Любовница

Глава 1

Всё-таки жизнь несправедливая штука. Почему одним всё, другим ничего. Эта касса, с дурацкими кнопками у меня уже вызывает нервное подергивание лица. Эти люди, весь день снуют туда-сюда. Раздражают страшно.

Но больше всего меня раздражают надменные взгляды девиц. Ощущение такое, что они королевы, а я тут вообще никто и зовут меня никак.

Единственное, что совсем не раздражает, это то, как разглядывают меня мужчины и парни. Даже малолетки пялятся. Это — не раздражает совсем. Это как раз помогает и даёт надежду на то, что уже совсем скоро кто-то подкатит, а я не откажу.

Пока не сильно везёт. Подкатывают всё какие-то уроды. А мне такие не нужны. Я хорошо знаю, кто мне нужен. И терпеливо жду.

Надеюсь, всё же, долго ждать не придётся. В двадцать три, уже как-то даже страшновато становится, а не пропустила ли я чего-то важного. Не пробежал ли мой дорогой, так что я и не заметила. Надеюсь, ещё не пробежал.

Конечно, я понимаю, что выбираю из того небольшого процента парней и мужчин, каких на всех не хватает, но моё шестое чувство никогда не подводит.

Знаю, уже скоро Он зайдёт и выберет меня.

* * *

Не люблю супермаркеты, но пришлось завернуть. Юльке что-то срочно понадобилось и она требовательно указала в сторону магазина.

— Зая, давай, пожалуйста, заедем. Мне нужно сюда.

— Рядом с домом есть магазин, — недовольно проворчал я.

— Ну, Зая, ну плиз.

Я щёлкнул поворотник и глянул в правое зеркало. Свободно.

Подъехали. Юлька выскочила и пошла вперёд, махая мне, чтобы подтягивался. Я скривился, но она встала у входа и её грозный вид, заставил меня покинуть машину.

В супермаркете как обычно — толпа. Ну, не так чтобы очень. Я послушно тащился за Юлькой, а она скидывала в тележку какую-то требуху. Я в это всё стараюсь не вникать. Главное чтобы вечером было что-то вкусненькое, а сколько это стоит неважно.

Таскались по залу долго. Когда я пытался толкать тележку к кассе, Юлька куда-то исчезала, а потом появлялась вновь, бросая в тележку ещё что-то. А когда она толкнула меня к кассе, вздохнул с облегчением. Наконец-то.

У кассы, конечно же толпа, пока до нас дошло, я бы уже несколько раз успел домой доехать. Юлька ещё накидала каких-то батончиков. Наконец, подошла наша очередь. Кассирша быстро перекладывала товары. Пищал компьютер, щёлкали штрих-коды.

— Вы не взвесили бананы, — повернулась вдруг кассирша.

— Ну, так что? — возмущённо проговорила Юля, а потом схватила пакет и пошла в зал.

Я глянул на девушку. Тёмные волосы гладко причёсаны. Красивый профиль, томный взгляд карих глаз. Униформа мягко облегала её талию и грудь. Я не замечал, как рассматривал её, хотя никогда раньше мне такое не могло и в голову прийти.

Конечно, иногда я обращаю внимание на красивых девушек. Я же нормальный мужик. Но почему-то именно сейчас, в этой смуглой красотке, я увидел что-то, чего не видел давно, а может никогда. Я увидел какую-то притягательность для себя. Странно. Очень странно. Ведь действительно я и не помню, когда было такое в последний раз.

Даже Юльку я так не рассматривал, в тот день много лет назад, когда мы познакомились в клубе. Может быть, потому что оба уже к тому времени изрядно напились, и нам было совсем не до рассматривания. В общем, всё это очень смутило меня.

— Вот, получите, — почти грубо Юлька кинула бананы на кассу, и девушка, не обратив внимания на эту явную грубость, щёлкнула штрих-код.

Я повёз тележку к выходу и неосознанно, как-то даже не понимая почему, обернулся и глянул на кассиршу ещё раз. Но увидел только спину и как ловко она управляется с товаром.

— Вечно что-то забуду, — недовольно, вытянула пакеты Юлька, — а ты тоже, не мог напомнить?

Глава 2

— Устала как собака, — выдохнула Светка, когда мы вышли в темноту из черного хода магазина.

На улице совсем не тепло. Мы тут же сжались в своих тонких курточках, в которых пришли на работу днём, думая, что так и будет весь день. Вот так всегда.

— Холодрыга, однако. Может, такси закажем? — с надеждой посмотрела на меня Светка.

— Денег нет, — я жалостливо скривилась, надеясь, что Светка всё равно закажет такси.

Но она пожала плечами. Видно надоело постоянно за меня платить. Ничего, я всё ей отдам, даже с лихвой, но только когда найду богатого мужика.

Надело всё это. Житуха такая. Домой идти неохота. Сейчас бы позвал кто-то завалиться в клуб или в барчик какой. Я бы с удовольствием не отказалась.

На остановке мы расстались. Светка села в маршрутку, я поехала на троллейбусе. В десять они уже не такие забитые как днём. И то спасибо.

— Явилась, не запылилась, — пробурчала мама.

Вечно недовольное её лицо, давно уже меня раздражало.

— С такой скоростью, мы тут с голоду подохнем, пока ты с продуктами явишься. Давай, чего встала, что ты там принесла? Пока тебя дождёшься, три раза вокруг луны слетать можно. Тётёха.

От неё пахнуло перегаром, видно только недавно кто-то ушел. Я поставила на табуретку пакет и пошла разуваться.

Мама запустила руки в пакет и пронзительно крикнула:

— Я же сказала тебе, купить готовые котлеты! Что я буду делать с этим фаршем?

— Сейчас быстро налепим котлет. Ты знаешь, что кладут в те готовые? — я пошла мыть руки, так как ясно поняла, что лепить котлеты никто кроме меня не будет.

— А в этот фарш, что кладут, ты знаешь? Так лучше уже готовые на сковородку брошу, чем буду возиться. Когда уже ты научишься понимать, чего я хочу. Ведь человеческим языком объясняю. Уже и стенка и та бы поняла. Правильно говорят, что ты тупая. Вожусь с тобой, вожусь. Ну, сколько можно. Уже поскорее бы вышла замуж, да пошла бы к мужу жить. Меня бы хоть в покое оставила.

— Ну, что ты опять начинаешь. Ма.

— Устала я от тебя Танька, очень устала. Ведь от тебя одни проблемы. То в школе мне высказывают, какая ты тупая, теперь вот ещё ждать пока уже…

— Только и мечтаешь от меня избавиться, чтобы своих мужиков сюда таскать. Да не волнуйся, уйду я, уйду. Только потом когда у меня муж богатый будет, не подмазывайся.

— Ой, да когда он у тебя уже будет? Я уже сплю и вижу, чтобы поскорее ты умотала. Мне тоже, личной жизнью пора бы заняться. Всю молодость на тебя угробила, что ж мне теперь и не жить?

— Знаю я твою личную жизнь — алкаши дворовые. А от родной дочери готова отказаться, ради бутылки которую они приносят.

— А ты меня не стыди. Я тебя не на помойке вырастила, и всё что нужно — было у тебя как у других детей. Так что не стыди, не надо. Как будто ты сама на мужиков не пялишься?

Редкий день проходит без попрёков матери. С одной стороны я могу её понять, ей сорок два и фигура и лицо ещё вполне привлекательны. Может и встретила бы кого-то, если бы я тут, под ногами не крутилась.

А так, она всё время беспокоится, что если приведёт мужика, то он обязательно захочет меня. Тут, я её понимаю. Те мужики, с которыми она мутит, конечно не для моего изысканного вкуса, но они-то не знают об этом и всякий раз раздевают меня глазами прямо при моей матушке. Вот она и бесится. Что остаётся. Поэтому и пилит каждый день, что бы я, наконец уже делась хоть куда-то.

А что я могу? Разве это от меня зависит.

Меня и саму всё это уже давно достало, но уйти на квартиру возможности нет. Ведь это значит выложить всю зарплату. А жить тогда на что? Я решила так, если уходить, то только в хорошую квартиру, или дом.

Вот и сижу на кассе в супермаркете, и жду, пока нормальный парень, с деньгами не возьмёт мою жизнь, под своё крыло.

Глава 3

Вечером, как обычно, после ужина я засел за ноутбук. Нужно было ещё немного обсчитать строительство комплекса. Долгов подсунул чертежи, нужно было обязательно посмотреть.

— Даня, Дань, а ты завтра сможешь со мной сходить к врачу? — Юлька убирала со стола.

— К какому ещё врачу? Завтра не могу, с мамой сходи. Ты что заболела?

Я погрузился в документы, и вопросы Юльки долетали до меня как-то запоздало. И тем более я старался не задерживаться на этих вопросах, так как больше меня интересовал проект.

— Не заболела, просто хочу сходить.

— Ну, так сходи. Твоя мама всё равно сидит дома, без толку. Я завтра занят. У нас со вторым этажом запарка. Так что я с утра умотаю.

— Ну, ладно, — она вроде бы и не сильно настаивала.

В спальню я пришел совсем поздно. Юлька уже сопела, а круглые её бёдра открыто демонстрировали мне всё, что я ещё входя сюда, совсем и не хотел. Но как увидел, так сразу почувствовал, перед сном нужно обязательно исполнить супружеский долг. И так я сильно это почувствовал, что прямо как лёг, сразу запустил пальцы в промежность Юльке. Она резко изогнулась и даже вскрикнула. Спасибо хоть не ударила.

— Какого хрена!

Она сердито оттолкнула меня.

— Ты чего? Я просто хотел тебя немного поиметь.

— Пошел вон, я уже сплю.

— Ты нормальная? Я хочу трахаться.

— Пойди подрочи.

— Чё за фигня, Юля я не понял? Ты моя жена, давай трахаться. У меня член стоит, не видишь?

— Отвали Данил. Я сегодня не могу, голова болит.

— И чё мне теперь, со стоячим лежать? Давай, хоть пососи.

— Капец, ты вообще придурок полный. Сказала, голова болит. Иди в ванну и подрочи себе сам.

Возмущённый таким обращением. Я немного обалдел. Не совсем конечно. Такие бзыки у неё иногда бывали и раньше, перед критическими днями, или после. Я уже запутался. Но сегодня, это было почему-то совсем обидно.

Я что уже при живой жене, дрочить в ванной должен? Могла бы и минет сделать, раз трахаться неохота. Хотя чего там трахаться, раздвинула ноги и лежи себе. Наслаждайся.

В общем, возмущению моему не было границ. И член как назло так встал, что пришлось тащиться в ванную и работать кулаком, представляя разных красоток.

Дожился. Дрочу в ванной с задумчивым выражением лица. Напротив зеркало. Смотрю в него и тереблю свой член так, как только я знаю, как лучше.

И в какой-то момент, даже не знаю почему, пролетела у меня в голове картинка, странная и такая неожиданная — супермаркет и кассирша. И её талия, и губы, профиль и волосы. Всё что я видел тогда, всё это теперь почему-то, вдруг выскочило и встало передо мной.

И в этот момент, я стал кончать. Именно когда вспомнились её чуть приоткрытые губы и тёмный взгляд. Я кончал, и кончал. Мне показалось так долго, и так по-другому, что когда остановился и глянул в зеркало, то увидел в своём взгляде, что-то необычное и нехорошее. Этот взгляд меня, прямо скажу, даже немного испугал.

Глава 4

Элитный жилой комплекс, который мы с Долговым взялись строить, занимал много времени, сил, и конечно денег. Но оно должно было того стоить. Не зря же мы почти пять лет потратили на эконом-класс, набили руку, и теперь попробовали замахнуться, на что-то серьёзное.

Вот и взялись. На свою голову. Знали бы, что с этим будет такой геморрой, продолжили бы строить эконом-класс. Ну, да ладно. Нужно же когда-то и повышать планку. Почему бы не теперь. Работа хоть и напряженная, но окупается, и должна будет принести неплохие дивиденды.

Поэтому, я старался изо всех сил. Целыми днями носился с проектом, бегал по кабинетам и всё еще не мог доделать некоторых дел. Долгов, в это время контролировал стройку и заваливал меня звонками. Полный аврал. Это хорошо, что я оказался, как теперь говорят — стрессоустойчивым, другой бы на моём месте наверняка бы не справился. Это я себя так хвалю. А чего не похвалить, если есть за что.

С Сашкой Долговым дружим ещё со школы. Вместе поступили в архитектуру, вместе окончили. Вместе вкладывались в бизнес. Не спали ночами, чертили, спорили. И теперь вместе строим. И богатеем вместе. Всё вместе.

Строимся в Лемехове. Здесь мне сразу понравилось. Город небольшой, строить и строить. Я купил дом в хорошем районе. Долгов купил квартиру. Дом говорит — это для семейных, а квартира для холостяка самое то.

Жениться он никак не хочет, всё шастает. С одной поживёт, с другой. Иногда завидую ему, никто мозг не выносит, как мне Юлька. Живёт себе мой друг, спокойной жизнью, а если надо пообщаться, так всегда есть с кем.

Юлька моя ему не нравится вообще никак. Говорит, она базарная. Охомутала меня и быстренько на себе женила. Хотя я вроде, ничего такого не припомню. Вроде бы сам предложение ей сделал. Конечно, после клуба дело было. Мы с ней неплохо тогда погуляли. А потом, в постели, после шикарного минета, я и ляпнул — выходи за меня. Ну и что с того?

Теперь конечно, иногда думаю, не поторопился ли? Живём уже почти семь лет, а детей всё у нас нет. Она когда-то аборт по молодости сделала, так теперь никак забеременеть не может. Вот и выносит мне мозг. Ещё какую-то несовместимость придумала.

Но иногда я всё же думаю, когда мозг мой не занят работой и чертежами, что зря я на Юльке женился. Мог бы сейчас, как Долгов, никому ничего не должен. Одно спасает, что я так глубоко погружен в работу, а всё остальное, просто не хочется менять. Пусть идет, как идёт. Юлька занимается домом, а я занимаюсь строительством.

Понимаю, ей не слишком весело живётся. Ведь я всегда на работе, а иногда вечером завеемся с Долговым, так нас лучше не искать. Пройдёмся иногда по злачным местам. В такое дело, лучше жену не посвящать. Она, правда, не слишком меня этим попрекает. Пару раз пыталась вякнуть, я ей намекнул — будет допекать, поедет к папе и маме на родину. Так она и замолчала.

Вечером пришел домой усталый. Желание одно, принять душ, пожрать и завалиться. Юлька встретила меня очень приветливо, вся такая разукрашенная надушенная. С чего бы это?

Её симпатичное лицо уже не такое свежее, как было раньше. Замазано какими-то кремами, засыпано в три слоя пудрой. Тёмные стрелки, в которых потерялся контур глаз. Когда она смывает с себя весь этот боевой окрас, порой я даже и не узнаю ту девушку, в которую когда-то по уши влюбился.

На столе салаты, стейки, гарнир.

Не понял? Что за праздник?

Сели ужинать. Она налила мне вина.

— Что за повод? — удивился я, — а ты что не будешь?

Она загадочно улыбнулась.

— Мне сейчас нельзя.

— Это ещё почему?

Она торжественно села за стол и посмотрела мне в глаза.

— Данил, я сегодня ходила к врачу, и знаешь, какую новость он мне сказал?

Я быстро отрезал кусок мяса и послал его в рот, как будто боялся, что после того, что она скажет, мясо есть я уже не захочу.

— Ну, говори уже.

— Данечка, ты не поверишь, у нас с тобой, будет ребёнок.

Рука моя остановилась и я глянул на счастливое, и в то же время настороженное, лицо Юльки.

— Да, ну? — эти слова вылетели сами собой непроизвольно.

— Это всё, что ты можешь сказать?

— Ну, нет, я рад конечно, что у нас будет ребёнок. А как ты узнала?

— Я же тебе говорю, я ходила к врачу, — возмущённо сказала она. — Врач сказал, что в моём случае, первые три месяца не желательно заниматься сексом.

— Почему-то меня это не удивляет.

— Так сказал врач. Сам понимаешь, столько лет. Нужно быть осторожными.

— Хорошо поостережемся, я разве против? Могу и потерпеть. Сколько, год?

— И это всё?

— А что ты хотела, чтобы я прыгал и хлопал в ладоши?

— Хотя бы так, ведь у нас будет ребёнок. Это же радость.

— Да, радость. Спасибо. Я рад, очень рад.

— Хорошо, я поняла, — она обидчиво сжала губы, встала из-за стола и стала убирать.

Я встал, подошел к ней и попытался обнять её сзади.

— Ну, Зая, ну не обижайся, просто я устал немного. Да, я очень рад, что у нас будет ребёнок.

Опять я видно сказал что-то не так, она отодвинула меня и пошла к мойке. Но что я ещё мог сказать. Если бы это случилось лет пять назад, да, возможно я даже прыгал бы и хлопал в ладоши. Хватал бы Юльку на руки и качал. Может даже три года назад, я бегал бы и радовался. Даже два года назад, скажи она мне, что беременна, моя реакция была бы намного более весёлой.

Но сегодня, всё было не так. Я чувствовал эту перемену в себе и понимал, что совсем не радуюсь. Не знаю почему. Не радуюсь и всё.

Глава 5

Вот уже и крыльцо, за мыслями и дороги не почувствовал. Припарковался. В окнах темно. Юлька не пришла ещё? Странно. Где она может быть? Наверняка нажаловалась уже своей мамаше и та оставила её ночевать. Полвосьмого. Поздновато. Может спит?

— Я дома, — глянул в темноту, тихо.

Только огни уличных фонарей освещают квадрат зала.

Дернул узел галстука. У стойки бара плеснул немого коньяка, открыл холодильник, потянулся за льдом. Легкое движение рядом, тонкая рука охватила мою талию и скользнула по бедрам.

— Почему так долго милый, я не могу больше ждать, — шепнула Юлька.

Повернула меня, потянулась к моим губам и жадно в них впилась.

Тело её прижалось к моему. Она терлась и медленно извивалась, стараясь возбудить во мне желание, но я ничего не чувствовал, видно не сегодня.

— Я немного устал, — я отстранился.

Небольшой диван принял в свои объятья. Я откинулся и закрыл глаза. Юля встала на колени напротив и медленно расстегивала мне рубашку. Её пальцы забегали по моей груди, тронули соски, и я с наслаждением вздохнул:

— О, малышка, как хорошо.

— Будет ещё лучше, расслабься. Ты устал. Не двигайся.

Она потянулась и лизнула мой сосок, обвела языком вокруг и пососала. Её руки не останавливались ни на секунду. Я чувствовал, как просыпается жизнь в моих штанах, как дрожат колени в предвкушении чего-то необычного, сладкого. Дыхание всё глубже, всё сильнее окутывает сонной поволокой глаза. Нет ничего, только наслаждение от прикосновений таких лёгких и таких бесстыдных.

— Милая, как хорошо ты целуешь, — я положил руку ей на голову и погладил волосы.

— Я знаю, чего ты хочешь, — прошептала она.

Да, я хотел. Очень хотел. Я хотел ничего не делать и чтобы всё сделали за меня. А она, знала это наверняка. Беспокойные её пальцы уже там, внизу, где начинает просыпаться мой друг, мой член, мой неизменный товарищ и брат. Юля дернула молнию и потянула брюки, я с наслаждением почувствовал, как стягивает она трусы, как смелы её пальцы. Ещё немного подождать.

Ладонь легла на член, он невольно дернулся. Она медленно провела по нему, а потом сжала и стала двигать рукой легко, но в то же время уверенно и настойчиво. Ах, как хорошо, она делала это просто изумительно правильно. И вот её губы сомкнулись на головке члена и я тихо застонал.

— Малыш… так… да.

Она провела языком по окружности головки, потом взяла её в рот и медленно пососала. Мучительно и сладко. Она знала эту пытку, и всякий раз использовала её против меня. В этот момент она могла просить что угодно, хоть звезду с неба, я бы всё отдал.

Дальше она двинулась и стала интенсивно сосать. Иногда останавливалась, облизывала головку и сосала дальше. Эта сладостная пытка, эта феерия чувств. Я извивался и стонал, я двигал бедрами вперёд и хватал Юлю за голову, то натягивал её на свой член, то отстранял. Я чувствовал приближение экстаза, оно близко, но Юля не хотела сделать всё быстро. Она боролась, оттягивала момент моего крика, она знала его как свои пять пальцев. И каждый раз, всё больше его отодвигала, всё дольше мучила меня.

Резко она начала бешено сосать, и тогда я почувствовал себя вулканом, что извергается и кипит. Я рвался наружу, вперёд к ней туда, глубже в рот, чтобы навсегда оставить на её губах, на её лице и волосах, на её груди, часть своей спермы. Я кончал так, что казалось глаза мои слепнут от слёз, от такого наслаждения.

— Малышка, ты самая лучшая, — говорил я вслед Юльке, когда она бежала в ванную.

Глава 6

Когда на работу во вторую смену, сплю долго. Встаю около двенадцати. Туда-сюда. Завтракаю, если есть чем. Крашусь, так, чтобы не слишком сильно. Выхожу из дома около начала второго, чтобы к двум быть на работе.

В это утро, вернее почти уже день, я, как обычно, дрыхла в своей постели. Солнце давно заполонило комнату и требовательно щекотало мне пятки. Но я так просто не сдаюсь. Вылёживаюсь обычно до последнего. Изредка приоткрываю глаза, переворачиваюсь на другой бок, чтобы погрузиться в мечтания и досматривание снов о своих любовных фантазиях.

Неожиданно, сквозь любовные грёзы сна, почувствовала, что меня кто-то ощупывает совсем не по сценарию, какой я представляла. Резко открыла глаза и соскочила с кровати.

— В чём дело?!

На кровати сидел мужик, с мерзким лицом и похотливо улыбался.

— Ну чего, чего ты? Не бойся. Я — дядя Валера. Иди сюда.

— Быстро вышел из моей комнаты! Я сейчас закричу!

— Да чего ты боишься, я только и всего попочку потрогал, только всего. Я ведь не кусаюсь. Хорошенькая ты. И попка такая упругая.

— Ты совсем охренел?! Пошел вон отсюда! — возмущённо кричала я.

— Да чего ты девонька, кричишь?

Дверь в комнату резко распахнулась и в проёме показалась мать.

— Ах ты, сучка такая! Шалава подзаборная! — она подбежала ко мне и схватила за майку. — Моего мужика соблазнить хочешь?! Стерва малолетняя!

— Чего?! Я сплю вообще-то, это он сюда вошел и лапал меня!

Мать повернулась на мужика:

— Ты её лапал?!

— Томочка, да зачем мне это нужно? Чего я там не видел? Я просто, сидел здесь, никого не трогал, а она как заорёт, — ухмыльнулся мужик.

Мать снова набросилась на меня:

— Ну, я тебе это припомню. Моих мужиков соблазнять моду взяла? Шлюха! А ты и рот раззявил! Кобелина! А ну, выметайся!

Она орала так, что лицо её, припухшее и покрасневшее от выпитого с утра, стало ещё более красным. Мать так напрягалась от крика, что казалось, она сейчас лопнет.

— Давай, выметайся отсюда, ублюдина паршивая. А я его ещё обхаживаю!

— Тома, чего ты, я тут не при делах. Это она… — мужик закрывался от щипков и от толчков, которыми покрывала его мать.

— Мама не ори, чего ты разоралась! — я попыталась утихомирить её, но возбуждённая спиртным ревность матери, тут же обратилась против меня самой.

Резко она повернулась и я поняла, что это была последняя капля её терпения.

— А ты! — почти завизжала она, — собирай манатки и вали отсюда! Шлюха, шалава, дрянь! Задолбала меня уже! Убирайся сейчас же, и чтобы я духу твоего тут не слышала! Никогда!

— Куда я пойду, мама?! — я пыталась сопротивляться.

— Да мне всё равно, иди куда хочешь!

Я замерла и глянула на мать, пытаясь выиграть время. Чтобы она хоть чуть-чуть поняла, что говорит. Но её несло. И видно сознание было настолько в тот момент затуманено, что она подскочила к шкафу и стала выбрасывать из него мои вещи.

И тут я поняла, что именно теперь, это и есть разрыв. Вот он. И мне тоже надоело это терпеть. Надоело. Сколько ещё жить и слушать вот это, видеть это каждый день. Нет, всё, хватит.

Я схватила маленькую спортивную сумку, единственную, которая у меня была и быстро сложила туда всё, что мне показалось в тот момент самым важным.

Мать остановилась и притихла. Она, молча наблюдала за моими движениями, но не останавливала. Наверное, в этот момент, она думала — наконец-то.

А я думала — как несправедливо всё устроено в жизни. Она оставляет какого мужика, а прогоняет собственную дочь. До меня вдруг дошло, что она совсем не такая хорошая, какой всё это время казалась, вопреки всему. Стало совершенно чётко ясно, всё, что она говорила — абсолютная правда. Я действительно ей мешаю, и она давно мечтает, о том, чтобы я ушла навсегда.

Мужик, который всё ещё сидел на кровати и смотрел на эту сцену, вдруг сказал:

— Да ладно девчонки, поцапались и хватит. Помиритесь и пойдемте, выпьем. Пошли Тома, — он встал и потянул мать к выходу.

— Заткнись, — процедила сквозь зубы мать и выдернула руку.

Я натянула джинсы и свитер, взяла сумку и подошла к двери. Там остановилась и глянула на мать:

— Мама, подумай, мне некуда идти. Ты выгоняешь меня на улицу.

— А мне всё равно. Иди куда хочешь. Раз такая шлюха, значит справишься.

Медленно я пошла к двери. Каждую секунду ждала, может она крикнет мне вслед, что пошутила, поругались и хватит. Но она стояла и безучастно наблюдала, как я обуваюсь, надеваю куртку и ухожу.

Глава 7

— При всей занятости, всё же иногда я хочу потрахаться. А она говорит, теперь вообще нельзя. Доктор что-то там ей наговорил.

Мы шли по стройплощадке. Долгов иногда кричал кому-то, махал рукой. Подходили рабочие, прорабы. Мы останавливались, а потом снова двигались по стройке и продолжали наш прерывистый, но такой доверительный разговор.

— Так ты не знаешь, что делать и хочешь, чтобы я тебе посоветовал?

— Ну, нет, — я пожал плечами, — хотя, твоё мнение очень интересно. Что бы ты сделал на моём месте?

— Скажем так, сначала, я скажу спасибо Богу, что я не на твоём месте. Такая, как твоя Юлька, извини старик, это уже вообще.

— Если не брать в расчёт, твоё к ней отношение. Давай, подумай, вообще, как бы ты поступил, вот в такой ситуации. Я не хочу ещё три месяца дрочить в ванной. Я нормальный мужик и хочу чувствовать ещё что-то кроме собственного члена в собственной руке.

Долгов усмехнулся:

— Тогда, выхода два — либо, как приспичит, ходить к проституткам, либо завести любовницу. К проституткам проще, заплатил, отрахал как захотел и куда захотел и отвалил. С любовницей, немного по-другому. Но, по сути, считай та же проститутка, только ещё плюс чувства и всякое такое. Можно конечно и без чувств, но тогда зачем. На любовницу потратиться придётся. Короче брат, один тебе выход, идти к проституткам.

Я вздохнул. Ответы эти мне совсем сем не понравились, но о любовнице я и сам задумывался уже не один раз. А теперь как представлю, три месяца, потом ещё скажет три. А потом уже к родам, совсем ничего не будет. Да, тогда уже и я вряд ли захочу. Короче, выбор сложный. Но ходить голодным тоже, знаете ли, не хочется. У меня член встает, когда надо и не надо. Нужно срочно что-то решать.

Больше, конечно, склонялся к выбору любовницы. Это предполагает хоть какое-то постоянство. А я не привык разбазариваться.

— Ну, хорошо, если у меня будет любовница, как мне всё это состыковывать?

— Нет, ну ты братан реально, как маленький ребёнок. Я тебя что, учить должен, — Сашка, усмехнулся и поправил оранжевую каску. Его прищуренный взгляд, словно смеялся над моей тупостью.

— Да я просто, даже не знаю, как всё это сообразить. Это ты у нас мастер, а я женатый человек. Посоветуй, как быть, что делать? Ну, вот нашел девушку, дальше что? Не скажу ведь ей — давай будем любовниками.

— Конечно нет. Она сама на тебя запрыгнет и будет мечтать и требовать, чтобы ты стал её любовником. Мы с тобой, это — первый сорт. Понимаешь? Выше, только Форбс. Понимаешь? Любая за тобой ползать будет, чтобы ты её трахнул.

В моём простом и не таком искушенном сознании, не сразу соображалось. Ведь действительно, я молодой, всего тридцать пять. Красивый. Ну, как сказать, красивый? Скорее — привлекательный. Да чёрт, ну в общем, симпатичный мужчина. Не бедный, бизнесмен. Чего я вообще скромничаю?

Но только попытаюсь петушиться, тут же вспоминаю Юльку и как-то всё это затухает. Значит и вправду она меня охомутала так, что и рыпнуться не могу. Совесть что ли какая-то запоздалая, просыпается.

Проститутки это не измена, а вот любовница.

Да о чём это я? Какая Юлька? Конечно, я не против её великолепных минетов, но не они решают. Я сам буду решать, что мне лучше. Это тогда она мне указывала, когда мы с ней на бобах жили, и когда она мне по-королевски позволяла доступ к телу. Теперь же всё поменялось. Я такие бабки зарабатываю, что могу делать всё, что сам пожелаю. Хочу — иду к проституткам, хочу — любовницу заведу. Сам решаю. Сам.

Глава 8

Это всё не вовремя. Ещё и погода начинает показывать сюрпризы. Как назло по привычке надела тонкую куртку, а когда вышла из подъезда, тут же пожалела.

И зачем я ушла?

Нет бы, встать, упереться и крикнуть ей в лицо — “Никуда я не пойду! Я тут прописана! Выгонять не имеешь права!”

Задним умом все знают что сказать, а вот чтобы вовремя подумать.

Реально — идти некуда.

Я немного постояла у подъезда и подумала, может вернуться, продолжить спор, но все-таки занять территорию. Время поджимало. На работе не станут спрашивать, какие у меня семейные проблемы, выгонят и всё. При мне уже несколько человек выгнали просто за опоздания. А мне сейчас, никак не нельзя без работы. Тогда действительно, как мать сказала — только на панель.

А может и правда — на панель? Что за дурацкие мысли?

Работала машинально. Почти не думая о том, что делаю. Коробки, баночки бутылки, хлеб. Чек. Руки сами что-то перебирают. Кнопка, кнопка. Щелчок. Всё одно и то же, всё одинаково, изо дня в день. Даже мужики сегодня все на одно лицо. Я работала, не замечая ничего и никого.

В мыслях полный хаос и страх неизвестности. Пустота. И нет ни одного человека, который подойдёт и спросит, чем мне помочь. Какие проблемы? Нет никого. Кто мне поможет? Люди, ау! Где вы?! Помогите! Погибаю!

А в ответ пустота. Никто не знает, что там в моём встревоженном уме. Это им неинтересно.

А мозги мои заняты только одним. Куда идти?

В супермаркете ночевать нельзя. Даже если спрячешься, тут везде камеры, охранник засечёт и выгонит. Может на вокзал, или на автовокзал. Там милиция загребет, если без билета. А может и не загребёт. Может к соседке попроситься, тёте Лиде. Она вроде добрая. Стыдно как-то. К Светке? Вредная, но попробовать можно.

Со Светкой сидим спиной к спине, когда людей мало успеваем переговариваться.

— Слышь, Свет, у тебя нельзя пару дней переночевать, я с матушкой поссорилась. За пару дней найду угол. Зарплата ещё только через неделю. А у меня денег почти не осталось, на продукты вчера потратилась.

— Нет, у меня нельзя. У меня мама строгая, не разрешит.

— Понятно. Куда же мне пойти, может на вокзал. А у тебя никого нет знакомых, чтобы мне перекантоваться?

— Сейчас подумаю.

Новая волна покупателей встала перед нашими кассами и мы, молча прикладывали штрих-коды к сканеру.

— О, точно, вспомнила! Ты к тёте Маше уборщице подойди. Она кажется, насколько мне известно, койки студентам сдаёт. Даже если у неё всё занято, то за деньги она тебе на пару дней, где-нибудь постелет.

— Точно, как я за неё забыла.

Пришлось у охранника отпроситься в туалет, чтобы уборщицу найти. И через пять минут либезения перед уборщицей, я положила в карман адрес и довольная пошла к кассе. Сегодня и даже завтра, а возможно и послезавтра, точно на улице не останусь.

— Ну что? — обернулась Света.

— Отлично. У неё как раз койка свободная есть и до зарплаты подождёт. За пять тысяч сговорились на месяц.

— Ну вот, а ты волновалась, всегда найдётся кто-то, кто поможет.

— Да, есть ещё добрые люди, правда за деньги, — я ухмыльнулась.

— А ты хотела, чтобы тебя бесплатно принимали? Нет дорогая, сейчас бесплатно ничего не бывает. За всё плати.

День тянулся как никогда долго. Я уже изрядно устала, но было только пять. Отбила ряд покупок. Чек, белой лентой потянулся из аппарата. И вдруг, прямо над ухом кто-то произнёс:

— Во сколько вы заканчиваете?

Взгляд мой прояснился и сфокусировался на лице клиента. Тёмные брови, напряженный взгляд.

— В девять, — я произнесла это словно под гипнозом.

— Можно вас встретить?

— Что?

— Я встречу вас с работы. Можно?

Всё моё естество потянулось к нему, и я, кажется, даже услышала песню о любви. Не знаю почему, но в тот момент мне показалось, что этот его взгляд проник в самые потаённые уголки мой души и понял всё, что я хотела бы скрыть.

— Вы согласны? — спросил он и я очнулась.

— Да, — ответила я, а он улыбнулся, взял пакеты и пошел к выходу.

Глава 9

— Ты идёшь? — Светка выглянула из-за дверцы шкафчика.

Я испуганно обернулась.

— Иди без меня. Я забыла ещё кое-что сделать.

— Тогда пока.

Движения медленны, нерешительны. Долго натягивала джинсы и всё сидела на скамейке в раздевалке, пытаясь оттянуть, как можно дальше момент выхода.

Светка и ещё пара человек уже ушли. Только я всё копаюсь, но пальцы совсем не слушаются. Они как будто не хотят помочь мне одеться. Понятно почему. Мне было страшно. Странное волнение охватило и заставило вспыхнуть лицо. Сердце колотилось, и я даже, как будто слышала его стук.

Да нет, это капает вода в кране. Вокруг так тихо и только — кап, кап.

Вздох, ещё вздох. Нужно решаться. В чём, собственно проблема? Сходим в кафе или бар. А может он пригласит в ресторан, а я как чучело в старых джинсах и закашлаченом свитере.

За дверью что-то стукнуло, вошла уборщица тётя Маша.

— Ну, чего сидишь?

Пронзительный её голос заставил соображать быстрее и я сказала:

— Тёть Маша, я если что завтра приду или послезавтра? А то мама позвонила, что-то там у неё случилось, нужно поехать узнать.

Зачем я это говорила, к чему готовилась?

— Смотри, а той займут койку, потом не обижайся, — кивнула уборщица.

— Хорошо, спасибо.

Быстро я застегнула молнию на куртке, взяла сумку и пошла к выходу. На часах девять двадцать.

Короче — будь что будет.

* * *

В девять ноль пять из задней двери, вышли несколько человек и громко что-то обсуждая, пошли к остановке. Её нет среди них. Я вглядывался, но нет. Волнение сковало движения, я не думал, что буду так волноваться. Всё время смотрю на часы и даже музыка начала раздражать.

Десять минут. Я барабанил пальцами по рулю и впился взглядом в дверь.

Может она уже ушла? Обманула, и ушла раньше. Но я сижу здесь с половины девятого. Ладно, она просто задержалась. Может человек задержаться на работе? Или начальство отчитывает. Тоже такое возможно. Ладно, хорошо, я терпеливый.

Дверь открылась, вышли девушка и парень.

Где она? Где эта кассирша?

Минута за минутой. Я уже начинал думать о том, не зря ли всё это затеял. Сейчас бы ужинал дома. Чувство голода резко напомнило о себе. Когда ехал сюда, подумал, если что поведу её куда-то поужинать, в ресторан. Нужно девчонку удивить. Но потом решил, что это совсем некстати, женатому человеку расхаживать по ресторанам, где был с женой.

Всё, забудь. Теперь нужно вести себя немного иначе. Если хочешь любовницу, будь поосторожней. А то… А то что?

Дверь снова открылась, вышла девушка. Кажется она. Остановилась, разглядывает припаркованные машины. Я моргнул фарами. Пока девушка приближалась, я рассматривал её фигуру, вернее силуэт. Крутые бёдра стройные ноги. В свете фонаря мелькнуло лицо. Да, я не ошибся. Нравится. Безусловно нравится. Поглядим, что получится.

Она дёрнула ручку, дверь открылась, впуская в салон немного прохлады.

— Привет, — сказала она так спокойно, словно мы с ней давние знакомые.

— Привет, — я почувствовал, как губы мои расплываются в улыбке.

Необычная для меня ситуация. Новая. Девушка кинула быстрый, оценивающий, как мне показалось, взгляд и тоже улыбнулась.

— Как дела? — боже, что я говорю.

— Нормально. А у тебя?

— Ничего. Спасибо, что спросила.

Мы снова улыбнулись. Я тупил, она молча смотрела вперёд. Её профиль…

— У тебя красивый профиль.

— Спасибо.

Чего-то она не бросается на меня, как Долгов обещал. Даже наоборот, кажется равнодушной. И даже не смотрит на меня, не пытается флиртовать, или как там у них это называется. Я думал, будет всё намного проще. Неловкость начинала затягиваться и я забеспокоился, что в это вечер так ничего приятного и не произойдёт. Я не имею в виду секс и всё такое…

— Может, поедем уже?

— Куда? — не понял я.

Всё туплю. В конце концов, мужик я или нет?

— Куда ты хотел меня отвезти?

— Никуда.

Вот придурок, что я говорю. Остановись Данила, ты сейчас испортишь вообще всё.

Она посмотрела на меня с интересом. Черт. Глаза у неё красивые. И губы. Я потянулся к вороту и расстегнул пуговицу. Кажется, мне стало жарко.

— Что-то я не пойму, ты зачем меня встретил?

— Я… я… хотел, просто, ну что бы мы… это…

— Что бы мы что?

— Ну, это, как бы…

Она смотрела не меня, а я чувствовал, как слова вылетают из моей головы и исчезают в пространстве. Вот идиот, полный отстой. Это надо такой облом, я и правда, видно совсем…

Неожиданно она приблизила лицо и положила ладонь мне на шею, потянула и я ощутил на губах тепло её губ. Это было что-то удивительное, или мне так показалось. И когда её губы коснулись моих, я вдруг осмелел. Потянулся, обхватил её талию и притянул к себе. Она привстала и повернулась, уперлась коленом в сидение.

Ничего себе. Руки сами по себе, без моего на то дозволения уже искали путь. Двигались и ощупывали тело девушки. Мой язык, уже забывший слово поцелуй, теперь ощутил что-то новое, непривычное.

Чёрт, это же стоянка супермаркета, но мне всё равно. Уже поднималось что-то неудержимое у меня в штанах. И с испугом, я понял, что мой член встаёт прямо сейчас и я ничего не могу с этим поделать.

Наш жадный поцелуй, как поцелуй двух изголодавшихся людей. Она, как будто пыталась проникнуть в меня, а я пытался проникнуть в неё. Я схватил её за бедра и старался расстегнуть куртку, пока девчонка расстёгивала мне брюки и долго теребила ремень, что никак не поддавался. В конце концов, я сам дернул его и резко расстегнул ширинку. К тому времени мой бедный член уже просился наружу, и радостно выскочил, когда девушка дернула резинку трусов.

Мой взгляд умолял. Я хотел, чтобы эта обезумевшая кассирша поскорее села на меня, но её джинсы, такие тесные. Я начал судорожно стягивать их. Как человек, много дней голодный, борется за пищу, так и я боролся с её джинсами, что никак не хотели слазить. Наконец одна нога освободилась и я потянулся, чтобы откинуть спинку сидения. Когда она наконец опустилась, стало немного свободнее и девчонка тут же оказалась на мне.

Я видел её лицо и растрёпанные по плечам волосы. Она села сверху, взяла мой член в руку и просунула его себе между ног. Я почувствовал, как тесно он проходит и как пульсирует что-то внутри. Её губы как будто налились кровью. Она ахнула, нагнулась ко мне и я снова присосался к её губам. Потом она стала медленно двигаться, я чувствовал наслаждение уже от того, что она трётся об меня. Её свитер и моя рубашка были между нами, но казалось ничего нет, мы едины, мы вместе, сейчас и навсегда.

Не знаю почему, но я чувствовал, что она моя, только моя и ничья больше. А когда услышал её тихий стон, схватил за бедра и рывками сделал несколько толчков. И она, и я пришли в состояние, от которого чуть не задохнулись. А потом она обмякла, и, прижавшись ко мне затихла.

Да, это было странное знакомство. Но я обхватил её руками, прижал к себе и подумал — Вот она.

Расстались мы у пятиэтажки в спальном районе, куда я привёз девчонку.

— Мы ещё увидимся? — спросил я.

— Если захочешь, — пожала она плечами и пошла в подъезд.

Глава 10

— Пришла всё-таки, — ухмыльнулась тётя Маша, когда открыла мне дверь. — А что ты такая потрепанная, а?

— Ветер на улице.

Я старалась не смотреть ей в глаза, чтобы она не догадалась, что сейчас со мной произошло. Но она так глянула, что я покраснела.

— Ну, заходи, покажу тебе, где чего, а то я спать уже собиралась. Я рано ложусь, так что после девяти не шуметь. А то, сразу выгоню, — резко сказала она.

— Как скажете. Я не шумная.

— Это хорошо. А постельное есть у тебя?

— Нет. Не подумала. В зарплату куплю.

— Ладно, дам тебе пока.

— Спасибо.

Комната, в которой стояло четыре кровати, довольно просторная. На одной спала женщина лет сорока, на другой сидела, уткнувшись в планшет, девчонка похожая на подростка. С синими волосами и в наушниках. Она подняла на меня ничего не видящий взгляд и снова уткнулась в планшет.

— Вот — твоя койка. Тут два матраса. Если сетка будет слишком проседать, возьмёшь фанеру там, в углу и подложишь. Вон твоя тумба. Ванна, туалет — общие. Убираете по очереди. В холодильнике, у каждого своё место. Пошли, покажу.

Девочка с синими волосами снова глянула, когда мы выходили и снова уставилась в планшет.

Я помылась и легла в кровать, сетка которой тут же провалилась чуть не до пола. Пришлось встать и пойти взять фанерку. С ней не так мягко, но всё-таки удобнее.

И вот, когда я наконец оказалась в постели, закрыла глаза, на меня тут же навалилось всё, что произошло в этот вечер.

Что это вообще было? Как всё это можно понять?

Я вспоминала каждый момент и чувствовала, как всё глубже прячусь под одеяло. Прячусь не от кого-то, от себя. Как я могла вообще такое учудить. Не пьяная, ни под кайфом, ни по чьей-то воле. Сама.

Только теперь, тут, в этой полутёмной комнате с жёлтой лампочкой под потолком, укутавшись в одеяло, я почувствовала невероятный стыд. Что со мной произошло, я не могла объяснить сама себе. Как я могла?

Я вспоминала, свои движения, и неудержимое желание, что завладело мной там в машине. Видно так давно у меня никого не было, что тело не зависимо от ума взбунтовалось, и при первой подходящей возможности, использовало её по назначению. Но мне то, от этого не легче. Невероятный стыд я испытывала только от того, что всё это вспоминала.

Никогда больше я не смогу посмотреть ему в глаза. Он точно подумает, что я шлюха. Может мама правильно сказала, я такая и есть? Но ведь я не трахаюсь с каждым встречным мужиком каждый день, а этот случай, он — исключительный.

А в чём его исключительность?

Это я знаю, что он у меня первый, чуть ли не за два года, но он-то об этом не знает. Поэтому и подумает, что я шлюха и набрасываюсь на каждого.

Вот опозорилась.

Ну и пусть, какого вообще, я должна перед кем-то отчитываться. Что произошло, то произошло. Назад не вернёшь и по-другому уже не будет. И не собираюсь оправдываться и объяснять. А если не придёт больше, это его проблемы. Подумаешь. Чи, ни важная персона. Да я вообще не знаю кто он такой. И не хочу знать.

Конечно, жаль, если не придёт больше. Он мне понравился, как-никак, я помню то ощущение когда мы с ним вместе… Вот блин… Всё, хватит об этом думать. Спасть.

Но ещё какое-то время я вспоминала подробности нашей встречи и чувствовала, как вспыхивают и потухают время от времени щеки.

Глава 11

В кабинете я и Догов. На столе счета, платёжки, договора. Красотка Лина, длинноногая брюнетка, которую после тщательных и придирчивых поисков, Долгов выбрал себе в помощницы, вышла, и я тут же вспомнил вчерашней вечер.

— А ты был прав.

— В чём это? — задумчиво протянул Догов, глядя на документ, — Думаю, нам нужно срочно поменять поставщика труб.

— В том, что любая набросится.

Долгов глянул поверх листка и кривая, улыбка пересекла его лицо.

— Так, так, давай поподробнее.

— Да что там. Понравилась мне девчонка из супермаркета. Ну и решил её, как говорится, погулять. Думаю, если что, так можно и замутить с ней, понемногу. Не спеша.

— И…?

— Ну, вот тебе и… Не успели и двух слов сказать, как …

— Ничего себе девчонка из супермаркета. Кассирша что ли?

— Ну да…

— Так и чего прямо где? В машине?

— Я же говорю, не успел и пары слов сказать, как она набросилась на меня.

— Во класс. А она хоть ничего?

— Да. Ничего такая, фигуристая.

— А лицо?

— Ты что думаешь, я на уродину смотреть буду, — усмехнулся я, — Лицо — красивое.

— Вот видишь, значит умеешь, когда сильно захочешь.

Я подошел к окну и глянул на город, что простирался внизу. Ещё вчера, после того как высадил её у подъезда, потом, когда ехал домой, я думал о том, что больше никогда не пойду в тот супермаркет. Какое-то навязчивое ощущение неприятия и несоответствия тому, чего я хочу и что знаю. Помню, как мотал головой, сидя в машине и говорил себе — нет, нет, нет. Это мне не нужно, это лишнее. Моя жизнь налажена и такие финты в ней совсем ненужны.

Но сегодня утром, когда открыл глаза, первое, что вспомнил, как кончал вчера, и как натягивал на себя её бёдра, как впивался в её губы и не мог оторваться.

— Ну вот, бери девку, и она как собачка будет потявкивать, тогда, когда скажешь. Будет выполнять все твои капризы и желания. Только брат, сразу надо поставить себя мужиком, а не тряпкой. Если будешь как с Юлькой, получишь такую же стерву. Извини брат. Я хотел сказать, что через некоторое время, она сядет тебе на голову, забеременеет и будет требовать, чтобы ты на ней женился.

— Ты думаешь, будет именно так?

— Так всегда происходит. Мало кто из них, несёт это гордое звание — Любовница. Чаще, все они хотят за тебя замуж, и начинают выносить мозг, и портить жизнь. Приходится выбирать.

— Что выбирать?

— Что-то одно, либо жена, либо бросать жену и жениться на любовнице. Короче, это очень сложная тема. И тут, у каждого своё. Как будет у тебя, я не знаю. Ты-то как думаешь?

— И я не знаю.

— Смотри сам, хочешь её, значит, сразу список правил ей под нос и потом спокойно живи и пользуйся. А может неспокойно. Не знаю, время покажет.

Потом, когда я ехал домой, опять в голове вчерашний вечер. И опять, я отбрасывал воспоминания о нём.

Дома, исподтишка смотрел на Юльку, она что-то крутится на кухне, что-то мурчит себе поднос. Довольная. Без конца трогает живот.

А что если бы она узнала… нет, это не нужно ей знать… Зачем портить жизнь. У нас всё хорошо? Всё — хорошо. И путь, так будет дальше.

Глава 12

Незаметно пробежала неделя. Дела, заботы. Порой я вспоминал тот вечер, но, скажу честно, он уже почти стал стираться из моей памяти. Единственное, что иногда тревожило меня, это когда я вспоминал её лицо. Простое, без хитрости, без маски, как есть.

Порой я останавливался, вспоминал и думал о том, как не соответствует этому лицу всё, что тогда произошло.

Эта неделя завернула меня в делах так, что я не мог, ни то чтобы захотеть, а даже подумать о том, чтобы поехать и посмотреть, что будет дальше. А в пятницу, когда мы завершили несколько дел, с которыми возились, я собирался уже ехать домой, сел в машину, посмотрел на часы и резко вспомнил про супермаркет.

Я дернул ключ зажигания, машина тронулась с места и поехала туда, где неделю назад, на стоянке, прямо тут, в собственной машине, я трахнул кассиршу. Не знаю, что на меня нашло, неожиданно я захотел повторения.

* * *

Видно точно подумал, что я шлюха. Ну и пошел.

Всё, больше никаких мужиков. Нужно найти парня встречаться с ним, как все нормальные люди. Потом поженимся. Будем жить от зарплаты, до зарплаты…

Что-то не то. Хотелось всего и сразу. Но видно так не будет. Слишком много хочется.

Вечером, вышли со Светой из дверей черного хода.

— Этот охранник новый, всё время на тебя пялится, — Светка достала сигарету, чиркнула зажигалкой.

— Как? Что-то я не заметила. Ты придумываешь.

Струйка дыма в темноту. Светка затянулась и с наслаждением выдохнула.

— Боже, как я об этом мечтала последние два часа. Ты, правда, не замечаешь? Он ничего такой, симпатичный.

— Ну, так в чём дело? Закрути с ним.

— Так он на тебя смотрит.

— Мне он не понравился.

— Точно, я тогда займусь им, ты не обидишься?

— Меня-то чего спрашиваешь? — от холода, я переминалась с ноги на ногу.

В тонкой курточке уже было совсем нехорошо. Но, денег на другую — нет. А идти домой за зимней курткой, я все не решалась.

— Холодно сегодня. Бр-р.

— Ага, — сказала Светка, кинула сигарету в урну и мы пошли на остановку.

Только завернули за угол, я резко встала. За углом стоял — он.

— Ты чего? Обернулась Светка, — глянула на меня, потом на незнакомца, — ладно, давай, до завтра.

Я махнула и Светка пошла. Незнакомец подошел.

— Привет.

Высокий. В машине я как-то не очень поняла, какой у него рост. Впрочем, какая теперь разница.

— Чего тебе? — я сердито глянула.

— Соскучился.

— А я причём?

— Так я по тебе соскучился.

— Мне это не интересно.

— Разве?

В его голосе сквозила обидная уверенность. Я поняла, что не ошиблась, когда решила, что он меня шлюхой посчитает. Так и есть.

— Слушай, я тебя не знаю, ты меня тоже, проходи мимо. Не нужно сюда приходить. Я с тобой больше не буду встречаться. Это была ошибка.

Я хотела пройти, но он взял меня за локоть и потянул обратно.

— Да в чём дело? Чего ты уходишь?

— Ты что тупой? Я же сказала.

— Подожди, — потянул он снова меня за рукав. — Я что-то не так сделал?

— Ничего ты не сделал, и я ничего ни сделала. Я не обязана тебе отчитываться. Объясняю ещё раз. Я не хочу тебя видеть. Это понятно?

— Почему? Есть причина?

— Да, есть. Причина в том, что это — ошибка. То, что было.

— Я что, не понравился тебе?

Я пыталась уходить, а он всё время дёргал и останавливал. Я чувствовала, ещё немного и слёзы побегут из моих глаз. Не могла же я сказать ему, что я не шлюха, что просто так получилось и всё такое. Приходилось просто отталкивать его и стараться как можно скорее уйти.

— Слушай, как там тебя…

— Данил.

— Слушай Данил, обычно я так не поступаю. Если ты подумал, что я буду каждый раз с тобой, ну это… ну, ты понимаешь, то это — не так. Тот случай, это просто, как тебе сказать, ну, в общем, просто…, — я подбирала слова, но никак не могла сказать то, что есть на самом деле, — ну в общем, просто у меня давно никого не было, понимаешь? А тут ты. Ну, вот так и получилось.

Он смотрел на меня, настороженно, с недоверием во взгляде, как будто совсем ничего не понял.

— Это не значит, что теперь, как только ты захочешь, всё будет так же. Тот случай, это — один случай. Всё, больше это не повторится.

— Почему? — он недоумённо смотрел на меня, и в какой-то момент мне даже стало его жалко. Он ехал сюда в надежде на секс, а ничего не получит.

Ну, значит так ему и надо. А что он себе думал? Пусть идёт туда, где ему дадут, а я не собираюсь выполнять его желания. Не собираюсь.

Я резко отдёрнула руку и быстро пошла, а он так и остался стоять там, на углу супермаркета.

Глава 13

Ну, вот и всё, кажется отвязался. Но почему-то, я совсем не чувствовала себя от этого хорошо. На остановке стояла, глядя на проносящиеся мимо автомобили и дрожала от резких порывов ветра. Сейчас бы ехала в теплой, уютной машине. Может куда-нибудь зарулили бы? И возможно, у него были совсем другие планы, а я своей грубостью отпугнула его уже насовсем. Вот дура.

Ну, что такого? Это нормально, что он меня хочет. И нет, чтобы хоть как-то воспользоваться ситуацией, я беру и перечеркиваю всё и сразу.

“Сама говорила, что он тебя шлюхой считает, и нет, чтобы выяснить, чего ему нужно, сама теперь и отступаешь. — Вступился внутренний голос. — А что если он собирался куда-то пригласить?… Да не выдумывай, куда он мог тебя пригласить? Если мужчина хочет встретиться с девушкой, пригласить её на свидание, он так и говорит — можно пригласить на свидание. Хотя бы цветы покупает. Это ведь, было первое свидание. А он как тормознутый сидел всё и мямлил. А я… Да ладно, нужно всё это поскорее забыть”.

Вечером получила зарплату — восемь тысяч. Пять отдала хозяйке — за койку, на три попробую вытянуть две недели, до аванса.

С соседками по комнате мы жили вполне дружно, если это можно так назвать. Просто друг другу не мешали, не лезли в дела. У каждого своё, придем, поедим и спать заваливаемся. Дёвчонка с синими волосами — Рита, без конца сидит в интернете. Редко когда можно было увидеть, как она делает что-то другое. Всегда в наушниках, как в другом мире, из которого совсем не желает выходить. Она ушла от родителей, за то, что они её пилили, и теперь живёт самостоятельно. Учится в училище, раздаёт на улице флаера и визитки. Тем и зарабатывает.

Вторая — Ольга, приехала откуда-то из деревни, там у неё остались дети с мамой. И теперь она работает на двух работах. А деньги, почти каждый день, все причисляет в деревню. Её тоже совсем не слышно и не видно. Приходит поздно, когда я уже сплю, тихонько повозится да спать ложится, а на утро её уже нет. Четвёртая койка пока не занята. Так что, живём тихо.

Ночью не спалось, крутилась, скрипела сетка старой кровати. Я всё никак не могла заснуть. Завтра выходной, что делать?

Вздрогнула. Рядом где-то вибрировал телефон. Я уже отвыкаю от него, всё равно модель старая, интернета нет, и мне никто не звонит. А когда звонит, так я пугаюсь. Порылась в сумке, что лежала на полу рядом с кроватью. На экране родное — Мамуля.

— Алло, — сонный голос мой почувствовали и на том конце провода.

— Спишь? Давай вставай, приезжай к нам. Я блинчиков нажарила.

— Рано ещё, — я потянулась, — спать хочу.

— Вставай Танюша. Совсем про мать забыла, домой не заходишь. Приезжай по-быстрому. Блинчики остынут.

— Они и так остынут, пока я доеду.

— А я в одеяло заверну и не остынут.

Что это она такая добрая? Я села на кровати.

— Ну, хорошо через час приеду.

— Вот и ладно, — радостно выкрикнула мама, и сразу раздались гудки.

Нехотя умылась, оделась, выглянула в окно. Погода вроде нормальная. Положила в сумку два больших пакета, как раз заберу вещи, а то совсем ходить не в чем.

Через час, как и обещано было, я уже звонила в дверь. Мама открыла и как-то уж очень приветливо улыбнулась.

— Танюша. Я уже по тебе соскучилась. Ну, заходи. Рассказывай, как ты?

Зашла. В квартире убрано, пахнет блинами, или оладьями. Я сняла куртку и ботинки.

— Проходи, сейчас чаёк поставлю.

— Ты поставь, а я пока вещи соберу, а то мне ходить не в чем.

— А, хорошо, собирай, собирай.

Я пошла в свою комнату, тут всё как обычно. Только может, кровать слегка помята. Открыла шкаф, похоже, что кто-то копался, вещи не так лежат, как я оставляла. Ну, да ладно. Я всё равно тут ничего не прятала. Так что, кто искал, ничего найти не мог, кроме футболок, джинсов и трусов.

Собиралась не долго, просто скинула всё в пакет, не разбирая. У меня не так много вещей, чтобы их ещё перебирать. Достала зимние сапоги, куртку, шапку, шарфы. Слава богу, хоть оденусь по-человечески, а то на меня уже на остановках смотрят с жалостью.

— Таня, иди, чай готов!

Я выволокла пакеты в прихожую и пошла в кухню.

— Давай, садись, чайку попьём, — суетилась мама.

— А ты чего одна? Где твой этот… новый муж?

— Так Валерка на шабашке. Устроился на стройку. Ты-то как?

— Да, нормально, — я отхлебнула чаю и взяла блинчик.

У мамы блинчики вкусно получались, она делала их очень редко, но очень вкусные.

— А что нормально, где живёшь?

— Снимаю.

— О, молодец. Самостоятельная. А что же ты, вот так ушла, а помогать матери уже не нужно?

Я перестала жевать.

— Ты о чём?

— Ну, как же, ни денег, ни продуктов. Как мне жить?

— Так у тебя Валера есть, пусть и помогает.

— Да что тот Валера, одни убытки от него.

— А с чего это я должна тебе помогать? Ты меня выгнала из дома, мне теперь пять тысяч за койку только платить.

— Пять тысяч?!

— А ты думала сколько?

— Лучше бы мне принесла пять тысяч.

— А мне где, на улице оставаться? — я положила блин на тарелку. Аппетит напрочь испарился.

— Но матери-то помогать нужно. Даже если ушла. Я на тебя молодость угробила, а ты теперь мне такое говоришь.

— А ты работать не пробовала?

— Знаешь что, у меня приступы, я может больная, вся вдоль и поперёк.

— Знаю я твои приступы, алкогольные.

Мать встала у окна, быстро осмотрелась и повернулась.

— А ты меня не учи, мала еще, чтобы меня учить. Давай деньги, если пришла. Вещи забираешь, значит, деньги давай.

— У меня нет денег.

— Ты же вчера зарплату получила.

И тут я только додумалась, зачем она меня позвала.

— Мне ведь, на что-то нужно жить, ещё две недели до аванса. А у меня только три тысячи осталось.

— Знаешь что Татьяна, я когда на тебя горбатилась, я тебе всё, каждый кусок последний от себя отрывала, каждую копейку на тебя тратила. А ты, для матери денег пожалела?

Что-то непонятное внутри. Горечь, обман, унижение. И настойчивая несправедливость её суждений. Она как будто слепой человек, или нет, скорее глухой. Но глухой другой, более страшной глухотой. Не той, какая бывает у глухих людей, а той, что у людей черствых, равнодушных.

Я встала, пошла в прихожую, достала из сумки кошелёк, вытянула деньги, вернулась на кухню и положила их на стол.

— На вот, бери последние.

Я развернулась и поскорее стала обуваться. Натянула куртку, взяла пакеты. Мама что-то говорила, когда я открыла дверь, последнее что я услышала:

— …так бы и давно, а то нету, нету…

Глава 14

В магазине детской одежды я как-то совсем скис. И мне совсем не передавалось возбуждённо-радостное состояние жены. Она быстро перемешалась от полки, к полке, то и дело вскрикивала и умилённо протягивала мне под нос детские вещи.

— Боже, ты посмотри какие пинеточки! — восклицала Юля. — Смотри, вот такой комбинезончик, купим обязательно. Только потом, сейчас нельзя, примета плохая.

— Ну, если сейчас нельзя, зачем тогда мы сюда притащились? Ну, Юль, ну, у меня дел по горло, а ты меня таскаешь просто так.

— Привыкай, скоро ты станешь папой и тебе придётся всё это делать. Что такого? Все так делают. Не упирайся.

— Давай, я просто дам денег.

— Нет уж, мы должны вдвоём готовиться стать родителями.

Я громко сопел, всем видом показывая, как всё это интересно. Но хотелось бежать, просто бежать без оглядки и не видеть этого ничего. Не от того, что мне не нравятся детские вещи, нравятся конечно, но через полчаса хождения по этому магазину, я уже пожалел обо всё на свете. И тем более о том, что не отказался и не заставил Юльку пойти сюда с мамой.

И это, я так понимаю, ещё не всё. Ещё нас ждёт магазин с кроватками, и колясками. О боже, я этого не переживу.

А ещё, я ощущал какую-то скрытую тревогу. Что-то глодало меня, но сначала не мог понять, что именно. Пытался вспомнить что-то неразрешимое. Старался докопаться до него, того, что сидело внутри. На работе всё как всегда дело идёт, вроде пока без загвоздок, таких, которые бы сильно повлияли на настроение. Так, рабочие моменты.

И вдруг, из ниоткуда, выскочила картинка — полутьма и гордый взгляд кассирши, что оттолкнула мою руку и выпалила мне в лицо, чтобы я больше не приходил.

Пока Юлька бегала между стеллажами, я переваривал встречу у супермаркета и никак не мог раскусить, в чём тут загвоздка. То она набрасывается на меня, сама, практически насилует, а потом отталкивает и говорит, что я ей противен. Что за ерунда? Я конечно подозревал, что у некоторых девушек с мозгами дружбы вообще никакой, но что бы вот так.

Я так понимаю, или — да, или — нет. А чтобы сначала сама же — да, а потом сама же — нет. Короче. Это сложно для моего неискушенного мозга.

И хорошо бы плюнул на это и забил, но не могу. Не могу. Оставить так? Нет, нужно всё-таки решить этот вопрос. Только уже совсем по-другому. Я ведь тоже лохонулся тогда. Нет бы, завести машину и ехать куда-то развлекать девчонку, а я сидел, тупил.

Ну, всё, теперь от меня тупости не жди — Кассирша!

И чего я её так называю, у неё ведь имя есть, я тогда ещё на бейдже прочитал — Татьяна Виноградова. Хм. А что, красиво — Татьяна Виноградова. Ладно, посмотрим, как будет дальше. Не может же она, вот так просто от меня отказаться. От меня! Нет, девочка мы ещё поборемся.

— Данил! Ты глухой, или что, кричу на весь магазин!

Я глянул на Юльку и отчего-то прямо на этом месте, понял, что смотрю на неё, просто как на близкого человека, который всегда рядом. Как на подругу, соседку или кого-то ещё, но точно ни как на женщину, которую хочу. Она меня совсем не возбуждает в том смысле в котором должно это быть, когда неустанно ждёшь встречи, когда считаешь часы, минуты. Мы с ней просто партнёры, просто близкие люди. По необходимости, иногда занимаемся сексом.

Я или не помнил, или забыл, попытался вспомнить хоть один раз нашей страсти. Чтобы мы кинулись очертя голову в объятья друг друга. Но вспоминался, только самый примитивный секс. Чёрт, неужели я всё забыл, или просто всё прошло и теперь не так остро. Куда оно ушло? Ведь я помню точно, что женился на ней именно оттого что хотел, но теперь совершенно не могу вспомнить, как это было. А с недавнего времени вообще всё поменялось.

И эта её беременность, она почему-то совсем меня не радовала. Всё по накатанной. Как упражнения, которые просто должен выполнять, изо дня в день. Упражнения для здоровья, но, без былого удовольствия.

Набрал смс Долгову, чтобы тот позвонил мне и вызвал, как будто бы срочно. Через минуту звонок.

— Что? Да, сейчас буду. Хорошо. Бегу. Зая, я пошел. У меня срочные дела.

— Ну, вот опять, — заныла Юля.

— Вызовешь такси, всё пока, — я чмокнул её в щёку и ушел.

Наконец, покинул этот магазин.

Глава 15

Светка давно ушла, а я всё возилась возле шкафчика. Всё пыталась сообразить, как же мне быть, как дожить до аванса? Может быть, попросить аванс раньше? А что потом? Дальше как? Замкнутый круг.

Эх, и зачем я отдала матери все деньги. Погорячилась. А теперь как, унижаться, ходить просить по сто рублей?

Я вздохнула, покопалась в кармане, нащупала мелочь на троллейбус. Это всё что осталось. Придётся сегодня вечером попросить у кого-то из соседей, на завтра на маршрутку. А завтра пойти к управляющей супермаркетом и попросить хоть немного, в счёт аванса. По-другому ничего не придумала.

Встала, застегнула куртку, натянула шапку, замотала шарф. Спасибо хоть есть что надеть.

Вышла из супермаркета, глянула на небо, звёзд нет, в воздухе стыло. Сильнее натянула шапку и пошла.

От стены отделилась тёмная, мужская фигура. Длинное пальто, ворот поднят.

Снова он. Настойчивый. Что-то держит в руках. Цветы? Ого. Даже так.

Может действительно, я была неправа? Прогнала парня, а он вот, с цветами. Да ладно. Не вёл бы он себя, как последний козёл, не прогнала бы. Ещё тянул, будто я его собственность. Послушаем, что теперь скажет.

Я сделала строгое лицо и медленно двинулась ему навстречу.

Подошел, улыбнулся.

— Привет. Это тебе.

Нехилый букет. Розы. Мне ещё никогда не дарили цветы. Вот ни разу в жизни, никто не дарил цветы.

— Спасибо, — я приняла букет. — Красивые цветы.

Он довольный наблюдал, как я рассматриваю розы и я снова вспомнила что нужно быть строгой. И так уже вляпалась, лучше держать его на расстоянии.

— Слушай чего тебе от меня нужно? Я не шлюха и трахаться с тобой по первому желанию не собираюсь. Отстань от меня. Поищи кого-то другого, — сердито начала я.

— Да я не заставляю тебя трахаться. Просто, хочу пообщаться.

— Зачем мне с тобой общаться? У тебя кольцо на пальце. Ты — женат.

— Ну и что. Просто ты мне нравишься.

— Я многим нравлюсь. И большинство из них неженатые парни. Но это не значит, что я должна общаться со всеми кому нравлюсь. В общем, спасибо за цветы. Мне пора, — я прошла дальше, а потом что-то остановило меня.

Я обернулась, он стоял и смотрел с таким взглядом, от которого стало как-то не по себе. Но смелость, что включилась в тот момент у меня в голове, заставила говорить:

— А знаешь что? Займи мне тысячу, до зарплаты, — смело выпалила, всем своим видом показывая, что это проверка на щедрость.

В тот же момент я, конечно, пожалела о своей выходке, и подумала о том, что нужно было просто попросить сотню, а тысячу, он точно не даст.

Но он быстро достал кошелёк, открыл его, вытащил купюру и протянул мне пятитысячную.

— Мне нужна только тысяча, занять до зарплаты.

— У меня нет купюры меньше. Бери пять.

— Нет. Я не смогу отдать тебе пять тысяч. Нужно разменять.

— А когда у тебя зарплата?

— Через две недели — аванс.

— И ты собираешься две недели жить на тысячу.

— А что такого?

В его взгляде искренняя обеспокоенность.

— Ты серьёзно?

— Вполне серьёзно.

— Но две недели жить на тысячу, просто невозможно. Это меньше чем сто рублей в день.

— Я смогу.

— Странная ты, я даю тебе деньги и не прошу их возвращать.

— Так — я не возьму. Вернуть пять — не смогу, — я упрямилась.

— Ну, хорошо, хорошо. Отдашь позже, я не тороплю, — он настаивал.

— Но ты должен знать, что эти деньги я беру у тебя в долг.

— Я понял, без проблем.

Я уже повернулась, чтобы уйти, когда он снова позвал меня:

— Постой! Таня!

Я остановилась, обернулась. Назвал моё имя. Интересно.

— Не подумай ничего такого, я просто хотел бы пригласить тебя поужинать, куда ты захочешь. Ты согласна?

Может он и вправду такой неловкий. А я придираюсь. По всей вероятности, он ничего плохого не задумывал. Да и вообще, какого чёрта, если такой настырный, пусть везёт меня ужинать. В конце концов — я голодная. Он упрямый и это нравится мне. Но я не стану в этом признаваться.

Женат — ну и пусть. У меня сейчас не самые лучшие времена, так что отказываться от ужина просто глупо.

— Хорошо, — ответила.

На что он, кажется, даже с облегчением вздохнул.

Глава 16

Да что такое? Веду себя как полный придурок. Эта девка заставляет принизливо просить. У меня что, уже пропало чувство собственного достоинства, только от того, что она один раз трахнула меня в машине?

Нет, это не от этого. Тут что-то совсем другое. Думаю, желание подстёгивается тем, что она так несговорчива и горда. Это нравится мне больше, чем если бы она прыгала передо мной на задних лапках.

Ну и пусть будет, такая упрямая и гордая. Это как покорить Эверест, будет трудно, но, надеюсь, покорение будет стоить того. И я согласен ещё какое-то время покорять эту, пусть и не слишком высокую, вершину.

Мне нравится, что она нуждается, но не готова ради этого ломаться. В тот момент, когда я протянул ей деньги, понял, если она когда-нибудь и полюбит кого-то, то это будет не ради денег.

А что если, она полюбит меня?

В небольшом уютном ресторане мы сели за дальний столик. Так, чтобы не слишком бросаться в глаза входящим посетителям. Мало ли кто может войти. Я не боялся, просто не хотелось ненужных встреч.

Когда-то давно я был здесь с женой. Помню, как ругала Юлька официанта, который как-то не так подал ей блюдо, и с тех пор она только ругала этот ресторан. Так что можно было смело ехать сюда.

Быстро пробежал взглядом по меню и стал наблюдать, как читает Татьяна. В её взгляде — испуг.

— Это что, цены такие? Что-то мне уже не хочется есть.

Я снисходительно улыбнулся. Она такая милая в этой своей простоте, хоть красота её совсем не кажется простой. Странно, что у такой красивой девушки, в характере наивная непосредственность.

— Не волнуйся, у меня есть чем заплатить, — успокоил я Татьяну.

Она по-детски озиралась, взволнованно рассматривала стеклянные люстрочки, что висели над каждым столиком, а я рассматривал её лицо. В полумраке ресторана, в свете разноцветных лампочек, что горели из-под столика и разукрашивали каждого посетителя невероятными красками, лицо Татьяны, будто лицо сказочной феи. Её грудь обтянутая черной водолазкой, манила мой взгляд, и как он не старался отскочить, всё равно туда возвращался.

Я видел, как неловко девушка чувствует себя и мне это нравилось. Она совсем неиспорченна, не надуманна, проста.

И что, я вот так хочу взять и испортить всё это?

Да, совершено откровенно — хочу. В этом ведь и смысл, и прелесть, в этом и тайна, и любовь.

Принесли вино. Когда официант наполнил бокалы, я поспешил сказать тост. Чтобы успеть опередить ее, и она бы не сказала, что не будет пить вино. Моя цель сегодня, попробовать всё-таки расположить её к себе. Иначе я так и буду дергать за рукав, а она сопротивляться и отнекиваться. Сегодня, раз уж она согласилась, я должен проложить первую и самую важную ступеньку в наших с ней отношениях.

— Давай выпьем, за наше случайное знакомство.

Её пальцы потянулись к бокалу. Я почти не дышал, чтобы не спугнуть этого движения. Не то чтобы я задумал её напоить, просто хотел, чтобы она расслабилась и перестала так сильно волноваться.

Татьяна взяла бокал, глянула на меня, и легонько прикоснулась к моему. Когда она поднесла бокал к губам, я замер и сделал вид, что тоже пью. Татьяна сделала несколько глотков. Теперь, я был спокоен.

Ну вот. Подождать несколько минут, и она будет уже более покладиста, чем всегда. А если выпьет ещё бокал, то возможно даже…

Из ресторана мы выходили слегка пошатываясь.

— Нет, ты сказал, что меня нужно переодеть, и что эти джинсы вообще отстой, — Таня остановилась возле машины и дерзко посмотрела на меня.

— Я не так сказал, — сопротивлялся я, — ты перекрутила. Мне просто не нравятся эти джинсы.

— Да кто ты вообще такой? А, не важно.

Щёлкнула сигнализация, Таня дернула ручку двери заднего сидения.

— Всё, я с тобой рядом больше не сяду, — она плюхнулась на сидение и даже упала во всю его длину.

Я ухмыльнулся. Выпитое вино раскрепостило её даже больше, чем я хотел. Это как раз то, что нужно. Она играет, поиграю и я. Ведь я даже ни глотка не выпил. Только думал о том, что будет потом, когда мы уйдем из ресторана.

Маршрут мой пролегал недалеко. Подъехал к десятиэтажке в жилом комплексе, который мы построили в позапрошлом году. Вышел из машины, открыл заднюю дверь. Татьяна заснула и мне пришлось легонько её растолкать.

— В чём дело? — она недовольно глянула на меня.

— Приехали, выходим, — я потянул её из машины.

— Я не хочу. Отстань.

Она упиралась, но шла, я поддерживал её за талию и вёл туда, куда нужно мне.

— Куда мы идём?

— Сейчас увидишь.

Мы вошли в лифт. Она повисла на мне, прижимаясь всем телом. Я чувствовал её дыхание на своей шее и понимал, что сыграть в благородство, наверное точно не сумею. Я хочу её, такую расслабленную и пьяную, и мне все равно.

Придерживая Татьяну, я порылся в кармане и наконец выудил ключ. Быстро открыл деверь, затащил девушку в квартиру и защёлкнул за собой замок. Всё — Татьяна в западне. Теперь, пока я не трахну её, никто никуда не пойдёт. Я потянул её на кровать и почти упал вместе с ней. Она вдруг уцепилась за меня.

— Подожди, сниму пальто.

— Не уходи, — она крепко держалась за ворот и я почувствовал, как сама она притягивает меня к себе, — я не хочу, чтобы ты уходил.

Её куртка мешала мне, я дернул молнию, распахнул, а там черная водолазка. Я начал её стягивать, схватился за грудь и опустился сверху Татьяны. Она обняла меня и потянулась губами. Глаза её закрыты, она словно спит и делает всё это во сне. Всё её тело как будто пульсировало, оно хотело.

Я стянул с тебя пальто, с неё куртку, расстегнул её джинсы и стащил их. Всё полетело, ботинки, джинсы, брюки. Стремительно, быстро. Уверенными движениями я стянул с неё трусы и вот передо мной всё её тело. Оно прекрасно.

— Ты прекрасна, — сказал я, — хочу тебя.

Я взял её колени, раздвинул. Мой член рвался наружу, как конь, застоявшийся в стойле. Из кармана брюк я быстро вытащил презерватив, натянул его на член и с наслаждением засунул его в её мокрое уже отверстие. Когда я сделал первое движение, Татьяна открыла глаза и посмотрела на меня, будто не веря в то, что происходит. Как будто попалась и только теперь это поняла. Но сопротивляться, уже бесполезно.

— Ты меня обманул, — прошептала она.

Я потянулся, сжал её грудь, навалился всем телом и засунул член так глубоко, что она изогнулась.

— Я тебя не обманывал, просто не говорил.

Я взял в рот её сосок и облизал его, а она застонала, положила ладони мне на шею и прижала к себе с такой силой, что я почувствовал, как напряглась её грудь и живот.

— Где это мы? — пыталась она говорить, но я уже не слушал.

— Расслабься, всё нормально.

Я вставлял свой член и чувствовал как мне хорошо. Это не так, как с женой, это совсем по-другому. Я хватался за ноги Татьяны, её бёдра и тянул, прижимал к себе, а она стонала и двигалась.

Я почувствовал, как едет покрывало и мы падаем. На полу я вытянул член и поставил девчонку на колени, а она послушно повернулась. Я увидел её расставленные ноги и розовое влажное отверстие. С наслаждением просунул член между ног и снова вставлял его и стонал как подорванный, а она скулила и тоже стонала. Её руки разъезжались, тогда я схватил её за талию и прижал к себе спину. И трахал на коленях прижимая к кровати. Я чувствовал, как струйки пота стекают по животу, и как бьётся плоть о плоть. Мои пальцы сжимали грудь Татьяны. А другой рукой я засовывал пальцы ей между ног, и скользил по клитору. Девушка, закинув руку, требовательно прижимала меня. Хватала то за волосы, то ухо и я ещё больше свирепел от этих движений.

Потом я снова кинул её на кровать и зашел сзади. Она приподняла ягодицы и раздвинула ноги и когда я снова вошел в неё, уже тут, почувствовал приближение.

— Я сейчас кончу, — я почти закричал.

— Да, да, давай, — простонала она.

И тут я почувствовал оглушающую волну. Меня захватило, и уже бездумно я продолжал двигаться, сквозь эту свою эйфорию услышал, как кончала Татьяна.

Не может быть, почти вместе, это что-то удивительное. Это удивительно, нереально. Я упал на неё, а потом скатился, придерживая презерватив. И мы затихли.

Всё тело пульсировало и я чувствовал, как стекает по лицу пот. Я отер его рукой, привстал и посмотрел на Татьяну. На её тело, распластанное и оттраханое только что, мной лично. Её волосы рассыпанные и закрывшие лицо.

— Ты очень красивая, — сказал я, но она не ответила.

Я привстал, склонился над ней, откинул прядь волос, и с изумлением понял, она — спит.

Глава 17

Где-то недалеко запиликал будильник. Я открыла глаза и…

Черт! Где я?

Незнакомый, персиковый потолок смотрел на меня круглыми светильниками. Узор обоев с цветами и золотыми вензелями. Широкая кровать, в которой я проснулась абсолютно голая. У стены, на всю длину шкаф-купе.

Ой, мама! Кажется, я начала вспоминать вчерашний вечер. Закрыла лицо руками, и снова запиликал будильник. Я вскочила с кровати.

Блин! На работу! Чёрт, чёрт!

На тумбочке, у кровати записка. Я схватила её:

“ Кофе на кухне, ключи в прихожей. Если торопишься на работу, лучше вызови такси. Целую”.

Целую? Какая наглость!

Я побежала в ванную, как могла, быстро приняла душ. Правда, перед этим пять минут крутила во все стороны какие-то палочки, чтобы включить воду и чтобы пошла горячая. Краем глаза оценила красивую черную плитку под мрамор. В огромном, во всю стену зеркале глянула на себя голую. Схватила зубную пасту, пальцем почистила зубы. Хотя на полочке лежала запакованная зубная щётка, но кто знает, кому это всё предназначено.

Да, квартирка ничего себе. Всё здесь и мебель, и стены, пол, и потолок, такое я только по телевизору, в сериалах видела.

Что-то запищало на кухне. Испуганно я бросилась туда. Из агрегата стального цвета, в кружку что стояла, полилось кофе. Это явно для меня, так как никого больше в квартире не было. Конечно, я не искала и не звала, но тут негде искать. Небольшая студия, ванная и прихожая, если только кто-то сидит в шкафу. Почему-то не хотелось идти, открывать его, а любопытство тянуло. Но я удержалась, иногда квартиры напичканы камерами и возможно, именно сейчас кто-то за мной наблюдает.

Взяла кофе, остановилась у окна. Глянула, и чуть не ахнула. Передо мной весь город как на ладони. Ну, может не весь, а только немного, но с такой высоты, показалось — весь. Да, квартирка ничего, я бы в такой пожила с удовольствием.

Резко вспомнила про работу и кинулась к телефону вызывать такси.

— Назовите адрес, — послышалось в трубке.

— А, я не знаю адрес. Ладно, сейчас на улицу выйду, перезвоню.

Вышла из квартиры. Закрывая дверь, посмотрела по сторонам, чтобы найти место, куда можно засунуть ключ. Такого места не нашла. Пришлось закинуть ключ в сумку.

На улице я прошла по дорожке до угла дома и увидела табличку. Полевая, 3.

Снова набрала номер такси.

— Девушка, Полевая три, пожалуйста.

На работу всё же опоздала, на пять минут. И может быть, если бы не стремительность, с которой я ворвалась за кассу, этого никто бы не заметил. Работала рассеянно. Дрожали и болели ноги. В голове проносились сотни мыслей. Урывками вспоминалась проведённая ночь. Сцены, что вставали перед глазами, заставляли краснеть и дёргаться.

Светка, то и дело оборачивалась и присматривалась. Во взгляде то ли зависть, то обыкновенное любопытство.

— Что это ты сегодня такая странная, с бодуна, что ли?

— Ага, типа того.

— Да ну? Где это ты уже успела напиться?

— В ресторане каком-то.

— Это, что с тем парнишей, что тебя тогда встречал? А он ничего такой, солидный. Видно, что бабки имеются.

Я вздохнула, и набросилась на новую партию товара, которую выкладывала клиентка.

— Правильно, — шептала Светка, — нужно крутить с тем, у кого бабки. А то привяжется какой-то нищеброд и потом работай всю жизнь в супермаркете.

— У этого жена есть, — охладила я её пыл.

— Ну и что с того. Между прочим, в любовницах можно годами с него бабки тянуть. Живи себе припеваючи, пусть он тебя обеспечивает. А что, тут извините такой расчёт, ты ему тело молодое, а он тебе обеспеченность. По-другому нельзя. Если ещё и любовник нищий, то какой же это любовник.

Женщина у кассы уже возмущённо выпучивала глаза:

— Может, работой займётесь. Поговорить всегда успеете.

— Не ваше дело, — резко сказала я, и тут же пожалела, потому что рядом прошел охранник и как-то странно посмотрел.

Весь день Светка нашептывала, как мне повезло, а я честно не понимала в чём именно. А вечером, с балюстрады послышалось:

— Виноградова, зайди ко мне в кабинет.

И тут поджилки мои по-настоящему затряслись. Мы со Светкой переглянулись. Не к добру это.

Я быстро, не заставляя себя ждать, поднялась, вошла в приоткрытую дверь кабинета.

— Здравствуйте, Ирина Анатольевна.

Управляющая, холёная, с точёной фигурой и волосами, которые наверняка каждый день вытягивала утюжком, строго глянула поверх золочёной оправы и сказала:

— Вот возьми, иди в кассу и получи расчёт.

Я, в первое мгновение как-то не слишком поняла. Подумала, она хочет, чтобы я получила ещё какие-то, дополнительный деньги.

— О, спасибо, как раз кстати.

— Так ты специально всё это делаешь?

— Что именно, специально? — не поняла я.

— Опаздываешь на работу, болтаешь во время работы.

— Нет, не специально конечно.

— Впрочем, это неважно. Ты уволена, иди в кассу.

— За что?! — возмущённо выкрикнула я, наконец сообразив, в чём тут дело.

— Я уже сказала за что. Это всё, свободна.

— Но мне нужна работа!

— Не в нашем магазине, поищи где-то ещё.

Вконец расстроенная, я повернулась и вышла. Медленно прошла к кассе, подала бумагу. Мне отсчитали полторы тысячи.

Вот и всё, теперь у меня нет работы.

Глава 18

В кабинете я, Долгов и прораб Самсонов, коренастый, седой мужчина в строительной робе.

— Нет, так не пойдёт, это ведь сутки простоя. Мы никак не можем терять день. У нас график хоть и с опережением, но сами понимаете, что такое день, — возмущенно басил Самсонов.

— Да где я тебе эти трубы сегодня возьму? — упирался Долгов, — Сказано, авария на трассе. Пока разгребут, только к завтрашнему утру трубы приедут. Вам нечем заняться? Дайте указание, что-то ещё сделать сегодня, ну Иван Семенович, ну, что я учить вас должен. Я всё понимаю, ну нету сегодня труб! Нету!

Я стоял у окна и слушал их перепалку. Спорили они каждый день, и всякий раз новые вопросы. И всегда Самсонов требовал, а Долгов уговаривал делать что-то ещё. В конце концов, прораб ушел, хлопнув дверью, что собственно, так же происходило каждый день.

— Да уж. Я смотрю, нелегко тебе приходится, — я сделал сочувственную гримасу.

— Где тебе понять, я тут с ними целый день воюю. То одно не пришло, то другое задерживается.

— Зато, ты отлично со всем этим справляешься. А я вчера уже нам новые участки присмотрел. Нужно бы к тендеру подготовиться, чтобы не пролетели как в тот раз.

— Это уже твоя забота, я сюда даже лезть не буду. Площадку присматривай, только чтобы потом с коммуникациями проблем не было. Да чтобы археологи не нагрянули, в неподходящий момент.

— Да, знаю. Научен уже.

— Кстати, — хитро глянул Долгов, — а что там у тебя, дело идёт?

— Где?

— Ну, с той девчонкой, что ты говорил, тебя динамит.

— Да вроде налаживается.

— Прогресс есть? — Долгов ухмыльнулся.

— Есть небольшой.

— Так ты чего уже её, поимел, как полагается?

Почему-то разговор этот, начинал мне не нравится. Раньше вроде ничего, обсуждал с Сашкой всех и всегда, даже с подробностями. А тут, как горло перекрыло, ни одно пошлое слово не лезет.

— Ну, как сказать тебе?

— Так и скажи, трахнул во всех позах и остался доволен. Или она бревно оказалась? Впечатление какое? Что-то ты не сильно рад смотрю.

— Да я, знаешь, чё-то не хочу это обсуждать.

— Э, брат, да ты никак вляпался, по самые уши. Обсуждать не хочешь, это когда такое было, чтобы мы с тобой баб не обсуждали. Никогда.

— Да, я это, не знаю…

— Что-то ты не нравишься мне. Неужели девка эта, так тебя зацепила? Может, дашь телефончик, так я позвоню ей на досуге.

— Слушай, хватит о ней. Мне это неприятно.

— Ну как хочешь. Я ведь без обид. Только совет мой послушай — сильно к ним не привязывайся, а то потом так запутаешься, сам не рад будешь. Наломать можно таких дров, с этими всеми красотками, чтоб их… Короче, потом не вылезешь из дерьма. Смотри брат. Бизнес, семья, а потом только — девки. Запомни. Это — дело пятое.

Он прав, конечно прав. Не нужно мне на этом зацикливаться. Совсем не нужно.

Дома, Юлька даже не пикнула. Не спросила, где я ночь провёл. Ходит, молчит, дуется, но ничего не спрашивает. Правильно делает. Мне эти её вопросы сейчас вообще ни к чему. У самого в голове каша, дай бог самому разобраться, а не то чтобы ещё на вопросы отвечать. Она это понимает и очень хорошо чувствует. Не рискует. И правильно делает. Не нужно ей заикаться.

Несколько дней я возился с документами. Потом пришлось ехать в область. Получать списки новых участков, планы и чертежи. Я был очень занят и напряжен работой. К выходным разбросал основное и мелочи, которые остались, уже не так тревожили.

Теперь, можно было расслабиться и подумать о чём-то ещё. Или о ком-то. И конечно, о ком я мог подумать в самую первую очередь. Уж точно не о жене, она и так мозолила мне глаза и я уже начинал подумывать, куда бы свалить на выходные.

Конечно же, я быстро вспомнил про мою ночную фею из супермаркета. Про Татьяну.

Если бы у меня был её телефон, я бы позвонил и узнал — как она, предложил бы встретиться. Но у меня её телефона не было, и у неё моего тоже. Хотя, вряд ли она бы стала звонить мне. А это значит, придётся снова ехать в супермаркет, и снова пытаться поймать её в свои стальные объятья. Снова полагаться на хитрость.

Ну что же, раз решил покорять — не отступай, действуй.

В пятницу вечером меня, словно магнитом, потянуло к супермаркету. Хотелось поймать Татьяну и попытаться вытянуть её на какую-нибудь авантюру, под названием — сексуальное безумие.

Когда я подъехал, магазин ещё открыт. Припарковался. Неплохо бы купить какие-то конфеты, или торт, или что-то сладкое, девушки ведь любят сладкое. Прошел по магазину, выбрал конфеты и двинулся к кассе. Прошел туда-сюда, но Тани нигде не было. Может быть, она уже пошла переодеваться?

На кассе, где стояла девушка, которую я видел уже раз с Татьяной, небольшая очередь, но я всё же встал туда. Положил на ленту конфеты и, оглядываясь, стал ждать.

Когда очередь дошла до меня, сразу спросил:

— А Таня Виноградова уже ушла?

Кассирша с любопытством глянула на меня, строгий до этого взгляд, мгновенно преобразился. Её улыбка, уж очень ласковая, показалась даже неприличной. В выражении лица откровенное согласие на всё.

И как что-то важное, девушка произнесла:

— А она здесь больше не работает. Но, я могу…

— Как не работает? — вырвалось у меня.

— Её уволили, за опоздание. Неделю назад.

Я забылся на секунду, а потом выпалил:

— А какой у неё адрес?

— А мне, откуда знать, — разочарованная моей настойчивостью, уже не так приветливо глянула кассирша Светлана, как было написано у неё на бейджике. — Спросите у тёти Маши, она ей кажется, сдаёт койку.

— У тёти Маши?

— Вон она, у входа, со шваброй.

Я обернулся, увидел пожилую женщину и хотел уже уходить, как услышал совсем недовольное:

— Заплатите за товар.

— Ах, да, извините. Я достал, кинул деньги и поскорее пошел к выходу, торопясь, чтобы уборщица никуда не исчезла.

— Возьмите сдачу! — услышал я вслед, но возвращаться не стал.

Глава 19

Сквозь сон слышу тяжелые шаги. Кто-то вошел в комнату и остановился. Я слышала, как человек прошел по комнате, но глаз не открывала. Мало ли к кому пришли. Вот только все на работе, дома лишь я и хозяйка. Если хозяйка открыла, чего я не слышала, почему этот человек вошел именно сюда?

Он постоял, походил, потом сел на мою кровать, и уже это обстоятельство сильно возмутило меня.

— В чём… — повернулась я и увидела его, — о, чёрт, опять ты? Чего тебе нужно? Как ты вошел?

— Хозяйка впустила.

— Ну и чего тебе? — я равнодушно отвернулась к стене.

— Я пришел за тобой.

— Чего? — я снова обернулась.

— Да, за тобой. Сейчас соберём вещи и уезжаем отсюда.

— Кто тебе сказал, что ты можешь за меня решать? Никуда я не поеду.

— Тебе нравится жить в этой комнате?

— Да нравится.

— У меня есть квартира, ты можешь в ней жить. Там всё есть для удобства, не то что здесь. Не думаю, что тебе очень хочется здесь оставаться. Давай, вставай, поехали.

Я слушала его и мне страшно хотелось в ту его квартиру. Но гордость не позволяла согласиться. Ведь если переехать жить туда, это значит автоматически становится зависимой, несвободной.

— Слушай, — остановила я его, — пойми ты уже наконец, я не такая как тебе нужно, я — обычная.

— Я не собираюсь тебя обманывать. Ты мне нравишься. Есть квартира, я хочу, чтобы ты жила там. Сколько нужно, столько и живи. Я не буду к тебе приставать, если ты этого боишься.

— Я уже знаю, как ты не пристаёшь.

— Это случайность, — он улыбнулся и улыбка эта показалась даже обаятельной. Странно, что только сейчас я это заметила.

А ведь действительно, чего я сопротивляюсь, разве не этого хотела. Да, он женат, ну и что с того, я всего лишь буду жить в той квартире. Только и всего. И не собираюсь его соблазнять. Его жена может быть абсолютно спокойной.

Да, наивные рассуждения, наивной девочки. Как будто он вот такой добрый дурачок, что даёт пожить в квартире и совсем ничего за это не хочет. Говорит, что не будет приставать. Конечно, кто бы поверил. В первый же день припрётся.

Нужно решаться. И тут на койках надоело, да и там, у него в квартире, непонятно что будет. А может, хватит уже мне бедовать. Пусть ведёт меня к себе, пусть обеспечивает, и пусть… там уже посмотрим, что ещё. Хуже не будет.

Я встала, быстро собрала вещи. Скинула их в те же пакеты в которых принесла. Он подхватил их, и мы пошли в прихожую. У входа я обернулась:

— Тёть Маша, я ухожу. Можете сдавать мою койку.

— Ну, смотри Татьяна, может за тобой подержать ещё немного, — она вышла из кухни, и как-то не слишком доверчиво с прищуром, глянула на стоящего у двери мужчину, с пакетами в руках. — Вдруг вернуться захочешь?

Я вздохнула.

— Да нет, не нужно. Сдавайте.

У машины я остановилась в нерешительности, он подтолкнул меня и я села.

— Только учти…, — повернулась я, собираясь сказать тираду.

— Я всё понял. Всё знаю — если ты согласилась, то это не значит, что должна будешь заниматься со мной сексом.

— Вот именно, — улыбнулась я.

— Договорились, — он снова обаятельно улыбнулся.

* * *

Конечно же, я не собирался держать это свое слово. И решил воспользоваться самой первой удачной возможностью. Просто хотел усыпить бдительность Татьяны и заманить её к себе в квартиру всерьёз и надолго. Чтобы она доверилась мне и спокойно, ни о чём не подозревая, переехала жить в мою тайную квартиру. Тайную — для жены. Только Сашка Долгов знал об этой квартире, больше никто.

Хотелось, чтобы Таня, была на моей территории. И я чувствовал, что она тоже этого хочет, только почему-то всеми силами сопротивляется. Но она поддаётся. И с каждой новой нашей встречей, она уже не так упряма и строга. Мне даже кажется, что она рада видеть меня. Это чувствуется в её взгляде, хотя всё ещё выпускает свои, уже почти не колючие колючки.

Я ведь не коварный, и не злой. Даже не хитрый. А кажущаяся хитрость, это всего лишь желание иметь ту, что нравится мне, что притягивает и заставляет думать о ней. И всё что я делаю, это не только ради себя, но и ради неё. Меня тянет к ней и это уже бессмысленно отрицать.

У входа в квартиру мы остановились.

— Открывай дверь, — сказал я, — у тебя ведь ключ есть.

Таня спохватилась, порылась в сумочке и достала ключ. Неуверенно, со второго только раза попала в замок и открыла дверь.

Мы вошли. В прихожей я поставил на пол пакеты.

— Ну что, вот и всё, живи.

Она обернулась, неожиданная грусть её глаз поразила меня.

— Спасибо тебе, — сказала Татьяна.

— Да не за что, — хотя конечно было за что. — Кстати, вот — мой телефон, — я написал на бумажке номер и положил листок на тумбу, — если что — звони.

Это тоже хитрость. Я знал, рано или поздно она позвонит. Потому что, как ни крути, а будет чувствовать себя обязанной мне. Именно это и нужно было. Единственное чего мне действительно хотелось, чтобы это произошло как можно скорее.

Я повернулся уходить.

Что же, она так и не поцелует меня на прощанье?

Открыл дверь, немного подождал, всего секунду-другую, но Татьяна не окликнула, и я вышел.

Глава 20

Ну вот, хотела квартиру, получи. Мечты начинают потихоньку сбываться. Я ещё не верила во всё это. Как в первый раз рассматривала все, что тут есть, теперь уже с точки зрения не гостьи, а хозяйки. Не то чтобы хозяйки, но при правильном обращении с хозяином этой квартиры, могу задержаться тут надолго.

А что значит — правильное обращение? Что я должна делать? — спрашивала я себя.

И конечно, получала свой же собственный ответ.

“Как что? Разве не знаешь? Глупая. В тот момент, когда зашла сюда, ты подписала негласный договор. И что бы он там не говорил, как бы не казался приятным и ласковым, наступит момент, когда он намотает твои волосы на свой кулак”.

Сейчас я уже не могла понять, правильно поступила или нет. Знала только, впервые за многое время кто-то захотел обо мне заботиться. И эта забота мне нужна. Так давно мне её не хватает.

Пусть так, пусть я буду зависима от него какое-то время. Ведь он не показался человеком грубым, жадным. Возможно, теперь моя жизнь хоть немного изменится. Хватить жить в нищете и корчить из себя невинную овечку. Пусть платит если так, пусть обеспечивает, если захотел пользоваться.

Да, дела. С каких пор я стала такой продуманной. Сама кричала, что не шлюха, а сама рассуждаю как шлюха.

Нет, не могу. Не-мо-гу.

И как это у других получается, даже не знаю. Может быть, нужно что-то в себе поменять. В характере. Стараться жить за счёт других. Живут же люди. Почему я так не умею? А может и лучше. Да, нужно понимать, что ты берёшь, и почему ты это берёшь, а не бездумно брать, не испытывая мучений совести. Тут и не поймёшь, как лучше.

Значит, получается, что я вовсе не такая наивная. Если есть такие мыли, значит — не наивная. И хорошо понимаю, он привёл меня сюда не для того, чтобы я спокойненько жила и совсем о нём не вспоминала.

Это понятно как день, и ничего другого сюда не приложишь. Он предложил, а я не отказалась. Значит, всё-таки будут правила. Если хочется здесь жить, придётся им подчиниться. Что это за правила ещё предстоит узнать.

Может быть он извращенец? Тогда, извините, лучше на койке у тёти Маши, чем в этой квартире. Не подчиниться, это значит лучше сразу развернуться и уйти. Но ведь за всё время, пока мы ехали, я ни разу не захотела сказать ему чтобы повернул назад. Хочется доверять, и я доверяю.

Вывод один, и я, и он — это знаем. Если пришла — значит согласилась.

Ну и ладно. Не так уж он неприятен. Адекватный, симпатичный. Посмотрим.

Лишь бы, потом не пожалеть.

Несколько дней ходила по вакансиям, пыталась найти работу. Но признаюсь в этот раз, делала это как-то лениво, будто чувствовала, если не устроюсь никуда то и ничего страшного.

Раньше, я бегала и хваталась за всё, но теперь это желание пропало. Не знаю откуда это взялось, но мой теперешний статус, не позволяет идти работать продавщицей в продуктовый магазин. Теперь интересны совсем другие специальности. Может быть это от того, что я немного, но всё-таки повзрослела, или отчего-то ещё.

Куда идти если ничего делать не умеешь, только стоять за прилавком и отсчитывать сдачу. А если бы не аппарат на кассе в супермаркете, я бы, наверное, самостоятельно и деньги посчитать бы не смогла.

Через несколько дней хождения по городу в поисках работы, я устала. Всё это надоело.

А теперь, уверенность того, что голодной я точно не останусь, расслабляло меня. Единственное, что ещё подстёгивало найти работу, это постараться остаться независимой. Ведь если завтра этот парень, по какой-то причине захочет меня прогнать, я по крайней мере не останусь на улице и без денег.

Всю неделю, после переезда в эту квартиру, я жила с осознанием того что живу под защитой невидимых крыльев. И мне это нравилось. Должна же и у меня быть хоть какая-то защита. И ещё, совершенно точно я знала, если понадобится помощь, там, в прихожей, в ящике тумбочки, лежит листок с номером его телефона.

Вечерами, лёжа в кровати и глядя в телевизор, я всё чаще ловила себя на мысли, что думаю об этом мужчине. Вспоминаю. Ведь за всё время он ничего не просил, и не требовал. Просто приходил в моменты, когда возможно и был мне нужен. Он словно каким-то внутренним слухом слышит меня.

Да нет — он просто хотел секса, вот и всё.

Но зачем тогда, ему взваливать на себя такую обузу как я?

Да потому что, ты вовсе не обуза для него, глупая. Совсем не обуза. Ты нужна ему, как нужна собака, или кошка. Эдакая комнатная зверушка. Птица в клетке, пусть и не золотой. Только и всего. Не придумывай и не жди ничего другого. Всё остальное, лишь твои фантазии.

Однажды вечером, когда я сидела на подоконнике и разглядывала огни города, не знаю почему, но я повернулась и посмотрела на телефон. Движение, и я уже иду в прихожую. Вытянула из шкафчика бумажку и пальцы сами стали набирать номер. И ничего в этот момент меня не сдерживало, ни мысли, ни движения, ни чувства.

Я набрала номер и нажала кнопку вызова.

Глава 21

Весь день на ногах, мотался по инстанциям, решал возникшие неожиданно проблемы. К вечеру приехал домой совсем разбитый, с ощущением, что я конь который весь день пахал в поле. Сравнение конечно, так себе. Если знать, что некоторые люди целый день кладут кирпич, или копают землю. Но вывод один, до дома еле доплёлся, так устал. А ещё нервы ни к чёрту. Стал я какой-то раздраженный в последнее время.

Дома только проглотил ужин, сразу завалился на диван. И тут же почувствовал, как смыкаются веки. Всё — меня не трогать.

— Данила, Дань, спишь?

— Чего, — я резко открыл глаза, рядом Юлька, — чего ты?

Она положила ладонь мне на живот:

— А хочешь…

— Отстань, а. Я устал, не видишь, устал. Хочу полежать, отдохнуть.

— Так ты отдыхай, а я… — и она полезла под резину штанов.

Я становил её руку.

— Юль отстань, у меня сил нет.

— Так тебе силы и не нужны, я сама…

— Ты слышь, что говорю, отстань! Устал я! — я оттолкнул её и повернулся на другой бок.

С минуту тишина.

— Даня, Дань, а поехали куда-нибудь отдохнём. Олька с Глебом, в Дубай улетели. Так она, такие фотки присылает. Я тоже хочу в Дубай.

— Ты чё издеваешься? Ты видишь у меня стройка? — я начал раздражаться, — Я не могу сейчас отдыхать, ещё не заработал. Вот сдадим объект, тогда поедем куда захочешь.

Снова тихо. Я почувствовал, как начинаю проваливаться в сон, но тут меня снова толкнули:

— Какой ты всё-таки козёл! Я сижу тут одна, целыми днями. До магазина и обратно. Это что жизнь?! Пипец! Ты там, непонятно где. То вообще домой не приходишь. А я что, должна молчать в тряпочку? Меня уже это всё достало? И вообще — я беременна, и ты должен быть со мной. Мы с тобой совсем уже не общаемся. Я что-то не понимаю. Эти твои стройки для тебя дороже чем я?!

Я сел на диване. Ясно, что отдохнуть мне не дадут. Да и крики её заставили мозг двигаться немного быстрее.

— Ну что такого я сделал, прилёг после рабочего дня? Это что запрещено?! Я вообще-то не в носу ковыряюсь целый день, я бабки зарабатываю! На то, что бы ты жила в таком доме, носила вот такие шмотки, — я дернул её за мастерку в стразах. — Это что думаешь ничего не стоит, дядя приносит? Это я горбачусь, каждый день. А если тебе скучно, то займись чем-то. Сходи в салон, сделай маникюр. В бассейн сходи, поплавай. Найди занятие. И не нужно капать мне на мозги.

Я прошлел на кухню, налил воды и выпил.

— Ты не понимаешь? Я хочу, чтобы мы с тобой были вместе немного больше времени, чем ты мне уделяешь.

— Да, но и ты пойми, я не в футбол играю с друзьями, и не на рыбалку уехал. Я работаю, какие проблемы? И честно сказать, меня и домой бывает даже не тянет. Как не приду, вечно у тебя какие-то заморочки.

— Значит, ты не хочешь меня видеть? — слёзы показались на глазах и голос её дрогнул.

— Ну, нет, Заяц, ну зачем ты так говоришь? — я подошел к ней, присел рядом, обнял, — Ты тоже должна понять меня, ведь я для кого стараюсь, для тебя, для малыша. Ну что ты?

Она прижалась ко мне, и мне даже стало её жалко.

— Не волнуйся, мы обязательно поедем, куда ты захочешь, — сказал я, но в тот момент, мысли мои точно были не об этом.

— Ты любишь меня? — она посмотрела мне в глаза.

— Конечно люблю, Зая, конечно, — я прижался губами к её губам.

Но то, что я чувствовал, было точно не той любовью, о которой она спрашивала. Это было что-то привычное, постоянное, и вроде бы неотъемлемое. То, от чего так трудно отказаться, но время от времени хочется это сделать.

— Не волнуйся, я буду стараться приходить пораньше, хорошо?

— Да.

— И мы будем ходить и гулять. Хочешь?

— Конечно, хочу.

— Ну, вот и хорошо.

Зазвонил телефон. Я встал и пошел посмотреть, кто там звонит так поздно, на часах пол-одиннадцатого.

— Алло, — недовольно сказал я.

— Это ты? — услышал на том конце провода и почувствовал, как лицо моё вспыхнуло.

Глава 22

Когда я услышал в телефоне голос Татьяны, пульс мой точно участился.

— В чём дело, — спросил, будто бы недовольно.

Она помолчала, а потом сказала:

— Мне так одиноко.

— Хорошо, пусть ничего не предпринимают, я сейчас буду.

Теперь и уши вспыхнули. Я ещё никогда не врал так внаглую.

Усталость, как рукой сняло.

— Ты куда? — удивлённо глянула Юля, когда я бросился одеваться.

— Проблемы на стройке.

— Ночью?

— Да ночью. У нас там ночная бригада работает.

Понимая, что вступать со мной в спор сейчас бесполезно, может только разозлить, она промолчала. Но в молчании этом, немой укор. А может это только показалось. Когда врёшь, кажется все об этом догадываются, но делают вид, что не догадываются.

В общем, какая разница. Мне нужно идти и точка.

Дверь открылась, наверное, ещё тогда, когда я даже не успел нажать кнопку звонка. Я вошел. В квартире что-то поменялось. Всё не так. Всё другое. Нет, то же самое, но абсолютно другое.

И она — Татьяна. Волосы мягко спадают на плечи, маленькое кружевное то ли платье, то ли ночная рубашка, сразу и не разберёшь. Что-то новое и ещё более притягательное в выражении лица. Там и смущение, и согласие, и любопытство, и что-то ещё чего я не разгадал. Но было понятно, она готовилась. Она ждала.

Ещё секунда и Татьяна уже начала смущаться. Ещё чуть-чуть и этот образ, который она постаралась примерить на себя — пропадёт. И чтобы не дать этому случиться. Я толкнул дверь, она захлопнулась.

И теперь, началась — моя власть.

— Зачем ты позвала меня?

— Я тебя не звала, — сказала она почти испуганно, как будто понимая, что я уличил её в преступлении.

— Звала, — с упрямой и самодовольной улыбкой я осмотрел её с ног до головы.

— Я не знаю.

Ещё немного и она снова закроется и превратиться снова в ту колючую и неприветливую Татьяну. И если я этого не хочу, то нужно действовать прямо сейчас.

Толчок и она уже у стены, я прижал её всем телом. Я знал, чувствовал, что так будет. Татьяна выдохнула, я коснулся губами её губ. Язык смело проник между ними и дотронулся до языка. От неожиданности, в первый момент Татьяна оторопела, но потом я почувствовал, как её пальцы скользнули мне под пальто, двинулись по спине.

Она стягивала с меня пальто, и я быстро скинул его на пол. Чёрт с ним, ради такого можно и пожертвовать его идеальным чёрным. Татьяна ощупывала пальцами мою грудь, и теперь уже её ладонь проникла между пуговиц рубашки. Я целовал шею и спускался к груди. Мои пальцы поползли ниже. Прерывистое дыхание Татьяны, каждое движение, расстегнутая пуговица. И наконец, расстегнула все, потянула за рукава, но манжеты застряли, пришлось повозиться, чтобы их расстегнуть. Рубашка тоже полетела на пол.

Татьяна, потянула мой пояс, и чтобы не терять время, я сам дернул пряжку. Пуговица ширинки поддалась мгновенно, в одно движение разъехалась молния. Я просунул пальцы между ног Татьяны и почувствовал как там горячо. А мой член уже встал в позицию и требовательно оттягивал трикотаж трусов. Быстрым движением я дернул резинку. Схватил девушку за бёдра, приподнял и насадил её разгорячённую плоть на своего возбуждённого красавца.

Я прижимал к стене её стройное тело, держал её и вставлял член. А она хватилась за мою шею и подскакивала каждый раз, когда я входил в неё. Ноги Татьяны опоясывали мои бёдра и сжимались, но это не тяжелая ноша, она желанная. Я чувствовал, как наливаются кровью мои глаза. Невероятное состояние отрешения от всего остального и погружения в атмосферу первобытного соития. Я прижимался губами к её соскам, хватал их, втягивал. Язык мой прикасался к её шее, к ложбинке между грудью.

Невероятно, непостижимо, непонятно.

Я не мог в этот момент осознавать, что происходит. Только держал её ягодицы и вставлял, вставлял, член в напряженную промежность. Татьяна стонала и изворачивалась, выгибала спину и тянула меня к себе. И каждое моё движение отдавалось дрожью в её теле. Внезапно я почувствовал приближение и посмотрел ей в лицо.

— Поцелуй меня, — быстро проговорил я.

И она впилась в мои губы. Сразу движения мои участились. Её горячая промежность стала сжиматься, и Татьяна простонала мне в лицо, отчего я тут же стал кончать. Отчаянно в последних движениях, уткнувшись в её грудь, догоняя в наслаждении.

Всё. Я счастлив. Навсегда.

После душа я вошел в комнату. Татьяна лежала на кровати, укрытая одеялом и сосредоточенно смотрела в экран телевизора. Она даже не повернулась и не глянула на меня.

— Я поехал, — сказал я, и тоже глянул на телевизор, — пока. Поцелуешь меня на прощанье?

— Нет, — по-детски упрямо сказала она.

— Хорошо. Если что — звони.

Я поднял с пола пальто, тряхнул его пару раз и надел. Глянул в зеркало и увидел там свою довольную мину. А чего грустить — всё хорошо.

Ещё раз я заглянул в комнату.

— Всё, я ухожу.

Она резко откинула, одеяло встала и подошла ко мне. Глянула в глаза.

— Я плохо сделала, что позвонила?

— Наоборот, очень хорошо.

— Но ты…

Я положил палец на её губы, не давая договорить.

— Не думай об этом. Всё хорошо. Кстати, у тебя деньги есть?

— Есть, — неуверенно произнесла она.

Но я понял, что нет у неё денег, а если есть, то совсем мало. С тех пор как я дал ей пять тысяч, уже прошло немало времени. Да и с работы её кажется уволили. Я достал кошелёк.

— Не надо, я не возьму, — тут же выпалила Татьяна. — Я скоро на работу устроюсь.

— Когда ты ещё устроишься, а пока — вот, — я бросил на тумбочку несколько пятитысячных. — Всё, теперь точно ушел.

Я чмокнул её, стараясь не обращать внимания на обиженное выражение лица. Ничего, скоро сама будет просить. Привыкнет.

Глава 23

Ну, вот и продалась. Пришел, попользовался, заплатил.

Сама позвала и сама ещё чем-то недовольна.

Да нет, нет! Я могу уйти в любой момент. Да хоть сегодня, хоть сейчас.

О чем тут разговор. Куда ты пойдёшь, глупая? Сиди уже. Плохо тебе? Неплохо. Даже хорошо. Чего хотела, то и получила.

Единственное казалось, будет всё не так. А как?

Я думала, это будет невероятная, с ног сшибающая любовь, с первого взгляда. А тут получается, всё совсем не так. Оттого, что вынуждена мириться с обстоятельствами, и никаких перспектив в ближайшем будущем, я цепляюсь за эту возможность, как за соломинку. До чего всё это дойдёт?

Главное чтобы не было проблем. Всё-таки у него есть семья, и наверное — дети.

Два дня я ходила мимо денег, боялась притронуться. Ещё день, смотрела на них, трогала, пересчитывала. Рассматривала картинку, проверяла на подлинность, как учили в супермаркете. Семь пятитысячных — на тумбочке. А я эти дни хожу и думаю, имею ли право взять их и потратить? Не будет ли это… Кажется, начинаю быть содержанкой этого человека.

Но, мы пока ни о чём не договаривались.

А что, об этом нужно договариваться?

На третий день проблема траты денег отпала сама собой. Я надела сапог застегнула его, но что-то врезалось в пятку, пришлось разуться и заглянуть внутрь. Пятка сапога стёрлась и уже торчали куски картона и ткани, они сжимались в комок, и создавали неудобство. Эти сапоги мама купила мне, ещё когда я была в последнем классе в школе. Это получается, им уже больше пяти лет.

Я обернулась, глянула на деньги, быстро взяла их и положила в кошелёк. Когда я вышла из подъезда, даже забыла про неудобную пятку, глянула вокруг и ощутила что-то похожее на ветер свободы. Даже солнце кинуло в лицо несколько тёплых лучей, заставляя прищуриться и улыбнуться.

У меня есть деньги и сейчас я их — как потрачу!

В автобусе достала телефон.

— Алё, Свет, привет.

— О, привет Танюха. Что это ты, пропала совсем? Работу нашла?

— Да не, ищу пока. Как дела у тебя? Едешь на работу? А выходной у тебя когда, в субботу?

— В субботу, а что?

— Да хотела пригласить, куда-нибудь погулять. Я угощаю.

— Ого, разбогатела что ли?

— Есть маленько. Но только не намного. На погулять — хватит.

— Я только за. Давай в Лаву завалимся, там по субботам говорят круто.

— Давай, короче созвонимся. Не забудь.

— Такое — не забуду.

Ну вот, теперь можно и гульнуть. А что? Не думаю, что он будет требовать отчёт, за потраченные деньги.

В этот день, я купила себе замшевые ботфорты, о которых давно уже мечтала, но ни как не могла накопить денег, чтобы их купить. Дешёвые не хотелось, а на получше — деньги нужны. Так что сегодня рука моя даже не дрогнула, когда я достала две пятитысячных за сапоги.

По дороге зашла в магазинчик с недорогой одеждой. Порой я заруливала сюда, чтобы хоть как-то обновлять свой скудный гардероб. Тут тоже, намеряла всякой всячины. А когда шла к кассе, увидела издалека на манекене, кружевной корсет. Не знаю, что меня толкнуло в ту сторону, я никогда даже не думала, купить что-то такое. Всегда только смотрела и восхищалась подобными вещами.

Но сегодня, я, не раздумывая пошла примерять белый кружевной корсет. А что, кто знает, может и придётся когда-то надеть.

Глава 24

В начале десятого приехала Светка. Она зашла в квартиру и тут же начала восхищаться:

— Ни фига се, это чё, ты тут походу теперь живёшь?! Откуда?! Давай, колись!

— Это квартира моего парня.

— Ого, это не того, который искал тебя?

— Да, его.

— Ну, я тебе хочу сказать, нехиленько ты устроилась Танюха. Супер. По высшему классу.

— Ты так думаешь?

— Говорю. Это высший класс! А ванна, черная — моя мечта! Повезло тебе Танюха, очень повезло. Так значит, он — твой любовник?

— Ну, я бы так не сказала.

— В смысле? Спите вместе?

— Иногда.

— Деньги даёт?

— Ну, как бы…

— Значит — любовник.

— Наверное, но я бы так не сказала.

— А как бы сказала, что он твой парень, тогда где он. Он женат?

— Да.

— Ну, вот видишь, — засмеялась Светка. — Если женат, значит ты — его любовница.

Я пожала плечами.

— У тебя выпить, что-нибудь есть?

— Нет.

— А у меня есть, — она достала из сумочки бутылку водки.

— Ты сдурела, я не буду!

— Тихо, это для храбрости. Или хочешь, чтобы твою кислую мину там разглядывали. А так, развеселимся ещё до клуба. Не бойся мы по чуть-чуть.

Выпив для храбрости и закусив котлетами и огурцом, которые со вчера стояли в холодильнике, в полдвенадцатого, мы со Светкой вызвали такси.

— Раньше, там делать нечего. Нормальные люди приходят только после двенадцати или часу ночи.

Светка совсем разошлась, она веселилась, что-то рассказывала и уже начинала танцевать в предвкушении большой тусовки.

— Эх, Танюха, ща как погуляем. Весь клуб на уши поставим.

Мы вышли на улицу. Резкий ветер кинулся в лицо, заставил примолкнуть и поглубже спрятаться в воротники. Но леденящие его щупальца, тут же проникли под наши короткие платья и капроновые колготы показались бесполезными. Холодная луна освещала пустые дорожки двора и детскую площадку, что при лунном свете казалась призрачным городом. Мы притихли и если не в страхе, то в нетерпеливом ожидании прислушивались, не едет ли такси.

Наконец из-за угла показались фары и мы снова расслабились.

Светка открыла дверь и с громким вздохом плюхнулась на переднее сиденье:

— Наконец-то, — недовольно протянула она, — пока дождёшься, сдохнуть можно. Пипец. Поехали к Лаве или Вулкану, как вы там его называете, — нагловато повернулась к водителю Светка и тот, скривив губу, ухмыльнулся.

Я села на заднее. В салоне очень тепло. Теперь уже можно спокойно ехать до самого клуба.

— Куда едем? — громко спросил водитель.

— Паэхали! К Вулкану! — требовательно крикнула Светка сквозь жвачку, которая совсем не маскировала её перегара.

— Куда? — переспросил водитель, когда машина сдвинулась с места.

Он видно привык к фамильярности, но иногда и его она раздражала. А в некоторых случаях, как этот, даже бесила.

— Товарищ спрашивает куда ехать? — Светка то же начала ерепениться. И я совсем не понимала, для чего она это делает.

Если показать к какому крутому клубу мы едем, то это и так было понятно, а если просто что-то из себя строить, так это глупо.

— Свет, ну хватит, — вступила я, уже было понятно, водитель крайне раздражён.

— Если я плачу, то могу разговаривать, как захочу. Это моё дело. А он, пусть везёт и помалкивает.

— Пятьсот, — повысил тон водитель.

— Хорошо! Паэхали, паэхали! — Светка достала деньги и кинула на торпеду.

В какой-то момент водитель не удержался, повернулся к Светке и злобно сказал:

— Слушай, а нельзя нормально разговаривать?

Светка возмущенно глянула из-под наклеенных ресниц, и как-то даже уничижительно протянула:

— Слышь, шофёр — веди машину. Вперёд смотри, ни хрена се, ещё водила мне тут будет указывать.

Чаша видно оказалась переполненной. Водитель ударил по тормозам. Мы со Светкой дернулась вперёд и чуть не ударились. Машина резко встала.

— Чё такое?! — возмущённо протянула Светка.

— А-ну, пошла отсюда! — не поворачиваясь сказал водитель. — Быстро вышла из машины! Или помочь?

И тут уже Светка испуганно посмотрела, и лицо её, не сразу, но постепенно, начало преображаться из состояния блатной девки, в состояние нормального человека.

Она глянула за окно, где уже не на шутку разбушевался ветер, потом на свои капроновые колготы, и неловко улыбнулась:

— Да ладно, парень, я поняла. Поняла. Всё. Больше не буду. Поехали? А?

Молча, водитель нажал на педаль. Поехали.

Глава 25

В пятницу, когда после недолгого совещания, я собирался выходить из кабинета, Долгов крикнул вслед:

— Не забудь, завтра гуляем!

— Не понял, — я остановился.

— Ты брат заработался? Я тебе ещё на прошлой неделе говорил, у меня день рожденья, хочу в Вулкан завалиться. И Костя приедет.

— Щербатый?!

— Ага.

— Как это ты его уговорил? Он ведь неподъёмный, вечно занят. Трудно быть топ-менеджером.

— А вот уговорил. Тем более нам он может понадобиться.

— Ну, ты даёшь.

— Так что завтра в двенадцать жду вас с Юлькой в Вулкане.

— Ты же знаешь, как я не люблю эти все тусовки. Лучше бы в ресторане спокойно посидели.

— Ну, нет! Мой день рожденья, тут я выбираю. Сказал в Вулкан, значит в Вулкан. В ресторане твоём, на девок неприлично пялиться, а в клубе смотри, сколько хочешь. Они там и сами рады, если кто на них пялится.

— Только из-за этого? А как же, культурно отдохнуть?

— А я культурно — не хочу. Что-то ты Данил совсем от рук отбиваешься, уже и тусовки тебе не нравятся. Стареешь брат.

Я вздохнул:

— Ладно, придём, но на мой день рожденья, пойдём в ресторан.

Долгов обречённо скривил физиономию и я вышел.

К клубу мы приехали в начале первого. Юлька суетливо оборачивалась, разглядывая стоящих у клуба людей. Мне показалось, что она очень смущается. Конечно, по сравнению с ними, мы выглядели слишком старыми. И мне так же показалось, что нас насмешливо рассматривает молодёжь.

Ну, Долгов, я ему это припомню, притащил нас туда, где одни малолетки. Его-то понять можно, он мужчина свободный и может себе позволять крутиться среди молодёжи, но я и Юлька чувствовали себя здесь совсем не по статусу.

Под мерцанием огней, мы пробирались сквозь веселящуюся толпу и все без исключения казались то ли пьяными, то ли обкуренными. Музыка долбила прямо в уши, и я уже начинал жалеть, что приехал сюда, когда увидел на балюстраде Долгова, который радостно махал нам рукой. Он видно уже расслабился, снял пиджак и развязал галстук.

Мы подошли. Переобнимались с Долговым и с его помощницей Линой, которая, сегодня была просто отпад. Обтягивающее платье из ткани похожей на змеиную кожу. Губы её переливались всеми цветами под лучами прожекторов. Юлька моя в балахонистом черном, как-то сразу приуныла.

Откуда-то из толпы выскользнул человек и кинулся меня обнимать.

— Ты прикинь, кого я вижу! Привет старик, привет!

Он хлопал меня по плечам, и по животу, и по спине, а я радостно делал то же самое. Костя Щербатый — наш закадычный друг. За эти годы он немало изменился. Поправился, полысел, и вообще стал выглядеть очень солидно.

Веселиться начали с коньяка. Хорошо что я поел, перед тем как идти сюда, иначе уже валялся бы где-то под столом. Долгов заказывал столько выпивки, сколько даже не знаю, как мы осиливали. Юлька тоже развеселилась, что-то перешептывалась с Линой, они то и дело подскакивали и бежали танцевать.

Щербатый кидался за ними, и пьяно выплясывал, впрочем, не зацикливаясь на Юльке с Линой. Он лез ко всем и постоянно танцевал рядом с новой девушкой. В конце концов, он подцепил какую-то красотку в коротком платье и на высоченных каблуках и теперь уже начал позволять себе гораздо больше. Потому что красотка, терпеливо всё это выносила, в надежде видимо на дальнейшее знакомство с таким солидным мужчиной.

Долгов тоже не отставал от Щербатого, но вёл себя намного скромнее. Девушки сами крутились прямо у него пред носом и загадочно улыбались, пытаясь привлечь к себе его внимание. Не удивительно, такого красавца, да ещё и с деньгами, радостно заполучила бы любая из них.

Я вёл себя скромнее всех. Что-то сдерживало, не давало расслабиться. Думаю, это было то обстоятельство, что я пришел с женой, и какие-то нормы поведения успевал блюсти, даже выпив коньяка.

Вечер длился и длился. И через некоторое время мы так развеселились, что даже за столом у себя начинали пляски и выкрикивали с балюстрады. Впрочем, ничего необычного, остальные присутствующие вели себя точно так же.

Довольный, я ерзал по стулу, пытаясь повторять движения танца, когда Долгов вернулся с очередного захода, и без сил упал на соседний стул. Юлька с Линой крутились где-то внизу.

— Вот это я гуляю. Смотри вон — две хорошенькие, а одна так вообще, высший класс, — Долгов указал куда-то в угол внизу.

Я глянул туда, там, на краю танцпола зажигали две девчонки. Одна выгибалась и явно показывала все достоинства фигуры. Другая — поскромнее, плавно двигалась, и движения её не были такими пошлыми как у первой. Обе в коротких платьях и высоких сапогах, обе стройные, но даже издалека заметно какие они разные.

— Пойду, познакомлюсь, Долгов встал и тут же исчез в толпе. Несколько секунд и вот он уже приближается к девушкам. Встал рядом и начал танцевать, смешно, пьяно, но им видно понравилось. Долгов нагнулся и стал что-то говорить той, что танцевала скромнее, и она повернула голову, чтобы ему ответить.

И в этот момент, сердце моё отчаянно заколотилось.

Глава 26

Татьяна?! Какого чёрта? Что это она здесь делает?

Словно током прошибло всё тело. Меня бросило в пот, по лбу потекла капля.

Какого вообще хрена?!

Тут подошла Юлька.

— Фу, не помню уже, когда я так танцевала. Даня, ты чего? — она обеспокоенно глянула на меня. — Сними пиджак, ты весь вспотел. И хватит уже пить. Сколько выпили. Вы с Долговым не умеете вовремя останавливаться.

Я попытался вернуться из состояния тихого шока в более нормальное. Юлька протянула руку и по-хозяйски положила мне на лоб.

Я резко её оттолкнул:

— Да отстань ты.

Она обидчиво отстранилась.

— Что, позорю тебя? Конечно, куча девок вокруг, а я тут я со своей заботой.

— Начинается. Может не будешь, хотя бы здесь, меня пилить?

— Вечно ты чем-то недоволен. Мне лучше вообще заткнуться и сидеть.

Подошла Лина, села. Юлька обиженно отвернулась. Я оперся локтями на перила балюстрады и, делая вид, что рассматриваю всех подряд, всё время косился в ту сторону, где Долгов клеил двух девчонок, из которых одна, это — Татьяна. И надо же, что он клеился именно к ней.

Чёрт. Чёрт.

Всё во мне кипит, клокочет, разрывает. Хочется, как супергерой, перепрыгнуть через перила и встать перед ними. Спиртное подбадривает, заставляет не сидеть на месте, действовать. Я встал и пошел туда, поближе, чтобы попробовать хоть как-то обнаружить себя перед ней. Что бы она поняла, я здесь, и всё вижу.

Она — моя! В конце концов, какого хрена? Она — моя!

Я прошел по окружности зала. При жене я не мог подойти к ним. Приходилось топтаться где-то рядом и ждать, того момента когда Таня меня заметит. В общем, тупые хождения. Долгов гнулся перед ней и всё время что-то говорил. А она улыбалась, слушала его не слишком внимательно, и смотрела по сторонам. Как будто ей не нравилось, что он так навязчиво к ней прицепился. Во всяком случае, мне показалось именно так.

Другая девица извивалась рядом с ними, дёргала Долгова за рукав, чтобы он поговорил и с ней и обратил на неё внимание. На что он улыбался и одаривал подружку парой фраз.

В один из таких моментов, Татьяна развернулась и отошла от них. Когда Долгов повернулся, её уже не было, а подруга крепко держала его за рукав.

В этот момент, я бросился за Татьяной. Она прошла по-над стеной, к выходу. Я быстро за ней. Она взяла что-то у охранника, тот кивнул. Она вышла. Я за ней, кивнул охраннику, типа — сейчас вернусь.

На улице много курильщиков, они выдыхали клубы дыма, и в ночной прохладе это сливалось в одно общее облако. Татьяна пошла к углу, где не было дыма.

— Таня! — я окликнул её и она повернулась.

— Ты?

— Не ожидала?

Я взял её за локоть и потянул за угол.

— Значит, вот как коротаешь вечера без меня, — с упрёком я уставился на неё, как учитель на провинившегося ученика.

Лицо её такое красивое при неярком свете луны. Я потянулся к её щеке и тронул пальцами, а она увернулась.

— Да, я вообще здесь в первый раз, — сказала она, голос её дрогнул от холода, который только вот теперь начал сковывать и меня.

Но во мне всё кипело от обиды, и я мог только обвинять.

— Да, с такой подружкой, и в первый раз? Что-то не вериться, — я взял её руку.

— Да не дёргай меня, — она выдернула руку из моей, и это разозлило меня ещё больше.

Я схватил её за платье и прижал к стене. В её глазах гневный огонёк.

— Отстань, я не твоя собственность, не смей меня касаться. Отцепись.

— А на чьи бабки ты гуляешь, милая?

Я чувствовал, как закипает кровь и потянул её дальше в какой-то переулок. Теперь уже я не чувствовал холода, только видел как дрожат её губы. Судорожно она пыталась освободиться, от моих рук, но я всё сильнее прижимал Таню к себе. Её движения делали из меня зверя. Ненасытного и злого. Не помню себя таким. Но с ней, во мне рождается другое, неизвестное. Уже я — не я. А другой, более дерзкий, более грубый, смелый и злой.

Я схватил её за волосы, потянул к себе. И как она не сопротивлялась, её губы всё равно оказались под моими. И теперь она, как будто перестала сопротивляться, обмякла, отдалась на мою волю. А я прижимал её к стене, проникал языком ей в рот, и засовывал ладонь ей между ног, надавливал и тёр, забывая обо всём. Но когда моя ладонь легла на стену, я почувствовал холод, и отрезвел.

Что я делаю? Там, в клубе — моя жена. А здесь — холод. Нельзя. Нельзя.

Я отшатнулся. А она выдохнула и отпряла от стены.

— В клубе, моя жена. Только поэтому я отпускаю тебя сейчас.

— Мне всё равно. Плевать на тебя и на твою жену.

— Ладно, иди, — я легонько подтолкнул её и она пошла.

Мой взгляд испепелял её силуэт, когда она уходила. Два раза Татьяна обернулась. Но я стоял и не шел за ней.

Да, это правильно. Пусть идёт. Пусть сейчас идёт.

Я разберусь с ней — потом.

Глава 27

Ну, всё. Вот это он меня разозлил. Нет, ну надо такое? Ещё и приказывает.

Пошел ты к чёрту! Или как говорит мама, иди ты лесом!

Я бы сказала ещё хуже, но матерные слова это не совсем моё и я никогда не умела по-настоящему материться. Вот Светка может, она так сказала бы. Да ладно, не важно, что сказала бы Светка, теперь важно, что меня, он точно разозлил.

Я вернулась в клуб. Светка бросилась с расспросами:

— Где ты лазишь! Я ищу тебя везде! Думала, ты ушла с тем пассажиром, что возле нас околачивался. Кстати, он ничего. Если ещё раз подкатит, чур, я его кадрю. А ты в сторону, не мешай, если не надо. У тебя ведь парень, а у меня нет. Так что давай по справедливости.

— Да, без проблем.

И, незнакомец подкатил ещё раз. Высокий, красивый, интеллигентный снаружи, но видимо не совсем интеллигентный внутри. Спиртное сделало его чересчур смелым, и ладони его то и дело останавливались на моей заднице. И если я отстранялась, он всё равно шел за мной, а Света шла за ним. Она крутилась, вертелась как юла. Извивалась всеми силами и мышцами тела, показывала свою чрезмерную сексуальность. Но парень, почему-то совсем не реагировал на Светкины чувственные посылы.

Мимикой Светка яростно показывала, чтобы я куда-нибудь испарилась. Отчаянно, она старалась удержать на себе рассеянное внимание незнакомца. А он, как назло прижимался ко мне. И как петух перед курицей, точно крыльями яростно махал руками, не обращая на Светкины выкрутасы никакого внимания.

В конечном итоге, я улизнула в один из моментов, когда он отвернулся, и постаралась уйти как можно дальше в угол, где он точно меня не заметит. Тогда, всё его внимание достанется подруге. Просто не хотелось выслушивать претензии, что я отбила у неё парня.

Но когда я нашла место, где можно тихо постоять и отдохнуть, только встала, только повернулась, как передо мной снова выросла фигура нового ухажёра. Я недовольно покосилась, нахмурилась. Но видно, покоя от него, мне сегодня не будет.

— Может уединимся, — сказал он нахально, с налётом пьяной пошлости.

— Нет, — выдавила я возмущённо.

— Да чего ты ломаешься? Ты мне нравишься, я тебе тоже, пошли выйдем. Он придавил меня к стене, и когда я стала выбираться, больно схватил за локоть.

— Да отвали ты! — я упиралась ладонями ему в грудь и наша борьба на удивление не привлекала никакого внимания.

Музыка долбила, люди прыгали, кричали и толкались, и казалось все друг с другом обнимаются и целуются. И нет ничего плохого в этой всепоглощающей атмосфере любви.

Но если все этого хотят, то пожалуйста. Я же, совсем не была на волне этого всеобщего пыла, и не собиралась обжиматься с первым встречным. Тем более что уже выслушала сегодня кучу претензий, от моего, так сказать, навязчивого любовника. Я бы конечно пофлиртовала с кем-нибудь ему в отместку. Но только не с этим, так как Светка просила, чтобы ей он достался. Ну, хорошо, она то его выбрала, но он видно этого не заметил.

Короче он тянул меня к себе, я упиралась и отворачивалась. И тут увидела яростный взгляд Данила. А что, разве не этого я хотела, разве не отомстить ему за его наезды? Вот, как раз удобный случай. И я перестала отталкивать моего нового ухажёра и позволила себя обнять.

Не знаю, просто импульс, просто месть.

Я видела, как приближается Данил, как во взгляде его и выражении лица закипает что-то серьёзное, но для меня почему-то совсем нестрашное.

Он приблизился, положил руку на плечо парня, и оттащил его от меня.

— В чём дело, ты чего? — возмутился незнакомец.

— Отойди от неё, — хмуро сказал Данил.

— Почему это? — не понял тот.

— Потому что она — моя.

Он смотрел мне в глаза, и я почувствовала какую-то силу в его голосе, во взгляде. Я подумала, или догадалась об этом по его движениям. Казалось, сейчас он кинется и разорвёт любого, кто посмеет ко мне прикоснуться.

— Данил, ты уверен, что она — твоя? — не слишком весело, и, как будто только сейчас начиная что-то понимать, сказал парень.

Так они ещё и знакомы?!

— Не волнуйся, я не — его, я — своя собственная! — выпалила я и резко пошла в сторону.

Я быстро перемещалась по залу, пытаясь отыскать Светку. Нашла её недовольную, в каком-то углу, и потащила к выходу.

— Пойдём, я уже не хочу тут оставаться.

— Конечно, отбила у меня парня, и теперь уходишь. А я не хочу уходить. Я остаюсь.

— Ну как хочешь, — сказала я и пошла к выходу.

Глава 28

Сквозь сон какие-то звуки. Но я не могла даже поднять головы, такая тяжёлая она была после выпитых вчера коктейлей. Звуки повторились, пришлось напрячься, открыть глаза и оторваться от подушки. Я прислушалась.

Кто-то копался в замке. А вдруг это воры?

Я привстала, раздумывая, что мне делать пока они ломают замок? Потянулась к телефону, но тут, входная дверь распахнулась, и в квартиру не вошел, а скорее ворвался Данил.

Пара шагов и он уже возле кровати. Схватил меня за руку и стащил на пол.

— А ну, вставай, быстро! Собирай шмотки, и вали отсюда!

— Ты чего? — я ничего не поняла.

От падения на пол голова моя заболела ещё больше, и я старалась встать, но получалось плохо. Да, видно вчера я всё-таки хлебнула лишнего.

— Шмотки говорю, собирай и уматывай! Больше ты тут не живёшь!

Он потянул за одеяло, в которое я старалась закутаться.

— Куда я пойду?

— Это не моё дело. Освободи квартиру. Я найду другую девушку, которая будет вести себя прилично и слушать меня.

— Тебе что нужна рабыня?

— Может и рабыня. А с тобой, я уже устал возиться. Вставай, говорю, — он снова схватил меня за руки приподнял. Я встала и, пошатываясь, пошла к кухне.

— Куда пошла?! — Данил дёрнул меня за плечо, — Вещи собирай, мне некогда с тобой тут возиться!

Он подошел к шкафу, открыл его и стал сбрасывать мои вещи на пол.

— Да что ты делаешь! Я не могу понять, чего ты от меня хочешь?

— Чего я хочу? Ну, раз ты такая тупая, тогда я ничем не могу тебе помочь.

— Я что, не могу никуда выйти с подругой погулять?

— Нет, не можешь. Ты — моя. И без моего разрешения, шляться по клубам не должна!

— С чего это ты решил, что я — твоя? Мы с тобой ни о чём не договаривались. Я — свободный человек.

— Значит, теперь договоримся. Хочешь тут жить, хочешь быть со мной, значит, ты должна признать это. А то, каждый раз объяснять, как-то не хочется.

Такого разговора я вовсе не ожидала. Теперь, я должна принять серьёзное решение. До этого всё было несерьёзно, так — игрушечки. Думала, не думала, рассуждала. Собственность — не собственность. А теперь он заявляет о своих правах. Просто требует подчиняться.

Что делать? Развернуться и уйти?

Или разрешить ему быть ответственным за мою жизнь. Быть моим покровителем. Почему-то именно сейчас, в это утро, я стояла, понимая, если уйду, это всё пропадёт. И в одно решающее мгновение, мне перестало казаться всё это таким уж унизительным.

Эта квартира — расслабила меня. Эти деньги, что он так легко кидает, дали ощущение, к которому я очень быстро приобщилась. Всё это заставило думать, что так будет всегда.

И когда Данил стал яростно сбрасывать мои вещи, конечно я испугалась. Не хочу уходить отсюда. Не хочу терять эту жизнь. Я почти кожей ощутила, что совсем не хочу от всего этого отказываться. От квартиры, от денег, и, что уже скрывать — от Него.

Не знаю, что будет потом, завтра. Но сегодня — Я не хочу уходить!

— Выбирай! — он остановился напротив меня, и решительный огонёк свернул в его глазах, — или ты возвращаешься на койку к уборщице из супермаркета, или остаёшься здесь, но тогда игра пойдёт по моим правилам.

Я отвела взгляд. Он скользнул по окну, за которым город, по вещам, что валялись по всей комнате и по кухонной мебели, где с металлическим блеском, призывно смотрела на меня кофе-машина, ещё немного и она сама сделает мне кофе.

Нет, я не хочу уходить. И пусть он всё решает, он же мужчина, что в этом плохого?

— Я остаюсь, — произнесла я тихо.

— Ты сделала правильный выбор, — сказал он серьёзно.

Потом посмотрел на вещи, что валялись на полу у шкафа. Подошел, вытянул что-то и приподнял.

— Сейчас некогда с тобой тут возиться, но вечером я приду, надень это, — он кинул мне и я успела подхватить белый, кружевной корсет.

Я прижала его к себе и ответила:

— Хорошо.

Глава 29

Он не пришел.

Ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра.

Каждый вечер я надевала белый корсет, маленькие, кружевные стринги. Красила алой помадой губы, тщательно причёсывала волосы. Единственные туфли на каблуках я тоже надевала. Ходила по квартире, танцевала под плавные звуки музыки, что-то представляла. И, наверное, даже мечтала.

Порой я останавливалась, разглядывая в зеркале своё отражение. В эти дни я рассмотрела себя, так как никогда. Моё лицо, фигура, грудь, бёдра. Кажется, я начинаю понимать, почему он так привязан ко мне. Почему ходит, цепляется и чтобы я ни делала и не говорила, он возвращается и прощает. Да, именно прощает. Проглатывает всё.

Так может, это и есть моя власть над ним? Он помешан на мне, не может без меня, одержим моей красотой.

Что это? Во напридумывала. Ерунды всякой. Ничего он не одержим. Просто ему надоела жена. И он хочет потрахаться с кем-то ещё. Поэтому и притащил меня сюда, чтобы приходить, когда вздумается и трахать, как захочется.

А я что, я и ничего, пусть трахает. Иногда, это даже приятно. На самом деле я к нему отношусь равнодушно. Да, именно так.

Тогда почему я жду и прислушиваюсь, выглядываю в окно, не подъехала ли его машина? Почему так тщательно моюсь, причёсываюсь и крашусь. А этот корсет, когда надеваю его, чувствую себя царицей, а Данил — мой слуга.

Только где он? Где мой слуга? Забыл обо мне?

А я — так жду его.

Прошло несколько дней, Данил всё не приходил.

Это месть. Больше меня не хочет? Он так зол, что теперь издевается, заставляя ждать, мучится и сомневаться. Да откуда он может знать, что я мучаюсь? Ведь я всегда холодна с ним. А теперь он ставил попытки и бросил со мной возиться. Нашел другую. А что если он выгонит меня отсюда уже совсем скоро. Я не хочу уходить. Хочу остаться здесь, с ним.

Нужно поскорее вернуть его, заставить прийти, заставить снова меня захотеть.

Только через неделю, вечером, я услышала, как щёлкнул замок. Конечно, я была уже без корсета, стрингов и туфель на каблуке. А мой простой, атласный халатик, вряд ли можно назвать сексуальным. Хотя…

Дверь распахнулась, вошел Данил. Он выглядел уставшим.

— Привет, — он бросил на тумбочку ключи, снял пальто и туфли.

— Привет, — удивлённо, я наблюдала за его движениями.

— Как ты тут? — он прошел по ковру и сел на кровать, — Соскучилась? Есть таблетка от головы?

— Есть, сейчас посмотрю, — я кинулась к шкафчикам на кухне.

Там у меня коробочка с разными таблетками. Я быстро нашла нужную, налила в стакан воды, вернулась в комнату и остановилась. Данил лежал, растянувшись на кровати и мирно сопел. Он спал.

Отнесла воду и таблетку на кухню. Не стану же я будить уставшего человека. Снова подошла к кровати и стала разглядывать его. Он реально спал, громко дышал и я подумала, чтобы так уснуть, нужно не спать как минимум двое суток. Чем же он занимался всё это время?

По-хозяйски, я расстегнула пояс на его брюках, молнию ширинки, и потянула за штанины. Ноги его в чёрных носках смешно упали, я стянула носки. Потом полезла расстегивать рубашку. Пуговица за пуговицей, оголялась грудь. Я откинула борта рубашки и провела пальцами по его груди. Данил пошевелился и я потянула за рукава, чтобы снять рубашку, но нужно было ещё расстегнуть манжеты. Пуговица ещё пуговица, и теперь я беспрепятственно стянула рукава.

Сквозь сон, он видно почувствовал эту свободу, лёг на бок и засопел.

Этого я конечно не могла предположить. Но с другой стороны мне было приятно, что он пришел сюда поспать. Просто поспать. Хотя, наверное, шел совсем не поэтому.

Я прикрыла его пледом, а сама легла рядом. Убавила громкость телевизора на минимум.

Интересное ощущение, в моей кровати спит мужчина и ему совсем ничего от меня не надо, он просто хочет поспать. Я посматривала на него и ловила себя на мысли, что он в последнее время стал для меня самым близким человеком.

Как интересно, я его отталкиваю, а он всё равно — самый близкий.

Глава 30

Глубокой ночью я проснулась от того, что почувствовала, как Данил обхватил меня за талию и притянул к себе. Я не отпрянула. А мое тело податливо отозвалось и напряглось в ожидании. Его ладонь скользнула под майку, и коснулась груди. Отчего стало хорошо, я потянулась, прижимаясь к его телу, запрокинула руку и коснулась его волос. Он прижался щекой к моей щеке. Всё происходило как будто во сне, словно мы спали и прижимались друг к другу всё сильнее.

Он повернул меня, подмял под себя, и я ощутила прилив желания. Мои руки потянулись к его спине. Я выдохнула, обернулась и в темноте увидела лицо Данила. Глаза полузакрыты, и если бы не уверенные движения рук, я бы точно подумала, что он спит. Сами собой, мышцы напряглись, и ноги мои раздвинулись, пропуская и позволяя ему навалиться. Хотелось, чтобы он поскорее вошел в меня. Неожиданно и резко.

— Наконец-то, — прошептал он мне на ухо, — я так давно этого жду.

Несколько движений и трусы мои полетели в темноту.

Ну, когда, скорее, я не могу терпеть, но сказать об этом тоже не могу.

Данил спустился к груди и с наслаждением стал целовать каждый сосок, облизывать его, а я подрагивала и выгибалась.

— Тебе нравится, — шептал он.

— Да, да, — простонала я.

— Ты хочешь меня?

— Хочу.

— Скажи это.

— Я хочу тебя. Хочу.

— Как ты хочешь?

— Очень хочу. Очень сильно.

Резко он вошел, и я почувствовала, как слеза потекла по моей щеке. Не знаю откуда, почему так. Тихо и размеренно, он входил в меня. Обхватив руками, тянул на себя прижимая к кровати. А я сильнее раздвигала ноги, и двигалась ему на встречу, давая всё сильнее, всё глубже в меня войти.

Его губы покрыли мой рот, я ощутила это полное слияние. Словно мы с ним одно целое, я — это он, а он — это я. Его движения, всё быстрее, всё жестче. Данил уже не расслаблен, а полон сил. Руки напряглись, он встал на колени и потянул меня за собой. Я ухватилась за шею и задрожала.

Он хватил меня за бёдра и насаживал на себя раз за разом. Я подскакивала и хваталась за его плечи. Данил положил ладонь мне на лицо и засунул палец мне в рот, а я обхватила его губами. Это было что-то совсем необычное, я почувствовала, что хочу его, этот палец, он двигался. И мои губы тоже не бездействовали, я с удивлением поняла, что сосу его палец и это приятно мне, очень приятно.

— Ты молодец, вот так — молодец. Хорошая девочка, — повторял он. — Да, вот так.

Мы снова упали на кровать, и теперь он уже быстро двигался и напряжённо осматривал меня. Я увидела, как расширились его глаза, рот исказился. Сбивчивое дыхание заставляло двигаться в унисон. Я чувствовала, как он напряжен, как резко двигаются бёдра.

Неожиданно я почувствовала приближение оргазма. Желание наслаждения заставило двигаться ещё быстрее. Меня бросало в жар, но я не могла остановиться. Мои бёдра стремились навстречу его бёдрам, руки отчаянно хваталась за его спину.

И вот уже счастливое состояние, заставило вытянуться в струну, запрокинуть голову и забыться. Я упёрлась носом подушку и затихла, а он на несколько секунд остановился, а потом дернулся несколько раз, покрывая мою шею поцелуями.

Потом всё затихло. Никто не хотел двигаться. И хоть он прижимал меня своим телом, я совсем не желала освобождаться. Мне было хорошо, в эти мгновения тишины покрытая его телом, я почувствовала, что он — мой. А я — его. Теперь уже — по-настоящему.

Глава 31

На стройке снова промедление. Пришлось срочно ехать в Арбинск, разбираться с поставщиками лифтового оборудования. Они правда упирались и никак не хотели признавать того факта, что прислали нам совсем не то, что мы заказывали.

Грустно когда подводят люди, которым доверяешь. Под шумок, они попытались всунуть нам неликвид. А как же такое, возможно, этот дом даже не эконом, а на элитку такое не поставишь. Нас ведь потом жильцы исками замучают. Вот, чтобы так не случилось, пришлось попотеть. Поставщикам, сделали предупреждение, если так пойдёт дальше — контракт будет расторгнут. И комплектующие были благополучно возвращены изготовителю.

После целой недели возни с лифтовым оборудованием, я наконец мог расслабиться.

— Так что там с той девчонкой из клуба? — Долгов ковырялся зубочисткой в зубах.

— С какой? — я сразу и не понял о чём речь.

— Давай колись. Не делай вид, что не знаешь? Так она и есть твоя любовница?

— А, ты про эту? — я всё ещё пытался оттянуть ответ.

Мы обедали в ресторане. Людей было не так много, может потому что время обеда уже закончилось, это мы пришли позже. С другой стороны, так даже лучше, эта обеденная толчея иногда раздражает, и повара не успевают вовремя приготовить.

— Про красотку, с экзотической внешностью. Я, на самом деле, очень удивлён.

— Чему?

— Что такая краля тебе досталась. По-моему, это несправедливо.

— Ты о чём? — глаз мой начал нервно подергиваться.

— О том, что одним всё и жена, и любовница, а другим ничего.

— Так кто в этом виноват? Ты же сам и виноват.

— Нет, это потому что раньше, я просто ещё не встретил ту, на которой захотел бы жениться. А теперь, кажется встретил.

— Ну, раз встретил так и женись. Что тебе мешает?

— Теперь, ты мне мешаешь, — усмехнулся Догов.

— Каким образом? — всё это совсем мне не нравилось.

— Тем, что удерживаешь мою будущую жену, в своих любовницах.

— Я удерживаю? Ты сам слышал, что она сказала. Она — свободный человек.

— И ты, так просто это говоришь?

— А что, тебе не верится?

Долгов наклонился ко мне, я почувствовал, что сейчас разговор пойдёт не совсем в моих интересах.

— То есть, ты хочешь сказать, что она ничего для тебя не значит? И ты не возражаешь, если она он будет встречаться с кем-то, типа моей скромной персоны?

— Так, я не говорил. Просто, я её не держу.

— Ну, хорошо, — он копался в салате и было видно, что разговор ему важнее, чем обед, — предположим, что она уходит от тебя, например ко мне? Что тогда?

— За это я не переживаю, — попытался отшутиться я, — ведь ты мой друг, и не допустишь, чтобы такое произошло.

— Да, я твой друг, но и она мне нравится.

— И что? Отступись, — мой голос уже выдавал состояние нервного напряжения, потому что Долгов, как-то долго посмотрел на меня и сказал:

— Вижу я Даня, крепко ты завяз. Ладно, шучу я, а ты поверил?

Он засмеялся, но как-то невесело, а мои мысли уже переваривали его слова.

Когда мы вышли из ресторана, он спросил меня:

— Ты куда?

— Домой.

Он удивлённо вскинул брови:

— Будь у меня такая любовница, я бы домой не часто показывался.

Я не ответил, пошел к машине. В мыслях всё смешалось, я шел и думал о том, что говорил Догов. Один раз я обернулся и посмотрел на него, как он идёт вразвалочку, так уверенно, как будто весь мир у его ног.

Признаюсь, в тот момент, я впервые за все годы нашей дружбы, почувствовал что-то отталкивающее к нему. Столько лет наши интересы, переплетались в одно целое, но никогда до этого я не чувствовал, какого-то между нами соревнования. А теперь, зная, что он далеко от неё, и не станет предпринимать ничего против меня, я всё равно испугался и насторожился.

А вдруг…

Глава 32

Я поехал домой. Зависать у Татьяны хорошо, но нужно когда-то и дома появляться. Юлька просила сходить с ней к врачу, и на УЗИ. Поэтому, сегодня я постарался быть дома вовремя. Она как раз уже собиралась.

— Я ничего не забыла? — суетилась Юля.

— Не знаю, проверь.

— Карточку, паспорт. Вроде всё взяла. Ну, всё, поехали, а то опоздаем.

— Не опоздаем, не бойся. Подождут.

— Никто там ждать не будет, примут на моё время кого-то другого. А мы — пролетим. Там же очередь. Может сдвинуться весь график, только из-за меня.

— Да ничего у них там не сдвинется, не волнуйся.

Приехали вовремя, даже пять минут ещё оставалось. Нас приняли ровно по времени. Юлька разлеглась на кушетке, оголила живот, врач, молодая женщина в очках, включила аппарат. Она водила по животу Юльки какой-то штуковиной и на экране появлялись черно-белые силуэты. Нечёткие контуры расплывались, сливались и двигались, и я никак не мог разобрать, что это такое, и что там вообще можно понять.

— Ребёночек развивается нормально, — сказала врач.

— А посмотреть можно, — Юлька повернула голову, пыталась увидеть экран.

— Конечно можно, — врач повернула аппарат, и Юльке стало видно, что происходит на экране.

— Ой, какая прелесть, — пролепетала она.

Но я совсем не понимал, в чём эта прелесть состоит. Что они вообще там видят?

— Вот силуэт, — врач обвела стрелкой тёмное пятно. Я рассмотрел силуэт эмбриона и теперь действительно что-то увидел, — у него уже даже есть пальчики.

— Пальчики? Ух ты-ы-ы, — Юлька радовалась каждому слову, — Даня, смотри.

— Да, вижу, — я улыбнулся.

Да, ребёнок это что-то хорошее, что нас соединяет. В этом моя ответственность, моя забота. Если бы не это, не знаю, где бы я сейчас был. Но беременную Юльку я не оставлю никогда, да и с ребёнком тоже, ведь это — мой ребёнок.

Теперь мои чувства немного поменялись. Они заметались в поисках правильного направления. Но правильное только одно — жена и ребёнок. Вот, что самое первое. А всё остальное — потом.

— Ну вот, — сказала Юлька, когда мы вышли из кабинета, — мы уже увидели своего ребёночка. Как ты думаешь, мальчик или девочка.

— Думаю пацан.

— А если девочка?

Она заглядывала мне в лицо, и взгляд её показался такой добрый, ранимый. Я обнял её.

— Тоже нормально, — сказал я, прижимая к себе Юлю.

Она отстранилась и снова глянула мне в лицо.

— Ты такой смешной.

— Почему?

— Девочка — это же такое, что-то неповторимое, как маленькая принцесса.

— Ну, хорошо, пусть будет девочка. Как захочешь, так и будет.

— Если бы так. Но вообще неважно. Кто будет, тот и будет. Правда?

— Конечно. Я буду любить, хоть девочку, хоть мальчика, хоть обоих сразу.

— Ну конечно, куда тебе деваться?

— Я не собирался никуда деваться.

Сходили ещё к врачу. Юля сама вошла в кабинет. Я сидел в коридоре, рядом с несколькими беременными девушками. Они поглядывали на меня, тихо улыбались и переглядывались между собой. Каждая обнимала живот, словно охраняя его от внешнего мира. Скоро и Юлька будет с таким ходить. А что, пусть ходит. Для чего тогда женщина создана, именно для этого. Чтобы выносить и родить ребёнка. Простая и понятная логика.

Нет, она создана не только для этого. Ещё и для того, чтобы давать мужчине удовольствие, и тут тоже я не стану спорить. Другое дело, если две эти роли выполняют разные женщины, одна вынашивает ребёнка, а другая дарит удовольствие.

Да, это очень удобно и это мне нравится.

С Татьяной я мужик, самец. Я бог, а она богиня. Там всё пропитано сексом. И хоть она ещё неопытная, но с каждой новой встречей, всё меняется. Её предназначение, давать мне то удовольствие, от которого я буду шалеть. Я хочу её, стремлюсь к ней. Одна мысль о ней, заставляет меня подавлять желание, если мы не рядом.

Дома с Юлькой, я добытчик, нужный человек. Друг. Обычный, земной мужчина. Не бог, и не герой. Просто тот, кто должен продолжить свой род и должен заботиться о близких.

Эти две роли, их никак не совместить. Я не знаю как это сделать. Всё разделилось.

Я — разделился.

Глава 33

Попытки найти работу я не оставляла. Не хотелось целыми днями сидеть дома, в ожидании Данила. Пока он придёт и кинет на тумбочку деньги. Эти его приходы, такие неожиданные заставляли тревожиться и думать о том, что я буду делать, если однажды он не придёт совсем? Или придёт его жена, или кто-то ещё, придёт и прогонит меня.

Это страшно раздражало.

Когда-нибудь я, может быть, скажу ему спасибо за поддержку. Но ничего не бывает просто так. Он ведь тоже что-то от меня получает. И, думаю, обмен наш равноценный.

Каждую неделю я покупала газету с вакансиями, просматривала объявления, звонила по телефонам. С усердием взялась за дело, и очень обрадовалась, когда по одному из объявлений, мне ответили:

— Да, пожалуйста, приходите сегодня на собеседование. В час.

Требовалась девушка с приятной внешностью, администратор в тренажерный зал.

Собралась моментально, так как до часа оставалось всего сорок минут. Даже забыла паспорт, на всякий случай. Идти оказалось немного, пару троллейбусных остановок от дома, где я жила.

Приняли меня как-то даже торопливо. В кабинете администратор, ухоженная блондинка лет тридцати пяти, придирчиво осмотрела и быстро проговорила:

— Меня зовут Оксана, я заведующая. Что вы умеете, кем работали?

— У меня нет опыта работы на ресепшене, но я быстро учусь, — выпалила я и ответ мой явно понравился.

— Внешность подходит. Униформа сядет отлично, а всему остальному научишься, там ничего сложного. Главное будь приветлива, но в меру. С клиентами не заигрывать, и не флиртовать.

— Хорошо, — я попыталась принять вид исполнительной и понятливой особы.

— Иди, получи у Марины униформу. Завтра можешь выходить на стажировку. Пару дней, постажируешься с Мариной, а потом будешь работать в смену.

— Хорошо.

Девушка с ресепшена — Марина, отвела меня в кладовку, где дала две рубашки ярко-розового цвета, с логотипом клуба.

— Эта Оксанка — любовница хозяина, — защебетала в кладовке Марина, — смотри ни вздумай как-то не так посмотреть на хозяина. Он требует, чтобы администраторами работали красивые, и Оксане приходится подчиняться. Но она берёт на работу только брюнеток, потому что думает, раз она блондинка, то шефу нравятся блондинки.

— А это не так?

— Конечно не так. Он уже пару раз трогал меня за задницу.

— То есть?

— Прямо за рисепшеном, — усмехнулась Марина. — А эта дурра думает, что он её обожает и носится с этим. Вот было бы смешно, если бы она узнала. Только смотри не скажи ей, — она испуганно обернулась.

Марина, сразу мне понравилась. Болтушка, но была в ней какая-то наивная притягательность, что-то от маленькой девочки. Хотя во время работы, этого не скажешь, с клиентами терпелива и строга, и в то же время очень мягкая и улыбчивая. Единственное, что меня смущало, казалось, что она играет. Но узнав её чуть получше, я поняла, она такая и есть. Строгая, девочка.

Два дня я стажировалась. Выписывала абонементы, принимала оплату, заполняла журналы и мило улыбалась клиентам. Познакомилась с тренерами. Двое парней, и две девушки. Они тоже работали посменно. Один день Олег и Лера, другой день — Ваня и Диана.

Работа показалась не слишком сложной и уже на второй день, я справлялась так, что Маринка сказала:

— Ну, всё считай, что ты уже всё умеешь. Остальное решаешь в зависимости от ситуации.

— Значит завтра выходить на работу?

— Ну да, как ни крути, а я завтра выходная. Наташка, что до тебя была, сбежала с выручкой за два дня, представляешь.

— Да ну?

— Вот так вот. Но шеф её нашел. Не стал писать заявление, пожалел. У неё ведь ребёнок.

— Какой добрый. А он что совсем не приходит?

— Его почти никогда не бывает. Оксанка типа руководит. Типа говорит, что это, он для неё зал открыл. Но на самом деле врёт всё. Что он идиот, чтобы такой дуре дело открывать? Не идиот.

Под вечер пришла Оксана. Весь день её не было, а когда пришла, то засела в своём кабинете с одним из тренеров.

— Знал бы шеф, — ухмылялась Марина.

— О чём? — я не поняла.

— А ты не видишь? Они уже полчаса не выходят.

— Кто?

— Кто, кто? Ты как маленькая, — она скосила глаза на кабинет Оксаны.

— А-а-а, — протянула я, наконец догадалась на что она намекала.

— Вот тебе и — А-а-а.

Клиенты сновали туда-сюда, под вечер в зале многолюдно. Я с интересом рассматривала, как занимаются парни и девушки, мужчины и женщины. Даже у самой появилось желание.

— А если я, захочу позаниматься? — спросила я у Маринки.

— Без проблем. Платишь пятьдесят процентов и вперёд в свой выходной день.

— О, классно. Тогда обязательно буду ходить. И живу тут, недалеко.

Дверь кабинета открылась, вышел тренер и тут же за ним показалась Оксана.

— Только не забудь, про ту программу, а то клиенты жалуются на нагрузку! — крикнула она вслед парню.

Мы с Мариной, одновременно уставились в журналы.

— Ну, что Таня, как тебе работа? — всё ещё провожая взглядом тренера, спросила Оксана.

— Очень понравилась, — быстро ответила я, — думаю, сама — точно справлюсь.

— Ну и чудненько, — сказала она, глянула в зал, где тренер уже работал со стройной блондинкой.

Оксана тут же бросила нас, и, уходя проговорила:

— Завтра, жду тебя на работе.

Глава 34

Первый рабочий день.

Конечно же, я проснулась чуть свет, чтобы во всей красе прийти на работу пораньше. Освоиться и почувствовать ответственность новой должности и вообще осмотреться.

Из дома вышла в хорошем настроении, правда с лёгким волнением. Но это совсем не мешало ощущению полного удовлетворения жизнью. Прекрасное морозное утро, прекрасные люди. Сероватое небо, совсем не выглядело унылым и даже радовало тусклыми просветами.

Всё налаживается. Теперь у меня есть хорошая работа, я всё сделаю, чтобы это место не потерять. Буду очень исполнительной с начальством, и вежливой с клиентами. Они все, даже представить не могут, какое счастье ждёт их в моём лице.

Подошла к клубу, двери открыты. В глубине зала слышался звук пылесоса. Уборщица — уже здесь. В гардеробной я сняла куртку. С деловым выражением лица села за ресепшн, улыбнулась и включила компьютер. Потом по-хозяйски прошлась по залу, всё проверила, как учила Марина. Чтобы не было никаких неожиданностей или нюансов.

Снова вышла в вестибюль и тут услышала какой-то звук из кабинета Оксаны. Будто что-то упало на пол. Я подошла, прислушалась. Постучала.

— Кто там? Входите, — ответил мужской голос.

Я испугалась, может не нужно было стучать, но почему-то громко спросила:

— У вас всё в порядке?

— Да, да, входите!

Я открыла дверь и остановилась на пороге. За столом, склонившись над журналом, с ручкой в руке и в очках, сидел тот парень, который приставал ко мне в ночном клубе. Я почувствовала, как дыхание моё почти перекрылось, то ли от страха, то ли от такой неожиданности или волнения. Не знаю.

— Доброе утро, — еле-еле выдавила я.

Его взгляд скользнул по моему лицу, блузке, юбке и остановился на чёрных лодочках на шпильке, которые наконец хоть для работы пригодились. Я сделала движение, чтобы быстро удалиться.

— Стоп! Стоять! Я тебя знаю! Так, так, кажется, я многое пропустил, — его улыбка не предвещала ничего хорошего.

— Да, нет, я просто…

— Ночной клуб, — растягивая, словно в пытке слова, начал он, — короткое черное платье и кажется, карие глаза.

Он встал со стула, подошел ко мне на расстояние слишком близкое, как для незнакомого человека, тронул мой подбородок и заглянул в глаза.

— Точно — карие. Помню, помню.

Я резко отдернула подбородок.

— Не нужно меня трогать.

— При свете дня и в этой розовой кофточке ты ещё красивее, чем тогда.

Гордо вскинув голову, я попыталась выйти из кабинета, но он взял меня за локоть и потянул обратно.

— Что вы себе позволяете? Не трогайте меня, я могу сейчас же освободить это место, если будете так себя вести.

— Ну, ладно, ладно, — он поднял руки, словно сдаётся. — Я не буду тебя хватать. Хоть мне этого очень хочется. Так значит, ты работаешь здесь?

— Сегодня — первый день, — я гордо глянула на него.

— А как вообще твои дела? Как твой парень? — он ехидно улыбнулся.

— Спасибо, очень хорошо. Извините, мне некогда. Я должна подготовить рабочее место.

Быстро я вышла из кабинета, громко хлопнула дверь и я испуганно остановилась у стены. Услышала его шаги и бросилась за ресепшн. Дверь открылась, он посмотрел на меня. Стараясь не встречаться с его взглядом, я что-то перекладывала на столе, суетливо, дергала ручки. Потом дверь закрылась, я со вздохом села на стул и мысли мои побежали искать выход.

Вот это я попала.

Нужно работать, иначе, зачем меня сюда посадили. Я открыла журнал, открыла программы и через несколько минут услышала стук каблуков. В вестибюль вошла Оксана. В чёрной шубке. Свежая, с красиво уложенными волосами, с идеальным макияжем. Выглядела она, просто потрясно.

— Ты уже здесь, — она вошла в гардеробную, сняла шубу и выглянула из-за двери, — ещё никого нет?

Я взглядом показала на кабинет, и выражение её лица сразу стало другим. Оно мгновенно поменялось с делового и строгого, на мягкое, даже игривое, и очень доброе выражение. Она подошла к кабинету, толкнула дверь.

— Ну, привет, — голос Оксаны, тоже поменялся. Теперь — томный, медленный, мелодичный, — ты давно пришел?

Дверь захлопнулась, и мне оставалось только догадываться о чём они там разговаривают.

Да, день начинался очень интересно. Но что я могу? Меня взяли на работу и мне здесь нравится. Я не хочу уходить из-за того, что теперь он будет постоянно приставать. Тем более, и Марина говорила, что он трогал её за задницу. Видно он такой любвеобильный, лезет ко всем, более менее симпатичным девушкам. Если об этом ещё и Оксана узнает, будет куча проблем. А если узнает Данил, то вообще возможен скандал, а может и драка. Я же помню, как они разговаривали в ночном клубе. Ой, нет, я не хочу, чтобы всё это случилось.

Может уйти пока не поздно?

Прошло не более пяти минут. Дверь кабинета открылась, вышел он, чуть только глянул:

— До свидания, — сказал он равнодушно и пошел к выходу.

Это немного успокоило меня. Может я слишком много накрутила? А на самом деле можно работать и не волноваться. Но надолго ли его хватит. А может он вовсе не такой плохой, как вначале показался. Может в клубе он просто выпил лишнего и это его расслабило. Ну да ладно, там посмотрим.

За ним из кабинета вышла Оксана. Деловито глянула на меня и пошла в зал. Я исподтишка проследила за ней взглядом, но вошел посетитель, за ним другой. Потом пришли тренеры — Олег с Лерой и это совсем отвлекло от напряжённых мыслей.

Рабочий день начался.

Глава 35

Просыпаюсь я рано. Не могу долго спать. В какой-то момент открываю глаза и всё, больше никак не заснуть. Хоть во сколько я лёг ночью, но проснусь в шесть. Можно даже часы сверять.

Так и сегодня, проснулся, открыл глаза и лежу, думаю. Юлька рядом сопит, руку на меня по-хозяйски положила. Я взял её ладонь, хотел отложить в сторону и встать, но она уцепилась за меня и потянула к себе.

— Не уходи, Зая, иди сюда.

— Чего? — я повернулся.

Она улыбнулась будто сквозь сон, и не открывая глаз сказала:

— Поцелуй меня.

— Сейчас? — я удивился.

Не слишком люблю целоваться с утра с нечищеными зубами.

— Да, сейчас, — игриво потянула меня Юлька.

— Пойду, зубы почищу, тогда поцелую.

— Ну что ты всё портишь? — оттолкнула она меня, — тебе, что бы ни делать, только бы со мной сексом не заниматься.

— Что за ерунда? Ты сама сказала, что тебе нельзя.

Было нельзя, теперь понемногу, можно. Аккуратно, понимаешь? Чтобы вдруг, что не случилось.

— Это как?

— Ну, аккуратно, как ещё? Медленно. Тихонько.

— А кончать как?

— Ну что ты всё опошляешь? Тебе объяснять нужно? Ну что нельзя аккуратно?

— Можно попробовать, но что-то мне сейчас не хочется.

— Да я вообще заметила, что тебе меня уже никогда не хочется, — она резко отвернулась и засопела.

— Не выдумывай, — я встал и пошел в ванную.

Почистил зубы, умылся. Потом на кухню, варить кофе. Послышалась возня и на кухню зашла заспанная Юля. Волосы её растрепались в какой-то булке, и в первый момент она показалась мне ведьмой или бабой-ягой. Серьёзно, я не шучу. Бледное лицо, черные волосы, ну точно ведьма и смотрит ещё, так злобно.

И прямо сейчас я понял, как она изменилась, подурнела.

Она прошла по кухне, налила себе воды, выпила.

— Я плохая? — резко спросила она.

— Нет, ты не плохая.

— Пристаю к тебе, ругаю.

— Ты — беременна. Это понятно, отражается на твоём настроении.

— Не в этом дело, Данил.

— А в чём?

— Ты — уже не такой, как прежде.

— Но и ты другая.

— А может быть я другая, оттого что ты изменился.

— И что я должен делать? Снова меняться?

— Ты другой, а я хочу того прежнего, которого я полюбила.

— Его больше нет.

— Неужели так будет теперь всегда? Я чувствую себя ненужной.

Я молчал, мне нечего было сказать такого, чтобы не обидеть её. Я держался и тянул. Это давалось нелегко. Потому что мне хотелось, очень хотелось сказать ей, что меня тоже уже давно ничего не устраивает. Что мы вместе только потому что она беременна, и если бы ни это, даже не знаю где бы я был сейчас, и где была бы она. Я хотел сказать, что устал, от её вечного недовольства, её постоянных упрёков и претензий.

Но я промолчал. Просто промолчал. Потому что если я скажу это, всё разрушится, а я этого не хотел.

Глава 36

— Данил, о чём задумался? — услышал я, словно издалека и вздрогнул.

Долгов затушил сигарету в мраморной пепельнице и, скрестив пальцы на столе внимательно на меня посмотрел.

— Давай, рассказывай, я готов часами слушать твои жалобы на семейную жизнь.

— Да Юлька уже достала. Я не думал, что женщина когда беременна, ещё хуже, чем когда не беременная.

— Это жизнь, друг мой. Семейная жизнь. И так до старости, прикинь. Каждое утро пялиться на одну и ту же. И слушать бесконечно, как она выносит тебе мозг. Бр-р-р. Вот поэтому я и не женюсь. Никогда.

Я вздохнул.

— Завидую. А мне всё это уже — во где, — я показал на горло.

— Разбегайтесь.

Так легко он сказал это, что в первый момент я даже представил как это легко. Но потом, я вспомнил про беременность и качнул головой.

— Не могу, она ведь беременна.

— Да, брат, тогда это будет нехорошо. Но потом, ещё хуже. Если ждать пока вырастет ребёнок, сначала в сад, потом до школы, потом окончит школу, потом институт, — он улыбнулся, как будто ему доставляло большое удовольствие надо мной издеваться.

— Всё хватит, я понял. Не будем забегать так далеко.

Он рассмеялся. И тут что-то вспомнил.

— Кстати, не знаю, как и сказать, но у меня в клубе работает твоя эта, как её там зовут, не помню.

— Кто? — не понял я.

— Ну, твоя, типа девушка.

— Таня?

— Не знаю, как её там.

— Таня работает в твоём клубе?

— Именно так. По объявлению пришла, Оксанка приняла её на работу.

Брови мои сдвинулись.

— Я не знал, что она устроилась на работу.

— Видно решила стать самостоятельной. Интересная девчонка. Другие наоборот норовят работу бросить, и на шею сесть. А эта работать пошла. Или может, ты мало денег ей даёшь?

Слова эти заставили кровь мою прилить к щекам и ещё больше нахмуриться.

— Это уже моё дело. Ей просто надоело сидеть в четырех стенах, — я постарался расслабить реакцию. — Надоело сидеть в квартире, смотреть в окна с седьмого этажа.

— Ого, так она живёт в твоей квартире?

— Ну да. Она ведь снимала кровать у какой-то уборщицы.

— Снимала кровать? Даже такое бывает?

— А ты думал, у всех есть деньги снимать квартиру?

— Нет, я так не думал.

Долгов взял следующую сигарету, чиркнул зажигалкой и затянулся.

— А все эти качки, что ходят в качалку, это тебе как?

И действительно, я как-то сразу об этом не подумал. Обо всех тех мужиках, парнях. Что говорить, и сам Догов, это прямая угроза моей спокойной жизни с Татьяной. Я и так в последнее время весь на нервах, а если ещё постоянно думать о том, что происходит в этом клубе.

— Она ведь тебе верна? Не думаю, что она станет обращать внимание на всех этих парней, твоих конкурентов, — он словно пытался меня поддеть.

— Ты должен её уволить! — выпалил я, — Ты должен!

Он посмотрел удивлённо и покачал головой.

— Я не буду этого делать. Человеку нужна работа, почему я должен её увольнять?

Это было уже слишком. Знать, что она работает в тренажерном зале Долгова, это ещё хуже, чем выслушивать по утрам Юльку. Нет, этого нельзя допустить.

— Ты мой друг, или кто?

— То есть, ты не хочешь, чтобы она работала?

— Пусть работает, но только не в твоём клубе.

— Ты мне не доверяешь?

— Извини, но ты уже приставал к ней один раз.

Долгов усмехнулся, глянул в окно. Он ненадолго задумался, потом посмотрел на меня и сказал:

— Тут ты прав.

— В смысле.

— Она — не для тебя.

— Ты сейчас это серьёзно? Хочешь сказать, она — для тебя? Ну, нет, Таньку я тебе не отдам. Даже не проси.

— А я и не прошу. Она сама от тебя уйдёт, ко мне.

— Слушай Саня, мне не нравится этот разговор. Очень не нравится. Я не пойму, почему мы всё время о ней говорим. Давай как-то договоримся. Кажется, этот вопрос мы уже выяснили.

Долгов встал, прошел по кабинету, остановился у окна. Он молчал, и молчание это напрягало.

— Зачем ты это делаешь? — не выдержал я, — Для тебя же это ничего не значит. Она для тебя ничего не значит. Так, лишняя галочка в твоей записной книжке. А для меня это серьёзно.

— Что серьёзно? — он резко повернулся, и в его глазах выражение гневное, непростое и тяжелое.

Он как будто сейчас перестал быть моим другом.

— Ты можешь получить любую бабу, какую захочешь, зачем ты лезешь к моей? — в моём голосе стальные нотки, я тоже не так прост, как ему кажется.

— Я вижу, что у тебя всё серьёзно, но мне кажется, это лишь с твоей стороны. Ты держишь её возле себя. Только сам подумай, чем ты её держишь. Ответь себе на вопрос — она тебя любит? Ты, видишь её любовь?

— Да какое тебе дело. Люблю, не люблю. Она моя! Я — нашел её! — я горячился, — А сам ты, многих любишь? Кого ты вообще любишь? Не лезь ко мне и к ней! Предупреждаю, не лезь!

— Я им ничего, никогда не обещаю.

— Вот и я не обещаю. И давай на этом прекратим. У нас работа и мы не можем конфликтовать из-за бабы. Она всего лишь баба и не должна стоять между нами и работой. Так что, прошу тебя, чтобы не было проблем, давай закроем навсегда эту тему и не будем к ней возвращаться.

Он стоял у окна, не смотрел на меня, и казалось, совсем меня не слышал.

Я встал, собрал документы на столе и вышел из кабинета.

Глава 37

Работа в спортивном клубе совсем не то же самое, что на кассе в супермаркете. Там, я чувствовала себя ненужной, неинтересной, серой, никчемной, некрасивой. Казалось, я человек третьего, или даже четвертого сорта. Если такие сорта существуют.

Но здесь, в этой яркой, форменной рубашке, обтянувшей грудь и талию, в тёмной юбке обхватившей бёдра, в туфлях на шпильке, состояние совсем другое. Проходя мимо зеркал, клянусь, каждый новый день, я себя не узнавала.

Где та девчонка в джинсиках и стоптанных кроссовках? Где испуганный, затравленный безденежьем взгляд?

Всё это исчезло.

Теперь я, как будто озаряла собой этот холл, этих людей, что с улыбкой подходили, о чём-то спрашивали, а я отвечала. Я чувствовала себя звездой, красивой, редкой, необходимой, а посетители уже там, где-то ниже, и им что-то нужно от меня. И вроде, всё то же самое, деньги, чеки, люди, и вроде есть униформа, но всё настолько другое, что даже странно становится, как от места нахождения, меняется человек и его мироощущение.

А ещё, тут было много, очень много мужчин. И в супермаркете их было много, но там всё совсем иначе. Тут взгляды их другие, более смелые, более открытые, и даже более располагающие к себе. Эти взгляды будто говорили — Привет — ты классная! Собственно, некоторые из парней, что-то в этом роде, прямо говорили. Я улыбалась, благодарила и действительно чувствовала себя классной. Да, тут, всё совсем по-другому.

Конечно, половина из них, это влюблённые в собственное отражение люди, или помешанные на кубиках, бицепсах, и трицепсах. Но, среди них иногда угадывались и люди не настолько фанатичные.

Здесь, взгляд мой явно расширился. Он уже не был ограничен и охватывал всех, не убегал, и не прятался, как бывало раньше. И даже с запретом флирта, я понимала, мне и флиртовать то особо не нужно. Будь на то моё желание, не составит большого труда познакомиться с кем-то из этих парней. Я осмелела, и теперь уже общалась на равных с любым человеком, что приходил сюда.

С любым, но только не с — Ней.

Был один большой минус, который всё время преследовал меня — зоркий глаз Оксаны. Её навязчивое внимание, словно невидимой дымкой, окутывало меня, сковывало движения. Делало их угловатыми, неверными. И тогда, когда Оксана озаряла собой холл, конечно я возвращалась с небес на землю. Настораживалась, наблюдала и даже никла, только чтобы дать ей место, и не затмевать. Не хотелось, чтобы она чувствовала во мне конкурентку. Я старалась, но она всё равно грозно поглядывала, всем своим видом показывая, кто тут заправляет.

Сначала я думала, она следит за моей работой, но вскоре поняла, смотрит она не так, как смотрит начальник на подчинённого, а так, как красивая женщина смотрит на другую красивую женщину. Именно так. Ведь теперь я чувствовала себя очень красивой и что скрывать — даже красивее Оксаны.

Я догадывалась, отчего это может быть. Ревность отрыто сквозила во всем, что она делала и говорила. Её самоуверенность, становилась ещё более чёткой рядом со мной. Она словно умножала все, что есть на двое и показывала мне двойную порцию своей гордости. С волнением я подозревала, долго это не продлится. Настанет момент, когда она просто подойдёт и скажет — ты уволена, и не будет объяснять почему.

А однажды, такой момент почти настал.

Оксана вышла из кабинета, прошла по залу, поговорила с одним, потом с другим клиентом, но я всё время чувствовала, что она посматривает на меня. Я старалась спрятаться за стойкой, но это не помогало. Ещё круг по залу, и вот она уже возвращается, подходит ко мне. Осмотрелась, вблизи никого.

— Слушай меня.

Я подняла на неё взгляд и сделала послушное и кроткое выражение лица.

— Если у тебя есть планы на шефа, то советую уже сейчас от них отказаться.

Я растерянно покачала головой, и она заметила моё недоумение.

— У меня нет таких планов.

— Я тебя предупредила, так что потом — не жалуйся. Не вздумай к нему лезть, а то вылетишь отсюда, как пробка, — она натянула улыбку и отошла от стойки.

Какие у меня могли быть планы на шефа, если я терпеть его не могла и страшно боялась его приходов.

Какие планы?

Но вот что странно, теперь всякий раз, когда он приходил, здоровался сквозь зубы, и не удостаивал меня совершенно никаким вниманием. Даже малым. Это было совсем уж на него не похоже. После того, как он зажимал меня и лапал, я не могла поверить такой холодности, и не верила. Он не приставал ко мне, а делал ещё хуже — игнорировал меня. И не было ничего другого. Только это. Он просто проходил мимо, порой даже не кинув — здрасти.

Я конечно, приписала такое его отношение к разговору с Данилом. Это даже лучше. Так, по крайней мере, мне не придётся оправдываться, что я имею какие-то планы. Так спокойнее.

Однако я заметила, что это его невнимание, не просто удивляет меня, а даже задевает. На фоне всеобщего мужского внимания, один единственный человек, этим вниманием не одаривает. Выбивается из общей картины. И тем самым, привлекает внимание к себе.

И да, я стала обращать на него свой взор намного чаше, чем хотелось. Сама не пойму почему, но я следила за ним. Когда он приходил, шел в зал, занимался на тренажерах, я кидала быстрые пугливые взгляды на его спину, грудь, ноги. В мокрых пятнах его футболка, отчего-то казалась лучшей его одеждой. А когда со взъерошенными мокрыми волосами он проходил мимо меня в кабинет, я чувствовала запах его геля для душа и пьянела прямо там, за стойкой.

Я не думала о том, нравится он мне или не нравится. Просто смотрела и чувствовала всё. Его движения, повороты, головы, его шаги. И даже когда не смотрела, помнила — он там. Я не хотела — клянусь. Но что-то во мне происходило, и я не могла это предотвратить.

Ерунда какая-то. Мне совсем это не нужно. Совсем. Я отталкивала от себя мысли обеими руками. Как бы мне чего не казалось, я должна противостоять. Но не могла.

И даже помню, что в какой-то момент мне стало всё равно что говорит Оксана. И на неё всё равно, и на Данила. На все. Я даже подумала о том, что мне нужно уйти из квартиры Данила. Уйти, потому что я его не хочу.

Не хочу — ничего.

Только на работу, точно верёвкой тянуло.

А однажды в свой выходной, я пришла позаниматься в зале. Поболтала с Маринкой у стойки, переоделась в раздевалке, а потом пошла на беговую дорожку. Надела наушники и пошла быстрым шагом.

За окном медленно движутся облака, подталкивая друг друга. Тусклое небо, пара серых зданий напротив. Я задумалась, когда резкий звук привлёк внимание. Кто-то уронил железо и я обернулась, но взгляд мой скользнул через холл в приоткрытую дверь кабинета. И, кажется, я увидела силуэт, и даже взгляд, но дверь сразу закрылась.

Да нет, показалось.

Глава 38

Хочет работать, пусть работает хоть где, но не у Долгова. Этот парень испортит мне девку, сто процентов. А я потом, останусь ни с чем.

Не, ну надо такое, я её нашёл, вытянул из грязи, отмыл, дал денег, дал жильё, а теперь ещё и волноваться должен. Этого не хватало. Да там, в этом зале тренажерном и кроме Долгова контингент не слабый.

Понимаю её желание не сидеть дома, быть на людях, стремиться к развитию, не деградировать. Но, что делать мне? Ведь теперь, я ни дня не смогу жить спокойно. Будет ли она при всём этом ещё и верна мне.

А что если, она не сможет устоять? Даже перед Долговым. Перед ним вообще мало кто может устоять. По его рассказам он перетрахал уже половину города и половина из этой половины чьи-то жены, или любовницы. Кошмар.

Надеяться на его совесть, это значит посадить кролика перед крокодилом и ждать, что тот его не съест. Нет, это просто невозможно. Он и не скрывает своей заинтересованности, даже про женитьбу заговорил. Когда такое было? Да, Танька не только на мне мозги запудрила, этой своей красотой. А что я себе думал, что другие закроют глаза и пройдут мимо? Знал, что брал. Не могу же я теперь сидеть и караулить, как бы, кто не подкатил. Если хотел не волноваться, нужно было брать страшненькую любовницу и спокойно сидеть. А здесь, не тот случай.

Эти мысли пожирали с головой. Я всё время представлял, как она развлекается с Долговым в моей квартире, и переворачивался в кровати рядом с Юлькой, по сто раз за ночь. А может по двести. Иногда хотелось встать ночью, поехать, и застать её за изменой, но что это мне даст? Она только рассмеётся, соберёт вещи и уйдёт. И тогда я останусь сам, без неё. А найти ту, кого будешь так хотеть, это нелегко. Очень нелегко.

Да нет, не может быть. Всякий раз, когда я прихожу, она спокойна. В квартире никаких намеков на другого человека. Я бы не присматривался, но у меня уже паранойя. Хватит. Всё. Нужно это прекратить.

Легко сказать — хватит.

Долгов ведь, ещё тот хитрец. У него в запасе куча способов, как обмануть любого мужа. Так что же, он не сможет обмануть меня? А когда я в поездках…?

Черт…Черт…это наваждение какое-то.

Короче, нужно её оттуда вытягивать, по-хорошему, или по-плохому.

В обед написал ей смс — “Приеду вечером”.

В ответ получил — “Я на работе до 21”.

Ну конечно, где же ещё.

Ответил — “Я встречу”.

К девяти приехал и остановился на парковке у клуба. Ярко освещённое крыльцо, зазывало посетителей, изображениями стройных спортивных девушек и парней.

Этот клуб, Долгов открыл ещё в те времена, когда мы не занимались новостройками. Он и меня блатовал подключиться, но Юлька запретила тратить на такую ерунду деньги, и я её послушал. Теперь, вот — жалею. Какой-никакой, а всё-таки стабильный доход.

В новостройках, тоже бывают моменты простоя, а тут хоть что-то в кармане звенит. Ну да, что вспоминать, было и прошло.

Из главного входа вышло несколько человек. Видно последние посетители. Огни над рекламой погасли, осталась освещенной только входная дверь. Приблизительно через пять минут, за стеклянной дверью показался силуэт.

Я присмотрелся. Неужели Татьяна? Она ходила по холлу, что-то проверила на стене, видно сигнализацию. Свет в холле погас, и Таня вышла на крыльцо.

Я был — просто поражен. Когда она спускалась по лестнице, точно модель по подиуму, такая, от которой нельзя оторвать взгляд.

Реально, я был поражен.

Где та простушка?

Я видел её в квартире в халатике, с прихваченными резинкой волосами, или распушенными, но уже тогда хотел её до безумия. А теперь, на каблуках, неспешно и так грациозно. В узкой юбке, плавно покачивая бедрами. В курточке с меховым воротничком, стянутой на талии. Татьяна, как будто из домашней кошки превратилась в грациозную, дикую пантеру.

Я был просто ошарашен.

Она приблизилась, присмотрелась. Я моргнул фарами и она пошла в направлении машины. Словно другой совсем человек. Совсем другая.

И, внутри у меня всё кричало — Моя!

Татьяна открыла дверь, села рядом.

— Ну, привет, — сказал я как можно развязнее.

Возможно для того, чтобы она вспомнила прямо сейчас, чья она девушка. Потому что в какой-то момент все эти движения, и походка, и взгляд, во всем этом мне почудилось, что она уже — не моя.

— Привет, — она не глянула на меня, если только вскользь, когда садилась.

— Ты сегодня очень красивая, — я пожалел, что даже не подумал купить цветы.

— Спасибо, — сказала она.

— Куда едем? Может поужинать?

— Я устала, хочу домой.

— Окей.

Я завёл мотор и нажал на педаль. Несколько минут пока ехали — молчание. Возле дома я припарковался, выключил зажигание и повернулся к Татьяне.

— Как тебе новая работа?

— Нравится, — коротко ответила она.

Я почувствовал, что она совсем не хочет разговаривать, но не собирался отступать.

— Это хорошо. А Оксанка пристаёт?

— Бывает, — она усмехнулась.

— Да, она ещё та — стерва. Но если не будешь пересекаться с её интересами, тогда всё будет нормально.

Намекнул я на Долгова.

— Вряд ли у нас с ней одинаковые интересы, — ответила Татьяна.

И это меня немного успокоило.

В молчании мы прошли по двору, по лестнице, вошли в лифт. Я чувствовал тишину. Татьяна не смотрела на меня, даже отвернулась. Рассматривала, то стену, то пол. А я пожирал глазами её куртку, воротник, и профиль. Я чувствовал, как от её холодности начинаю закипать внутри. Что-то нехорошее и злое подступало к горлу, и я ждал, отсчитывал каждую секунду, что осталась до того момента, когда она откроет дверь и мы войдём в квартиру.

Я доложен был после того, как за нами захлопнется дверь, убедить её в том, что — она моя. И не будет ничьей.

Никогда.

Глава 39

Только дверь захлопнулась, он схватил меня за руку и притянул к себе. Обхватил бёдра, начал задирать юбку.

— Боже, как я тебя хочу. Я так никого не хотел.

Он стал расстегивать мне куртку, но запутался и оставил это. Просунул руку под куртку и стал стягивать её через голову.

— Да, подожди ты, — раздраженно сказала я, — порвёшь.

— Порву — куплю новую.

Я расстегнула молнию, и он тут же схватился за пуговицы рубашки.

— Подожди, я хочу принять душ, — попыталась я отстранится.

— К черту душ, к черту всё, я тебя хочу прямо сейчас.

Я с силой отстранилась. Он прекратил движения и вопросительно глянул.

— Я пошла в душ.

— Ну, хорошо, — в его голосе нетерпение.

В ванной я скинула одежду и встала под струи воды. Прохладные капли сразу взбодрили. Хотелось стоять так долго, долго и чтобы никто не мешал и не отвлекал дурными приставаниями. Я замечталась, когда услышала, как открылась дверь и Данил совершенно голый вошел в ванную.

— Привет, ещё раз, — он вошел и встал рядом.

Сначала я хотела возмутиться, но поняла, от этого не будет никакого толку. Не нужно лишний раз раздражать его. Он и так в последнее время слишком раздраженный и придирчивый. И всё время что-то высматривает, следит.

Данил совсем близко. Протянул ладони и положил мне на шею, потянул, и наши губы слились. Я закрыла глаза и почему-то подумала совсем о другом. О, нет, этого ещё не хватало. Я представляла себя совсем с другим мужчиной, и это от меня не зависело, мысли приходили сами собой, они окружали.

Наш поцелуй, захватил меня и заставил тело вздрогнуть и почувствовать желание. Вот, я ещё усталая и равнодушная, но вот, я уже натянута и готова. Единственное чего мне хотелось, это чтобы на месте Данила оказался кто-то другой.

— Ты хочешь меня? — спросил он, — скажи, как ты хочешь.

— Очень хочу, — заученно прошептала я, и струйки воды побежали в рот.

Данил взял мою руку и положил на свой член. В первый момент я испугалась, но потом поняла неотвратимость того, что должна делать.

— Возьми его, — он двигал моей рукой по члену и смотрел мне в глаза.

— Он тебе нравится? Посмотри на него.

Нехотя я посмотрела. Скривилась, наверное от отвращения и нежелания.

— Он тебе нравится? — настойчиво повторил он.

— Да нравится.

— Поцелуй его.

Он положил ладонь мне на плечо и стал надавливать, заставляя опускаться всё ниже и ниже. Туда, где ждёт моего поцелуя его член. Во мне включился инстинкт подчинения и я опустилась на корточки. Прямо перед глазами увидела мужской орган во всей своей природной красе. Это было для меня впервые, увидеть всё это так близко.

Но что я, ничего не умеющая любовница, могу с ним сделать? Какое удовольствие доставить? Я не знаю, не хочу, не умею.

Твёрдый как ствол дерева, под потоками воды он казался чем-то совершенно непонятным. Как страшно. Что мне делать? Я боюсь.

— Поцелуй его, коснись языком, — сказал он и толкнул мою голову прямо навстречу покрасневшей от возбуждения головки. И я коснулась её губами, но не отскочила, остановилась и прижалась.

— Бери его в рот, — он взял одной рукой член, а другой настойчиво толкал мою голову, — открой рот, не бойся, — повторял он и я обреченно раздвинула губы.

И в тот же момент ощутила, как эта махина проникла мне в рот. Как ни странно, я не почувствовала отвращения, но и наслаждения тоже не почувствовала. Он сам двигался и двигал моей головой.

— Вот так, давай, молодец, ты умница, как хорошо.

Я закрыла глаза, чтобы не видеть всего этого, обхватила пальцами ствол его члена и старалась как можно больше раздвинуть рот, в надежде, что скоро всё закончится.

— Обхвати его губами, — командовал он, я послушно обхватила.

— Умница моя, — вздыхал он, — у тебя хорошо получается.

Но тут я почувствовала, ещё чуть-чуть и вырву. Резко отстранилась и чуть не скользнула в ванной. Но Данил подхватил меня, быстро повернул, прилепил к стене и я почувствовала, как он в меня вошел.

Он прижимался и сдавливал мои соски. Потом схватил меня за подбородок, повернул к себе и впился губами мне в губы. Так он трахал меня в ванной, под потоком воды. Потом резко вышел и толкнул меня на колени.

— Бери его в рот! — резко выкрикнул он.

И я подчинилась, схватила губами член, который судорожно прошелся по языку, задрожал и почувствовала, что он выплёскивает сперму прямо мне в рот. Я дернулась, но Данил крепко держал мою голову и рывками кончал. Когда он отпустил, я упала на колени и, старалась выплюнуть всё. Я жмурилась и громко вздыхая отплёвывалась.

— Ничего, привыкнешь, — спокойно сказал он, — у тебя уже неплохо получается.

Он постоял ещё немного под душем, потом вышел и взял полотенце. Дверь за ним закрылась, а я сидела под струями воды и думала, как это всё оказывается противно.

Когда я вышла, Данил уже оделся.

— Сколько тебе нужно, чтобы ты не работала? — посмотрел он на меня.

— Я — буду работать.

— Хорошо. Сколько, чтобы ты не работала у Долгова?

— Я буду там работать. Деньги, заработаю сама.

Он достал кошелёк, вытянул несколько купюр и бросил на тумбочку.

— Купи себе что-нибудь.

В прихожей он обернулся:

— Не проводишь?

Я подошла к нему, он обнял меня, прижал к себе. Его ладони прошлись по моим бёдрам груди, талии. Он прижал меня и вдохнул запах.

— Не хочется уходить, а надо.

Поцелуй, и вот уже, двери за Данилом закрылись.

Глава 40

Нет, никуда она не денется. Она покорна, и боится меня потерять. Деньги, квартира, это тоже что-то значит. Возможно, она держится за них даже больше, чем за меня самого. Ну, ничего, со временем поймёт — лучше меня, стабильнее меня, нет, и не будет.

А от Долгова нужно её забирать. Это угроза, прямая угроза.

И я начал действовать.

Юлька позвонила, звала на обед домой, она там что-то вкусное приготовила. Я остановился у обочины, достал телефон. Пролистнул контакты и уверено нажал кнопку звонка.

— Привет, какие люди! — услышал на том конце.

— Привет Оксан. Как ты? Дела идут?

— Идут потихоньку. А что это ты вспомнил обо мне? Интересно.

— Соскучился, — пошутил я и она засмеялась.

— Конечно, ты соскучишься.

— Да так просто позвонил спросить, как у тебя дела.

— Ну, давай не юли. Я ведь тебя знаю, ты просто так не позвонишь.

— Да, я хотел спросить, что у вас там за сотрудница появилась такая красавица, что Долгов целый день только о ней и говорит. Я уже не знаю, куда от него деться, влюбился он, что ли?

На том конце тишина.

— Оксан, слышишь, — я как будто заволновался, — вы, что с ним разбежались?

— Мы с ним? Нет вроде, — она стала запинаться, — Я о таком не знаю. Не разбегались вроде, а то, что говорит, ты же знаешь, какой он болтун. Вечно девок обсуждает.

— Да он, вроде бы и жениться собирается.

Повисла пауза, во время которой, я почти чувствовал ликование. Какой я проворный и хитрый человек. Ведь теперь ясно, что будет. Оксанка выгонит Татьяну и дело с концом. А если Долгов будет недоволен, Оксанка такой хай поднимет. Я то её знаю.

Итак, проблема решена.

* * *

Я очень ответственно относилась к обязанностям. И совсем не хотела, чтобы Оксана придиралась ко мне по пустякам. Но она всё равно придиралась. Было понятно, без её колкостей, работы не будет. Я уже почти приспособилась к такому и даже не отвечала ей, просто кивала головой, мол — всё понимаю, сделаю.

Она бесконечно кружила около меня, как голодная орлица и как будто ждала моментов, чтобы вновь и вновь клевать меня.

В этот день, на работу я пришла, как обычно, пораньше. Всё проверила, всё включила.

Пришел тренер Ваня, самовлюблённый красавчик с внешностью Аполлона, и с умом мыши. Он говорил сквозь какие-то преграды во рту, и слова его казались непонятным месивом на выходе. Я не могла понять, как он изъясняется со своими клиентами. Но так как база его состояла сплошь из клиенток, видно им было всё равно, что скажет, лишь бы он трогал их своими накачанными руками, и время от времени поворачивал их тела в правильное положение. В общем, успех у Вани был большой.

Иногда он приходил в кабинет Оксаны. Не знаю, о чём они там говорили, но когда Оксана выходила, потом долго торчала у зеркала, поправляя макияж и причёску.

Я собственно, ничего плохого не думала. Но Маринка сменщица, смеялась над этим и прямо говорила, что они трахаются на столе почти каждый день. Если это так, то это не моё дело. И я всеми силами старалась не обращать на их совместное посещение кабинета, никакого, особого внимания.

Но сегодня, обстоятельства сложились так, что, не обратить внимание, было невозможно.

Оксана, как всегда, помаячила по залу, показала посетителям свой новый обтягивающий комбинезон на молнии сзади, и потом демонстративно подошла ко мне.

Ну, всё, сейчас начнёт.

— В общем так, одна из клиенток, пожаловалась, что ты с ней грубо разговаривала. Так что сегодня доработаешь смену и можешь освобождать место.

— Но за что? Я ничего такого не помню! Не было такого! — впервые за много дней я возмутилось.

— Это дело уже решенное. Так что, можешь не возмущаться.

Она развернулась и вошла в кабинет, оставив дверь приоткрытой.

Я почувствовала, как краснею от негодования и несправедливости. Нет, я не должна это так оставлять. Не было никакой клиентки, я бы запомнила если бы кому-то нагрубила. Но такого — просто не было. Она специально это придумала. Пока я злилась, глядя в компьютер, не заметила, вернее не обратила внимания, как прошел мимо меня тренер Ваня и дверь кабинета захлопнулась.

Я была так обескуражена происходящей несправедливостью, что совсем ничего не замечала вокруг, когда прямо над собой услышала:

— Привет, кареглазая!

Взгляд мой замер, я глянула над стойкой — Там! Стоял! Шеф!

Неосознанно, запоздало, до меня только сейчас дошла картинка, того, как тренер входит в кабинет. И, словно в замедленном кино, я повернула голову и глянула на дверь, а потом снова на шефа.

Не знаю, как и что произошло потом, там — уже решали секунды. Из кабинета послышался смех Оксаны.

Шеф — прошел мимо меня, взялся за ручку кабинета, и — открыл дверь.

Глава 41

Он открыл дверь и остановился на пороге. Я не видела его лица, но много отдала бы, чтоб посмотреть.

— Саша?! — визгливые нотки в голосе Оксаны, впервые за долгое время вызвали у меня не страх, а что-то похожее на злорадство, — Ты же уехал, по делам фирмы?!

Шеф вошел в кабинет и когда дверь за ним закрывалась, я услышала:

— А что, если я уезжаю, значит можно трахаться у меня на столе?

— Ты не так понял! — крики Оксаны слышны даже сквозь стену.

Дверь открылась, показался испуганный Ваня. Он кинулся в раздевалку, на ходу поправляя штаны.

— Сашенька, дай мне объяснить! — кричала Оксана, — Ну, пожалуйста, подожди! — голос её приближался, и я уткнулась в компьютер, чтобы постараться не быть свидетелем выяснения их отношений.

Резко дверь распахнулась, Оксана почти вылетела из кабинета и остановилась только у противоположной стены. Видно он хорошо её толкнул. Шеф вышел за ней, на лице его, то ли просто злость, то ли злая радость.

— Сашенька, ты всё неправильно понял! Я хотела, чтобы он показал мне упражнение!

— А его член, случайно оказался у тебя между ног? — усмехнулся Долгов, — Пойди, расскажи ещё кому-то, пусть посмеются. Давай, пошла отсюда, и чтоб я тебя, тут больше не видел!

— Никуда я не уйду! Я управляющая, на меня все документы. Я — директор.

— Забирай свои вещи и пошла! — грозно посмотрел он на неё.

— У тебя будут проблемы, вот посмотришь! Я на тебя натравлю проверки, и тогда пожалеешь, что так со мной разговаривал. Ну-ка, извиняйся! Я — тут директор, везде мои подписи! Сам вали! Без меня ты ничего не сможешь, ты ничего не понимаешь!

Я вжималась в стол, как могла, только чтобы ни кто меня не заметил. Но неожиданно, шеф повернулся и указал на меня пальцем:

— Теперь — она директор! А ты, пошла отсюда! Или тебе помочь?

Оксана повернулась ко мне. Я почувствовала, что из её взгляда сейчас вылетит разряд в сто миллионов вольт, который положит меня замертво.

— Ах, ты стерва! Пришла сюда, чтобы мой клуб отобрать?!

— Нет, нет, я не… — я пыталась отмахнуться, — я не хочу, мне ничего не надо, я не буду…

— Тварь, такая! — она хотела кинуться на меня, но шеф перегородил ей дорогу.

— Если не уйдёшь по-хорошему, я заберу у тебя — Всё, что дал.

Она остановилась, глянула ему в лицо. Видно, было ещё что забирать. Оксана гордо вскинула подбородок, повернулась и пошла в раздевалку за вещами. Потом вышла, натягивая кашемировое пальто цвета пудры, гордо прошла мимо нас и скрылась за стеклянной дверью.

Шеф проследил за ней взглядом, потом зашел в кабинет и захлопнул за собой дверь.

Я притихла. Что мне делать теперь?

С одной стороны, торжество, с другой неизвестность.

Что теперь будет?

Казалось, во всём этом виновата я, и Оксана точно теперь подкараулит меня на улице, чтобы расправиться. Как бы ни было, она, в любом случае, сделает виноватой меня. Придётся защищаться, а я даже не знаю как. Надеюсь, она не кинется драться и не убьёт меня. А если всё-таки придумает что-то плохое. Мне стало страшно.

Прошло пара часов. Я обслуживала приходящих и уходящих клиентов. Видела, как настороженно ходит по залу тренер Ваня, посматривает в сторону кабинета. Он видно не на шутку испугался, увидев шефа, но уйти с работы, то ли не хватило ума, то ли он хотел показать свою смелость. А может, подумал, что он совсем невиноват, в том, что случилось. Его мотивы были мне непонятны.

И вот, наконец, дверь кабинета открылась, показался шеф. Подошел к стойке. Рубашка у горла расстегнута, волосы взъерошены, в глазах, что-то похожее на хорошо скрываемую усталость.

— Ты знала об этом? — он мотнул головой в сторону кабинета.

— Нет.

— Знала, не отнекивайся. Тут, все знали. И я знал.

— Вы знали?!

— Конечно. Я же не идиот. Столько времени она у всех на глазах это делает.

— Но, тогда почему…?

— Я держал её? Не знаю, ностальгия. Когда-то она была хорошей девочкой, типа тебя.

Я покраснела.

— А потом испортилась. Да, деньги портят людей, это правда. Они становятся уже совсем нетакими. Жаль, — он остановился и посмотрел куда-то в сторону, как будто почувствовал, как ему жаль.

— Интересно. Наверняка все смеялись надо мной? Вот идиот, она тут трахается, а я ничего не вижу.

— Нет, мы не смеялись.

— Значит, говоришь — не знала? — он усмехнулся.

Я снова покраснела. Потупилась. А потом выпалила:

— Просто я считаю, что это неправильно — обманывать человека!

Он как-то странно посмотрел на меня.

— Что же тут неправильного? Многие люди так делают.

— Я бы так не сделала, никогда.

Он снова глянул на меня, и в его лице было уже больше простого, человеческого, нежели раньше. Он как будто вот сейчас сделал вывод, из самим же собой подстроенной ситуации. Снова усмехнулся, повернулся и пошел к выходу. У двери он остановился.

— Подготовь все бумаги по клубу, там все шкафы открыты. Теперь, ты управляешь.

— Я, не… я могу всё испортить, — жалостливо я смотрела на него.

— Не испортишь, я тебе помогу.

— Но я не…

— Всё! — оборвал он причитания, — Я сказал! — развернулся и быстро пошел на выход.

Глава 42

Что-то Долгов совсем перестал про Татьяну спрашивать.

Весь в работе? Так уж? То, что ни день, обязательно про неё вспомнит, обязательно подковырнёт. Это — нет. Молчит, как солдат. За две недели ни разу не вспомнил. Замолк. Странно. И очень подозрительно.

Забыл, что она существует?

Нужно это дело прояснить.

Вечером, в среду, я решил не предупреждать Татьяну и наведаться на работу. Не строил планов и не собирался уличать её с поличным. Так я думал, но конечно же, сам себе противоречил.

Хотелось проследить, поймать, уличить, и обвинить.

Да что же я говорю, разве этого мне хотелось? Не этого. Но картины рисовались самые отвратительные. Она в объятьях Долгова, в кабинете, на столе. Ох, черт, черт, нет! Нужно прекращать о таком даже думать.

Она честная! Очень честная!

Припарковался подальше, чтобы, когда выйдут, не заметили мою машину.

Девять. Десять минут. Обычно, в такое время она уже выходила. Ну хорошо, сегодня это будет в пятнадцать минут. Никого. Я напрягся. Может сегодня не её смена?

Только подумал, силуэт Татьяны, за стеклянной дверью. Остановилась, словно поджидая. Свет погас.

Ну конечно, и он здесь! Я увидел Долгова, что шел к выходу. Чёрт. Чёрт. Они точно чем-то там занимались. А я — лопух! Нужно было, сразу идти туда.

И что? Застать их, за этим делом? А что дальше?

И вот теперь, как мне поступить, обнаружить себя, или проследить, что будет дальше? Я решил повременить и посмотреть.

Они вышли на крыльцо. Татьяна, закрыла дверь ключом, проверила сигнализацию. Потом повернулась к Долгову, кивнула и что-то сказала. Он ответил. Судя по жестам, пригласил подвезти, или может поужинать, или ещё что. Она покачала головой. Не соглашается. Молодец. Он протянул руку, вот гад, но она не подала свою. Долгов помедлил, стал спускаться к машине. Таня пошла в другую сторону.

Уже хорошо. Вряд ли она отказалась бы, чтобы он подвёз её, если бы что-то между ними было. Это — хороший знак.

Долгов завёл машину, включил фары, они осветили Татьяну, но она не повернулась, а пошла ещё быстрее. Но он не торопился уезжать, точно выжидал. Татьяна не оборачиваясь, шла дальше. Чёрный джип Долгова дернулся и с визгом тронулся с места. Вот придурок, думает, произведёт впечатление.

Когда Татьяна скрылась, за углом, я завел мотор и поехал за ней. Проехал немного дальше, вышел из машины и пошел навстречу. Таня заметила меня и даже улыбнулась.

— Ну что, не проводил тебя Долгов? Какой невнимательный.

— А ты следишь? — она глянула и мне стало не по себе.

— Слежу. Чем это вы там занимались вместе? — сказал я язвительно.

— Не начинай, я и так сегодня устала. С этим переоформлением. Ещё слушать, твои нотации не хочется.

— Что за переоформление?

Она вдруг примолкла, а потом решилась и сказала:

— Теперь, я управляю клубом.

Я так и встал. Ни слов, ни звуков. Онемел. И вот, наконец, выдавил:

— Что за привелегии?

— Он, так захотел.

— То есть ты хочешь сказать, что он просто вот так, взял и захотел?!

— Не просто так. Застукал Оксану с тренером, разозлился на неё.

Тут я почувствовал, что потерял нужного человека, в лице Оксаны и уже недовольно сказал:

— А ты, значит, оказалась в нужный момент в нужном месте. А Долгов радостно всё решил в твою пользу.

— Приблизительно так, — уж как-то совсем простодушно ответила Татьяна.

— А может быть, он сделал это потому что вы трахаетесь в его кабинете?

— Я устала и не хочу это слушать, — она хотела пройти мимо, но я схватил её за куртку и потянул обратно.

— А я не устал?! Я тоже устал от этого твоего блядства! От пошлых намёков Долгова! От того, что ты всё время что-то выдумываешь, чтобы обмануть меня!

Волосы её рассыпались по плечам, а я тряс её, и видел, как недовольно искажается её лицо. И это страдальческое выражение заставило меня освободить руку Татьяны.

— Данил, я ничего не выдумываю, — устало сказала она, — Это ты придумываешь.

— Откуда мне знать, что ты не спишь с ним? Где доказательства? Зачем он переписывает тринажерку на тебя?

— Что ты говоришь?! Это несправедливо.

Во мне уже проснулась злость, и даже какая-то жестокость. Я смотрел на неё и не верил ни одному её слову. Но никак не мог пробиться сквозь эту стену такого спокойного, овечьего вранья. Мне казалось, она простодушно смотрит мне в глаза и врёт.

— Ещё скажи, что не спишь с ним?! — я распалялся.

— Не сплю!

— Я вообще не понимаю, зачем я с тобой вожусь. Дал тебе квартиру, деньги. Или ты думаешь это всё просто так, за красивые глаза? Чтобы ты шлялась и давала Долгову тебя трахать?

— Это неправда, я не буду это слушать! Я не буду доказывать то, чего не делала. Не буду. Ты мне не отец, и не брат, и тем более не муж! Ты никто! И не можешь…

— Могу! — с остервенением я вцепился в её куртку и притянул к себе снова, — Если ты берёшь от меня что-то, то должна что-то отдавать!

— Знаешь что?! — она отстранилась, порылась в сумочке, достала ключи и бросила мне в лицо.

Я отскочил. И связка колючей упала на тротуар. Таня снова полезла в сумку, достала кошелёк и тоже бросила в меня.

— На, подавись, вот — твоя квартира, а вот — твои деньги! Мне это не нужно, лучше спать в подъезде, на лестнице и никому не подчиняться! Почему я должна это терпеть? Бред! Ничего не сделала, ничего! Несправедливо! Как ты можешь обвинять меня?!

Она развернулась и быстро пошла прочь.

В этот момент, я вдруг понял, что наговорил лишнего. Быстро поднял ключи и кошелёк и пошел за Татьяной.

— Таня! Подожди!

Но она удалялась, пришлось уже почти бежать, чтобы её догнать.

— Подожди, остановись!

Она остановилась, но смотрела сторону. Лицо её, такое красивое в эти минуты, показалось таким родным, но в то же время совсем далёким.

— Ну, сказал я что-то не то, ну подожди. Не подумал, я просто очень разозлился, когда увидел вас вместе. И то, что ты сказала, эти документы, я ничего не понимаю. Почему так?

— Я не знаю.

— Ну, прости, — я попытался улыбнуться и тронул её щёку.

Было видно, она держится, чтобы не заплакать.

— Если я говорю что-то, значит это правда. Я не привыкла врать и изворачиваться. Это неправильно.

— Но я-то этого не знаю.

— Если ты не доверяешь мне, тогда зачем нам быть вместе?

— Я хочу верить, но не могу. Эта ревность, она меня с ума сводит.

Тут она посмотрела мне в глаза и что-то блеснуло там, на реснице.

— Знаешь Данил, я тебе никогда ничего не обещала. Но при этом стараюсь быть честной перед тобой. Мне не нужно изменять, чтобы уйти. Поверь, я никогда не стану так поступать.

Эти слова, словно укол, намёк на кольцо на моём пальце.

— Поверь, если я захочу быть с другим человеком, я просто уйду и обязательно скажу тебе об этом. Но изменять, я просто не умею.

— Прости меня, — только и мог сказать я, чтобы хоть как-то перекрыть её слова. Чтобы то, что она сейчас сказала, тут же забыла и не вспоминала больше, — Я погорячился, сказал ерунду. Прости.

— Хорошо, — сказала она.

Я взял её под руку, и мы пошли к машине.

Глава 43

Куда я попала? Зачем вообще сюда пришла работать? Зачем не уволилась, как только увидела его здесь?

Теперь уже каждое движение, всё сильнее затягивало в дела клуба. Теперь уже поздно. А может, ещё нет? Может развернуться и уйти, всё это бросить. Просил же Данил — уходи от Долгова, а я дура работать очень хотела вот и доработалась.

Теперь, каждый божий день, как проклятущая. В этом конечно было много и плюсов. Зарплата управляющего очень мне нравилась. И пусть для этого нужно каждое холодное, февральское утро бежать на работу, а потом каждый промозглый вечер тащиться домой. Вся моя теперешняя жизнь протекала на работе, за исключением редких, случайных выходных.

Нелегко вникать в дела, в документы. Нелегко, включить мозги и настроиться на цифры. Но у меня получалось, хоть и не без труда. Долгов спокойно, почти хладнокровно помогал мне вклиниться, в такую непривычную для меня работу. Я не думала совсем, что на двадцать четвёртом году жизни, стану управляющей, при этом совсем ничего не умея.

Слава богу, на бухгалтерию наняли бухгалтера. Ольга — худая женщина, лет сорока пяти, в старомодном, твидовом, брючном костюме, тут же влилась в работу и уже она, много подсказывала и советовала мне. Так что, я училась, не скажу что быстро, но думаю, вполне плодотворно.

Пришлось нанять новую сотрудницу за ресепшн. Симпатичная, бойкая девушка Маша, мгновенно заняла место, и я удивлялась тому, как все вокруг быстро всё понимают.

Себе, я казалась немного тугодумной. Чтобы что-то понять, приходилось чуть ли не глаза закрывать, и повторять много раз. О Господи, дай мне силы. Лучше бы я осталась за ресепшеном.

А шеф, ещё успеет во мне разочароваться. И сто раз пожалеть, что не нанял нормального управляющего. Это точно.

Нет, я не должна жаловаться на такую, свою жизнь. Она у меня совсем не плохая. Я видела тех девчонок, что приходят в тренажерный зал. Выгибаются перед парнями и мужчинами, выставляя напоказ своё тело. Привлекают внимание яркими и подчас слишком откровенными нарядами. В этой погоне за вниманием когда-то была и я. Так же стреляла взглядом по клиентам супермаркета, также заигрывала и глупо смеялась. Так же улыбалась с загадочным выражением лица. Я смотрела со стороны, на то, как сама вела себя.

И вот, где я теперь. А сколько приложила усилий, для этого? Да нисколько. Совсем никаких усилий. Ничего. Случайность. Простая, обычная случайность. Как множество других плохих и хороших случайностей.

Поэтому жаловаться на жизнь мне нечего. У меня есть всё. А что если вдруг, всё это куда-то исчезнет. Что буду делать? Пойду снова в супермаркет? И снова, буду стрелять взглядом в поисках того, кто заберёт меня оттуда.

Нет. Теперь я вижу разницу. Буду ценить то, что есть и стараться это не разрушить.

У меня уже есть мужчина. И пусть я не падаю в обморок от любви к нему, всё же он тот, кто дал мне всё это. Дал свободу в чём-то, но в чём-то её отобрал. Я неплохо живу. Совсем неплохо. И всё что нужно, быть ему приятной и иногда, покорно раздвигать ноги. Это совсем не трудно.

Я чувствовала себя птицей, которая попала в клетку. И пусть это не была золотая клетка, но всё же, она держала меня.

Не хочу возвращаться туда, в супермаркет. Не хочу возвращаться к маме и её друзьям алкашам, к её Валерику, который лапает меня по утрам. Пусть лучше Данил меня лапает. Это гораздо приятнее. И за это я получаю приличные деньги. Конечно, это тоже неправильно. Но я могу закончить всё в любой момент, когда захочу. А когда это случится, я не знаю.

Если с Данилом я заставляла себя что-то чувствовать, то с Долговым всё совсем по-другому. С ним рядом, я ощущала невидимую связь. И хоть разговоры наши деловые, и отношения деловые, но во всем этом сквозила, какая-то невидимая тайна. Мы как будто всё время отталкивались друг от друга. Уж я-то точно от него отталкивалась. Да и он держал дистанцию.

Иногда, я спрашивала его что-то по документам, тогда, он подходил очень близко, склонялся надо мной, и я чувствовала его дыхание. Я почти слышала биение его сердца. И старалась не дышать. А потом он отходил, и я выдыхала. Это испытание, какое-то оно даже жестокое. Во мне рождались тайные желания. Желание видеть, чувствовать, завоёвывать.

Точно могу сказать, что он тоже напрягался, он не играл. А если играл, то игра эта тонкая, незаметная, изощрённая. Он наблюдает, я чувствую это кожей, даже затылком. Если у него есть цель, то он непременно её достигнет, если уже не достиг.

Внутри точно порох, достаточно его поджечь — он взорвётся. И этого я боялась.

Я боялась его действий. Мысленно умоляла не спровоцировать этот взрыв. И возможно поэтому, всё ещё цеплялась за Данила. Как за защиту, от того, что может произойти. Но чем дальше, тем больше желание взрыва эмоций, тем больше притяжение и тем смелее, бесстрашные действия.

Единственное что останавливало, это знание того, что он любитель женщин. Всё своё притяжение, все порывы, я не могла положить перед ним, зная наперёд, что всё это, он возьмёт только на время. И правда эта останавливала меня от глупых, непоправимых ошибок. Хоть было и нелегко.

Иногда я думала, всё, вот сейчас. Я видела решимость и огонь в его глазах.

Но нет, нет. Этому не быть.

Пусть я буду страдать, пусть, но тем самым предотвращу, ещё большее своё страдание. Если потом он бросит меня, или поступит, так как поступил с Оксаной.

Возможно, раньше меня можно было легко обмануть, затянуть в сети иллюзорной любви. Но только не теперь. Не теперь.

Рабочий день давно закончился, все сотрудники разошлись, а мы с Долговым всё сидели над договорами. Застряли над бумагами и не могли чего-то найти. Я уже порядком устала, хотела домой в кровать, но сидеть тут, с ним, это тоже доставляло какое-то удовольствие. Быть близкой к нему, хоть и не касаться. Я начинала находить в этом тихое наслаждение.

Я набирала на компьютере текст, а Долгов за столом напротив, перелистывал бумаги.

— Всё не могу больше. Хочу домой, — я закрыла программу, — завтра доделаю.

Я встала и пошла к выходу, пора собираться.

— Таня, — окликнул он.

Я обернулась. Серьёзное выражение на его красивом лице.

Чего он хочет?

— Уходи от него, — произнёс он, так, что мне тут же захотелось уйти от Данила.

— Зачем? — в моём голосе тихий вызов, требование честного ответа.

— Я, прошу тебя. Сегодня уходи. Он давит на тебя.

— Он помог мне, в трудную минуту.

— В чём ты видишь эту помощь? В том, что он воспользовался твоей беспомощностью? В том, что ты стала его любовницей? Так это не помощь. Он просто воспользовался ситуацией. Он сделал это для себя. Но никак не для тебя.

— Он дал мне жильё, деньги.

— Ты считаешь это много?

— Думаю да. Это много.

Направление этого разговора мне не нравилось.

Долгов встал, подошел ко мне.

— Послушай, — протянул руку, чтобы коснуться.

— Не надо, — жестко сказала я, — не приближайся. Я не хочу.

Если он подойдёт ближе, я уже ничего не смогу сделать. Ничего.

— Хорошо, — он развернулся и снова пошел к столу.

Я с облегчением вздохнула и поняла, какая тонкая грань нас разделяет. Но переступить её — я не могу.

Глава 44

Вечером я резала овощи на кухне, когда звонок в дверь заставил вздрогнуть. У Данила ключ, он никогда не звонит, открывает ключом.

Кто это?

Я покраснела от догадки, но тут же постаралась её откинуть. Нет, этого не может быть. Я тихо подошла к двери. Звонок повторился, я вздрогнула.

— Таня открывай, я слышу, ты там!

Голос Долгова, такой уверенный и дерзкий. Я испугалась, что он будет кричать на весь подъезд, быстро подошла к двери и открыла. Он вошел и захлопнул за собой дверь.

— Зачем ты сюда пришел? — я возмущённо смотрела на него.

Он потянул ко мне руку, я ударила по ней и отшатнулась. Долгов резко подошел и прижал меня к стене.

— Нет. Нет! — я сопротивлялась, упиралась ладонями ему в грудь, — Нет, нельзя. Нет.

— Он уехал, не волнуйся он не придёт, — шептал он и тянулся губами моей шее.

— Уходи немедленно! Я не хочу! Убирайся! Ты не должен приходить сюда. Это нечестно.

Я сопротивлялась его движениям, но чувствовала, что силы не равны.

— А мне плевать, что честно, а что нечестно! — выпалил он, — Я спать не могу, жить не могу, работать, думать. Я ничего не могу.

— Из-за меня?

— Из-за тебя.

Он схватил меня за халат на груди и притянул к себе с такой силой, что я уже не могла сделать ни одного движения. Потом он дёрнул халат в разные стороны, и тогда я поняла, что мне тоже, на всё — давно плевать.

Это и есть — он. Взрыв.

Я вздрогнула, подалась вперёд в объятья Долгова. Пальцы мои вцепились в его плечи. Не знаю, почему так происходило, всё словно во сне, или в мечте. Я, как безумная прильнула к его губам, забыв обо всём на свете. Главное, что он рядом.

Он подхватил меня за талию, прошел несколько шагов, толкнул на кровать и я упала, словно погрузилась в лепестки цветов. Он стоял надо мной, быстрыми движениями снимал с себя куртку и рубашку. Я замерла в ожидании, смотрела на его тело, которое так давно мечтала увидеть. Оно прекрасно. Плавные линии мышц, мощные плечи. Неужели сейчас они обнимут меня, защитят от всего другого. Как только одежда коснулась пола, Долгов упал на меня.

Что за безумие? Во всей своей жизни я подобного не помню. Показалось, что всё моё тело зажглось пламенем, оно вспыхнуло от одной только искры. Страстное желание, по одному только движению губ. Он обхватил губами мои губы, и всё чего я теперь жаждала это его любви, вечной, постоянной.

Он рванул все, что на мне было майка и трусы, всё полетело прочь от моего жаждущего любви тела. Я потянулась, расстегнула его джинсы и они тоже пропали где-то внизу, оставляя больше свободы.

Как безумная, я обнимала его, прижимала его голову к своей груди, а он жадно целовал всё моё тело, он шеи до пяток. Он трогал меня и ласкал, перебирал пальцами, и я становилась ещё более безумной.

А когда он раздвинул мне ноги, я уже находилась в состоянии страстного голода.

Он склонился надо мной, и я почувствовала, его член наконец вошел в меня. Я помню, как от этого движения громко застонала, как начал он двигаться, и я двигалась ему навстречу.

Я закрывала глаза и открывала их, чтобы снова увидеть его лицо, его волосы, его губы, и плечи. Моё тело отзывалось на каждое движение. Оно требовало нежности и прикосновений. Я кричала и плакала, билась в его руках, и чувствовала, каким невероятным счастьем наполняется всё моё естество. Этим радостным понимаем, что с этого момента, и навсегда — я счастлива.

— Я люблю тебя! — выкрикивала я, когда он входил в меня.

С каждым его движением с каждой волной, мой стон всё громче.

Я кричала уже от того, что он здесь, он со мной рядом, и он — Мой.

Я вскрикивала и шептала — Люблю! Люблю!

Мне было всё равно. Невероятное чувство охватило меня, и заставляло отдавать всё, что накопилось. И я выплескивала его, так как никогда не выплёскивала. Я готова была вечно дарить ему эту страсть. Его власть надо мной отныне и навсегда.

Долгов схватил меня, прижал к себе и несколько резких движений тихо прижимался, и целовал мне шею, а потом весь напрягся, тихо выдохнул, и на этом выдохе сказал:

— И я тебя люблю.

Потом мы долго лежали, обнявшись, боясь пошевелиться и спугнуть это состояние единения. Я гладила его волосы, а он, обхватив меня руками, прижимался грудью к моей груди. И мне казалось, нет ничего на свете лучше этого. И пусть, это не закончится никогда.

Глава 45

Конечно же, мы позабыли обо всем, и многое теперь было неважно. В эту ночь любовь поглотила нас, и мы раз за разом наслаждались этим волшебным чувством. Не знаю, за какие мои заслуги послал Бог такое чувство. Я думала это только мне и ему и больше никто об этом не знает, только мы.

Под утро я проснулась от звука смс. Повернулась, потянулась за телефоном, а Саша обнял меня и потянул обратно.

— Подожди, — сказала я с нежностью, — вдруг важное.

— Самое важное, уже здесь.

Я засмеялась, взяла телефон и открыла сообщение.

От Светки. Чего это она вдруг?

“Приходила твоя мама спрашивала адрес. Я дала”.

Сначала я даже не поняла, в чём дело и кинула телефон на ковёр, но в следующее мгновение, вдруг осознала, что значит это сообщение.

И как только осознала, раздался звонок в дверь. И сразу голос:

— Таня, это я — мама!

Даже в комнате было слышно, как она кричит. Честно, я испугалась.

Долгов пошевелился, глянул на меня с каким-то удивлённым смешком.

— Это что, твоя мама так кричит?

Я не ответила, встала, пошла к двери. Мне было страшно, то, что я сейчас увижу и, то, что увидит он, пугало меня. Это невероятно, почему она пришла именно сейчас, в это утро когда я так счастлива?

В дверь стучали, уже видимо ногой.

— Открывай паршивка!

Я резко подошла к двери и открыла. На пороге стояла мама.

Я не видела её уже около месяца и за это время она сильно изменилась. Лицо припухшее, синяк под глазом. Одежда — какие-то старые лохмотья. А запах, который она внесла в прихожую, просто валил с ног.

— Доченька! — радостно вскрикнула она и вытянула руки, чтобы меня обнять, — какая ты красивенькая стала!

Она вошла, осмотрелась и увидела Долгова. Он, удивлённо разглядывал её. Я готова была провалиться сквозь землю или куда-то ещё, лишь бы исчезнуть отсюда.

— О, а это кто, зятёк?! Красавчик! Смотри, какого отхватила. Ушлая девка, вся в меня! Богатенький? А я Тамара Васильна — мама Танюшина, — она приветливо улыбнулась.

— Здравствуйте, — на его лице странная ухмылка.

Долгов сел на кровати, поискал трусы, но не нашел. Тогда он встал и, закрываясь одеялом, прошел по комнате, собрал вещи и исчез в ванной.

Я мочала, потому что ничего не приходило в голову. Прогнать мать я не могла, а что-то объяснять тут ни к чему, и так всё понятно. Она же, ходила по квартире, заглядывала в ящики.

— А ты тут неплохо смотрю, устроилась. А про мамку видать совсем забыла. Ты Танюха, давай это, домой возвращайся, а то, как не по-людски. Одиноко без тебя. И Валерка достаёт, не отмашешься. А чего, будем с тобой одним хозяйством, ты на работу, а я по дому приберусь, кушать приготовлю.

— Я не хочу домой возвращаться, — возмутилась я.

— Конечно, зажила как королевна, так теперь и домой не хочется.

— Да отстань ты, я уже совершеннолетняя, где хочу там и живу.

Из ванной послышался шум воды.

— А он ничего, хорошенький. Смотри, какого парня захомутала. А свадьба когда? Вы это, не затягивайте, вот сейчас весна и сразу с первым теплом подавайте заявление. А там внучки пойдут. Ох, Танька и удружила. А хоромы, какие у вас. Тесновато, если дети пойдут, да я с Валеркой, все не поместимся.

— Что ты болтаешь? — постаралась я остановить поток её мечтаний.

— А чего, пусть готовится.

Из ванной вышел Долгов.

— О, зятёк, куда собрался? Давай-ка посидим, чайку выпьем. Танька, ставь чай. Я правда гостинцев не прихватила. А ты зятёк, давай-ка, сбегай в круглосуточный, купи что-то к чаю.

— Боюсь, мне некогда, — прищурился Долгов, как делал это в те моменты, когда был недоволен, — у меня дела.

— Ой, так что же мы, даже нормально не познакомимся? Считай уже родственники.

— В следующий раз, — сказал он и глянул на меня.

Я увидела это краем глаза, так как боялась посмотреть на него.

— Я тебе позвоню, — сказал Долгов, и дверь за ним захлопнулась.

— Смотрите, какой занятой. А ты чего Танька, ты чего?

Мама подошла ко мне, хотела погладить по голове, но я оттолкнула её руку.

Я чувствовала, как гибну, просто гибну и всё. Как стекает с меня волна счастья, захлестнувшая было на время. Как улетучиваются мечты, за эту ночь так прочно обосновавшиеся в уме. И как уползает, любовь, вот только сейчас, понятая мной, как что-то нерушимое.

Я глянула на мать. В моих глазах она видно почувствовала угрозу.

— А ты не дерзи матери! — выкрикнула она, хотя я ещё ничего не успела сказать. — Давай-ка деньги! Ишь ты, живёт она припеваючи, а мне на лекарства?! Забыла что ли, что у тебя мать больная. Матери помогать нужно.

Я подошла к сумке, достала кошелёк.

— Давай пять тысяч, попервой, — скомандовала мать, — если не хочешь чтобы я сюда частенько наведывалась, гони деньги. А там посмотрим.

Я открыла и вытянула пятитысячную, протянула ей.

— Нет, давай десять! — она пожирала взглядом кошелёк.

Я достала ещё две и протянула ей.

— Больше нету.

Она выхватила деньги, перелистала их и спряла куда-то за пазуху.

— Ну ладно, и так сойдёт. Но я приду ещё, учти! Если не будешь помогать мне, я тебя всё равно найду.

— Конечно, — выдавила я. — А теперь уходи.

— Ох, ты какая, ещё и прогоняет. Смелая стала, да? Ты Танька, со мной не шути. Со мной шутки плохи. Обломаешься. Смотрите какая, жених тут у неё. Разложили гнёздышко.

Она пошла в прихожую, видно получив деньги, так обрадовалась, что уже забыла и про чай, и про меня.

— Ладно, мне некогда, Валерка с работы придёт, нужно обед приготовить. Ну, давай доча. Ты приходи к нам в гости. Рады будем. Не забывай.

Дверь за ней захлопнулась, и я осталась совсем одна.

Глава 46

Эта стройка выжимала все соки. Двойная ответственность заставляла бегать и потеть. Конечно, я уставал, но справлялся. Слава богу, Долгов вёл стройку. Были заминки, небольшие проблемы, но мы, опережали график на пару недель. В отделе продаж оживление. Чем ближе к середине стройки, тем виднее результаты. Народ подтягивался, и так как в городе ещё не было такого типа квартир, мы наблюдали повышенный к объекту интерес.

Конечно же, это подогревало и давало ещё больше вдохновения. Мы уже почти ощущали запах большого куша и старательно приближали этот день.

Время от времени, когда удавалось отдышаться от работы, и когда сытый и довольный я валялся дома на диване — вспоминал Татьяну. Я думал о том, что приду к ней не такой уставший, как сейчас. На неё нужны другие силы, и пока я их берёг.

Но не за горами тот день, когда я ворвусь в квартиру, и тогда уже пусть просит пощады.

Очень довольный я возвращался из командировки. Новые договора, на поставку материалов и комплектующих для стройки.

Машина неслась по трассе под сто десять, больше, стараюсь не выжимать. Риск, не моё второе я. Осторожничаю, и не считаю, что это трусость. Просто не хочу раньше времени… ладно, без подробностей. Уже вечерело, когда показались огни города, и я сбавил скорость.

Несмотря на усталость, вспомнил про Татьяну, и страшно захотел её видеть. Две недели, всё-таки слишком много. Этот Долгов со своим клубом перебил мне всю малину. Если бы не это, я бы брал Таню с собой в поездки и спокойно наслаждался её присутствием. Но её работа, всё больше меня раздражала. И она сама ведь, какая упрямая. Встанет в позу. Но я почему-то всё это прощаю. Нужно быть жестче.

Теперь оторвать её от работы будет вообще нелегко. Да и Долгов, какой-то странный, со стройки сразу бежит туда. Как не позвоню, всё он в тринажерке. И они там — вместе.

А я, скучал и тянулся туда, где она.

Сразу на въезде в город свернул в сторону от своего дома и направил машину по улицам. В вечернем свете мелькали вывески магазинов. Я остановился возле супермаркета.

Сегодня хотелось чего-то такого, отчего я в блаженстве засну, обнимая Татьяну. Хорошо, на всякий случай, Юльке написал, что приеду завтра. Пусть не слишком беспокоится. Успею ещё домой, да и чего я там не видел. Конечно, соскучился и по жене, но увидеть Татьяну хотелось больше.

Хотелось секса. Чтобы она села на меня сверху и…чтобы полночи трахала меня. Это было бы лучшим завершением удачной командировки.

Купил торт, конфеты, шампанское и водку, колбасу и чего-то ещё. Хотелось выпить и заняться развратом.

У дома припарковался, взял пакеты. Пара лёгких шагов, меня несло к ней словно на крыльях. Я знал, что увижу её в халате, с прихваченными резинкой волосами, и я чувствовал, вот-вот и она обовьёт своими руками мою шею. Я почти бежал.

Ключ мягко вошел в замок, я повернул его и…

В прихожей темно.

— Таня!

Тишина.

Чёрт, как я мог не подумать, что она на работе. Ещё полдевятого. Она пока только собирается. Эх, а я, хотел устроить сюрприз. Вот болван.

Подожди, а ведь то, что я здесь, это и есть сюрприз. Она придет, а я — вот он.

Пришлось подсуетиться. И, несмотря на усталость, я быстро сообразил стол, нашел что-то в холодильнике, котлеты, сыр, помидоры. Быстро нарезал, и расставил так, чтобы было торжественно.

Да, именно. Она зайдёт, а я встречу её с шампанским.

Класс!

Глава 47

В эти дни — его нет. Где он?

Неужели, нужно было просто посмотреть на мою мать, послушать её бредни и этого уже достаточно, чтобы вся та любовь, о которой он говорил, вмиг исчезла, навсегда растворилась в пространстве. Неужели визит моей мамы, вот так сильно его оттолкнул.

Это же смешно. В конце концов, он должен был остаться, помочь, поддержать меня. Иначе что это за любовь такая?

И что мне теперь делать, куда идти? Оставаться здесь и трахаться с Данилом я уже не хочу. Долгов — никуда не зовёт.

А если, всё чего он хотел это просто использовать меня. И на этом его желания закончились. Как только увидел мою маму, услышал её ахинею, тут же свалил. Только лишь услыхав слово свадьба. Да, дела. Не думала совсем, что он, вот так быстро уйдёт.

Но мне кажется это и не повод совсем не приходить в тринажерку. Странно очень. Я ему не звонила и он не звонил. Это всё, очень угнетало.

Несколько дней я работала, пребывая в каком-то трансе. Не могла понять, почему Долгов не появляется. Неужели он жалеет о том, что пришел ко мне? Чем дольше молчание и неизвестность, тем больше закрывалось моё сердце. Тем меньше оставалось места для доверия и кажется, для любви.

Разве всё это было просто так? Я отдала столько себя, трусливому, недостойному человеку. Если так, то в чём разница между ним и Данилом. Тот хотя бы честен передо мной, не скрывает правды, и не прячется. Он знает, откуда я пришла и всё-таки хочет быть со мной.

А Долгов? Я совсем не могу понять, чего он хочет.

Только почему-то, стойкая уверенность той ночи, стала разваливаться, разрушаться, ещё немого, и она совсем исчезнет из виду. И тогда я точно пойму, что всё это было жестокой ошибкой.

Начало марта терзало непогодой. То снег, то ветер, то тепло, начинало заползать в подъезды. Череда дней, незаметно стирала чувства и забирала безвозвратно те моменты, которые хотелось удержать в памяти, как можно дольше. Но, чтобы помнить, нужно подкреплять. Нужно подбрасывать поленья в огонь, а их больше не было. Пустота.

Ветер трепал волосы, что выбивались из-под шапки. Снова кутаюсь в меховой воротник, хотя вчера ещё думала, всё — наступила весна. Я быстро вошла в подъезд и отдышалась. Пара ступеней, лифт, несколько шагов направо. Я достала из сумки ключи и открыла дверь.

Музыка. В первый момент я подумала — Саша! Но из-за стойки вышел Данил и я почему-то улыбнулась. Может потому что просто обрадовалась хоть кому-то.

Он, с бокалами шампанского, подошел ко мне в прихожую. Подождал, пока я разуюсь и протянул бокал.

— Привет, — сказал он и потянулся, чтобы меня поцеловать.

Я подставила щёку, взяла бокал и прошла мимо него в комнату.

На стойке, тарелки с едой. Подготовился. Молодец. Внимательный.

— Ты давно пришел?

— Около часа назад. Я только приехал, сразу к тебе.

Я села у стойки и почувствовала себя совершенно разбитой. Он присел рядом.

— Устала?

— Немного, — я глянула на него.

Он — меня не бросает.

— За встречу, — он протянул бокал и мы чёкнулись.

Я выпила почти всё.

— Не торопись, а то напьёшься.

— А может, я хочу напиться.

— Плохое настроение?

— Хуже некуда.

— Я здесь, как раз для того, чтобы тебе его повысить, — он взял бутылку водки и налил в две рюмки.

Никогда ещё я не пила водку. Никогда. Но сегодня, почему-то потянулась, взяла рюмку и улыбнулась:

— Ну, так давай выпьем.

— Давай, — мы снова чёкнулись.

Я поднесла рюмку к губам и почувствовала что-то отвратительно-вонючее. Но ведь все это пьют, чем я хуже? Залпом выпила и тут же почувствовала огонь внутри. Ну и пусть, чем этот огонь хуже, чем тот?

— На, закуси, — Данил, глядя на то, как я скривилась, протянул тарелку с колбасой. Я схватила кусок и запихнула в рот.

— Может водички? — услужливо он протянул стакан с газировкой.

— Давай. Фу, какая гадость, эта ваша водка.

— Ну почему? Совсем не гадость. На любителя.

— И кто такое любит, интересно?

— Ты ждала меня? — неожиданно спросил он.

— Конечно, — не знаю, почему так сказала.

Данил встал, приблизился ко мне, повернул на стуле, и лицо его оказалось прямо напротив моего. А эти стулья у стойки, высокие и очень удобные, чтобы вот так смотреть друг на друга. Я чувствовала, как внутри разгорается огонь.

— Я так давно этого хотел. Ты не представляешь, как я скучал по тебе каждый вечер в этой чертовой командировке.

Он прикоснулся губами к моим губам. Я не отпрянула и тоже прижалась. Я хотела тепла. Что я могу? Уже совсем не могла сопротивляться и почему-то даже с усердием подчинялась движениям его языка. Я понимала, что не делаю ничего того, чего бы не хотела. И хоть вспомнила про Долгова, только лишь для того, чтобы решить, пусть ему будет хуже.

— Ты ждала меня? — шептал Данил.

— Я тебя очень ждала.

Данил раздвинул мне ноги насколько позволяла узкая юбка. Запустил под неё пальцы, а я даже не понимаю почему, обняла его и потянула к себе. Что это, разве возможно?

Он обхватил мои бёдра, скользнул по талии и отодвинул края юбки. Но они всё равно не давали свободно двигаться, сдерживали ноги. И тогда он расстегнул молнию юбки и потянул её вниз. Я встала, юбка упала на пол. Он взял меня за талию и снова посалил на этот высокий стул.

Его пальцы пробежали по пуговицам, и вот, моя форменная, розовая рубашка полетела в сторону. Я смотрела в его глаза и видела страстный огонь. И не могла не подчиниться. Ничто во мне, не сопротивлялось. Только чувствовала, как слабо тело, и оно совершенно не хочет сопротивляться, а даже желает того, что сейчас происходит. Где-то в глубине я подумала, правильно ли это? И почему-то, тут же ответила — правильно. И продолжала. Да это — не я, это — водка. Или нет, или всё же я?

Почему я не отталкиваю, а прижимаю, почему не говорю про свою любовь к другому? Не потому ли, что запуталась и уже не могу понять, что мне нужно и кого я вообще хочу.

— Чувствуешь, как я хочу? — он взял мою ладонь и положил себе на брюки, а я машинально стала расстёгивать ему пояс.

Он потянул с меня колготы, которые тут де лопнули между ног. Огромная дыра позволила проникнуть пальцам Данила в мои трусы. Быстрые, настойчивые движения, жаждущего секса человека. Его пальцы скользнули к промежности, тронули клитор и прошли дальше. Он придерживал меня за талию, а я стягивала с него брюки. Я чувствовала как мне хочется секса, словно кто-то извне включил кнопку и я сразу захотела, независимо от того, что думала.

Я сама двигалась ему навстречу, сама потянула лямки своего бюстгальтера и оголила грудь. Данил приник с моей груди, втянул губами сосок. И я почувствовала, что мне это нравится, всё нравится. Я нащупала его член. Он напрягся и ждал, когда ему позволят действовать.

— Маленькая моя, ты такая сексуальная.

Эти слова, заставили меня прижать Данила ещё сильнее и его член вошел в мою промежность, сначала прижался, а потом ритмично входил в меня. Данил целовал мою грудь, а я, запрокинув голову, держалась то за стойку, то за плечи Данила и громко вздыхала. Его футболка мешала, я стала тянуть её, чтобы снять. Он подчинился, и вот уже моя грудь прижимается к его груди.

Не знаю почему, но я не чувствовала обмана, а чувствовала что-то хорошее. Я знала, что не люблю его, но почему-то хочу его больше прежнего.

Это всё водка, конечно она. Она заставляла меня, двигаться, тянуть, целовать и хотеть, очень хотеть.

Он трахал меня размеренно, под музыку, и мне это нравилось. Я даже неожиданно быстро почувствовала, как нахлынуло наслаждение, как покраснело моё лицо, затряслись губы, и напряглось тело. Я громко выдохнула и застонала, а он остановился на несколько мгновений. Потом стянул меня со стула, повернул задом, наклонил и снова вошел. Ещё немного движений и он уже судорожно прижимался ко мне, и громко стонал.

Не знаю, что это означало. Но я думаю, это она — водка.

Глава 48

Знакомый звук разбудил меня. Это отъехала дверь шкафа купе. Татьяна стояла возле него, доставала вещи и укладывала в сумку.

— Не понял, — я протёр глаза, — ты куда собираешься?

— Ухожу, — коротко бросила она.

— Как уходишь? Только что было всё хорошо, и теперь ты уходишь?

— Больше, этого не будет.

Движения уверенные, быстрые. Она торопилась, видно не хотела меня разбудить, но не получилось.

— Ничего не понимаю. Куда ты уходишь. Тебе здесь плохо?

— Не плохо, но я не люблю тебя. Не хочу врать.

Я сел, страшная догадка пронеслась в голове.

— А кого ты любишь, Долгова?

Она посмотрела так, что я сразу понял — так и есть.

— А он тебя любит, ты его спросила?!

— Это не важно. Главное, что я его люблю.

Мой вздох, остановил её движения, и она снова посмотрела на меня.

— Мы с ним были здесь, вместе. И он сказал, что меня любит. А остальное неважно. Я так не могу. Быть с тобой и любить его.

Злость начала закипать во мне, я сжал кулаки, встал с кровати. Я стоял перед ней голый и не знал, какие ещё нужно найти слова, чтобы её остановить.

— Он — бабник! Ты не нужна ему. Ты одна из многих, кого он трахает. Одна из десятков, а может сотен. Он влюбляется, трахает, а потом бросает. Ты этого хочешь? Его любовь, временная и очень недолгая. Поверь мне, я знаю его со школы. Он никогда, ни с кем не будет жить. А если будет, то погрязнет в изменах.

Она остановилась. Выражение грусти показалось на её лице.

— А ты не такой? Разве ты не погряз в изменах?

На это мне нечего было ответить. Я взял свою одежду, что валялась у кровати. И сделал вид, что мне всё равно, уйдёт она или не уйдёт. Главное разуверить её, разбить ту мечту, которую она напридумывала. Пошатнуть веру в любовь, которую внушил ей Долгов. А он умеет внушить эту веру. Он такой.

— Ты влюблена в него, но потом одумаешься, но будет поздно. Ты пожалеешь, что поверила ему.

— Да мне все равно, я не хочу здесь оставаться. Ты что не понимаешь, мы занимались любовью с ним, вот здесь, на твоей кровати!

— Ну и пусть, — я подошел к ней, попытался взять её руку, — я всё тебе прощаю, не уходи!

Она выдернула руку.

— Вот идиот, да ты осточертел мне, я тебя не хочу видеть! Ты мне противен!

— Ну и пусть, пусть! Говори так, я всё это выдержу. Только будь здесь, со мной.

— Ты что не понимаешь, я не могу здесь быть.

Теперь я действительно почувствовал, что теряю её. Если она и раньше не слишком бросалась мне на шею, но тогда и не сопротивлялась, позволяла управлять собой и была покорна. И тогда, когда не сопротивлялась, кажется, не была так важна для меня. Может и была, но только я этого почти не замечал. Я навязывал ей себя, а она просто подчинялась, и теперь я это точно понял.

Но ведь были моменты, клянусь, они точно были. Её сообщения, звонки. Она сама звала меня и притягивала. Сама обнимала, и заставляла себя любить. Я помню, это точно. Этого нельзя выдумать. Это не подделаешь, не сыграешь. Значит, хотела меня. Значит, не был противен. Может быть, это не любовь? Где же теперь всё это? Стоило Долгову постучать в дверь, вся моя страсть, стала неважной. И вся тяга ко мне пропала? А была ли она эта тяга?

Может, я слишком напираю, слишком настойчив? Может нужно ослабить хватку, и дать больше свободы, больше движения. Пусть попробует, пусть ошибется и поймёт, лучше меня нет и не будет. Но я знал, если ослаблю, она точно уйдёт и я стал сопротивляться.

Теперь, когда она говорила все эти слова, когда вещи одна за другой исчезали в сумке, я вдруг осознал, что сейчас Татьяна, подхватит эту сумку и уйдёт. Дверь за ней закроется и всё, что останется здесь со мной это пустота и тишина.

И сейчас, в эти мгновения, я очень чётко понял, как далека она от меня и всегда была далёкой. Только я дурак этого никак не хотел замечать. Но что самое худшее, чем сильнее это понимал, тем сильнее цеплялся за неё. Тем злее становился. И решил, я должен сделать всё, чтобы её удержать.

— Таня, Танечка, прошу тебя, не уходи! — я старался остановить её движения, мешать складывать одежду, но она резко вырывала у меня всё и бросала на сумку. — Не оставляй меня, я не смогу без тебя. Делай что хочешь, живи как хочешь, только не уходи.

Уже почти унижаясь, я пытался протянуть руку и обнять её, но она вырвалась и отошла. Глянула на меня, улыбнулась.

— Прости, Данил. У тебя есть жена, скоро ребёнок будет. Всё ты сможешь. Не распыляйся. Я не нужна тебе, ты сам это знаешь.

Она пошла в прихожую, обулась, надела куртку. Потом вернулась в комнату, дернула молнию на сумке, подхватила её и пошла.

Я стоял посреди комнаты, голый и смотрел, как она уходит. А когда дверь за ней закрылась, я закрыл глаза и почувствовал, что совершенно бессилен.

Ничего не могу. Ничего.

Глава 49

Я вышла из подъезда. Слёзы катились по щекам. Наверное я делаю не правильно? Я не должна уходить. То, что он сказал самая настоящая правда, и полюбила, совсем не того человека, но и Данила я тоже не могла любить.

На улице прохладно. Сумка давит плечо. Растерянно я смотрела по сторонам. На площадке играли дети. Они все такие спокойные, им хорошо, велело и беззаботно. Рядом пара мамочек, о чём-то болтают. Они тут живут, им не нужно никуда идти.

А я? У меня что, нет дома?

Куда идти, домой, к маме? Идти в тринажерку, куда? Я совершенно растерялась, раздумывая, встала у подъезда. А может вернуться? Может, хватит играть в любовь и снова жить стабильной жизнью. А там, как получиться. Это проклятая гордость, она не даёт шагу ступить без угрызений совести.

Идти к матери, значит терпеть пьянки и быть там дойной коровой, а вернуться, значить признать свою покорность и подчиниться.

А что если…? Неожиданно пришло решение, я согласилась сама с собой. Посмотрим, как получится. Я взяла сумку и набрала номер такси.

Кнопка звонка в красивой окантовке вензелями. Я улыбнулась и нажала. Что если его нет дома? Конечно, он наверняка на работе, ведь он такой занятой человек. В ответ на свои мысли, услышала шаркающие шаги.

Дверь открылась и удивлённое лицо Долгова заставило меня улыбнуться.

— Э…, это ты? — в его взгляде испуг.

— Я, — сказала я, потому что решила просто прийти и ни за что не ругать.

Как будто не было нескольких дней молчания.

— А я подумал, это еду принесли из ресторана.

— Ну вот, — весело сказала я, — как раз и позавтракаем. Я ужасно голодная

Нога моя уже поднялась, чтобы войти в квартиру, когда я услышала:

— Ну, ты скоро, уже не могу ждать! Давай, неси сюда!

Лицо Долгова как-то сразу задвигалось, то сморщилось, то улыбнулось, то скривило гримасу. Видно, как неловко ему, но он старался хоть что-то выдавить из себя. И пока он это делал, из-за угла вышла девушка, блондинка, в белом, маленьком, едва прикрывавшим бёдра кимоно.

— Ну что там такое? Ты скоро? — она недовольно глянула на меня сверху вниз, и видимо не рассмотрев никакой угрозы, настойчиво сказала, — Малыш, я ведь жду тебя.

Девушка скрылась за углом.

— Ладно, я пойду. Извини, что побеспокоила, — я быстро повернулась.

— Ну, давай, я позвоню тебе позже. Или поговорим потом, на работе, — сказал он и тут же захлопнул дверь.

Как робот я пошла к лифту. Долго смотрела на кнопки, кажется забыла что нужно нажать. Только спустя несколько долгих секунд я поспешила нажать, чтобы поскорее уйти отсюда и чтобы никто мне не встретился по дороге. И не увидел моё лицо.

Когда вышла на улицу, почувствовала, как сдавливает горло. Словно тисками, зажимает, не даёт дышать. Я пошатнулась, но не упала, села на лавку у подъезда.

Куда теперь?

Снова такси, снова пустота, снова домой.

Я открыла дверь своим ключом и зашла в квартиру. Из кухни вышла мама, она видно что-то готовила.

— Танюха? Ты чего это?

Резко вспомнилось что-то из детства, этот запах. Гречка и жареная колбаса. Я почувствовала голод. С утра я ещё ничего не ела.

Демонстративно, я кинула сумку и прошла в кухню.

Открыла одну кастрюлю — точно гречка. Потом другую, там немного супа. Я взяла тарелку и налила себе.

— Ты чего? — возмущённо спросила мама.

— Есть хочу, — я потянулась за хлебом и увидела недовольство на лице матери.

— Ты это, сейчас Валерочка с работы придёт. Ему оставь.

— С чего это? Я голодная, а ты — моя мать. Сначала нужно ребёнка накормить, а потом — мужика.

Мои слова, я сама от себя не ожидала, звучали грозно.

— Да ешь, пожалуйста. Что я не даю? Только денег…

— Значит так, — сказала я, прожевав хлеб, — теперь, я буду тут жить.

— Как? — словно не поверила мать, — Но ведь у тебя жених есть и квартира.

— Жениха у меня больше нет, он меня бросил, как только тебя увидел. А раз ты в этом виновата, то теперь я буду жить с тобой. И больше, тут никто жить не будет.

— Но Валера…

— Валера пойдёт жить к себе, по месту регистрации. Можешь уйти с ним, если хочешь, я не возражаю.

К тому времени я уже доела суп, встала и положила себе гречку и жареные сосиски. Снова села и принялась есть.

— А если не умотает, — глянула я на маму, — я напишу заявление в полицию. Жалобу, что он нарушает режим, или, что он — предводитель банды воров, ну или ещё чего-нибудь придумаю. А они там, пусть разбираются.

— Зачем ты такое говоришь? Это неправда! Он будет жить со мной!

В дверь позвонили, мама кинулась открывать и вскоре в кухню вошел Валера. Приобнял маму, она развязно захихикала.

— О, какие люди к нам пожаловали, — радостно развёл он руки. — Очень рад, — слюняво улыбнулся Валера.

К этому моменту я уже доела, встала, налила в чашку воды из чайника, выпила, вздохнула и сказала:

— Значит, ты меня поняла? Покормила его, если так хочется, и пусть валит к себе.

— Не понял? — глянул на мать Валера.

— Она тебя выгоняет, — плаксиво сказала мать.

— С какой стати? — он двинулся на меня.

Я взяла в руку нож, Валера остановился.

— Учти, если что, скажу, что ты пытался меня изнасиловать, — я чувствовала, меня несёт.

— Чего?! — возмущённо проговорил он.

Я улыбнулась, если бы они оба знали чего даётся мне эта улыбка, то набросились бы и выкинули меня из квартиры. Но сегодня, даже не знаю, что на меня нашло, я готова была на всё.

— Увижу бутылку — вызову полицию. Не уйдёшь домой — вызову полицию. Скажешь что-то грубое — вызову полицию. Усёк? А лучше освобождайте квартиру, я буду тут сама жить. Я тут прописана — имею право.

— А я тебя выпишу! — выкрикнула мать.

— Попробуй. Теперь по моим правилам будем жить. Либо так, либо никак. Хоть одна жалоба у меня к вам, посажу обоих. Тебя — как насильника, а ты — как соучастница пойдёшь.

Я пошла в свою комнату захлопнула дверь и села на кровать.

Ну что ж, раз такие обстоятельства, будем к ним приспосабливаться. С работы я не уйду, пусть попробует, выгонит. Обломится. Мне работа нужна, деньги нужны. Я глянула на старые стены, дешевые шторы, что уже лет десять назад выгорели до неузнаваемости. Нужно бы сделать ремонт.

Мать, если что, смогу держать, лишь бы этот алкаш сюда ходить перестал. А что, и позвоню в полицию, если надо будет. Я могу. Так что, хватит уже мне скитаться. Надоело. Буду теперь сама строить свою жизнь. Так как я хочу, а не так, как кто-то её хочет построить. Хватит давать им пальцы, а то они, руку откусить норовят.

Ничего, проживу.

Глава 50

— Ну, я и говорю, бригада Семёныча совсем не справляется. Уже давно пора электрику проверить, а они, штробы всё никак не сделают.

— И что? Я что, по-вашему, должен всех уволить? У меня с людьми договора, а не филькины грамоты. Я не собираюсь из-за ваших знакомых, людей разбазаривать, — Долгов кипятился и уже переходил на крик, что было на него совсем не похоже.

Я наблюдал за спором с прорабом и как будто понимал, что Долгов сердится больше для того, чтобы мне сейчас показать, мол, не лезь, я очень зол.

Но он не догадывался, как я зол. И как хотелось подойти и дать ему в морду, кулаком, и чтоб кровь из носа, и чтобы звёздочки в глазах. Я представил, как мы дерёмся.

Гад, поддонок, увёл мою девушку и живёт спокойно. А я тоже, спокойно сижу и жду, пока он наговорится. Если бы не эта стройка. Как закончим, обязательно набью ему морду. Да и за неделю я немного успокоился. Юлька со своим токсикозом хорошо меня прихватила, заставила мотаться, возить её по врачам.

Когда дверь за прорабом закрылась, Долгов, до глубины души возмущённый сел в своё кресло и как будто только теперь, заметил меня.

— Задолбали эти строители.

— Ну как жизнь? — спросил я, напряжённо взглянув ему в глаза.

А он словно почувствовал угрозу.

— Да какая жизнь, одни проблемы кругом, — начал он раздуваться, как пузырь. Что-нибудь бы говорить, лишь бы говорить.

— Как Татьяна? — спокойный как удав, глянул я из-под бровей.

— Я не знаю, — ответил Долгов.

— Но вы же вместе? И живёте теперь и работаете?

— Нет, — лицо его, вдруг стало каким-то неестественным, удивлённым и даже немного трусливым.

— Что значит — нет? — я встал.

— С чего ты взял, что мы живём вместе?

— Потому что она ушла от меня — к тебе! — закричал я, не веря в то, что вижу и слышу.

Он закусил губу.

— Слушай, не кричи, я не виноват, что она ушла от тебя.

— А кто виноват?! Ты говорил, я её не достоин, и ей нужно что-то большее — чем я. Ты хотел дать ей это большее, так дай. Сделай её жизнь, такой как ты обещал. Ты говорил, что я унижаю её ролью любовницы, а что сделал ты? Просто взял своими погаными руками и раздавил её чувства?

— Я только хотел…

— Ты хотел показать, какой ты мачо, как ты умеешь управляться с девушками? Навешал лапши на уши и воспользовался её беззащитностью.

— А что ты делал, просто воровал у неё её жизнь? В то время когда жила с тобой она могла бы встретить парня, более достойного.

— Но она встретила тебя, — усмехнулся я, — и ты влез, сделал по-своему, так, как хотел. Тебе же нужно везде вставить свой поганый… Да чёрт возьми, я бы отступился, если бы ты, сейчас сказал мне, что — да, у вас любовь и вы не можете друг без друга. И что ты, прямо сейчас готов на ней жениться, я отступился бы. Клянусь. Ты трахался с ней в моей постели, а теперь говоришь, что даже не знаешь где она. Скажи мне, зачем? Тебе некого было трахать?

— Да перестань ты! — повысил он голос, — Ты думал она тебе такая верная, а оказывается, совсем нет. Она такая же как и все, обычная, продуманная шалава…

Тут я не удержался, подбежал к нему, схватил за пиджак и приподнял.

— Шалава?! — закричал я ему в лицо, — Это ты шалава, а не она! Как ты можешь, так говорить о девушке, которая любит тебя? Урода! Ты же урод, самый настоявший ублюдок! Мразь. Как ты мог, вот так взять и воспользоваться ей?

— Я тебе, глаза открыть хотел!

— На что, на то, что ты оказался такой мразью? Теперь, я это понял. Очень хорошо понял!

Он ухватился за мои руки и оттолкнул меня.

— Да хватит! Спасибо скажи!

Я отошел и не мог поверить, что он просто сделал это для того, чтобы что-то мне показать.

— Где она? — я грозно надвигался.

— Откуда я знаю! Точно не у меня. И не надо обвинять в том, что она в меня влюбилась. Да, на какой-то момент я тоже что-то почувствовал, но потом ко мне вернулась Ирка, и я про всё забыл. Данил, да плюнуть ты на неё. У тебя семья, зачем тебе все эти девки, от них одно зло.

— Это от тебя — одно зло. Этот проект — последний. Потом расстаемся, — я развернулся и пошел из кабинета.

— Значит дружба врозь?! — крикнул он вдогонку.

Я повернулся, посмотрел на него и понял, что уже никогда не смогу быть откровенным с этим человеком.

— А это, у нас с тобой, видно и не дружба была.

Глава 51

Теперь я уже понимала, что сама загнала себя в такие обстоятельства. И что прежние мечты были неверными, и направление, в котором я пыталась двигаться, оказалось неправильным.

Стать любовницей, это не то, о чём нужно мечтать. Да и женой тоже. Нужно ещё разобраться, чьей женой. Не всегда любовник — любимый, и не всегда любимый — достойный человек. Нужно стремиться к тому, чтобы два этих понятия совмещались в одном человеке. И чтобы он был только моим и ни чьим больше, а я была бы только его. Но где найти такого человека? Где бродит сейчас тот, кто действительно предназначен судьбой?

Я устала совершать глупые ошибки, устала заставлять себя верить. Единственное чего хочется теперь, просто знать, что я нужна кому-то каждый день, каждую минуту. Просто потому, что я такая есть.

Жизнь понемногу налаживалась. Не скажу, что я прямо вот так сразу стала счастлива, но, по крайней мере, я была спокойна. Кажется, наконец пришла в себя и скинула ощущение этой магии чувств, которая тревожила последние пару месяцев.

То ли я стала немного умнее, то ли события заставили включить хоть какую-то логику, но урок, который получила, так просто не забуду. И уж точно в будущем не совершу ничего подобного.

Я поняла этот коварный обман, только после того, как стала его жертвой. Единственное, чему несказанно рада, что всё не продлилось долго, год или два. Хорошо, что всё случилось так быстро, и я даже не успела как следует испугаться.

Если бы я влезла в эту любовь с головой и надолго, не думаю, что сейчас бы так легко обо всём рассуждала. Хотя, кто его знает, как бы было. Хорошо, что всё закончилось. Я никому ничего не должна, сама себе зарабатываю. И даже если Долгов, захочет когда-нибудь меня выгнать, я знала, что теперь точно не пойду работать в супермаркет, а найду что-то другое.

Я удивлялась себе самой. Как спокойно разговариваю с шефом, как безразлично смотрю в его глаза. Если что-то внутри отзывается на этот взгляд, то мгновенно потухает от знания его сущности. Нет. В моём сердце пусть будет кто угодно, только не человек бросивший меня вот так. Моментами я всё же ещё чувствовала тоску и непонимание, но только моментами.

Даже паука, что свисал с потолка в моей комнате, я уважаю больше чем Долгова. Паук, хотя бы был постоянен, до тех пор, пока я не выгнала его с насиженного места. А Долгов, это такой своеобразный человек-паук. Но не тот, который спасет, а тот, что подманивает, обещает блаженство, а потом просто высасывает нутро и выкидывает всё что осталось.

Странно и не понятно, как в таком, на вид серьёзном и успешном человеке могут уживаться такие низкие цели, такие странные поступки и действия. Теперь уже я знала наверняка, он не любил меня совсем. Просто захотел и взял, так же как и других девушек. И только после того, как он тебя выбрасывает, можно понять, как жестоко попалась.

Он питается своей исключительностью, своими бесконечными победами. Без этого уже не может существовать. А если он останавливается когда-нибудь, то только лишь на время, чтобы банально понять, всё у всех одинаково, и он зря остановился.

Работа моя не изменилась. Я молчала, и он молчал. Чисто деловые короткие беседы по существу. Конечно, взгляд его ещё путался на моём теле, останавливался на ногах, на бёдрах, но это уже не трогало меня совсем. Равнодушна, и даже не делала вид.

Он сам, одним лишь только ударом, выбил из моей головы всё, что там было по поводу любви к нему. Быстро и безвозвратно, в тот момент, когда девушка в кимоно смерила меня взглядом, я поняла, что не буду такой никогда. И больше никогда не встану в эту очередь.

В тренажерном зале всё по-прежнему, за исключением пары новых тренажеров и новых людей, пришедших к нам заниматься, после серии реклам, что мы разместили в соцсетях.

Я прилично зарабатывала и уже даже присматривала обои себе в комнату. Заглядывалась на вывески с раковинами и унитазами, записывала адреса магазинов, где можно купить плитку. Мысли мои летали где-то в мечтах о небольшом ремонте в квартире. После квартиры Данила, ванная комната у нас с мамой вызывала у меня нехорошее чувство.

Раньше я не замечала насколько у нас всё плохо и даже отвратительно. Эта шелуха от толстого слоя краски, эти тёмные пятна на потолке и эта пожелтевшая от нескольких десятилетий службы, ванна. Начать нужно было именно отсюда, а там как пойдёт и насколько хватит денег.

Мама мою идею одобряла частично. Плакалась иногда, сколько на это придётся угробить денег, и сколько на них можно было бы купить. Но я прекрасно понимала, что она хочет купить и всякий раз её осаживала.

Денег я ей почти не давала, потому что знала, как она может ими распорядиться. Я покупала продукты и считала, что даю достаточно, чтобы она не оставалась голодной, а на бутылку пусть не рассчитывает.

Валера, тут же к маме охладел. На что она всё время мне жаловалась. Когда вечером на кухне я ужина после работы, мама не забывала высказаться.

— Из-за тебя такого мужика потеряла.

— Мама посмотри на себя в зеркало, — возмущалась я, — ты — красивая женщина, а выбираешь каких-то хмырей. Он ходил к тебе только из-за того, что у тебя всегда есть бутылка, и ты наливаешь.

— Ну не говори такого, это не правда. Валера не такой. Он меня любит.

— Тогда почему, когда у тебя нечего выпить, его нет? Это что любовь у него такая? Мама, ну имей хоть какое-то достоинство.

— Он не приходит, потому что тебя боится, что вызовешь ментов, — обвиняла она.

— Правильно делает, и вызову. Знаешь мама, если бы он был нормальный мужик он бы меня не лапал. А так получается, тебя любит, а меня лапает.

— Да это ты всё наговариваешь. Ничего он тебя не лапал.

— Ага, и в комнату ко мне случайно зашел, за солью.

Мама обижалась, но честно говоря, я чувствовала, что слова мои доходят до неё, хоть и не целиком. Она вроде понимала, что говорю я правду, но никак не могла без мужика и очень от этого мучилась. Будто деть себя никуда не могла.

— А хочешь, я тебя к нам на работу устрою, уборщицей?

— Да ты что, ведро тягать, и шваброй махать? Я не привыкшая. И потом, это даже как-то унизительно.

— А с алкашом жить не унизительно?

— Да какой он алкаш, так, выпивает чуток.

— А ты с ним? Ты посмотри, пока его нет, ты опять на человека стала похожа, а то вечно лицо опухшее. Ты знаешь, говорят, женский алкоголизм не излечим.

— Что ты болтаешь? Ну какая я алкашка, ну какая?

И так по вечерам мы с ней спорили, но всегда я оставалась в этом споре победителем. И не без удовольствия наблюдала, мама моя начинает понемногу что-то понимать.

Глава 52

На девять утра Юлька была записана к врачу, так что мы торопились. Я старался не гнать, чтобы не растрясти жену, но она всё равно указывала:

— Не нужно так давить на педаль, не на пожар.

И я сбавил скорость, чтобы угодить ей, а скорее от того, чтобы она не пилила. В последние месяцы, я вообще стараюсь помалкивать и говорить ей только приятные вещи. Тщательно выбираю, что сказать, а если не выбрал, то и вовсе стараюсь промолчать. Потому что если что-то скажу, сразу получаю по первое число. Я уже мечтал, чтобы эта её беременность поскорее закончилась. Но ещё оставалось месяца два, май и июнь. Надеюсь, они пройдут быстро.

Я угождал ей во всем.

Только подошли к кабинету, тут же выглянула медсестра:

— Кузьмина!

— Я тут, — ответила Юлька и вошла в кабинет.

Я остался ждать. Прошелся по коридору, заглянул за угол и… замер.

Там, у окна стояла девушка очень похожая на Татьяну. Издалека я пока не мог понять, она это или нет. Только силуэт, юбка, обтянувшая бёдра, красные туфли на шпильке и маленькая кожаная курточка, словно влитая обтянула стройную талию. Её темные волосы в тугой косе. Вот она повернулась боком, и я увидел профиль. Щёки мои вспыхнули, то ли от страха, что выйдет жена, то ли от волнения, ведь я уже с месяц не видел Татьяну.

Она стояла у окна и читала что-то в тетради, которую держала в руках. Несколько секунд я решался подойти или нет. Чувствовал, меня потянуло к ней. Как тянуло всегда и я совершенно не мог сопротивляться.

Я подошел, она обернулась и резко, даже испуганно закрыла тетрадь. Теперь я рассмотрел, медицинская карточка, такая же как у Юли.

— Привет, — я улыбнулся, — что ты тут делаешь?

Глупый вопрос, но больше ничего не пришло в голову.

— То же самое что и все остальные. Тут ведь женская консультация, — улыбнулась она.

— Так ты пришла к врачу? — чем дальше, тем хуже.

Я начинал чувствовать себя идиотом.

— Ну конечно, что за вопрос? — снисходительно улыбнулась Татьяна.

— Тебя что-то беспокоит?

Она удивлённо сдвинула брови.

— А тебя точно это интересует?

— Интересует, раз спрашиваю.

— Да, меня что-то беспокоит, поэтому я пришла к врачу.

— Понятно. А я, здесь с женой.

— Я так и поняла. Без жены тебе тут нечего делать, — она снова улыбнулась.

Эта её улыбка, такая естественная, простая, заставила меня вспомнить все, что было между нами. И признаюсь, я захотел снова затянуть Татьяну туда, в мою квартиру, тогда уже я точно не выпущу её, ни за что. И непременно заставлю её полюбить себя.

И я тоже улыбнулся, но в тот же момент решил, что разговор на всякий случай пора заканчивать. Как бы Юлька не вышла, потом разговоров не оберёшься.

— Как ты живешь? — спросил я, перед тем как попрощаться.

Мне совсем не хотелось уходить, но волнение быть пойманным за разговором с девушкой, перекрывало это желание. Я просто не хотел проблем. Но моё — я, не пускало, держало возле Татьяны, и я чувствовал, несмотря на опасность ситуации, мне непременно нужно что-то ей сказать.

— А ты не хочешь…? — я посмотрел в сторону коридора, прислушался.

— Вернуться? — спросила Татьяна, заметив мой бегающий взгляд.

— Ну да, — быстро проговорил я.

— Нет, не хочу. Теперь уже не хочу.

— Почему — теперь уже, раньше хотела?

— Нет. Просто обстоятельства поменялись.

— Ясно, — мне нужно было идти, — ты извини, я пойду.

— Да, да конечно. Удачи тебе.

— И тебе, — я поспешил к кабинету, чтобы Юлька не вышла раньше.

Потом я весь день думал об этой встрече. Анализировал. Рассуждал. Теперь у меня появилось очень много вопросов. Карточка — как у Юльки. Что это значит?

Что, чёрт побери, это значит?

Глава 53

Объявление выбрала со словами — “качественный ремонт и гарантия качества”. Позвонила с работы, на том конце ответили не сразу, а потом басистый мужской голос недовольно крикнул:

— Але-е?!

В первое мгновение, как-то совсем не почувствовалось качество, но я всё равно заговорила:

— Добрый день, вы занимаетесь ремонтом квартир?

— Занимаемся, что вам нужно? — не совсем приветливо ответил голос.

— Ну, я хотела бы ремонт сделать в ванной.

— Говорите адрес. Вечером зайду.

Словно под гипнозом этого властного баса я продиктовала адрес и только когда положила трубку, поняла, что возможно сделала большую глупость. Но перезванивать и отменять, было тоже как-то не совсем хорошо.

И тогда я подумала, если человек так разговаривает с незнакомым человеком, возможно, он такой хороший специалист, что даже не считает нужным быть вежливым. Ведь порой за вежливостью скрывается совсем не то что кажется.

Я решила не пороть горячку и посмотреть собственными глазами на этого специалиста.

Вечером, вошла в квартиру и услышала из кухни смех моей мамы. Это случалось с ней настолько редко, что даже и не помню, когда в последний раз слышала его.

Я зашла в кухню. За столом сидел мужчина, лет около пятидесяти пяти. Круглое лицо, тёмные, не сильно причесанные волосы, седая щетина на щеках, и задорный огонёк маленьких глазок. Его своеобразный бас заставил насторожиться, но теперь, это уже был весёлый голос довольного человека.

— Ох, и насмешили Тамара Владимировна, давно я так не смеялся.

Разрумяненная мама, весело глянула на меня и засуетилась:

— А вот и моя Танюша пришла. Давай, доченька, проходи ужинать. Тут мы с Захар Иванычем, решаем, как нашу ванную он делать будет, а заодно и чайком балуемся.

Маму я не узнавала, такая хозяюшка, ну просто идеальная — женщина мечта. Причесалась и даже на губах что-то блеснуло.

— Здравствуйте, — сказал мужчина и привстал, пожимая мне руку. — Ну что, посмотрел я на ваши хоромы. Ничего не обычного, справимся. Плитку положим, сантехнику поменяем, не проблема.

— Да, очень хорошо, — не успевала я отвечать под напором его слов.

— Значится так, завтра давайте встречаемся в час, в “Престиже”. И сразу подберём всё что нужно, чтобы как говорится, своими глазами вы всё видели. У меня там и дисконт есть если что, хорошая скидка получится.

Я чувствовала, с самых первых мгновений, как попадаю под его громкое обаяние, впрочем, как и моя мама попала под него, чуть раньше.

— Ну, хорошо, завтра так завтра.

— Захар Иваныч, миленький, а можно я с вами? — умоляюще улыбнулась мама.

Я своими собственными глазами видела, как она становится всё каше, всё обаятельнее и это поразило меня. Даже ради этого пусть идёт.

— Можно, если только мы не сильно гулять будем. Площадь у магазина большая, а времени у меня будет пара часов, на то чтобы с вами выбрать то, что надо. Так что вы Тамара Владимировна, живенько если что.

— Конечно живенько, даже не сомневайтесь.

— Ну, мне пора. Хорошо у вас и чай у вас Тамара Владимировна очень вкусный, а блинчики. Ух. Закачаешься.

Мама чуть не взлетела от таких слов, мне даже показалось что у неё за спиной два крыла белой чайки. А лицо-то. Я улыбнулась.

— Спасибо Захар Иванович, — намекнула я, что пора прощаться.

И он пошел в прихожую обуваться. Мама за ним.

— Значит до завтра? — лепетала она.

— До завтра.

Я сидела за столом, когда мама с расширенными, от невероятного впечатления глазами, забежала на кухню.

— Вот это мужик! Настоящий мужик!

— Вот этот — да, — подтвердила я. — Сразу видно — рабочий человек.

На следующий день, в без десяти минут час, мы с мамой, стояли у входа в строительный магазин, который в нашем городе считался самым большим. Тут можно купить всё для ремонта — от и до.

Мама принарядилась, красиво причесалась, и теперь всё трогала свою причёску, приглаживала и одергивала платье.

На стоянке припарковалась старенькая газель. И из неё, с весёлым выражением на круглом лице, по-мальчишески выскочил Захар Иванович и махнул нам рукой. Мама тут же сорвалась с места и пошла ему навстречу. Я сделала несколько шагов, когда увидела, как со стороны водителя открылась дверь и со ступеньки спрыгнул рослый парень с загорелым лицом. Джинсы с пятнами цементной крошки и краски, и выгоревшая футболка, тоже с сотней пятен больших и маленьких.

— Приветствуем! — крикнул Захар Иванович, — А это мой сын — Костя, мы работаем вместе.

— Ах, какой красавец! — заойкала мама.

Я покраснела, и этот Костя тоже покраснел. Он кинул на меня несмелый взгляд, подошел и встал рядом с отцом. Похожи они не были. Отец — коренастый, круглолицый, нос картошка, а сын высокий, с пшеничного цвета волосами и острым носом, на веснушчатом лице. Парень как парень, простой, неброский. И даже скромный.

После, в магазине я несколько раз убедилась в этой его скромности. Если отец, говорливый, настойчивый, быстрый, то этот скорее медленный, долговязый, тихий. Когда он хотел поспорить с отцом, то спорил, говоря что-то тому на ухо. С трудом можно было разобрать, что он там говорит, тогда как батя его отвечал громко, без лишнего стеснения.

Мама моя обхаживала Захара, как могла, и тут же старалась понравиться Косте.

В этот день мы выбрали плитку, раковины, ванну и много ещё разных мелочей, что могут потребоваться. Я расплатилась и всё что мы купили, грузчики тут же отнесли в газель.

— Ну, что загружайтесь в машину, — весело сказал Захар, когда всё было погружено.

— А можно я с вами, рядом, — мама совсем уже теряла лицо, так навязчиво ему предлагала свою компанию, что он, конечно же, не отказывался.

— Тогда, полезли в салон, — Захар подтолкнул её к открытой двери.

Там два сидения, мама запрыгнула, он за ней. Мне, волей-неволей, без слов пришлось садиться на переднее, рядом с водителем.

Пока ехали, я иногда кидала взгляды на парня. Он всё время краснел. Хотя теперь я уже поняла, что щёки его почти всегда красные, хочет он или не хочет, просто такие щёки.

За всю дорогу мы с ним не проронили ни слова, зато мама в салоне, веселила Захара, как могла. Они смеялись, чуть не пели в голос, и было понятно, теперь мама, так просто от этого мужчины не отвяжется.

Глава 54

С того дня я часто думал, почему она так испугалась при виде меня. Вспоминал быстрые движения, когда она закрыла карточку. Ей было что скрывать, это ясно.

А что если она — беременна? От меня, или от Долгова. Эта догадка стояла передо мной круглые сутки. Только забуду, сразу вспоминаю.

А если это действительно так? Вначале, когда думал об этом, меня всё время прошибал пот. Я чувствовал, как пульсируют в висках вены, нервничал и пытался придумать, как быть. Но чем больше я думал, тем больше понимал, что нет в том ничего страшного. И если она от меня беременна, то это будет хорошим крючком, который снова притянет ко мне Татьяну.

А я и не оказываюсь.

Почему нет, почему не иметь ребёнка ещё и на стороне. Чем больше детей, тем лучше. Когда ещё Юлька родит второго, а может и не родит больше, с этим вон, всё как непросто. Так что это даже хорошо, что Таня беременна. Я даже очень этому рад. Неожиданно конечно, но это можно было предугадать. У меня ведь как, то надел, то не надел презерватив, запутаешься.

В общем если ребёнок мой, отказываться не стану. Приму на обеспечение. Ничего, заработаю, прокормлю. Бедствовать не будут. Дети — наше всё.

Эко меня понесло, далеко очень!

А может она просто, пришла к врачу, за консультацией, или лечением. А я напридумывал на пять лет вперёд.

Мы шли по лестнице строящегося здания, иногда заходили в квартиры, у которых ещё не было входных дверей, и осматривались. Конечно, я бывал тут не так часто как Долгов и теперь испытывал некоторое чувство гордости, оттого что происходит. Мне нравилось всё, стены, потолки, лестницы. И хоть здесь пока не было косметики, всё равно, уже прослеживались очертания жилья высшего качества.

Пока мы ходили, я даже немного подзабыл как зол на Долгова, и как не хочу с ним разговаривать. Но работа связывала нас, и какие-то обиды и разногласия откладывались в сторону, когда дело касалось стройки.

В одной из квартир мы остановились в комнате, и я больше не мог сдерживаться:

— Ты знал, что она беременна?

— Чтооо? Ты серьёзно? Нет, конечно, я не знал об этом, и честно сказать не хочу знать, — лицо Долгова исказилось миной отвращения, — Этого ещё не хватало. Только мне не приписывайте. Это не мои проблемы.

— Чего не приписывать?

— Не чего, а кого. Ребенка — мне не приписывайте.

— А кто тебе приписывает?

— Ну не знаю, может начнёте выяснять, да меня туда впихнёте, как самого свободного.

— Но она может быть беременна и от тебя?

— Да чёрт его знает, — он почесал затылок. — Да мне всё равно от кого она беременна, главное, чтобы ко мне не лезла. Мне это — вообще никак.

— Ну, давай предположим, что всё же выяснится, что ребёнок твой, что тогда?

— Да перестань ты, какие дети? Я ещё молодой, не нагулялся.

— Ну, а если серьёзно? Я видел её в поликлинике, в женской консультации, когда ходил туда с Юлькой. И что-то мне подсказывает, что пришла она не просто так. И вела она себя, очень подозрительно. Тебе не кажется это странным?

— На работе вроде ничего подозрительного, ничего такого, — пожал плечами Долгов. — Может тебе показалось?

— Да нет. Я уже знаю, что значит, если девушка беременна. Она другая становится.

— Как бы там ни было, но меня сюда не приписывайте. Она твоей любовницей была, вот и разбирайся. Но я бы на твоём месте, тоже дистанцию держал. Есть чем заняться. Мало ли, кто там ещё побывал кроме нас с тобой.

— Слушай, хватит, а.

— А что, и такое может быть. Знаешь, братан, не чуди. Да не нужен никому, ни тебе, ни мне этот ребёнок. Дадим ей денег, пусть идет, делает аборт.

— Ты ещё хуже, чем я думал, — я посмотрел на его лицо и пожалел, что не могу прекратить с ним вообще все отношения.

— Да с чего ты взял, что она беременна от кого-то из нас? Там в тринажёрке куча мужиков на неё облизываются.

Почему раньше я не замечал, какой он подлый и двуличный человек. Может быть потому, что дело не касалось одной и той девушки. Но теперь я увидел столько, сколько не видел за все годы нашей дружбы. И я не понимал, как могло произойти такое, с нормальным парнем. Моим другом — Сашкой Долговым.

Я расслаблено лежал на диване и щёлкал пультом от телевизора. Не мог остановиться, боевик не попадался, а новости и сериалы не смотрю. Понемногу веки тяжелели, ещё чуть-чуть и засну.

Юлька что-то делала на кухне, звенели тарелки, пахло мясным. Сквозь полудрёму я чувствовал уже некоторый голод, не потому что был так уж голоден, а потому что пахло вкусно. Сквозь щель ещё не закрывшихся глаз я видел, как ходила туда-сюда жена. Как останавливалась, задумывалась, упирала руки в поясницу, или клала на живот. Она почти не поправилась, но живот такой выдающийся.

Послышался звук смс на моём телефоне. Я лениво приоткрыл глаз.

— Даня, смс, — она глянула на меня и на телефон, что лежал на столе в кухне, — от Долгова.

— Чего он там хочет, прочитай.

Она что-то нажала и стала читать вслух:

— Она — твоя любовница, значит беременна от тебя.

— Не понял?

Юля затихла, глянула на меня, потом на телефон. Я привстал в какой-то странной надежде предотвратить то, что должно сейчас произойти. Она взяла телефон в руку и перечитала:

— Она — твоя любовница, значит она беременна от тебя.

Я встал с дивана и стал медленно приближаться. Она опустила руку, телефон выскользнул на стол.

— Ну конечно, я так и знала! Что же ещё это могло быть! А я всё думаю, что такое? Почему Даня такой рассеянный?

— О чём ты? — я возмутился, может быть слегка запоздало.

— Все эти поездки, эти вечера не дома. Я догадывалась, но не могла найти доказательств.

— Перестань нести чушь! Всё это полная ерунда! — пытался я защищаться.

— А Долгов врёт? — она уставилась на меня взглядом следователя.

— Да, врёт. Он — завидует.

— Чему тут завидовать, опомнись. Это ты ему завидуешь! Что он свободный и шляется по бабам, вот и ты стал подтягиваться. Так ты хочешь сказать, что нет у тебя никакой любовницы?

Теперь я уже точно занервничал, почувствовал себя как на допросе. Заёрзал. И Юлька заметила это.

— Ну вот, ты сам ответил, своим взглядом.

— Да перестань ты, — попытался я вырулить, напуская на себя спокойствие, — прекрати вообще о таком думать.

— Интересно, хотела бы я посмотреть, что там у тебя за любовница.

Она стала ходить по кухне, подошла к столу, взяла нож, потом словно одумавшись бросила его.

— Я знала! Я знала, что это так и теперь, Долгов подтвердил это! — она стала громко со всхлипом вздыхать, и я понял уже — что-то не так.

— Юля прекрати, тебе нельзя волноваться!

— Я так и знала. Я тут с животом никуда из дома не вылазию, а он там по блядям ходит. Да ещё и беременна она!

Резко она схватилась за живот.

— Ой! Оё-ёй! Мамочки! Ой, мамочки!

— Юля! — я бросился к телефону, набрал номер, — Алло, быстро скорую, моей жене плохо, она беременна!

— Назовите адрес.

— Нет, я сам её отвезу, прошу вас, предупредите!

— Хорошо, везите её в роддом, улица Серова 20.

— Да, знаю! Спасибо!

Я бросил телефон и кинулся к Юльке. Она держалась за живот и хотела сесть.

— Что? Давай, пошли, я повезу тебя.

— Подожди, может лучше скорую?

— Пока скорая приедет, ты уже родишь!

— Да, ты прав! Сумку возьми, вон там. В шкафу. Там, всё что нужно.

Я кинулся к шкафу, выхватил матерчатую сумку набитую всякой всячиной, что Юлька готовила для больницы, и мы пошли к выходу.

Доехал я быстро, минут за десять. Юлька постанывала на заднем сидении. В больнице нас уже ждали. Жену сразу увели.

Я сел на стул в вестибюле и опустил голову. Взгляд неподвижен. Я пытался понять, что сейчас произошло. В голове одна мысль налетала на другую, но каждая из них пустая, неверная. В конце концов, все они спутались и закружили в хороводе, затуманивая и всё никак ни давая ответа на один вопрос — Зачем он это написал?

Глава 55

Что-то происходит. Что-то тихое, неизменное, непоправимое. Мне не было плохо, но я чувствовала, что-то не то. Всё поменялось и теперь неумолимо движется к какой-то ужасной катастрофе.

Встреча с Данилом в поликлинике, совсем не обрадовала. Не хотелось посвящать его в подробности. Я ведь знаю, он настойчивый, будет выяснять. С одной стороны, эта его настойчивость нравится мне. Один он, кто пытается обо мне заботиться. И скорее всего, точно не бросил бы меня. Он не такой, как Долгов. Совсем другой. Но он женат и уже одно только это, отбивает всю охоту хотя бы попытаться его полюбить.

Но с другой стороны, ну что я могу сделать с собой. Ну не могу я выдавливать любовь. Иногда вроде забудусь, подчинюсь, а потом самой себе признаюсь, что не моё это, ну не герой он моего романа. Вот если бы Догов не был таким, как есть, с ним бы я осталась навсегда. И если бы была беременна от него, даже не знаю, может и не грустила бы сейчас, а радовалась. Хотя, с того дня когда он бросил меня стараюсь, как могу его ненавидеть. Вроде получается.

— Не волнуйся, — говорила медсестра в лаборатории, — если ты беременна, покажет вплоть до дня, даже число узнаешь.

— А что, разве такое возможно? — я сняла куртку, чтобы взяли кровь из вены.

— О, сейчас всё возможно.

Плохо, плохо, очень плохо. Это вообще никак некстати. Ещё и по времени — тот раз, когда я выпила рюмку водки. Вот это залетела. По пьяной лавочке. Нужно делать аборт однозначно.

На работе сижу притихшая, словно мышь. Только глазами туда-сюда блымкаю, не понял ли кто моего состояния. Не заметил ли шеф?

Когда он приходит, стараюсь покинуть кабинет. Отчёты на столе, больше ничего от меня не требуется. Мы мало разговариваем, и только по работе. Но однажды он заговорил о чём-то ещё.

Я подала на подпись несколько документов и ждала, пока он прочтёт, но прочитав один из них, Долгов посмотрел на меня, прищурился, и сказал:

— Надеюсь, ты не собираешься вешать на меня этого своего ребёнка?

Я даже рот открыла от неожиданности.

— Какого ребёнка? — пролепетала.

— Ну, этого — твоего, — он указал пальцем мне на живот.

А я, не знаю почему, положила на него руку, словно прикрыла от подлых взглядов этого мерзкого, теперь уже это точно, человека. Его голос, его тон, снова напомнили, что он плохой, очень плохой.

— Ты ошибаешься, — единственное, что пришло мне в голову.

— Ты мне это, баки не забивай. Я уже учёный, знаю эти ваши штучки. Беременна — женись на мне. Только со мной, этот номер не продёт.

— Я ничего такого не собиралась делать, — мой голос начинал твердеть, с каждым его предложением.

Его слова, были такими же мерзкими теперь, как и он сам. Я собиралась уже что-то ответить, типа нет, я совсем о таком не думала, но дверь кабинета распахнулась, ударилась о стену, и на пороге показался Данил. Вид у него был странный. Домашние штаны, тапочки, всклокоченные волосы и, перекошенное злобой лицо.

Я испугалась ещё больше.

Сейчас он налетит на меня и растерзает.

— Зачем ты написал — Это? — спокойным, но грозным голосом сказал он, и я увидела как Долгов, глупо заулыбался.

— Ты чего Данил? Откуда ты? — он встал ему навстречу, протянул руки, но Данил в один большой шаг преодолел расстояние между ними, взял Долгова за полы пиджака.

— Подонок, — сказал он ему в лицо, — мерзкий, вонючий подонок.

Он придавил его к стене.

— Ты знаешь, что она постоянно копается в моём телефоне, так что ты специально прислал мне эту смс, чтобы она прочитала.

— Данил, я не думал…

— Ты тварь, не думал, а она теперь в больнице, чуть не родила раньше времени. А ты всё не думаешь, всё играешься. Да?!

— Да хватит, — Долгов отстранился и поправил галстук. — Ты лучше сам со своими беременными разбирайся. Надоело уже. Это от тебя она беременна! — он указал пальцем на меня, — Вот и носись теперь с ней!

Я, с перепугу стояла прижавшись к шкафу и в этот момент, услышала удар и хруст, и ещё удар. Я видела, как бьет Данил Долгова по лицу, и как тот пытается бить Данила по животу. Они оба два высоких мужика, глухими ударами били друг друга, и я не могла ничего сделать только стоять, в ужасе смотреть на всё это.

— Вот тебе тварь, за Юльку, вот тебе за Таньку, вот тебе за ребёнка!

Лицо Долгова уже всё в крови, он судорожно пытался сопротивляться, но Данил бил и бил, и не было конца этим ударам.

— Хватит! — закричала я, что есть силы, — Хватит!

Они обернулись.

— Я не беременна! Не беременна! И, я ухожу! Увольняюсь!

Мелкая дрожь охватила меня, я вышла из кабинета, прошла по вестибюлю и покинула это место навсегда.

Глава 56

Дома я принял душ и переоделся. Какое-то обречённое, тоскливое состояние преследовало меня.

Что за жизнь, что за люди? Как верить? Как жить?

Из дома я вышел уже более спокойный, сел в машину и поехал в роддом.

— А, это вы! — махнула рукой медсестра из-за стола дежурной.

Видно не забыла, как я с выпученными глазами ворвался сюда.

Я подошел.

— Можно узнать как моя жена, Кузьмина Юлия?

— Минуту, я вызову доктора, сказала девушка как-то радостно. И тут же исчезала.

Минуту я ходил туда-сюда по коридору, а потом ко мне подошла женщина доктор.

— Добрый день, прошу, идёмте со мной.

Она тоже была в приподнятом настроении, и я подумал, может празднуют какой-то праздник, хотя сам не мог вспомнить какое сегодня число. Потому что, все сегодняшние события наслаивались друг на друга. Казалось нереальным — ещё только день, а я уже побывал в разных, в кавычках местах, и так много сделал.

Мы с докторшей прошли по коридору, завернули за угол, миновали ещё один длинный коридор и резко остановились. Доктор указала в сторону, и я увидел стекло, а за ним комнату. Аппараты, стойки и стеклянные аквариумы. В каждом лежит кто-то маленький. Это дети — маленькие дети. Я зажмурился и снова открыл глаза.

— Посмотрите — вон, второй справа. Это — ваш сын.

— Сын? — эхом повторил я, — Это мой сын?

— Да.

— А почему он под стеклом?

— Он родился на три недели раньше.

Я буквально прилип к стеклу, пытался всмотреться в маленькое личико этого маленького человека, моего сына. Казалось, мир остановился. Он затих. И только я, и он — мой сын. Только мы, никого больше.

— Я проведу вас к жене, только нужно надеть халат и бахилы, — доктор вывела меня из космического состояния единения с моим сыном.

Я рассеянно посмотрел на неё:

— А сколько он тут будет лежать, с ним что-то не так?

— Всё нормально, просто он родился чуть раньше.

Я посмотрел на неё. Простая стрижка, строгое лицо, с массой морщинок показалось мне лицом доброй феи, которая всё решила, всё сделала за меня. Она направила и указала на то, что важнее всего.

Потом у Юльки в палате, я узнал, что сразу после того как мы приехали, её укололи в попытках предотвратить роды. Но это не помогло, и ребёнок появился таки на свет, раньше положенного срока.

Уже дома я лежал на диване, цветные картинки из телевизора не мешали мыслям. А они были там, где мой сын. Человечек, который сегодня и навсегда изменит мою жизнь.

Всё, хватит, больше никаких любовниц! Только семья, только сын, только жена! Всё для них, только для них. Они — самое важное и драгоценное, что есть у меня. Не хочу рисковать. Не хочу потерять. Ничего другого. Не хочу.

Глава 57

Ну, вот и всё. Отрезала.

Больше никаких любовников.

Ну, хорошо, а что дальше? Сама не знаю. Как дальше будет, даже не могу представить.

Про то, что уволилась, маме не сказала. Она и так не сильно понимала где работаю. Знала, что в тренажерном зале, а где он находится, не знала. Так что нужно поскорее найти другую работу. На ремонт деньги есть, а вот дальше уже труднее пойдёт. А в моём положении, недолго музыка будет играть.

Во попала. Куда идти? Даже не знаю. В супермаркет, так там меня сразу погонят, как узнают, что беременна. Теперь уже никто не возьмет, но можно устроиться хотя бы временно, пока живот не начнёт расти.

А может ну его, пойти, и покончить с этим делом. Пока не поздно. Ведь останусь одна, с ребёнком на руках, без денег, и без работы. Спасибо хоть с новой ванной.

Кстати о ванной.

Мама на десятом небе от счастья, возится вокруг Захара, а он видно, и не прочь. Мастер он хороший. За два дня так разнёс ванную и туалет, что там остались только каменные стены. Спасибо унитаз оставил, а то пришлось бы к соседям проситься.

Но уже через неделю, стали в нашей ванной происходить чудные чудеса. Плитка нежнейшего бежевого цвета с прожилками, одна к одной выстраивалась рядами. Стены превращались в красивые, пол в прекрасный, а потолок в волшебный. Потом бац — ванная, белоснежная, акриловая, с новеньким смесителем и ручкой на стене. О таком только мечтать.

Захар настоящий волшебник. Он превращал у нас на глазах, что-то непонятное, в красивую комнату, в которой с каждым днём всё становилось более и более прекрасным. Иногда они с Костей работали вдвоём, иногда по одному.

Вечером, прежде чем уйти, мама обязательно кормила и если Захар был один, они разговаривали о жизни, о знакомых, и незнакомых. О родственниках, о других городах, и даже странах.

— А что вы Захар, с сыном совсем непохожи? Он высокий, а вы вон какой крепкий, — не забыла польстить мама.

Я тоже сидела на кухне, допивала чай. Глянула на маму, мол, чего лезешь не в свои дела, нетактично. Она, мой взгляд игнорировала.

— Так он мне не родной. Усыновлённый. Мы с женой, царство ей небесной, его из детдома взяли, лет пять ему было или четыре. Сейчас точно и не вспомню.

— Ах ты! — мама остановилась, глянула на Захара и села напротив него.

А он, прихлёбывая из тарелки суп, рассказывал.

— Помню, как приходили мы несколько раз детишек смотреть. Все дети как дети играют, бегают, веселятся. А этот сидит тихонько, в сторонке. Думает, или рисует, или какую игрушку в руках вертит. Вот жена моя и заприметила его. Спокойный такой. Как будто он сам с собой про что-то рассуждает.

— Он и сейчас такой. Не сильно разговорчивый.

— Это да, — усмехнулся Захар.

— А что же, невесту ещё не привёл? Двадцать семь, ведь — уже не мальчик.

— Да где он её найдёт, он двух слов сказать не может. А девчонки нынче — современные все. Шустрые.

Мама глянула на меня, как бы взглядом показывает — слушай, слушай, на ус мотай. А когда Захар за порог, она ко мне:

— Понятно, какой парень? Тихий, работящий, ремонты делает. Вот, как раз, тебе такой и нужен.

— Я уж сама разберусь, кто мне нужен, — огрызнулась я.

— Смотри, а то уведут из-под носа, хорошего ведь парня. Я удивляюсь, что он вообще ещё свободный. Так что Танька, смотри внимательно, не прозевай парня.

А я и не зевала. Что ещё мне делать, сижу теперь дома, целый день ищу работу в интернете. Когда Захар вместе с Костей приходит, то невольно смотрю на него исподтишка. И он, на меня тоже смотрит.

Глава 58

Около девяти я уже проснулась. Сонная слонялась по квартире, в ожидании пока закипит чайник. Звонок в дверь.

— Пришли, — мама пошла открывать. И когда дверь хлопнула, я услышала, — А отец где?

— Спину вчера потянул. Дома остался.

— Ну надо же, что же он так?

— Да у него бывает, спина схватит, так потом неделю еле ходит.

— Ах ты, Господи! Я немедленно еду к нему. Я его одного не оставлю!

Я вышла в прихожую.

— Мам, ты чего? Человек лежит. Он тебе даже дверь открыть не сможет.

Мама повернулась, глянула на меня, потом к Косте:

— Так, давай ключи, — её командный голос не оставил ему никаких шансов, и он достал из рюкзака ключи и протянул ей.

— Я немедленно иду к нему. Так, сейчас! — она пошла в кухню открыла шкафчик с медикаментами и стала в нём рыться, — Сейчас. У меня тут как раз мазь была!

Мы с Костей переглянулись. Я пожала плечами, показывая — смирись, вот такая она. Никак не отстанет. В ответ он улыбнулся. Улыбка его почему-то показалась мне такой уже привычной.

Не прошло и десяти, кажется, минут, как мама крикнула из прихожей:

— Я ушла! — и дверь захлопнулась.

Я слышала, как он ходит. Что-то гремит, что-то падает и звенит, шаги, ещё шаги. Мы с ним одни. Мама теперь не скоро придёт, это уж точно, пока не окутает Захара своей раздутой заботой, точно не вернётся.

Я встала и на цыпочках подошла к ванной. Остановилась. Дверь приоткрыта. Костя замазывает мастикой щели между плиткой. В ушах наушники. Он сосредоточен, меня не замечает. Интересно о чём он думает?

Странный. Ведь знает что мы одни, если я ему симпатична, мог бы воспользоваться ситуацией и хоть что-то сказать.

Занят. Работает. Интересно. Может ему на меня наплевать? Придумала тоже. Нравлюсь, да ничего я ему не нравлюсь.

А вот сейчас и проверим.

— Костя, — позвала я тихо и он не услышал.

Я потянулась, вытащила наушник, парень резко взмахнул рукой и ударил меня по ладони.

— Ай! — я вскрикнула.

— Ой, извини, извини, — я задумался.

— Ничего, я сама виновата. Ты чай будешь? — спросила я, просто чтобы хоть что-то спросить. Иначе, зачем я лезла к нему.

— Можно, — сказал он и вставил в ухо наушник.

Я подождала немного. Ничего. Никаких движений в мою сторону. Я уже хотела выходить, когда остановилась.

— Костя.

— Что? — он снова вытащил наушник.

— А ты бы женился на мне?

Он подумал одну секунду и ответил:

— Да.

— Я если бы знал, что я беременна, от другого человека, женился бы?

Он отложил шпатель и банку с мастикой.

— Ну, чего молчишь, — не унималась я, — женился бы?

— Женился, — сказал он серьёзно.

И мне вдруг стало страшно от того, что я наговорила.

Его взгляд пронизывал меня и то, что я задумала как глупую шутку, неожиданно превратилось в очень серьёзный поступок.

— Ну и дурак, — весело сказала я, — чтобы снова свести ситуацию к шутке.

Но ничего не вышло, он взял меня за локоть и потянул к себе. Я попыталась вырваться.

— Да я пошутила!

Но он толкнул меня из ванной, потом снова схватил за локоть и потянул в комнату.

— Что ты делаешь? — я упиралась, но слабо.

Видно и сама предчувствовала, что такое будет. Значит хотела, специально затронула его. Ведь почти знала, что он ответит. Да и не почти, знала наверняка. Эти его пожирающие взгляды, они прямо говорили о том, что парень глубоко влюблён и только коснись этого огня его влюблённости, он тут же разожжется.

И вот, я его коснулась. Хотела, или не хотела. Не могла не коснуться. Думать, буду потом.

Он почти втолкнул меня в комнату. Я остановилась. И он остановился. Он медлил, и я понимала почему. Вернее догадывалась. Скорее всего, он не знает, что делать дальше. И если я хочу чего-то от него, то нужно действовать сейчас, или никогда.

Я подошла к нему, положила ладони ему на талию. И он тут же обхватил меня. Он быстро действовал как бы торопясь, чтобы я не передумала.

— Тебе лучше держаться подальше от меня. Я беременна.

— Мне всё равно.

Он нагнулся, и наши губы коснулись. Я потянула его, мы упали на кровать. Он целовал меня нежно, быстро. Движения его мягкие, даже стыдливые. Неловко он стал расстегивать мой халат.

— Просто стяни, — прошептала я, чувствуя, как он путается в пуговицах.

Он потянул халат, я стянула с него футболку. Просунула руку к пуговице на его джинсах. Только расстегнула, он тут же снял их, и я увидела трусы, смешные со смайликами.

— Что это? — я улыбнулась.

— Да так, просто понравились.

Я просунула руку под резинку и не сразу поняла где что. Там конечно был член, я обхватила его пальцами, но, то ли состояние его ещё не улучшилось от возбуждения, то ли он и есть такой, стало ясно — похвастаться нечем.

Костя принялся за мою грудь, он мял её и облизывал соски, а я пыталась понять, зачем я его вообще затронула, и что у нас будет за секс. Как он собирается меня трахнуть. Я решила расслабиться, ни о чём не думать, и предоставить природе сделать всё самой.

Я изгибалась и постанывала, чтобы показывать, как мне хорошо. Но честно сказать, кажется, даже ещё не возбудилась, когда раздвинула ноги и его член всё-таки попал в мою промежность. Не знаю, что я там почувствовала, но только понимала, что он двигается, а значит что-то во мне есть.

Ладно уж, пусть хотя бы парень получит удовольствие, раз уж мне сегодня ничего такого не светит. С каждым его движением, я ощущала, что мощь его больше, и член его как будто даже стал больше. Видно, уже окончательно возбуждённый.

Тогда и мне стало как-то даже получше. Ведь делать вид, что мне хорошо, я могу, но только недолго. А тут вроде начало возбуждение какое-то накатывать. Но продлилось всё это очень мало. Буквально через минуту, Костя вдруг задёргался, потом соскочил с меня и пошел в ванную. Я ещё полежала для приличия, думала, он сейчас вернётся. Но он что-то не сильно торопился.

Я встала.

— Костя, — позвала я, — ты где?

Он вошел. В своих смешных трусах. Сел на кровать, посмотрел на меня.

— Я всё испортил, да?

— Ну что ты? — я притулилась к нему, обняла.

Хорошо, что он хотя бы понимает.

— Я не доставил тебе удовольствие.

— Это же совсем неважно.

— А мне важно.

Резко он повернулся и снова толкнул меня на кровать. Я даже не поняла, как быстро он раздвинул мне ноги и коснулся языком клитора.

Ого. Нормально. Язык его, тёплый, мягкий, опускался и долгой, тёплой дорожкой скользим по губам, по клитору. Потом я почувствовала, Костя засунул во влагалище несколько пальцев и стал двигать ими. Всё это растревожило меня снова, заставило выгнуть спину. Теперь уже я наслаждалась, и чувствовала, как с новой силой накатываются волны удовольствия, как ноги мои раздвигаются всё сильнее, вплоть до натягивания мышц.

Я стонала уже по-настоящему, вздрагивая и хватая пальцами простынь. Я изворачивалась и судорожно вдыхала воздух от невероятного наслаждения, которое охватывало меня не раз и не два. Костя приподнял мои бёдра и склонился над промежностью. Его язык проникал везде, в каждую складку, где только можно проникнуть.

Да, теперь-то я точно не буду ставить на нём крест. Я так измучилась от наслаждения, что в какой-то момент закричала:

— Хватит! Всё, остановись! Я больше не могу!

Он остановился.

— Ты настоящий монстр, — томно улыбнулась я, и он, довольный, тоже улыбнулся.

— Я ещё и не такое могу.

— Покажешь?

— Конечно, если выйдешь за меня замуж.

— Да я пошутила, забудь.

— А я не шучу.

Мы валялись с ним на кровати. Он пару раз порывался идти работать, но я не отпускала.

— Успеешь доделать. Полежи со мной, мне скучно.

Вдруг я услышала, как звякнули ключи и мама из прихожей прокричала:

— Танюша!

— Чёрт! Мама идёт!

Я толкнула Костю с кровати, он упал. В это мгновение дверь открылась, и мама заглянула. Но он видно не успел сообразить что нужно прятаться.

— Понятно, — сказала мама. — Вы уже тут смотрю и про ванну забыли.

— Я уже иду, — испугано сказал Костя и встал.

Мама посмотрела на его смешные трусы.

— Да не торопись, штаны хоть одень.

Он схватил свои джинсы и начал надевать, когда мама сказала:

— Значит так, сегодня я переезжаю к Захару Ивановичу, на временное место жительства. Болеет человек, не могу же я его бросить, — она сказала это так, что сразу стало понятно, поёздка её к Захару была очень приятной.

Мы с Костей переглянулись.

Рановато конечно и может быть я поспешила, но почему-то взяла и брякнула:

— Тогда пусть Костя, переезжает сюда! И вообще мы с ним поженимся! Скоро!

— Почему-то меня это не удивляет, — усмехнулась мама, глядя на Костю, который пытался натянуть вторую штанину. — Пойду собирать вещи. Я обещала, через два часа вернуться. С вещами.

Мама была очень довольна.

А вот я? Я — не знаю.

Вроде довольна. Ведь одним махом закрылись все вопросы. Но что-то всё равно глодало меня и не давало покоя.

А что? Я не знаю.

Глава 59

— Девушка, пожалуйста, подберите мне самый красивый букет!

Я забежал в цветочный магазин.

Сегодня Юлю с ребёнком выписывают из больницы, и я сбился с ног, чтобы вовремя успеть. Чувствовал, что немного опаздываю, но цветы, нужны обязательно. Это так важно. Не приду же я в роддом, встречать жену с ребёнком, без цветов.

— Какой предпочитаете цвет?

— Я не знаю. Мне нужно встретить жену из роддома, подберите вы. Я вам доверяю.

— Кто родился?

— Сын — Максимка.

— Прекрасное имя.

— Это я выбрал.

Темноволосая девушка, с немного неприличным декольте, мило улыбнулась, прошлась по магазину, демонстрируя тонкую талию и довольно плотные, стянутые джинсами бедра, потом достала разноцветный букет в яркой обёртке:

— Думаю, вот это — подойдёт, — сказала она уверенно.

— Я целиком и полностью с вами согласен.

Букет действительно прекрасный. Как и день. Несмотря на утреннюю суету по поводу стройки, я всё равно был в приподнятом настроении, и казалось ничего, и никто не сможет его испортить. Да никто и не пытался.

В час десять, я подъехал к роддому и пошел к выходу, где выписывают матерей с детьми. В приёмной назвал фамилию жены, медсестра сказала ждать. И я стал ждать. В небольшой комнате разрисованной детскими картинками я сидел и подрагивал от сознания того, что сейчас вот выйдет она — моя женщина, подарившая мне сына. И какая бы она не была, я буду любить её всю оставшуюся жизнь уже только за то, что родила мне сына.

От волнения я теребил нос, тёр глаз, и дергал головой, на любой звук или шорох. Но вот, заиграла музыка и я увидел женщину с голубым свёртком на руках и Юльку.

Я смотрел на неё. Мне даже показалось, что она такая, как была когда-то давно, когда я в неё влюбился. И когда мы решили пожениться. Когда занимались любовью днями и ночами, и ничего нам не мешало, ничего не тревожило. В этот момент я вспомнил всё.

И понеслись весёлые деньки.

Сначала Максим много спал. Когда просыпался, Юлька кормила его грудью, и он снова засыпал. Но скоро вся эта идиллия закончилась. С каждым днём, он спал всё меньше, а кричал всё громче, и мне иногда хотелось заткнуть уши, чтобы не слышать этот непрекращающийся ни днём, ни ночью плачь.

Однажды я вернулся с работы, с порога Юлька набросилась на меня:

— Где ты ходишь? Я звонила тебе сто раз, у тебя отключен телефон.

— Я ехал за городом, может, там связи нет, — стал я оправдываться.

— Какой связи, я здесь уже с ума схожу! Хоть на стенку лезь! У меня уже мозги не работают. А от тебя, никакой помощи не дождёшься.

— Я, знаешь, тоже без дела не сижу. Мне нужно работать и тебя с сыном обеспечивать. Ты забыла?

Я прошел в кухню, достал из холодильника сок и приложился к горлышку. Юлька не отставала.

— Ну конечно, я об этом никогда не забываю, ты ведь всегда напоминаешь. Всякий раз, когда ты вне зоны доступа, ты зарабатываешь деньги. Я это уже хорошо поняла. А потом, беременные любовницы откуда-то берутся.

— Слушай, я чего-то не понимаю, ты женщина и у тебя маленький ребёнок вот и займись им, чем тебе ещё заниматься?

Я сел на диван, включил телевизор. Она снова надо мной.

— Но я одна не справляюсь, мне нужна помощь.

— Нужна помощь — найми няньку. Маму свою позови, пусть помогает. Я — работаю. И не могу не спать ночами. Ухаживать за ребёнком не такой уж и тяжелый труд.

Я встал с дивана, пошел на балкон, Юлька за мной. Я закурил.

— Но это и твой ребёнок тоже, — указала она в сторону окна.

— Не волнуйся, я помню об этом, — я выпустил струйку дыма и снова затянулся.

— Я скоро чокнусь от этого крика. Я тоже имею право на отдых.

— Дорогая, ты отдыхала семь лет. Палец о палец не ударила. Так что давай, поработай немного.

— Семь лет, я тебя обслуживала — дорогой. Служанкой твоей была. Обстирывала, обглаживала, готовила тебе жрать и в квартире каждый день пылинки собирала, чтобы не дай бог твоя аллергия на пыль не проявилась. Так что не надо мне сейчас рассказывать, кто работает, а кто нет.

— Я не могу понять, почему ты всё время меня пилишь? Что я такое делаю? Если ты так меня ненавидишь, зачем ты живёшь со мной? — быстрыми, нервными движениями затушил сигарету.

Она поникла как-то и ответила:

— Потому что я тебя люблю.

— Это что такая любовь? Пилить меня днём и ночью? Вечно что-то не так, как пацана меня строишь. Я взрослый мужик, управляю фирмой, какого чёрта я должен всё это слушать.

И такие разговоры всё чаще.

Юлька не высыпалась, нервничала, я, как мог, старался ей помочь, но иногда честно не выдерживал и сваливал из дома, чтобы просто поспать в другой квартире, в тишине.

Я приходил туда и расслаблялся. Вспоминал Татьяну. Где она теперь? Иногда я чувствовал тоску по ней. Что-то охватывало меня такое, что не давало сдвинуться с места. И я часами лежал, глядя в потолок.

Почему-то, я не думал о том, чтобы привести сюда кого-то другого. После всех событий, как отбило. Да и сейчас, когда маленький ребёнок, даже в мысли не закрадывалось. Но я точно знал, если сюда придёт Татьяна, я не откажусь от неё. Никогда.

А потом я заставлял себя вставать и идти домой.

Там, мои родные — жена, и сын. И я снова бросался в заботу о них и снова понимал, что делаю правильно. По-другому никак нельзя.

Глава 60

Начало лета накрыло удушливым зноем. Я старалась не выходить днём, а вечерами мы с Костей гуляли по улицам, заходили в кафе, или шли в кино.

Каждый день я порывалась искать работу. Просматривала сайты с вакансиями, но Костя говорил, чтобы даже не думала. Говорил, что сам будет обеспечивать нас.

— Но я тоже хочу, хоть какую-то пользу приносить, — я шутливо возмущалась.

— Ты и так много пользы приносишь, — смеялся он.

— Какой?

— Делаешь меня счастливым.

От этих слов становилось так тепло и хорошо.

Утром я вставала, грела ему завтрак, заворачивала с собой обед и, чмокнув меня в щеку, он уходил на работу.

Наши отношения казались тихими и давними, давними. Удивительно, что можно вот так просто, ничего не делая, встретить человека, который в одно мгновение станет твоим. И не будет ни одного, даже малого повода усомнится в этом. Мне казалось, что мы одно целое. Тихое, ласковое целое, которого никогда не разорвать и никакими преградами не разделить.

Любила ли я его? Я не знаю. Может быть, это и есть любовь. В нём было много того о чём я мечтала, но было и то, что заставляло задумываться. Я не могла просто взять и сказать — да, я люблю его. Если бы кто спросил об этом, я не смогла бы ответить. Почему? Не знаю.

Беременности я почти не чувствовала. Только немного распирало грудь. Иногда я даже забывала, что беременна. И когда вспоминала, даже сомневалась, может ошиблась. Несколько раз покупала тест, который показывает срок. Снова и снова убеждалась, что да — беременна, и да — от Данила.

Порой я вспоминала вечера, проведённые с ним, и ночи. Пыталась понять, чего мне не хватало? Почему я так упорно стремилась убежать от него, и всё что меня держало это деньги и квартира. Однако теперь, мне казалось, что держало вовсе не это, а что-то другое.

Но что?

Пришло время становиться на учёт, я пошла к врачу. Волновалась страшно, и волнение моё вполне оправданно, ведь я хотела задать самый главный вопрос, который мучил меня днем и ночью. Я буквально истязала себя этим вопросом. Начиталась кучу всякой всячины в интернете, и теперь от этого зависело, как будет дальше.

В кабинете — женщина доктор. Пожилая, со взбитыми наверх и прихваченными шпильками, седыми волосами. Очки на кончике носа и полные губы с фиолетовой помадой. Докторша, быстро что-то писала в моей карточке, и почти ни о чем, не спрашивая меня саму. Я смотрела на неё, и по сторонам, и на языке крутился мой самый главный вопрос, но я никак не могла заставить себя остановить бесконечное движение её ручки.

— А можно у вас спросить? — я наконец решилась.

— Спрашивай, — не отрываясь от карточки, сказала женщина.

— Вы знаете, в тот день, когда я забеременела, перед этим… ну вы понимаете, я выпила рюмку водки и бокал шампанского. И теперь… я боюсь…

Женщина посмотрела на меня поверх очков так, что я даже замолчала, и подумала — сейчас начнёт ругать, и немедленно пошлёт на аборт.

Но она сказала:

— Дорогая моя, если бы ты знала, сколько женщин беременеет под пивасик, под водочку, шампанское, и даже под самогонку, ты была бы сильно удивлена. Так что бери свою карточку и давай, дуй домой. Не забудь приходить на приём раз в две недели. Чтобы я тебя потом не искала. Нет, ну спросила тоже, рюмка водки, — она усмехнулась.

Я остановилась у двери, так и не поняв, страшно это, или не очень.

— Значит, ничего не будет?

— Чего не будет?! — она глянула на меня строго.

— Ну, ребёнок больной или…

— Не чуди бесплатно! Всё давай, давай, домой!

Странно. Грубо. Но это меня успокоило.

По вечерам иногда звонила мама. Она теперь чувствовала себя приличной женщиной и часто это повторяла, как будто пытаясь убедить меня, то, что было раньше — не считается, а главное то, как будет теперь.

Что ж, хорошо. Я за неё рада. Должно же было и ей когда-то улыбнуться счастье и вот оно улыбнулось. И она тут же стала приличной женщиной.

А тут как-то звонит вечером и говорит:

— Всё Танюха, выхожу замуж. Захар мне предложение сделал. И я согласилась, представляешь? Ты, говорит — моя последняя любовь будешь.

— Мама, я за тебя рада. Когда свадьба?

— А мы тянуть не будем. Вот он, как раз, за этот месяц заказы сделает, подзаработает, так сразу и распишемся. Давайте и вы с нами, чего там. Сразу отгуляем и нормально. Что вы там, с Костиком решили?

— Да, пока ничего не решили. Мы ещё об этом не разговаривали.

— Так ты же сама говорила, что вы поженитесь.

— Поженимся, конечно, просто пока, у нас другие планы.

— Это ещё какие?

Я немного помолчала, а потом сказала:

— Я, в общем, тут, как бы — беременна.

— Так быстро?! — воскликнула мама в трубку, — А может и хорошо. А ты знаешь даже и лучше что так, теперь уж точно поженитесь.

Легко и просто — сказать. Но сделать оказалось труднее. Я всё тянула, всё оттягивала. Старалась не возвращаться к этому разговору с Костей. Игнорировала его намёки, отшучивалась на прямые вопросы.

Не знаю. Может, я не готова? А может что-то ещё.

Глава 61

За работой, за домашней суетой, времени не замечаешь. На объекте шла чистовая отделка. Ещё немного и можно сдавать для заселения. Я суетился больше обычного, хотелось, чтобы всё прошло как надо. Ещё немного, и у нас будет репутация надёжного застройщика, и тогда, мы сможем взяться уже за два объекта одновременно.

Скоро, скоро, а пока суета.

Максимка подрастал, я не мог насмотреться на сына. Его смешные черты, его маленькие ручки, что ложились на моё лицо, когда я играл с ним. Его смех, заливистый, смешной. Теперь уже всё привычно. Его плачь, не так раздражает. А Юлька немного остыла и уже не выливала на меня потоки требований. Они конечно были, но уже не в таком количестве как прежде. Видно, наконец поняла, что руганью она ничего не добьётся. Только больше оттолкнёт от себя.

Вместе мы ещё не спали, она тянула в кровать ребенка, а я ложился на диване. Она не звала, а я не лез. Усталость морила меня раньше, чем я мог чего-то захотеть. Пока вот так, а дальше посмотрим.

В начале ноября — полгода сыну. Юлька попросила во вторник повезти её с ребёнком в поликлинику, на плановый приём. И какую-то там прививку нужно сделать.

Какие проблемы? Я как порядочный папа, привёз жену и ребёнка в поликлинику, и сам решил во всем поучаствовать.

В кабинете малой расплакался, когда его раздели и врач начала ощупывать. Конечно, кому понравится. Максим недовольно кричал, дёргался. Юлька придерживала его, чтобы врач могла послушать. А я присел к медсестре, которая скоростным письмом строчила каракули в карточке.

— Ну, что ж, — наконец, сказала доктор, — ребёночек здоровенький, всё хорошо. Можете одеваться.

Медсестра закрыла карточку и протянула мне.

Юлька, одела малого, подхватила на руки. Мы вышли из кабинета, пошли по лестнице.

— Слава Богу, всё в порядке, — сказала Юля.

— Ну конечно, а что ещё могло быть?

— Мало ли, сейчас куча всего, и грипп опять ходит.

— Вы же дома, какой грипп?

— А что, вон соседка тоже дома, а ребёнок кашляет.

— Значит, не подходи к ней.

— Как не подходи, мы на улице с колясками вместе гуляем.

— Пока болеет, не гуляй с ней.

— Не говори ерунды.

Мы подошли к машине. Юлька с малым, полезла на заднее. Я сел за руль, кинул карточку на сидение рядом. Пристегнулся и почему-то снова посмотрел на карточку.

На мгновение я замер, остановился, завис. Сверху в углу красной ручкой — группа крови третья положительная. В лицо — огонь. Показалось, привиделось.

Откуда-то из прошлого, в голову влетели слова Долгова — “А у меня самая лучшая — третья положительная”. Мы тогда с пацанами, кровь ходили сдавать, для пострадавшей девочки из нашего института. И свою группу я тогда точно запомнил и навсегда — вторая отрицательная, у Юльки вторая положительная.

Я тряхнул головой и услышал, как Юлька сказала:

— Ну чего стоим, чего ждём?

Я включил зажигание, нажал педаль, машина тронулась с места.

В тот день я ещё старался не думать, не верить. Старался убедить себя в том, что всё случается и такое тоже. Пытался понять, совместить. Но ничего не получалось. Ничего.

Утром проснулся рано. Юлька спала. Рядом, в детской кроватке Максим.

Медленно, боясь разбудить Юльку, я приблизился к ребёнку. С минуту разглядывал Максима. Пытался отыскать в его чертах, хоть какие-то мелочи, которые заставят остановиться, бросить это дело и перестать придумывать всякий бред.

Но ничего не остановило. Я покосился на Юльку, она не двигалась. Рядом на столике я взял салфетку, и соску. Вытянул у ребёнка изо рта соску и только он успел скривиться, я засунул ему другую. Максим пососал её и снова мирно засопел. Я спрятал соску в салфетку и быстро пошел в прихожую.

Когда вышел из дома, первым делом, поехал в лабораторию.

Ожидание несколько дней, и вот, я получаю конверт с результатом.

В машине мне показалось жарко, на улицу вышел холодно, снова сел в машину. Я не знал, как подступиться к этому конверту. Как открыть его и прочитать то, что навсегда изменит мою жизнь, мою судьбу.

Но сделать это нужно, иначе у меня просто треснут мозги. Я не смогу спокойно жить с такими подозрениями.

Взял в руки конверт, подержал, положил, снова взял. Резко дернул клеевую, достал листок, раскрыл его и…

Опустил руки. Я чувствовал, как побежала по щеке слеза, другая, третья. Этот поток, он бесконечный.

Я плакал в машине, глядя в эту чёртову бумажку.

Вот она, где расплата. За нелюбовь, за неверность, за невнимание, за холод, и снова за нелюбовь. Разве мог я когда-нибудь представить, что случится такое, что отнимет у меня сразу всё. Сразу всё.

Не могу, не знаю, как предать то, что я чувствовал. У меня просто разрывалось сердце, от злости, от страдания, и от того, что теперь ничего нельзя изменить. Нельзя ничего собрать и снова построить. Всё развалилось. В моей голове рассыпались все мысли. Разбежались. А когда собрались снова, я понял, что больше не хочу так жить.

Всё это время, я словно носил колючую рубаху. Каждое движение это новые и новые уколы. Тело свербит, чешется, а сделать ничего нельзя. И я должен носить эту рубаху до конца своих дней.

Но неожиданно понимаю, что можно просто снять её, и не мучится.

Уже — ничего не мешает.

Глава 62

Подъехал к дому, глянул на окна. Защемило в груди. Сейчас, несколько шагов и всё кончится. Эти мои шаги к ней, они последние.

Вышел из машины, подошел к дому и остановился.

Что скажу? Не знаю. Но говорить нужно.

В прихожей прислушался, что-то звякнуло в ванной. Я вошел, встал посреди зала.

— Данил, глаза разуй, вообще-то я пол мыла, а ты в обуви заходишь. Иди, разувайся. В чём дело? — Юля, в резиновых перчатках с щёткой в руке, вышла из ванной.

В выражении её лица — раздражение.

— Рот закрой, — с трудом выдавил я.

— Чего?

— Закрой. Свой. Поганый. Рот.

— Ты вообще оборзел уже?

— Это я оборзел? А может это ты оборзела? Он и тебя уже поимел, да?

Она переменилась в лице.

— Что ты… говоришь? Выбирай…слова, слышишь, — она стала заикаться.

— Он тебя трахал, да?

— Кто, что ты несёшь? — она взяла себя в руки и постаралась быть спокойной.

— А ты не знаешь кто? — мне уже начал нравится этот процесс. — Тот, от которого у тебя сын.

Лицо её тут же вспыхнуло. Но она ещё пыталась держать удар и повышая тон, произнесла:

— Это — твой сын.

— У меня что, на лбу написано слово — лох? Вот анализ. Максим, к сожалению, не мой сын.

При виде листка в моей руке Юлька сразу поникла. Отпираться бесполезно, ведь у меня есть все доказательства.

— Это он? — я подошел к ней вплотную, — Это — он?

Она не выдержала взгляд, отвернулась в сторону и стояла так, подергивая ногой и кусая губу.

— Да, это он, — резко повернулась она, — Доволен? Да. Он. Он. Только он, давал мне то, чего не давал ты. Любовь, страсть. Всё это — он мне давал.

— А ты спроси его, он будет с тобой, если я сейчас уйду?

— Ты не сделаешь этого!

— Ещё как сделаю, — я повернулся и пошел к выходу.

— Данил!

Я обернулся. Вид у неё был жалкий по-настоящему. Она не плакала, просто смотрела мне в след. Я остановился, повернул в спальню, подошел к кроватке, где спал Максим. Моё сердце сжалось. Я тронул маленькие пальчики, улыбнулся. Тяжело, как тяжело. И как страшно.

Но, надо идти. Снова я вышел в прихожую и посмотрел на Юлю.

— Если на этой неделе не подашь на развод, то на следующей, я сделаю это сам. Дом, оставляю тебе. Карточку оставляю, — я достал из кармана кошелёк. — Как сдадим объект, дам ещё денег. Только давай разойдёмся по-тихому, без скандала.

Я повернулся и вышел.

Отчего-то, отпало сразу всё напряжение и нервозность. Всё исчезло, после того, как я вышел из дома. Мне показалось, даже дышать стало легче.

До стройки ехал, ни о чём не думал. Перекрыло. В кабинет к Долгову я пришел совершенно спокойный.

Вошел. Сел на стул на другом конце стола и посмотрел на Долгова. А он посмотрел на меня и мне показалось, понял, зачем я пришел.

Что говорить? Я не сразу сообразил, с чего начать. Молча, смотрел на него, не в силах открыть рот. Словно камень загородил мне горло и не давал шевельнуться. И я даже подумал, что если не заговорю, то просто встану и уйду. А этого никак нельзя допустить.

— Что Данил, проблемы в семье? — начал Долгов.

Его лицо совсем мне не понравилось. Он как будто судья, а я подсудимый. Выражение, грустное, осуждающее. Было видно, он готов принять всё, что я скажу, и ему есть чем ответить.

— Да, — выдавил я, как будто поперхнулся. — Ты ещё не знаешь новость?

— Какую?

— Оказывается мой сын — не мой сын. А твой.

— Вот как, — Долгов откинулся на спинку кресла, — и это тебя удивляет?

— С недавнего времени, меня уже ничего не удивляет, — злобно процедил я сквозь зубы. — Теперь я уже просто узнаю — и всё. Как так и надо. Спокойный, как танк. Странно, почему это меня совсем не волнует. Кажется, я даже рад. Эй, приятель, ты залез в кровать к моей жене? Я должен удивиться, или что я должен сделать?

— Данил, я люблю её, — сказал Долгов.

— Что? — не поверил я собственным ушам.

— Я люблю Юлю. С того самого дня когда мы с ней познакомились, а она выбрала тебя. Это ты занял моё место. Она должна была быть моей, потому что я любил её по-настоящему. А ты только так, лишь бы был кто-то. Ты пользовался тем, что она в тебя влюбилась. Я не думал, что это продлится так долго.

— Но ты никогда… я не мог даже представить, что ты…

— Да, не говорил. Однажды я признался ей в любви, но она сказала, чтобы я забыл об этом. И я постарался забыть. Поверь, если бы она сама не позвала меня тогда, ничего бы не было. Но ты сам, своими собственными руками толкнул её ко мне. А я был зол на тебя. За то, что она — твоя жена, а ты завёл любовницу. Конечно, я был зол. Я же видел, как она страдает. И я не хотел разрушать вашу семью. Правда, не хотел. Ты сам, сделал это.

— Но ведь ты имел столько девушек…

— Я хотел иметь всего одну, только одну — твою жену. Я не был бы таким, если бы она выбрала меня.

— Это бред, я не слышал ни разу от тебя, ничего, даже намёка. А теперь ты залез к ней в постель?

— Да, я сделал это один только раз, когда она пришла жаловаться на тебя, когда она плакала и говорила, как несправедливо ты к ней относишься. Да, я её утешал. Но думаю, теперь, я имею на это право. И она, имела на это право. Ты же не был ей верным, почему она должна сохранять верность тебе?

— Она женщина! А женщина — должна быть верной!

— Что за бред. Почему она должна быть верной человеку, который её не хочет, которого она раздражает. Почему, ответь, она должна быть тебе верной?

Мне нечего было ответить.

— Она жаловалась, а я воспользовался, потому что я люблю её, понимаешь. Люблю. А ты нет.

— Откуда тебе знать?

— Знаю. Как ты думаешь, кому из нас хуже? Тебе, кому жена уже осточертела, и кто мучается от этого брака, или мне кто за всем этим наблюдает?

Совершенно ясно мне стало, что в том есть и моя вина. И она, скорее всего самая большая. Во всем виноват — я. В том, что женился, в том, что не так относился, не так сильно любил. Виноват только — я. Один.

Я встал.

— Значит, теперь у тебя есть Юля и твой сын. Береги их, и люби, не так как я, — сказал я и вышел.

Куда дальше? Что дальше?

Не знаю.

Глава 63

Мама вышла замуж.

Она стала такой красивой, или мне так показалось. Но я точно видела, как в глазах у неё светятся искорки счастья. Как будто она стала другим человеком. Моя мама, но только другая, более добрая, более внимательная, и ещё более родная.

И я поспешила забыть всё, в чём она была неправа. Просто тогда, она не была счастлива. А теперь, я увидела, что происходит с женщиной, когда она любит, когда её любят. Она — другая.

Мне тоже хотелось это почувствовать, но всякий раз, когда я смотрела на Костю, я грустила. О того, что понимала, как жестоко обманываю его, и как мучительно от того, что обманываю себя.

Словно попала в ловушку, уютную и добрую, но она захлопнулась и теперь можно только знать, что попала — не туда.

Жить, делать что-то, улыбаться, даже целовать, но понимать, что это совсем не то. Я заставляла себя влюбиться в него. Я его почти любила, но когда думала об этом, почему-то становилось совсем плохо и хотелось, распутаться, освободиться.

Но я сама себя в это запутала. Чего теперь жаловаться. Нужно просто жить и радоваться тому, что есть. И говорить — спасибо.

Ноябрь лютовал. Не было дня, чтобы не набрасывался на деревья ветер, или не поливал дождь. Неделя, другая. На улицу я почти не выходила, только иногда, в соседний магазин, пробегусь за продуктами.

Костя уехал за город с отцом, на шабашку. Сказал — на пару дней. А что я должна делать эту пару дней? Я слонялась по квартире, валялась на диване, сидела, кушала и снова валялась.

На следующей неделе в поликлинику. Врачиха строгая, требовала соблюдение графика, и я стращалась не опаздывать. Но обычно ехала на автобусе, или троллейбусе. Костя говорил, чтобы вызывала такси, но я экономила деньги. Работа у него, то есть, то нет, а разбрасываться деньгами тоже не дело.

Покопалась в шкафу, достала тёплую куртку. Натянула на себя, вроде налезла. На животе застегнулась плотно, если ещё чуть-чуть подрастёт, то куртка совсем не застегнётся. Я покрутилась возле зеркала, вроде ничего.

Сунула руки в карманы и остановилась, вытащила что-то, раскрыла ладонь — ключ.

Мне вдруг стало жарко, я быстро расстегнула куртку, скинула её и пошла на кухню. Положила ключ на стол, села напротив.

Может это — знак.

Да какой там знак? Что ты выдумываешь. Но почему стучит так сердце. Почему вспыхнули румянцем щёки. Не понимаю, ничего не понимаю.

Весь день я думала о ключе. Он притягивал мой взгляд и не давал мыслям разлететься. Я пыталась сообразить, почему вдруг всё моё сознание зацепилось за этот ключ? И держится за него, как за последнюю соломинку утопающий. Почему я не могу спокойно жить и всё думаю, думаю.

Зачем мне это, а может выбросить его? С глаз долой. И всё закончится.

Нет. А может, я не хочу, чтобы всё закончилось. Не хочу.

Я вошла в подъезд дома, где жила столько времени, где остались мои чувства и моя…

Нет. Я только принесла ключ, кину в почтовый ящик и сразу уйду.

Стены подъезда, словно родные стены. Тут так хорошо, так спокойно. Я подошла к почтовым ящикам, отыскала номер. Зажала ключ в кулаке и никак не могла решиться его разжать. Нужно кинуть и уйти, всего-то. Но я не могла даже двинуться. Чёрт, как тяжело это сделать. Просто протянуть руку и избавиться от того, что давит, не даёт жить.

С минуту я стояла перед ящиком и никак не могла решиться. Но вот хлопнула дверь подъезда, вошли люди, прошли мимо меня, поздоровались, и я поздоровалась с ними. Быстро протянула руку, кинула ключ в щёлку почтового ящика, повернулась и пошла к выходу. Но тут, что-то звякнуло, и я увидела, как из-за почтовых ящиков выскользнул ключ и упал на пол.

Да что же это такое? Я видно, кинула не туда. Подошла, подняла ключ и в это мгновение услышала, как открылись двери лифта. Вышла женщина, поздоровалась со мной, глянула на живот и прошла мимо.

И тут, что-то потянуло меня туда. Я уже не могла остановиться, пошла к лифту, нажала кнопку и когда двери открылись, смело шагнула. Я старалась ни о чем не думать. Если начну думать, то пойму, что поступаю неправильно, а я не хотела этого понимать.

Теперь уже не могла ничего сделать по-другому. Что-то влекло меня туда, на седьмой этаж. И даже если это только пустота, я хочу увидеть, ощутить снова, почувствовать запах.

Смело я вставила ключ в замок и толкнула дверь. Вошла в квартиру и остановилась.

На кровати — лежал Данил.

Дверь хлопнула — он пошевелился, приподнялся и посмотрел на меня. Сонное лицо, смятая рубашка. Он сел на кровати, и словно не веря в то, что видит, как будто я видение, а он во сне, произнёс:

— Таня? Я жду тебя здесь каждый день. Почему так долго ты не приходишь?

— Вот, я пришла, — я почувствовала ком в горле и как подступают слёзы.

Его слова, его взгляд, его растерянность. Мне показалось, что я увидела человека, которого хочу видеть каждый день, утром, и вечером, всегда. И тогда я поняла, что мне нужно. Мне нужен — он. И никто другой.

— А зачем ты пришла? — спросил он, как будто от того, что я отвечу, зависела его жизнь.

Я вздохнула и поняла, что удерживать это в себе больше не могу.

— Потому что, мне кажется, что я люблю тебя.

Он посмотрел на живот.

— Ты беременна, — его взгляд перемещался от моего лица к животу и обратно.

Словно давно отчаявшийся человек, который ждёт добрую весть, но она никак не приходит.

— Да, — ответила я и положила руку на живот.

— А ты знаешь…

Я кивнула.

— Это — твой.

Он резко закрыл лицо и провёл ладонями по щекам. Он словно заставлял себя проснуться и понять, что это не сон, это всё наяву. Он протёр кулаками глаза и снова глянул на меня, как будто ещё не полностью доверяя своему взгляду.

Я не могла сдвинуться с места. Стояла как вкопанная, и понимала — не хочу, не пойду. Никуда отсюда не пойду. Хочу сюда, к нему. В эту квартиру. Хочу быть с ним, жить с ним. И мне всё равно женат он, или не женат. Теперь, я могла самой себе признаться в этом.

Он встал, подошел ко мне, положил ладони мне на лицо и посмотрел в глаза. И этот взгляд, окончательно всё решил.

— Ты не уйдёшь? — спросил он.

— Нет, я не уйду.

Он взял мою ладонь, потянул к губам, потом вторую. Я чувствовала, как слёзы катятся по моим щекам. Мне хотелось закричать от счастья. Но Данил закрыл мои губы своими, и больше ничего мне не нужно.

Я запустила пальцы в его растрёпанные волосы и прижала к себе, а он стянул резинку с моих волос, и они рассыпались по плечам.

Теперь я уже ничего не хотела больше, чем его самого. Он отстранился, посмотрел на меня долгим взглядом, а потом протянул руки и расстегнул мою куртку, скинул её, потом потянул платье. Я стояла и не сопротивлялась. А когда осталась в одном белье, Данил встал на колени и стянул с меня трусы, потом он приник губами к животу и его нежно поцеловал. Я почувствовала что хочу, очень хочу. Я возбуждена, и тело моё требует.

Ни живот на седьмом месяце, ни смущение, не мешало хотеть Данила. Впервые за столько месяцев я ощутила безумное, желание. Моя кровь пульсировала в венах, а сердце стучало и рвалось.

— Какая ты красивая. Я люблю тебя, только тебя одну, — прошептал он.

От этих слов я потянулась, прижала к себе плечи Данила, а он обхватил мои бедра, быстро встал и поднял меня на руки. Два шага и вот мы уже в постели. Он склонился надо мной.

— Больше никогда, ни куда тебя не отпущу.

— А я, никуда не уйду.

Он раздвинул мне ноги и медленно вошел. Его горячие пальцы сжали мои бёдра. Данил притянул их к себе, и с каждым его движением я чувствовала, как моё тело наполняется любовью. Его упругая плоть во мне и это всё чего я так давно хотела. О чём мечтала. Мой стон — стон счастья, которым я наполнилась.

Я смотрела ему в глаза, а он смотрел в мои. Это удивительное чувство, от которого кружилась голова. Оно заполоняло всё, голову, руки, ноги, всё стремление только к нему. Сумасшествие, тихое, долгожданное сумасшествие, от которого никуда уже не скрыться. Оно во мне и в нём, надолго, и кажется навсегда.

— Ты — моя. Только — моя.

— Да, я только твоя.

Я изогнулась от удовольствия, и от любви к нему. Тянула к нему руки, он целовал их. Страстно целовал пальцы, живот. Я хотела, чтобы вот так, он любил меня, каждый день, каждую ночь, утром, вечером и днём.

Его движения, плавные аккуратные, заставляли испытывать что-то невероятное. Полное и абсолютное обладание его — мной. И только теперь я поняла, что мы с ним одно целое и разделить его нельзя.

Почти всю ночь мы занимались любовью. Всю ночь он говорил, он шептал мне слова любви, а я отвечала ему. Я не могла молчать, моя любовь, что так долго скрытая во мне, выплёскивалась на него и делала его счастливым, так же, как он делал счастливой меня. Это восхитительное, невероятное ощущение полного счастья заполонило всё. И мне нечего было больше желать. Всё, что я хотела, было здесь и сейчас.

Только под утро в сладостной истоме мы уснули, сжимая друг друга в объятьях. Как будто боялись, что кто-то вдруг вздумает наши объятья разорвать.

* * *

Любовники, одного человека делают счастливым, а другого совершенно несчастным. Один получает веру в любовь, а другой, эту веру теряет.

Любите своих мужей и жен.

© 2019

КОНЕЦ

Content

Любовница

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63