моей ноге, а сам дрогнул, словно не ожидал от себя такой реакции, и неожиданно поднялся на свои длинные ноги, улыбнувшись мне криво, но широко:

— Тогда, может, мне поможешь?

Я и пикнуть не успела ничего возмущенно и яростно, потому что поспешно зажмурилась, оттого что этот нахал сбросил с себя штаны, зашагав нагишом до ближайшего ко мне умывальнику.

Вот че-е-ерт!

Как ни в чем не бывало Килан включил воду и принялся умываться и чистить зубы, что-то мурлыча себе под нос и явно пребывая в отличном настроении, пока я не представляла, куда себя могу деть.

И как смогу не пялиться на него.

Я закрыла глаза ладонью, сделав козырек, но спинища, ягодицы и длинные ноги Килана были как раз передо мной.

Причем спинища со множеством татуировок, отчего я снова опешила, забывая, что нужно прикрывать рукой свои глаза.

Так и застыла, уставившись на таинственные рисунки, которые усеивали всю широкую спину Килана и явно что-то значили для него.

По обе линии от ложбинки позвоночника были изображены тигры, образуя еще какой-то замысловатый рисунок.

А еще блоками какие-то надписи.

Словно короткие стихи на неизвестном мне языке.

Я затихла, рассматривая его с неприкрытым интересом, и вздрогнула, когда услышала голос Килана:

— Оказывается, есть то, чем я могу удивить тебя, верно, Девана? Моя богиня охоты и защитница диких лесных зверей.

Что ж, наш счет один — один.

Вчера в порыве ярости я много наговорила Килану.

И видимо, очень задела его тем, когда сказала, что он совершенно ничего не знает обо мне.

Даже моего настоящего имени.

И что меня он едва ли сможет чем-то удивить.

— У папы узнал? — сухо и язвительно поинтересовалась я, но не смогла вынести его взгляд, который он перехватил через зеркало, заставив покрыться мурашками в теплой воде.

Килан умел смотреть ТАК, что казалось, кровь просто закипит в теле.

И от этого его нужно было срочно отвлечь, пока он снова не повернулся ко мне и случайно не решил помыться в той же ванне, где скромно и нервно сидела я.

— Ты всегда ходишь дома голым?

— М-гу-у, — сладко и мурчащее протянул Килан, продолжив умываться, словно мы уже были семейной парой, для которой в этом всём не было ничего необычного.

— А тебя не смущает, что ты живешь в доме с двумя сестрами?

— Сестры всегда стучатся в дверь, прежде чем войти.

— В отличие от тебя!

Кил рассмеялся и снова кинул жаркий взгляд на меня, словно вся эта ситуация его забавляла и очень поднимала не только настроение.

— Так поможешь мне, девочка?

Самоуверенный нахал!

Я только демонстративно сложила руки на груди и повернула голову в другую сторону, чтобы не видеть его вообще.

Но Килана это совсем не смутило.

Он продолжал что-то напевать себе под нос. Разве что не пританцовывал своим голым задом.

— Не хочешь присоединиться ко мне в душе?

— Предпочитаю ванну, — сухо отозвалась я, на что Килан хохотнул и прошлепал босыми ногами в душевую кабину.

Я, честно, не верила, что он вот так просто уйдет.

Ждала какого-то подвоха с его стороны.

Но, кажется, Килан и правда просто решил принять душ и не замышлял ничего противозаконного. Наверное.

Он закрыл легко дверь и включил воду, которая зашелестела, делая его мокрым и таким… притягательным.

Килан отвернулся даже, пока я покосилась по сторонам в поисках полотенца.

Отлично! Оно было относительно рядом.

Или сейчас, или один бог знает, сколько мне придется проторчать в ванне, пока он сам не уйдет!

Не знаю, откуда во мне появилась эта прыть, когда я пулей вылетела из ванны, глядя при этом далеко не на пол, а на мужчину в душевой кабине, и схватила полотенце, неловко пытаясь в него завернуться.

Получилось, господи!

Я уже видела свою дверь.

Я уже сделала два парящих шага к ней, уверенная в своем головокружительном успехе, как неожиданно почувствовала, что лечу.

Только не вперед под действием ускорения.

И не вниз под действием гравитации, которая должна была тянуть меня к скользкому полу.

А как-то очень прямо… и снова в воду, которая теперь полилась на меня сверху.

— Килан! — только и успела взвизгнуть я, как поняла, что уже заперта в душевой кабине.

С ним.

— Не смей! Черт тебя де…

Он накинулся на меня, как зверь!

Целовал так, что не давал возможности просто глотнуть воздуха.

Сжимал в своих мокрых горячих ручищах, поднимая над полом, и заставлял ухватиться за него, чтобы отыскать хоть одну точку опоры.

Жадный, смелый, голодный до ласки, его язык тут же ворвался в мой рот, словно ждал этого так мучительно и долго, что сдержаться просто уже не мог. А руки сжимали ягодицы, вдавливая в себя и давая сполна почувствовать его возбуждение, которое как раз было в области моего живота.

Я пыталась упираться в его плечища.

Пыталась колотить его.

Пыталась хоть как-то оттолкнуть, но, кажется, было проще сдвинуть каменную плиту, чем оторвать от себя сумасшедшего Килана.

— …Отцепись от меня, — только и смогла выдохнуть я, когда он оторвался от моих губ, дав возможность судорожно глотнуть воздуха и вытереть мокрое от воды лицо.

— Не могу быть поблизости и не касаться тебя, Дева, — прохрипел Килан, со стоном насаживая меня на собственные бедра, отчего намокшее тяжелое полотенце со шлепком упало к его ногам, а я с ужасом поняла, что в таком состоянии ему не составит труда сделать меня своей.

Вот прямо сейчас.

— Значит, учись! Но трогать меня не смей! — шикнула я, хотя саму трясло от переполняющих эмоций.

Его большое горячее тело зажимало так умело и так пошло, что голова шла кругом.

Он поддерживал меня ладонями за ягодицы, заставляя обнаженные бедра раскрываться и прижиматься лоном к его торсу, пока его член был зажат между нами, скользя по моему напряженному животу.

Вот тебе и доброе утречко на новом месте!

Взгляд Килана стал тяжелым и немигающим, пока в черном зрачке полыхали его звериные инстинкты, которые вырывались из тела и бороться с которыми он, кажется, не мог.

Его дыхание было тяжелым и хриплым, когда я поняла, что если он натворит то, что хочет, то беды не избежать: я ведь была в статусе жены Дарка!

— …Килан, не нужно… У нас будут очень большие проблемы.

Он плотно закрыл глаза, отчего его черные мокрые ресницы слиплись и веки задрожали.

— Хочу тебя, Дева! — вместо того чтобы прийти в себя, прорычал он, а я только покачала головой:

— Так ты совсем не помогаешь себе.

— Мне не нужна помощь! Мне нужна ты!

— А что насчет помощи мне, Килан?..

Он тяжело сглотнул и на какой-то момент задержал дыхание в себе, словно пытался справиться с ним и снова сделать ровным.

Но когда мне стало казаться, что я на верном пути и, возможно, даже получится уговорить Кила отпустить меня с миром, потому что он сделал шаг назад и поставил меня на скользкий пол душевой, он развернул меня к себе спиной и прижал ладонью к нагретой от воды стене.

А сам опустился на колени.

Мой бедный мозг просто отключился от шока и переизбытка чувств, когда Килан прикоснулся губами к моим ягодицам, чуть прикусывая кожу.

Он сжимал бедра руками, не давая мне вырваться или упасть, проделав горячую дорожку от ямочек над ягодицами и ниже.

Настолько откровенной и чувственной ласки я не смогла бы себе даже представить!

— Килан, не надо!

— Обожаю, когда ты называешь меня по имени!

Я пребывала в какой-то жуткой прострации, разрываясь между тем, что пробуждалось в моем теле умелыми и жадными стараниями Килана, и тем, что разрывалось в голове, которая всё еще отчетливо помнила обиду и унижение.

«Оттолкни его и уйди, чего бы тебе это ни стоило!» — твердил мой разум, а сердце колотилось, захлебываясь от эмоций, которых я никогда не знала, но так мечтала познать именно с ним когда-то!

Дерзкий, опытный и жадный — Килан выбивал из меня всю спесь и уверенность в том, что я должна бросить его в ту же боль, которую я испытала по его вине!

Господи, что он творил!

Он управлял мной, словно виртуозный мастер своей послушной ошалевшей игрушкой, поставив теперь так, что я упиралась ладонями в запотевшее стекло душевой кабины, прогнувшись в позвоночнике.

Вода лилась сверху и билась о пол, оглушая и скрывая мое судорожное дыхание, оттого что творили губы Килана. И его руки.

Он просунул ладонь между моими сжатыми ногами, совершенно не церемонясь, и коснулся пальцами лона, раздвигая влажные горячие складочки. Поглаживал их и проникал внутрь двумя пальцами, насаживая на них, отчего я кусала губы и дрожала.

Он буквально вылизывал меня, пробираясь губами к самой интимной зоне, и рычал от наслаждения.

Как же пошло и грязно это было!

Но как же это кружило голову и выбивало землю из-под ног.

Я только всхлипнула, когда Килан снова развернул меня к себе и тут же прижал к стене, не убирая ни своих пальцев, ни своих ненасытных губ.

Черт! Теперь я видела его лицо, глядя вниз через мокрые от воды ресницы.

Видела, как он закрыл глаза, весь отдаваясь процессу.

Видела его язык, который ласкал меня, задевая и играя с самой чувствительной точкой, отчего мне казалось, что я просто скоро разорвусь на мелкие горящие части.

Он то делал это быстро и напористо, то отступал чуть назад, едва касаясь, словно давал передохнуть.

А я не знала, за что ухватиться, чтобы не сойти с ума и не стечь на пол, прямо на него!

В дико пульсирующей крови стучало только одно: хватит! Хватит! Хватит! Я больше просто не выдержу! Я закричу!

Низ живота буквально пульсировал и дрожал мелкой нервной дрожью, отчего становилось просто физически больно.

Мне казалось, что каждую мышцу выкручивает и испепеляет огонь невиданной силы, оставляя после себя только горстку черного пепла. Такого же черного, как глаза Кила!

Ритм становился всё быстрее!

Килан словно закручивал во мне раскаленную добела спираль, которая жгла… но от которой было так дьявольски хорошо, что это меня пугало!..

Словно сквозь пелену бреда, я услышала настойчивый стук в дверь и уже довольно знакомый сонный голос:

— Братан! Ты чего закрылся? Я в туалет хочу! Чернявый! Слышишь? Мне срочно нужно! Уже ОЧЕНЬ срочно! Обидно будет за твой коврик, если я не успею!

Кил что-то прорычал, но всё-таки отступил назад. И даже руку убрал.

А мне потребовалась пара секунд, чтобы вывалиться из душевой, едва не споткнувшись о Килана.

— Дева! Подожди!

Куда там!

Я неслась словно сумасшедшая, позабыв про полотенце и то, что собиралась умыться, ввалившись в комнату, и первым делом закрыла дверь на замок.

На все защелки, которые только были!

Вот это я помылась, черт побери!

Ноги дрожали так, что я не смогла удержаться и просто съехала по двери на пол, приложив дрожащие ладони к своему напряженному животу.

Мышцы мелко дрожали, и от этого казалось, что внутри меня сейчас просто что-то взорвется.

Странные чувства. Болезненные, но приятные.

Рядом с ним я начинала сходить с ума и делать то, что совсем не собиралась.

За дверью раздались голоса мужчин.

Килана и Ская.

— С каких это пор ты стал закрываться от меня в ванной?

— Не от тебя! Просто решил не беспокоить, пока ты спишь.

— У-у-у, братан, вот это кувалда! — присвистнул Скай, на что Кил угрожающе зарычал. — Слушай, я всегда подозревал, что нравлюсь тебе, но чтобы прям вот так! Я понимаю, что после того, что мы спали в одной кровати, я должен сделать тебе предложение, но давай останемся друзьями, а?

Скай рассмеялся и как-то поперхнулся, явно получив увесистый подзатыльник от Килана. А я покраснела и закрыла лицо руками, хоть и была в комнате совершенно одна.

Килан ведь был возбужден и явно не смог успокоиться так резко, поэтому Скай и заметил этот монументальный стояк. За что и получил.

Боже мой, какой стыд!

Мне не сразу удалось прийти в себя, даже когда мужчины, очевидно, вышли из ванной и раздался приглушенный голос Ская:

— Кил, а где мои штаны? И вообще, с кем я вчера трахался? У меня живот болит почему-то!

— С шикарной боксеркой весом под сто двадцать килограмм.

— Черт! Ты же это не серьезно?!

— Еще как серьезно. Пора переходить на молоко, братан.

Мужчины все говорили и говорили, но затем смолкли, потому что, кажется, оба вышли из комнаты, а я так и продолжала сидеть обнаженной на полу, не в силах прийти в себя.

Как я сейчас смогу выйти и делать вид, что ничего не было, когда увижу Килана перед собой?

Как смогу не выдать себя и не покраснеть при одном только воспоминании о том, что происходило этим утром?

Вывод напрашивался только один — видеть его как можно меньше, что будет весьма трудно сделать, есть учесть, что сейчас мы находились в одном доме.

— В одном БОЛЬШОМ доме! — проговорила я сама себе под нос, стараясь отодвинуть как можно дальше все свои эмоции и чувства, которые расцвели в теле так неожиданно и никак не хотели отпускать меня.

Пусть он не думает, что всё будет просто и у него всё получилось.

Если Килан думал, что похитил меня  и теперь вместо Дарка я буду спать с ним, то он жестоко ошибается!

Глава 8

Дал свободы от себя!

Подержался в стороне, чтобы девочка привыкла!

Так дал, мать твою, что до сих пор сам едва мог дышать!

Не выдержка, а гребаный сопливый платочек!

Я покосился на собственные трясущиеся руки, которые сжимались в кулаки, потому что останавливаться я никак не хотел, даже оказавшись в своей спальне в присутствии Ская, который неторопливо одевался, разгуливая в трусах.

Член торчал так, что на него можно было положить сверху плиту красоты ради.

И настроение это никак, блин, не поднимало!

— Ты какого хрена выперся, когда тебя не просили? — рыкнул я другу, на что тот только усмехнулся, полыхнув глазами:

— Меня с кровати снесло от твоего возбуждения, Кил.

— Пошути мне еще!

— Я серьезно! Сам подумай, когда я вставал в такую рань?

Черт, а он был прав.

Скай всегда спал до обеда.

А уж если возвращался домой только утром, то в принципе продирал глаза лишь к вечеру.

— Завтракать пойдем?

Друг хоть и выглядел помятым, но был в хорошем настроении, покосившись весело и задорно на меня своими каре-голубыми глазами.

Пришлось откашляться, чтобы начать говорить, а не хрипеть:

— Ты иди. Там папа готовит свой фирменный суп от похмелья.

— О! То, что нужно! А ты?

— Оденусь и тоже приду.

— Одевайся, одевайся, — хмыкнул понятливо Скай, добавив уже у двери: — Только руки потом не забудь помыть!

Я в злости швырнул в него подушкой, но тот успел вылететь с хохотом из двери раньше, чем она огрела его белобрысую голову.

— Не увлекайся, чернявый!

— Да пошел ты!..

Вот ведь гребаный день.

Я со стоном сполз в кресле, откидывая от себя полотенце и оставаясь теперь совершенно голым.

Член торчал и был крайне недоволен тем, что его вероломно оставили без должного внимания.

Он к такому, черт побери, совсем не привык!

— …Тяжко нам придется, — пробормотал я сам себе, обхватив его рукой, и сжал до хриплого стона.

Дьявол!

Я себе сотру, на хрен, все ладони в мозоли, если каждое утро меня будет так вштыривать, а Дева убегать от меня как черт от ладана!

С этим нужно было что-то делать. Определенно.

И чем быстрее, тем лучше.

Перед глазами были ее глазища и приоткрытые влажные губы, пока я работал усердно рукой, пытаясь сбросить это чертово напряжение, от которого сводило мышцы.

У меня мозги плавились от ее присутствия рядом!

Когда я входил в ванную, то не собирался делать ничего подобного.

А потом увидел ее обнаженной в ванне и понял, что планировать с таким стояком свой день — беда и полный провал.

Мой мозг, мое тело, все мои звериные инстинкты вставали на дыбы, когда девчонка была рядом! Мысли просто покрывало дурманом, и я становился похожим на кота, который учуял валерьянку!

Какие там, на хрен, добрые намерения, когда я имени собственного не помнил, глядя на ее кожу и больше всего на свете желая попробовать ее на вкус!

Попробовал и теперь знал точно.

Вот только стало ли мне от этого легче?

Нет!

Потому что теперь я хотел повторить это еще сильнее!

Кончил я бурно, кусая губы, чтобы случайно никто не услышал моих стонов, и содрогаясь всем телом.

Пожалуй, даже чересчур бурно, потому что на груди разошелся шов и потекла тонкая струйка крови, стекая по прессу.

Лола меня угондошит, когда узнает.

Пришлось еще раз принимать быстрый душ, и в горле пересохло, когда я снова вошел в ванную комнату и увидел на душевой кабине, которая еще не успела остыть, отпечатки ладоней Девы. И ее ягодичек, которыми девушка прижималась, чтобы я умело и жадно вылизал ее.

Я бы делал это круглосуточно, пока губы не онемели бы!

Но когда она созреет, чтобы позволить мне это по своему желанию?

Утро вышло воистину бодрым!

На всякий случай я подошел к двери с ее стороны, подергав за ручку.

Закрыто.

А чего я, собственно, хотел?

Чтобы после случившегося Дева вела себя так же, как прежде?

Я криво усмехнулся, решив, что это ее совсем не спасет, но решил, что об этом подумаю немного позже, а пока реально нужно было торопиться на завтрак. Чтобы застать там ее.

Откинув от себя свободные любимые штаны, я нацепил узкие, но очень плотные джинсы на тот случай, если члену захочется снова проявить себя, чтобы не светиться им так откровенно при всей семье.

Обычно дома я расхаживал в одних штанах, особо не заботясь о внешнем виде.

Но сегодня пришлось натягивать и футболку, чтобы скрыть раскрывшуюся рану и избежать лишних вопросов.

Я, конечно, заклеил ее пластырем, но помогло это не особо.

Может, Дилан заштопает.

Этот головастик умел всё на свете, в том числе оказывать первую и не очень первую медицинскую помощь.

Как раз его я и встретил в коридоре — потного, но бодрого.

А еще с отчетливым запахом крови, на что я тут же нахмурился, окинув друга пристальным взволнованным взглядом:

— Ты где был?

— На пробежке. Заодно проверил, как у нас дела идут.

— И как?

— Пока нормально. Гуляем.

— А где успел пораниться?

Дилан только отмахнулся, стаскивая с себя мокрую от пота футболку, чтобы швырнуть ее в комнату для гостей, в которой обычно спал, если оставался у меня:

— Я обычно в другом протезе бегаю. С этим неудобно. Но решил, что если заверну домой, то батя опять придумает сто дел, которые нужно сделать сразу же.

— Пошли позавтракаем, и я слетаю до тебя, заберу все протезы, какие скажешь, — хлопнул я друга по плечу, стараясь за улыбкой скрыть боль от того, что после службы по контракту мы с Диланом вернулись уже не теми парнями, которыми уходили.

Вот посмотришь на него, и кажется, что он всё тот же Дилан: не в меру умный, знающий всё на свете обаятельный заучка, который может легко соблазнить любую не только собственным телом, но и эрудицией.

Ему не нужно было махать членом, чтобы девушки обожали его. Он умел слушать и умел говорить.

Но я знал, через что ему пришлось пройти, чтобы вернуться в этот мир после чудовищного ранения, после чего ему ампутировали ногу от колена.

Мало кто мог такое перенести и не сломаться от жалости к себе.

Но Дилан смог.

Поэтому многие сначала даже не замечали, что с ним было что-то не так.

— Сейчас в душ сбегаю и спущусь. Скай спит еще?

Я криво улыбнулся, покачав головой под удивленный смешок Дилана:

— Серьезно? Уже проснулся? Завтра, наверное, мороз шарахнет по такому поводу.

— Главное, чтобы никакая комета не жахнула, — хохотнул я, тут же услышав легкие шаги того самого Ская, который поднимался к нам по лестнице, держа на руках мою сияющую младшую сестренку.

— Ну, вас долго еще ждать? Мы как-то уже голодные! — тут же улыбнулся неугомонный Скай, жуя при этом не пойми что и не опуская из рук Кирти.

— Когда вырасту, выйду за него замуж! — вдруг радостно заявила сестренка, а я чуть не поперхнулся, сообразив, что, видимо, с утра на кухне только и было разговоров про вчерашнюю свадьбу Дарка. И его сбежавшую невесту.

— Договорились, крошка. Только давай скорее взрослей и учись правильно кушать бананы, — во все зубы улыбнулся этот негодник Скай, тут же получив от меня такую затрещину по затылку, что стукнулся подбородком о собственную грудь, тяжело закашлявшись.

— Совсем уже рехнулся — такое при ребенке говорить?! — рявкнул я, но было поздно, потому что любознательная Кирти тут же задумчиво нахмурилась, заглянув мне в глаза:

— А почему именно бананы? Я абрикосики люблю.

— Абрикосики — это чудесно, бусинка. Кушай свои абрикосики. — Я настойчиво забрал сестру из рук Ская, по привычке придерживая ее за спину ладонью, хотя она уже давно научилась держать голову.

— Кил, но почему именно бананы?

— Потому что в бананах есть особое вещество, которое способствует поднятию настроения, — к счастью, вмешался Дилан, который всё-таки не смог скрыть улыбку от того, что ляпнул, не подумав, Скай. — Алкалоид харман называется. Так что если ты будешь кушать бананы, то будешь чувствовать себя довольной и потому быстро вырастешь для свадьбы со Скаем. Вот что он имел в виду. Да, Скай?

— Конечно, это! Особенно про алкалоид, ну!

Дилан прыснул со смеху и уже почти развернулся, чтобы утопать в свою комнату и принять душ, как входная дверь на первом этаже хлопнула и раздался громкий голос Деда:

— Калиб! Где эти черти?!

Твою мать…

Я покосился на Дилана, понимая, что жопа начинает гореть заранее.

Дед зол.

А уж если назвал нас чертями, то подзатыльников не миновать и синяки с затылка сойдут еще нескоро. Главное, чтобы любимую биту с собой не принес, иначе будет полный ахтунг!

— Думаешь, он знает? — покосился я на Дилана, в глазах которого увидел те же мысли.

— Думаю, что явно догадывается.

— Беда.

— Полная и беспросветная, Кил.

— Друг мой! Я рад тебя видеть! — раздался голос папы на первом этаже и легкие шлепки, когда они явно обнялись, похлопав друг друга по спине. — Не ожидал увидеть тебя так рано. Проходи! Позавтракаешь с нами?

— Да, — гаркнул Дед и неожиданно показался у основания той самой лестницы, где мы застыли истуканами в ожидании больших проблем на свои головы, тут же выцепив нас своими глазами: — Но сначала поговорю вот с этими! Ну-ка! Быстро ко мне!

Дед был такой, что запросто пробежался бы по лестнице и устроил нам догонялки с пинками под жопу, если бы не увидел в моих руках сияющую от радости Кирти.

— Принцесса моя! Иди дядя Рейган тебя потискает!

Сестренка радостно взвизгнула, а я отпустил ее, глядя на то, как девочка пробежала легко по ступенькам, чтобы прыгнуть в объятья Деда.

На самом деле Дед не был дедом.

Он был другом папы и дяди Касла, а еще мужчиной в самом расцвете сил.

Высокий, с прекрасной фигурой, а еще чертовски нахальной, обаятельной улыбкой и задорным блеском в лукавых глазах.

Рейгана одинаково безумно обожали девушки в возрасте от восьми до восьмидесяти лет.

А он умел произвести впечатление и на самых мелких, и на самых опытных своим обаянием и ямочками на щетинистых щеках с проблесками седины.

Я уже даже не помнил, кто первым назвал его Дедом и почему именно это прозвище прицепилось так легко и непринужденно.

Просто Рейган иногда ворчал, словно нудный старикашка.

Но это было лучше, чем когда он зверел и начинал раздавать нам подзатыльники.

Это он когда-то собрал команду «Альфа», устав наблюдать, как, сломанные службой в армии, мы пытаемся найти свое место в этом мире, но не находим.

Это он взял всё в свои руки и организовал официально небольшую семейную компанию, которая занималась охранной деятельностью.

И частью этой семьи стали все мы — бывшие военные, признанные непригодными для службы по той или иной причине.

Рейган и сам служил.

Многое повидал на своем веку, а потому не дал нам упасть на самое дно жизни.

И теперь, когда заказов было стабильно много, а работа перестала быть временной, он следил за нами особенно тщательно, чтобы мы в любой момент могли собраться вместе и выдвинуться на новое важное дело.

Черт, мы ведь были волками, и с нами по-иному было нельзя.

Только ежовые рукавицы и бита по жопе, которая вечно находила приключения.

— Приготовить тебе что-нибудь на завтрак, дядя Рейган?

— Пожарь любимому дядюшке бекон! Много бекона, бусинка! Целую сковороду жирного калорийного бекона! Яйца можешь не добавлять!

Кирти поцеловала Деда и легко побежала по ступенькам вниз, чтобы снова оказаться на кухне и с радостью приготовить заказ дядюшки.

А я едва сдержал разочарованный вздох, потому что понимал, что дорваться до Девы в ближайшее время у меня катастрофически не получится.

Она была на кухне.

Я ощущал ее аромат и волнение, оттого что был рядом.

И отголоски мыслей о наших водных процедурах, которые явно не выходили из ее головы, но не смог сделать и шаг по направлению к кухне, потому что Дед схватил нас с Диланом за шкирки, дернув за собой. В папин кабинет.

Сопротивляться не было смысла.

Пока Дед не выяснит того, зачем пришел, он не успокоится.

Рейган был из рода серых волков.

А еще родным дядей Райли и Ридли — парней, которые были основой команды «Альфа».

Это он воспитал их и поддержал после смерти их отца и своего младшего брата.

— А теперь скажите мне, как так вышло, что этим утром мне позвонил сам Дарк и попросил о некой весьма конфиденциальной работе в поисках его неожиданно пропавшей супруги-человечки?! И некую девушку я отчетливо ощущаю в вашем доме… — голос Деда дрожал от напряжения, но он сдерживался, потому что понимал, что при желании нас могут услышать на кухне, когда запихнул нас с Диланом в кабинет посмеивающегося отца. — Или вы оба будете смотреть мне в глаза и говорить, что это не она?

— Она, — сухо и быстро отозвался я, выпрямляя плечи. — Это была моя идея и мое желание. Парни тут ни при чем.

Дед сокрушенно хлопнул ладонями по бедрам, смачно выругавшись.

— Ты посмотри на этих чертей, Калиб!

— Смотрю и рад, что всё так вышло, — отозвался отец с легкой улыбкой, кивая ошарашенному Деду: — Что будешь пить, друг мой?

— Что-нибудь очень крепкое!

— Водка подойдет?

— Да!

— Могу смешать с шампанским, — хохотнул отец, на что Рейган пробурчал:

— Рано праздновать!

Дед поджал губы и рухнул в кресло, продолжая сверлить нас пронзительными глазами, в которых теперь, помимо злости, была явно ощутима еще и растерянность.

Кажется, когда он несся к нам, то верил до последнего, что мы ни при чем и жена Дарка сбежала или пропала по другой причине.

— Вы хоть понимаете, что натворили, черти вы лохматые?

Дед выпил содержимое стопки залпом, даже не поморщившись, и протянул ее папе снова.

— Да, — опять отозвался я, не отводя взгляда и глядя в яростные глаза нашего старшего товарища уверенно и с полным осознанием всего происходящего до тех пор, пока он выдохнул тяжело и сокрушенно.

— Да чтоб вас девки ваши затрахали до смерти! Не могли похитить другую?! Мало баб на ваши шеи?! — в конце концов рыкнул Дед и выпил предложенную рюмку снова.

А потом еще раз.

И еще.

Но всё-таки немного успокоился.

— И что теперь делать будем, а? Черти!

— Я не отдам Деву обратно! — прорычал я, почувствовав тут же, как зарокотало в груди неведомое чувство ревности настолько сильной, что кулаки сжались сами по себе до хруста в костяшках пальцев.

— Не отдаст он! Могли хотя бы предупредить меня, чтобы я знал, как действовать дальше!

— Мы не успели, друг мой, — мягко отозвался папа, услужливо и спокойно наполнив стопки снова. — Всё произошло слишком неожиданно и поздно ночью. Не хотели тебя будить.

— Не хотели они! — пробурчал Рейган. — А мне теперь сиди думай, какого хрена Дарк пришарашился именно к нам, когда у него в подчинении есть рота не самых рукожопых военных!

— Просто он понял, — пожал плечами Умник, растянувшись на диване и устало вытянув ногу с окровавленным протезом. — И решил проверить свои подозрения. А если бы ты знал точно, что это мы, то спалился бы на первом слове. Так что к лучшему всё получилось.

Дилан был прав.

Рейган был громким, темпераментным, но в доску честным.

И это было и хорошо, и плохо.

А чтобы обмануть такого, как Дарк, это нужно еще постараться.

Но то, что он мыслил в правильном направлении, было, черт побери, нехорошо.

— Значит так, завтра вызывайте Касла — будем думать, как разгребать всё это дерьм...

— Папочка!

Дед поспешно проглотил всё, что не сказал, натянув на губы самую очаровательную свою улыбку, потому что в кабинет вошла Кирти с подносом в руках, откуда шел аромат горячего бекона и жареных яиц.

— Я вам покушать принесла!

— Спасибо, бусинка!

Кирти уже не обращала внимания на то, что все волки постоянно тискали ее и таскали на руках.

Она была единственной малышкой в нашем окружении, и поэтому устоять было просто невозможно.

— Братик, вам с Диланом тоже сейчас принесу.

— Я на кухне поем, — быстро отозвался я под кривой многозначительный смешок Дилана и уже почти вылетел из кабинета, когда почувствовал буквально на лету прилетевший смачный подзатыльник и тяжелую руку Деда на собственной шкирке.

— Погоди-ка, чернявый!

Добраться до кухни он мне не дал.

Остановил в коридоре, вглядываясь в мои глаза пристально и так, словно пытался через ноздрю выудить мозги на их наличие в черепе.

— Раз девушка здесь, ты думай, что делаешь, и трогать ее не смей, — проговорил Дед приглушенно, на что я дернулся, потому что был с этим в корне не согласен.

— Она всегда была моей!

— Ты рот-то закрой и слушай, когда тебе старшие советуют! — Рейган отвалил мне очередной подзатыльник, уже сильнее, отчего перед глазами даже на секунду потемнело.

Что бы там ни было, а у Деда была еще сила!

И нехилая такая сила.

Если разозлится, он и меня под асфальт укатает, даром, что серый волк.

— Порода у тебя такая, что оторви и выброси, а ты всё равно кого-нибудь да чпокнешь! — хмыкнул Рейган, хитро прищуриваясь. — За всю жизнь насмотрелся и на батю твоего, и на дядю, поэтому знаю, о чем говорю! Тебе не в кого быть спокойным и уравновешенным. Только прежде, чем твой член перевесит мозги, подумай вот о чем: ты — мужик. Тебя шрамы украшать будут. Особенно такого смазливого!

Рейган ущипнул меня за щеку и получил по руке, на что хохотнул и сделал шаг вперед, чтобы добавить приглушенно и даже как-то вкрадчиво, словно предупреждал в первый и последний раз:

— А девчонка твоя — человек. Красивая, согласен. Но слишком уж нежная. Если тронешь ее и завалишь на лопатки, думаешь, Дарк только тебя накажет, а ей ничего не будет?

Я глухо зарычал, тут же сжимая кулаки:

— Да я ему руки вырву!

— Этому не вырвешь, даже если мы держать будем, — только вздернул брови Дед, продолжая смотреть пристально и пронзительно в мои глаза, отчего становилось не по себе. — Я ведь понимаю тебя, сын. Сам в молодости чего только не творил.

— Ты и сейчас чего только не творишь.

— Не об этом сейчас речь, Килан. О девчонке думай, а не о своей похоти. Она теперь рядом с тобой как бомба замедленного действия — рано или поздно рванет так, что ты и очухаться не успеешь, как всё будет кончено. Поэтому вот что, ты ласкайся, целуй, играй, зажимай ее, но делать ее своей не смей, пока Дева в статусе жены Дарка! Понял меня?

Я поджал губы, но кивнул.

Потому что понимал, что Рейган прав.

Дед всегда оказывался прав, даже если сначала казалось, что всё будет иначе.

— И следы за собой подчищай. Не давай повода усомниться в том, что девчонка чиста и неприкосновенна.

На мой хмурый вопросительный взгляд он протяжно выдохнул и покачал головой, словно говорил: «Ну всему вас мелких надо учить!»

— Бассейн у вас хороший, Кил, — Рейган многозначительно подергал бровями, отчего его взгляд стал озорным и блестящим. — И ванная, кажется, смежная, да? Или ты думаешь, что сексом только в постели заниматься можно?

Рейган замолчал, касаясь указательным пальцем моей раны на груди.

Как раз там, где она сегодня разошлась от переизбытка моих огненных эмоций.

Дьявол.

Он понял или почувствовал то, что я уже тронул Деву?

Вот только отнекиваться я не собирался.

Черт, да, сделал!

И еще сделаю, как только будет такая возможность, потому что не было сил остановиться и сдержать себя, если она была рядом!

У меня голова шла кругом от ее близости, даже если девчонка не была рядом.

— Я тебе так скажу, Кил. Любовь — это не только страсть. Это в первую очередь ответственность. За нее. За ваше будущее. А если ты привел девчонку в свой дом только ради пустых потрахушек, то не ломай ей жизнь снова. Дай спокойно уйти, пока не наломал еще больше дров. Тебе и так даст любая девчонка, на которую ты свои черные глаза направишь. Но если действительно любишь ее, то будешь думать в первую очередь о ней, а не о собственном бешеном члене! Запомни эти золотые слова, а еще лучше вышей крестиком на трусах, чтобы видел это каждый раз, когда их решишь снять!

Глава 9

Быть джентльменом.

Не борзеть.

Вести себя прилично.

Трусы не снимать.

Двери не ломать.

Думаете, это всё легко?

А вот и ни хрена!

Кто думает, что всё это осуществимо, тот просто ни разу в своей жизни не пробовал!

Я неделю был настолько хорошим, что к ночи меня начинало тошнить от самого себя!

Целую гребаную бесконечно долгую неделю я носился за Девой, как пришибленный, чтобы успеть придержать перед ней дверь.

Или подставить стул, стараясь при этом не палиться и не трогать за попку.

Или услужливо протянуть соль, сахар или долбаный перец к чаю.

Я, черт побери, только что серенады под окнами не пел!

А что всё это время Дева?

А ничего!

Просто полный и беспросветный НОЛЬ по всем фронтам!

Мало того, что она со мной не говорила — она меня просто не замечала!

Упорно и целенаправленно!

И делала она это настолько правдоподобно, что иногда хотелось ткнуть вилкой в яйца, чтобы проверить, а живой ли я или в какой-то момент успел стать призраком.

В худшую ситуацию в своей жизни я еще не попадал.

Даже засада в Ираке и три огнестрельных ранения, которые я получил тогда, сейчас казались детским лепетом, потому что Дева всем своим видом показывала, что я ей не нужен.

И ей глубоко (хоть и не очень искренне) плевать на то, что я пытаюсь сделать ради нее.

Что ради нее я пытаюсь стать лучше.

Правильнее.

Чтобы соответствовать роли того принца с черными глазами, которого она себе явно придумала за те годы, что мы были помолвлены, даже если по факту я был страшным наглым волком, который сожрал не только бабушку.

Я искренне пытался ей понравиться.

Стать ближе.

Просто поговорить, черт возьми!

Простым человеческим языком!

Я бы даже сдержал свои порывы и выслушал всё то, что она обо мне думает ужасного и мрачного после того, что я натворил.

С этого я думал начать.

С чистого листа.

Но Дева заняла совсем другую позицию, от которой мои нервы, мозги и член начинали не просто раскаляться, а буквально лопаться!

День ото дня внутри меня начинала закручиваться тлеющая пружина, которая жгла и сводила с ума от царящей обстановки вокруг, когда все были счастливы, веселы и непринужденно общались с моей упрямой девчонкой, а я словно плыл за бортом этого праздника и бился в попытках забраться на борт этого корабля.

Я просто тонул, черт побери.

У меня сносило к херам крышу от этой фигни — бегать на побегушках весь день и наматывать круги вокруг своей конфетки.

Бить себя по рукам, чтобы не касаться ее, а потом дрочить ночами в своей комнате, слыша, как она спокойно спит, закрывшись со всех сторон.

Выломать дверь и ворваться к ней, чтобы устроить разговор по душам, казалась не такой уж и плохой идеей.

Черт!

Да лучше бы она взяла любимую биту у Деда и вломила мне по черепу, чем вела себя вот так отмороженно!

Целую гребаную неделю я не слышал ни единого звука в мою сторону.

Не видел ни единого взгляда.

Я спал под дверью ее комнаты прямо в ванной, чтобы заловить ее хоть раз в нашем любимом мокром месте, но всё это время она умудрялась ускользать от меня с помощью моей сердобольной Кирти или Мэгги, которые постоянно крутились рядом с Девой с момента ее пробуждения до самого сна.

Полный треш начался тогда, когда Кирти стала еще и на ночь оставаться у Девы!

Нет, я был, конечно же, рад, что мои девочки нашли общий язык и стали общаться настолько тесно, несмотря на значительную разницу в возрасте.

У Кирти не было особо подружек по той причине, что она сама была не слишком общительной и чужим, как правило, не доверяла.

Но к Деве она тянулась всей душой и теперь даже выглядела более умиротворенной и довольной, когда они проводили много времени на кухне, устаивая нашей семье пир живота.

Семейная идиллия, мать ее…

Только было стойкое ощущение, что я частью этой семьи вовсе не был.

Папа улыбался и пытался меня подбодрить, но сильно в моей беде это не помогало.

И на все мои вопросы, что же делать теперь, он только пожимал плечами и философски отвечал, что я сам почувствую, что мне делать дальше.

Но то, что я чувствовал, было далеко от идеала и попахивало откровенной порнографией!

Волчьи боги!

Дошло до того, что я даже в окно ее пытался влезть.

Второй этаж для бешеного волка — что ежику пенёк описать.

Но окно тоже было наглухо закрыто, словно Дева выстроила вокруг себя крепость из песка и стекла, где я постоянно видел ее перед своим носом, ощущал до головокружения, но прикоснуться не мог.

Сидеть в засаде для меня было не ново, но только не в собственном доме и собственной комнате в один из дней, когда очередная ночь прошла под девизом «Спорт и дрочилово — наше всё», а папа уехал по делам вместе с Катриной.

Дева снова была на кухне с Мэгги.

Но я знал, что торчать там весь день она не сможет.

Поэтому сидел у дверей с дергающимся глазом в ожидании того, как услышу ее легкие шаги по лестнице.

И если она думала, что, передвигаясь по дому босиком, сможет скрыть звук своих шагов от меня, то она очень сильно заблуждалась в моих способностях!

— Сюда иди!

Я схватил ее за грудки футболки, рывком втаскивая в свою спальню, мимо которой она так быстро и отчаянно пыталась каждый раз проскочить.

И ведь всегда удавалось сбежать от меня.

Но не сегодня.

— Долго ты еще от меня будешь бегать?!

Черт! Как же меня тянуло к ней!

Стоило только учуять аромат ее тела, как звон в яйцах отозвался гребаным шумом в голове!

Это уже походило на полное безумие.

Я хотел ее трахать сутками напролет, прерываясь, чтобы только дать ей перекусить и поспать пару часов.

Все мои чертовы сны были только об этом.

Я просыпался и не мог пошевелиться.

Слышал только собственное прерывистое дыхание, словно всю ночь наматывал круги по лесу, и как колотится сердце, не сразу понимая, что рядом ее нет.

И я снова в глухом беспрерывном обломе.

А она ходила по моему дому, не глядя мне в глаза, и всем своим видом показывала, что прощать она меня не собирается, чертовка!

Она даже ни разу меня по имени не назвала!

И знала ведь, что с огнем играет, а всё делала наперекор!

Сама-то мелкая, едва до середины груди мне доходила, а успела мне всю душу вывернуть!

Все мозги намотала на свой мелкий кулачок!

Она и сейчас упрямо смотрела куда-то в область моей обнаженной, влажной от пота груди, держа плечики такими ровными, что они подрагивали от напряжения.

— Если позволишь, я пойду к себе, — отчеканила девушка чопорно и отстраненно, а я с силой сжал в кулаке ее бесформенную футболку так, что ткань затрещала, облепливая ее тело, и прорычал в бледное личико:

— Не позволю! Что делать теперь будешь, Дева? Кричать? Звать на помощь?

Я шарахнул рукой по двери, упираясь теперь так, что деваться ей было некуда.

Она была зажата мной со всех сторон, упираясь спиной в дверь.

Ее ресницы затрепетали, и дыхание изменилось.

Всё, на хрен!

Игры кончились.

Волк вырвался из клетки, и птичка попалась.

Она пыталась дышать ровно и размеренно, но ни черта не получалось, потому что теперь и она поняла, что всё.

Добегалась.

Почувствовала, что меня накрывает так, что уже не отбиться и не убежать.

Говорить о чем-то и предупреждать больше не было смысла.

Я так и не разжал руки, дернув девчонку на себя, отчего тонкая ткань не выдержала и с треском разорвалась, а Дева впечаталась в мой торс, пытаясь затормозить, но безуспешно.

Я впился в ее губы с рычанием, переходящим в стон, не соблазняя, не уговаривая, а требуя. Повелевая. Доминируя.

Тут же ворвался языком в ее рот, заставляя раскрыться мне навстречу.

Я вылизывал ее, посасывал, прикусывал пухлые губы.

Я трахал ее рот собственными губами, давая возможность отстраниться только для того, чтобы она глотнула судорожно воздуха и снова была моей!

Кажется, Дева пыталась что-то говорить, бормотала, выгибая брови, но слов я уже не понимал.

Меня по швам разносило от желания взять ее!

А всё остальное пусть горит в аду!

Ее футболка тряпкой упала на пол, когда я поднял девчонку на руки, усаживая на свой голый торс, и впечатал в дверь, разводя ее ноги так, чтобы она поняла, до какой точки меня довела.

Не просто поняла, а почувствовала!

— Ты этого добивалась, да? — я прижал ее бедрами так, что Деве пришлось прогнуться в спине, хватаясь за мои плечи. — Этого хотела от волка? С ума меня хотела свести?

Я сделал толчок бедрами в ее раскрытую промежность, проклиная одежду между нами, и подхватил ладонями под упругий зад, сжимая его со сладострастной дрожью.

Твою ма-а-ать.

Какая же она была вкусная!

Мелкая, но вся какая-то ладная.

Не худая и не пышка.

Сочная и гармоничная.

Мне ее сожрать хотелось!

Искусать так, чтобы оставалась кровь на губах!

— Довольна теперь? — я снова подался бедрами вперед, делая резкий шлепок и глядя на нее меняющимися глазами, в которых уже отчетливо было видно всё мое хищное волчье нутро. А мне казалось, что от напряжения член сейчас просто лопнет! — Довела меня до сумасшествия, чертовка!

Дева прищурилась, неожиданно ударив меня в грудь руками, отчего желание опалило, словно пламя прошлось по коже, оставляя сотню мурашек вдоль позвоночника.

После недели молчания и игнорирования меня сейчас ее эмоции были словно манна небесная — настолько яркие, вкусные и горячие, что я возбужденно рыкнул.

— По-твоему, это я во всём виновата?!

Дева снова ударила меня кулаками, а я улыбнулся, всем существом впитывая в себя ее эмоции.

Ох, черт, да-а-а!

Я хотел еще!

Девчонка-то оказалась с перчиком, хоть и скрывала это долго и умеючи.

Я жаждал больше страсти в ее глазищах, даже если она была не от желания, а от ярости!

— Это я сказала тебе бросить меня в день нашей свадьбы и опозорить перед всем городом?!

Еще удар.

С силой и злостью, которую она носила в себе так долго, что казалась замороженной куклой без эмоций.

— Это я сказала тебе выкрасть меня у законного мужа?!

Я зарычал от этих слов, вдавливая ее в себя сильнее, пока член буквально пульсировал от бешеного потока крови, который разносился по моему телу от ее эмоций!

Только слова о муже были подобны острому тонкому кинжалу под ребра.

Даже дышать стало больно, словно она проткнула мне легкое.

— Это ТЫ появляешься в моей жизни, когда тебя не просят, и ломаешь всё, что я пытаюсь построить с таким трудом!

Снова удар и звонкая пощечина.

— Это из-за тебя я сижу в доме, словно пленница, не в состоянии выйти даже на порог! Это из-за тебя моя жизнь оказалась сломана под корень!

Дева закричала, а я обхватил ее руками, не давая вырваться, тоже закричав:

— Дарк убил бы тебя в первую ночь, глупая!

— Ну и пусть! Тебе-то что?! Что бы о нем ни говорили вокруг, а Дарк не сделал мне ничего плохого, в отличие от тебя!

Это был удар в самое сердце.

Я даже не смог сразу начать дышать.

Но Дева была права.

В каждом слове.

В том, что злилась и наказывала меня.

— А теперь убери от меня свои руки и дай мне уйти наконец!

Она действительно думала, что я ее смогу отпустить сейчас?

Да, думала.

Даже была уверена в этом, потому ахнула, оказавшись снова зажатой между мной и дверью, когда я накинулся на нее, целуя всё так же горячо и жадно.

Мои ошибки — моя расплата.

Но и она моя!

В голове крутились слова Рейгана о том, что нельзя трогать Деву, пока она в статусе жены Дарка, и лишь поэтому одежда осталась на нас. Пока что.

Я стал двигаться, вбиваясь в нее, как если бы мы занимались сексом.

Диким, несдержанным.

Таким, о котором я мечтал, отчего моя голова плавилась в этот момент.

Сейчас мне нужно было это.

Больше воздуха.

Больше способности слышать и видеть.

Мне было жизненно необходимо касаться ее, вдыхать в себя, вдавливать в собственное тело, чтобы снова почувствовать то, от чего сердце начинало дрожать: я не противен ей.

В ней нет ненависти, которая способна разрушить всё, не дав мне возможности начать сначала.

Боль и обида жалили меня, словно кусали пчелы, но с этим можно было жить.

И с этим можно было бороться.

— Не отпущу тебя, слышишь! — прорычал я, двигая бедрами, словно мы действительно трахались. Насаживал ее на себя, заставляя хвататься за свои плечи. — Злись, Дева. Кусай. Обижайся. Но больше я тебя никому не отдам!

Она не ответила.

Просто не смогла бы, потому что ее тело предавало ее и отзывалось на мои резкие жадные движения.

На мои губы и прикосновения.

Сейчас она была слишком оглушена моим вероломным нападением, чтобы думать о мести и боли, а потому она была настоящей.

Моей.

Как всегда.

Даже когда я не думал об этом.

Когда не мог представить, насколько важным и необходимым это станет для меня.

Не отпуская ее от себя, я подцепил легкую ткань тонких домашних штанов, стаскивая их с аппетитной попки девчонки, и погрузил в ее лоно пальцы, глухо застонав.

Че-е-ерт!

Она была такой влажной, горячей и тугой!

И она хотела меня!

Этого неожиданного осознания мне хватило для того, чтобы кончить, впечатав ее в стену так, что дверь за ее спиной скрипнула.

— Смотри на меня, — хрипло и с дрожью выдохнул я, потому что ощущал все ее обнаженные эмоции и не мог насытиться ими, раздвигая кончиками пальцев влажные складочки лона и поглаживая их так, чтобы эти прикосновения отозвались в ее теле.

— …Не надо!

— Ш-ш-ш.

Я не давал ей вырваться и сбежать, прислонившись своим лбом к ее лбу, и заглядывал в глаза теперь настолько близко, что дышал ее хриплым судорожным дыханием, вбирая его в себя блаженно и заворожено.

Я не хотел, чтобы она ушла от меня, не познав того, что может быть между нами — так часто и так долго, как она только захочет.

Ласкал пальцами чувственно и не торопясь, начиная возбуждаться и сам снова, потому что, как бы Дева ни пыталась сопротивляться своим эмоциям и тому, что пробуждалось в ее теле, эту горячую партию вел исключительно я.

Я хотел, чтобы она познала эту сладость, сводящую с ума.

Этот испепеляющий огонь.

Эту жажду, от которой просто невозможно скрыться.

А потому не торопился, не пытался делать резких глубоких движений — я гладил ее, задевая с каждым разом всё ближе и ближе ту заветную чувствительную точку лона, где собирались все ее яркие эмоции.

Больше Дева не сопротивлялась.

Не упиралась в мои плечи.

Только прикусывала губы, не пытаясь отвернуться, когда я склонялся над ней, чтобы собрать губами первый протяжный и тихий стон.

Да-а-а.

Вот так, девочка.

Меня самого нехило тряхнуло, когда я почувствовал собственными пальцами, как стеночки лона задрожали и обхватили мои пальцы горячо и плотно, а Дева вся сжалась, изумленно выдохнув.

Она была ошеломлена и смущена, а я улыбался, словно сумасшедший, надеясь, что она услышит, как колотится мое сердце от того, что случилось с нами.

— Я никогда не был идеальным, — прошептал я, легко целуя в кончик носа и замечая, как задрожали ее ресницы в попытках скрыть взгляд от меня. — Никогда не был по-настоящему хорошим. Но я клянусь тебе, что сделаю всё, чтобы ты поверила мне снова, Дева. Поверила и полюбила, как раньше.

Она не знала, что ответить.

Моргала и смотрела снова куда-то прямо, а потом тихо прошептала:

— Отпусти меня.

Делать это не хотелось совершенно!

Я бы отнес ее на свою кровь, где уложил бы прямо на себя и обнял бы крепко-крепко.

Пусть молчит, пусть думает что угодно, лишь бы была со мной рядом.

Но чувствовал, что сейчас могу перегнуть палку. Снова.

А потому благоразумно вернул на место ее штаны, поправив резинку, и сделал шаг назад, снимая с собственного торса.

— Дева, давай поговорим.

— Позже, — прошептала она растерянно и глухо и выпорхнула из моей комнаты, словно птичка из клетки.

Глава 10

Я спал настолько крепко и сладко в эту ночь, что пару раз просыпался от собственного храпа.

Почти как младенец, полный надежды на то, что наши отношения с Девой наконец сдвинутся с мертвой точки и пойдут в сторону сближения.

Впервые за последнюю неделю я даже не помнил, что мне приснилось, но это было явно что-то милое и приятное.

Причем отключка была настолько глобальной, что я не услышал даже того, как в мою комнату пробралась Кирти и залезла на кровать.

Да, понятно, что я уже давно пребывал в мирной жизни, а не на военной службе, и количество желающих перерезать мне глотку во сне было сокращено до минимума, но всё же!

— Что случилось, бусинка?

Я с трудом разлепил глаза, обнимая сестренку, которая растянулась на моем торсе, обняв своими ручками.

И это хорошо, что Кирти была еще очень маленькой и пока не понимала, что ее наглый вероломный братец спит голым под покрывалом.

Я тут же нахмурился, ощутив своим волчьим восприятием, что Кирти явно расстроена.

— Дева плакала сегодня.

Сердце пропустило удар, и я не подскочил лишь потому, что не собирался щеголять голым задом перед сестрой.

— Из-за меня?

Кирти удивленно заглянула в мои глаза своими карими глазками-бусинками и покачала головой.

— Вы же дружите! Как Дева может плакать из-за тебя?

Святая невинность!

Но от этих незамысловатых слов я улыбнулся широко и радостно, чувствуя себя полным придурком.

— Тогда из-за чего расстроилась Дева?

— Из-за цветка.

— Так. А можно поподробнее?

Пойди пойми этих девушек!

Как можно расстроиться из-за цветка?

Он засох или что там могло случиться?

Я мало что знал о цветах.

Но, по крайней мере, мог отличить кактус от розы.

— Скоро Новый год, и нянюшка принесла показать, что хочет подарить своей маленькой внучке, которая коллекционирует необычные цветы. А Дева увидела его, сначала улыбнулась, а потом заплакала.

В груди кольнуло.

— Так сильно понравился? Так давай сходим и купим ей все такие цветы в городе!

Кирти снова покачала головой.

— Мы это тоже предложили! Нянюшка даже сказала, что подарит ей этот самый цветок, но Дева сказала, что когда ее папа заболел, то подарил именно такой цветок в память о себе. И он остался в ее доме. Я думаю, она очень переживает, братик. Ей дорог именно тот цветок, потому что это всё, что осталось от ее папы.

Сестренка положила голову на мою грудь, а я обнял ее, гладя по заплетенным волосам.

— Не расстраивайся, бусинка. Мы вернем Деве ее цветок.

— Правда?

— Да.

Спустя час, когда Кирти убежала вниз, а я наконец поднялся, то сообразил, что проспал до обеда, но первым делом набрал Дилана.

— Дил, ты будешь мне нужен вечером.

— Без вопросов, — тут же отозвался Умник.

— Нужно будет смотаться до дома Девы и кое-что забрать из ее комнаты.

— Тайно?

— Да.

Друг понятливо хмыкнул и уточнил:

— Наших будем звать или операция не глобальная?

— Вдвоем справимся. Просто проследишь, чтобы всё было чисто.

— Во сколько начинаем?

— Заеду за тобой после двух ночи.

— Договорились.

Сегодня я был в приподнятом настроении, и его не смогло испортить даже то, что на мое радостное приветствие Дева снова отозвалась молчанием.

Но зато покраснела и тут же вспомнила то, что явно пыталась забыть, отчего аромат ее тела стал сочным и таким чертовски сладким, что я едва не зарычал.

Уже хорошо!

По крайней мере, это было не такое показное равнодушие, как еще вчера днем.

Это был первый маленький шажок по лестнице вверх, где золотым кубком стояли наши полноценные отношения.

И женитьба.

Да, этого я хотел не меньше, чем секса с ней.

— Проспал сегодня завтрак, негодник, — потискала меня Мэгги, отчего мне пришлось согнуться, чтобы женщине было удобнее достать до моей шеи, и поцеловал ее мягкие ладони. — Сейчас сделаю тебе что-нибудь вкусненькое.

— Спасибо.

Я плюхнулся за стол поближе к Деве, которая что-то тоже готовила увлеченно и явно умеючи.

Было видно, что процесс готовки очень нравился моей девчонке.

Она отдавалась ему целиком и полностью, отчего у нее поднималось настроение, а у меня при виде нее поднималось не только оно, но и кое-что, что пришлось прятать под столом.

— Сегодня будет тортик! — радостно заявила мне Кирти, которая была готова проводить все дни напролет рядом с Девой. — Розовый и с зефирками! Мы с Девой сами его сделаем!

— Какие вы с Девой молодцы! — широко улыбнулся я, подперев голову кулаком, чтобы смотреть на своих девочек, не отводя наглых глаз.

И если Кирти не обращала на это особо внимания, порхая вокруг Девы, то моя девчонка тут же покраснела и попыталась сделать вид, что ей очень срочно понадобилось что-то в холодильнике.

— А по какому поводу праздник?

— Просто так, чтобы порадовать всех, — снова вместо Девы отозвалась Кирти, а я промурчал, окинув девушку горячим томным взглядом:

— Прия-я-ятно.

О да-а-а, черт!

Дева отреагировала моментально и, конечно же, смутилась собственных эмоций, а вот мне кусок в горло не лез от нахлынувшего возбуждения.

Ну теперь-то я точно понимал, почему все новобрачные стараются пожить первое время отдельно и для чего нужны медовые месяца — чтобы опробовать все поверхности дома на прочность и не сдерживать свою страсть и желание даже на кухне в любое время дня и ночи.

Мне в этом смысле было ой как несладко, потому что член разрывало от переполняющих, мать их, эмоций, но всё, что я мог сделать в данной ситуации, — это сидеть хорошим мальчиком на табуретке, пока она подо мной не загорится, и кидать испепеляющие огненные взгляды на Деву, которая это, конечно же, упрямо не собиралась замечать.

Я даже не понимал толком, что запихал в себя через силу из еды, приготовленной доброй Мэгги, так как смотрел, как Дева порхает между столом и холодильником, прося богов, чтобы мы остались наедине.

Хоть на минутку!

На несколько десятков секундочек, в которые я бы своего не упустил!

Но Кирти была слишком поглощена процессом приготовления, а Мэгги стала готовить продукты на ужин, поэтому ничего другого не оставалось, как плестись в свою комнату и снова заняться спортом.

С таким гребаным упорством пора было становиться каким-нибудь профессиональным спортсменом.

Я так боялся, что сорвусь и снова зажму где-нибудь Деву, что решил не спускаться на ужин, а сразу сделать вид, что я лег спать пораньше. На деле же спустился в гараж, чтобы проверить необходимое оборудование для ночной вылазки — снайперскую винтовку с прицелом. Глушитель. Рацию. Свои любимые и проверенные временем и боями короткие ножи, которые были незаменимы для ближнего боя. Дымовые шашки. Бронежилет.

Да, я всего лишь собирался пробраться в дом Девы, чтобы вынести этот цветок.

Но плох тот военный, который думает, что всё пройдет легко и гладко.

Жизнь научила тому, что беда наступает на пятки как раз тогда, когда ты сядешь чаю попить. И сто процентов из ста, что именно тот уютный твердый камень, на который ты присядешь своей уставшей пятой точкой, и станет бомбой.

В лучшем случае от тебя останется только чашка, и то потому что она алюминиевая.

Как и договаривались с Дилом, к двум я подъехал к нему, оставаясь незамеченным, и успел поколесить по нашему закрытому небольшому городу, чтобы убедиться, что слежки за мной нет, как и за домом.

А это означало, что Дарк всё еще находился в неведении о том, кто так вероломно забрал его жену.

Его жену!

Как же меня бесила и ранила эта фраза!

В голове зрели планы о том, что с этим делать, и я знал заранее, что парни меня вряд ли поддержат.

— Всё чисто? — первым делом спросил Дилан, когда плюхнулся в мою машину с подставными номерами, и вставил без разговоров мне гарнитуру в ухо, проверив, чтобы связь была постоянной.

— Да. Даже как-то странно.

Дилан только пожал плечами:

— Его парни не всесильные.

— Парни, может, и нет, а вот сам Дарк…

— В любом случае пока это всё на руку. Вот план дома Девы. Ее комнату найдешь сам по запаху, но думаю, что спальня на втором этаже. Судя по планировке, внизу только гостевая, кабинет, кухня и какие-то хозяйственные помещения. Но делай скидку на то, что планировку могли и поменять.

Я только кивнул в ответ:

— На месте разберемся. Не думаю, что возникнут проблемы, но ты нужен мне, чтобы присмотреть за обстановкой вокруг дома, — я усмехнулся, добавив: — Специально для тебя взял особо точный прицел со стократным увеличением.

Друг пихнул меня в бок, пробурчав:

— Не у всех такое зрение, как у тебя.

— И слава богу, Дил, — выдохнул я, потому что никому бы не пожелал того, что творилось с моей головой иногда, когда начинались мигрени.

— Кстати, что нам нужно забрать из дома?

Я криво улыбнулся:

— Цветок.

— Ты серьезно?

— Да.

Дилан хохотнул и сокрушенно покачал головой, но высмеивать меня не стал.

— И ты представляешь, как он выглядит?

— Нет. Но Кирти сказала мне название. И вообще, цветок — он и в Африке цветок, разберусь на месте!

Дилан только тихо рассмеялся, выгибая брови со словами:

— И много же ты знаешь цветов, Кил?

— Розы. Ромашки. Кактус. Одуванчики. Пальма…

— Это дерево.

Теперь Дилан веселился от души, а я только качал головой и надеялся, что у Девы там не оранжерея с сотнями растений, в которой придется возиться, пока петухи не запоют, чтобы отыскать нужное!

Мы оставили машину на расстоянии от дома.

И стали действовать так, как уже привыкли.

Как действовали десятки раз до этого, работая в команде быстро, четко и слаженно.

Только в этот раз нас снова было куда меньше, чем обычно.

Забравшись на одно из деревьев покрепче, где вечнозеленые колючие иголки были особенно пышными, я тщательно осмотрел местность, насколько видели мои глаза, но ничего странного или необычного не нашел.

— Умник, всё чисто. Занимай позицию у дома.

— Птичка, принято, — отозвался тут же Дил в гарнитуре, а я спрыгнул на землю, поспешив к нему.

— На дерево я не полезу!

— Не лезь. Но хотя бы на крышу гаража заберись. Лестницу подставить? — хмыкнул я весело, на что получил от друга пинок под зад той самой «костяной» ногой, а вернее, протезом. — Я специально сегодня взял прицел с самым максимальным увеличением, чтобы тебе было удобнее наблюдать.

Дилан фыркнул в ответ, ловко и бесшумно забравшись на крышу гаража, что стояла чуть поодаль от дома семьи Девы, откуда был самый удобный обзор по периметру, и протянул руку за орудием моего труда — винтовкой с глушителем и оптическим прицелом.

— Я готов, — проговорил Дил, и я тут же побежал легко вперед к дому, чтобы забраться на второй этаж, не потревожив спокойного, мирного сна тех, кто здесь жил, слыша при этом, как хохотнул друг: — Слушай, нас вполне можно назвать убийцами. Киллерами даже. Или спасателями — это уже от ситуации зависит. Но ворами нам еще быть не приходилось.

Эти слова были сказаны легко и непринужденно.

Дилан просто поделился своими мыслями, а у меня что-то кольнуло внутри, и стало гадко.

Я стал вором сам.

И сделал ворами своих друзей.

Об этом нужно было серьезно подумать.

А вернее, над тем, как теперь исправить эту ситуацию.

Но потом. Утром.

Сейчас у нас была другая цель, и, несмотря на видимую легкость, она была очень важна. Для Девы — и поэтому для меня.

— Умник, я в доме, — прошептал я, когда пробрался через одно из окон.

— В доме нет системы видеонаблюдения или слежения. Действуй, Птичка.

— Принято.

Дилан был прав — я нашел комнату Девы без труда.

Ее аромат манил меня и влек, даже если девушки не было в этом месте уже больше недели.

Как бы мне хотелось, чтобы именно так пахла моя спальня — ею.

Мачеха и сводная сестра Девы сладко спали через стенку и не подозревали, что в их доме полуночный гость, а я проскользнул в комнату Девы и почувствовал, как возбуждение вспыхнуло внутри яркой вспышкой, заставляя дрогнуть всем телом.

Я никогда не был у нее и теперь понимал, сколько же дней, недель и годов я потерял впустую, когда папа приезжал сюда в гости и каждый раз настойчиво звал меня, а я… Я был полным мудаком и идиотом!

— Птичка, что там?

Голос Дилана в динамике заставил меня прийти в себя и начать уже наконец действовать.

— Много цветов?

Цветок. Точно.

Я быстро огляделся и сначала не увидел в принципе ни одного.

— Ты, кстати, название помнишь? — снова зазвучал приглушенный голос Умника, пока я двигался по комнате, быстро осматриваясь. — Я тут вот что подумал: если это какой-то нежный цветок, требующий особого ухода, и за ним не присматривали это время, то вид у него может быть очень удручающий. Думаю, при таком раскладе не стоит сразу показывать его Деве. Сначала попробуем реанимировать сами. Я тут нарыл чаты всяких садоводов-любителей, так что будем разбираться по ходу дела.

Я криво усмехнулся и покачал головой.

С ума сойти, до чего мы дожили!

Обсуждали, как спасти цветок!

И я не знал, радоваться этому или жутко удивляться.

Понимал только одно: ради Девы я и на такое пойду — даже стану чертовым садоводом-любителем.

— Так что за название? Или забыл уже?

— Кипарисовик комнатный.

— Значит, не нежный. Он должен быть похож на…

— Маленькую елку?

— Да! Он! Хватай и уходи.

Именно нечто подобное я увидел прямо перед собой у кровати Девы на столике недалеко от окна — маленькая елка, под которой в горшке была кора и даже какие-то небольшие декоративные грибочки, видимо из глины. Мини-лес в красном горшочке в белый горошек.

Я взял этот горшок как-то неловко, подумав о том, что гранаты я таскал куда увереннее, чем вот это чудо, и уже сделал шаг к выходу, но остановился, потому что взгляд упал на несколько рамок с фотографиями, и сердце радостно ёкнуло.

Всё-таки любит она меня.

Моя упрямая молчаливая девчонка.

— Птичка, ты чего там застрял?

— Иду уже.

Осторожно запихав в рюкзак еще и рамки с фотографиями, я без проблем вылез через окно и спрыгнул вниз.

— Всё чисто, можешь идти, Птичка.

— Принято.

Всё прошло чисто, быстро и без проблем. На удивление.

Даже не знаю, чего именно я ждал.

Что Дарк нагрянет собственной персоной?

Да, думаю, именно этого я и ждал, потому что уже с трудом верилось, что он ни о чем не подозревает.

Особенно после того, как позвонил именно Деду с просьбой отыскать свою неожиданно пропавшую жену, на что наш Дед до сих пор ворчал и сокрушался, потому что время шло и нужно было что-то предпринимать, а мы бездействовали.

Уже через час я был у себя, предварительно забросив Дилана домой, потому что у него еще были какие-то дела по компьютерной части для нашей основной работы, а значит, остаться ночевать именно сегодня он не мог.

У нас тоже все спали.

Поэтому я спокойно положил в гараже свое обмундирование для вылазок.

Снова разобрал, проверил и аккуратно убрал с глаз долой снайперскую винтовку и, прихватив рюкзак с подарками, поднялся в свою спальню с чувством великой радости и, наверное, даже умиротворения.

Мне так хотелось делать что-то для Девы.

Делать постоянно, чтобы она улыбалась и была счастлива рядом со мной.

Да, на данный момент это у меня катастрофически не получалось, но я надеялся, что утром всё изменится и я смогу заслужить ее улыбку.

— Прости, девочка, но сегодня я нарушу еще пару наших правил, — криво улыбнулся я, прошептав сам себе под нос, когда вошел в нашу общую ванную с отмычкой для замка в виде простой раскрученной скрепки. — Хотя можно подумать, что я до этого ничего не нарушал…

Я только этим и занимался, с тех пор как Дева стала жить под одной крышей со мной.

Да, взламывать замки любой сложности нас тоже в армии учили.

По крайней мере, те, что были механическими и не требовали каких-то навороченных приборов вроде игрушек Дилана.

Скоро замок податливо щелкнул, и я замер, прислушиваясь к размеренному ровному дыханию Девы, ощутив дрожь нетерпения в теле.

Девушка сладко спала и продолжала искренне верить, что меня способны остановить какие-то двери, а я сделал шаг в ее спальню, держа в руках заветный цветок и рамки с фотографиями, и понял, что сердце словно свело судорогой. От непривычной щемящей нежности.

Дева сладко и мирно спала, обняв одной рукой подушку и просунув вторую под ней, отчего хрупкая кисть руки свисала с края кровати. А я присел на корточки, склонившись тихо и осторожно, чтобы поцеловать кончики ее тонких пальчиков.

Такая малость, но как же сильно мне этого хотелось сейчас.

Лишь чуть-чуть.

Немножко побыть рядом вот так, наслаждаясь ее покоем и умиротворением.

— Наступит новый день, и мы сделаем еще один шажок вверх, Дева.

Поставив на прикроватной тумбочке цветок и рамки, я вышел из ее комнаты, аккуратно и бесшумно прикрыв за собой дверь. Но на замок снова не закрыл.

Нет, я не хотел напугать ее этим.

Хотел показать, что мы можем жить рядом друг с другом и при открытых дверях.

Глава 11

Подумать только, насколько же быстро я привыкла к новому месту.

Как легко засыпала сейчас, сонно прислушиваясь к звукам в другой комнате.

Там, где был мой рай и мой персональный ад с большими черными глазами, что прожигали в моей душе дыры размером с целую вселенную.

Я не знала, что происходит между нами сейчас, но понимала только одно: устоять перед Киланом с каждым днем становилось всё сложнее и сложнее.

Он действительно старался стать другим.

Тем парнем, которого я сама себе придумала за долгие годы, когда любила и боготворила его, но которого не существовало в реальности.

Мой принц в реальности оказался совсем другой и походил скорее на огнедышащего дракона, который сожрет не только принцев и их лошадей, но и всех людей в округе, просто чтобы они не мельтешили рядом.

Огненный Килан.

Опаляющий каждую секунду, когда он находился рядом.

Пылающий своими эмоциями и жаждой настолько сильно, что иногда мне казалось, будто обжечься об него можно физически.

Он не покидал моей головы ни днем ни ночью.

Особенно сейчас, когда был рядом из плоти и крови, а не в моем воображении.

И как же невыносимо тяжело сейчас было отгородиться от него и того, что я чувствовала.

Спасало только одно: боль и унижение, которые я испытала, не забывались.

Они кусали меня каждый раз, когда я видела восторженные, полные огня глазища Килана, не позволяя пойти на поводу у его страсти.

Но сегодня, когда я сонно потянулась и открыла глаза, мое сердце предательски дрогнуло и заколотилось так быстро и отчаянно, что всё тело обдало жаром!

Прямо передо мной стоял мой самый дорогой подарок.

То единственное, что осталось у меня от папы, не считая серебряного кулона на шее.

Тот самый цветок, который был посажен папой в землю от нашего старого родного дома, где прошло мое беззаботное светлое детство. Рядом с ним.

На глазах тут же выступили слезы, и я судорожно села в кровати, касаясь дрожащими от переполняющих эмоций пальцами самого дорогого в мире цветка.

В груди защемило от благодарности.

И нежности.

Я осторожно прижала цветок к груди, не в силах сразу успокоиться.

Просто всё было слишком неожиданно.

И сомнений не возникало о том, как моя драгоценность появилась рядом со мной.

Сотворить такое мог только сумасшедший Килан.

Дядя Калиб элементарно не смог бы войти в комнату, поскольку она была закрыта изнутри.

Была!

Но сюрпризы на этом не закончились.

На тумбочке рядом теперь стояли и две рамки с фотографиями, которые много лет были в моей комнате. И которые я неизменно видела перед собой всегда, как только просыпалась.

На одном фото были мы с папой.

А на другом — Килан.

Это была та самая первая фотография, на которой я увидела красивого парня с черными волосами и черными глазами, покраснев, когда дядя Калиб рассмеялся и проговорил: «Ну что, Дева? Нравится тебе жених?»

Тогда я была совсем девчонкой.

Но влюбилась в него без ума. Сразу же.

Эта фотография была всегда со мной.

Несколько недель назад я порвала ее… Мне было так больно, что казалось, это сможет помочь мне начать дышать. Но нет. Ничего не помогло.

Порвала и смяла в своей дрожащей руке.

Но той же ночью аккуратно склеила и снова поставила в рамку.

Мое безумное сердце всё равно не переставало любить его, как бы больно ему ни было.

Это было унизительно. Но сделать с собой я ничего не могла.

Надеялась, что со временем всё пройдет. Что однажды я проснусь и с облегчением пойму, что моя любовь сделала тот самый шаг до ненависти…

Вот только проходило утро за утром, а этого никак не случалось.

Я поднялась с постели, накинув на пижаму еще и халат, потому что собиралась сделать то, о чем потом, скорее всего, пожалею.

Я собиралась войти в комнату Килана.

И поблагодарить его. За цветок.

Сюрпризы ждали меня с самого порога, когда я обнаружила, что та самая дверь, которая вела в нашу общую ванную, была открыта.

Хотя я точно помнила, что запирала ее, когда ложилась спать.

Да я бы просто не уснула, зная, что у Килана есть свободный доступ в мою спальню, потому что теперь отчетливо представляла, ЧЕМ это могло грозить!

Дверь из ванной, которая вела в его комнату, тоже была открыта.

Настежь.

Как огромное приглашение не теряться и не смущаться, а сразу действовать, как это обычно делал сам Килан.

Я остановилась на пороге его комнаты в нерешительности, хотя понимала, что Килан спит, а значит, нападать на меня не собирается.

По крайней мере, прямо с порога.

Его спальня была почти точным отражением моей спальни, только наоборот. Как зеркальное отражение.

Большая просторная комната с огромными окнами, минимум мебели и большое свободное пространство. С одним только отличием — часть комнаты была отделена витражной стеной невероятной красоты.

Вернее, перегородкой из цветного стекла, блики от которого расползались по полу красивыми радужными узорами.

Завораживающее зрелище.

Но всё же не настолько прекрасное, как хозяин этой спальни.

Килан крепко спал и пока не чувствовал, что я рядом, когда я осторожно вошла и остановилась возле его постели, про себя отмечая то, насколько чисто и прибрано здесь было.

Даже его вчерашняя одежда лежала аккуратной стопкой на кресле, а не была разбросана по всему полу, как я думала изначально.

Просто Килан был словно сам хаос — горячий, резкий, быстрый на решения, слова и действия. Видимо, поэтому я считала, что этот же хаос будет везде вокруг него.

Но ошиблась. Снова.

Эта неделя с небольшим показала мне одну простую суть: любя его много лет, я совершенно не знала, какой Килан на самом деле.

А еще — что забыть я его не смогу, даже если буду очень сильно стараться…

Потому что даже сейчас мое бедное сердце сбилось с привычного ритма и задрожало от чертовой красоты этого хулигана и упрямца.

Он раскинулся на кровати расслабленно и легко и выглядел таким огромным.

Иссиня-черная челка растрепалась и свисала рваными прядями на красивое лицо, а ресницы казались такими длинными и густыми, что позавидовала бы любая девушка.

До чего же он был красивый, зараза!

Я всё пыталась отыскать в нем хоть один недостаток, но не могла.

— …Ложись рядом, Дева.

Не знаю, как я не подпрыгнула на месте и не шарахнулась в сторону открытой двери, когда поняла, что залюбовалась его мускулистым телом настолько сильно, что не заметила, как Килан сам рассматривает меня через пелену ресниц.

Он откинул край покрывала от себя, а я зажмурилась, слыша его легкий чувственный смех.

— Не бойся так, девочка. Открой глаза.

Глаза-то я открыла, но смотрела всё равно в пол, нервно застывая, когда Килан зашевелился на кровати и спустил ноги с нее, добавляя с улыбкой:

— Я такой страшный для тебя? Расслабься, ладно? Я надеялся, что ты заглянешь ко мне в этот день, и потому лег спать в штанах заранее.

— Подумать только, какое благородство, — сухо отозвалась я, но всё-таки чуть подняла взгляд и тут же увидела, что Килан говорил правду.

Он действительно был в тех самых тонких домашних штанах, которые я уже успела лицезреть.

Но снова на голое тело.

— Наверное, завтра растает весь лед Арктики, — добавила я, хотя, признаюсь, где-то в душе дрогнула тонкая струнка, что этот негодник и хам делает что-то ради меня.

— Лишь бы ты улыбалась, Дева.

Его голос стал приглушенным и хриплым, а взгляд — пробирающим до самого нутра своим жаром и тем, с какой жадностью он снова смотрел на меня, отчего я чувствовала себя обнаженной.

— Подожди! Не уходи!

Килан дернулся, но в последнюю секунду прижал свой зад к кровати, когда я резко отступила от него, решив, что идти сюда и благодарить его было не самой здравой идеей.

— Смотри, я обещаю, что не трону тебя, — он завел руки за спину, отчего его плечища стали еще шире, а эта жуткая рана, что рассекала торс, как-то покраснела, словно держалась на честном слове, чтобы кожа не разошлась.

Впрочем, едва ли Килан чувствовал боль.

Он был возбужден. Снова.

Кажется, для него это в принципе было нормальным состоянием.

Если я была где-то поблизости.

Я выдохнула и правда попросила себя остаться, а не убегать. Снова.

— Я просто хотела сказать тебе спасибо за то, что ты вернул мне папин цветок. Я понятия не имею, как ты это сделал, но для меня это многое значит…

Килан улыбнулся широко и очаровательно.

Его глаза стали такими масляными и сладкими, что я споткнулась на слове и просто смотрела на него — столь расслабленного, довольного и очаровательного, словно одна моя фраза сделала его день настолько чудесным, что, кажется, он едва не мурлыкал, как большущий кот.

Всего одна фраза.

А он цвел и пах.

Я же не знала, что еще могу сказать, — просто почувствовала себя смущенной и растерянной, видя эти искренние эмоции на его таком чертовски красивом лице.

— Улыбнись, Дева. Это всё, что я хочу.

— Действительно всё?

И зачем только я это ляпнула!

Темные глаза тут же полыхнули жарко и обволакивающе, и большое стройное тело дрогнуло, но на удивление Килан так и остался сидеть на месте, хотя я понимала, что ему это далось с большим трудом.

Я видела в нем эту борьбу между тем, что он хотел, и тем, что стремился сделать. Ради меня.

Килану было это непросто даже физически.

Я видела, как тугие упругие мышцы сокращаются и перекатываются под гладкой кожей, пока он держал себя на месте и руки по-прежнему за спиной.

— Я хочу от тебя так много, девочка, что если заговорю об этом, то ты испугаешься, — выдохнул Килан хрипло и чуть прикрыл глаза, словно сам себя пытался успокоить, и пока я была не уверена, что у него это получится. — Но сейчас больше всего я хочу одного — чтобы ты перестала быть рядом со мной льдинкой и дала нам один шанс узнать друг друга. Всего лишь один шанс, чтобы мы могли общаться, говорить, делиться друг с другом чем-то без оглядки на прошлое, в котором всё было не так…

Он всё-таки поднялся и сделал шаг ко мне, но не стал тут же хватать руками или зажимать, а коснулся горячими ладонями моего лица, делая это на удивление осторожно и трепетно.

— Дай нам шанс, Дева. И я обещаю, что больше ни за что не подведу тебя!

Я не смогла отвернуться.

Смотрела в его глазища снизу вверх и чувствовала, что сердце дрогнуло от этих слов.

Оно поддалось ему… Но что было делать с болью и обидой, которые затаились в углу души темным удушливым смрадом и не давали выдохнуть облегченно и глубоко?

Килан почувствовал это и чуть нахмурился, но меня не опустил, а взял теперь за руку, чтобы потянуть за собой в другую часть его большой комнаты.

Как раз за ту невероятную цветную перегородку, где я увидела несколько тренажеров и боксерскую грушу.

— Надень вот это, — Килан протянул мне какое-то подобие боксерских перчаток, только не такие большие и увесистые, какие обычно показывают в спортивных программах.

— Зачем?

— Я буду твоей грушей, а ты выпустишь пар, и мы начнем с чистого листа!

Мои брови поползли вверх от услышанного:

— Ты хочешь, чтобы я тебя побила?

— Именно!

— …Попахивает мазохизмом, — пробормотала я, на что Килан нервно хохотнул, но от своей затеи отступать явно не собирался и, кажется, был весьма серьезен.

— Я хочу, чтобы твоя злость прошла, Дева!

— Это совсем не злость. И я не хочу бить тебя.

Килан остановился напротив меня, глядя в лицо так, что я снова не знала, что могу еще сказать.

На данный момент я совсем не представляла, как мы с ним в принципе сможем общаться, если сам Килан постоянно был возбужден, а я терялась и совершенно не знала, что сказать.

Я привыкла любить его на расстоянии, а оказавшись рядом, почему-то не могла связать и пары слов.

В одном он был прав: я хотела сделать ему больно.

Но не физически.

Хотела, чтобы он понял, через что мне пришлось пройти по его вине.

И он чувствовал это так остро, как может почувствовать только волк, а потому прошептал:

— Я помню каждую фразу, сказанную тобой, девочка. Помню каждую букву, в которой была твоя боль. Поверь, я работаю над тем, чтобы ты могла свободно выходить из дома и ничего не бояться, но для этого нужно немного больше времени, чем я предполагал. Просто доверься мне сейчас, и всё будет хорошо.

Он снова сделал шаг ко мне и коснулся руками, делая это подчеркнуто ненавязчиво и легко, словно за эту ночь Килана успели подменить.

Вот только его опаляющий взгляд остался тем же, как и его огненные желания, которые он пока контролировал усилием воли.

Но я понимала, что надолго его не хватит.

— Я хочу тебе верить, Килан. Но это не так просто, как может показаться.

Он кивнул в ответ.

Серьезно и собранно.

И какое-то время молчал, а потом неожиданно улыбнулся:

— Завтра у дяди Рейгана день рождения. Мы идем всей семьей, поэтому выбери, что бы ты хотела купить на этот вечер, — замечая, как я нахмурилась, Килан быстро добавил: — Будут только свои! Парни, которым мы доверяем, наша стая. Поэтому нечего бояться, Дева. Познакомишься с командой «Альфа», немного развеешься вне дома. Будет здорово!

— Ты ведь всё равно не отстанешь от меня, даже если я скажу, что не хочу идти?

— Не отстану, — улыбнулся он, а я только протяжно выдохнула, понимая, что от Килана так просто не сбежать и идти всё равно придется.

— Хорошо. Я пойду к себе, — я сделала пару шагов по направлению к открытой двери, чтобы пересечь нашу ванную и оказаться у себя в спальне, но Килан тут же оказался рядом, преграждая дорогу и нависая сверху с очаровательной улыбкой:

— Ты кое-что забыла, Дева.

— И что же?

— Поцеловать меня.

А вот и Килан, который пропал на несколько минут и явил себя снова во всей красе!

— Помнится мне, что пару минут назад ты обещал меня не трогать.

— Трогать не буду, но поцелуй должен быть не игрушечный, — задорно и жадно полыхнул его темный взгляд, когда Килан прошагал снова до кровати, не выпуская моей руки из своей ладони, и сам сел, приподняв голову, потому что был готов. — Если хочешь, я даже глаза закрою.

— Почему я должна целовать тебя?

— Это всего лишь способ сказать спасибо.

— То есть благодарность словами не принимается?

— Мне этого мало, — Килан облизнулся и закрыл глаза, но руки моей не отпустил, чуть потянув на себя. — Давай, Дева. Это не так сложно, как может показаться сначала.

Он застыл с запрокинутым лицом, чуть приоткрыв губы и закрыв глаза, а я стояла над ним и понимала, что меня, как и прежде, раздирает на части от двух совершенно противоположных эмоций — сбежать... и пойти на поводу у этого хама.

Глупо было отрицать и убеждать себя в том, что я не хочу этого.

Килан всегда был в моем сердце.

И теперь, познав вкус его страсти, я хотела этого сильнее, чем раньше.

Страшно было то, что он всё это, конечно же, чувствовал.

А потому сжал мою руку сильнее, чуть потянув на себя уже настойчивее.

— Мы никому не расскажем. Это будет наш маленький секрет, и твоя аура неприступной снежинки не пострадает, — прошептал Килан, так и не открывая глаз, и меня пробрало от его близости и этой запредельной чувственности в голосе.

— Руками не трогать!

— Понял, понял, — он улыбнулся и демонстративно поднял раскрытые ладони, а я поняла, что сдаюсь.

Сдаюсь, черт возьми, хотя совершенно не собиралась делать это!

Я чувствовала, как он затаил дыхание, когда я склонилась над ним.

Видела, как запульсировала тонкая венка на шее, оттого что его кровь понеслась бешеным неуправляемым потоком.

Я коснулась его мягких податливых губ осторожно, но смело, чего вовсе не ожидала от себя, но не собиралась углублять поцелуй.

Думала, что мы будем квиты на этом: он получит то, что хотел, а я отблагодарю.

Но с Киланом это было просто невозможно!

Его жадный до прикосновений язык тут же скользнул через мои губы с глухим стоном, не спрашивая разрешения и не ожидая одобрения.

И в этом был весь Килан.

Но именно это в нем сводило с ума и заставляло мое продрогшее сердце биться с ускорением.

Он разжигал внутри меня то, чему я не могла сопротивляться.

То, чего я искренне хотела, но пока не признавалась себе в этом до конца.

Килан не играл со мной.

Он сам сходил с ума и не мог противиться этому.

Потому поцелуй и был настолько глубокий, чувственный и горячий, словно наши губы занимались любовью, распаляя этим тела так, что становилось тяжело дышать.

— Я думаю, хватит, — выдохнула тяжело я, шлепнув Килана по рукам, которые потянулись ко мне и скользнули по моим бедрам, пытаясь притянуть снова к нему, чтобы продолжить.

Вместо ответа он со стоном повалился на спину и закрыл лицо ладонями.

Но не попытался зажать меня снова.

Или повалить на кровать прямо на себя и свой стояк, который теперь шалашом натягивал ткань брюк в области бедер.

Я не собиралась проверять его выдержку на прочность еще, потому что нутром чувствовала, что Кил сорвется, какими бы благими ни были его намерения еще пару минут назад.

А потому поспешно ринулась в свою комнату, услышав за собой его хриплый голос:

— Не закрывай двери на замок, Дева. Дай мне шанс доказать тебе, что мы можем мирно жить рядом… даже ночью.

Я не оглянулась на эти слова и ничего не ответила.

Но когда оказалась в своей спальне и захлопнула дверь, то сделала, как он просил.

Не закрыла ее на замок, даже если сердце колотилось и никак не хотело успокаиваться.

Глава 12

Я ждал дня рождения Рейгана, как не ждал ни одного рождества с подарками в глубоком детстве!

Желание выйти в наш небольшой дружеский свет всей семьей и показать всем мою Деву оказалось настолько велико, что в день икс меня буквально подбрасывало от адреналина.

И хотя парни из группы «Альфа» уже всё, конечно же, знали и успели выписать мне немало пиздюлей по телефону, что я пошел против Дарка, но знать — это одно, а увидеть своими глазами и в теплой семейной обстановке — это совсем другое.

Меня вштыривало и расплющивало с самого утра, когда я подгонял каждую минуту бежать, черт побери, быстрее, чтобы уже была возможность взять Деву за руку и привести к своим друзьям.

Как пару.

Пусть у нас еще всё было не очень гладко и Дева по-прежнему пыталась сбежать куда-нибудь по делам, если я оказывался рядом, но, по крайней мере, спали мы теперь с открытыми дверьми и даже стали прилюдно здороваться!

Хоба-на!

Кто молоды?

Мы молодцы!

— Братец, тебе никогда никто не говорил, что нельзя быть краше девушек на торжественном вечере? — фыркнула Катрина, когда увидела меня в гостиной в ожидании наших девочек, чтобы уже выдвигаться на праздник. — Смотри, как расфуфырился!

— Всего-то рубашку нацепил, — хмыкнул я, но широкой улыбки сдержать не смог, потому что если уж моя занудная разумная сестра заметила мой облик, то я надеялся, что и Дева заметит.

И не просто заметит, а еще чуть-чуть влюбится в меня.

Только ради этого я и старался.

Для меня это в принципе был большой подвиг, если учесть, что всю сознательную жизнь меня устраивали джинсы, футболки и кожанки.

А в армии и вовсе не было проблем с одеждой, ибо всегда и везде мы были в форме.

— Нет никого прекраснее тебя, моя дорогая, — галантно и тепло улыбнулся папа и протянул руку Катрине, чтобы поцеловать в ладонь, а затем обнять.

Катрина радостно улыбнулась, а я подумал, что мне нужно жизнь прожить, чтобы стать как папа — спокойным, когда это было нужно.

И таким очаровательным, что женщины сами были готовы потерять сознание и сразу упасть в его объятья.

Странно, что при своей огненной крови черного волколака папа так и не завел новых отношений после смерти мамы.

Сколько бы на него ни смотрели, как бы горячо ни заигрывали, какие бы огненные взгляды ни кидали, он был вежлив и отстранен, не позволяя никому лишнего.

Он оставался верным маме.

Даже спустя столько лет боли и кричащего одиночества.

Дева спустилась вместе с Кирти, скромно потупив глаза, и чувствовала себя неловко, а меня снесло волной возбуждения, когда я увидел ее впервые в изящном, хоть и закрытом платье и в туфлях на высоком каблуке.

Святые волки, мать вашу!

Нечто подобное я предвидел, а потому нацепил комплектом к рубашке не брюки, а самые плотные джинсы, чтобы член не так сильно выпирал и не привлекал к себе много лишнего внимания.

— Можно мы дома останемся? — криво улыбнулся я, понимая, что мой голос хрипит от излишних эмоций, скрыть которые от папы и сестры я категорически не смог.

— Сын, держи себя в руках, — только хохотнул отец, выгибая красноречиво брови, а Катрина снова фыркнула и закатила глаза, хотя улыбки сдержать не смогла. — Мы уже опаздываем, дети. Распределяйтесь по машинам — и в дорогу!

Папа взял на руки сияющую Кирти и кивнул мне, когда все отправились в гараж:

— Ты уверен, что будешь в состоянии вести машину?

— Всё нормально, пап.

Дева покраснела, но сделала вид, что не поняла, о чем мы говорим.

Да и тяжело было не заметить мой сумасшедший раздевающий взгляд, который я оторвать от нее не мог просто катастрофически!

Какой дьявол придумал эти чертовы, облегающие фигуру платья, оставив при этом открытыми только колени?

Папа забрал с собой сестер, а я поймал за руку Деву, заметив, что она собралась сесть вместе с ними:

— Ты со мной поедешь, девочка.

Видя, как девушка растерянно посмотрела по сторонам, словно пыталась найти спасение или пути к бегству, я попытался улыбнуться и сделать это не слишком яростно и нагло, добавляя:

— Не бойся, кидаться на тебя посреди дороги я не буду… наверное.

Черт, вот этого я обещать не мог!

Меня плющило так, что я бы натворил что-нибудь уже в гараже, если бы папина машина уехала немного раньше, оставляя нас наедине.

Но папа меня знал, а потому посигналил, давая понять, что едем мы вместе.

Без остановок.

И попыток кое-что натворить.

Дева благоразумно заняла место на заднем сиденье и почему-то пристегнулась, заставляя меня нервно хохотнуть, а я правда пытался успокоиться хоть немного, чтобы элементарно не попасть в аварию.

В пути мне стало немного легче.

Получилось отвлечься от своих порнографических мыслей и сосредоточиться на дороге.

А уж когда мы приехали и под глобальным прикрытием моих парней запорхнули в дом Деда, то моя душа успокоилась окончательно и бесповоротно.

Здесь были свои.

Мои парни.

Стая.

А это нечто больше, чем друзья.

Это так же, как семья.

Как братья, только рожденные от разных отцов.

Скай и Воланд не входили в состав группы «Альфа», потому что были гражданскими и предпочитали заниматься своим бизнесом, но и они были здесь, потому что тоже являлись частью стаи.

— Ну наконец-то приехали! — с порога пробасил Дед, широко улыбаясь и раскидывая руки, чтобы обнять всех по очереди, включая смущенную Деву. — Нейл уже дважды покушался на торт, а я, между прочим, его всю ночь пек! Дочка, не бойся этих чертей! Они засранцы огромные, но если начнут кусаться — зови Деда, я им быстро пасти на зад намотаю!

Парни расхохотались, отчего сразу стало шумно и душевно, а я не мог перестать улыбаться, как ненормальный, потому что Дева наконец расслабилась и стала смотреть на всё с интересом и теплотой.

Кирти тут же побежала к любимчику Скаю и радостно повисла на моем друге, который только рассмеялся о том, что его маленькая невеста наконец с ним.

Катрина подсела к Дилану, и два умника завели какую-то беседу, которую никто, кроме них, поддержать явно не мог из-за обилия заумных слов и выражений. Но они друг друга прекрасно понимали, и их было не остановить.

Воланд, как всегда, курил и о чем-то разговаривал с Райли, а я обнялся со всеми парнями по очереди, чувствуя себя так легко и прекрасно, как мог только рядом с теми, кому верил больше, чем самому себе.

Где были эти парни — там был мой душевный покой и мир.

Парни и моя скромная улыбающаяся Дева, которую я с удовольствием и гордостью знакомил со всеми по очереди, рассказывая о забавных ситуациях или о том, как мы нашли друг друга.

Я держал ее за руку, и мое сердце грохотало от восторга, что девушка не отталкивает меня и не пытается незаметно убрать ладони.

Мы словно сделали еще один уверенный шаг вверх к большой и искренней любви, отчего мне хотелось просто орать на весь дом от счастья.

— Заваливаемся все на кухню, но пока ничего не едим! Ждем Касла и будем приступать к торжеству! — как всегда, громко и задорно скомандовал Дед, который по традиции всё готовил на свой день рождения исключительно сам. При поддержке Ридли и Райли — племянников, для которых он стал, по сути, отцом после того, как погиб его младший брат — папа парней.

Ридли не смог принять того, что мама вышла замуж второй раз, и жил у Деда с юношеского возраста. А Райли был слишком мал, чтобы понимать что-то, поэтому остался с мамой и отчимом, но каждый год на всё лето обязательно приезжал к Рейгану и брату.

— Бросай этих оболтусов и открывай уже свой ресторан, дружище, — качал восхищенно головой папа, глядя на тот стол, который собрал Дед. — В тебе пропадает талант истинного кулинара!

Рейган только усмехался в ответ, рассекая по дому в переднике:

— Ты шутишь, Калиб? Знаешь ведь меня как облупленного! Если мне хоть одна вшивая морда скажет, что где-то пересолено или что-то не так, то риск вывалиться из моего ресторана с вилкой промеж глаз будет сто из ста! И меня посадят за массовые убийства в день открытия ресторана!

Снова все разразились хохотом и получали подзатыльники, пока пытались стащить что-нибудь со стола под бдительным присмотром неугомонного Деда.

И кажется, всё шло просто идеально.

Дева улыбалась, а я смотрел на нее и был по-настоящему счастлив.

Проблемы начались с порога, когда приехал Касл — мой дядя.

Брат моего папы.

Родной человек и тот мужчина, к мнению которого я всегда прислушивался, потому что знал, что он прошел через то, что нам с парнями и не снилось.

Но дело было не в нем.

А в том, что он приехал не один, а со своей падчерицей.

Приемной дочерью первой жены.

…И девушкой, с которой я спал очень давно, но, черт побери, очень бурно!

И она этого не забыла.

Напротив. Повисла на мне сразу же, всем своим видом показывая, что была бы не прочь вспомнить стародавние времена, в которых я был салагой и где мне было плевать, с кем, собственно, спать.

— Полегче, Селин, — хмуро взглянул я на нее, когда та обняла меня за шею, прижимаясь всем телом, а я отступил назад, убирая ее руки от себя, и спиной чувствовал шок со стороны Девы.

Дьявол!

Ну всё же хорошо было!

А тут я буквально кожей ощутил, что ХЛОП — и всё, Дева снова захлопнулась от меня и стала той снежинкой, которой была всё это время, с чем я так упорно пытался бороться.

Думаю, это ощутили все.

Потому что снова как-то все зашевелились, пытаясь отвлечь внимание от неожиданного и неприятного инцидента, а Скай и вовсе протиснулся так, чтобы загородить меня и забрать всё внимание Селин на себя.

Бабник он был тот еще и умел заговаривать кого угодно.

Чему сейчас я был несказанно рад.

— Как серпом по яйцам, — пробухтел Дед, а я смог только кивнуть.

Вот уж точно!

За спиной Селин Касл изогнул брови, извиняясь за то, что всё так случилось. И явилась та, кого, кажется, даже не приглашали.

— Прости, старик! — обнял меня Касл, проговорив приглушенно и грустно. — Когда она услышала, что ты будешь на празднике, то просто залезла в машину. Не выбрасывать же ее было за шкирку.

— Всё нормально, дядь. Разберемся по ходу дела, — я обнял его в ответ горячо и совершенно искренне, потому что обожал так же сильно, как отца.

Касл и был мой второй отец.

Тот, кто всегда был рядом с момента рождения, подсказывая мудрым словом и направляя в те дни, когда я был совсем неуправляемым и бешеным после перехода.

И если папа был до мозга костей бизнесменом: галантным, учтивым и очаровательным, — то дядя, будучи одной крови с ним, был полной противоположностью: обычно мрачный, молчаливый, но отмечающий всё настолько быстро и цепко, что скрыться от его черных глаз было просто нереально.

А еще я пошел по его стопам и тоже стал снайпером.

Может, еще поэтому мы были с ним настолько близки по духу и в чем-то неуловимо похожи.

В прошлом дядя был опасным типом.

Он поругался с моим дедом и ушел из семьи сразу после армии, отказавшись от наследства и денег, а потому выживал сам, как умел.

Он стал тем, кого в узких кругах называют мышеловом.

Наемным убийцей.

После смерти деда отец, конечно же, поделил все деньги и имущество пополам, чтобы Касл снова стал законной и долгожданной частью семьи.

Но дядя отказался от всего.

К счастью, деньги и завещание никогда не были причиной раздора между братьями, поэтому Касл всегда был рядом со мной. Рядом с нами.

К сожалению, беда не обошла и его… Сын Касла умер в тот же год, когда умерла моя мама.

И это стало двойным ударом по нашей семье.

Но сплотило ее еще сильнее.

— Пусть увидит, что я не один, и успокоится, — улыбнулся я дяде, на что тот подмигнул мне и тут же оказался в крепких объятьях шумного и довольного Деда, который сгреб старого друга в свои ручища, причем вместе со мной.

— Малышня! Быстро рассосались все за столом! Начнем с горячего и закусок!

Я выбрался из рук Деда, чтобы навязчиво обнять скованную Деву за талию и притянуть ее к себе под пристальным и стремительно меняющимся взглядом Селин со словами:

— Парней ты знаешь. А это моя невеста — Девана.

Дева тут же напряженно застыла, но, к счастью, не стала возмущаться вслух или пытаться выбраться из моих рук.

И напоминать о том, что она, на секундочку, была женой другого волка.

А еще я ощутил в ней то, что опалило нервы восторгом и адреналином, — ревность!

Моя девчонка ревновала меня!

Пыталась бороться с этим чувством и казаться холодной и спокойной, только ничего у нее не получалось, отчего мне хотелось широко улыбнуться и зажать ее где-нибудь у стены, чтобы доказать, что мне не нужен никто, кроме нее, что бы ни было в прошлом.

Селин была в шоке.

А еще в ярости.

Потому окинула демонстративно надменным взглядом свысока мою девочку, выдавив с презрением:

— …Человек?

— Лучший человек на земле! — рыкнул я, давая взглядом понять, что если Селин ляпнет что-нибудь еще, то скандала будет не избежать и она быстро покинет стены этого дома. Хочет она того или нет.

Даже если мне придется запихивать ее в машину насильно!

Селин поджала губы, но продолжала рассматривать Деву недобрыми глазами, которые мне хотелось просто вырвать.

— Такая обычная и неприметная, — не удержалась волчица снова, но я и рта не успел открыть, как за спиной Селин неожиданно раздался надменный голос Виолы:

— Забавно слышать о неприметности от серой волчицы, которая красит волосы в рыжий, чтобы казаться ярче и привлекать больше внимания.

Виола, как всегда, была просто королевой высокомерия и надменности, с которыми окинула презрительным взглядом Селин, прекрасно понимая, что она сама настолько яркая и заметная, что ее увидит даже слепой, косой и глубоко мертвый.

Облаченная, как всегда, в любимый красный цвет, с красной помадой на пухлых губах и выразительным шоколадным взглядом, Виола могла показать место одним своим появлением.

Что, собственно, и сделала.

Селин тут же дернулась и едва не оскалилась, выплевывая:

— Она даже не волчица!

Виола дернула бровью, окидывая Селин холодным колючим взглядом сверху, даже если девушки были приблизительно одного роста:

— О своей крови думай.

Это был плевок, которого Селин не ожидала, потому что она не была чистокровной волчицей, как все присутствующие здесь.

И это ее задело куда сильнее, чем мои слова.

— Девочки, в этом доме бить морду и махать кулаками могут только мужики старше пятидесяти, — криво улыбнулся Рейган, ощущая вслед за остальными, что обстановка накаляется. — И то только после сытного ужина! Давайте уже садитесь за стол, а то мясо остывает!

Селин дернулась, но всё-таки не ушла, на что лично я очень надеялся.

А вот Виола повернулась к Рейгану как ни в чем не бывало, улыбаясь широко и очаровательно, когда протянула руку вперед:

— Прошу прощения, что я без приглашения. Мы не знакомы лично, но я очень много приятного слышала о вас, мистер Грэй. Виолета, сестра Воланда.

— Сводная, — сухо отозвался Воланд, не затянувшись глубоко и нервно своей любимой сигаретой только по той причине, что курить за столом у Деда было не принято.

Виола на его слова не обратила совершенно никакого внимания, продолжая улыбаться сладко и открыто, отчего Дед цвел и пах.

— Зови меня просто Рейган, деточка, — подмигнул Дед, а я покосился на Воланда, чье настроение стремительно ухудшалось, шепнув ему:

— Она как здесь оказалась?

Друг только поморщился в ответ:

— Я подарок дома забыл. А мама с сестрой уехали за город. Пришлось ее просить привезти.

Виола это, конечно же, услышала, послав «любимому братику» воздушный поцелуй, и протянула тот самый заветный пакет, который Воланд взял с холодным молчанием.

— Пожалуйста, родной, — не смогла промолчать эта чертовка, сверкнув глазами, словно всадила ему очередную занозу в последние крохи терпения, а сама обернулась к Деду, протягивая еще один пакет со словами:

— Это вам от меня лично. Надеюсь, что понравится.

Дед заинтригованно хмыкнул и достал из пакета довольно увесистый чемоданчик из дерева, на котором красовались его инициалы «РГ».

— Я слышала о том, что вы любите готовить, — продолжала сладко улыбаться чертовка Виола, наблюдая блестящими глазами за тем, как Дед полез в чемоданчик и в буквальном смысле ахнул от подарка. — Набор для барбекю истинного волка из красного дерева и серебра.

— Угодила так угодила, дочка! Спасибо!

Я осторожно увлек Деву за собой к столу, на что девушка поддалась спокойно, словно только этого ждала, а Дилан усмехнулся, пихая в бок хмурого Воланда, чье настроение всегда портилось, если на горизонте появлялась эта неугомонная сестренка:

— Слушай, а она умеет быть очаровательной.

— Змеиный язык умеет оплести и сделать сладко, — сухо отозвался Воланд в ответ, а Скай хохотнул:

— Не знаю, что ты имел в виду, дружище, но я, блин, возбудился, потому что и язык, и рот у твоей сестренки очень даже!..

В бок локтем Скай получил заслуженно, а я только с улыбкой покачал головой, неожиданно для себя понимая, что в присутствии Виолы моя Дева успокоилась и стала чувствовать себя увереннее, несмотря на то что Селин сидела за общим столом с кислой миной.

Странно было понимать, но девушки явно питали симпатию друг другу, хотя и были полными противоположностями.

Виола даже села рядом с Девой, изменив тому, что обычно старалась довести Воланда и быть под его боком, чтобы не упустить шанса и уколоть почаще и побольнее при любом удобном случае.

В целом торжественный ужин прошел хорошо.

Селин молчала, и скоро про нее все забыли.

Парни искрили остроумием и рассказывали много забавных историй из бывшей военной жизни, и все хохотали от души, наслаждаясь кулинарными шедеврами Рейгана и не забывая каждый раз благодарить его от всей души.

И Дева тоже улыбалась, ела и смеялась.

А мне кусок в горло не лез, потому что я снова чувствовал в ней это — отстраненность.

То, от чего мы так долго и мучительно пытались избавиться, и стали вот-вот делать первые шаги к сближению. Хоть какому-нибудь, черт побери, сближению!

Хуже всего стало, когда мы вылезли из-за стола и перебрались в гостиную, где была музыка, приятные разговоры по компаниям и даже танцы, устроенные неугомонным Дедом и моим отцом.

Дева снова делала всё, чтобы избегать меня!

И моя чертова кровь закипала и начинала пениться, а кулаки — сжиматься от собственного бессилия!

Я сам себе напоминал чертов Дукати (прим. автора — итальянская марка мотоциклов), на котором так выкрутили газ, что из выхлопной трубы вылетал огонь, а скорость с нуля скаканула до трехсот километров в секунду!

Глава 13

Охота началась тогда, когда Дева пыталась скрыться от моих слишком пронзительных глаз.

И в этом ей активно помогала Виола, а еще моя Кирти.

Девчонки словно прилипли друг к другу, что меня бесило не на шутку, доводя до очень опасного состояния!

Я должен был поговорить с Девой!

СЕЙЧАС!

Пока она не придумала в своей красивой голове еще массу всего неприятного!

— Полегче, чернявый, — хлопнул меня по спине Дед, который всё прекрасно замечал и смотрел своими хитрыми мудрыми глазами, но пока не влезал. — Лучшей выпей и расслабься.

— Пью! Но это ни черта не помогает!

Дед хмыкнул и сокрушенно покачал головой, а я продолжил свою охоту на Деву, незаметно следуя за ней, чтобы улучить момент и забрать всё ее внимание себе одному.

Получилось это далеко не сразу.

Но когда девушки поднялись на второй этаж, чтобы посмотреть на морозную лунную ночь, больше я терпеть не смог.

— Дай мне пройти, — шикнула Дева, не ожидая встретить меня на своем пути.

— Хрена я тебе дам! — зарычал я, дернув девчонку на себя в самый темный угол, где нас никто не смог бы увидеть, так, что ее платье в моей ладони затрещало.

Дева поджала губы и старалась выглядеть гордой и отрешенной, но ничего у нее не получалось.

Своим обостренным волчьим чутьем я чувствовал всё: и как заколотилось ее сердце…

И как вспотели ладошки, которые она сжала до боли от ноготков.

И как адреналин в ее крови прыгнул до максимума, потому что она понимала, что так просто я ее из своих рук не выпущу, если она наконец-то в них попала!

— Меня достала эта твоя игра в кошки-мышки!

Дева облизнула пересохшие пухлые губы, а я сжал челюсти до хруста, потому что говорить совсем не хотел.

Всё, о чем я сейчас мог думать, так это то, что разверну ее к себе спиной, задеру, на хрен, это платье и трахну ее, даже трусиков не снимая! Просто отодвину в сторону!

А когда первая вспышка пройдет и мы оба кончим, то продолжим в машине на парковке!

И по пути домой!

И дома, черт возьми, прямо на пороге!

А потом в моей спальне! Или в ванной!

Было ощущение, что Дева всё это понимает и потому старается вести себя максимально тихо и осторожно, чтобы больше не нарываться.

Но куда там!

Я УЖЕ завелся, и тормозов на горизонте не наблюдалось!

— Я думаю, что произошло некоторое недопонимание между нами… — начала девчонка настолько спокойно и осторожно, что я нервно рассмеялся, делая еще шаг к ней и зажимая теперь у стены так, что мой стояк как раз уперся в нее, давая понять, что «недопониманию» по хрену на любые слова.

Дева сбилась с мысли, и быстро выдохнула, но собраться и продолжить дальше не смогла.

Потому что помнила, как была в моих руках и что ей это вовсе не было противно, как бы хотелось ей самой.

Она всё пыталась найти в себе то начало, которое способно отторгать задиристого Килана, но пока у нее это катастрофически не получалось.

Она любила меня.

Очень.

Но сопротивлялась этому чувству с тем же отчаяньем, с каким я рвался к ней.

— …Из-за маленького недоразумения в ванной я подумала, что нас лучше не…

— Маленького? — криво улыбнулся я, взяв ее за ладонь, и положил на свой торчащий член, очертания которого слишком отчетливо проступали даже через плотную ткань джинсов.

Че-е-ерт!

И ведь я совсем не это собирался делать!

Я поговорить хотел!

Объяснить, что Селин мне на хрен не сдалась, что бы там она ни говорила и ни делала!

Что мне никто не нужен, кроме Девы и ее хрупкой прекрасной красоты!

Вот только всё совсем пошло не по плану, и тело решило доказать это наглядно.

Дева прозрачно покраснела и снова сбилась с мысли, а я глухо застонал, накрыв ее ладонь своей, заставляя обхватить член сильнее.

Я чувствовал пульсацию крови в ее белых тонких пальчиках в унисон моей бурлящей крови, от которой терпение с шипеньем плавилось и окружающий мир становился пустым и бессмысленным. Без нее.

Без ее легкого отрывистого дыхания.

Без этих распахнутых смущенных глаз и дрожащих ресниц, пока Дева заставляла себя смотреть исключительно перед собой — в мою грудь, но только не вниз, когда я толкнулся в ее руке, судорожно выдохнув.

Ох, черт, да-а-а!

Я бы хотел сорвать все эти тряпки с себя и с нее, но понимал, что тогда точно не сдержусь, а потому наслаждался до одури даже этим прикосновением ее рук через ткань.

Оперевшись одной рукой на стену над головой застывшей девушки, я отгородил ее от всех и лишал возможности сбежать от меня.

Странно, что Дева не сопротивлялась.

Не шипела на меня.

Не напоминала о своем чертовом муже по документам, отчего черти начинали плясать у меня перед бешеными глазами.

Она вся как-то затихла, а я кусал губы, потому что чувствовал ее отрывистое дыхание на своей груди, которое обжигало и сводило мою волчью душу с ума.

Вот так, детка!

Пусть еще робко, но уже прилежно!

Мне крышу срывало от того, что происходило между нами сейчас.

От ее молчаливого робкого согласия.

От моей страсти, которую я держал в узде последним усилием воли, позволяя ту малость, которая не даст мне слететь с тормозов.

Я двигался, терся об ее ладонь, вбивался так, что девушка легко ударялась спиной о стену.

Но руку вырвать не пыталась.

А я смотрел на нее сверху и просто срывался в пропасть!

Меня накрывало волной жара и чего-то очень хрупкого и щемящего внутри.

Того, что раньше испытывать не приходилось.

Я кончил с глухим протяжным стоном в тот момент, когда она вдруг опустила ресницы, посмотрев на свою руку и то, что держала.

Один взгляд девчонки — и меня тряхнуло так, словно во времена первого минета!

Твою ж мать!

Я прогнулся в спине, припечатывая Деву еще сильнее, а она вдруг хрипло выдохнула, потому что очень отчетливо ощутила всё, что происходило в ее руке: бешеную пульсацию крови и то, как завибрировал член, выстреливая излишками слишком сильных эмоций.

С дыханием я сразу справиться не смог.

Смотрел на нее, не моргая, облизывал свои пересохшие губы и понимал, что всё происходящее не было ей противно. И не было страшно.

У меня побелели костяшки пальцев от того, как сильно я сжимал ее руку, и теперь я разжал ладонь, но ее пальчиков не отпустил.

Потянул выше, чтобы прикоснуться губами к каждому, ощущая их дрожь.

Я прикусывал сладкие подушечки маленьких пальцев, вбирая затем их губами и посасывая, не позволяя ей отвернуться или отвести свои глаза от моих глаз.

Дева возбудилась.

И это прошло волной кусающего адреналина по позвоночнику, вонзаясь в каждое нервное окончание.

— Хочу, чтобы ты тоже кончила, — прошептал я, не отпуская ее взгляда ни на секунду.

Ни взгляда, ни ее саму, когда девушка попыталась прошмыгнуть под моей рукой.

— Килан, мне нужно идти.

— Ты права. Идем.

Я обхватил ее за талию, увлекая за собой прочь из этого места.

В машину.

Чтобы мы могли продолжить ровно с того места, на котором остановились.

Дед снова поймал меня у самого порога крытого гаража, когда я усадил растерянную Деву на переднее сиденье и намеревался запрыгнуть за руль как можно скорее.

— Полегче, Кил! — Рейган изогнул брови, давая красноречиво понять, что он бдит.

— За мной даже папа так не следит, как ты.

— Калиб доверяет тебе.

— А ты нет?

Дед улыбнулся и сжал мое плечо.

— И я тоже. Но предпочитаю всё же доверять и проверять. Потерпи еще пару дней, сын. Пару дней — и всё будет готово, чтобы Дева стала твоей официально.

Я кивнул в полном понимании того, что делаю.

Потому что слова Деда про ответственность отложились не только в моей памяти, но и глубоко в душе.

— Всё будет хорошо, обещаю. Прости, что уезжаем раньше времени.

Дед понятливо хмыкнул и тихо добавил, кивая на машину и девушку в ней:

— Как доедете домой, чтобы позвонил и отчитался, что Дева такая же невинная, как уезжает из моего дома!

Я только закатил устало глаза и получил увесистый подзатыльник.

— Ты услышал меня, Кил?

— Да! Позвоню!

Я запрыгнул в машину и взял Деву за прохладную маленькую ладонь, чтобы просто почувствовать ее рядом и не сойти с ума.

Но когда мы выехали и машина пронеслась по трассе, я понял, что до дома просто не дотерплю.

Мне было необходимо чувствовать ее.

Больше воздуха.

Это желание было сильнее разума, здравых мыслей и собственных убеждений.

Оно затмевало собой всё на свете, оставляя только нас. Вместе. Рядом.

Дева молчала всё время поездки и напряженно застыла, когда машина свернула с дороги в густую растительность вдоль трассы, утопая в ней и скрываясь от проезжающих мимо машин.

Я выключил фары, но не стал выключать двигатель, чтобы в салоне было тепло, а сам жадно потянулся к девушке и положил ладони на ее лицо.

— Мне никто, кроме тебя, не нужен, глупая девочка.

Дева медленно моргнула, но посмотрела в мои глаза, словно проверяла, говорю ли я правду.

Ее сердце дрогнуло, но не оттаяло до конца.

А я хотел, чтобы оно горело.

Как мое.

Полыхало тем безумным неудержимым пламенем, которое изменит весь мир.

Пусть испепелит, но возродится новый мир, в котором будем только мы.

— Неважно, кто был до тебя. Все они остались в прошлом.

Я подался вперед, больше не в состоянии сдерживаться.

Откинул сиденье Девы назад и навис над ней сверху, с блаженством понимая, что она не пытается меня оттолкнуть.

Молчит и борется сама с собой внутри, выстраивая стену между нами, вот только получается это уже не так хорошо, как было раньше.

Я держал себя на руках, когда коснулся ее губ своими, чтобы не придавить.

Не сделать больно и не оттолкнуть от себя в такой непростой момент.

— Пусть думают что хотят, но для меня нет никого важнее и прекраснее тебя, Дева.

Она смотрела в мои глаза, не моргая, а я целовал ее нежно-нежно, стараясь передать этими прикосновениями, что я не лгу.

Что всё внутри меня отныне и вовеки стало настроено лишь на нее одну.

И от этого я был счастлив.

От этого я сам себе казался целостным и сильным, потому что словно всё в мире встало на круги своя и шло так, как должно было.

Непередаваемое чувство.

И я искренне хотел, чтобы Дева познала его тоже.

Чтобы была уверена во мне и стала сильной от этих чувств.

А я целовал ее и понимал, что на данный момент у нас только одна проблема и она во мне: мне было мало ее.

Всегда мало.

Всегда хотелось еще и еще.

А потому поцелуй становился всё более откровенным и чувственным.

Жадным и страстным, когда не хотелось останавливаться на нем одном.

— Иди ко мне, — хрипло прошептал я, меняя положение, и сам откинулся назад на своем сиденье, расстелив его и максимально отодвинув, заставляя Деву забраться на себя, но не оседлать, а просто лечь.

Черт! Я снова возбудился!

Она лежала на мне всё такая же молчаливая и непривычно послушная — не вырывалась, не отбивалась, словно прислушивалась к собственным ощущением, когда была рядом со мной. Была на мне. И я надеялся, что всё происходящее к лучшему.

Я сжал в ладонях ее попку, едва не застонав, оттого что хотелось так отчаянно.

Но нужно было держаться и подождать еще немного, чтобы потом всё было правильно и по закону. Хоть волчьему, хоть человеческому.

Мне бы не хватило слов, чтобы передать ей, что, помимо этой безудержной волчьей страсти, в моей душе томятся и другие эмоции.

Новые эмоции.

Те, что я не ощущал до ее появления в своей жизни никогда.

И это было что-то настолько нежное и невесомое, что определение я дать пока не мог. Просто знал, что это ЕСТЬ. Что это чувство растет во мне вместе с мыслями о том, что я хочу стать лучше. Для нее.

Вот и сейчас больше всего на свете мне хотелось залезть ей в трусики и сделать приятное.

Но где-то в глубине души я понимал, что не время. Что в Деве идет какая-то борьба, которую я не понимал, но ощущал до странной внутренней дрожи внутри.

— …Расскажи мне о Селин, — вдруг проговорила она, а я быстро моргнул и едва не сморщился.

Дьявол!

Про Селин я хотел говорить меньше всего!

И уж тем более делать это при Деве.

Но это были едва ли не первые слова моей девчонки, которые она обратила именно ко мне. Ее первая просьба, а потому отказать я ей, определенно, не мог.

Только выдохнул тяжело и протяжно, отчего Дева приподнялась и опустилась на моей груди, а я обнял ее руками, прижав к себе, словно хотел защитить от собственных слов и тех воспоминаний, которых быть не должно было. Но которые, черт побери, были!

— Может, папа рассказывал тебе о дяде Касле…

— Дядя Касл приезжал к нам на каждое Рождество вместе с твоим папой, — вдруг тихо вставила Дева и снова замолчала, а я перестал дышать на какое-то время: настолько больно и тошно было на душе.

Папа и дядя были рядом с Девой. Год от года.

А я…

Я в это время занимался своими мало приличными делами и плевать хотел на то, что происходит за пределами клуба, где мне было достаточно податливых волчиц, чтобы напрочь позабыть о кроткой невесте.

И теперь после всего этого я действительно верил в то, что был достоин Девы?

Что я смогу доказать ей, что не настолько плохой, каким был всё это чертовски долгое время, где она была одна и тихо любила меня?

Ради этого мне нужно было умереть и заново родиться, чтобы искупить все свои грехи перед ней!

— Дядя был дважды женат. В первый раз, еще будучи молодым, он женился на волчице, у которой уже был ребенок — Селин. Касл удочерил ее и относился как к родной, но долго этот брак не продлился, и общих детей у них тоже не было. Через несколько лет дядя женился снова, и у него родился сын. Но к Селин он всегда хорошо относился и не делил своих детей на родных и неродных. Я на нее никогда особо внимания не обращал, да и виделись мы не слишком часто…

Дева молчала и внимательно слушала, а я перевел дух, потому что понимал, что ее интересуют не только эти подробности. Я знал, что ей будет неприятно и больно слышать всё, и потому пытался подобрать слова, но от этого начинал нервничать сильнее.

— …Я уже и не помню, какой был праздник, что дядя приехал к нам с детьми. У меня как раз был переход — самое жуткое время в жизни каждого волка, когда сила растет с каждым днем и обостряются все чувства до такого предела, что кожу с себя хочется содрать. В этот период волколаки самые опасные и дикие, потому в городе вводят комендантский час. Именно в такой период и появилась Селин.

Я тяжело сглотнул, но проговорил то, что должен был, чтобы быть честным со своей Девой:

— Тогда я хотел убивать и трахаться в равной степени. А Селин устраивало то, что я учился в выпускном классе и не был надежным. Окажись на ее месте кто-то еще — исход был бы тем же.

— И это долго продолжалось?

— Несколько лет.

— Больше, чем два?

— Да…

Дева замолчала, но дышала ровно и о чем-то думала, а я в душе метался и не мог найти себе покоя, оттого что рассказывал ей всё это. Ей! Девочке, которая всю свою жизнь преданно любила только меня и была по-прежнему невинна и чиста, пока мне снова хотелось сделать то, о чем я мечтал во время перехода, — содрать с себя кожу, чтобы стать хоть немного чище!

— После того, как ты ушел в армию и служил, вы больше не виделись?

— Нет, Дева. С тех пор это наша первая встреча за много лет. Я бы даже не вспомнил о том, что было, не явись она сегодня к деду…

— А она тебя не забыла. И то, что было между вами, тоже.

Дева говорила спокойно и собранно, словно взвешивала каждое мое слово и каждую свою эмоцию на всё услышанное, но я снова почувствовал в ней ревность, и улыбнулся.

Если ревнует, значит, всё-таки не отпускает меня из своего сердечка!

— Она может думать всё что угодно, — я обнял Деву сильнее, надеясь, что она услышит, как колотится мое сердце от восторга и боли, которые сплетались воедино. — Теперь у меня есть ты, и больше мне никто не нужен!

Дева промолчала, но снова не попыталась вырваться.

Мы так лежали еще какое-то время, пока не затрезвонил мой телефон, отчего пришлось приподниматься, чтобы взять его с приборной панели.

Конечно же, это был Дед!

Неугомонный и находящийся на вечном страже за каждого из команды «Альфа».

— Я до сих пор не слышу, чтобы ты мне звонил, чернявый! Поди все пальцы стер до мозолей, а телефон сломался?

Я хмыкнул и сокрушенно покачал головой, не выпуская Деву из своих рук, только позволил ей сползти с меня и лечь рядом. Под боком.

— Я помню свое обещание перезвонить, когда мы приедем домой, Дед. Но мы еще не приехали.

— Что-то с машиной случилось?

— Нет. Просто решили остановиться и поговорить.

Дед хмыкнул на другом конце линии, уточнив:

— Только поговорить или кое-что еще?

— Да, только поговорить. И сейчас поедем домой.

— Вот и отлично. Жду звонка из дома!

Я только закатил глаза, улыбнувшись молчаливой задумчивой Деве:

— Дед просто неисправим!

Глава 14

И всё-таки что-то определенно происходило.

А я всё никак не мог понять, к добру ли это.

Дева молчала оставшуюся дорогу до дома и не пыталась убрать своей руки из моей ладони.

Причем даже когда я положил ее руку на себя.

Она не оттолкнула меня, когда мы вошли в тихий темный дом, где никого не было, и я снова поцеловал ее.

Не оттолкнула, но и не ответила. Только тихо проговорила:

— Я пойду к себе.

— Да, конечно, — пробормотал я и попытался улыбнуться, но на душе было как-то неспокойно.

Если бы только я мог забраться в ее головку и понять, о чем она думала всё это время! Потому что впервые я не мог сказать совершенно ничего об ее эмоциях.

Я был настолько в растерянности, что даже не поднялся вслед за ней в свою комнату, потому что чувствовал нутром, что Деве нужно дать больше свободного пространства. Дать возможность переварить всё то, что она увидела и услышала сегодня.

Страшно было только одно — что я не смог доказать ее особенность и неповторимость для меня.

Я просидел в темноте на первом этаже нашего особняка, прислушиваясь к тому, что происходит в комнате Девы, до тех пор, пока не вернулся папа с девочками.

Малышка Кирти уже спала, и папа нес ее на руках, а Катрина выглядела уставшей, но крайне довольной.

— Всё в порядке? — папа чуть изогнул брови и заглянул пытливо в мои глаза, когда я осторожно взял из его рук сестренку, чтобы отнести ее в комнату и уложить спать.

— Сам понять не могу, — пробормотал я, на что папа мягко улыбнулся и сжал мое плечо:

— Ложись спать, сынок. Утро всё расставит на свои места и покажет, как поступать дальше.

Я смог только кивнуть в ответ, подозревая, что меня ждет бессонная ночь. Очередная.

Скоро в доме снова стало темно и тихо.

Семья спала, и, кажется, всё было как прежде.

Но я ворочался и постоянно подскакивал, чтобы приоткрыть дверь, ведущую в ванную, и в тысячный раз за последний час убедиться в том, что Дева свою дверь не запрела на замок.

Какой там сон!

Кажется, я забыл, как можно расслабляться, спать и отдыхать, с тех пор как чуть не потерял Деву и ее доверие из-за выходки Селин, которая одним своим появлением умудрилась перечеркнуть так много!

Никогда еще до этого я не занимался спортом именно ночами.

Причем так бурно и активно, чтобы сбить свое долбаное возбуждение хоть немного с помощью дикой усталости.

И не сказать чтобы у меня всегда это получалось.

Но когда ноги начинали трястись от перенапряжения, а мышцы пресса скручивало от передоза физической нагрузки, ломиться в двери Девы становилось немного сложнее.

Даже если сейчас я мог войти в ее спальню без особых проблем.

Но не делал этого, чтобы не нарушить нашего хрупкого и такого нестабильного перемирия.

Я всегда слышал, спит Дева или нет.

Но сейчас, когда услышал ее легкие шаги, которые выпорхнули из комнаты и устремились вниз, я поднялся с кровати, тут же нахмурившись.

Было ощущение, что она не просто шла на кухню, а куда-то бежала.

Я тут же подскочил и устремился за ней без лишних раздумий, с удивлением поймав Деву у входной двери, которую она даже умудрилась открыть.

Облаченная в спортивный костюм и тонкую куртку. С бейсболкой на глазах.

Это явно не было приступом лунатизма!

— Ты куда собралась?

Девушка вздрогнула и опустила руку, давая мне возможность захлопнуть дверь прямо перед ее носом.

То, что я почувствовал в ней, мне вовсе не понравилось.

Было чувство какой-то обреченности.

Усталости даже.

— Я ухожу.

— Куда?

— Не знаю. Обратно домой. Или в ближайшую гостиницу. Я просто не хочу больше оставаться здесь.

Я медленно моргнул, тут же почувствовав, как в груди заныло.

— Не говори глупости, Дева…

— Я больше не могу! — вдруг выдохнула девочка с дрожью, а я сделал порывистый шаг к ней.

И замер.

Потому что понял отчетливо и страшно, что всё это из-за меня. Снова.

В очередной гребаный раз я сделал ей только хуже, стараясь прорваться в ее сердце и мысли так настойчиво, что только испугал!

— Килан, ты везде! Куда бы я ни пошла, что бы я ни сделала, я знаю, что всё закончится тобой и тем, что я буду вне себе от эмоций! — сжав кулачки, она подняла голову, заглядывая мне в глаза своими голубыми глазищами, заставляя меня задохнуться. — Я хочу быть дальше от тебя, понимаешь? Хочу, чтобы тебе было хоть немного так же больно, как было мне! Я хочу наказать тебя и не думать о том, что я снова тону в тебе, как глупая трусиха! Но вместо этого я понимаю, что ты цветешь и сияешь, а я начинаю медленно сходить с ума от своих мыслей и эмоций!

Я не знал, что ответить на это.

Потому что Дева была абсолютно права.

Я не давал ей прохода в надежде на то, что смогу доказать, что ее ненависть ко мне ничто по сравнению с любовью, от которой она по понятным причинам так сильно хотела отказаться.

Я не давал ей возможности сделать выбор.

И вот итог всему.

Вместо того чтобы приблизиться к ней и стать ближе, я снова откинул себя в этом деле на тот же уровень, когда отказался от нее.

— Я никогда ни о чем тебя не просила. Но сейчас. Пожалуйста. Дай мне уйти.

Если бы сейчас она взяла револьвер и выстрелила мне прямо в грудь, эффект был бы таким же.

Дышать я не мог.

И заговорить сразу не получилось.

Но когда она снова потянулась к двери, я хрипло выдохнул:

— Дева, подожди. Я… Я клянусь тебе памятью своей матери, что не прикоснусь к тебе больше, пока ты не захочешь этого сама. Но не уходи. Пожалуйста.

Впервые за очень долгий период времени я говорил настолько серьезно и с полным осознанием того, что выходит из моего рта, что самому стало не по себе.

Мама была для меня самым близким человеком.

Ее неожиданная смерть подкосила меня настолько, что я до сих пор не мог полностью оправиться от этого.

И Дева знала это.

Поэтому она остановилась и задержала дыхание, глядя в мои глаза не моргая.

Словно могла увидеть мою бешеную обожженную волчью душу.

Я не знал, что бы сделал, если в эту минуту она бы всё равно развернулась и закрыла дверь за собой.

Умер бы, наверное, от тоски и безысходности.

Но Дева застыла, обдумывая мои слова, и неожиданно тихо кивнула, не говоря вслух ничего.

Она поверила мне.

Поверила!

И больше не было права на провал!

Скованно и заторможенно я сделал шаг назад, давая ей больше пространства, и девушка прошла мимо меня, чтобы подняться в свою комнату.

Дева была в комнате и даже переоделась и легла в кровать снова, а я всё никак не мог пошевелиться.

Стоял, глядя в дверь, и чувствовал, как внутри меня вместе с дрожью поднимается комок в горле.

В последний раз я чувствовал такое на похоронах мамы, когда понимал, что больше ничего не будет как прежде… что ее не будет рядом с нами. Никогда. Что мы потеряли ее и, что бы ни сделали сейчас, уже не сможем вернуть.

В голове тонким обрывистым пульсом билась только одна мысль: мне должно быть больно.

Должно быть настолько больно, чтобы Дева пресытилась этим.

Волчьи боги, да я бы умер, если бы только знал, что меня смогут вернуть с того света ради нее!

Впрочем, только одно мое состояние было похоже на смерть.

И если Дева этого хотела, то я был готов пройти через свой собственный ад.

От эмоций и боли дрожали руки, когда я достал телефон из штанов и быстро набрал Ская, потому что знал своего друга слишком хорошо и представлял, где он мог быть.

Он ответил не сразу.

— Кил, снова не спишь? — задорно прозвучал его голос, а я только выдохнул:

— Ты в «логове»?

То, что Скай перестал улыбаться и тут же поспешил выйти из шумного помещения в коридор, я ощутил даже через телефонную связь.

— Чернявый, что случилось? — от игривого настроения друга не осталось и следа.

— Приезжай за мной.

— Ты серьезно?

— Да. Я жду.

***************************

Ну что?

Теперь ты довольна, Дева?

Ты сказала ему всё, что было на душе, и, кажется, теперь могла бы вздохнуть с облегчением и чувством полного облегчения!

Так почему не радуешься?

Я смотрела на себя в зеркало ванной и не понимала, что происходит.

Не было ни радости, ни облегчения, ни хоть какого-нибудь изменения в душе.

Добавилось еще больше боли… и стыда за то, что я не сдержалась.

Взгляд Килана не выходил из моей головы.

Растерянный, подавленный… если не сказать убитый.

Так он еще никогда не смотрел на меня.

Его не было рядом.

Впервые за то время, что я стала жить в его доме.

Не было рядом его искрящихся эмоциями глаз, в которых можно было захлебнуться за долю секунды.

Не было его шальной широкой улыбки, которая всегда встречала утром и провожала сотни раз за день.

Ведь ты этого добивалась, так почему не спала всю ночь и сидела на подоконнике с любимым цветком в руках в ожидании того, когда он вернется?

Я слышала, как он разговаривал по телефону и затем уехал почти сразу же. Со Скаем.

Но прошла ночь, затем наступило неторопливое сонное утро, а Килана так и не было.

В доме постепенно стала просыпаться семья, и добрая Мэгги уже возилась на кухне, готовя завтрак, а мое сердце с каждым часом начинало ныть и болеть всё больше и больше.

Не было смысла прятаться в комнате, когда все вышли.

Вот только все были спокойны и, как всегда, милы, а я не могла найти себе места, что, конечно же, волки сразу почувствовали, начиная с крошки Кирти.

Чуткая и невероятно добрая малышка тут же обняла меня, заглядывая в глаза так непривычно серьезно для такой юной девочки и в который раз поражая своей отзывчивой хрупкой душой.

Почувствовал всё и дядя Калиб, который тоже поднялся из-за стола, протягивая ко мне раскрытую ладонь и в галантном жесте приглашая сесть за стол, чтобы присоединиться к завтраку семьи.

— Что случилось, девочка моя? Ты выглядишь бледной и встревоженной.

Дядя Калиб был всегда невероятным, просто сногсшибательным джентльменом.

Вот и сейчас он в тысячный раз поразил меня своим тактом и добротой, сказав так, что не возникало даже мысли, что все мои чувства и эмоции для его волчьего нюха словно большая раскрытая книга.

— Килана нет дома, — тихо и скованно проговорила я, приобняв Кирти и садясь рядом с ней за стол.

Дядя Калиб только спокойно кивнул в ответ.

— Да, я слышал, как он уезжал ночью со Скаем. Должно быть, у парней что-то случилось, поэтому он еще не вернулся. Но если не позвонил мне или Рейгану, то значит, они здоровы, целы и даже не в полиции. Подождем еще пару часов. Если сами не позвонят, то это сделаем мы. Не переживай, девочка моя.

Мужчина аккуратно поцеловал меня в ладонь и мягко улыбнулся, а я едва улыбнулась ему в ответ, но так и не смогла признаться в том, что в эту ночь проблемы были не у кого-то из парней.

А у Килана.

Из-за меня.

День тянулся просто бесконечно долго!

Через пару часов, когда дядя Калиб позвонил Рейгану и уточнил у него, не звонили ли парни ему, дружная компания перезвонила сама.

Вернее, это сделал Дилан.

Я не слышала, что именно он говорил, но вот слова дяди Калиба заставили меня заволноваться еще сильнее.

— Что-то случилось, Дил?.. Ну я же по голосу слышу… Когда вас ждать? Хорошо. Если до вечера не явитесь, то я буду очень огорчен вами, ребята.

Значит, всё-таки случилось.

Внутри меня поселилась такая дрожь, что я не смогла отвлечься даже на готовке, пока пыталась помочь на кухне Мэгги с приготовлением ужина.

В конце концов, чтобы ничего не испортить, я поднялась к себе и принялась ходить из угла в угол.

Разум твердил мне, что я поступила верно — задела его за живое, сделала больно, чтобы он понял, как поступил и что чувствовала я.

Но сердце стонало и обливалось кровью каждый раз, когда я вспоминала этот взгляд Килана и то, насколько потерянным и сломленным он выглядел этой ночью.

Сердце не могло меня простить… потому что, когда любишь, не захочешь делать больно!

Время тянулось настолько бесконечно, что впервые за долгое время я взяла свой телефон, чтобы позвонить Килану.

Сама.

Я никогда не делала этого.

Ни разу в своей жизни, даже если с раннего детства его номер телефона был у меня.

Но именно тогда, когда я уже взяла телефон, неожиданно раздались какие-то странные звуки из кухни и взволнованный голос Мэгги, а затем и дяди Калиба.

Парни приехали.

И в первую секунду я подбежала к двери, чтобы выскочить и побежать вниз, но остановилась и замерла… потому что услышала стон Килана.

Тихий, глухой и пробирающий до самого нутра своей болезненностью.

— Дил, как так вышло? — дядя Калиб был взволнован не на шутку.

Его мягкий проникновенный голос редко менял интонацию, и если это происходило, то говорило только об одном: эмоций слишком много и он уже не способен это контролировать.

— Мы его с ночи уговаривали поехать домой, но Килан упрямый как осел! — пыхтел Скай, потому что, видимо, парни тащили Килана на себе по лестнице наверх. — Он сказал, что хочет этого! Что так было нужно! Даже я уже не в состоянии был пить столько, сколько выпил чернявый!

Дядя Калиб тихо выругался.

— Дети, вы же знаете, что с ним сейчас будет!

— Знаем! И отбирали спиртное насильно, но толку от этого было не много!

— Я дал ему свою кровь, пока он был в состоянии пить, — снова раздался голос Дилана, — но теперь не уверен, что она ему поможет.

— …Теперь Килану в принципе мало что поможет, пока всё не пройдет, — тяжело выдохнул дядя Калиб, и теперь дверь в соседней комнате распахнулась, чтобы вся компания ввалилась в нее с пыхтением и шипением.

А еще стоном Килана.

— Мы сами справимся, вы не переживайте. Будем ночевать с ним по очереди.

— Вы не обязаны делать это, дети.

— Мы же стая! Как сможем спать спокойно, если Килу плохо?

Я притихла и села на кровать с прямой спиной, потому что сейчас я пыталась убедить себя в том, что это была всего лишь дружеская попойка.

Не самый оригинальный способ избавиться от проблем, к которому прибегали все мужчины.

Он ведь и раньше безбожно пил и гулял!

По крайней мере, до армии точно!

Проспится, и всё будет как прежде.

Вот только сердце снова не верило и сжималось от предчувствия чего-то очень нехорошего.

Не стал бы так переживать дядя Калиб из-за простого похмелья своего красавчика-гуляки.

Да и эти слова Дилана о том, что он дал свою кровь, не выходили из головы.

Я знала, что волки использовали свою кровь как лекарство, когда дело было совсем из ряда вон плохо и человеческие лекарства не помогали.

Кровь волколаков была особенной.

Мой дорогой покойный папа говорил, что в ней спрятана настоящая магия, а потому никто не распоряжался своей кровью бездумно.

Ее давали только очень близким и родным в самые серьезные и опасные моменты.

Наверное, поэтому меня так тронуло то, что Виола не пожалела своей крови для меня, и с тех пор я смотрела на огненно-красивую девушку совсем другими глазами, даже если видела, что стая Килана ее не слишком-то любит.

— Сделаю побольше воды с лимоном и мятой, — снова раздался расстроенный голос дяди Калиба. — Думаю, она вам всем пригодится этой ночью.

— Спасибо, дядя Калиб.

— И вам, дети.

— Воланд, езжай домой. И ты, Скай, тоже. Сегодня я останусь, утром поменяемся, — снова проговорил Дилан, и, кажется, они закрыли дверь ванной со стороны комнаты Килана, потому что голоса стали настолько приглушенными, что было не разобрать, о чем они говорят.

Мужчины что-то еще обсудили, и стало тихо.

А я так и не решилась выйти из комнаты до самой темноты.

Когда опустилась ночь, я слышала, что по очереди в комнату Килана заглядывают все жители этого дома, включая даже малышку Кирти, которая заплакала, увидев брата, отчего дяде Калибу пришлось уносить ее на руках и еще долго успокаивать.

И на сердце с каждым часом становилось всё тяжелее и тяжелее.

Я снова не спала.

Просто не могла это сделать, бесконечно прокручивая в голове то, что сказала Килану и к чему всё это привело.

Надеялась только на то, что утром Килану станет лучше и всё это быстро забудется.

В эту ночь мы словно поменялись местами: теперь моя дверь, ведущая в ванную, была распахнута настежь, а дверь со стороны спальни Килана, напротив, закрыта.

Но и этого было достаточно, чтобы слышать, как Дилан приглушенно говорил со своим другом.

Как он раздевал его и укладывал в кровать.

А потом носился с тазом и поил, когда Килану стало окончательно плохо.

— Ты бы закрыла дверь, Дева, иначе можешь услышать много неприятных звуков, — проговорил мне Дилан, когда в очередной раз вошел в ванную, чтобы взять полотенце и набрать холодной воды в большую тарелку.

Мне было стыдно перед ним.

Потому что наверняка Дилан знал, по какой причине его другу сейчас было так плохо.

— Я бы даже сказал, что есть смысл на время перебраться в другую комнату. В одну из гостевых, которые немного дальше по коридору. Там ты хотя бы сможешь спокойно спать.

— Я в порядке, — тихо, но упрямо проговорила я в ответ, на что Дил только пожал плечами и поспешил к своему другу снова.

Меня завораживала эта их дружба.

Их стая.

Как они тянулись друг другу.

Как доверяли.

Как заботились.

Искренне и по-настоящему.

Вот кто из человеческих мужчин стал бы не спать всю ночь, чтобы таскать тазики и умывать чистой водой друга, чей желудок выворачивало наизнанку?

И при этом не ругать его и не материть, а тихо говорить о том, что всё пройдет и скоро закончится.

Я лежала на кровати, обнимая подушку, и каждую секунду прислушивалась к тому, что происходит в комнате Кила. К тому, что говорил и делал Дилан, и с ужасом понимая только одно: Килан не в состоянии отвечать ему.

Он только тихо стонал, когда, видимо, становилось совсем плохо.

А скоро и Дилан затих, только быстро передвигался по комнате и спускался на первый этаж, если нужно было кому-то что-то сказать.

Глава 15

Утро совсем не принесло облегчения.

Ни мне, ни Килану. Ни всей семье, которая теперь притихла настолько, словно дом вымер и превратился в призрака.

Солнце еще даже не встало, когда я больше не смогла делать вид, что сплю, и поднялась, чтобы как можно тише проскользнуть в ванную и приоткрыть дверь в спальню Килана, дабы спросить Дила, нужно ли его заменить, чтобы он элементарно поспал сам.

В комнате было настолько темно, что я не смогла рассмотреть ровным счетом ничего, только вздрогнула, когда грудь Дилана в светлой футболке вдруг появилась перед моими глазами.

Он приложил указательный палец к моим губам, давая этим понять, чтобы я не произносила ни звука, и шагнул вперед, снова оттесняя меня в ванную.

Дилан и сам ничего не говорил.

Жестом показал, чтобы мы спустились вниз.

Но даже когда мы оказались на первом этаже, он заговорил шепотом и очень тихо:

— Сейчас несколько дней желательно даже не говорить в радиусе нескольких метров от Килана. Любой звук, шорох или прикосновение вызывают в его голове адскую боль.

Я растерянно похлопала глазами и быстро кивнула.

А потом прошептала так же тихо, буквально одним губами:

— Сварить тебе кофе?

Дилан отрицательно покачал головой, хотя бессонная ночь в заботах о друге отразилась на его лице темными кругами под карими глазами и серой щетиной на скулах.

— Резкие и сильные запахи в доме тоже ни к чему. Попью, когда буду у себя дома.

Я снова кивнула и застыла в нерешительности, когда Дил чуть улыбнулся и похлопал меня осторожно по плечу, словно пытался поддержать и сказать, что все будет хорошо. Рано или поздно.

Чтобы поговорить по телефону, в этот раз он и вовсе вышел на задний двор через кухню, где уже хлопотала встревоженная и бледная Мэгги.

— Скай! Разбудил? Нет, с ним всё так же, не паникуй!.. Да, только что уснул. Слушай, когда поедешь к нам, забеги в аптеку и возьми пятикубовые шприцы с иголкой для внутривенных инъекций. Запомнишь или лучше сообщением продублировать? Хорошо. Только не перепутай ничего. И ради всех волков, не вздумай по привычке пшикнуться перед уходом из дома духами! Этим ты просто убьешь Кила!

Я осторожно присела за стол, наблюдая за тем, как по кухне передвигается Мэгги, и понимала, что все в доме знали, что происходит с Киланом, кроме меня… А ведь я наивно полагала, что знала о нем совершенно всё.

— Вот возьми еще воды с лимоном, — прошептала Мэгги, протягивая Дилану прозрачный кувшин с водой и льдом, на что тот быстро поцеловал женщину в щеку и снова бесшумно поднялся на второй этаж.

— Всё очень плохо, да? — прошептала я, когда женщина тяжело опустилась на стул рядом со мной и кивнула.

— Да, дочка.

— …Это всё я виновата.

— Что ты, милая! — Мэгги порывисто сжала мою ладонь своими теплыми пальцами и мягко улыбнулась. — Это природа так распорядилась! У нашего мальчика поразительные глаза! Не только очень красивые — они видят так, как не сможет видеть никто. Но цена за такое зрение очень высока. Это началось еще во время перехода…

Мэгги и сейчас содрогнулась, вспоминая былые дни, а я пододвинулась к ней ближе и обняла за плечи свободной рукой, чуть поглаживая.

И хотя мне было очень интересно узнать как можно больше о Килане, я не решилась ничего спрашивать, потому что понимала, что эти воспоминания не принесут ничего хорошего.

— Ты видела когда-нибудь первый волчий переход, дочка?

Я покачала головой.

— Нет, никогда. Но папа рассказывал, что это очень болезненная и опасная процедура, от которой никак не спастись. Не зря же во время перехода каждую весну город закрывают на комендантский час до самого лета.

— Это вынужденная мера, но по-другому нельзя. Чем сильнее волколак, чем чище его кровь, тем ему больнее. Я-то сама полукровка, — Мэгги чуть улыбнулась, но это вышло скорее грустно, чем ободряюще. — Во мне на три четверти течет кровь людей, а потому свой переход я толком даже не помню. Было просто неприятно, но не более того. А для таких чистокровных и сильных волколаков, как Килан, это сродни смерти.

Мэгги тяжело вздохнула, а у меня внутри всё сжалось от ужаса.

— У Килана еще до перехода начали болеть десна и пальцы. Две недели он мучился, а мы не знали, чем помочь. Скупали все самые сильные обезболивающие лекарства, вызывали врачей — но ничего не помогало. Его переход начался раньше, чем все ожидали. Калиб и Шейна оборудовали нулевой этаж, чтобы помочь нашему мальчику, и спустились с ним туда до того момента, пока он не обернется в первый раз в волка. Это длилось пять дней… Пять адских дней, когда Килан кричал от боли, пока не охрип. Каждая кость в его теле ломалась и деформировалась. Каждая мышца рвалась, чтобы срастись затем в новом виде. Родители были рядом круглосуточно: они поили его своей кровью, чтобы дать силу и уменьшить боль хоть немного. Они засыпали рядом с ним, обняв с двух сторон, чтобы нашему красивому мальчику было не так страшно. Они страдали с ним так сильно, что в какой-то момент Шейна потеряла сознание. Когда оборот завершился и нам с Катриной разрешили спуститься вниз, то мы увидели огромного черного волка. Мощного красавца! Только он настолько измучился, что был без сознания. Лежал в луже собственной крови, в клочках изодранной человеческой кожи. За эти пять дней Шейна и Калиб похудели каждый килограмм на пятнадцать, а у Калиба появились первые седые волосы.

Я едва могла дышать, слушая Мэгги, и чувствовала, как колотится мое сердце, потому что картины перед глазами вставали настолько ярко и четко, что было страшно!

Да, я многое слышала о первом переходе, но что это настолько страшно, не могла себе даже представить!

— Еще через сутки Килан снова был в человеческом обличии и всё так же без сознания. Приехали Рейган, Касл и твой покойный отец, чтобы поддержать Калиба и помочь Килану, если понадобится еще кровь. В какой-то момент все боялись того, что наш мальчик просто не выживет. Но, к счастью, всё обошлось.

Мэгги перекрестилась и снова тяжело выдохнула, прежде чем продолжила:

— Через пару дней он пришел в себя, но сказал, что больше всего болят глаза. Они покраснели и припухли. Он не мог выносить даже рассеянного солнечного света и еще неделю пролежал с повязкой на глазах и мокрым полотенцем на голове. Его мучили страшные мигрени. Боль была такая, что тело пронзали судороги. Лишь спустя некоторое время, когда всё это закончилось, оказалось, что Килан стал видеть настолько остро, что мог посчитать даже муравьев на расстоянии многих километров! Вот только вместе с этим чудом остались страшные мигрени. Они случаются нечасто, и Килан научился узнавать их, чтобы пить таблетки заранее и не позволять разрастаться до самой крайней точки. Но в этот раз, видимо, не получилось и снова стало очень плохо. Для него это каждый раз словно маленькая смерть, милая… В такие дни Килан особенно восприимчив ко всем звукам, запахам и свету: всё это причиняет ему очень большую боль.

Теперь я понимала поведение Дилана и была вдвойне благодарна ему за то, что он находился рядом с Киланом.

Но от того, что я сказала ему и спровоцировала эту самую маленькую смерть, стало очень больно на душе.

— Калиб всю ночь не спал тоже, так и пробыл в своем кабинете. И Кирти проплакала всю ночь, уснула только несколько часов назад. Она очень привязана к Килану. Он столько с ней возился с рождения, сколько никто из нас не мог!

Мэгги снова вздохнула и похлопала меня осторожно по спине, потому что тоже была волком и ощущала всё то, что творилось внутри меня:

— Не переживай, милая. Через несколько дней наш красивый мальчик поправится. Он только ради тебя будет стараться!

Но прошло несколько дней, а Килану становилось только хуже…

Друзья ночевали с ним по очереди.

Дядя Калиб переживал так, что его лицо осунулось.

И даже Рейган говорил непривычно тихо, когда заезжал каждый день к нам, чтобы лично узнать про здоровье чернявого.

Приезжали и мужчины из группы «Альфа», но все понимали, что Килан не в состоянии общаться, и поэтому быстро уезжали и говорили только за пределами дома.

Килан дышал тяжело и хрипло.

Я слышала это отчетливо ночами и заламывала руки от переживания и паники.

Все твердили, что нужно подождать еще немного и он придет в себя, но время шло, а лучше Килу никак не становилось.

Он не мог глотать кровь своих друзей, папы или дяди Касла, который тоже приехал и занял одну из гостевых комнат, чтобы всегда быть рядом.

Поэтому Дилан ставил ему внутривенные уколы.

Но и они едва ли помогали, судя по тому, что в лучшую сторону ничего не менялось.

В этот день, как обычно, приехал Рейган, чтобы снова услышать от дяди Калиба, что состояние Кила не меняется, и нахмурился, покачав головой.

— Это что еще такое? Чернявый так просто не сдаст позиций! Дева, — мужчина приобнял меня и улыбнулся загадочно и даже озорно, когда добавил очень тихо, выгибая бровь, — пойди и шепни ему на ухо, что Дед сказал: всё готово и пора действовать.

Я ничего не понимала, но кивнула.

В любом случае с этими словами или без них я не собиралась больше быть в стороне от этой ситуации и надеялась только на одно — что своим появлением не сделаю ему хуже. И больнее.

Только Дилан покачал недовольно головой и проворил приглушенно:

— Всё, звоню Лоле. Сами мы не справляемся.

Кто такая Лола и чем она может помочь, я не стала спрашивать, чтобы лишний раз не сотрясать воздух пустыми разговорами, ведь если она придет, то я всё увижу и узнаю сама.

В эту ночь дежурил Скай.

И когда я осторожно приоткрыла дверь со стороны ванной в спальню Килана, то он не встал стеной, а улыбнулся мне из полумрака комнаты и поманил к себе легко рукой, но ничего не говорил вслух, как и я.

В комнате было по-настоящему жутко.

Парни все ночи проводили в кресле у противоположной стены от кровати, видимо, чтобы быть подальше от Килана и не мешать ему своим присутствием рядом.

На полу стоял тазик с водой и небольшой пакет, где виднелись использованные шприцы с каплями засохшей крови.

А еще кувшин с той самой лимонной водой, которую сначала Килан мог пить, но теперь перестал.

— …Я побуду с ним? — без звука одними губами прошептала я, и Скай с улыбкой кивнул, освобождая мне место на кресле, и жестами показал, что сам он спустится на кухню.

— Если что-то пойдет не так — звони, — так же губами проговорил белокурый волк и повертел своим телефоном, давая понять, что он на связи.

Я кивнула в ответ и напряженно застыла в кресле, оставшись с Килом один на один спустя несколько дней внутренних метаний и сердечных мучений.

Он лежал на боку с мокрой повязкой на лбу.

Обнаженный и прикрытый самым легким из покрывал.

С темными кругами под красивыми глазами и влажными ресницами, которые были плотно закрыты.

На фоне темной комнаты, куда не попадал солнечный свет, кожа Кила казалась неестественно белой.

Я чувствовала себя неловко.

Даже задерживала дыхание, потому что боялась, что дышу слишком громко для восприимчивого сейчас слуха Килана.

Только чем больше я пыталась себя успокоить, тем сильнее начинала нервничать.

Когда Килан вдруг шевельнулся и издал рваный хриплый вздох, то я была готова тут же ринуться за Скаем, но он неожиданно протянул ко мне руку, едва слышно выдохнув:

— …Побудь со мной.

В первую секунду я даже испугалась, наслушавшись, как Килану может быть тяжело от любых звуков, запахов и даже самых легких прикосновений.

Может, всё же стоило позвать кого-нибудь из стаи?

Но, глядя на протянутую руку Кила, я не решилась даже лишний раз выдохнуть.

Только осторожно встала и дошла до его кровати, чтобы аккуратно коснуться его руки.

Ладонь была непривычно прохладной.

Не обжигала своим жаром.

Не пугала тем, что сейчас он может схватить меня и затащить к себе.

И пусть бы он сделал это!

Но только был бы здоров, полон сил и задора, как всегда. Как до тех слов, что вырвались из меня.

Он потянул меня легко еще вперед, с трудом отодвинувшись на краю кровати так, чтобы я могла сесть на нее.

И я села.

Я не отпрянула и не вздрогнула, даже когда Килан неожиданно притянул меня к себе, обнимая рукой мои колени, и положил на них свою голову, словно доверчивый кот, который так хотел ласки.

Такой большой и красивый, несмотря на то что был измучен.

Я осторожно коснулась его волос рукой, замирая каждую секунду, потому что не хотела сделать хуже, но Килан протяжно и облегченно выдохнул, а я поняла, что больше не сотворю ему зла.

Глупо, наверное, но с самого детства я мечтала касаться его волос.

Они казались такими жесткими на вид, словно шерсть волка — упругая, блестящая от силы и здоровья.

Мне всегда хотелось запустить пальцы в его растрепанную иссиня-черную челку, чтобы ощутить, какая она.

Как его волосы будут струиться между моими пальцами.

И вот я сделала это и была рада.

Тихой невесомой радостью, о которой невозможно даже рассказать.

— Я скучал по тебе эти дни, — тихо и хрипло прошептал Килан, потому что каждое слово ему давалось с трудом, и я осторожно положила ладонь на его голову, давая понять, что нужно молчать и не провоцировать еще больше боли.

Мы еще успеем поговорить, когда ему станет лучше.

— Жаль, я не могу тебя увидеть…

Припухшие и покрасневшие веки Кила затрепетали, отчего влажные ресницы с трудом разлепились, но глаз он открыть не смог.

А то, что я успела увидеть за секунду, ввергло меня в ужас.

Красивые большие глаза Кила были настолько красными, словно в них полопались венки, окрасив всю белую оболочку в красный цвет.

— …Ощущение, что мне битого стекла в глаза насыпали.

Этот сумасшедший даже попытался улыбнуться, а я коснулась ладонью его лица и тихо выдохнула:

— Ш-ш-ш. Просто спи и набирайся сил.

Кил прижался прохладной щекой к моим ногам и блаженно выдохнул, а я замерла и поняла, что буду сидеть в этом положении столько, сколько будет необходимо, если ему было хоть немного лучше.

— Ты не уйдешь и будешь со мной, Дева?

— Не уйду, Килан, — помолчав, я всё-таки добавила то, что не совсем понимала, но думала, что это будет важно для него. — Рейган сказал, что всё готово и можно начинать действовать.

Я почувствовала кожей, как Кил задержал дыхание и неожиданно улыбнулся.

Спустя некоторое время, когда вернулся Скай и заглянул в комнату, Кил крепко спал, продолжая обнимать меня за ноги и лежать на моих коленях, а я забралась на кровать, вытянула ноги и откинулась назад на спинку его кровати, потому что хотела дать ему шанс выспаться и наконец набраться сил.

Скай широко улыбнулся своей обаятельной лучезарной улыбкой и неожиданно подмигнул мне, а затем вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Я не заметила, как уснула сама, измотавшись за последние дни и боясь признаваться себе в том, что рядом с Киланом сейчас я чувствую себя спокойной и умиротворенной.

Мне было хорошо рядом с ним.

Мне нравилось прикасаться к нему и не думать о своей боли и тех проклятых днях, когда всё пошло не так, как я мечтала и планировала.

А когда проснулась, то обнаружила, что я сползла и улеглась на подушку, а Килан обнимал меня двумя руками, словно даже во сне боялся отпустить, и лежал головой на груди.

Он спал так крепко, что даже сопел, а я не смогла сдержаться и вдруг улыбнулась.

Было так непривычно просыпаться рядом с ним… но так приятно.

Я чуть не приобняла его одной рукой, пока он не видел, но поняла, что в комнате мы не одни, и смутилась, увидев в кресле молодую женщину с короткой, почти мальчишеской стрижкой и большими красивыми глазами.

Стройная блондинка улыбнулась мне и приложила палец к своим губам, а потом кивнула чуть в сторону, где я не без удивления увидела систему для капельниц.

Девушка была очень красивая.

С необычными волосами цвета благородной платины и почти фарфоровой кожей, вот только, несмотря на свою милую, можно сказать, кукольную внешность, едва ли ее можно было назвать ранимой и нежной.

Было в ее взгляде что-то такое, от чего хотелось вытянуться по струнке и замереть.

Всё дело было в очень цепком проникновенном взгляде.

Наверное, даже оценивающем.

Она была определенно волчицей.

Из рода белых, судя по цвету волос.

Жестами она показала, что спустится вниз, а я последовала за ней, но прежде довольно долго провозилась, пытаясь выбраться из рук Килана так, чтобы случайно не разбудить его.

Лишь когда я встала с кровати и слегка размяла затекшие бока, то увидела, что девушка умудрилась незаметно поставить катетер в его вену, и теперь через тонкую трубочку в кровь Килана попадало какое-то лекарство.

— В следующий раз не стоит ждать до последнего и звонить мне только в самом крайнем случае! — услышала я ее голос, который отчитывал парней, в частности надувшегося Дилана. — Если Килану стало плохо — чем быстрее мы приступим к лечению, тем быстрее он выйдет из этого состояния!

— Разве не ты вечно ноешь, что у тебя завал на работе? — огрызнулся Дилан, на что отважная девушка зыркнула на него хоть и резко, но совсем не злобно.

Скорее, как может смотреть старшая сестра на озорных непослушных братьев.

— Мой завал на ваши задницы никак не распространяется, Умник. И ты это прекрасно знаешь. Я такая же часть группы «Альфа», как ты или Ридли. И ваши жизни для меня в приоритете.

— Хочешь сказать, я сделал что-то неверно? — не собирался сдавать своих позиций Дилан, пока Рейган и дядя Калиб сидели на диванах в гостиной и выглядели наконец расслабленными и довольными после стольких дней без сна в переживаниях за здоровье чернявого. — Я изучил весь курс по оказанию первой помощи! Анальгетики, обезболивающие плюс наша кровь должны были сделать свое дело!

— И сделали. Но распоряжаться жизнью и здоровьем Килана или кого-либо еще ты будешь только тогда, когда я увижу в твоих руках документ о том, что ты дипломированный врач, Умник! — дернула бровкой девушка, на что Рейган только хохотнул, подавшись вперед:

— Так их, дочка! Покажи этим чертям их чертово место!

— Кстати, вас это тоже касается, — обернулась она на Деда, на что тот только рассмеялся, приподнимая руки, словно он сдавался на ее милость. — В следующий раз жду от вас звонка раньше, чем Килан выпьет таблетку от головной боли.

— Понял, детка! Понял! Буду звонить тебе на любой чих этих блохастых!

Я не смогла сдержать улыбку, потому что эта компания была очень милой и забавной.

— Я — Лола, местный врач, — улыбнулась мне девушка, неожиданно протягивая руку для приветствия, которую я пожала с улыбкой и скромным кивком:

— А я — Дева.

— Невеста Килана, — добавил Рейган с хитрыми довольными глазами, не дав мне возможности даже опомниться и напомнить о том, что по документам я всё еще была женой Дарка.

Глава 16

Еще несколько дней Килан пролежал под капельницами, но, по крайней мере, уже стал шевелиться и даже говорить с друзьями.

И было неясно, помогли лекарства или загадочные слова Деда.

А я не могла перестать любоваться их дружбой.

Стаей.

Тем, насколько сильно парни были привязаны друг к другу.

Теперь они не дежурили по очереди ночами и днями у кровати Килана, отправляя даже дядю Калиба, чтобы он занимался своими делами и не переживал так сильно: они были рядом все и сразу.

Проснувшись рано утром, я первым делом шла проверять Килана и широко улыбалась, когда видела, как все парни спали вокруг Кила просто штабелями — нос к носу, спина к спине.

Скай, как всегда, спал на левом боку, почти уткнувшись в грудь Килана, потому что сполз с подушки, на которой лежала рука Кила с трубочкой от капельницы.

Между Скаем и Киланом крепко и сладко спала Кирти, обняв ручками торс своего брата.

За спиной Кила спал Дилан, умудрившись закинуть ногу на бедро друга.

А потом Воланд, который закинул одну руку на высокую спинку кровати и дышал в затылок Дилана.

С ними же был еще Райли — из рода серых волков, младший племянник Деда, который жил неблизко и сразу же приехал, когда узнал, что Килану стало плохо, взяв на работе небольшой вынужденный отпуск.

Красивый мужчина с очаровательной улыбкой и добрыми глазами.

А еще он был полицейским, и, как я поняла из разговоров мужчин, именно он решал все проблемы, если наша дружная и чересчур буйная компания в очередной раз попадала в полицейский участок.

Они дружно сопели, измотавшись от болезни Кила так, словно разделили ее на мелкие кусочки между собой, чтобы только ему дышалось легче.

Это была особенность стаи.

Волчья необходимость не просто знать, что твои некровные братья рядом, но и чувствовать это физически.

Для парней это было нечто само собой разумеющееся — заботиться друг о друге.

Так же легко и естественно, как дышать.

Они даже не замечали этого за собой.

А я обратила внимание еще на дне рождения Рейгана, и их отношения запали мне глубоко в сердце.

То, как парни делились друг с другом едой, хотя ее было в достатке.

Как они могли пить из одного бокала, если кому-то было лень идти за своим.

Как они всегда даже сидели так, чтобы плечи были рядом, а то и вовсе могли заваливаться друг на друга.

И ведь никто не вопил, никто не злился, что ему помешали.

Когда-то мой папа говорил, что стая — это одна душа на всех.

Это великое благословение, которое невозможно вымолить или создать искусственным путем.

Стая или есть, или ее нет.

Можно было оставаться командой и работать вместе, но не быть стаей.

И даже среди волколаков никто не мог объяснить, как она появляется и что нужно сделать, чтобы чувствовать вот это особенное единство и абсолютное доверие друг к другу.

Парням повезло.

Удивляло еще то, с какой бесконечной любовью и терпением относились ко всем проделкам парней старшие волки — дядя Калиб, Рейган-Дед и дядя Касл.

Они не разделяли парней на родных и друзей сына.

Для них все они были сыновьями, и неважно, какая кровь текла в их жилах.

В доме дяди Калиба всегда было шумно, весело и находилась еда и ночлег для всех, кто вошел и захотел остаться.

Разве можно было не обожать эту семью?

Килан пришел в себя окончательно к концу недели.

Благодаря отважной Лоле, которая умудрялась гонять этих больших мужчин, словно заправский командир, и стае, которая встала плечом к плечу, чтобы другу стало легче.

А я наконец смогла спать спокойно, зная, что с ним все хорошо.

То, что привычно нахальный и обаятельный Килан вернулся в строй, я поняла ранним утром, когда увидела его на пороге своей спальни.

Как всегда, полуобнаженного, мощного и с тем безудержным огнем во взгляде, по которому успела даже заскучать.

— Привет, — он улыбнулся и застыл на пороге, но окинул таким взглядом, что захотелось скорее накинуть халат поверх пижамы.

— Привет, — кивнула я и застыла на краю кровати, потому что не знала, что может произойти дальше.

Килан не двигался.

Не накидывался на меня.

Но в том, как он стоял, было столько невысказанной жажды, что мурашки выступали на теле!

Он был настолько напряжен, что казалось, будто он сейчас закричит.

Что его мышцы начнут разрываться в желании сделать так много, что он хотел, но сдерживал себя.

Сдерживал, потому что помнил, что пообещал мне.

И пока свое слово держал.

— Я могу войти?

— Да.

Килан удивленно приподнял брови, и его улыбка стала шире, оттого что он, видимо, не ожидал получить от меня ответ так быстро и без особых раздумий.

Мужчина сделал несколько порывистых шагов ко мне, но вместо того, чтобы присесть на кровати рядом или в кресло, которое стояло тоже близко, он опустился на корточки передо мной, глядя теперь своими красивыми темными глазами близко-близко.

А я затаила дыхание, совершенно не к месту вспомнив наш поцелуй, когда я пришла сама, чтобы поблагодарить за цветок.

Не знаю, как это отразилось на мне, но Килан вдруг зарычал. Низко и хрипло. Но сам себя оборвал и плотно закрыл глаза, чтобы задышать тяжело и отрывисто.

— …Извини, я не хотела тебя смущать, — пробормотала я, на что Килан нервно хохотнул и скованно повел мощными обнаженными плечами.

— Это совсем по-другому называется, девочка.

Я покосилась вниз, чтобы убедиться в том, что Килан возбужден.

Сильно возбужден!

Эта его способность заводиться с пол-оборота вводила меня в полный ступор, когда щеки начинали краснеть, а в голову лезло еще больше недавних воспоминаний о том, какой он может быть в такие моменты.

Килан тяжело сглотнул и дрогнул всем телом, а я поняла, что снова думаю совсем не о том!

Волколаки не умели читать мысли.

Зато они чувствовали все эмоции людей настолько отчетливо, что сбежать от правды не получалось ни при каких обстоятельствах.

— О чем ты думаешь, Дева?

Глаза Кила полыхнули жарко и обволакивающе, а я смутилась сильнее, потому что не могла солгать. И правду сказать тоже не могла.

Он долго смотрел в мои глаза, при этом замерев так, словно сам себя забетонировал изнутри.

— Это неважно, — отозвалась я, потому что больше не могла выдерживать его взгляд. Настолько пробирающий и откровенный, что почувствовала себя обнаженной, даже если была в одежде.

Килан заговорил не сразу.

Было ощущение, что боролся с собой и потому молчал.

Но когда заговорил, я нахмурилась.

— Я хочу, чтобы теперь у нас всё было правильно. Как должно было стать изначально. С чистого листа в новую жизнь, где будем только ты и я. И это начало.

Он неожиданно положил на мои колени какие-то бумаги.

Там было написано много.

Несколько листов.

Явно какая-то официальная и очень важная информация, изложенная скупым языков переговоров.

— Что это?

— Заявление о разводе с Дарком.

**************************

Я до последнего не верил, что Дева сделает это — подпишет документы.

Просто видел шок в ее глазах и понимал, что ничего подобного она не ожидала.

Хотя, наверное, должна была, потому что это был единственный законный способ разорвать связь с тем, кто считался ее мужем.

И стать моей.

Когда Дед вложил в мои руки подготовленные документы, созданные стараниями Райли и самого Деда, то после оглушающей радости на меня навалился холодный страх.

А что, если Дева не захочет разводиться с этим упырем?

Что, если она не захочет быть со мной, увидев за эти недели, что я вовсе не тот принц на белом коне, о котором грезила девочка столько лет?

Что, если я недостаточно старался стать хорошим в ее глазах?

У меня дрожали пальцы и сердце билось, как сумасшедшее, когда я входил в комнату Девы.

Я хотел, чтобы она любила меня!

Меня одного и никого больше!

Я хотел быть достойным ее любви, чтобы настал день, когда она смотрела бы в мои глаза открыто и не скрывая эмоций. И желаний.

И вот я наконец смог дышать!

Я был оглушен тем, что она согласилась и поставила подпись на каждом листе документов, делая еще один шаг на пути к нашим настоящим отношениям.

Огромный шаг!

Это означало, что она выбрала меня!

И больше я не боялся ничего.

В отличие от друзей, которые заперли меня в кабинете отца и не собирались выпускать, потому что я намеревался отвезти бумаги Дарку лично.

Открыто заявить, что Дева у меня.

И скоро она станет моей.

А еще вызвать его на честный бой, как это было раньше, когда волколаки бились за девушку.

Один на один.

На самом деле это надо было сделать раньше.

В тот самый день, когда я похитил Деву.

— Не делай вид, что ты ни черта не понимаешь, Кил! Тебе не победить Дарка! Он из рода Блэкстоун! Черт возьми, глядя на него, я, как никогда, верю в то, что нас изначально создали с помощью черной магии, потому что он весь пропитан ею!

— Что ты хочешь от меня услышать, Скай? А я из рода Блэкхаус! И ни черта не боюсь, будь он хоть сам дьявол!

Скай всплеснул руками и принялся наматывать круги от стенки до стенки.

— Ты себя вообще слышишь, Кил?!

Я только сжал губы, кинув на белокурого друга предупреждающий взгляд, но Ская уже было не остановить.

— Против кого ты собрался свой рот разевать!

— Ты сомневаешься в моих боевых навыках? — в конце концов рявкнул я, потому что сорвался. — Думаешь, я долбаных пять лет в армии штаны протирал и случайно упал с кровати, когда заработал контузию и полный набор гребаных ранений?!

Папа только поморщился на мой вопль, но продолжал молчать и слушать нас всех, в данный момент не пытаясь успокоить или встать на чью-то сторону.

— Дело не в твоих боевых навыках, Кил! Ты можешь быть учеником Джеки Чана, но кровь Дарка никому не победить! Он — прямой потомок самого первого Волколака! И это не просто слова! Дил, скажи ему, черт возьми! Не молчи!

Дилан сидел на диване и не вертел в руках свою любимую навороченную игрушку — телефон, а внимательно смотрел на нас и явно анализировал ситуацию, что лично мне говорило только об одном: друг волнуется.

Пытается собрать информацию и принять какое-то решение, но пока не в состоянии сделать это так просто и быстро, как это происходило обычно.

Молчал и дядя Касл, не притрагиваясь к чашке уже остывшего черного кофе.

Я тяжело выдохнул, понимая, что криками делу не помочь.

Нужно было объяснить мою позицию.

Я искренне хотел, чтобы меня поняли и поддержали те, кто был моей семьей.

Ради кого я жил и не собирался умирать.

Даже от рук чертова Дарка!

Скай был в ужасе от моих слов, потому что любил меня и переживал за мою жизнь.

Я бы тоже кричал и не отпускал его, будь ситуация иной, поэтому я подошел к нему и обнял, положив ладонь на его белокурый затылок.

— Успокойся, слышишь, — тихо проговорил я, легко и по-братски взъерошив его волосы. — Я не умру от рук Дарка. Просто не позволю ему это сделать ни сегодня, ни завтра, никогда. Но это важно для меня, Скай. Всё изначально пошло не по тому пути, и виной всему был только я. Я один. Но теперь я хочу всё сделать правильно, чтобы смотреть в глаза Деве, не боясь почувствовать в ней неприязнь или брезгливость.

Папа чуть улыбнулся только уголками губ, а Скай выдохнул тяжело и с дрожью, потому что сдался.

Я чуть отстранился, чтобы заглянуть в его необычные глаза, видя в них панику и страх за меня.

— К сожалению, я не могу изменить того, что бросил Деву у алтаря. Но я могу сделать так, чтобы со временем она забыла это и… возможно, когда-нибудь могла бы стать гордой за то, что я отстоял ее у другого волка, понимаешь?

Скай кивнул и притих.

— Это нужно было сделать еще в первый день, когда я решил забрать ее со свадьбы. Подойти к Дарку и вызвать его на честный бой за нее…

— И умереть там же в тот же вечер, потому что Дарк не принял бы такого оскорбления, — глухо и серьезно вставил Воланд, который не курил только потому, что в нашем доме это было не принято. Но явно очень этого хотел, судя по тому, как крутил нервно в руках зажигалку.

— Дарк давно всё знает, — вдруг проговорил дядя Касл, и все уставились на него.

Кто в сомнении, кто хмурясь, кто в шоке от услышанного.

— Откуда такая уверенность, брат? — обратился к нему отец, на что Касл только пожал плечами, но вдаваться в подробности не стал.

Дядя в принципе всегда был молчаливым в силу своего прошлого и носил за душой столько тайн, что нам, пожалуй, и не снилось даже.

Он привык слушать. Наблюдать. Запоминать. И анализировать.

— Если бы знал, то уже явился бы сюда и забрал бы свою законную жену, — вставил Дилан, но Касл только покачал головой.

— Если не явился, значит, так надо.

Я только поджал губы и выдохнул:

— Это уже неважно. Даже если не знает, то уже скоро будет знать. Я поехал.

— Мы с тобой! — тут же подскочил неугомонный Скай, но я с улыбкой усадил его в кресло и уверенно посмотрел во встревоженные глаза:

— Нет. Сегодня вы остаетесь дома, парни. Я сам.

— Телефон взять не забудь, — буркнул Дилан, который волновался не меньше Ская, но заставлял свой зад не подниматься с кресла, хотя она явно горела от переживания.

— Не забыл. Расслабьтесь, парни. Всё будет хорошо.

— Поезжай, сын.

Папа поднялся и обнял меня, а я слышал, как колотится его сердце, и потому обнял в ответ крепко-крепко, чтобы показать, что во мне нет страха.

Но есть уверенность в том, что я наконец-то всё делаю правильно. По чести.

— Возьми мою машину, — дядя Касл протянул ключи от своей любимой детки — раритетной черной машины, которой он дорожил и обожал, а я улыбнулся, чуть выгнув бровь:

— Пуленепробиваемая?

— Да. Под сиденьем есть оружие. На всякий случай.

Я кивнул в ответ и обнял его тоже, слыша за своей спиной его приглушенный голос:

— …Пусть оно не понадобится, сын.

Взяв папку с документами, я вышел из дома, впервые чувствуя, что поступаю верно.

Что так и должно быть…

Особняк Дарка находился в самой отдаленной части нашего закрытого волчьего города.

Вернее, это был даже не особняк, а почти дворец — огромный, огороженный высоким резным забором, с пышным садом и кучей людей, которые здесь работали на этого гада.

Если бы среди волколаков были какие-то титулы, то Дарк определенно был бы принцем.

А может, и королем, если учесть, что он остался единственным представителем своей именитой династии.

Его отец умер много лет назад, а про мать я в принципе ничего не слышал.

Сестер и братьев у Дарка тоже вроде бы не было.

Может, поэтому этот упырь был настолько высокомерным и заносчивым: огромные деньги, власть, сила крови — у него было всё.

Мог бы родиться хотя бы уродом, но природа и здесь не поскупилась, дав ему неплохую внешность, притягательную для женщин.

Не мне было жаловаться в этом плане.

Мы оба были смазливыми.

Только Дарк был старше и производил впечатление пресытившегося, уставшего от развлечений и жизни засранца, которого было уже ничем не удивить.

В том числе любовью.

Кажется, для него это слово было где-то за гранью понимания.

Как и слово «привязанность».

Он никого не любил.

Никого не жалел.

Ему прекрасно жилось одному в своем замке.

Зачем, спрашивается, ему понадобилась Дева?..

Странно, но калитка в заборе из прутьев, сплетенных в узор, была открыта, и рядом никого не было.

Впрочем, я понимал, что это всего лишь видимость и люди Дарка находятся везде.

Его команда состояла из профессиональных военных с волчьей кровью.

Но раз меня никто не остановил, то я вошел и зашагал по ухоженному саду к высокому парадному входу.

Ей-богу, если бы не солнце и снег вокруг, то легко можно было бы подумать, что в замке живет какой-нибудь древний кровосос, потомок князя Дракулы!

К чему были все эти статуи и вычурность?

Мы не в пятнадцатом веке живем!

Забавно, но у двери был вполне себе современный звонок.

Правда, не успел я на него нажать, как двери распахнулись и на пороге появился старик во фраке и черной бабочкой у горла.

Рехнуться можно.

— Доброго дня, господин. Чем могу вам помочь?

Голос у старика был мелодичный и низкий.

Я бы даже сказал, что совсем не старческий, отчего я клацнул удивленно зубами, но быстро понял, что невежливо стоять и молча рассматривать его, поэтому добавил поспешно:

— Здравствуйте. Мне нужно увидеть Дарка.

Он вежливо склонил голову.

— Вы записаны?

— Нет, не думаю.

— Дни приема у господина — вторник и пятница каждой недели. Предварительная запись обязательна.

Это что, шутка?

В груди поднималась буря, и я свел брови, надеясь, что мой голос не изменился, потому что обижать невежливостью старика совсем не хотелось.

Но, черт побери, если мне придется вынести его вместе с дверью, чтобы войти в этот чертов заколдованный замок, то я сделаю это!

— Я принес важные документы и должен вручить их Дарку лично!

Старик не изменился в лице, повторив, словно робот, который не слышал моих слов:

— Предварительная запись обязательна.

— К черту запись!

— Говард! — вдруг раздался знакомый ненавистный голос из глубины помещения. — Впусти.

Старик тут же отступил и чуть поклонился, делая приглашающий жест рукой, а я кивнул отрывисто в ответ и переступил порог этой каменной махины, чтобы встретить взгляд совершенно черных глаз.

Дарк собственной персоной.

Глава 17

Он стоял у основания лестницы, облаченный в черный длинный халат поверх такой же черной пижамы из какого-то тонкого струящегося материала.

Шелк, что ли?

Хотя, надо признаться, в этом месте Дарк выглядел весьма гармонично.

Настоящий кровосос Дракула в своем нетленном замке.

Смело можно было бы пригонять съемочную команду и начинать съемку прямо с порога без грима и какой-либо иной подготовки.

На груди халат распахивался, и можно было отчетливо увидеть простой армейский жетон с нанесенными данными своего владельца.

Именно по таким жетонам чаще всего опознавали тела солдат.

Особенно когда от них оставались только части или опознать по другим признакам было невозможно.

Весьма сомнительное «украшение» для того, кто мог позволить себе ходить в золоте, платине и драгоценных камнях, есть учесть его состояние и статус в обществе.

— Думал, что уже не дождусь тебя, мой юный друг, — проговорил Дарк, растягивая губы в очаровательной улыбке, хотя его жуткие черные глаза оставались словно две черные дыры, в которых не было ни единой эмоции. Только страшные монстры в кромешной темноте.

— Прошу простить меня за этот домашний вид. Я не ожидал посетителей сегодня. Ты не будешь против, если я приму тебя в кабинете, а не в большом зале?

— Да хоть в гараже или туалете, — сухо отозвался я на эти масляно-приторные слова, на что бедняга Говард чуть не выпучил глаза, а Дарк хохотнул и сделал жест рукой в сторону широкой, почти королевской лестницы, которая вела вверх, а затем расходилась на две ветви влево и вправо.

— Тогда прошу за мной.

Дарк повернулся и зашагал по лестнице, а я отправился за ним.

Напряженный и готовый ко всему, потому что его слова подтвердили мнение дяди Касла о том, что Дарк всё знал и не был удивлен.

— Расслабься, Килан. Я еще никого не убил в своем доме. Это просто невежливо.

Меня раздражал этот умилительно спокойный голос Дарка.

И даже то, как он двигался: расслабленно, плавно, словно наглый кошак, которого кормят исключительно сливками и королевскими креветками, причем с золотой тарелочки!

— У тебя тут приведения не водятся? — всё так же сухо проговорил я, когда мы поднялись по лестнице, свернули влево и теперь пошли по монументальному коридору с темными вычурными обоями и множеством картин в массивных позолоченных рамках.

Лувр нервно курил в сторонке и плакал крокодильими слезами.

— Даже если водятся, думаю, от меня они прячутся, потому что за всю жизнь ни одного не встретил.

— Жаль.

Дарк снова улыбнулся уголками губ и продолжал вышагивать вперед, пока в моей голове роились мысли одна хуже другой.

— Ты даже дома ходишь исключительно в черном? Розовый и голубой не твои цвета?

Он рассмеялся в ответ и обернулся, чуть выгибая брови:

— Думаешь, мне пошли бы это цвета?

Лишь в этот момент мне показалось, что в его неживых черных глазах промелькнул азарт и даже смешливые нотки, словно он не ожидал услышать от меня ничего подобного.

Видимо, все его настолько боялись, что только и могли кивать и соглашаться.

— Розовый прям сел бы как влитой!

Дарк снова хохотнул и повернулся вперед.

— Боюсь, придется поверить тебе на слово, Килан.

— Зря. Мир еще не знал Дракулы в розовом. Ты был бы самым оригинальным кровососом в истории ужасов.

— Черный цвет — это своеобразная дань памяти нашему великому предку.

— У тебя и трусы черные?

Дарк снова рассмеялся, чуть покачав головой:

— Ты не будешь против, если я не стану демонстрировать свое нижнее белье?

— Не буду.

Мы продолжали идти по этому коридору, и у меня было четкое ощущение, что я реально провалился в какой-нибудь век пятнадцатый и из одной комнаты скоро выплывет куртизанка в пышных юбках до полу.

Почему именно куртизанка?

Просто рядом с Дарком ни одна нормальная девушка не выдержала бы!

Только та, что продается за деньги и готова на многое, чтобы их получить.

— Как только ты здесь живешь?.. — не выдержал я, косясь по сторонам и отмечая, что атмосфера этого места в буквальном смысле давит на разум своими темными, мрачными цветами и общим настроем на что-то очень монументальное и нерушимое.

— Не люблю эту часть особняка, — вдруг отозвался Дарк на полном серьезе, не сбавляя шага. — И бываю здесь максимально редко. Но, к сожалению, ничего не могу изменить в ней. Это прописано во всех документах о наследовании. Потомки должны поддерживать в должном состоянии эту часть особняка, но не более того.

Я только хмыкнул, поражаясь тому, что Дарк говорил со мной и вот так запросто отвечал на вопросы.

Мы много лет провели в одном клубе.

Закрытом волчьем клубе, куда людей не пускали ни под каким предлогом.

Часто пересекались, но никогда не общались.

Дарка все откровенно ненавидели. И очень боялись.

А он пользовался этим и плевать хотел на мнение других.

Компанейским он никогда не был. Друзей завести не пытался и всегда держался особняком от остальных, из-за чего его считали выскочкой и засранцем.

Я был в рядах тех, кто его презирал и ненавидел.

И вот теперь разговаривал и чувствовал себя странно.

Нет, это не означало, что Дарк неожиданно стал мне симпатичен.

Но я думал, что он поведет себя слегка иначе, когда увидит меня на пороге своего чертова замка.

Пока я думал обо всём этом, крепко держа в руках папку с документами, наша дорога изменилась настолько разительно и резко, что я даже оглянулся, чтобы убедиться, что не выпал из реальности.

Было ощущение, что из пятнадцатого века и страшного готического замка мы резко выпали в наше время.

Остаток коридора был светлым.

Я бы даже сказал, в том приятном и довольно неприметном скандинавском стиле, который так любил мой отец: простые светлые тона, никаких излишеств, лепнины и украшений. Никаких картин. Никаких растений и мрачности.

— Эта часть особняка принадлежит мне, поэтому она слегка отличается, — проговорил Дарк, а мне казалось, что я словно попал в другой мир. Привычный. В котором и сам жил, а потому даже как-то расслабился.

Эта часть особняка напоминала скорее загородный дом: большой, с огромным количеством света, бежевого дерева, светлого натурального меха на полу у большого камина.

— А как же черный цвет и дань памяти вашему предку? — не удержался снова я.

— Я решил, что черной одежды и глаз будет вполне достаточно. Прошу сюда.

Дарк прошел через уютную гостиную и распахнул дверь в кабинет, пропустив вперед меня.

Помещение было просторным и тоже непривычно светлым.

А еще было оборудовано очень современно и явно со вкусом.

— Присаживайся, Килан. Выпьешь что-нибудь? Ром? Водку? Текилу? Вина?

— Воды. Я за рулем и еще утро, чтобы пить.

Дарк кивнул и отправился в сторону от своего письменного стола, где стоял ноутбук, лежали какие-то документы и больше ничего.

Минимализм, мать ее, в плоти и крови.

В кабинете были огромные окна, закрытые светлыми жалюзи, поэтому солнечный свет лился со всех сторон, но был приглушенный и не резал глаза.

Свет и Дарк были для меня понятиями несовместимыми.

— Не против, если я выпью вина?

— Не против.

Дарк поставил передо мной низкий широкий бокал с ледяной водой, двумя кусочками льда, ломтиком лайма и мятой, на что я удивленно приподнял брови:

— Ты случайно барменом не подрабатывал?

Он снова улыбнулся, опускаясь напротив меня в свое кресло, и отодвинул в сторону ноутбук, чтобы мы могли свободно смотреть друг на друга.

— Тяга к прекрасному проснулась во мне после армии, — вдруг проговорил Дарк, глядя куда-то в стену поверх моего плеча. — Сам знаешь, что после службы тяжело привыкнуть к мирной жизни и увидеть мир другими глазами: не искать на зеленом газоне мины, перестать ожидать нападения из-за каждого угла, научиться видеть в людях мирных жителей, а не тех, кто перережет тебе горло, стоит только расслабиться. Просто научиться спать на кровати, а не на полу.

Я отпил бодрящей ледяной воды и кивнул в ответ, потому что слова Дарка задели меня за живое.

Мы оба прошли это, когда после службы кровать кажется слишком мягкой.

Ты ложишься в нее и думаешь, что проваливаешься в преисподнюю, а потому спишь на полу, потому что так привык за годы службы.

Потому что привык обходиться без всего, сосредоточенный только на одном — выжить.

— Я был командиром особого подразделения, которое отправляли на тайные задания. Иногда мы собирали разведданные. Иногда спасали тех, кого приказывали. У меня всегда была устойчивая психика, но после последней операции я понял, что больше не могу.

Я тяжело сглотнул, словно сам в эту секунду оказался в районе боевых действия, вспоминая до мелочей каждый цвет, каждый чертов запах, от которого дрожь проходила по напряженному позвоночнику.

— …В засаду попали? — глухо выдохнул я, на что Дарк неопределенно повел плечами.

— Были некоторые сложности. Наш отряд должен был вытащить пятерых очень важных персон, которых за каким-то чертом занесло в район боевых действий. Но не все данные оказались верными. Когда мы смогли прорваться к ним, то было поздно. Их уже убили и просто оставили тела под солнцем. Связи не было, чтобы вызвать авиацию и переправить тела родственникам. Мы волокли их на себе как могли порядка тридцати километров по пустыне… Гниющие разлагающиеся трупы, из которых сочилась зловонная жидкость.

Меня просто передернуло от омерзения, потому что я представлял, что это такое.

Дарк отпил красное вино, подержав его во рту, и медленно проглотил.

— Я годами не мог избавиться от этого запаха. Он словно въелся мне в подкорку. С тех пор со службой было покончено, и я решил, что больше в моей жизни не будет этого смрада и ужаса.

Я кивнул и тоже отпил воды — бодрящей своей свежестью и кислинкой от лайма.

Жутко было понимать его.

Ощущать до нервной дрожи каждое слово, сказанное Дарком.

Хотя я знал, что он тоже служил и был далеко не рядовым солдатом.

Просто неожиданно и странно было понять, что есть вещи, которые мы можем понять друг в друге, потому что оба прошли через ужас и сломанные до основания нервы.

Это даже смущало.

— И картины в кабинете у тебя от тяги к прекрасному?

Кивнул я на стену, где висело два портрета.

Не такие, как в готическом коридоре, несмотря на то что они были нарисованы в довольно мрачных тонах.

На первой картине была изображена женщина. Красивая. Грациозная, с теплыми темными глазами, наполненными грустью и любовью.

— …Твоя мама?

— Да.

— Где она сейчас?

— Мертва. Уже много лет.

Слова больно кольнули внутри, потому что я знал эту боль тоже. Носил ее в себе и понимал, что принять ее и научиться жить без мамы просто невозможно, сколько бы лет ни прошло.

— Прости, я не знал. Мне жаль.

— Мне тоже, Килан.

На второй картине был изображен мощный мужчина с черной копной волос и пронзительными синими глазами.

— Твой очередной предок?

— Наш общий. Таким мне представляется первый Волколак, от которого пошел наш род, а затем уже и все прочие волчьи роды?.

Я медленно моргнул, но не от вида изображенного мужчины.

— Только не говори мне, что эти картины ты сам нарисовал!

Дарк чуть улыбнулся и пожал плечами, но так и не ответил, а я не смог бы признаться себе в том, насколько гармонично и красиво они были изображены.

И как сильно отличались от прочих картин, которые я уже видел.

В них была жизнь.

Была какая-то изюминка, отчего их взгляд казался почти осязаемым.

Я не собирался проникаться к Дарку никакими приятельскими чувствами лишь потому, что мы оба служили и вернулись из армии неготовыми к мирной жизни, поэтому молча протянул ему папку с заявлением о разводе.

Уголок губ дернулся в легкой усмешке, когда он взял ее в руки и стал пролистывать лениво и степенно, пробегая глазами по словам.

— Долго же вы его готовили, друзья мои. Могли бы просто позвонить мне и запросить все необходимые сведения, а не собирать их тайком в полной конспирации.

— А я сразу говорил Деду, что надо пойти к тебе и во всём разобраться, но все орали и возмущались, — насупился я, снова отпив воды, и добавил: — И мы не друзья.

— Они переживают за тебя, Килан. И для того есть существенные основания, — всё так же лениво и сладко отозвался Дарк, сверкнув глазами хитро и хищно, отчего они ожили и даже как-то заблестели, перестав быть неживым черными полотном. — Я не угрожаю. Когда есть те, кто любит тебя и боится за твою жизнь, это огромный дар. Не всем это дано.

— Когда ты узнал, что Дева у меня?

Дарк снова пожал плечами и степенно отпил красного вина.

— Сразу же.

Теперь пришла моя очередь приподнимать брови и удивляться.

Так, значит, дядя Касл был прав, когда говорил, что Дарк всё знает. И давно.

— Ты не слишком-то скрывал свои намерения, Килан. И не сводил глаз с Девы весь вечер. Этого не видел разве что слепой.

Я нахмурился и сжал бокал, заглядывая в черные глаза, где не мог рассмотреть ни единой эмоции.

— Почему тогда не пришел и не забрал свою жену сразу же?

Как же меня бесила и выворачивала наизнанку эта фраза «твоя жена»!

Она жалила в центр груди настолько горячо и остро, словно пчелы пускали яд в самое сердце.

И Дарк ощутил это, потому что уголок его губ снова дрогнул в усмешке.

— Хотел дать время, чтобы ты понял, нужна ли она тебе. И, как вижу, не ошибся. Отдавать ее мне ты не собираешься.

Мой мозг буквально взрывался!

Я не мог понять поведение Дарка.

Какой нормальный волк вытерпел бы такое унижение ради того, чтобы дать шанс другому завоевать его жену?

Ответ был только один: Дарк нормальным волком не был изначально!

— Зачем ты вообще женился на Деве? — рыкнул я, больше не скрывая своих огненных эмоций, потому что не было смысла играть в роль законопослушного волколака.

Особенно мне.

И особенно после того, что я натворил за последнее время, но в чем ни капельки не раскаивался.

— Не только Калиб и Касл были друзьями отца Девы, — Дарк закрыл папку и откинулся назад в кресле, сделав глоток вина, — но и я тоже. В свое время Дерек мне многим помог, а я старался отплатить ему чем мог. Когда неожиданно появилась Дева, мои связи пригодились, чтобы органы опеки отдали девочку-сироту именно ему, хотя по закону сделать это одинокому мужчине практически невозможно.

В груди снова зажгло, но в этот раз от ярости и ревности.

— Ты знал Деву с детства?

— Да. С того самого дня, как Дерек вытащил ее из горящего дома. И после его смерти я пообещал, что буду присматривать за его семьей и помогать в трудных ситуациях. Защищать от нападок волчьего общества, если это будет нужно. Поэтому, когда мне позвонила в слезах вдова Дерека и рассказала о том, что семья опозорена и Дева оказалась брошенной невестой, то вопросов передо мной не встало. Я знал, что никто не посмеет бросить ни единого косого взгляда на Деву, если она будет моей женой.

— Подумать только, какое благородство! — сухо отозвался я, но внутри по-прежнему было паршиво.

Даже еще хуже, чем было до этого.

Даже говнюк и насильник Дарк в этой ситуации был в хорошем свете, в отличие от меня…

Это он был принцем, который пришел на помощь хрупкой девушке, а не я.

Дарк улыбнулся, чуть выгибая иссиня-черную бровь, а мне хотелось дать ему в холеное красивое лицо, чтобы сбить эту чертову спесь истинного принца.

Дракула хренов!

— Думаю, твой отец не стал говорить о том, что он тоже приезжал в день свадьбы и предложил Деве выйти замуж за него, чтобы спасти честь девушки и забрать ее в свой дом и под свою опеку?

У меня брови поползли на лоб от услышанного, а Дарк спокойно кивнул на мои округлившиеся глаза.

— Но девушка отказалась, потому что не захотела нарушать покой в вашей семье.

Лучше бы в этот момент Дарк выстрелил мне в сердце.

Потому что было так больно, что сложно передать словами.

Мне действительно нужно было умереть, чтобы заслужить доверие и любовь Девы.

И любовь моего отца, который делал для меня так много, прощая ошибки, за которые мог бы давно отречься.

Не знаю, что отразилось на моем лице, но Дарк неожиданно поставил бокал на стол и приглушенно проговорил:

— Все мы учимся на своих ошибках. К сожалению, это так. Через потери и боль мы осознаем ценность настоящих чувств. Цени свою семью, Килан. И то, что Дева осталась рядом с тобой, несмотря на всё, что было в прошлом.

Мне было нечего сказать ему в ответ.

Потому что Дарк был чертовски прав.

И слышать сейчас это от него, моего врага, было мерзко и неприятно, но тем не менее справедливо.

— Я хочу, чтобы с этого момента всё пошло правильно, — проговорил я наконец, тоже поставив стакан на стол. — В давние времена если два волколака заявляли права на одну женщину, то между ними был бой. Поскольку Дева — твоя жена, а я посягнул на ее честь, душу и тело, то я предлагаю тебе честный бой за нее, Дарк.

Он улыбнулся и кивнул.

— Что ж, справедливо, Килан. Я согласен.

— Выбор места, времени и способа борьбы оставляю за тобой.

Я поднялся на ноги, давая понять, что на этом моя незапланированная аудиенция окончена, и Дарк поднялся вслед за мной.

— Я перешлю заявление Рейгану, когда ознакомлюсь с ним. Не привык подписывать документы, не прочитав их основательно.

— Хорошо. Можешь не провожать, дорогу я запомнил. И спасибо за воду.

Дарк улыбнулся.

— Думаю, не последний раз видимся, Килан. Буду рад встрече с тобой еще.

— …А вот я не очень, — пробормотал я себе под нос, выходя из кабинета, и услышал за своей спиной смех, потому что Дарк, конечно же, всё услышал.

Когда я вышел из этого гребаного заколдованного замка, то выдохнул тяжело и протяжно, но на душе стало хорошо.

Ну вот и всё!

Сейчас я сделал огромный шаг по направлению к Деве и надеялся, что скоро нас будет ждать долгое и счастливое будущее, в котором не будет больше мешать никто.

Думать о том, что Дарк не подпишет заявление о расторжении брака, даже не хотелось.

Хотя, конечно же, он мог это с легкостью сделать.

Больше скажу, это вполне было бы в его стиле истинного злодея.

Только в этой ситуации он повел себя благородно.

Одно только терзало мой разум: если бы Дева не сбежала тогда со мной... Если бы я не пришел на свадьбу и не увидел ее, когда весь мой мир перевернулся — Дарк не тронул бы ее? Не сделал бы своей?

Я не стал спрашивать об этом его, хотя мог бы.

Просто не захотел знать правду.

Потому что это было слишком тяжело для моего сердца, в котором отныне была только Дева…

— На кой хрен тебе телефон, если ты постоянно его забываешь?! — тут же завопил Скай, стоило мне только сесть в машину дяди Касла и набрать своих друзей. — Я тут поседел даже на жопе, пока ты не отвечал!

Я рассмеялся, сокрушенно покачав головой: Скай такой Скай!

— Где ты, черт тебя дери?! Живой? Целый? Без кандалов и со всеми конечностями?!

— Скай, я еду домой, — хохотнул я и повернул плавно ключ зажигания. — И подозреваю, что по дороге мне стоит заехать в аптеку и захватить тебе успокоительных?

— Да! Возьми текилы! И пару лаймов! У вас дома почему-то они закончились!

— Ты уверен, что я найду это в аптеке? — снова не смог сдержать смеха я, на что друг только фыркнул в ответ:

— Надо знать правильные аптеки!

Глава 18

Напряжение в доме было такое, что казалось, скоро начнут взрываться лампочки.

Никто не говорил вслух о том, что Килану может угрожать опасность, но все были настолько напряжены, что сомнений даже не возникло.

Я не решалась спуститься вниз.

Но и сидеть в своей комнате тоже не могла.

Поэтому заняла удобную позицию наверху лестницы, прислушиваясь к каждому шороху и переплетая между собой пальцы.

Я знала Дарка с раннего детства.

Он приезжал не так часто к нам в гости, как дядя Касл или Калиб, но папа любил его ничуть не меньше.

Всегда обнимал с порога и широко улыбался, искренне радуясь редким визитам.

Дарк не казался мне каким-то устрашающим в детстве.

Хотя я всегда обращала внимание на его глаза, потому что они действительно были необычными.

Даже для волков.

Я смущалась, когда он поворачивался ко мне, но это быстро проходило, стоило ему только начать улыбаться и что-то говорить.

Хотя Дарк никогда не был как все.

По сравнению с остальными волками он всегда казался довольно сдержанным и замкнутым, но приезжал с неизменными подарками и сладостями для меня.

Он не был для меня злодеем.

По крайней мере, до определенного момента, когда я выросла настолько, чтобы слышать и читать о некоторых его пристрастиях в отношениях с девушками и понимать, что это значит.

И чем может грозить для самих девушек.

Папа никогда не обсуждал это ни со мной, ни с Дарком.

Даже если мачеха начинала говорить о новых жутких слухах, связанных с Дарком в очередной раз, папа только хмурился и говорил, что у каждого из нас свои демоны в душе. И не стоит верить всему настолько слепо.

Но она верила.

И моя сводная сестра тоже, хотя они не скрывали, что Дарк — красивый и интересный мужчина.

Просто его нужно обходить стороной, если хочешь сохранить свою честь. И жизнь.

Дарк же относился к ним с неизменным почтением, хоть и держался, как мне казалось, слегка отстраненно.

Впрочем, он был таким почти со всеми после смерти моего папы, словно не осталось больше никого, кому он мог бы доверять.

Перед кем мог быть настоящим.

Я верила, что Дарк не настолько плохой, чтобы причинить вред Килану… но тихонько молилась, чтобы он вернулся целым и невредимым.

И он вернулся!

Когда я услышала его голос на первом этаже, то выдохнула с дрожью, прижимая от переполняющего облегчения прохладные ладони к горящим щекам как раз в тот момент, когда Килан неожиданно выглянул у основания лестницы внизу и, конечно же, увидел меня.

Его улыбка была настолько радостной и широкой, что я смутилась и не придумала ничего лучше, чем скорее сбежать в свою комнату.

Итак, он отдал заявление о разводе Дарку.

А это означало, что скоро в наших отношениях начнется новая эра, и от мысли об этом меня уже сейчас бросало в жар.

Это означало, что больше я не смогу отталкивать его со словами, что официально принадлежу другому.

Не смогу и не захочу.

Я почувствовала это уже этой ночью, лежа в своей постели, но не в силах сомкнуть глаз, потому что теперь обе наш двери были распахнуты настежь — моя и Килана, — отчего ванная комната была словно коридор, ведущий к новой жизни.

Я знала, что Килан тоже не спит.

Вертится на своей кровати, словно не может найти удобное положение.

— Дева, можно я лягу с тобой?..

Такого я не ожидала, а потому распахнула глаза и не сразу нашлась что ответить.

Килан это, конечно же, почувствовал и потому быстро добавил:

— Обещаю держать руки при себе! Можно?..

— …Да.

Я была смущена тем, что ответила. Правду.

Я действительно хотела, чтобы Килан был рядом со мной, потому что за последние дни он доказал, что способен держать свое слово.

И потом, я настолько была напугана в последние дни его болезни и сегодня, когда он уехал к Дарку, что мне было только в радость почувствовать его рядом.

Уже через секунду Килан появился на пороге моей спальни с широкой и явно удивленной улыбкой… и горой маленьких подушек, которые лежали обычно на его кровати и в кресле.

— Это для баррикад, — проговорил он, когда я приподнялась на локте, смутившись сильнее, потому что Кил, как всегда, поражал своей нахальной красотой и тем, что был полуобнажен.

Но хотя бы пришел в любимых домашних штанах, что уже было хорошо.

Я тоже была в пижаме, но от его взгляда чувствовала себя обнаженной, поэтому поспешила забраться под покрывало, отодвигаясь к краю кровати, словно на ней было мало места, и повернулась набок. Спиной к нему.

Кил растянулся сзади, принявшись первым делом запихивать между нами маленькие пухлые подушки, отчего я не смогла сдержать улыбки, даже если прикусила нижнюю губу.

Баррикады, значит.

— Обниматься можно?

Теперь его дыхание касалось моего затылка, и я не смогла справиться с реакцией своего тела, которое тут же покрылось предательскими мурашками. От его близости. И того, что это нравилось мне настолько, что я сама, кажется, не ожидала.

Это и стало ответом на вопрос.

Килан обнял меня осторожно, но жадно, тут же просунув руку под мои ребра, и сгреб под свой бок, отчего я навалилась на подушки спиной.

— Вот так гораздо лучше, — выдохнул он блаженно и уткнулся лицом в мои волосы, не пытаясь развернуть меня к себе или сделать что-то лишнее.

А я притихла и сначала напряглась, потому что еще не успела привыкнуть к тому, что Килан может быть настолько близко, но это быстро прошло и в душе разлился какой-то необъяснимый покой.

Он рядом.

С ним всё в порядке.

И теперь мы можем быть вместе, потому что Килан заявил открыто о том, что я у него.

Он всё сделал, как обещал, и злиться с каждым днем становилось всё сложнее и сложнее.

Когда Килан тихо и как-то удивленно рассмеялся, я недоуменно улыбнулась тоже, выдохнув:

— Что?

— Никогда бы не подумал, что просто лежать в обнимку может быть настолько приятно.

Я улыбнулась шире, вдруг подумав о том, что вряд ли Килан делал нечто подобное до этого дня.

Да, он был совсем не святой, но сейчас он действительно менялся. Ради меня.

И это не могло не трогать моего сердца.

С ним не было неловкого молчания.

Было уютно и как-то… правильно. Вот так лежать в его объятьях, не думая больше ни о чем.

Не пытаясь вспоминать о раздирающей боли после несостоявшейся свадьбы.

Не пытаясь убедить себя в том, что я смогу жить без него.

Возможно, смогу.

Но захочу ли?..

Я даже не заметила за собой, как уснула, перестав отталкивать от себя все эмоции и отыскав где-то внутри себя тот покой и уют, о которых я мечтала так долго и трепетно. Потому что Килан просто был рядом.

**********************

Я был готов станцевать ламбаду голым!

Или разнести все армии мира!

Или долететь до луны и вернуться обратно!

Я был готов сделать всё что угодно, потому что меня в буквальном смысле распирало от непередаваемого абсолютного счастья: Дева разрешила мне лечь рядом!

Сама!

Без моих выкрутасов и зажиманий, когда у нее не оставалось выбора!

Дева сказала мне «да» и подпустила к себе настолько близко, насколько это только было возможно!

Она уснула рядом со мной, а я так и не смог этого сделать, боясь, что мое сердце колотится так громко, что я могу разбудить ее сладкий нежный сон.

Я целовал ее локоны, гладил осторожно тонкие пальчики и всё никак не мог поверить, что у нас почти всё получилось.

Осталось еще чуть-чуть, и она станет моей законной женой, моей душой, моим миром — всем, что только у меня было.

Эти прикосновения стали для меня такими неожиданными и важными, что дыхание сбивалось, и я не мог успокоиться до самого утра. Лежал и любовался своей Девой, которая спала в моих объятьях и выглядела такой хрупкой и умиротворенной.

Ради этих блаженных минут стоило ждать и терпеть. И бороться с собственным возбуждением, когда телу требовалось большее, а душа была счастлива от этого тихого уютного чувства внутри.

Когда солнце встало, я тайком выбрался из ее кровати, чтобы не потревожить.

Не стал бы уходить, затаив надежду увидеть ее взгляд, когда Дева проснется и увидит меня рядом, а потом поймет, что я был с ней и обнимал всю ночь, но я почувствовал, что у нас на пороге гости.

Не самые желанные, но в данной ситуации явно очень важные.

Вольтер.

Тот самый глашатай, без ведома которого не происходило ни одно существенное событие в мире волков.

Оставалось надеяться только на то, что он пришел с добрыми новостями.

Папа уже открыл дверь, когда я сбежал на первый этаж, не потрудившись даже нацепить на себя что-нибудь. Так и вышел в одних штанах на голое тело.

А вот Вольт, как всегда, был при полном параде — в деловом костюме.

Весь холеный и лощеный до тошнотиков.

— С добром ли в такой ранний час? — вежливо, но всё-таки напряженно проговорил папа, делая приглашающий жест рукой в гостиную. — Позавтракаешь с нами, Вольтер?

— Благодарю тебя, Калиб, но у меня еще много дел сегодня. С радостью приму твое предложение в другой раз, — улыбнулся Вольт и развернулся ко мне, окинув быстрым взглядом. — Собственно, я к тебе, Килан.

— Ты от Дарка?

— Да. Он просил меня передать вот эти документы и сообщить, что он будет ждать тебя ровно через неделю на территории его особняка для боя за Деву.

Я кивнул серьезно и собранно, ощущая, как папа задержал дыхание, но в лице не изменился.

— Если будут какие-то вопросы, вы можете звонить мне или самому Дарку.

С этими словами Вольт откланялся и ушел, а я распахнул папку, в первую секунду затаив дыхание, потому что до последнего не был уверен в том, что Дарк не сделает по-своему и так, как будет хуже нам.

Но он подписал заявление о расторжении брака с Девой.

Подписал!

— Пап! — я даже охрип от радости, бросившись к отцу, чтобы крепко обнять и почувствовать, как он обнял меня в ответ со всеми чувствами, где был и страх. — Сегодня же едем за обручальным кольцом! Прямо сейчас едем, пап!

— Как скажешь, сынок.

— Собирайся! Девочкам ничего не будем говорить, пусть это будет для всех сюрпризом!

Я знал, что папа боялся нашей встречи с Дарком на его территории.

И знал, что сегодня придет дядя Касл и мы обязательно все это обсудим, но именно сейчас я просто не мог думать ни о чем другом, как о том, что Дева теперь станет по-настоящему МОЕЙ!

Она свободна!

Целиком и полностью!

И я больше не буду ничего ждать — сегодня же надену на ее пальчик красивое изящное кольцо, а после боя с Дарком мы поженимся!

Наспех умывшись, я оделся, тут же набирая Воланда, но стараясь двигаться так, чтобы не разбудить наших девочек:

— Ты еще спишь, что ли? Поднимай свой зад! Мы едем за кольцом для Девы! Да-а-а, развод подписан! Десять минут тебе за сборы! Скоро заеду за тобой! И Скаю позвони! Эта золушка будет еще полчаса собираться со своей золотой шевелюрой!

Меня в буквальном смысле потрясывало от переполняющих эмоций и желания, чтобы этот день стал волшебным.

И переворотным в нашей с Девой судьбе.

Потому что сейчас я должен был всё сделать красиво и правильно, как должен был сделать еще много лет назад: встать перед ней на одной колено, протянуть самое красивое в мире кольцо и попросить ее быть моей женой.

Когда мы заехали за Воландом, он был уже готов и лениво курил на веранде своего большого особняка, с улыбкой потушив сигарету, прежде чем забрался в машину.

А вот неуемного красавчика Ская пришлось ждать, пока он наведет свой марафет и спустится к нам.

— Придет день, когда я тебя налысо побрею, — прошипел я, когда Скай ввалился в машину на заднее сиденье к Воланду. — Ты перед зеркалом крутишься больше, чем моя Катрина!

Скай, как всегда, только фыркнул в ответ.

— Это ты можешь вывалиться из кровати и сразу пойти по делам! А я должен выглядеть на все сто, если иду в люди.

Я бы закатил глаза, если бы не был за рулем.

Дилан ждал нас у первого ювелирного магазина, куда мы ввалились дружной шумной компанией, тут же привлекая к себё все внимание не только консультантов, но и посетителей.

У нас был сравнительно небольшой город.

Довольно далеко от центра, чтобы снизить риск переезда большого количества людей.

Восемьдесят процентов населения нашего города составляли волколаки всех мастей.

Волки были учителями в школах и университетах.

Врачами в больницах.

Полицейскими.

Продавцами.

Но были и люди.

Обычные, ничего не подозревающие люди, которые привыкли к тому, что большая часть населения была высокой и иногда довольно резкой.

Впрочем, своими габаритами отличались только чистокровные волколаки.

Те же волки, в чьих жилах хоть в одном поколении попадала человеческая кровь, походили в большей степени на людей, хотя могли обращаться в зверей и обладали теми же инстинктами, только более приглушенными.

И чем больше был процент человеческой крови, тем более человечными становились волколаки.

Тем больше они были похожи на людей.

Те люди, которые жили рядом с нами, кажется, привыкли со временем и уже не удивлялись, что в нашем городе была одна странная традиция — город в прямом смысле этого слова закрывался каждую весну на несколько месяцев.

Вводился комендантский час.

Никто не мог покинуть границы города без специального разрешения, как и въехать в него.

Только волколаки понимали, в чем причина таких мер: первый волчий оборот, который начинался каждую весну у подрастающего поколения. И сначала это было больно и оглушительно страшно. А затем, познав новую силу и все возможности, молодые волколаки в буквальном смысле теряли крышу, а потому нужно было держать их в ежовых рукавицах и никуда не выпускать.

Все мы это проходили.

Я думал об этом лениво и рассеянно, когда мы заезжали в очередной магазин, а я всё никак не мог найти то кольцо, которое запало бы мне в волчью душу.

Я шкурой ощущал, что должен сработать какой-то внутренний инстинкт, который скажет мне, что это ОНО.

Странно, что даже после четырех магазинов, кучи пересмотренных колец и третьего часа поездок никто из парней даже не пикнул в возмущении.

Все были так взволнованны и серьезны, словно каждый из них собирался делать предложение этим вечером.

— Обручальные кольца должны быть классическими? — вежливо и учтиво спрашивала у меня очередная девушка-консультант, выкладывая на стеклянные витрины планшеты с разными кольцами.

— Они должны быть особенными, — отозвался я, просматривая очередную партию.

— С камнями?

— Сам не знаю.

Она улыбнулась и достала новый планшет.

— Посмотрите еще вот здесь. Есть парные кольца с гравировкой «навеки» и несколько вариантов сборных колец, которые составляют единое целое, если их соединить. Словно трансформер.

— А вот это уже интересно, да, Кил? — тут же оказался рядом неугомонный Скай, принявшись с интересом примерять на себя кое-какие из колец, и тут мой взгляд упал на одно и сердце дрогнуло — вот оно!

Тонкое, нежное, с кристалликом камня в форме капли с нежным свечением.

— Покажите вот это.

Девушка даже чуть нахмурилась, словно кольцо было не на своем месте.

— Не уверена, что оно подойдет. Это лунный камень. Он считается полудрагоценным.

Я вскинул взгляд на нее, ясно показывая, что если я попросил это кольцо, то никакие ее слова меня не интересуют.

Дилан и Воланд тут же оказались рядом, когда я взял его в руки, чуть улыбнувшись.

Лунный камень. То что надо.

Каждый волк был неравнодушен к луне. И Дева стала моей луной. Центром моего притяжения.

— Как раз для Деваны: тут и веточки с листами — маленький лес, — пробормотал я, на что Скай покосился на Дилана:

— Умник, включи свою энциклопедию и поясни, что говорит этот влюбленный сумасшедший.

— Полное имя Девы — Девана. Ее назвали в честь славянской богини, которая охраняли леса и животных, — тут же отозвался наш Умник, а у меня затрезвонил телефон.

Я только поморщился, когда увидел имя звонившего, тут же покосившись на Воланда.

— Виола звонит.

Но не до нее было.

— Можно подобрать еще одно кольцо, с более драгоценными камнями, — проговорил папа и указал на еще одно изящное и тонкое, с россыпью мелких бриллиантов. — Смотри, если их соединить, то лунный камень встанет ровно в эту выемку и будет выглядеть, словно одно кольцо.

Стоило моему телефону умолкнуть, как зазвонил телефон Дилана.

— Твоя сестра, Воланд.

— Сводная сестра, — хмуро и сухо отозвался друг.

— Она сегодня просто неутомима, — хмыкнул Скай, но Дилан тоже только отмахнулся и прилип к кольцам, чтобы посмотреть, как одно подойдет к другому.

Но когда телефон затрезвонил у самого Воланда, я едва не зарычал: эта чертовка решила нас довести всех разом в самый ответственный момент?

— Ответьте уже ей кто-нибудь! Иначе я за себя не ручаюсь!

Воланд тяжело выдохнул, и его глаза стали, как всегда, мрачными и холодными, как бывало обычно, если эта рыжая бестия появлялась собственной персоной перед глазами.

— Сколько можно всем названивать? — вместо приветствия рявкнул Воланд и неожиданно застыл, глядя на меня глазами, в которых отразился настолько явный шок, что волна нехороших мурашек прошла по моему позвоночнику. — Повтори…

— Деву похитили!

Глава 19

Всего два слова, которые я услышал даже на расстоянии.

И мой мир рухнул.

Разбился вдребезги острыми осколками, которые впивались в душу и сердце, за считанные секунды превращая их в кровавое месиво.

Поэтому я не мог дышать.

И думать не мог.

Когда я услышал оглушительный хриплый крик, переходящий буквально в вой, то даже не сразу понял, что кричу я сам.

— Сынок, спокойно!

Куда там!

Я вылетел из магазина, не помня себя и не соображая, что мне кричат вдогонку мои друзья и папа, проломив собой дверь и сбив нескольких человек на своем пути.

Сердце надрывно стучало в висках.

Оно захлебывалось, оглушая собой и застилая мои глаза пеленой ужаса настолько сильного, что мир исказился и в один миг потерял все краски.

Такое я ощущал только единожды в жизни: когда понял, что мама умерла.

Когда осознал это где-то внутри себя, даже если все чувства, эмоции и вера продолжали биться в последних попытках жить и верить.

Я чувствовал шкурой, что Воланд и Скай несутся за мной по городу и их сердца бьются так же истерично и испуганно, как мое. А Дилан и папа запрыгнули в машину, пытаясь успеть за нами и благоразумно проследить за тем, чтобы никто из людей не понял, что мы не такие, как все.

Уже на подходе к нашему особняку меня прошиб аромат духов.

Моих духов.

Настолько оглушающий и едкий, словно кто-то вылил целую цистерну с этим ароматом, отчего глаза едва ли не слезились.

Но страшно было не это.

За этим чудовищно сильным запахом я не чувствовал мою Деву, и последняя надежда на то, что Виолета могла так жестоко пошутить, разбилась вдребезги у порога.

Дверь была не просто распахнута — ее выломили, отчего теперь она свисала под странным углом и держалась на верхней петле.

А еще теперь я отчетливо чувствовал кровь.

Воланд ворвался следом за мной, тут же рванув к Виолете, которая сидела прямо на лестнице, держась за окровавленный бок со всклоченными рыжими волосами.

— Ты ранена?!

— Разве не заметно? — зашипела она в ответ, пока я бегал глазами по первому этажу дома, отмечая, что вся мебель была перевернута и даже сломана, словно через наш особняк прошел смерч, и рванул на второй этаж, где запах моих духов становился просто невыносимо едким, первым делом ввалившись в комнату Девы.

Пусто.

Уже здесь была кровь Виолы и Катрины.

Но дверь в ванную комнату была заперта, как и внутри моей спальни, где, видимо, случайно разбили флакон духов.

— Где Кирти?!

— Братик! — всхлипнула крошка, вылезая из-под моей кровати бледная и испуганная, а я схватил и прижал ее к себе, бегом спустившись вниз, чтобы глотнуть хоть немного воздуха посвежее и перестать метаться.

— Дева меня спасала! Она собой пожертвовала! Эти волки хотели забрать кого-то из нас! — рыдала моя малышка, пока я с трудом сдерживал вой и истошные крики внутри себя.

Если бы не сестренка рядом — я бы кричал до хрипоты.

Пока кровь не пошла бы из горла.

Но Кирти и без того дрожала и была напугана, чтобы пугать ее своим поведением еще сильнее.

— Катрина! — кинулся я к сестре, которая была в пижаме и тоже ранена, но хмуро и сосредоточенно заматывала и затягивала рану на стройном боку Виолы, не обращая внимания на свои ушибы и синяки.

Моя красивая черноглазая сестра даже в этот момент сохраняла стойкость духа и резвость ума, хотя я чувствовал, что ее сердце стучит так же сильно, как мое.

— Кил, я в порядке. Лоле уже позвонила. Рейгану тоже. Они в дороге и помогут Виоле, — быстро и сдержанно проговорила Катрина, стрельнув по мне черными глазами, так похожими на мои, не переставая при этом ловко орудовать бинтом. — Не паникуй! Соберись. От твоей истерики не будет никакого толка.

У Воланда дрожали руки, когда он опустился на колени перед девушками, неловко пытаясь помочь, и, кажется, впервые за всё то время, что узнал о своей невыносимой сводной сестре, показал истинные эмоции — что он тоже может переживать за нее. Искренне. И глубоко.

Он боялся потерять ее так же сильно, как боялся признаться себе в этом.

— Бусинка моя! — папа влетел в дом, тут же забрав из моих дрожащих рук Кирти, и принялся укачивать ее и целовать мокрые от слез глаза. — Ничего не бойся, родная! Всё закончилось! Ты в безопасности!

— Папочка, спасите Деву!

— Спасем, моя девочка! Обязательно спасем! Твой брат никому не даст ее в обиду!

Я пытался успокоиться и собраться.

Пытался закрыть глаза и заглушить стук разрывающегося на части сердца, чтобы выпустить на волю своего волка и прощупать каждый уголок дома в поисках того, что может мне пригодиться, но ничего не помогало.

Голова шла кругом.

Теперь я искренне понимал, почему врачам в экстренных ситуациях запрещают лечить своих родных. Сделать это на холодную голову было просто нереально.

Как же было хорошо, что у меня были друзья. Наша стая.

Дилан влетел в дом и первым делом ломанулся к компьютеру папы, чтобы без разговоров взломать все ближайшие камеры видеонаблюдения и проследить дорогу тех, кто напал на наш дом.

— Райли! Вы в дороге? Отлично! Мне нужна полицейская база по отпечаткам шин! — слышал я стальной от нервов голос Умника. — Давай свой пароль! Всё, понял.

— Здесь все базы полиции, можешь пользоваться.

Когда я услышал голос Дарка, меня просто накрыло волной ярости и беспомощности.

Я понятия не имел, как он оказался в моем доме и почему сделал это именно сейчас, но первая мысль оглушила меня настолько, что я кинулся на него, принявшись бить со всеми эмоциями, рвущимися наружу.

— Это ТЫ! Ты подстроил! Где моя Дева?! Куда ты ее спрятал от меня?!

Реакция Дарка была просто молниеносной.

Он отбивал удары легко и не задумываясь. И если бы я был в состоянии мыслить здраво, то в эту минуту бы почувствовал и осознал все те слова, которые мне твердили в отношении этого засранца: о его силе, о его скорости и о том, что в нем течет уникальная кровь, которую нам не понять и не победить, даже если мы сами были чистокровными.

— Килан, приди в себя! — рявкнул Дарк, но сам пока сдерживался, хотя и не позволял причинить ему вред и задеть его холеное лицо хоть раз. — Я месяц не трогал Деву, хотя знал, что всё это время она у тебя! Зачем мне было делать это именно сейчас?

— Это ты! Ты сказал, что мы способны познать ценность человека, только потеряв его!

Глаза Дарка полыхнули тяжело и грозно, словно своими словами я задел его.

Словно он надеялся на то, что я буду относиться к нему иначе. Не как к врагу. Что, возможно, смогу понять его.

Но я не понял и стал как все.

И теперь видел в его взгляде ту тьму, от которой становилось жутко.

Так смотрят люди, которые говорят: хорошо, нет смысла пытаться быть хорошим, если для вас я только монстр и никто больше.

Он схватил меня за шею за долю секунды, в которую я не смог отреагировать, каким бы быстрым и ловким ни был сам, и придавил меня к стене, прорычав в лицо:

— Если бы я захотел забрать у тебя Деву, то пришел бы сам. Лично. И сделал бы это открыто и на глазах у всех, вырвав ее вместе с твоими руками! Не забывай, что она дочь моего друга, а потому я не собираюсь оставлять всё это.

Он говорил правду.

Теперь я ощущал ее до костей вместе с уничтожающим взглядом, который обвинял меня в воровстве. И был прав.

— Всё, парни! Успокойтесь оба! — между нами протиснулся откуда-то появившийся дядя Касл, вставая так, чтобы отодвинуть в первую очередь Дарка.

И он повиновался, сделав шаг назад, а я прорычал:

— Тогда какого черта ты делаешь здесь?

— Это я позвонила ему! — отозвалась Виола. — Дева его жена, и если с ней что-нибудь случилось, то Дарк должен был знать! И Дарк сразу ответил на мой звонок. В отличие от вас всех!

Рыжая чертовка еще не знала, что Дева уже не была женой Дарка, но надо признаться, что в ее действиях были логика и здравый смысл.

— Сейчас не время спорить и выяснять отношения. Лучше объединить силы для поиска Девы. Те, кто напал, не могли уйти далеко. Вряд ли они идут налегке и будут рисковать тем, чтобы кто-то увидел девушку в их руках, — заговорил сосредоточенно дядя Касл, и в груди снова адски стало больно от мысли о том, что кто-то касается моей Девы!

Но Дарк кивнул и проговорил куда-то за свою спину:

— Сет, останешься здесь. С Диланом вы быстрее сможете откопать нужную информацию.

Тут же появился мужчина.

Волколак из рода черных, но не чистокровный.

Думаю, будь ситуация иной, это бы меня сильно удивило, потому что казалось, что рядом с собой Дарк едва ли смог бы выносить кого-то не такого же заносчивого и холеного, как он сам.

Мужчина был высоким, с непроницаемым лицом, но цепким оценивающим взглядом.

Он тут же кивнул и вошел в наш дом.

— Проверяйте всё, что сможете найти, и сообщайте нам в режиме реального времени. Отследите по камерам, что за машина подъезжала к дому и в каком направлении она двинулась затем.

Кирти всхлипнула и кинулась ко мне, принявшись плакать и обнимать, потому что испугалась, что вслед за Девой и со мной может что-то случиться, а Дарк неожиданно притих и перестал раздавать команды, глядя на нас.

Сестра не обращала на него никакого внимания, а я кожей чувствовал его изучающий взгляд, словно Дарк не подозревал, что между братом и сестрой могут быть такие отношения. И вот теперь наблюдал за этим с интересом и какими-то странными эмоциями, понять которые я не мог.

Впрочем, откуда ему было знать?

Он ведь был один в семье.

Да и про чувства едва ли мог что-то знать.

— Бусинка, не бойся! Всё будет хорошо. Мы вернемся с Девой уже очень скоро.

Я поцеловал сестренку и отдал в руки бледного отца, а сам двинулся к выходу, чтобы уже скорее побежать вперед в поисках моей любимой, когда раздался голос Катрины:

— Вот кровь одного из нападавших и клочок его волос, — сестра в буквальном смысле выковыряла из-под ногтей кровь, оставляя ее на кончиках пальцев. — Их было восемь. Действовали слаженно и быстро. Они искали в первую очередь ценности и сейф. А когда не смогли найти и столкнулись с нашим отпором, то решили, что похищение — это лучший способ выманить деньги в будущем.

Дарк подошел к Катрине и присел на корточки, осторожно касаясь ее пальцев, чтобы собрать кровь на подушечку указательного пальца.

— Думаю, в машине были еще нападающие. Все они волколаки, но не чистокровные.

— Кроме их предводителя, — вставила Виола. — Он из рода полярных волков.

Она тоже протянула руку, на которой была кровь. Явно не ее.

— Восхищен вашей отвагой и умом, леди, — чуть ли не промурлыкал Дарк, касаясь и кожи Виолы, а затем провел двумя пальцами вдоль своего носа, размазывая чужую кровь и глубоко вдыхая ее.

— Сет, попробуй определить по крови, есть ли эти волки в одной из баз данных.

Мужчина кивнул и покосился на Катрину с явным уважением, а еще, я бы даже сказал, с интересом, но разбираться с ним пока не было времени.

— Идем, Килан. Поохотимся, — сверкнул хищно глазами Дарк, на что я только ощетинился:

— Команда «Альфа» уже на подходе. Мы сами со всеми разберемся.

В ответ Дарк только изогнул бровь, но вместо того, чтобы отступить и отлипнуть уже от моих дел, которые теперь его не должны были касаться, нагло провел пальцами по моему носу, оставляя тот же кровавый след как ориентир, который нам предстояло отыскать.

— Гарнитуры не забудьте! — проворчал Умник, ловко запульнув ими прямо из кабинета отца в мои руки, и ничего не оставалось, как вставить наушник в свое ухо. И отдать второй Дарку.

— Держите нас в курсе, Сет!

Этот Сет снова кивнул, но промолчал и углубился в работу с Умником, заняв вторую сторону письменного стола своим ноутбуком, а мы вылетели из дома с Дарком, оставляя позади все недопонимания и ярость, потому что сейчас не было ничего ценнее жизни Девы.

Мы остановились с ним почти синхронно, чтобы выпустить наружу свои звериные инстинкты и выкрутить их до предела.

Жаль, в этой ситуации было нельзя обратиться в волков, потому что нас банально могли увидеть люди и в волчьем обличии гарнитуры не крепились к ушам. Да и переговариваться было невозможно.

— Нам туда, — кивнул я вперед, с чем Дарк согласился, устремившись первым.

— Птичка, машина микроавтобус белого или светло-серого цвета. Без опознавательных знаков, — раздался в наушнике сосредоточенный голос Умника.

— Удалось отследить его? — первым спросил Дарк.

— Работаем над этим.

— Сет, пусть Восьмой запускает квадрокоптер.

— Принято, Первый, — раздался голос этого Сета.

— Они не будут тереться в черте города, наверняка поедут самыми незаметными путями, чтобы их не догнали…

— Или, напротив, станут переть напролом, потому что понимают, что погоня будет в любом случае, — не дал закончить Умнику Дарк. — Мы пойдем самым удобным для большого автомобиля путем. Вы проверьте другие дороги.

— Райли с парями скоро будут.

— Вот пусть они этим и займутся!

Я даже говорить не хотел.

Несся вперед, гонимый единственным желанием — спасти мою Деву. Вырвать ее из рук этих тварей, которые посмели покуситься на святое в тот момент моей жизни, когда я расслабился и поверил, что всё у нас может быть хорошо!

— Дарк, у тебя есть враги? — раздался в ухе голос дяди Касла, который в военных делах и выслеживании понимал, наверное, куда больше, чем мы.

— Полно.

— Подумай над тем, кто мог бы провернуть такое дело, на всякий случай.

— Подумаю, когда мы найдем их и снимем шкуру.

Мы неслись вдвоем в унисон, держа носы по ветру и улавливая любые изменения в запахах, хотя выследить волков в городе, где восемьдесят процентов населения были волками, было не самой простой задачей.

— Парни, пошла такая информация. За последние пару часов в местный отдел полиции обратилось три семьи с заявлениями о разбойных нападениях на их дома и о краже личного имущества и ценностей, — снова вклинился Умник.

— Отчаянные. Решили обчистить наш город и скрыться, — хмыкнул мрачно Дарк, но вслух не сказал, что среди волков такое наглое и вероломное поведение наказывалось очень строго.

Вплоть до смерти.

Потому что волки были одной большой семьей.

Да, мы могли ругаться, могли не доверять друг другу, могли что-то делить, но Совет всегда стоял на том, чтобы все волколаки находили золотую середину и решали все вопросы мирно, насколько только это было возможно.

Вот такого поведения на моем веку точно не было!

— Думаю, когда банда убедится, что они в безопасности, то начнут звонить домой и требовать за Деву выкуп, — проговорил дядя Касл, и Дарк кивнул в согласии.

— Вероятнее всего.

— Первый, вертушка пошла. Объект пока не обнаружен, — раздался голос Сета.

— Ищите, пока не найдете.

— Принято.

Городская черта закончилась слишком быстро, как и широкая дорога, по которой можно было бы ехать без особых препятствий.

— Мы на верном пути, — побормотал я, приседая на корточки у клочка земли, где были отчетливо видны автомобильные шины, уходящие теперь в лес.

Следы были свежими. И мое сердце заколотилось с новой силой, отдаваясь дрожью в пальцах, потому что наша операция не была безнадежна.

— Птичка, что там у вас?

— Есть следы. Идем по ним в лес.

— Осторожнее там. Они могли подготовиться заранее. Птичка, «Альфа» уже на подходе, не предпринимайте ничего вдвоем! — Дилан был явно взволнован. Это было отчетливо слышно по его голосу.

Но он знал меня слишком хорошо и понимал, что я не буду никого ждать, если почувствую, что моя любимая рядом.

— Они не успеют причинить вреда Деве, Кил. Мы найдем их быстрее, чем они даже подумают об этом, — приглушенно проговорил Дарк, и я был благодарен ему за то, что он тоже не собирался сидеть и ждать подкрепления.

Я только кивнул в ответ, не признавшись бы, что в душе я молился только об этом — чтобы моя Дева была цела и невредима, потому что боль и страх были способны сломать кого угодно.

А хрупкую нежную девушку, которую любили и боготворили все, — тем более.

— Я пойду первым. Ты прикрывай, — Дарк вложил мне в руку два револьвера, которые я снял с предохранителя привычным движением руки.

Конечно, мне было удобнее с винтовками, но сейчас всё пригодилось бы.

Несмотря на день, в лесу стоял полумрак от густых крон деревьев, которые не пропускали толком солнечный свет.

Здесь пахло сырой землей, мхом и хвоей, что слегка сбивало с нюха, но теперь мы доверяли только своим обостренным инстинктам и навыкам военных.

А, как известно, военные не бывают бывшими.

Дарк шел впереди, зорко осматриваясь на предмет растяжек или других неожиданных неприятностей, которые могли выдать наше присутствие рядом. И, надо было признаться, действовал он быстро, профессионально и умеючи.

Пока его глаза были на уровне горизонта, я зорко и привычно осматривал все верхушки, как снайпер, привыкший, что опасность может поджидать не только на уровне глаз.

Так мы проходили метр за метром, углубляясь в лес в попытках уловить запахи, которые покажут нам дорогу.

И скоро он был пойман.

Едкий запах бензина, от которого хотелось поморщиться.

— Они специально это сделали, — отозвался Дарк, прищуриваясь и быстро осматриваясь по сторонам. — Бросили машину и разлили бензин.

— Думаешь, хотели поджечь, но не успели?

— Думаю, хотели сбить нас со следа этими волшебными ароматами. Глупо было бы светиться таким столпом дыма, который было бы видно за много километров от этого места.

— Только вряд ли у них это получилось, — добавил я, потому что аромат моих духов был настолько стойким, что теперь уводил нас своим терпким шлейфом прямо по лесу в нужном направлении.

Видимо, пока эти гады были внутри машины, аромат был не настолько ощутим.

Но сейчас они сами себе подписали смертный приговор.

Я приблизился к машине, чтобы осмотреть ее быстро и поверхностно, но то, что ощутил даже сквозь разъедающий запах бензина и собственных духов, заставило мою душу перевернуться и завыть.

Аромат крови Девы.

Моя любимая была ранена!

Глава 20

Я бы хотела упасть в обморок, чтобы эта не самая лучшая часть моей жизни осталась в темноте неведения. Но сознание было на удивление ясным, не позволяя мне расслабиться ни на секунду.

Возможно, дело было в боли от ножевого ранения на боку, которое жгло и причиняло дискомфорт тем, что пижама постепенно становилась влажной от сочащейся крови.

Рана была не сильно глубокой. Наверное.

По крайней мере, дышать я могла и даже двигалась в силу своей скованности от этой жуткой ситуации. Вот только кровь всё бежала и бежала, превращая мягкую ткань в липкое неприятное нечто.

— Хороший денек выдался, ребята! — проговорил один из грабителей хрипло от переполняющего адреналина. — На полгода вперед денег захапали!

Они были волколаками.

Даже те, что были меньше Килана.

Просто они не были чистокровными.

От людей они отличались тем, как резко двигались и как реагировали на всё происходящее вокруг.

К счастью, они совсем не трогали меня, когда скрутили и запихнули в машину.

Даже ремнем безопасности пристегнули.

Только едва ли в целях безопасности.

Скорее, чтобы быть уверенными, что я не сбегу так просто, если решусь на это.

— За деньги и брюлики нет вопросов, — пробасил один из мужчин, покосившись недобро на меня: — А эта человечка нам зачем? Она же наверняка из прислуги!

— Она не просто человечка, а жена одного мужика, у которого куча денег, — отозвался кто-то.

— И не просто мужика, а главы черных волколаков, чей род идет от первого волка, — этот голос отличался от остальных, потому что не был заносчивым и излишне эмоциональным.

Он явно знал, что говорил. И что делал.

Но рассмотреть этого волка я не смогла, потому что их толпилось слишком много в задней части микроавтобуса, куда запихали и меня в том числе.

Только после этих слов все волки уставились на меня.

Удивленно, недоверчиво и оценивающе.

— Если он весь такой крутой, зачем ему жена из человечек?

— Это не нашего ума дело. Главное, что теперь она у нас. А значит, будет еще больше денег.

— Да он даже не спал с ней! Здесь какой-то подвох! — прорычал кто-то из волков, ощетинившись.

— Подвох в том, что у этого мужика бурная сексуальная жизнь. И одна из его особо горячих любовниц охотится на жену. Чтобы она была жива и невредима, он даже отправил ее жить в доме у другого мужчины, — снова отозвался голос, а я удивленно уставилась в темноту салона, потому что поняла, что речь идет обо мне.

И Дарке.

— Откуда такие сведения, Волко?

Мужчина хмыкнул.

— От этой самой любовницы. Она наняла нас, чтобы мы убрали соперницу с ее дороги и она могла бы долго и умеючи утешать вдовца.

А вот теперь мне стало искреннее страшно.

До самого нутра.

Да и до этого было не слишком-то весело, но я держалась и не подавала вида, хотя и понимала, что волки мой настрой всё равно почувствуют, как бы я ни храбрилась.

Но теперь внутри всё предательски задрожало и сжалось от ужаса.

Я понятия не имела про отношения Дарка и про его любовниц.

Поэтому то, что услышала сейчас, повергло меня в шок.

И волки снова как по команде уставились на меня, отчего стало еще хуже.

— Так нам ее убить надо?

— Не сразу. Сначала посмотрим, сколько нам выложит ее муженек за спасение жизни. Если денег будет достаточно и он пойдет нам навстречу, то вернем девчонку. Зачем расстраивать мужика? Вдруг там настоящая любовь? — хмыкнул едко этот Волко, и словно ему в ответ неожиданно раздался волчий вой.

Низкий и протяжный.

А еще где-то очень близко.

Как человек, я не смогла определить, выл ли это настоящий лесной хищник или волколак, но по реакции мужчин поняла, что они заволновались и нахмурились.

Даже как-то собрались, явно готовые к долгой затяжной войне.

— Черт! А они быстрые!

— Может, это не за нами?..

Волки нервно рассмеялись над словами одного из грабителей, принявшись что-то застегивать на себе, а еще доставать оружие — револьверы и автоматы, отчего я на секунду задохнулась от ужаса.

Господи боже!

Только бы они ничего не сделали Килану!

Не знаю почему, но у меня не было даже сомнений, что это идет по следам он.

И идет за мной.

Эти волколаки знали о свадьбе и о том, что я жена Дарка, но, видимо, ничего не знали о том, что меня похитили со свадьбы. И что я любила вовсе не своего законного, официального мужа.

— Дальше действуем по плану, как раньше договаривались. Машину оставляем. Делимся на три группы.

Я застыла, перестав даже дышать, когда машина резко остановилась и волколаки стали по очереди выпрыгивать из нее.

Надо сказать, действовали они быстро, слаженно и явно умеючи, что в данной ситуации меня совсем не радовало.

— Отвлекайте и путайте следы, — кивнул первой группе этот самый Волко.

Он выпрыгнул из машины последним, натянув на лицо маску, которые обычно носят в спецназе, и отличался тем, что был выше остальных и с голубыми глазами. Чистокровный, значит.

— Вы уносите мешки. Если почувствуете, что вам сели на хвост, закапывайте и уходите. Потом вернемся и всё заберем.

Мужчины закивали, каждый накинул на плечи увесистые рюкзаки — видимо, с награбленным, и скрылись в темной густой растительности.

— А ты пойдешь с нами, — обернулся он на меня, расстегивая ремень безопасности, и дернул меня вперед, но не дал упасть, а поставил на ноги.

Я тихо ахнула, потому что на улице был не май — местами уже лежал снег, а я была босиком и в тонкой домашней пижаме, которая от талии пропиталась кровью и теперь холодила сильнее, чем грела.

Мужчина выругался, и его глаза стали недовольными и злыми, но почему-то он не стал орать и толкать меня вперед, а неожиданно подхватил на руки, закинув на плечо, словно мешок.

— Черт! Она своей кровью сразу покажет, где мы!

— Пробей бак на машине, — хмуро отозвался Волко, двинувшись уверенно вперед, — и догоняй!

Второй мужчина принялся исполнять приказ, а я поморщилась от резкой боли в боку и мерзкого разъедающего запаха бензина, от которого слезились глаза.

— А ты только попробуй пикнуть, — угрожающе, но приглушенно проговорил Волко мне. — Сломать тебе шею — дело пару секунд, поняла?

Я молча кивнула в ответ и сжалась.

Умирать я определенно не хотела.

Мне казалось, что моя жизнь только-только начинает налаживаться — и вот случилось всё это…

— Если будешь вести себя хорошо, то я обещаю, что тебя никто не тронет.

Странно это было слышать от грабителя и того, кто не так давно заявил, что им заплатили деньги за то, чтобы меня убрали с дороги какой-то девушки, влюбленной в Дарка.

Я не поверила.

Но снова кивнула, сжимая зубы до хруста, чтобы не застонать от резкой боли, которая усилилась, стоило только волку перейти на бег.

Я болталась на его плече, безуспешно пытаясь упираться в его спину, чтобы держать относительно стабильное положение тела, но помогало это едва ли.

Скоро всё его плечо было в крови, а я была готова завыть, чтобы он остановился и дал мне хотя бы пару минут передохнуть.

Волколак это, конечно же, почувствовал, рыкнув:

— Терпи! Немного уже осталось!

И я терпела как могла, хотя уже совсем не оставалось сил, а слабость в теле становилась всё сильнее.

Мужчины уходили вглубь леса, но, когда где-то раздались автоматные очереди, они напряглись и что-то прорычали друг другу, а мое сердце заколотилось от радости.

И страха.

Килан был где-то близко!

Но как же я боялась, что ему могут причинить вред!

Хотя, конечно же, знала и видела, что он сильный, ловкий и не зря провел много лет на службе в армии.

А еще он был чистокровным волком, что давало ему дополнительную силу и преимущества.

И наверняка он шел не один, а с командой «Альфа».

Но с собой поделать ничего не могла.

— Они нашли нас слишком быстро! И парни не отвечают по рации! — тут же запаниковал второй мужчина, но Волко зарычал на него, кинув злобный взгляд.

— Чего завыл, как баба? Знали же, что за нами пойдут, и готовились к этому! Так что закрой пасть и следуй плану!

— По нашему плану у нас была ночь в распоряжении!

— Иногда планы меняются, тебе бы пора уже к этому привыкнуть! Вали вперед!

Как бы там ни было, а даже Волко, который, по всей видимости, был предводителем этой группы, тоже заметно нервничал, потому что рассчитывал на другое и не ожидал, что их смогут найти настолько быстро.

Видимо, он достаточно был наслышан обо мне и отношениях Дарка с девушками, но совсем не подумал узнать немного больше о самом Дарке.

А иначе бы побоялся и передумал идти против него.

Хотя едва ли Дарка интересовала моя пропажа.

— Вот он! Дошли наконец!

Я не сразу поняла, о чем именно шла речь и почему второй мужчина выдохнул с какой-то долей облегчения, но скоро Волко внес меня в некое подобие низкого маленького дома, где пахло сыростью и было так же холодно, как на улице.

— Сиди тихо! — рявкнул он мне нервно и злобно, усадив прямо на какой-то стол, а сам кивнул своему напарнику: — Присмотри за ней. Я заминирую подходы.

— Давай обменяем девчонку на свободу!

— Заткнись и смотри в оба!

— Волко, он не один идет! Ты же сам слышишь, что наших парней уже нет в живых! Не нужно было злить этого типа! Он же чистокровный!..

— …Не просто чистокровный, — зачем-то подала голос я, хоть и сделала это тихо. — У него особенная кровь. Самая сильная среди волколаков. Такая кровь есть всего у четырех семей всех родов волков.

— Рот закрой и не вякай! — еще сильнее оскалился Волко. — Без тебя разберемся!

Он ушел хмурый и дерганый, а я заглянула в глаза второго мужчины, который, кажется, едва сдерживался, чтобы не начать наматывать круги по этому небольшому помещению, которое, однако, не заканчивалось стеной, а уходило куда-то дальше.

Словно проваливалось в темноту.

Кажется, одной стены здесь не было, а там был проход дальше.

Возможно, под землей.

— Послушай, если у тебя есть возможность — беги.

У волка расширились зрачки от услышанного, и он замахнулся на меня с воплем:

— Да заткнись ты!

Но ударить не усел, потому что прозвучал взрыв.

Настолько оглушительный и ощутимый, что я вскрикнула, но не услышала собственного голоса.

Домик тряхнуло так, что на меня что-то посыпалось сверху, а волк выругался и в одно мгновение стащил меня со стола и дернул к стене, куда и сам прижался.

— Волко, какого хрена?!

Судя по его бледному виду и дикому блеску глаз, он мог и не отвечать.

— Они здесь!

— Как здесь?!

— Молча, мать твою! — огрызнулся Волко, когда прозвучал выстрел. Он взвыл, хватаясь за плечо, а второй волк заметался, почему-то хватая при этом меня.

Я же не чувствовала больше ни боли, ни холода. Слышала только, как колотится мое сердце, потому что оно знало, что это Килан. И он пришел за мной.

Завязалась перестрелка, во время которой второй волк не отпускал меня, таская за собой по стене, схватив в кулак пижаму.

Но сколько они ни стреляли в окна, а никого ранить, видимо, так и не смогли.

С другой стороны дома стояла гробовая тишина, прерываемая только редкими выстрелами, каждый из которых попадал точно в цель.

Когда Волко взвыл в третий раз, истекая кровью и теперь хватаясь за простреленную ногу в районе колена, он неожиданно без разговоров резко кинулся в ту самую темноту, где не наблюдалось стены.

Он просто растворился в ней, пока глаза второго волка полезли на лоб от такой вероломности.

— Эй, ты куда?! Не оставляй меня здесь одного, черт побери!

Но кинуться следом он просто не успел, хотя и схватил меня снова, в этот раз обхватив рукой за шею, и потащил за собой в эту тьму, когда неожиданно одна из стен разлетелась в щепки с грохотом и скрежетом, осыпая нас мелкими колючими кусочками дерева.

— Еще один шаг — и я ее!..

Выстрел был настолько быстрым и неожиданным, что я не успела даже вскрикнуть!

Килан стоял «на пороге» с револьвером в руках и тут же кинулся ко мне, подхватывая на руки и прижимая к груди, пока бездыханное тело с простреленным насквозь виском падало на пол с удивленно распахнутыми глазами.

— Девочка моя!

Килан сжимал меня так, словно до сих пор не мог поверить, что я рядом, а я всем телом чувствовала, как его трясло, и понимала, что это было от пережитого страха и паники, что он мог опоздать. Что со мной могло что-то случиться.

— Я в порядке, Килан! Правда, всё хорошо!

Я впервые обнимала его от всей души, не стараясь скрывать эмоции и не пытаясь с ними бороться.

Прижималась изо всех сил и блаженно вдыхала аромат его тела, в эту секунду наконец признавшись себе, что я его люблю.

Очень-очень.

Всегда любила, а теперь стала любить сильнее за то, что он показал, что значит забота, что значат доверие и борьба с собой ради тех, кто искренне дорог.

— Забирай Деву и уходите отсюда! Я поймаю второго, —раздался вдруг голос, и я удивленно распахнула глаза, когда увидела Дарка.

Я бы не поверила, что он отправился на мое спасение, если бы не увидела его сейчас собственными глазами.

Он не был зол.

Только собран и сосредоточен.

Но даже несмотря на это, он подошел ближе и прикоснулся осторожно к моей щеке ладонью, от которой пахло кровью, и вдруг кивнул с легкой улыбкой:

— Ты умница. Вела себя как надо.

— Спасибо… — пробормотала я ошарашенно, продолжая обнимать Килана за плечи и не без удивления отмечая даже в этой ситуации, что Дарк не спешит кидаться на нас и обвинять в измене.

А ведь должен был!

— Ты куда? — нахмурился Килан, поддерживая меня одной рукой, словно я была всего лишь ребенком в его руках. Именно так он всегда носил Кирти, несмотря на то что ей было восемь.

— Вытащу второго. Он не успел уйти далеко.

— Тебя в армии не учили разве, что нельзя входить без подготовки и оружия в узкие темные помещения, где ты не будешь знать, как ориентироваться?

Дарк вскинул брови, задорно покосившись на хмурого Килана.

— Если бы не знал наших отношений, подумал бы, что ты за меня переживаешь!

— К нашим отношениям вернемся в городе, упырь, а здесь мы одна команда. И мы своих не бросаем.

— Ты меня явно недооцениваешь, друг мой, — промурлыкал Дарк и сделал пару шагов по направлению, видимо, к тоннелю, который уходил в темноту, но тут же раздались выстрелы.

Реакции Килана можно было искренне позавидовать!

В одну секунду буквально в полете он задвинул меня за себя и дернул Дарка с силой в сторону под резкое отрывистое рычание и массу не самых приличных слов в отношении Дарка.

Для меня, как для простого человека, всё развивалось слишком быстро.

Я не успевала понимать головой, что происходит, отдавшись только в руки инстинктам, которые срабатывали куда быстрее, посылая телу правильные сигналы.

Но в этот раз всё оказалось куда страшнее, чем я могла себе даже представить.

Отшатнувшись к стене под рукой Килана, я ощутила на своем лице кровь.

Она попала в рот и стекала капельками по моему лицу.

А затем вдруг оказалась на улице. Вместе с Киланом, который скривился и сцепил зубы так, что клыки выпирали на нижней губе, пока из его плеча хлестала кровь и свисала клочками кожа.

Вся жизнь пронеслась перед моими глазами от ужаса!

Та самая, которую я хотела провести с ним бок о бок и к которой мы наконец делали первые уверенные шаги!

— «Альфа», Птичка ранен. Срочно нужен врач, — быстро проговорил Дарк и на мой всхлип вскинул голову, чуть прищурившись: — Спокойно, Дева. Скоро вы все будете дома. Живые. Но теперь не совсем здоровые.

Я судорожно вытерла кровь с лица, понимая, что это кровь Килана, не замечая, как трясутся мои руки, и опустилась на колени рядом с ним, стараясь не истерить и не мешать тому, что сейчас делал Дарк молча и уверенно.

— Вот куда полез?! Слушать надо, что старшие говорят!

— Тоже мне старший нашелся! — фыркнул Кил, но сморщился, когда Дарк попытался разорвать на нем одежду в районе плеча.

— Я же сказал — забирай Деву и уходи!

— А я сказал — не лезь в темные помещения, расположения которых ты не знаешь!

Дарк достал короткий, но широкий нож, кусками отрезая куртку Килана на плече, и его брови сошлись на переносице:

— Двенадцатый калибр.

— И без тебя чувствую, что он!

— …Что это значит? — прошептала я, взяв в руки здоровую ладонь Килана, которая, к счастью, была горячей, когда он сжал пальцы в ответ, чуть улыбнувшись мне.

— Очень опасные патроны. Если от обычной пули остается ровное отверстие, чаще всего сквозное, то от такого калибра осколки разлетаются по кругу, в буквальном смысле наматывая на себя мышцы и дробя кости. На выходе от такой пули получается дыра с осколками внутри плоти.

Я тяжело сглотнула, стараясь не зарыдать, потому что даже в страшном сне сложно было представить, какую адскую боль теперь молча выносил Килан, пытаясь ради меня делать вид, что с ним всё хорошо.

Дарк прокусил запястье, протягивая его Килу.

— Ладно, всё, задира. Пей кровь.

Килан скривился сильнее и успел помотать головой, пока не получил подзатыльник от Дарка.

— Ты жить собираешься или тут помрешь?

Кил что-то пробурчал, но всё-таки сделал пару глотков.

— Невкусная!

— А ты думал, у меня текила в венах течет? Потерпишь!

— Ты же собрался второго ловить. Дуй давай! Парни уже близко, они мне помогут.

— Вот как придут, так и поймаю, — отозвался Дарк, снова заставляя Кила пить свою кровь, сильнее которой не было среди волколаков. — Поймаю и всажу ему эти пули в обе руки и ноги. Пей, не отвлекайся. Моей крови должно хватить, пока тебе будут выковыривать все осколки.

Килан только скривился в ответ, но на удивление промолчал.

А я не смогла выдохнуть и успокоиться, даже когда появился Ридли во главе с командой «Альфа» в полном составе. Только без Умника.

— Передаю его в ваши руки, — тут же поднялся Дарк, зашагав вглубь леса.

— А ты?

— Возвращайтесь в город. Меня не ждите, я приду позже.

Глава 21

— Сначала домой, потом всё остальное!

— Килан! — рявкнула Лола так, что у меня на секунду появился шум в ушах. — Клянусь всеми волчьими богами, я ампутирую тебе руку по самые яйца!

Ридли гоготнул, но даже он не посмел перечить нашему полевому врачу, хоть она и была женщиной.

Лола служила не меньше нас всех, вместе взятых, и в крепости ее яиц никто не сомневался.

Взять хотя бы то, что она была единственной, кто мог заставить Деда замолчать одним недовольным взглядом!

— Никакого дома! Сразу ко мне в операционную!

— Домой! И точка! — упрямо свел я брови, выдержав взбешенный взгляд Лолы, который явно сулил мне то, что если я сейчас же не замолкну, то последующую операцию по извлечению осколков она проведет без анестезии, наживую.

Это с подачи Лолы Деву отправили домой раньше, чем все мы выбрались из леса, в сопровождении Здоровяка и Сайбера.

Но в этом она была права: не нужно было моей девочке видеть все эти не самые приятные манипуляции с моим плечом и попытки собрать кожу так, чтобы она не болталась рваными кусками.

Вид был не из приятных.

Да и крови хватало.

— Дай мне пару минут, чтобы увидеть Деву и сказать ей, что со мной всё в порядке, а потом штопай и режь меня сколько захочешь!

Я поднял глаза с носилок, на которых лежал, пока друзья тащили меня по лесу, и выдержал ее пронзительный хмурый взгляд.

Я был в состоянии идти сам, но Лола стала возмущаться, что так я потеряю крови еще больше.

А спорить с ней было опасно.

Да и парни тоже стали возмущаться, поэтому пришлось прилежно делать из себя больного.

— На пару минут, Килан! И не секундой больше!

Я широко улыбнулся и наконец успокоился, усмехаясь на ворчание Лолы о том, что я упрямый черт и что она в первую очередь зашьет мне рот, а потом уже всё остальное.

Дома уже прибрались и поставили на место дверь, когда на пороге я слез с носилок, чтобы не пугать мою Деву еще сильнее, хотя подозревал, что видок у меня был, прямо скажем, не самый хороший. Главное, что вошел я самостоятельно.

Все были в сборе и волновались, а я широко улыбнулся и с трудом сдержал облегченный вздох, потому что всё наконец закончилось благополучно — все были дома, все были почти здоровы, а большего было и не нужно.

Виола лежала с забинтованной талией на одном из диванов.

Деве тоже успели оказать помощь и переодеть ее в новую чистую пижаму. Когда увидел ее, мое сердце заколотилось, наливаясь жаром и нежностью, потому что впервые я ощутил от нее то, чего ждал так долго, — любовь.

Ничем не прикрытую.

Несдерживаемую.

Не сокрытую завесой обиды и боли.

Стены неприступности были разрушены и снесены до основания этим страшным днем, в котором чувства обнажились и наконец стали настолько ясными, что в какой-то момент у меня перехватило дыхание.

Теперь Дева была моей!

Только моей — и больше не хотела противиться этому!

Она подбежала ко мне, протягивая руки, но боясь прикоснуться, чтобы не причинить боли, а я сам сгреб ее в объятья, зарывшись лицом во влажные благоухающие волосы.

Боги! Мы сделали это!

Мы нашли друг друга, пройдя через семь кругов ада, сомнения и недоверия, и теперь мне было не страшно ничего.

— Пара минут, Килан! Я засекаю! — раздался строгий голос Лолы, и Дед крякнул, сдерживая свой смех, и только сокрушенно покачал головой.

— Соберись, сын, а то Лола тебе яйца в узелок завяжет!

Дева хихикнула на моей груди, а я поднял глаза, чтобы увидеть мою семью, мою стаю.

Все были здесь, поселяя в душе умиротворение и покой.

С этого дня всё пойдет как надо.

Я знал это.

Чувствовал до самого нутра.

Скай подошел ко мне с широкой улыбкой, вдруг потягивая изящную коробочку, обтянутую черным бархатом, которая умещалась на его ладони, а я вскинул брови, понимая, что это кольца.

Те самые, которые я выбрал, но не успел забрать из магазина, когда вылетел из него в ужасе, не помня собственного имени.

Больше я не раздумывал.

Взял коробочку из рук сияющего друга и отпустил девушку от себя, чтобы опуститься перед ней на оба колена, глядя в удивленные и такие любимые глаза.

— Моя прекрасная Дева…

Голос охрип от переполняющих эмоций, и сердце колотилось так, что ладони вмиг стали влажными.

Я ощутил кожей, как Дева задрожала и затаила дыхание, потому что не ожидала ничего подобного. Особенно здесь и сейчас, при всех.

— Отныне и навсегда я хочу проводить каждую минуту своей жизни с тобой. Рядом с тобой засыпать и просыпаться. Дышать в такт с тобой и слышать, что наши сердца бьются в унисон. Оберегать тебя от всего пугающего. Обнимать и дарить всё то лучшее, что есть в моей черной душе… Ты позволишь мне быть рядом с тобой? Станешь моей женой?..

Дева изумленно молчала, не в силах даже моргнуть, когда раздался довольный голос Деда:

— Кстати, Дарк подписал все бумаги о расторжении брака, поэтому ты свободна, дочка.

Все замерли в доме, глядя на Деву глазами, полными восторга и надежды.

Катрина даже прижала руки к груди, чего не делала никогда в своей жизни, будучи очень спокойной и крайне уравновешенной, а Лола широко улыбалась, убрав из рук секундомер.

Состояние было такое, будто над нашими головами собирался вибрирующий шар из сотен переплетающихся эмоций — горячий и огромный, словно солнце.

И он лопнул от робкого и нежного:

— Да, Килан.

Ор и аплодисменты в доме стояли такие, что мой счастливый смех просто утонул в них!

Все принялись обниматься, а затем тискать нас, заключая в кольцо из десятков рук.

— Скай, хватит рыдать! — смеялся Воланд, на что друг вытирал мокрые ресницы, всхлипывая:

— Нет, ну как он сказал, а! Даже я бы согласился стать его женой!

Дева прыснула от смеха, а папа с улыбкой покачал головой:

— Про многоженство я когда-то слышал, а вот про многомужество у волков — вряд ли.

— Так! Свадебный торт с меня! — пробасил Дед, взъерошив мои волосы так, что челка встала торчком. — И весь остальной праздничный стол тоже!

— Все отлипли от них! — скомандовала строгая неугомонная Лола, хотя сама успела пообнимать и меня, и смущенную Деву. — Килан, надевай кольцо, целуйтесь — и едем в больницу!

Точно!

Кольцо!

У меня дрожали руки, когда я неловко доставал два изящных тонких кольца: одно с мелкой россыпью бриллиантов, а второе — то самое, лесное, с лунным камнем, на которое Дева отреагировала восторженным вздохом.

— Ты — моя луна, — прошептал я в ее губы, целуя нежно и осторожно, стараясь передать, насколько этот волшебный момент важен для меня.

Для всех нас!

Потому что чувствовал в парнях те же эмоции, которые усиливали мои в десятки раз.

Со мной словно вся стая делала предложение и переживала всё то, что бурлило во мне.

— Пьем шампанское всю ночь! — радостно выпалил Скай и сморщился, когда Лола фыркнула:

— Только не в мою смену! Ждите, пока мы достанем все осколки из плеча и заштопаем этого спасателя! Потом можете пить и гулять сколько влезет!

— Сама не пьет и нам весь праздник портит…

— Скай! Я всё слышу!

— Дед, ну скажи ей!

Рейган только рассмеялся, приподнимая ладони, словно он сдавался без боя.

— Тут без меня, молодежь! Я ее знаю: вот так вякнешь что-то не то — и легким движением руки со скальпелем — прощай яйца!

**********************

Я еще даже толком не очнулся после наркоза, когда почувствовал, что я дома.

И моя Дева рядом.

Пересохшие губы тут же дрогнули в улыбке, потому что, как бы Лола ни возмущалась и ни грозилась отрезать мне всё лишнее, а мои слова о том, что если после операции она оставит меня в больнице, то я сам уйду домой своими ногами, всё-таки подействовали.

Она меня знала.

И знала, что я сделаю то, что сказал, даже если по дороге растеряю кишки.

Дома и стены лечат.

А уж если в этих стенах живет моя невеста — то выздоровление пойдет еще быстрее!

Тело отреагировало на ее присутствие рядом быстрее, чем мозг успел очухаться от навязанного сна.

И опалило меня вовсе не болью.

А желанием.

— Килан? — прохладные ладони легли на мое полыхающее от прилива крови лицо, касаясь легко и осторожно, а я сипло простонал:

— Я в раю…

— Хочешь пить? — тревожно прозвучал голос Девы, и она зашевелилась рядом, наполняя мои легкие своим легким невесомым ароматом, который сводил меня с ума с первой секунды нашего неправильного знакомства и больше не опускал из своего плена.

Мой дурман.

Моя самая большая любовь, насытиться которой я никак не мог.

Хотя бы потому, что еще ни разу не сделал этого по-настоящему и до конца.

Я витал в непередаваемой неге, потому что еще не успел привыкнуть к тому, что больше Дева не сторонилась меня и не пыталась быть снежинкой.

Теперь она была настоящей.

Не пряталась от меня и собственных чувств, а я едва мог дышать от восторга, не в силах передать словами, как же необходимо и важно это было для меня.

Больше не было никаких стен между нами.

Вот он — тот самый чистый лист отношений, о котором я мечтал и к чему так отчаянно стремился.

Холодный стакан коснулся моих губ, и я сделал пару жадных глотков освежающей воды, силясь открыть свои чертовы глаза, которые снова ломило.

Но желание увидеть рядом с собой мою невесту было сильнее любой боли, поэтому я с усилием раскрыл тяжелые ресницы и тут же почувствовал себя самым счастливым в мире волком.

Дева сидела на моей кровати.

В моей комнате.

Рядом со мной.

И смотрела встревоженно, но вместе с тем трепетно, словно пока сама боялась поверить в то, что всё происходящее отныне реальность.

— Я видел тебя во сне, — прошептал я, на что девушка смущенно улыбнулась и даже слегка покраснела, тихо проговорив:

— Ты звал меня всё время, пока отходил от наркоза. Парни из «Альфы» боялись, что ты встанешь и пойдешь меня искать, пока везли тебя домой. Хотели даже привязывать к каталке.

Я улыбнулся, понимая, что вряд ли это им помогло.

И что намучились они со мной знатно.

Странно, что сейчас в доме стояла такая тишина, что было даже непривычно.

Никто не говорил на первом этаже.

Ничего не готовилось на кухне.

Дом словно погрузился в крепкий сон, и в первую секунду это заставило меня напрячься и собраться по привычке, хотя своей головой я понимал, что если Дева спокойна и расслабленна, то едва ли случилось что-то плохое.

— Где все? — на всякий случай уточнил я.

— У Рейгана, составляют праздничное меню на свадьбу. Дядя Касл сказал, что после операции тебе нужен полный и абсолютный покой, пока ты окончательно не придешь в себя, и папа поддержал.

Я улыбнулся так широко, что щекам стало больно.

Наша свадьба!

Ничего слаще этой фразы я не смог бы даже придумать… хотя…

Слаще была только моя невеста.

Тело согласилось с этой мыслью моментально, и Дева заметила это, скромно потупив глаза. Наверное, даже растерялась, явно не ожидая увидеть мой стояк под тонким покрывалом, ведь я только что пришел в себя.

Кажется, стоило ей напомнить, что я был волком и инстинкты во мне всегда кричали громче голоса разума.

А еще лучше не просто напомнить, а наглядно показать.

Я так истосковался по моей девочке за последние сумасшедшие дни!

Я устал держать себя в ежовых рукавицах клятвы, что не коснусь ее, пока она сама не захочет.

Но сейчас было так тяжело, как еще ни в один день до этого.

— Дева, я не хочу пугать тебя сейчас, — тяжело и хрипло выдохнул я, поворачиваясь набок и вырывая из руки тонкий шнур от капельницы. — Но я на грани того, чтобы накинуться на тебя прямо сейчас… И тот факт, что в доме мы одни, никак не помогает мне успокоиться.

Не помогло мне и то, что Дева не метнулась от меня в дальний угол комнаты.

Не поспешила уйти от меня как можно дальше.

И не убежала к себе.

Только быстро поморгала, выдохнув:

— …А как твоя рука?

Меня обдало таким жаром, что на секунду показалось, что я весь в огне!

Дева больше не пыталась оттолкнуть меня и остановить на этом этапе!

Да, была смущена происходящим и пыталась скромно скрыть то, что сама хочет этого.

— Не отвалится моя рука!

Черт!

Да даже если отвалится, едва ли я это замечу!

Дева хотела меня!

ХОТЕЛА!

И осознание этой простой истины заслоняло собой всё на свете!

Я вероломно потянул ее на себя, сдаваясь собственным эмоциям, и коснулся ее губ, громко застонав от наслаждения такого огромного и терпкого, что голова просто закружилась.

Волчьи боги!

Какая же вкусная и нежная была моя Дева!

И как только я не тронулся умом за это время, пока она была рядом со мной?!

Девушка ответила на поцелуй и раскрыла губы, даже не представляя, как внутри меня всё сжалось от дрожи, объяснить которую я не мог.

Мне хотелось бы стереть свою память.

Забыть обо всех девушках, которые успели побывать в моей жизни, чтобы сейчас быть рядом с ней таким же чистым и трепетным.

Она была особенной для меня.

Выстраданной. Желанной.

Необходимой, словно воздух.

А потому я касался ее нежно и осторожно, стараясь через собственные прикосновения показать, что она такая одна для меня.

Та, ради которой я буду терпеть всё что угодно.

Ломать себя и переделывать раз за разом, лишь бы только она улыбалась и была счастлива рядом со мной.

Мой мозг плыл от того, что Дева отвечала на мои поцелуи, больше не сдерживаясь.

Даже обвила осторожно руками шею, притягивая к себе, и закрыла глаза, потому что ей нравилось то, что происходило между нами, и она не собиралась это скрывать.

Черт, я знал, как можно трахаться!

Но занимался любовью впервые, а потому нервничал так, что в какой-то момент Дева вдруг улыбнулась, касаясь кончиками пальцев тонкой венки на моей шее, потому что заметила бешеную пульсацию крови.

— Всё точно хорошо, Килан?

— Лучше просто не может быть, — я осторожно прижался губами к ее шее, боясь сделать резкое или слишком грубое движение, чтобы всё не испортить, потому что пока Дева была на удивление расслабленна и совершенно не боялась.

В отличие от меня!

И это было забавно, если не сказать, что смешно.

Она доверяла мне, и я не мог не оправдать ее надежд и ожиданий.

Особенно в такой момент!

А потому целовал ее кожу неторопливо и ласково, но, стоило мне услышать, как Дева тихо застонала, этот звук пробрал меня до самого нутра.

Отозвался в груди волной удушливой нежности, от которой перехватило дыхание.

Я забывался в ней.

В ее эмоциях.

Терял себя и не хотел больше находить.

Лишь бы эти сладкие моменты длились вечно, чтобы мы могли узнать друг друга и наслаждаться этим процессом.

У меня дрожали от нетерпения руки, пока я расстегивал пуговицы на пижаме Девы, с трудом удерживая себя, чтобы не разорвать ее на два клочка, и задохнулся от восторга, когда под ней не оказалось нижнего белья.

А девушка смутилась и чуть покраснела, оказавшись передо мной с обнаженной грудью, но прикрываться не стала.

Лежала и, затаив дыхание, смотрела в мои дикие восторженные глаза.

Моя идеальная девочка!

Чистая и невинная, она хранила себя только для меня!

— Какая же ты красивая! — прошептал я, прикасаясь губами к нежной белой коже, чей аромат кружил голову и заставлял меня стонать от непередаваемого блаженства.

Я ласкал ее языком.

Слизывал мелкие мурашки на коже, которые выступали от моих прикосновений.

Терся об нее лицом, потому что хотел просто сожрать от переполняющих эмоций, которые зашкаливали.

Такое я чувствовал впервые.

Я бы не смог поверить, что бывает такое желание, от которого всё внутри сворачивается в тугой комок, но при этом боишься причинить вред. Боишься сделать больно или неприятно.

Меня словно растягивало на два противоположных полюса, разрывая все связи с реальностью.

Но это опьяняющее чувство было такое сладкое и желанное, что казалось, я сойду с ума.

Дева поддавалась мне.

Стонала и запускала пальчики в мои растрепанные волосы, не пытаясь оттолкнуть, когда я втягивал в рот вершинку груди, чтобы поиграть языком с бусинками сосков, пробираясь горячими нетерпеливыми пальцами под тонкие штаны, между бедрами, чтобы ощутить, какая она горячая, влажная и тугая.

Что она готова принять меня.

И не боится этого.

А вот меня в буквальном смысле подбрасывало от возбуждения и попыток сдержаться и не сорваться, что с каждой секундой становилось всё сложнее и сложнее.

— Давай сделаем это, — вдруг прошептала Дева сама, отчего мои брови поползли пораженно вверх, а сердце заколотилось так сильно, что в какой-то момент просто оглушило.

Ее красивые губы были влажными и чуть припухшими от моих поцелуев, и глаза блестели тем влажным томным блеском, который бывает, когда возбуждение достигает своего пика и тело становится чертовски чувствительным. До дрожи и капелек пота.

Не знаю, как я не кончил от этих тихих чувственных слов, отчего ураган пронесся по моему позвоночнику, опаляя кусающим желанием самой высшей точки, после которой была только пропасть. И рай.

Глава 22

Мне казалось, что я готовилась к этому всю осознанную жизнь.

Всю осознанную жизнь я мечтала об этом.

И потому сейчас не было ни страха, ни стыда, ни сомнений.

Я всей душой хотела принадлежать только ему — моему большеглазому сумасшедшему Килану.

После страха потерять его в жизни наконец всё встало на свои места, и теперь всё шло именно так, как должно было.

Конечно, можно было дождаться свадьбы и стать его, как положено, в первую брачную ночь.

Но жизнь доходчиво дала понять, что не самые приятные неожиданности не спрашивают разрешения. Врываются и всё сметают на своем пути, оставляя после себя только чувство огромной боли, сожаления и беспомощности.

Я не знала, что может случиться завтра.

Знала, что хочу быть его.

Сейчас.

Я видела, что Килан нервничает и старается не испугать меня, а потому улыбнулась, притягивая к себе за шею, когда он стянул с меня штаны, оставляя совершенно обнаженной.

— Всё будет хорошо, — прошептала я в его губы, ощущая на своем лице его судорожное горячее дыхание в попытках всё сделать правильно и менее болезненно. — Боль быстро пройдет и забудется. Но исполнится самая большая мечта моей жизни — я стану твоей.

Такого Килан точно не ждал.

Его глаза полыхнули в буквальном смысле этого слова.

Я знала, что так всегда происходило с волколаками, когда эмоций становилось слишком много и они с трудом могли их контролировать.

Но я верила Килану и видела, что он не причинит мне вреда.

— Люблю тебя, моя луна, — неожиданно прошептал он, а я сбилась с дыхания, продолжая держать ладони на его щетинистых скулах, и почувствовала, как Килан осторожно придавил меня своим большим горячим телом и слегка подался бедрами вперед.

Его слова звучали в моем сердце хрустальной мелодией, превращая мир в волшебство и сказку. Делая мою жизнь наполненной яркими красками впервые после смерти папы.

Я достаточно читала на форумах, где девушки делились своим первым интимным опытом, а потому прекрасно представляла, что сразу не будет приятно физически.

Но важно было другое — мой первый раз был с мужчиной, которого я любила больше жизни.

И который любил меня.

А значит, не было ничего, что я не смогла бы пережить и перетерпеть.

Когда головка члена коснулась моего лона, я была готова.

Медленно выдохнула и попыталась максимально расслабить бедра, не зажимаясь и не давая телу испугаться.

Всё будет хорошо.

Килан входил медленно, но целенаправленно, чуть хмурясь и собравшись настолько, что под моими ладонями мышцы на его плечах подрагивали и сжимались от перенапряжения.

Боль кольнула упрямо и глубоко, как раз когда Килан дошел до преграды и толкнулся вперед, а я стиснула зубы, чтобы не ахнуть от неожиданной вспышки, которая пронзила низ живота.

— Уже всё, девочка моя. Всё прошло. Теперь будет не так больно, — тут же зашептал Килан, целуя мое лицо быстрыми нежными поцелуями, и сжал в своих руках, но держался сейчас на весу, словно боялся лишний раз прикоснуться и сделать еще больнее, хотя у самого вся спина стала мокрой от пота в попытках всё сделать правильно.

Я улыбнулась в его губы, целуя в ответ, и сама подалась бедрами вперед, как бы неловко это ни было.

— Не останавливайся, Килан.

К счастью, он и не думал этого делать.

Тяжело сглотнул, явно собирая всю свою волю в кулак, и сделал первое движение бедрами, которое отозвалось в моем теле вихрем мурашек от первого незабываемого ощущения наполненности и того, что теперь я его.

Официально.

Точно и бесповоротно.

Он плавно выходил из меня, давая почувствовать все грани новых чувств моего тела, которое из девичьего становилось женским.

И эти чувства пленяли и завораживали, несмотря даже на густую вязкую боль.

В этом было особенное волшебство, которое не только соединяло наши тела, но и привязывало души.

Килан смотрел в мои глаза так, словно пытался забраться под кожу и прочувствовать каждую грань и оттенок того, что чувствую я, и я открывалась для него, не скрывая ничего. Потому что со временем эмоции менялись, боль постепенно утихала, и на смену ей приходило что-то новое, еще не изведанное, но такое волнительное, что дыхание перехватывало уже сейчас.

Я знала, что спустя пару раз всё будет идеально.

Что я научусь получать истинное удовольствие от происходящего, а пока я растворялась в его жажде и нежности, о которой не могла раньше и мечтать.

— Я в порядке, — прошептала я Килану, потому что понимала, что такого темпа для него недостаточно. — Отпусти себя.

Он судорожно выдохнул и даже закрыл глаза, чтобы не поддаваться на мои слова, но тело хотело иного.

И потому скоро движения его стройных бедер стали более быстрыми и резкими, но не настолько глубокими, чтобы причинить мне вред.

А я млела, глядя на его напряженное лицо.

Любовалась им, хватаясь за плечи, и в какой-то момент позабыла о том, что ему может быть больно самому.

Должно быть больно после операции.

Только едва ли Килан думал об этом.

Как и я не чувствовала собственной раны на боку.

Он настолько погрузился в собственную страсть и этот жаркий процесс, что просунул обе руки подо мной, сжав в кольцо, и прижал к своей груди так, что я собственной кожей ощущала, как колотится его сумасшедшее сердце.

Темп нарастал.

Больше Килан не сдерживался.

Он рычал, утыкаясь лицом в мою шею, и слегка прикусывал кожу.

И в последнем рывке громко застонал, запрокидывая голову, отчего вены на его шее напряглись и проступили через тонкую кожу, и под потолком раздалось глухое и хриплое:

— Дева-а-а.

Я почувствовала, как он кончил, и широко улыбнулась, пообещав себе, что в самое ближайшее время я тоже научусь этому.

Вернее, не так.

Килан научит.

В этом я даже не сомневалась.

— Черт, прости… — пробормотал он спустя какое-то время, когда его плечи перестали сотрясаться и вдоль позвоночника прошла яркая мощная разрядка, отчего он, кажется, случайно прокусил себе нижнюю губу, откуда сейчас показалась красная капелька крови. — Всё получилось слишком быстро…

— Всё получилось идеально, — выдохнула я с облегченной широкой улыбкой, и, глядя на меня, Килан не смог не улыбнуться в ответ. — У нас впереди еще полно времени, чтобы в следующий раз было так, как захочешь ты.

— В следующий раз и еще много-много раз после этого, — полыхнули тут же жадно и жарко его темные глазища, словно он был готов кинуться в бой сразу же снова, без перерыва на сон, отдых и проверку простреленных конечностей. — Но сначала мыться!..

Как бы я ни возмущалась и ни вопила, чтобы он не напрягал свою руку, Килан, как всегда, был жутким упрямцем и утащил меня в ванную на руках, чтобы опустить прямо на себя и включить максимально приятную воду.

Он мыл меня сам.

Неторопливо, основательно, но вместе с тем всё так же нежно и с огромной заботой, которую я даже не надеялась найти в этом огненном волке.

Выливал в свои ладони гель для душа и водил горячими ладонями, не пропуская ни одного сантиметра моей обнаженной разгоряченной кожи.

А еще постоянно целовал.

Везде, куда только мог достать в том положении, в котором мы сидели.

Позже мы прошли обязательный обряд для всех волчьих пар: Килан дал мне свою кровь, которую я должна была выпить.

Это делалось для особой связи между волками.

Чтобы они могли отыскать друг друга, в какой бы части мира ни находились.

Я не знала, будет ли это работать со мной из-за того, что была человеком без единой капли волчьей крови, но всё сделала как полагается.

И даже противно не было, потому что кровь любимого человека воспринималась как нектар.

— Наутро будет болеть сильнее, — виновато пробормотал Килан, положив ладонь на низ моего живота, и криво улыбнулся, — Придется привязывать меня за член к кровати, чтобы я не трогал тебя пару дней, пока рана не заживет.

Я хохотнула, почему-то очень живо представив эту незабываемую картину, и поинтересовалась с улыбкой у него:

— Поручим это дело Скаю, Дилану или Воланду?

— Рейгану! Дед мало того, что сам член узлом завяжет, так еще и гранату приделает, чтобы я на сто процентов не шевелился!

Я рассмеялась, покачав головой, потому что казалось, что Рейган на такое явно способен.

Он искренне любил своих парней, что бы они ни творили. Но спуска им никогда не давал.

Эту ночь мы спали вместе.

Обнаженные. В одной кровати.

Старшие мудрые волки явно предчувствовали что-то, когда поздно вечером позвонил папа Калиб и сообщил, что все они остаются ночевать у Рейгана, потому что обсуждение торжественного банкета плавно перетекло в сам банкет и теперь никто за руль сесть не сможет, поскольку все выпили.

— Вообще-то можно было на такси спокойно уехать, — хмыкнул загадочно Килан, сгребая меня руками под свой здоровый бок, чтобы мы могли погрузиться в сон.

Это была наша первая ночь вместе.

Первая глава в новой книге наших отношений с чистого листа.

И я не могла перестать улыбаться, потому что впервые за долгое время была по-настоящему счастлива.

— Хотела бы я стать твоей истинной парой, — прошептала я Килану, обнимая его за торс и прижимаясь щекой к его горячей груди.

Он улыбнулся.

— Истинная пара, так же как понятие Альфа, — это что-то запредельное даже для чистокровных волков.

Папа когда-то рассказывал мне об этом.

Он никогда не скрывал того, что не был человеком, и потому для меня это не было чем-то пугающим или жутким.

Одно время я думала, что все такие, как мой папа, и была удивлена скорее тем, что люди — обычные люди, совсем другие.

И что я не такая, как он.

Истинных пар не было уже несколько столетий.

Говорили, что первой и единственной такой парой была человеческая девушка — жена самого первого Волколака, который и породил род волков, создав братьев для больших братьев — берсерков.

И что он был единственным Альфой.

Потому что дело было не в чистоте крови.

Или в силе.

Или в том, что кто-то из волков был гораздо выше по статусу.

Альфой мог стать только тот волк, кому доверяли десятки и сотни других волков — безоговорочно, всей душой.

За такого волка были готовы отдать жизни, не задумываясь, потому что его слова были правдой и сутью.

Потому что его сердце было открыто для других, и он так же был готов отдать свою жизнь за себе подобных.

Он делал их не просто стаей, а семьей, где не было места зависти, лжи и ненависти.

Папа говорил, что на своем веку он не встречал Альф.

— Но ведь вы — стая, — не без гордости проговорила я, потому что успела достаточно понаблюдать за мужчинами и осознать, насколько сильная и необъяснимая у них дружба.

Килан снова улыбнулся широко и очаровательно, чуть дернув здоровым плечом.

— Мы и сами до сих пор не знаем, как так вышло. Впервые почувствовали это, еще когда в школе учились. На нас стали нападать другие волки, а мы встали спиной к спине и отбивались.

Я тоже улыбнулась, почему-то очень ярко и реалистично представляя это всё.

— Когда парни из «Альфы» доставили меня домой, то все уже знали, что с тобой случилось. При этом никто не звонил и никаким другим образом не передавал это, — тихо добавила я, не скрывая, что до сих пор была в легком шоке от того, насколько сильной была связь в стае. — У Ская появились жуткие бордово-синие синяки ровно на том месте, куда ты получил ранение. У Воланда всё это время шла кровь из носа и тоже болело плечо, а Сет сказал, что Дилан дернулся и застонал от боли ровно в тот момент, когда тебя ранили.

Килан кивнул.

— У нас такое со школы. Когда я был в армии и получил пулевые ранения, на другом конце земли в этот же момент Скай потерял сознание без видимых причин, а у Дилана по телу пошли раны на том месте, где были мои ранения.

Я только восхищенно выдохнула.

— Это просто магия!

— Это стая, любимая. Одна душа на четверых.

Уснула я с улыбкой на губах, не переставая обнимать Килана, чувствуя, как стучит его сердце рядом с моим.

***********************

Свадьба состоялась в полнолуние, как и было положено у волков.

В небольшой готической церквушке, где святым отцом был милейший волколак с теплым взглядом и мягкой улыбкой.

В этой церкви когда-то венчались дядя Калиб и мама Килана, и для меня было так волнительно и трогательно, что мы последовали их примеру.

Приглашенных было немного.

Только команда «Альфа» в полном составе. Стая.

И Дарк.

Килан долго возмущался и не хотел видеть его, но папа убедил всех, что так будет лучше во многих аспектах.

Кстати, Дарк отказался от дуэли с Киланом и отправил Вольтера через день после операции, оповестив всех официально таким образом о том, что, поскольку Килан закрыл его собой от пули, Дарк обязан ему жизнью и так отдает свой долг.

Все выдохнули с облегчением, и только дядя Касл хмурился и молча пил, давая понять, что он не слишком-то верит в искренность Дарка и явно ожидает от него какого-то подвоха.

Может, он и был прав, но я была слишком счастлива, чтобы думать об этом.

— Скай! Если ты зарыдаешь в церкви, я за себя не ручаюсь! — ворчал Воланд, тем не менее заботливо поправляя торжественную бабочку на шее белокурого волка.

Все мужчины были во фраках.

Настолько красивые, что дух захватывало.

— Не ворчи, как старый дед, — фыркала Виола, которая после ранения пользовалась своим положением на все триста процентов, отчего Воланд часто стискивал зубы и явно хотел придушить свою сводную сестру, но тем не менее потакал всем ее капризам, каждый раз оказываясь рядом, стоило только рыжей красотке попытаться встать. — У меня есть с собой платок и влажные салфетки. Кстати, я хочу мартини.

— Бокалы стоят рядом с тобой.

— Я хочу мартини с вишневым соком, а не с газировкой!

Скай только хохотнул, дернув бровью, когда Воланд с непроницаемым лицом направился на кухню за нужным соком, явно проклиная тот день, когда Виола получила это ранение.

А мне казались они милыми.

И такими родными.

Меня приняли в семью без раздумий, и я была благодарна каждому из этих мужчин за то, что они делали для меня лично и для наших с Киланом отношений.

И Виоле — за то, что она была рядом и давала ту стойкость духа, которой мне так иногда не хватало.

А еще я до последнего не верила, что Дарк примет приглашение и приедет на венчание.

Но он удивил всех тем, что приехал.

С огромным букетом белоснежных нежнейших роз, которые подарил мне как символ новой жизни, о которой я всегда мечтала.

И когда после венчания, обмена кольцами и клятв все поехали в дом для продолжения торжества в узком семейном кругу, Дарк тоже не отказался и принял приглашение.

Он в принципе вел себя очень тихо и скромно — поддерживал все тосты, улыбался на шутки, но сам не пытался заговорить или как-то иным образом заявить о своем присутствии.

Наверное, поэтому Килан про него скоро забыл, расслабился и вел себя как обычно.

Да и мужчины из группы «Альфа» не выглядели напряженными или смущенными присутствием чужака — шутили, рассказывали массу забавных историй, препирались между собой и постоянно хохотали.

День стал идеальным.

Самым чудесным из всех возможных, когда все трудности остались позади и мы смогли найти дорогу друг к другу, научившись ценить и доверять.

Лишь в какой-то момент я заметила, как нахмурился дядя Касл, отставив в сторону бокал с вином, и вдруг поднялся на второй этаж.

Заметил это и папа Калиб.

И Рейган.

И командир отряда «Альфа» Ридли.

Все они уходили по одному и не возвращались в большой зал, где продолжалось семейное торжество, и в душе шевельнулось что-то колючее и страшное, когда вслед за старшими потерялся и Килан…

Я незаметно выскользнула из-за стола, пользуясь тем, что Здоровяк рассказывал очередную фееричную историю и все взгляды были направлены только на него одного, и поднялась на второй этаж, приподнимая подол белого платья.

Что-то определенно случилось.

Все мужчины были бледны и растерянны.

— Что случилось?.. — выдохнула я, кожей ощущая, что беда на пороге.

— Кирти нет в доме, — первым ответил Ридли, и Килан заметался, а мое сердце забилось испуганно и ошеломленно.

— Она бы не захотела выходить из дома одна.

— …И Дарка нет, — добавил глухо дядя Касл, отчего мороз прошел по коже.

— Он не стал бы похищать девочку, — покачал головой Рейган, который уже висел на телефоне и явно проверял первые зацепки, а я повернулась к папе Калибу, который был белее полотна.

Его руки подрагивали, даже если он молчал и не шевелился.

Страшно было представить, что происходило с ним и какой ад творился внутри!

— В дом не входил никто незнакомый!

— Но дверь открыта!

— Тихо всем! Не орите мне тут! Сейчас я запрошу видео с ближайших камер! — рявкнул Рейган, а Килан стремительно повернулся к нему, едва ли не оскалившись:

— Позвони Дарку!

— Вот так сразу?

— Да, черт побери! Мы не будем ждать месяц, как это было с разводом, чтобы выяснить все детали его гребаных передвижений по городу! Просто набери его номер и спроси всё как есть!

Это сделал сам папа Калиб.

Он позвонил Дарку сразу же, застыв и буквально серея на глазах, потому что думал о том же, о чем думали сейчас все: так Дарк мог бы отомстить за поступок Килана.

Дарк ответил сразу же.

— Дарк! Моя дочь с тобой? — хрипло проговорил папа Калиб, и его голос дрожал от напряжения.

— …Включи громкую связь!

— Да, мистер Калиб. Кирти со мной.

Кровь отхлынула от моего лица, когда раздался спокойный холодный голос черноглазого волка и комната наполнилась рычанием, криками, угрозами и проклятьями в его адрес.

Дарк молчал.

А я опустилась на край кровати, потому что ноги задрожали и были больше не в состоянии выносить мой вес.

Господи… Дядя Касл оказался прав в том, что не доверял этому волку, какими бы добрыми ни казались его намерения изначально.

— Что ты с ней сделал?..

— Ничего, мистер Калиб. Всего лишь показал свой особняк, потому что ваша очаровательная дочь сказала своей старшей сестре, что никогда не видела готических замков.

Едва ли кто-то поверил в эти слова.

— Где вы сейчас?

— Я везу Кирти обратно. Всё в порядке. Не вижу причин для паники.

Дарк на самом деле привез Кирти, и спустя пару минут они были в доме.

Только девочка была явно испугана, а глаза Дарка казались зыбучим адом, где полыхали азарт и ярость.

Он спокойно выслушал все вопли мужчин, когда неторопливо прошагал в кабинет папы, не пытаясь скрыться или сбежать, а я всё смотрела на него и не могла понять, как в одном волке может поместиться столько тайн и злобы.

Холодной, острой, пугающей злости.

Дядя Касл был прав: Дарк ничего не делал просто так.

Любой его поступок был выверенным шагом на пути к цели, которую знал он один.

— Зачем ты сделал это, Дарк? — вдруг проговорил Касл в воцарившейся тишине, когда все яростные эмоции были исчерпаны и пришло место логике и попыткам понять, что всё это значило.

Мужчина только изогнул свою иссиня-черную бровь.

— Я уже сказал вам, что всего лишь хотел показать свой дом Кирти.

— И для этого ты увез ее тайком, не спросив разрешения ее отца?

Дарк только пожал плечами.

Но неожиданно добавил спокойно и почти мурчаще, словно заранее наслаждался эффектом, который произведут его слова:

— Боюсь, нас видело вместе большое количество волков, мистер Калиб. Как ваша дочь была со мной наедине. Заходила в дом без вашего присутствия и выходила из него через некоторое время…

— Моя дочь еще ребенок!

— И тем не менее. Напомните мне, сколько лет было Деве, когда вы обручили ее с Киланом? — глаза Дарка полыхнули тяжело и опасно. — Боюсь, что ваша семья будет опозорена и поползут нехорошие слухи, если мы не решим это дело.

— Какое дело?

— Пусть Кирти станет моей невестой. Оформим всё официально, чтобы закрыть рты всем в округе и далеко за его пределами. Я буду ждать ее до момента первого перехода, но затем заберу ее себе на законных основаниях.

Папа Калиб буквально посерел на глазах, а Дарк поднялся как ни в чем не бывало, склоняя голову:

— Обдумайте мои слова. Я буду ждать вашего решения утром. Еще раз поздравляю, — кивнул он мне и Килану и просто ушел, оставляя после себя гнетущее чувство неизбежной беды.

Все еще долго молчали, потому что не знали, что сказать.

Потому что чувствовали, что он всё продумал и противостоять этому волку будет почти невозможно.

Первым заговорил папа.

Он поднялся из-за стола, неожиданно обнимая нас с Киланом, и проговорил:

— Обо всём этом мы подумаем завтра, дети. А сегодня у нас праздник и очень важный для нашей семьи день. Кирти еще ребенок, и у нас в запасе много-много счастливых лет, в которые мы обязательно придумаем, как обвести Дарка вокруг пальца.

Мужчина улыбнулся тепло и успокаивающе, кивая вперед:

— Идемте вниз, гости ждут нас. Кирти забудется и снова расцветет, как только увидит, какой шикарный торт сделал Рейган.

— А то! — тут же пробасил Дед, подхватывая настроение и пытаясь убедить всех, что нас ждет счастливое будущее. — Всю ночь не спал, пока учился делать эти розочки! Пойдемте скорее, уже не терпится увидеть, в каком шоке вы будете от моего шедевра!

Снова все зашевелись.

Снова в доме стало шумно и весело.

Все пили шампанское, ели торт, хвалили Деда, а я обнимала Килана в ответ на его горячие объятья и снова улыбалась, потому что слышала, как он шепчет мне на ухо:

— Люблю тебя, моя луна.

— И я люблю тебя, мой сумасшедший волк.

Конец

Content

Елена Синякова
Волколаки 1. Волчий дурман. Не моя луна

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22