Лия Рой

Тагир

Глава 1

– Тебе некуда бежать, киса. Просто прекрати этот цирк, – Тагир усмехнулся, покачав головой.

– Цирк? По-твоему, я притворяюсь? В твоей больной голове вообще укладывается мысль, что какая-то из женщин может тебя и не хотеть?! – в бессилии вскричала я.

– Аврелия…

О боже, он так произносил его – мое идиотское и ненавистное имя, что мне еще больше хотелось ему ударить. Так, чтобы искры из глаз.

– Ты думаешь, мое «нет» – это игривое «да»? Так твой ненормальный мозг воспринимает информацию?! – вскричала я, не имея никаких сил сдерживать себя и дальше.

Да что этот чертов психопат вообще позволял себе? Украсть меня с моего же праздника, с самого главного дня в моей жизни, прямо из толпы гостей, прямо на глазах у жениха, прямо в торжественном белом платье?!

– Хватит, – резко оборвал он меня.

– Тагир, ты украл меня… с собственной свадьбы, тебе это о чем-то говорит?!

– Вообще-то, да. Ты мне за это еще ответишь, киса, – он усмехнулся и покачал головой. Наглый, мерзкий тип!

Господи, да что же это такое?! Мне кажется, я разговаривала с невменяемым человеком. Что бы я ни сказала, все было бесполезно, как горох об стену.

Наша с Тагиром история началась ровно год назад. И целый год я была вынуждена бегать от этого ненормального «джигита», который едва не устроил за мной настоящую охоту. Слежка, преследование, шантаж, угрозы, заманчивые предложения, чего только у нас с ним не было, но я так и не сдалась.

И не собиралась сдаваться в дальнейшем.

Видимо, это было местью со стороны Закирова. Выждать самый главный момент в моей жизни и испоганить его так, что уже не исправить. Каким гадким и мерзким человеком нужно было быть, чтобы исполнить такое?

– Тагир… я уже неоднократно тебе говорила – я не буду с тобой. Ни в качестве девушки, ни в качестве жены или что ты там себе еще удумал…

– Девушки? – Мужчина хмыкнул. – Это у вас так принято! – Он небрежно махнул рукой, словно пытался отшвырнуть от себя что-то неприятное. – Девушка… что это вообще значит?

– Это значит «встречаться».

– Вот именно. Это значит лишать чью-то дочь и сестру чести и достоинства, прикрываясь какими-то липовыми западными традициями. Если женщина мне подходит, я женюсь на ней. Никаких «встречаться», – Тагир скривился на последнем слове.

– Перестань, это все уже не смешно. И, пожалуйста, разверни эту чертову машину назад!

– Ни за что, киса.

Вообще, наверное, стоит начать с самого начала. Дело в том, что сегодняшний день должен был стать особенным в моей жизни. Сегодня я выходила замуж за Дениса, своего избранника и одногруппника. Мы познакомились с ним год назад, когда поступили учиться на экономический факультет. Я влюбилась почти сразу, стоило нам с ним сходить на пару свиданий. Рудов меня очаровал. Умный, воспитанный, красивый, с чувством юмора, а как он ухаживал за мной… Не мудрено, что завоевал. Нас все называли самой красивой парой университета.

Одним словом, сегодня должна была состояться наша свадьба, и все к этому было готово. Запись в ЗАГСе, арендованный ресторан, фотограф, видеограф, гости… Но самое главное – роскошное свадебное платье, на которое мои братья раскошелились в качестве подарка мне – их любимой, младшей сестренке. Ну, или бабуля настояла на том, чтобы они сделали мне этот самый подарок. Точно я не знала, но однозначно была рада роскошному подвенечному платью.

Конечно, я осознавала, что все эти атрибуты свадьбы – это просто атрибуты, но… девятнадцать лет, первая любовь, первый брак… Мне хотелось, а бабуля не чаяла во мне души с самого детства.

На самом деле, это она вырастила нас с Лешей и Сашей. Двух погодок и меня, брошенных матерью-кукушкой, что предпочла строить без конца не складывавшуюся личную жизнь. Бабушка была рада только одному – что Алена, я всегда называла ее по имени, впрочем, как и братья, остановилась на трех детях и не принесла четвертого.

На сорванную свадьбу я ее даже не позвала. И ничуть об этом не жалела.

– Тагир…

– Ава, я не выпущу тебя из машины. Из своих рук. Из своей жизни. Смирись с этим, прими этот факт. В конце концов, я дал тебе время свыкнуться с этой мыслью, я много раз тебе говорил об этом, писал, мое появление в твоей жизни не стало для тебя неожиданностью или каким-то болезненным ударом. Я дал тебе время привыкнуть к себе. – Закиров улыбнулся, а затем обратился к водителю, что-то велев на своем родном. Машина рванула вперед, видимо, мой похититель попросил двигаться его быстрее.

– Это все переходит границы. Ты это понимаешь? – Я все еще пыталась воззвать к здравому рассудку того, у кого его и в помине не было. – Ты не можешь просто брать то, что тебе хочется. Я живой человек, ты украл меня перед десятками гостей, номера машин наверняка запомнили, тебя объявят в розыск, это подсудное дело и за такие вещи дают хороший срок! Подумай сам, а оно тебе надо?!

– Киса, киса, – Тагир тихо рассмеялся и покачал головой, словно я глупый ребенок. – Мне ничего за это не будет. А ты наслаждайся пейзажами родного города, ты тут теперь не скоро окажешься.

– Что?! Куда мы едем?!

– Как куда? В столицу, на свадьбу. На нашу с тобой свадьбу.

– Закиров.. это уже ненормально…

Отчего-то я прошептала последние слова. Крики остались позади, сердце вдруг сжалось в нехорошем предчувствии. Уж больно уверенным в себе выглядел похититель. А еще я только сейчас поняла, что три гелендвагена, на которых Тагир устроил свой цирк, не преследует ни одна машина. Почему Денис не поехал за нами? Почему не рванул в ту же секунду? Почему Леша с Сашей не гнались за безумцем, ведь у него в руках была их младшая сестра?

– Наивная, мне это в тебе нравится…

– Что происходит?! – Дыхание участилось, руки вспотели, а по спине пробежал холодок.

– Никто за нами не поедет, киса, и никто не будет катать на меня никаких заяв. Деньги правят миром.

– Что?! – Я внимательно посмотрела на Закирова. Он сидел рядом, я могла видеть его профиль и ухмылку, украсившую обычно хмурое лицо.

– Твой жених… – Он повернулся ко мне, а я отметила, что и без того карие глаза потемнели, а улыбка стала какой-то недоброй, жесткой, словно оскал. – Этот твой крысоватый Денис… Аллах, что вы, девушки, находите в этих женоподобных, трусливых хорьках?

– О чем ты? Почему это трусливых? – Я проигнорировала все остальное. Мозг зацепился именно за это слово. Никогда не замечала в Денисе подобной черты характера. Наоборот, он мог вступиться и за меня, и за любую другую девушку, если считал, что в этом есть необходимость. Тогда почему этот псих так низко отзывался о моем избраннике?

– То и значит. Он не будет за тобой гнаться, не будет тебя пытаться вернуть или отобрать у меня. Но ты его не вини, – мой собеседник снова усмехнулся. – В его защиту могу сказать, что я пообещал переехать его машиной несколько раз, а затем собрать останки и отправить их его родне. Не суди строго хорька, любой бы труханул и сдал назад.

– Что значит, сдал бы назад?

– Он встречался с тобой, киса, только потому что я разрешил.

– Не понимаю…

Мы познакомились с Рудовым раньше, чем этот ненормальный стал меня преследовать, как охотник свою жертву.

– Что именно? Думаешь, твой Денис смог бы тягаться со мной? Трусливый хорек, говорю же! Но запрети я ему приближаться к тебе и на йоту, ты бы обязательно нашла себе другого, так как разница, кого из них держать от тебя на расстоянии вытянутой руки?

– Но…

– А он оказался сговорчивым малым. За определенную сумму денег и пару вразумительных угроз быстро согласился делать все, что я ему велел.

– Не верю…

– А ты не соглашалась стать моей невестой, не давала себя засватать. – продолжил Тагир, пожав плечами, словно ни в чем не бывало. – Пришлось действовать иным путем, потому что задерживаться в вашем городке и дальше я просто не мог. Я и так должен был просто проехать его, а застрял на три недели. Пришлось придумывать необычные планы и только так изощряться.

Это я хорошо помнила. Год тому назад Тагир ворвался в мою жизнь и больше не пожелал из нее убираться. Мы встретились случайно. Я стояла возле лорька с кофе и ждала свой ванильный раф. День в университете оказался сложным и выматывающим и я засыпала буквально на ходу. А ведь предстояла еще вечерняя смена в кафе и подготовка к завтрашнему семинару. В общем, живительный напиток мне был просто необходим.

Волею судьбы туда же подошел и Тагир. На тот момент еще незнакомый мужчина с ароматом восхитительных восточных пряностей и нотками перца. У меня даже слегка закружилась голова, настолько этот запах показался мне приятным, когда я втянула его в себя поглубже. Однако затем я повернула голову, подняла взгляд и поняла, что передо мной стоит красивый и… нерусский парень.

Нет, я никогда не была полна предрассудков, просто с полгода назад моя кузина по маминой линии сбежала от такого вот джигита. С огромным трудом, между прочим. Владу долго отговаривали выходить замуж за строгого кавказца, тем более, уезжать с ним на его территорию, но она никого не стала слушать. Мои братья тоже с ней разговаривали, пытались отговорить, но без толку. Кузина приняла решение и настояла на своем. Уехала. Прожила с избранником год, как в аду, как рассказала она потом. А затем, спустя время, Влада сбежала. И рассказала о том, что жила этот год, словно пленница. Оказалось, что запретов было больше, чем возможностей. Джигит оказался ревнивым и вспыльчивым, на улицу не выпускал, дружить ни с кем не дозволял, а о работе и вовсе пришлось забыть. Влада только и делала, что готовила, убиралась, да удовлетворяла его в постели. В общем, наслушалась я ее историй за этот год и решила, что никогда в жизни не свяжу свою жизнь с представителем строгого горного народа. Свобода и свое собственное «Я» было превыше всякой любви. По крайней мере, я так считала. И вот уже который месяц пыталась донести эту мысль и до Закирова в том числе, но нет, он просто меня не слышал.

Проклятье. Если бы я знала, чем обернется моя любовь к кофе и пристрастие к данному напитку, я бы бросила даже думать о нем. За последние месяцы Тагир превратил мою жизнь в сплошной кошмар, а теперь…

То, что происходило сейчас и вовсе не лезло ни в какие ворота.

– К чему ты клонишь?

– К тому, что купил все твое окружение с потрохами, киса.

– Объяснись.

– Денис был рядом с тобой, потому что я так захотел. Я пообещал ему оторвать все конечности, если он зайдет дальше держаний за руки. Тебя, кстати, не удивило, что почти за полтора года знакомства, он ни разу не попытался затащить тебя в постель? Но и бросать тебя ему я запретил. Можно сказать, он тебя охранял. Этакая собака на сене. Он знал, что я все равно не дам вам пожениться.

– Что?

– Я знаю, что между вами никогда и ничего не было. Ни то, что бы я доверял ему, скорее, проверял.

– Ты еще и следил за мной все это время?! – вскричала я.

– Разумеется. Ты – моя. А свое охраняют, ты не знала? Особенно, если это ценная вещь.

– То есть я – вещь?!

– О, Аллах, перестань вопить, умоляю, нам еще почти полчаса ехать до аэропорта, я этого не выдержу!

– Тогда разворачивай машину, немедленно! Я никуда с тобой не поеду, мои братья…

– Киса, что в словах «купил всех с потрохами» тебе неясно? Твои братья не побегут в полицию по одной простой причине – они получили своего рода калым.

– Это как это?

– По дому и машине, вот так это.

– Нет… – Что он нес? О чем вообще говорил? Саша и Леша никогда бы не променяли меня на деньги, словно дешевую, ненужную вещь! И вообще, у нас так было непринято!

– Да. Мне ничего не стоит, а им… им не нужно будет горбатиться пол жизни на ипотеку и плавать в кредитах годами. Их можно понять, Ава…

– Хватит! – Я больше не могла его слушать. Тагир говорил о немыслимых вещах, причем так спокойно, будто бы это действительно было нормой.

– Саша с Лешей не такие… и Денис не такой… и все это очень скоро закончится… – Я с силой зажмурилась и сжала рукой край платья. Плевать и на макияж, и на дорогой наряд. Главное – держаться. Главное – не впадать в отчаяние. – Главное – не верить.

Не верить в слова Тагира.

Слова, которые просто не могут быть правдой.

– Киса, пожалей своих братьев, а? Мне двадцать девять, а им по тридцать два. У них ни кола, ни двора, они даже по образованию не получили, потому что все силы отдавали на помощь старой бабушке, которая должна была во чтобы то ни стало поднять на ноги свою внучку – тебя. У них семьи, а они живут, кто где, домами это даже не назовешь. У старшего второй на подходе, у младшего уже двойня. Им нужно думать не только о тебе, но и о своих семьях. Хватит быть эгоисткой. Пора взрослеть.

– Что ты такое говоришь… причем тут вообще эгоизм? Когда я вообще была такой?

– Если нет, тогда прими тот факт, что твои братья впервые в своей жизни решили подумать не только о тебе, но и о себе в том числе.

– Променять родную кровь, родного человека на куски железа, да брусья деревьев – это, значит, нормально?

– Думай, как хочешь, киса, я знаю только одно, теперь ты моя, и никто, ни братья, ни твой Денис, ни кто-либо еще не встанет у меня на пути.

– Стоп… – Я призадумалась. Нелогично. Не вязалось то, что говорил Тагир. – Зачем же ты ждал целый год, если мог просто щелкнуть пальцами, словно арабский шейх? Почему же не устроил все это раньше? – Я нервно взмахнула руками.

– Ну… если ты помнишь, поначалу я вообще пытался тебя… завоевать.

Да, я помнила. Почти месяц после нашей встречи возле ларька с кофе, Тагир ежедневно присылал мне цветы, поджидал возле дома, университета, библиотеки, где он только не охотился за мной. А затем, когда я пригрозила ему полицией и братьями, уже по-плохому, грубо, он отстал.

По крайней мере, я так наивно предполагала.

На самом же деле, оказалось, что он уехал обратно в столицу, где жил и вел свой бизнес.

Он больше не преследовал меня, зато исправно писал на ватсап, в соцсетях и даже на электронную почту. Причем, стоило мне заблокировать один номер, как он тут же начинал писать с другого. В конечном итоге мне это надоело, и я стала просто его игнорировать. Получать сообщения получала, иногда даже читала их, но ни разу не ответила ни на одно из них.

Честно говоря, я думала, что на этом все закончится. Он просто побесится и успокоится. Найдет себе какую-нибудь столичную красотку или, наоборот, родители выберут ему примерную девушку из их народа и все. Смоет любовь, как прибрежной волной в тихий летний вечер.

А вышло… как вышло.

– Но… затем все пошло немного не по плану.

– Тагир… пожалуйста… я прошу тебя… послушай меня. Это ненормально. Так не поступают. Я живой человек, и я собиралась выйти замуж за другого. Еще час тому назад я репетировала свою клятву другому мужчине… я ни за что не выйду за тебя. Я ни за что и никогда не полюблю тебя. Мы с тобой не будем вместе. Я знаю, что ты богат и привык получать то, что хочешь, но в данном случае речь идет не о новой машине или загородном доме, речь идем о живом человеке, и ты не можешь принудить меня стать твоей щелчком пальцев. Я не хочу тебя. Во всех смыслах этого слова.

Закиров тяжело вздохнул, а затем серьезно посмотрел на меня. Взгляд этот едва не прожег во мне дыру. Тяжелый, темный, злой. Он говорил за своего обладателя обо всем без всяких слов. Что не опустит. Что плевать ему на все мои крики, просьбы. Чувства. Желания. Он будет стоять на своем. Он возьмет свое. То, что он считает своим по праву.

–Ты уже моя, – коротко выдохнул он, подтверждая мои мысли, а затем снова отвернулся. Оставшуюся дорогу до аэропорта мы провели в тишине. Я плакала, отвернувшись к окну и пытаясь до конца осознать все сказанное Тагиром о Денисе и братьях, в страхе неизвестного будущего, а Тагир отвернулся к своему. Интересно, о чем думал он?

Ну кто в здравом смысле мог желать такой свадьбы, такого брака? Когда тебя ненавидят, не желают и даже хуже – презирают всем сердцем?

Чертов проклятый дикарь! Возомнил о себе невесть чего! Подумаешь, он был богат? И что? Теперь весь мир должен был плясать возле него?!

Я бросила на своего «жениха» взгляд исподтишка.

Сволочь. И ведь он и впрямь был красив, я ни за что не поверю, что за ним не бегали женщины, что ему не из кого было выбрать! Тогда почему же я?! Чем я так провинилась, что его выбор пал именно на меня?

Я тяжело вздохнула, пытаясь взять себя в руки. В голове не укладывалось то, что говорил Тагир. Саша и Леша растили меня всю жизнь, оберегали, жертвовали собой, чтобы у меня все было, помогали бабушке, они бы никогда меня так не предали. За дома с машинами… это не мои братья! А Денис… мой любимый и милый Денис… он никогда бы не пал так низко! Я отказывалась в это верить. Люди в моем окружении не могли оказаться настолько гнилыми, а я не могла быть настолько слепой!

А вообще, почему я верила словам Закирова? Да мало ли что нес этот псих, похитивший меня прямо на выходе из дома, вырвавший из толпы гостей прямо на собственной свадьбе?! Разве можно было безоговорочно доверять тому, что он городил? Где было мое критическое мышление? Или страх настолько затуманил мой разум, что я превратилась в тварь дрожащую?! Ну, нет, этому не бывать!

В подобных размышлениях прошла оставшаяся часть дороги. Я пришла в себя только тогда, когда автомобиль плавно затормозил. Как оказалось, прямо возле частного самолета. Я прозевала момент, как мы заехали на территорию аэропорта и проехали его часть. Очнулась едва не у самого трапа.

А вообще… какого черта? Сколько у этого полоумного было денег, что он мог позволить себе летать частными рейсами?

– Пойдем, моя принцесса, – хрипло выговорил Тагир. Я подняла на него заплаканный взгляд и шмыгнула носом. Последний шанс уговорить его. На своей территории. Дальше будет только неизвестность, дальше будет тяжелее. Нет, никто не собирался сдаваться, но сбегать от преследователя в столице будет уже сложнее, потому как я ни разу там не была и совершенно не ориентировалась в больших городах. У меня с собой не было никаких вещей: ни паспорта, ни телефона, ни денег, ни нормальной одежды. Не бегать же потом по Москве в свадебном платье, словно в дурной комедии?

– Я не хочу.

– Пойдем, я не обижу. Я обещаю.

– Разве я его просила? Разве оно мне нужно?

– Аврелия… я сделаю тебя самой счастливой, я обещаю положить весь мир к твоим ногам. Разве этого мало?

– Мало. Нужно еще мое желание. Мое согласие. У тебя нет ни того, ни другого.

– Значит, я буду этого добиваться.

– Против моей воли?

– Ты не оставляешь мне выбора, – хмыкнул он, протягивая руку. – Идем, киса. Тебя впереди ждет роскошное будущее. Счастливое. Даю тебе слово.

Я покачала головой в очередной раз осознавая, что с умалишенным бесполезно разговаривать, бесполезно им что-либо доказывать. Но и противопоставить Тагиру мне было нечего. В автомобилях были крепкие ребята такой же кавказской национальности, как и мой пленитель, сам Закиров явно превышал мою весовую категорию по всем параметрам, чего только стоила наша разница в росте, он был выше, наверное, на две головы. Тягаться с ними не было никакой возможности, поэтому я решила, что буду играть по его правилам. Только в свою пользу.

Нужно было усыпить бдительность психа, поэтому я вложила свою руку в его протянутую ладонь. Пальцы тут же кольнула щетина, когда Тагир нежно ее поцеловал. Я должна была отвлечь его внимание, долететь до Москвы, а уж там… Я собиралась поднять такой шум, что мало бы ему не показалось.

Ты еще пожалеешь, что решил со мной связаться, Тагир.

В конце концов, мы жили в свободной стране, никто не мог похитить другого человека и насильно на себе его женить, и плевать, что при этом он якобы всех и вся купил.

Мое слово в этом деле должно было стать последним. А я знала точно, что моего согласия Тагир точно не получит.

– Стой… – Я отдернула свою руку и тормознула Закирова перед самым выходом, когда он уже потянулся к ручке двери со своей стороны.

– Что такое? – он нахмурился.

– Ты так и не ответил. Почему ты решил ждать целый год, почему не устроил этот фарс с кражей невесты еще тогда, когда мы только познакомились? Ты много раз говорил, что не можешь без меня, что хочешь меня сделать своей женой и прочее-прочее? Зачем, какой смысл в том, чтобы столько ждать? Ты не похож на нерешительного скромнягу.

– Значит, все-таки читала мои сообщения, – он ухмыльнулся, поднимая во мне волну гнева.

– Допустим. Так почему?

– Ну… как тебе сказать?

– Как есть, – холодно оборвала я своего похитителя.

– М… мне стоило немалых усилий сделать все так, чтобы сегодняшний день был именно таким, каким оказался в конечном итоге.

– Не понимаю. Прекрати говорить загадками.

– Хорошо. Твою родню уговорить на наш брак оказалось проще, чем мою собственную. Довольна?

– Нет.

Я покачала головой. Это означало только одно – все еще хуже, чем мне казалось. Нет, мне было плевать, что семья Тагира против меня, хотя как они вообще могли быть против, если не знали меня? Мне стало страшно от другого – от понимания того, что человек, сидевший напротив меня, провел целый год не просто в мыслях и желаниях заполучить меня, он действительно приложил много усилий, чтобы превратить свое желание в реальность.

Глава 2

Я ахнула, когда вошла в комнату, предназначавшуюся мне в чужом доме. Двери за мной в считанные мгновенья захлопнулись, едва я успела отвернуться от провожавших меня верзил Тагира. Гады велели мне ждать и не шуметь. Сам же «жених» куда-то делся сразу, стоило нам приземлиться в столичном аэропорту, поэтому я была полностью предоставлена сама себе. К слову, этим нужно было пользоваться, причем срочно. Однако, именно на этой мысли я и застыла, впав в небольшой ступор.

Никогда прежде я не видела такой красоты, таких богатых убранств. Глаза просто разбежались от увиденного,…и вмиг я почувствовала себя невежественной дикаркой. Как же сильно мы с Тагиром отличались друг от друга, какими же разными были наши миры. Это был даже не разрыв в виде «золушка-принц», это было гораздо хлеще. Я почувствовала себя нищей, вспомнив небогатое убранство старенького бабушкиного дома, в котором провела свое детство, не видя ничего лучшего. А, оказывается, в это же время, другие люди жили вот так вот.

Господи, сколько же денег было у семьи Закирова, что он мог позволить себе такую обстановку, ведь я была уверена, меня привезли в его загородный коттедж. По крайней мере в какой-то момент городской пейзаж довольно резко сменился сельским. Правда, сколько я не спрашивала, Тагир только улыбался в ответ, не отвечая ни на один мой вопрос.

Мне было страшно трогать что-либо в этом месте. Все казалось таким дорогим и одновременно хрупким. А что, если я что-то случайно разобью? Век не расплачусь же! Моей стипендии, да крохотной подработки в кафешке никогда в жизни не хватит на такие вещи….

Да и вообще, чего только стоило обойти комнату и близлежавшие территории! Сколько здесь вообще было квадратов? Сто, двести, больше? Мы с бабулей и братьями ютились в трех тесных комнатках, затем появилась место в общежитии, и это все, что я видела. Я даже не знала, что люди могут жить… так. К огромной спальне прилегало целых две гардеробных, одна из которых была сверху донизу заполнена дорогими мужскими вещами, вторая была пуста. Ванная представляла собой целый дом. Серьезно, там можно было жить. Джакузи, душевая, уйма шкафов с многочисленными полками, зеркала то там, то здесь, а люстра… чего только стоила эта роскошная люстра!

– Черт возьми… – прошептала я на выходе из ванной обратно в спальню. Весь этот пафос означал только одно – Закиров еще богаче, чем я думала, а значит, выпутаться из его оков будет только сложнее.

Да и как? Всю дорогу до коттеджа я, в основном, ломала голову о том, как добраться до чьего-либо мобильника, но только сейчас поняла, что если Тагир был прав, то звонить-то мне и некому. То есть, конечно, бабуля всегда была на моей стороне, вот только помочь она бы ничем не смогла. А братья и Денис… если Закиров не обманул, то на них надеяться не стоило. Конечно, были и друзья, но все были из таких же простых семей, как и я, все молодые, либо одногруппники, либо погодки-соседи. Что они могли противопоставить богатому москвичу, купавшемуся в роскоши?

Боже мой, как же я так вляпалась? Как так вышло? Я ведь и винить себя ни в чем не могла! Я не планировала, не подстраивала встречу с Тагиром, никогда не стремилась в отношения с ним, не заигрывала, даже надежды не давала. Почему же он так вцепился в меня? Неужели и впрямь существовала та самая пресловутая любовь с первого взгляда? Если нет, то я даже не могла объяснить его поведение, в этом случае, оно не поддавалось логике.

Но как? Что во мне было такого особенного? Да, я была симпатичной, но симпатичных было пруд пруди, а с такой внешностью, как у Тагира и такими деньгами, коими он располагал, Закиров мог выбрать любую. Намного лучше меня.

Я сцепила руки в замок и нервно их сжала, а затем, пройдясь по комнате, опустилась на королевских размеров кровать, стоявшую посередине. И только после заметила то, что лежало на ней. Восхитительно красивое белое платье.

В какое-то мгновение мне захотелось заплакать от осознания того, насколько сильно оно разнилось с тем, что было сейчас на мне. А ведь даже это досталось мне с трудом, братья раскошелились на него, обделяя себя и свои семьи. Слегка повернувшись, я робко, совсем несмело коснулась его пальцами, боясь, что могу ненароком испортить.

На самом деле оно было необычным. Ну, то есть, было видно, что оно свадебное, но не из разряда европейских. Белоснежное, зауженное в талии и расширяющееся от бедер, оно почти целиком было покрыто какой-то необычной, явно ручной вышивкой. Красивые, мягкие узоры плавно переплетались между собой, но самым интересным элементом, привлекавшим к себе внимание был серебристого оттенка пояс. Тонкая филигрань приковывала взгляд и не давала его отвести еще какое-то время.

Платье было чертовски красивым. А рядом обнаружились не менее дорогие туфли, фата, накидка… в общем, все свадебные атрибуты для невесты.

Я отдернула руку. Снова вдохнула и выдохнула.

Конечно, дорогие вещи были приятны всем. Кто бы и как не лукавили, но они нравились всем без исключения. Такова была наша природа, и это было нормально. Но не в моем случае. Не в конкретном случае.

Не тогда, когда тебя похитили с собственной свадьбы и отвезли за три девять земель. Нужно было срочно что-то придумывать, выбираться из этой передряги, а не любоваться вещами, которые этот псих мне уготовил.

И стоило мне только об этом подумать, как в комнату вошли. Дверь открылась и впустила несколько девушек. Они улыбались и весело щебетали между собой.

Хором они меня поприветствовали и тут же окружили. Я застыла, словно каменное изваяние, не зная, как на это реагировать. Кто были эти девушки, почему были так похожи между собой, почему так весело щебетали в присутствии человека, которого похитили?

– Ох, ты и правда очень красивая! – наконец, выдала одна из девушек. Я перевела на нее взгляд и отметила, что мы практически ровесницы. Девушка была чем-то похожа на Тагира. Такие же темные волосы, темно-карие глаза, тот же овал лица…

– Мы его сестры, – опередила мою мысль другая девушка.

– Я Дарина, это Зарина. А это… – Я перевела взгляд на девушку постарше, которая обводила меня хмурым взглядом. На вид она была старше представившихся, черты ее лица были острее, чуть грубее. – А это наша старшая – Марина, – улыбчиво закончила девушка.

– Где Тагир? Мне нужно… нужно с ним поговорить…

– В смысле поговорить? – Дарина взглянула на меня с неприкрытым удивлением.

– В прямом, – процедила я в ответ.

Девушки зашушукались между собой, а старшая только покачала головой, будто бы я подтвердила какие-то худшие ее догадки.

– И вот она станет нашей невесткой, – выдала, наконец, старшая Закирова.

– Что, простите?

– Жених не может сюда войти вплоть до того момента, как тебя выведут, чтобы отвести в ЗАГС. До бракосочетания ему сюда путь заказан. Но ты ведь этого не знаешь.

– Это претензия? – Я скрестила руки на груди. Серьезно, это девушка нападала на меня? Упрекала в незнании чужих традиций?

– Она самая, – жестко ответили мне. – Не знаю, что брат в тебе нашел и понятия не имею, что ты с ним сделала, но это ненадолго, весь этот фарс – это ненадолго! – взмахнув руками, пылко выдохнула Марина.

– Перестань! – отдернула ее младшая. Кажется Дарина. Или нет, кто знает, кажется, девушки были двойняшками, уж слишком велико было сходство между ними.

– А что сразу я?! Вы посмотрите только на нее! – крикнула Марина, указывая в мою сторону. – На ней платье с вырезом едва ли не пупка, она стоит перед нами практически голая, светит своими прелестями, ты понимаешь, что она будет это делать и в дальнейшем?! А скромная, милая Бэлла, ну зачем она нам нужна? Лучше привести чужую дикарку, которая будет позорить весь наш род одним только своим видом!

– Да переоденется она, угомонись ты!

– Послушайте! – вскрикнула я, привлекая к себе внимание всех девушек. – Дайте мне кто-нибудь телефон и я вызову такси, чтобы свалить отсюда к чертям собачьим! Вы думаете, мне нужен ваш братец?! Да не тут-то было! Я вообще-то за другого сегодня выхожу и ваш драгоценный родственничек мне и даром не сдался! Пускай женится на всех Бэллах мира, а мне бы как-нибудь вернуться домой!

– Но… – Дарина снова бросила на меня какой-то недоверчивый взгляд. – Нам сказали, что твоя родня уже дала согласие. Как и ты…

– Что?! Ничего я не давала! – прокричала я, в бессилии сжимая руки в кулаки. – Я не собираюсь замуж за вашего брата, это он преследует меня уже целый год, чертов долбанный маньяк, а я люблю другого!

– Дешевая актриса, – хмыкнула Марина, качая головой. А я опешила. Да что она вообще о себе возомнила? Считала, что ее брат какой-то пуп земли и все только и делают, что хотят за него замуж? – Я больше не намерена в этом участвовать! – она махнула рукой, бросила на меня презрительный взгляд и поспешила к двери, где практически столкнулась с собиравшейся войти к нам женщиной.

– Мам, заходи скорее, смотри, какая она красавица, Тагир нас не обманывал! – защебетала Зарина, переводя взгляды с меня на свою мать.

– Так вот ты какая… – вздохнув, выдала женщина. – Девочки… – она окинула дочерей взглядом и те все поняли без слов. Тут же прошептали что-то на своем и поспешили к дверям. – Я Радмила, – представилась она, наконец, когда мы остались вдвоем.

– Вы мама Тагира?

– Да. – Она подошла ко мне ближе, тем самым, давая возможность рассмотреть ее.

Красивая. Несмотря на уже преклонный возраст, в ней оставались зачатки какой-то аристократической красоты. Правильные черты лица, красивые густые волосы, несомненная ухоженность… Такая женщина и сейчас могла завоевать сердце выбранного им мужчины.

– Наша семья не знает из-за тебя покоя вот уже целый год.

– Что? – прошептала я, сглатывая. Почему-то несмотря на свою красоту, она меня пугала. Наверное, дело было в стальном тоне, а может быть, в холодном, колючем взгляде. Ясно было одно – мать Тагира явно не обрадовалась выбору своего сына.

– Мой сын… сорвал брак, который планировался годами. Из-за «моей прекрасной Авы». Он целый год нам не давал спокойно жить, уговаривал…

– На что?

– На то, чтобы ему дали разрешение старшие.

– Я не понимаю…

– Жениться без согласия своих родителей почти что грех. А в случае с Тагиром еще и потеря наследства.

– Но… как же тогда…

– Я люблю своего сына. Возможно, люблю чересчур сильно, раз одобрила твою кражу. Но это не значит, что я в тебя верю.

– О чем вы? Какая еще вера?

– Я не верю, что мой сын проживет с тобой до конца своих дней. Да, сейчас я вижу то, о чем он говорил. Ты очень красивая девочка, это правда, молодая, интересная. Он потерял голову, а мы с его отцом сделали тот самый желанный плод запретным. Я даже понимаю, что он в тебя влюблен. У него так горят глаза, когда он о тебе говорит, но ты… ты его не любишь. И что-то мне подсказывает, что не полюбишь и в дальнейшем. Между вами целая пропасть. А если быть точнее, их целом множество. У вас большая разница в возрасте, десять лет, если я не ошибаюсь. – Я молча кивнула в ответ, соглашаясь с правдивыми словами. – У вас разный социальный статус. Тагир с рождения находился в золотых пеленках, а ты… – Радмила обвела меня презрительным взглядом. – Вы разных национальностей и то, что нормально для него, вызовет шок у тебя. Ты не знаешь наших обычаев, не знакома с культурой, не ведаешь нашей истории. И последнее, вы разной веры, иначе бы уже был написан никях. Перед Богом вы никогда не будете женаты. Я уверена, что все вышеперечисленное рано или поздно разведет вас в разные стороны, и я уверена, что это произойдет быстрее, чем думает мой сын.

– Тогда зачем все это?

– Пускай поиграется.

Я задохнулась от шока и одновременно нахлынувшей злости.

– Я, по-вашему, игрушка?! Вы тут все совсем с ума посходили?! Вы правы, Радмила, я действительно не люблю Вашего сына и он мне даром не нужен! Единственное, чего я хочу – это вернуться домой, на свою собственную свадьбу, с женихом, которого я сама выбирала! Вызовите мне такси или хотя бы дайте мобильный, это все, о чем я прошу!

Радмила только выдохнула и покачала головой на мою тираду.

– Пожалуйста, сними это… – Радмила с каким-то отвращением кивнула на мое платье, – и переоденься в подобающий наряд. Совсем скоро гости начнут сюда заходить с подарками, я не хочу, чтобы ты позорила нашу семью.

– Да вы… да вы…

Я так и не смогла подобрать нужных слов. Только открывала и закрывала рот подобно рыбе, выброшенной на берег, пока Радмила покидала комнату.

Что же это такое? Где все эти люди выросли и как воспитывались, что похищение человека для них являлось нормой? И никого, абсолютно никого не смущало мое несогласие на этот проклятый брак!

С каждой минутой моего нахождения в этом доме, мне нравилось здесь все меньше и меньше. Нужно было срочно выбираться отсюда.

Я дождалась, когда Радмила скроется за дверью и кинулась не выполнять ее указ, а искать хоть какое-то средство связи с внешним миром. Мной были обрыты все задвижки, полки, все места, где теоритически мог обнаружиться чей-нибудь телефон, планшет или ноутбук.

Ничего. Пустота и сплошное разочарование от собственного бессилия. Я не могла связаться с родными или близкими, оставалось только ждать.

Ко мне снова вошли спустя минут десять, может быть, пятнадцать. Это была Дарина, или Зарина, черт их разберет, и я тут же кинулась ее умолять.

– Пожалуйста, мне нужен телефон, – уже не сдерживая слез, прошептала я после сотой попытки уговорить ее пойти мне навстречу.

– Меня за это Тагир потом прибьет, – улыбнулась Дарина.

– Умоляю тебя! Я могу встать на колени!

– Да ты что! – родственница Закирова бросилась ко мне навстречу и еле удержала от падения на пол. Я действительно собиралась сделать это. Что угодно, только бы выбраться из этого кошмара, на который я ни разу не подписывалась.

– Дарина…

– Ладно-ладно! – Девушка взмахнула руками, отпуская меня. – Я дам тебе поговорить, только недолго, хорошо? И сестрам не говори!

– Идет! – я быстро закивала, напоминая себе китайского болванчика.

Девушка молча повздыхала, а затем нехотя полезла в карман, чтобы достать оттуда объект моего вожделения.

– Спасибо! – Я выхватила его из рук Закировой прежде, чем она успела одуматься или передумать. – Пара минут, и я верну его тебе!

– Хорошо…

Дарина оставила меня в одиночестве, а я принялась лихорадочно набирать номер Дениса, который, на счастье, помнила наизусть.

Жених ответил только с третьего раза. К моему огромному удивлению.

– Детка, я не могу… не могу приехать, – услышала я тяжелый вздох на другом конце провода после своего горячего, эмоционального монолога.

– Ч-что?

– Я не могу, – повторили мне уже тверже.

– Но… но… как?! – Я сжала мобильный Дарины в руках, да с такой силой, что вот-вот еще чуть-чуть, и он грозился треснуть. – Мы же… ты же…

Как же так? Неужели Тагир был прав? Неужели он и впрямь купил моих родных? Все до единого?!

– Я бы рад, заинька, но… я не смогу. Даже если бы и очень сильно хотел, то помочь не получится. Отгрести я отгребу, и на этом все. Мне с этим психованным кавказцем не тягаться. Ты же знаешь, я обычный парень, а у него денег… – Рудов присвистнул, а у меня сжалось сердце. Я поняла, что по щеке скатилась слеза.

Тагир не обманул. Денис действительно не собирался ничего делать. Боялся? Считал меня недостойной риска или просто получил столько, сколько хотел?

– Сколько? – спросила я срывающимся голосом.

– Зай, ну зачем ты так?

– Сколько?! – прокричала я, уже не сдерживая ни слез, полившихся из глаз, ни эмоций.

– Я не могу сказать. Он запретил.

– Как давно ты обо всем знал?!

– Я не знал. Только в общих чертах. Я не знал, что все будет именно так, как было, он никогда не говорил четко.

– Значит, ты понимал, что Закиров не даст нам пожениться.

– Да.

– Знал и притворялся?!

– У меня не было выбора, ты не понимаешь!

– Да что ты говоришь?!

– Он пригорозил мне такими вещами, что до сих пор волосы дыбом! Я обычный студент, у меня одна только мама, и та пожилая, две сестры, за которых тоже страшно, что мне нужно было делать? Твой Закиров псих и да, я побоялся противостоять ему!

– Но и от денег его не отказался.

– Нет. Я повторюсь – у меня мама в возрасте и две сестры, которым еще нужно дать по образованию.

– Ты меня оценил в образование своих сестер?!

– Нет. Но голова у меня работает явно лучше, чем у тебя. Тех денег, что он дал мне никогда не заработать. А девочки…

Я не стала слушать. Положила трубку и села на кровати, рядом с приготовленным для меня свадебным платьем. Телефон выпал из рук и с глухим стуком упал на пол, а я закрыла лицо руками.

Предал.

Тот, с кем я собиралась провести остаток жизни, кому безоговорочно верила, кого полюбила всем сердцем взял и просто предал, причем с такой легкостью, что мне стало жутко.

Что же я для него значила? Или вовсе не значила ничего?

Каким бы жутким не был Тагир, но у него хватило смелости и сил бороться за меня целый год, пройти против своих, пойти против всего мира А Денис… он мог бы мне рассказать. Мы бы вместе что-нибудь придумали, обратились в правоохранительные органы, мы бы смогли решить это вместе, если бы Рудов испытывал ко мне хоть каплю чувств. Но деньги оказались слаще. Первая проверка, и он ее не прошел.

– Аврелия… – моего плеча кто-то мягко коснулся и я вынырнула из своих печальных мыслей.– Пожалуйста, не плачь… Ты из-за моего брата? Но он же совсем неплохой. Он рассказывал, что вы плохо знакомы, ты его просто пока что не знаешь, а когда узнаешь, влюбишься, вот увидишь! – Дарина тепло улыбнулась, не переставая гладить меня по плечу, спине, волосам. – Я знаю, что свадьба пугает, меня тоже недавно засватали и мне тоже страшно, но все проходит…

– Да уж. И это пройдет, – глухо выдала я.

– Тебе нужно переодеваться… Скоро начнут приходить гости…

Дарина говорила что-то еще, суетливо вертелась вокруг меня, пытаясь нарядить в нужный наряд, но я плохо понимала, что происходит. В мыслях наботом билось только одно слово – предатели.

Денис предал меня. И что-то мне подсказывало, что и братья тоже.

– Дарина, пожалуйста… оставь меня еще на пару минут. Мне нужен будет твой телефон.

– Я не могу!

– Я хочу позвонить старшему брату. Пожалуйста. Это важно. А после… – Я окинула себя взглядом. На мне было уже другое платье, но пока что не хватало аксессуаров. – Потом делайте со мной что хотите.

– Точно брату? – недоверчиво протянула сестра Тагира.

– Точно. Можешь потом позвонить по последнему номеру и поговорить с ним.

– Ладно. – Девушка нехотя кивнула и протянула мобильник. – Я вернусь через пять минут.

– Спасибо.

Я знала, что услышу, я была в этом уверена, но также понимала, что мне нужно удостовериться. На все сто процентов.

– Леша, привет… – Я набрала старшего. Наверное, мне всегда казалось, что с ним мы ближе, чем с Сашей. В детстве они всегда оба меня защищали, оба оберегали и по сей день, но Саша чаще ругал, он будто бы пытался заменить отца, а Леша… он всегда спрашивал, слушал, советовал. Он был настоящим братом.

– Привет, сестренка, – тяжело выдохнул старший. – Знал, что ты позвонишь.

– Правда?

– Конечно.

– Не хочешь мне рассказать что-нибудь?

– Ты ведь и так все уже знаешь.

– Хочу услышать это от тебя.

– Слушай, Ав… да, сейчас все это выглядит так себе, но… я разговаривал с этим парнем. Он хороший. Иначе я бы ни за что не сдался. Ни за что бы…

– Замолчи, – перебила я его. – Сколько он вам с Сашей дал?

– Много. – Брат не стал отнекиваться. – Хватит и на дом, и на машину, и еще останется.

– И Саше тоже?

– Да. Даже больше. Бабуле начали дом ремонтировать. Он и ей хотел купить новое, но ты же ее знаешь, она из нашей лачуги никуда. Но мы хоть в божеский вид приведем дом, она хоть на старости лет увидит что-то хорошее. Она заслужила, ты же знаешь.

– Заслужила. – Я кивнула. Да, бабушке было сложно, я видела это, понимала. Она всем пожертвовала, чтобы сначала вырастить непутевую дочь, а затем и троих внуков. Крутилась, как могла. – Решили все сделать за мой счет? – Но почему я одна должна была расплатиться за это? Да еще и столь диким путем?

– Я долго не соглашался.

– Что же тебя заставило передумать и продать родную сестру, которую ты клялся всегда защищать?

– Он – хороший вариант. Лучший из всех, что у тебя был. И не говори мне про Рудова, он никогда мне не нравился, я тебе говорил. – Это было сущей правдой, отчего-то братья почти сразу невзлюбили моего избранника. – Он старше, мудрее тебя, он богат и сможет обеспечить тебя. Аврелия, подумай только, как ты будешь жить с этим человеком… Ты увидишь жизнь, о которой никто из нас никогда и мечтать не мог. Тебе не придется работать, не придется думать о том, где завтра брать деньги, не придется думать о том, сколько и что стоит. Это райская жизнь.

– Но вы все забыли спросить, хочу ли я ее.

– Ты очень молода, Ава. Сейчас тебе кажется, что Денис – это лучший выход. Тебе кажется, что ты его любишь, но поверь, жить годами в нищите… любая любовь испарится, – с какой-то болью выдал старший. Странно, я думала, что с Любой у него все хорошо. Я не знала, что у них проблемы… – Ты ведь не знаешь, какого это жизнь с детьми на съемном жилье, попадать на неадекватных работодателей, умолять их заплатить тебе за проделанную работу, потому что тебе нужно кормить семью, потому что у тебя на попечение не только жена и дети, но и сестра с бабушкой. Ты не знаешь, какого это – жить с таким грузом и ответственностью. И я не желаю тебе этого узнавать.

– И это все? Это причина, чтобы жить с тем, кто для тебя ничего не значит? Деньги? Это всему объяснение?

– Я знаю, что сейчас твоя гордость и самолюбие задеты, но повторюсь, я с ним общался. Закиров хороший парень. Он молод, красив, ты привыкнешь к нему. Он не какой-нибудь противный старик, с которым противно жить. Просто тебе нужно переступить через свою гордость. Попробовать ему открыться. Довериться. Дай ему шанс.

– А если я не хочу?

– Что ж… я в любом случае ничего не смогу сделать. Нет, конечно, можно побежать в органы, накатать заяву, но денег и связей у него столько, что нам и не снилось. Ничем хорошим, по крайней мере для нас с твоим братом и Рудовым, это не закончится. Ты должна это понимать, ты уже не маленькая, Аврелия. Пора взрослеть.

Это были последние слова, что я услышала от брата прежде, чем в комнату вернулась Дарина. Продолжать разговор и дальше я не видела смысла.

Тагир не обманул. Братья приняли его сторону и в глубине души я это понимала, просто… Наверное, мне нужно было убедиться в этом лично.

Выхода не было. Я лихорадочно искала его со вчерашнего дня, но его попросту не было. Я могла сопротивляться, могла пытаться сбежать, но смысла в этом действительно было мало. За прошедший год Закиров показал одно – он не отступится.

Он не отпустит.

В его голове я уже принадлежала ему. Так или иначе.

И мне предстояло выбрать – «так» или «иначе».

Дальнейшее меня мало интересовало. Я молча дала себя нарядить в красивое платье, накрасить, уложить волосы. Целая стайка девушек щебетали надо мной и пытались придать максимум очарования, я испытывала только пустоту.

Ни страха, ни боли, ни ненависти.

Только зыбкая пустота, в которую я проваливались все дальше и дальше.

Вскоре, как и говорила Дарина, в помещение, в котором меня прихорашивали, начали входить гости с подарками. Все они обсматривали меня, будто бы товар, что-то говорили, кто на своем, кто на русском, но я все равно не слышала.

Не знаю, точнее, не помню, сколько это длилось. По правде говоря, чем дальше я находилась в этом странном зазеркалье, тем меньше осознавала все происходившее. После подарков и кучи людей, которые так или иначе обсмотрели меня с ног до головы, в комнату вошли несколько молодых девушек, одной из которых была Дарина и начался очередной круг ада. Меня вывели из дома, посадили в машину и куда-то повезли. На вопрос «куда» ответили очень просто – «по родственникам».

Я желала только одного – чтобы этот ад поскорее закончился. Я уже поняла, что помощи ждать неоткуда, бежать некуда, а Тагир все равно получит свое. Связаться с ним так и не удалось, вымолить встречу – тоже. Дарина объяснила, что на это наложен строжайший запрет.

Ни в одном дурном сне моя свадьба не проходила… так.

Так странно. Так необычно. Так неожиданно и непонятно для меня. Никто даже не пытался объяснить мне, что происходит и для чего, а я устала задавать вопросы, устала не понимать, что творится вокруг, поэтому в какой-то момент просто сдалась.

Сдалась и позволила делать всем этим незнакомым людям все, чего они желали.

Когда меня вернули назад в комнату, что отвели в незнакомом доме, на улице уже была полночь. Голова гудела от шума, который сопровождал нас весь путь, чужой непонятной музыки, постоянного щебета девушек и расспросов родни Закирова.

Я тяжело выдохнула, опускаясь на постель, снимая с себя громоздкие украшения, которые мне даже не принадлежали. Дарина ушла последней, оставив меня наедине с собой и велением отдыхать.

Отдыхать, как же…

– Ну что еще… – Не выдержав, я громко застонала, хватаясь за голову. Дверь снова открылась и впустила кого-то. Однако я быстро замолчала, когда увидела вошедшего.

– Тагир… – я вскочила с постели и сделала к нему несколько шагов.

– Здравствуй, моя принцесса, – мягко улыбнулся он, протягивая ко мне руки. Он был красиво одет и светился за километр. Светился от счастья, что заполучил то, что желал целый год. Меня.

– Какого черта?!

– В смысле? – он усмехнулся, касаясь губами моих ладоней, нежно сжимая их в своих руках.

– Что вообще происходит? Когда все это закончится?! Я… я… устала! Я хочу домой! – Едва не добавила, что хочу к своей бабуле, в ее ласковые руки, чтобы она меня обняла и утешила, заверив, что все наладится.

– Наша свадьба происходит, детка.

– Уже второй день!

– Будет еще и третий…

– Что?!

– Ну как же… – удивленно протянул Закиров. – Завтра будет самая главная часть – официальная регистрация…

– Но…

– Ты же не думала, что избежишь этого…

Я сглотнула и сделала шаг назад, затем, как «жених» сощурился и насторожился.

– Я не думала. Я не просила. Я не хотела. Отпусти меня! В конце концов, это слишком далеко зашло…

– Ты же разговаривала с братом. И бывшим. – В тоне Тагира послышалась сталь. Черт, Дарина меня сдала! А впрочем… чего мне было бояться или стесняться?! Это меня похитили и принуждали к браку в двадцать первом веке на территории светского государства, никак не наоборот!

– И что? Разве я вещь, за которую нужно и можно решать? – упрямо спросила я, скрещивая руки на груди.

– Нет, но твой старший брат – глава семьи. И он дал согласие.

– А мое?! Мое никого не интересует?! Даже по вашим законам так быть не должно!

Закиров помолчал, а затем нехотя кивнул. Значит, я попала в точку. Мое согласие было необходимо!

– Тагир… пожалуйста, одумайся, подумай хорошенько, что ты делаешь! Ты принуждаешь меня к браку в то время, как я не люблю тебя и умоляю отпустить. Каким же будет этот брак? Я никогда не смогу полюбить тебя, я не отвечу тебе взаимностью на твои чувства, и как бы больно не было это слышать, но это так. Это чистая правда. Неужели ты так низко себя ценишь, неужели не считаешь, что заслуживаешь в спутницы ту, кто подарит тебе свое сердце?

– Любовь очень легко заставляет наступить на горло гордости, – холодно ответили мне спустя несколько секунд тягостного, мрачного молчания. Закиров бросил на меня нечитаемый взгляд и медленно отошел к окну, расстегивая пуговицы на пиджаке.

– Тагир, ты слышишь себя?!

– Ты передумаешь. – Непризнанный жених повернулся ко мне и обвел взглядом. – Ты не дала мне шанса, сразу отвергнув. Вспомни, ты не захотела со мной общаться, категорично отвергнув, хотя в самом начале, я клянусь, я уверен в этом, между нами что-то проскользнуло. Я понравился тебе. Просто ты не хочешь себе в этом признаваться. Почему? Вот здесь я затрудняюсь ответить. Опять же, я бы узнал тебя, но ты и на шаг меня не подпустила.

– И на основании того, что между нами что-то «проскользнуло» ты выкрал меня с собственной свадьбы и решил устроить свою?

С одной стороны мне было жаль его. Я была уверена в том, что он действительно меня любит. В его тоне скользила неприкрытая тоска, ему и впрямь было жаль, что я не дала ему и шанса на то, чтобы завоевать себя, но с другой, я не могла подстраивать свою жизнь под каждого, кто этого хотел. И неважно, по какой именно причине.

– Нет. Я сделал все это, потому что влюбился в тебя с первого взгляда. И я не могу даже мысленно представить себе рядом кого-то другого. Никого, кроме тебя. Ты моя избранная, уготованная судьбой.

– Ты меня пугаешь, я клянусь!

– Перестань. Я не причиню тебе вреда, и ты прекрасно это знаешь. – Тагир сделал ко мне шаги и через несколько секунд оказался совсем рядом. В нос ударили знакомые пряные нотки. Рука поднялась и с нежностью, с щемящим трепетом провела по моей щеке. Я поймала ее и накрыла своей, замечая, как довольно жмурится Закиров.

– Ты ломаешь меня… хочешь подчинить себе целиком и полностью. И я совершенно не знаю, чего от тебя ждать.

– Ничего не бойся. Я никогда не сделаю того, что тебе не понравится или, тем более, причинит вред.

– Почему мне кажется, что это просто слова? И они быстро рассыплются о суровый быт и обыденную жизнь? Мы из разных миров, Тагир, но ты не хочешь этого понимать…

– У нас с тобой будет один мир на двоих.

– Но…

– Тсс… – Тагир приблизился ко мне максимально близко, аккуратно сжимая голову в своих ладонях. Через несколько секунд я почувствовала его губы на лбу, затем на щеке.

– Нет-нет-нет, пожалуйста… – Я сделала попытку вывернуться из его рук и мне это удалось. Сделав шаг назад, я обняла себя руками в попытке защитить себя от жадного взгляда мужчины. – Ты говоришь не бояться тебя, говоришь, что не сделаешь ничего, что мне не понравится, а сам… сам домогаешься!

– Значит… я подожду до тех пор, пока ты не захочешь этого сама. Уж что-то, а ждать с тобой я научился, – усмехнулся Закиров как ни в чем не бывало.

– Я тебе не верю, – испуганно прошептала я. И это было правдой. Я не верила ни единому его слову, потому что взгляд Тагира горел самым настоящим огнем. Он бы сделал это со мной прямо здесь и сейчас, если бы не традиции и законы.

– Я даю тебе слово, – уже очень серьезно ответил мне собеседник. – И я буду не мужчиной, если нарушу его. Тебе нечего опасаться… в этом плане.

Я ничего не ответила. Только молча посмотрела на «жениха» и покачала головой. Он не хотел меня слышать. Он все решил за нас обоих, не оставив мне выбора, не оставив права самой выбирать.

– Ладно, принцесса… мне пора. Я вообще не должен был заходить сюда ни при каких обстоятельствах. А завтра рано вставать, нас ждет долгий день.

– Ты больной на голову… – Тагир только тихо рассмеялся на мои слова. – Отдыхай, принцесса. Завтра к этому времени мы с тобой будем уже мужем и женой.

Глава 3

Свадьба прошла как во сне. Я не верила до конца в происходившее до тех пор, пока мне в руки не вложили официальный документ, связывавший меня с Закировым перед законом.

Сама свадьба прошла уже в коттедже. На мое удивление, не был арендован ресторан или хотя бы кафе, после регистрации на природе мы вернулись в загородный коттедж, где меня снова заперли в выделенной комнате.

Дарина осталась со мной, видимо, поняв, что я прибываю в еще большем шоке, чем раньше.

– Почему я не могу выйти к гостям? А где застолье? Когда эта жуткая музыка прекратится? И почему тамада без конца выкрикивает что-то в толпу?

– Эх, Тагир, – младшая сестра моего официального мужа покачала головой, поправляя мне фату.

Господи, кто бы только знал, как я устала от всего этого пафоса, от этой ненастоящей свадьбы, от дико неудобного наряда и высоких каблуков, от которых ломило ноги и спину.

– Он вообще ничего тебе не объяснял, не рассказывал?

– Нет, – я покачала головой, усаживаясь в кресло максимально аккуратно, снимая с себя шпильки, грозившиеся меня доконать.

– Я бы несильно расслаблялась, – прокомментировала мои действия Закирова.

– Что будет дальше? Четвертый день свадьбы?

– Нет, – она улыбнулась. – Просто через некоторое время тебя выведут к гостям. Показать, так сказать, новую невестку.

– Но они же все уже меня видели!

– Да, но… традиция такая, – она пожала плечами, присаживаясь напротив. – Ты голодна? Есть хочешь? Может, пить?

– Я ничего не хочу. Только домой…

– Вы скоро поедите.

– Что?

– Ну, Тагир же здесь не живет, это мы с родителями тут обитаем.

– Вы это…

– Родители, я и Зарина. Марина замужем и давно живет отдельно. Тагир тоже перебрался в город несколько лет назад.

– И мы будем… будем жить там…

Я произнесла эти слова и прикрыла глаза. Не верилось. Нет. Ну никак. Еще неделю назад я планировала свадьбу с Денисом, планировала наш скромный бюджет, думала о том, в каком районе города нам лучше всего снимать квартиру, а теперь…

Я до последнего надеялась. На то, что Закиров одумается, может быть, сжалиться, отпустит, но это наивная мысль. Разумеется, этого не случилось. И теперь мне приходилось участвовать в каких-то диких для меня игрищах.

– Тебе понравится, квартира классная, – задорно улыбнулась Дарина. – Большая, красивая, а какая там кухня – это мечта любой хозяйки!

Господи. Быт. Мне придется делить с чужим и незнакомым человеком быт. Готовить ему. Разговаривать с ним. Целовать его… Спать с ним…

Сердце сжалось в страхе. Нет, я не верила Тагиру. Мне казалось, что он набросится на меня сразу, как только мы останемся одни. Возможно, этого бы не случилось, если бы ему не пришлось ждать целый год. А так… взрослый мужчина восточных кровей, которого я долго искушала и дразнила, теперь должен был остаться со мной один на один.

Надолго его не хватит.

На глаза навернулись слезы, которые Дарина приняла за слезы усталости.

– Потерпи немного, ладно? Совсем скоро закончатся танцы, застолье, и за тебя будут давать выкуп, постоишь рядом с джагако немного, а потом все, вы с Тагиром будете свободны. Жаль только, что поездка сорвалась…

– Какая еще поездка?

– Ну как же, Тагир так хотел свозить тебя куда-нибудь за границу, но дела… у них с папой там что-то серьезное, он не пожелал его отпускать. Ни под каким предлогом. Тагир говорил, что обязательно свозит тебя на медовый месяц чуть позже. Зато ты сможешь выбрать страну сама…

Я покачала головой. Наверное, для всех я была каким-то баловнем судьбы. Да что там, собственный брат считал, что мне жутко повезло. Только я бы убрала «повезло» и оставила «жутко». Конечно, деньги всегда были нужным. Всем без исключения. Они давали свободу, свободу выбора, давали возможность заниматься любимым делом, получать хорошие вещи, следить за здоровьем, заботиться о близких, но для меня мир не крутился только, исключительно возле них.

Любовь тоже была важна. Она была на первом месте. И я мечтала выйти замуж именно по любви. Связать свою жизнь с тем, кого выберет мое сердце.

Мне было страшно и это единственное чувство, которое осталось у меня к третьему дню нашей с Закировым свадьбы.

Я посчитала удачей, когда весь этот цирк закончился. Длительная свадьба оказалась позади и, как и говорила младшая сестра Тагира, в тот же вечер после всех описанных ею же действий, мы отправились в город. Всю дорогу я проспала и очнулась лишь тогда, когда машина остановилась. Тагир разбудил меня, а затем указал на высокий многоквартирный дом. Оказалось, что нам на самый верх.

Так началась моя новая жизнь в новом месте с незнакомым человеком, которого я вынуждена была называть супругом.

– Располагайся, моя принцесса, это твой новый дом, – с улыбкой произнес Тагир, проводив меня внутрь.

Я остановилась в холле. Просторном, большом и оформленном в минималистическом стиле. Оглянулась по сторонам и захотела сделать шаг назад. Затем за дверь. А затем и вовсе сбежать. Из новой реальности, из «брака», в который меня втянули, не спросив, из вычурной новостройки в элитном районе, из чужого города. Домой, домой, домой. К бабуленьке, где под ее крылом всегда было так тепло и надежно.

– Я… – не зная, что нужно говорить, я опустила голову вниз и посмотрела на носки своих туфель. Благо, кстати, что после всех непонятных для меня торжественных церемоний, мне разрешили переодеться в нормальную одежду. Откуда она взялась, и кто позаботился о том, чтобы у меня была новая точь-в-точь моего размера, я не знаю, но приняла ее из рук Дарины с огромным удовольствием, даже не став возражать. Простые темные джинсы, туфли лодочки на невысоком каблуке и кремового оттенка свитер. Просто и лаконично, как я люблю.

– Почему ты там остановилась? – Тагир понял, что я не следую за ним только какое-то время спустя. Он тоже остановился, но теперь нас разделяло большое, ничем незаполненное пространство. Казалось бы, всего лишь холл, а на деле целая пропасть.

Я не стала отвечать, только пожала плечами. Какой смысл был повторять Закирову то, что я не хочу быть его женой, не хочу здесь находиться? Братья дали понять, что бояться его. Денис тоже. Тагир сделал меня своей женой силой, а теперь ждал радостной реакции и любящих объятий?

– Ты боишься, – заключил он с какой-то тоской в голосе. Покачал головой, а затем медленно вернулся назад, подошел ко мне. – Принцесса моя, я же много раз тебе говорил – плохого не сделаю. – Закиров заключил мои руки в свои, поднял их, поднес к губам и поочередно поцеловал. – Думаешь, буду к чему-то принуждать?

– Мы муж и жена, – срывающимся голосом ответила я.

Да, я боялась. Боялась сделать хотя бы шаг, потому что это был бы шаг в неизвестность. В пустоту, которая легка могла меня поглотить.

Я боялась Тагира, потому что он был незнакомым человеком. Я не знала его характер, его привычек, его возможностей, его предела. Я не знала, на что он способен и как далеко может зайти. Я не знала, можно ли ему верить.

– Глупая, – выдохнул он, резко прижимая меня к себе. – Я столько времени за тебя боролся, чего мне только стоило все это устроить, и думаешь, после этого для меня самое главное – это затащить тебя в постель? – тихо проговорил Тагир. – Я целый год ждал, подожду еще столько, сколько нужно. Не бойся меня. Я твой муж, я не тот, кто будет тебя обижать. Наоборот, я тот, кто должен оберегать тебя от всего плохого. Ты научишься мне доверять, я обещаю…

Я почувствовала, как меня нежно целуют в макушку и гладят по спине. Не знаю, почему, но как-то облегченно выдохнула. Может быть, действительно, будущее было не таким страшным, как рисовалось мне? Может быть, Тагир и впрямь не имел намерений обижать меня?

– Идем. Я покажу тебе, где и что находится. Уже завтра разложишь все свои вещи, сегодня поздно, хорошо?

Я молча кивнула в ответ, двигаясь вслед за супругом. Моей руки он так и не выпустил из своей ладони. Я лишь мельком увидела богатую обстановку квартиры и, вместе с этим, ее холодный минималистический дизайн, холодные тона, доминировавшие в нем. Стало еще больше неуютно, не по себе, но я промолчала. В конце концов, это все равно был не мой дом.

– Вообще-то, твои вещи тоже должны были привести в особой церемониальной манере, но так как ты далеко живешь и родственников женского пола, помимо пожилой бабушки и не особо сговорчивых жен братьев у тебя не оказалось, мы решили опустить этот момент. Твой средний брат все прислал доставкой, а мои ребята сложили все в одной из пустующих комнат.

– А сколько их здесь? – тихо поинтересовалась я.

– Семь.

– Зачем так много? – на автомате спросила я.

– Ну, как же зачем? – Тагир повернулся ко мне, бросил беглый взгляд, улыбнувшись. – Я люблю простор. И хотя из-за переезда пришлось отдать предпочтения квартире, а не дому, все равно не хочу жить в тесноте и обиде.

– Ясно. – Я не стала спорить, понимая, что мой новый супруг привык к роскоши и ему невдомек, что иногда желания могут идти вразрез с действительностью.

– Одна комната – это наша с тобой спальная, одна – моя гардеробная, одна – гостиная, одна – кабинет. Три оставшиеся мы будем обустраивать вместе, по твоему желанию. – Я снова кивнула, не решившись возразить. Нет, конечно, я бы предпочла свою отдельную спальню, вот только несмотря на все увещевания моего мужа, я таких же прав, как и он не имела.

– Проходи. – Тагир распахнул передо мной дверь, и я увидела спальню еще с порога.

На удивление она оказалась небольшой. В ней все так же доминировали серые тона, но они уже не были холодными или стальными, наоборот, в них присутствовала какая-то мягкость. Большая кровать была будто обрамлена со всех сторон. С одной была пуф-скамья, на которой обнаружилась спортивная куртка, видимо, оставленная Тагиром впопыхах, с другой – на стене висела необычная декорация ассиметричной формы, состоявшая из круглых подсветок. На небольшом расстоянии по бокам от кровати обнаружились длинные, свисавшие с потолка многочисленные светильники, от которых шел мягкий свет. Взгляд также коснулся красивых комодов по обе стороны от центрального предмета в спальне. На одном из них обнаружились фотографии в рамках. Даже издалека я увидела, что там были изображены родители и сестры Закирова. Значит, свою семью он действительно любил и ценил.

Я перевела взгляд и заметила, что возле окна был маленький круглый стол и два стула. На столе обнаружились две или три книги.

Комната показалась мне «живой». Видимо, большую часть своего времени Тагир проводил именно здесь.

– Нравится? – выдохнули мне в самое ухо, заставляя шею покрыться мурашками. Дыхание у супруга оказалось горячим. Руки тут же оплели талию, сильное тело прижалось ко мне сзади. Я вздрогнула и напряглась, словно вытянутая струна.

– Ты обещал…

– Не обнимать тебя? – хмыкнул Закиров. – Неужто даже такой невинной радости ты меня жестоко собираешься лишить?

– Тагир… – надо же, заговорил как поэт, а сам обещал не домогаться всего лишь минуту-другую назад.

– Ладно-ладно, проходи тогда, – Закиров слегка подтолкнул меня, чтобы я очутилась внутри. Я снова огляделась по сторонам, отмечая красоту, высоченные потолки, гармоничный дизайн помещения.

– Извини, тут немного не убрано… – немного смущенно протянул супруг, убирая куртку и футболку с пуфа.

– Прислуга не успела убраться? – хмыкнула я, и тут же пожалела о своем вопросе. Тагир бросил на меня немного удивленный взгляд, но при этом очень внимательный взгляд.

– У меня нет прислуги.

– В смысле?

Разве он не привык, что за него все и всегда должны делать женщины? Ну, в плане стирки, уборки, готовки, разумеется.

– В редких и крайних случаях я могу позвать клининг-компанию, но в остальном… нет, у меня нет никаких прислуг, и по дому мне никто не помогает. Я взрослый и здоровый человек, вполне легко могу справиться со всем сам.

– Я… извини, я не знала.

– Не за что извиняться. Выбирай себе сторону кровати.

На этот раз Тагир больше меня не обнимал, но стайка мурашек все равно пробежалась по телу. Я указала на ту половину, что была дальше от окна. Последнее было панорамным и на данный момент незанавешенным. Странно, это вызвало какой-то страх и дискомфорт.

– Хорошо. Душ хочешь принять?

– Да…

– Вон, это туда, – Тагир указал рукой. – Там найдешь все нужное, в том числе и новую пижаму. Я схожу после тебя.

– Хорошо… – Я кивнула, мысленно поблагодарила своего супруга и отправилась в королевских размеров ванную, чтобы смыть с себя усталость и тяжесть нескольких прошедших дней. В душе поселилась надежда, что завтра будет лучше, чем вчера.

Воистину наивная мысль, которая разбилась о действительность уже на следующий день. Первая наша «брачная» ночь, на мою радость, прошла в режиме «спим». Тагир действительно сдержал свое слово – он не полез ко мне с домогательствами, однако следующий день быстро внес коррективы в мои надежды.

Утром я проснулась позже и поняла, что мужа в спальне уже нет. Стало загадкой, как я вообще заснула, тем не менее, это все же случилось. Я медленно и нехотя выбралась из невероятно мягкой и удобной постели, умылась, наспех приняла душ и сменила одежду на ту, что была на мне вчера.

В голову пришла мысль, что нужно как можно скорее добраться до своих коробок с вещами, а также… найти мужа.

К слову, последний обнаружился на кухне. Я какое-то время потерянно бродила по квартире, но затем, наконец, вышла на источник, сначала шума, а затем приятного запаха. Закиров нашелся на кухне.

Дарина не соврала. Кухня была впечатляющих размеров, но по-прежнему серых, стальных оттенков. Весь гарнитур, занявший две длинные стены, был серого цвета, такого же оттенка оказался и стол посередине, и даже стулья. Тагир готовил за специальной столешницей такого же цвета. Что у него была за маниакальная тяга к этому безжизненному и сухому оттенку?

– Доброе утро, маленькая соня, – улыбнулся он, останавливаясь. Закиров отложил нож и окинул меня теплым, нежным взглядом. Наверное, он ждал этого момента целый год. С тех самых пор, как мы познакомились у кофейного ларька.

Боже, что он только во мне нашел? Я ведь была самой обычной девушкой. Он даже не знал меня толком, но все равно уверенно сделал женой. А может, это просто была блажь? Идея фикс? Заполучить то, что заполучить было так сложно? Может быть, Радмила была права, и ему хотелось поиграть с запретным плодом, а после я оказалась бы свободной от его «любви»?

– Обычно я так долго не сплю… – смущенно пробубнила я .

– Я совсем не против, – улыбнулись мне в ответ. – Садись, я приготовил нам завтрак. – Закиров кивнул на тарелки перед собой. Не знаю, что там было, но пахло вкусно, а не ела я нормально… давно.

Несмело я прошла к обеденному столу прямоугольной формы, отодвинула стул и молча пронаблюдала за тем, как Тагир расставил передо мной все необходимое для завтрака.

– Спасибо, – я улыбнулась. Наверное, впервые с тех пор, как переступила порог незнакомого жилья.

– Ешь на здоровье, – Тагир снова улыбнулся, поцеловал меня в макушку и сел напротив. Отвлекся на свой телефон, нахмурился, но лишь на секунду. Затем вернулся к еде и перевел на меня все свое внимание.

Я заметила, что одет он был очень непримечательно. Свободного кроя темные брюки, светлая футболка. Ничего вычурного, ничего броского. Обычная одежда обычного человека. На людях он всегда был… другой. Лощенный, стильный, дорогой в каждой детали. Ни намека на простоту. Те разы, что мы с ним виделись, у него всегда была идеальная одежда, идеальная прическа волосок к волоску, идеально подобранные аксессуары. Сейчас же… я, наконец, видела человека.

– Нам сегодня предстоит долгий день.

– Ты о чем? – Отхлебнув вкуснейший кофе, кажется, натуральный, я едва не зажмурилась от наслаждения. Надо было Тагиру начинать свое знакомство с рассказов об этом вот умении – варить идеально вкусный любимый кофе. Не факт, разумеется, но, может быть, у него было бы чуточку больше шансов завоевать мое расположение.

– Нам с тобой нужно съездить по магазинам.

– Для чего?

– Нужно создать тебе новый гардероб.

Я задохнулась от возмущения. Надо же, гардероб у меня был не тот? А что ж он тогда не успокоился, пока не женился на мне, оборванке?! Если ему было стыдно рядом со мной в моих бедных одеждах, женился бы на богатой невесте из своего круга! Кто его заставлял целый год преследовать меня, если я не подходила под его уровень роскоши?!

– Заодно заедем в университет, нужно будет отдать все необходимые документы…

Я не дослушала мужа. С грохотом выронила вилку из рук, забывая о всякой одежде или, тем более, еде.

Проклятье. Учеба. В общей панике и непонимании происходящего, я совершенно забыла о том, что, вообще-то, обучаясь не в московском ВУЗе… Мой университет…

– Что такое? – Тагир явно не понял моих настроений.

– Я не смогу продолжить учиться в своем университете…

– Ты продолжишь свое обучение здесь. Честно говоря, мне кажется, столичные учебные заведения уровнем выше в плане качества обучения, да и дипломы ценятся работодателями больше, нежели провинциальные, без обид.

– Но… там мои преподаватели, мои одногрупнники, мои проекты, работы… там вся моя жизнь! – Я закрыла лицо руками, лишь на мгновение, но невротичность данного действия невозможно было не отметить.

– Ава, здесь тоже есть и преподаватели, будут и одногруппники…

– А может… может я буду учиться у себя, а сюда… сюда я буду возвращаться по выходным?

– Нет. – Я даже не успела осмыслить сказанное до конца, как взгляд Тагира потемнел, а тон стал резким и холодным. – Моя жена не будет находиться за три девять земель от меня, своего законного супруга, пять дней в неделю. Извини, но это не брак.

– Но…

– И касательно выбранного тобой образования. Меня оно не устраивает. Я согласен, что девушку диплом только красит, а на сегодняшний день, образование просто необходимо любому человеку, вне зависимости от пола, но меня не устраивает выбранная тобой профессия.

– Не поняла…

– Бухгалтера работают сутками. Часто пропадают на работе допоздна, на них большая материальная ответственность, а это лишние нервы.

– И что ты предлагаешь?

– Предлагаю тебе профессию учителя.

– Ты шутишь?

– Нет, – Тагир спокойно продолжил завтракать, как ни в чем не бывало. Как будто бы он не переворачивал мою жизнь с ног до головы прямо сейчас, в данную секунду.

– Если тебе так нравятся цифры и вычисления, можешь выбрать профессию учителя математики.

– Ты издеваешься! – выкрикнула я, не имея возможности сдерживаться более.

Мало того, что мне сорвали свадьбу, мало того, что украли, будто вещь и вынудили выйти за нелюбимого, так теперь еще и это!

Я старалась, училась всю сознательную жизнь, чтобы поступить на бюджет. Ночами не спала, зубрила, старалась, и моя мечта осуществилась. Я собиралась выбраться из нищеты, только вот самостоятельно, я планировала работать, и работать много, и мне нравилась выбранная мной профессия бухгалтера и уж точно я не собиралась становиться школьным учителем, черт побери!

– Я скажу это в первый и в последний раз. – Тагир бросил на меня колючий взгляд, медленно и демонстративно отодвинул от себя тарелку с недоеденным завтраком и скрестил пальцы рук, положив их перед собой на стол. – Я во многом иду тебе навстречу, потому что не дурак и понимаю, что для тебя все происходящее – это большой стресс.

– Тагир, это не просто стресс…

– Не перебивай меня! – Я осеклась и сжалась, подаваясь назад. От мужа повеяло угрозой, которую я раньше никогда не ощущала. – Я понимаю, что ты все планировала не так. Я знаю, что ты воспитана в других условиях, в других обычаях, нежели я. Многое из происходившего на той же свадьбе для тебя дикость, хотя для нас – норма и обычная дань традициям. Я не могу просто брать и требовать от тебя все то, что априори требовал бы от жены из «своих». Ты очень молода, ты другого воспитания и я все это понимаю. Поэтому я максимально мягок с тобой. Я медленно познакомлю тебя со всей нашей культурой. Медленно и максимально не травматично для тебя. Но некоторых вещей я не стерплю и ты должна это понимать. Во-первых, ты не будешь находиться вдалеке от меня, иначе этот брак просто не имеет никакого смысла. Не будет так, что я буду гадать – не загуляла ли ты с другим, не влюбилась ли в очередного Дениса. Ты всегда будешь рядом. Во-вторых, я решаю, где тебе учиться, где тебе работать, потому что я глава семьи – это ясно? – Я промолчала в ответ, и, видимо, Закирова это устроило. – И, в-третьих, ты никогда, ни при каких обстоятельствах не повышаешь на меня голос. Ты меня поняла? – Я кивнула сквозь оцепенение. В голову пришла неожиданная мысль – а ведь никто не защитит. Вздумай Закиров ударить меня или обидеть, никто меня не защитит. – Ты не будешь меня унижать. Ни прилюдно, ни наедине. Я знаю, что тебе тяжело, что происходит множество изменений, которые где-то чересчур резки, где-то совсем неожиданны и даже нежеланны, но ты должна привыкать к этому. И учиться слушаться меня. Но самое главное, что я буду от тебя требовать – это уважения.

Наступило долгое и неприятное молчание, тишина грозилась осесть тяжелым слоем недопонимания на наши плечи.

– Уберешься сама. Думаю, это справедливо, раз я приготовил завтрак. – Тагир не стал доедать его или допивать кофе. Видимо, я испортила ему аппетит. Он встал из-за стола и бросил на меня пристальный взгляд. – Через час мы выезжаем, будь готова. Твои вещи в комнате слева от гостиной, найдешь сама. – Больше он говорить ничего не стал, молча покинув кухню. А я громко выдохнула, когда осталась одна.

Обняв себя руками за плечи, я опустила голову и тихо заплакала.

Тагир перевернул мою жизнь, не спросив, хочу я или нет, а теперь требовал уважения, любви, подчинения. Но откуда им было взяться? Из пустоты?

Страх сковал мое сердце. А что, если Закиров и впрямь начнет меня обижать? Что тогда? К кому бежать, у кого просить помощи в большом и незнакомом городе? У чужих людей? А родные… родные ведь предали, отвернулись!

Я почувствовала одиночество. Всеобъемлющее, давящее, тяжелое.

Делать было нечего. Я медленно поднялась и убралась со стола, с трудом, но нашла и сгрузила все в посудомоечную машину и, погуглив, все же нашла, как ее включать. Да, вот такая вот невежественная дикарка была в женах у богача и москвича Закирова.

Еще хуже стало, когда я нашла свои коробки в указанной Тагиром комнате. Распаковав несколько я, не выдержав, снова расплакалась. Моя одежда… я понимала, почему Тагир решил «обновить» мой гардероб. Мы действительно не подходили друг другу от слова «совсем». Поношенные, застиранные вещи. Пара тройка более или менее достойных, все стоимостью не выше двух тысяч рублей. Это все, что я могла себе позволить.

Но самое ужасное было другое. Я собиралась учиться и работать, чтобы однажды иметь возможность гордо поднять голову и твердо заявить, что я достигла всего сама. Что справилась, что у меня получилось, и я смогла встать на ноги, добиться всего честным трудом. А теперь… из нищей провинциалки я превращалась в содержанку, которую еще и ко всему прочему стеснялись.

Не о таком будущем я мечтала.

Я распаковала еще несколько и поняла, что мне просто нечего надеть в вычурные салоны или ТЦ, куда Тагир собирался меня вести. У меня не было дорогих или новых шмоток. Лучшее, что есть, уже было надето на мне и было куплено не мной.

Психанув, я схватила в охапку вещи из одной коробки и понесла их в сторону гостиной. Я видела, что супруг был там, когда проходила мимо. И действительно, он обнаружился, где я и ожидала. Тагир сидел на большом, кожаном диване, одет он уже был в свитер и другие брюки, на коленях расположился ноутбук, в котором он находил явно что-то интересное, потому что внимание его я привлекла не сразу.

– Вот! – Я бросила всю одежду к его ногам. – Выбирай, что хочешь, что должна носить твоя жена? У меня одинаково отстойные шмотки! И вообще, я явно не та девушка, что устроила бы тебя! Я из бедной семьи, у меня нет дорогой одежды, я выбрала явно нелучшую на твой взгляд профессию, я дикарка, которая не умеет вести себя на людях, и будет позорить всю твою аристократическую семью, я невежда, которая не знает ваших традиций, в общем и целом, мне кажется, я не достойна такого прекрасного мужчину, как ты! – прокричала я, выплескивая все свои эмоции наружу.

Да, меня обидело сегодняшнее утро. Мне было неприятно то, как отзывался обо мне дражайший супруг. Если я была такой ужасной и недостойной его, то уж что-то, а на шею я ему не вешалась!

– Думай, что хочешь, а учиться я буду на выбранную мной профессию! Это мой и только мой выбор, это дело моей жизни, и ты не вправе решать за меня такие вещи! Хочешь, бей меня, хочешь, насилуй, хочешь – шантажируй, чем угодно, но я не сдамся! Достаточно уже того, что ты сделал со мной, сильнее я не согнусь! Всему есть предел!

Тагир молча выслушал мою истерику, а затем медленно отложил ноутбук в сторону, поднялся и подошел ко мне. Я попятилась назад и собиралась уже дать деру, когда меня поймали крепкие руки. Я зажмурилась и прикрылась руками, не зная, чего ожидать. Зря я так разошлась, определенно зря.

– Аврелия… – мягко прозвучало над ухом. – Не знаю, почему ты считаешь меня таким маргиналом и моральным уродом, но веришь или нет, я не бью и не насилую девушек. Тем более, я не стал бы никогда делать ничего подобного со своей избранницей и любимой женой.

Я выдохнула и обмякнула в чужих руках. Черт, оказывается до этого я была напряжена так, что мышцы едва не затекли. Сорвавшись в очередной раз, я зарыдала в голос, уткнувшись в твердую грудь.

– Перестань, детка… Я не хотел тебя обижать. И я не имел в виду, что у тебя какая-то плохая одежда, я просто хотел тебя порадовать. Девушки любят шопинг и новые вещи, хотелось тебя немного отвлечь… не вышло.

– Я… я не хочу…

– Я хотел как лучше, извини меня.

– Я все равно… – Я выпуталась из объятий мужа и отрицательно покачала головой. – Не буду учиться на учителя! – упрямо выдохнула, поднимая голову и заглядывая в лицо Закирову. – Я сама выбирала… и буду и дальше…

– Строптивая? – хмыкнул он.

– Ладно, давай так… мы сейчас все же едем по магазинам, обедаем где-нибудь в красивом месте, отдыхаем весь день, а на счет учебы… я обещаю отложить этот вопрос. Идет?

– Что значит «отложить»?

– Это значит, что пока что ни ты, ни я не выиграли в этом споре.

– Значит, у меня есть шанс?

– М… еще одно условие.

– Как-то многовато их у тебя… – Тагир только улыбнулся и бросил на меня хитрый взгляд.

– Поцелуй. Один поцелуй и мы обсудим это через несколько дней.

Я открыла рот, собравшись возмутиться, а затем вспомнила, что вообще-то, мы с ним уже женаты и он имел право требовать с меня подобного рода ласку. Это было нормой между любящими людьми, которые только-только связали свои судьбы воедино, принеся клятвы и поставив роспись на красивых, официальных бумажках. Проблема была только в том, что в нашем случае все было не так радужно, да и любящей парой нас было не назвать.

Я промолчала, а Тагир нахмурился. По всей видимости, он ожидал иной реакции. Странно. Неужели он думал, что я буду виснуть на нем и делать все с большим желанием?

– Я противен тебе? – Тагир скрестил руки на груди, слегка отклонившись от меня.

– Нет. – Это вырвалось прежде, чем я успела осмыслить то, что собиралась произнести. Видимо, подсознательно я действительно не испытывала к мужу не отвращения, не неприязни. Но… в нашем случае было слишком много этих самых пресловутых «но».

– Тогда почему ты так отчаянно сопротивляешься? Так, будто от этого зависит твоя жизнь?

– О чем ты?!

– Так было с первых дней. Так продолжается и сейчас. Ты закатила истерику из-за моего предложения сходить в магазины и купить что-то новое? Так это потому, что я не могу свозить тебя в достойный медовый месяц, у меня просто нет на это времени, и я хотел хотя бы пару дней провести вместе, подарить тебе что-то, что тебе понравится. А ты вывернула все таким образом, будто я стыжусь тебя! Когда я демонстрировал нечто подобное? Когда говорил, что ты меня недостойна или давал повод так думать? – Тагир говорил тихо, но твердо, и в голосе его сквозила не агрессия, а скорее, обида.

Я правда его так сильно задела?

– Ты с первых дней шарахаешься от меня так, будто я прокаженный, будто я демон во плоти… Я не понимаю, почему. Что такого ты во мне видишь, что не можешь дать хотя бы крохотный шанс?

Я промолчала в ответ. Мне нечего было ответить, потому что я и сама не знала. Вначале это была реакция вроде «а вспомни, что было с Владой!», но потом… потом я сопротивлялась скорее по накатанной. А потом появился Денис и… я влюбилась в него. Когда твое сердце отдано одному, очень сложно давать шанс другому. Пускай он хоть тысячу раз хорош. А сейчас… сейчас все зашло так далеко, Тагир сделал то, что простить было крайне ложно. Он намеренно ломал мою волю, он решал все сам, не спросив моего мнения. А потом удивлялся, почему я не иду ему навстречу. Он требовал выйти за него, он требовал уважения, он требовал соблюдения традиций его народа, а мне все это было не нужно.

– Ты мне не нужен, – едва слышно прошептала я. – Я не люблю тебя и тысячи раз это говорила, но ты меня не услышал. Не делай сейчас вид, будто не понимаешь, почему все так.

– Вот как…

– Я не хочу с тобой жить. Я хочу домой.

– Ты уже дома, – жестко выдохнул Закиров. Я подняла на него взгляд и поняла, что глаза его светятся недобрым. Я снова дергала за усы опасного зверя. – Что ж, если ты не хочешь по магазинам, можешь оставаться дома. А я займусь работой.

– Я…

– Ты остаешься дома, – чуть громче нужного заявил Закиров, отходя от меня, направляясь сначала к своему ноутбуку, затем к выходу из гостиной.

– Я не могу выходить отсюда?

– Без моего разрешения? Нет, не можешь. А я его не дал.

– Но… – Супруг не стал меня слушать, скрылся за дверью, а я задохнулась от негодования. Как это? Что это еще за новость? Что значит я не могу выходить из дома без его разрешения? Он думал, что я его рабыня? Каких древних традиций он собирался заставить меня придерживаться? Это уже ни в какие рамки не лезло! С этим срочно нужно было что-то делать…

Глава 4

День выдался тяжелым. Несмотря на то, что муж почти сразу после нашей ссоры исчез из поля зрения, покоя я так и не нашла.

Я попробовала заняться раскладыванием вещей, но по итогу это заняло меньше часа, а когда я закончила с этим, оказалось, что я не заняла и четверти выделенного мне в гардеробной места. Плюнув, я с силой пнула один из стеллажей и с какой-то детской обидой отправилась на кухню.

Да, во мне была именно обида. Разве это была моя вина, что я не родилась в такой же богатой семье, как и Тагир? Я выбирала себе мать-кукушку и безответственного отца, который даже не поинтересовался моей судьбой? Выбирала себе братьев-предателей? В чем была моя вина?

Я никогда и ни у кого ничего не просила. Подрабатывала, училась, старалась, как могла. Хотела выбраться из бедности. Только сама. Не за счет толстого кошелька супруга. Хотела вместе идти к высотам. С Денисом…

Денис… он ведь так ни разу и не позвонил. Да что там, смс-ки не прислал с вопросом жива ли я! Скотина, сволочь, трус! И ему я отдала свое сердце. С ним собиралась идти по жизни…

Кругом было разочарование. И Закиров был не лучше. Да, он боролся за меня, да, он был больше мужчиной в моих глазах, чем Рудов, но больше напоминал мне дикаря и неандертальца, нежели современного представителя сильного пола. Его замашки, все эти его «я сказал», «мое слово» и прочее выводили меня из себя.

Где это было видано – воровать женщину в двадцать первом веке и насильным путем делать ее своей официальной супругой? Даже по законам его народа подобное было недопустимым, ему требовалось мое согласие, которого я так и не дала!

Разумеется, все могло быть хуже, и я это осознавала. Никто бы меня не защитил, вздумай Тагир творить со мной зверства, но история Влады ведь потихоньку, а повторялась. Нельзя то, нельзя это. Прошел один день брака, а мне уже оказалось нельзя учиться на выбранную профессию, нельзя выходить из дома. И ведь я не посмела. Хотела прогуляться, но не рискнула, стало просто страшно вызвать гнев абсолютно незнакомого по сути человека.

Как бы на это отреагировал Закиров? На словах он обещал не причинять мне вреда, но доверие… оно ведь тоже не появлялось в течение суток.

В тяжелых раздумьях прошел весь мой день. Я отзвонилась бабуленьке, поговорила с ней почти час. Приготовила себе поесть, убралась на кухне, а затем, медленно, но верно, день перерос в вечер, а затем и в ночь. Я легла около десяти, но заснуть так и не удалось.

Новая, удобная кровать, роскошная обстановка и абсолютная тишина, коей никогда не было в общаге ничем процессу не помогли. Лишь к полуночи я начала чувствовать, как проваливаюсь в беспокойный сон, но меня резко выдернули из царства Морфея, когда хлопнули входной дверью в спальню. Я подскочила на кровати и сонно уставилась на супруга.

– Прости, дурная привычка… я забылся, – начал оправдываться Тагир.

– Ничего… – Я покачала головой, снова укладываясь на подушки. Интересно, чем был занят Закиров и что у них за бизнес был такой, что он приходил домой за полночь…

– Киса… – позвал он наконец, присаживаясь на кровати и сбрасывая с себя рубашку. – Мышцы затекли, сделай, пожалуйста, массаж…

Сон сняло как рукой. Массаж всегда ассоциировался у меня с чем-то эротическим. Это было прикосновение к голой коже, к разным зонам тела, и поди пойми, у кого где находилась эрогенная. Подруга мне вот рассказывала, что у нее это как раз была спина. Совсем не хотелось возбуждать супруга.

– Нет… – тихо ответила я. Тагир бросил взгляд из-за спины и хмыкнул.

– Смотрю, я и впрямь тебе противен, – едва слышно произнес он.

– Нет, то есть… да… я не хочу к тебе прикасаться.

Наверное, это было чересчур. Я сначала сказала, а лишь затем подумала и поняла, что допустила ошибку. Закиров резко поднялся с постели, скинул с себя рубашку и швырнул ее на стул. Прошептал явно что-то недоброе на родном наречии, а затем быстрыми шагами ушел в сторону ванной.

– Черт… – выдохнула я.

Я определенно играла с огнем, и теперь мне было как никогда страшно. Я постоянно так или иначе задевала достоинство мужа и это могло плачевно для меня закончиться. Он мог сорваться. Он мог причинить мне вред. Он мог причинить вред моей семьей. И неважно, как поступили братья по отношению ко мне, я не собиралась им подражать. Несмотря ни на что мы были одной семьей, одной крови, и я любила их. А сейчас я подвергала их риску. Пускай и неосознанно.

– Тагир, я…

– Не нужно ничего говорить, – оборвал меня супруг. Я дождалась, пока он вышел из душа, а это произошло минут двадцать спустя после неприятного инцидента. Как оказалось, зря.

– Но я…

– Я сказал – не надо! – Я вздрогнула, когда Закиров повысил голос и обняла себя руками. Это не ушло от его внимания, но в ответ он лишь покачал головой и молча лег, а затем залез под одеяло. Спустя еще несколько мгновений, комната погрузилась в темноту.

Не знаю, как я заснула и во сколько это произошло. В смешанных чувствах я просто потерялась. Непонимание. Чему Тагир удивлялся? Я целый год повторяла, что не хочу быть с ним. Обида. Не пойми откуда взявшаяся. Страх. Чего мне ждать от супруга с его-то нравом и темпераментом?

Одни вопросы и никаких ответов…

Проснулась я на удивление рано. И снова не обнаружила рядом Тагира. Нехотя я поднялась с кровати, с тяжестью в сердце вспоминая события вчерашнего дня, да и вообще, всей прошедшей недели.

Боже, это правда была моя жизнь? Какой-то голливудский фильм, не иначе! Никак не мое серое, незаметное для большинства существование! И все из-за прихоти богатенького мальчика, который топнул ножкой и указал пальчиком на понравившуюся игрушку в витрине магазина.

Разменная монета, вот кем я была. Не человек.

Нет, наверное, я все еще не верила в любовь Тагира. По крайней мере в полной мере. Нет, разумеется, я нравилась ему, возможно, он даже был влюблен, но любовь… та самая, светлая, настоящая…

Нет, ею тут не пахло. Когда любишь, готов отпустить, смириться, сделать что угодно, только бы любимый тобой человек был счастлив, только бы у него все было хорошо. А Тагир думал о себе. О своем счастье. О своих желаниях. Он хотел и весь остальной мир должен был подчиниться. Я должна была подчиниться. Потому что он был мужчиной. Потому что был богат. Потому что был влиятельнее. Потому что был сильнее во всех смыслах этого слово. А я… я должна была безропотно принять свою судьбу, смириться и извлекать плюсы. Ну, по крайней мере, именно это мне и посоветовал Леша.

Я не хотела идти вниз, но пришлось. Было странное чувство, что утреннего разговора мне не избежать. Я быстро умылась, переоделась и отправилась на кухню.

Тагир обнаружился сидящим за столом и потягивающим кофе, с планшетом в руке, нахмуренный, как обычно.

– Доброе утро, – поприветствовала его я.

– Доброе. Кофе в турке, еще горячий, можешь себе налить, если хочешь. – Я кивнула и молча подошла к плите. Кофе действительно еще горячим, от него шел пар и приятный аромат. Я налила себе немного в пустую чашку и вернулась к столу. Села напротив, как и вчера.

– Я тут подумал… – задумчиво начал супруг, откладывая в сторону планшет. Он уже был одет в дорогой деловой костюм, волосы были уложены, весь во красе. Когда только успел? На часах было семь, во сколько же он вставал?

– М…

– Я согласен. Учись на свою бухгалтерию, если оно так принципиально и важно для тебя. Выбирай любой ВУЗ, но если хочешь моего совета, то выбирай тот, что будет поближе к дому, чтобы потом не тратить по полдня в длинных пробках. Как определишься с этим, сообщи мне, я устрою зачисление в любой. Также я бы советовал тебе выбрать автошколу и получить права. В большом городе без машины будет сложно, поэтому привыкай к мысли, что будешь за рулем. Если совсем не хочется – возьмем тебе водителя. Пока что именно с ним и будешь ездить.

– А… – Я растерялась. Машина, водитель, ВУЗ, права… слишком много всего сказал Тагир за считанную минуту.

– Вот карта. Она твоя. На ней достаточно денег, можешь тратить их на все, что захочешь. Одежда, украшения, косметика, учебники, помощь семье. Отчета требовать не буду. – С этими словами Закиров протянул золотистого оттенка пластиковую карту. На автомате я приняла ее и стала с интересом вертеть в руках. – Закончатся средства, скажешь мне, без проблем пополню. Ни в чем себе не отказывай.

– Но…

– Никаких «но», – твердо перебил меня супруг. – Моя жена ни в чем не будет нуждаться.

Я не смогла возразить. Не потому, что была согласна с таким раскладом, а просто растерялась. А, впрочем, что мне было делать? Идти подрабатывать в кафешку уже здесь, в столице? Понятное дело, что Тагир бы не разрешил.

– Ладно… – я несмело отложила карту в сторону и вздохнула.

– Хорошо. Я пошел, – Закиров окинул меня странным взглядом, а затем поднялся с места. – Буду поздно. Ты пока определяйся с выбором.

– Угу… – Я поднялась вслед за ним и посеменила следом. Не знаю, почему решила проводить его, вроде как так было принято, если живешь с человеком?

У самой двери он остановился.

– Хорошего тебе дня, моя принцесса, – неожиданно мягко произнес супруг. Сократив между нами расстояние, он на мгновенье замер, а затем почти невесомо коснулся губами моей щеки. Неожиданная стайка пробежалась по спине, дыхание участилось. Нет, это не было неприятно. Черт… наоборот. Тело как-то странно отозвалось на столь невинную ласку.

– И тебе… – пробормотала я, кажется, краснея. Тагир это заметил, тихо рассмеялся и только покачал головой.

– Если что звони. – С этими словами он исчез за массивной и тяжелой входной дверью. И как только это случилось, я схватилась за щеки, которые будто бы горели огнем. В особенности в том месте, где их касались чужие, такие горячие, как оказалось, губы.

Тагир ушел, и я осталась на весь день совсем одна. Снова. На сей раз своенравный супруг не запретил мне выходить из дома, но и обратного тоже не разрешил.

Медленно я вернулась на кухню, приготовила себе простой завтрак из яичницы, сварила и выпила еще одну чашку кофе. Затем обнаружила ноутбук в гостиной и написала мужу, попросив разрешения им воспользоваться. Тагир тут же ответил, что пользоваться можно и нужно, и извинился, что не догадался предложить сам.

Весь день я убила, лазия в интернете. Смотрела сайты столичных университетов, ближайших автошкол, искала достопримечательности, которые советуют посетить в первую очередь, а потом и вовсе отдалась просмотру сериалов от Нетфликс. Так и заснула, сидя на полусидя, полулежа на удобном и большом диване. А проснулась от того, что кто-то гладил меня по голове и целовал в лоб.

– Привет, – улыбнулся Тагир, ласково мне улыбаясь, невольно выдирая из сонного царства. Я подобралась на диване и промычала что-то нечленораздельное. – Это тебе.

Я потерла глаза и с интересом уставилась на протянутую коробку. Вынужденно ее приняла из рук мужа и повертела в руках.

–Что это?

– Твой личный ноутбук. Надо было сразу купить, но я замотался.

– М… – я удобнее села на диване, подбираясь и начала внимательно рассматривать упаковку. – Это от apple?

– Угу, – Тагир присел рядом и по-хозяйски закинул руку мне за плечо, тем самым, вызывая дискомфорт.

– По-моему, это слишком дорого. Подошел бы любой другой, а вообще, у меня был планшет, братья, наверное, забыли его положить просто…

– Да нет, он у меня… – как-то нехотя признался Закиров.

– В смысле?

– Ну… в прямом.

– Объяснись, пожалуйста.

– Хорошо. Я взял твой планшет и изучил его содержимое. Так тебя устроит? Мне важно знать, с кем ты общаешься, кому пишешь, кто пишет тебе и так далее.

Вот так новость! Оказывается, у меня уже не осталось ни малейшего личного пространства! Меня лишили выбора, меня полностью контролировали, я была будто собакой на привязи, оказывается, и последний кусок свободы у меня забирали!

– Знаешь, что? – зло выдохнула я, откидывая в сторону ноутбук.

– А теперь остановись, и хорошенько подумай, что ты собираешься сказать и стоит ли оно того, – резко оборвал меня Тагир. И сделал он это таким тоном, что у меня мурашки пошли по спине. Темные глаза почти почернели, взгляд стал жестким, колючим. Под таким я вынужденно сжалась.

– Так нельзя…

– Может быть. Но хочу предупредить тебя о следующих вещах. Соцсети не запрещаю, но переписки с другими мужчинами, даже мнимыми друзьями не одобрю. За измену – убью обоих. И тебя, и того, с кем решишь загулять. Я не шучу.

– Тагир…

– Ты – моя, Аврелия…

Тагир откинулся на диване, принялся расстегивать пуговицы на дорогущем, вычурном пиджаке, а я задохнулась от наглости и неуместности подобного заявления.

– Вот уж удивил…

– Что для тебя такого странного в том, что влюбленный мужчина не хочет делить с кем-то свою женщину? Ава, я год потратил на то, чтобы ты была моей, я готов мир положить к твоим ногам, неужели для тебя сейчас какое-то открытие то, что я запрещаю общаться с чужими мужиками? Да никому бы это не понравилось.

– А свобода воли?

– Так ты и свободна. Учись, работай, если хочешь. Ходи, куда хочешь, найди себе достойных друзей женского пола и общайся вдоволь. Скучаешь по семье? Мы съездим к ним. А еще лучше – привезем бабушку сюда, пускай увидит столицу, гостит, сколько хочет. Хочешь съездить за границу? Просто назови мне страну, и я сделаю все, чтобы выкроить время. Где и в чем я тебя ограничиваю? Мое желание очень обычное. Если бы ты была влюблена, для тебя это тоже было бы нормально. К сожалению, пока что это не так.

– Пока что? – Я бросила на мужа серьезный взгляд. – Ты всерьез думаешь, что когда-нибудь я потеряю голову от любви к тебе и брошусь в ноги? Да с чего? Потому что ты богат? Потому что красив? Потому что влиятелен?

– То есть я в твоих глазах красивый? – Тагир широко улыбнулся, явно забывая о наших разногласиях. Черт. Ну, оговорилась я, подумаешь! А, впрочем…

Да, Тагира действительно можно было назвать красивым. Правильные черты лица, глаза теплого, шоколадного оттенка с легкой хитрецой, обрамленные пушистыми ресницами, чуть островатый, но зато прямой и симметричный нос, ярко выраженные скулы, придававшие мужественность и губы… даже не знаю, как их описать, губы напоминали форму изогнутого лука.

– Я… нет, то есть… да, ты привлекательный мужчина! – правдиво ответила я. – Но ведь это говорит о том, что ты мог выбрать любую! Тагир, модели столицы были бы к твоим ногам, почему ты вцепился в меня?!

– Потому что ты самая красивая девушка из всех, что я когда-либо встречал. Все эти столичные модели и рядом с тобой не стояли. Ты алмаз среди кучи шелухи, и я ничуть не жалею, что сделал все, чтобы этот самый алмаз заполучить. И, честное слово, я не понимаю, почему ты сама не видишь, до какой степени хороша. В моих глазах, ты идеальна, Ава. – С этими словами Тагир заключил мои руки в свои ладони и подарил по несколько поцелуев каждой. Почему-то кровь снова прилила к лицу, а в области живота странным образом потеплело, когда чуть отросшая щетина слегка царапнула нежную кожу.

Я не нашлась, что ответить, а Закиров, отметив мое смущение, поспешил быстро перевести разговор на другую тему.

– Какую кухню ты любишь, киса? Японская, китайская, итальянская, греческая? Давай что-нибудь закажем и поужинаем?

Я нерешительно пожала плечами. А я пробовала их, чтобы знать, нравится, что мне нравится? Бывала в ресторанах? Мой максимум – это университетская столовка и то, что было подешевле. Я старалась экономить на всем, чтобы хоть как-то облегчить бабуле и братьям жизнь.

– Может, суши? – спросил муж.

Черт его знал? Что-то наподобие них я пару раз пробовала на днях рождениях у подружек, но не сказать, что пришла в дикий восторг. Может, конечно, Закиров ел какие-то особенные уши, но я больше любила наше, родное. Борщ, котлетки…

– Я люблю картошку…

– Картошку?

– Угу. Жаренную. С луком. Грибами…

– Так… ладно… давай сделаем так. Продуктов мало, вряд ли мы сейчас приготовим с тобой что-то стоящее. Я закажу на свой вкус, ты попробуешь. завтра ты мне приготовишь свою фирменную картошку с грибами, м? Съезди в магазин или сделай доставку из магазина…

– Мне нужно тебе готовить? – Закиров бросил на меня какой-то странный, наверное, даже удивленный взгляд.

– Не нужно, но… вроде как это подразумевает брак, нет? Муж зарабатывает деньги, жена вьет гнездышко, создает уют…

– В смысле? – процедила я. – Брак подразумевает то, что на мне должна быть вся кухня? Женщина в твоих глазах рабыня? Это априори мои обязанности, потому что я родилась женского пола? Теперь мне всю жизнь торчать у плиты, пока ты зарабатываешь миллионы?

– Хочешь, можешь идти и зарабатывать миллионы сама, – последовал довольно резкий ответ. – Аврелия, меня поражает твое умение переворачивать любые мои, даже самые невинные слова таким образом, будто я пытаюсь тебя задеть, обидеть, унизить. Я просто предложил тебе приготовить мне завтра ужин. Где и чем я принизил твое достоинство?

– Ты сказал это таким тоном…

– Я сказал это обычным тоном! Ты просто ищешь повод поругаться и так с первых дней, с первой минуты, как мы с тобой знакомы.

– Если я такая ужасная, что ж ты меня терпишь?

– Ладно, я не намерен больше продолжать этот разговор. Я делаю заказ и…

– И есть его будешь сам! – Я вскочила с дивана, испытывая волну негодования. – И ноутбук свой забери, мне не нужны твои подачки и твои дорогие подарки, я не просила о них!

– Ава, следи за тоном, – прошипел Закиров, поднимаясь следом, делая шаг ко мне.

– А то что? Что ты мне сделаешь?! То нельзя, это нельзя, а вот тебе список того, что ты будешь делать и неважно, Ава, спросили тебя о том, хочешь ты этого, или нет, выполняй, будь так добра!

– Перестань орать!

– Еще раз спрашиваю – а то что? – Тагир оказался рядом очень быстро, буквально за какое-то мгновение.

– Ты испытываешь мое терпение, – очень тихо произнес муж. – Но тебе не удастся вывести меня из себя. Я найду способ тебя наказать, и найду способ заставить пожалеть о подобном поведении. Но не так, как ты думаешь. Без рукоприкладства. Я в твоих глазах какой-то неандерталец. Да, я могу применить силу в тех случаях, когда это необходимо. Но этот случай – не ссора с супругой.

Я выдохнула, слушая Закирова. Да, я провоцировала его, и да, одновременно с этим мне было страшно от осознания собственного поведения.

– Ужин привезут примерно через полчаса. Я буду ждать тебя на кухне. А с ноутбуком можешь делать все, что пожелаешь. Это уже твоя вещь. – Тагир удалился после этих слов. Видимо, пошел в спальню – переодеваться или принимать душ, черт его знал.

Проклятье. Мне действительно было страшно и вместе с этим все, что делал супруг меня раздражало и сдержаться, казалось, не было никаких сил.

Было непривычно засыпать и просыпаться рядом с чужим человеком. Я не могла сказать, что Тагир был мне противен, нет. Но я совершенно его не знала. Да и по правде говоря, планировала, что это будет Денис. С последним не сложилось, и теперь я испытывала по отношению к несостоявшемуся мужу странные, даже амбивалентные чувства. С одной стороны, сердце еще помнило любовь к нему, а с другой… Я больше не смогла бы на него смотреть как прежде. Никогда. Он предал, он отказался, и все из-за денег.

А Тагир… нет, на удивление даже самой себе я не могла сделать ему хотя бы шаг на встречу. Он только говорил, что любит, на деле же я увидела совершенное обратное. Он думал не обо мне, а о себе. Да, он устроил шикарную свадьбу, только вот я не давала согласия выйти за него, он покупал дорогие вещи, а я не просила о них, а еще начал ставить условия, которые мне были непонятны.

Мне сложно было засыпать и просыпаться рядом с ним, но до сегодняшнего дня все было более или менее терпимо. А сегодняшнее утро… он оказалось другим.

В тот момент, когда я проснулась, я поняла, что сзади меня крепко обнимают. Мужское тело вдавливало мое в себя, а в область ягодиц мне упиралось что-то весьма недвусмысленное. Большое. Твердое.

Я распахнула глаза, чертыхнулась и едва не впала в истерику. Начала попытки высвободиться из чужих оков, но в ответ меня лишь сильнее прижали к себе. Через несколько мгновений Тагир что-то промычал сквозь сон и уткнулся мне носом в шею. По последнее молнией пробежались мурашки. Несмотря на панику, тело отреагировало странным образом, когда Тагир коснулся своими губами оголенного плеча. Внизу живота почти сразу потеплело, будто в ожидании продолжения.

Дурой я не была, сформировавшееся и здоровое тело уже было готово к близости, более того, желало подобного, только вот мозг отказывался от подобной затеи.

Только не так.

Только не с ним.

– Тагир, пусти… – Не сработало. То ли муж продолжал пребывать в мире сновидений, то ли делал вид, что спит. – Тагир! – позвала его я, срываясь на истеричные нотки.

– Ава… – наконец, прохрипел он, убирая свою руку с моего живота. Наконец-то!

– Пусти! Ты обещал не домогаться! – Я с криками поднялась с кровати, истерично поправляя волосы.

– Что? – Закиров сел на кровати, потер лицо. Кажется, он не понимал, что вообще происходит.

– Ты постоянно ко мне лезешь! – Прокричала я, понимая, что все – конец моему мнимому спокойствию. Нервы сдали, и я потеряла контроль над собой. – Постоянно хочешь трогать, касаться, я вижу, что тебе на самом деле нужно! Ты хочешь затащить меня в постель и сделать все то, что хотелось последний год! А я не хочу! Ты мне противен, ты отвратительное животное, вставшее на моем пути и рушащее мою жизнь! – Я не ведала, что творю, но в приступе бешенства снесла руками все то, что было на прикроватной полке с моей стороны. Как позже поняла, это были фотографии в рамках. Члены семьи Закировых. Затем я добралась до подушек и скинула их на пол. Добралась до журнального столика, который опрокинула со всем, что на нем лежало, и только после сильные руки снова поймали, снова заключили в плен.

– Успокойся, пожалуйста, – попросили меня. Я же развернулась в руках Закирова и отвесила ему звонкую пощечину.

– Пошел бы ты куда подальше, чертов извращенец!

Я поняла, что натворила спустя несколько ошеломительно долгих и тихих секунд. Как в замедленной съемке я увидела, как голова супруга мотнулась на бок, затем медленно вернулась на место. Через мгновенье на меня обрушили ледяной взгляд.

– Если женщина поднимает на меня руку без причины, я стерплю только один раз. И этот раз будет последним. Это понятно? – прорычал Тагир, нависая надо мной, будто скала. Я промолчала в ответ. – Ты меня поняла? – уже громче переспросил он, на что я сжалась в ответ, начиная усиленно кивать. – Возможно, я перешел какие-то границы и позволил себе тебя обнять, извини, что не контролирую свое тело во сне, но это не повод закатывать мне дешевую истерику!

– Возможно? – Разумеется, в моем бы случае заткнуться и не злить и без того уже разъяренного зверя, но я не сдержалась. Опять. – Возможно?! Ты во всем неправ, ты везде перешел эти самые границы! Нельзя лишать человека воли, потому что у тебя на него стоит, а потом делать вид, что у вас все прекрасно!

– Хватит, Аврелия!

– Я не хочу с тобой жить!

– Ну, все! – Тагир потерял терпение, я поняла это даже не столько по возгласу, сколько по взгляду. – Ты наказана!

– Что?!

– Что слышала! Давай сюда свой телефон!

– Не поняла…

– Я не буду повторять дважды. – Вместо дальнейших слов, Тагир начал искать средство связи, а я только развела руками в стороны.

– Серьезно?!

– Да, вполне. – Закиров нашел его под подушкой. – Твой телефон я забираю, твой планшет уже у меня, ноутбука тоже лишаешься.

– Ты издеваешься? – вскричала я, надвигаясь на мужа.

– Что, отнимешь силой? – Тагир хмыкнул и ухмыльнулся. – Ну давай. Язык у тебя очень длинный, может, и руки тоже?

– Тагир… – я затормозила чуть погодя, понимая, что нет, он не шутит, он уже выиграл и чувствует вкус победы.

– Считай, что ты сама отсрочила начало учебы на неделю. Через семь дней все верну, если твое поведение меня устроит.

– Я…

– И из дома выходить нельзя.

– Ты что?! В каком веке вообще существует твой больной мозг?

– Закрой рот, я пока что прошу по-хорошему. – Я осеклась под тяжелым взглядом супруга, который дал понять, что он снова не шутит. И что ему тяжело сдерживаться. Наверное, будь я не я, он бы уже вел себя… иначе. Жестче. Кто знал?

– Тагир…

– Я могу продлить этот запрет на две недели, оно тебе надо? Подумай прежде, чем еще что-то скажешь.

Я промолчала. Не рискнула больше ничего сказать. Нет, сказать мне хотелось много всего. Очень. Например, какая он последняя скотина и мразь, вот только тогда у меня не было бы никаких гарантий выйти из этой комнаты целехонькой. Инстинкт самосохранения пересилил гордость.

Я отступила. Мне пришлось отступить.

– Приберись здесь, – процедил Тагир, покидая комнату, направляясь в сторону ванной комнаты.

Черт. Я попала. Еще больше, чем могла себе предположить.

Конечно, не стоило закатывать скандал, и уж точно не стоило распускать руки, я поняла это уже позже, находясь на кухне в полном одиночестве, готовя себе ромашковый чай, чтобы хоть немного успокоиться и прийти в себя, но внутренний стержень не хотел сгибаться, не хотел давать Тагиру полную власть над собой.

Этот человек и так очень много изменил в моей жизни. Изменил, не спросив, хочу я этого или нет. А теперь этот же самый человек требовал от меня покорности, уважения, ласки, может быть, даже любви.

Как я могла подарить ему все это? Как могла насильно себя заставить принимать Тагира, как возлюбленного?

– Мне тоже приготовь. – Я вздрогнула и едва не выронила чашку с горячим кофе, когда услышала бас позади себя. Обернувшись, хотела по привычке рыкнуть, но вовремя себя сдержала.

– Оденься… – почти неслышно пробубнила я, принимаясь делать вторую порцию утреннего напитка.

– А что не так? Я у себя дома, могу ходить, как хочу.

Козел. Тагир был самым настоящим козлом. Не то, чтобы я уже не видела его в одном нижнем белье, просто… мне не нравилось, когда он шастал передо мной в одних только домашних брюках.

– Будешь много болтать, я вообще все сниму, – вполне серьезно заявил супруг, усаживаясь за стол в ожидании кофе.

Гадство. Подлый змей хорошо был сложен, тут я ничего не могла сказать, и глупо было отрицать очевидную внешнюю привлекательность Закирова, вот только меньше от этого меня не раздражал.

– Вот. – Наконец, я поставила перед ним доверху наполненную кружку.

– Сегодняшний ужин на тебе.

– Что?

– То, – рыкнул в ответ Закиров, заставляя меня попятиться назад. – Для тебя какой-то секрет, что женщины по всему миру готовят для своих мужей? Хватит строить из себя маленькую девочку, тебе почти двадцать, и ты собиралась выходить замуж, значит, вполне отчетливо представляла себе, что такое брак! Или твой Рудов все делал сам?

– Ты мне не…

– Что? Не муж? Серьезно? Показать тебе еще раз свидетельство о браке? – Тагир бросил на меня нечитаемый взгляд. – Однако… ты можешь все исправить.

– О чем ты?

– О своем недельном наказании.

– Неужели?

– Именно. Заставь меня.

– Не поняла…

– Заставь меня. – Тагир отставил нетронутый напиток в сторону и поднялся, вытянулся во весь рост. Сделал шаг ко мне навстречу, а я сделала его назад. Еще один, я повторила тоже самое. В конце концов, уперлась в столешницу позади себя. Сглотнула, когда Закиров оказался очень близкой, рукой уперлась в оголенную грудь, тут же почувствовав, как под ладонью быстро бьется чужое сердце. Влюбленное сердце.

– Что ты хочешь? – тихо от страха прошептала я, поднимая взгляд.

– Заставь меня пойти тебе навстречу, как женщина. Так, как умеете только вы. Ты ведь можешь…

Я поняла, о чем он говорил. Ублажить его. Обласкать. Тогда, может быть, он смягчится. Взять не напором, хитростью. Которой во мне никогда не было. Слезы навернулись на глаза от несправедливости всей сложившейся ситуации. Я имела право злиться. Я могла злиться!

– Нет… – я покачала головой.

– Тогда ты не сможешь общаться с родными долгих семь дней. Я даю слово. – С этими словами Закиров отстранился и развернулся, чтобы отойти, когда я почти на автомате поймала его за руку.

Это было бы слишком. Я и так была оторвана от всего, что было привычным. Весь мой мир рухнул, не осталось ничего из того, что было важным и казалось надежным. Я не могла лишиться последнего, что меня поддерживало – разговоров с бабулей.

Тагир медленно развернулся и подошел совсем близко.

Время разговоров осталось позади. Теперь от меня требовались действия.

Я сократила расстояние между нами до минимума. Закрыла глаза и медленно обвила его шею руками. Потянулась вперед и почти наугад мазнула по чужим губам поцелуем, если легкое касание можно было так назвать.

Я знала, что ему нужно это. Только это позволило бы мне выправить ситуацию после того, что я сделала сегодня утром. Только после поцелуя Тагир смягчился бы.

Я коснулась его уст своими и застыла, ожидая ответных действий, но прошла секунда, другая, и ничего не последовало. Я поняла, что нужно действовать смелее, что Тагир ждет от меня именно этого.

Я отстранилась лишь на мгновенье, чтобы снова припасть к чужим губам, на этот раз уже смелее. Провела по ним языком, попросилась внутрь, и уста напротив охотно разомкнулись. И на этот раз Тагир ответил мне. Жарко, с напором, с тихим стоном, с большим желанием. Супруг быстро взял инициативу в свои руки, напоминая человека, долго блуждавшего по пустыне и, наконец, припавшего губами к источнику жизненно необходимой воды.

Очень скоро я почувствовала чужие руки, жадно прижавшие меня к себе, напор, от которого еще чуть-чуть и перестало бы хватать воздуха.

Тело затрепетало в его объятиях. Предательски потянулось навстречу, требуя большего.

Целовать мужа оказалось приятно.

Все в этом близком контакте оказалось приятно моему телу, моему подсознанию Чужой запах, окутавший, будто в невидимый кокон, щетина, коловшая мягкую кожу лица, требовательные, сильные руки, не выпускавшие из крепких объятий, проворный язык, творивший такое, что уже совсем скоро ноги начали подкашиваться.

Тагир отпустил, а воздуха все равно было мало. Я покраснела, залилась румянцем, все мое тело будто горело просто потому, что он меня трогал, целовал, да так, будто являлся моим хозяином.

– Си фэу, – прошептал он, начиная тереться носом о шею, щеку, словно большой, дикий кот. Я не смогла ничего ответить, да и не поняла, о чем он, просто позволила ему творить то, что он хотел и дальше. – Моя принцесса…

Тагир чмокнул меня в губы напоследок прежде, чем полностью высвободить из своих рук.

– Ты выиграла, – наконец, прошептал он слегка охрипшим голосом. – Проси, чего хочешь.

Вот такой стала моя жизнь.

Теперь, чтобы получить то, что было раньше просто потому, что это нормально, мне нужно было унижаться, крутиться, вертеться, изощряться.

Такой ее сделал Тагир.

Господи, ну что мне только стоило не подходить в тот злосчастный день к тому проклятому кофейному ларьку! А, впрочем, тогда я бы вышла замуж за Дениса и что тогда? Через сколько времени я бы поняла, что он за человек? Спустя год? Два? Пять лет брака? Сколько времени мне бы потребовалось, чтобы понять его истинную сущность?

Как ни крути, а идеального варианта не находилось. Да и смысл был рассуждать о том, что уже не исправить? Бабушка всегда учила сосредотачиваться не на том, что уже прошло, а на том, что можно изменить и исправить в лучшую сторону.

Тагир вернул мне телефон, планшет и не стал забирать ноутбук, как и обещал. Свой запрет на нахождение дома круглыми сутками он тоже милостиво снял.

Свинья.

Оказывается, можно было вот так – имеешь деньги, пожалуйста, меняй людям жизни так, как тебе взбрело в голову.

Впрочем, чем терзаться мыслями о том, какой гадкий муж мне достался, я решила сосредоточиться на важных вещах.

Университет. Я больше не хотела и не собиралась пропускать учебу. Разумеется, Закиров наверняка мог легко устроить мне «жизнь без сессий», но я такую учебу никогда не понимала. Ну будет такой диплом, и что с ним потом делать? Как работать? Мне нужны были знания, и я собиралась их получать.

Выбор пал на один из самых именитых университетов столицы. Ну, а что? Нужно же было извлекать хоть какие-то плюсы из этой идиотской ситуации с замужеством? Раз Тагир так настаивал, пожалуйста, получите, распишитесь, как говорится. И мне было все равно, как далеко до него ехать. В будущем такой диплом должен был мне помочь.

К вечеру я определилась с этим, а также записалась на курсы вождения онлайн. Срочно нужно было вливаться в нормальную, студенческую жизнь. Может быть, жизнь моя станет чуть проще, когда пойдут обычные будни, к которым я привыкла?

Сегодня было воскресенье, поэтому после утреннего инцидента и нашего первого поцелуя, Тагир исчез ненадолго. Как я поняла, он отлучился по каким-то делам и вернулся довольно быстро.

Я вышла в коридор на звук открывшейся двери и не сразу заметила супруга. Точнее, его просто напросто закрыл огромный букет длинных белых роз.

– Что это?

– Киса моя, это тебе, – улыбнулся Закиров, показываясь из-за цветов. Он сделал ко мне шаг навстречу, обнял и поцеловал в щеку. Волей-неволей мне пришлось принять его ласку и подарок.

– Зачем? – Я действительно не поняла, для чего? Сегодня не было праздника, был обычный, ничем не примечательный день. Денис дарил что-то только в знаменательные дни, поэтому подобное было для меня в диковинку.

– Ава, мужчина может подарить что-то своей избраннице просто так. Без повода и причины, – улыбнулся он, подталкивая меня к выходу из холла в сторону гостиной.

– А… ясно… – Я покивала и послушно отправилась туда, куда мне велели. – А вазу мне найдешь? Я таких больших никогда не видела… – Розы и впрямь были чудесными. Красивые, большие, ароматные… В какой-то момент даже захотелось уткнуться в них лицом, но я сдержала себя от сиюминутного порыва. А вскоре и вовсе об этом забыла, когда Тагир отвлек меня на бархатную коробку в своих руках.

– Я не знаю, какие украшения ты любишь, но мне понравилось это… – С этими словами супруг подошел ближе ко мне и открыл ее, выставляя на обозрение красивую подвеску из белого золота – Под цвет твоих глаз.

Я вынужденно приняла очередной подарок мужа. Нет, мне не хотелось, я вообще не знала, с чем и куда такое носят, а самое дорогое, что мне когда-либо дарили – это плюшевый медведь, но отказывать мужу сейчас, когда я только-только отвоевала свою свободу обратно… Это было бы, как минимум, глупо.

Нужно было менять свою тактику, если я собиралась выжить и каким-то образом выкарабкаться из ненужного брака. И силой мне это было не сделать, я уже поняла. Мимикрируй, осваивайся, затаись и беги. Ничего другого пока что в голову не приходило.

– Наденешь? – Я молча кивнула в ответ, откладывая розы на журнальный столик, разворачиваясь к Тагиру спиной. Несколько секунд и он ловко застегнул цепочку на моей шее. Удивительное ощущение, с едва слышным щелчком на мне будто бы застегнулся ошейник, не красивый и дорогой кулон из ювелирного магазина.

Напоследок Закиров чмокнул меня в макушку и развернул к себе лицом.

– Давай сегодня вместе приготовим ужин. Я не считаю, что это полностью твоя обязанность и не пытаюсь принизить твое человеческое достоинство. Прости меня, если я бываю груб. С едой вообще не может возникать трудностей. Если ты устала или просто не в настроении ее готовить, мы всегда можем что-нибудь заказать. Идет?

Я кивнула в ответ, не решаясь высказать свое мнение. А зачем? Тагира оно не интересовало, все, чего я добивалась им – это вспышку агрессии с его стороны. И пока что он держался. А вот продолжи я в этом духе и дальше… Кто дал бы мне гарантии, что я буду в порядке? Кто бы смог меня защитить?

Никто.

– Идем, принцесса. Ты уже выбрала университет? – бросил он на ходу. Я посеменила следом за ним в столовую.

– Угу.

– Тогда завтра отвезем туда документы. Пока что будешь ездить на машине с водителем, хорошо? А что на счет прав?

– Записалась.

– Отлично. – Тагир говорил что-то еще, но я слушала его в пол уха. Главным для меня было то, что учеба продолжится, а выходить на улицу никто не запрещает. – Давай что-нибудь съедим и отправимся на прогулку?

– М? Что?

– Я говорю, пришло время показать тебе город.

Глава 5

Я никогда еще не чувствовала столь враждебного настроя, как в новом университете, куда я отправилась учиться в начале недели. Сегодня был уже четверг, прошло четыре дня, а на меня почему-то продолжали коситься. За спиной постоянно шушукались, кто-то не постеснялся сказать мне в лицо, что я очередная нищая голодранка, получившая стипендию и продержусь здесь недолго. Кто-то просто скривился при виде меня, но общаться… общаться со мной никто не спешил.

Я долго гадала, что не так, а в четверг у меня просто сдали нервы. Я ушла с пар пораньше и вернулась домой, где прорыдала до самого вечера.

Господи, ну за что мне все это было? В старом университете все было хорошо. Меня все любили, принимали такой, какая я есть. Я со всеми хорошо общалась, преподаватели относились ко мне с уважением, одногруппники – с теплотой. А здесь… чем я им всем не угодила? Чем не пришлась по душе? Я ведь никого не трогала, никому и слова плохого не сказала! Тогда откуда взялось такое отношение ко мне? За что?

За что в моей жизни было так много препятствий, с которыми я даже не знала, как справляться?

Тагир застал меня рыдающей по пришествию домой. Сначала он несколько секунд растеряно носился возле меня, а затем просто сел рядом и прижал к себе.

– Что случилось, принцесса? Кто тебя обидел? Почему ты мне не позвонила? – Супруг буквально засыпал меня вопросами, продолжая укачивать, словно маленького ребенка.

Мы находились в спальне, где я проплакала весь день и вечер, забыв о еде, подготовке к завтрашнему учебному дню и прочих мирских делах. Когда я взглянула на часы, то поняла, что они показывали уже восемь вечер.

– Детка, ответь мне… – Я подняла на Тагира заплаканный взгляд

– Они… они ненавидят меня!

– Кто «они»?

– Одногруппники…. Да все в этом проклятом университете! Я хочу обратно в свой! – Я позволила себе уткнуться лицом в грудь супруга. Сейчас было не до ненависти к нему.

– С чего ты взяла, Ава?

– С того, что они этого и не скрывают! Я не их уровня, понимаешь?!

– Так дело в этом… – Тагир как-то тяжело вздохнул и снова принялся гладить меня по волосам. – Помнишь, в самом начале я говорил тебе, чтобы мы… ну… э… как бы это сказать…

– Что? Говори! – Я вскинула на него взгляд и поняла, что он отчаянно пытается подобрать слова, которые меня не смогут задеть. – Говори, Тагир… – уже спокойнее произнесла я, стирая с щек слезы.

– Ты выбрала элитный университет, а значит, там учится эта самая элита. Они привыкли…

– К деньгам?

– К роскоши, я бы сказал. И, возможно, они не хотят пускать в свой круг… незнакомых людей. Не обижайся на них, людей всегда пугает то, чего они не знают, то, к чему они не привыкли. Тебе просто нужно с ними слиться. И тогда они от тебя отстанут.

– Что ты предлагаешь?

– Я уже говорил. Я дал тебе карту. Ты ни в чем не ограничена. Пройдись по брендовым бутикам. Купи все, что тебе придется по душе. В понедельник дам другую машину, поедешь на ней.

– То есть BMW уже не в моде?!

– Как тебе сказать… есть вариант получше, – улыбнулся он, нежно проводя рукой по моему лицу. – Мы все исправим, киса. Это не тот случай, из-за которого стоит переживать, поверь мне.

– Но… я не знаю, что нужно… – растерянно протянула. Господи, да для меня одежда из Bershka и та была большой удачей. Если что-то и брала, то, в основном, со скидкой. В более дорогие магазины даже не заходила. Представляю, как комично я бы выглядела в таких.

– Чего не знаешь?

– Что выбирать… я ничего не знаю…

– Давай тогда так. Завтра у меня сложный день, а вот субботу и воскресенье мы уделим время тебе. Я помогу. Хорошо? – осторожно поинтересовался муж. Я только кивнула в ответ. А что еще оставалось? Послать его? И чем бы мне это помогло?

– Спасибо, – это была моя первая благодарность супругу. Никогда ранее я ничего подобного ему не говорила.

Черт, все эти девушки, которые учились со мной в группе и на одном потоке, они выглядели… шикарно! Красивые, ухоженные, будто бы только вышедшие из салонов красоты. Почему Тагир не выбрал себе одну из них? Любая смотрелась бы рядом с ним лучше, гармоничнее. Почему я? Из меня даже Золушка выдалась хреновая.

– Не расстраивайся, моя девочка, – прошептал Закиров, притягивая к себе, осторожно касаясь губами уголка моих губ. С момента нашего первого и по сей день единственного настоящего поцелуя, это все, что он себе позволял. Видимо, он не меньше моего боялся разрушить то хрупкое подобие мира, что между нами только-только начало образовываться.

Я только кивнула в ответ, снова позволяя себя обнять.

Возможно, и впервые пришла подобная мысль, Закирову тоже было нелегко. Он влюбился, а я… не давала ему шанса. Нет, я и не собиралась, он действительно был неправ в своих опрометчивых действиях, но я отчетливо видела, что ему тоже неуютно, что он не понимает, как себя со мной вести, где угодить, где не обидеть.

Что ж… он сам избрал для нас обоих этот непростой и тернистый путь.

Выходные подкрались быстро. Пятница прошла в каком-то смутном предчувствии, что все образуется, а вот суббота… выдалась необычной.

Москву я все еще не знала, несколько прогулок по самым красивым местам этого исправить не смогли, как, собственно, и то, какие в ней оказались торговые центры. Прежде, чем отправиться в один из них, Тагир отвез меня в какой-то ресторан, где мы позавтракали. Для меня оказалось непривычным все: и дорогая обстановка, и очень вежливый персонал, и еда, и то, какими взглядами одаривали женщины моего спутника. Я даже не успела толком оценить вкус необычайно дорогой пищи, потому что все мое внимание привлекли две девушки, сидевшие через один от нас столик.

Красивые. Обе были хорошо и дорого одеты, и обе не стесняясь бросали на Закирова заигрывающие взгляды, улыбки. Апофеозом стала переданная через официанта записка с номером телефона.

– Не обращай внимания, пожалуйста. Я давно перестал, – усмехнулся Тагир, вгрызаясь в аппетитные закуски.

– Почему? – Меня действительно давно интересовал этот вопрос.

– Что почему?

– Почему не обращаешь на таких внимания? Они красивые. Стильные. Они сделают все, что попросят… только бы быть с тобой.

– Вот именно.

– Не поняла.

– Они сделают все, о чем я попрошу. Думаешь, я у них буду первый? Или стану для них особенным? Внешность плюс деньги. Как считаешь, если убрать одну составляющую формулы, станут такие, как они, – он легонько кивнул в их сторону, – вести себя так же, как сейчас? Захотят меня без денег, скажем?

– Я не знаю их мотивов.

– Я знаю. Им нужен либо секс, либо чужие финансы. С проститутками, у которых мужиков было больше, чем у меня рубашек в гардеробной, я не сплю, просто брезгую. Я не собираюсь пятнать себя в подобных связях, я не животное. И тем более я не собираюсь никому платить за любовь. Это безусловное чувство. Оно либо есть, либо его нет. Я убежден в этом.

– Вот оно как…

– Я хочу рядом с собой человека. Достойную женщину с мозгами и такими понятиями, как честь, совесть, достоинство. Эти явно не отличаются ничем из вышеперечисленного и вызывают у меня, разве что отвращение. А еще портят аппетит.

– Хочешь сказать, что все столичные девушки проститутки, гоняющиеся за толстыми кошельками?

– В основном.

– Поэтому ты выбрал меня?

Тагир вздохнул, раздумал некоторое время, а затем молча отодвинул от себя недоеденный завтрак и нарочито аккуратно вытер губы.

– Нет.

– Тогда почему?

– Я уже говорил. Чистую и воспитанную девушку я мог себе взять в жены и из своих. Были… претендентки. Но ты особенная.

– Потому что еще ни с кем не спала?

– Не только. Ты умная и независимая, у тебя есть мечты, но ты не просто мечтаешь, ты пытаешься что-то делать, чтобы они стали реальностью. Ты целеустремленный человек, трудолюбивый. Ты обожаешь свою семью и готова их защищать. Ты преданна и чиста во всех смыслах этого слова. Чистой может быть не только телом, но и душой. А еще у тебя потрясающие глаза… и улыбка.

Я смущенно опустила голову, кажется, заливаясь румянцем. Тагир тихо рассмеялся, поймал мои ладони и расцеловал каждую с внутренней и внешней стороны.

– Ты не прихоть, Аврелия, что бы ты там не думала, ты моя принцесса, и мое сердце выбрало тебя. Я буду стараться хотя бы понравиться тебе. Я сделаю все, чтобы ты захотела меня так же, как я тебя.

Я ничего не ответила. Закиров меня… смущал. Ему мастерски удавалось это делать. А, впрочем, никто еще не говорил мне таких слов.

– Ты доела?

Я кивнула в ответ. По сути, я и так была не голодна, скорее хотелось начать с шопингом и с ним же и покончить, а затем отправиться домой и отмокать в большой, удобной ванной, к которой, к слову, я привыкла уж чересчур быстро.

– Тогда идем. – Тагир быстро расплатился, кому-то что-то написал в телефоне, а затем, на мое удивление, поднялся и прихватил с собой переданную бумажку с телефоном.

Что? Как? Почему?

То есть, ни то, чтобы мне это вообще было важно, пускай бы прямо сейчас вместе с этими барышнями и укатил, но ведь распинался о них в каком контексте, а сам…

Я не сразу поняла, для чего он это сделал. Супруг галантно помог мне подняться со своего места, подал сумочку, а затем подставил руку, за которую я, на автомате взялась. А затем, когда мы уже направлялись к выходу, быстрым движением швырнул бумажку с номером на чужой стол. Он нагнулся и прошептал что-то одной из девушек, все длилось буквально секунды, но после… она подняла на него одновременно испуганный, удивленный и оскорбленный взгляд. Никто больше не произнес ни слова, и мы молча отправились к выходу из ресторана.

Я так и не смогла заставить себя спросить супруга, что же он сказал той девушке. Мне было интересно, но вместе с этим, отчего-то страшно. Это было явно чем-то нехорошим, я поняла это по выражению лица незнакомки, а для меня это значило одно – у Тагира вполне себе была темная сторона. Он вполне мог сказать что-то обидное, задеть, разозлиться. Соответственно, я не зря опасалась того, что он может потерять терпение. Рано или поздно.

Пока что он избирал в отношении меня тактику с хорошим полицейским. Но в любой момент, когда я перегну палку, и его терпение лопнет, для меня все могло закончиться плачевно.

В одном муж был точно прав – я явно расстраивалась не из-за тех вещей, из-за которых следовало бы.

Поход по магазинам оказался выматывающим. Мы обошли, наверное, десятки модных магазинов, которые все были похожи один на другой. Просторные, полупустые, с какими-то нелепыми шмотками на вешалках и приторно улыбающимися продавцами.

На нас с Тагиром смотрели, глазели, обводили недоуменными взглядами, мол, как такой, как он, да с такой, как я. К концу дня за ним едва не очередь из девушек выстроилась. Не сказать, что я не понимала того, что муж востребован среди женщин, но я не знала, до какой степени на него ведется женский пол.

В груди поселилось странное чувство. С одной стороны, мне льстило то, что среди всех этих красивых девушек, Закиров выбрал меня. Да, вот такую простую и не стильно одетую меня, а с другой… такая конкуренция заставляла еще больше сомневаться в себе и своих достоинствах, которые Тагир мне с таким удовольствием перечислял в ресторане.

– Детка, все хорошо? – спросил он, когда мы уже были в автомобиле. За рулем был водитель, многочисленные пакеты загружены в багажник, а мы устроились на заднем сидении иномарки.

– Да, нормально… – уклончиво ответила я, наблюдая за проплывавшим за окном пейзажем. Высотные дома, стаи автомобилей, не имеющие возможность разъехаться в нужные стороны, толпы людей, куда-то быстро сновавших, уткнувшиеся в свои телефоны и не глядевшие друг на друга.

Пустота. Странное ощущение пустоты, вот, что я почувствовала после похода по дорогим магазинам, в которых каждая вещь, каждый кусок ткани стоял баснословно дорого. Просто потому, что их касались руки именитых дизайнеров.

– А, по-моему, ты чем-то расстроена…

– Нет, просто… – я повернулась к супругу. – Все как-то непривычно, чуждо… я не знаю такой жизни. Столица мне не близка по духу, как оказалось…

– Где бы ты хотела жить?

– Не знаю… я никогда об этом не думала, да и нигде не бывала. Но в нашем городке все тихо и спокойно, все друг друга знают и вообще… все иначе.

– Тебе неуютно…

– Да, наверное…

– И все-таки подумай, где бы ты хотела побывать?

– Зачем?

– В следующем месяце я постараюсь выкроить неделю. Мы могли бы съездить куда-нибудь… вдвоем.

– Я не разбираюсь в фешенебельных курортах.

– А я и не говорил о них. Я спросил, где ты мечтала побывать?

– Хм… Наверное, я была бы не прочь посмотреть на Париж… – Банально, но что взять с меня, бедной и неотесанной провинциалки? Я думала, Тагир начнет издеваться надо мной, на крайний случай, подшучивать, но нет. Супруг взял меня за руку и сплел наши пальцы вместе.

– Прекрасный выбор. Там действительно очень красиво, Париж обладает необъяснимым шармом и непередаваемой атмосферой. Будем считать, что мы наметили провести там наш с тобой медовый месяц. Идет?

Я только пожала плечами в ответ. Идет. Тагир все равно не принимал моих отказов, смысл был ими сыпать направо-налево?

– Пока что можешь полазить по туристическим сайтам, выбрать достопримечательности, которые хочешь посетить, наметить отель или даже сам тур. Как на это смотришь?

– Хорошо, – я выдавила из себя улыбку, понимая, что лучше не спорить.

Париж, так Париж. Мне нужно было усыплять бдительность мужа, и вместе с этим разрабатывать план.

План побега, план, как вырваться из его железных оков и заполучить долгожданную свободу. План, как вернуться домой, к своей привычной и нормальной жизни. Привычной жизни.

С одной стороны, я была благодарна Закирову, что он не дал мне возможности выйти замуж за Дениса. Не хотелось бы оказаться у разбитого корыта, разводом и детьми на руках спустя, скажем, несколько лет брака, но и оставаться его женой я не желала.

Я хотела быть свободной. Хотела быть ничьей женой. Хотела быть одной, учиться там, где привыкла, жить в своей обшарпанной общаге, общаться с теми, к кому привыкла, находиться неподалеку от бабули, к которой всегда можно было заглянуть на чай с пирожками.

Не хотела жизни в прожженной и холодной столице с такими же прожженными и холодными людьми.

Хотела жить так, как выбирала сама.

– Приехали, киса. Аслан поднимет покупки, ты езжай с ним, а я дождусь заказа, хорошо?

– Какого заказа?

– Я скоро приду, – загадочно улыбнувшись, ответил он.

Я не удивилась, когда муж вернулся в квартиру спустя пятнадцать минут с очередной побрякушкой в руках. То-то он сидел в телефоне безвылазно. Делал заказ. Очередное дорогое украшение.

Наверное, любая другая девушка порадовалась бы такой заботе, такой роскоши, которую едва не клали перед ее ногами, но я… что мне было делать со всеми этими украшениями, которые Тагир мне дарил? Я всегда была к ним равнодушна и никогда не стремилась получать бездушные камни в виде подарков.

Разумеется, я улыбнулась, поблагодарила его за очередной недешевый презент, но в душе разрослась еще большая пустота.

Я не хотела такой жизни и не просила о ней. Мне нравилась моя, простая, привычная. Закиров думал, что купит меня этим, что я привыкну к богатству, возможно, стану от него зависимой, но на деле меня это лишь сильнее отталкивало от всего, что он предлагал.

Я лишь сильнее замыкалась и отдалялась от него, а он, кажется, даже не замечал этого за притворной маской вежливости, которую я вынуждена была надеть. Вынуждена надеть, чтобы выжить в том новом дивном мире, что он мне предлагал.

Глава 6

Тагир был прав. Брендовые шмотки с внушительным ценником, поездка на знаменитом гелике, аксессуары от apple и весь мир у ваших ног, как говорится. Впрочем, речь шла не о мире, разумеется, а моем мирке, а именно, об одногруппниках, которые быстро и довольно резко изменили свое отношение ко мне.

Как только большая часть из них признала во мне «свою» они стали со мной общаться. А сегодня вечером я даже была приглашена на вечеринку.

Вот так вот. Оказывается, деньги творили чудеса. Не человек делал вещь, а вещь делала человека. Казалось бы, простые истины, но до меня начинало доходить только сейчас. Наверное, для своего возраста я была чересчур наивной, но такой уж уродилась. Бабушка воспитывала меня человеком, именно человеком, она была старой, советской закалки и прививала мне то, что вкладывали в нее. Окружение у меня тоже всегда было простым, и другого я не знала. А теперь… весь этот новый мир, который раскрывался передо мной, благодаря супругу… он был чужим, незнакомым, странным.

От вечеринки я сначала отказалась, однако девчонки из группы, Полина и Саша, с которыми я более или менее сошлась, настояли на том, чтобы я пошла и «засветилась». «А то так и не примут». Таким был их вердикт.

Что ж… может быть, они были правы, и стоило хоть немного развеяться? Тем более что у меня не было ничего, кроме стресса с тех пор, как я собиралась выйти замуж за Дениса. Уже несколько недель я пыталась привыкнуть к новым условиям жизни и отдых, наверное, был тем, что было мне так необходимо.

Тем более, Тагир написал, что будет очень поздно, а это означало, что раньше полуночи его можно не ждать. Я раздумывала недолго и, наконец, согласилась, а Полина и Саша даже не спросили, просто констатировали, что мы «идем сначала по магазинам, затем в салон красоты, а оттуда сразу едем на вечеринку». Вот так вот. Так жила золотая молодежь.

Стоило начинать привыкать.

Вечеринка в их понятии оказалась… в общем, не такой, как я себе представляла.

Пентхаус элитной высотки то ли принадлежал парню по имени Валентин, то ли он его арендовал, я так и не поняла, а расспросить девчонок так и не удалось. Сразу, как только мы прошли внутрь, шум музыки все заглушил.

Я начала растерянно озираться вокруг и в какой-то момент поймала свое отражение в огромном стекле на всю стену. Передо мной предстала кто угодно, но только не я. Полина с Сашей нарядили меня в ультракороткое, блестящее и красивое платье. На ногах оказались высоченные шпильки, на которых я едва держалась, в руках – дорогой клатч. Волосы мне распустили, слегка завили на кончиках, но самым примечательным был макияж… Его выполнял профессионал, парень по имени Егор явно нетрадиционной ориентации кружил надо мной часа два, не меньше, все приговаривая, какая у меня хорошая кожа и какая я красивая девочка. В итоге у меня оказался красивый, действительно красивый макияж, но в ярких, темных и очень броских тонах. Я была похожа на модель с обложки журнала и даже не подозревала, что могу выглядеть… так.

Так дерзко, так ярко, так хорошо.

От самосозерцания меня отвлек никто иной, как хозяин вечеринки. В какой-то момент музыка стала тише и Сташевский подошел ко мне. Я знала его заочно, он учился в группе, что была на год старше, но на том же факультете, что и я. До сегодняшнего дня он воротил нос, как и все остальные, но сейчас… сейчас его глаза горели огнем.

– Здравствуй, – поприветствовал он, мягко улыбнувшись мне. Я молча кивнула в ответ. Мне было не по себе. Мужчины так не смотрели на меня. То есть, конечно, был Денис, и был Тагир, но… они были другой темой. А в остальной, обыденной жизни я была серой мышью и не привыкла ловить от противоположного пола такие взгляды.

Однако, это оказалось… приятно. На удивление, это оказалось чертовски приятно.

Я обвела Валентина оценивающим взглядом. Прошлась по модной одежде, по изысканному стилю, что молодой мужчина явно предпочитал, по лицу. Хитрый взгляд, красивый разрез глаз, очаровательная ямочка на подбородке. В целом, ничего особенного, но и неприятным Сташевского назвать просто язык не поворачивался.

– Могу я угостить чем-нибудь столь очаровательную гостью? – поинтересовался он, указывая мне рукой в сторону гостиной. Черт, я так и застряла в холле, рассматривая себя, а девчонки давно уже ушли.

– Да…

– Коктейли или что-то покрепче?

– М…

– Может, маргарита подойдет?

– Да… – Я кивнула просто потому, что мало пила и плохо разбиралась в названиях алкогольных напитков. Бывало, конечно, на Новый Год или День Рождения подружек, но в такие моменты я пила, что и все, да и то, не больше одного бокала.

– Пройдемте…

У нас завязалась приятная беседа. Вроде бы, ничего не значащая, не напрягавшая меня, но такая, которую не хотелось прерывать. Валентин расспрашивал о том, откуда я так неожиданно взялась на их потоке, много и внимательно слушал, редко перебивал. В общем и целом, он вел себя очень галантно и, незаметно для меня, в нашей приятной беседе прошел час, затем другой. Бокал сменился одним, затем вторым, третьим. Честно говоря, я плохо помнила, сколько их выпила точно. Помню, что в какой-то момент телефон завибрировал раз, затем другой, но не стала на него отвечать.

Я знала, кто мне пишет. Я знала, чего он хочет. Я все знала. И сознательно не стала отвечать. Закиров был уверен, что целиком и полностью контролирует мою жизнь, но он ошибался. Я могла принимать решения вне зависимости от его желаний. Я могла жить своей собственной жизнью. Я могла спать с тем, с кем захочу. И сейчас… сейчас я хотела Валентина.

Я осознанно вложила свою ладонь в его протянутую руку. Я осознанно отставила бокал с недопитой маргаритой на журнальный столик и осознанно проигнорировала перешептывания за спиной, когда направилась за ним прочь из гостиной. Мы прошли несколько комнат, тишина ударила в голову. Через несколько секунд мы оказались в комнате, которая наверняка принадлежала Сташевскому. Спустя мгновенье за нами закрылась дверь. И все, что я сделала дальше, было абсолютно осознанно.

Я и только я могла распоряжаться своим телом. Своей жизнью. Своей судьбой. И будь, что будет.

Пьяный мозг не разбирал, что делает. С одной стороны. Неделями задавливаемая гордость вполне себе отдавала отчет в том, что делала. И делала это назло. А с другой стороны я была на распутье, я сомневалась, но лишь на доли секунды. Как только губы Сташевского коснулись моей шеи, мир перестал существовать.

Мы за считанные секунды оказались на кровати. Пока я рассматривала потолок чужой квартиры и пыталась прийти в себя, Валентин успел избавить меня от одежды. Впрочем, было ее не так, чтобы много. Сначала на пол полетело платье, затем нижнее белье и туфли.

Я не успела очнуться, как оказалась абсолютно голой под ним, придавленной к широкому матрасу и уж совершенно точно не была готова к тому, что произошло дальше. Весь алкоголь моментально испарился, осталась только боль, когда Сташевский в меня вошел.

Это был поворотный момент в моей жизни, хотя в ту секунду я этого не осознавала в полной мере. Боль затмила все остальное, мыслей в голове не осталось. Она ядом растеклась по животу, бедрам, тазу. Не осталось ничего, кроме нее. Мой мозг все решил, он решил, что так будет правильно. Но тело… тело оказалось неготовым, а мой партнер не позаботился о том, чтобы я стала хоть немного мокрой там, внизу. Ни долгих поцелуев, ни предварительных ласки, ни прелюдий. Ничего. Только голый животный инстинкт.

Я застонала и выгнулась, мой партнер, вероятнее всего, сжалился и остановился, но лишь на время, лишь на доли секунды, чтобы уже совсем скоро снова начать двигаться во мне. Валентин что-то прошипел, кажется, недовольно, но я не расслышала, мне было не до того. Он продолжил двигаться, вызывая во мне лишь еще более нарастающую боль, от которой хотелось выть. Я до боли, до крови закусила губу, чтобы сдержать его, сдержать животный крик. И к великому счастью, все закончилось. Довольно быстро, если я не потеряла счет времени. Не знаю, сколько это длилось, но по моим ощущениям, недолго. Наконец, он довольно прорычал, толкнулся в последний раз, особенно сильно, и задрожал. Уже через несколько мгновений он лежал рядом, а не на мне.

Вот и все.

Вот таким оказался мой первый раз. И я сама избрала для себя этот путь.

До меня начало доходить то, что произошло. Не сразу. Прошло несколько минут в полной тишине, но вот они прошли, промелькнули и я начала понимать, что сделала. И чем меньше становилась притуплявшаяся боль, тем быстрее доходило то, что я натворила.

– Черт…

Черт, черт, черт.

Что же я наделала?!

Страх. Тагир… что он теперь сделает? Что он сделает, когда узнает?! А ведь он узнает! От такого, как он ничего не скроешь! Господи…

Понимание неправильности поступка. Зачем я это сделала? Я никогда не хотела, чтобы первый раз был таким – быстрым, скомканным, с незнакомым мужчиной.

Обреченность. В сердце странным образом залегла мысль, что я что-то отрезала, обрубила. Я сделала что-то, что навсегда изменило мою жизнь и последствия будут.

Паника. Как мне скрыть? Как скрыть то, что я натворила? Как замести следы?

Все смешалось воедино, пока я, превозмогая боль искала сначала свои трусы, а затем и платье. Все это время Валентин, лежа на кровати, лениво наблюдал за моими действиями.

– Я кое-чего не понял, детка, – вдруг начал он.

– Чего же?

– Говорили вроде, что ты замужем, но мне досталась целка, – ухмыльнулся Сташевский. – Не вяжется что-то… – он даже присел на кровати, с интересом наблюдая за моими хаотичными действиями. Черт возьми, где же были эти идиотские шпильки? Босиком мне что ли идти?

– Это неважно, забудь! Между нами ничего…

– Конечно, между нами ничего нет, – опередил он меня, снова откидываясь на подушках. – Я не любитель заводить длительные отношения. Секс – это просто секс, и я рад, что ты так же просто к этому относишься, как и я.

Я резко остановилась, окинула своего первого мужчина пристальным взглядом и в очередной раз ужаснулась своему поступку.

Черт возьми, проклятье, я сделала это по глупости, из-за злости, упрямства, но я точно не желала, чтобы моим первым оказался… этот совершенно чужой и незнакомый мне парень. И куда только делось все то его очарование, на которое я повелась? Сейчас он лежал на кровати, даже не стесняясь своей наготы, и вальяжно курил, странно ухмыляясь. Валентин вызывал у меня отвращение. Никак не желание или страсть. И, тем не менее, я сделала то, что сделала. Это был неоспоримый факт.

Я разозлилась, а алкоголь подлил масла в огонь, он высвободил мысли, которые и желания, которые никогда бы не родились без него. Страх исчез, мозг отключился, и я слишком поздно пришла в себя.

И теперь мне нужно было как-то с этим жить. Теперь мне нужно было… нужно было домой, нужно было смыть с себя следы этого ужасного мужчины, нужно было выплакаться, нужно было подумать и решить, что делать дальше. Нужно было замести следы и сделать так, чтобы Закиров ни о чем не узнал!

Вот только как?

Как мне было скрыть от него такую правду? Омерзительную правду…

Тагир был зол, и я понимала это, несмотря на то, что он молчал. Всю дорогу до дома мы ехали в абсолютной тишине, но я знала, что это затишье перед бурей. Не знаю, как, но Закиров узнал, где я. Видимо, выяснил после дюжины пропущенных звонков. На энный по счету я ответила и услышала только одно слово – «выходи». Я сразу догадалась, что Тагир приехал к дому, где проходила наша вечеринка. Я ответила на его звонок сразу, как только покинула спальню Валентина.

Никогда еще я не чувствовала себя хуже. Отвращение было настолько сильным, что меня мутило в прямом смысле этого слова. Казалось, еще чуть-чуть и меня вывернет наизнанку. Из-за собственного поступка. Из-за того, что ждала столько времени, а отдалась… этому незнакомому мужику.

Я быстрыми шагами посеменила к выходу, а у самой двери взгляд снова упал на то же самое зеркало, в которое я смотрелась еще несколько часов назад.

Еще несколько часов назад оттуда на меня смотрела юная, неопытная девочка, а сейчас… я была уже женщиной, и мне казалось, что все, абсолютно все, каждая клетка в моем теле, каждое движение, любой взгляд – все выдает случившееся в чужой спальне.

Тагир узнает…

Тагир точно обо всем догадается.

Такое невозможно было скрыть, я точно это знала! Мой муж был проницательным, он был мудрым и опытным, я точно не смогу такое утаить от него…

Это было преобладающей мыслью пока мы ехали домой. А когда машина резко затормозила, я поняла, что все – это конец.

– Ты теперь решила вести себя таким образом? – Тагир все еще крепко держал руль, будто от этого зависела наша жизнь, но при этом уже повернулся ко мне. Взгляд у него был нечитаемый. Волны злости исходили от супруга. Мне стало страшно. Я не видела Закирова злящимся, но всегда знала, что он способен на эту эмоцию, и понимала, что в гневе он будет страшнее того же Дениса.

– Тагир…

– Я разрешал?

– Что? – Я опустила голову и переспросила очень тихо, но Закирова это все равно взбесило.

– Я разрешал шататься тебе по впискам? Как ты одета?! Как размалевана?! Да ты выглядишь как проститутка с трассы! Мне стыдно даже сидеть рядом с тобой! Я сколько раз тебе звонил?! Отвечай! – Я взвизгнула, когда Тагир притянул меня к себе, схватив за волосы. – Ты решила мне показывать свое Я? Решила таким образом отыграться и добиться свободы?! Что ты мне доказываешь, а?!

– Пусти, пожалуйста! – взмолилась я, пытаясь высвободиться из железной хватки. Слезы, давно сдерживаемые, потекли по щекам, в глазах защипало из-за макияжа, который, наверное, начал потихоньку размазываться.

– Моя жена – бухающая, курящая, размалеванная проститутка, так получается?! Ты хоть в курсе, с какой скоростью в Москве распространяются слухи?! Решила меня опозорить?!

– Тагир, больно…

– Повадки дешевой потаскухи! Ты только взгляни на себя! Тебя саму от себя не тошнит?!

Тошнило. Еще как. И я даже не злилась на Тагира за то, что он злился на меня. Чувство… странное чувство вины вперемешку со страхом не давали привычной злости взять верх. На этот раз я действительно была неправа. Я перешла все границы, и поступила крайней глупо, крайне опрометчиво. И самое страшное, что это уже никак нельзя было исправить.

Я поступила непростительно.

– Я уже не знаю, что делать! Как я только перед тобой не расстелился! Только пылинки с тебя еще не сдувал и ноги не целовал! Что мне еще сделать, чтобы ты хоть немного пошла мне навстречу?!

– Прости меня… – прошептала я, но супруг меня не услышал.

– Скажи мне, что мне сделать, и я сделаю, потому что у меня уже нет идей, моя фантазия иссякла, что бы я не предложил, ты плюешь мне в ответ! Неужели для тебя все настолько ужасно?!

– Нет… прости меня…

– Что?

– Прости… – На третий раз Тагир меня услышал. Услышал, запнулся и, кажется, растерялся. Несомненно, такого он не ожидал. Наверное, думал, что я закачу истерику и буду стоять на своем, ругаться и требовать что-то в своем духе, но… на удивление самой себе я чувствовала перед ним не только страх, но и почему-то вину.

– Ава… – он тут же смягчился. Я имела на него рычаги давления. Много рычагов, только вот до сегодняшнего дня не пользовалась ими. Не приходилось. Не приходилось, потому что до сегодняшнего дня я не прыгала в койку к кому попало.

– Я больше не буду…

– Разве я в чем-то тебя ущемляю? – Тагир отвернулся, но лишь на секунду. В следующее мгновение на меня смотрели прежние глаза. Без непривычных злости и гнева. Закиров почти сразу пошел на попятную. – Разве так сложно выполнять то немногое о чем я прошу? Неужели я загнал тебя в такие тиски, что ты света белого не видишь?

– Нет, просто… девчонки предложили…

– Ну почему ты не спросила у меня? Может быть, я бы тебя даже отпустил, но ты не позвонила мне, больше того, не отвечала на мои звонки! Где такое видано? Я ни за что не поверю, что для тебя это дико, потому что все уважающие друг друга пары по всему миру общаются. Разговаривают. Ставят в известность своих партнеров о том, куда идут, что делают. Я ведь не контролирую абсолютно каждый твой шаг…

– Я… – Сказать мне было больше нечего, поэтому ничего другого я просто не придумала. Подалась навстречу и обняла супруга за шею. Тагир замер, немного напрягся, а затем как-то облегченно выдохнул, прижимая меня к себе так, как позволяла того тесная машина. – Я обещаю, что больше не буду так поступать…

Мне было страшно, поэтому сейчас я готова была пообещать ему, что угодно. Нужно было как можно скорее добраться до дома, до ванной, нужно было смыть следы того позора, на который я собственноручно подписалась просто из-за банальной злости.

– Ладно… я услышал тебя. Надеюсь, что это не пустые слова. – Тагир отпустил меня, а я поспешно начала качать головой. – Идем наверх, нужно тебя умыть и переодеть.

– Идем…

– Ава… – Я уже взялась за ручку дверцы, когда супруг меня окликнул. Он бросил на меня серьезный взгляд и молчал несколько секунд. – Я прощаю подобные выходки лишь единожды. Потому что люблю. Второй такой раз для нас закончится по-другому. Это понятно? – На мгновенье взгляд его стал суровым, даже злым, поэтому я предпочла поспешно кивнуть.

– Я поняла.

Господи, если он так реагировал просто на то, что я без спросу ушла на вечеринку и слишком ярко накрасилась, то, что будет, когда узнает, что на той самой вечеринке произошло?

Выяснять это мне совершенно не хотелось.

Глава 7

С той злосчастной вечеринки, на которой я потеряла свою невинность, прошел почти месяц. Целый месяц я зря переживала, что муж узнает, догадается или как-то пронюхает о том, что там на самом деле произошло. Я не знала, как, но знала, что он мог. Связей у Тагира было вполне себе достаточно, а на той вечеринке было много людей.

Конечно, вернись я назад во времени и никогда бы не совершила такой глупости. Это действительно была самая, что ни на есть глупость. Отдаться первому встречному мужчине просто для того, чтобы уравновесить наши баллы с супругом. Да, он меня злил, да, он был чертовски неправ, навязывая мне брак, да еще и таким жестким способом, но… то, что сделала я было намного хуже. Не знаю, почему, но именно так я все и ощущала.

Наверное, дело было в том, что Закировым двигали светлые чувства, он и впрямь не чаял во мне души, я убеждалась в этом каждый день, а я… мной двигала злость, упрямство и желание отомстить. Желание забрать у Тагира то, что ему было так важно. Для него была важна моя невинность, иначе бы не было спектакля с Денисом длиной в год. Он бы не трясся над этим так. Ему было важно стать моим первым. И единственным.

Что ж, теперь и то, и другое было невозможным. Я уравняла наши счета и с тех пор меня тошнило от себя самой. Способ я выбрала весьма сомнительный.

Впрочем, наверное, впервые в жизни мне повезло. Ни одногруппники, ни кто-либо еще так и не заговорил об этом. То ли не заметили, то ли для них это было нормой, я не знаю. Я просто тихо радовалась тому, что та история стала забываться.

Тагир с тех пор тоже ни разу не заговаривал о той вечеринке. Наверное, он понадеялся, что я сделала для себя какие-то выводы, и понятия не имел, что там произошло на самом деле.

Нет, я и не хотела, чтобы он узнавал, потому что гнев такого человека, как он… я боюсь, мне такой не суждено было бы пережить. Я боялась того, что Закиров может со злости сделать с моими братьями или их семьями. Про себя я и вовсе молчала. Влада рассказывала, что муж легко мог поднять на нее руку, если ему что-то не понравилось. Думаю, Тагир несильно-то и отличался от него.

Проверять не хотелось. Поэтому я затихла и залегла на дно. Тагир не делал резких движений, не тянул в постель, но пытался постепенно со мной сблизиться. А я делала вид, что иду ему навстречу. Или шла ему навстречу. Честно говоря, в последнее время я и сама перестала понимать, где притворяюсь, где играю, а где нет.

Я испытывала к Тагиру целую смесь совершенно разнообразных чувств. Для начала, я привыкла к нему. Мы жили вместе уже несколько месяцев и, по-моему, в нашем случае начало играть пресловутое «стерпится-слюбится». По крайней мере, чужаком Закиров уже не ощущался. Ну а еще он постоянно делал то, что заставляло меня улыбаться и постепенно, я привыкла к хорошему. Букеты цветов, украшения, знаки внимания, прогулки по красивым местам, походы в дорогие рестораны, шопинг в лучших местах столицы стали нормой. Жизнь перестала казаться не своей, выдуманной, чужой.

Постепенно, я начала привыкать к тому миру, что Тагир приготовил для меня.

Впрочем, были и такие моменты, которые продолжали меня злить по сей день. Например, эти его «ужин на тебе» или то, что, например, случилось сегодня.

– Нет.

– Что нет?!

– Вернешь обратно в магазин.

– Ты сказал, что я могу себе ни в чем не отказывать!

– Не переворачивай мои слова.

– А я и не переворачиваю, я тебя на них ловлю! Ты сказал, что я могу покупать то, что я пожелаю, я покупаю, а ты говоришь – нет!

– Аврелия, – прорычал Закиров, срывая платье, ставшее яблоком раздора с вешалки и швыряя его на пол. – Моя жена не будет ходить и светить задницей на всю столицу!

– Оно не открывает ничего лишнего!

– Оно как раз-таки все очень даже хорошо открывает!

– Мне надоел твой чертов проклятый контроль!

Да, Тагир всегда это проделывал. Неважно, что я покупала из одежды, сначала любая вещь должна была пройти его «одобрение». Слишком открытое, слишком короткое, слишком броское отправлялось либо назад, либо прямиком в мусорное ведро. Сегодня это меня в конец достало.

– Аврелия, я твой муж, контролировать тебя моя прямая обязанность!

– Да что вы говорите, скажите, пожалуйста, контролировать он меня вздумал! Ты еще выбери мне трусы и про колготки не забудь!

– Хватит! Ты ведешь себя, как большой ребенок!

– Почему я не имею права выглядеть так, как мне хочется?! Почему я постоянно должна спрашивать твое мнение?! Ты мой муж, а не хозяин!

– Моя жена не будет одеваться, как проститутка!

– Это нормальное платье! Там ничего не видно, и я не перед кем не собираюсь вилять хвостом, я хочу выглядеть хорошо для себя!

– Ой, вот только не надо заливать мне эту чушь про то, что вы, девушки, стараетесь не для мужиков, я должен в это поверить?! Сколько мне, по-твоему, лет?!

– Но это правда!

– Так, ладно, хочешь платье – оставляй платье, но носить его на улице не будешь!

– А зачем оно тогда вообще нужно?! В душе его мне надевать?!

– Я все сказал!

– На, забирай все, забирай все эти идиотские шмотки, они никогда не были мне нужны! – Я подбежала к полкам, на которых красовались купленные мной брендовые шмотки и начала все сошвыривать с них прямо на пол.

– Ава, немедленно прекрати эту истерику!

– Не хочу ничего из этого! – завопила я, начиная рыдать в голос, закрывая лицо руками.

Боже, да плевать мне было на эти шмотки. Меня беспокоило другое, я каждый день боялась того, что рано или поздно Тагир все узнает, что ему кто-то расскажет. А моя невинность… как мне ее вернуть? Страх, вина и чувство отвращения к себе не могли найти выход и вылились в истерику из-за дурацкого платья, которое мне и одеть-то было некуда. С той самой вечеринки я дала себе слово, что больше ни ногой на подобные мероприятия.

– Ава, девочка моя, ну что с тобой такое? Что с тобой творится? – Тагир подошел и нежно обнял меня, прижал к себе, а я незамедлительно его обняла, шепча на ухо просьбы о прощении. – Все в порядке, не переживай ты так из-за этих глупых ссор, это же пустяки…

Конечно, он не понимал. Разумеется, он и не догадывался, что его жена – шлюха, которая успела переспать до него с первым встречным поперечным, а теперь до жути боялась того момента, когда все откроется.

– Прости меня… – прошептала я сквозь слезы, позволяя себя обнимать, гладить по спине. Тагиру было невдомек, о чем именно я прошу меня простить, а я просто не могла ему сказать.

– Эй… ну все… все же хорошо, перестань… – Закиров поцеловал меня в макушку, затем аккуратно усадил на мягкий пуф, стоявший посередине помещения. – Знаешь, что? – сам он присел на корточках, заключив мои руки в свои. – Мне кажется, нам пора отправиться на отдых. Ты устала, я вымотан, и у нас даже не было медового месяца… что на это скажешь?

– Не знаю… – шмыгая носом, ответила я, пожимая плечами. Я постоянно думала о том, что произошло на том вечере, в голову как-то не приходили мысли о том, чтобы путешествовать.

– Париж… помнишь, ты мне говорила, что хотела бы туда? – Я навострила уши, кивнула. Да, было такое. – Так давай съездим? К Новому Году? Нет места романтичнее в мире для того, чтобы… сблизиться. По-настоящему.

Я не поняла, что именно имел в виду муж, но по коже спине прошлись мурашки. Если Тагир о той самой близости… что ж… тогда у меня были настоящие проблемы.

– Да… Париж… это было бы здорово… – я вымученно улыбнулась, разрывая наш контакт, стирая пальцами слезы с щек. Нужно было скрывать все, скрывать до последнего. Я не могла рассказать мужу, что потеряла невинность… так, как потеряла. С другим. На зло ему. Это могло иметь любые, самые неожиданные последствия. Я совершенно не хотела сталкиваться с темной стороной Закирова.

– Тогда решено. Я что-нибудь придумаю с работой, а ты пока полазай по сайтам, выбери тур, отель, места, которые хочешь посмотреть… идет?

– Да…

– Ну, вот и хорошо, моя принцесса. – Тагир потянулся ко мне, слегка поднявшись, поцеловал в лоб и на мгновенье замер, чтобы затем отпустить.

Гименопластика. Это все, что пришло мне в голову.

Господи, я никогда не думала, что доживу до такого момента, когда мне придется задумываться о таком и гуглить клиники, которые занимаются подобными вещами.

Это было низко, это было отвратительно, это было ниже моего достоинства, но я не видела другого выхода. Тагир очень жестко отреагировал просто на то, что я ушла на вечеринку без спроса. Он очень жестко отреагировал на мой откровенный наряд и яркий макияж. А что будет, если он узнает о том, что я легла в постель с первым встречным? С другим мужчиной? Ведь он ждал, он припас эту вишенку с пирога для себя и только для себя…

И я знала это. Знала, когда соглашалась лечь в постель с Валентином и разделить с ним близость.

У меня было два варианта – либо бежать, либо подыгрывать ему. В первом случае вопрос вставал – куда? Куда мне убежать, чтобы Закиров меня не нашел? В мире было такое место? А второй… второй вариант показался самым оптимальным. Он не оставил мне выбора, полностью подчинил мою жизнь себе и мне придется найти пути, как выжить в предложенном им новом дивном мире.

Я нашла неплохую клинику, почитала о ней отзывы и сняла с карты тысячу долларов. Если что, у меня было оправдание, что это на благотворительность, но благо, что супруг ни о чем не спросил. Я беспокоилась, потому что до этого не снимала с карты наличные, но, на удивление, Тагир не стал задавать никаких вопросов.

Проблема решилась довольно быстро, в один из самых загруженных у Тагира дней. Процедура оказалась несложной, зато весьма унизительной. Ушла из дома я павшей женщиной, а вернулась снова девочкой. Вот только тошноты от себя никуда не делось, не поубавилось.

Черт, как я могла сделать такое? И дело было даже не только в страхе перед темпераментным и властным мужем, а в самой себе. Я никогда не считала подобное нормой, я всегда хотела, чтобы это произошло не просто с кем-то, а с кем-то, кого я люблю и уважаю.

А вышло… вышло, как вышло.

Поздно было сожалеть о содеянном, нужно было как-то жить дальше, и я решила, что сделаю все, что смогу.

Декабрь подкрался незаметно, чересчур быстро, я даже оглянуться не успела, как весь город, все учреждения, все улицы города оказались наряженными и украшенными к празднику. Размах у столицы был совсем иной, нежели в нашем маленьком городке, все сияло, блестело и переливалось радужными красками. Завораживающе красиво. А нас, тем временем, ждал Париж.

Франция… мечта, сказка, не реальность. Еще несколько месяцев назад я бы ни за что не поверила, что отправлюсь туда в самый дорогущий тур, лететь первым классом, да еще и в новогодние каникулы, что были баснословно дорогими.

Тагир не поскупился, отмахнулся от всех моих «слишком дорого», «можно и попроще». В конечном итоге мы выбрали отель с пятью звездами и самый лучший тур из всех, что предлагал туроператор.

Закиров пообещал мне лучший отдых в жизни, пообещал провести по самым красивым местам Парижа, показать самые дивные улочки города, устроить самый потрясающий шопинг. А я в ответ смогла только разрыдаться.

На место страху пришел стыд. Жуткий, жгучий, невыносимый стыд перед человеком, который готов был положить мир к моим ногам и не просил взамен ничего. Тагира проще было бы ненавидеть, если бы он поднимал на меня руку или не выпускал из дома, если бы запретил учебу или отдых с друзьями. Если бы в нем был хоть какой-то чертов долбанный изъян! Но нет… супруг вел себя так, будто был идеальным человеком. У него над головой только нимб не светился!

Проклятье.

Я не могла смотреть ему в глаза. Не могла разговаривать. Могла только плакать, просить прощения и обнимать его, понимая, как низко и подло по отношению к нему я поступила.

Да, он поступил не лучше, но им двигала любовь, и он все делал открыто, а я… напоминала себе трусливую, мерзкую крысу, которая кусала того, кто ее кормил.

Тагир задарил меня подарками, он ни в чем мне не отказывал, он обеспечил всю мою семью, он дал бабуле ту старость, которую она заслуживала и которую она никогда бы не получила от нас с братьями. Сейчас она была в прекрасном горном санатории, где должна была провести почти месяц.

А я… чем отплатила я? Подлой изменой? Обманом? Предательством?

Так не поступали. Так не поступали люди с большой буквы. Но, в этом случае… кем же была я?

Мой поступок ничем было не оправдать. По крайней мере, у меня самой это выходило из рук вон плохо. Да, Тагир поступил жестко, он не оставил выбора, он запретил бежать, отрезал все пути к отступлению, но я… я вонзила в спину пресловутый нож. Заодно покрутила им, когда решила скрыть то, что сделала, и теперь мне было с этим жить.

В постоянном страхе разоблачении. В постоянной ненависти и отвращению к самой себе. И я даже не знала, какое из чувств было хуже…

Глава 8

Поездка в Париж оказалась… волшебной. Я не ожидала, что будет так атмосферно, сказочно и незабываемо.

Конечно, первым, что меня поразило, стала Эйфелева Башня. Несомненно, я знала о ее существовании, десятки раз видела ее на фотографиях или в кино, но в живую… это были совершенно другие эмоции и ощущения. Мы отправились туда в первый же день. Тагир не дал мне времени расслабиться и просто поваляться в кровати, заявив, что это успеется дома, и я ни разу не пожалела, что не ослушалась его.

В моем представлении башня всегда была… просто башней. Статуей, красивой, да, но пустой внутри. Что ж, я очень сильно заблуждалась, потому что многочасовая экскурсия по тому, что находилось внутри заставила меня изменить свое мнение на этот счет. Смотровая площадка, прекрасный вид на город изнутри и апофеоз – столик, каким-то образом заказанный в лучшем ресторане, в котором мне когда-либо приходилось находиться. Жюль верн, кажется, так он назывался. Превосходная французская кухня, знаменитый шеф-повар, дорогие вина, вкусные блюда и самое главное – потрясающей красоты вид, что открылся на город… все это меня поразило.

По правде говоря, я забыла обо всем. О Москве, о Валентине, о злосчастной вечеринке, обо всех своих проблемах. Я забыла, как злилась на Тагира все то время, что мы были в браке, потому что Франция затмила собой все. Воистину волшебное, сказочное место на Земле.

Кто бы только мог подумать, что я, обычная провинциалка без денег, связей и каких-либо выдающихся способностей окажусь в элитном ресторане, столик в котором бронируют минимум за три месяца, с потрясающе красивым мужчиной, в роскошных одеждах и кольцом на пальце, которое стоило дороже, чем у людей дома? Я бы вот, например, ни за что не поверила в это, скажи мне кто-то о подобном хотя бы полгода назад.

Второй день нахождения в Париже ознаменовался посещением другого потрясающего места – книжного рынка и книжных магазинов с особой атмосферой. Мы также зашли на самую цветную улицу города, а в конце дня отужинали в очередном прекрасном ресторане.

Но больше всего меня поразило то, что мы увидели на третий день. Гора Монмартр. Оказалось, что это высочайшая точка города, с которой открывался такой живописный пейзаж, что у меня захватило дух в первые секунды, когда я увидела всю эту красоту, все это великолепие воочию.

Боже, я даже не знала, что в мире есть такие атмосферные и живописные уголки! В глубине души понимала, что так оно и есть, но никогда даже не задумывалась об этом, так как возможности путешествовать не предвиделось от слова совсем. А теперь… теперь я была поражена той грандиозной красотой, о которой люди писали книги, песни и слагали легенды.

Тагир дал мне возможность молча понаблюдать за красотой, а затем отвел в музей, после чего мы расположились ужинать в небольшом, но уютном ресторанчике.

– Тебе нравится, принцесса? – задал мне вопрос супруг, после того, как мы сделали заказ и остались наедине друг с другом.

Я кивнула и улыбнулась, позволяя ему взять мои руки в свои.

– Очень.

– Ты стала много улыбаться. Тебе очень идет.

– Спасибо, – я смущенно улыбнулась, опуская взгляд.

– Нужно было сразу ехать сюда, сразу после свадьбы. Извини меня, что так долго тянул…

– Ты не должен извиняться! Ты много работаешь, все хорошо! – Супруг молча бросил на меня удивленный взгляд, а затем улыбнулся.

– Завтра мы с тобой устроим первоклассный шопинг, наберем лучших вещей от самых именитых французских модельеров.

– Только ничего слишком открытого или короткого, да? – я улыбнулась. На удивление, наверное, Париж и его особенная атмосфера так на меня действовали, я почему-то не разозлилась. Наоборот, пошутила на эту тему, а Закиров тихо рассмеялся.

– Точно-точно.

Остаток ужина прошел в легкой беседе и планировании оставшегося времени. Честно говоря, я даже не знала, что в моем муже столько энергии. Он был активным, казалось, не уставал вовсе и знал город от и до. Я поинтересовалась, как так, и он рассказал, что уже не раз здесь бывал. Для него все это не было ново, но он старался.

Старался, чтобы порадовать и приятным образом удивить меня.

И, как ни странно, я оценила.

Впрочем, наверное, самым трепетным и необыкновенным в этой поездке стали наши вечерние прогулки за ручку друг с другом. Когда Тагир сделал это в первый раз, когда взял мою ладонь в свою крепкую руку, я не стала ее отдергивать. Наоборот, это оказалось… приятно. Я тихо и молча шла за ним, а он вел туда, куда считал нужным.

Мы казались самой что ни на есть влюбленной парочкой. И в подтверждение этому Тагир каждый день дарил мне цветы, купленные прямо на улице, в одном из многочисленных киосков, рассчитывавших именно на такие вот парочки, как мы, а еще… еще он меня целовал. Часто. Много. Нежно. Томительно.

И, опять же, на удивление, я не сопротивлялась. Вначале. А затем, очень быстро привыкла к этим ласкам. Вскоре, они уже требовались мне как продолжение вечера, я ждала их, потому что знала, как это приятно и волнительно одновременно.

Потихоньку, совсем незаметно, Тагиру удалось то, чего он так долго добивался. Он сумел расположить меня к себе и, совсем неудивительно, что в один прекрасный вечер, наш поцелуй перерос в нечто большее. В близость. В настоящую, первую и очень нежную близость.

Мы вернулись из Парижа после Нового Года, и, несмотря на то, что мы пробыли там больше двух недель, я хотела обратно. Я уже скучала по этому восхитительному, неописуемо живописному и необыкновенному месту. Можно сказать, что я увидела эту страну и влюбилась в нее с первого взгляда.

Тагир обещал обязательно свозить меня туда еще раз, причем в ближайшее время, а я поймала его на слове.

К слову о муже и наших с ним отношениях… Они изменились. Резко. Бесповоротно. После первой близости между нами, что случилась в один из чудных, волшебных вечеров, все приобрело другой оттенок, другой смысл.

Мне всегда казалось, что Закиров в постели… страстен. Наверное, он очень страстный, думала я, и совершенно не предполагала, что мой супруг может оказаться столь чутким, нежным и ласковым со мной. А, впрочем, он ведь думал, что ложится в постель с девственницей…

Правда эти мысли я в голову больше не пускала. Поставила на них запрет и напрочь выбросила из головы, потому что иначе они грозились отравить все мое существование. Да и постоянные слезы без причины уже настораживали моего мужа. Если я не хотела сдать себя с потрохами, нужно было взрослеть и брать себя в руки, становится мудрее и хладнокровнее.

Сегодня он вернулся домой рано. Вообще, в последнее время, сразу по приезду из Парижа, он стал приходить домой раньше, по утрам – задерживаться, и на то была причина. Я уже относилась к нему не так холодно, как прежде. Я могла позволить себе разбудить его поцелуем и отвлечь на ранние утренние ласки, которые, к слову, мой супруг обожал. Вечером мы часто готовили ужин вместе и, чем больше я думала, тем чаще приходила к выводу, что ничего страшного Тагир не задумывал. В смысле, не было тех ужасов, про которые рассказывала Влада, не было постоянного контроля, он был, не отрицаю, но не маниакальный, не параноидальный. Не было кучи запретов, мне можно было и учиться, и работать, и заводить друзей, в общем, делать все то, к чему я всегда была привычна.

Самый большой запрет, что я услышала от Тагира – это не носить короткие платья. Конечно, из упрямства я повозмущалась, но на деле я их никогда и не любила, в моем гардеробе таких было почти не сыскать, поэтому не скажу, что это стало для меня проблемой.

На этом все. Ничего страшного, никаких ужасов, которые я ожидала. Наоборот… шопинг в лучших магазинах, учеба в элитном ВУЗе и поездки за границу. Это то, чем меня окружил супруг. И, наверное, постепенно, потихоньку, я поняла, что за это можно и поблагодарить. Хотя бы разок.

– Я сегодня сама все сделаю, а ты иди, отдыхай, – я улыбнулась и поцеловала мужа в щеку. Он удивленно на меня посмотрел, а затем улыбнулся. Я недавно заметила, что когда Тагир улыбался, у него образовывались трогательные ямочки на щеках, а у меня, отчего-то, в такие моменты, сердце делало кульбит.

Наверное, впервые за все время нашего знакомства, я могла без страха и предрассудков отметить, что мой муж действительно красив.

– Ты решила меня побаловать? – Тагир прильнул ко мне и крепко обнял со спины, когда я развернулась готовить к плите – перемешать жаркое.

– Немножко, – я едва не замурлыкала, когда Закиров коснулся губами кожи моей шеи. Боже, когда он это делал, весь мир уходил из-под ног, все вокруг переставало иметь какой-либо смысл. Это была моя эрогенная зона и муж об этом, разумеется, прознал и теперь в наглую пользовался. – Если хочешь поужинать, то не надо так делать, – предупредила я, скрывая улыбку.

– Может, я готов рискнуть, – тихо рассмеялся он.

Странно. Почему-то в самом начале я не замечала того, какой красивый смех у моего мужа, какие у него красивые и сильные руки, какой бархатный голос. В моей голове он был просто похитителем, желавшим получить свое. Но время и опыт показали другое. Париж показал совсем другое.

Я даже не знала, что у него два высших образования, и он столь начитан, я могла слушать Закирова часами, так интересно он рассказывал об истории, политике или старых легендах своего народа. Или о своих путешествиях. О последних я слушала, словно завороженная. Оказывается, Тагир много, где побывал. Один, с друзьями, родней или бывшей девушкой.

К слову, последнее стало для меня открытием. То есть, нет, конечно, я понимала, что у Тагира за его тридцать лет кто-то до меня был. Я понимала, что он с кем-то встречался, пытался строить отношения и прочее-прочее, но эти его поездки по заграницам с бывшей девушкой стали каким-то неприятным открытием. Я тогда долго хмурилась, фыркала и искала повод, чтобы придраться к Закирову, пока он не утащил меня в постель.

Оказывается, вот она какой была. Ревность. Я даже не знала, что умею… и уж точно не знала, насколько это может быть неприятным и разрушающим чувством.

– Тагир… – тихо хмыкнула я, уворачиваясь от требовательных губ, ласкавших уже плечи. Когда муж успел стянуть ткань и добраться до оголенного участка кожи? – Сначала ужин, потом все остальное.

– Все остальное? – прошептал он, вжимаясь в меня пахом. Я тихонько зашипела, почувствовав ягодицами готовность супруга заняться любовью прямо здесь и сейчас. – Это на что это ты намекаешь, киса?

– На вязание крючком, – отмахнулась я, разворачиваясь в руках мужа. – Ужин, Тагир, ужин.

– Ладно… – он сдался, наконец, делая шаг назад. – Как пожелаешь, принцесса. Но ночью я возьму с тебя должок.

Гром грянул, как говорят, среди ясного неба.

Я приготовила ужин, мы с Тагиром поели. Мы привычно обсудили прошедший день, сначала Закиров расспросил о том, что происходит в университете, все ли у меня хорошо, а затем я выслушала короткий рассказ о том, что было у него на работе.

После мы привычно устроились в гостиной – смотреть какой-нибудь веселый ситком.

Честно говоря, меня даже поразило, с какой скоростью в нашей семье начали складываться наши личные маленькие традиции.

Просмотр комедийных сериалов стал именно таким. Я как-то раз предложила, а Тагир согласился. Так это и стало маленьким вечерним ритуалом перед сном.

Сегодня мы смотрели Теорию Большого Взрыва и ничто не предвещало беды. Я удобно устроилась на диване, уложив голову на грудь своему супругу и, едва не мурлыкала от приятного ощущения, которые доставляли пальцы Закирова, что он вплел в мои распущенные волосы.

Мы смеялись на каждой шутке, лениво жевали приготовленный мной попкорн, а я мысленно предвкушала то, что уже совсем скоро меня ждет в нашей спальне.

К слову, да… я очень быстро привыкла к его ласкам. И еще быстрее они стали мне просто необходимы. Оказывается, на секс очень даже можно было подсесть. В особенности, на тот, что был между нами с Тагиром. Нежный, чувственный, долгий…

Оглядываясь назад, я понимала, что, конечно, зря поддалась порыву, зря поддалась темным эмоциям и дала злости взять над собой верх, потому что секс с Валентином и близость с Закировым были совершенно разными, как небо и земля. И я определенно точно поспешила со своими выводами и решениями.

На экране мелькнула очередная шутка и Тагир рассмеялся, а я ткнулась носом в его сладко-пахнувшую шею. Меня не смог отвлечь телефон с его звуком пришедшего сообщения. Не получилось это сделать и во второй раз. Лишь на третий раз я повернула голову в сторону гаджета, валявшегося где-то на диване.

– Кто там тебе написывает, детка? – усмехнулся Тагир, будучи уверенным, что это наверняка кто-то из девчонок. Я видела, как он может злиться и ревновать, сейчас же тон был скорее шуточным.

– Наверное тот молодой красивый препод, которого нам недавно перевели, – хмыкнула я в ответ, заставляя Тагира рассмеяться.

– Ну-ну, ты у меня когда-нибудь договоришься, – отшутился супруг, снова сосредотачиваясь на действиях на экране. Я же лишь мельком бросила взгляд на сообщение, но почти сразу поняла, что это очень и очень плохо. Незнакомый номер и несколько слов, что я увидела, даже не разблокировав экран «Помнишь нашу с тобой ночь?»

Я быстрым движением скрыла сообщение, заблокировав экран. Сердце забилось с утроенной скоростью, а на лбу, наверное, выступил пот. К горлу подкатил тошнотворный комок, а дышать стало тяжело, будто я бежала долгий и изнуряющий марафон. Наверное, Тагир почувствовал, что я напряглась.

– Все хорошо, принцесса?

– А? Да, конечно, – не знаю, насколько мне удалось соврать, но Закиров как-то странно сощурился, но затем, спустя несколько секунд, кивнул. – Мне нужно в уборную, я сейчас вернусь.

С этими словами я схватила телефон и вышла из гостиной. Тут же открыла сообщение и снова убедилась в том, что номер незнакомый.

«Кто это?»

«Не узнаешь своего первого?»

«Валентин?»

«Он самый. Как дела, детка?»

«Что тебе нужно?»

Боже, Господи, что ему было от меня нужно?

Я заперлась в ванной комнате, отложила телефон в сторону и открыла холодную воду. Несколько раз плеснула ее себе в лицо, но нет, без толку, ничего не вышло. Пульс все равно зашкаливал.

«Встретиться, поговорить».

«Не о чем».

«Очень даже есть о чем. И советую тебе соглашаться. Пока я в хорошем расположении духа.»

«Это угроза?»

«Пока нет)»

«Откуда у тебя мой номер, почему ты вдруг решил написать именно сейчас?!

«Объясню все при личной встрече».

«Она мне на хрен не сдалась!»

«Зря ты так…»

«Что тебе нужно, я спрашиваю еще раз».

«Вот когда встретимся, тогда и узнаешь. Завтра после занятий жду тебя в кафешке у второго корпуса. У меня три пары. Приходи без опозданий».

Ничем хорошим мне это точно не сулило, и это я понимала на каком-то бессознательном уровне. А сознание… оно начинало догадываться, что все очень быстро сведется к одному – деньгам.

– Ууу, конспирируешься, детка?! – Валентин встретил меня неприятным смешком и абсолютно идиотской шуткой, намекая на то, что на мне были огромные, «черепашьи» очки и капюшон от толстовки.

С момента его сообщения прошло меньше суток, за которые я успела себя извести, да так, что и врагу не пожелаешь. Смогла взять себя в руки лишь под страхом того, что Тагир сам обо всем догадается, если я не успокоюсь.

Пришлось прийти в назначенное место в назначенное время.

– Ближе к делу, Сташевский, – я села напротив и тоже не стала удостаивать своего собеседника приветственными речами.

– Вот так прямо сразу, – хмыкнул он, отпивая уже заказанный до меня кофе.

– Именно. Что за тупые сообщения ты мне шлешь?!

– Ну почему же сразу тупые, – заискивающе начал он.

Черт, ну что за бес в меня вселился в ту ночь, когда я решила переспать с этим… с этим… существом! Господи, да он и рядом не стоял с Тагиром, как я вообще могла повестись на этого недомужчину в дорогих шмотках? Теперь вот сама нагребла себе таких проблем, из которых понятия не имела как выпутываться. В любой другой ситуации обратилась бы к Закирову. На крайний случай к братьям, но случай как раз был не из тех, о которых принято распространяться. Проклятье, да я даже бабуле не могла обо всем рассказать, потому что мне было банально стыдно. Не такой она меня растила… да и нарушать столь долгожданный и заслуженный отдых мне не хотелось.

– Валентин, может, прямо скажешь, для чего мы здесь?

Ну что за мерзкий тип? Не мужчина, а какая-то змея, все сидел, глазел, обсматривал, да мерзенько улыбался.

– Может быть, я просто захотел с тобой повидаться…

– Я должна в это поверить?

– Ну, не знаю, а ты веришь?

– Не особо. Почему сейчас?

– Да как тебе сказать…

– Как есть!

– Ладно, будь по-твоему. Я, конечно, с первого дня понял, что ты ну… не из наших. И все подтвердилось, несмотря на то, что тебя нарядили в брендовые шмотки и раскрасили как шлюху с трассы, я-то знаю, что мне попалась целочка…

– Валентин… – гневно прошипела я его имя.

– Ну так вот, думал я тут думал и понял, что все-таки, это ненормально…

– Что ненормально?

– Замужняя целка. И вот тут мне стало интересно, а твоего муженька все устраивает? В смысле, ему жена не дает, спит с другими, а он в пролете?

– Так беспокоишься за судьбу моего супруга?

– Мужская солидарность, – Валентин улыбнулся и развел руками в стороны.

Я обвела его очередным взглядом и со злостью скомкала в руках ни в чем неповинную салфетку.

Идиотка. Я сама во всем была виновата.

– Что. Ты. Хочешь? – процедила сквозь зубы, понимая, что еще чуть-чуть и просто вцеплюсь в лицо этому моральному уроду. К слову, его привлекательную внешность в тот злосчастный вечер я тоже переоценила. Сейчас я видела перед собой самого обычного мужчина. Совершенно ничем не примечательного.

– Денег, разумеется. Я не думаю, что твой муженек в курсе, что его баба потеряла свою целку со мной. Так-то я понаводил о нем справки, крутой и богатый мужик, резкий на поворотах, агрессивный.

– А не боишься его?

– Мне-то за что? Не я ж ноги раздвигал перед левым мужиком по пьяни… – он ухмыльнулся, пожимая плечами.

– Я просто скажу ему, что ты все придумываешь. Что ты влюбился и не отстаешь от меня. Прохода не даешь. И тогда бежать и прятаться нужно будет тебе, а не мне. Сам хорошо описал моего супруга.

– Да ты посмотри, какая борзая, – он рассмеялся вслух, вызывая на спине стаю мурашек. Смех этот не предвещал ничего хорошего. Это был смех победителя. – Я бы очень хотел посмотреть, как ты будешь вешать ему лапшу на уши после вот такого, – с этими словами Валентин развернул ко мне экран своего мобильного, на котором были изображены мы… Это была видео заставка, но я даже с нее различила наши силуэты, узнала цвет платья и все остальное. – Мне включить видюшку?

К горлу подкатил ком. Я видела такое только в фильмах, чтобы парень устанавливал в своей комнате камеру и тайно снимал секс со свей подружкой…

Я была уверена, что такое бывает только в фильмах. Дурацких американских фильмах, которые уже давно никто не смотрит, потому что они вышли из моды.

– Я тебе перешлю, ты на досуге глянешь сама, – приторно ухмыльнулся Сташевский, убирая телефон в карман, снова делая глоток кофе, как ни в чем не бывало. И, главное, в каждом его движении читалась размеренность и спокойствие. Так, будто мы были старыми друзьями, обсуждавшими погоду. Не так, словно он рушил мою жизнь прямо в этот миг.

– Я…

– Двести тысяч. Пока что хватит.

– Сколько? – Я задохнулась от услышанного.

– Девочка, не надо меня злить, – Валентин резко изменился в лице, тон его стал ледяным, он даже чуть-чуть подался вперед, чтобы я лучше его слышала. – И держать за дурака тоже не нужно. Я хорошо разнюхал вашу ситуацию с Закировым и я точно знаю, что у этого мужика бабла завались. И я точно знаю, что никакая телка в здравом уме не хотела бы попасть такому зверюге под горячую руку. Ты ж не просто изменила, ты мне свою вишенку подарила, – он тихо рассмеялся, вызывая во мне натуральный приступ тошноты. – Так что ты, давай, собирайся мысленно, приводи все в порядок и через денек здесь же, на этом месте в то же время. И без глупостей, ладно? – Валентин поднялся со своего места, проигнорировав принесенный официанткой счет и, мило мне улыбнулся на прощанье.

Вот и все. Я попала.

Глава 9

Разумеется, я понимала, что на двухста тысячах дело не закончится. Да и сам Валентин дал понять, что это только начало, он даже не скрыл этого факта, а все благодаря уверенности, что у меня просто нет другого выхода.

У меня его и не было. Поздно было себя обвинять, не было смысла в самобичевании, требовалось найти выход, но мой мозг не выдавал ничего, кроме «заплати».

Заплатить-то заплачу, а вот что будет дальше?

Что будет, когда Сташевский потребует еще? А затем еще и еще?

Это было отвратительно. Платить шантажисту из денег того, кем меня шантажировали.

Конечно, Тагир дал карту с деньгами, но я больше чем уверена, что он следил за моими тратами. Я уже итак рискнула, когда сняла ту тысячу долларов наличкой, а тут шли в ход уже другие суммы…

Как было за них оправдываться?

– Что ты от меня скрываешь? – прозвучало как гром среди уже далеко неясного неба. Я сжалась и сглотнула, останавливаясь. Мы прогуливались по берегу реки на Воробьевых горах. Мне настолько здесь понравилось, что мы частенько тут бывали: иногда ужинали где-нибудь неподалеку, катались на лодке или просто гуляли, как сегодня.

– О чем ты? – Я посмотрела на супруга и заметила его необычайно серьезный взгляд.

– Не знаю, что именно, но что-то тебя гложет. Ты очень дерганная и зажатая в последнее время. Вот я и спрашиваю – что случилось и почему ты мне об этом не говоришь?

Он не знал. Пока что не знал. И вот настал тот самый подходящий момент, когда мне стоило бы ему обо всем рассказать. Но как? Как мне было сказать о том, что произошло Тагиру? Тому самому Тагиру, который готов был положить весь мир к моим ногам, который завоевывал мне полтора года и все-таки сумел это сделать, потому что, наконец-то, мое сердце оттаяло, тому самому Тагиру, который души во мне не чаял и обращался так, как не обращаются с принцессами?

– Да все нормально…

– Ты плачешь по ночам.

– Что?

– Так было уже несколько раз. Ты встаешь с постели, когда думаешь, что я уже заснул, уходишь в ванную и плачешь там. Плохо ешь, выглядишь… иначе, чем раньше, ходишь бледнее тени… Я еще раз спрошу, Аврелия… есть что-то, о чем мне стоит знать?

– На что ты намекаешь?

– Не знаю, – Тагир неожиданно улыбнулся. – Может, ты беременна?

– Что?!

Закиров тихо рассмеялся, наблюдая за моей реакцией.

– Я не уверен, потому и задаюсь этим вопросом…

Я замерла с открытым ртом. Призадумалась на секунду и поняла, что кое в чем муж все-таки прав. Я действительно стала хуже выглядеть в последнее время и пищевые мои пристрастия изменились, но я даже не обратила на все это внимание в постоянных размышлениях о том, что произошло сначала на вечеринке, а затем уже позже в клинике.

Я настолько погрузилась в страх, позор и сожаление, что вполне себе могла проморгать все на свете. Врач в той же самой клинике, где мне делали гименопластику, прописала мне таблетки, но в последние несколько недель они закончились, а за новыми я так и не съездила, напрочь забыв о том, что, вообще-то, секс между двумя взрослыми людьми разного пола без какой-либо защиты вполне себе мог привести к нежелательной беременности.

– Я… я… я…

Тагир снова рассмеялся, наблюдая за моей реакцией.

– Я не знаю, то есть… я не знаю, беременна я или нет, не знаю, могли ли это случиться, я…

Я идиотка! Я настолько сосредоточилась на том, чтобы скрыть факт потери девственности с Валентином, на последующей операции и теперь на самом Сташевском, что совершенно упустила из вида важные вещи…

– Ну… если это так, то я буду очень рад, – Тагир протянул ко мне руки, заключил мои ладони в свои и подарил трепетный поцелуй в лоб. – Это же так здорово…

Я промолчала в ответ.

Какое там здорово? В моей жизни была сплошная неразбериха и было не до беременностей! Нужно было разобраться с Валентином, как-то очистить совесть, переписать прошлое, а не беременеть среди всего этого хаоса!

– Ты ведь не расстроишься, кис? – с какой-то надеждой протянул Закиров, крепко обнимая меня и прижимая к себе.

– Я… удивлюсь, – выдавила из себя, стараясь ничем не задеть своего супруга. – Я не планировала….

– Да и ничего страшного. Ребенок – это всегда благословление небес, ты так не считаешь? – Я пожала плечами в ответ, крепко обнимая супруга, пряча лицо в изгибе его шеи.

Может быть, сам по себе ребенок и не был чем-то ужасным, тем более, когда ты был в браке и с деньгами все хорошо, но в моем случае… в моем случае счастью мешал, как минимум, Валентин, как максимум – мой отвратительный поступок из прошлого.

– Все будет хорошо, кис, ты главное не паникуй. – Тагир поцеловал меня в макушку, а я прикрыла глаза, мысленно повторяя за ним слова о том, что все обязательно наладится.

Тагир оказался прав.

Тест на беременность, третий по счету, кстати, показывал один и тот же результат. Две полоски.

Я залетела. Идиотка! Проморгала такое! И в какие времена, спросите вы? В самые неподходящие, отвечу я.

Сегодня пришлось отдать Валентину те самые двести тысяч, о которых он говорил. Пришлось заехать с утра в банк и снять наличку, а затем, сдерживая порывы тошноты, отправиться в ту пресловутую кафешку и отдать ему толстый конверт.

При этом еще пришлось выслушивать его гадкие шуточки и с полчаса смотреть на довольную морду с жеманными ухмылочками.

Господи, кто бы только знал, как сильно я хотела вернуться в тот вечер, когда все произошло и отмудохать его, а не давать. Врезать так, чтобы стереть эту самоуверенную улыбку с лощенного лица. А заодно вмазать и себе, чтобы пришла в себя.

Все. Вот теперь я точно могла сказать «попала». Это был настоящий капкан. Целый ворох проблем. Замужество, из которого я так и не смогла вырваться. Предательство близких людей, которое так и не смогла отпустить. Потерянная девственность, явно не с тем мужчиной, с которым стоило бы связываться. Ложь, которой пришлось выстилать себе весь дальнейшей путь. Странные чувства, которые появились к ненавистному мужу, который при ближайшем рассмотрении оказался не таким чудовищем, каким казался. И беременность. Последний гвоздь, как говорится.

Не знаю, что на меня нашло. Я никогда не была избалованной истеричкой, но то ли нервы окончательно сдали, то ли беременность уже успела сменить гормональный фон, но нашу с Тагиром спальню я разнесла знатно. Смела все – картины, вазы, ноутбук, который ничего не подозревавший Тагир случайно забыл с утра, часы, даже телевизор, закрепленный на стене, в конечном итоге оттуда слетел.

Тагир застал меня ревущей посреди всего этого бардака.

– Детка, что случилось?!

Все. Это был конец. Я так больше не могла.

– Аврелия… – Тагир опустился рядом, заключил меня в свои крепкие и теплые объятия. Принялся, как обычно, успокаивать. И вот так всегда. Что бы я не делала, что бы не устраивала, Тагир просто брал и обнимал, начиная шептать на ухо всякие глупости о том, что я его золотце, и что все будет прекрасно, и что я самая прекрасная в мире.

Как у него только хватало сил терпеть мои идиотские истерики? Как только хватало сил любить после того, как я целый год отвергала его ради предателя и труса Дениса?

Почему он все равно любил меня?

– Все в порядке, – стараясь не заикаться, прорыдала я в темную рубашку, будучи плотно прижатой к груди супруга.

– Я вижу… – Тагир сел прямо на пол и удобнее меня обнял. – У тебя точно что-то происходит, Ава, но я не хочу за тобой следить, не хочу давить на тебя, так семья не строится. Хочу, чтобы ты сама рассказала мне все, что тебя гложет. Ты же знаешь, что я всегда помогу. Я всегда тебя поддержу и предоставлю защиту, если она тебе нужна.

– О чем ты? – Я подняла на мужа заплаканный взгляд и отметила, что между бровей залегла складка. Обычно, Тагир хмурился, когда о чем-то сосредоточенно думал.

– Зачем ты сняла сегодня двести тысяч с карты? Тебя кто-то обижает в этом твоем университете? Ава…

– Я…

Черт. Я знала, что он следит, знала!

– Просто скажи мне, кто тебя…

– Это на благотворительность. Приюту для животных нечем платить за аренду. Полина о нем постоянно трещит. Она им помогает, старается, как может, но помимо аренды нужны еще и корма, и лекарства для животных. Она уговорила нас с девчонками помочь. Провести что-то вроде единоразовой акции. Она показывала такие жуткие фотографии всех этих бедных животных, и я просто… я просто не смогла пройти мимо судьбы этих несчастных четверолапых. Я подумала, что ты будешь не против, у тебя доброе сердце, и ты всегда умеешь входить в положение… – Я даже не задумалась, просто соврала, да еще так быстро и так слаженно, что самой стало страшно. По-моему, так врали только социопаты.

– Доброе, значит?

– Да… самое доброе из всех, что я когда-либо встречала, – совершено серьезно ответила я мужу. Я не врала. Впервые за долгое время мои уста шептали не ложь, и от этого я почувствовала временное, мимолетное облегчение, которое, к сожалению, очень быстро испарилось.

Зато Тагир подарил мне одну из самых очаровательных улыбок, что я когда-либо у него видела. И, черт… эти его ямочки на щеках, и эти его глаза, когда он так улыбался…

Зачем судьба так жестоко со мной обходилась? Почему я не могла заметить всего этого чуть раньше? До того, как решила, что замутить с Валентином – это лучший способ наказать своего супруга? Ведь, в конечном итоге, я наказала не его, а себя. И теперь я даже не знала, чем все это закончится, чем все это чревато…

– Так, ладно, детка… давай, вставай, нужно подниматься. – С этими словами Тагир принял вертикальное положение и буквально одним легким движением поставил на ноги и меня. Я подняла на него взгляд и сглотнула.

Черт, ну вот кто бы мне вообще объяснил, как такой мужчина влюбился в такую, как я?

Не понимаю, что Закиров, красивый, умный, успешный во всем, явно не страдавший от невнимания девушек, нашел… во мне. Серой, сухой, глупой мыши, которая не смогла дать только одного – верности. Ведь больше ни о чем Тагир меня и не просил.

Он не просил влюбиться в него, он сказал, что будет завоевывать меня, и от своего не отступился. Он не просил меня понять его. Он не попросил вообще ровным счетом ничего. Но я очень хорошо помню о том, о чем он предупреждал меня – убьет и меня, и того, с кем я ему изменю. А я не просто изменила, я еще и обманула, предала. Я поступила так низко, как только можно было поступить.

И теперь на кону стояла не только моя жизнь и мое благополучие, теперь на кон вставала и жизнь ни в чем не повинного ребенка. И все это происходило лишь по моей вине.

Господи… ребенок… я вообще не была к такому готова.

Слишком молода, слишком глупа, слишком запуталась. У меня не было почвы под ногами, я еще ничего из себя не представляла, я даже еще не окончила университет, но зато успела забеременеть и теперь понятия не имела, что с этим вообще делать.

Нужно все рассказать. Нужно все рассказать. Это мысль билась набатом в моей голове, но как только я открывала рот, чтобы хоть что-то произнести, все мысли исчезали, а на их месте образовывалась пустота. С чего было лучше начать, с того, что я напилась или с того, что прекрасно осознавала, что и с кем иду делать? Или, может, лучше было начать с того, что я зашилась прежде, чем дать своему мужу?

С чего мне было лучше всего начать свою исповедь перед человеком, который дал мне все? В буквально смысле этого слова, потому что на данный момент все, чем я владела было куплено на его деньги. Все, чем владели моя бабушка, братья и их семьи, было приобретено, опять же, на деньги Тагира. Да и у меня даже одежды нормальной не было, когда он взял меня в жены. Из моего, того, старого, не осталось ничего. Я все выбросила после того, как Закиров объяснил мне, какими глазами на меня смотрят те, кто учился и преподавал в моем новом университете.

И именно этому человеку мне нужно было сначала сказать о том, что девственность моя была липовая, что я успела ему изменить, а теперь, вдобавок ко всему, была еще и беременна. И ведь узнай он об измене, Тагир ни за что не поверит, что ребенок его, что измена была одноразовой… такие, как он ни за что не поверят…

– Я не понимаю, что с тобой творится, принцесса, – Тагир ласково убрал мешавшие пряди мне за уши и поцеловал в щеку. – Но я хочу, чтобы ты понимала – мне можно все рассказать, со мной можно всем поделиться. Я тебе не враг.

Да, нужно было поделиться, я это знала. Я давно это понимала, но никак не могла набраться смелости.

– Я… хорошо, Тагир.

– Что «хорошо»?

– Я… давай поговорим обо всем… только не сегодня.

– В смысле?

– Я очень устала. И тот бардак, что я здесь навела… его тоже нужно убирать. А еще готовить ужин, мыть посуду и готовиться к семинару по высшей математике. Я обещаю, что мы обо всем с тобой поговорим. Но только завтра, если ты не против.

– Ава… зачем мучить себя? Я не понимаю. Вижу, не дурак, вижу, что что-то не так. Зачем молчать до завтрашнего дня, что это изменит?

– Я же объяснила… я устала. Пожалуйста…

Сейчас у меня просто не было сил выдавливать из себя весь тот ужас, что я успела натворить. Мне нужно было собраться с мыслями, нужно было верно подобрать слова, нужно было хоть как-то оправдаться, но без подготовки… без подготовки я была обречена на провал.

А мне жизненно важно было найти правильные слова.

Слова, которые смогли бы выразить всю гамму чувств, что я испытывала все эти долгие недели.

Слова, которые смогли бы смягчить суровый нрав моего мужчины и дать ему понять, как сильно я на самом деле сожалею и как хотела бы все исправить…

– Ладно… – Закиров помолчал некоторое время, затем тепло мне улыбнулся и кивнул головой. – Завтра, так завтра, твое слово – закон.

– Спасибо… – Я потянулась к супругу, встала на цыпочки и обвила его шею руками. Вдохнула ставший привычным запах пряностей и прикрыла глаза, наугад потянувшись к чувственным губам, которые с желанием ответили мне на неожиданную ласку.

Тагир всегда так реагировал, он таял под моими прикосновениями, таял от любого проявления нежности с моей стороны и, до недавних пор я даже не осознавала в полной мере, что у меня есть такое влияние на своего супруга.

Впрочем, теперь я очень надеялась, что это поможет мне.

Глава 10

Знаете, как оно бывает? Ты уже решил, что все, завтра ты начинаешь делать что-то, или говоришь себе – это предел, а кто-то сверху решает, что нет, все будет иначе.

Так получилось и со мной. Весь остаток вечера я наслаждалась обществом мужа и, вместе с этим, планировала, как завтра буду признаваться ему во всем, как подберу нужные слова, пыталась предсказать его реакцию и морально готовилась ко всему. А ночью я напрочь забыла обо всем. Все мысли выбили из головы настойчивые губы, что долго и упорно ласкали меня там, внизу, а затем горячая и твердая плоть, что на протяжении нескольких часов делала меня своей.

Вообще, близость с Тагиром никогда не получалась мимолетной и скомканной. В отличие от моего дурного первого раза, все последующие разы с Закировым были… другими.

Совсем другими. Долгими, тягучими, сладкими, желанными. Он подолгу мог меня распалять, а затем просто заставить его умолять взять меня.

Секс с ним всегда был чем-то захватывающим и приносил с собой целую гамму ощущений, причем, каждый раз я открывала для себя что-то новое. Новые места, новые ласки, новые ощущения, новые эмоции. Потихоньку, он учил меня познавать эту сторону жизни, и я училась. Я тоже старалась принести ему максимум удовольствий и, когда он в очередной раз кончал с моим именем на губах, я понимала – все получается.

Оттого и ужаснее было все то, что произошло сегодня.

Я бы очень хотела вернуться назад и переписать нашу с ним историю. Причем сейчас, сидя под проливным дождем на улице во дворе незнакомого мне дома, я понимала, что начинать нужно не от момента с Валентином, а от нашей первой встречи.

Если бы только в самом начале я бы дала Тагиру возможность проявить себя, показать себя настоящего, если бы дала ему хоть какой-то шанс… И ведь Тагир был прав, в первые секунды, еще до тех пор, пока мозг не успел включиться… он мне понравился. Красивые глаза, мягкая улыбка, головокружительный запах… я бы запала, отключи я мозг и дай возможность чувствам взять верх. И, возможно, была бы сейчас счастлива.

Но я была уперта, ослеплена Денисом и полна предрассудков.

Теперь я расплачивалась за все вышеперечисленное.

Я действительно собиралась рассказать мужу обо всем именно сегодня, но вышло, как вышло. Совсем не так, как я планировала.

Вернувшись из университета, я, как обычно, немного отдохнула, сделала домашние задания, приготовила ужин и ждала мужа с работы. И, все было неплохо, ровно до тех пор, пока я не отправилась из кухни в гостиной, чтобы позвать Тагира ужинать. Я как раз закончила разогревать еду, и мысленно собиралась с тем, что тяжелый разговор состоится после приема пищи, желательно, с бокалом вина. Или чего покрепче. Однако моим планам не суждено было сбыться.

Я поняла это сразу. Стоило мне только войти в гостиную, как я поняла, что пришла беда. И дело было даже не в том, что Тагир никак не отреагировал ни на мои попытки дозваться его, ни на то, что я вошла в помещение. В последнем была какая-то своя аура… ну, знаете, такая, когда ты наверняка знаешь и чуешь приближение ливня с грозой. Они еще не начались, но ты уже знаешь, что именно так все и будет.

Странная, темная, густая и какая-то очень тяжелая аура. Вот то, что я почувствовала, когда вошла в гостиную. Тагир оказался стоящим возле панорамного окна спиной ко мне. В руках он сжимал планшет.

Ужасные догадки тут же посетили мою голову, холодом покрылось все тело, сердце забилось с бешенной скоростью.

Господи, только не это.

Мой мир, мой хрупкий, только наладившийся мир, только бы он не разрушился… снова.

– Тагир…

Он никак не отреагировал. Не отозвался. Только продолжил стоять у окна, словно застывшая статуя.

– Тагир, родной… не молчи… – прошептала я, глотая слезы. И без слов было понятно – он все узнал.

Не знаю, как, не знаю, почему, ведь я заплатила Валентину, но он узнал.

– Хорошо было?

– О чем ты? – Я сделала несколько несмелых, маленьких шагов навстречу мужу, но тут же осеклась, остановилась. Было страшно подходить ближе, хотя, я по-прежнему не видела его лица.

– Держать меня за дурака, водить за нос? Хорошо было смеяться надо мной?

– Я… я никогда над тобой не смеялась. – Это было чистой правдой, только вот правда моя теперь уже ничего не стоила.

Наконец, Тагир повернулся ко мне, и я увидела его взгляд. По ощущениям меня пронзил нож, что-то острое и разрезавшее кожу, вонзившееся в сердце, так больно мне стало в ту секунду.

– Я никогда этого не хотела на самом деле. Я пожалела в ту же секунду, в тот же час, но было уже поздно. Прости меня, я умоляю тебя…

Слезы уже рекой струились по лицу, я не могла остановиться.

– Мне так жаль, любимый, мне так жаль…

– Надо же… любимый, говоришь? Сейчас? Здесь? – взревел Тагир, отбрасывая в сторону планшет, да с такой силой, что последний разлетелся вдребезги, ударившись о пол. Я вскрикнула и закрыла рот ладонями.

Это было началом бури. Только лишь началом, я знала, чувствовала, понимала это.

– Тагир…

– Лживая, мерзкая… отвратительная дрянь!

– Тагир… я не хотела…

– Он насиловал тебя?!– Закиров приблизился ко мне очень быстро, я даже опомниться не успела, как он схватил меня за волосы и прокричал мне последнее слово в лицо. – Он. Насиловал. Тебя? – прошипел подобно змее Тагир.

Нет, врать я больше не собиралась. Просто не могла. У меня не было на это сил. Да и смысл? Если он видел видео… на нем прекрасно было видно, что секс происходит по обоюдному желанию… Не было никакого насилия. В этом Валентина я обвинить не могла.

– Нет… – прошептала я, жмурясь. Нет, не от страха. Впервые за долгое время это чувство я как раз не испытывала. Только сожаление и жгучий стыд, благодаря которым не могла заглядывать в прежде любящие глаза своего мужа.

Вскоре я почувствовала сильную руку на своей шее, вспышкой почувствовала и острую боль, но уже через мгновенье ее отдернули, будто моя кожа обожгла чужую, будто Тагир боялся, задержись она еще на секунду, и он потеряет над собой всякий контроль.

Потеряет его остатки и отправит меня на тот свет.

Он хотел. Он мог. Я отчетливо увидела это в его глазах. Зверь проскользнул на несколько мгновений, но я отчетливо увидела его, рассмотрела горящий адским огнем взгляд, разглядела налитые кровью глаза.

Тагир вполне мог совершить убийство. Прямо здесь. Прямо сейчас.

Зверь рычал и просился наружу, он рвался со своей цепи, просился, но нет, его так и не спустили с повадка.

Закиров с силой отшвырнул меня от себя и отошел куда-то в сторону. По мечущемуся взгляду, по сбившемуся взгляду я видела и понимала – он не в себе. Муж не до конца понимал, что творится, видимо, мозг еще не до конца осознал, что только что произошло. Ему потребуется еще время, чтобы все осознать до конца.

Ему потребуется еще много времени, чтобы понять, что именно произошло.

Он ушел куда-то, а я не рискнула пойти за ним.

Не знаю, сколько времени прошло. За стеной гостиной я слышала шум. Много. Долго. Что-то билось, разлеталось вдребезги. Эти звуки то приближались, то отдалялись. Я слышала рев раненного зверя, слышала ругань на чужом языке, я слышала, как гнев приобретает материальную форму и грозится разрушить все вокруг себя, но вместе с этим я не сделала ни одного шага в сторону выхода. Мне нужно было бы бежать, но я застыла, как вкопанная. Просто стояла посреди гостиной, плакала и ждала.

Не знаю, чего. Просто ждала.

Окончания бури, спросите вы? О, нет.

Я знала, что такой человек, как Тагир будет злиться очень и очень долго. Но мне не хватило совести просто взять и уйти. До тех пор, пока муж не вошел обратно в гостиную вместе с большими дорожными суками.

– Это все то барахло, на которое ты, грязная шлюха, которую я называл принцессой, повелась. Лови. – С этими словами Закиров сделал то, что заставило мне вскрикнуть громче прежнего. Сумок было несколько, и первую он швырнул прямо в окно. Последнее вдребезги разбилось, выпуская наружу сумку, набитую дорогой, дизайнерской одеждой. Следом полетели все остальные.

Я смогла только сильнее прежнего заплакать и отступить подальше от теперь уже не казавшихся такими надежными окон. Оттуда подул сильный и холодный ветер, который пугал меня, словно мог убить. Впрочем, боялась я совершенно другого, и, вскоре, так оно и произошло.

На одной из стен гостиной висели два меча. Острых, как он предупреждал меня, чтобы уберечь. Два острых клинка, которые, ну знаете, если уж вы их купили их, то обязательно настанет тот момент, когда вы вынуждены будете пустить их в ход.

Я не сразу увидела. Я услышала, как один из них вынимают из ножен, а затем обернулась и вскрикнула. Вид у мужа был диким, волосы растрепаны, взгляд горел, руки уже были в крови, с них капала кровь, наверное, пока он разносил квартиру, то успел пораниться.

Мне пришлось сделать шаг, затем еще один и еще. Так до тех пор, пока я не оказалась стоявшей у самого окна, в котором больше не было стекла. Очередной порыв ветра растрепал волосы и ударил в спину.

Тагир продолжил наступление с мечом, зажатым в руках.

Он был способен на убийство. Еще как.

Зверь все еще был на цепи или он уже спустил его с поводка? Кто сейчас руководил этим телом? Телом, которое готово было служить мне еще сутки назад, а теперь мечтало разорвать меня на куски?

– Там все то, ради чего ты ложилась со мной в одну кровать и играла в покорность. – Тагир махнул рукой с зажатым мечом в сторону окна позади меня, намекая на то, что вещи уже там, внизу.

– Это не правда. Но я не стану просить у тебя прощения. Я знаю, что не заслужила его и никогда не заслужу, но я никогда, слышишь, никогда и ни с кем не ложилась в постель из-за денег или материальных благ. Я никогда не играла с тобой. Мне жаль, что я обманула, жаль, что обманула твое доверие и не оправдала твоих надежд, но я никогда не хотела причинить тебе такой боли, что вижу сейчас. Если хочешь… я прыгну. Туда, – я несмело махнула рукой где-то позади себя. – Пускай. Я все равно никогда не имела ничего, за что можно было бы держаться. Ну, знаешь, как бывает у счастливых людей. Но я клянусь тебе, я бы отдала все, чтобы изменить все то, что произошло. Мне так жаль, что я все разрушила, что сделала тебе так больно, мне жаль, что я не смогла заслужить твою любовь… мне так жаль! Если тебе станет легче, если не станет меня, ты только скажи, потому что я и сама не могу смотреть на себя! Я не хотела изменять, не хотела лгать и мешать тебя с грязью, просто… я дура. Дура, понимаешь? Из всех девушек, что так хотели бы связать с тобой свою жизнь, ты выбрал меня… конченную и последнюю дуру…

Вдруг стало плевать на холод, на страх, на открытое пространство позади себя, на тридцатый этаж, на меч, застывший в считанных сантиметрах от меня, на острое лезвие, которое могло одним лишь движением прекратить все мои мучения.

– Уходи.

Это прозвучало как раскат грома. Я вздрогнула и взглянула на Тагира. Он снова стоял передо мной застывший, с неожиданно пустым, отсутствующим взглядом. Таким, словно передо мной был человек без души. Без чувств, без эмоций. Словно все их выкачали, оставив пустую оболочку, состоявшую из мяса и костей.

– Что? – едва слышно прошептала я.

– Уходи, – повторился он. – Твоя смерть ничего не решит. Она не изменит прошлого, не улучшит будущее. Поэтому… просто уходи.

Это было хуже. Хуже разбитого окна и высокого этажа. Хуже меча и его острого лезвия. Я зарыдала в голос, не сдерживая себя.

Нет, нет, нет.

Я опустилась на колени, прямо перед ним, но Тагир не опустил взгляда, не захотел взглянуть на меня даже после того, как я обняла его за ноги.

– Пожалуйста… я не хочу… я не могу… я… я люблю тебя…

– Изменяющая и заштопанная шлюха. Многого ли стоят твои слова?

– Я люблю тебя!

Господи, я поняла это только сейчас, стоя на грани и в прямом, и в переносном смысле. Я поняла это только сейчас, словно сама судьба и небеса издевались надо мной…

Тагир ничего не ответил. Меч выскользнул из его рук и плавно, с тихим звоном опустился прямо передо мной, возле моих ног. Некогда нежные руки грубо освободили меня из своего хвата, а затем брезгливо отшвырнули от себя.

Все кончено, я поняла это ровно в ту секунду, когда прекратился наш тактильный контакт.

Я поняла это еще раз, когда подняла голову и пронаблюдала за удалявшимся силуэтом человека, в которого неосознанно, неожиданно и случайно успела влюбиться.

– Нет… – прошептала я, опуская голову, сжимаясь среди осколков некогда окна, не желая смиряться с тем, что все уже закончилось. Раз и навсегда.

Бесповоротно.

Глава 11

Так больно мне не было еще никогда.

Я была убеждена, что Закиров причинил мне уйму боли, когда выкрал с собственной свадьбы и насильно привез на ту, что запланировал сам. Я думала, что мне было больно, когда старший брат впервые признался мне в том, что знал о планах врага и с удовольствием продал родную кровь за деньги. Я думала, мне было больно, когда я в порыве злости совершила недопустимую, непростительную ошибку. Но все это оказалось ерундой в сравнении с той болью, что я испытывала сейчас, сидя под проливным дождем в соседнем доме, глотая слезы отчаяния и пытаясь сдержать паническую атаку, что рвалась наружу.

Я не знаю, сколько времени так просидела, не знаю, сколько часов прошло в жуткой агонии, когда мне казалось, что внутри все выжигают раскаленным прутом, когда волнами затапливает отчаяние, когда страх сковывает в прямом смысле, и ты не можешь пошевелить и пальцем.

Я очнулась, когда на небе засверкали первые звезды. Я поняла, что наступила ночь и только после сообразила, что вообще-то мне еще и очень холодно.

Что было делать? Пойти обратно к Расулу, попроситься назад, снова попросить прощения? Но еще несколько часов тому назад он не хотел меня слушать, бесцеремонно выталкивая за дверь. Вряд ли за столь короткий период что-то могло измениться. Да и искушать судьбу не хотелось. Я видела, каким диким пламенем горели глаза супруга, когда он стоял с мечом, возведенным над моей головой.

Конечно, можно было плюнуть на свою жизнь, рискнуть, но жизнь, что зарождалась внутри меня… имела ли я право рисковать еще и ею?

– Боже… – я снова зашлась плачем, когда мысли коснулись ребенка. Я знала, какового это – жить без родителей, жить с ожиданием, что когда-нибудь, может быть, они все-таки вернутся за тобой, объяснят свои поступки, скажут, как сильно тебя любят и что ты ни в чем не виноват.

Я знала, как ужасно это было и обрекла своего еще не рожденного ребенка на такую же участь. Гадать, а почему? Чем я так плох, что отца нет рядом? Что я сделал не так?

Я провела всю жизнь завидуя одноклассникам и одногруппникам, у которых были оба любящих родителя, а теперь… мой сын или моя дочь вынуждены были повторить этот же путь.

Я бы продолжила биться в истерике и дальше, не обращая никакого внимания на проходивших мимо людей, на проплывавшие мимо автомобили, но на улице действительно настала ночь, а мне было холодно и страшно. Мне не оставалось ничего, кроме как собрать вещи, все еще рассыпанные по земле, благо, район был благополучным и жили здесь исключительно зажиточные люди, освобождая их от осколков. Пришлось встретиться с парой недоверчивых взглядов соседей, которые, по всей видимости, если мне не изменяла память, жили этажом ниже и явно слышали или даже видели сыпавшиеся вещи и слышали звук битого стекла этажом выше.

Под осуждающие и неприязненные взгляды, я собрала «остатки роскоши» и принялась думать, что делать дальше. В кармане лежал телефон, но на этом все. Бумажник с картой остался наверху, а возвращаться назад было нельзя. Меня ждал там адский огонь в некогда любящих глазах. Я не хотела дотронуться до него и обгореть целиком. Просто не могла себе этого позволить.

Что ж. В сумках была не только одежда. Украшения, подаренные супругом, запакованные в красивые бархатные коробы, тоже покоились там же. И части из них суждено было уже сегодня ночью отправиться в ближайший ломбард.

Иного выхода я не нашла. Как бы ужасно это не выглядело со стороны, а деваться мне было некуда. В Москве я никого не знала, Полина и Саша не в счет, это были просто… знакомые, подругами я назвать их не могла, и разбалтывать все то, что произошло сегодня не стала бы ни за какие деньги. А ночевать где-то было нужно…

Как только я получила внушительную сумму в ломбарде и покинула его под недоверчивый взгляд сотрудника, я вбила в поисковик ближайший отель. Что угодно. Лишь бы кто-то дал мне сегодня возможность упасть на кровать и рыдать на ней до самого рассвета. Больше я ничего не желала. На большее уже не была способна.

Завтра я должна буду стать сильной и думать о том, что делать дальше, как быть. Завтра я обязательно заставлю себя придумать хоть какой-то план, но сегодня, сейчас… сил уже ни на что не осталось.

Я очень сильно заблуждалась. Заблуждалась в том, что на следующее утро что-то придумаю, что в голове тут же родится какой-то стоящий план, что все решится, обязательно решится само собой.

На деле этого, разумеется, не произошло. Я проснулась одна, в пустом, безжизненном номере, куда приехала вчера за полночь, вся в слезах, тем самым, напугав администраторов и доставив им хлопот. Ничего не изменилось со вчерашнего дня ни к худшему, ни к лучшему. Сердце по-прежнему ныло, голова гудела, руки тряслись.

Все, что пришло в голову – это написать ему. Написать своему мужу, снова попросить у него прощения, попросить дать возможность объясниться, поговорить.

Я так и сделала после того, как заставила себя принять душ и переодеться со вчерашнего дня. Однако мое сообщение осталось непрочитанным. Как и последующие пара дюжин. Обычно Тагир сразу реагировал на мои смс ему и так желанная сейчас двойная синяя галочка почти сразу украшала экран телефона, но не сейчас.

Сейчас все было иначе. Я больше не была той любимой Аврелией, которую он готов был защищать, оберегать, любить, носить на руках. Та Аврелия оказалась наваждением, призрачным силуэтом в густом тумане, чем-то ненастоящим, и теперь Тагиру в одиночку нужно было ломать себя, руша этот образ в голове.

Боже, как мне было жаль, если бы он только мог понять, если бы только на мгновенье, на секундочку мог почувствовать все то, что чувствовала я… но это было невозможно. Как и вернуть наши отношения. Я понимала, что этому не бывать, понимала это головой, чувствовала сердцем, но душа, моя израненная душа все равно тянулась к тому, кого признало своей половинкой. Жаль только, что так поздно.

Я потратила три дня на пустые попытки дозвониться, дописаться, достучаться. И поняла окончательно, что этого не случится, когда меня, наконец, занесли в черный список. Наверное, Тагиру просто надоел не затыкающийся телефон.

И все же я надеялась. Не знаю, как, не знаю, почему, не знаю, каким образом, но каждый раз ложась спать в полночь в полном одиночестве, в холодной и пустой кровати, я крепко зажмуривалась и представляла себе, что уже совсем скоро снова окажусь в нашей с Тагиром постели, что он будет обнимать меня, как прежде, будет шептать ласковые глупости на ухо, соблазнять и вовлекать в разные эксперименты. Я надеялась, что все так или иначе образуется. Все должно было, просто обязано было наладиться.

Но ничего не наладилось. Ни спустя три долгих одиноких дня, проведенных в попытках связаться с мужем по телефону. Ни в последующую неделю, которую я провела, в основном, в обнимку с белым другом, потому что, кажется, у меня начался токсикоз.

Несколько раз мне почти удавалось заставить себя выйти, купить новую симкарту, все-таки дозвониться до мужа и сообщить ему о беременности, но в каждый такой раз я себя останавливала. Отдергивала, мысленно давала пощечину и качала головой.

Нет. Это не выход. Так нельзя.

Нет, потому что, я не думаю, что Тагир поверил бы мне, что ребенок от него, а новая порция оскорблений из его уст, уст, которые прежде обливали меня медом, слышать это было невыносимо.

Нет, потому что, это было неправильно – возвращать себе человека только посредством ребенка. Неправильно по отношению к этому человеку, неправильно по отношению к ребенку, который не был разменной монетой.

Нет, потому что, если все-таки в какой-то момент Тагир поверил бы или проверил, чей это ребенок, то я, вполне возможно, могла бы остаться без него.

Нет, потому что, и это было бы самым ужасным, он мог отвернуть нашего ребенка, даже зная, что он от него. Просто потому, что носила его в себе я. другими словами, скажи он мне, что не желает ребенка от такой дряни и шлюхи, как я, и я бы точно не выдержала. Это убило бы меня…

Спустя почти две недели проживания в отеле, я поняла, что это слишком дорого. Как бы больно и тяжело мне не было, как бы сильно я не хотела думать только о Тагире и несправедливости судьбы, нужно было как-то жить дальше, что-то делать, двигаться вперед.

Я ненавидела себя, когда отдавала практически все, что купил мне супруг в руки девушки из параллельной группы. Она училась в одном потоке со мной, но в другой группе, и по рассказам Полины, была не из самой богатой семьи, но отчаянно пыталась дотянуться до золотой молодежи. Она согласилась купить все разом, ровно за полцены каждую из вещей.

Было больно, непросто, я испытывала к себе одновременно и жалость, и отвращение, но другого способа выжить просто не видела. Помощи ждать было неоткуда, а уезжать обратно… ну уж нет. Не к кому было уезжать, разве что только к бабуле, но последнее означало открыть ей глаза на то, что брак мой не по любви, а разрушился благодаря тому, что я не могу не пить и не раздвигать ноги перед первыми встречными мужиками. Бабуля только-только начала нормально жить, и я совершенно не хотела рушить ее иллюзий о том, что единственная внучка счастливо живет со своим избранником в столице.

Один раз я созвонилась со старшим братом, скорее для того, чтобы узнать, как поступил Тагир после того, как мы расстались, но так и не услышала от родственника ничего предосудительного. Видимо, Закиров решил махнуть на них рукой, или ему было не до того, или, он посчитал, что они не должны нести ответственности за мой поступок. Не знаю. Я могла только гадать.

После продажи вещей, я сняла квартиру. Простую, скромную студию, в самом обычном районе. Из мебели – минимум, из одежды – почти ничего. Я оставила себе самый необходимый и ходовой минимум, потому что, что-то подсказывало мне, былой роскоши в жизни мне больше не видать. И нет, я не печалилась по этому поводу, я не успела привыкнуть ко всему этому богатому убранству и необычно красивой жизни. Но мне было жаль, что я потеряла того, кого успела незаметно для себя полюбить.

Я действительно к нему привязалась. Тагир сумел. Не знаю, как, но стена, разделявшая нас все то время, что мы были знакомы, как-то незаметно рухнула, опустилась, истоншилась, не знаю, как правильно сказать.

Я истосковалась по человеку, что был со мной на протяжении последних нескольких месяцев. По его ласковой улыбке, обращено ко мне, по его заботе, выраженной даже в самых обычных мелочах, по его томному бархатному голосу, по попыткам постоянно утянуть меня в постель, по этой его «киса» или «принцесса», которые я так не переваривала в самом начале наших отношений…

Я скучала и тосковала по всему, что было связано с моим мужем, только сейчас это не имело уже никакого значения. Прошлого было не изменить, нашу историю не переписать, судьбу – не переиграть.

Учебу пришлось бросить. То есть, не то, чтобы бросить, просто отложить. Я планировала вернуться к ней, но уже явно не в том элитном ВУЗе, куда меня смог пропихнуть Тагир.

Спустя два месяца беспробудного одиночества, холода и страха, я окончательно поняла и удостоверилась в том, что назад пути нет. Все разрушено и никогда больше наши отношения не будут прежними. Никогда больше Закиров не посмотрит на меня с той любовью и трепетом, что раньше. Я разочаровала его, я стрела в порошок все его чувства, сожгла за собой все мосты. И винить в этом мне было некого, кроме себя самой.

В день, когда я забирала документы из университета, в котором мне всегда нечего было делать, Валентин заметил меня, пытался догнать, поговорить, порывался что-то объяснить, но я не стала слушать. Отвесила ему оглушительную пощечину при всех, развернулась и ушла. Чтобы больше никогда не оглядываться на всех этих людей, что называли себя золотой молодежью, считали себя выше остального мира, а за спиной поносили друг друга. Отвратительный, блестящий и одновременно дешевый мир, куда я больше не желала ступать ни ногой.

Спустя эти самые два месяца, я поняла, что дальше так продолжаться попросту не может. Нужно было действительно начинать двигаться вперед, потому что Тагира в моей жизни больше не будет. Он приходил ко мне во снах, почти каждую ночь, но на утро я просыпалась одинокая и разбитая, а мне нужны были силы. Силы для того, чтобы выносить и родить нового человека, привести его в этот дивный мир и дать ему все необходимое.

Я заставила себя вдолбить в сознание эту мысль – «все ради будущего ребенка» и начала проносить этот лозунг через всю свою жизнь.

Я встала на учет, начала посещать занятия для будущих мам, пить витамины, заниматься физическими упражнениями, правильно питаться. В общем, стала делать все, чтобы беременность протекала как можно более гладко и спокойно. Вместе с этим меня тревожила мысль о том, как жить дальше и поднимать на ноги этого ребенка. Да, пока что деньги были, пусть и не те, к которым привыкли мои бывшие одногруппники, но на долго их бы не хватило. Нужно было думать о работе, и начинать подыскивать ее уже сейчас.

Впрочем, сегодняшний день должен был стать необычным. Я забыла обо всем, о чем переживала все эти дни, о чем заботилась, о будущем, которого так ждала и страшилась одновременно. И все потому, что сегодня впервые за долгое время мне на телефон пришло сообщение от пользователя с именем «Тигр».

Незадолго до нашей размолвки, окончательной и бесповоротной, я как-то раз шутливо назвала его своим тигром, коверкая, тем самым, его имя. Закирову так понравилось, он так искренне и весело расхохотался тогда над этим прозвищем, что я решила поставить его на телефоне в качестве подписи к его номеру.

Мой тигр…

«Нужно встретиться. Жду тебя сегодня в 7 вечера у себя дома», – гласило сообщение.

Что это могло значить? Он отошел от того, что произошло и, наконец, готов меня выслушать? Он выяснил какие-то новые факты и решил бросить мне их в лицо? Или он решил все-таки покарать меня за содеянное?

Благо, что на часах было уже пять вечера. Пока соберусь, пока доберусь до его квартиры, как раз два часа и пройдут. Вытерпеть дольше я бы, наверное, не смогла.

Я очень просто оделась, не имея никаких сил как-то наряжаться, надела свободную толстовку, которая скрыла бы от глаз супруга едва наметившийся животик и, схватив ключи с телефоном, выбежала из своей студии. Чтобы успеть вовремя, да еще и по воскресным пробкам, пришлось вызвать такси, но я почти сразу махнула на лишние затраты, которых решила не допускать. Сейчас было не до того. Всю дорогу я терзалась мыслями о том, что меня ждет в доме Тагира? Что-то хорошее? Что-то плохое? Что?

Неизвестность… самый страшный враг, который может нарисовать воображение.

И именно неизвестностью я терзалась весь путь до некогда нашей с Закировым квартиры. Впрочем, лучше бы мне никогда было не ездить туда. Когда моя вера в чудо оправдывала себя? Когда я была удачливой, что могла положиться на судьбу и провидение?

Ничего хорошего меня, разумеется, не ждало. И я поняла это сразу, стоило мне только коснуться костяшками пальцев входной двери, которая уже через полминуты, не больше, распахнулась передо мной, являя перед собой незнакомого человека, которого я совершенно не ожидала здесь увидеть.

Глава 12

Передо мной предстал незнакомый мужчина, которого я никогда прежде не видела. Он бросил на меня оценивающий взгляд, а затем, скривившись, будто перед ним был не человек, а таракан, молча кивнул в сторону, приглашая меня войти внутрь.

– Я… я пришла к Тагиру, он прислал мне сообщение… Я…

– Я знаю, – резко перебили меня. Высокий мужчина, который чем-то отдаленно был похож на моего супруга, медленно последовал куда-то в сторону, а я посеменила за ним, не зная, что мне еще остается. Сердце начало биться, словно загнанное, руки быстро вспотели. Я переживала и не могла скрыть этого.

– Где мой… где Тагир? – я осеклась и тут же поправила себя, но незнакомец успел заметить и понять, что именно я собиралась произнести.

Наверное, у меня действительно не было права называть его своим супругом после того, что произошло, но это было так привычно, так… правильно.

– Кто Вы?

– Я его брат.

– У Тагира же только сестры…

– Я кузен. – Мужчина остановился возле двери в кабинет моего мужа, я сразу узнала ее, и бросил на меня еще один взгляд, полный брезгливого отвращения. – Меня зовут Рашид. Я был на вашей свадьбе, просто ты меня, скорее всего, не запомнила в общей суматохе.

– Да… наверное…– я кивнула. В те дни я мало, что понимала и мало на кого обращала внимания. Было не до того.

– Мой брат находится за этой дверью, – он махнул на деревянное ограждение, отделявшее меня от Закирова. – И ты можешь поинтересоваться, зачем я здесь? – Я кивнула, мне и впрямь была не ясна его роль. – Я здесь для того, чтобы ты вышла из этой квартиры живой. И здоровой. Он попросил присутствовать здесь сегодня. И я согласился. Но не ради тебя. Просто не хочу, чтобы руки моего брата были в крови… такой, как ты. – Последние слова мужчина буквально выплюнул.

– Вы… Вы в курсе…

– О, да, я в курсе того, что мой брат женился на потаскухе, – лицо мужчины искривилось, приобрело хищное и агрессивное выражение. Я попятилась назад, но он лишь ухмыльнулся в ответ на это незатейливое и такое нормальное действие. – Но тебе нечего бояться, я считаю, что пачкать руки об такую как ты… зачем? Чтобы потом всю оставшуюся жизнь пытаться смыть с себя этот грех? Я более философски подхожу к таким, как ты. Я уверен, что вас накажет Всевышний, а наш, человеческий удел, просто наблюдать за этим.

– Ясно… – Я не стала ничего объяснять кузену мужа. Зачем? Он был категорично и жестко настроен и все, что я могла сделать своими попытками объяснить мотивы своих поступков в прошлом – так это вывести его из себя. – Я могу пройти? Все-таки зачем-то же Тагир меня позвал?

– Конечно, – он кивнул несколько погодя и сделал шаг в сторону, освобождая мне путь.

– Спасибо.

Стоило мне только переступить порог кабинета, как в нос ударил табачный дым и запах алкоголя.

Господи… что тут творилось? За все время знакомства с мужем, я никогда не видела в нем несобранности. Его аккуратность и педантичность касались всего – и окружающей обстановки, и его самого, и его требований к другим людям. А сейчас…

Я заметила его не сразу. Он сидел, развалившись на кожаном диване, что стоял неподалеку от тяжелых книжных полок, вдоль и поперек забитыми печатными фолиантами самой разнообразной тематики. Из одежды на нем были лишь темного цвета домашние брюки и на этом все. Волосы были растрепаны, щетина грозилась плавно перейти в бороду, взгляд горел недобрым. В одной руке была зажата сигарета, хотя прежде до сегодняшнего дня я никогда не видела супруга курящим, в другой – стакан с чем-то явно алкогольным. Судя оттенку, в нем был виски.

– Тагир…

– Здравствуй, шлюха, – он как-то хрипло рассмеялся, а затем махнул в сторону бара. – Угощайся, знаю, ты это дело любишь. Мой бар в твоем распоряжении.

Кажется, не отпустило не только меня. Закиров явно жил прошлым, ровно, как и я.

– Ты меня позвал… чтобы оскорблять? – Я сглотнула, но не пошевелилась. Силой воли заставила себя стоять на месте, хотя было страшно видеть мужа, всегда собранного, сдержанного, всегда видящего из любой ситуации верный выход… таким. Разбитым, потерянным, сломленным…

– Оскорблять? – Тагир сделал удивленное выражение лица, а затем слегка подался вперед, бросил на меня насмешливый взгляд, за которым явно прятал какие-то другие эмоции. – Разве правду теперь считают за оскорбление? Я всего лишь сказал, как есть…

– Перестань, родной… – Я сказала это, а затем осеклась под резко потяжелевшим взглядом своего супруга. Закиров ничего не сказал, а я нервно выдохнула и заставила себя сделать шаг к нему. Затем еще один и еще. Пересекла почти всю комнату, опустилась на колени прямо перед диваном, на котором он восседал. Рук тут же коснулся пушистый ковер, а в нос еще сильнее ударил едкий запах табачного дыма.

– Мне вот все хочется узнать… а сколько у тебя было мужиков до меня?

– Перестань, пожалуйста… – взмолилась я шепотом, прикрывая глаза, делая попытку вдохнуть-выдохнуть, чтобы успокоиться, взять себя в руки.

– Нет, серьезно… сколько? – Тагир потушил недокуренную сигарету и отставил от себя стакан с виски. – Я ведь перестал жестко контролировать каждый твой шаг сразу по переезду в Москву. Почему-то, я расслабился, когда мы поженились, занялся тем, что начал выстраивать с тобой отношения, пытаться понравиться… не думал, не гадал, что ты пойдешь по рукам…

– Этого не было.

– Что, хочешь сказать, что не ебалась с другими мужиками за моей спиной?

– Это было один раз… – Я не смогла поднять взгляд. Попыталась, постаралась, но не вышло. Встреться я с мужем глазами сейчас, в эту секунду, и тут же сгорела бы от стыда в прямом смысле этого слова. Просто не выдержала бы брезгливого отвращения и осуждения в его прекрасных, некогда любящих глазах.

– Да неужели? Я должен в это поверить, да?

– Это было один раз на той вечеринке…

– Ты признаешься в этом, потому что там все… документально подтверждено, – усмехнулся Тагир, снова откидываясь на спинке дивана. Я все же рискнула поднять взгляд и поняла, в какой компрометирующей позе сейчас нахожусь. Прямо у его ног, в тот момент, когда он полуголый…

Черт, мысли, пускай и на мгновенье, полились совершенно не в том направлении. Как яркая вспышка в голове пронеслись воспоминания о том, как это самое тело горячим воском сливалось с моим, образовывало с ним одно единое целое, доставляло уйму самых невообразимых и неописуемых ощущений…

Может быть, я покраснела, не знаю, но тут же постаралась вытеснить неуместные в данной ситуации мысли из головы.

– Черт… не понимаю, как я мог… упустить из виду то, какая ты на самом деле?

– Ты ничего не упускал.

– Я упустил, как минимум, полтора года жизни, пока пытался добиться твоего расположения и превозносил тебя на пьедестал в то время как ты опускала меня ниже плинтуса. И с кем? С этим… слов даже не могу подобрать, женоподобным козлом Сташевским?

– Тагир… ты не виноват в этом.

– Я знаю! Виновата ты! Моя вина в ином. Моя вина в том, что я не разглядел твою сущность, хотя знаков было много. Их было целая уйма! Но я, как слепец, как глупый щенок, все заглядывал тебе в рот! А ведь меня предупреждали! Мать, отец, брат, старшая сестра, все говорили о том, что ты мне не пара! Марина лет на десять, наверное, постарела, пока пыталась достучаться до меня! А я их всех чуть не посылал, понимаешь?!

– Тагир…

– Я готов был отказаться от всего, что у меня есть, от наследства, от денег, от семейного дела, от бизнеса, даже от общения с семьей, если бы дело на то пошло, только бы ты стала моей! Вот так я тебя полюбил! Я готов был положить к твоим ногам душу, сердце, все, что у меня есть, все, чего ты не заслуживала, а ты! Ты же впервые стала идти мне навстречу только после дорогих подарков, а в постель со мной легла только после Парижа! Со Сташевским ты столько не думала, опрокинула в себя пару рюмок и пошла перед ним ноги раздвигать!

– Все не так…

– Выходит, до такой степени я был тебе противен, что только после потраченных миллионов и заграниц ты соизволила себе лечь со мной в одну постель?! Так я плох для тебя?!

– Тагир, я ведь никогда не просила тебя о дорогих вещах или подарках…

– Но ты их принимала… Ты принимала их, а меня – нет. Я тебе никогда не нравился, и ты даже не скрывала этого, это моя вина, моя ошибка, что я насильно заставил тебя выйти за себя. Можно было догадаться, что насильно мил не будешь…

– Это не так…

– Рашид как-то тоже был влюблен в одну девушку… – задумчиво начал Закиров. – И он тоже, как и я пытался завоевать ее сердце. Чего только не делал, разве что подвигов для нее не совершал. Пытался соответствовать всем ее идеалам, пытался подстроиться под все ее желания, опередить их, стать лучше, прыгнуть выше головы. В итоге потратил больше двух лет на ту, что в любом случае не взглянула бы в его сторону. Она не собиралась давать ему шанс, ей просто льстило, что за ней бегали и готовы были вилять хвостом от простой улыбки. Девушкам вообще нравится, когда за ними бегают…

– У нас все было не так, ты же знаешь…

– Неужели? То есть, ты не кричала о ненависти ко мне на протяжении полутора лет? Не ты раздвинула ноги перед Сташевским, а потом, зашилась, чтобы предстать передо мной девственницей? Как только я начинаю об этом думать, веришь или нет, – Закиров скривился, – меня начинает тошнить в прямом смысле этого слова…

– Пожалуйста… я бы хотела все исправить…

– Так тошно думать о том, что тебя уже кто-то ебал до меня, причем, как грязную дешевку, по пьяни, буквально пару минут, без презерватива… и это… а ты не женщина и не человек уже в моих глазах, потом ложилось в мою кровать, спало рядом со мной. – На лице Тагира отобразилось такое отвращение, что я не сдержалась – тихо заплакала.

Все, такое ничем и никогда не стереть. Если до сегодняшнего дня где-то глубоко внутри тлел последний уголек надежды, то сейчас я отчетливо понимала, что нет, не бывать больше тому, что было между нами.

– И ведь что-то внутри меня тогда подсказало, что что-то не так. В тот момент, когда ты сняла наличкой почти сотку… Но я дурак, я такой дурак, какого еще поискать! Я не стал ничего выяснять, понимаешь? – с какой-то горечью, выдохнул Закиров, снова принимаясь за стакан с алкоголем. – Я решил, что если будет нужно, то ты сама все расскажешь. Я не хотел начинать наш совместный брак с тотального контроля. Я хотел научиться тебе доверять. Хотел, чтобы ты сама стала рассказывать мне обо всем… а ты…

– Я бы призналась. Во всем. Сама. Я собиралась…

– Ну да, сейчас ты, разумеется, только так и ответишь. Что еще ты можешь сказать? В тебе нет ни храбрости, ни совести, ни чести. Я уже и не жду проявление подобных черт характера от той, что зашила себе пизду на мои же деньги…

– Тагир…

– Ты даже не постеснялась, не побоялась, что рано или поздно я все выясню, что пойму, что никакая не девочка со мной ложилась в одну постель там, в Париже, а самая настоящая продажная и дешевая шкура!

– Все было не так, пожалуйста, дай мне сказать!

– А что ты можешь сказать? Ты ведь не просто унизила меня, не просто смешала с грязью, ты изменила, ты врала, предала, вонзила нож в спину и покрутила его в ране, а я все это время, как дурак, сидел и думал о том, как тебя покорить, чем порадовать, как расположить к себе! Ну не кретин ли я? – взревел Тагир, заставляя меня зажмуриться и мелко затрястись от страха.

– Я не хотела…

– Ты врала мне… бесстыже врала мне в лицо, заметала следы, как прожженная шкура… и в связи с этим, я думаю, что не ошибаюсь, и у тебя были еще мужики кроме этого… Валентина. И, честно говоря, мне дурно просто от того, что ты сидишь рядом и строишь из себя невинную. Не хотела, не могла, вернула бы назад… Да все бы ты сделала, как и прежде! Это твое нутро, ты его просто обнажила предо мной и теперь я впервые за все время нашего знакомства и брака вижу, на ком, точнее, на чем я женился. И мне так жаль, если бы ты только знала…

Я задохнулась от сковавших меня рыданий. Тагир делал мне так больно, как не сделал бы тот острый меч, что он еще недавно держал занесенным надо мной.

– Ты никогда не простишь меня… – сквозь слезы выдохнула я.

– Конечно, не прощу. Такое нельзя простить.

– Ты позвал меня, чтобы сделать еще больнее? Я уже сожалею о том, что сделала. Я сожалею с той самой минуты, как это случилось, но я никогда и ничего не смогу не изменить, ни доказать тебе…

– Нет. – В голосе мужа зазвучал лед. – Я позвал тебе для того, чтобы ты подписала мне кое-что. Кое-что, что навсегда расставит все точки над «i». Кое-что, что разделит наши жизни на «до» и «после».

В голове загудело, в горле образовался отвратительный ком. Нет, нет, нет… он говорил о том, о чем я даже не смела думать?

– Развод.

– Нет.

– Что «нет»? – Тагир усмехнулся и поднялся с дивана, обходя меня, все еще сидевшую на полу. – Подойди сюда. – Он прошел к столу, заваленному бумаги на удивление уверенно, твердо, будто и не пил виски вовсе. Я же осталась сидеть на месте.

Если я сделаю то, о чем он просит… если такое произойдет, если я сдамся, если поставлю свою подпись на бумагах, то это действительно будет точкой в наших отношениях. В нашем браке. В нашей семье.

Черт, наша семья… ребенок… Я закрыла лицо руками и зарыдала в голос, не силясь больше сдерживать эмоций. Как же глупа я была, как самонадеянна и слепа! Если бы кто-то еще полгода назад сказал мне, что я буду умолять Тагира не разводиться со мной, стоя на коленях, я бы покрутила пальцем у виска, будучи уверенной, что никогда не почувствую к Закирову чего-то, кроме лютой ненависти. А сейчас…

– Пожалуйста, не надо, – всхлипнула я. – Я не хочу расставаться с тобой, я люблю тебя, что бы ты ни думал, и я понимаю, что поздно все осознала, но это так, мне нет смысла врать тебе сейчас! Позволь мне доказать, что я не так ужасна, как ты думаешь, я сделаю все, что ты скажешь, все, о чем попросишь, я стану идеальной для тебя, только, пожалуйста, не надо развода! Я не хочу! Я… я не могу…

Ответом мне стал смех. Тихий, злой, пробирающий до костей смех.

Я подняла взгляд и столкнулась с потемневшим взглядом своего супруга, который буквально в мгновенье ока оказался возле меня.

– Дешевая актриса с зашитой промежностью, шлюха, которая не стоила и часа усилий с моей стороны. Да я скорее сдохну, нежели еще хоть день останусь твоим мужем!

Я вскрикнула от неожиданности и резкой боли, которая возникла, когда супруг схватил меня за волосы и заставил встать. На автомате я схватилась за его кисть, сжимавшую мои распущенные волосы, но без толку. Тагир поволок меня в сторону рабочего стола и отпустил только тогда, когда мы подошли к нему вплотную. Можно сказать, он практически впечатал меня в него.

– Подписывай. По-хорошему, – не сказал, прошипел мой супруг, тыча ручкой в бумаги, которые даже не пожелал дать мне прочесть. – Или я заставлю по-плохому.

– Пожалуйста, не надо… – Я взмолилась, бросая на мужа отчаянный взгляд. – Я…

– Если ты произнесешь еще хоть одно слово о любви, я за себя не отвечаю, – прорычал Тагир, ударяя кулаком о стол. – Такой шлюхе, как ты, неведомо такое чувство, все, что ты можешь – это заливать в себя дешевый алкоголь и трахаться с теми, кто попадется тебе на пути. Ты понятия не имеешь, что такое любить, ценить или уважать кого-то, дрянь!

– Я не хочу подписывать…

– Что, понравилось жить на хорошую ногу? – Тагир расхохотался, делая один небольшой шаг назад, чтобы иметь возможность лучше осмотреть меня. – Я ведь… я ведь мир к твоим ногам готов был положить, чего тебе не хватало?!

– Я просто не понимала, что делаю…

– Ах, не понимала? Тебе уже двадцать! Ты не маленькая девочка, и ты ведь пошла сношаться с этим Валентином, ты готова была подставить свою пизду кому угодно, но только не мне!

– Я хочу все изменить, я смогу стать тебе хорошей женой!

– Ты можешь стать только хорошей шлюхой! – жестко ответил Тагир. – Все, что ты можешь – это тратить бабки, которых не зарабатывала и раздвигать ноги по пьяни, шкура. А сейчас ты поешь мне тут о любви, не имея никакого стыда, только потому, что быстро привыкла к хорошему. Я пригрел на груди такую змею…

– Нет…

– Думаешь, я не видел, как ты собирала шмотки с земли? Думаешь, я не знаю, что ты в первую же ночь продала все украшения, подаренные мной? О какой любви может говорить такая сука, как ты?! У тебя в этом мире только две любви – хорошо потрахаться и чужие деньги, желательно, побольше. Ты любишь только себя и думаешь только о себе.

Я не нашлась, что ответить. И без этого было ясно, что Тагир не даст мне шанса ни объясниться, ни извиниться. С каждой секундой он становился все злее и я понимала, что чем дольше нахожусь рядом с ним, тем сложнее будет уйти, тем хуже для меня и моего ребенка.

Додумать я не успела, потому что Закиров, видимо, устав от пустой болтовни, схватил меня за руку и резко притянул к бумагам. Силой вложил в правую кисть ручку и нагнул мою голову к столу.

– Подписывай, дрянь…

Мне пришлось. Просто потому, что Тагир был сильнее и мне совершенно не хотелось, чтобы он сломал мне руку. Мне пришлось, потому что иного пути уже не было, я сама сожгла за собой все мосты, не оставив отходных. Мне пришлось подписать эти бумаги, потому что смысла не подписывать их уже не было. Человек, который так сильно любил, как Тагир и ненавидеть станет так же яростно…

Я заметила, как несколько капель моих слез упали на чуть смявшиеся из-за нашей борьбы листы и навсегда остались там.

Я только что похоронила наш брак. Так и не успевший случиться по-настоящему.

– А теперь убирайся, – взревел Закиров, отходя от меня, унося с собой грубо вырванные из моих рук бумаги с собой. Он подошел обратно к дивану, на котором я застала его с самого начала и снова сел. Отложил листы в сторону, зажег новую сигарету. – Я больше никогда не хочу тебя видеть, – сказал он, заставляя дернуться меня, словно от пощечины.

Надо же… мне всегда казалось, что я повторю опыт Влады. Мне виделись ужасные картины, в которых Тагир бил меня при каждой удобной возможности, каждый раз, когда ему хоть что-то не понравится, а оказалось, что мой любимый и злой только с виду тигр оказался неспособным поднять на меня руку даже в такие моменты, как этот или тот, что был два месяца назад.

Как же я ошибалась. В нем. В себе. В том, что может быть в будущем. Я думала только о том, как сбежать из его оков, я боялась его, будто Тагир был диким зверем, способным разорвать меня на куски при первой удобной возможности. А он… просто любил.

Взгляд, запнувшийся о засветившийся экран телефона, покоившегося на столе, заставил меня вынырнуть из собственных, тяжелых дом. И то, что я увидела на нем, окончательно разбило мне сердце.

«Белла». Звонила некто с этим именем, и я живо вспомнила слова старшей сестры Закирова о том, что девушка с таким же именем была положена ему по статусу. Более того, кажется, в прошлом они были сосватаны.

Сердце вдруг вздрогнуло, а затем, будто разбившись на множество осколков, разлетелось внутри, раня все, что его окружало, заставляя начать кровоточить…

Неужели он так быстро забыл обо мне? Он уже общался с этой Беллой? Почему она ему звонила? Что связывало ее и моего мужа?

А, впрочем, погодите-ка… я ведь только что подписала бумаги, по которым мы автоматически становились друг другу никем…

– Почему ты еще здесь? – Голос Закирова прозвучал будто издалека, будто чем-то приглушенный.

– Я… уже ухожу.

Действительно, мне больше нечего было делать в доме, что был мне чужим, рядом с человеком, который был мне уже не муж. Я всему была виной и исправить что-то не представлялось возможным.

Рашид встретился прямо за дверью. Нет, он не подслушивал, наоборот, стоял чуть поодаль от двери, но явно готовый войти в кабинет Закирова при первом же шуме спать бедовую меня из рук своего брата.

– Подписала? – хмыкнул он, шагая чуть впереди меня.

– Да…

Можно подумать, у меня был выбор, можно подумать, Тагир собирался мне его давать. Иронично, но он умудрился заставить меня и выйти за него замуж, и развестись с ним. Ни того, ни другого я не желала. И от того, и от другого с отчаянием бежала.

– Что ж… на этом, думаю, твои пути с нашей семьей разойдутся навсегда. Ты и так достаточно опозорила моего брата. – Он скрестил руки на груди и остановился у входной двери в квартиру.

Я хмыкнула, усмехнулась, но ничего не сказала. Часть их семьи я прямо сейчас забирала с собой.

Напоследок я обернулась прежде, чем покинуть чужие апартаменты.

– Позаботьтесь о нем, пожалуйста. Я никогда не видела Тагира… таким. – На мгновенье во взгляде Рашида промелькнуло нечто, сродни удивлению. У него был такой взгляд, будто бы это было последним, что он ожидал от меня услышать. Но уже в следующую секунду он гордо вздернул подбородок и одним лишь кивком указал мне на дверь.

Я кивнула в ответ и молча покинула квартиру уже бывшего мужа.

Глава 13

Жизнь без Тагира оказалась… другой. Серой, унылой, пресной. В Москве я была совершенно одна, с тех пор, как я переехала в этот огромный город, со мной рядом всегда был Закиров. Каждое утро, каждый вечер, несмотря на загруженность, его всегда было много. Даже днем он умудрялся писать мне или отвечать на все мои сообщения. Сейчас же… мне казалось, что меня лишили дома. И дело было не в роскошной квартире в одном из самых престижных районов города, а в том, что рядом не было человека.

Человека, к которому я привыкла. Человека, который обо мне заботился, относится ко мне с добротой и пониманием. Не было больше рядом его горящих любовью глаз, его теплых объятий, надежно защищающих от всего мира, ласковых глупостей, которые он мне постоянно шептал на ушко, чтобы успокоить или подарить веру в себя.

Не было рядом человека, ставшего на удивление родным.

И нет, дело было в не Париже, и не в дорогих подарках, но именно так теперь думал сам Тагир. И не объяснить ему было иного, не доказать, ведь я отрезала все пути к отступлению.

Когда я шла в одну постель с Валентином, мной руководила злость, я хотела доказать, что имею право распоряжаться своим телом сама, что моя жизнь принадлежит мне и только мне, что никто не посмеет диктовать и указывать, как мне жить. Я не понимала, что раз и навсегда перечеркиваю то, что между нами было или могло быть. Я не думала, что ставлю этим самым поступком жирную точку в нашем будущем.

И уж точно я не думала, что во всем этом пострадает совсем еще невинная душа.

Мне становилось плохо каждый раз, когда я понимала, что обрекла своего ребенка на жизнь без отца. На жизнь вдали от того, когда она когда-нибудь сможет назвать «папой», на жизнь в тех самых золотых пеленках, в которых она должна была расти.

А я… что могла дать ей я? С каждым днем все больше убеждалась, что ничего. В мыслях о том, что Тагира мне не вернуть, я утвердилась в тот вечер, когда подписала бумаги о разводе. И почти сразу поняла, что нужно что-то предпринимать. Хотя бы ради ребенка. Только вот что? Я не закончила университет, колледж или хоть каких-то мало-мальски полезных курсов. У меня не было знаний или опыта, которые могли бы мне устроиться кем-либо, кроме официантки. Но последнее было вообще не вариант. Проработать два-три месяца, а дальше? Нужен был долгосрочный проект, причем срочно, потому что несмотря на мое экономное расходование денег, оставшихся у меня от продажи одежды и украшений все равно не хватило бы надолго.

Вот тут я и впала в отчаяние. Кем идти? Куда? Даже в продавцы брали исключительно с высшим образованием и, желательно, опытом. У меня не было ничего. И только сейчас я начала осознавать, что до сих пор жила, не ведая печали. Нет, конечно, будь я дома, было бы легче что-нибудь придумать. В родном городе были друзья, знакомые, знакомые родных и знакомые знакомых. Возможно, кто-нибудь куда-нибудь и взял бы, но здесь, в Москве…

Вопрос с работой так и остался открытым и, сколько бы я не ломала голову, так и не пришла к чему-то стоящему. Не покидала мысль о том, что я все-таки должна буду вернуться в родные края, но пока что я ее упорно отметала.

Время скользило вперед быстро. Даже слишком, я бы сказала. Казалось, еще вчера между мной и Тагиром произошел конфликт, и он узнал обо всем, всю грязную и непривлекательную правду, и только сегодня я подписала бумаги на развод, а уже наступило завтра. Туманное, холодное, одинокое завтра.

Живот вырос быстро. Очень скоро я узнала, что жду девочку и почти сразу придумала ей имя – Злата. Было жаль, что придется дать ей свою фамилию, но тут уже было ничего не сделать. Я почти смирилась с этим. Почти.

Почти не просыпалась по ночам со слезами на глазах, почти не испытывала жгучего стыда от своего поступка и от того, что даже родственники Тагира узнали об этом. Почти – ключевое слово. На самом деле я так глубоко и старательно загоняла эти чувства, куда подальше, что, кажется, со временем, они стали сдаваться, слабеть.

Пару раз я порывалась написать Закирову, рассказать о том, что жду ребенка, что он от него, но каждый раз отдергивала себя. Я знала, что реакция Тагира будет далекой от той, которую я хотела бы увидеть. Поэтому каждый раз, когда я набирала текст сообщения в нашем чате, прежде, чем нажать кнопку «отправить» я успевала все стереть. В этом не было смысла. Но я все равно это проделывала. Словно это могло хоть немного приблизить меня к тому, чтобы это стало реальностью.

Впрочем, лучше бы мне никогда так не делать. Дело в том, что сегодня, в очередной раз набрав сумбурное сообщение сквозь слезы, а затем стерев его, я заметила кое-что необычное. Давняя фотография на аватарке моего уже нынче бывшего супруга изменилась. Я смахнула слезы, сощурилась, а затем приблизила ее, открыв в полный размер. И замерла.

На новом изображении мой Тагир был с какой-то девушкой. Они стояли в обнимку, он, как всегда идеально одетый и причесанный, стоял совсем близко, чуть скосив на нее взгляд, а она улыбалась голливудской улыбкой. Белла… наверное, это была именно она. Что-то внутри подсказало меня, что это именно так. А затем…

Затем пришла боль. Острая, режущая, словно осколок, впивающийся в уже имеющуюся рану. Сердце сначала замерло, пропустило удар, другой, а затем забилось в быстром темпе. К голове прилила кровь, желудок скрутило.

Так плохо, так больно и только лишь от понимания того, что мой Тагир мог быть уже с другой.

Он был моим! Она не имела права стоять рядом с ним, как ни в чем не бывало! Он был моим супругом, отцом моего ребенка, у нее не было повода и основания прижиматься к нему так собственнически, так по-хозяйски! Мерзкая гадина!

Спустя несколько мгновений я поняла, что сжимаю телефон с такой силой, что вот-вот, и он просто треснет в моей ладони. А затем пришло понимание, что вот она, ревность. Такая странная на вкус, горькая, неприятная…

Господи… если я испытала такое сейчас, когда увидела его на фото с другой… просто на фото, то что же тогда испытывал Тагир, когда смотрел то мерзкое, отвратительное видео?

Я выронила телефон из рук и зажала рот ладонью. Изнутри рвался крик. Отчаяния, боли и сожаления.

Я не смогла выкинуть эту картинку из головы все последующие недели. Более того, Тагир не убирал ее с аватарки, и это навело на мысли о том, что они действительно вместе. Теперь им ничто не мешало, ведь официально мы с Закировым были в разводе…

Чего я только не передумала за этот месяц. И того, что они уже женаты и того, что это могла быть какая-нибудь родственница или очередная сестра Тагира. А еще, с каждым проходящим днем и наступающим новым, во мне усиливался страх. Я очень хотела, чтобы Тагир был рядом, успокаивал меня и говорил, что все будет хорошо, потому что рожать мне предстояло в одиночку, в чужом и незнакомом городе.

К моему счастью, все прошло намного лучше, чем я себе воображала. Ну, то есть, мне объяснили, что первые роды плюс молодой возраст – это равно волнение. Большое волнение. В моем случае точно, ведь я, ко всему прочему, была еще и совсем одна.

Я до последнего металась, будто в агонии. Понимала, что срок уже большой и мне стоит думать о ребенке и только о нем, но не выходило. По ночам я рыдала, утром и днем делала вид, что все хорошо, а по вечерам или предавалась ностальгии или переживала по поводу того, с кем сошелся Тагир.

Да, ревность во мне просто бурлила. Стоило мне только открыть ватсап и взглянуть на фото, которое Закиров так и не понял, как волна гнева, тоски, боли и жажды отомстить незнакомке поднимались во мне, смешиваясь друг с другом и создавая поистине дикий коктейль из чувств.

Но время все равно взяло свое. Срок подошел, и Злата родилась на свет ровно в тот день, что предсказывали мне врачи. Несмотря на ощущение, что все будет происходить долго, тяжело и мне придется пройти все круги ада, все получилось относительно… неплохо. И, самое главное, что моя девочка родилась здоровой, с хорошим весом и без каких-либо нареканий от докторов.

Пролежав в клинике положенные несколько дней, меня выписали, пожелав удачи и благословив на прощанье. Мы со Златой сделали первый шаг в этом дивном мире, в который мне только предстояло ее ввести, показать его, рассказать о нем.

И стоило нам только очутиться дома, как я поняла, что все было совсем не так уж и плохо. Конечно, о Тагире я не забыла, он все равно был в моих мыслях, был в моем сердце, иногда я тосковала, но все это происходило уже на каком-то другом фоне. На первую позицию вышла Злата и заполнила собой все время.

Малышке было нужно столько всего… я постоянно что-то гуглила, пыталась успеть прочитать все купленные книги по беременности, все держать в чистоте и порядке, уделять Злате максимум внимания и при этом не запускать себя. Как оказалось, в этом случае мне потребовалось бы больше двадцати четырех часов в сутки, но увы и ах.

С другой же стороны, эта занятость вытеснила ту боль, что грозилась меня поглотить. Ребенок был огромной ответственностью и, с учетом того, что у меня не было ни опыта, ни помощников, я боялась. Мое стремление сделать все как можно правильно приводило меня к практически идеальным результатам, что, в итоге, конечно, не могло не радовать.

Жаль было только, что Злата была без папы. Иногда я видела парочки с детьми, и вот в те секунды было обиднее всего, потому что я понимала, что моя девочка тоже могла бы быть любима отцом. И, зная Закирова, он бы окружил дочь такой любовью, которую можно описать только в идеалистическом романе. Он так был в меня влюблен, так желал детей, что такое сочетание не оставило бы ему выбора. Моя дочь была бы окружена заботой и любовью отца, но… за мою ошибку предстояло расплачиваться ей. Этого изменить я уже никак не могла.

Сегодняшний день был ничем не примечательным, если не считать, что Злате исполнялся третий месяц. В последнее время я старалась не придаваться унынию и как можно меньше обращать внимания на трудности, поэтому решила, что нужно «отметить» знаменательный день. Да, по сути, это была еще не годовщина, но был ровно девяностый день с тех пор, как Злата украсила мою жизнь своим существованием. И, несмотря на бессонные ночи и постоянную усталость, несмотря на трудности, с которыми я столкнулась будучи неопытной матерью-одиночкой, несмотря на то многое, что тревожило меня, я все же была рада тому, что уже не одна. Родная душа пришла в этот мир и теперь придавала моей жизни большое значение.

Я решила прогуляться с ней по дивному парку, что был недалеко от дома, а затем сходить в любимый магазин, что располагался в ближайшем ТЦ, выбрать своей девочке какую-нибудь новую одежду или забавную безделушку. По сути, у моей дочери было все, что необходимо, но игрушки лишними не бывали, да и новинки можно было бы посмотреть.

С такими мыслями я потеплее одела крошку, в силу возможностей привела себя в порядок настолько, насколько могла, а затем, водрузив Злату в кенгурушку, отправилась в запланированный поход, совершенно не ведая, кого мне сегодня предстоит повстречать на своем пути.

Ничто не предвещало «беды». Это должен был быть хороший день. Во всех отношениях, во всех смыслах этого слова. Однако у судьбы оказались иные планы.

Мы со Златой успели прогуляться в парке, зайти в несколько новых магазинов для новорожденных, а также посетить ТЦ, который, впрочем, тоже уже собирались покидать с несколькими пакетами новинок, когда мой взгляд совершенно случайно сначала зацепился за знакомый силуэт, затем прошел мимо, а после – мгновенно вернулся обратно.

Я увидела его первая и несколько секунд смотрела, не открываясь, а затем меня одарили обратным взглядом.

На какое-то время мир остановил свое движение по своей орбите. Все перестало иметь значение, все кануло в Лету. Дыхание замерло, сердце перестало биться, пропуская удары. Что-то заморозило реальность, бытие, остались только мы. Он. Я.

Я моргнула, и видение рассеялось, выдохнула резко и все закрутилось обратно. Мир снова начал движение по кругу, люди снова начали свое муравьиное движение вперед. Бессмысленное. Глупое. Но такое необходимое.

– Тагир… – выдохнула одними лишь губами, чуть сильнее прижимая к себе дочурку. Его глаза, темные, замешкавшиеся, обвели меня взглядом с ног до головы, задержались на Злате. Он сощурился, будто бы не поверил в то, что предстало его взору, а затем вынужденно отвлекся на человека, подошедшего к нему.

Мы стояли на противоположных сторонах ТЦ, нас разделяли десятки метров, но я все равно узнала ее. Она выскользнула из магазина и, подойдя к Закирову, бесцеремонно сунула ему в руку несколько фирменных пакетов. Затем улыбнулась, шепнула что-то на ухо и взяла под руку.

Девушка с фото, предположительно та самая Белла, которую я мысленно уже дважды выдала замуж за бывшего… это была она.

Значит, между ними действительно было что-то серьезное, мое чутье не обманула. Не зря я плакала по ночам, изводясь от ревности, не зная, куда девать это чувство, не имея никаких сил справиться с ним.

Я не ошиблась…

Тагир больше не смотрел на нас, поэтому я рванула со своего места. Стоять и глазеть на их счастливую парочку совершенно не входило в мои планы.

По правде говоря, самым острым ощущением, как ни странно, оказалась злость. Тагир превращал мою жизнь в ад целый год! Целый год он не давал мне прохода, заваливал сообщениями, голосовыми, электронными письмами. Он перевернул целый мир, но не успокоился, пока не женился мне. Он обещал любить меня, несмотря ни на что. Он клялся в этой самой любви. Он не оставил мне путей к отступлению. Он сделал все, чтобы я влюбилась в него. И я не обвиняла его в том, что он оставил меня, отказался, не смог иначе. Наверное, я бы тоже не смогла. Но та скорость, с которой он забыл меня, эта легкость…. Этого я не понимала.

Как же так? Почему так быстро? И, словно кто-то взмахнул пером и мазнул им меня, в голове проскользнула мысль – а, может, и не любил вовсе?

Кто мог ответить на такие вопросы…

Я покинула ТЦ в смешанных чувствах, благо, что Злата заснула, и теперь самой большой проблемой были пакеты в руках и ожидание такси. Хотелось, как можно скорее убраться из этого места.

Если бы я знала, что встречу его сегодня здесь, вот так, с другой, я бы месяце не выходила из дома, но не высунулась бы наружу.

Это было больно. Жгуче больно и тяжело. И легче стало лишь, когда подъехавшая иномарка приняла нас в свой теплый салон и понесла прочь от места, в котором мое сердце в очередной раз рассыпалось на осколки.

Неосознанно я заключила в руки кулон, когда-то подаренный Тагиром, и потеребила его. Тот самый, один из первых, с красивым, небесно-голубым камнем. А затем поняла, что пришла пора снять его и забыть о бывшем. Он же меня забыл. Когда-то я оставила эту подвеску, как хоть какое-то напоминание о том прошлом, что я потеряла, причем по собственной глупости. Я бы оставила кольцо, но перед уходом мне пришлось его оставить, потому что я помнила, что это была фамильная драгоценность. В самом начале Тагир рассказывал мне, что его мама получила это кольцо от своей, а та, в свою очередь, от своей. Радмила должна была отдать его одной из своих дочерей, но получил реликвию любимый сын, а затем и я. У меня не поднялась рука забрать его, тем более, не поднялась бы продать, поэтому кулон был единственным, что меня связывало с Тагиром. И сразу, стоило нам только со Златой приехать домой и переступить порог квартиры, как я сняла его и спрятала в самый дальний уголок с общением, что все, нужно уметь принимать конец и больше я его никогда не надену.

Мне предстояло встретиться с мужем еще раз. Уже на следующей вечер. Город как раз окрасился сумерками, день катился к закату и своему завершению, когда ко мне пожаловал незваный гость.

Я не ожидала, что увижу Закирова, когда открывала входную дверь. Я вообще старалась не думать об этой встрече, отвлекаясь возней со Златой, а когда в дверь позвонили, я, почему-то уверившись, что это соседка снизу, часто заглядывавшая одолжить соль, сахар или еще какую-нибудь мелочь, распахнула ее.

Странно, но я буквально за считанные мгновения поняла, что бывший муж не просто зол, он в гневе, и попыталась молниеносно захлопнуть дверь. Я еще не понимала, почему он раздражен, но уже нутром учуяла опасность, пытаясь отгородиться от нее.

– Серьезно, Аврелия?! – Тагир с силой захлопнул дверь позади себя, надвигаясь на меня, прижимая к стене в тесном коридоре.

– Тагир…

– Я думал, поступить ниже и хуже, чем было, ты просто не можешь, а оказывается, вполне! Почему бы и нет?! Сколько же в тебе гнилья?! Какая же ты все-таки дрянь!

– Перестань оскорблять меня…

– Да неужели?! А как мне называть ту, что сбежала от меня беременной, даже слова не сказав?

– Что сделала?! – я задохнулась от возмущения и с силой дернулась вперед, отталкивая от себя Тагира. – Сбежала?! Ты понимаешь, что несешь?!

Выходит, что я теперь сбегала? Я умоляла его дать мне шанс, валялась у него в ногах, только бы он простил меня, а теперь, по его словам, я просто-напросто сбежала! Надо же!

– Ты ушла беременная, слова не сказав о ребенке, ты, грязная шлюха, чего еще только не сделала! – закричал он, с силой ударяя кулаком в стену сбоку от меня. Я зажмурилась от страха, вдруг с четким пониманием того, что Тагир пришел сюда с одной целью – забрать мою девочку, отнять мою малышку.

– Откуда ты знаешь, что ребенок твой?!

– Два и два сложил, по срокам все сходится или ты меня за идиота держишь? – продолжил кричать Закиров.

– Нет, я спрашиваю, откуда ты знаешь, что такая шлюха, как я не нагуляла ребенка с кем-нибудь еще, ведь ты уверен, что я переспала со всей столицей!

– Я не буду с тобой спорить, это ниже моего достоинства. Я здесь в принципе не для разговоров. Покажи мне ребенка.

– Нет.

– Ты будешь со мной драться?

– Если понадобится.

– И сделаешь только хуже. Я все равно выиграю. И все равно сегодня уйду отсюда с этим ребенком.

– Откуда такая уверенность, что она твоя?!

– Я проверю… Стой, погоди, она?

Мы оба замолчали. Он – растерянно, я – в оцепенении.

– А если окажется не твоей, тогда что, выбросишь, как ненужную вещь, как поступил уже до этого со мной?

– Не верю, что ты смеешь меня в чем-то обвинять. Вот просто не верю, что такое возможно. Дай мне пройти, Аврелия, – уже спокойнее произнес он. – Дай мне забрать ребенка спокойно. Это случится в любом случае.

– Я – мать. Ты не можешь, не имеешь…

– Права? – опередил он меня. – Думаешь, я буду с тобой по судам бегать? Думаешь, хоть кто-то взглянет в твою сторону? Твоим лучшим исходом будет, если я выставлю тебя там гулящей, лживой дрянью с нестабильной психикой, а я вполне это могу устроить. Но, поверь, мы даже не дойдем до суда. Тебе со мной не тягаться.

– Ты не можешь… – прошептала я дрожащими губами. Все это было похоже на дурной, сюрреалистичный сон. Так не могло быть… просто не могло быть! Только не со мной! Только не сейчас!

– Могу. И сделаю. Просто покажи, в какую сторону идти.

– Пожалуйста… умоляю… не делай этого!

– Знаешь… – на мгновенье Тагир стал задумчивым ни к месту и ни ко времени. Махнул в мою сторону рукой, усмехнулся как-то зло. – А я даже рад, что не снес тебе тогда голову. Я так хотел, так рвался это сделать, но сдержался, потому что понимал, что такая грязь как ты не стоит того, чтобы в ней вываляться. Но сейчас я рад потому, что месть такая сладкая… Если этот ребенок мой, а я уверен, что мой, то только подумай… это же самая настоящая карма! Я заставлю тебя пройти через такую агонию, которую ты себе даже представить не могла. И это будет справедливо. И я не пожалею тебя. Ты заслужила. Жить с мыслью, что твой ребенок не с тобой и никогда не будет с тобой. Что его будет растить чужая женщина, что он будет называть мамой другую, а ты… ты больше никогда не увидишь ее.

Мир перестал существовать для меня. Его просто не стал. На мгновенье он застыл, а затем рухнул, рассыпавшись на мелкие куски, а я запуталась в этих осколках, ранясь об каждый.

– Хочешь сказать, она не моя? – тихо протянул Тагир, стоя возле кроватки с нашей дочерью. Разумеется, она была похожа на него больше, чем на меня. Я была голубоглазой блондинкой, в то время, как Злата родилась с темными глазами и темными волосиками.

Но я была рада, что бывший муж хотя бы перестал орать, когда прошел в детскую. В квартире, что я сняла, было всего две комнаты, поэтому он быстро сориентировался, куда идти, ведь это были не его хоромы, в которых можно было заблудиться и долго искать выход.

Тагир прошел в комнату, медленно подошел к колыбельке, а затем застыл возле нее на несколько минут. Молча, ничего не делая, ничего не спрашивая.

– Как ее зовут? – наконец, протянул он.

– Злата…

Тагир опусти руки вниз, но, будто не решившись взять ребенка, вцепился побелевшими пальцами в деревянные брусья кроватки, а затем, повернулся и бросил на меня злой взгляд.

– Серьезно? Ты назвала моего ребенка Златой? – прошипел он.

– А что тут такого? – Я лишь пожала плечами. Сейчас это было последним, что меня волновало. С минуты на минуты, Закиров собирался отнять у меня единственное, что было важным в моей жизни.

– Я даже комментировать это не буду, – зло выдохнул Тагир. Через несколько секунд, он все же поднял ребенка с места, аккуратно взял на руки и прижал к себе. Прошептал что-то на незнакомом наречии и улыбнулся. Так, как не улыбался при мне никогда.

Я понимала. Это были его первые мгновенья с нашей дочерью, а первые секунды – они волшебные, неописуемые. Во время них твоя жизнь наполняется смыслом, приобретает совершенно другой оттенок. Приходит понимание, что все, что-то закончилось и навсегда осталось позади. Целый кусок твоей жизни. И теперь начался другой. В которой ты будешь носить гордое звание родителя. В которой уже не будет места прежнему Я, где всегда будет главенствовать жизнь и судьба твоего ребенка.

Тагир приветствовал нашу дочь. Он улыбнулся ей так, как никогда еще не улыбался. Я знала это наверняка, потому что буквально три месяца назад испытывала то же самое.

Я подошла к ним и молча положила руку на плечо Закирова. Со стороны, можно было бы подумать, что мы прекрасная и дружная, молодая семья. Как бы сильно я хотела, чтобы все было именно так… Однако уже через несколько секунд, Тагир повернулся ко мне и бросил нечитаемый взгляд.

– Собери ее вещи. Самое необходимое.

– Нет… пожалуйста… нет…

– Аврелия, я не собираюсь с тобой спорить. И повторяться тоже. Я могу забрать ее силой, могу сделать это некрасиво и с шумом. Или ты можешь сделать все так, как я скажу, и для нашей дочери это будет легче и менее травматично.

– Я не могу отдать ее, – прошептала сквозь слезы, цепляясь за руку бывшего мужа. – Не могу, она – мое все, Злата – моя жизнь! Если ты заберешь ее, можешь убить меня прямо здесь и сейчас!

– Хватит! Мне не нужны тут театральные представления! – он брезгливо отдернул руку и сильнее прижал к себе малышку. – У тебя пять минут на сборы, и мы уйдем. Мы в любом случае уйдем…

– Ты даже не знаешь, что ей нужно! Ты ничего о ней не знаешь! Ты не носил ее девять месяцев под сердцем, не рожал, не был с ней эти три месяца, что ты собираешься делать с грудным ребенком!?

– О ней будет, кому позаботиться. У тебя осталось четыре минуты.

– Тагир, так нельзя! Я ее мать! Я люблю ее! Может быть, как жена я не состоялась, но со Златой у меня все получается, я стараюсь и все выходит правильно!

– Три минуты.

– Я не отдам ее тебе!

– Ты сделаешь только хуже. Причем не только для себя, но и для ребенка.

– Я вызову полицию! Я мать, в конце концов, ты не имеешь права, ты просто не можешь, ты не…

– Две минуты. Звони кому душе угодно.

– Тагир… ты же… ты другой… ты не такое чудовище, каким сейчас предстаешь передо мной, ты всегда был логичным в поступках и справедливым в решениях, пожалуйста, не надо так сейчас…

– Времени у тебя больше не осталось, – сухо выдал на все мои мольбы и стенания бывший муж. – Мы уходим, – прозвучал неумолимый вердикт.

Глава 14

Тагир действительно забрал Злату. Когда входная дверь за ним захлопнулась, мне показалось, что я умерла. На долю секунды. Из меня будто выкачали все разом: воздух, кровь, может быть, саму душу.

Нет, я могла вцепиться ему в глотку и попытаться ее перегрызть, но на руках у него было мое маленькое сокровище, и я так боялась, что она пострадает, что попросту отступила.

Но ненадолго. Если в период нашего развода я прибывала в абсолютной апатии и не знала, что делать, то теперь все было по-иному. Я была матерью. Была ответственна за рожденного мной маленького человека. И я собиралась отстаивать свои права на него. Я ни за что не собиралась отказываться от Златы или уступать ее Закирову. Да, он был отцом, да, имел на нее права, но и я тоже их имела! И приди он ко мне с ультиматумом, мол, хочу с ней видеться, принимать участие в жизни дочери и прочее-прочее, я бы слова поперек не сказала, но просто взять и забрать у меня грудного ребенка…

Нет, такого я позволить не собиралась. Я буду биться, я дала себе слово. И уже на следующий день я атаковала дверь его квартиры с полицией. Правда, не скажу, что это имело хоть какой-то успех. Действительно, у Закирова оказалось много связей, много денег, как говорится, все схвачено.

Тем не менее, я не сдалась. Я продолжила ходить к нему домой, как на работу, требуя вернуть мне моего ребенка, барабаня в дверь и устраивая настоящие истерики, грандиозные скандалы.

Соседи были зажиточными людьми, не привыкшими к подобному роду буянства, поэтому воротили нос, но, благо, не вмешивались.

А нервы Тагира сдали к концу недели. Он поймал меня у двери подъезда, и, схватив за руку, отволок в сторону. В иные времена я бы на него засмотрелась – черное пальто красиво подчеркивало его силуэт, хорошо сочеталась с темными волосами и такими же темными глазами. Пахло от Закирова так, что кружилась голова и подкашивались ноги, но я не смела. Не смела больше поддаваться его чарам. Это только внешне он был эталоном красоты, настоящей моделью, человеком, на которого можно любоваться часами и при этом не уставать, нутро же оказалось другим. Холодным, железным, непробиваемым. Жестоким. Тагир оказался жестоким и, как ни крути, это стоило признать. Он упивался своей местью, за последнюю неделю я поняла это. То, каким блеском светились его глаза, как кривились губы в неприятной усмешке. Да, он отомстил мне. И он был счастлив.

А ведь я думала, что он другой. Да, я не сразу ответила ему взаимностью, не сразу рассмотрела его, но когда рассмотрела… я была уверена, что Тагир добрый и по-настоящему любящий. Я думала, что с ним я наоборот защищена от всего мира. Как же так вышло, что я совершенно не разглядела сначала Дениса, а затем и Закирова? Как так вышло, что я полюбила сначала одного бездушного урода, а затем другого?

– Ты чего добиваешься, а?! – прорычал Тагир, больно сжимая в руках мой локоть.

– Пусти! – Я вырвала его и сделала шаг назад от взбешенного зверя. – Верни мне дочь! Она – моя! Я ее рожала, понимаешь, я! Ты просто донор спермы, ясно?!

– А ну закрой рот! Я и так многое тебе спустил, но мое терпение подходит к концу!

– Многое спустил? Многое спустил?! Да ты втоптал меня в не меньшую грязь, чем я тебя! Я умоляла мне дать хоть какой-то шанс, я бы позволила тебе обращаться с собой, как с животным, только бы ты меня простил, а ты даже слушать не захотел! Но при этом ты год за мной таскался, превращал мою жизнь в ад и не давал прохода, а потом решил, что сорвать мою свадьбу и заставить выйти за себя – это вполне себе нормально! Ты насильно заставил жить с собой, ты влюбил в себя, а теперь ты отнял все, что у меня есть и хочешь сказать, что мы с тобой квиты? Я была неправа, но ты был неправ в сотню раз больше! И при этом я понимаю свои ошибки, я вижу их и признаю, а ты – нет! Ты упорно отрицаешь их факт и все еще делаешь вид, что ничего не понимаешь!

– То есть я виноват, что ты дешевая потаскуха?!

– Ты виноват в том, что даже не можешь сказать, в чем и где был неправ! Ты не успокоился, пока я полностью не стала твоей, а потом глазом не моргнул, нашел себе подстилку!

– Что?! Что ты несешь?!

– Я о твоей новой пассии! Знаешь, я все могу понять: и то, что ты не смог меня простить, и то, что потребовал развод, и то, что был груб, но то, как быстро ты нашел себе новую девушку… это показатель! Поэтому не делай вид, что дочь от меня тебе на самом деле нужна! Детей любят той женщины, что важна, а не той, которой хотелось поиграться! И ведь была права твоя мать, она нам не дала и года и попала в точку!

– Что? – удивленно протянул бывший.

– А ты не знал?

– О чем ты?

– Твоя мать в день нашей свадьбы зашла ко мне и сказала, что ты наиграешься со мной и успокоишься. Потом обзаведешься женой и своих и построишь с ней семью. Вот только она не сказала, что я при этом окажусь на обочине жизни!

– Аврелия… ты оказалась на обочине жизни, потому что не умеешь держать ноги сдвинутыми. Что бы я не делал, тебя не оправдывает то, что ты творила. Но у меня намного более интересный вопрос – а как ты собираешься воспитывать ребенка? Хорошо, допустим я отдам ее тебе. Дальше что?

– В смысле, дальше что? Я справляюсь! У меня все получается!

– Что ты сможешь дать этому малышу, идиотка?! – прорычал Закиров, теряя терпение. – Я узнавал, ты нигде не работаешь, документы из университета забрала, рискну предположить, что продолжаешь жить за мой счет, видимо, что-то распродала. Ну а дальше что? Ребенок станет старше, нужны будут не только подгузники, будут сады, школы, частные учителя, репетиторы, не дай бог, врачи. Что ты сможешь дать ей? Кем пойдешь работать? А если и пойдешь, то с кем будет ребенок? Няню оплатить сможешь? А найти проверенную, хорошую? А сколько она будет стоить? Ты вообще понимаешь, что такое растить эту малышку, сколько денег это потребует, или для тебя это все равно, что завести рыбку в аквариуме? Красиво, мило, легко забывается?

– Я… нет… не говори глупостей! Я что-нибудь придумаю…

– Пока что все, что ты придумала и все, что тебе удалось, это разрушить брак с любимым, по твоим словам, человеком, грязно и низко изменив ему, а еще залететь. Я знаю, что ребенок был незапланированным, ты явно не собиралась делать этого нарочно. По-твоему, тебе хватит мозгов, сил, денег, чтобы достойно вырастить дочь?

– Я…

– Я дам ей все. Врачи, учителя, школы, тренеры, все, что она пожелает. А ты? Что ты можешь дать? Ты хоть знаешь, чем будешь платить за квартиру в следующем месяце или через месяц?

Я не нашлась, что ответить. Тагир загнал меня в тупик. И если, когда он кричал, я знала, что отвечать, то эти вопросы… они и так мучили меня день ото дня, и я не находила на них ответов.

– Уйди по-хорошему. Я даю тебе последний шанс. Или клянусь, в следующий раз я вызову бригаду психиатров, и ты окажешься в психушке минимум, на месяц-другой. Это мое последнее предупреждение.

Все, что я переживала до этого момента было ерундой. Мне казалось, что жизнь не удалась, когда я смотрела на своих одноклассников с завистью, понимая, что у меня никогда не будет любящих матери и отца, которые с трепетом заботились бы обо мне и братьях. Я считала себя не очень-то везучей и, в особенности, с тех пор, как повстречала Тагира. Я думала, что мне не повезло с Денисом, не повезло с мужем, не повезло с братьями.

Я наивно полагала, что моя жизнь рухнула, когда поняла, что полюбила Закирова и в тот же момент потеряла его. Я думала, что моя душа разорвалась в клочья, когда я поняла, что Тагир завел себе новую женщину. Но все это даже вместе взятое не шло ни в какое сравнение с тем, что я испытывала сейчас, будучи одной, лишенной самого важного, что было в жизни. Без своей девочки.

Лучше бы Тагир действительно убил меня в тот злосчастный вечер, лучше бы прекратил мои мучения. Но нет, ему нужно было совершенно другое. Он хотел, чтобы я мучилась, и я понимала, почему. Нет страшнее человека, который когда-то чертовски сильно любил. Говорят, что влюбленная женщина – это опасно. Ничего не знаю, влюбленный мужчина в сто раз опаснее.

Разумеется, зря я играла с огнем. И ведь в конечном итоге, кому и что доказала? Только потеряла все… мысль о том, что все могло быть по-другому, хорошо, по-настоящему, она резала меня осколком рухнувшего мира и заставляла биться в агонии.

Мы могли быть с Тагиром вместе. Могли вместе растить нашу Злату, души не чая в девочке и друг в друге. Могли жить в мире и ладе, в гармонии и счастье, но я одним мгновеньем все перечеркнула. Пятиминутный недосекс с Валентином вылился мне в перечеркнутую жизнь. И винить в этом можно было только себя.

Я не сдалась так просто. Не сдалась из-за одной лишь угрозы со стороны бывшего супруга. Я попробовала еще раз, и тогда Закиров сделал ровно то, что пообещал. Правда, спасибо ему, слова он не сдержал. Из больницы меня выпустили на третий день, и возвращаться туда снова мне совершенно не хотелось. Воистину жуткое место, наверное, его смело можно назвать адом на Земле.

Из этого я поняла и усвоила одно – Злату мне действительно не видать. Конечно, можно было написать заявление в полицию, но это ничего бы не дало. Можно было бы позвонить братьям, но они бы сказали, что я виновата сама. Можно было смириться со всем, но я не могла.

Мысль о том, что Злата вдали от меня, что я физически не могу ощущать ее присутствие рядом раздирали изнутри. А уж то, что ее могла воспитывать другая женщина… Белла… Я держалась только благодаря одной мысли – бабуля не могла вырастить такую большую неудачницу. Она бы не пережила, сотвори я что с собой. Поэтому я держалась. А еще внутри, где-то очень глубоко, тлел огонек надежды. А вдруг? Вдруг я снова увижу свою малышку? Может быть, когда-нибудь Тагир смягчится? Гнев и обида отступят, а местью он насытится? Может быть тогда он отдаст ее мне?

А пока…

– Хотя бы дай мне с ней видеться, о большем не прошу!

Тагира я поймала возле подземного паркинга. Он только что поставил машину на место и, кажется, собирался подниматься наверх, а свет там уже, кстати, горел. Значит, внутри его уже кто-то ждал…

Закиров даже не остановился, не бросил на меня ни единого взгляда, не обмолвился ни словом. Меня просто не существовало для него.

– Умоляю, Тагир! Она же моя дочь! Я обещаю, что сделаю все так, как ты скажешь, я подстроюсь под любые условия, я согласна на все просто ради того, чтобы хотя бы изредка видеться со Златой!

– Зачем мне это и что ты можешь дать мне взамен? Ты, жалкое, отвратительное существо, – выплюнул Закиров, наконец, останавливаясь. На улице было холодно, я прождала его около двух часов, но все равно не чувствовала никаких неудобств. Было плевать абсолютно на все, только бы Тагир дал мне возможность хотя бы иногда видеться со Златой. Слезы застыли в глазах, но я не рискнула начать плакать. Только не перед этим чудовищем, которое когда-то клялось делать меня счастливой до последнего нашего вздоха.

– Я… что угодно…

– М… – Тагир остановился совсем рядом, окинул меня презрительно-насмешливым взглядом, а затем почему-то медленно достал руку из черного пальто. Поднял ее к моему лицу. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это значит. На безымянном пальце правой руки красовалось тонкое золотое кольцо. – Думаю, моей супруге это не понравится. Она вряд ли захочет видеть в нашей жизни мою… бывшую, – на последнем слове он скривился, но я пропустила это мимо ушей. Только покачала головой.

– Нет… не верю.

– Во что не веришь?

– Нет… – снова прошептала я, больше не сдерживая слез. – Ты не мог…

– Почему же? Только ты можешь спать с другими людьми?

– Не так быстро… только не ты…

– Да почему же? – усмехнулся Тагир, явно получая удовольствие от моих слез и подступающей истерики.

– Ты говорил, что любишь…

– Ты тоже много чего говорила. И лишь малое из этого оказалось правдой. Тогда почему же мне нельзя тебе ответить той же самой монетой? – резко перешел на рычание Закиров.

– Потому что ты лучше меня, – едва слышно прошептала я, преодолевая то небольшое расстояние, что разделяло нас. Я медленно подняла руки, словно боясь, что Тагир вот-вот скинет с себя оцепенение, в которое будто бы впал, и заключила его лицо в свои ладони. Нежно погладила большим пальцем колючий подбородок и на мгновенье узнала его глаза. Это был старый-добрый взгляд любящего Тагира, к которому я так быстро привыкла и так бесцеремонно не дорожила. – Потому что я тоже очень сильно люблю тебя. Что бы между нами не происходило. Я не знаю, как так вышло, но я тоже тебя люблю… Если бы ты только мне поверил… если бы только смог…

Это было лишь мгновенье. Короткое. Дрожащее. Но оно было. Он прикрыл глаза, будто бы наслаждался моей лаской. Позволил себе быть слабым на доли секунды. А затем резко оттолкнул меня от себя.

– Убери руки или я сломаю их, – прошипел он, подобно взвившейся змее. – Меня тошнит от тебя, грязная, лживая…

– Я не вру, – тихо перебила его я. – Я долго тебе врала, но с той ночи, когда ты все узнал, я не сказала ни слова неправды. Я во всем виновата. В том, что происходит сейчас. Тебя я ни в чем не виню… – Я сделала шаг назад, наблюдая за удивленным взглядом бывшего мужа. – Я бы хотела только двух вещей…

– И каких же?

– Ты знаешь. Видеться со Златой и… увидеть когда-нибудь в твоих глазах прощение…

– Зачем оно тебе? Я уже с другой. Мы никогда не будем вместе. Строй свою жизнь без меня. Ты всегда этого хотела.

– Больше не хочу.

– Тебе придется смириться с этим.

Я покивала в ответ, понимая, что он прав.

– Уходи, Аврелия. Уходи и прекрати мучить нас обоих. Я прошу тебя. Если ты говоришь правду, если ты действительно любишь меня, если в тебе осталась хоть капля достоинства, оставь нас в покое. Иди своей дорогой.

Я не смогла ответить. Слезы большими бусинами скатились по лицу.

– Я…

Тагир не стал меня слышать. Он резко развернулся и пошел в сторону входа в дом, оставив меня прозябать в одиночестве. Он так и не услышал мое тихое, почти неслышное «не могу».

Жизнь изменилась. Не стала резко другой, я не получила ничего такого, чего не ожидала, но постепенно, я скатилась на самый низ, где единственным спутником была одна лишь тьма. Тьма окутала меня и все мое существование, сделав его беспросветным и удручающим. Такое можно было пожелать только врагу.

С того момента, как мы в последний раз виделись с Тагиром прошло больше двух месяцев. Дочь я не видела больше трех.

С квартиры, что я снимала, пришлось съезжать. Больше я не видела смысла арендовать что-то стоящее, хорошее, более или менее просторное. Остатки одежды, дорогой телефон, планшет, ноутбук, все продала. Деньги положила на карту, а сама съехала в комнату, которая сдавала сердобольная старушка – Любовь Павловна. Не знаю, почему именно этот вариант, просто как-то раз он пришел в голову, и я поняла, что всяко лучше, чем совсем одной. Да и платить оказалось можно в разы меньше. Сошлись на средней цене за такую комнату, а радости Любовь Павловны за плату на два месяца вперед не было ни предела, ни цены. Хоть кого-то я смогла порадовать.

Оставшиеся деньги, а это была очень небольшая сумма, я планировала пустить на адвоката, однако и тут все не сошлось. Позвонив по нескольким объявлениям, я все же сходила к парочке. И оба сказали мне, что вряд ли что-то из этого выйдет. Я рассказала все, как есть, не став ничего утаивать и мне прямым текстом объявили, что для того, чтобы тягаться с таким человеком, как мой бывший муж, потребуются очень большие средства. Я даже денег таких никогда не видела, такими страшными были суммы, которые мне называли юристы.

В конечном итоге, оправившись от шока, перестав бежать, сломя голову и захлебываться в слезах, я поняла, что это действительно конец. Если Тагир не передумает сам, а он делать этого не собирался, то все, не видать мне больше никогда моей Златы.

Тем не менее, жить на что-то было нужно. В чем-то Закиров был прав, я и впрямь не представляла из себя… ничего. Ничего стоящего. Ни образования, ни нормального опыта работы, ни каких-то полезных навыков, вообще ничего. Пустышка. Глупая провинциалка, которой неслыханно повезло и которой предложили роль Золушки, о которой мечтают десятки тысяч девушек по всей планете. Дура, которая упустила свой шанс на счастье со сказочным принцем и теперь была вынуждена жить в болоте, подобно самой настоящей жабе.

Когда пошла вторая неделя безуспешных поисков работы, я поняла, что это тупик. Самый настоящий. Меня никто не желал брать. Ни секретарем, ни администратором, ни офис-менеджером и тогда мне пришлось опустить планку. Продавцы тоже отпали все, как один. Никто не захотел слушать моих отговорок о том, что опыту просто неоткуда взяться в силу возраста, никто так и не доверил мне работу с деньгами. Мне повезло, когда я зашла в бар, чтобы «напиться». Впервые в жизни мне действительно этого хотелось, потому что я не видела выхода. Вообще.

Я разрушила свой брак. Потеряла Тагира. Потеряла Злату. Потеряла все, что у меня было. Почти каждый день я порывалась позвонить кому-нибудь из братьев, но к горлу тут же подкатывал комок тошноты. Неужели бы те, что продали меня за пару миллионов просто чтобы устроить свои задницы в квартирах потеплее, да поуютнее, стали бы помогать сейчас? Не бывать такому. А унижаться и рассказывать им всю правду… Нет, те времена, времена, когда я доверяла Саше и Леше, остались позади, в далеком и наивном прошлом.

Кто же знал, что именно в этом баре, мне впервые улыбнется судьба? Меня взяли туда официанткой, потому что кассу или что-то более серьезное, чем разнос бокалов с пивом, мне бы никто не доверил. Об этом говорил мой опыт. Когда Дмитрий, управляющий заведением и, заодно, его владелец, предложил мне работу, я радостно согласилась. Кажется, он даже не успел договорить начатое.

Мне нужна была работа. Любая. Хоть какая-нибудь. Хоть что-то, за что можно было бы зацепиться. А что-то получше… может быть когда-нибудь в далеком будущем мне и подфартит. А пока что я предпочитала крепко держать синицу в руках.

Правда это только казалось легко. В смысле, все, наверное, думали, ну а что сложного в том, чтобы разносить бокалы с пивом по не очень-то и большому залу? В общем-то, ничего. Проблема была в другом. Сейчас как раз шел сезон футбольных матчей, честно говоря, я мало что в них понимала, зато любители посмотреть, как толпа потных мужиков гоняется за одним мячом по огромному полю, собиралась как раз у нас. И все бы ничего, если бы около трети из них не пыталась залезть ко мне в трусы. Каждый подвыпивший гад считал своей святой обязанностью отпустить сальную шутку в мой адрес или того хуже – начать лапать. Были и те, кто предлагали непристойные вещи, предлагали и доплату за них. В общем, чего только в баре не происходило.

Конечно, можно было бы скандалить и звать охранника на каждый такой случай, но Дима четко и ясно дал понять две вещи – распугивать клиентов ради официантки регулярно он не будет, ему будет проще сменить эту самую официантку, а второе – он и взял-то меня в свое заведение только потому что я была «прехорошенькой» и должна была приносить неплохие чаевые, которые делились между всем персоналом поровну. Короче, его мотивы были ясны и понятны, как божий день. И не мне было его судить. Десятки, если не сотни других работодателей отказали мне и только он дал шанс хоть что-то зарабатывать. А дальше… нужно было учиться вертеться самой. Где-то быть потверже, где-то пригрозить, где-то отшутиться, а где-то и вовсе пропустить все мимо ушей и прикинуться глухой.

В общем, жизнь «завертелась». Ничего стоящего в ней не происходило, я была загружена сменами и работала почти без выходных, а дома меня всегда ждали теплые пирожки и ватрушки. Иного разнообразия в ней не было.

До сегодняшнего дня.

Это была тяжелая ночь. Чехия играла… с кем-то, черт его знает, с кем, я не вслушивалась. Гул, крики, запах алкоголя, смешанный с потом и табаком, в общем, не место, а настоящий рай. Но все бы ничего, у нас вышли неплохие чаевые, и можно было даже идти домой со спокойной совестью, отдыхать, если бы, наверное, не самый мерзкий тип из всех, что мне когда-либо встречался на пути.

Он приставал ко мне весь вечер и полночи. Не помогали ни шутки, ни игнорирования, ни даже замечания Димы, который увидел, что посетитель все-таки перебарщивал и сделал ему замечание. Трижды. В последний раз он, казалось, угомонился и больше меня не трогал. Однако оказалось, что не все так просто. Ребята, с которыми я работала, уже разошлись, и я тоже вышла из бара, дошла до конца квартала, когда меня окликнул уже ставший знакомым голос.

– Красотка, погоди…

– Черт… – Я инстинктивно затормозила, обернулась, когда в меня почти врезались. Пьянчуга уже не стоял на ногах, держался за стены дома, в котором располагался бар, чтобы не упасть.

– Ну почему ты весь вечер от меня бегаешь, можно же поразвлечься, я хорошо заплачу… – заплетающимся языком выдал гад, хватая меня за локоть. Я легко его выдернула и сделала шаг назад, но когда собиралась обложить его матом и дать деру, с другой стороны дороги, стоявшая до этого без движения машина вдруг, резко дернулась и с оглушительным свистом, нарушая все правила дорожного движения, подлетела к нам.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это внедорожник Тагира.

Пьянь еще раз попыталась полезть ко мне, но я ловко увернулась, да и вообще, меня куда больше интересовал нарисовавшийся бывший муж. Злой бывший муж, который прорычав что-то нечленораздельное с ходу врезал пристававшему ко мне весь вечер типу.

По сути, он не представлял из себя угрозы, слишком пьяным был для того, кто смог бы не то, что дать отпор или напасть, а хотя бы защититься.

– Тагир! – Я закрыла рот ладошкой, когда Закиров, не обращая на меня внимания поднял упавшего посетителя за куртку и снова ударил его, на этот раз еще сильнее. А затем еще и еще. – Перестань! – Он отмахнулся от меня, чтобы ударить окровавленное лицо незнакомца, но со следующей попытки, у меня все же удалось задуманное. Я смогла привлечь его внимание к себе и оттащить от уже несопротивляющегося мужчины. – Да что с тобой не так?! – прокричала я в тишину ночи.

– Ты… – Тагир бросил на меня такой взгляд, от которого я попятилась назад. Боже… меня ждало нечто…

– Что…

– Ты! Шаловьевка нашла отличное шлюшечье место для работы! Ничего другого придумать не смогла?! Или тебе просто нравится, когда все подрояд лезут к тебе в трусы? А, ну погоди-ка, ты же и сама любительница потрахаться по пьяни! Отличное место, себе под стать прямо нашла!

– Хватит!

– Что, правда глаза режет?! Не нравится ее слышать?!

– Что тебе нужно? – зло прошипела я. Наверное, впервые за время расставания с бывшим мужем я испытывала к нему абсолютную злость. Какое право он имел постоянно меня оскорблять? Да, я поступила неверно, но мы уже даже никем друг другу не приходились, мы официально были чужими друг другу людьми, тогда какого черта Тагир периодически проходился по моей личности танком?

Тагир сделал несколько тяжелых вздохов, а затем как-то устало покачал головой.

– Садись в машину. И вызови этому… – он бросил презрительный взгляд на постанывавшего от боли мужчину рядом с нами, – скорую.

– Зачем? В смысле, врачей-то я ему вызову…

– Садись, я сказал! Живо!

– Нет.

– Что?! – кажется, Тагир и впрямь не ожидал, что я когда-нибудь смогу дать ему отпор. Пускай хотя бы и словесный.

– Я сказала – нет. Ты оскорбляешь меня, унижаешь, а еще ты очень агрессивно настроенный бывший муж. По статистике в твоей машине меня не ждет ничего хорошего. Тогда зачем мне добровольно в нее садиться?

– Вон ты как заговорила… что ж. – Тагир хмыкнул, пораздумывал несколько секунд, а затем как-то странно усмехнулся. – Ты сядешь в мою машину, причем так быстро, что я не успею даже до пяти сосчитать. Конечно, если хочешь увидеться со своей дочерью.

С этими словами он отошел от меня и пошел в сторону машины, оставляя меня в немом шоке.

Разумеется, я сделала то, что он сказал. Я побежала вслед за ним и открыла дверь со стороны пассажирского сиденья прежде, чем он сел на водительское. Уже в машине он улыбнулся. Победно. Зло.

– Все как я и говорил… – прошептал он, заводя двигатель автомобиля.

Мы покатились по пустым дорогам города и несколько минут молчали. Затем я вспомнила про бедолагу, которого Закиров побил и набрала номер скорой, вызвала ему бригаду. Я надеялась, что с ним все будет хорошо, с другой, он извел меня за весь вечер и, по сути, получил по заслугам.

Все мы получали то, что заслужили. Факт.

– Тагир… ты ничего не объяснишь мне? – Ехать до нашей квартиры было далеко. Место, в котором я работала находилась, наверное, часах в полутора езды, может, чуть меньше.

– Что ты хочешь услышать? – Спустя двадцать минут поездки, он, кажется, успокоился и взял себя в руки. По крайней мере, он больше не напоминал мне огнедышащего дракона, который готов был сжигать на своем пути всех противников.

– Зачем ты приехал?

– А почему бар? – проигнорировав мой вопрос, Закиров нахмурился и бросил на меня тяжелый взгляд. – Неужели в огромной Москве ты не могла найти меньшей помойки, чем эта? Менее потаскушечного места? Что же ты сразу в стрипклуб не пошла, или тебя просто не взяли с твоей тощей задницей?

Нет, я все-таки ошиблась. Тагир все еще злился, причем сильно, просто скрывал это.

– А чего ты ожидал? Что мне предложат место инженера в НАСА? Мне нужно на что-то жить, я обычный человек и, в отличие от некоторых, богатые родители не приготовили для меня теплое место, приходится вертеться самой. Или, думаешь, без образования и опыта меня возьмут кем-то другим? И вообще… почему я должна отчитываться перед тобой? Я тебе больше не жена, труд у меня честный, я ничего не ворую, работаю, где могу и как могу.

– Ну да, просто к тебе пристают так, словно ты проститутка в квартале красных фонарей, а тебя все устраивает!

– Как я устала… – я потерла лицо руками. – Постоянно слушать твои оскорбления в том, что я с кем-то для чего-то сплю. А тебе все равно?! – Я бросила на бывшего цепкий взгляд, и, то ли мне показалось, то ли он сжался, теряясь, что мне ответить. – У тебя уже жена есть по твоим словам, может быть, ты будешь контролировать ее, а не меня? Откуда такой интерес к моей шлюшечной персоне?!

Господи! Тагир затормозил так резко, что я едва не ударилась лицом о приборную панель машины.

– Ты рехнулся?!

– Закрой рот. Ты будешь делать то, что я скажу. Это понятно? – прошипел Тагир, приближаясь ко мне.

– Что?

– Ты уйдешь из этого бара, мне плевать, как ты будешь жить и зарабатывать, но уже сегодня, прямо сейчас ты пошлешь сообщение владельцу бара, что больше не выйдешь на смену.

– Да что ты несешь…

– Пиши. Быстро.

– Как ты себе…

– Или так, или ты не увидишь дочь.

– Но я не понимаю…

Тагир сделал движение назад и откинулся на своем сиденье. Боже, ну хоть не сверлил своими чернющими глазами, и на том спасибо. Он умел оказывать на меня бешенное воздействие. Как бы я не старалась и не храбрилась, а ощущения рядом с ним всегда зашкаливали.

– Наша дочь…

– Что с ней?!

– Она в порядке… просто… я долго думал.

– И?

– Она совсем еще кроха. Конечно, я мог попросить маму переехать ко мне на некоторое время, но она только вырастила всех своих детей, ей сейчас жить с отцом в свое удовольствием… мог бы попросить Марину, она бы помогла, да и живет недалеко. Мог бы нанять няню, в конце концов, я могу себе это позволить, однако…

– М?

– Мне кажется, что ты будешь для нее лучшим вариантом… у нее режутся зубки, она беспокойная, у нее сложный период и ей нужнее всего сейчас ты. Нашей девочке нужна ее мать. Пускай даже и такая, как ты…

– Это значит, что ты позволишь… ты позволишь мне с ней видеться?

– Да.

– А как же твоя… твоя новая…

– Я еще не женат.

– Но ты ведь показывал…

– Бэла попросила надеть кольцо. Свадьба запланирована к концу года. Просто давать девушкам понять, что я уже несвободен.

– А… ясно…

– Тебе нужно будет переехать ко мне… Это не значит, что между нами хоть что-то поменяется, но я считаю, что пока ребенку не исполнится хотя бы год, ты должна быть рядом.

– А потом? Как раз наступит свадьба с Беллой?

– Тебя что-то не устраивает?

– Нет-нет… – Я тут же покачала головой, даже не пытаясь скрыть своей улыбки. Счастье. Чистое счастье. Я даже не могла представить себе, что мой вечер закончится так… что мне сообщат, что, наконец-то, я смогу взять свою кроху на руки. Даже в самых смелых мечтах я не верила, что Закиров одумается, что смягчится, что пойдет мне навстречу. Мне так хотелось его обнять сейчас, поблагодарить, поцеловать, хотя бы в щеку, но я сдержалась, понимая, что это вызовет в нем волну гнева и отвращения.

– Что бы ты понимала, я делаю это ради дочери. Я пытался заставить себе идти на поводу собственных желаний ей во вред, но не могу. Смотрю на нее и у меня не получается. Я понимаю, что должен сделать все, чтобы она была счастлива.

– Спасибо… – прошептала я почти неслышно, доставая телефон из кармана куртки. Не знаю, как в дальнейшем зарабатывать и чем для меня все это обернется в будущем, но дочь… моя дочь важнее всего остального.

В тот же вечер я написал сообщение Диме о том, что ухожу с работы из бара. И в тот же вечер я заехала к Любовь Павловне, чтобы забрать свои скромные пожитки – две небольшие спортивные сумки с личными вещами.

Пускай лишь на несколько месяцев, до свадьбы Тагира, но я смогу побыть с дочерью… разве можно было мечтать о большем на моем-то месте?

А, впрочем, может и свадьбы никакой не будет? В конце концов, в свои мечты нужно верить. В то, что я снова увижу дочь, да еще и с разрешения Тагира, я тоже не верила и, как оказалось, зря. Может быть… ну, кто знает… а вдруг?

Глава 15

Я не могла успокоиться и взять себя в руки, даже несмотря на то, что Злата заснула у меня на руках. Впервые за долгие месяцы беспросветного одиночества, боли и разочарования.

Она сладко спала, закрыв свои чудесные глазки, пока я легонько покачивала ее на кресле качалке.

Я держалась, старалась не удариться в настоящую истерику, потому что знала, что эмоции матери передаются ребенку, а это последнее, что было нужно малышке. Зубки у нее действительно резались, было видно, что ей тяжело, Тагир сказал, что она плохо спит по ночам. Моей крохе нужна была забота.

Тагир создал для нее настоящее произведение искусства. Никаких серых тонов, к которым он имел необыкновенную тягу. Здесь все было белоснежным, словно в сказке, а предназначалось все маленькой принцессе. Здесь было все, что нужно и при этом не было ничего лишнего. Правда кое-что меня удивило – надпись «Мадина» большими буквами на стене. Удивительно, что Тагир вообще решил привнести эту американскую традицию в декор комнаты нашей дочери, но самое интересное все же было в другом.

– Она уже заснула? – Тагир тихо зашел в комнату и медленными шагами подошел к нам. Опустился на колени, утопая в пушистом ковре белоснежного цвета, и взглянул на нашу дочь. С такой любовью и нежностью в глазах, какие я никогда не думала увидеть в его безжалостных черных очах. Он с трепетом прикоснулся к голове малышке, аккуратно погладил ее, а затем почти невесомо поцеловал в лоб.

– Идем… я покажу тебе твою комнату. Ее уже можно уложить. – Я бросила на Тагира беспокойный взгляд, но он лишь покачал головой. – Идем, не заберут ее у тебя. Поверь, за ночь она еще ни раз нас разбудит, – он усмехнулся, забирая малышку из моих рук.

Мы уложили кроху в кроватку и погасили ночник, на цыпочках выбираясь из детской.

– Ты дал ей другое имя? – Я задала интересовавший меня вопрос сразу, как Тагир закрыл за нами дверь в комнату дочери.

– Да. Ее зовут Мадина. По документам уже все поменял. – Он скрестил руки, нахмурил брови и одарил меня оценивающим взглядом, словно готовясь к отражению атаки. Которой и не могло быть.

– Ясно. Мадина… – произнесла я, пробуя на вкус новое имя для своей дочери.

– И… это все?

– В смысле?

– Истерики не будет?

– Нет, мне все равно, как ее зовут, в какой религии и в каких традициях ты будешь ее растить. Мне важно быть с ней рядом, видеть ее здоровой и счастливой. Остальное для меня второстепенно.

– Понятно…

– Покажи мне, пожалуйста, где я буду… спать. – Прозвучало так себе, но мне действительно требовалось уединение. День, впрочем, как и ночь, выдались сложными и изматывающими. Мне нужно было прийти в себя, все обдумать, поспать, в конце концов, потому что я чувствовала себя измотанной и уставшей. Так, будто бы я целый день бежала без остановки. Настоящий марафон, не иначе.

– Да, конечно… – он покивал, затем, будто вспомнив что-то, снова тихо зашел в комнату к дочери, а затем вернулся оттуда спустя полминуты. – Вот, держи, это радио няня. – Я молча приняла предмет из его рук и кивнула. На прошлой квартире в этом не было необходимости, потому что она состояла всего лишь из двух комнат, слышимость в которых была прекрасной, а здесь… я и забыла, в каких хоромах успела пожить, пусть и совсем недолго. – Идем, – Тагир заставил меня вынырнуть из своих мыслей, и я последовала за ним, словно в сюрреалистичном, но таком прекрасном сне.

Хорошо, что все произошедшее оказалось не сном. Я поняла это уже через час, когда Злата… черт, Мадина, когда моя малышка разбудила меня. А затем еще раз через полчаса. А затем еще раз через час и так до самого утра.

Короче, к десяти утра я успела проспать не больше полутора часов в целом и чувствовала себя еще более измотанной, чем ночью. Когда Мадина в очередной раз заснула, я поплелась на кухню. Мне нужен был кофе. Просто физически необходим, иначе мне грозило заснуть прямо на ходу.

На мое удивление, бывший муж обнаружился ровно там же. При недолгом размышлении, я вспомнила, что сегодня воскресенье, а затем пронаблюдала следующую картину – Закиров с кем-то говорил по телефону. Делал он это на своем родном, поэтому я не знала, что он говорит, зато его тон… он мог сказать намного больше любых слов. Такого сахарного, лилейного тембра я никогда не слышала, и тут же догадалась – он разговаривал с этой своей Беллой.

Ну что за девушка могла так бесцеремонно лезть к еще, по сути, чужому мужчине? Ведь она замаячила на горизонте еще до того, как мы подписали бумаги на развод. А чужой ребенок, неужели ее и это не смущало?

– Будешь кофе? – Я дождалась, когда Тагир положит трубку и обратит на меня свое внимание.

– Что?

Выглядел он куда более свежим и отдохнувшим, чем я. Впрочем, это объяснялось тем, что он ни разу не встал к дочери за всю ночь.

– Кофе, говорю, будешь? – Я уже приметила банку на верхней полке шкафчика, когда меня отдернул ледяной тон бывшего. Совсем не такой, каким он говорил со своей новой пассией.

– То, что ты здесь поживешь какое-то время не говорит о том, что мы с тобой в каких-то иных отношениях, нежели раньше, – грубо выдал Закиров. Я застыла спиной к нему, затем все же опустила банку с кофе, закрыла дверцу шкафа и повернулась к нему, физически ощущая волны недовольства, исходившие от Тагира.

– Я не претендовала на что-то иное… – Вранье, конечно, но не говорить же ему это в лицо?

– Я не собираюсь ничего ни есть, ни пить из твоих рук. Да, ты живешь под одной крышей со мной, но это только ради Мадины и только на время. Между нами ничего больше не будет. Никогда. И меня может стошнить, если я хоть что—нибудь возьму и сем из твоих рук. Ты как была для меня дешевой шлюхой, так и осталась. Ты мне противна, и я ничуть не изменил о тебе своего мнения. Место, из которого я вытащил тебя вчера, лишь подтверждает мои умозаключения о тебе. Ты не заслуживаешь нашу дочь, но ты нужна ей. И пока ты будешь ей нужна, ты будешь здесь, но на это время обращайся ко мне лишь тогда, когда дело касается Мадины или чего-то срочного. Можно сказать, что все остальное, связанное с тобой и твоей личностью мне не интересно.

– Ясно… – я едва сдержала слезы, чтобы еще больше не унизиться перед Закировым. Отставив банку с кофе, я быстрыми шагами вышла из кухни, не желая там больше оставаться ни на минуту.

Сказать, что жить с бывшим мужем под одной крышей и не чувствовать от него ничего, кроме ненависти сложно, значит не сказать ничего.

Тагир находил повод доводить меня до истерики каждый божий день, каждую ночь. Он будто искал повод, чтобы прицепиться ко мне, любая деталь, любая мелочь могла вызвать в нем такую концентрацию словесной агрессии, что становилось не по себе.

Но и перечить ему я не могла. Это был бы большой риск, потому что Закиров в любой момент мог передумать, в любой момент выкинуть меня из дома и снова запретить видеться с малышкой. Второго такого раза я бы точно не пережила. Моя маленькая девочка… она была целым миром для меня и без нее я себя больше не представляла.

Поэтому мне приходилось стойко терпеть все нападки ее отца. И с каждым прожитым вместе днем, с каждой новой словесной атакой с его стороны, я понимала, что моя любовь по чуть-чуть исчезает. В какой-то момент я представила ее как кусок чего-то съедобного. От моей любви каждый раз отрезали по маленькому, но все же кусочку. И после каждого такого раза я все равно продолжала любить Закирова, но уже совсем чуточку меньше. И я осознавала одно – рано или поздно отрезанный кусок станет последним. И тогда я перестану что-либо чувствовать к нему. Навсегда.

Сегодня он напал на меня, потому что решил, что я его соблазняю. Боже… да я уже давно оставила эти мысли в прошлом. Мы жили вместе почти полтора месяца и все, что меня интересовало – это дочь, а все мои мечты сводились к тому, чтобы Тагир пришел домой как можно позже. У меня не было никаких планов по его завоеванию. Только вот объяснить это он мне никак не давал.

Казалось, что за все это время, что мы снова жили вместе, Тагир возненавидел меня еще сильнее. Как такое было возможно и, самое главное, почему, оставалось неясным. Но я каждый вечер старательно избегала его. Даже не ужинала, чтобы лишний раз не столкнуться с ним на кухне. Он бы обязательно нашел, что сказать и как уколоть, поэтому обычно я ела позже, намного позже бывшего.

Сегодня я очутилась на кухне за полночь. Мадина меня измотала, Тагир успел дважды прицепиться за весь вечер, итогом стала обычная усталость и нервозность. Я слепила нечто, отдаленно напоминавшее сендвечи и заварила себе ромашковый чай. Я совершенно не ожидала, что это незатейливое действие приведет к тому, к чему привело.

– Ты издеваешься? – рявкает бывший позади. Так, что я едва не роняю горячую чашку с чаем. Оборачиваюсь и вижу, как Тагир застыл с потемневшим ни то от желания, ни то от злости взглядом.

– Что?

– Ну ты и правда шлюха! – выплевывает он.

– Не понимаю… – я отставляю еду, забываю обо всем. Ну почему? Что снова не так? Мне уже и поесть нельзя? Это делает меня падшей женщиной? Затем я ловлю его взгляд, блуждающий по моему телу, отмечаю, как дергается кадык, понимаю, что дело в том, что на мне одето.

Обычная ночная сорочка. Ничего эротического. Черная, хлопковая, с легкой оборкой по контуру выреза. Ничем не примечательная одежда. Ну, может, слегка коротковата, но не до такой степени, чтобы так поедать меня взглядом…

– Чего ты добиваешься? – грозно рычит Тагир, пододвигаясь ко мне. А ведь мне тоже не легче. Из одежды на нем одно лишь нижнее белье, которое очень хорошо очерчивает все что можно и нельзя…

– Я пришла поесть… – Пытаюсь сохранить самообладание, но выходит из рук вон плохо.

– Вырядившись, как на панель?!

– Это обычная сорочка. В пижаме мне жарко… – Зря я это сказала, вижу, как меняется его взгляд, становится еще чернее, как расширяются зрачки.

– Знаешь, ты с каждым днем поражаешь меня все больше и больше. Не перестаешь удивлять! Ты настоящая хищница, и тебе все равно, что чувствует люди рядом с тобой, тебе важно только то, что происходит с тобой. Я ведь пошел тебе на уступки, хотя мог сделать так, что ты в жизни не увидела бы дочь, а ты вместо благодарности делаешь все мне наперекор!

– Что я делаю не так?

– Все! Вырядилась, словно дешевая шкура! И ведь я понимаю, для чего тебе все это нужно! Не от большой и великой, это чтобы быть рядом с Мадиной, ну, и, может, по деньгам соскучилась! – Я лишь покачала головой. Закиров умел сводить все к деньгам, которых я никогда у него ни просила, ни, тем более, требовала.

– Я не знаю, что мне делать… я стараюсь быть тише воды и ниже травы. Стараюсь сделать все, чтобы быть максимально незаметной для тебя и как можно меньше раздражать. Я боюсь тебя! Неужели ты совершенно ничего не понимаешь? Ты и впрямь так глух и слеп?

– Боишься? – Тагир ошарашено замолчал, застыл на месте, словно вкопанный.

– Да, боюсь, потому что вся моя жизнь от и до находится в твоих руках и это продолжается с того момента, как мы встретились в моем родном городе несколько лет назад! Ты все меняешь под себя так, как тебе хочется, ты все контролируешь, меня же просто ставишь постфактум. Постфактум, что я выхожу замуж. Постфактум, что развожусь. Постфактум, что остаюсь одна, без ребенка. Ты же все за меня решаешь, я просто безвольная шахматная фигура, которую ты можешь скинуть с доски, когда тебе надоест. Я сама ничего не решаю. У меня ничего нет. Ничего кроме дочери, и ты знаешь это и да, я каждый день боюсь, что очередной твой срыв – последний. Что это конец для меня. Что ты выкинешь меня из дома, и больше я не увижу своего ребенка. Может быть ты никогда не бил меня и не поднимал руку, но ты самый настоящий тиран и абьюзер. Ты самый страшный человек из всех, кто когда-либо встречался на моем пути. Поверь, я бы не сделала ничего, что бы могло тебя «вернуть».

Глава 16

Аврелия ужалила так, как могла только она, а затем быстрыми шагами покинула столовую. Оставила меня растерянного и побитого, словно ненужного пса, который все еще надеется, что хозяин примет его.

Она разбила мне сердце. В очередной раз. Она разбивала его ровно с той секунды, как появилась в моей жизни. Делала это раз за разом, не переставая. Иногда мне казалось, что это доставляло ей какое-то садистское наслаждение.

Не знаю, сам не знаю на что рассчитывал, когда снова тащил ее к себе домой. Я ведь понимал, что мы будем видеться каждый день, что будем сталкиваться, какой бы большой не была квартира, что нам придется общаться просто хотя бы из-за дочери…

Я промахнулся с ней. Снова. Промахнулся в ту минуту, когда едва повстречав ее, решил, что сделаю своей. Что смогу и завоюю, что влюблю в себя и женюсь на ней. Да, вот такая вот глупость, как любовь с первого взгляда. Я увидел ее и утонул в этих небесно-голубых глазах. Таких больших, открытых и наивных, что сердце защемило. Она взмахнула своими светлыми ресницами и в тоже мгновенье забрала мое сердце себе. Улыбнулась, и пленила своими очаровательными ямочками на щеках. Она была идеальной… Созданной для меня, под меня, это был мой паззл, тот, что идеально подходил и предназначался именно мне. Вот только Аврелия так не посчитала.

Я видел множество красивых девушек и до, и после нее, но ни одна не вызывала и тени тех чувств, что вызвала Ава. Я даже задержался в этом ее родном, захолустном городишке просто, чтобы узнать ее поближе. Узнать, кто она, где и с кем живет, где учится или работает. Я жадно по крупицам собирал на нее всю информацию, будто боясь, что она ускользнет от меня.

И она ускользнула. Точнее, не ускользнула, а послала меня. Не прямым текстом, конечно, но дала от ворот поворот. Так и заявила, мол, есть другой, рассчитывать не на что, закатай губу и проваливай.

И я бы так и сделал. Будь на ее месте любая другая девушка мира. Но Аврелия… я не знаю, что в ней было такого, но в моих глазах она была тем самым идеалом, который мы все так рьяно ищем. Трогательно-аккуратная, молоденькая, улыбчивая, маленькая сказочная принцесса, не иначе. И, нет, сердце не позволило сдаться. Сердце, которое было уже в ее изящных ручках.

Наверное, я был неправ. Я был неправ, когда начал за ней слежку, как мне казалось на тот момент, а на деле же самую настоящую охоту. Я был неправ, когда запугивал и подкупал ее брата. Когда насильно увез в Москву и заставил поставить роспись на официальных документах. Я наивно думал, что стерпится-слюбится, что находясь рядом, она не устоит, а я сделаю все, чтобы завоевать ее. Что смогу, во что бы то ни стало. Думал, что завалю ее подарками, окружу настоящей заботой и любовью, положу весь мир к ногам и тогда… тогда моя ледяная принцесса растает, впустить меня в свою жизнь…

И ведь я смог. Просто слишком поздно. Она успела совершить ошибку, которая разрушила наш брак. И головой, спустя почти много месяцев после расставания, я понял, что она сделала это не специально.

Понял, но все равно не смог простить.

То видео убило что-то во мне. Что-то очень важное и, как оказалось, хрупкое.

Я больше не верил ей. Ни одному ее слову. Она пала в моих глазах и не могла подняться по сей день. А еще я не врал. Меня действительно подташнивало от нее. В самом начале… Стоило мне только увидеть или услышать ее, ее мольбы о том, чтобы простить, как в голове тут же всплывало видео, где на ней пыхтел этот урод… где она, как последняя шкура легла под него, а потом, как ни в чем не бывало, натянула трусы, платье и пошла вперед.

А после она сделала все еще хуже. Нет, я бы не смог простить ее, даже признайся Ава во всем совершенном лично. Но я чувствовал, что что-то не так. И когда узнал… когда увидел это, то понял, что вместе нам уже никогда не быть.

Однако то, что она сделала дальше… это убило последние остатки уважения к ней. Снять мои деньги, зашить на них промежность, ломаться, а затем притворяться девственницей в нашу первую совместную ночь там, в Париже…

Господи, кто бы знал, каким идиотом я себя чувствовал. Я дарил украшения, ухаживал, потащил ее в самый романтичный город в мире, чтобы она впервые хотя бы поцеловала меня, а со Сташевским… ей потребовалось пару бокалов и все, Аврелия тут же раздвинула ноги.

Меня по сей день колотила дрожь, когда я вспоминал все это. Но правы были те, кто говорил, что время все же притупляет чувства. Злился я чуточку меньше, чем раньше. И эта самая чуточка позволила просочиться сквозь сознание другим чувствам.

Ревности. Страху за нее. Собственничеству. Эта идиотка не нашла места для работы лучше, чем бар, где кроме маргинальной пьяни никого не водилось! И не то, чтобы я мог осознано обвинить ее в выборе этого места, потому что вполне верил – претендовать на другое место ей будет сложно. Возраст, отсутствие опыта и образования не оставляли шансов. И, тем не менее, я злился.

Она уже не принадлежала мне, я сам отказался от Аврелии, сам прогнал ее, умолявшую меня дать ей хоть какое-то подобие шанса, но все равно продолжал злиться так, будто нас что-то связывало.

А, впрочем, нас и связывало. Наша дочь.

Сказать, что я опешил, когда увидел малышку, значит, не сказать ничего.

И снова пришла злость, потому что Аврелия лишила меня возможности хотя бы знать о том, что я стал отцом! Я злился так, что готов был сделать ей максимально больно. И я сделал. Хоть спустя какое-то время и понял мотивы ее поступка. Мы оба знали, что я не поверил бы ей, что воспринял бы сообщение о беременности, как попытку вернуть себя, сохранить уже развалившийся брак. Я бы не дал ей шанса.

Другое дело увидеть ребенка вживую. Увидеть и понять, что от не от какого-то плешивого Валентина, а от меня. Когда я взял Мадину на руки, у меня отпали всякие сомнения. Она была не просто похожа на меня, в груди что-то екнуло, это была моя кровь. И тест ДНК подтвердил это с вероятностью в 99,9 процентов.

Я стал отцом, и мне показалось, что счастливее я еще никогда не был. А с другой стороны я еще никогда так не злился на Аврелию. Не встреть я ее случайно в ТЦ, куда Белла почти силком меня затащила в тот день, и сколько бы я еще не знал о существовании дочери? Год, десять лет? Она вообще когда-нибудь собиралась мне сказать о существовании ребенка?

Я сломал Аврелию в тот день, когда забрал ребенка. Она билась в истерике, в настоящей агонии и продолжалось это довольно долго – многие месяцы.

Я знал, видел, чувствовал беззащитность бывшей жены перед собой. Не только из-за денег и связей, но и потому, что видел в ее глазах те самые чувства, о которых она говорила. Она любила меня или же я совершенно не разбирался в людях, от того и была полностью открыта и уязвима передо мной.

Я знал, понимал, как жестоко поступаю, но не мог остановиться. Каждый раз, когда разум говорил, что это перебор, что это слишком жестокая месть даже за такой гнилой поступок, как ее измена и ложь, в памяти всплывало видео, где она извивалась под Ставшевским.

Она не просто изменила мне. Она отдала этому парню то, что было так дорого и важно мне. Возможность стать для нее первым и единственным. Она растоптала мое желание носить ее на руках и обращаться как с божественным подарком. Она уничтожила наш брак своими гнилыми поступками, но манипулирование ребенком… такой еще крохотной Мадиной… я понимал, что перехожу границы, но не мог остановиться. Видел, как было плохо моей дочери, видел, как угасала на глазах Аврелия, но не мог заставить себя затормозить.

Меня не смогла отвлечь даже Белла. Белла, которая появилась вовремя и сумела поддержать, скорее даже как друг, нежели как девушка. Она была рядом и находила правильные слова, чтобы хоть немного, но ослабить мою душевную боль. Она была рядом и не давала сорваться в пучину безысходности и скатиться на самое дно.

Белла была идеальной. Но не моим паззлом, и я всегда чувствовал это. Она была настоящей леди, хорошо воспитанной, ухоженной, можно даже сказать, красивой. Образованной, начитанной, привлекательной во всех смыслах этого слова. Но… при этом такой чужой. Такой далекой и холодной. Такой неприступной.

Аврелия всегда была другой. Неидеальной, но такой настоящей, живой и горячей. Страстной натурой, готовой рисковать и бросаться в омут с головой. Белла всегда думала, что можно и нужно сказать в той или иной ситуации, а Аврелия всегда говорила то, что думает. С Беллой было приятно появляться в обществе, а с Аврелией было приятно находиться рядом, потому что в ней горел настоящий огонь. Жажда нового, жажда приключений, жажда отстоять себя и свои права.

Аврелия… моя Аврелия была идеальной именно и только для меня.

Я так и не смог отпустить ее. Иначе, ведь не дурак, понимал, что ни за что бы ни притащил ее обратно домой, скрывая все это от Беллы. И я бы ни за что не признался самой Аве, но оставлять ее в этом баре и дальше я посчитал опасным… проще было держать ее под боком. Да и малышке было лучше с матерью. Но и простить бывшую жену до конца я так и не смог. Поэтому и пытался уколоть, задеть каждый раз, когда только появлялась возможность. А когда не появлялась, я придумывал ее сам.

А сегодня… что ж, тут, наверное, я и впрямь переборщил с обвинениями затащить меня в постель. На самом деле все было почти что наоборот. Я заснул уставшим после долгого и тяжелого рабочего дня, а проснулся от того, что мне снился эротический сон с Аврелией в главных ролях. В нем она стонала подо мной и просила входить в нее чаще и резче. А когда я проснулся и с разочарованием понял, что у меня стоит, как у подростка, то разозлился в первую очередь именно на бывшую.

Подрочил, затем пошел в столовую, чтобы выпить воды и наткнулся на нее. И эта ее сорочка, о которой Аврелия говорила, что она нормальная… чепуха! Она была короткой, с вырезом, и вообще! Она будто бы специально постоянно ходила то в обтягивающих шмотках, то с вырезами, то еще с чем-то!

Ну, или же, я просто видел то, чего не было. Могло быть и так, что я просто все еще хотел свою бывшую жену. Ее и только ее, потому что больше ни на кого не стояло так жестко и так регулярно. Но не признаваться же в этом? В своей привычной манере я напал на Аву, а вот ее ответ… он заставил меня отдернуть себя и задуматься.

Да, я во многом был неправ. Насильно мил не будешь, нужно было понять это намного раньше, до тех пор как все не зашло так далеко, но сейчас уже было поздно.

Если бы Ава только знала… как сильно я разрывался от желания выместить на ней еще больше зла и тем, чтобы пойти следом за ней, обнять и попросить прощения. Прижать к себе крепко-крепко и пообещать, что все будет хорошо…

Только вот первое бы сделало меня последней свиньей, а второе просто невозможно. Как бы сильно я не желал простить ей то, что она сделала, хотя бы ради нашей дочери, я не мог. И понимал, что никогда не смогу. Иначе не давал бы Белле обещания жениться уже к концу этого года.

Да, она была идеальной не для меня, но она была идеальной. И в ней можно было быть уверенным. Я знал, что она никогда не опозорит меня и мою семью, как сделала это Аврелия. Родители одобряли ее кандидатуру, мать не могла нарадоваться тому, что я все-таки остановил свой выбор на ней, а отец приговаривал, что это очень выгодная партия для меня. Белла так же была хорошим другом, но как бы сильно я не старался, но страсти, желания я к ней так и не испытал. Мне не хотелось схватить ее, как Аврелию секунду тому назад, задрать подол сорочки, оттянуть в сторону трусики и войти резко и до конца, одним рывком. Не хотелось вколачивать ее в кровать, заставляя выстанывать свое имя. Не хотелось трахать до потери сознания. Так я хотел только одну женщину. Женщину, которая растоптала все мои чувства к ней и одним махом перечеркнула все, что между нами могло быть.

Еще какое-то время я в одиночестве торчал на кухне. Затем вспомнил, зачем вообще туда приходил, выпил воды и отправился спать. Заглянул по пути к Мадине, убедился в том, что она спит, затем остановился возле спальни Аврелии, хотел постучать, спросить, в порядке ли она, но быстро отдернул себя. Постоял, послушал ее тихие рыдания сквозь закрытую дверь, а затем пошел к себе. Мучиться в одиночестве и дальше.

Глава 17

Тревога съедала меня изнутри, потому что с каждым пройденным днем приближалась дата свадьбы с Беллой. Тагир как-то раз вскользь упоминал ее, и с тех пор эта дата стала для меня кошмарным пониманием приближающегося конца.

Я понимала, что ни одна женщина в мире не потерпит проживания на одной территории с ними бывшей, да еще и с ребенком.

Было страшно каждый раз, когда я начинала думать об этом, а думала я постоянно. Когда кормила малышку, купала ее, укладывала спать или гуляла.

Тагир прекрасно дал понять несколько вещей. Первая – он ни за что и никогда меня не простит. Между нами все было закончено, и я смирилась с этим. Не сразу, но все же смогла. Вторая – он ни за что не отдаст мне дочь. Закиров собирался воспитывать ее сам, вместе со своей будущей женой, вот только когда же это мачеха была лучше матери?

А выхода я не видела. Много размышляла над этим, искала пути решения проблемы, но не находила. Даже подружись я с Беллой, что было маловероятно, и окажись она стервой, не желающей воспитывать чужого ребенка, чем бы мне это помогло с учетом упертого нрава Закирова, который решил, что дочь будет расти и жить с ним?

Я была в тупике. И если еще месяц назад мне казалось, что лучшего расклада я и желать не могла, то сейчас эйфория была уже позади, а отношения с Тагиром постепенно продолжали ухудшаться. У меня не было ни единого шанса расположить бывшего к себе и что-то вытребовать у него. Эти времена были в прошлом.

Что день, что вечер проходили в настолько тягостных и неприятных мыслях, что в какой-то момент я буквально на секунду отвлеклась от малышки. Надо заметить, что росла Мадина очень активной маленькой непоседой. Сейчас она как раз училась ходить, и я отвернулась на одно мгновенье, которого хватило, чтобы она упала и громко заплакала.

Я тут же «очнулась» и подняла малышку, взяла ее на руки и начала укачивать, но, как оказалось, поздно. Тагир был уже дома, к великому сожалению, как раз проходил мимо детской, куда зашел, чтобы удостовериться, в чем дело.

– Что случилось? – поинтересовался он.

На часах было уже восемь, Тагир успел принять душ и переодеться, судя по мокрым волосам и домашней одежде. Будь мы нормальной семьей, я бы передала любимому мужу дочь, а сама пошла бы готовить ему ужин, пока он возился бы с мелкой, но каждый раз, когда я предлагала Закирову угоститься приготовленным, он кричал о том, что лучше умрет с голода, нежели съест что-то из моих рук. Поэтому в какой-то момент я перестала это делать. Жили мы, скорее, как соседи по коммуналке, недолюбливающие, но чертовски сильно интересующиеся жизнями друг друга.

– Все в порядке… – Я отвернулась, продолжая укачивать плачущую Мадину.

– Почему она так плачет? – Он взял ее у меня из рук, прижал к себе, поцеловал. Отчего-то на руках отца Мадина затихла быстрее. Возможно, его голос нравился ей чуточку больше, кто знал.

– Спасибо… – прошептала я, когда он уложил ее в кроватку, однако по взгляду бывшего я поняла, что ничего хорошего ждать не приходится.

– Выйдем.

Черт, кажется, назревал очередной скандал. Ну, почему? Господи, я уже не знала, куда мне девать себя и что сделать, чтобы Тагир от меня отвязался.

– Что на этот раз?

– Рот закрой, дерзить она мне будет! – тут же выдал Закиров, хватая меня за локоть. – У нее синяк на ножке, как так вышло?

– Она… – проклятье… она ведь упала как раз перед тем, как Тагир зашел. Я закусила губу и опустила голову. – Она упала… я отвернулась только на секунду…

– Идиотка.

– Что?! – Я резко вскинула голову, и почти тут же встретилась со злым взглядом Тагира.

– Ты ничего не можешь! Жалкая, бесполезная шкура, которая только и может, что раздвигать ноги! От тебя ничего не требуют, только следить за ребенком, но ты и этого не можешь!

– Перестань…

– А что сразу «перестань»? Разве это не так? Ты работаешь? Нет. Ты учишься? Нет. Ты прибираешься по дому, ведешь быт? Нет. Ты ничем не занята, у тебя на руках один единственный ребенок, а ты даже с этим не можешь справиться! Когда я рос, у моей матери было четверо детей на руках, дом из восьми комнат, муж, престарелые родители мужа, и она все успевала! И убраться, и уделить всем внимание и не допустить, чтобы мы поубивались где-нибудь с сестрами. А ты… Что ты такого делаешь, что не можешь справиться с Мадиной? Неприспособленная ни к чему, жалкая, никчемная идиотка, которая может только трахаться с мужиками по пьяни! Из тебя вышла никудышная жена и еще более никудышная мать!

Я прервала его монолог, насыщенный ядом и желчью, в которой он захлебывался сам и пытался утопить меня. Прервала звонкой пощечиной, которую я ему сначала влепила, а уж затем подумала, что делаю.

– Это просто маленький синячок… это нормально, что дети иногда падают, когда учатся ходить! Я все делаю для того, чтобы Мадина росла счастливой в отличие от тебя!

– Что?

– А то! Что первое, что ты сделал, когда узнал о дочери – это лишил ее матери и не говори, что не в угоду себе! Ты сделал это, чтобы отомстить мне, а не улучшить жизнь Мадины! И вообще, я что-то не замечаю тебя возле дочери! Да, ты возишься с ней полчаса, может быть, час после работы, а затем возвращаешься в свой привычный мир! Ты хоть раз встал к ней ночью?

– А ты здесь тогда для чего?

– А что, то, что я здесь уже отменяет тот факт, что ты якобы любящий отец?

– Ах ты неблагодарная…

– Мне надоела твоя истерика!

– Что тебе надоело?

– Ты уже год не можешь успокоиться и буквально топишь все и всех в своей желчи! Да, я тебе изменила, да, я шлюха и дрянь, мы уже это поняли, мы это уже прошли, тогда может быть хватит об этом постоянно говорить? Я не претендую на тебя, мы уже в разводе, так какая тебе разница, шлюха я или нет? Ты постоянно мне что-то припоминаешь, тычишь в дерьмо, словно маленького котенка, но ты и сам прекрасно знаешь, что я никогда не хотела твоих денег и, будем честны, если бы я была настолько алчной, я бы согласилась быть с тобой сразу, как только ты замаячил на горизонте на своих шикарных тачках. Но правда в том, что я никогда не хотела за тебя замуж и, как показывает опыт, моя интуиция меня не подвела! Ты чудовище и где-то в глубине души я всегда знала, что ты именно такой, поэтому обходила тебя стороной! Все, что было красивым, все было неправдой, ты носил красивую маску просто, чтобы скрыть свое отвратительное нутро! Ты прикидывался добрым, нежным и любящим, но опять же, мы оба знаем и понимаем, что все, что ты делал, ты делал для себя! Захотел меня – получил. Захотел выкинуть – выкинул. Захотел забрать ребенка – забрал. Сменить ей имя – пожалуйста. Для тебя все вокруг – это игрушки, которые ты в любой момент можешь раскидать в стороны, когда они перестанут быть тебе интересны! Ты разрушил мою жизнь и где-то глубоко в душе ты понимаешь это.

– Разрушил? Я?! Я, что положил тебе мир к ногам?

– А я просила о нем? Ты говоришь, что я не работаю, не учусь. Но я училась, когда ты вытащил меня в столицу, перекраивая мою жизнь под себя. И я поступила на бюджет, поступила сама, никто никогда в жизни мне не помогал, как тебе. За мной никогда не стояла богатая родня, готовая решить все мои проблемы. Я пошла работать, но ты и оттуда меня вытащил с криками о том, что это место гнилое. Хотя, опять же, ну какого черта, какая тебе разница? Я могла бы убираться и готовить здесь, но стоит мне к чему-то прикоснуться или предложить тебе разделить со мной трапезу, как ты впадаешь в какой-то шок! Тогда что мне сделать еще, чтобы ты успокоился, как извернуться так, чтобы тебе угодить?!

– Да я смотрю ты идеальная, только я, блядь, монстр, утащивший в свое логово принцессу из сказки! У тебя прямо шикарная была жизнь до меня, не так ли? Трусливая крыса Денис был отличной партией для тебя!

– Знаешь… может, он и был сволочью, но он стал бы моей ошибкой. Моей. Но ты ничего не позволяешь мне сделать самой. Я марионетка в твоих руках. И что-то мне говорит о том, что я здесь нахожусь не из-за Мадины. Я здесь потому, что ты тиран и садист, которому нравится причинять мне ежедневные страдания. Ты упиваешься ими, ты ловишь с них кайф!

– У тебя, смотрю, диплом по психологии где-то завалялся!

– Ответь мне только на один вопрос – почему спустя столько времени после развода у тебя все еще столько самых разнообразных чувств ко мне?

– Да пошла ты!

Я усмехнулась. Попала в яблочко. Впервые за долгое время я почувствовала превосходство над бывшим мужем.

После того, как мы сцепились в последний раз, Тагир стал меня избегать. Он перестал на меня нападать, но на этом подошло к концу и наше общение, пускай даже и столь неидеальное. И, по правде говоря, я не знала, что хуже – его постоянные нападки или полный игнор.

Правда, вскоре мне пришлось об этом позабыть, потому что к нам нагрянули незваные гости, которых мы никак не ожидали. В самом начале я спрашивала бывшего мужа, не будет ли против Белла, что я живу с ним под одной крышей, но он заверил, что она не знает и не узнает. В ответ я спросила, а что будет, если она вдруг придет к нему в гости и тут вдруг застанет меня, но Закиров и здесь уверенно заявил, что не придет, у них так просто не принято. Не должно ходить девушки в гости к своему жениху и вообще переступать порог его дома до свадьбы.

Кто же знал, что Белла окажется современной девушкой, не чтящей обычаев и собственных традиций?

Я открыла дверь, ничего не подозревая. Только уложила спать Мадину в кроватку и собиралась поспать хотя бы часок, потому что ночью не сомкнула глаз, но мои намерения прервал дверной звонок. И когда после двух минут непрекращающегося тарабания я поняла, что Закиров не собирается шевелиться, пошла открывать сама.

Зря, конечно.

Я узнала ее сразу. Мгновенно. Эта девушка… она не постеснялась добить наш разваливавшийся брак, а теперь вцепилась в моего бывшего мужа. Я не испытывала к ней ни грамма жалости, понимания или уважения. Впрочем, кажется это было взаимно.

Бела окинула меня взглядом, полным отвращения, а затем, оттолкнув, прошла внутрь, как к себе домой.

– К кому Вы? – хмыкнула я, скрещивая руки на груди. Хамка. Красивая, ухоженная, может быть, образованная и, однозначно, богатая, но хамка. Я бы никогда не полезла в чужие отношения, рушить чужой брак.

– Где Тагир, шавка?!

– Шавка?

– Не придуривайся! Я так и знала, что ты здесь! Тагир! – завопила она.

– Следишь за ним? – я усмехнулась, оглядывая ее насмешливым взглядом.

– Слушай меня сюда, шваль, тебе лучше по-хорошему уйти с дороги, иначе…

– Иначе что? – Да все, пуганная я была уже. Чтобы заставить меня растеряться, нужно было представлять из себя что-то более грозное, нежели эта наглая девка. – Кстати, а ты разве можешь приходить домой к парню? По-моему, у вас такое порицается…

– Белла? – На источник шума, созданного нами, наконец-то, вышел хозяин дома. Вышел и застыл в немом шоке. Ну, точно, нельзя ей было приходить домой к жениху. – Что ты здесь делаешь?

– Что я здесь делаю?! – Белла театрально взмахнула клатчем. – За кого ты меня принимаешь, Закиров?! – прокричала она.

– Белла… – растерянно протянул Тагир, заставляя меня покачать головой. А что это он так рябел перед этой стервой? Я оглядела ее снова, на этот раз с ног до головы. Стильно и дорого одетая, длинные темные волосы были завязаны в идеальный конский хвост, неброский, но явно профессиональный макияж, выгодно подчеркнувший достоинства и скрывший недостатки. В целом, новая невеста Закирова была довольно хороша собой, но с внешними данными самого Тагира, он мог претендовать на что-то поинтереснее, чем эта истеричка… Ну, или же я была не объективна.

– Думаешь, тебе сойдет это с рук еще раз?

– Ты не так все поняла. Она здесь просто из-за ребенка.

– Да мне все равно! Ты сколько мне уже врешь, а? Вешаешь лапшу на уши, а я верю, как дура! Я простила тебя один раз, когда ты расторгнул со мной помолвку из-за этой дешевки, но во второй раз это не прокатит! Я согласилась вернуться к тебе, потому что ты клялся, что она больше никогда не появится в твоей жизни! И что вы думаете? Тут мне рассказывают, что ты снова сожительствуешь с бывшей!

– Я не сказал тебе, потому что предвидел твою реакцию!

–Да неужели? То есть ты знаешь, что мне это не понравится, но все равно делаешь это? Ты говорил мне, что она, – Белла ткнула в мою сторону пальцем, – твое прошлое и навсегда останется там, что ты больше никогда не захочешь с ней связываться! Но мало того, что сначала появился ваш общий ребенок, которого сначала не было и на горизонте, а теперь еще и она сама! Ты меня за лохушку держишь? Ты меня уже один раз опозорил!

– Белла, пожалуйста, не переворачивай все сверх на голову, нас с Авой ничего не связывает, она здесь просто для того, чтобы ухаживать за ребенком, а сказать тебе об этом означало вымотать себе нервы!

– То есть ты не мог нанять няню?! – завопила она, заставляя нас обоих поморщиться.

– Это не то…

– Значит, вот, что я тебе скажу, мой дорогой. Я больше не позволю себя унижать. Против ребенка я ничего не имею, это все-таки ребенок, но вот эта вот, – Белла брезгливо кивнула в мою сторону, – должна исчезнуть. Если к завтрашнему вечеру она все еще будет здесь, я пойму, что ты сделал свой выбор. Хватить втаптывать меня в грязь. Сделай уже выбор – я или эта дешевая проститутка, которая тебе еще не раз наставит рогов! С дороги, шалава! – Она с силой оттолкнула меня и сделала несколько шагов к входной двери. Впрочем, в данный момент она больше напоминала фурию, нежели обычную девушку. Через мгновенье входная дверь с грохотом захлопнулась за ней.

Глава 18

Как я устал от этих неуравновешенных женщин в своей жизни, о, Аллах, кто бы знал! Это был какой-то кошмар. Непрекращающийся! То и дело они только и знали, что усложнять мне и без того непростую жизнь!

Одна мотала мне нервы и совсем потеряла страх, другая вечно что-то требовала! И как я только не заметил этого в Белле раньше…

То есть, она всегда казалась мне милой, очаровательной и воспитанной, она так поддерживала меня, когда мне было плохо, подставила свое плечо, стала настоящим другом и ничего не просила взамен. В какой-то момент я подумал, это ведь так здорово, что твоя девушка, твоя будущая жена может быть тебе еще и лучшим другом. Но нет. Наверное, такое было возможно только в мечтах.

Сегодня я увидел перед собой настоящую фурию. Белла просто аккуратно маскировалась. Хорошо маскировалась. На деле это был ураган, адская женщина, которая рано или поздно попытается загнать меня под каблук, я понял это, судя по ее горящему взгляду, по ее тону, по тому, как она себя вела. С такой беды не миновать, уж точно.

Я не стал догонять ее после того, как она ушла. Не стал ничего ни говорить, ни объяснять Аврелии, попросту был не обязан. Я собрался и ушел. Сначала просто чтобы прогуляться, обдумать все происходящее в своей жизни и проветриться. Затем заехал к Рашиду и наш разговор тихо перерос в посиделку. В общем, каким-то образом к нам подтянулись еще ребята, и вечеринка без настроения решительно организовалась сама по себе.

Не могу сказать, что не пил, пил, но и не так, чтобы много. Поэтому на следующее утро мне хватило аспирина и чашки кофе, чтобы отправиться прямиком навстречу к Белле. Я позвонил ей и попросил быть в нашем обычном месте. Уже с полгода мы посещали один небольшой ресторан в центре города. Там было уютно, немноголюдно и уже привычно. Белла сухо согласилась, и мы встретились где-то через час.

Я не собирался тянуть кота за хвост и даже не стал думать о том, как мягче с ней расстаться. Нам явно было больше не по пути, и я намеревался сказать об этом Белле прямо.

– Что ты мне скажешь? – Она все еще выглядела рассерженной и даже не пыталась этого скрыть. Глаза горели недобрым огнем, вид был стервозным. От той милой и нежной девушки, коей она прикидывалась, не осталось и следа. Кажется, Белла ждала извинений, но приносить ей их никто не собирался.

Она как всегда безупречно выглядела. Элегантная одежда, красивый макияж, удачная укладка, но под всем этим лоском я теперь видел ее настоящую и больше не готов был покупаться на маску.

– Зачем я тебе? – тихо просил.

– Что? – Кажется, она опешила. Наверное, это были последние слова, которые она ожидала услышать.

– Я спрашиваю – зачем я тебе нужен? Ты вчера говорила, что я тебя раз опозорил, затем вот снова то же самое, но ты по-прежнему хочешь быть со мной. Я и уточняю – почему?

– Ты хочешь добиться от меня признаний в любви? – зло прошипела моя несостоявшаяся невеста.

– Нет, я хочу правды. – Она промолчала, и я продолжил. – И дело тут будет ни в какой не в любви. Просто ты привыкла добиваться желаемого. Единственная дочь своих богатых родителей, папина любимица, в которой он души не чает, так ведь?

– И что в этом плохого? – прошипела Белла.

– Ничего. Просто мне кажется, что я твоя цель, только и всего. И вчера ты вдруг поняла, что цель уходит из рук, потому и разозлилась. Если бы ты ревновала, реакция была бы иной. С твоим характером – совсем иной, я же знаю. Но ты не любишь меня и хотеть толком не хочешь. Я то, что тебе недоступно. Первый парень, давший тебе от ворот поворот. Ты ведь маленькая королева, ты привыкла, что за тобой все бегают, что перед тобой преклоняются, тебя хотят, а тут от тебя взяли и отказались. И теперь ты решительным образом хочешь это исправить. Успокоить уязвленное самолюбие. И для этого ты выбрала прекрасный момент. Когда я был уязвим и слаб после предательства своей возлюбленной. Ты ведь не хочешь за меня замуж на самом деле, ведь так?

– Да что ты несешь вообще? Если бы не хотела, не стала бы тратить на тебя столько времени!

– И опять я не чувствую хоть чего-то, что отдаленно напоминало бы какие-то чувства ко мне. Я бы подумал, что это из-за того, что тебе уже двадцать семь и пора замуж, что это из-за денег, но мы оба знаем, что это не так. Замуж тебя возьмут хоть сейчас, а денег у тебя и самой хватает. Вот я и прихожу к выводу, что ты просто упрямая ослица, которая не видит дальше своего носа.

– Да как ты… да что ты себе позволяешь?!

– То, что ты заслуживаешь. Ты вчера вела себя, как быдло и хабалка. Вот я с тобой общаюсь, как с быдлом и хабалкой. А чего ты ожидала? Куда делась та скромная и воспитанная леди, которую ты мне старательно демонстрировала последние месяцы? Тяжело долго носить нелюбимую маску?

– Ты и понятия не имеешь, какая я!

– Вот именно. И, честно говоря, уже не хочу знать, – отрезал я, скрещивая руки на груди.

– Что?

– Я не желаю с тобой иметь ничего общего. Любви между нами и так никогда не было, но ты меня устраивала, потому что я считал тебя не просто красивой куклой, я думал, что ты воспитана и скромна, добра и чтишь наши обычаи. А ты… завалилась ко мне, устроила скандал, что-то требуешь. Да как ты можешь что-то требовать от того, кто тебе еще не муж? А что будет, когда мы поженимся? Страшно подумать…

– Но…

– И еще страшнее от мысли о том, как такая как ты будет обращаться с чужим ребенком. Думаешь, после увиденного вчера я поверю, что Мадина тебе не помеха? Что ты будешь любить ее, как свою?

– Она – ребенок, конечно, буду!

– Она ребенок «проститутки», как ты вчера выразилась. И если я эту самую «проститутку» любил, поэтому буду любить и ее ребенка, то тебя-то что на это сподвигнет? Или я должен поверить, что ты тут сидишь передо мной, словно вторая мать Тереза? Я правда настолько глуп в твоих глазах?

– Ты ошибаешься. Во многом… А еще я думаю, что ты просто нашел повод, чтобы снова отмахнуться от меня. Потому что на горизонте снова замаячила Аврелия. Это действительно просто повод, не причина. Но тебе слабо это признать, потому что ты трус!

– Знаешь, что я думаю? Что ты нетерпимая и жесткая, не любишь проигрывать и можешь подолгу мстить. Ты стратег и многоходовый игрок, и, по сути, это неплохие качества. Для мужчины. Для бизнеса. Для политики. Но никак не для женщины, которую мужчина хочет видеть рядом с собой. Возможно, я никогда не буду с Авой, потому что она предала меня, но и с тобой я тоже не стану связывать себя отношениями. Просто не хочу. Я видел в тебе нежную и скромную девочку, которая может стать опорой, которая создаст теплый и уютный очаг. А ты оказалась холодна, как лед. И нет, я не доверю тебе воспитание своего ребенка.

– Ах, ты… тварь…

– Я даже не удивлен… – Я, правда, понимал, что сегодня Белла снова покажет себя во всей красе после того, как я скажу ей, что думаю. И не ошибся. Зверь, вырвавшийся наружу, уже не подчинится, его уже будет не запрятать назад. Вот тебе и нежная принцесса из сказки.

– Я потратила на тебя несколько лет жизни! Я вытаскивала тебя из твоих депрессий, слушала твое нытье о том, что тебя бросили, жалкий, никчемный недомужик! Да что ты сдох вместе со своей подзаборной шалавой и вашим уродским ребенком! Чтоб вы все сдохли! Слабак и потаскуха – совет вам, да любовь! – Свою истеричную и ядовитую речь Белла закончила вылитым на меня стаканом заказанного ранее вина, а затем и брошенным кольцом, которое я когда-то дарил.

Отвечать я ей ничего не стал. Зачем? Вот это точно было бы немужским поступком. Пускай идет себе и, желательно, как можно дальше. Жаль, что я не сразу разглядел в ней ту опасную змею, которую она из себя представляла. Какой бы плохой не была Аврелия, а уж притворство никогда не было для нее характерно. И, как оказалось, это было не менее отвратительным, чем-то же вранье. Ава никогда не притворялась. Даже скрыть толком ничего не смогла. И за искренность ей можно было поставить пускай и маленький, но плюс.

А вообще… наверное, с женщинами мне пока что лучше было повременить. По крайней мере, до тех пор, пока я не разберусь с тем бедламом, что творился в моей жизни.

С этими мыслями я привел себя в порядок, заехал к Рашиду, потому что его квартира была ближе моей, переоделся, а затем поехал на работу. Разгреб все, что можно было разгрести и вернулся домой. Правда, когда это случилось, на часах было почти десять вечера. Тем удивительнее оказалось то, что квартира встретила меня пустотой. В детской не нашлось спящей Мадины, в гостиной – крутящейся Авы. Странно, подумал я, а затем набрал ее номер. Может быть, решила сходить в магазин или загулялись допоздна? Впрочем, уже совсем скоро я понял, что что-то не так. Об это отчетливо сообщил металлический голос в телефоне, заявивший, что абонент находится вне зоны доступа.

Аврелия ушла куда-то вместе с ребенком поздно ночью, при этом отключив телефон?

Нехорошие предчувствия забрались в сердце и я нехотя, но все же быстрыми шагами достиг комнаты бывшей жены. Включил свет, распахнул шкаф и замер, как вкопанный. Сердце пропустило удар. Там было пусто.

Аврелия ушла. Вместе с нашей дочерью.

Глава 19

Я знала, что эта встреча, этот приход Беллы и весь спектакль, устроенный на троих, обернется для меня кошмаром. Я знала, что Тагиру нужно только время и повод. И вот он появился. Злой, рассерженный и требующий свое повод. Белла была категорична и непреклонна, а гадать, кого выберет Закиров, было не нужно. Несложно было догадаться, кого он предпочтет. Идеальная Белла и шлюха я.

Я все поняла по взгляду, Тагиру даже говорить ничего не пришлось.

Я понимала, что времени у меня немного. Тагир ушел, видимо, к своей невесте, догонять ее, успокаивать, объясняться, обещать что-то. А мне… мне нужно было бежать.

Стоило входной двери захлопнуться, как мне потребовалось не больше десяти минут, чтобы полностью собрать и себя, и Мадину. Брать вещей много не стала, только самое необходимое. Куда идти, я не знала, знала только, что нужно прятаться, уходить отсюда. А там…

Я начала соображать, когда покинула квартиру бывшего мужа и очутилась на шумной улице. Быстрыми шагами преодолела несколько дворов, а затем вытащила из кармана куртки телефон. Вызвала такси и… как на автомате выдала номер старого отеля, в котором когда-то останавливалась.

Наверное, часть сознания работала без моего ведома, потому что вроде бы я была поглощена страхом и паникой, но при этом умудрялась сохранять холодный вид, заниматься ребенком и при этом принимать обдуманные решения.

Доехали мы довольно быстро, а вот дальше… что делать дальше, я не знала. Кое-какие деньги у меня все еще были на карте. Все, что я зарабатывала и все, что оставалась перед переездом к Любовь Павловне, все лежало на карте. Сумма была относительно небольшой, но какое-то время на ней можно было продержаться. Но только как? Где?

Я знала, что Тагир обязательно найдет меня в столице. И с учетом того, что я ушла вместе с его дочерью, сбежала прямо у него из-под носа, легко отделаться мне было бы уже не суждено.

Какое-то время ушло на потрясение, шок. Какое-то на то, чтобы покормить и сменить подгузники малышке. Какое-то на долгие размышления о том, куда деваться.

Попадаться Тагиру в руки было нельзя. Зная его непростой характер, можно было прийти к выводу, что такого он точно не простит, наоборот, это станет последней каплей его терпения, поэтому, как говорят, нужно было делать ноги. Вот только куда? Конечно, идеальным вариантом была бы заграница, но у меня не было паспорта, визы, достаточного количества денег, чтобы все это провернуть. Можно было поехать в родной город, но что-то говорило мне, что в первую очередь Закиров именно туда и поедет искать меня, а предавшие единожды братья и во второй раз продадут, открестятся. Не было им доверия.

Когда Мадина заснула сытая и сухая, я открыла гугл, забила «карта России» и начала думать. Первым городом, за чье название зацепился взгляд, стал Сочи.

Дорого, наверное, но зато юг и, кажется, судя по фото, очень красиво. Да и работа там вроде как всегда была. В любом случае, нужно было ехать хоть куда-то, потому что столица была уже не вариантом для меня.

Каждая минута была на счету, каждое мгновенье промедления могло закончиться тем, что Тагир забрал бы у меня нашу девочку и все. На этом в моей жизни можно было бы ставить точку, потому что смысла без Мадины я уже не видела.

Как только рассвело, а я не спала всю ночь, просто не смогла сомкнуть глаз, я собрала дочь, надела куртку, обувь и вызвала такси, велев отвести меня в аэропорт. Денег на билет и хоть какое-то жилье первое время должно было хватить, а там… найду работу, все будет, как у людей, думала я, утешая себя всю дорогу. Но почему-то чем ближе мы подъезжали к месту назначения, тем страшнее мне становилось. Грудь сдавливало в плохом предчувствии, но я старалась отгонять от себя все непрошенные и тягостные мысли. Они ничем мне не помогут. Нужно держаться.

– Нужно держаться… – шептала я, словно заклинание.

И, в какой-то момент, кажется, это сработало. В смысле, я вышла из такси, я нашла нужную стойку, купила билет, все правильно оформила, мне хватило денег, билет оказался даже дешевле, чем я думала. Все вокруг были приветливы, и ждать самолета нужно было всего-ничего, четыре часа. Через два уже объявят регистрацию на посадку, по крайней мере, мне так сказали. А эти два часа можно было зарядить телефон, выпить кофе и съесть хоть что-нибудь. Они должны будут пройти быстро, я верила в это. Обязана была верить. Верить, что все будет хорошо.

Знаете, как это бывает? Ты волнуешься-волнуешься, а потом в конец выбиваешься из сил и вроде бы ничего страшного из того, что рисуется у тебя в голове, не происходит. И тогда ты расслабляешься, и именно в этот момент и происходит непоправимое.

Время почти подошло, и я успокоилась. До регистрации оставалось полчаса, и я неспешно потягивала теплый кофе, сидя за столом одной из многочисленных кафешек в аэропорту. От обеда я, правда отказалась, увидев бешенные цены, которые готовы были содрать с бедных посетителей. Нет уж, спасибо, деньги нужно было экономить, неизвестно, как дальше будут складываться события. Раньше я не задумывалась о том, сколько все это стоит. Некстати вспомнилась наша с Тагиром поездка в Париж, где мы не ограничивали себя вообще ни в чем. Тогда я не придавала значения стоимости всех тех вещей, за которые платил бывший муж. Мне было неинтересно. Но теперь я однозначно могла сказать, что много.

Я расслабилась. Потеряла бдительность. Я так сильно устала от событий последних месяцев, что мои инстинкты сдали. Подвели.

– Ну, и далеко ты собиралась сбежать?

Услышав некогда родной и любимый голос, ставший теперь голосом моего палача, я замерла. Вздрогнула, замерла и задохнулась от боли. Нет-нет-нет, только не это! Почему?! Почему все силы были против меня? За что? За что небеса были так жестоки со мной? Почему так рьяно пытались отнять единственный смысл жизни, что когда-либо был у меня?

– Нет…

– Аврелия… это идиотизм, клянусь.

Если я не обернусь, если не посмотрю на Тагира, значит, его не будет существовать. Можно будет закрыть глаза, досчитать до десяти, и тогда страшный монстр исчезнет.

– Аврелия. Тот факт, что ты игнорируешь меня, не меняет ровным счетом ничего.

Я встала, прижимая малышку к груди, стараясь не разрыдаться на глазах у всех.

– Я не отдам ее, – прошептала я, оборачиваясь к бывшему мужу. – Нужен ребенок, так прекрасная Белла, не запятнавшая себя в сомнительных связях родит тебе еще столько, сколько захочешь. А меня отпусти. Пожалуйста. Будь благоразумен.

– Я не отдам своего ребенка. Никогда. И уж тем более осознанно от него не откажусь.

– Но… – Я с силой зажмурилась и слезы все-таки покатились по моему лицу. Боже, я снова была бессильна. Ну что мне делать? Устраивать скандал, звать полицию? А дальше что? Было уже такое, проходили, все открестятся от меня, сделают вид, что все так и должно быть, и они ничего не понимают. Тагир всегда выигрывал во всех наших схватках. – Пожалуйста…

– Аврелия, хватит ломать комедию!

– Она никогда не будет хорошо обращаться с нашей дочерью! Ты же видишь, как агрессивно настроена твоя Белла! Неужели ты веришь, что Мадине будет лучше с ней, чем со мной.

– Ава, все, хватит! Бери вещи, мы едем домой! – прорычал Закиров, хватая меня за руку. Благо, не за ту, в которой я держала малышку. Я впала в какой-то ступор, поэтому бывший, покачав головой, сам взял большую спортивную сумку и закинул ее на плечо, а затем легонько подтолкнул меня вперед.

– Нет… – засопротивлялась я, тормозя.

– Будешь устраивать сцену прямо здесь? С грудным ребенком на руках?! Серьезно? Ты хоть иногда думаешь головой? – зашипел Тагир, останавливаясь у меня за спиной.

Господи, что мне делать? Что делать? Начни я закатывать сцену, и он снова вызовет психиатров, обратись в полицию, отвертится, тогда что делать? Как бежать?

Пока я думала, мы все-таки медленно вышли из здания аэропорта, а затем дошли до припаркованной совсем рядом машины.

Черт! Я так и не смогла придумать ничего путного. Слезы градом потекли из глаз, я сильнее прижала Мадину к себе, все вокруг поплыло, я поняла, что это конец. Все. Вот теперь это точно конец! Тагир нашел меня, он всегда делал все так, как хотел, а я никогда не могла ему хоть что-то противопоставить.

– Ава… хватит уже… – словно издалека услышала я раздраженный голос супруга. Хотела возмутиться и ответить что-то, но так и не нашлась, а в следующую секунду меня мягко, но решительно усадили на заднее сиденье машины. Я продолжила плакать и лишь несколько секунд до меня вдруг дошло то, что происходит. Меня посадили в машину? Что? Почему?

Через мгновенье открылась дверь напротив, Тагир молча сел рядом и принялся пристегивать проснувшуюся Мадину в специальное кресло. Повозившись некоторое время с ремнями, он поигрался с дочерью пару минут, а затем также молча пересел на водительское сиденье. Включил зажигание и на удивление поехал вперед. Медленно, спокойно, молча.

Я тоже молчала. Потому что боялась спросить и услышать ответ, который погасит затлевший уголек надежды где-то глубоко внутри.

– Тагир… – все же позвала я бывшего мужа, набравшись смелости. К этому моменту мы почти подъехали к дому, и он затормозил на очередном светофоре, бросил на меня вопросительный взгляд через зеркало. – Что происходит?

– Мы едем домой, – просто ответил он.

– Я понимаю, только… мы это… мы это кто? То есть… я… я ничего не понимаю…

– Я не злюсь, Аврелия.– Кажется, Закиров услышал мой облегченный выдох, таким громким и ощутимым он выдался.

– Не злишься? – переспросила я. А вдруг послышалось? Вдруг у меня шок и мне все видится?

– Нет.

– Но…

– Ты боялась потерять дочь во второй раз. Нет, я не злюсь. Я бы сделал на твоем месте тоже самое, – тихо произнес Тагир, снова возобновляя наш путь. Больше он ничего не сказал, а я не стала спрашивать.

Мы доехали до квартиры в тишине, в такой же тишине поднялись наверх, разве что Мадина на руках Тагира угукала и улыбалась отцу, ничего не подозревая о разборках взрослых.

Вечер прошел странно, но мирно. Я разложила вещи назад, все еще опасаясь, что все понарошку и Тагир в любой момент может передумать. В какой-то момент он забрал у меня малышку и велел идти в душ.

– Что?

– Я сам ей займусь. Искупаю, накормлю, я уже делал это, можешь не волноваться. А тебе нужно… привести себя в порядок. – Я взглянула на свое отражение в зеркало, висевшее в гостиной, и ужаснулась. Вид и впрямь был потрепанный. Красные глаза, осунувшийся вид, неопрятные волосы, худоба, которая стала еще отчетливее за последнее время. Какое-то чудище, а не я…

– Но…

– Аврелия, – Тагир бросил на меня серьезный взгляд, поняв, почему я замялась. – Я бросаюсь на тебя, кричу, ругаюсь? – Я отрицательно покачала головой, наблюдая за тем, как Закиров целует Мадину. – Я уже сказал, что не злюсь, я ничего не делаю, я привез тебя обратно домой вместе с дочерью. Чего ты боишься? Что я запру тебя в душе и улечу с Мадиной на необитаемый остров?

Я виновато опустила голову, все еще не веря, что мне все сошло с рук. – Ладно… – Душ мне бы и впрямь не помешал. Я оставила Мадину с отцом и проследовала в ванную, которая предназначалась мне. Вообще, их было две в квартире, и после переезда обратно, мы с Тагиром их как-то негласно поделили.

На удивление, расслабиться в душе, стоя под струями теплой воды все же не удалось. Мозг лихорадочно пытался найти какую-то деталь головоломки, которую я, возможно, могла упустить. А что, если? А вдруг? А может быть? И таких вот обрывков в голове проносились десятки.

Сложно было поверить в то, что Тагир вдруг стал благородным. Что перестал мстить и неожиданно одумался. До этого он был жестким и непреклонным, поэтому я и не могла до конца поверить в то, что все так хорошо завершилось. Да и эта Белла… неужели она позволила ему и дальше жить со мной под одной крышей? Характер у девицы был не из уступчивых, тогда как? Уж в то, что Тагир выбрал меня, я бы точно не поверила.

Наспех помывшись, я быстро переоделась в разложенную обратно одежду и поспешила в детскую. Убедившись, что все на месте, и моя самая большая драгоценность спит, я аккуратно присела в кресло-качалку, стараясь не шуметь. Зная дочь, я была уверена, что уже через пару часов она меня разбудит и тогда я обязательно прочитаю ей сказку или спою колыбельную. Но я уж точно не собиралась ее покидать этой ночью. Может быть, Тагир не верил мне, но я тоже не верила Тагиру.

Кажется, я очень быстро заснула. Мне показалось, что это произошло сразу, стоило мне только закрыть глаза. Напряжение последних дней дало о себе знать и я провалилась в глубокий сон. Я даже не слышала, как в детскую вошли. Не почувствовала, как меня взяли на руки и куда-то понесли. Я проснулась лишь, когда оказалась на своей теплой кровати, а в считанных миллиметрах от меня вдруг обнаружилось лицо бывшего мужа. Я что-то попыталась промычать, возмутиться, но ответом мне стало «тсс».

– Но…

– Спи, тебе нужно отдохнуть, – очень тихо и как-то нежно произнес Закиров. И спорить с этим вдруг стало как-то сложно, поэтому я снова закрыла глаза. Наверное, мне это приснилось, но могу поклясться, в какой-то момент я почувствовала родные губы и привычную щетину на своей щеке.

С момента, как Тагир вернул меня домой вместе с Мадиной, а мой необдуманный и отчаянный побег не свершился, в сердце поселилась какая-то глупая надежда. Через пару дней я поинтересовалась вскользь, не стоит ли мне опасаться Беллы, на что мне ответили, что с ней все кончено. Услышав эти слова, я с трудом сдержала улыбку. Не торжествующую, нет, облегченную.

Разумеется, это не означало, что автоматически мне дали зеленый свет. Так же это не означало, что больше желающих захапать моего бывшего мужа акул не найдется, тем более, в столице. Но это что-то, да значило. По крайней мере, Тагир больше не собирался жениться на этой расфуфыренной мымре, которая пугала своей истеричностью.

Это давало призрачную надежду, что все-таки я все еще не безразлична Закирову.

И в голову не пришло ничего лучше, чем начать стараться чуть больше, чем обычно. Из одежды у меня осталось немного вещей, но и из них я выбрала то, что выглядело получше. Волосы стала укладывать или красиво заплетать. На лицо наносить совсем небольшой, едва заметный макияж. А еще стала готовить. И не просто для себя, не просто какие-нибудь перекусы. Я готовила так, что благоуханье и аромат еды разносился на всю квартиру и не мог оставить равнодушным.

Первые несколько раз Закиров стойко отказался, а вот на четвертый или пятый все-таки сдался, завидев мой стейк из лосося с овощами.

Так мы стали ужинать вместе. А еще через пару недель я осмелилась приготовить ему завтрак и оставить его на столе. Сама скрылась, опасаясь его реакции, но когда он ушел, проверила и поняла, мой завтрак приняли.

Не знаю, значило ли все это хоть что-то или нет, но я хотела верить, что да. Изначально я думала, что Тагир либо сможет, либо не сможет меня простить. Третьего не дано. Но со временем я поняла, что это сложный и долгий процесс, что он варится в своих эмоциях и воспоминаниях и не так-то просто отбросить все это в сторону.

– Что ты делаешь, Ава?

Сегодня был обычное утро, обычный день, обычный вечер. Разве что дело было в новом платье, которое я купила себе сегодня во время прогулки с дочерью. Не видела в этом ничего дурного, деньги были заработанные еще со времен работы в баре, а платье очень простым. Серое, обтягивающее сверху и собранное в складки снизу. Ну, разве что чуть коротковатое, потому что оно не доходило до колен.

– А что я делаю? – Я пожала плечами, притягивая к себе Мадину, ползавшую по полу и пытавшуюся положить в рот все, что попадалось на пути. Мы находились в ее детской, куда Тагир решил заглянуть после того, как вернулся с работы.

– Ты знаешь, о чем я… – Он стоял в дверном проеме, скрестив руки на груди, и рассматривал меня внимательными глазами.

Ну ладно, я еще и волосы сегодня распустила, завила их крупными локонами. Выглядела и впрямь неплохо, как мне показалось. Может, не так дорого и шикарно, как Белла, но и весьма неплохо для того бюджета, что был в моем распоряжении.

– Что плохого в том, чтобы сделать все, чтобы понравиться себе в зеркале?

– Себе? Точно?

– Тагир… я тут… занята, – хмыкнула я, отворачиваясь от бывшего мужа, загнавшего меня в тупик.

– Хорошо… – Он кивнул и удалился куда-то, позволяя мне облегченно выдохнуть. Вообще-то, если уж быть совсем откровенной с собой, то я ждала не разговоров и пустых слов, а действий со стороны Закирова. Если бы мой незатейливый план сработал, то Тагир не загонял бы меня в угол при помощи семантики, он бы… действовал. Значит, что-то в моем идеальном «плане» не работало.

От неприятных мыслей меня отвлекла Мадина, которая потребовала взять ее на ручки, а затем еще несколько часов моего времени без остановки.

Когда я закончила с ней и уложила спать, на часах было за десять, и я была почти уверена, что Тагир лег спать или, по крайней мере, уже не покинет пределов своей спальни, однако, на мое удивление, он обнаружился в гостиной. И по выражению его лица я поняла, что он специально ждал меня.

Господи, что, снова разговоры?

– Мы не договорили сегодня, – тихо начал он, махнув рукой в сторону кресла, как бы приглашая меня присесть напротив.

– Разве? – Я помялась, а затем поняла, что глупо стоять над ним и все же присела, правда на самый кончик мебели. Так, будто в любой момент готова была сорваться на побег.

– Я не дурак, не слепой, я вижу, что ты делаешь, Аврелия…

– Не знаю, что ты там себе удумал, но…

– Хватит! – резко перебил он меня. – Мы оба понимаем, чего ты добиваешься.

– И? – Да, может быть, и нагло, но ведь Закиров именно этого и добивался от меня. Правды. Честного ответа.

– Зачем?

– Я наконец-то знаю, чего хочу. Когда ты брал меня замуж, такого четкого понимания и видения будущего у меня не было.

– И чего же ты хочешь?

– Тебя. Не потому что ты отец моей дочери и это будет лучше смотреться в глазах общества. Не потому что у тебя много денег. Даже не потому, что ты очень хорош собой. Не потому, что ты стал моей привычкой. Это потому что я… это потому я не чаю в тебе души. И если выбор будет между тобой и собой, я выберу тебя. Это потому что я безумно люблю тебя. Каждую клетку твоего тела, всего тебя, с достоинствами, с недостатками, всего, целиком. Я не хочу быть с кем-то еще. Знаю, ты скажешь, поздно, но, пожалуйста, дай мне объяснить, почему я вообще сделала то, что сделала.

– В этом есть необходимость?

– Мы ведь ни разу так и не обсудили это. Мы не разговаривали друг с другом, только ругались и оскорбляли, выплескивали скопившиеся гнев, боль и обиду. Ты не спрашивал моих мотивов, меня не интересовали твои. Мы оба поступали, как эгоисты.

– Возможно…

– Я сделала то, что сделала не потому, что по-настоящему хотела Сташевского, не потому, что желала разрушить наш брак или сделать больно тебе. Я злилась на тебя. Ужасно. Никогда ни до, ни после во мне не бурлило столько гнева, как в тот момент. А еще я страстно желала вернуть в свою жизнь хоть какой-то контроль. Хотя бы жалкое его подобие. Ты распорядился моей жизнью, как захотел, сорвал свадьбу, обличил истинное лицо моих братьев, моего жениха, вырвал из привычной среды обитания, и сделал все это довольно резко, неожиданно. А я хотела доказать и тебе, и, в первую очередь, себе, что имею хоть какую-то власть над собственной жизнью. Что ты не мой хозяин. Я пожалела уже во время самого… процесса. Я даже не поняла, что это было. Вряд ли эти несколько минут пыхтения можно назвать полноценным сексом. Настоящая близость у меня впервые была с тобой, что бы ты ни думал на этот счет. Я знаю, что все это звучит не так, как тебе хотелось бы, знаю, что намного проще навесить на меня ярлык шлюхи, но прежде, чем я женщина, я человек. Обычный человек. Неидеальный. И я чувствую, думаю, анализирую, могу чего-то хотеть или не хотеть. У моих поступков могут быть совершенно разные мотивы и это не всегда можно оценивать только исключительно с позиции «она – женщина».

– Звучит… довольно убедительно, – неожиданно спокойно ответил Тагир, все это время внимательно слушавший мою тихую речь. – Но это все равно ничего не меняет, Аврелия.

– Но… ты ведь можешь…

– Нет. В том-то и дело, что не могу. Может быть, я не с Беллой и не собираюсь пока что строить каких-то отношений с другими женщинами или, тем более, жениться на них, но для нас с тобой это ничего не меняет.

– А как же… – Я опустила голову, понимая, что все те знаки, которые принимала за сближение, оказались ложными.

– Я не знаю, как будут складываться наши жизни, не знаю, что придумать так, чтобы это было идеальным вариантом для нашей дочери. Но я понимаю, что жить вместе всегда у нас не выйдет. И я совершенно точно знаю, что вместе мы уже точно никогда не будем. И не потому, что я злюсь на тебя. Злость уже… прошла.

На какое-то время воцарилась тишина. Я взглянула на Тагира и поняла, что он не врет. Он действительно больше не горел в том огне злости, что был раньше. он больше не бросался на меня с обвинениями и оскорблениями. Только вот я не думала, что когда гнев затихнет, в любимых глазах не останется по отношению ко мне вообще никаких эмоций.

– Я тоже много думал и где-то даже понимаю мотивы твоих поступков. И теперь я виню во всем случившемся себя намного больше, чем тебя. Я знаю, как грубо и резко для тебя все изменилось, я понимаю, как тяжело тебе было. И я даже верю в то, что ты сказала сейчас. Нет, даже не так. Я уверен, что ты делала это не потому, что ненавидела меня, это был сиюминутный и глупый поступок молодой девчонки, настоящей бунтарки, которая не хотела мириться с тем, что ей предлагали.

– Но… – Я уже знала, что последует «но».

– Но я не могу. Не могу простить. Головой все понимаю, а вот сердцем… не могу и никогда не смогу. Знать, что ты была с другим, что он был у тебя первым, что ты все сознательно сделала… Я бы хотел, но у меня не получится. И тебе придется с этим смириться. Ровно, как и мне.

– Тагир… я…

– Поэтому я попрошу тебя. Не надо больше. Не нужно этих ужинов и платьев, и прочего женского, чем вы обычно завлекаете нас, мужчин. Ты просто сделаешь нашу и без того непростую ситуацию еще сложнее. Прошлого не вернуть. Нам обоим нужно двигаться вперед. Ты согласна?

Согласна ли я? Категорически нет. Я всхлипнула, а затем незаметно, быстрым движением руки смахнула слезы с лица. Подняла голову и улыбнулась. Так, как только смогла.

– Конечно. Ты во всем прав. Я тебя поняла. Я пойду, ладно? – Я не стала дожидаться его ответа. Даже не стала смотреть. Сорвавшись со своего места, быстрыми шагами покинула гостиную, желая очутиться как можно дальше от того, кто только что разорвал мое сердце в клочья. В очередной раз.

Глава 20

Жизнь снова приобрела какие-то серые оттенки. Мадина подросла, и мы отдали ее в сад, а я поняла, что мое присутствие в квартире бывшего мужа стало каким-то менее… нужным. Свободного времени прибавилось, но не так, чтобы устроиться на работу или, хотя бы, попытаться восстановиться в учебе. Более того, Тагир и слышать не захотел, чтобы я снова пошла в официантки, а рассчитывать на что-то другое не приходилось.

Незаметно для себя я погрузилась в депрессию. Липкую, неприятную, темную, словно паутина, сплетенная специально для меня.

Я пыталась читать, заниматься спортом или йогой, но чем больше пыталась, тем меньше мне хотелось.

Я прозвонила несколько университетов, в парочку даже зашла, но везде от меня отмахнулись, заявив, что бюджетных мест нет.

Поговорить и рассказать обо всем наболевшем было не с кем. Подружки из родного города меня быстро забыли, а новых я так и не завела. Да и что им было говорить? Что я не состоялась ни как женщина, ни как личность? У меня не было образования, перспектив выучиться на кого-то, не было работы и возможности карьерного роста, не было мужа и брака. Только Мадина, которая росла и нуждалась во мне с каждым днем все меньше и меньше.

В одном Закиров точно был прав. Так постоянно продолжаться не могло. Рано или поздно нужно было придумывать выход из это ситуации. Не быть же нам соседями до конца дней?

Только вот ситуации у нас были разными. Уверена, что на Тагира претендовали десятки красавиц. Для них он все еще был привлекательным, состоятельным и молодым мужчиной, пускай и с неудавшимся браком за плечами. А я… я была необразованной, безработной провинциалкой с ребенком от первого брака. Звучит уже неравно, правда?

С каждым днем мысли в голове становились тяжелее и мрачнее. Я не видела выхода. Куда бы ни посмотрела, в какую бы дверь не постучала, везде мне отказывали, везде говорили «нет».

Со временем я перестала делать все то, о чем попросил Тагир. Больше не красилась, отложила свои платья в сторону, предпочитая им джинсы с толстовками. Перестала готовить. К слову, есть я тоже стала плохо, аппетит пропал напрочь, а вкус продуктов зачастую вызывал неприязнь и отвращение, нежели желание употребить их. Спать стала еще хуже. Наверное, нужно было обратиться к врачу, но было как-то страшно, а еще не было сил. Совсем. Ни на что.

С Тагиром мы почти не общались. Могли перемолвиться несколькими словами касательно дочери, а в остальном… в остальном мы действительно стали полностью чужими друг для друга людьми. Он жил обычной жизнью, полной действий и каких-то событий. У него было все тоже самое, что и прежде. Дом, работа, друзья, семья, теперь еще и дочь, а у меня… Я просто стала тенью себя прежней. Этой самой тенью я и шаталась по чужой квартире, которая так и не стала для меня домом.

Сегодняшняя ночь была какой-то еще более тяжелой, чем обычно. Я ни разу не сомкнула глаз, лежала на кровати, запутавшись в простынях, никак не могла удобно устроить голову на смятых подушках. Сон ни в какую не шел. Я смотрела то в потолок, то в одну точку на стене, считала овец, рыб, звезды на небе. Не сработало. В конечном итоге, измотанная и уставшая, я отправилась на кухню, чтобы выпить немного прохладной воды. Прошлепала босыми ногами до самого холодильника, достала бутылку и налила себе немного и с жадностью выпила. А затем собиралась уже поставить стакан в раковину, как не донесла его. Он выскользнул из рук и упал на пол, разбиваясь вдребезги. Я же, на автомате, ругнулась и присела, начиная быстро собирать осколки.

– Что тут происходит? – Я шикнула, потому что именно в тот момент, когда голос бывшего мужа отвлек меня, один из самых больших осколков впился мне в руку. На какое-то мгновенье мир будто бы остановился. Я увидела свою руку с торчащим оттуда огромным куском стекла, будто со стороны. А затем сердце забилось с удвоенной скоростью, кровь прилила к голове и лицу. Отвратное зрелище, а вида крови я никогда не переносила. Меня почти сразу замутило, и я лишь на каком-то фоновом режиме услышала обрывки фраз Тагира про глубокую рану и необходимость наложения швов.

Больницы и врачи пугали меня, я даже рожала в диком страхе, хотя доктора говорили, что беременность протекает хорошо и с плодом все хорошо. Я всегда избегала их на каком-то подсознательном уровне. Страх… он такой. Большой и неконтролируемый.

Но спорить я не стала. Когда Закиров повел меня к выходу из кухни, я лишь уложила ему голову на плечо. Надо, значит, надо.

У меня было странное состояние. Всю дорогу в больницу, в самой больнице и по пути назад. Так, словно все это происходило и со мной, и не со мной одновременно. Необычное, амбивалентное чувство, когда ты вроде бы и ты, но вместе с тем, ты смотришь на себя со стороны. Наверное, так чувствуют себя психи? Мысленно я усмехнулась. Тагир все грозился меня упечь в психушку. Может, не зря.

– Ты что-то пытаешься доказать мне, Ава?

Мы ехали назад по пустынным ночным дорога, по тихим, спящим кварталам. Закиров все быстро сумел организовать. Позвонил какому-то другу в больницу, договорился, что тот примет меня. Позвонил какой-то «тете Ларисе», что оказывается жила неподалеку и попросил ее прийти и присмотреть за Мадиной. В общем, как и всегда, у Закирова все получилось едва ли не идеально. У него всегда все получалось, в отличие от меня. Баловень судьбы и неудачница… нам всегда было не по пути, надо было это понимать. И нужно было давно с этим смириться.

– Ты о чем? – Я нахмурилась и, оторвавшись от пейзажа, проносившегося за окном, перевела взгляд на мужчину.

– Аслан сказал мне то, что я и сам в принципе замечал, но он-то врач…

– Про что ты говоришь?

– У тебя хороший недостаток веса, истощение, обезвоживание, а еще он что-то говорил про депрессию или возможное нервное истощение. Вот я и спрашиваю, ты кому-то что-то хочешь доказать? Или тебе охота загнать себя в гроб и оставить дочь сиротой? – Тагир бросил на меня беглый, но весьма недовольный взгляд, тут же возвращаясь к дороге.

– Ну… если что ты ей быстро найдешь другую мать, лучшую, чем я. – Честное слово, это вырвалось прежде, чем я успела обдумать сказанное.

– Перестань! – рявкнул в ответ Закиров. – Если тебе действительно плевать и на себя, и на дочь, подумай о своей бабушке! Какого ей будет узнать обо всем! Возьми себя в руки и научись быть взрослым человеком, в конце концов, ты сама уже родитель!

– Как скажешь… – я равнодушно пожала плечами на его пламенную и пылкую тираду и снова отвернулась к окну.

– Ты вообще ешь? Аслан прав, ты чертовски худая! – Он снова посмотрел на меня, уже внимательнее. – Я не помню, когда ты…

– Я не хочу есть то, за что не платила.

Я перегнула палку, понимаю. Издевательские слова сами по себе вырывались у меня изо рта, но я не могла остановиться. Тагир столько раз кричал мне о деньгах, о том, что я ведусь только на них, что разбрасываюсь ими, а сама ничего не стою, что мне захотелось ужалить его в ответ. Хотя бы разок.

В ответ он вдавил педаль тормоза в пол до упора и машина, завизжав, остановилась, съехав на обочину.

– Ты что творишь, а?! – взревел Тагир, ударяя руками по рулю. – Это что за детский сад?!

– Не ори… – я все так же равнодушно взглянула на перебинтованную руку и хмыкнула. А, впрочем, если ему надо, пускай орет.

– Ну, да! Плохой, чудовищный я! Просто монстр, а не человек! Голодом тебя морю! Я просто какое-то инопланетное чудище в твоих глазах, хуже меня никогда и никого не было! Всякий лучший, чем я! И Денис, и Валек, и еще кого-нибудь со временем найдешь, тот тоже будет лучше меня!

– Господи, как я устала от всего этого… – я закрыла лицо руками, нервно провела ими по лицу, затем шикнула от боли в левой кисти. Боль. Мне постоянно было больно. С тех самых пор, как Тагир появился в моей жизни.

– Ах, ты устала?! – снова взревел он. – Ну, извини, что испортил тебе жизнь! Вот такой вот я мерзавец! – Закиров резко выскочил из автомобиля, с силой захлопнув дверь. Я тоже выползла вслед за ним. Не знаю, зачем, но в лицо тут же ударил свежий, прохладный воздух и стало чуточку легче. Пускай и ненадолго.

– Тагир… – позвала я бывшего супруга. Он отошел на несколько шагов от машины и встал, подняв взгляд к ночному небу, словно искал в нем какие-то ответы. – Я не знаю, как все исправить… – Я положила руку ему на плечо, а он лишь покачал головой, словно говоря мне о безысходности. – Хочешь, ударь меня. Хочешь, ударь столько раз, сколько нужно, чтобы суметь простить. Я не знаю, что еще предложить. Я сказала все, что могла, я сделала все, что могла, прошло уже много времени, но у нас все равно еще не выходит… я не…

– Ты изменила мне! – выкрикнул он, сбрасывая мою ладонь с себя, поворачиваясь ко мне.

– Да…

– Ты дала этому левому, мерзкому чуваку! По пьяни! Блядь, по пьяни! Я ждал тебя! Я год за тобой бегал, шел против семьи, я на что только не пошел, чтобы ты досталась мне, чтобы ты была только моей! Мне было важно то, что ты подарила этому утырку, у которого, блядь, даже не стоит толком! Я ведь все сделал, чтобы ты меня захотела, я ведь все сделал, чтобы ты меня полюбила! Я ведь стал идеальным ради тебя! Я все сделал! А ты… ты плюнула в меня, на меня, на все, что было дорого и важно мне! Ты растоптала меня! Ты убила то хорошее, что могло вырасти в нечто полноценное, в нечто, что называют семьей! Но самое страшное, что на других я смотреть тоже не могу, понимаешь?! Не могу! Меня только от мыслей о том, что я могу жениться на ком-то другом, завести с ней детей, начинает тошнить! Для меня не существует других женщин даже после того, что ты сделала, но и тебя уже тоже не существует, понимаешь?! Я пытался забыть тебя, вычеркнуть из своей жизни, пытался заменить, чего только не пытался, но не выходит, ничего не выходит! Я засыпаю и просыпаюсь с мыслями о тебе и что бы ни говорил, любил и продолжаю любить только тебя! И, вот ирония, ты тоже любишь, да только вот уже поздно, ты отравила своим поступком наши жизни!

Я понимала, что в нем это долго копилось. Тагиру было плохо. Больно. Точно так же, как и мне. Я медленно опустилась прямо на холодный асфальт и тихо заплакала, понимая, что это не принесет никакого облегчения. Просто по-другому было невозможно. Мне так сильно хотелось кричать, ровно, как и Тагиру, но я не могла. Какой-то ком встал в горле и заставлял молчать. Я только раскачивалась вперед-назад, пока сильные руки не подняли меня на ноги, потянув вверх.

Тагир обнял меня. Впервые за столь долгое время он прижал меня к себе, и я заревела с утроенной силой, вжимаясь в него, цепляясь пальцами за его руки, как за спасительный круг.

– Прости меня, прости… – лихорадочно шептала я, не имея ни сил, ни возможности остановиться. – Прости…

Я была бы не собой, если бы эта чудовищная ночь не переросла в такое же чудовищное утро. Ну, знаете, как это бывает у неудачников? Одно тянет за собой другое, и конца и края не видно бедламу. Непутевая. Так бы сказала бабуля.

Ночь и впрямь выдалась катастрофически тяжелой. Но она была нужна. Мы с Тагиром сгорели в ней, но отчего-то сейчас, на утро, когда уже рассвело, дышалось почему-то легче. Словно феникс, я начала возрождаться, и я почувствовала это во всем: в своем теле, в своем духе. Настал предел, пик, кульминация, это был конец, дно, самый низ, и теперь путь был только вверх.

Однако утро принесло за собой очередные потрясения. Мы вернулись очень поздно, отпустили «тетю Ларису», а затем оба легли спать. Обессильные, словно прошли войну. Правда, в отличие от бывшего супруга я проснулась рано, в восемь, чувствую себя довольно бодро и даже отдохнувши, а Тагир все еще спал, когда в дверь настойчиво постучали.

Снова незваные гости и снова все по-старому сценарию, вот только на этот раз незваной гостьей была уже не Белла, а Марина, старшая сестра Тагира.

Разумеется, родственница Закирова пришла не с миром, и это можно было понять по выражению ее лица еще до того, как она открыла рот. А, впрочем, я все еще прекрасно помнила, как она приняла меня в день кражи, слова, которые говорила во время свадьбы. Семья Тагира, вся семья, всегда были настроены против меня весьма категорично. Даже удивительно, что ему разрешили на мне жениться.

На удивление, Марина не стала закатывать истерику с ходу, она спокойно зашла в квартиру брата и прошла на кухню. Спросила, где Тагир и, услышав, что он еще спит, начала готовить. Кажется, завтрак.

– Ты, смотрю из тех, кто не понимает ни хорошего, ни плохого языка, – издалека начала Марина. Я сидела за столом и молча наблюдала за ее действиями, прикидывая, когда проснется Мадина, чтобы ее покормить.

– Чуть больше конкретики, пожалуйста.

– Смотрите, какая, – усмехнулась Марина, возясь с едой. – Откуда ты только взялась на нашу голову?

– На чью это на вашу? Вроде бы я выходила только за одного человека.

– Выходила, может, и за одного, а вот связываешь себя с целой семьей, родом, нахалка!

– Вы пришли сюда, чтобы оскорбить меня?

– Нет, я пришла сюда сказать тебе, чтобы ты убиралась, куда подальше, да поскорее. Ты извела моего брата, дрянь, опозорила его, предала, унизила и оскорбила самым мерзким способом! Грязная девка, а я ведь говорила, что так оно и будет, что ты шлюшка подзаборная и еще попьешь крови моему брату! А мне не верили! А я знала, что еще понаставишь ему таких рогов, что он ими люстру будет задевать! Еще и родила ему, и вырастет твоя девка такой же шалавой, как и ты, чтобы продолжать позорить наш род! Аллах, Аллах, за что нам такое наказание?! Обрекли себя на такое проклятье, связавшись с беспородной и необразованной проституткой! И ведь не пойму, что брат в тебе нашел, Беллочка в тысячу раз красивее, чем ты! Наверняка околдовала его, не иначе! Злобная шайтанка! Ведьма!

Я не нашлась, что ответить ей. В смысле, конечно, я могла бы. Я много чего могла бы сказать. Напомнить, что я с первой секунды говорила, что брат ее мне не нужен и пыталась сбежать со свадьбы, что не просила меня воровать и планировала жить с другим человеком. Могла бы сказать, что высказываться о ребенке, о совсем еще маленькой крохе в таком контексте, как минимум, отвратительно. Могла бы сказать, что ведьмы остались в средневековье, а ее суеверия поражают. Но я не стала.

Вчера во мне действительно что-то умерло и возродилось. Часть меня, та часть, что гнила и тащила вниз, на самое дно, она будто бы умерла и осталась там, на той пустынной и темной дороге.

Нужно было идти вперед, двигаться вперед, думать о будущем. А все, что мы сделали, все, что я сделала, это уже не имело значения. Я не хотела проживать так свою жизнь, и я очень отчетливо это поняла.

Жить прошлым, значит не жить вовсе. Я обязана была хотя бы попробовать. Как вчера говорил Тагир, ради дочери, ради бабули, ради себя самой, в конце концов.

– Не могу понять, чем ты взяла. Страшненькая, тощая, ужас, смотреть не охота! – продолжила Закирова. – Еще и наглая! После того, что сделала, снова влезла в его жизнь! Вползла в его квартиру, живешь здесь на всем готовеньком, словно хозяйка! А Белла должна страдать! Сколько можно играться бедной девочкой?!

– Так это она вас науськала? – Стоило бы догадаться, между прочим.

– Ты посмотри, как она разговаривает! – Марина с силой бросила нож на стол и уперла руки в боки. – Неблагодарная! Я знаю, сколько денег мой брат потратил на тебя, потаскушка, и ни один из нас не знает, сколько мужиков у тебя было до и после замужества за моего брата! И после всего этого ты еще рот на меня открываешь?! Дрянь! Тебя убить мало!

– Аккуратнее, Марина. Ядом своим захлебнетесь. А я откачивать не стану.

Я едва сдержала смех, когда заметила, как Закирова покраснела ни то от злости, ни то еще от чего.

– Мерзкая шлюха! Я так или иначе вытурю тебя отсюда вместе с твоей нагулянной дочерью! Я вообще не верю, что этот приплод от моего брата! Это мы еще проверим, и когда выяснится, что я снова права, я лично вышвырну отсюда и тебя, и твоего ублюдка и дождусь, когда у брата откроются глаза на ту, что он пригрел у себя на груди!

– Хватит!

Мы обе обернулись на бас позади себя. Тагир застыл в входном проеме. Интересно, сколько он слышал из пылкой речи своей любимой родственницы?

– Ты говоришь о моей дочери!

– Откуда ты знаешь, твоя она вообще или нет?!

– Марина!

– Что, Марина?! Разве я не говорила тебе, что она не станет тебе хорошей женой! Чтобы женился на Белле!

– Я взрослый мужик, сам решу, с кем мне разделить свою жизнь! А то, что Мадина моя я знаю на все сто процентов! Или я должен бегать с бумажкой об анализе ДНК и размахивать ею, как флагом?

– Как ты со мной разговариваешь? И, главное, из-за кого?!

– Она – мой выбор, неважно, плохой или хороший, а ты пришла и говоришь гадости о моем ребенке!

– Да ты идиот!

– Марина!

– Сколько мама тебе говорила о том, что твой выбор неправильный? Сколько я говорила?! Сколько ты еще будешь мучить нашу семью из-за этой? – Закирова махнула в мою сторону. – Выбрал в жены дочь наркомана и проститутки! На что ты надеялся, что она станет тебе хорошей семьей? Чего ты ждешь вообще? Когда вышвырнешь ее на улице? Скоро уже все соседи будут над тобой смеяться!

– Пусть и бывшая, но она моя жена. Она мой выбор. И она мать моего ребенка. Оскорбляя ее, ты оскорбляешь и унижаешь меня, Марина. Я стерплю это лишь единожды. А во второй раз, когда ты заставишь меня выбирать между тобой и ей, поверь, я выберу ее. Пусть ты и старше, пусть моя кровь и сестра, но я не позволю тебе приходить сюда и вмешиваться в мои дела. Этого не будет, ясно?! – спокойно, но очень строго и даже зло выдал Тагир, глядя сестре родственнице в глаза.

– Обижаешь меня из-за этой? – в шоке заявила Марина.

– Я не позволю себя втаптывать в грязь, только и всего.

– А… ну да, – Марина как-то грустно усмехнулась. – Это можно только твоей драгоценной Аврелии…

– Мы ведь оба знаем, почему ты здесь. Либо мать прислала, либо Белла нажаловалась.

– И то, и другое.

– Тогда передай обеим, чтобы оставили меня в покое.

– Ну, как знаешь. Только вот, что братец… когда она в очередной раз тебя предать, а шкура останется шкурой, не прибегай к нам плакаться. Оставайся со своим позором один на один.

– Без вас разберусь. Тебе пора, Марина.

Глава 21

Решение уйти пришло само собой. Почти сразу после той душераздирающей ночи, когда нам с Тагиром пришлось ехать в больницу и накладывать мне швы.

Оно было и раньше, появилось уже давно, но плавало где-то в недрах подсознания, лишь изредка проскальзывало где-то в фоновом режиме. Но та ночь… она расставила все по своим местам.

Я не стала спешить, ничего не сказала Закирову. Больше месяца у меня ушло на поиски работы. Памятуя о том, как ругался Тагир в прошлый раз, когда я выбрала для работы ночной бар, я решила пойти иным путем, но вариантов оказалось немного. Опять же, из-за отсутствия образования и какого-либо опыта работа. А теперь, у меня, ко всему прочему, еще был на руках маленький ребенок.

Но мне повезло. Наверное. Помощник пекаря в ночную смену. По сути, меня не хотели брать, но я уломала начальство, заверив, что они не пожалеют. Махнув рукой, со словами «авось и…», меня приняли на эту нехитрую должность.

Честно, это было невероятно! То есть, конечно, я не стала вице-спикером или крутой бизнес-леди, но эта работа была достойной, и я смогла не просто найти ее, я смогла уговорить людей взять меня на нее. Более того, график работы меня полностью устраивал, потому что в задуманном плане у меня все было четко расписано.

С учебой тоже почти все устроила. Ну, то есть, тут все было посложнее. На самом деле университетов и колледжей в столице была целая уйма и почти все готовы были взять меня доучиваться на экономический, вот только загвоздка была в том, что практически везде меня пытались запихнуть на платное обучение. С учетом несколько сотен тысяч в год, которые они требовали, я понимала – не потяну.

Зато кое-что из своего брака и общения с бывшим мужем я все-таки вынесла. Все продавалось и покупалось. У меня оставалась небольшая часть суммы на карте, и в очередной из отказов со словами «бюджетных мест» нет, я предложила ее сотруднику учебного заведения. На меня сначала поругались, затем посмотрели, как на дуру, увидев сумму, но я тут все «выпросила». Заверила, что за лето, а сейчас оно как раз начиналось, наберу еще денег и обязательно «додам». Похмыкав, и, видимо, вспомнив, что по сути являются даже не второсортным, пускай и столичным ВУЗом, меня все же взяли. На бюджет. Правда, с поправкой, что если денег не донесу, то вылечу уже в первом семестре.

Короче, чуть меньше, чем за два месяца я устроила два самых важных вопроса, что меня тревожили. Учеба. Работа. Теперь оставалось только найти съемное жилье. Где-то на форуме я вычитала, что начинать поиск жилья стоит со знакомых. Так и сделала, и выяснилось, что одна из девушек с параллельной смены как раз ищет себе соседку. Квартира была небольшой, по сути, она предлагала мне койко-место, но большее я все равно позволить себе не могла. Нужно было собирать деньги на учебу, становиться на ноги, поэтому… можно было и потерпеть. Надя мне сразу понравилась, веселая, жизнерадостная и молодая девчушка, ровно, как и я приехавшая из провинции.

Когда я поняла, что двигаться назад у меня не получится, как бы сильно этого не хотелось, мне осталось только одно – двигаться вперед. И если раньше, когда у меня что-то не получалось, я опускала руки, то жизнь научила тому, что это не выход. Опускай, не опускай, отчаивайся, не отчаивайся, плачь, не плачь, а делать за тебя то, что должен делать именно ты, никто не будет. Когда я уяснила это, все стало немного проще.

Даже если бы потребовалось не два, а четыре месяца на то, чтобы все устроить, я бы их потратила, но сдаваться… нет, больше я так не хотела. Если дать себя захлестнуть этой тьме, безвыходности и печали… оно легко и быстро тебя поглотит. А вот выпутаться обратно будет ой, как не просто.

В этот раз мне повезло. Что-то щелкнуло, переключилось. Можно сказать, меня отпустило. Но что-то мне подсказывало, что так будет не всегда. Не зря уныние всегда считалось смертным грехом.

Теперь же дело оставалось за малым – поговорить с бывшим мужем и сообщить ему обо всех своих решениях. В последнее время мы очень мало пересекались и общались. Я была не в курсе его дел, он не в курсе моих, но затягивать с переездом у меня не было никакого желания. Вещи были собраны, дела решены, пора было двигаться вперед.

Сегодня был чудесный субботний день. У Тагира выдался выходной, мы оставили Мадину под присмотром тети Ларисы, той самой родственница Тагира, что помогла нам в ночь с больницей и отправились за покупками для дочери. Она уже выросла из большей части купленной или подаренной одежды, поэтому было решено приобрести новую. Закиров скупил едва не добрую половину всего, что было в выбранных нами магазинах ТЦ, затем, весьма галантно отвел меня отобедать в чудесном ресторане, а день завершился прогулкой в парке.

Ну, точнее я попросила его об этом. Тагир удивился, но согласился. Припарковал машину в положенном месте, а затем пошел следом за мной через мост, ведущий от городской суеты к райскому местечку, наполненному высокими, пушистыми деревьями и звуком птичьего пения.

– Надо поговорить, – тихо произнесла я, укладывая руки в карманы толстовки, медленно шагая в сторону небольшого озера, что увидела издалека.

– О чем? – также тихо поинтересовался Тагир, вышагивая рядом.

– Ты знаешь, я много думала и… мне кажется, что нам нужно разъехаться. – Тагир даже остановился, но лишь на несколько секунд. Я не стала следовать его примеру, а уже через несколько секунд он меня нагнал.

– Ты о чем? – непонимающе протянул бывший супруг.

– Ты все понимаешь. Мы живем вместе даже не как соседи, и сколько это уже продолжается? Долго. Слишком долго, как по мне. Когда люди разводятся, они не просто так разъезжаются. У нас же все вышло как-то неправильно, но я не смею оставаться недовольной. Наоборот, я очень благодарна за все, что ты сделал для меня, за то, что позволил быть рядом с дочерью.

– К чему ты все это говоришь?

– К тому, что нам с тобой пора двигаться дальше. По отдельности. – Я, наконец, достигла берега озера и остановилась в прохладной тени высокого дерева. Вокруг ни души, слышен только тихий всплеск воды. Идеально. – Мы мучаем друг другу, не давая ранам зажиться. Вместо того чтобы обработать и перебинтовать их, мы сыпем туда соль. Время от времени. Мне тяжело, Тагир, – честно сказала я, заглядывая в родные глаза. – Тяжело находиться рядом с тобой и при этом не иметь возможности коснуться тебя. Тяжело понимать, что, да, мы живем вместе, но не как супруги и прав у меня на тебя никаких нет. Тяжело жить в ожидании и страхе, когда ты снова увлечешься новой девушкой. Пока я рядом, у меня не получится построить что-то новое. Да и у тебя, наверное, тоже. Я, правда, так больше не могу. Ты можешь не поверить мне, но я желаю тебе счастья. И я очень хочу видеть тебя счастливым, хочу вновь видеть, как ты улыбаешься. Пускай уже и не мне. У меня не осталось сил терзаться прошлым, которого ни забыть, ни изменить. А ты? Неужели тебе легко рядом со мной?

Воцарилось долгое молчание. Тагир ничего не ответил. Отвернулся от меня и взглянул на воду, долго что-то в ней разглядывал, а затем кивнул.

– Тогда я все правильно сделала.

– Что сделала? – уточнил он.

– Нашла работу. И квартиру. Я съезжаю. Послезавтра.

– Что? – Сказать, что Закиров бросил на меня удивленный взгляд, значит, ничего не сказать. – Когда? Как?

– Просто нашла, – я улыбнулась.

– А как же…

– Мадина?

– Да.

– Я долго думала и об этом тоже. Работа у меня будет по ночам, а день я могу посвящать ей. Утром ты можешь отвозить ее в сад, днем буду забирать я и возиться с ней до вечера, пока ты не вернешься с работы. Думаю, это оптимальный вариант. Я бы, конечно, очень хотела жить вместе с ней, но те условия, что можешь предоставить ты и те, что могу предоставить я, разительно отличаются друг от друга. Пускай она остается в привычном для нее месте. А я буду рядом. Каждый день.

– И… на этом все? – неуверенно протянул Закиров.

– Наверное… – Я повернулась к нему, отрывая взгляд от безмятежной воды. – Скажи мне, если я где-то неправа. Я прислушаюсь к тебе, обещаю. Я больше не тот упрямый ребенок, который не видел дальше собственного носа.

– Я знаю. И ты права. Во всем. Но только я думаю, что смогу тебе помочь. Хотя бы на первое время, я дам тебе де…

– Нет!

– Почему?

– Нет, – повторилась я, качая головой. – Я больше ничего не возьму у тебя.

– Прости за то, что припоминал, этого больше не случится. Я тоже изменился.

– Не в этом дело. Твои деньги всегда будут твоими. Я не могу всю жизнь рассчитывать на то, что кто-то придет и решит за меня все мои проблемы, понимаешь? Сначала это делали моя бабуля и братья. Затем в какой-то мере Денис. Потом появился ты. Но я уже мать, родитель, я должна сама уметь обеспечить себя. Мне нужно самой через все это пройти.

– Но ведь это тяжело.

– Да. Наверное, будет тяжело. – Я вздохнула, понимая, что придется набираться сил и терпения. – Но иначе никак. Я должна встать на ноги. У меня получится.

– Но ведь я и впрямь могу помочь, хотя бы как друг.

– Тагир, рано или поздно у тебя появится новая жена, новая семья. Ты не будешь помогать мне всю жизнь, а к хорошему, ты кстати верно это замечал, привыкают быстро. Позволь я все сделаю сама. Поверь в меня. Уважь мое решение. Хоть бы раз за всю нашу совместную жизнь.

Я помедлила, а затем залезла в карман и достала оттуда украшение. То самое, что бывший муж дарил мне в самом начале нашего брака. Красивый кулон с синим камнем. Под цвет моих глаз, как он тогда сказал.

– Держи.

– Что это?

– Подвеска, которую ты мне дарил…

– Нет, я помню, но почему ты отдаешь ее мне?

– Так я хочу сказать, что мне жаль. Что очень стыдно за то, что… продала все те вещи, которые ты покупал для меня, желая сделать меня счастливой. Это все, что я сохранила.

– Почему?

– Хотела, чтобы что-то осталось на память… тогда я еще не знала, что на память от тебя у меня останется кое-что намного большее, чем драгоценность…

– Мадина, – усмехнулся он, разглядывая холодный камень.

– Точно. Отдашь его Мади, когда подрастет.

– Не хочешь оставить его себе?

– Хочу идти вперед. Пойми меня правильно.

– Ты всегда можешь обратиться ко мне. Неважно, что именно тебя будет беспокоить. Всегда, – произнес он спустя какое-то время вновь воцарившегося молчания.

– Знаю, – я улыбнулась и на мгновенье прикрыла глаза, вдыхая полной грудью воздух, пропитанный ароматами воды, леса, цветов.

– Я верю в тебя, – тихо прошептали рядом.

Глава 22

Жизнь пошла своим чередом. Я переехала от бывшего мужа к Наде, успела привыкнуть к ней как к соседке и прижиться в пекарне. Коллектив у нас оказался веселый и дружный, что само по себе облегчило довольно непростой труд.

В целом, зажила, как все простые люди. Дом, работа, учеба, ребенок, снова дом, и так по кругу. Времени на себя почти не оставалось, я уставала и спала по несколько часов в сутки, но иначе было никак. Нужно было не только зарабатывать на жилье и еду, нужно было откладывать на учебу, а еще мне хотелось хоть что-то купить Мадине за свои деньги. Конечно, Тагир давал ей все, что нужно и даже больше, наша дочь всегда имела лучшее, но мне так хотелось подарить ей что-то именно от себя. Я обязана была расти над собой ради нее.

Впрочем, изменения оказались не за горами. Изменения к лучшему. Наверное, нужно было просто сделать один маленький шажок навстречу к ним, и тогда… они обещали радовать и шокировать.

Для меня действительно стало шоком то, что меня пригласили сняться в фотосессии в какое-то модельное агентство. Молодой мужчина, подошедший и предложивший мне все это, сначала оказался послан далеко и по известному адресу, и дело бы тем и закончилось, если бы не Надя, узнавшая по визитке не какое-то модельное агентство, а очень даже известное. Ну а что, я-то в них плохо разбиралась даже в лучшие времена, а сейчас и подавно было не до того.

Мы как раз шли с ночной смены и, честно говоря, выглядела я не лучшим образом, потому и очень сильно удивилась, когда мужчина одарил меня таким взглядом. Будто голодный хищник, увидевший свою долгожданную добычу.

Я долго отказывалась. Сначала не верила ему вообще. Затем, когда Алексей все-таки привел меня не в какой-то подвал, которого я опасалась, отчего и взяла с собой Надю, а в настоящее агентство, все ждала, когда он предложит мне непристойности.

Но, нет, ничего такого так и не произошло. Им на самом деле требовалась модель. Именно с такими данными, какими располагала я и, которую они давно, по его словам, искали.

Я никогда не думала о модельном бизнесе. Ни в хорошем, ни в плохом контексте. Просто не задумывалась о том, что это за индустрия и какого в ней. Пока училась в школе, единственной целью было поступить в университет, потому как страшно было остаться без образования. Затем я старалась отличиться везде, где можно, чтобы получать стипендии. Потом появился Денис, а затем…

В общем, я никогда не задумывалась о том, что мои внешние данные могут приносить мне прибыль и вообще, стать работой. А именно этим они и стали спустя два месяца. Когда я полностью удостоверилась в том, что мне ничего не грозит в этом агентстве, что никто не собирается покушаться на мое тело или принуждать к чему-то, я расслабилась и заключила с ними контракт.

Что я могу сказать? Таких денег я в жизни не видела, не держала, и уж тем более, не думала, что заработаю. Сама. Без чьей-либо помощи. Разом. Это было чертовски приятно… понимать, что у меня что-то получилось, что я могу гордиться собой!

И впервые за долгое время, впервые за несколько лет, я гордилась собой и радовалась жизни. Пускай не сразу, пускай через тернии, но я пробилась к звездам. Наладила свою жизнь, получила хорошую и постоянную работу, которая грозилась стать чем-то серьезным. Смогла восстановиться в университете и возобновить учебу. Наладила отношения с бывшим мужем. Сложно поверить, но он даже отпустил нас с Мадиной в родной город на целую неделю. Уж очень мне хотелось повидать бабулю и познакомить ее с внучкой.

Друзья тоже появились, может быть, не такие надежные и хорошие, но они появились. А еще была Надя, которой я многим была обязана. Если бы не она, я бы так и послала Алексея, не восприняв его предложение всерьез. Впрочем, я отплатила ей, чем смогла.

Надя давно увлекалась фотографией, в свободное время постоянно таскалась с фотоаппаратом. Я замолвила за нее словечко, Алексей его передал, и так по цепочке. В итоге, ее пригласили поработать стажером в одно крупное рекламное агентство, где она планировала задержаться любыми возможными и невозможными путями.

Она любила пошутить, что лет через пять я стану топовой моделью, а она лучшим фотографом страны, и мы еще посотрудничаем по старой-доброй памяти. Я только смеялась в ответ. Меня и так все устраивало. Хорошая работа, хорошие деньги, которые позволили зажить по-человечески, но посвящать этому жизнь… нет. Вот получу образование и тогда займусь чем-то более серьезным. По крайней мере, такими были планы.

Спустя чуть больше, чем полгода после знакомства с Надей, мы переехали с ней из однушки на окраине во вполне себе приличную трешку в новостройке хорошего, спального района. Нет, конечно, и я, и она теперь могли себе позволить жить отдельно, но мне не хотелось. Мне понравилось быть рядом с ней. Быть рядом с человеком, на которого можно положиться, о котором с уверенностью можно сказать «друг». У меня давно так не было, а вот одиночества было чересчур много, поэтому я даже не стала возражать, когда Надя робко предложила продолжить снимать жилье вместе.

Но самым приятным во всех этих изменениях было новое знакомство. Оно произошло еще во времена работы в пекарне. Я сначала случайно столкнулась с Евгением, а затем Надя представила нас друг другу. Су-шеф в ресторане неподалеку, молодой, веселый и очень-очень симпатичный Евгений понравился мне сразу, но то ли тогда еще время не пришло, то ли мы оба были слишком заняты, но дальше «привет, как дела» у нас так и не зашло. А затем, спустя какое-то время он просто взял и написал мне. Конечно, можно было догадаться, у кого взял номер, но я даже возражать не стала.

Евгений оказался моим ровесником и тоже приезжим, может быть, по иронии судьбы, но из Сочи. Мы попереписывались пару недель, а затем он пригласил меня сходить выпить кофе. К тому моменту я уже ушла из пекарни и начала свои первые съемки и, чуть позже, он признался, что долго не решался пригласить на свидание «настоящую модель».

– Какая же я модель?! – я усмехнулась, присаживаясь на красивую деревянную скамью с резной спинкой. Мы прогуливались в парке и, несмотря на то, что приближались холода, отчего-то на душе все равно было тепло. Ну, или дело было в миндальном кофе, что находился в руках. Сегодня был воскресный день, у нас, наконец, совпали выходные, и с утра я только и была занята тем, что доставала Надю с расспросами о том, как лучше уложить волосы и что лучше надеть. В конечном итоге, подруга психанула, сама меня причесала и выбрала наряд, велев замолчать.

Я волновалась, потому что это было первое свидание со времен, когда я повстречала Дениса. Короче, прошло куча времени, и я не была уверена, что вообще помню, что это такое и как нужно себя вести.

– Ну как же… ты ведь снимаешься для рекламы и всяких там журналов… – неуверенно протянул мужчина.

– Пока что в журналах меня не печатали, да и вряд ли напечатают. – Женя присел рядом и бросил на меня теплый взгляд, улыбнулся.

Боже, как же давно у меня не случалось ничего подобного! После переезда в Москву у меня не случалось ничего хорошего и ничего нормального, если не считать, конечно, рождение дочери и уход от Тагира. У меня было ощущение, что в тот день, когда я съехала от него, я снова впервые вздохнула, ожила. Я снова начала вести нормальную, обычную жизнь и для меня это было настоящим достижением.

– Я-то простой повар, прости Господи, – пошутил он, отпивая свой кофе.

Вокруг нас сновали такие же парочки, как и мы, но в целом было немноголюдно, оттого и хорошо. Осень окрасила все в красивые тона, каких только не было видно, начиная от зеленого и заканчивая красным. Я обожала прогулки по паркам, любила их намного больше походов по дорогущим ресторанам.

– Ну, конечно, прибедняйся тут! Что еще для счастья нужно, если не еда?

– Любишь вкусно поесть?

– Очень, – призналась я, зажмуриваясь и представляя себе хорошо прожаренный стейк. А потом пирожные… много пирожных, которые с некоторых пор были под запретом.

– По тебе не скажешь…

– А это потому что меня кормить некому. Вот если бы такой человек появился… – Он усмехнулся, вызывая во мне ответную улыбку. Флиртовать с ним было так просто, что я даже не утруждала себя осуждением.

Я еще раз взглянула на своего собеседника и про себя отметила, что мне нравилось в нем все: светло-русые волосы, с небольшим отливом рыжего, красивые губы, зеленые глаза, его высоченный рост, хорошее сложение и отменное чувство юмора.

Честно говоря, с Женей я смеялась столько, сколько не смеялась, наверное, за последние пару лет. Он постоянно шутил, словно знал, что мне нужно наверстать хорошее настроение, которого у меня очень давно не было. Веселый, остроумный, добрый и воспитанный…

– А ты меня не слушаешь, да? – он улыбнулся и покачал головой.

– Прости… губы твои отвлекли, – не стесняясь, выдала я.

– Ах, губы… ясно, – кажется, я его смутила. Мне нравилось, что за время наших прогулок, а их было уже с пол дюжины, он ни разу не полез ко мне с поцелуями или приставаниями. Нравилась его сдержанность, его воспитанность, терпеливость. Если я в нем не ошибаюсь, то, кто знает, чем может закончиться наш флирт…

– Знаешь… пока мы с тобой просто гуляем и пьем кофе, пока мы с тобой еще не пара и даже не друзья, наверное, мне стоит рассказать тебе… о многом.

Я долго решалась на это. Обо всем, что со мной случилось за то время, что я жила в столице, знала только Надя, но если я собиралась впустить Женю в свою жизнь, то должна была быть с ним откровенна. Даже с учетом того, что мне было страшно.

Страшно, что такой молодой и хороший парень не захочет связываться с такой, как я. Что не захочет себе девушку моего возраста с ребенком от прошлого брака и этим самым прошлым браком. Что не примет тех поступков, что я совершала. Что не захочет иметь ничего общего с чужой малышкой.

– Если сейчас ты скажешь мне, что я тебе не подхожу, – он усмехнулся, но я покачала головой, не давая ему договорить.

С ним было приятно, оттого и страшно. Страшно терять то хрупкое равновесию и симпатию, что успели установиться между нами. Мне было приятно впервые за долгое время чувствовать себя на равных рядом с мужчиной. Больше не было нужды умолять, унижаться, я не была слабым звеном. Я не была обязанной. Я могла быть рядом с Женей самой собой. Не было ни вины, ни зависимости, ничего такого. Только легкий флирт и чудесное общение с интересным, начитанным человеком, с которым у нас было много общего.

И было так приятно, что он был… обычным. Не богатеньким сынком богатеньких родителей, привыкшим все покупать. Женя был трудолюбив, добивался всего своим трудом, и пускай у него было немного, ровно, как и у меня, но он старался, и это делало его в моих глазах мужчиной с большой буквы.

Мне только оставалось надеяться, что он примет меня вместе с моим прошлым. И я не ошиблась в нем.

– Господи, Ава, я уже не знал, что думать, – он тихо рассмеялся, когда я закончил свой довольно долгий и длинный монолог. Кое-что я опустила, но, в целом, рассказала все, что могло быть важно для новых, только зарождающихся отношений. – Думал, что ты прячешь трупы у себя в подвале, так ты меня напугала.

– А если серьезно?

– А если серьезно, то развод не ставит крест на человеке. Все мы хотим для себя идеальную жизнь. Все хотим прожить так, как задумывали, хотим больше, лучше, сильнее, но на деле мы постоянно ошибаемся, путаемся, снова ошибаемся и пытаемся исправить то, что натворили. Никто не идеален. Жаль, что у тебя случилось столько всего неприятного и тяжелого, но это не делает тебя в моих глазах хуже.

– А ребенок?

– А что с ней не так? – он улыбнулся. – Ребенок – это хорошо. Это всегда хорошо. Когда он был лишним?

– Тебя не смущает?

– Нисколько. Придет время, если оно придет, а я очень на это надеюсь, и ты познакомишь меня с ней, – Женя мягко улыбнулся и заключил мою руку в свою ладонь, мягко сжал ее и погладил пальцем большой руки. – Не нужно бояться того, что ты что-то и когда-то сделала неправильно. Нужно бояться не хотеть их исправить. А ты исправляешь.

– Да… ну а что у тебя?

– М… знаешь, я тоже почти женился как-то раз.

– Серьезно?

– Да. Года три тому назад. Еще в Сочи. Увидел, влюбился, думал, что она тоже. Повстречались полгода, а затем решили пожениться. Вроде бы все было отлично.

– Что помешало?

– Ну… скажем так, выходила она за меня, а искать на стороне все равно продолжала. Может, побогаче, может, получше, может, покрасивее. Она так и не смола объяснить толком. В общем… хорошо, что я узнал все до того, как мы связали себя друг с другом узами брака. Я как раз после разрыва с ней и решил перебраться сюда. Изменить что-то в своей жизни. Подумал, чем не перспектива карьерного роста?

– Точно… – я улыбнулась, укладывая ему голову на плечо. – Хорошо, что она не оценила тебя.

– Точно… – повторил он, целуя меня в макушку.

Кажется, это было зарождением чего-то нового.

Глава 23

С момента нашего развода с Авой прошел уже не один год, но по ощущениям это произошло совсем недавно. Время как будто бы ускорилось и теперь текло в совершенно непонятном ритме, за которым я не мог угнаться.

Несомненно, в чем-то Ава оказалась права, когда решила съехать. В чем-то. Мы действительно не могли двигаться вперед. И Белла попала в точку во время нашего последнего разговора. Я бы все равно на ней не женился. Не только потому, что она оказалась взбалмошной истеричкой, но еще и потому, что так и не смог отпустить Аврелию.

Очень хотел. Долго надеялся. Но не смог. Ее нежный образ впечатался в мое сознание еще в ту, самую первую нашу встречу. С той секунды для меня больше не существовало других женщин. Только она.

Я пару раз попытался завести ни к чему не обязывающие отношения с другими девушками. Молоденькими. Чуть постарше. Тоже не вышло. Каждый раз, когда я касался чужую кожу, каждый раз, когда касался чужих губ, в голове вспыхивал лишь один образ. Ее образ.

Я влюбился и, если не навсегда, то однозначно надолго.

После ее ухода все осталось на местах. Вроде бы. Но это оказалось только иллюзией. Только преждевременной зарисовкой, которая еще не успела на тот момент сложиться в полную картину. В какой-то момент я забил на всех женщин и сосредоточится на том, что есть. На работе, друзьях, Мадине. Теперь, когда Аврелия стала «приходящее-уходящей», дочь стала требовать больше времени и внимания. И меня это порадовало. Это отвлекало. Работа вместе с дочерью не оставляли мне ни единой свободной минуты, что мне, собственно говоря, и требовалось.

Но кто же знал, что все обернется так, как обернулось.

Я просто завтракал. Завтракал и вертел в руках планшет, лазил на новостные сайты, пролистывал не особо интересные политические статьи, а затем случайно перешел по рекламной ссылке в интернет магазин. Затем меня перебросило еще куда-то и еще куда-то. В общем, я минуты три просто пялился в гаджет с открытым ртом. Пялился, затем вертел его во все стороны, прокрутил на все 360 градусов, но нет, видение не исчезло.

Это была Аврелия. В смысле, накрашенная, при параде, в одном лишь купальнике, едва узнаваемая, но это точно была Ава!

Короче, это перевернуло мой день. Я быстро завез Мадину в сад, а затем, бросив все скопившиеся дела, принялся делать все, чтобы узнать каждую, абсолютно каждую деталь жизни своей бывшей жены.

Нет, я давал себе слово больше никогда этого не делать, я клялся себе, что после ее ухода тоже попытаюсь построить жизнь заново. Просто решил дать себе время очухаться. Я обещал и себе, и ей больше не вторгаться в ее жизненное пространство, мы были взрослыми людьми, решившими жить дальше по отдельности и не донимать друг друга. Но…

Когда она успела стать моделью? И почему ничего не говорила? Ну, то есть, мы особо и не общались. Обменивались лишь ничего не значащими фразами или ограничивались разговорами о Мадине, но… она должна была сообщить мне о кардинальных переменах в своей жизни! В конце концов, она была матерью моего ребенка, я должен был быть в курсе!

И я вошел в этот самый курс спустя три дня, когда мои люди предоставили передо мной полную картину происходящего.

Аврелия действительно была вполне себе фотомоделью. Начала карьеру совсем недавно и при этом успела заключить контракт с каким-то не последним агентством. Устроилась учиться в университет, переехала вместе с подругой в хороший район города. Но все это ничего. Я бы даже смог смириться с тем, что она выбрала себе в качестве работы, хотя я, собственно, как и все, знал, кто такие модели и чем они занимаются на самом деле. Аве только инстаграм оставалось завести и выкладывать там фото в своих нарядах. Но к черту, это была ее жизнь!

Но этот тип, что вырисовался на пути… этот Евгений! Она не сказала о нем! Они встречались уже чуть ли не полгода, а она ничего мне не сообщила! Какого хрена?! Я обязан был знать о ее потенциальных будущих мужьях, потому что это напрямую касалось и меня тоже! У нас был общий ребенок, в конце концов!

И я очень даже собирался ей все это предъявить!

– Кис, ты охренела.

– Тагир?!

Да, я пришел без приглашения, да, было уже довольно поздно, но было как-то плевать. Я рванул к бывшей сразу после того, как исследовал все досье, что мои ребята на нее нарыли. Неплохо она так устроилась, я вам скажу.

Аврелия открыла мне дверь в одном лишь шелковом халатике и на мгновенье я вообще забыл, какого черта приплелся к ней домой, но быстро взял себя в руки.

– Как ты узнал мой адрес?

– А когда ты собиралась сообщить мне обо всех изменениях в своей жизни?!

– Не поняла… – Ава смешно помотала головой, словно пытаясь выдернуть себя из глупого сна, затем бросила на меня недоуменный взгляд. Да, кажется, я и впрямь ее шокировал ее.

– Может, наконец, пригласишь меня войти внутрь или так и будем достоянием общественности?

– Д-да… наверное… – Аврелия нахмурилась, но затем все же махнула куда-то в сторону. Мы прошли в гостиную, и я отметил, что все было довольно просто, но со вкусом. Явно не последняя квартира, на которую моя дражайшая бывшая заработала себе… черт, я даже не хотел думать, чем именно и как у нее на это все зарабатывалось! А вдруг все эти мужики, всякие фотографы-извращенцы лезли к ней на съемках? А вдруг Аврелии это нравилось? А еще этот хрен, повар несчастный! Сколько мужиков у нее было?! – Тагир! – Я что-то ляпнул невпопад, выныривая из своих мыслей. Кажется, я отозвался с третьего или четвертого раза. – Объясни, пожалуйста, что случилось? С Мадиной что-то? Но тогда почему ты не позвонил?

– Нет. Почему ты ничего не рассказала?

– О чем?

– О том, как живешь. О том, что переехала, что стала… моделью?!

– Не знаю, а нужно было? – Ава как-то тяжело вздохнула, а затем присела на краешек дивана, понимая, что так просто я не уйду, и разговор обещает затянуться. Я тоже сел рядом, хотя меня и не приглашали и в нос тут же ударил запах чего-то восточного. С каких это пор Киса пользовалась такими ароматами? Нет, запах был приятный, но раньше у нее никогда не было к ним тяги… Я опустил взгляд, задумавшись, и тут же позабыл, о чем думал. Короткий халатик очень хорошо оголил длинные, стройные ножки бывшей жены. Гладкая сияющая кожа, изящные ступни…

– Тагир! Ты меня вообще слушаешь?

– Что?

– Я говорю, что не понимаю цели твоего прихода ко мне. На часах одиннадцать. С дочерью, видимо, все хорошо, иначе бы ты уже давно сказал. Тогда… – она развела руками в сторону, давая понять, что совершенно ничего не понимает.

Да, черт, я и сам ничего не понимал, чего уж там!

– Я знаю, что мы расстались, что мы в разводе, но в какой-то степени мы всегда будем связаны друг с другом и не только прошлым. У нас с тобой растет совместная дочь. Тебе это ни о чем не говорит?

– Все равно не понимаю…

– Ты должна держать меня в курсе событий! Переехала, сменила работу, квартиру, еще что-то! Я должен знать!

– Не проблема. Просто мы не договаривались об этом. Я не знала, что тебе интересно. Да ты и не спрашивал.

Проклятье. Такой ответ поставил меня в настоящий тупик. Если бы Ава начала сопротивляться, я бы напал в ответ. Если бы растерялась, тоже напал. Но она сделала нечто иное – заставила растеряться меня.

– Если это все, то… – Ава смешно провела ногой вправо-влево правой ступней, а я снова завис. Давно эти самые ножки не обвивали мой торс. Бывшая очень ясно намекнула на то, что мне пора, и, может быть, я бы даже сдался и ушел, если бы в эту же самую минуту в дверном проеме не оказался ее новый хахаль.

Блядь! Так это все было для него! Я оторвал их от… этого самого процесса?! Она трахалась с ним? Моя Аврелия спала с этим… поваром? Поваром, блядь? Моя Аврелия?!

Я вскочил на ноги, сжимая руки в кулаки и перевел сначала гневный взгляд на нее, потом на противника, потом снова на бывшую.

– С этим Евпатием? Серьезно?!

– Тагир! – строго выдохнула Аврелия, тоже поднимаясь на ноги и становясь напротив меня. – Ты не имеешь права так себя вести! Ты пришел ко мне без приглашения, требуешь непонятных вещей, а теперь решил закатить истерику?! Да с чего это вдруг?!

– Ав, все в порядке? – протянул Калавратий, оглядывая нас с недоверием. Сукин сын был в одних лишь брюках, и те, небось, надел на скорую руку! Ублюдок!

– Ты! Ты труп! – взревел я. – Решил трахать мою жену?!

– Бывшую жену! – тут же взвизгнула Аврелия, хватая меня за руку в попытке не дать достигнуть урода.

– Так… ладно. Я сейчас вызову полицию…

– Серьезно? А сам ответить мне не можешь?! Трусливое ссыкло!

– Убирайся отсюда к черту, Тагир! – Мы оба одновременно обернулись к Аве.

– Ну уж нет, деточка, мы с тобой все обсудим, – я ткнул в нее пальцем, – я имею на это полное право! А если нет… ну, ты меня знаешь, – гневно выдохнул я, едва ли не с огнем. Аврелия разозлилась в ответ. Я видел это по ее глазам. Из светло-голубых, словно чистое небо, они превратились в настоящий грозовой раскат, разве что только молния не сверкнула. Она открыла было рот, собираясь, по всей видимости, высказать мне столько всего, что я долго буду приходить в себя, но затем, будто бы одумалась.

– Ладно. Давай поговорим.

– Что?

– Серьезно? – Хмырь тоже удивился.

– Жень, пожалуйста… давай перенесем все на следующий раз. Я тебе напишу, как только…

– Ну да… снова облом, – как-то странно хмыкнул Евгений, покачав головой. Вздох разочарования, настороженный и пытливый взгляд, брошенный в нашу сторону, явно какие-то выводы, которые он не озвучил вслух. – Хорошо, позвони мне сразу, как этот уйдет.

– Этот тебе язык вырвет, если еще раз обратишься ко мне подобным образом, ушлепок!

– Вы серьезно можете только словами разбрасываться?

– Оденься лучше и исчезни по-хорошему, иначе выползешь не через дверь, а вылетишь через окно.

– Ваша агрессия, которой Вы буквально кичитесь, говорит лишь о Вашей непомерной слабости.

– Повар-философ, да я тебя сейчас…

– Женя! – взвизгнула Аврелия, снова цепляясь за меня, удерживая на месте.

– Ладно… – он поднял руки вверх в знак капитуляции, а затем, кивнув моей Аве, удалился из гостиной.

Погодите-ка… снова? Значит, моя Киса уже кидала его, да еще и не раз? Евпатий Калавратий сказал «ну да… снова облом». И до меня только сейчас это дошло.

– Нам с тобой серьезно стоит поговорить! – зло проговорила Киса. – То, что ты устраиваешь, это просто цирк!

– Ага… – я не смог сдержать торжествующей улыбки. Значит, она ему еще не дала. И сегодня, кажется, был тот самый вечер, когда Женьку должно было перепасть. Но не перепало.

– Да что с тобой не так?!

И уж точно не перепадет.

– Я теперь снова Киса? Раньше была шлюхой и шалавьевкой. Какие разительные перемены, не подскажешь, с чего это вдруг?

– У тебя… у тебя здесь уютно, – прохрипел я, стаскивая с себя куртку, удобнее усаживаясь на диване. Было приятно наблюдать за тем, как Аврелия ходит из стороны в сторону, гневается, но при этом молчит. Красивая. И на ножки можно было смотреть.

– Зачем? Зачем ты это делаешь? Я не понимаю…

– Я ничего не делаю, – я лишь пожал плечами в ответ.

– Ты ведь не хочешь быть со мной. И не будешь. Ты ясно давал это понять, причем ни раз, и ни два. Сколько я пыталась… сколько раз я извинялась, как только не старалась вернуть тебя назад, но ты сказал свое категоричное «нет» и я отступила. Ты попросил не мучить тебя, и я услышала тебя. Потому что ты был мне не безразличен. Тогда почему же ты ведешь себя… так? Я даже не поняла, что это сейчас только что было… – она взмахнула рукой, а затем покачала головой. Красивые локоны смешно взвились и упали на место. Черт… какая же она была все-таки красивая…

– Я ничего такого не сделал. Просто…беспокоился за тебя.

– Беспокоился за меня? – она задохнулась от возмущения. – Беспокоился?!

– Ну да. Мало ли, что за тип этот повар.

– Его Женя зовут! И он куда менее опасен, чем ты!

– Откуда ты знаешь?

– Никто еще не причинял мне столько страданий, сколько ты! Ты не жалеешь видеть меня счастливой и теперь решил испортить мне жизнь окончательно?

– Я не желаю тебе быть несчастной. Я не желаю видеть тебя с другим. Это разные вещи. – Как ни странно, мне оказалось легко в этом признаться. – Я не хочу, чтобы какой-то поваришка стал отчимом моей Мадины. Не хочу, чтобы у нее потом появились сводные брат или сестра…

– То есть мне никогда не строить свою личную жизнь?

– Я не это имел в виду.

– А что ты тогда имел в виду? Что ты только что сделал?

– Я…

Я замер, задумавшись над ответом, но затем только молча покачал головой и развел руками в стороны.

– Чего ты ждешь от меня, Тагир? Что я годами буду одна? Ты ведь…

– Я один.

– Молодец. Это твой выбор. А я хочу быть счастливой. Я измучилась за время жизни в столице. Измучилась во время брака с тобой и сейчас у меня только начало все налаживаться, я только-только снова становлюсь на ноги, прихожу в себя. Для тебя, может, все это и было игрой, а я словно через ад прошла. И то, что я хочу нормальной жизни, не говорит обо мне ни плохо, ни хорошо, это говорит только о том, что я человек. Обычный человек, понимаешь?

– А что если я… что если я готов забыть обо всем, что было?

Воцарилось долгое молчание.

– Извини.

– Не понял?

– Тагир, ты думаешь, я совсем глупая?

– Да нет, я не…

– Ты здесь только потому, что впервые за долгое время у меня появился мужчина.

– А появился?

– Не твое дело! И я прекрасно понимаю, что ты хочешь вернуть свою игрушку, то есть меня, на место. Усадить на полку, чтобы она там послушно и смирно сидела. Как только это случится, тебе снова станет тошно от меня. Я очень долго собирала себя по крупицам, долго училась заново улыбаться, радоваться каким-то мелочам. Я построила все с нуля, сама, чтобы иметь возможность ни от кого не зависеть, чтобы принимать все решения самостоятельно. Чтобы иметь возможность решать, с кем мне быть, а с кем не быть. И я не позволю тебе это разрушить. Можешь подумать что-то в своем духе, как обычно, что я набиваю себе цену или мне нужно сразу с десяток мужиков, или что ты там обычно себе выдумываешь, но дело обстоит совсем иначе. Мне просто страшно. Я не верю ни тебе, ни в тебя. Я не верю, что ты из тех, кто может отпустить такую обиду, что я когда-то по глупости нанесла.

Я не решился ответить ей. Потому что, если честно, и сам не знал, права она или нет. Могу я простить то, что она сделала или нет. В одном она точно попала в яблочко – я действительно не хотел видеть ее с другим мужчиной. Просто не мог. Это было слишком тяжело. Даже столько времени спустя.

– А что тебе мешало до меня?

– Не поняла… – Ава застыла передо мной, с непониманием оглядела, нахмурив брови.

– Я ведь не дурак, понял, что между вами с этим… поваром еще ничего не было. Но по моим данным вы давно бегаете по свиданкам. Злой дядька, то есть я, помешал вам только сейчас. А до этого? Сколько месяцев этот бедный Калавратий просто подрачивает на тебя? Сколько ты его треплешь мозги?

– Не понимаю, а почему это…

– Если ты не соглашаешься на связь с ним, на интимную и полноценную связь, значит, тебе что-то мешает. И готов поспорить, что это «что-то» родом из прошлого. Я не тормозил вашу пару все это время, но если за столь длинный промежуток времени вы не перешли к делу, значит, ты не можешь. Или не хочешь. Или и то, и другое вместе.

– Смотрите-ка, у кого завалялся диплом психолога, – прошипела Аврелия, заставляя меня усмехнуться.

– Кис… ты же не любишь его…

– И что? Мне всю жизнь молиться на тебя что ли? Ну и что, что не люблю? В тебя я тоже влюбилась не сразу, с Женей тоже может все получится, если ты не будешь лезть к нам! А то, что я не прыгнула к нему в койку с первого же свидания, характеризует меня как раз только с положительной стороны!

– Может быть… – задумчиво протянул я.

– Тагир…

– Дай нам шанс. Я знаю, что был неправ. Когда крал тебя, когда принуждал к браку, когда ломал под себя и для себя. Я ведь тоже много о чем подумал и многое осознал. Может, не сказал всего этого тебе, но…

– А что будет, когда ты передумаешь? – тихо поинтересовалась Ава, перебивая меня.

– Но я…

– Как мне предлагаешь пережить это вновь? Я совершенно не знаю, почему ты здесь. Ты годами отвергал меня. Ты кричал одно и тоже, что я шлюха, которую невозможно простить, а теперь ты хочешь, чтобы я просто поверила тебе и приняла все за чистую монету? Сейчас, когда у меня, наконец-то, все наладилось, пускай и не с тобой? Что это? Желание снова отомстить мне, разрушив то, что я построила? Желание видеть меня несчастной? Собственничество? Или просто ты сам с кем-то что-то попробовал и у тебя не вышло?

– То есть… ты не хочешь…

– Я не могу, Тагир. Мы с тобой действительно расстались. Это случилось еще в ту ночь, когда ты вез меня в больницу. Я отпустила тебя, отпустила нас. А ты предлагаешь к этому взять и вернуться. При этом ты не даешь никаких гарантий и не объясняешь мотивов. Извини, если я больше не так наивна, как раньше, что стала требовательнее и осторожнее. Просто в прошлом я очень много и часто ошибалась. Больше этого не хочу…

Глава 24

Я не могла поверить в то, что произошло вчера. Прошла ночь, утро тоже проплыло мимо, настал день, а меня все еще не отпускало. У меня был выходной, и я собиралась посвятить его на половину Жене, на половину Мадине, но… после того, что устроил бывший муж… я чувствовал себя выбитой из колеи.

С одной стороны, это было чертовски неожиданно. Мы давно с ним разошлись, и я была уверена, что Тагир и вспоминать обо мне не вспоминает. Он ясно дал понять – я ему не интересна и уже никогда не стану, какими бы сильными не были чувства. Я была уверена, что отвращение и обида все перевешивают, ведь он убеждал меня в этом месяцами. А с другой… то, что случилось… говорило, как раз о том, что между нами по сей день не все закончено.

Однако пускай в чем-то он и был прав, но как раз этих самых прав у него уже давно на меня не было! Он собственноручно отказался от всех них, когда сначала развелся со мной, затем попытался жениться на Белле, а затем… и вовсе отпустил.

И чего он ждал? Что я всю жизнь проведу в муках одиночества, скучая по нему? Нет, конечно, были такие мысли, но разве это дело? Я не собиралась обрекать себя на жалкое подобие жизни, только лишь на существование, потому что первый брак разрушился, не успев начаться. Я еле вытащила себя из той депрессии, еле заставила двигаться вперед. Тогда мне просто повезло, но я больше не собиралась давать Тагиру возможность играться со мной.

Да, с Женей было не все гладко, здесь бывший все угадал. Прошло довольно много времени со знакомства, с первого свидания, с первого поцелуя. Но у меня пока что не получалось полностью выкинуть из головы образ Закирова. е получалось расслабиться и окунуться в новые отношения с головой, как и полагается взрослому человеку.

У нас была пара попыток переспать, но каждую из них я пресекла. Неосознанно. Стоило только Евгению перейти к чему-то большему, чем поцелуи, как я начала брыкаться и отталкивать его. Я пыталась заставить себя отдаться ему, но не выходило, а он, заметив мое насилие над собой, велел перестать и обещать ждать.

И он ждал, но я видела, как ему было сложно. Он терзался сомнениями вроде «а будет ли она вообще когда-нибудь готова» или «она все еще любит своего бывшего мужа». Да, я по-прежнему любила Тагира, глупо это было отрицать, я и сама это понимала. Но так же я понимала, что любовь может уйти и прийти очень неожиданно. Так было, когда Закиров украл меня. Тогда я любила Дениса. А жила с Тагиром. И думала, что в последнего никогда не влюблюсь. Тоже самое я пыталась применить к ситуации с Женей и очень надеялась, что когда-нибудь смогу целиком отдаться ему и телом, и душой.

Он действительно подходил мне. Полная противоположность Тагира во всем. Мягкий, уступчивый, лояльный и современный. Без желания принижать меня, потому что я женщина. Не стремящийся контролировать каждый мой шаг. Доверяющий, искренний, нежный и преданный.

Женя устраивал меня во всем. И только потому, что в какой-то момент Тагира почему-то переклинило, я не собиралась все бросать. Не собиралась бросаться ему в объятия. Не собиралась бросаться в омут с головой. Мне это было не нужно. И головой я это очень хорошо понимала.

Все то время, что я провела рядом с бывшим мужем, прошло в страданиях, боли и унижениях. Я не помнила ни одного по-настоящему счастливого дня, дня без ссор, слез и препирательств, без упреков с его стороны и тотальной диктатуры. Я не хотела подписаться на это во второй раз. Сейчас я четко видела, кем являлся мой бывший, и осознанно я не хотела его выбирать. И все те глупые мечты, которыми я тешила себя, когда он забрал меня к Мадине… им не суждено было сбыться даже не потому, что Закиров не смог бы меня простить за измену, а потому, что его характер и его мироощущение никогда не позволили бы нам поладить.

С Женей было лучше. Удобнее, спокойнее. Проще. И я собиралась бороться за нормальную жизнь с ним.

Ко второй половине дня я все же смогла заставить себя собраться. В конце концов, Мадина не должна была страдать из-за неконтролируемого характера отца и мягкости своей матери, поэтому, собравшись буквально за тридцать-сорок минут, я направилась к дому бывшего мужа. Еще через пять, я находилась в его квартире.

Тагир встретил меня неприветливо, хмурость и недовольство так и норовились просочиться в каждом его слове или действии.

– Могла бы и пораньше прийти, – выдал он, зайдя внутрь гостиной. – Мадина спит, у нее тихий час, ты, конечно, вовремя.

– Это упрек?

– Да… наверное. – Он пожал плечами, затем окинул меня недовольным взглядом и ретировался, кажется, на кухню.

Черт. Я и впрямь не видела дочь почти двое суток и мне хотелось провести с ней сегодня побольше времени, жаль, что я упустила его, но и отпускать Тагира после сказанного, я не собиралась. Последовала за ним и остановилась на кухне. Бывший муж, если я не ошибаюсь, собирался готовить обед.

– Как ты думаешь, после всего того, что ты творил, ты имеешь право мне что-то предъявлять? Мы же оба прекрасно понимаем, из-за чего именно ты взбесился! Тебе не нравится, что в моей жизни все начало налаживаться и, самое главное, без тебя! Без твоей помощи! Ты ведь всегда считал, что я бестолковая и смогу справиться со всеми проблемами только при помощи тебя, несравненного!

– Слушай, я никогда так не думал, – на удивление спокойно ответил Тагир, так и не удостоив меня взглядом. Все его внимание было направлено на сырой картофель, который он аккуратно разрезал на равные дольки. – Может быть, ты сама о себе так думала и теперь переносишь это на меня? В психологии это называется отзеркаливанием. Ты не можешь признаться в чем-то себе, но зато твой мозг позволяет все это увидеть как бы со стороны. Так безопаснее и проще, этакая обходная система… – Он замолчал, когда бросил на меня мимолетный взгляд.

– Ты ошалел?! Фрейд недоделанный!

– А чего ты так злишься?

– Потому что ты постоянно все мне портишь! Испортил одну свадьбу, теперь лезешь в мои отношения с Женей, молчу про твой идиотский способ заставить меня выйти за тебя замуж и то, что ты творил после с ребенком! Думаешь, это все так легко и просто забыть? Ты думаешь, только тебе одному сложно примириться с тем, что творила ненаглядная половинка, но смею тебя заверить – это не так!

– Ты говорила, что не злишься на меня, что ни в чем не винишь…

– Тогда не злилась, а сейчас злюсь!

– А, по-моему, тебя злит совсем другое. – Он отложил в сторону нож, сбросил с доски нарезанную картошку в специально приготовленную тарелку и посмотрел на меня с долей какого-то неожиданного высокомерия. – По-моему, ты злишься, что я вчера обломал тебе потрахушки с поваром. А еще ты, скорее всего, злишься, потому что понимаешь, что я сильнее тебя, что смог и при желании еще раз смогу забрать дочь себе. Ты злишься, потому что твои сверстницы уже закончили университет, а тебе все придется начинать по новой. Тебя злит, что моделью тебя взяли случайно, ты не шла к этому, не добивалась годами, это просто счастливая случайность, которая не делает тебе чести.

– Ну ты и скотина… ты последняя сволочь, Тагир… – прошептала я, пытаясь скинуть себя шоковое состояние. Как же больно все-таки мог бить словами бывший муж. – Самая настоящая ядовитая змея…

– Да ладно тебе… – он усмехнулся, как ни в чем не бывало. – Я просто сказал правду. В глубине души ты и сама знаешь, что неудачница… И самое лучшее, что у тебя могло быть… – Договорить я ему не дала. Он перешел все, черт возьми, все возможные границы.

В два шага преодолела разделявший нас стол, схватила с него томат и с силой швырнула в Закирова. Секундой позже в него полетел пучок листьев салата.

– Совсем уже? – завопил Тагир, осматривая поле боя, то есть, свою фирменную футболку. Ничего, не помрешь без дизайнерской шмотки.

– Ты знаешь, почему злюсь я, ок, а я знаю, почему злишься ты. Говоришь я неудачница? А ты? Я выбрала далеко не самого удачного Дениса, будем откровенны, Сташевский и вовсе вызывает приступы тошноты, а теперь, ну теперь это вообще кульминация твоего позорища – повар! Все оказались лучше тебя, вот, что тебя так бесит! Смотрите-ка, какие стремные мужики обошли тебя!

– Перестань! – прорычал Тагир.

– Да ладно тебе, я просто говорю правду, – передразнила я его.

– Да, тут я согласен! Вместо того чтобы быть с дочерью, которая подрастает без матери и практически ее не видит, потому что она занята супер мега важной работой – тем, что светит своим задом на фотографиях, так и в свободное время ты уделяешь поискам мужика! Думаешь, я не знаю, что ты сразу повесилась этому Калавратию на шею? Вы всего пару дней переписывались, и ему стоило только позвать тебя на кофе, как ты побежала, словно пес с высунутым языком, счастливая, будто это какой-то австрийский принц, а не повар несчастный! А я кофе не мог дождаться год! Сука, целый год я просил выпить со мной кофе, как только не изощрялся, но, да, я ж не повар и картошка у меня такая себе!

– Ох… – Я застыла с открытым ртом, не зная, что сказать. Под конец своей гневной тирады Тагир высыпал на меня весь порубленный картофель.

На мгновение воцарилась оглушительная тишина. Мы просто стояли и сверлили друг друга взглядами, а затем я сказала то, о чем почти сразу пожалела.

– Жаль, что с тобой нельзя развестись во второй раз. Жаль, что нельзя переписать историю своей жизни и навсегда вычеркнуть оттуда неугодных. Жаль, что Мадина твоя дочь, а не Жени.

Последнее, конечно, было перебором, я сразу это поняла по изменившемуся взгляду бывшего супруга. Он в одно мгновенье стал таким ранимым, таким беззащитным и обреченным… Я ударила по больному. И ударила сильно.

Последнее, чего я желала сегодня – это встретить кого-то из своего прошлого. Так как нормального в нем ничего не было, то и напомнить эти люди ни о чем хорошем мне попросту не могли.

То, что сказал Тагир, про сверстниц и прочее… во многом он попал в точку. Действительно, мне пришлось начинать все с начала. Программы университетов сильно отличались, более того, за то время, что я пропустила, я много успела подзабыть, и было принято решение снова идти на первый курс. Конечно, в моем случае это тоже было успехом, это было лучше, чем ничего, но… это отбрасывало меня назад в какой-то степени. Это было обидно.

Я решила прогуляться прежде, чем возвращаться домой. Неспешно пошла вдоль стройных дорожек парка, что был неподалеку от дома Закирова и прогулка помогла. Немного.

Я развеялась, выпила стакан пресловутого кофе с любимым кокосовым сиропом, и пообщалась с Женей. Он сейчас находился на работе, а работа у него, чтобы там не болтал Тагир, была сложная. И, тем не менее, он умудрялся отвечать мне. Часто, много, быстро. Это не могло не радовать, это было приятно, это показывало, что я в приоритете…

После того, как мысли немного пришли в порядок, а общение с Женей придало сил, я решила, что неплохо было бы зайти в торговый центр. У Мадины приближался день рождения и, наконец-то, я не просто зарабатывала сама, я зарабатывала достаточно, чтобы сделать дочери подарок. Такой, чтобы остался с ней на годы.

Мысли ушли в сторону ювелирных изделий, и я думала о них ровно до того момента, как достигла сначала входа в ТЦ, а затем, и входа в магазин.

Правда, вот тут меня и подстерегала неожиданная встреча с человеком из прошлого. И не просто с человеком, а с тем, кто разрушил мою жизнь.

– Сташевский… – процедила я сквозь зубы, завидев его слишком поздно, когда мы уже столкнулись в торговом помещении, где он тоже выбирал что-то.

– Аврелия…

Я не стала дожидаться обмена вежливыми фразами, не стала слушать заученную речь консультанта, обязанного поприветствовать посетителя и сообщить тонну ненужной информации, тут же рванула к выходу, но, как и предполагалось, Валентин последовал за мной.

– Чего тебе, животное?!

Назвать его иначе не выходило. Шантаж, съемки интима без разрешения партнера, он был последним человеком на этой планете. Для меня, разумеется.

– Постой, я давно хотел с тобой поговорить! – Валентин попытался взять меня за локоть, но я тут же отдернула его.

– Тронешь меня еще раз, я врежу тебе туда, где будет очень-очень больно, – прошипела в гневе.

– Ладно-ладно… – Сташевский поднял руки вверх и даже сделал шаг назад. – Удели мне пять минут, и я отвяжусь.

– Зачем оно мне? – недовольно прорычала я, понимая, что мы начинаем привлекать внимание, люди косились на нас.

– Удели и все поймешь.

Не знаю, зачем я согласилась. У меня были другие планы. И мне однозначно хватило на сегодня ругани и негатива от Тагира, но, наверное, любопытство взяло надо мной верх. Помнится, Сташевский и до этого пытался поговорить со мной. Что же ему так хотелось мне рассказать?

– Я слушаю. – Мы для вида примостились в одной из кафешек. Для того же самого вида я заказала себе молочный коктейль, который не собиралась пить. Все мое внимание было направлено на Валентина, а единственным желанием было как можно скорее уйти отсюда. Угораздило же встретить именно этого слизняка!

– Я был неправ по отношению к тебе. Мне жаль.

– Все? Можно идти?

– Слушай… я знаю, что был козлом, но мне не нравится то, как мы расстались…

– Да неужели?

– Я вообще-то не собирался ничего… делать.

– Бес вселился? Вторая личность возобладала над разумом?

– Смешно, – Валентин усмехнулся и откинулся на спинке небольшого кожаного диванчика. Он отхлебнул кофе из своей чашки, затем как-то задумчиво меня оглядел. Надо сказать, со времен нашей последней встречи гад не изменился. Был все таким же ухоженным и стильным, разумеется, когда ты при деньгах, это не проблема. Зато я отчетливо видела и узнала его гнилое нутро, чтобы больше не покупаться на смазливую мордашку. – Я не стал искать с тобой встреч, когда понял, что с Полиной вы больше не общаетесь. По сути, иного я и не желал.

– Чего? – Я нахмурилась, не понимая, к чему клонит Сташевский и почему вдруг заговорил о нашей общей знакомой. – Причем тут вообще Полина?

– Ну, вы же с ней перестали общаться сразу после того, что между нами произошло.

– Ну, не сразу. Скорее, наше общение полностью сошло на нет после моего ухода из вашего элитного университета. И все равно, я не понимаю, причем тут…

– Это было ее рук дело.

– Не поняла.

– Наш с тобой секс, видео…

– То есть…

Я не просто опешила. Обомлела. Мозг отказался воспринимать эту информацию.

– Вот так вот.

– Я тебе не верю. – Я лишь пожала плечами. То, что сделал Валентин и то, что пытался приписать Полине – это был полный бред. Зачем подруге, пусть и бывшей, делать такое? У нее не было ни мотивов, ни возможности. – Зачем ей это?

– Из-за твоего мужа.

– Чего? – Понимания, которого и так не было, стало еще меньше. – Причем тут Тагир вообще? Что ты несешь? Ты хочешь таким образом обелить себя? Так можешь не стараться. В моих глазах ты всегда будешь гнусным червем. Зачем выдумывать эти нелепые сказки-оправдания сейчас?

– Это не оправдания. Это правда. Полина давно знала твоего мужа. И была ни то влюблена в него, ни то уязвлена его отказом, черт ее разберет… – Валентин поморщился.

– В смысле?

– В прямом. Не знаю, где точно они пересекались, Полинины родители крупные шишки, твой муж – тоже. Может, какая-то вечеринка, может, еще где-то. Твой муженек дал ей от ворот поворот. А Полина такое… не терпит, скажем так. Побегала она за ним какое-то недолгое время, а затем появилась ты. Ну, то есть, он женился на тебе. И, о, удача, ты как по велению судьбы сама пришла учиться с нами. Тебя, кстати, не насторожило, как быстро Полинка тебе стала якобы подругой?

– Там была еще и Саша…

– Ну, да, Саша, с которой они выросли вместе. Всего лишь на всего они дружат с детского сада и всю жизнь живут на одной улице.

– Я не знала…

– И даже ничего не заподозрила. Они специально с тобой «сдружились». А меня… ну, меня попросили подыграть. В тот вечер я не просто так подошел к тебе и стал соблазнять. И камера оказалась как раз там, где надо, так, чтобы снять все с нужного ракурса, да еще и включенная. Куча совпадений, не правда ли?

– Но… зачем?

– Полина мне сказала, что хочет таким образом отомстить твоему муженьку. Мол, раз я шалава и не подхожу тебе, то я покажу тебе настоящую шалаву. Дословно я, конечно, не помню.

– А деньги зачем требовали? Почему было сразу не отправить видео?

– Чтобы никто ее не заподозрил. Идти в открытую против твоего муженька – значит нажить себе проблем. Причем, не только с его стороны, но, видимо, и со стороны родителей, которые не захотят разбираться в любовных интригах дочери. Полина решила запутать всех, а еще, кстати, была надежда, что твой Закиров сразу заподозрит, что что-то не так, когда ты снимешь деньги с карты. Или ты сама сломаешься и выболтаешь все супругу. Но все как-то затянулось. Он не реагировал, ты не спешила ему признаваться. Полина и психанула. Слила видео с нами.

– Как-то не вяжется…

– Что именно?

– Допустим, Полина была обижена на Тагира. Допустим, Саша ее ведомая подруга, которая делает то, что та скажет. Но переспал же со мной ты. Заснял то видео тоже ты…

– М… это… – Валентин вздохнул, покачал головой. Сделал еще один глоток кофе, словно пытаясь оттянуть очередной неизбежный момент.

– Ты хорошая девчонка и я почти сразу пожалел, что ввязался во все это. Хотел тогда предупредить тебя, чтобы держалась подальше от Полины, добра от нее ждать точно не придется, но успокоился, когда понял, что вы разошлись. Мы с ней, к слову, тоже больше не общаемся.

– Ты не ответил на вопрос. Причем тут был ты?

– Я сделал то, что попросила Полина.

– Да что ты. А если бы она попросила тебя уйти в шаолиньский монастырь?

– Смешно-смешно… – снова покивал Сташевский. – Я был влюблен в нее. Со времен школьной скамьи. Ты просто сама не поняла, в какой гадюшник влезла. Я соглашался делать все, о чем бы она ни попросила. Она манипулировала мной… много лет. И я делал ради нее кучу всего такого, о чем жалею и буду еще очень долго жалеть. Но, благо, я освободился от ее гнета.

– Разлюбил?

– Зауважал себя. В жизни есть не только любовь. Есть много всего такого, за что тоже стоит бороться. Свое Я принижать нельзя.

– Надо же… – Я покачала головой. Нет, я бы никогда не догадалась, что за всем этим стоит Полина. То есть, на что только не готова пойти по-настоящему рассерженная и задетая женщина? И уж точно, берегитесь, если у этой самой женщины есть деньги и связи.

Я взглянула на Сташевского еще раз, обвела его внимательным взглядом.

– Она не стоила этого, – опередил он меня.

Разумеется, ничто из сказанного Валентином его не оправдывало, но зато теперь я хотя бы понимала мотивы его поступков. Я действительно не могла разобрать, зачем ему нужны были деньги, ведь он был богат, зачем ему было строить козни против меня, потому что и без меня, наверное, хватало врагов. А дело оказалось вон в чем. Любовь. Туманит разум, пленяет сердца, подчиняет волю. И его сломила. Сломила, я видела это по выжженным и пустым глазам.

– Спасибо, что рассказал. – Он кивнул.

– Слышал, у тебя дочь…

– Да.

– Поздравляю. И желаю счастья. Искренне. – Сташевский помолчал еще несколько секунд, а затем, словно раздумав что-то добавлять, кивнул мне и поднялся со своего места. – Удачи тебе, удачи тебе во всем, Аврелия.

– И тебе.

Остаток вечера я, к великому сожалению, посвятила не выбору подарка, а размышлениям. Поняв, что сосредоточиться на покупках все равно не смогу, я покинула торговый центр без единой покупки и направилась к ближайшей станции метро. Снова пешком. Нужно было приводить в порядок мысли. Снова.

Надо же… Полина… я никогда не подумала бы, что подруга может оказаться замешенной в чем-то подобном! Я была очень наивной в первое время после переезда. Всем верила, за всеми готова была слепо следовать, не задавая лишних вопросов. Я ведь и правда ни разу не задумалась, почему вдруг модные и красивые Полина с Сашей вдруг решили дружить со мной. И почему так резко канули в Лету после моего ухода из университета, ведь дружбе это было бы не помехой.

Впрочем, сейчас это все уже не имело никакого значения. Что сделано, то сделано.

Я усмехнулась, понимая ироничность ситуации. А ведь если бы не отказ моего бывшего мужа, видимо, в свойственной ему острой манере, Полина бы забыла о нем на следующий день. Он-то, наверное, даже не запомнил ее, у него таких, как она, был вагон и тележка, а Полина затаила обиду, притаилась, чтобы напасть, когда будет подходящий момент. Есть женщины, которые не терпят и не забывают таких обид. Полина не стала бы завязывать дружеских отношений со мной. Подговаривать Валентина переспать со мной и заснять то ужасное видео. Не было бы того видео вообще, потому что я не вынашивала план измены. Меня тонко к нему подвели, а я слишком сильно злилась на ситуацию в целом. Не было бы нескольких лет отчаяния, боли, страданий. Наша дочь росла бы в полной семье. Все было бы иначе…

Я остановилась посреди небольшой аллеи, через которую лежал мой путь к метро, и подняла глаза к небу.

Иронично.

Я собиралась последовать дальше, но моим планам не суждено было сбыться. Неожиданно сзади меня схватили поперек живота чьи-то крепкие руки. Другие мгновенно завязали на глаза черную повязку. Я начала мычать, брыкаться и звать на помощь, но безрезультатно. Руки тоже связали и, вскоре я оказалась, по всей видимости, в машине, которая спустя несколько секунд с визгом тронулась с места.

– Помогите, – завопила я, беспомощно дергаясь в попытках высвободиться из веревок на руках. Господи, что вообще происходит?!

– Тише, Киса. – Сердце пропустило удар, а затем начало биться чуть медленнее двухста ударов в минуту. Мозг еще не успел разобраться, но что-то внутри уже начало потихоньку успокаиваться. Раз Тагир в этом замешан, значит, опасность мне не грозила. По крайней мере, не такая опасность, которую я себе успела вообразить.

– Тагир?! Ты с ума сошел?! Что происходит?! Развяжи меня, отпусти, останови машину, немедленно!

– Ой-ой, у меня так голова разболится, детка, не кричи, пожалуйста. Путь-то у нас не близкий.

– Что?!

– То. Далеко нам ехать, говорю. – Я просто кожей почувствовала, как бывший муж усмехнулся. Вот же ж…

– Ты…

– Тсс, Киса. Обещаю, тебе понравится, – перебил он, не давая потоку грязной ругани вырваться у меня изо рта.

– Да что ты себе позволяешь?!

– Ничего такого, чего не позволял себе раньше. Я ворую тебя.

Глава 25

– Да ты… да ты… ты какой-то бешенный, я клянусь! Ты у психиатра не бывал? Мне кажется, тебе надо к нему как-нибудь сходить!

– Перестань, принцесса… Я заслужил этот кофе.

– Ты больной на голову. Заладил с этим «кофе, кофе», какой-то маньяк, честное слово! – Сколько он еще собирался припоминать мне тот отказ?

– Попробуй… м… – Тагир отхлебнул горячий напиток из своей чашки, а секундой после облизнул губы. Гадина. Губы у него были красивые. Очень. Будто бы их лепил итальянский скульптор. А уж как давно я не смела к ним прикасаться…

– У тебя же куча денег, пускай тебе вправят мозги… – попыталась держать я оборону. Ну, хоть убейте, но это было ненормально – воровать того, кто тебе нравится. А поговорить? А спросить ее мнение? А просто вести себя, как в 21 веке? Конечно, говорить об этом Закирову не было никакого смысла. На это он всегда либо отмахивался, либо заводил нудную трехчасовую лекцию о традициях своего народа и объяснения о том, что эти законы и обычаи появлялись не просто так. Проще было молчать, короче.

– На это способна только ты… – он очаровательно улыбнулся, кивая на так и не тронутый мной кофе. Когда хотел, Тагир мог быть очаровательным. Таким, что в него невозможно было не влюбиться. – Я знаю, что ты любишь кокосовый сироп, но верхушку топа занимает миндаль. Там также есть щепотка корицы…

– Черт…

Закиров знал, на что давить.

– Может, я не умею готовить лучшие деликатесы мира, как твой повар, и кофе варю не сказать, что превосходный, но я могу сделать так, чтобы за меня это сделали другие, а ты бы пробовала.

Я почти не слушала Тагира. Было и впрямь очень-очень вкусно. И температура, что надо. Не кипяток, но и не то холодное пойло, что у нас в столице, обычно, выдавали за «горячий кофе». Миндаля было в самый раз. А еще в лицо дул свежий, едва прохладный ветерок, приносивший откуда-то издалека целый букет цветочных ароматов. Кажется, тут были и ирис, и лаванда, и гвоздика… в общем, настоящий маленький рай. Можно было сидеть вот так вот в удобном кресле, прикрыв глаза и слушать тихую речь любимого человека.

Ах, да, я забыла сказать, что мы сидели на маленькой, узенькой улочке в Париже. Тагир где-то откопал это небольшое, непримечательное кафе, в котором делали лучший кофе в мире. Круасаны, кстати, тоже были очень даже ничего.

– И все-таки, это ненормально. Похищать человека и тащить его во Францию! – я сложила руки на груди. – Ненормально.

– Я помню, как тебе понравилось здесь в первую нашу поездку. А иначе ты бы не согласилась. У меня не было выбора.

Я вздохнула, откидываясь в кресле и обвела окружающий силуэт ленивым взглядом. Пахло стариной, романтикой и чем-то, что придавало всему происходящему странный уют. Эта страна и впрямь оказывала на меня какое-то странное, почти гипнотическое влияние. Еще в самолете я кричала и ругалась на Тагира, обзывая его последними словами, а по приземлению… ну что, я могу сказать, было в Париже что-то магическое, почти неземное…

– Кис… я ведь серьезно говорил в тот вечер, когда обломал вам с поваром потрахушки. Я хочу попробовать с тобой все сначала. За все то время, что мы были в разлуке изменилась не только ты. Я тоже стал другим. Терпимее. Мягче. Я понял много того, чего раньше никак не мог принять. И когда я понял, в прощении и вовсе отпала необходимость, понимаешь? Ты постоянно твердишь, что боишься того, что я могу тебя не суметь простить, но мне не за что тебя прощать. Ты изменила только потому, что не считала меня своим мужем, а себя не видела моей женой. Мы были едва знакомы, когда я взял тебя в жены и увез очень далеко, отрезая от всего, что было тебе знакомо, причем сделал я это насильно, против твоей воли. И с тебя был бы спрос, если бы тебя воспитывали, как наших девушек, но ты росла в иной обстановке, в совсем другой культуре. А еще ты была столь юна… Я признаюсь, что я злился. Очень сильно. И очень долго. И это едва не сгубило меня, это едва не отпечаталось на нашей Мадине. Но сейчас я мыслю иначе…

– Почему вдруг?

– Да хотя бы потому, что за столько времени у тебя так и не было мужика.

– Что?! Откуда ты…

– Тебе правда интересно знать?

– Нет, то есть… – проклятье, щеки у меня вспыхнули и заалели. – Вот же ж, ты…

– Я знаю, что ты хотела и хочешь только меня… – Тагир улыбнулся уверенно, так, как улыбаются победители. И в это же мгновенье его коленка чуть-чуть протиснулась меж моих, слегка разводя их в стороны.

– А если не получится?

– А почему должно не получится? – Его ладонь поймала и накрыла мою руку, до сих пор лежавшую на столе. – Ты снова собираешься мне изменить? – Я поморщилась. – Если да, то лучше тебе сразу будет подготовиться к тому, что в этот раз и правда убью вас обоих. Но если ты не планируешь адюльтера, то и беспокоиться не о чем.

– И я должна поверить в то, что ты забыл о том, что у меня было со Сташевским? Что вишенку с пирога получил не ты, а он? В то, что сейчас ты все это делаешь не потому, что у меня появился Женя, а потому, что ты действительно сделал для себя какие-то важные выводы?

– Было бы неплохо. – Тагир усмехнулся, но взгляд у него остался серьезным. – Аврелия… я ведь снова идут против своих. Думаешь, стал бы портить отношения с семьей, если бы это было ради сиюминутного удовлетворения своих мстительных потребностей?

– Мама против? – я нахмурилась, сжимая в ответ руку бывшего. Черт, да я уже попалась на его удочку! Эти его ямочки на щеках и бездонные карие глаза…

Черт. Радмила всегда меня недолюбливала, а уж после измены, о которой Белла растрепала всем и каждому, и подавно, наверное.

– И она тоже, – кивнул Закиров.

– А кто еще?

– Марина, разумеется.

– А младшенькие? Я ведь нравилась им…

– Они пока в смятении. Ни на чьей стороне, можно сказать. Все в твоих руках.

– Рашид, наверное, тоже не в восторге от твоей идеи сойтись со мной…

– Не в восторге, – Тагир снова улыбнулся. – Зато папа поддерживает. Я прям сам удивился.

– Серьезно? – Я видела отца Тагира лишь дважды, и те разы были мельком, и в те мне нельзя было даже слова ему сказать, так что мне было сложно судить о нем, как о плохом или хорошем человеке. Я просто его не знала.

– Да. В последнюю нашу встречу он выдал, что плевать ему на твое прошлое и на то, из своих ты или нет, что он хочет видеть единственного сына счастливым. И, что мне тоже должно быть на всех плевать.

– Надо же…

– Говорит, живем один раз. Если счастлив с ней, сынок, то не упускай. Я и подумал – папа прав. Кис…

– М?

Не верилось. Мне казалось, что это сон. Ну, уж слишком хорошо все было после всего того ада, через который мы прошли. Эти его «киса» и «принцесса», я уже не думала, что когда-нибудь снова услышу от бывшего нечто подобное. Никогда не подумала бы, что мы снова окажемся в Париже, да еще и по его инициативе…

– Возвращайся ко мне. Возвращайся домой. У нас все получится, я тебе обещаю.

– Я не знаю, Тагир…

– Тебе было плохо со мной? Ну, до того, как все случилось с этим…

– Нет. – Я покачала головой, ответ мой получился твердым и убедительным. Мне действительно никогда не было плохо рядом с бывшим мужем. Он был заботливым, мягким, добрым, нежным. С ним было хорошо в быту, а уж в постели-то как было…

Я призадумалась. У меня давно не было секса, я уже и успела позабыть о том, как хорошо может быть в постели с тем, кого по-настоящему хочешь. И не потому, что надо, а просто потому что потому.

– Предлагаешь снова за тебя выйти? – Я усмехнулась, но, встретив вполне себе серьезный взгляд Закирова, поняла, что вообще-то попала в точку. – Ты требуешь от меня слишком многого, Тагир… Я… даже если я и соглашусь на то, чтобы снова строить с тобой отношения, то уж спешить точно не буду, все будет происходить медленно, постепенно, как и должно быть в парах…

Ну да. Это было глупо. И я поняла, что мои слова останутся просто словами, когда Тагир улыбнулся. Словно кот. Огромный такой здоровый и довольный котяра.

Черт, я снова попала.

– Я люблю тебя, моя принцесса.

– Знаю… я тебя тоже. Ворюга…

ЭПИЛОГ

– А вдруг не понравится?

– С чего это?

– Ну, мало ли…

– А вдруг, а если…

– А если обижать начнут?

– Ты всерьез думаешь, что она не сможет постоять за себя? – Я вспомнила те пару случаев, когда мальчишки пытались дразнить Мади в саду, и поморщилась. Характер у дочери явно был отцовский. Ребята быстро усвоили, что к девочке, которая дерется похлеще их самих, лучше не лезть.

– А если Мадина начнет всех обижать и учителя ее невзлюбят? – Тагир только закатил глаза и тихо застонал.

– А си зи Аллах, женщина… – супруг откинулся на подушках, по-прежнему что-то выискивая в своем планшете.

– А тебе будто бы все равно…

– Вовсе нет, просто Мадина – умничка, не за что бояться. Она занимается с частными учителями уже три года, хорошо подготовлена к школе, социально активна, общительна, жизнерадостна и любознательна. И, благодаря самому крутому папочке в мире, – он очаровательно и лучезарно улыбнулся, самодовольно указывая на себя, – наша детка может постоять за себя. Вот поэтому мне не все равно, а я просто спокоен, есть разница.

– Тагир, прекрати учить ее давать сдачи всем без разбора…

– О, ну, не знаю… вообще-то я записал ее на каратэ… у них там при школе есть спортивная секция, занятия ведет мастер спорта…

– Что!? – завопила я. Тагир поморщился и попытался прикрыться планшетом, но не вышло. Ловко отобрав его, отбросила в сторону и потребовала от мужа ответа. – Ты сделал это, не посоветовавшись со мной?! Это травмоопасный вид спорта! Я против, слышишь?!

– Нет, я упорно делаю вид, что не слышу тебя, дорогая…

– Ты растишь воинствующую амазонку! Она не мальчик, Мадина девочка! Ты еще помнишь это?! С таким отцом как ты, она вообще замуж никогда не выйдет…

– Моя девочка будет уметь постоять за себя, понятно?! Чтобы всякие уроды не думали, что могут подойти к ней хотя бы на сантиметр! Знаешь, сколько козлов-мужиков на свете? Она не будет зависеть ни от кого из них!

– Господи… – на этот раз глаза закатила уже я. Тагир был невыносим.

Мы находились в нашей спальне, Тагир лежал на кровати, я сидела. На часах было почти одиннадцать ночи, Мадину мы давно уложили, но я все равно не могла заснуть. Суетились и беспокоилась по поводу ее первого дня в школе. Завтра было первое сентября. Мы определили дочь в хорошую школу, она располагалась довольно близко к дому, отзывы о ней были хорошие, букет для учительницы был сделан на заказ, форма забрана из мастерской, выстирана и выглажена. В общем, все было готово, все было идеально, но я все равно не могла успокоиться. Мне было страшно. Это был такой ответственный момент…

– Ладно тебе… иди ко мне, моя сладкая киса…

– Нет…

– Не дуйся…

– Ты всегда так делаешь. Решаешь, делаешь, а потом прикидываешься, будто это нормально… – Я проигнорировала протянутые супругом руки.

– Ну… зато я…

– Не можешь вспомнить, когда в последний раз мне в чем-то уступал?

Тагир усмехнулся и взглядом указал на мой живот.

– А что, по-твоему это уступки? Мое тело вообще-то, вот и решение за мной, ишь, чего удумал!

– Но я же терпеливо ждал…

– Пф. Тоже мне, ждал он…

Ну, да, ладно, вообще-то ждал. Тут, я, наверное, была слишком строга. Со времен Парижа и нашего сближения, прошло ни много ни мало, а несколько лет, и эти несколько лет Тагир был занят следующими вещами: выматыванием мне нерв, потому что мы постоянно спорили и ни один из нас не хотел уступать другому, уговорами завести второго ребенка и выслушиваниями моих лекций о том, что женское тело – это не инкубатор.

Я правда не желала с этим спешить. И не только потому, что хотела удостовериться в том, что наши отношения с Закировым крепки. Были и другие причины. Например, сейчас я очень хорошо зарабатывала, а беременность положила бы этому конец. А еще у меня была в разгаре учеба и если Тагир помешает мне закончить начатое во второй раз, я обещала его проклясть. Ну, и еще мне хотелось, чтобы Мадина немного подросла. Мне хотелось уделять ей как можно больше времени, а новорожденный малыш забрал бы его целиком и без остатка.

Но… в какой-то момент Тагиру все же удалось меня переиграть. В один прекрасный вечер этот гад попросту напоил меня и подсунул какие-то бумаги на подпись. Так я стала его женой во второй раз. А уж эти его последовавшие «моя жена должна подарить мне наследника». Нет, конечно, Тагир шутил и ни на чем не настаивал всерьез, но я видела, что он хотел. Очень хотел сына. Да и мне со временем захотелось второго малыша. Хотелось, чтобы у Мадины были брат или сестра, на которых она сможет опереться в будущем.

Тагир об этом не знал, но ключевыми стали слова, случайно оброненные им в один обычный и ничем не примечательный вечер. Он признался мне в том, что хотел бы детей только от меня. Во всем мире только от меня и ни от кого больше. И если суждено, то они у нас еще появятся. А если нет…ну, мол, и ладно.

Вообще-то мы еще не знали, кого ждем, срок был очень маленьким, но оба хотели мальчика. И по поводу имени уже столько переспорили, что становилось дурно. Мои попытки пропихнуть на голосование Святослава или Андрея провалились с треском, а на его Бислана я закатила знатную истерику, припомнив ему, как низко он поступил, сменив имя нашей дочери за моей спиной. Тут-то Тагир и притих, и мы пришли к общему знаменателю – имя малышке даст его отец.

К слову о родственниках Тагира. Со временем все сгладилось. Почти. Конечно, Радмила и Марина меня не полюбили, зато Дарина с Зариной приняли сразу. И дружить с ними оказалось одним удовольствием. Но самым приятным стало отношение отца Тагира, который, видимо, поддавшись реалиям современности, махнул на все рукой и познакомился со мной по-человечески. В те разы, когда мы ездили в гости в родные края мужа, он всегда был добр и приветлив со мной, а нашим излюбленным занятием стала игра в нарды по вечерам. Тесть научил меня играть в них, правда, мне еще ни разу не удавалось его обыграть. Собственно говоря, я тоже не так, чтобы старалась его обыграть, мне намного больше нравилось слушать его рассказы о прошлом и узнавать что-то новое об их народе.

В общем и целом, отношения с семьей мужа наладились. Потихоньку. И меня устраивали сдержанная холодность Радмилы и полная отстраненность Марины. С этим я могла смириться. А вот со своими… я тоже практически примирилась. Ну, настолько, конечно, насколько это было возможно. Бабуля все-таки узнала о том, что сделали мои братья. Кажется, проболталась одна из невесток. И, надо сказать, бабулю я недооценивала. Она не впала в шок и за сердце не стала хвататься. Никак нет. Бабушка устроила братьям такую выволочку, что они по сей день отходили. Она же и заставила нас сесть всех вместе и поговорить, когда я приехала к ней на пару дней, чтобы она смогла повидаться со внучкой. Я не хотела, но отказывать бабушке было перебором, поэтому пришлось согласиться. Мы долго говорили, кричали и ругались, но, под конец даже обнялись.

Считала ли я их близкими людьми сейчас? Нет, не считала. Я не смогла и вряд ли когда-нибудь смогу принять то, что они сделали, но я стала признавать тот факт, что от прошлого никуда не деться, его просто нужно признать, чтобы иметь возможность двигаться вперед. Без этого никак. Считала ли я их родней? Да, Саша и Леша навсегда останутся моими братьями, хочу я этого или нет.

Единственный, с кем отношения менялись, словно день с ночью, был Рашид. Тот самый кузен Рашида, с которым муж был так близок. Все бы ничего, он почти сразу капитулировал перед решением родственника, и мы даже успели сблизиться и начать дружить, когда все обломалось и тут стоить объяснить, что же произошло.

После того, как мы с Тагиром помирились, было решено, что я перееду жить снова к нему. Возможно, это был поспешный шаг, но мне хотелось чаще видеться с дочерью, растить ее, а не быть приходящей мамой, и, раз уж с Закировым мы все выяснили и решили дать нашим отношениям еще один шанс, но и выпендриваться с этим было глупо.

С Женей мы расстались мирно. Он все понял и даже не обиделся на меня, заявив, что чувствовал, что все к этому и идет. Мне хотелось дружить с ним, хотя бы общаться, но тут Тагир был категоричен. Поэтому надежда оставалась на то, что они сойдутся с Надей, но тут подруга знатно меня обломала.

В перевозе моих вещей от нее к Тагиру учувствовал Рашид. С тех пор, как эти двое друг друга увидели началось что-то с чем-то. Между ними была такая страсть, такой накал страстей, что только молнии не сверкали рядом. Они постоянно ругались, мирились, делали это очень бурно, но при этом не расходились навсегда. В чем-то они очень сильно напоминали мне нас с Тагиром, но, собственно говоря, даже мы не были такими буйными. В общем, подруга-то у меня осталась, а вот с Рашидом все менялось. Если он обижал Надю, я становилась его врагом номер один. Но если подруга была неправа, я становилась на сторону Рашида и очень много всего слышала про предателя. Тагир только качал головой, мол, ошибка новичка. Он пытался не дать мне ввязаться в очередную их ссору, но у меня никогда не выходило. Ничего не поделаешь.

А в целом, все у нас наладилось. Я очень отчетливо понимала это сейчас, сидя на кровати и осматривая красивый ночной пейзаж в панорамном окне, чувствуя, как сзади ко мне придвигаются, чтобы обнять, поглаживая еще плоский живот, в котором зрела новая жизнь. Наш с Тагиром ребенок… Улыбка сама собой расцвела на губах.

– Что тебя так порадовало? – тихо прошептал Тагир, присаживаясь рядом, целуя мою шею.

А почему бы и не порадоваться просто так? Когда все хорошо, и когда все есть, мы редко это ценим, мало об этом думаем, словно все так и обязано быть. А оно не обязано, и всегда может измениться, причем неожиданно. Поэтому я научилась ценить каждый такой теплый, мирный миг. Когда все просто хорошо. Когда дочь спит в соседней комнате и видит сны про единорогов. Когда мужу не за что на тебя злиться или обижаться. Когда он любит тебя и готов бороться за эту самую любовь с целым миром. Когда у тебя есть настоящие друзья, на которых всегда можно положиться. Когда есть работа, которая тебе нравится и за которую тебе платят. Когда есть, ради чего вставать по утрам с кровати.

– Не знаю… ничего… просто хорошо. – Я улыбнулась немного развернувшись. – Я очень сильно тебя люблю. Ты ведь знаешь это? – тихо спросила я. Тагир нахмурился, но лишь на мгновенье. В следующее он кивнул, притягивая мою ладонь к своим губам.

Я зря боялась. А я так много всего боялась, когда мы с Тагиром сходились во второй раз, уже по-настоящему. Мне казалось, что на этот раз он покажет себя во всей красе, что теперь-то ему просто не за чем скрывать свое нутро и все будет намного хуже, чем в первый раз, когда он вынужден был завоевывать меня. Сейчас-то я уже была завоевана, я капитулировала, а еще нас связывала дочь.

Но нет. Я снова ошиблась. Вообще, мне было стыдно, потому что я всегда думала о Тагире хуже, чем он был самом деле. В первый раз, когда он воровал меня с собственной свадьбы, я думала, что он психованный, несдержанный и чересчур строгий. Что каждый мой шаг будет под контролем и о доверии даже речи идти не будет. Я думала, что он из тех, кто распускает руки, будь что-то не по его, и не умеет слышать партнера, потому что этот самый партнер женщина, а в его мире, в его обществе, женщин принято ставить на второе место. Сразу за мужчинами. Я думала, что измены с его стороны будут самим собой разумеющимся, что он слышит только свое собственное мнение. Я была уверена в том, что Тагир не знает, что такое любить женщину, и не умеет этого делать.

Я много в чем ошибалась. Тагир доказывал это каждый день нашего брака. Удивлял, радовал, обескураживал. Я сложила о нем неверное впечатление и теперь с радостью открывала иную сторону его личности.

Тагир был таким любящим отцом, что иногда у меня просто щемило сердце. Любая дочь могла только мечтать о таком. Если вначале мне думалось, что он не готов уделять ребенку хоть сколько-нибудь значимого количества времени, то я ошиблась и теперь могла это признать. Чаще всего именно Тагир учил с ней уроки, рисовал, занимался спортом или укладывал спать. Последнее, кстати, было их маленьким ритуалом. Мади вообще отказывалась засыпать, пока папа не почитает ей про принцесс и драконов.

Он был терпеливым и ждал с моим решением о втором ребенке столько, сколько было нужно. Мне. И теперь я была уверена в том, что он станет хорошим отцом и ему тоже. Или ей. Кто знал.

Еще я очень боялась, что как только мы сойдемся, Тагир потребует от меня бросить работу. Я помню, как он высказывался о той, что была в баре. Но нет, и этого не произошло. Правда он красноречиво высказался о том, что будет, если я вдруг начну сниматься в нижнем белье или что-то в этом роде. Короче, здесь мы нашли компромисс.

Когда я спросила, не злится ли он, ведь жена модель, это не то, чем принято хвастаться в его обществе, он лишь ухмыльнулся. Закиров заверил меня, что в любом обществе красивая жена – это красивая жена и он горд тем, что ему досталась именно такая.

В общем, этот котозмей сумел завоевать меня, и я полностью потеряла бдительность. Кажется, в народе это называлось доверие. Или как-то так. Но, разве это было плохо – доверять своему законному супругу? А кольцо на пальце говорило именно о том, что мы очень даже женаты. Снова.

К слову, кольцо матери он мне вернул. Не знаю, как, не знаю, чего ему это стоило, но факт оставался фактом. А я пообещала носить его с гордостью и никогда больше не снимать. Я собиралась сдержать свое обещание во что бы то ни стало.

– Ну… перестань, – захныкала я, все же склоняя голову под нужным углом, чтобы Тагиру было удобнее целовать мою шею.

– Тебе же нравится…

– Я завожусь сейчас с пол оборота, а завтра нам рано вставать, мы должны все успеть приготовить, нам нельзя опаздывать в первый же день… – Дальнейшие доводы о том, что нужно лечь спать, как можно раньше утонули в требовательном поцелуе Тагира. О, да, он делал это постоянно – затыкал меня поцелуем сразу, как только ему не нравилось то, что я говорю или он просто придерживался иного мнения. Вообще, секс, по мнению моего мужа был решением всех конфликтов и спорных вопросов.

– Вот так, киса, – прошептал он, услышав первый мой стон. Шея всегда была слабым местом, а уж сейчас, когда гормоны сбоили и шалили, то и вовсе стала каким-то оголенным нервом, только вот вместо боли было удовольствие, чем бесстыже пользовался мой супруг.

– Так нельзя, тигр, – подыграла я мужу, позволяя укладывать себя на кровати так, чтобы ему удобнее было устроиться между моих ног. Стоп, когда он успел развести их в сторону и остаться в одном только нижнем белье?

– Очень даже можно… – Тагир опустился вниз и погладил пальцами мою промежность. Я застонала, потому что даже сквозь тонкую ткань трусиков это находило во мне отклик, это было приятно…

Дальше сказать что-то или же, тем более, возразить, у меня просто не получилось. Все мысли куда-то исчезли, все переживания улетучились, остались только влажные губы и язык, которые делали все как нужно. В нужном темпе, в нужном месте. Тагир знал, как сильно мне это нравится, знал, что мне нужно, чтобы достичь финала и делал все правильно. Сначала медленно и дразняще, так, чтобы заставить меня буквально умолять ускориться, а затем быстро и резко, чтобы выбить из моей головы всю дурь, как он любил говорить. Мне потребовалось совсем немного, чтобы дойти до кульминации. Тело забилось в конвульсиях, сокращения электрическими волнами прошлись по нему, я смяла в руках простынь, стянула ее, одними лишь губами проговаривая имя своего любимого.

– Вот так-то, киса, – прошептал Тагир, приподнимаясь на локтях надо мной, облизываясь, словно большой, довольный кот.

– Ты же понимаешь, что это только начало… зря ты это затеял… – Я провела руками по обнаженным горячим плечам, перешла на руки, легонько царапнув их.

– Я надеюсь, что это начало, моя секс-маньячка…

– Ну, все, теперь держись!

– Поехали!

КОНЕЦ

Content

Лия Рой
Тагир

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

ЭПИЛОГ