Адлан

Глава 1

Идти в дурацкий гетеросексуальный клуб совершенно не хотелось. Кирилл не успел отойти от своих бывших отношений, в которых его давний друг, любовник и просто любимый мужчина предал его, изменив с непонятной малознакомой девицей. Расставание с Филиппом не прошло бесследно, однако подруги Кирилла не хотели ничего слышать и упорно звали его сходить куда-нибудь развлечься.

Он долго отказывался, ссылаясь то на нехватку времени, то на плохое самочувствие, то на учебу, в конце концов, но упорные девушки добились своего. Да и вообще — где это видано, чтобы женщина, да не добилась своего, когда ей на самом деле этого хочется?

На несчастье Кирилла они учились вместе, и буквально на каждой паре они упорно уговаривали его забыть «грязного предателя» и начать вновь жить полноценной жизнью.

Марина, Мила и Даша ни в какую не хотели слышать отговорок и через неделю уговоров и беспросветной депрессии Кирилла все же сумели вытащить его в первый попавшийся клуб. Впрочем, место оказалось вполне неплохим, и все было бы ничего, если бы клуб не был исключительно гетеросексуальным. Кирилл привык ходить по заведениям для «своих», и что делать в таком клубе не имел понятия. Подруги об этом знали, но отчего-то привели его именно сюда, а юноша уже жалел, что согласился на их предложение. Мало того, что оно не приносило облегчения, так еще грозило тем, что завтра он просто не сможет встать вовремя и пропустит университет.

В отличие от своих близких и закадычных подруг, учился он старательно и прилежно и старался отличиться лишь знаниями, а не положением. Несмотря на всю престижность университета и то, что он был частным, требования преподавателей были зашкаливающими, а Кириллу хотелось быть хорошим специалистом своего дела. Он мечтал стать хорошим юристом и продолжить дело отца, который всю жизнь работал адвокатом и всего добивался своими силами.

Подружки имели иное мнение и большую часть свободного времени развлекались, не покидая клубов, ресторанов и модных магазинов. Несмотря на казавшуюся недалекость, тем не менее людьми они были неплохими, у них с Кириллом было много общего, поэтому парень и общался с ними с первого курса. Они утешали его после расставания с Филиппом, всячески пытались отвлечь. Вот и сегодня они развлекали его сколько могли, но, поняв всю тщетность своей затеи, удалились на танцпол, оставив друга в одиночестве выпивать один коктейль за другим.

Неприятные мысли лезли в голову, и с каждой минутой в душном клубе Кириллу становилось хуже, сознание уже начинало расплываться, и неизвестно, чем бы это закончилось, если бы не уверенно приближавшаяся к нему фигура мужчины. Кирилл пару раз уверенно тряхнул головой, рассыпав светлые, отросшие волосы по хрупким плечам, но уже через несколько мгновений мужчина сидел рядом, тем самым доказав свою реальность, в которой сомневался подвыпивший Макаров.

Возможно, в крови юноши играл алкоголь, но, заглянув в почти черные глаза незнакомца, он понял, что начал в них тонуть, что это глаза того, кого он искал давно и так отчаянно… Кириллу показалось, что перед ним оказалась его мечта.

Мечта наяву, ведь именно о таком красивом, брутальном мужчине он грезил уже очень давно. Подруги посмеивались над ним, но Макаров каждый раз упорно доказывал им, что такой человек есть и очень скоро он его повстречает.

— Привет, — донеслось до него сквозь шум толпы и громкую музыку. Кирилл несколько раз моргнул, тем не менее не смея отвести взгляд от мужчины, который сосредоточенно рассматривал его. В отличие от самого юноши, он был трезв и смотрел на него с долей скепсиса. — Зачем так много пить? — с улыбкой произнес он, кивнув на очередной коктейль юноши.

Кирилл лишь сглотнул, понимая, что не видел человека, который улыбался бы столь обворожительно. Сердце его забилось в учащенном ритме, а ладони неожиданно вспотели. В голове начало светлеть с огромной скоростью, словно на него вылили ведро холодной воды.

Макаров только неуверенно повел плечом, на мгновенье стыдливо опуская глаза, не выдерживая пытливого взгляда своего нового знакомого. В этот момент бармен поставил перед юношей очередной коктейль на место выпитого, но мужчина уверенным движением руки отодвинул его в сторону.

— Не нужно, как думаешь? — Незнакомец еще раз улыбнулся, на этот раз шире и искреннее, а Кирилл только и смог, что кивнуть. — Я Адлан, — представился он, протягивая руку.

— Кира. — Парень собрался было пожать протянутую руку, однако, как только тонкие пальцы оказались заключенными в сильную руку, Адлан поцеловал их.

— Как на счет того, чтобы подняться наверх? Там диваны, да и в целом тише, комфортнее, — предложил мужчина.

Кирилл раздумал несколько секунд, а кивнул, с трудом поднимаясь на ноги. Дело было не только в выпитом, просто под горящим пристальным взглядом Адлана каждое движение ему давалось с трудом.

К счастью, новый знакомый уверенно поддержал его за талию, тем не менее, не позволяя себе лишнего. Как только надобность поддерживать его прошла, Адлан тут же убрал широкую, горячую ладонь. Они достаточно быстро дошли до предложенного мужчиной места и оказались наедине. Следующий заказ состоял из двух безалкогольных коктейлей, против которых Кирилл совершенно не возражал. Напиваться он не любил, делал это крайне редко и только тогда, когда ему действительно бывало плохо. Так как со знакомством с Адлана «плохо» изменилось на «хорошо», пить больше не было смысла.

— Итак, позволь поинтересоваться, почему столь красивая девушка выпивает в полном одиночестве в таком заведении? — Адлан улыбнулся и пристально взглянул на своего собеседника.

Кирилл сглотнул, улыбка мигом сползла с его лица, а мозг начал думать с удвоенной скоростью.

Опьянение окончательно покинуло его, и он, наконец, смог трезво оценить всю сложившуюся ситуацию. Перед ним сидел мужчина кавказской внешности, которому можно было дать лет двадцать восемь, а то и все тридцать, и, возможно, следовало бы догадаться сразу о том, что он принял Кирилла за девушку.

Это происходило не раз и не два. Часто прохожие на улице путали его с представительницами слабого пола, даже в университете к нему долго привыкали, что уж удивляться тому, что незнакомый, восточный мужчина принял его за даму в темном помещении клуба… Он и сам понимал, что зачастую выглядит чересчур женственно, но ничего не мог с собой поделать. Черты лица были аккуратными, а фигура по-девичьи хрупкой, и Кирилл не выбирал такую внешность, она досталась ему от природы, он лишь подчеркивал ее достоинства.

Да, иногда из-за этого возникала путаница, да, происходили недопонимания, но почему его это должно было волновать? Впрочем, до сегодняшнего дня его это несильно напрягало, однако теперь он начинал понимать, что крупно влип. Нет, Адлан выглядел вполне адекватно и не источал никакой опасности, которую Кирилл обычно чувствовал за версту, однако признайся ему сейчас в том, что он парень, о дальнейшем знакомстве не могло быть и речи, а этого Макарову совсем не хотелось.

Впервые в жизни ему повстречался тот, кто, как ему казалось в тот момент, был достоин его и удовлетворял всем «завышенным», как выражались подруги, требованиям.

— У тебя что-то случилось? — продолжил Адлан, прикуривая сигарету.

— Парень бросил, — признался Макаров, не зная, как действовать в такой ситуации.

— Дурак, — улыбнулся мужчина. — Бросить такую красавицу… — Адлан предложил сигарету собеседнику, но Кирилл вежливо отказался, заметив, что не курит. — Это правильно, девушку это не красит… — Макаров лишь рассеяно кивнул на брошенную невзначай фразу. Оставшуюся часть разговора Кирилл отвечал невпопад, волнуясь, что выдаст себя чем-то или же его найдут нерадивые подружки, которые, несомненно, раскроют его маленькую тайну.

Впрочем, ничего из того, за что опасался Макаров, не произошло. На его счастье, уже через полчаса, а быть может и раньше, Адлан предложил покинуть шумное, душное заведение.

— Может, уйдем отсюда?

— Что?

— Прости, я не так выразился, — Адлан улыбнулся, давая понять, что не имел в виду ничего плохого. — Я просто хотел отвезти тебя домой, мне показалось, что ты устала…

— Да, спасибо, это было бы здорово, — рассеяно ответил Кирилл, кивнув в подтверждение своих слов. Лишь дойдя до чужой иномарки, Макаров словно очнулся и начал что-то быстро тараторить о том, что не садится в машины к незнакомцам. Адлан лишь поулыбался и покивал на это, а затем решил проблему, предложив вызвать такси.

— Да я живу тут недалеко, минут двадцать ходьбы, лучше пройдусь, — устало выдохнул Кирилл, понимая, сколько сил занял этот поход в клуб.

— Тогда я провожу, идет? — не отступая от своего, спросил мужчина. Кирилл лишь кивнул, понимая, что так действительно будет лучше. Свежий воздух вскоре позволил ему начать мыслить здраво и трезво, но вместе с ним пришел и страх.

Адлан что-то спрашивал, говорил, а Кирилл только и думал о том, что отвечать нужно в женском лице и ни в коем случае не показывать своего волнения. Если бы у него кто-то спросил в тот момент, зачем он это делает, он ни за что бы не смог ответить, но, когда он уже стоял у подъезда своего дома, его посещали мысли о том, что все это не зря.

— Дашь номер телефона?

— А ты позвонишь? — робко протянул Макаров.

— Конечно, если ты позволишь, — мужчина кивнул и, заключив руку юноши в свою, галантно поцеловал, заставляя Макарова покраснеть. Обычно все его ухажеры сразу пытались перейти к активным действиям, но ведь это был «мужчина его мечты», как он успел окрестить про себя Адлана.

Разумеется, он поступал иначе.

— Записывай, — тихо произнес Кирилл, лелея в душе надежды о светлом будущем с этим еще едва знакомым мужчиной.

Глава 2

Проснувшись утром следующего дня, Кирилл судорожно начал вспоминать о том, что было вчера. Клуб, девчонки, выпивка, знакомство с Адланом… На последних мыслях он подскочил на постели, словно ужаленный. Страх и волнение волной накрыли его сознание, он быстро задышал, немедленно вскакивая. Его взгляд невольно метнулся к зеркалу, и он остановился, внимательно разглядывая себя.

Подойдя к нему, он остановился, повернулся чуть боком, прошелся пальцами по волосам, скулам. Действительно, его было легко перепутать с особью противоположного пола. Небольшой рост, тонкие черты лица, прямой и аккуратный нос, капризно изогнутые губы, большие карие глаза, густо обрамленные пушистыми ресницами, и мягкий голос, едва напоминавший обычный бас его ровесников. Кирилл не походил на мужчину, он не был похож даже на мальчика, но он успел об этом позабыть, так как все в его окружении были давно привыкшими к его облику.

Соседи, что давно жили рядом, с раннего детства знали, какого пола Кирилл. В университете все стало на свои места еще в первые учебные дни. Бывшие парни, такой же ориентации, что и он сам, так у тех была «чуйка», они безошибочно определяли, кто перед ними находится.

А вот все остальные… люди, которые проходили мимо него каждый день… люди, которые сидели рядом в вагоне метро или ждали свой стакан кофе в кофейнях, люди, что видели его в клубах или барах… они не всегда могли распознать его личность. — Что же делать? — спросил он у своего отражения, но тщетно. Оно промолчало.

Адлан обещал позвонить вечером, но что ему отвечать, Кирилл не знал. Упускать такого мужчину не хотелось, к тому же сердце отчаянно подсказывало, что это «его человек», во всех смыслах этого слова, но притворяться женщиной было как минимум глупо. Как максимум — унизительно. Будто бы он сам, будучи тем, кем был, не заслуживал любви. А вообще, рано или поздно Адлан бы понял, кто Кирилл на самом деле.

Обман никогда не приводил к добру, Макаров был в этом убежден и старался всегда избегать неоправданной лжи, однако теперь, когда он стоял перед таким выбором, казалось, что, выбора-то и нет вовсе. Ну, когда бы ему еще попался такой горячий, красивый и галантный мужчина?

Все его бывшие были козлами, как на подбор. Один хуже другого.

И так хотелось попробовать чего-то другого. Нежного, чувственного, романтичного. Настоящего.

И почему-то Кирилл был убежден в том, что Адлан сможет ему это подарить. В полной мере.

Чертыхнувшись и, бросив на последок сомневающийся взгляд на свое отражение, Макаров отошел от зеркала, махнув на все рукой.

Утро прошло быстро. Родители торопливо собрались и, пожелав сыну удачного дня, покинули дом, отправившись на работу, а Кирилл остался в полном одиночестве.

Прогуливать пары он не любил, делал это крайне редко, однако сейчас он понимал всю бесполезность своего нахождения на лекциях. Макаров все равно ни на чем не мог сосредоточиться, мысли хаотично сменяли одна другую, но ничего умного в голову не приходило.

До самого вечера он промаялся, не зная за что браться и как быть в такой ситуации. Он понимал, к чему может привести его ложь. Такие парни как Адлан наверняка не любят шуток.

Да и развлекаться с мальчиками, наверное, тоже. Новый знакомый Кирилла был уверен, что он — девушка, иначе вел бы себя вчера совершенно иначе.

Интересно, а как бы повел себя Адлан, пойми он, кто перед ним находится на самом деле? Сбежал бы? Брезгливо поморщился? Ударил? Поднял скандал?

В любом случае, вряд ли бы обрадовался. Кириллу попадались геи и среди кавказских парней, но этот был натуралом, Макаров чувствовал это. Оттого и было страшнее, но возможно, еще и интереснее.

Адлан позвонил вечером, как и обещал.

Незнакомый номер, хриплый голос на другом конце, и у Кирилла начали подкашиваться ноги. Он не узнавал сам себя, такой реакции у него никогда и ни на кого не было.

— Я тебя не отвлекаю? — почти ласково протянул собеседник.

— Нет…

— Чем ты занимаешься?

— Ничем… я… я просто отдыхала, — стараясь унять дрожь в голосе, ответил Кирилл.

— Не хочешь увидеться? — Этого вопроса Кирилл ждал, ему хотелось крикнуть в ответ «да», но от понимания того, чем все это может закончиться, становилось страшно.

Было страшно, что Адлан все поймет. Уж при свете дня, вблизи, со второго раза, вполне можно было догадаться о его половой принадлежности. Голос, каким бы мягким он ни был, все равно был мужским, маленький, но все же чуть выпирающий кадык, совершенно плоская грудь, угловатые бедра… — Я… я не знаю… — Не хочешь? — тут же перебил его Адлан.

— Нет! То есть… я хочу, просто… — Кирилл зажмурился, нервно потирая ладонью лоб. Мысли лихорадочно проносились в голове одна за другой, но, хоть убей, ни одной умной среди них не наблюдалось. — На парах много задали и…

— Я подъеду через час, идет? — снова перебил его Адлан. И что-то подсказывало Кириллу, что его новый знакомый сейчас довольно ухмылялся. — Черт… ладно… — сдался Макаров, выдыхая. И в этот момент услышал смешок на другом конце трубки.

—Какой у тебя любимый цвет?

— Что? — Вопрос последовал неожиданный и Макаров не сразу сообразил, к чему он был задан. — Желтый…а что, почему спрашиваешь?

— Разве я спрашивал? Тебе послышалось, — снова раздался смешок. — Ладно, я скоро буду.

— Договорились…

Это могла оказаться первая и последняя встреча, поэтому Кирилл не хотел упускать ни одной возможности. Посмотрев на время, он понял, что терять его нельзя, и почти бегом рванул к шкафу в своей комнате, заваленному одеждой самых разных производителей. Родители, которые никогда не были стеснены в средствах, баловали единственного сына как могли.

Впрочем, несмотря на все имевшиеся возможности, Кирилл никогда не сходил с ума подобно ровесникам, он был целеустремленным юношей, который шел к поставленным вершинам и даже если иногда и отклонялся от курса, то быстро брался за ум.

Конечно, будучи в меру избалованным, он вырос достаточно капризным, но и эти капризы входили в адекватные рамки. Например, тратить деньги на одежду и никому не нужные мелочи Кирилл любил, но родители были только за. Перед глазами людей, которым перевалило за сорок, было множество различных примеров, в том числе и совершенно ужасных, поэтому они понимали, насколько безобидными были капризы их сына.

Даже то, что он нетрадиционной ориентации, нисколько их не огорчило. По словам Ольги, матери Кирилла, она всегда об этом подозревала, что же касалось отца, то он был не против, лишь бы его сын был счастлив. Выходец из Европы, он был либеральным и демократичным в очень многих вопросах, и раз его семья была счастлива с таким раскладом, он не имел никакого желания этому препятствовать.

В общем и целом, с семьей Макарову повезло, и он это очень ценил. Тем не менее, перебрав уйму одежды, Кирилл пришел к выводу, что носить ему совершенно нечего. Тряпок было море, но ни одной, которая подчеркнула бы исключительно его достоинства, не было.

В конце концов, он остановился на обычных синих джинсах и тонкой водолазке, прикрывающей горло и избавляющей от ненужных вопросов. В целом, Макаров так и остался недоволен своим внешним видом, однако час пролетел быстро, и он успел только переодеться. Укладывать отросшие почти до лопаток волосы времени уже не было, поэтому они были собраны в простой хвост. Из дома он вышел с опозданием на добрых десять минут и страхом, который сковывал каждое его движение. Ему казалось, что как только Адлан его увидит, он все сразу поймет.

Кирилл боялся, что мужчина разозлится, и это выльется в скандал прямо на глазах у соседей… который может и вовсе закончится кровопролитием… Мозг рисовал ужасающие картины, одна другой страшнее, и когда Кирилл уже было надумал возвращаться обратно, его глаза встретились со взглядом черных омутов, что пленили его вчера ночью.

Пойти назад он бы уже не смог.

Поздно.

Оказалось слишком поздно.

Их встречу можно было назвать только свиданием и никак иначе. Адлан преподнес юноше красивый букет желтых роз, а затем галантно открыл дверь машины, после точно так же помог из нее выбраться, когда они приехали в нужное место. Адлан бросал на него такие жаркие и многозначительные взгляды, что Макарову оставалось только опускать глаза и, то и дело краснеть.

Чуть позже Кирилл понял, что Адлан привез его в какой-то новый навороченный ресторан. Внутри все оказалось красиво и со вкусом, и вскоре они уединились за одним из столиков в дальнем углу. Новый знакомый много расспрашивал Макарова о его жизни, учебе, увлечениях. Благо, врать Кириллу не приходилось ни о чем, кроме как о своей половой принадлежности. Обо всем остальном он мог говорить скорее с гордостью, нежели как-то иначе, поэтому щедро делился любой информацией, которая интересовала мужчину.

— Значит, ты учишься на юриста?

— Да… а ты? — Настал черед Кирилла расспрашивать обо всем мужчину.

— Я профессиональный спортсмен, но это в прошлом, сейчас я занимаюсь бизнесом… вот приехал налаживать его в Питер, затем поеду в Москву… — разочарованность, промелькнувшая в глазах Кирилла, была настолько очевидной и заметной, что Адлан усмехнулся. — Вижу, ты невысокого мнения о людях спорта, так? Я привычен сталкиваться с этим стереотипом. Как у себя на родине, так и в других городах России.

— Нет, что ты, — Кирилл поспешно замотал головой. — Просто это не очень…

— Я понимаю, что тебе это неинтересно, — Адлан улыбнулся. — Ты ведь девушка, у вас свой мир, а парню это необходимо… — Дальнейшая речь мужчины утонула в мыслях Кирилла.

Адлан действительно видел в нем девушку и был уверен в том, что перед ним сидит она. Никак не он.

— Кира… ты меня слушаешь? Я тебя чем-то обидел? — Мужчина сощурил свои восхитительно карие, раскосые глаза и внимательно взглянул на Макарова.

— Нет-нет…что ты… я просто… задумалась, — Кирилл улыбнулся как можно искреннее, так, чтобы никто и ни в чем его не заподозрил. А после снова включился в беседу. Опровергнув все ожидания Кирилла, Адлан оказался интересным, внимательным и думающим собеседником, который с легкостью мог поддержать любую тему.

Когда Макаров понял, что они проговорили больше двух часов, его удивлению не было предела, потому как по его ощущениям прошло не больше получаса. Время с Адланом неслось в разы быстрее, а его компания не могла надоесть.

Даже когда они стояли у подъезда его дома, Кириллу казалось, что вместе они провели совсем немного времени. Ему было отчаянно мало и хотелось еще. Если бы он мог, он бы и вовсе не расставался с этим человеком, но правила приличия вкупе со страхом возобладали над ним.

— Я позвоню тебе на днях, — мягко произнес мужчина, доводя Кирилла до самой двери.

— Да… — Юноша развернулся к нему лицом и взглянул из-под опущенных ресниц. Когда Адлан приблизился, сократив между ними расстояние, сердце Кирилла учащенно забилось, а перед глазами все поплыло. Рукой мужчина притянул его за шею и легонько коснулся своими губами его губ. Углублять поцелуй он не стал, только оставив на них свой вкус. Этим поцелуем он подразнил Кирилла, что громко выдохнул сразу, как мужчина полностью отстранился. В глазах Адлана он увидел удовлетворение и некое превосходство, однако значению этому придать не захотел, потому как счастье, грозившееся его затопить, вылилось в смущенную улыбку и яркий румянец, заигравший на бледных щеках.

— До встречи… — Кирилл подарил мужчине еще одну мимолетную улыбку, а затем скрылся за металлической дверью, оставив своего нового знакомого одного. Поднявшись на родной восьмой этаж и очутившись дома, Кирилл тут же поспешил к окну, из которого заметил, как уже знакомая черная иномарка покидала пределы их двора.

В руках до сих пор был букет цветов, а в голове легкая эйфория. Первое свидание прошло замечательно и обещало вылиться в дальнейшее общение. В этот момент Макаров плохо отдавал себе отчет в том, во что впутался.

Все это казалось неважным сейчас, когда в голове крутился образ идеального мужчины, в нос бил аромат цветов любви, а на губах все еще чувствовался чужой, неповторимый вкус.

Глава 3

— Руслан, ты не поверишь, кого я встретил… — так началась речь кузена, растянувшаяся на долгих полчаса. Адлан красноречиво описывал брату встречу всей своей жизни, казалось бы, не упуская ни одной детали. Руслан удивленно и молча слушал речь старшего, не веря своим ушам.

Они давно не виделись, поэтому телефонные разговоры стали отдушиной для обоих. Ни один из них не признавался в открытую, но оба друг по другу скучали. Привыкшие жить вместе бок о бок с самого детства, сейчас, будучи в длительной разлуке, они переносили ее тяжело. Телефонные разговоры хоть как-то в этом помогали.

— Адлан, это и правда говоришь ты? Ты там не пьяный случайно, а? — подозрительно поинтересовался младший Османов. Адлан всегда отличался сдержанностью и отстраненностью.

Сколько помнил Руслан, брат всегда держался доводов разума и не более того. Если им самим чаще всего руководили чувства, то брат славился холодной и трезвой головой. Каждый его поступок, каждый шаг отличался продуманностью и логичностью.

— Смешно, — Адлан хмыкнул, медленными движениями передвигая многочисленные вешалки с рубашками, силясь выбрать одну из них. — Я знаком с ней всего пару недель, но, брат, кажется, что всю жизнь. Никогда таких не встречал, — выдохнул мужчина, прекращая свои действия. — Она такая невероятная, такая… — он запнулся, не находя нужных слов. Так всегда бывало в те редкие моменты, когда эмоции брали над ним верх. — Кира сплошное очарование. Не думал, что встречу здесь такую девушку. Умница, красавица, разве что спорт не любит, — улыбнулся Адлан, вспоминая реакцию девушки на его слова о том, что он профессиональный спортсмен.

— Хочешь сказать, что она достойная? Чистая? — двусмысленно протянул родственник, будто бы сомневаясь в том, что услышит положительный ответ. — Я почти уверен, что, да.

— Почти что уверен? — недоверчиво протянули на другом конце провода.

— Во всяком случае, она скромная и воспитанная. Умеет держаться рядом с мужчиной так, как нужно. Учиться на отлично…

— Ты не отвечаешь на мой вопрос, — заявил Руслан.

— Я… да. Я уверен в этом. Не может девушка, да еще и столь молодая, так умело притворяться. Актрисами становятся с опытом и годами. Кира не такая.

— Что ж… судя по тому, как ты ее защищаешь, кажется, ты влюблен. Это серьезно. Накрыло, да еще и в таком-то возрасте, — усмехнулся родственник.

— Да ты просто мелочь, еще сам когда-нибудь узнаешь, что это такое, — улыбнувшись, произнес Адлан. — Ну конечно, — парировал младший.

Нет, как в последнее время он начал прекрасно узнавать, что это за чувство. Теплое, искристое, опьяняющее чувство влюбленности. Артем привязал его к себе непонятным, невидимым образом. Без него Руслан уже не мыслил своего существования. Мягкое присутствие Андреева в его квартире делало ее чем-то большим, чем просто жильем. Казалось, Артем был повсюду, каждое его движение скрашивало досуг Руслана, каждое его слово согревало изнутри. Недавно мужчина поймал себя на мысли о том, что Артем давно стал для него «Темой», и иначе он его уже не называл.

— Руслан, ты меня слушаешь? — недовольно протянули на другом конце. Младший Османов тряхнул головой, выныривая из собственных размышлений.

— Конечно! — Я пришлю тебе ее фотографию, ты сразу поймешь, почему я влюбился, глаз не могу от нее оторвать. — Ты смотри тогда, не пугай ее своей настойчивостью, а то я тебя знаю. Как что-то понравилось — так сразу твое, — Руслан кивнул собственным словам, заставляя брата рассмеяться.

— Ну, это же правда. Я отпускать ее от себя не собираюсь.

— Она правда так хороша? — Невероятна, Руслан. В ней нет ничего, что я хотел бы изменить. Мне кажется, я такую всю жизнь и искал — ласковую, нежную, красивую, в меру строптивую…

— Ну-ну, главное теперь не разочароваться в ней.

— Я не разочаруюсь, больше чем уверен, — улыбнулся Османов. В памяти тут же всплыл образ Киры. Больше всего мужчине в ней нравились ее большие, открытые глаза теплого карего цвета, которые всегда смотрели с удивлением, немного нерешительно и заинтересованно. Бемби. Точно, вот, кого она напоминала Адлану.

— Смотри, — Руслан хмыкнул. — И, давай уже, шли фотку свой ненаглядной, ты меня заинтересовал. Адлан готовился к свиданию, словно мальчишка. Даже будучи подростком он вел себя иначе.

Ему казалось, что те, кого он выбирал, должны были радоваться этому. Положение их семьи, всегда отличавшейся состоятельностью, позволяло ему быть высокомерным и считать свое внимание чем-то, что должно было расцениваться как подарок.

Да и девушки тому способствовали. Сами вешались ему на шею, сами предлагали себя, в качестве утехи на одну ночь. Сами сражались за него друг с другом, считая это нормальным. Кира оказалась другой. С ней не хотелось показывать превосходство в каждом слове, такую, как она, не хотелось ломать или унижать, наоборот, в Адлане играли невиданные ранее чувства.

Ему хотелось оберегать и защищать эту девушку, радовать и заставлять улыбаться. Она очаровала его практически с первого взгляда и с тех самых пор ни на час не выходила у него из головы. Любовь с первого взгляда? Возможно. Только вот Адлан не верил в нее. Никогда.

Теперь жизнь преподносила невиданный, непрошенный и удивительный сюрприз.

Каждой встречи с ней Адлан ждал с нетерпением, и даже дела и работа не могли надолго отвлечь его от мыслей о юной красавице. Он часто писал ей, еще чаще звонил, и почти каждый день они виделись. Казалось, что за эти неполные три недели они успели посетить все красивые и интересные места Питера, но Адлану было всего мало.

Было приятно иметь возможность отвести избранницы в дорогой ресторан, однако и простыми прогулками вдоль длинных набережных они не чурались. Османову нравилось кутать теплолюбивую Киру в шарф и крепко прижимать к себе, чтобы она не мерзла в такие моменты. А она только улыбалась в ответ и позволяла Адлану делать все, что ему хотелось.

Тем не менее, мужчину что-то беспокоило. Несмотря на кажущуюся идиллию, в Кире было что-то не так, девушку явно что-то тревожило, но разговорить ее Адлану не удавалось. Более того, на его удивление, она практически не давала до себя дотрагиваться.

Нет, они целовались, делали это часто и со вкусом, но почти месяц отношений, казалось, давал им возможность перейти к чему-то большему. Если бы Кира была строго воспитанной девушкой, выросшей в родном городе, он бы все понял, но они с Кирой были в Питере, она была из другого мира, и мужчина понимал, что у них другие нравы, обычаи. Хранить свою невинность до свадьбы здесь было не принято.

Однако Кира упорно сторонилась его и не давала даже повода думать о том, что можно перейти к более активным действиям. Для Адлана секс был не самым важным, он готов был ждать, но что-то его настораживало, хотя понять, что именно, он не мог, как ни старался.

Быть может, Кира его боялась? Может быть, Руслан был прав, и он слишком давлел над девушкой? Нужно было просто немного расслабиться и пустить все на самотек?

— Стоит хоть раз послушать мелкого. Вдруг, окажется прав? — прошептал сам себе Адлан, наконец, останавливаясь на черной рубашке.

Глава 4

— Кира, что-то не так, скажи мне честно? — Адлан прижал к себе юношу, обвивая рукой хрупкие плечи. Они находились в суши-баре, в который Османов отвел избранника, зная его пристрастие к японской еде. Впрочем, к последней он так и не притронулся. Задумчивое состояние юноши не могло остаться незамеченным, да и серьезный разговор назревал давно, поэтому Адлан решил не тянуть с этим.

— Что? Нет… С чего ты взял? — Кирилл заглянул в глаза Адлану и уверенно покачал головой.

— Не ври, — строго выдал Османов, хмурясь и не веря ни единому слову. — Скажи, что не так, и мы со всем разберемся. Ты ведь что-то скрываешь? — На последних словах мужчины Макаров вздрогнул и немного отстранился, отсаживаясь подальше.

— Что ты такое говоришь? — испуганно пролепетал парень, лихорадочно пытаясь понять, где и когда он совершил ужасную оплошность. — Если бы я был неправ, сейчас у тебя была бы иная реакция, — уверенно продолжил Османов.

— Просто расскажи мне, что не так, что тебя не устраивает… Мы все решим, со всем справимся. Не бывает безвыходных ситуаций. Кирилл облегчено выдохнул, понимая, что мужчина имел в виду что-то другое, ведь, если бы он уличил Макарова в его лжи, в той самой лжи, его реакция была бы совершенно иной.

— Я правда не понимаю, о чем ты, Адлан… — устало выдохнул юноша. В последние дни напряжение выросло до невозможного уровня. Адлан упорно пытался склонить его к близости, и будь Кирилл тем, кем он его видел и знал, последний бы не сопротивлялся так долго. Кириллу и самому до безумия хотелось Адлана, но страх не давал сделать ему ни шага навстречу мужчине.

— Ладно, тогда, может, поедем сегодня ко мне? — Османов привлек парня к себе и выдохнул свой вопрос прямо ему в губы.

— Я не могу, — стараясь не заикаться и придать голосу максимум твердости, протянул Кирилл.

Османов резко и быстро отстранился, кивнув чему-то. — Я и говорю, объясни, что не так, Кир… Может быть, ты боишься меня? Если я дал тебе такой повод, то прошу меня извинить. Я не причиню тебе вреда… — Адлан мягко улыбнулся и, взяв руку Кирилла, поднес ее к губам, чтобы затем нежно поцеловать.

— Нет, я не боюсь… — соврал Кирилл. Естественно, он боялся Адлана, но совершенно по иной причине, нежели думал сам мужчина.

— Тогда, быть может, ты думаешь, что нужна мне лишь ради утехи? Что все это ради постели и на несколько раз? Если так, то ты ошибаешься.

— Нет, — Макаров вновь покачал головой. Он прекрасно понимал, что являлся для мужчины чем-то большим, чем просто развлечением на одну ночь. Он столько ждал, был так терпелив. Кирилл не верил, что все это ради того, чтобы просто получить секс. Османов действительно испытывал к нему чувства, он знал это наверняка.

— Тогда что, Кир? — Адлан притянул юношу к себе и погладил по распущенным волосам. — Что не так? Если я буду первым, и ты боишься мне об этом сказать, то…

— Нет, — вновь повторил Макаров, а мужчина, на его удивление, отстранился.

— Нет? — нахмурившись, переспросил Адлан. — То есть ты не… — Адлан, мне двадцать первый год… — смущенно протянул Кирилл, отворачиваясь от избранника. Тема была щепетильной, говорить об этом не хотелось, однако врать еще и на этот счет не хотелось вдвойне.

Адлан был крайне удивлен. Все поведение Киры кричало о том, что она девственно чиста, и он был почти уверен, что именно поэтому она не дает себя лишний раз коснуться, однако теперь она утверждала обратное. Где-то внутри что-то неприятно кольнуло, ведь Османов был убежден, что он будет первым мужчиной в жизни этой девушки.

— И что? — нахмурившись, отозвался он. — Возраст имеет к этому какое-то непосредственное отношение?

— Разумеется, — растерянно отозвался Кирилл.

— Я взрослый человек и у меня была жизнь до тебя, Адлан… это нормально…

— Да у вас здесь, в столице, все нормально! — грубо оборвал его собеседник, сжимая руку в кулак. Досада и непонятная обида волной затопили его. Получается, что все это время Кира обманывала его, словно мальчишку, водя за нос и притворяясь той, кем уже не являлась.

Но зачем? Зачем ей понадобилось это делать? Чего она хотела добиться? Ради чего обманывала столько времени?

— Зачем ты так, Адлан? Я ведь не знала, что встречу тебя… — попытался оправдаться Макаров. Хотя зачем он это делал, понять не мог, ведь все это было не важно, учитывая его половую принадлежность.

До «этого самого» у них просто не могло дойти. Он ни за что бы этого не допустил. Это было невозможно.

— Поэтому давала направо и налево? — зло прошипел Османов. Кирилл только сглотнул. Злым он своего избранника еще не видел, оттого и становилось страшно. В глазах мужчины появился странный блеск, а губы сжались в тонкую полоску.

— Нет… я никому не давала направо и налево… — тихо ответил Кирилл. Что говорить еще, он не знал. Все это стало казаться бесполезным, а уставший разум продолжил попытки донести до своего хозяина, что лучше всего прекратить эту игру сейчас, пока еще не поздно. Здесь и сейчас. Просто встать и уйти. И больше никогда не отвечать на звонки и сообщения Османов. Никогда с ним не встречаться. Забыть о нем. Раз и навсегда.

— Сколько их было? — уже спокойнее спросил Адлан.

Он изо всех сил постарался взять себя в руки и вновь начать мыслить здраво. Испуганный взгляд Киры давил на жалость и говорил о неправильности его действий, поведения, однако эмоции брали свое. Нужно было обуздать их. Все, как в спорте, когда выходишь на ринг. Противник тебя провоцирует, но тренер всегда учил включать голову. Сохранять спокойствие. Концентрироваться на главном. И никогда, никогда не позволять себе такой роскоши, как разозлиться, потерять контроль.

— Адлан, какая разница?

— Сколько? — холодно переспросил он. — Двое, трое? — Кирилл покачал головой, а Османов резко выдохнул. — Пятеро? — и снова отрицательный кивок головой. — Сколько, Кира? — едва сдерживаясь, спросил мужчина.

— Шесть, — одними губами прошептал Макаров. Воцарилось молчание, которое на взгляд Кирилла длилось вечность. Адлан отвернулся и думал о чем-то своем, а он, в свою очередь, боялся произнести и слово.

Да, юность была бурной, и он никогда этого ни от кого не скрывал, более того, никогда не стыдился. До сегодняшнего дня.

Адлан устроил ему такой допрос с пристрастием, что сейчас он чувствовал себя грязной шлюхой, которая не погнушалась дать всем и каждому. Отчего и зачем это делал Адлан было загадкой.

Несколько связей у Кирилла были в университете. Затем было несколько достаточно серьезных увлечений и пара знакомств на одну ночь. До нынешнего момента Макаров не задумывался об этом, и ему не казалось, что он переходил немыслимые границы.

У него, как и у всех остальных, были связи на один раз, но бывало крайне редко, а с теми, с кем он встречался подолгу, он, как ему казалось, имел право спать.

— Зачем ты тогда так ломаешься сейчас? — хрипло выговорил Адлан, вновь поворачиваясь к своему усталому и напуганному собеседнику. Кирилл вынырнул из своих размышлений, пытаясь сфокусироваться на новом вопросе. В глазах собеседника появилось что-то, чего Макаров в них раньше не замечал. Что-то тяжелое, темное и злое.

— Я не ломалась…

— Решила, что со мной можно поиграть? — Адлан сверлил Кирилла злым взглядом. — Что я дурак, которого месяцами можно обманывать?

— Нет же, просто ты… ты… — Кирилл замолчал, не зная, как ему объяснить всю сложившуюся ситуацию. — Ты другой! Я не хотела… не хотела торопиться и забегать вперед, да и тебе, я думала, нужно другое! — Кирилл взмахнул руками, выражая все свое негодование. — Я не думала, что для тебя это так важно, но и врать я не хочу, в этом нет смысла. Да, у меня уже были мужчины, но это ничего не меняет по отношению к тебе. В конце концов, ты ведь тоже не девственник? — О последнем вопросе Макаров тут же пожалел, увидев, как лицо Адлана вмиг изменилось.

— Я мужчина, это разные вещи, я старше тебя. Ты вообще думаешь, о чем говоришь?

— Адлан… — Кирилл осекся, не зная, что еще говорить. Этот разговор казался бесполезным, он ни к чему не вел.

— Собирайся, поехали, — неожиданно выдал Османов, поднимаясь со своего места. Видимо, продолжать дальше этого разговор он тоже не посчитал нужным.

— Мы уже уходим? — Кирилл удивленно захлопал длинными ресницами. — Но мы же только что…

— Собирайся, — отрезал Адлан, потребовав счет у проходившей мимо официантки.

— Ты больше не позвонишь, так? — едва сдерживая слезы, прошептал Кирилл. Адлан остановил машину возле его подъезда и теперь молча смотрел куда-то вдаль. Казалось, что ему неприятно находиться рядом с избранницей. Казалось, что между ними что-то оборвалось. Важная ниточка, которая успела связать двух людей.

— Я не знаю, — честно признался Османов. Услышанное стало для него неприятным шоком, он совершенно не ожидал от девушки, в которую успел влюбиться.

Да, он влюбился в Киру. С первого взгляда. Глупо было это отрицать. Она была его идеалом. Во всем, в каждой мелочи. Макаров тяжело вздохнул, понимая, что ничего не может сделать в этой ситуации.

Разум твердил, что оно и к лучшему, что порвать нужно сейчас, пока еще не поздно, пока все не зашло слишком далеко, но глупое сердце твердило обратное. Оно тянулось к Адлану и не желало отпускать его от себя.

— Тебе пора, — холодно изрек мужчина, заставив Кирилла вздрогнуть.

— Да… — прошептал он, кивнув и потянувшись к ручке двери. Не было смысла больше находиться рядом. Что-то объяснять, доказывать. Османов все для себя решил и дал это очень четко понять. — До свидания, Адлан.

Глава 5

Кирилл знал, что Адлан больше не позвонит. Для кавказского мужчины это было важно, он все понимал, так уж они были воспитаны, но внутри него жила обида. В голове не укладывалось, что можно было отказаться от человека только потому, что у него кто-то был до тебя.

Это ведь было… так глупо, нелепо, неправильно.

У каждого из них была жизнь до их встречи, каждый жил и не предполагал, что это может стать важным в какой-то момент.

Возможно, Кириллу нужно было соврать, ведь еще одна ложь ничего бы не изменила, но позволить себе подобной роскоши Макаров не мог. Его совесть и так кричала о том, что все, что он делает, неправильно, поэтому он просто физически мог врать еще и о других вещах.

Адлан исчез из его жизни неделю тому назад. От него больше не приходило сообщений, он больше не звонил и не давал о себе знать. Кирилл приучал себя к мысли, что мужчина навсегда исчез из его жизни, однако этого короткого срока было мало, чтобы полностью принять тот факт, что он потерял человека, к которому успел так сильно привязаться.

Каждое утро, едва проснувшись, и каждую ночь перед тем, как заснуть, Кирилл думал о нем… о том, кто резко он вошел в его жизнь и так же резко из нее исчез. С одной стороны, он понимал, что это к лучшему, но с другой — страдал, осознавая, что если бы соврал еще раз, его счастье продлилось чуточку дольше.

Но случилось то, что случилось и с этим нужно было как-то жить. Ничего не поделаешь. И вообще, все действительно к лучшему. Именно эти мысли Кирилл себе пытался внушить.

Сегодняшний день не отличался от любого другого. Кирилл молча позавтракал в полной тишине, потому как родители умчались на работу ещё ранним утром, затем собрался, надев на себя первое, что попалось под руку, и затем отправился на пары, что стали его единственной отдушиной.

Только на учебе Кирилл отвлекался и на время забывал об Адлане. Подруги не понимали, что случилось с их веселым и беззаботным другом, однако все попытки расспросить его о чем-то не приводили к успеху. Кто-то из них подумал, что Кирилл все еще страдает из-за Филиппа, а затем все остальные укоренились в этом мнении.

Как позже узнал Макаров, девушки даже каким-то образом сумели отомстить бедолаге, который был совершенно не причем. Кирилл и рад был бы рассказать все девушкам, но у него совершенно не было на это сил. Он чувствовал себя выжатым лимоном и не мог даже представить, как объяснить все подругам, поэтому предпочитал молчать. Так было легче. Сколько могло длиться подобное его состояние, Макаров не знал, но его замечали все.

Родители тоже взволновались — они заметили угнетенное состояние сына в первую очередь и каждый раз приставали с расспросами, на которые Кирилл не мог ничем ответить. И как бы он ни желал убедить их в том, что все хорошо, пока что ему это не удавалось. Понимая всю сложившуюся ситуацию и признавая свою рассеянность, Кирилл на время даже решил пересесть на общественный транспорт, оставив подаренную родителями машину в гараже. Водил он не очень хорошо, а в таком состоянии и подавно, поэтому решил не рисковать и, несмотря на холод, царивший на улице, добирался до университета и дома на метро и пешком.

Вот и сегодня он шел домой совершенно замерзшим и продрогшим до самых костей. Ничего не видя вокруг, он стремился как можно скорее достичь двери своего подъезда, как вдруг на его плечо легла чья-то рука. Кирилл испуганно вздрогнул, а затем повернулся и тут же застыл.

— Здравствуй, Кира. — Знакомый хриплый голос заставил ноги подкоситься, а сердце забиться с учащенной скоростью. Перед Кириллом стоял Адлан собственной персоной. В руках он держал привычный букет роз, на его губах играла виноватая улыбка. — Я… ну, в общем, вот он я.

— Что ты здесь делаешь? — растерянно протянул Кирилл. Он все еще не верил, что перед ним Османов собственной персоной, что он стоит перед его домом и что все это ему не кажется.

— Я пришел, чтобы увидеться… соскучился, — просто ответил мужчина, протягивая юноше букет. Кирилл облизнул пересохшие от волнения губы, чем невольно привлек к ним внимание. Не дожидаясь ответа и каких-либо слов, Адлан властно притянул парня к себе и жадно его поцеловал.

Эта ласка явственно кричала о том, что мужчина действительно скучал, Адлан словно не мог насытиться чужими устами и пытался впитать в себя их вкус. Кирилл с трудом отстранился от него лишь тогда, когда воздуха уже катастрофически не хватало, однако Адлан воспринял это по-своему.

— Принцесса, не обижайся, ладно, мне просто нужно было время, чтобы подумать, не злись, прошу тебя.

— Адлан…

— Прости меня, Кир… — Османов вновь притянул к себе парня и крепко обнял. — Давай просто забудем об этом, идет? Я обещаю не припоминать тебе ничего и вообще не говорить на эту тему, только не обижайся…

— Адлан…

— Что?

— Я тоже скучала… — Кирилл улыбнулся, не веря своему счастью, не веря в то, что сейчас находился в объятиях дорогого человека. — Безумно скучала… — Кирилл сам впился в губы избранника в ответной, неистовой ласке. Сколько длился их поцелуй ни Адлан, ни Кирилл ответить бы не могли. Их отвлекли проходившие мимо люди, и они были вынуждены оторваться друг от друга.

— Холодно… — прошептал Кирилл, улыбаясь и прижимаясь к мужчине. — Поднимешься? Родителей пока нет дома…

— Конечно, — Адлан улыбнулся в ответ, и, еще раз поцеловав Макарова, только уже на этот раз в нос. Взяв за руку, прикрыл на мгновенье глаза, улыбаясь чему-то своему. — Веди, хоть на край света.

— Ты будешь чай или кофе?

— Чай, — Адлан улыбнулся, наблюдая за тем, как Макаров суетится на просторной, светлой кухне, пытаясь приготовить все и сразу.

— Ты лучше иди сюда, — позвал он его. Кирилл кивнул и, включив чайник, присел на колени мужчины. Руки тут же обвили смуглую шею, а губы принялись осыпать лицо Адлана поцелуями.

Так за ненавязчивыми ласками вода в чайнике остыла, и ее пришлось кипятить во второй раз, но вскоре они все же благополучно пили свой чай. Кирилл хотел сесть напротив избранника, но тот не позволил, перетянув его к себе на колени. Адлану не терпелось обнять юношу, прижать его к себе и никуда больше не отпускать. Разлука далась дорогой ценой.

— Все время в брюках ходишь, — улыбнулся мужчина. — Тебе бы пошло платье, — он аккуратно поцеловал Макарова в лоб. Благо, Кириллу повезло и в тот момент он не пил горячий напиток, иначе бы точно поперхнулся.

Он всегда выглядел женственно, не боялся подчеркнуть то, чем наградила его природа, но надевать женскую одежду, никогда не стеснялся своих женственных черт лица или точенной фигурки, но одно дело выглядеть таким, каким родился, другое — надевать женскую одежду. Это было уже слишком. Он насильно выдавил из себя улыбку и постарался отшутиться.

— Надену платье, и ты скажешь, что короткое.

— А ты не короткое надень, длинное надень, — усмехнулся Османов.

Вдруг улыбка сменилась задумчивым лицом, и Макаров уже было испугался, что вновь что-то не так, однако очень скоро Адлан улыбнулся, еще раз признавшись, что очень скучал по нему все это время.

— Я тоже очень скучала… — Кирилл подарил мужчине еще один длинный, чувственный поцелуй, за которым последовал еще один и еще…

Они еще некоторое время ласкали друг друга, стараясь насытиться тем немногим, что сейчас было возможно, однако выразить всю степень тоски, которая одолевала обоих, не смогли. Прошло несколько часов, они согрелись и поужинали, но так как родители Кирилла вот-вот должны были вернуться, он предложил Адлану прогуляться.

—Выгоняешь меня, — усмехнулся мужчина.

— Нет, Адлан, просто родители придут… Что я им скажу?

— Не хочешь меня с ними знакомить, — понимающе кивнул Османов. — Ну ладно, может, оно и правильно, пока что не время… рано.

— Спасибо за понимание, — тихо протянул Кирилл, коротко поцеловав возлюбленного. Вскоре они собрались и покинули дом Макарова, чтобы отправиться на прогулку, которая обещала стать одной из самых романтичных в их отношениях.

Глава 6

— Адлан… — протянул Кирилл. Юноша улыбнулся и позволил Османову в очередной раз себя поцеловать. — Мне еще домой возвращаться, стыдно же перед родителями, — фыркнул юноша, представляя себе, как, должно быть, выглядит со стороны. Адлан терзал его губы нещадно, и, хотя Кириллу было приятно, он понимал, что сдерживаться ему все сложнее. Ему хотелось близости — страстной, всепоглощающей, яркой, однако позволить себе такую роскошь он не мог.

Несмотря на то, что инстинкты будто бы заснули, мозг все равно не переставал напоминать о существующих рамках, переходить которые было попросту нельзя. Как бы сильно не хотелось.

—Тебе нравится меня мучить, — улыбнулся Османов, нехотя переставая осыпать лицо Киры поцелуями.

— Нет… — Макаров смешно нахмурился, а затем сам вновь потянулся к мужчине. Кирилл был рад, что они находились в одном из многочисленных ресторанов, по которым Адлан безустанно водил парня, ведь там зайти дальше поцелуев было просто невозможно.

Ехать к мужчине домой Кирилл отказывался, а к себе приглашал редко, так как до жути боялся того, что их застанут родители, которые раскроют его тайну. Все, что оставалось влюбленным — это ютиться по различным ресторанам и кафе.

— Ты же знаешь, как я люблю тебя… — Адлан нежно поцеловал Кирилла в уголок губ. Совсем недавно он признался юноше в своих чувствах, при этом сделав это так романтично, что Макарову оставалось только восхищаться умением этого мужчины по-настоящему красиво ухаживать.

Получилось так, будто Адлан спланировал все, вплоть до снега, который впервые выпал в этом году. Они стояли на набережной, Османов заботливо прижимал его к себе, когда эти слова неожиданно слетели с его губ. После последовал ласковый поцелуй, еще одно признание, а затем подарок в виде красивой золотой подвески. Кириллу оставалось только млеть в объятиях любимого мужчины и позволять ему неустанно себя целовать.

Как бы ни хотелось Макарову, а идти дальше он пока не мог. Даже признание Адлана не убедило его в том, что время признаться пришло. Что он будет в безопасности после того, как признается в том, кем является на самом деле.

По сути, оно, это самое время, могло не прийти никогда — это Кирилл тоже понимал, однако обрубать свое счастье так резко не хотел, да и не мог. — Я тебя тоже, робко протянул Макаров, прижимаясь к широкой груди мужчины и глубоко вдыхая аромат его одеколона, успевший стать родным за столь короткое время.

Адлан прикрыл глаза, прижав к себе Кирилла. Благо, интимная обстановка скрытого от лишних глаз ширмой столика к этому располагала. Полумрак и свечи, тихая музыка, доносившаяся откуда-то издалека — все располагало к нежностям со стороны двух влюбленных. Ему было хорошо, как никогда. Даже просто обнимая Киру, он испытывал больше чувств, чем с теми девушками, с которыми прежде имел какие-то связи.

Ни одна из них не могла сравниться с нынешней избранницей, которая буквально излучала свет и тепло. И даже то, что между ними не было ничего, кроме простых поцелуев, не могло огорчить Адлана. Он готов был терпеть и ждать столько, сколько потребуется.

Адлан не признавался в этом Кире, но мысли о том, что дело вполне может дойти до свадьбы, не раз посещали его голову. Он хотел быть с этой девушкой, и он знал наверняка, что он не ошибается на ее счет, не ошибается на счет своих чувств. Адлан был убежден, что если свяжет свою жизнь с этим человеком, то не промахнется, потому что за свои двадцать девять лет он полюбил впервые и по-настоящему только сейчас.

Кира была идеальна, и даже то, что у нее были до него мужчины, уже нисколько не смущало Османова. Да, эта мысль была отнюдь не приятной, но он смирился с этим. Наблюдая за девушкой, которая ни разу не дала повода ревновать или думать о себе плохо, он понимал, что это вполне могли быть ошибки молоденькой, неопытной девушки. В конце концов, у всех было свое прошлое и свои скелеты в шкафу.

Он готов был забыть об этом и быть с ней, вот только нерешительность Киры его заботила. Поднимать эту тему еще раз мужчине не хотелось, пугать девушку своей настойчивостью хотелось еще меньше, но, тем не менее, Адлан понимал, что рано или поздно к серьезному вопросу они вновь вернутся. Плавно тема их разговора сместилась в сторону легкой и непринужденной беседы.

— Снова ты в брюках, — Адлан улыбнулся, погладив острое плечико юноши. — Когда наденешь для меня платье? — Кирилл тут же нахмурился и надул капризно изогнутые губы. — Совсем как мальчишка! — Адлан отпил из чашки свой крепкий черный кофе без сахара.

— Вовсе нет! — тут же возмутился Кирилл, отворачиваясь и не давая себя поцеловать. — И вообще, ты так против мальчиков? Что ты имеешь против них? — на свой страх и риск задал вопрос Макаров. Конечно, он знал приблизительный ответ, но услышать его вслух почему-то стало необходимым.

— В каком смысле? — насторожено протянул Адлан, не понимая сути вопроса. — Ты против гомосексуалистов? — Кирилл почувствовал, как сердце забилось сильнее, а ладони рук начали потеть.

Было страшно увидеть реакцию избранника, но рано или поздно этой темы нужно было коснуться, чтобы понимать, как действовать в дальнейшем.

— Кира… — ошарашенно прошептал мужчина. — Умоляю тебя, не говори, что ты из этих, которым все равно, с кем спать, — мужчина поморщился, словно попробовал что-то крайне омерзительное. Сама мысль об этих людях была неприятна Османому — он всегда отрицательно относился к факту существования однополой любви.

— Ты о бисексуалах? — уточнил Кирилл. — А что с ними не так?

— Кира, я не шучу, — строго отрезал Османов. — Я даже говорить об этом не хочу. Эти люди не в себе, это больные извращенцы, о которых даже думать противно! Я не считаю их за людей в принципе!

— Адлан…

— Ничего не хочу слышать! Говорю сразу, что если ты хочешь быть со мной, то никаких связей, друзей среди этих людей у тебя не может быть, — изрек Адлан. При этом даже смотреть на него Кириллу было страшно. Он говорил с таким жаром, что не оставалось никаких сомнений в том, что он действительно так думал.

— Я поняла… — прошептал Кирилл. Ничего другого в данной ситуации ему не оставалось. Османов подтвердил самые худшие его предположения. Он действительно не принимал таких людей, как Кирилл, более того, он не хотел, чтобы его избранница даже просто общалась с ними, что уж говорить о том, что он никогда не принял бы такой любви по отношению к себе.

— Кира… ты ведь не хочешь сказать, что тебе…

— Нет, я исключительно по мужчинам, — Кирилл грустно улыбнулся, сказав чистую правду.

— Вот и славно, — Адлан немного расслабился, считая, что эта тема раз и навсегда закрыта.

Глава 7

— Я так люблю тебя, Кира… — Адлан жарко шептал эти слова в коротких перерывах между поцелуями. Оторваться от губ Макарова казалось просто невозможным, юноша распалял его, и мужчина уже не мог сдерживаться. Адлану хотелось Кирилла как никого другого, а тот упрямился, решив свести его с ума окончательно.

— Пожалуйста, нет, не надо, — с трудом прохрипел Макаров, отталкивая от себя мужчину. Он уже успел пожалеть о том, что пригласил избранник к себе домой. Теперь Адлан буквально искушал его, и Кирилл с огромным трудом сдерживал себя от того, чтобы не пойти дальше.

— Черт… — Османов откинул голову назад и тяжело вздохнул. — Ты с ума меня сводишь… почему «нет»? — Адлан устремил свой взгляд на юношу. — Что еще должно произойти, чтобы ты поняла, что я люблю тебя и не играюсь тобой. Что у меня нет цели обидеть или просто использовать…

— Ты делаешь неправильные выводы… я просто не готова…

— Кира… мы уже не один месяц вместе… чего ты боишься? — Адлан взял руку Кирилла в свою. Второй он заботливо начал поглаживать его по голове. Вскоре мужчина уже прижимал Макарова к себе, а тот едва сдерживал себя от проявления всех эмоций.

— Боли, — неожиданно выдохнул Кирилл.

— Я буду…

— Не физической, — тут же перебил мужчину Макаров.

— Неужели ты так плохо обо мне думаешь? — Адлан отстранился, с укоризной посмотрев на парня. — За столько времени, что мы вместе, по-моему, я не так много раз плошал, чтобы ты думала обо мне таким образом. Почему ты не доверяешь мне? Я нигде ни разу не оступился, я в буквальном смысле стараюсь быть идеальным для тебя, — мягко произнес Османов, без намека на упрек. Скорее в его голосе звучали непонимание и какая-то обреченность.

— Я не о том, Адлан, ты просто не понимаешь, — Кирилл вздохнул, прикрыв глаза.

— Конечно, я не понимаю, ты же ничего не хочешь мне объяснять.

Макаров понимал, что тянуть дальше невозможно, что Адлан и так терпел достаточно долго. Он и сам безумно желал его, однако так же сильно боялся реакции своего возлюбленного. После слов о том, что люди нетрадиционной ориентации — это не люди вовсе, у Кирилла не осталось надежды на хоть какой-то счастливый конец для их пары.

Что делать? Он понятия не имел. Одна маленькая неправда породила целый водоворот из лжи, лицемерия и страха. Теперь этот водоворот затягивал его с головой, не давая возможности вынырнуть, сделать вздох. Не давала шанса на спасение.

— Кир, я не знаю, чего ты боишься или стесняешься, но поверь, мне все равно. Я люблю тебя, и не за твою внешность, а за то, что у тебя внутри. Мне все равно, какая ты, мои чувства все равно останутся неизменными…

Эти слова подействовали на Кирилла весьма однозначно. Юноша понимал и чувствовал, что Адлан не врет, что чувства его действительно искренние и самые чистые, поэтому, неожиданно для себя, он принял решение идти до конца. Кивнув чему-то своему, Кирилл присел ближе к мужчине.

Бегать дальше не было ни сил, ни желания, ни возможности. Рано или поздно, Адлан должен был узнать, что Кира — это на самом деле Кирилл.

Все еще тот самый Кирилл, которого он так сильно полюбил и который полюбил его в ответ.

— Обещай не делать мне больно…

— Обещаю, — с жаром выдохнул Адлан, тут же приникая к губам парня и вновь начиная их жадно терзать. Хорошо, что в это время они находились в пустой гостиной, на огромном белом диване, на котором Кирилл вскоре уже лежал, а не сидел. Адлан с трудом сдерживался и старался быть нежным, боясь напугать своей страстью. Руки шарили вдоль податливого, худого тела, а несколько секунд спустя Османов начал торопливо стягивать с юноши свитер.

Он остановился не сразу.

Глаза мужчины были прикрыты, а сам он наслаждался глубоким, страстным поцелуем, испытывая неимоверное счастье из-за того, что, наконец, дорвался до лакомого куска. Но длилось оно недолго. Лишь до тех пор, пока руки его не опустились на грудь юноши. Османов нахмурился, а затем взглянул туда, где должна была находиться грудь…

— Адлан, ты обещал принять меня любой… любым… я… — Кирилл с придыханием разорвал поцелуй. Нега все еще разливалась по телу, однако разум уже строил пути побега.

Взгляд мужчины говорил сам за себя. За несколько секунд в карих омутах сменилось множество разных эмоций. На место непониманию почти мгновенно пришла всепоглощающая ярость… Наблюдая за этим, Кирилл был вынужден с ужасом отползти на самый край дивана. Руки лихорадочно нащупали сброшенный на пол свитер, и Кирилл тут же надел его обратно. От взгляда Адлана хотелось убежать, однако Макаров сидел неподвижно, словно боясь сделать хотя бы одно движение, которое вывело бы мужчину из транса.

По поведению избранника Кирилл понимал, что просто и легко все уже не закончится, но последние искорки надежды продолжали теплиться в груди юноши.

Он ведь обещал принять его любым.

Только что он утверждал, что ему плевать на внешность, и любит он то, что внутри Киры… Ведь не могли все эти слова быть пустыми и бессмысленными?

Адлан говорил, что любит всем сердцем.

Он обещал не причинять боль.

Никогда.

— Ты… ты… соврала… — прошептал мужчина. Голос с трудом слушался Османова, казалось, что говорил незнакомый человек, настолько непохожим на себя он был в тот момент.

— Я не врал тебе, — прошептал Кирилл. — Я тебя люблю, Адлан… — взмолился юноша. — Я боялся, понимаешь, очень сильно боялся рассказать тебе… должен был, знаю, но не смог, потому что влюбился практически сразу, с первого взгляда… — по щекам Макарова уже давно текли слезы, но он не замечал их.

Все, чего хотел сейчас Кирилл — это понимания и прощения за свое низкое вранье.

Да, он понимал, что это было неправильно.

Нет, он ничего уже не мог исправить сейчас. Прошло всего несколько минут, пока Адлан не пришел в себя. Ему понадобилось время, чтобы принять тот факт, что перед ним мужчина, а не женщина.

Что Кира — это Кирилл.

Что нет того человека, в которого он успел влюбиться.

Его просто не существовало в природе.

Что прошедшие месяцы ненастоящие, а влюблен он в образ, который ему навязали. Принять факт того, что его обманывали несколько месяцев подряд.

Что его смешали с грязью. Вовлекли в омерзительную историю.

Волны гнева, злости, ярости и обиды затопили его сознание постепенно. Перед ним сидел наглый мальчишка, который нагло лгал ему, который водил его за нос и заставлял бегать за ним. Более того, он знал его отношение к гомосексуализму и наверняка все это время насмехался…

Адлан чувствовал себя втоптанным в грязь, смешанным с нею… он понимал, что уже никогда не сможет стать прежним, что теперь на нем клеймо, ведь все это время он целовал, обнимал и ласкал мужчину.

Кирилл заставил его желать парня, он заставил его изменить самому себе при помощи обмана, и это не могло остаться безнаказанным.

Адлану врали, над ним смеялись, его использовали и из него сделали грязного человека… И в тот момент, когда он резко схватил юношу за грудки, чтобы стащить с дивана, в нем говорило лишь одно желание — отомстить.

Глава 8

— Сынок… наконец-то, — Ольга рвано выдохнула, смахивая с лица слезы и подсаживаясь ближе к Кириллу. Юноша с трудом пошевелился, повернув голову к матери. Все тело болело так, что от нее хотелось выть, однако сил на это у Кирилла не было, поэтому он молча морщился, стараясь, тем не менее, сфокусировать взгляд на родственнице.

Когда же это удалось, Кирилл ужаснулся. Ольга выглядела крайне плохо. Бледная, с огромными синяками под глазами, она совсем не походила на ту вечно цветущую, свежую и ухоженную женщину, которую Кирилл привык видеть каждый день.

— Кирочка…

— Что произошло? — едва ворочая языком, спросил Макаров. Он попытался вспомнить, что же случилось и как он оказался в больнице. То, что он находится именно там, он понял практически мгновенно. Трубки, присоединенные к нему, невероятная боль и нежно-бежевые цвета вокруг, а еще запах, который ни с чем не спутаешь. Запах капельниц, бинтов и шприцов. Иного просто быть не могло.

Кирилл помнил только бешеный взгляд Адлана, а затем град ударов, которые посыпались на него немногим позже. По всей видимости, в сознании он был недолго, потому как ничего кроме этого особо не помнил. Ничего, кроме своей просьбы. Остановиться. Адлан не остановился. Как узнал Кирилл позже, у него оказались сломанными нога, рука и два ребра, все это сопровождалось достаточно сильным сотрясением мозга и многочисленными ссадинами, ушибами и трещинами в костях.

Лечение ему предстояло долгое и болезненное. Он это хорошо понимал.

И сразу, как ушла его мать, Кирилл горько заплакал. Примерно такой исход он себе и представлял. Он знал, что Адлан не примет его, знал, что это плохо закончится, но глупо понадеялся, что избранник действительно его любит и сможет закрыть на все глаза. А ведь он говорил, что примет любым, что Кириллу нечего бояться…

Врал. Они оба врали. Врали много, врали отчаянно. Кирилл надеялся, что его любят, а Адлан надеялся, что перед ним чисты.

И оба сильно заблуждались. Влад, отец Кирилла, еще долго и слезно умолял сына назвать имя того, кто это сделал. Придя домой и обнаружив своего единственного ребенка окровавленным, едва живым посреди гостиной, он думал, что это конец. Самые страшные мысли промелькнули перед ним, Влад уже почти решил, что перед ним труп, однако им с Ольгой повезло.

Кирилл остался жив, и то, что его долго выхаживали и ему предстояло еще долгое лечение, казалось ерундой. Главное, что он с ними.

Ольга никогда в жизни так не плакала. Жизнь сына была самым дорогим для нее, и потерять Кирилла казалось немыслимым.

Владу не давала покоя мысль о том, что его ребенка безжалостно избили, возможно, хотели даже убить, но не успели или просто не поняли, что у них не вышло. Он не хотел и не собирался оставлять это просто так, потому что этот человек должен был заплатить за все. Он должен был ответить за то, что сделать. Он должен был страдать так, как страдал его ребенок. Все более или менее утряслось лишь тогда, когда Кира очнулся.

И хотя плакал он регулярно, родителям этого показывать не хотел. Сдавать отцу Османова тоже не хотел. Кирилл понимал, что за мужчиной стоят богатые и состоятельные родственники. И хотя его отец был очень важным человеком, противостояние этих людей вылилось бы в нечто долгое и кровопролитное.

Проще было отпустить все.

Забыть.

Вычеркнуть, сделав вид, что ничего не было. Ни любви, ни боли. Кирилл хотел все забыть, как можно скорее. Забыть каждый день, проведенный с Адланом, каждый жаркий поцелуй, подаренный мужчиной, каждое слово, сказанное им столь неосмотрительно. Забыть каждое лживое обещание, данное ему в пустую.

Каждую ночь он плакал навзрыд, все время страшась, что его кто-нибудь услышит, но выплакать всю боль до конца не удавалось. Он просто уставал, изматывал себя вконец и после — засыпал, чтобы наутро вновь проснуться и вспомнить о том, как поступил с ним любимый и единственный человек. Как бы ни хотелось этого признавать, но Адлан хотел его убить, он безжалостно избил его и оставил умирать в собственной квартире после того, как он доверился ему.

Принять такое было крайне сложно, тем более что любил Кирилл в первый раз.

Макаров надеялся на хороший исход до последнего и теперь понимал, каким глупым он все-таки был. Ему хотелось верить в то, что для Адлана окажется важнее его сущность, нежели его пол, однако все сложилось иначе. Ровно так, как он этого боялся.

Макаров не мог успокоиться, не мог признать того, что так жестоко ошибся. Ему хотелось заснуть, чтобы проспать как можно дольше, а затем ничего не вспомнить. Ему было страшно осознавать, что он отдал свое сердце такому жестокому человеку, как Адлан. То, что сделал его избранник, было непростительным, как бы сильно ни обманывал его Кирилл. Но, вместе с этим, Макаров понимал, что это только его вина, и что связываться с таким человеком было крайне опасно.

Кирилл был неправ, когда впускал в свою жизнь Адлана — несдержанного, нетерпеливого и слишком жестокого Адлана, который так скоро отказался от всех свои слов о любви и вечности. Нет, Макарову не хотелось умереть, но ему хотелось сбежать туда, где его еще долго никто не смог бы найти. Хотелось плакать без остановки. Хотелось побыть одному. Но больше всего ему хотелось забыть того, кто был его не достоин с самого начала. Кирилл принял важное решение, которое в будущем должно было оградить его от многих проблем. Он больше не хотел, более того — не собирался влюбляться и любить.

Глава 9

Кирилл возвращался домой обычным путем. Май радовал теплом, солнце ласково пригревало, и Макаров щурился, устремляя взор в небо. Люди вокруг счастливо улыбались, кто-то шел, держась за руки, где-то рядом пели птицы, но все это обходило Кирилла стороной. Он был похож на камешек в море, который безустанно обтекает вода и в который не попадает влага.

Машина привычно стояла в гараже. Ездить на ней Кирилл перестал еще с зимы, а после нескольких месяцев в частной клинике отвык водить и не рисковал вновь садиться за руль. Но, так как погода действительно радовала, пройтись пешком было скорее удовольствием, нежели неудобством. Более того, путь домой лежал через продуктовый магазин, в котором мама попросила его кое-что купить для ужина.

В общем, вроде как было грех жаловаться, поэтому Кирилл не думал этого делать. Макаров почти сразу почуял что-то неладное. Во дворе было тихо, соседей не было видно, а возле подъезда был припаркован до боли знакомый автомобиль. Его владелец показался не сразу, однако и не заставил себя долго ждать. Кирилл не почувствовал, как пальцы разжались, выпуская из рук бумажный пакет с апельсинами, зеленью и курицей. Цитрусы весело покатились по земле в разные стороны, зелень осталась торчать из пакета, упавшего к ногам.

Кирилл сглотнул и сделал пару шагов назад, но вскоре тот, кто заставил его пережить самые страшные минуты в жизни, приблизился вплотную и тихо поздоровался. Макаров был бы и рад ответить, сказать хоть что-нибудь, но язык не слушался его, в висках громко пульсировало, а в голове была только одна мысль — бежать. Его спас случай.

Открывшая позади дверь и вышедшая на улицу соседка. Кирилл бросился в темный подъезд так, будто убегал от стаи монстров. Лишь добравшись до своей квартиры и запершись изнутри на все замки, юноша с шумом выдохнул. Взгляд, упавший на зеркало, висевшее в холле, сказал ему о том, что, оказывается, он плачет.

Кирилл не понял, когда слезы начали катиться по щекам, ведь на самом деле он не чувствовал ничего, кроме страха… Прошло полгода с тех пор, как Османов оставил его умирать на полу собственной гостиной.

За эти шесть месяцев Кирилл многое пережил, о многом успел подумать. Наверно, он повзрослел. Но зачем приезжало это чудовище, что ему было нужно? Кирилл думал об этом до самого вечера, но так и не смог найти ответа. Теперь ему было ужасно страшно. Никто не знал, что могло прийти в голову бывшему парню.

Здравый смысл говорил о том, что если бы экс-избранник решил поквитаться и закончить начатое, то принялся за исполнение этого плана гораздо раньше. Но сердце упрямилось, заставляя своего хозяина переживать. Да и как можно было доверять Адлану или не бояться его? Зачем он приходил, чего хотел?

Вопросы мучали Кирилла, но ни на один из них он не мог найти ответа. Макаров только начинал забывать обо всем том кошмаре, что устроил Османов.

Он только начал учиться заново жить, а не существовать, но Адлан вновь вторгся в его жизнь. И для чего? Чтобы разворошить его старые раны? Чтобы потешить свое самолюбие, увидев его сломленного, тенью от бывшего себя? Или он хотел проверить, начал ли законченное и, в случае чего, продолжить, добив его?

Впрочем, неважно. Кирилл уже дал себе слово больше не плакать из-за Адлана. Больше не бояться его. Да, в памяти все еще зачастую всплывали жаркие объятия, страстные поцелуи, чужие губы и низкий голос с хрипотцой… но ко всему этому теперь неизменно примешивалось стойкое чувство отвращения. Макаров презирал Османова.

Мужчина больше не являлся тем любимым человеком, каким был когда-то для Кирилла. Его поступок перечеркнул все чувства, что когда-то ярким огнем полыхали в мальчишеской груди. И — нет, любовь не ушла совсем, но Кирилл знал, что не сможет быть с таким человеком, какими бы сильными ни были его чувства. Кирилл почти забыл, и все было хорошо.

Здоровье пришло в норму и лишь изредка давало о себе знать. Дорогие препараты и хороший уход сделали свое дело, но душевные раны только начинали затягиваться. Макаров с трудом вышел из депрессии и уныния, которые поглотили его с головой на полгода. Пришлось ходить в психологу, психотерапевту, пришлось учиться многим вещам заново. Не верилось в то, что Адлан так поступил. Макаров до сих пор не понимал, зачем нужно было так жестоко объяснять ему, что он был неправ.

Тем не менее, Адлан с легкостью разрушил их отношения, плюнул на все свои слова о любви, забыл о данном обещании и принялся убивать беззащитного Кирилла. Такому не было ни оправдания, ни прощения, и Макаров не собирался забывать, оправдывать, понимать, и уж тем более — прощать. Макаров хотел только одного — чтобы Адлан навсегда исчез из его жизни. И даже если их желания разнились, Кирилл уж точно не собирался уступать.

Глава 10

— Если ты еще хоть раз приблизишься ко мне, я обещаю, что ты пожалеешь. Я не шучу! — Кирилл с ненавистью взглянул на некогда любимого мужчину. Адлан преследовал его уже несколько дней.

Его машина то и дело сверкала то возле университета, то возле его дома. Вначале, Макаров трясся от страха, паника стала его верным спутником, однако вскоре на смену страху пришел гнев.

В чистом виде.

Османов не имел никакого права врываться в его жизнь тогда, в клубе, он не имел права поднимать на него руку и зверски избивать, и уж тем более, он не имел никакого права возвращаться после сделанного и просить прощения! Его наглость, хамство и самоуверенность поражали Кирилла.

— Кир, я просто хотел… я… — Адлан мямлил, говорил невпопад, смущался и боялся так, словно вернулся в далекое детство. Османов всегда был уверенным, порой даже самоуверенным, но чувство вины, страх и что-то еще смешивались внутри, и теперь не давали ему возможности говорить связно. А взгляд Кирилла и вовсе заставлял его впасть в ступор.

Юноша смотрел на него с отвращение, страхом и ненавистью одновременно. В его глазах не было и капли того обожания и нежности, что были раньше.

— Убирайся, — прошипел Макаров.

Они стояли неподалеку от его университета. Кирилл, наконец, набрался смелости и подошел к знакомой машине, чтобы выяснить отношения с Османовым и раз и навсегда покончить с этой непонятной ситуацией.

— Кир… — снова протянул Адлан, тщетно пытаясь подобрать нужные слова.

— Что ты от меня хочешь? — повышая голос, спросил Макаров.

Нервы сдавали, Адлан достал его за прошедшую неделю, и юноша уже готов был сорваться. — Тебе мало того, что ты уже сделал? Ты хочешь продолжить и закончить то, что не получилось тогда, у меня дома? Чего ты хочешь, черт тебя дери?! — прокричал Кирилл, ударяя сжатым кулаком о чужую машину.

— Я хочу прощения, — стало тихим ответом.

— Что? — Кирилл опешил на мгновенье. Сначала потому, что не ожидал подобных слов. А затем от их наглости. — Я все тебе сказал, Османов, — твердо произнес Кирилл, делая небольшой шаг назад.

Ни извинения Адлана, ни сам он Макарову уже не были нужны.

— Позволь мне…

— Если я еще раз увижу тебя, ты ответишь за то, что сделал тогда со мной, — Адлан побледнел и сглотнул, но не произнес ни слова. — Ты знаешь, кто мой отец и понимаешь, что шутить он не будет. Если ты не оставишь меня в покое, я сделаю все, чтобы он засадил тебя за решетку, причем надолго. Если ты хочешь именно этого, продолжай в своем духе, а если нет, то оставь меня в покое. Ты уже вполне достаточно сделал. Исправить это не получится.

Слушать ответа и новых извинений от бывшего, Кирилл не стал. Быстрыми шагами он направился к ближайшей станции метро.

Думать о состоявшемся только что разговоре не хотелось, об Адлане тоже. Кирилл надеялся только на то, что мужчина внемлет его угрозам и просьбам и оставит его в покое.

Измученное сердце требовало покоя, а своим присутствием и преследованием, Османов делал только хуже. Вернувшись домой, Макаров понял, что его желаниям не суждено сбыться. Он только успел переступить порог дома, когда от Адлана пришло сообщение с очередной просьбой о прощении.

Кажется, он был не из тех, кто привык отступать.

Кирилл никогда не был сторонником насилия. В его глазах это всегда было жалким зрелищем, и он никогда не понимал тех, кто наслаждался причинением боли слабым. Воспитанный в ласке, любви и понимании, Макаров походил на домашний цветок, выращенный в особо комфортных условиях. Ему никогда не приходило в голову вступать с людьми в конфликты, хотя постоять за себя он всегда мог.

У Кирилла так же не возникало мысли и желания ударить или унизить своего оппонента. Молодой юноша был воспитан так хорошо, что всегда находил верные слова для того, чтобы привести все к нужному и логичному завершению. Возможно, именно поэтому в его адрес практически никогда не было насмешек или издевательств по поводу его ориентации или чего-то еще. Кирилла все любили, а если не любили, то уважали.

В свою очередь, сам он никогда не стремился выставить свою любовь к мужчинам на показ. Он не врал о том, что ему нравятся девушки, но и никогда не стремился к провокации. Его устраивало то, что его ориентацию принимали его близкие люди, а остальное уже не имело значения. Именно такого мнения он придерживался до того самого дня, пока не встретил Адлана.

Гордый, самоуверенный и властный мужчина пленил его с первых минут, и Кирилл впервые в жизни врал отчаянно, дерзко и бездумно. Горько за это расплатившись, он, наконец, начал оживать, с трудом поднимая голову, словно цветок, разгибающийся после проливного дождя, однако не тут-то было.

Тот, кто причинил ему столько боли, вновь врывался в его жизнь подобно урагану… Кирилл прикрыл глаза, захлопывая ноутбук. Сосредоточиться на задании было невозможно, когда в голове крутился образ ненавистного человека, а телефон раздавался трелью каждые пять-десять минут.

Адлан забрасывал его смс-сообщениями и без устали звонил. Что писал бывший возлюбленный, Кирилл не знал, так как удалял письма, не читая, а на звонки и вовсе не отвечал. Ему ни раз приходила в голову мысль о том, чтобы занести номер мужчины в черный список, но почему-то он так и не приводил ее в действие.

Устало вздохнув, Кирилл потер глаза и открыл пришедшее сообщение, в котором было одно слово «прости». Макаров скептически хмыкнул и безжалостно стер послание. Прости — этого было так мало, что Кирилл начинал злиться пуще прежнего. Это слово было применительно, если бы Османов случайно пролил на него чай или наступил на ногу.

Кирилл не способен был простить необоснованную агрессию и такой поступок. Макаров не мог простить предательства или измены. Не мог простить и того, что сделал Адлан. И хотя он понимал, что сам во многом виноват, оправдать этим некогда любимого человека не получалось.

Несомненно, какая-то его часть подсознательно тянулась к тому, кто когда-то пленил его сердце, но разум понимал, что это не тот человек, которому можно было говорить «прощаю».

Не тот человек, которому следовало бы давать шанс. Месяцы, проведенные в частной клинике, ежедневные, болезненные процедуры, опустошенные и измотанные родители, бесконечное отчаяние и депрессия — это все то, что пережил он и его семья за последние шесть месяцев и виной этому был Адлан.

Адлан, который теперь говорил одно слово — прости. И собирался решить этим все проблемы. Стереть эти болезненные шесть месяцев. Вот так легко и просто. Кирилл не мог и не хотел его прощать, но не это его беспокоило в данный момент.

Мало того, что Османов вновь ворвался в его жизнь, он активно его преследовал и практически требовал прощения. Это было в его стиле, но если раньше Макаров это терпел, то сейчас делать этого не собирался. Кирилл не хотел с ним не встречаться, ни разговаривать. Образ Адлана вызывал амбивалентные и спутанные чувства. С одной стороны, Кирилл понимал, что глупое сердце настаивает на своем, но с другой, его буквально воротило от одного вида мужчины.

Как могло такое быть, он не знал, но и копаться в себе желания не имел. Очередной звонок мобильного, заставил Кирилла вынырнуть из размышлений. Он ответил не задумываясь и лишь потом понял, какую ошибку совершил.

— Спустись вниз, пожалуйста… — хриплый голос на том конце заставил стаю мурашек пробежаться по коже.

— Сколько можно просить тебя оставить меня в покое? — выходя из себя, начал Кирилл.

— Пожалуйста…

— Убирайся из моей жизни!

— Кира…

— Я Кирилл, Османов, не Кира, запомни это! Я не девушка, которую ты хотел видеть своей спутницей и никогда ею не стану! Я мужчина, такой же, как и ты и я очень сильно сомневаюсь, что ты взял и смирился с этим фактом за прошедшие полгода! Что бы ты сейчас не думал, ты неправ!

— Я просто хочу…

— Вот именно! Ты хочешь! Ты себя слышишь?! Ты хочешь! А то, что хочу я? Это не важно? Я неоднократно просил тебя оставить меня в покое! Человек имеет право не отвечать другому взаимностью, открою для тебя секрет, если ты этого не знал! Я тысячу раз просил тебя отступить, но ты меня не слышишь! Ты преследуешь меня и не оставляешь мне другого выбора! Теперь не делай вид, что я тебя не предупреждал!

— О чем ты? — тихо спросил собеседник.

— Жди гостей, Османов! Ты сам виноват!

Кирилл был преисполнен решимости рассказать все отцу, как никогда. Возможно, это выглядело трусливо, но иного выхода у юноши не было. Играть в супермена, рискуя собственным благополучием, он не собирался. Больше нет. С него было уже достаточно.

Он пытался быть хорошим, он пытался сделать все по-человечески, тихо, но ему не дали.

Адлан сам был виноват, Макаров предупреждал его, и не один раз, но он не внял его просьбам, что в очередной раз демонстрировало его гнилую натуру. По-настоящему любящий человек отступился бы и дал любимому то, что он так отчаянно просил.

Выглянув в окно, Кирилл заметил знакомую машину и мужчину, что крутился возле нее. В один момент, он поднял глаза и их взгляды пересеклись. Макаров только вздохнул, отдавая себе отчет в том, что ни за что больше не даст этому человеку второй шанс.

Глава 11

Адлана не было не видно и не слышно вот уже неделю. После того, как Кирилл рассказал все отцу, машина правосудия была запущена. Предвкушению Влада не было предела, ведь наконец-то тот, кто причинил столько боли его семье, ответит за то, что сделал.

Однако все оказалось не так просто. Радость от заведения уголовного дела и задержания ублюдка омрачалась подавленным состоянием сына. Влад списывал это на страх и депрессию, но было что-то еще, и мужчина боялся признаться себе в очевидном.

Не хотелось верить в то, что единственный и любимый ребенок влюбился в такое чудовище, в монстра, который сотворил с ним столь ужасные вещи. Конечно, Кирилл тоже был неправ, обманывая Османова, но последнего это не оправдывало. Ничто не могло оправдать то зверство, которое он сотворил с Кириллом.

Макаров сам все рассказал родителям, когда немного пришел в себя, однако выдавать личность того, кто это сделал, отказывался до недавнего времени. Лишь преследование заставило его отступиться от намеченного плана забыть Адлана и жить новой жизнью.

Проблемы на этом не закончились. За ублюдка, как неизменно называл его про себя Влад, впряглись богатенькие и влиятельные родственники, и через неделю его выпустили под залог. Все, что они делали, оказалось напрасным, но больше всего, Владу было жалко его сына, который вынужден был давать показания в течение нескольких часов и при этом вспоминать самые ужасные моменты своей жизни. Тем не менее, сдаваться так просто мужчина не собирался.

За годы практики, у него появился определенный вес в узком кругу людей и если Османов собирался отделаться небольшим откупом, то он спешил его разочаровать, потому как денег и связей у него тоже было более, чем достаточно.

— Папа, я не буду ходить на занятия с охраной, это уже перебор! — Кирилл нахмурился и отодвинул от себя недоеденный завтрак. Ольга лишь вздохнула, но предпочла не вмешиваться в разговор мужа и сына. На самом деле, она придерживалась мнения Влада, но угнетать и так подавленного ребёнок еще больше, ей совершенно не хотелось.

— Но эта сволочь на свободе, Кирилл, понимаешь? А что если…

— Я буду не один, — мягко спарировал юноша. — Со мной будут друзья, на людях он не рискнет ничего со мной сделать. Да и вообще… не станет он ничего не делать…

— Откуда такая уверенность? — не выдержала Ольга.

— Просто знаю.

— Просто знаешь?

— Если бы хотел, то уже сделал…

— Вот уж новости!

— Хватит, папа, — твердо отрезал младший Макаров. — Я пойду уже, иначе опоздаю на занятия. Все, люблю вас, — бросил на прощание юноша, поспешно скрываясь за дверью. Он жалел о том, что рассказал обо всем родителю. Тот поднял невозможную панику, но своего добился. Адлана действительно взяли под стражу, но это все, что знал Кирилл. Его несколько раз допрашивали, и вот только тогда он понял, какую ошибку совершил.

Рассказывать посторонним о том, как обошелся с ним любимый человек, было настолько тяжело, что для того, чтобы прийти в себя, ему потребовалось несколько дней. Сомнения гложили его и по сей день. Родители переживали, и это тревожило Кирилла больше всего. Если бы не упрямость Адлана, все было бы хорошо, ведь они начали забывать весь этот кошмар, но ему нужно было вновь сделать ему больно… Макаров и сам не заметил, как погруженный в свои мысли, вскоре доехал до университета. Взглянув на часы, он понял, что немного припоздал.

Подруги наверняка уже сидели на лекции, как и большинство студентов. Двор учебного здания был пустой, так как стоять на холоде никто не хотел, и Кирилл уже собрался пересечь ограждение, когда услышал позади себя визг тормозов.

Обернувшись, он сглотнул. Сердце ухнуло, и он замер, боясь даже дышать. Скользкие, но цепкие пальцы страха сковали его движения и вместо того, чтобы как можно скорее уйти от объекта угрозы, Кирилл стоял, будто вкопанный.

Османов быстрыми шагами приблизился к нему и резко схватил за руку, таща к машине. Кирилл хотел закричать, что есть силы, но все, что смог, это издать глухой стон. Оказавшись в чужом автомобиле, он крепко зажмурился, не желая смотреть на того, кто мучил его, и портил ему жизнь последние несколько месяцев. И провел в таком состоянии несколько долгих секунд.

— Кирилл… — позвал его бывший. — Надо поговорить.

— Выпусти меня, немедленно. Останови эту чертову машину, — прошипел Макаров, выходя из оцепенения. Не сразу, но мысль о телефоне все же пронзила голову юноши. Он лихорадочно начал набирать номер отца, но ловкие пальцы тут же выхватили его из рук Макарова и вскоре, он исчез в кармане чужих брюк.

— Как ты смеешь? Ты понимаешь, что прибавляешь пунктов к своему уголовному делу?! Это похищение человека, ты сядешь по полной программе! Тебе грозит огромный срок, и ты его отмотаешь, уж поверь мне! — Кирилл продолжал беспомощно кричать и угрожать, но Османов будто не слышал его. Он молча вел автомобиль, устремив свой взгляд на дорогу.

Паника нарастала, грозясь перерасти в настоящую истерику. Куда и зачем вез его Адлан?

Мстить за то, что он его сдал?

Убивать?

Кто знает, что у него было на уме…

Дышать становилось тяжелее, Кирилла бросило в жар от мысли о том, что его ждет расправа. Самые худшие подозрения начали казаться все более правдивыми, когда они выехали за город.

— Пожалуйста, Адлан, не надо, что ты хочешь? Я обещаю, что…

— Молчи… — перебил его мужчина, даже не взглянув в его сторону.

Сколько они ехали еще, Макаров не знал. Тихий приказ заставил его закрыть рот и ехать оставшуюся дорогу в тишине. Страх по-прежнему пребывал в нем, однако выплескиваться наружу больше не стремился. Он заставил покрыться все внутри ледяной коркой и замереть в ожидании худшего.

Кирилл не знал, сколько времени прошло, он не разбирал дороги, не помнил себя от страха.

Очнулся юноша лишь тогда, когда остановился автомобиль. Выглянув в окно, Макаров понял, что они находятся на каком-то пустыре или в поле. Вокруг не было ни единой души и даже шума машин не было слышно.

Куда и насколько далеко от города они отъехали, Кирилл не знал. Здесь Османов с ним мог сделать, что угодно… воображение рисовало страшные картины, сердце билось с удвоенной скоростью, воздуха катастрофически не хватало, а в конец отчаяться его заставляла мысль о том, что никому не придет в голову искать его, по крайней мере, до вечера… подруги сошлются на депрессию, а родители будут думать, что он на занятиях…

Кирилл судорожно выдохнул, оглядываясь по сторонам. Адлан зачем-то вышел из машины и оставил его одного в салоне. Неспешно закурив, мужчина устремил взгляд куда-то вдаль, словно раздумывая над чем-то. Макаров не сразу решился выйти, но все же сделал это и тут же пожалел.

В считанные секунды, Адлан оказался рядом и с силой прижал его тело к автомобилю. Кирилл буквально вжался в огромный внедорожник, чувствуя спиной каждый изгиб чужой машины.

— Пожалуйста, отпусти… — Сил сказать что-то другое, у Кирилла не было, но его просьбу и не подумали выполнять. Юноша вообще не помнил, чтобы Адлан хоть раз обращал внимание на то, о чем он просил.

Вместо этого, Кирилл вскоре оказался втянут в горячий, жадный и страстный поцелуй. Османов еще никогда так не целовал его… этот поцелуй походил на что-то животное и юноша изо всех сил попытался оттолкнуть того, кто дарил эту «ласку».

— Кирилл, я так много должен тебе сказать, но ты отказываешься слушать, и я понимаю, почему… — словно заведенный начал шептать мужчина, все еще не отступая от него ни на шаг.

— Зачем ты это делаешь? — прохрипел Макаров.

— Я не хочу… — Если бы я не привез тебя сюда, то поговорить не удалось бы, а я… я должен извиниться, объяснить, что все было так глупо и неправильно, что… — он прервался на долю секунды, а затем снова спешно продолжил.

— Мне плевать на то, какого ты пола, понимаешь… и если бы я только мог повернуть время вспять… — на грани слышимости произнес Адлан.

— Если бы я только мог, Кирилл… — касание руки — нежное, почти невесомое разительно отличалось от недавнего поцелуя. Кожа щеки на месте, где прошли пальцы Османова начала гореть. — Я бы все изменил и сделал бы тебя самым счастливым, а сейчас я могу только вымаливать у тебя прощение…

— Ты делаешь только больнее, — опуская взгляд, прошептал Кирилл. Смотреть в черные, бездонные глаза не было никаких сил.

Осознавать, что все могло быть иначе… понимать, что тот, кто причинил столько боли, сожалеет… это оказалось гораздо тяжелее, чем думал Кирилл. В груди будто что-то сжали и грозились раздавить, а Адлан все продолжал что-то шептать и терзать только затянувшиеся раны.

— Пожалуйста, не надо… — чудом сдерживая слезы, прохрипел парень.

— Я умоляю тебя простить меня, Кирилл… — Адлан скользнул пальцами по губам, которые только что нещадно терзал, будто не решаясь вновь их коснуться. — Я столько натворил за последние полгода, что мне еще долго придется все это разгребать, я должен молить о прощении не только тебя, но если ты не позволишь мне, у меня ничего не получится…

Кирилл совершенно не понимал, о чем говорил Османов. Последний был похож на безумного, несшего полный бред. Его глаза лихорадочно блестели, дыхание было учащенным, а руки то и дело прижимали Кирилла к себе. Макаров никогда бы не подумал, что он может быть таким — открытым, откровенным, беззащитным, отчаянным…

— Я знаю, что ты не забыл и вряд ли сможешь, я не прошу любви и уважения, я не заслуживаю ни того, ни другого… но не отвергай меня, не вычеркивай из своей жизни, не бросай совсем…

— Что ты несешь? — рвано выдохнул Кирилл.

— Позволь мне быть для тебя кем угодно. Другом, братом, рабом… позволь мне быть хоть кем-то в твоей жизни, Кирилл… я не могу без тебя, — Адлан сглотнул и прикрыл глаза, а Макаров заворожено застыл. Пушистые, темные ресницы причудливо трепетали, язык то и дело облизывал пересохшие от волнения губы, дыхание щекотало кожу, а дурманящий запах окутывал Кирилла, будто пытаясь поймать в свои сети.

Юноше хотелось потянуться к тому, кого так безгранично полюбило его сердце. Хотелось успокоить отчаявшегося мужчину, который был похож на зверя, загнанного в угол. Но в этот угол он загнал себя сам, и Кирилл понимал, что как бы сильно не хотелось обнять и поцеловать этого человека, он этого не сделает.

— Я не хочу… тебя… не хочу ни твоей любви, ни твоих слов, ни твоих объятий. Все. Все закончилось. Я прошу тебя — оставь меня в покое, дай мне жить нормальной жизнью. Если ты действительно любишь, то сделаешь то, о чем я тебя прошу, — Макаров был удивлен тому, что голос его не подвел, а самообладание взяло верх. Его тон был настолько холоден, что любой бы сделал вывод о равнодушии его сердца к терзаниям мужчины.

В какой-то момент, Кириллу показалось, что сильное тело, все еще прижимавшее его к машине дернулось. В глазах мужчины погас тот самый лихорадочный огонь, и он устало выдохнул, отпуская юношу. Адлан казался вымотанным затяжным боем, хотя, вполне возможно, что так и было.

Османов слишком долго боролся с Кириллом, затем с собой, а затем снова с Кириллом. Сил на продолжение у него не было, а Макаров так отчаянно просил его о прекращении, что он не мог противиться этому и дальше. В конечном итоге, он проиграл самому себе.

— Хорошо… — это было сказано так тихо, что Кирилл усомнился в том, что слух его не обманывает, однако взгляд, которым его одарил Адлан, сказал за него все. Кирилл знал точно, что теперь он сдержит свое слово и наконец-то, он сможет быть свободен от этих больных отношений.

— Спасибо.

Глава 12

Зачем Османов во второй раз вернулся в его жизнь? Кирилл был уверен, что для того, чтобы сделать ему еще больнее, чем раньше. В прошлый раз он причинил ему страшную физическую боль, а в этот раз не менее сильную душевную.

Для чего Адлан над ним издевался, Макаров не знал. Если он и правда любил, то почему сразу не оставил в покое? Зачем отвез на тот дурацкий пустырь и наговорил ужасных вещей? Ужасных, потому что они терзали Кирилла по сей день, уже месяц спустя. Адлан снился ему почти каждую ночь, а когда Кирилл бодрствовал, в голове все время крутились его слова.

Повсюду он «видел» Османова, который будто продолжал его преследовать и Кире начало казаться, что он сходит с ума. Понимая, как глупо это выглядит со стороны, он начинал себя корить и упрекать в отсутствии силы воли и мягкости, начинал буквально ненавидеть себя.

Все усугублялось тем, что отец не желал успокаиваться и продолжал вести дело против Адлана, которого грозился засадить за решетку на долгие годы. Теперь Кирилл был уверен в том, что не хочет этого и что этот шаг был простой попыткой обезопасить себя, и возможно, в какой-то мере отомстить. Только мстить тому Адлану, которого он видел в последний раз, ему больше не хотелось, но Влад ничего не хотел слушать.

Возможно, если бы Кирилл был на его месте, он бы понял родителя. Сын был единственным, желанным и заласканным ребенком, ради которого Влад и Ольга жили, трудились и стремились к лучшему. Видеть своего ребенка изуродованным, бояться, что его может не стать, бояться, что он может остаться инвалидом на всю жизнь, и все из-за какой-то глупости… нет, такого Влад забыть не мог. И если сын обидчика простил, то он сделать этого был не в состоянии.

Состояние тревоги не покидало Кирилла, и стресс усиливался сессией, которая свалилась на юношу совсем не вовремя. Впервые в жизни, сдавать экзамены удавалось с трудом, он чувствовал себя вымотанным, все валилось из рук и не один из проектов, за которые он брался не получался стоящим. Кто-то из преподавателей шел на уступки, делая скидку на то, что Макаров всегда был прилежным студентом, а кто-то нет.

Просить помощи или платить, Кириллу не хотелось, поэтому он продолжал себя мучить, заставляя ночами напролет зубрить тексты, которые сейчас казались написанными на японском языке. Макаров и сам не заметил, как пролетело время, и страшное время сдачи экзаменов оказалось позади. После своих «успехов», красный диплом, на который он мог претендовать, остался в прошлом, но если раньше его это волновало бы, то сейчас было все равно.

Жизнь казалось серой и бессмысленной. Ни родители, ни подруги не могли вытащить его из затяжной депрессии, хотя ни те, ни другие не теряли надежды это исправить.

— Даш, оставь меня в покое, я не грущу, у меня все в порядке, — сквозь зубы произнес Кирилл. Выпроводить подругу из дома он пытался уже десять минут, но тщетно. Девушка не поддавалась никаким уговорам и провокациям.

— Нам обязательно нужно куда-нибудь сходить и развеяться! Поверь, неудачи в любви только закаляют, ты становишься сильнее и приближаешься к своей настоящей судьбе! — оптимистично заявила подружка, потрепав Макарова по волосам.

— Кто тебе сказал такую глупость? — хмыкнул Кирилл.

— Кто сказал, кто сказал, какая разница, собирайся, говорю! Мне, между прочим, Филипп твой звонил, интересовался, помнишь ли ты о нем, не находишься ли в отношениях…

— Даш, мне плевать… — Макаров не мог поверить, что когда-то мог расстраиваться по поводу этого придурка. Как он вообще мог ему понравиться, до сих пор оставалось для него загадкой.

— Ну хорошо, на нем свет клином не сошелся, как между прочем и на твоем Адлане! Вечно ты выбираешь себе мерзких типов!

Даша больше не позволила Кириллу парировать и продолжила стоять на своем. В итоге, она так сильно прожужжала Макарову уши, что тот готов был уже практически на все. Даша настаивала на походе в ресторан, а затем в клуб, и Кирилл сдался, не имея сил спорить с гиперактивной подругой. Та, наконец, покинула его дом и оставила в покое на несколько часов, оставив собираться и пообещав заехать через пару часов.

Кирилл нехотя собирался и так же нехотя ехал в кафе, в котором было решено собраться вчетвером. Однако кафе было не столь страшным испытанием, как клуб. Шумный, душный и переполненный пьяными людьми, Кирилла он не впечатлял, однако расстраивать друзей, которые старались для него из-за всех сил, не хотелось. Как бы он не отнекивался, а забота подруг была приятной.

Девушки много месяцев были рядом, сначала подолгу ухаживая в больнице, а затем, стараясь помочь забыть весь пережитый ужас. Такие люди редко попадались на пути, и какими бы минусами не обладали в целом, все равно были на вес золота.

Макаров ценил все сделанное ими, и сейчас, ему не хотелось выглядеть ноющим слабаком, поэтому он изо всех сил изображал счастье от похода в это заведение, хотя на самом деле, все было совсем иначе. Сидя за барной стойкой, он невольно вспоминал, как впервые увидел того, кто стал его жизнью, как впервые заговорил с ним.

Первое касание, первый поцелуй, первое признание… все это до сих пор казалось сказкой. Далекой, ненастоящей, выдуманной… Кирилл устало закрыл глаза, не желая погружаться в столь личные и трепетные воспоминания в каком-то клубе. Чтобы не подаваться унынию, он по привычке заказал любимый коктейль, не думая, что это повлечет за собой что-то. Стакан за стаканом заставили Макаров расслабиться и начинать веселиться по-настоящему.

Алкоголь взыграл в крови, и вскоре он оказался на танцполе, зажигая с какими-то симпатичными парнями. Ритмичная музыка, крепкое тело, прижимающееся к его собственному… все это затмевало разум и в конечном итоге, совсем скоро Макаров оказался наверху, прижатый к мягкому, кожаному дивану в VIP-зоне.

Незнакомый парень был очень хорош собой: темные волосы, подтянутое тело и приятный голос будоражили и заставляли тело желать его. Сомнения терзали Кирилла недолго. Потянувшись к мужчине, он впился поцелуем в его губы, принимаясь нещадно их терзать и отдаваться во власть наслаждению.

Возбуждение все больше накрывало с каждой секундой и вскоре, Макарову пришлось отстраниться от незнакомца.

— Поехали отсюда? — предложил он. Несомненно, можно было остаться в клубе и сделать это в одном из чилл-аутов, но практиковать такое, Кирилл не любил, предпочитая уединяться в иных местах даже с любовниками на одну ночь.

Незнакомец только кивнул и только тут Макаров осознал, что не знает даже его имени. Исправив эту оплошность, Кирилл предупредил подруг о том, что уходит, и попрощавшись с ними, направился к выходу из клуба. До квартиры Дениса они добрались быстро. Кирилл не заметил ни ее обстановки, ни даже района, в которой она находилась.

Все, что его интересовало — это чужая плоть, чужое тело… и он получил сполна то, что хотел. Парень оказался страстным и удовлетворял его большую часть ночи и лишь утро вымотанный и счастливый Кирилл забылся крепким сном.

Проснувшись, Кирилл по обыкновению потянулся, и только почувствовав определенный дискомфорт, начал вспоминать о том, что произошло прошлой ночью. Оглядевшись вокруг, он понял, что находится в незнакомом месте, а совсем скоро, послышался шум откуда-то со стороны. Открылась дверь, и вскоре, Кирилл признал в вошедшем мужчине своего нового знакомого.

— Доброе утро, — бодро произнес Денис, подходя к разворошенной постели, на которой все еще лежал Макаров. Ответить тем же, у Кирилла сил не хватило, поэтому он только кивнул и поморщился. — Что будешь на завтрак? — буднично поинтересовался Денис, вставая с кровати и развязывая полотенце, до сих пор плотно обвязывавшее его бедра.

Бесстыдно порывшись в шкафу, он вытянул на свет какую-то одежду и начал в нее облачаться. Кирилл внимательно рассматривал его тело, признаваясь в том, что оно практически идеально. Денис был красив, но почему-то после ночи с ним, Макарова воротило. Он признавался в том, что вполне возможно, это отвращение к самому себе, но он имел право на такие развлечения! Он был взрослым, и он никому не изменял!

По крайней мере, он старался себя в этом убедить, напоминая, что он уже давно ни с кем не состоит в отношениях и имеет право спать, с кем захочет.

— Ну так что? — Кирилл несколько раз моргнул, прежде чем понял, что Денис, уже облаченный в одежду, наклонился над ним для поцелуя и выжидательно смотрит.

— Что?

— Я спрашивал, что ты будешь на завтрак? — Денис широко улыбнулся и притянув юношу за шею, впился в его губы глубоким поцелуем. Макаров терпел, сколько мог, борясь с собой, однако что-то внутри все равно возобладало, и он резко отпихнул от себя молодого мужчину.

— Мне нужно идти…

— Как… — Денис удивленно наблюдал за вскочившим Кириллом, который начал спешно собираться, будто опаздывал на самолет. — Что случилось? Все же было хорошо…

— Нет! То есть, да! Просто мне уже пора идти, — отрезал Макаров, влезая в джинсы и со скоростью натягивая на себя рубашку. — Я позвоню! — бросил он напоследок, выбегая из чужой спальни. Денис проводил юношу удивленным взглядом, понимая, что тот никогда не позвонит, ведь он так и не спросил его номера.

Такое поведение парня оставалось для него загадкой, потому как в клубе и уже у него дома, все было хорошо. Денис загляделся на Кирилла сразу, как только увидел и подумал, что упускать его нельзя. Макаров был хорош собой, и как раз во вкусе Дениса, которой был расстроен таким его побегом, потому как у мужчины были на него планы.

К сожалению, возможно для обоих, им не суждено было сбыться. Почему все складывалось именно так? Почему он не остался на завтрак у этого парня? Почему не дал ему шанс? Секс у них был потрясающим, Кириллу было хорошо. Денис оказался нежным и аккуратным любовником, не думающим исключительно о своем удовольствии, но почему-то этого оказалось мало…

Кирилл не видел возможности быть рядом с этим или любым другим человеком, потому что в голове все время был образ другого. Того, кто был недостоин ни его, ни его любви. Вернувшись домой утром, он не застал родителей, которые ушли на работу. Встретила его только тишина и чудесный запах тостов, которые мать, скорее всего, оставила для сына, зная наверняка, когда он вернется.

Приняв душ, он позавтракал и выпил кофе, размышляя над тем, что произошло. Казалось бы, ненавистный Османов ушел из его жизни и, тем самым, оставил его в покое, но почему тогда Кирилл не мог идти вперед? Почему все время оглядывался назад и жил прошлым? Ответ был очевиден. Он нашел своего единственного почти год тому назад, и с тех пор не прошло и дня, чтобы он не думал об Адлане. И даже после того, как причинил ему столько боли, сердце стояло на своем и упорно гнуло свою линию. Кирилл любил и продолжал любить.

Глава 13

То, что он собирался сделать, было крайне глупо. Он с трудом отвязался от Милы и Марины, которые пытались вытащить его в кафе и выпытать все подробности прошлой ночи, чтобы остаться наедине с самим собой и все обдумать. Впрочем, попытки думать Кириллу не помогли.

Сколько бы веских доводов не приводил его разум, чувства стояли на своем. В руках Макаров вертел телефон, который несколько раз по неосторожности ронял, а затем, снова поднимал, не решаясь набрать заученный наизусть номер.

Зачем звонить и что сказать? Кирилл и сам не знал, просто хотел услышать любимый, чуть хрипловатый голос… Стрелка на часах, висевших в гостиной, перевалила за шесть, и Кирилл понял, что просидел в тишине и собственных размышлениях весь день.

Набрать знакомый номер он так и не решился, поймав себя на мысли, что будет глупо молчать в трубку, если все же позвонит. Решение пришло молниеносно. Зачем звонить, если можно было увидеться? Кирилл помнил адрес, по которой располагалась съемная квартира Османова, и вознамерился туда поехать. Быстро собравшись и взяв с собой все необходимое, он вызвал в такси и вскоре ехал туда, где его уже не ждали.

— Девушка, там никого нет, — мелодичный женский голос заставил Кирилла снять руку со звонка, в который он упорно звонил. Обернувшись, он увидел перед собой молодую женщину, с интересом рассматривавшую его.

— Вы в этом уверены? — спросил Кирилл, не имея желания оспаривать факт своей половой принадлежности.

— Да, он съехал почти месяц тому назад, Вы же к Адлану? — Девушка обвела Кирилла взглядом, а затем усмехнулась чему-то своему. В этом взгляде и улыбке было сочувствие и жалость, а Макарова невольно передернуло. Кивнув и бросив короткое «спасибо», он бросился бежать вниз по лестнице, проигнорировав лифт.

Выйдя на улицу, он ощутил неимоверную пустоту. Выходит, он зря себя терзал все это время. Османов просто уехал, позабыв о нем и обо всех сказанных словах. Поспешно убежав от неприятной собеседницы, теперь Кирилл жалел о том, что не спросил о том, куда направился его бывший ухажер. Впрочем, сейчас это уже не имело значения. Наверно. Домой Кирилл попал ближе к полуночи. Долгая прогулка так и не принесла прояснения в голове, но потерянного времени было не вернуть.

Отец пребывал в своем кабинете, а на пороге его встретила встревоженная мать. Впрочем, объясняться с ней сейчас, у Макарова сил не было, поэтому дав ей понять, что все хорошо, он отправился к себе, однако заснуть так и не удалось ни через час, ни даже под самое утро. Где сейчас был Адлан? С кем? Чем занимался? Думал ли о нем? Вспоминал ли? Чувствовал ли то, в чем признавался всего месяц тому назад? А быть может, он уехал, потому что ему было слишком тяжело?

Вздохнув, юноша в очередной раз перевернулся на другой бок. Взгляд приковал лежавший на прикроватной тумбочке телефон.

Позвонить или не стоит… что сказать?

Как это будет выглядеть со стороны?

Что подумает Адлан?

Захочет ли его слышать?

А вдруг, у него уже кто-то есть?

Эта мысль болью отозвалась в груди и Кирилл, не выдержав, присел на кровати. Через несколько минут, он уже слушал длинные гудки. Он уже собирался скинуть звонок, когда на его все-таки ответил чужой, незнакомый голос. Женский. Трубка тут же выскользнула из рук, опустившись на мягкий ковер, а Макаров запрокинул голову и начал глубоко дышать, стараясь не разреветься, будто девчонка. Спустя несколько минут, он взял себя в руки, так и не проронив ни единой слезы.

В конце концов, он ожидал чего-то подобного. Османов предавал, унижал, бил, оскорблял. С чего бы ему было еще и не соврать тогда, когда он признавался в своих несуществующих чувствах? Кирилл понимал, что его порыв был глупым и теперь он сожалел о нем.

Подняв телефон с пола, он выключил его, а затем положил обратно, и завернувшись в одеяло, плотно сомкнул глаза, решив во чтобы то не стало заснуть. Чувство пустоты никуда не ушло и на следующий день, однако придаваться унынию, Макаров больше не собирался. Теперь, когда он понял до конца, каким был Адлан, он принял решение ни минуты своей жизни не тратить на столь гнилого человека.

Лгун, мерзавец и просто сволочь. Отец все-таки был прав… Вновь оставшись наедине, Кирилл пришел к выводу, что лето в самом разгаре, у него замечательные друзья и пришла пора развлекаться и отдыхать. Позвонив Марине, он договорился о встрече и наметил будущий план действий. Поход в кино, кафе, а затем в клуб. Жить прошлым больше не было смысла и настало время забыть того, кто так просто забыл о нем.

Звонок в дверь заставил Кирилла оставить борьбу с волосами, которые никак не хотели вытягиваться. Бросив плойку на туалетный столик перед зеркалом, он поспешил открыть дверь, полагая, что за ней находится Марина, которая обещала заехать за ним.

Впрочем, случиться это должно было где-то через час, но подруга могла как обычно, не рассчитать время.

— Я еще не готов, — на ходу бросил Макаров, открывая входную дверь. Он застыл, будто вкопанный, когда встретился взглядом с тем, кто не покидал его мыслей двадцать четыре часа в сутки.

— Ты? — вымолвил Кирилл, не веря глазам.

— Здравствуй… — Адлан робко улыбнулся и подался вперед, чтобы что-то сказать, но в следующее мгновенье встретился лицом с огромной дубовой дверью. Вскрикнув от боли, он отшатнулся назад, а Кирилл испуганно замер. Желание захлопнуть дверь перед носом мерзавца, который портил ему жизнь в течение почти что года, было нестерпимым, однако он никак не думал, что тем самым нанесет ему увечья.

— Открой дверь! — рявкнули с той стороны, а Кирилл со злостью сжал руки в кулаки.

— Какого черта, Османов? — Кирилл распахнул ее, взирая на злого мужчину. На лбу красовалась ссадина, из которой сочилась кровь, которую Адлан успел размазать рукой. — Зачем ты здесь? Я сейчас полицию вызову, ты меня уже… — договорить Макаров не успел, так как вскоре его затолкали в холл собственной квартиры. Закрыв злосчастную дверь позади себя, Адлан начал надвигаться на юношу.

— Теплый прием, — прошипел Османов, вжав тело Кирилла в стену. — На хуй звонить, если не хочешь видеть человека? — Макаров поморщился, отворачивая голову и не желая смотреть на мужчину. Впервые тот ругался при нем, и это было крайне неприятно. Смешанные чувства не давали мыслить здраво, Кирилл запутался, был напуган, но это не мешало ему и дальше ругаться с Адланом.

— Так я отвлек тебя, да? — Кирилл бросил на Османова презрительный взгляд. — Помешал трахать свою бабу? Так мог бы не отвлекаться! Я тебя не звал!

— Знаешь что… — Адлан сжал губы, а затем резко отодвинулся. — Я попрошу тебя больше не звонить мне, это отвлекает, знаешь ли! А баба, которую ты предложил мне трахать и дальше — моя младшая сестра, извращенец!

— Я тебя не звал! — взвился Кирилл, повышая голос. — А чушь про сестру может засунуть себе в одно место!

— А ну не ори! Я бросил деловую встречу, проебал кучу бабок, сорвался как последний придурок, прилетел первым рейсом, а ты строишь из себя тут…

— Ты… ты… да как ты смеешь?! — Кирилл взмахнул руками и случайно задел вазу, которая приземлившись на пол, вдребезги разбилась. — Ты просто хам, ты больной, псих! Как ты смеешь врываться ко мне в дом и что-то от меня требовать? Это проникновение в чужое жилище, ты…

— Сяду, да? — закончил за него Османов, издевательски улыбнувшись. — Ну конечно, что ты, что твой папочка, вы одинаковые, у вас одно на уме — посадить человека за решетку, браво, вы настоящие мастера своего дела! — Адлан обвел Кирилла обжигающим взглядом, в котором была буря эмоций, а затем развернулся и мгновенно исчез за дверью.

Кирилл выдохнул и медленно опустился на пол. Слишком много информации за такой короткий промежуток времени… Макаров не мог мыслить здраво, образы, картинки, слова — все вертелось в голове подобно урагану. Он не знал, каким был Османов — добрым и галантным, каким был в самом начале их отношений или жестоким и злым, как сейчас и тогда, когда избивал его… а быть может нежным, ранимым и открытым, как тогда, на пустыре…

Кирилл не знал, но сердце отчаянно тянулось к тому, кто только что ушел. Макарову хотелось верить в то, что та девушка была его сестрой, а сам он действительно бросил все дела, лишь бы приехать к нему… Юноша не знал всего этого наверняка, а узнать правду можно было только у Адлана, поэтому секунду спустя, он рванул за ним, однако в подъезде Османова уже не оказалось.

Спустившись вниз и обойдя весь двор, он нашел мужчину сидевшим на одной из деревянных скамей. Он говорил с кем-то по телефону, однако завидев его, спрятал телефон в кармане брюк. — Зачем пришел? — Взгляд, брошенный исподлобья, был полон обиды и разочарования, но в нем не было злости или ненависти. Рука по-прежнему была в крови, но ссадина уже не кровоточила. Кирилл молча сел рядом.

Отвечать ему было нечего, он и сам не знал, зачем пришел, что ему говорить. На языке вертелись какие-то слова, но произнести их не было сил. Спустя несколько минут, Макаров набрался смелости и, протянув руку, коснулся ею чужих пальцев. Османов бросил на него недоуменный взгляд, однако уходить от контакта не стал.

— Я не понимаю тебя…

— Я сам себя не понимаю, — Кирилл опустил взгляд. — Я не знаю, могу ли тебя простить, могу ли давать тебе шанс… я не знаю, что чувствую к тебе, не знаю, можно ли тебе доверять… не знаю, какой ты на самом деле, — Макаров серьезно взглянул на своего собеседника.

— Если ты не дашь мне шанс, то я не смогу помочь тебе разобраться в этом и ответить на все вопросы…

Затянувшаяся тишина была нарушена шумом подъехавшего такси.

— Заплати ему… — тихо вымолвил Макаров, поднимаясь со скамьи.

— Ты…

— Пойдем, — Кирилл кивнул в сторону дома и выжидательно уставился на мужчину. Тому оставалось только незамедлительно подчиниться.

Глава 14

— Прости, я не хотел… — Кирилл виновато закусил губу, закончив обрабатывать рану на лбу и заклеив ее пластырем.

— Ничего… — Адлан поймал руку Макарова и поднес к губам, чтобы в следующее мгновенье нежно поцеловать. Кирилл вздрогнул и замер, а Османов испуганно выпустил руку юноши из своей «хватки».

— Родители скоро вернуться… — Макаров поднял взгляд на своего собеседника. Они сидели в гостиной и находились в полной растерянности. Кирилл не знал, с чего начинать, а Адлан молчал.

— Мне уйти? — Кирилл тут же отрицательно покачал головой. Этого он хотел меньше всего.

— Это правда была твоя сестра? — быстро произнес Макаров, всматриваясь в лицо мужчины. Голос незнакомой девушки не давал ему покоя.

— Да, — тот мягко улыбнулся и кивнул. — Ее зовут Диана, она приехала в Москву учиться на художника. Ей девятнадцать, и она просто красавица… — Кирилл облегченно выдохнул и немного придвинулся к Османову.

Зачем? Он и сам не знал, но Адлан быстро перехватил инициативу и потянулся к его губам. Они сошлись в легком и осторожном поцелуе. Адлан его к себе, а Кирилл подался вперед, позволяя себя обнимать. Пальцы Османова запутались в легком шелке, а руки Кирилла послушно обвили шею возлюбленного. Чувственная, нежная ласка дурманила, и если бы Адлан не отстранился первым, Кирилл бы точно не смог этого сделать.

— Если твои родители вот-вот вернутся, то мне действительно лучше…

— Сейчас, подожди… — Кирилл удалился куда-то, а затем вернулся с телефоном в руках. — Я быстро, — бросил он, набирая чей-то номер. Кирилл хотел позвонить подругам и отменить всю затею. Сейчас ему нужно было только одно — побыть рядом с Адланом. — Здравствуй, Мил, я не смогу сегодня пойти с вами в клуб… нет, просто не могу и все, — из дальнейшего разговора, Османов понял, что эти их походы по клубам были частыми, и подруга отчаянно уговаривала Кирилла пойти развлекаться вместе с ними.

— Ты это… развлекался, как я посмотрю… — неуверенно протянул Османов, вставая с дивана и наблюдая за суетящимся Кириллом. Тот застыл на месте, внимательно вглядываясь в лицо мужчины.

— Я не сидел дома безвылазно, если ты об этом, — сухо ответил Макаров. Ему совершенно не понравилась эта реплика. Он только подумал о том, что между ними может хоть что-то наладится, а тут такое…

— И… — Адлан замолчал на несколько секунд, но затем решил договорить начатое. — У тебя были…

— Связи, мужчины? — перебил его Кирилл. Недовольно скрестив руки на груди, он зло посмотрел на Адлана. — Да, были. А ты как думал, что я должен сидеть и ждать тебя после того, как ты со мной поступил? Османов замолчал, и Кириллу показалось, что эта тишина длилась полчаса, час, не меньше.

— Ясно, — тихо произнес он, придвигаясь к Макарову. — Но ведь сейчас… ты не захотел уходить от меня. Значит, хочешь быть со мной, а не с кем-то другим? — Кириллу показалось, что Адлан говорил это скорее самому себе, но все же кивнул, подтверждая его слова. — Тогда хорошо, — мужчина улыбнулся и обнял парня.

Кирилл выдохнул и тут же обнял Османова, прижимаясь своим телом к его, руками оплетая чужую спину. Ему так не хватало этой ласки. Месяцами он хотел вот так просто обнять Адлана и не отпускать… слова о любви едва не сорвались с его губ. Он чудом сдержал себя и вовремя отдернул, но мягкую улыбку мужчине все же подарил.

— Пойдем, у меня есть идея…

— Какая? — Адлан аккуратно коснулся губами щеки Макарова.

— Можно прогуляться, но у меня есть ключи от второй квартиры, можем отправится туда… — Кирилл робко улыбнулся и Адлан ответил ему счастливой улыбкой.

— Идет.

Адлану не верилось в свое счастье. Идущий рядом Кирилл казался иллюзией, а все происходившее какой-то сказкой. Когда утром, сонная Диана рассказала ему о том, что посреди ночи ему звонят какие-то Кириллы, Адлан растерялся. Мысли завертелись ураганом. Случайно ли позвонил ему Макаров или же он чего-то хотел?

Случилось ли что или же Кирилл решил дать ему шанс… На сердце неожиданно потеплело, ведь вдалеке забрезжил огонек надежды. Османов сорвался в Питер с огромной скоростью.

Доставив Диану до университета и пожелав ей удачи на курсах, он рванул в аэропорт. Он нервничал, пока его рейс задерживали, нервничал, пока летел. Волнение лишь нарастало и достигло своего пика уже тогда, когда он стоял у двери Макарова. Адлан не хотел ссориться, тем более, он не хотел обижать или оскорблять Кирилла, но все вышло так, как вышло. И сейчас, ступая с ним за руку по улице, он не верил тому, что это стало реальностью. Макаров вел его куда-то уже минут двадцать.

Адлан предложил доехать туда на такси, но Кирилл уверил его в том, что квартира недалеко, а от того, чтобы пройтись вместе, мужчина не смог отказаться. Когда они гуляли вместе в последний раз, Османов уже не помнил. Эти времена казались далекими и невероятными… времена, когда он мог держать Кирилла за руку и целовать его, когда хочется…

Шанс, который ему давал Кирилл, он собирался использовать по максимуму. Это было даром, который оказался у него в руках, когда он уже ни на что не надеялся. Макаров был его сокровищем, которое Адлан теперь не собирался отдавать никому. Как они оказались на диване в гостиной, Кирилл не знал. Горячее, тяжелое тело сковало все его движения, и даже при желании он не смог бы пошевелиться.

Впрочем, желания такого и не было. Руки жадно блуждали то по спине мужчины, то ненавязчиво опускались ниже. Губы обжигало поцелуями, а перед глазами все плыло. Вскоре, Кирилл почувствовал, как его избавляют от легкой футболки.

Почувствовав чужие губы на шее, а затем во впадинке между ключицами, он выгнулся, жадно хватая ртом воздух. Почти невинные ласки возбуждали и дарили невиданное наслаждение. Если бы все пошло так и дальше, Кирилл кончил бы, не дожидаясь момента, когда с него стянут брюки, но все закончилось внезапно.

— Адлан? — удивленно прошептал Кирилл, распахивая глаза. Османов остановился и Макаров был лишен нежности и поцелуев. — Что случилось? — он присел на диване, неожиданно вспоминая, как когда-то, сидел перед ним вот так же, борясь со страхом и надеждой. — Я… — Тебе противно, да? — Кирилл закусил губу и опустил голову, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.

Это казалось невозможным — пройти через столько и теперь столкнуться с обычной неприязнью со стороны того, кому было столько прощено.

— Кирилл, я хотел сказать, что… — Адлан попытался заставить юношу взглянуть на него, но тщетно. — Я… — У меня нет…

— Чего?! — неожиданно прокричал Кирилл, подняв злой взгляд. — Чего у тебя нет? Смелости, мужества признать правду?

— Ну… ты понимаешь… — смущенно прошептал Османов, слегка улыбаясь реакции парня.

— Нет, хватит говорить загадками! Если ты передумал, просто так и скажи! — Кирилл с силой ударил кулаками по груди Османова.

— Кир, у меня нет презервативов, — широко улыбнулся Адлан. — Прости, но когда я летел в Питер, мне было не до этого, мысли заняты другим… вот и все, — мужчина развел руками в стороны, а Кирилл смущенно вспыхнул.

Ему стало стыдно за свою недогадливость и за то, что он так себя повел. Более того, говорить с Адланом на такие темы было… непривычно и неловко. С бывшими парнями такого не случалось, но никого из них он и не любил…

— Я выйду ненадолго, а ты подожди меня, ладно?

— А ты знаешь, куда идти?

— Разберусь, — Адлан потянулся к податливым губам и смял их в нежном поцелуе. Оставшись один, Макаров мигом очутился в душе. Смыть с себя возбуждение и стыдливый румянец было просто жизненно необходимо. Он корил себя за свою глупость и нелепость поступков.

Юноша вечно терялся перед Османовым и вел себя как малолетняя школьница, в то время как с другими своими парнями он всегда был более чем раскован и красноречив. Минут двадцать спустя Кирилл покинул стены ванной и вовремя, совсем скоро вернулся Адлан. — Ты долго… — прошептал Макаров, встретив мужчину у порога.

Что делать теперь, он не знал. Пригласить в спальню? Подсказать где ванная? Сказать что-то? Ну не бросаться же ему в объятия… Выбор за него сделал Османов, который буквально набросился на него с поцелуем.

Кирилл с запозданием подумал о том, как странно его рассматривал Адлан. Османов жадно разглядывал худенькое тело прежде, чем крепко прижать его к себе. Кирилл промычал что-то нечленораздельное, но когда понял, что отпускать его не собираются, просто потянул Адлана за собой.

Глава 15

Кирилл проснулся с улыбкой на губах. Ноющее после страстного соития тело говорило само за себя, а в голове тут же начали всплывать картинки прошлой ночи. Адлан любил его страстно и нежно одновременно, а Кирилл терялся в ощущениях — ярких, словно фейерверк.

Османов оказался на удивление чутким любовником, хотя возможно, Кирилл был просто исключением. Макаров не испытал ни боли, ни дискомфорта, только безграничное счастье от того, что наконец-то стал единым целым с тем, кого полюбил всем сердцем. Османов дал ему уснуть лишь под утро. Кирилл краем сознания отметил, что начинало светать, и подумал о том, что скоро вставать, однако проспал он до полудня.

Разомкнув глаза, он потянулся, словно кошка и лениво зевнул, посматривая по сторонам. Какого же было его удивление, когда Адлана не оказалось рядом. Обеспокоенно поднявшись с кровати и не обращая внимания на дискомфорт в нижней части тела, он натянул на себя брюки и побрел осматривать квартиру, в надежде найти Адлана в одной из комнат. К его удивлению, мужчину он так и не нашел. Беспокойство начало накрывать его с головой, когда он обыскал весь дом и нигде не нашел и следа Османова.

Ни записки, ни какой-либо вещи, за которой он мог бы вернуться…

— Так, не паниковать… — прошептал Кирилл, вновь направляясь в спальню с целью найти свой мобильный.

«Абонент не доступен или находится в не зоны действия сети». Кирилл резко выдохнул, услышав металлические нотки противного женского голоса. В голову невольно забрались мысли о том, что Адлан попросту ушел. Кирилл тут же начал себя корить за непредусмотрительность.

Глупо было думать, что в этот раз Адлан не обманет. Он попросту использовал его, унизил, получив то, что хотел и теперь бросил за ненадобностью. А он поверил… словно наивный влюбленный подросток. Поверил в очередной раз. Привел домой, отдался, а в итоге…

Возможно, это была даже месть со стороны Османова.

Куда уж изощреннее?

Заставить простить, плюнуть на все, наступить на горло гордости и трахнуть. Он просто мог бы еще раз его избить. Результат был бы тем же — Кирилл был разбит. В случившееся не верилось. Как Османов мог так искусно лгать, Макаров не знал. Он ведь действительно ему поверил. Глядя в его глаза, у него не возникало сомнений в искренности мужчины, и только поэтому он позволил ему снова приблизиться.

Но тогда как могло произойти то, что произошло? Почему он отключил мобильный и ушел, ни сказав ни слова? Почему не оставил хотя бы маленькой записки? От тревожных мыслей Кирилла отвлек звук открывающейся двери. Бросив телефон, до сих пор зажатый в руках, на кровать, он понесся в холл. Сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой, когда он увидел на пороге Адлана.

Мужчина улыбнулся, но улыбка в мгновенье была стерта с его лица. Кирилл и сам не знал, что в нем есть столько силы, но мощный удар в челюсть заставил Османова пошатнуться и выронить пакет, что он держал в руках.

— Ну и… что это было? — Мужчина начал наступать и остановился только тогда, когда Кирилл оказался вжатым в стену. В глазах юноши застыл ужас, а из приоткрытых губ так и не вырвались слова обвинения. — Кир… — Адлан тут же смягчился, понимая, что Макаров боится его. Неприятное ощущение вины, обида за неожиданный удар — все смешалось, но Османов и не подумал поддаваться эмоциям. — Не бойся меня, хорошо? — Он притянул юношу к себе и заключил в крепкие объятия. Вскоре руки Кирилла вцепились в него, словно он боялся, что Адлан вот-вот куда-то исчезнет. — Что все-таки случилось?

— Ты… — Кирилл поднял взгляд на мужчину и всхлипнул. — Ушел…

— За едой, — Османов кивнул. — У тебя в холодильнике пусто было, а я хотел завтрак приготовить…

— Но… — Кирилл закусил губу, понимая, что начинает краснеть. Вновь опозориться после вчерашнего — это было слишком. — А телефон почему отключил? — хмуро спросил Макаров.

— Я его не отключал, у меня батарейка села, а зярядки с собой нет…

— А… а мог бы записку оставить! — Кирилл привел последний аргумент, на что Адлан просто улыбнулся.

— Я хотел, поверь, но в этой квартире нет ни одной бумажки и ни одного карандаша… здесь вообще ничего нет кроме мебели… Макаров вынужденно кивнул, соглашаясь с Адланом.

На сердце наконец-то отлегло, и теперь ему было стыдно за рукоприкладство, свое детское поведение, за свою неуверенность в себе и за невозможное упрямство. Действительно там не было ничего, кроме хорошего ремонта и дорогой мебели.

На двадцать первый день рождения, родители подарили ему эту квартиру, но Кирилл пока не думал переезжать. С родителями ему было комфортно, никаких неудобств совместное их проживание не доставляло, поэтому Макаров не захотел переезжать в собственное жилье.

— Не злишься?

— Прости меня, — тихо произнес Кирилл, вставая на цыпочки, чтобы дотянуться до Адлана и коснулся правой скулы. Она покраснела, но никаких других следов на ней не было.

— Ничего, я не знал, что ты так рано проснешься…

— Рано? Сейчас же полдень… — Кирилл усмехнулся.

— Ну, учитывая во сколько мы с тобой вчера заснули… — Османов улыбнулся. — Пойдем готовить завтрак?

— Обед, — Кирилл счастливо улыбнулся и повис на мужчине.

Впереди их ждала совместная готовка.

— Готовить ты совершенно не умеешь, поэтому, будь добр, позволь все сделать мне, — Адлан улыбнулся и аккуратно отодвинул пыхтящего Кирилла от плиты. Омлет ему никак не давался, изрядно портя ему нервы, но к счастью, Османов вовремя пришел на помощь.

— Все я умею! — Кирилл фыркнул, но затем улыбнулся. Безграничное счастье словно окутало его изнутри, и он не мог прекратить улыбаться.

Он не ошибся в Адлане, и тот не врал. Он больше не хотел его предавать, и Кирилл верил ему… сам не понимал, почему, но верил и знал, что Османов его больше не обидит.

Подойдя к мужчине сзади, он прижался к его спине, руками оплетая талию. Наконец-то у них все было хорошо. Стоя посреди кухни и обнимая родного, любимого человека, Кирилл вдруг понял, что больше ему ничего и не нужно. У него и так все есть.

Кирилл грозился задушить Адлана в крепких объятиях. После расставания длиной в пять дней, Макаров даже не пытался держаться в рамках приличия. Ему было все равно, что они в аэропорту и что на них смотрят проходящие мимо люди, он зацеловывал мужчину и тесно к нему прижимался.

Говорить о том, как он скучал, Кирилл был не в силах. После всего того, через что им пришлось пройти, Макарову хотелось только одного — больше никогда не отпускать от себя Адлана, но к сожалению, теперь они жили в разных городах и с этим фактом приходилось считаться.

Османов был вынужден уехать в конце выходных, чтобы провести всю рабочую неделю в Москве, где был уже почти налажен его бизнес. Он предлагал Кириллу поехать с ним, но последний отказался в виду растерянности, незнания того, что говорить родителям и страха, что все может пойти как-то не так.

— Кир, на нас же смотрят, — Османов улыбнулся, даже не пытаясь отстранить от себя юношу. По правде говоря, ему тоже было плевать на то, что о них подумают. Расставание показалось куда более длительным, чем было на самом деле, и никакие переписки и разговоры не смогли этого изменить.

Сейчас же, когда Кирилла можно было обнять, все остальное отходило на второй план. Предлагая Макарову поехать с ним, Адлан надеялся, что юноша согласился, однако был почти уверен в том, что тот откажется. Наверно, было еще слишком рано, но вот такие вот разлуки тоже не шли им на пользу, мужчина был уверен.

— Поехали скорее домой! — Кирилл не дал возможности ответить, впившись в чужие губы чувственным, собсвтенническим поцелуем. Кирилл успел соскучиться и испереживаться. Дурные мысли лезли в голову с завидной частотой, но он умело их отгонял. Адлан не стал был изменять, отчего-то Кирилл был уверен в этом, а счастливые глаза мужчины, когда они наконец встретились, только подтверждали это.

Дома они оказались чудом, так как Кирилл наровился поцеловать или обнять Адлана каждую свободную минуту. Ехать от аэропорта до дома было далеко, поэтому сначала они заехали в кафе, где перекусили и лишь после этого оказались в квартире Кирилла.

Глава 16

Кирилл потерся носом об оголенную грудь, чем вызвал смешок со стороны любовника.

— Кира…

— М? — сонно протянул Макаров, подняв взгляд на любимого. После близости, Кирилла всегда клонило в сон, но он держался из последних сил.

— Я очень скучал по тебе… — тихо признался Адлан, запуская руку в светлые волосы. Вызвав мягкую улыбку на счастливом лице Кирилла, он сам невольно улыбнулся. Каким счастьем было вот так просто лежать рядом с Макаровым, он не мог описать или объяснить.

Впрочем, и не старался, главное, что Кирилл был рядом. Юноша вскоре заснул, а Адлан поднялся с кровати и направился на кухню — варить себе кофе, который не успел выпить с утра, опаздывая на свой рейс.

Как оказалось, с прошлого раза, Кирилл успел обзавестись продуктами и необходимыми на кухне и в быту вещами. Адлана это приятно удивило. Кирилл готов был на изменения, Адлан чувствовал это.

Макаров готов был и мог меняться в лучшую сторону ради любимого, и было счастьем осознавать, что сам он тоже был на это способен. Привычный уклад жизни и никчемные принципы казались легко разрушимыми. Однако было то, что гложило и не отпускало Адлана.

Ему хотелось поделиться со всем с Кириллом, но расстраивать его не хотелось вовсе, поэтому Адлан продолжал упорно молчать. Он не виделся с братом вот уже много месяцев. Руслан упорно продолжал игнорировать его и отказывался даже разговорить.

Адлан жалел о том, что сделал, жалел о том, что вмешался в жизнь брата, но сделанного было не изменить и ему оставалось только корить себя в содеянном. Сейчас он понимал брата и часто вспоминал его слова о том, что пол в любви не важен, и любить можно себе подобного.

Адлан любил Кирилла и случись та история сейчас, он пожелал бы брату только счастья…

— Ты чего такой грустный? — Адлан вздрогнул, обернувшись. Кирилл стоял на пороге кухни, отперевшись плечом о дверь и внимательно его рассматривал. — Чайник уже закипел… — он медленно подошел к мужчине и обнял его, оплетая руками спину.

— Я думал, ты спишь, — Адлан нежно погладил изящную спину юноши, поцеловав его в макушку.

— Давай я сделаю нам кофе, — Кирилл улыбнулся, легонько коснувшись губ любимого.

— Хорошо…

— Не хочешь ничего мне рассказать?

— О чем ты?

— Я же вижу, что что-то не так, — Кирилл поставил ароматно дымящуюся кружку перед Адланом, держа в руках такую же для себя. Сесть рядом ему не дали, Адлан технично перетянул его к себе на колени. — Ты не хочешь сказать, что жалеешь о том, что происходит между нами или что…

— Нет, — тут же перебил его Османов. — Это касается не нас, — мужчина улыбнулся Макарову, а последний облегченно выдохнул.

— Тогда что же не так?

— Это связано с моим братом…

— У тебя есть брат? Я думал только сестра… — Кирилл попытался вспомнить, но был уверен, что Адлан ни разу не упомянул о своем брате.

— Да, помимо Дианы, у меня есть младший брат — Руслан. И мои проблемы связаны именно с ним… — Адлан опустил взгляд, вспоминая свои последние разговоры с ним. Он был необычайно жесток, пытаясь уничтожить в Руслане то, что было в нем самом. И если одумавшись, наладить свою жизнь Адлан смог, то вот для младшего брата это уже не представлялось возможным.

— Расскажи мне все. Мы же теперь вместе… — Кирилл серьезно взглянул на мужчину, сцепляя пальцы их рук вместе. — Я готов делить с тобой все плохое и все хорошее…

Раздумав некоторое время, Адлан кивнул, решив, что, в общем-то, его избранник прав.

— Ты правда сделал это? — Кирилл внимательно выслушал мужчину, ни разу его не перебив.

Он не осуждал Адлана, но про себя, Кирилл радовался тому, что его близкие всегда принимали его таким, какой он есть.

— Да. И я очень жалею об этом. К моему великому сожалению, я никак не могу это исправить…

— А ты пытался дать ему время?

— Уже много месяцев прошло…

— Знаешь… те, кто любят по-настоящему — прощают. Но кому-то нужно меньше, кому-то больше времени… дай ему столько времени, сколько нужно. Он обязательно простит тебя, любимый.

Кирилл заботливо поцеловал мужчину в лоб и крепко обнял, пытаясь забрать себе хотя бы маленькую часть переживаний любимого человека.

— Спасибо тебе, маленький…

— Все будет хорошо, Адлан…

Пришлось поверить ему на слово.

—Ты кто такой? Где Кирилл? — Адлан удивленно моргнул несколько раз, прежде чем понять, что перед ним действительно стоит блондинистая особа с невозможно ярким и странным макияжем.

Высокий писклявый голос заставил поморщиться, а гневный, возмущенный взгляд девушки и вовсе переходил границы.

— Вы кто? — коротко поинтересовался Османов, уже предвкушая себе допрос с пристрастием.

— Я первая спросила!

— Да что…

— Что здесь происходит?! — В разборку встрял Кирилл, вышедший на шум и на ходу застегивавший рубашку.

— Кир, кто это? — Мила бесцеремонно протиснулась внутрь и закрыла за собой дверь, при этом не переставая сверлить взглядом незнакомого мужчину.

— Кир, я не пойму, что за дамы с утра пораньше? — Адлан перевел ироничный взгляд на юношу.

— Это Мила, — он кивнул на девушку. — А это Адлан… — Макаров закусил губу. Встреча была не самой удачной идеей, но Мила никогда не отличалась тактичностью.

— Тот самый? — неуверенно протянула она.

— Так я здесь звезда у Вас, — Османов усмехнулся, за что немедленно получил легкий удар по оголенному плечу. И последний факт неприятно удивил Макарова.

Нагота мужчины не только смущала его, ее возмущал и жадный взгляд подруги тоже.

— Шел бы ты одеваться… — протянул Кирилл, недовольно осмотрев возлюбленного, что открыл дверь его подруге в одном нижнем белье.

— Ревнуешь?

— Адлан… — угрожающе прошипел Макаров, а мужчина лишь хохотнул.

— Какое шикарное тело… — завистливо протянула Мила сразу, как из поля зрения скрылся обладатель этого самого тела.

— Мила! — взвизгнул пораженный Макаров. — Это мой парень, мой, слышишь? Ты бы хоть постеснялась!

— А что? Что я такого сказала? Ну красиво и что… я умею это ценить! — попыталась оправдаться подруга.

— Знаю я, что ты умеешь ценить!

— А, впрочем, знаешь, что? Я против! Ты страдал из-за этого придурка!

— Этот «придурок» может тебя услышать, — заметил Кирилл, провожая наглую подругу на кухню.

Раз Мила заявилась с утра пораньше, это значило, что без кофе и булочки она все равно не уйдет.

— Я не понимаю, что он здесь делает! — возмущенно произнесла Мила, однако красноречивый взгляд и улыбка Кирилла сказали все без слов. — Это я поняла, — фыркнула девушка. — Но почему? После всего того, что было… я тебя не понимаю…

Кирилл выдохнул. Говорить об этом не хотелось. После того, как он рассказал о произошедшем подругам, чувства утихли, а ненависть к Адлану стала угасать. А совсем недавно он понял, что снова счастлив, впервые за долгое время и виной тому мужчина, что находился сейчас в соседней комнате.

Если бы он только мог повернуть время вспять, то ни за что не стал бы рассказывать отцу о том, что Адлан его якобы преследует. Теперь механизм был запущен, а Влад не хотел останавливаться, решив для себя уничтожить гада, который чуть не искалечил его единственного ребенка.

— Люблю его… — тихо выговорил Макаров, ставя перед подругой кофе и сладкие булочки. Ответ был действительно простой, однако никто не хотел понимать его — ни родители, ни подруги.

Кирилл и сам себя не понимал. Он бы тоже считал это безумием — находится рядом с человеком, который пытался тебя убить, но ничего не мог с собой поделать. Сердце трепетало перед мужчиной и тянулось к нему в руки.

Вся его сущность желала одного — быть как можно ближе к Адлану.

— Совсем? — неуверенно протянула девушка, тут же принимаясь за поглощение завтрака.

— Совсем, — усмехнулся Кирилл. — Наберешь вес, слушать твое нытье не буду, — широко улыбнувшись, заявил он.

— Куда ты денешься!

— И много у тебя таких вот подружек? — Адлан строго взглянул на Кирилла сразу, после того как за Милой закрылась дверь.

— Много, — Макаров улыбнулся и подошел к возлюбленному.

— А ты вздумал ревновать? — спустя секунду Кирилл буквально повис на хмуром мужчине. — Не нужно, ты мой единственный, — серьезно произнес юноша, тут же целуя губы возлюбленного. — И вообще, ты забыл?

— О чем? — снова нахмурился Адлан.

— О том, что обещал мне: поход в кино, ужин в ресторане и рассказ о своей семье, — Кирилл улыбнулся, теснее оплетая руками шею мужчины. — Так что тебе пора собираться.

— А что я? Я собран, — Османов усмехнулся. — Главное, чтобы еще кто-нибудь из твоих подружек не заявился к нам в гости!

— Не злись, — протянул Макаров, вновь впиваясь в губы мужчины поцелуем, на этот раз страстным, глубоким и требовательным.

Адлан ответил с не меньшим жаром и мысли о ресторане и кино быстро уступили место совершенно другим. Казалось, вчерашней ночи не хватило и тело требовало свое. Недельные разлуки не проходили даром и по выходным молодые люди практически не вылезали из постели. Вот и сейчас они оказались там за считанные секунды.

Подхватив Кирилла под ягодицы, Адлан заставил его оплести ногами талию и, не разрывая поцелуя, понес в спальню. Достигнув кровати, он бережно опустил на нее свою ношу и тут же навис сверху, попутно избавляя юношу от ненужных джинсов и рубашки. Кирилл, в свою очередь, принялся стаскивать с Адлана футболку, а затем приступил к борьбе с ремнем.

Оказавшись, наконец, обнаженным, Адлан остановился и обвел юношу, лежавшим под ним, восхищенным взглядом. И как только ему когда-то могло прийти в голову, что это отвратительно — ласкать такое тело? Как ему только могло казаться, что видеть сладостно-изогнутое под ним тело — это мерзко?

Нет, это было прекрасно, почти божественно… наблюдать за тем, как покрываются алым щеки любимого, как быстро вздымается и опускается его грудь, как реагирует на их близость его член…

Адлан не думал ни о чем, когда опустился вниз и провел рукой по налившейся кровью плоти, а затем осторожно поцеловал ее. Ощущение неправильности, чувства дискомфорта и дисгармонии не было… Он нежно лизнул головку и услышал громкий всхлип. — Что ты… Адлан… ты… не… — Кирилл был вынужден прервать свою невнятную речь и вскрикнуть от удовольствия, когда его плоть наполовину погрузили в теплый, влажный рот. Медленные, дразнящие движения распаляли его, а понимание того, что это делает самый родной человек, напрочь снесло крышу.

Макаров сам не заметил, как стал толкаться в чужой рот, пытаясь приблизить разрядку и вскоре, достиг своего пика… Кирилл пришел в себя не сразу — только тогда, когда чужое семя брызнуло на его живот, сливаясь с его собственным в единое пятно.

— Ты не должен был… — Кирилл смущенно прятал лицо в подушках, отказываясь повернуться к довольно хихикающему мужчине.

— Почему? Ты же делаешь тоже самое для меня… — Адлан поцеловал обнаженное плечо, в очередной раз призывая Кирилла взглянуть на себя.

— Это другое, я пассив, — буркнул куда-то в подушку он.

— Нет, не другое. В конце концов, мне понравилось, — Османов нежно провел рукой по пояснице, а затем опустил ее чуть ниже, принимаясь наглаживать округлые половинки.

Послышавшийся в ответ писк заставил разразиться его громким смехом.

На самом деле сказанное было чистой правдой. Ему понравилось то, что он сделал и от этого он не чувствовал себя другим. Раньше, ему казалось, что это нечто совершенно ужасное и после такого мужчина не может называться мужчиной, однако то, что он доставил удовольствие родному человеку, теперь не казалось противоестественным, скорее наоборот…

— Ты неподражаем! Такое ощущение, что это ты делал мне минет, а не я тебе! — Адлан все же развернул к себе упрямого парня и поменял их местами, укладывая Кирилла на себя.

— Мне стыдно…

— За что?

— Не знаю, — Кирилл нашел новый способ укрыться от пытливых темных глаз. На этот раз он прятал лицо в изгибе шеи возлюбленного.

— За то, что тебе было хорошо?

— Это было слишком…

— Привыкай. Ты не будешь в этом обделен… — Кирилл резко поднял голову и Османов заметил яркий румянец на обычно бледных щеках. — Ты такой милый! — Мужчина вновь засмеялся. — Я люблю тебя… — Адлан не дал юноше ответить, вовлекая в новый поцелуй, который обещал вылиться в очередную близость.

Глава 17

— Так как на счет обещанного кино, ужина и рассказа? — Кирилл протянул любовнику чашку с кофе и уселся к нему на колени.

С трудом, но они заставили себя выбраться из постели и теперь находились в небольшой, уютной кухне Макарова. Юноша наотрез отказался готовить им еду и поставил свои условия.

— Ты, правда, еще в силах на такие подвиги? — Адлан усмехнулся и, поставив горячий напиток на стол, обнял Макарова крепче.

— Еще как… — Кирилл потянулся к чужим губам и ловко захватил их в свой плен, целуя нежно, трепетно. Погулять по родному Питеру вместе с любимым человеком, Макарову хотелось ничуть не меньше, чем проводить с ним время в постели.

Дай волю Османову, они бы оттуда не вылезали, но у Кирилла были и другие потребности. Например, он действительно хотел больше узнать о его семье, о детстве и юношестве своего любимого человека. Адлан был достаточно скрытным, поэтому информацию приходилось выуживать частями, но Кирилл был рад и маленьким открытиям.

— Пей свой кофе, а я пока оденусь, — Макаров быстро поцеловал Османова в щеку и ловко спрыгнул с его ног.

— Уверен, что необходимо? — Адлан хитро прищурился.

— Если хочешь, могу пойти и так, — Кирилл обвел рукой свое тело: на нем красовались лишь короткие шорты и ничего больше, и они не скрывали ни дерзких засосов на шее, ни покраснений на отдельных участках тела, вообще ничего…

— Да, ты прав, лучше одеться, — Османов усмехнулся и принялся потягивать горячий напиток.

О чем был фильм, Кирилл так и не понял. Его мало интересовал сюжет, зато интересовали губы, то и дело блуждающие по его собственным, по подбородку и щекам.

Адлан не отставал от него на протяжении всего сеанса, то и дело наровясь его то поцеловать, то погладить по коленке, то вовсе прижать к себе покрепче. Не сказать, что это не нравилось юноше, однако сюжет полностью ускользнул от него, хотя он планировал посмотреть эту новинку кинематографа. Впрочем, сильно сожалеть на этот счет он все же не мог.

Чем закончился фильм, Макаров так и не понял, а об окончании сеанса дало понять только появившееся освещение. Адлан уверенно повел юношу за собой, однако их идиллия закончилась слишком быстро. Разомлевший от ласк и нежности, Кирилл совсем позабыл обо всем и даже не придал значения подошедшему знакомиться парню.

Османов отвлекся всего на пару минут, ему кто-то позвонил и мужчина отошел буквально на несколько шагов, чтобы спокойно поговорить. Кирилл решил не отвлекать своего парня и принялся рассматривать афишу на завтра, когда к нему подошли знакомиться.

Незнакомец был очень молод и явно не скрывал своей ориентации. Экстравагантная одежда, множество пирсингов и заигрывающая улыбка возможно и тронули бы Кирилла, но все, что он мог в данной ситуации — это снисходительно улыбнуться и сказать о том, что у него нет шансов. Однако сделать это ему не позволили.

Ни Кирилл, ни его новый знакомый так и не поняли, как Адлан оказался возле них и зачем ударил парня. Тот, не удержавшись на ногах, опасно пошатнулся и потерял равновесие. Совершенно не готовый к нападению, парень был растерян и с непониманием смотрел то на Кирилла, то на его друга.

— Что ты делаешь?! Адлан! — Кирилл с силой потянул мужчину на себя, пытаясь оттащить от валявшегося на полу парня.

— Я урою тебя, — прорычал Османов, бросаясь на своего противника.

— Прекрати! Все попытки Макарова остановить несправедливое действо не увенчались успехом.

Османова с трудом оттащили двое охранников, появившихся, к счастью, довольно скоро. Его схватили и грубо поволокли к выходу из развлекательного центра. Кирилл только сумел выдавить жалкое «простите» перед тем как посеменить за своим парнем.

Бросив несколько нелицеприятных слов напоследок, охранники скрылись из виду, оставив парочку наедине. Кирилл не знал, что делать и говорить — шоковое состояние не давало трезво мыслить. Произошедшее только что выбило из колеи, и очнулся Макаров только когда его грубо схватили за руку и поволокли в сторону стоянки с машинами.

— Нельзя оставить тебя ни на секунду! Вертишь задницей, словно шлюха! Тебе что, одного мужика мало? — Адлан не заметил ошарашенного вида юноши, которого небрежно запихнул в свой автомобиль.

— Адлан, ты что, серьезно? — Макаров сглотнул, со страхом наблюдая за взбешенным мужчиной. — Ты же не…

— Замолчи! — Османов с силой ударил по рулю, а затем резко повернулся к собеседнику. Кирилл испуганно вжался в пассажирское кресло, однако Адлан не заметил и этого. — Это все ты! Сначала врешь и обманываешь, что ты баба, а не мужик, вместо того, чтобы сразу во всем признаться, затем шляешься со всеми подряд, с радостью заявляешь мне это, когда я пытаюсь с тобой помириться, а теперь все только начало становиться хорошо, ты снова смотришь налево! Ты что, думаешь, я это буду терпеть?! Да я… — Османов замолчал, когда Кирилл открыл дверь машины одним быстрым движением и так же быстро выскользнул из салона авто.

Слушать Адлана он больше не желал. Мужчина, кажется, сошел с ума и не понимал, что несет. Шок, страх, обида и злоба душили Макарова, который быстрыми шагами направился к стоянке с такси. Поверить в то, что сейчас происходило, не хватало сил.

Вечер так прекрасно начинался, все было хорошо…

Кирилл наивно полагал, что Адлан действительно изменился, но теперь прекрасно понимал, что зверь внутри него просто притаился… видеть его таким злым вновь было не просто больно и обидно, было страшно, потому как кто-кто, а Макаров лучше кого-либо знал, что в такие моменты, Османов себя не контролирует.

— А ну вернись! — Адлан последовал за своим парнем, не желая заканчивать разговор на такой ноте. Кирилл показывал свое неуважение слишком дерзко и открыто, и он не собирался ему этого спускать. Макаров не успел добраться до нужного места. Его схватили на руки и потащили к автомобилю.

— Отпусти меня, урод! — взбесившийся Кирилл начал колотить мужчину по спине, привлекая к себе внимание немногих окружающих. — Ненавижу тебя, сволочь! Опусти меня на землю, гад!

— Замолчи! — Османов буквально закинул Макарова в машину и сел рядом. Не говоря больше ни слова, он завел двигатель и с силой вжал педаль газа в пол.

— А что будет, если я тебе действительно тебе изменю? Что будет, если я решу от тебя уйти? Что будет, если тебе однажды не повезет, и ты кого-нибудь убьешь? Ты сможешь себя простить, сможешь жить с этим дальше? Почему тебя научили, как махать кулаками, но не научили тому, что делать этого просто так нельзя? Почему ты не умеешь различать ситуации, когда насилие действительно применимо, а когда нет? — Кирилл произнес свой монолог очень тихо.

Адлан только остановил автомобиль, когда Макаров решил заговорить. Путь до дома, занявший почти час позволил остыть обоим, и юноша сумел взять себя в руки.

— Я… Кирилл… — Адлан виновато взглянул на парня, а затем отвел взгляд. За час езды к нему снова вернулась трезвость рассудка и теперь он понимал, насколько глупо и необдуманно себя повел.

Только все стало налаживаться, только Кирилл стал вновь ему открываться и тут… он сам все испортил.

— Кир, я не знаю, что на меня нашло…

— Ты не ответил ни на один мой вопрос. — Макаров серьезно взглянул в глаза мужчины. — Ты убьешь меня, если я решу уйти к другому мужчине?

— Что ты несешь! Нет, то есть… ты что, собрался уходить к кому-то? — Адлан снова повернулся к нему.

— Ты дурак, Османов.

— Знаю… но… черт, — мужчина сглотнул, снова несильно ударяя по рулю. — Я ни за что не трону тебя…

— Ну, конечно. После того, что ты только что устроил, я могу тебе доверять.

— Прекрати… Кир…

— Я не могу так, Адлан. Не могу каждый раз бояться того, что тебе что-то привидится, что-то покажется. Не хочу бояться выходить с тобой куда-то, не хочу бояться за тех, кто решит со мной заговорить.

— Но…

— Если ты так не доверяешь мне, если считаешь меня грязной шлюхой, которая шляется со всеми подряд, то… мы совершили ошибку.

— Что? — Было глупо начинать все с начала после того, как… я врал, а ты…

— Нет, Кирилл, это не было ошибкой! Я тебя люблю!

— Ты сегодня это доказал, — Макаров грустно улыбнулся. — Извини… я пойду.

Кирилл скрылся из вида за считанные секунды. Адлан даже не успел понять, что своими последними словами, Макаров поставил точку в их только что начавшихся отношениях. И виной тому был сам Османов. Не было ни единого повода для того, чтобы так себя вести, но почему-то он взбесился, увидев рядом с Кириллом чужого мужчину.

Конечно, сейчас он понимал, как глупо все это выглядело со стороны, однако у него всегда было так — он сначала пускал в ход кулаки, а лишь потом начинал раздумывать над тем, что натворил.

Если раньше все это заканчивалось более или менее хорошо, то теперь, кажется, он окончательно потерял Макарова. Юноша боялся его, и это было видно, и не мудрено — Адлан распускал руки каждый раз, когда ему хотелось. Ни один нормальный человек не стал бы этого терпеть и Кирилл, кажется, тоже больше не собирался…

— Кирилл, давай поговорим, — Адлан захлопнул входную дверь позади себя. После нескольких часов уговоров по телефону, юноша все же пустил его к себе, однако на этом их проблемы не закончились — он ни в какую не хотел сдаваться и идти на примирение. Адлан жалел о том, что сорвался, однако вернуть сделанного было нельзя.

— Не о чем говорить, — отрезал Макаров. — Собирай свои вещи и уходи.

— И все? Вот так все закончится? — Адлан развел руками в стороны. В происходящее верилось с трудом. Все началось с ерунды, день обещал быть потрясающим, а в планы Османова не входило завершать его вот таким вот образом. Но больше всего давило то, что он снова обидел юношу — беззащитного, хрупкого и такого доверчивого. Выходит, что своего обещания он не сдержал.

— Закончилось еще тогда, когда ты…

— Пожалуйста, Кир, не надо… — перебил его Адлан. Чувство вины и так затапливало его сознание, но Макаров продолжал подливать масла в огонь.

— А что? Не хочется слышать о своих ошибках, да? — ощетинился парень. Вся ситуация выводила его из себя. На место обиде и разочарованию пришла злость. Адлан в очередной раз показал себя во всей красе и дал понять, какой он есть на самом деле. Кирилл понимал, что не хочет жить с таким человеком, но глупое сердце упрямилось.

— Прости меня, — тихо произнес Османов, бросив попытки обнять юношу — тот все равно не дался.

— Ты каждый раз оступаешься, а потом просто просишь прощения. Адлан, ты не воду на меня пролил, не на ногу наступил — ты назвал меня шлюхой, унизил на глазах десяток человек, избил ни в чем неповинного парня, а теперь просто просишь прощения?

— Я не хотел… — Мужчина сглотнул — другого ответа у него все равно не было. Неумение контролировать свои эмоции изрядно портило ему жизнь с самого детства, однако обуздать свою эмоциональность он не мог.

— Ты уже не ребенок, нужно уметь нести ответственность за свое поведение, — резко отрезал Кирилл.

— И что? Это конец? Мы вот так вот расстаемся что ли?

— А ты что думал? — взвился Макаров. — Зачем ты сейчас прикидываешься невинным? Хочешь выставить меня монстром в этой ситуации? — Кирилл сам не заметил, как начал повышать голос и размахивать руками. Не имея возможности выносить взгляда Адлана, он направился в гостиную, однако Османов поспешил за ним. — Мне надоело каждый раз прощать тебя! Я все время наступаю на одни и те же грабли!

— Я изменюсь, Кир… — жалобно протянул Османов, понимая, что никакого действия его слова на Кирилла не произведут.

— Ну конечно! Обязательно изменишься, а как же! — юноша всплеснул руками. — После того как убьешь меня или кого-нибудь еще!

— Зачем ты так? — едва слышно протянул Османов, прекрасно осознавая, что он имеет права на такие слова.

— А затем, Адлан, что я не хочу жить в постоянном страхе за себя и окружающих меня людей! — Адлан не нашел, что ответить, а потому их диалог подошел к логическому концу. Ему оставалось только собрать вещи и поспешить в аэропорт, чтобы улететь обратно в Москву. В Питере его уже ничто не держало.

Глава 18

Адлан ушел, и Кирилл остался один. Внутри царило опустошение, все чувства будто куда-то делись. Макаров понимал, что устал за весь прошедший год — Адлан был любителем потрепать нервы. С момента их встречи, он практически не был счастлив: сначала он переживал о том, что Адлан узнает правду, затем ему пришлось свыкаться с мыслью о том, что его любимый человек чудовище, а затем тот попросту начал его преследовать.

И, казалось бы, только все начало налаживаться, но Адлан снова принялся за свое — он мастерски портил все, к чему прикасался. Кирилл терпел столько, сколько мог. Он убеждал себя в том, что его отец неправ, в том, что на самом деле Адлан другой, он верил в то, что у любимого доброе сердце, однако теперь понимал, что отдал сердце монстру, который думал только о себе и своих чувствах.

На тот момент, ему казалось, что расставание — это наиболее верный способ расставить все по своим местам, что это правильно и так будет лучше для обоих, но все резко изменилось.

Одна единственная ночь, проведенная без тепла любимого перевернула все сверх на голову, Кирилл успел пожалеть обо всем: о том, что прогнал, о том, что наговорил, о том, что принял глупое решение расстаться. На следующий день все стало еще хуже — Адлан ни разу не позвонил, и это несказанно удивило Макарова.

Обычно мужчина преследовал его до тех пор, пока он не прощал его, однако в этот раз почему-то упорно молчал. Хотя, возможно, вчерашнюю ссору он принял за окончательную точку в их отношениях. По крайней мере, Кирилл был уверен в том, что они расстаются, ему казалось, что он сможет, выдержит это, но не тут-то было, но быть может Османов решил сдаться? Кирилл взволнованно кусал губы, вертя в руках телефон и не решаясь набрать нужный номер.

Бесцельно прослонявшись весь день дома, он пришел к выводу о том, что звонить должен все-таки Османов, ведь причиной их ссоры было его глупое поведение, однако результатов это не принесло — мобильный молчал. Ситуация не изменилась и через день, и через два… к среде Кирилл извелся настолько, что перестал реагировать на звонки от других людей.

Подруги много раз пытались вытащить его куда-нибудь, погулять, но тщетно. Его мысли были далеко, а желание было только одно — увидеться с Османовым, который отчего-то молчал и даже не пытался поговорить с ним. Макаров решился на самый глупый шаг в своей жизни лишь к концу недели, когда ему стали сниться кошмары о том, что Адлан изменяет ему и уже давно нашел себе кого-то другого.

Мысль лететь в Москву пришла в голову неожиданно. Так как на телефон Адлан не отвечал, а металлический голос в динамике каждый раз повторял, что телефон находится вне зоны доступа сети, ему не оставалось ничего другого. Адрес возлюбленного он знал и все, что ему оставалось, так это собираться и отправиться в аэропорт.

Несколько часов полета показались ему утомительными и бесконечными. В голову лезли самые престранные мысли. Завел ли себе кого-то Адлан? Почему он не отвечал на его звонки? Быть может с ним вообще что-то случилось? Последнее пугало больше всего, Кирилл заведомо чувствовал себя виноватым, но оставалось только молиться и надеяться на то, что с близким человеком все хорошо.

— Кирилл? — Адлан удивленно взглянул на человека, стоявшего перед ним. Макаров был последним, кого он ожидал увидеть у порога своей квартиры в шесть утра.

— Так вот оно что… — прошипел Кирилл, игнорируя растерянное лицо Османова. Злость накатила на Макарова волной сразу, как только он убедился в том, что с мужчиной все в порядке. До этого доминирующим чувством был страх и ему казалось, что как только он увидит Адлана живым и здоровым, то все, что он сделает — это бросится ему на шею, однако все вышло иначе.

— Что? Что еще за оно? — Адлан, в свою очередь, с трудом соображал. Поднятый с постели в ранее утро, он все еще не мог сориентироваться в происходящем. Откуда у него дома взялся Кирилл, почему он злился и для чего приехал, он не понимал?

— Где она? Или он?

— Кто? — совсем потеряно протянул Османов. Тряхнув головой, он попытался окончательно сбросить с себя оковы сна, но кажется, безуспешно — Кирилл говорил о какой-то ерунде. — Постой, что ты вообще…

— Ты ведь не один, да?! — взвился Кирилл, протискиваясь внутрь. — Мы расстались всего неделю тому назад, ты пел мне о своей любви, а сам! — Кирилл с силой пихнул мужчину в грудь. Последний явно такого не ожидал, да и с виду Кирилл был обманчиво хрупким, оттого и опасливо пошатнулся, пытаясь удержать равновесие.

— Да что случилось? Я ничего не понимаю! — прорычал Адлан, хватая Кирилла за руки. — Объяснись!

— Так ты еще и руки распускаешь! Отпусти меня, немедленно! — прокричал Макаров. В свою очередь Адлан настолько опешил, что тут же отдернул руки. — Быстро же ты меня забыл, небось, только и думал, как избавиться от ненужного меня, не так ли? Ты же не любишь мужчин, тебе нужны женщины, да? Сложно было сказать мне об этом в лицо, зачем было устраивать эту дурацкую сцену в кино?! А как ты умело делал вид, будто бы тебе жаль, и ты хочешь помириться! Лицемерная сука!

— Кирилл, прошу тебя, опомнись, — тихо, но очень внятно произнес Адлан. На секунду прикрыв лицо руками, он глубоко вздохнул и выдохнул, пытаясь прийти в себя. Монолог Кирилла ввел его в ступор, но к счастью, ненадолго. — Что ты несешь?

— Как что? — всхлипнул Макаров. — Ты ни разу не позвонил! — воскликнул он. — Более того, отключил телефон! Это для того, чтобы я тебе не звонил, да? Не надоедал тебе? — Кирилл снова толкнул мужчину в грудь, но на этот раз не вкладывая в это столько сил, сколько прежде.

— Ты же сказал оставить тебя в покое…

— И что?

— Я потерял телефон. Купил новый, старую симку не успел восстановить, — устало протянул Османов, прикрывая дверь, а затем проходя внутрь, оставляя теперь уже потерянного Кирилла за спиной.

Несколько погодя, он посеменил вслед за мужчиной и оказался в просторной, светлой гостиной. Он ни разу не был дома у возлюбленного и только сейчас ему довелся случай увидеть место, где жил Адлан.

Красиво обставленная комната излучала свет и уют, а в голову юноши неожиданно пришла мысль о том, что плохой человек не сделал бы жить в таком месте.

— То есть ты хочешь сказать…

— Что ты снова выдумал то, чего не было… — Кирилл сглотнул и прикрыл глаза. Выставлять себя дураком стало для него привычным делом, однако унижение от мысли, что он первым прибежал к Османову начинало больно давить на сознание.

Макаров вздрогнул, когда чужие пальцы аккуратно взяли его за подбородок, вынуждая взглянуть наверх.

— Посмотри, пожалуйста, туда, — Османов указал в сторону, и Кирилл перевел свой взгляд.

В углу комнаты красовалась небольшая спортивная сумка.

— Что это?

— Мои вещи. Я собирался лететь к тебе сегодня вечером. Ты меня опередил.

— Но ты же не хотел…

— Чего? Не решай за обоих, Кирилл. Я не звонил не потому, что потерял телефон, я помню твой номер наизусть. Я хотел дать тебе время остыть. У меня никого не было и нет, ты можешь обойти всю квартиру, посмотреть мой ноутбук, телефон, все, что хочешь — я разрешаю. Но перед этим я хочу сказать тебе, что очень рад, что ты здесь, Кир.

— Адлан…

— Тихо, ничего не говори, хорошо? — прошептал мужчина, притягивая к себе возлюбленного. Кирилл послушно придвинулся ближе и оплел чужую талию руками. Хватило пары секунд для того, чтобы ощутить биение сердца, вдохнуть родной запах и окунуться в ставшее привычным тепло объятий.

— Нет — нет — нет…

— Что значит, нет? — нахмурившись, Кирилл оторвался от долгожданных губ и отстранился от столь желанного тела, чтобы недовольно взглянуть на его обладателя. Их перемирие обещало вылиться в горячую близость, однако отчего — то Османов засопротивлялся.

— Мне на встречу к девяти, нужно собираться…

— У нас почти три часа! — недоуменно воскликнул Макаров.

— Мне ехать туда как минимум час…

— То есть, ты отказываешь мне? — Кирилл сделал шаг назад.

— Кир, ну ты что? — Адлан поспешно притянул его обратно и заключил в объятия. — Какой же ты обидчивый… я не хочу быстрого перепиха. Я хочу тебя всего, но на это нужно время.

— А мне все равно! — Кирилл несильно ударил Адлана в грудь. — Тебя не было почти неделю, я истосковался, испереживался, измучился, в конце концов! — Османов лишь тихо рассмеялся на словесную тираду своего парня.

— Я люблю тебя, — Кирилл обнял своего избранника и прошептал такие же слова в ответ, после чего вновь впился в его губы требовательным поцелуем. Адлан уехал спустя пару часов, оставив Кирилла в одиночестве.

Деловая встреча обещала быть долгой, о чем он предупредил Макарова сразу. Юноше не оставалось ничего, кроме как дожидаться своего возлюбленного, но как только за мужчиной захлопнулась входная дверь, план сам собой созрел в блондинистой голове.

Первым делом, Кирилл решил осмотреть жилье, в котором обитал Адлан, однако вскоре это дело перестало быть интересным. Квартира была большой, уютной и красиво обставленной, но то, что в ней жил одинокий человек сразу бросалось в глаза.

Закончив с осмотром, Макаров принял решение осмотреть то, что его интересовало больше всего — ноутбук своего бой — френда. По сути, Османов сам разрешил ему делать все, что захочется, однако он все равно чувствовал себя воришкой, включая чужой компьютер.

Первое, что увидел Кирилл, несказанно обрадовало — на заставке экрана красовался он собственной персоной. Снимок был сделан Адланом в момент, когда Макаров игриво ел сладкое мороженое в их любимом кафе. Однако счастью юноши суждено было длиться недолго: на этом приятные события закончились. Кирилл зашел в документы, однако ничего интересного там не обнаружил — Адлан хранил там исключительно тоны скучных отчетов и прочей ерунды.

Отправляясь в папку с изображениями, Кирилл немного успокоился и никак не ожидал неприятного сюрприза. Поначалу ему попадались вполне невинные снимки — у Адлана хранилось много фото с его семьей: братом, сестрой, родителями и племянником, с которым он смотрелся особенно очаровательно.

Кирилл и сам не заметил, как открыл очередную папку с незатейливым названием и вдруг неожиданно замер. Он попал в прошлое, которое ему не предназначалось, в прошлое, о котором ничего не знал. Нет, конечно, Кирилл понимал, что за свои двадцать восемь лет Османов имел какую — то личную жизнь и связи, но зачем он до сих пор хранил эти отголоски прошлого в своем ноутбуке?

Снимков было немного, однако этого было достаточно для того чтобы Кирилл успел себе выдумать самые страшные вещи. На всех изображениях были счастливые лица его избранника и какой — то красивой брюнетки. На одной из них Адлан даже целовал ее — нежно, с каким — то трепетом… и это стало последней каплей.

Кирилл был вынужден выдохнуть и резко захлопнуть ноутбук. Осознание того, что только что произошло, больно отдалось где — то внутри. Было ли это изменой? Имело ли это отклик в душе возлюбленного? Впрочем, наверняка имело, иначе этих изображений попросту не было бы в памяти компьютера. Когда и почему они расстались? Расстались ли вообще? Любил ли Адлан эту девушку?

Любит ли его или Кирилл просто интересная игрушка в его руках? Макаров не мог успокоиться и не находил себе места до самого вечера. Адлан вернулся домой только к семи часам и выглядел одновременно уставшим и счастливым, чего нельзя было сказать о Кирилле.

— Поздравь меня, малыш, я заключил очень важную сделку, — Османов прошел в гостиную, где находился Макаров, однако тут же замер, почувствовав неладное.

Внимание привлек открытый ноутбук, стоявший на журнальном столике — на экране красовалась личная фотография. Фатима была его старой, но уже давно забытой любовью. Они встречались много лет тому назад, Османову тогда было чуть больше двадцати, а Фатиме и вовсе только исполнилось восемнадцать лет.

Это была почти детская, но искренняя любовь, и хотя они уже давно не были вместе, Адлан все равно по — своему любил эту девушку. Фатима была замужем уже несколько лет, у нее было двое замечательных детей и не менее замечательный муж, с которым Османов дружил с самого детства. Он был рад, что близкие люди нашли друг друга и уже давно отпустил эту историю, но Макаров об этом не знал.

— Я жду объяснений, — резко произнес Макаров, вырывая мужчину из размышлений. Адлан поднял голову и встретился с яростным взглядом Кирилл.

— Каких? — глухо поинтересовался Османов, делая несколько осторожных шагов навстречу к своему недоразумению.

— Кто это? — сквозь зубы прошипел Кирилл. Было видно, что он с трудом сдерживается и для того, чтобы окончательно сорваться, ему требуется лишь повод.

— Моя бывшая девушка, думаю, ты и так это понял, — тихо и спокойно произнес мужчина. У него не было желания выводить из себя Макарова, однако это было неизбежным.

— Почему снимки с этой шлюхой все еще хранятся у тебя в компьютере? — повышая тон, начал говорить Кирилл. — Какого черта, я спрашиваю?! И при этом ты спокойно позволяешь мне заглядывать в ноутбук?

— Думаю, мой запрет все равно бы ничего не изменил, — заметил Османов, пропуская мимо ушей оскорбления.

— Что? — взвился Кирилл. — На что это ты намекаешь? На то, что я лезу в твою жизнь? То есть, я не являюсь ее частью? Я путаюсь у тебя под ногами, мешаю тебе?! — гневно затараторил он.

— Прекрати истерику. Это перестает быть смешным, — попытался отдернуть его Адлан, но безуспешно.

— Ты хочешь сказать мне, что я истеричный придурок, который достал тебя? — прокричал Макаров, игнорируя слова Адлана. — Я лечу к тебе из Питера, бросаю все дела, унижаюсь перед тобой, забываю о твоем мерзком характере, а ты…

— Какой у меня характер? — неожиданно резко перебил его мужчина.

— Мерзкий! — громче прежнего повторил Кирилл. — А ты что думал, что являешь собой идеал? Думал, что ты подарок?

— Тогда, может быть, тебе не стоило приезжать ко мне? — Слова сорвались с языка прежде, чем Османов обдумал их. Расширившиеся глаза Макарова быстро отрезвили его и заставили прийти в себя, а горечь, застывшая в них заставила забыть о своей обиде.

— Я не то хотел сказать, Кир… — тут же начал оправдываться Османов.

— Почему ты все время все портишь? Почему ведешь себя так? Почему каждый раз делаешь мне больно? — неожиданно тихо спросил Кирилл. На место гневу пришла апатия и разочарованность происходящими событиями. — Я… я… — Османов только покачал головой. Он никак не ожидал, что все снова обернется ссорой. Все только начало налаживаться, Макаров сам к нему приехал, но отчего — то все опять разваливалось. — Послушай, — он сделал еще один шаг навстречу, но попыток дотронуться до родного тела предпринимать не стал. — Давай забудем обо всем, что только что произошло. Я очень люблю тебя, Кирилл. У нас ведь все было хорошо. Ты здесь, я рядом. Давай поужинаем, а затем сходим куда-нибудь, прогуляемся…

— Ты только что говорил мне об обратном, — упрямо заявил Макаров.

— Я вспыльчивый дурак, и ты прекрасно об этом знаешь, — Адлан устало вздохнул. Молчание Кирилла обнадеживало, однако последний шаг к полному примирению еще не был сделан.

— Хорошо… я останусь, — наконец выдохнул Макаров. — Но ты удалишь эти фото. Сейчас же и без лишних слов, — сталь в голосе Кирилла неприятно удивила Адлана.

Казалось, что перед ним находился совершенно незнакомый человек, потому что тот Кирилл, которого он знал, не умел так говорить. Он привык видеть в нем беззащитного, хрупкого, стеснительного и мягкого парня, но, кажется, Адлан знал только одну сторону его характера, а в данный момент перед ним раскрывалась темная сторона возлюбленного.

— Попроси меня, — холодно отчеканил Османов, всматриваясь в родные черты лица, которые сейчас поражали своими изменениями. Макаров выглядел властным и уверенным в себе, и Адлану только оставалось, что удивляться и признаваться себе в том, что он еще совсем не знает этого юношу.

— Что?

— Попроси, — повторил Османов. — Не приказывай. Я не мальчик на побегушках, я не буду подчиняться твоим указаниям. Попроси и я удалю эти снимки, мне ничего не стоит, потому как они уже давно ничего не значат для меня. Дело не в них, а в том, чтобы ты понял, что уважение — это залог крепких отношений, а отдавать мне приказы — себе дороже.

— Вот значит как? — протянул Макаров. По нездоровому блеску в его глазах, Адлан понял, что совершил непоправимую ошибку, однако менять что — либо было уже слишком поздно. — Иди на хуй, Османов!

То, что произошло в следующую секунду шокировало мужчину. Кирилл схватил ноутбук, стоявший неподалеку от них и с силой швырнул его об пол. Хрупкая электроника тут же разлетелась на составные детали, не оставляя надежды на то, что их можно будет собрать воедино.

— Сука… сука! — Шепот мгновенно перерос в дикий рык. — Ты хоть понимаешь, что наделал? Понимаешь, сколько важных документов там было? Идиот! — Адлан схватил юношу за распущенные волосы и потянул на себя. Чувство контроля покидало его, Макаров перешел в границы, и зверь внутри него рвался наружу, но холодный взгляд бойфренда отрезвил не хуже ледяной воды. Обидные слова застряли комом в горле, когда Кирилл нездорово улыбнулся.

— Ну что же ты? Почему остановился? Давай, повтори свой подвиг! Избей меня еще раз! Быть может в этот раз нам обоим повезет чуточку больше, и ты закончишь начатое, — выдохнул Макаров.

— Хватит… хватит… — отчаянно зашептал мужчина, резко отталкивая от себя Кирилла. — Что ты от меня хочешь?

— Что я хочу?

— Я сделал все, что мог! Я сожалею, что поступил с тобой так, мне стыдно, и я никогда не прощу себе этого, но если ты не простишь, если не переступишь через это и не отпустишь навсегда, у нас ничего не получится! Зачем ты делаешь все это? Зачем мучаешь меня? Или это твоя изощренная месть? — Адлан кричал с надрывом и не помнил себя от переполнявших эмоций. В последний раз такое было в тот злосчастный вечер, когда открылась правда о предпочтениях его брата. — Если так, то считай, что тебе все удалось! — Адлан… — Кирилл замер, вслушиваясь в речь Османова, но его перебили. — Знаешь, если дела действительно обстоят именно таким образом, тебе и правда не следовало приезжать. В этот раз я прошу тебя уйти.

— Ты прогоняешь меня? — не веря в услышанное, произнес Кирилл. — После всего, что было, после всего того, что ты натворил, ты выгоняешь меня? — со злостью прокричал он. — Ты просто спятил, Османов! Учти, что твой выпендреж не пройдет тебе даром — если я сейчас уйду, то больше никогда не вернусь к тебе!

— Прекрати истерику! — неожиданно громко перебил его Адлан. Казалось, что Османов потерял последние крохи самообладания, и теперь это грозилось вылиться в нечто грандиозное.

Мгновенье спустя, мужчина начал громить все, что попадалось ему на пути: мебель, технику, картины, всю мелочь, что стояла на столе… Кирилл молча наблюдал всем действием, отступив к самому углу и сжавшись в предвкушении, что совсем скоро доберутся и до него. Сердце билось, словно загнанное, ноги стали ватными и грозились перестать его держать, а руки вспотели.

Адлан крушил все подряд до тех пор, пока в гостиной не осталось ничего целого. После этого он метнулся к Макарову, заставив его вздрогнуть.

— Ты… — прошипел Османов, схватив юношу за лицо. — Ты никогда больше от меня не уйдешь, ты что, до сих пор не понял этого?

— Адлан…

— Заткнись! — прорычал мужчина, размазывая по бледному лицу собственную кровь из пораненной руки. — Никогда, слышишь? Ты никогда и никому больше не будешь принадлежать! Только мне! Я убью каждого, кто к тебе прикоснется и мне плевать, что ты об этом думаешь, ты будешь со мной! Ты меня понял? — Кирилл быстро закивал, боясь сказать слово против. Кровь теплыми струями распространялась по его лицу, слезы градом катились по щекам, но его возлюбленный ничего не замечал.

Звук мобильного телефона, оповестивший о входящем звонке, показался оглушительным в звенящей тишине, наставшей на мгновения. Адлан бросил на юношу уничтожающий взгляд, а затем быстрыми шагами покинул гостиную, следуя на звук.

Кирилл сполз по стене и прикрыл лицо руками. Адлан едва сдержался, он снова потерял над собой контроль и тем самым до ужаса напугал Макарова. Он дрожал не то от страха, не то от пережитых эмоций и все никак не мог взять себя в руки.

Сколько времени прошло с тех пор, как Адлан ушел, он не знал. Кирилл вздрогнул, когда на плечи опустились чужие руки. Макаров всхлипнул и поднял взгляд на своего мучителя.

— Вставай, — тихо произнес он. Кирилл послушно повиновался. Не без помощи Адлана он поднялся на ноги и затем побрел за ним, едва перебирая ногами. Шок от пережитого еще сказывался, Макаров с трудом соображал, но когда мягкое полотенце коснулось его лица, постепенно начал приходить в себя.

— Адлан…

— Тише, малыш, — ответил Османов, аккуратно вытирая собственную кровь с лица юноши. Тот послушно позволил делать с собой все, что нужно, однако, когда его взгляд упал на израненную руку мужчины, тут же взбунтовался.

— Подожди, оставь это, твоя рука… — быстро прошептал Макаров, выворачиваясь из мягкого хвата и, принимаясь орудовать в аптечке, что нашлась на полке, которая висела над зеркалом в ванной. Какое — то время спустя он принялся заботливо промывать рану и перебинтовывать ее.

Казалось, что все, что произошло несколькими минутами ранее, уже не имело никакого значения и не играло никакой роли. Страх и боль отступили, Макаров был сосредоточен лишь на том, чтобы перевязать руку возлюбленного как можно бережнее.

Несколько раз он вздрагивал, когда Адлан тихо шикал, но тут же принимался шептать ласковые слова в попытке уменьшить боль мужчины. После того, что произошло, говорить совершено не хотелось. Все слова были уже давно сказаны: и о любви, и о ненависти. О большинстве того, что было выпалено сквозь пелену гнева, жалел и Кирилл, и Адлан.

Уходить или прогонять больше не было желания и все, что стало так необходимо — это тишина и нежные объятия. Адлан аккуратно перетянул Макарова в спальню и уложил на свою кровать, попутно накрывая их тонким, пушистым одеялом. Завтрашний день должен был расставить все на свои места.

Глава 19

— Ольга, даже не проси! Ты в своем уме? — Влад гневно воззрился на жену. — Этот тип чуть не убил нашего единственного сына! Ладно Кирилл — глупый ребенок влюблен, но ты же взрослая женщина! Ты что, не понимаешь, что такие люди не меняются?

Родители Кирилла находились в просторной столовой и поедали ужин, заботливо приготовленный Олей. Кирилла не было уже несколько дней и мать была в курсе, с кем он пропадает.

Впрочем, не могло это утаиться и от внимательного отца. Влад понимал, что сын снова проводит время с чудовищем, которое чуть не искалечило его. Мужчина терзался гневом, страхом и ненавистью одновременно, однако все же выжидал. Оставалось совсем немного, и он сумел бы нанести удар. Уж тогда этот ублюдок точно не отвертится…

— Кирюша говорил, что он изменился… Влад, ну а вдруг? — Оля отложила в сторону вилку и бросила взгляд на супруга. — Мы ведь не можем решать за него, это жизнь Кирилла, его выбор, и мы обязаны его уважать.

— Что ты несешь?

— Мы сами воспитали его самостоятельным, своевольным. Кирилл привык полагаться на свои решения, он сам может выбрать, с кем строить отношения.

— Оля… — мужчина вздохнул, отодвигая от себя недоеденный ужин. — Ты не понимаешь… Если предал один раз — предаст и второй, поднял руку — поднимет еще не раз. Я столько раз сталкивался с этим, столько всего повидал… я не хочу, чтобы мой сын страдал! Он влюблен, я понимаю, но это скоро пройдет, чувства утихнут, и он найдет себе кого-нибудь достойного, а потом и вовсе поблагодарит меня за то, что я уберег его от монстра!

— А если ты ломаешь ему жизнь? — тихо произнесла женщина. — Что, если этот мужчина его вторая половинка? Что если для Кирилла он, как ты для меня? Единственный и любимый?

— Ты сравниваешь меня с этим… — Влад чуть не задохнулся от возмущения.

— Нет! — перебила его супруга. — Но я бы простила тебе и не такое. Видимо, Кирилл пошел в меня…

— Оля, не проси меня отступить! Я не могу. Я слишком люблю нашего сына.

— Тогда готовься к тому, чтобы потерять его во второй раз, потому что Кирилл не простит тебя, если ты упрячешь этого молодого человека за решетку лет на десять-двадцать. Ты ведь это решил сделать, не так ли?

— Именно, — холодно ответил Влад.

Отступать он и правда не собирался, чтобы там не говорила жена. Нет, он привык делиться с ней, прислушиваться к мнению близкого человека, но не в этот раз. Макаров был уверен, что поступает правильно, он хотел уберечь сына от самой страшной ошибки в его жизни.

Ольга лишь вздохнула и, поднявшись со своего места, начала убирать со стола. С их возможностями, она давно могла нанять прислугу, которая готовила бы и убирала, но женщина всегда считала, что создание уюта — это ее забота.

Более того, ей нравилось создавать кулинарные изыски для своих любимых мужчин, Ольге никогда не было в тягость работать, заниматься воспитанием сына и поддерживанием порядка в доме.

Возможно, это потому, что Влада она полюбила с первого взгляда, и ей было приятно заботиться о мужчине. Красивый, статный и властный мужчина сразу вскружил ей голову, и она влюбилась без оглядки.

Наверно поэтому она понимала сына в его чувствах. Глаза Кирилла блестели и светились от счастья, когда он рассказывал о своем возлюбленном, он был счастлив рядом с ним, и Ольга хотела, чтобы так все и оставалось. Конечно, она боялась, что «монстр», как выражался ее муж, снова может причинить вред их любимому ребенку, но вместе с тем, Кирилл всегда был благоразумным — Ольга была уверена, что если бы сын чувствовал потенциальную угрозу, он бы сам от него ушел.

Раз этого не происходило, значит, все было более или менее нормально. Она ни разу не встречалось с возлюбленным сына, но верила Кириллу, поэтому заочно верила и в Османова тоже.

— Оля, пойми, я поступаю правильно! — Владу было тяжело, а непонимание со стороны жены и вовсе его расстраивало. Он проследовал за женщиной на кузню и остановился рядом, наблюдая за тем, как супруга неторопливо прибирается. — Неужели ты не понимаешь? А что, если он вообще не в себе? Что, если у него какое-нибудь расстройство и он не способен себя контролировать?

— Тогда его нужно лечить, а не упекать за решетку, — отрезала Оля. — Кстати, я могу найти хорошего специалиста…

— Это не смешно! — Ольга только улыбнулась. — Я знаю, какие у них там обычаи! Приехал из своего дикого поселения и считает, что может вершить все, что вздумается! Он же сопляк, ему все досталось просто так, я проверял! Он ничего не сделал сам, ни на что не способен, кроме того, как поднимать руку на тех, кто заведомо слабее и не сможет ответить! Для него такие, как наш сын — мебель, а то и хуже! Он просто пользуется им, за человека, наверно, не считает! А наш дурачок развесил уши и позволяет делать с собой все, что вздумается!

— Да откуда ты все это взял? — не выдержала Ольга. Ее муж нес полную чушь, и она была уверена в этом. Кирилл никогда не терпел издевательств и унижений, не стал бы терпеть и всего того, что описывал сейчас ее супруг. — Разве ты видел их вместе? Разве ты хоть что — то знаешь об их отношениях?

— А что, разве я неправ? — негодующе поинтересовался мужчина. — Ты думаешь, у них все идеально?

— Кирилл говорил мне совершенно о других вещах…

— Неужели? Так значит тебе он все рассказывает, а от меня скрывает? — подобное заявление от жены означало лишь то, что сын не хотел с ним ничем делиться и это отдавало болью где-то в груди. До появления монстра в жизни сына, все было иначе — Кирилл обо всем рассказывал отцу, но теперь все в корне изменилось.

— Этот мужчина сдувает с него пылинки, балует, как только может. По — моему, именно так себя влюбленные и ведут… — устало выдохнула Ольга.

— Да, только перед этим наш сын полгода лечился от проявлений его любви! — продолжил гнуть свое Макаров.

— Послушай, Влад, все ошибаются, но Кирилл счастлив с ним, я вижу это, он не врет! Это самое главное, ты не находишь? Или ты и впрямь думаешь, что если посадишь его за решетку, то наш мальчик станет счастливее? Ты хоть понимаешь, как сильно это ударит по нему? Или тебе все равно, ты просто хочешь отомстить, так ведь?

— Не неси ерунды! Это не так, я пытаюсь уберечь его от ошибок!

— Он взрослый уже, Влад… сам может во всем разобраться. И ошибаться тоже может.

— Ты неправа, — Влад только покачал головой и медленно побрел к выходу, понимая, что разговор с женой ни к чему не приведет.

Утро следующего дня принесло с собой сомнения и тревогу. Кирилл проснулся поздно, перевалило за полдень, и в постели он был уже один. Адлана не было ни видно, ни слышно, и как ни странно это пугало, хотя Макаров находился у него дома, а это означало, что столкновения не избежать.

Нехотя встав и натянув на себя одежду, он напрочь позабыл о душе и отправился на поиски мужчины, который вскоре обнаружился в гостиной. Адлан задумчиво вертел в руках телефон и смотрел куда-то вдаль.

Мужчина очнулся от мыслей лишь тогда, когда его тихо позвал Кирилл. Макаров не знал, чего ждать, о чем думать. Он не знал и того, как поведет себя Османов. То, что происходило в последнее время, выходило за пределы разумного. Кирилл понимал, что во многом был виноват сам, он довел вспыльчивого Османова до предела, но и Адлан был хорош…

— Проснулся уже… — Адлан медленно подошел к Макарову и остановился. Через некоторое время юноша смог облегченно выдохнуть — сильные руки сомкнулись на его талии, а сам мужчина зарылся лицом в его растрепанные ото сна волосы. — Как ты? — прошептал мужчина.

— Хорошо… — Кирилл спрятал улыбку на широкой груди возлюбленного. Его сомнения были напрасны, мужчина не злился на него. — Прости меня, — выдохнул он некоторое время спустя.

— Это ты прости… — Адлан аккуратно приподнял лицо Кирилла и заставил взглянуть на себя. — Я напугал тебя вчера, я знаю, что не должен был…

— Я сам тебя довел… я не должен был указывать тебе, что делать. И вообще, мне не стоило лезть в твои вещи… — Макаров только сейчас осознавал, каким мерзким и глупым было его поведение.

Он не понимал, что на него нашло, ведь никогда ранее он не замечал за собой признаков вспыльчивости и безосновательной ревности. А, впрочем, возможно он просто никого и никогда не любил до Адлана.

— Мои вещи — твои вещи, ты имеешь право делать с ними все, что посчитаешь нужным… мне не следовала пугать тебя…

— Я люблю тебя… — Кирилл смущенно закусил губу, но вынужден был бросить это занятие, так как его тут же вовлекли в увлекательный и до невозможности нежный поцелуй. Макаров буквально плавился от ощущения тепла и трепета, исходящего со стороны Османова.

Ему еще никогда не было так хорошо и спокойно на душе, казалось, что все вокруг принадлежит только им, а за спиной вырастают крылья. Вот — вот, и Кирилл полетел бы, но Османов отстранился от него, тут же улыбаясь смешному и недовольному выражению его лица.

— Я только что говорил с братом… — Макарову потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что только что сейчас сказал возлюбленный. Глаза парня тут же удивленно расширились, но Адлан только улыбнулся. — Он приглашает меня на День рождение племянника. Просил и тебя взять с собой… пойдешь? — с надеждой произнес мужчина.

— Но вы же…

— Знаю, сам удивлен, — перебил его Османов. — Но я так рад этому… ты же пойдешь со мной?

— Конечно, я пойду! — Кирилл радостно обнял Адлана. Он столько переживал из-за ситуации с братом, того, как тот относился к нему, но теперь наконец-то появился шанс, что все изменится. Макаров не мог не радоваться, когда видел огонь в глазах возлюбленного, надежду и любовь в карих омутах.

— Значит, нам надо скорее завтракать и идти за подарком…

— Да, только… сначала… — Макаров лукаво улыбнулся и томно прикрыл глаза, аккуратно цепляясь пальцами за ткань легкой футболки Османова.

— Кир… — протянул Османов. — Ты что же вздумал?

— А что? — Кирилл насмешливо изогнул бровь. — Это все ты, не я… — хихикнув, Макаров шутливо отпихнул от себя мужчину и почти бегом направился в спальню возлюбленного, слыша быстрые шаги за спиной.

По спальне витал аромат восхитительного, свежезаваренного кофе. Кирилл лениво потягивал его, наслаждаясь незатейливыми ласками Адлана. Тот поглаживал то стройные ноги юноши, то плоский живот, то вовсе перебирал светлые пряди, чуть вьющиеся на концах. Иногда он нагло воровал кофе у Макарова прямо из чашки, но тот не возражал.

— Адлан… — тихо позвал его юноша. Тот поднял взгляд, приготовившись его слушать.

— Как ты думаешь, я понравлюсь твоему брату?

— Конечно! — Османов улыбнулся. — Как ты можешь не понравиться?

— А сестре?

— Ей — тем более! — Диана всегда была самой доброй в их семье, а о том, чтобы плохо принять нового человека, не могли идти и речи.

— А у нас все будет хорошо? — Кирилл поставил пустую чашку на прикроватную тумбочку и поспешил «укутаться» в объятия любимого мужчины.

— Обязательно, малыш, — Адлан крепко обнял юношу и прижал его к своему телу. — У нас все будет лучше, чем ты можешь себе представить.

— Откуда ты знаешь? — Макаров просипел это в шею Османова, заставляя кожу покрыться мурашками.

— Знаю и все тут, — отрезал мужчина, заставляя Макарова улыбнуться.

— Я не хочу больше расставаться или ругаться. Не хочу больше ссор и ревности. Хочу жить спокойно.

— Так и будет. Обещаю, — Османов ласково поцеловал юношу в лоб. Свою уверенность он не смог объяснить даже если бы с него это потребовали, но внутри царила ощущение того, что именно так все у них и будет. Османов не признавался в этом, но только с Кириллом он видел свое будущее.

Он хотел жить с ним, делить все радости и печали, растить будущих детей и состариться. Еще недавно он не мог представить этого даже с девушкой, но спустя некоторое время пришел к понимаю, что сердце не делит людей на женский и мужской пол и важно лишь душевное спокойствие, а не мнение окружающих.

Ему было искренне жаль, что Макарову пришлось пройти через то, через что он прошел, но все те горькие испытания, что они сами себе преподнесли, расставили все по местам. Они дали понять, насколько сильны их чувства, позволили мужчине разобраться в себе и понять, что самое дорогое в его жизни — это юноша, которого он сейчас ласково гладил по голове.

Глава 20

В жизни Кирилла все только — только начало налаживаться, когда гром грянул оттуда, откуда ожидался меньше всего. Макаров был почти уверен в том, что его отец успокоился и отступил от мысли карать его любовника всеми возможными способами. Ему казалось, что мать сумела убедить его в том, что все хорошо, и он счастлив с Адланом.

Ей, он почему — то решился рассказать все, хотя до этого всегда был ближе с отцом. Ольга поняла и поддержала сына, решив, что раз ее Кирилл простил своего обидчика, значит, тот это прощение заслужил. Более того, она прекрасно понимала влюбленность своего сына — в свое время она бы тоже ни за что не оступилась от его отца.

Кирилл, наконец, был спокоен, все проблемы, казалось, были позади — разногласия с Адланом, страх перед его семьей, страх перед собственным отцом, учеба, жуткие экзамены и допросы подруг. Все начало налаживаться постепенно — сначала они с Османовым помирились и перестали беспричинно ссориться, затем мужчина познакомил его со своей семьей, что несказанно обрадовало Кирилла.

Более того, он понравился и брату, и сестре Адлана, в этом он был уверен. Впрочем, это было взаимно, и Диана, и Руслан, и маленький Артем его также очаровали. У него даже мелькнула мысль о том, что они могут стать хорошими друзьями.

Все изменилось неожиданно. Они вернулись с Адланом в Питер, где последний решил задержаться на несколько дней, чтобы провести их со своим любимым, но их планам не суждено было сбыться. Макаров совершенно позабыл о том, что дубликат ключей от его квартиры находится у родителей и воспользоваться им можно в любой момент.

Надо заметить, что Влад выбрал не самый подходящий момент вторгаться жилище сына с целой группой людей в форме, но не это было самым страшным. Кирилл наконец понял, что натворил он сам и его отец.

Ни его крики, ни мольбы, ни угрозы — ничто не возымело эффект. Его отец был тверд как никогда, он не собирался отступать от намеченного — его целью было посадить ублюдка за решетку на долгие годы и наконец, он смог подкопаться к Османову.

— Папа, прекрати все это! — Макаров размазал слезы по щеке и уставился в окно, из которого можно было наблюдать за тем, как Адлана сажают в полицейскую машину.

Спускаться с ним вниз Адлан ему не разрешил, потребовав от Влада лишь минуту для разговора с разгоряченным Кириллом, которого поспешил заверить в том, что все будет в порядке.

— Ты не можешь так поступать со мной! Я только начал ощущать себя счастливым, у нас все наладилось, а ты решил все разрушить! — в истерике прокричал младший Макаров. Влад лишь хмыкнул, но ответить все же решил.

— Ты не понимаешь, что творишь! Этот странный человек затуманил тебе разум, ты влюбился в его смазливую оболочку, не более того! В нем ведь нет ничего, за что можно было бы любить!

— Да как ты не понимаешь?! — взвился юноша, которому беседовать с отцом казалось просто пустой тратой времени.

— В нем нет доброты, целеустремленности, порядочности, справедливости, честности… он ничего не добился сам, все, что у него есть — куплено на деньги богатеньких родителей. А как ты думаешь, у них эти деньги взялись честным путем? Нет, у них вся семейка одинаковая!

— Что ты несешь?! — взревел Кирилл. Какая к черту была разница, у кого каким образом появились деньги, если они с Адланом наконец были счастливы. — Ты… ты… — Макаров начал задыхаться от съедавших его эмоций. — Если ты не прекратишь это, я обещаю сделать все, чтобы ты пожалел об этом!

— Мой родной сын угрожает мне? — удивленно протянул мужчина. Всегда добрый, покладистый и рассудительный Кирилл на глазах превращался в маленького, озлобленного зверька, каким его сделал этот моральный урод, которого сын называл «возлюбленным»!

— Ты думаешь ты такой правильный? А ты… ты честно заработал все свои деньги? — отчаянно прошептал парень.

— Кирилл… — ошарашенно пробормотал Влад. — Что ты такое говоришь?

— Скольких убийц, насильников, воров и мошенников ты защищал? Скольких из них выпустили на свободу благодаря твоему умению находить лазейки в несовершенном законодательстве? Ты ведь не будешь лгать мне и говорить, что за годы практики защищал только невиновных? Это ведь неправда! Какая у тебя ставка?

— Прекрати, Кирилл! Сейчас же!

— С кого ты берешь больше денег? Ты… разве это не чертова аморальная проституция? И ты будешь говорить мне о том, что семья моего близкого человека нажила свое имущество нечестным путем?

— Сын…

— Если ты не откажешься от того, что затеял… — Макаров сглотнул, словно решаясь перед последним прыжком. — Можешь забыть о том, что у тебя есть сын, потому что я больше никогда не назову тебя отцом.

— Как ты можешь так… я же… — Влад с трудом дышал, в произнесенные сыном слова с трудом верилось, а все происходящее казалось просто дурным сном. — Я защищал тебя, я дал тебе все, что у тебя сейчас есть, я был тебе хорошим отцом и понимающим другом, я же…

— Ты перешел границы. Дай мне сделать свой выбор и жить так, как я считаю нужным. Пускай это будет ошибка, но она будет моей, и я ни о чем не буду жалеть…

— Ошибка? — прошептал Влад. — А если этот тип в следующий раз убьет тебя… ты тоже скажешь, что это ошибка? Дурачок, Кирилл… есть такие ситуации, которые обернуть в свою пользу уже нельзя. Есть грань, через которую можно уже никогда не вернуться, и тогда будет поздно рассуждать о том, что ошибка, а что нет…

— Ты не понимаешь…

— Это ты не понимаешь, Кирилл, — оборвал его Влад. — Возможно, понял бы, если бы знал, что такое чуть не потерять единственного сына, — перед глазами старшего Макарова пронеслась вся его жизнь: маленький Кирилл, которого они так ждали с Олей, его малыш, которого он забирал из роддома… первые шаги, первые улыбки и первые слова… первый велосипед и футбольный матч, первые драки и медали за хорошую учебу… окончание школы и поступление в университет… — Ты поймешь, что это такое только тогда, когда у тебя родится ребенок и ты осознаешь, что отныне твоя жизнь полностью зависит от этого существа. Ты поймешь меня тогда, когда он начнет расти, а ты, наконец, примешь тот факт, что страх никуда не уйдет, и ты всю жизнь будешь оберегать свое чудо и бояться того, что с ним может что — то случиться. А вот когда случиться на самом деле, ты будешь способен на то же самое, на что сейчас способен я.

Воцарилась давящая тишина. Каждый думал о своем: Кирилл о том, что ни за что не оступится от Адлана и будет защищать его до конца, а Влад о том, что как ни прискорбно, но наступает момент, когда дети становятся невозможно далекими от любящих родителей.

— Даже если твои слова правдивы, Кирилл, и ты действительно так поступишь, я от своего не оступлюсь, — это были последние слова Влада перед тем, как покинуть квартиру, некогда подаренную сыном.

В то время он еще надеялся на то, что Кирилл образумиться и в этой квартире он когда-нибудь будет жить с какой-нибудь прекрасной девушкой, которая родит ему детей и подарит свою любовь. Затем пришло понимание того, что сын такой, какой есть и как ни странно, мужчине удалось это принять легче, чем он ожидал. Через какое-то время ему стало совершенно все равно, с кем будет находиться Кирилл, главным для Влада были качества этого самого человека.

Он надеялся, что однажды его сын встретит того, кто будет защищать и любить его, но судьба оказалась эгоистичной особой, распорядившейся его жизнью по — своему. Вся рассудительность Кирилла, его тактичность, понимание, доброта, правильность… все исчезло вместе с появлением в его жизни Османова.

Юноша изменился до невозможности, забросил учебу, стал замкнутым и нелюдимым, позабыл своих друзей, перестал общаться с кем-либо и выходить в свет. От Кирилла прежнего — жизнерадостного, веселого и остроумного осталась лишь жалкая тень, и Владу было больно наблюдать за этим.

Сын утверждал, что это любовь, но на его взгляд, это было чем-то неправильным, каким — то уродливым проявлением любви, если это все же была она. Впрочем, в последнее Влад не верил.

Кирилл в очередной раз проигнорировал звонок мобильного телефона. В последние дни он вообще не брал трубку и отказывался общаться с кем — либо кроме Адлана и его адвоката.

Прошел месяц после заключения Османова под стражу, а ситуация так и не сдвинулась в их пользу. Разговоры с матерью не привели хоть к какому — то сдвигу. Как бы Ольга не пыталась уговорить мужа бросить свое дело, он отказывался.

В свою очередь Кирилл перестал общаться сначала с отцом, а затем и с матерью. Последнюю он ни в чем не винил, но сил на пустые разговоры больше не находил, поэтому свел все общение с семьей на нет.

Потушив сигарету, он выбросил ее прямо в открытое окно, после чего резко захлопнул последнее. По правде говоря, он не узнавал самого себя. Он никогда не был жестким, упрямым и своенравным. Лишь встретив Адлана, Кирилл стал меняться, открыть в себе новые черты, порой, не самые лучшие.

Так, например, Макаров сначала отметил про себя свою ревнивость и чувство собственничества, затем пришло желание власти над любимым человеком, желание контроля над ним, а теперь он понимал, что все это ерунда и он готов отказаться от всего, лишь бы Адлан снова оказался рядом.

В данный момент Кирилл открывал в себе еще одну черту — способность пройтись по головам всех и каждого в надежде спасти то, что ему было дороже всего — свою любовь. Кажется, Макаров был еще и жутким эгоистом. Свидания были редкими и быстрыми — большего им не разрешали, но Макаров был рад и этому.

В моменты, когда он оказывался в кольце теплых рук, все страхи и сомнения отступали, тучи исчезали с горизонта, а солнце освещало его улыбающееся лицо. Они почти не разговаривали, лишь обнимались и целовались, а затем Османова уводили, бросая в его адрес грубые слова.

Кирилл ни разу не заплакал в его присутствии, ни разу не потерял самообладания, чему был несказанно удивлен сам, ведь ему казалось, что истерика, накрывшая его в момент, когда Османова увозили, не пройдет никогда.

Он знал, что его адвокат — надежный человек и делает все возможное для того, чтобы вытащить своего подопечного на свободу, поэтому Кириллу оставалось только ждать и надеяться, что у семьи Адлана окажется больше денег и связей, чем у его собственной.

По просьбе самого Адлана, ни родителям, ни брату с сестрой не было сообщено о произошедшем. Его проблемами занимался дядя и адвокат, вовлекать остальных в данную проблему он не желал.

— Но почему? — в очередной раз спросил Кирилл, сидя напротив возлюбленного и недовольно хмурясь. — Почему ты не хочешь сказать Руслану или Диане? Ты не хочешь увидеться с ними? Они могли бы приехать…

— Они младшие, — просто ответил Адлан. — Это я должен о них заботиться, а не они обо мне. К тому же, они ничего не смогут сделать, просто будут беспокоиться и переживать. Диана — натура ранимая, — Адлан усмехнулся, представляя реакцию сестры. Девушка всегда была самой доброй из их семьи и не могла пройти даже мимо проблем чужого человека, что уж брать родных. — А у Руслана только начало все налаживаться, пусть наслаждается…

— А как же ты? — недоуменно протянул Кирилл. — Я понимаю, ты не хочешь говорить родителям, ведь тогда откроется правда о… нас, но брату — то можно сказать? Я думаю, что Руслан не одобрит твоего скрытного отношения, — невозмутимо бросил Макаров, на что Адлан только усмехнулся.

— Не одобрит, — он кивнул. — Но все это неважно… я надеюсь, что выйду отсюда раньше, чем он что-то разнюхает… — Кирилл только кивнул, после чего опустил взгляд и голову. — Что случилось? — тихо произнес Османов, перегибаясь через небольшой стол, что разделял их в пустынной, серой комнате, за которой все время наблюдали.

— Я ушел из дома, — Кирилл поднял взгляд и встретился с расширившимися от удивления темными глазами напротив.

— Ты с ума сошел? Кирилл, я уже говорил тебе, что не одобряю того, что ты перестал общаться с родителями, но это уже перебор, — отрезал мужчина.

— Как ты можешь их защищать? Именно благодаря моему отцу ты здесь!

— Я здесь благодаря тому, что сделал, и твой отец здесь ни при чем. И я уже говорил тебе, что на его месте поступил бы также. Или еще хуже.

— Мне плевать, — безапелляционно заявил Макаров. — Он не имеет права решать мою судьбу. Я всегда был послушным и правильным мальчиком, Адлан! Я ни разу ни в чем не ослушался своих родителей, я всегда был примером для подражания, но это не значит, что я всю жизнь буду таким и буду делать то, что мне велят! Так получилось, что я полюбил именно тебя и мне неважно, что ты там делал, это мой выбор! Они должны его принять!

— Малыш… — Адлан устало вздохнул. — Я понимаю и тебя, и твоего отца. Но я не хочу, чтобы у тебя были проблемы.

— У меня не будет никаких проблем, — нахмурился Макаров. — Мне ничего от них не нужно.

— Где ты сейчас живешь? — проигнорировав сказанное парнем, спросил Адлан.

— У подруги.

— Той самой? — усмехнулся Османов, вспоминая бесцеремонную блондинку, как — то раз ворвавшуюся к ним.

— Да, — Кирилл улыбнулся. — Мила хорошая, — Адлан усмехнулся, накрывая рукой сцепленные руки Кирилла, покоившиеся на холодной стали стола.

— Я так понимаю, денег ты тоже больше у родителей брать не собираешься? — Кирилл покачал головой, смешно насупившись. Адлану захотелось рассмеяться и заключить в объятия неугомонного ребенка.

Османов удивлялся способности юноши загадочным образом меняться и каждый раз представать перед ним в разном виде. Изначально Адлан влюбился в скромного, неприхотливого юношу, который, как затем оказалось, может быть и властным, и истеричным, и ревнивым и даже невыносимым.

Теперь же перед ним сидел обиженный ребенок с упрямством настоящего мужчины, который не собирался оступаться от сказанного. В чем — то, кстати говоря, с отцом они были очень похожи…

— Как же ты собираешься жить?

— У меня есть деньги! — взвился он, но уже через несколько секунд взял себя в руки. — Я больше ничего не приму от отца. Ты можешь считать все это глупыми юношескими замашками, но я говорю правду, я принял это решение вполне осознанно. Он не считается с моим мнением, ему плевать на мое слезы, на мои просьбы, на мою боль, он делает то, чего хочет сам. Посадив тебя в тюрьму, он добился своего удовлетворения, а не моего. Ему плевать на мои чувства, на чувства матери, которая переживает, на все, кроме своего собственного эгоизма. Если он хотел тебя проучить, мог бы это сделать, а затем отпустить. Ты здесь уже два месяца… и он не собирается останавливаться на достигнутом. Это не защита любимого сына, это глупое упрямство и жажда мести, — Адлан взглянул в глаза Макарова и понял, что тот нисколько не шутит и что его поступки — это действительно не глупое ребячество, а твердое решение.

— Так все равно нельзя поступать. Он — твой отец.

— Я знаю, — перебил его Кирилл, — но обсуждать это больше не намерен. Это мое решение — больше не зависеть от него.

— Что ж… — Адлан кивнул некоторое время спустя. — Тогда как на счет того, чтобы быть зависимым от меня? Совсем чуть-чуть…

— Я и так, — Кирилл мечтательно улыбнулся, а затем слегка покраснел, словно задумался о чем-то постыдном.

— Моя квартира в Москве в твоем полном расположении. Где взять ключи ты знаешь. Машина, наличные, вещи…

— Адлан, мне ничего от тебя не нужно…

— А мне нужно, чтобы у тебя все было в порядке, пока я здесь, — решительно отрезал Османов. Кирилл едва заметно вздрогнул. Случались такие моменты, когда властность его любимого выражалась во всем — в тоне, в голосе, во взгляде… и в такие моменты Макаров не мог сказать «нет» или что-то возразить. Ему оставалось лишь кивнуть, а затем позволить заключить себя в объятия. — Скажи… — Адлан уткнулся в нежный изгиб шеи возлюбленного, который, в свою очередь, оплел его спину руками. — Если я окажусь здесь надолго… — Кирилл тут же выпутался из его объятий и серьезно взглянул в лицо собеседнику.

— Не надо…

— А вдруг? — Кирилл сглотнул и понял, что Османов все еще ожидает ответа.

— Ничего не говори, — наконец произнес он. — Я не допущу этого…но если ты действительно здесь окажешься надолго, то я хочу, чтобы ты знал о том, что между нами ничего не изменится.

— Я зря спросил, — Адлан пождал губы. Получилось глупо. Задавать такие вопросы парню, которому чуть перевалило за двадцать… Да, сейчас он любит его, но пройдет год, два… чувства притупляются, в особенности, когда их объект находится так далеко.

Несправедливо было спрашивать такое. Несправедливо было заставлять Кирилла давать такие невыполнимые обещания.

— Я люблю тебя, — прошептал Адлан куда-то в светлые волосы юноши, который сдавленно выдохнул, не желая больше ничего говорить. Макаров был уверен, что ему не поверят, что бы он ни сказал, но этого и не требовалось. В глубине души он давно понял, что крепко связан с этим человеком и никогда от него не отступится, сколько бы раз он на него не поднял руку, сколько бы лет не дали самому Адлану…

Глава 21

— Зачем Вы здесь? — Адлан не скрывал своего нежелания говорить с отцом Кирилла и если при юноше защищал Влада, то делать этого при нем самом не собирался.

Он понимал, что был неправ, он понимал, что действия старшего Макарова оправданы, однако он также понимал, что в словах Кирилла о необузданной жажде мести тоже есть доля правды. В конце концов, он ведь не был обязан быть вежливым с ним?

— Повидаться захотел, — Макаров недобро усмехнулся. — Пришел узнать, когда ты наконец угомонишься, — прошипел он, присаживаясь напротив мужчины.

— Куда уж больше? — оскалился Адлан. — На самом деле, я хотел бы задать Вам тот же вопрос.

— Дерзишь мне? — прошипел мужчина, на что Османов лишь усмехнулся.

— Так что Вам от меня надо?

— А тебе не понятно? Мне нужно чтобы ты отстал от моего сына! Раз и навсегда! Или тебе нравится мысль о том, чтобы просидеть за решеткой не один год?

— Хватит угрожать мне.

— Ты… ты говоришь, что любишь Кирилла! — начал свой монолог Влад. Контроль над эмоциями покидал его, наглая уверенность в себе поражала. — По-твоему, сейчас он счастлив?

— На данный момент он несчастен из-за Вас, — отрезал Адлан.

— Да ну? А ты в курсе, что он ушел из дома? — Османов лишь кивнул. — И тебя это даже не волнует? Как и где он живет? Он перестал с нами общаться, он игнорирует свою мать, по — твоему, это нормально? А ты в курсе, что он оказался уже от двух предложений по работе? Ему предлагали практики в элитных и крупных фирмах, но он ответил отказом, потому что занят только тобой! — Адлан нахмурился, в груди что — то неприятно кольнуло. Мало того, что Кирилл действительно ничего не сказал, появилась еще и мысль о том, что это его, Адлана, вина. — Он перестал быть собой! Он не общается со своими друзьями, не желает ничего слышать о будущем, не строит никаких планов! Он не хочет работать, не хочет продолжать учебу, отказывается от заграницы, хотя я все готов для него сделать! Скажи, это то, чего ты хочешь? Разрушить его карьеру и всю жизнь?

— Вы говорите глупости, я не желаю ничего из перечисленного…

— Тогда отпусти его! Он обязательно встретит кого-то достойного, еще влюбится! Ему всего двадцать два, он сам не ведает, что творит! Откажись от него, если любишь по-настоящему! Дай ему вздохнуть свободно, вновь стать собой!

— С чего это? — Адлан бросил на Влада злой взгляд исподлобья. — Почему я должен отдавать любимого человека другому мужчине? Зачем, если я сам могу сделать его счастливым?

— Ты? — Влад окончательно потерял терпение. Все шло совсем не так, как он планировал. Он думал, что сын одумается, что придет в себя, но Кирилл твёрдо стоял на своем. — Как ты можешь сделать его счастливым? Ты же монстр, чудовище, даже не человек! Ты забыл, в каком состоянии бросил моего сына в прошлый раз? В твоей пустой голове хотя бы укладывается мысль о том, что Кирилл мог умереть?! Ты ведь ничего не знаешь! Кирилл полгода только выкарабкивался из того ада, в который ты его поверг! А сколько он провел в депрессии? Я думал, что он так и останется нелюдимым, молчаливым и забитым зверьком! И это был мой сын, тот самый Кирилл, что всегда был самым веселым и шустрым, душой компании, весельчаком номер один! Ты просто гадкая сволочь, скотина, змея… которая не заслуживает ни моего сына, ни кого-либо другого. Все, что ты заслуживаешь, так это сырую, холодную камеру и просвет через решетчатое окно у самого потолка…

— Вы можете говорить, что угодно, но это ничего не изменит. Даже если я скажу Кириллу оставить меня, бросить одного и расплачиваться за все одному, он этого не сделает. Он любит меня, и вы ничего не сможете с этим поделать.

Адлан стоял на своем, но когда Влад ушел, и он был вынужден вернуться в камеру, неприятные мысли все же накрыли его с головой. Кирилл врал ему? Нет… но он и не говорил всю правду. Зачем он скрыл правду о предложениях по работе? А что, если он скрывал что-нибудь еще? А что, если у него уже был кто — то на примете?

В конце концов, он странно себя вел — крайне сдержанно и даже холодно. Сначала Османов был рад такому поведению со стороны Макарова, он — то думал, что юноша будет биться в истерике, но теперь его посетила мысль о том, что это может быть простое равнодушие. Что, если он уже не хотел быть с Адланом?

Могли ли случиться такое, что Кирилл действовал из чистого упрямства, а рядом с Адланом его держало чувство вины? Старший Макаров был во многом прав.

Например, в том, что его сыну было всего лишь двадцать два года, и в таком возрасте сам Адлан не помышлял ни о какой любви и уж точно не стал бы жертвовать своей свободой и спокойным существованием ради чужого человека. Что, если Кирилл был таким же?

Влад добился своего — он посеял крупицу сомнения в сознании Адлана, а дальше все должно было катиться по наклонной.

— Кирилл, почему ты не рассказал о работе? — это был первый вопрос, который Адлан задал своему возлюбленному на очередном «свидании».

— Не знаю, — Макаров пожал плечами. — Я не придал этому значения… — он проигнорировал хмурый взгляд и поспешил обнять мужчину. — Адлан… — юноша поднял взгляд на Османова. — Может, все — таки обнимешь меня? — Адлан вздохнул и наконец, сомкнул руки на хрупкой спине парня, прижимая к себе.

— Твой отец приходил недавно.

— Что ему было нужно? — Макаров сглотнул, предвкушая очередную гадость от родного отца.

— Просил, чтобы я тебя оставил в покое…

— Блядь! — громко выругался Кирилл. — Он окончательно меня доконать решил! — парень заметался по комнате, словно раненный зверь в клетке.

— Перестань, Кир… иди сюда, — Адлан поймал его и снова прижал к себе. — Ты не должен переживать. Все будет хорошо. И вообще… я не хотел тебя огорчать, просто хочу быть откровенным до конца. И я хочу, чтобы ты рассказывал мне все сам. Я не хочу узнавать о чем-то через твоего отца. Чем бы это ни было. Я все смогу принять от тебя. Но только от тебя.

— Прости… я просто не подумал об этом. Мне не до того.

— Я знаю… и, кстати, зря ты отказался…

— Я сделал это не потому что ты здесь… — Кирилл покачал головой, словно в доказательство своих слов. — Я просто не хочу заниматься этим. Как оказалось, мне это совершенно не интересно. Я и сам не знаю, чем хочу заниматься. И если честно, пока что меня волнует только одно — ты и твое местоположение на данный момент. Со всем остальным я могу разобраться позже.

— Ладно… если ты так говоришь, значит, тебе виднее, — Адлан крепче прежнего прижал к себе свое сокровище, зарываясь носом в его волосы. Что бы ни говорил его отец, а отпускать свою половинку Османов не собирался.

— О, Боже, всего семейства я просто не вынесу! — Адлан закатил глаза. Третий представитель семейства Макаровых за один день — это был перебор. И если против Кирилла он никогда ничего не имел, то вот его родители уже начинали ему действовать на нервы.

Жизнь за решеткой и так была не сладкой, а тут еще вездесущий старший Макаров, к которому теперь прибавилась и жена.

— Здравствуйте, — Ольга присела напротив молодого мужчины и сложила руки на коленях. Про себя Османов отметил, что мать Кирилла очень красива, а глаза у нее такие же теплые и завораживающие, как и у сына. — Вы могли подумать, что я пришла осуждать Вас, какой муж, но это не так… — начала она.

На самом деле, Ольга испытывала перед этим человеком чувство вины и даже стыда. За своего мужа, который на ее взгляд, перешел все мыслимые границы. Она бы, несомненно, поддержала его, но только в случае, если бы Кирилл сам хотел наказания своего обидчика, а Османов нисколько не раскаялся в содеянном, но все было наоборот. Кирилл рассказал матери о том, что тогда произошло.

Винить молодого человека в том, что его несколько месяцев водили за нос и выдавали за человека другого пола, было достаточно сложно, несмотря на безграничную любовь к сыну. Насколько поняла Макарова, то Адлан сначала влюбился, затем долго ухаживал и добивался их сына, будучи уверенным, что Кирилл — девушка и лишь потом обнаружил обман.

Конечно, распускание рук Ольга никогда не признавала, но ей хотелось бы взглянуть на своего мужа при таком раскладе… Ей тоже стоило много трудов простить человека, сидевшего напротив, ведь он чуть не отправил на тот свет чудо, которое она вынашивала под сердцем девять месяцев, но он раскаялся, к тому же его нападение не было необоснованным, а значит, с головой у него все было в порядке и слова Влада о том, что он просто чудовище, которое может наброситься на Кирилла в любой момент, она всерьез не рассматривала. Конечно, он был виноват, но их сын тоже отличился…

— Я знаю, что вы любите друг друга и это самое главное, — наконец, произнесла Ольга.

— Неужели? — Адлан удивленно вскинул бровь. Желание хамить тут же пропало, стоило ему понять, что у Макаровой мирные цели.

— Я не поддерживаю Влада в том, что он делает и просто хотела сказать об этом. Я пыталась отговорить его, потому как вижу, как страдает наш сын, но мой муж упрям, как Вы успели заметить… в любом случае, рано или поздно Вы отсюда обязательно выйдете, я уверена в этом…

— Спасибо за веру в меня, — усмехнулся Османов.

— Я просто хочу, чтобы Вы не бросали Кирилла. Ни в коем случае. Что бы ни говорил мой муж, а он может наговорить многого, уж я-то знаю. Не подавайтесь на его манипуляции. Кирилл очень любит Вас, я никогда прежде не видела его таким счастливым, как с Вами. И знайте, что я на Вашей стороне, хотя, к моему великому сожалению, сделать при этом ничего не могу.

В том, что муж может далеко зайти, Ольга знала, как никто другой, а уж когда дело касалось их сына, от мужа можно было ждать действительно многого. Самым ужасным было то, что своими действиями он причинял боль Кириллу и даже не замечал этого.

— Ничего и не нужно, — после минутного молчания, произнес Адлан. — Спасибо Вам, Ваши слова много значат для меня. И для Кирилла. Я рад, что хоть один его родитель на нашей стороне.

— Я буду пытаться и дальше, но на Влада вряд ли повлияют мои слова… мне очень жаль, что он не видит самого главного — Кирилл очень отдалился от него. Они даже не разговаривают, он отказывается называть его отцом…

— Я говорил ему, что против такого поведения, — Адлан покачал головой. — Но он ничего не хочет слышать. Я правда не хотел, чтобы все сложилось так, — Ольга вымученно улыбнулась и кивнула.

— Вы ни в чем не виноваты. Я рада, что Вы есть у Кирилла. Поддерживайте его, что бы ни случилось.

— Конечно…

— Я еще обязательно навещу Вас… хотя, если честно, надеюсь, что следующая наша встреча придет в более располагающем для бесед месте, — Ольга еще раз улыбнулась и поднялась со своего места.

— Я рад был поговорить с Вами, — Адлан был предельно искренен, и уже направляясь в свою камеру, улыбнулся. Хоть кто — то был на его стороне — это вселяло надежду, которая, как оказалось, была обманчивей и неоправданной.

Глава 22

В то, что Кирилл его бросил, Адлан не мог поверить. Он отказывался признавать очевидное, но когда к концу подошел месяц с того момента, когда они виделись в последний раз, Османов был вынужден поверить в то, что отношениям с любимым человеком пришел бесславный конец.

Мысль о том, что его Кирилл больше не его была не просто невыносимой. Она заставляла желать прекращения столь глупого существования. Даже нахождение за решеткой было ничем, в сравнении с той мыслью, что Макаров больше ему не принадлежит. Он мог понять, почему Кирилл так поступил. Хотя нет, не так. Он мог бы понять Кирилла, если бы он поступил так сразу, но почему это произошло после того, как Макаров пообещал ему ждать столько, сколько нужно.

В голову закрадывались подозрения касательно его отца, но они не могли объяснить всего. Например, того, что телефон Кирилла был отключен, того, что он с ним не попрощался, ничего не объяснил. Даже такой изверг, как Влад позволил бы состояться между ними последнему разговору. Более того, ни самого Влада, ни Ольги больше не было видно.

Адлана навещали только адвокат и сестра, которая старалась утешить, как могла, но долго не знала, что предпринять. Впрочем, Диана была бы не его сестрой, если бы не сделала все, что могла. Именно она объяснила, что произошло спустя еще одну неделю. — Мне так жаль, родной, — Диана говорила тихо. Так, словно не хотела говорить вовсе. Выхода не было, ее брат должен был знать правду, какой бы тяжелой она ни была. Ее руки крепко сжали пальца старшего, она пыталась поддержать его, как могла, но, кажется безуспешно.

— Кирилл уехал. Я говорила с его отцом.

— Как уехал? — Адлан сглотнул, отказываясь верить в простые слова сестры. — Почему? — в последнее время брат был совершенно другим. Все его эмоции читались с легкостью, любовь сделала его открытым, наивным и уязвимым, и Диана впервые была этому не рада. Сейчас ей было особенно тяжело. После разговора со старшим Макаровым, она узнала, что возлюбленный брата уехал в Лондон и не собирался возвращаться назад.

— Его отец сказал, что он уехал учиться. Что они с матерью наконец уговорили его взяться за ум. Кажется, он улетел в Лондон. Месяц тому назад, — Диана сглотнула. Говорить о таком совершенно не хотелось, но и смотреть на то, как Адлан мучается в неведении, тоже не хотелось. В последнее время ей было особенно тяжело. Старший был за решеткой, Руслан уехал, от родителей все приходилось скрывать, и не было того надежного и привычного плеча кого — то из родственников, на которое она с уверенностью могла опереться. Теперь она чувствовала себя ответственной за судьбу брата.

— А как же я? — хрипло спросил Адлан. Пустой взгляд пугал, но что отвечать на это, она не знала.

— Я… — Диана лишь покачала головой, опуская взгляд.

— Это все козни его отца… я знаю… он бы не стал так поступать… никогда… Кирилл не такой. Не так резко. Я не верю. В последнюю нашу встречу он говорил о том, что любит меня, так не бывает! — Адлан шептал что-то несвязное, тем самым, пугая сестру еще больше. Сейчас он напоминал умалишенного, которому не было дело до происходивших вещей. Сейчас он был где — то далеко, он не видел и не слышал свою сестру.

— Адлан… ему всего двадцать два… у него очень сильный и жесткий отец… а ты здесь… и он обещает продержать тебя здесь до конца жизни… возможно, Кирилл просто испугался, а может быть, он сделал это ради тебя… может быть, отец обещал ему смягчиться в отношении тебя… я не знаю… — Диана старалась говорить убедительно, а руки тем временем нежно поглаживали руки брата.

— Нет… все совсем не так… — Адлан не слышал, что ему говорила сестра, он не понял, сколько времени она с ним еще провела. Дорога обратно до камеры бал смутной, а в голове творился какой-то кавардак. Он чувствовал себя глупым сопливым мальчишкой, которого бросила его единственная любовь. Только вот таким Адлан никогда не был.

Он был сильным и уравновешенным, холодным и расчетливым. Он всегда знал себе цену и умело выпутывался из самых сложных ситуаций. Что же тогда происходило сейчас? Неужели это и была та самая пресловутая любовь, восхваляемая со времен основания мира? Какая глупость…

Ему было под тридцать лет. У него был свой бизнес. У него было несколько высших образований, а он так глупо позволил себе утонуть в чувствах к тому, кто даже не соизволил себе попрощаться с ним. Прошло много времени, и злость на себя сменилась гневом на Кирилла, затем пришло чувство опустошения и равнодушия. Следом они сменились на желание выйти из тюрьмы и начать жить заново.

Еще целых шесть месяцев он мучился в тюрьме, переживая калейдоскоп самых неприятных чувств, какие только можно было придумать: горечь предательства, страх одиночества, вину за содеянное и глухое отчаяние от осознания потери.

Все было пережито благодаря внутренним силам, о которых он раньше даже не подозревал и благодаря заботливой сестре, которая не оставляла его одного. Влад больше не навещал его ни разу после того, как исчез его сын. Не приходила и Ольга, чему Адлан был только рад.

К концу своего «срока» он принял окончательное и бесповоротное решение забыть о Кирилле и начать жизнь с чистого листа. Настоящего срока ему так и не дали, адвокат сделал все возможное, а Влад отступил, ослабив свою хватку. Адлан списал это на то, что мужчина был рад своей победе, ведь самое главное он у Османова все же отнял. Ни свободу, так любовь…

— Как здесь… чисто… — Адлан усмехнулся, обводя взглядом квартиру брата. Старший был в курсе отъезда Руслана и радовался в силу своих возможностей, хотя радоваться за последние десять месяцев, проведенных за решеткой, было крайне сложно.

— Я так рада, что ты наконец здесь, — Диана улыбнулась, а затем крепко прижалась к брату. Ей не хотелось признавать, но за последний год Адлан сильно изменился в худшую сторону.

Ему уже никак нельзя было дать двадцать девять, несколько не особо заметных, но и не особо привлекательных шрамов украсили лицо и руки, залегла глубокая морщина на лбу, отметилась на переносице, но все это было мелочами в сравнении с тем, что теперь он был дома. Все было поправимо, Диана искренне в это верила и свою уверенность пыталась передать и родственнику.

Ей было больно и неприятно осознавать, что Кирилл так больше и не объявился. Сначала, она, как и Адлан подозревала во всем его отца, но парень так и не дал о себе знать.

Он ведь мог хотя бы позвонить или написать… хотя бы ей, Диане… но нет, младший Макаров исчез так, будто попросту привиделся ее брату и глубоко внутри себя она презирала юношу. На деле же Диана предпочитала вообще не упоминать о нем, хотя прекрасно понимала, что Адлан думает о нем каждый день. Ее радовало только одно — боевой настрой брата.

Кажется, старший взял себя в руки. Более того, приятной неожиданностью оказалась надежность его зама и партнера по бизнесу, который, как они оба были уверены, приберет все к своим рукам.

Альберт мало того, что не сделал этого, он всячески поддерживал Адлана и помогал ему во всем, в чем мог. За последний год они не расширились, но и потерь тоже не понесли. А сейчас, когда решетка была позади, словно дурной сон, Османов мог снова браться за любимую работу и начинать налаживать свою жизнь.

— Я уверена, что ты устал и голоден… — Диана отстранилась и тепло улыбнулась.

— Знаешь… голоден — да, но вот устал… нет. Совершенно. Наоборот, у меня чувство, что мне нужно уже сейчас начинать что-то делать, я слишком долго сидел без дела…

— Но от вкусного ужина ты ведь не откажешься? Я пригласила Альберта, дядя Дамир тоже придет… у нас будет небольшая вечеринка, — усмехнувшись, произнесла девушка, — ты ведь не против?

— Совсем нет, — Адлан ласково потрепал сестру по голове.

— Спасибо тебе за все. Без тебя мне было бы гораздо тяжелее.

— Не за что. Зачем еще нужны сестры?

Жизнь потекла в привычном русле. По крайней мере, так показалось Адлану. Он довольно быстро снова включился в работу. Конечно, его отсутствие и место, в котором он находился все это время, давали о себе знать, но эти преграды были мелкими и преодолимыми.

Диана была рядом, Руслана удалось отговорить от необдуманного побега из Вены домой. Адлан зажил привычно и вскоре собирался навестить брата.

Он все чаще задумывался о нем и о его счастье. С некоторых пор он зарекся снова погружаться в чувства.

В его жизни это было однажды, и повторять этот опыт он был больше не намерен, но тридцатый день рождения приближался и мысли о том, что пора бы завести семью и, самое главное, детей, все чаще посещали его мысль. Вон, младший успел и жениться, и ребенка завести, и развестись.

Кирилл и все, что было связано с ним, постепенно отходили в сторону. Чувства утихли, раны зажили, а воспоминания с каждым днем становились все более далекими и будто бы ненастоящими.

Раньше Адлан не верил в поговорку, что время все лечит, но теперь убеждался в этом на собственном опыте. Все более настоящей и привлекательной казалась Дарина — сестра Альберта, на которую Османов прежде не обращал внимания.

Он даже говорил на эту тему с Дианой и последняя полностью поддержала его. Девушку она считала достойной, красивой и доброй, а что еще нужно было для брака и счастья? Быть с парнями Адлан зарекся. И не то, чтобы он все еще отказывался признаваться себе в том, что он гей, нет, просто кроме Кирилла, его никогда раньше не интересовали парни. После их расставания ничего не изменилось, другие мужчины не вызывали в нем ни интереса, ни желания.

Впрочем, к девушкам он тоже не пылал чувствами, но ждать, пока ему исполнится сорок, он не собирался. Так, было принято решение начать встречаться с Дариной, которая тут же ответила ему согласием. С этого времени Адлан почти забыл о Кирилле.

Нет, иногда юноша все еще снился ему, Османов зачем — то хранил их общие фотографии, даже подарки, подаренные Макаровым, у него не поднялась рука выкинуть, но в сердце почти не осталось для него места. Его заняли Дарина, работа, новые друзья и увлечения. Адлан смог это пережить и отпустить, однако он не подозревал, какой сюрприз его ждал впереди.

— Мы уже вылетаем, Руслан! — Диана в очередной раз разговаривала в неугомонным братом, который твердил, что безумно по ним соскучился и отказывался верить в то, что они наконец увидятся. С тех пор, как он узнал о том, что брат почти год провел в тюрьме, а от него это скрыли, его навязчивость перешла все границы.

Он умудрялся контролировать их жизнь, будучи в другой стране, но оба: и Адлан, и Диана относились к этому с пониманием. Они тоже скучали по родственнику и спешили увидеться с ним как можно скорее. Благо, теперь этому ничто не препятствовало — Адлан был свободен, отношения с родителями были улажены, дела шли в гору, а Диана с успехом окончила предпоследний курс университета. На дворе стояло лето и ничто не мешало им отправиться заграницу.

Более того, Адлан жаждал познакомить брата со своей невестой, которая тоже летела с ними. Альберт был оставлен в России, на нем остались висеть все их совместные дела, но последний был и рад, ведь с другом была ни кто-то, а его родная сестра.

Дарина была в курсе того, с кем живет Руслан и вроде бы ничего против не имела, поэтому на душе у Адлана было спокойно. Ему безумно хотелось увидеть брата, племянника и даже Артема, перед которым он все еще чувствовал себя виноватым. Он ни раз думал о том, что для него и брата был кем — то вроде Влада.

Последний проделал с его отношениями тоже самое, что и сам он. Только если сам Адлан этого заслуживал, да Влад ему был чужим человеком, то брат с Артемом такого точно не заслужили. Теперь ему предстояло все исправить, и на душе от этого становилось легче.

— Я волнуюсь, — Дарина крепко сжала его пальцы в своей руке. — Вдруг я ему не понравлюсь?

— Что значит не понравишься? Конечно, ты ему не понравишься, — Адлан выждал несколько секунд, наблюдая за бледнеющей девушкой, — Руслан у нас не по девушкам, — добавил он, несколько погодя, за что тут же получил ощутимый пинок от сестры.

— Не смешно! — взвизгнула девушка, вырывая руку из его хватки. За все время их отношений, Адлан так и не сумел себя отучить от постоянных подколов. Ему нравилось пугать и доводить девушку, а затем долго делать вид, что ссорится с ней.

Странно, но ничего подобного никогда не было по отношению к Кириллу. С последним у них всегда все было слишком сложно, тяжело и запутанно. Кирилла хотелось любить, оберегать, что угодно, только не шутить. На последнее у них не хватило времени, да и сил.

А с Дариной было легко, иногда Адлану казалось, что она ему не только невеста, но еще и верный друг. С ней было легко и почти невесомо, и Адлан радостно ловил каждый их совместный миг. Полет прошел легко и быстро. Половину времени они продремали, а остальную продурачились, словно малые дети.

Предвкушение от встречи с братом росло с каждой минутой, волнение вперемешку с радостью заставляли глупо улыбаться, а чувство безграничного счастья не желало покидать ни Адлана, ни Диану. Лишь одна Дарина волновалась и не могла найти себе места ни во время полета, ни после него. Лишь после встречи с братом Адлана и его семьей, девушка смогла успокоиться, но как оказалось, зря.

Ничего не предвещало того, что их совместную поездку может хоть что — то испортить. Руслан, Артем и их малыш приняли ее просто замечательно. В первый день по приезду, они просто проболтали до самой ночи. Девушка не могла наглядеться на счастливых родственников, которые, наконец, получили возможность встретиться после долгой разлуки. Ей очень понравился и Артем, который добродушно и тепло принял ее.

Все было хорошо.

Слишком хорошо.

И это слишком дало о себе знать уже на следующий день. Прогулку предложил Артем, который знал Вену не хуже Москвы. Понятное дело, что никто даже не подумал отказываться от увлекательного времяпрепровождения. Был даже составлен план, Тему отдали в руки надежной няни, так как парни собирались отдохнуть на славу.

После прогулки и похода в ресторан, Артем обещал показать родственникам брата самые лучшие клубы столицы и ни у кого не повернулся язык сказать «нет». Ни то, чтобы Дарина не хотела увидеть ночную Вену или расслабиться, нет, просто было ощущение того, что что-то случится, и ее предчувствие ее не обмануло, потому как до клуба они так и не добрались.

Глава 23

Адлан давно не был так счастлив. Он давно подозревал, как соскучился по брату, но не думал, что настолько. Стоило ему увидеть младшего, как мысли обо всем остальном отошли на второй план. Еще несколько лет тому назад они были практически неразлучными, самыми близкими людьми на свете и только сейчас Адлан в полной мере осознавал, как тяжело ему было без младшего, как неправильно было отдаляться от него.

В первый вечер они проговорили до самого утра. Все уже разошлись, когда братья продолжали тихонько беседовать на просторной лоджии с пивом в руках. Руслан рассказал ему обо всем, что успело произойти в его жизни, а Адлан, в свою очередь, не утаил ничего. Даже о Кирилле.

Младший не стал допытываться большего, он просто выслушал, а затем крепко сжал его плечо в знак поддержки. Затем он выразил симпатию к Дарине, посчитав ее достойной кандидатурой на роль жены. Лишь под самый конец, Руслан позволил задать себе возможно лишний, а возможно самый правильный вопрос:

— А как же он?

— В смысле? — Адлан недоуменно взглянул на брата.

— Кирилл… что ты будешь делать, если однажды встретишь его? Представь, ты женишься на Дарине, у вас появятся дети, а через месяц или год ты снова встретишь его… что ты будешь делать?

— Ничего, — Адлан долго молчал прежде, чем ответить, но ничего другого ему на ум не пришло. Он сам сделал свой выбор. Я так и не понял его, но он имел на него право. Я не могу жить в ожидании. Может быть, я встречу его завтра, а может быть, больше никогда не увижу, я не могу строить свою жизнь вокруг человека, которого нет со мной рядом. Это ненормально.

— А почему ты не пытался его найти? Ты ведь знал, что он в Англии… можно было съездить…

— Зачем? — Адлан снова удивленно взглянул на брата. Сейчас у него было ощущение, что Руслан гораздо старше и опытнее его самого, однако объяснить это чувство рационально он не мог.

— За тем, чтобы знать и понимать. Это важно.

— Я не знаю… — Адлан устало выдохнул. — Пока я был в тюрьме, я столько пережил, что когда уже вышел, ничего не хотел, кроме как забыть. Я не видел в этом смысла. По правде говоря, сейчас тоже не вижу. Если бы он хотел, он бы написал, дал бы знать, что это проделки его отца… он бы сделал хоть что-нибудь. У меня ощущение, что в один прекрасный момент его разум попросту возобладал над чувствами. Толчком послужило мое отдаление. Он просто понял, что я ему не подхожу, что есть варианты получше. Что Англия перспективнее Москвы, что там можно встретить достойного человека… А отец ему поспособствовал в этом. Объяснить его поведение иначе я не могу.

— Ладно… тебе виднее, — Руслан одобряюще улыбнулся. Мучить брата, и так многое пережившего, совсем не хотелось. Наоборот, младший хотел видеть его счастливым, поэтому больше не стал мучить расспросами. Второй день в Вене был не столь радостным, как первый.

После наблюдения за братом и Артемом, в душе старшего Османова поселилось чувство неправильности и непреодолимой тоски. Он смотрел на них и видел свое возможное счастье, которого, тем не менее, не было. Нет, Дарина была замечательной, но она не была Кириллом. А вчерашний разговор с Русланом и вовсе выбил его из колеи.

Все было до невозможности странно, потому как Адлан считал, что сумел забыть свои чувства к Кириллу навсегда, но не тут — то было. Ощущение, что он — его судьба, снова поселилось в его сердце и теперь общество Дарины казалось отягощающим, а улыбка уже не была искренней.

Он все думал над словами брата о том, что бы он сделал, если бы встретил Макарова снова.

— Что бы я сделал… — едва слышно прошептал Адлан, направляясь вслед за Артемом, который шел чуть впереди, в то время как остальные уже находились далеко. Проголодавшиеся, они отправились в ближайший ресторан, и Руслан с Дианой поспешили найти для них место.

Адлан собирался было последовать за своими, но был остановлен узнаваемой родной речью. Кто-то сначала что-то с грохотом выронил, а затем тихонько выругался на русском. Османов поспешно подошел к согнувшемуся над рассыпанным подносом официантом, как вдруг последний поднял на него взгляд.

Простое желание помочь вылилось в нечто грандиозное. Османов громко сглотнул. Ему показалось, что громко. А стук его сердца наверняка был слышен во всем ресторане.

Иначе быть не могло, ведь перед ним сидел Кирилл. Кирилл, о котором он думал мгновенье тому назад. Кирилл, который смотрел ему в глаза и не моргал. Кажется, даже не дышал.

— Так не бывает, — прошептал Макаров, но Адлану показалось, что он закричал. Слишком порывисто облизал пухлые губы, слишком резко выдохнул. Все было слишком. Слишком неправдоподобно, слишком неожиданно, слишком не вовремя. Или наоборот. — Кирилл… — Адлан думал, что подумал, но как оказалось, имя своего возлюбленного он произнес вслух. Рука непроизвольно коснулась родного лица, а Макаров на секунду прикрыл свои невероятные, пронзительные глаза.

— Что происходит? — голос Дарины казался чужим и далеким. Подошедший администратор тоже казался нелепым пятном в настоящей картине. В их с Кириллом картине.

Адлан находился в трансе, даже зомби более подвижны и расторопны. Он так и застыл, и не встал бы, если бы не брат, потянувший его наверх. Пока подоспевшая Диана начала расспрашивать о том, что произошло, Кирилл отошел в сторону вместе с администратором.

Старшему стоило только кивнуть в сторону юноши, как сестра замерла с открытым ртом. Такое же состояние окутало всех присутствовавших и только Дарина, казалось, ничего не понимала. О том, что ее жених когда-то был влюблен в парня, ей никто не рассказал.

Почему-то Адлан не посчитал нужным ставить ее в известность и теперь, внимательно слушая Диану, она поражалась. Нет, совсем не тому, что Османов оказался геем, или тем, что у него случилась такая запутанная любовная история, а тому, как легко от нее все было скрыть.

Она даже думать боялась о том, куда ушел Адлан и почему не ушел вместе с ними. Руслан с Артемом о чем-то тихо перешептывались, находясь поблизости, в то время как Дарина с Дианой заняли одну из красивых, резных скамей в парке неподалеку от того самого ресторана, в который они зашли по воле судьбы.

Дарина не знала, как ей реагировать, быть может, ей нужно было злиться, начать кричать и все такое, но в душе было опустошение. Ее чувства ее не обманули. Ощущение, что Адлан не ее и никогда им не будет никогда, не покидало сердца девушки, но она упорно его заглушала. Как оказалось, зря, потому что уже сейчас она понимала, что неважно, чем закончится беседа ее жениха и того загадочного юноши. С ней Османов все равно уже никогда не будет.

Годом ранее

Кирилл вернулся домой только за тем, чтобы собрать свои вещи. Мать тут же бросилась уговаривать его остаться, поговорить с отцом, но младший Макаров был непреклонен.

Он совершенно не хотел слышать отговорки родителей касательно того, что не было иного выхода, кроме как засадить его любимого человека за решетку. Ольга, конечно, не поддерживала мужа, но ее бессилие против властности и упертости супруга выводило Кирилла из себя.

— Я не хочу с ним разговаривать, — лихорадочно сбрасывая вещи в огромную сумку, произнес юноша. — Я не желаю слушать его глупости. Это моя жизнь. Моя судьба. Мой выбор. Он не уважает ни меня, ни мои желания.

— Но Кирилл…

— Ольга, оставь нас, пожалуйста, — Кирилл вздохнул, потирая лоб. Случилось то, чего он хотел меньше всего. Отец все же застал его дома, хотя по его расчетам, у него был еще целый час.

— Не о чем нам говорить, — отрезал юноша, сбрасывая сумку на пол и резко застегивая ее.

— Сын, ты не понимаешь… — Влад резко схватил Кирилла за руку и заставил посмотреть на себя. — Ты не понимаешь, что творишь. Он же монстр… — мать уже послушно удалилась из его комнаты, один на один оставив с непрошибаемым отцом.

— А по — моему, из вас двоих — монстр ты.

— Ты… как ты смеешь так говорить со своим отцом? Как можешь поступать так со мной? Я ведь дал тебе жизнь…

— А теперь отнимаешь ее смысл…

— То есть этот выродок для тебя дороже родной семьи?

— Почему же семьи? — Кирилл нахмурился. Отец испортил все то, что только мог испортить. Теплых чувств к нему с каждым днем оставалось все меньше и меньше. А сейчас, когда он смотрел на него так, будто Кирилл самое глупое и жалкое существо на свете, его хотелось ужалить как можно больнее. — Это не касается мамы, это касается только тебя, — Кирилл резко выдернул руку из ватки отца и попытался покинуть комнату, но его остановил голос отца.

— Тюрьма — небезопасное место.

— Что? — Кирилл остановился и медленно обернулся к отцу.

— Там, знаешь ли, многое может случиться. Не пустят по кругу, так наверняка убьют. Ты ведь не хочешь, чтобы твоего возлюбленного нашли повешенным или зарезанным во сне?

— Что ты несешь? — прошептал юноша. — Ты ведь несерьезно? — Кирилл всегда понимал, что его отец не простой и не последний по властности человек, но никогда не думал, что он способен на те вещи, о которых сейчас говорил так спокойно. — Зачем? Он не сделал ничего такого, за что ты мог бы карать его так строго…

— Неужели? — оскалился Влад. — Он пытался убить моего сына. Он растоптал его. Он оставил его умирать в луже собственной крови. Он отнял его у меня, наконец, прикинувшись ни в чем неповинным после того, что сотворил.

— Это не так… никто у тебя не отнимал сына. Ты сам это сейчас делаешь.

— Я все сказал тебе. Если ты не хочешь смерти своего ненаглядного, то будешь делать все, что я скажу.

— Папа! — не выдержав, заорал Кирилл, теряя последние капли терпения. Как можно было быть таким?

Как можно было так спокойно говорить об убийстве человека? Макаров не верил в то, что все это творит его любимый отец.

Его любимый папа, который с детства любил и баловал, который учил кататься на велосипеде, играть в футбол, возил дорогие подарки из других стран и всегда во всем поддерживал.

Его любимый отец, который даже его ориентацию принял как должное.

Кирилл не верил, но происходящее было реальностью. И у него не оставалось выбора.

— Ты ничего не хочешь мне сказать? — Кирилл поднял глаза на своего возлюбленного. В них отражалась такая тоска, что Османову стало не по себе. Захотелось прижать к себе юношу. Прижать и больше никогда и ни при каких обстоятельствах не отпускать.

— Что ты хочешь услышать? — Кирилл отвернулся, стараясь не смотреть в глаза мужчине.

Сейчас это было особенно тяжело.

У него наверняка было много вопросов, вот только Макаров не имел сил отвечать сейчас на них.

— Почему?

— Что почему?

— Почему бросил меня? — Адлан не сразу заметил, как худые плечи затряслись. Лишь, когда услышал всхлипы, он понял, что Кирилл плачет.

Плачет навзрыд. В голове не появилось ни одного вопроса о том, стоит ли это делать.

Он обнял его и понял, что это правильно. Кирилл не проронил ни слова до тех самых пор, пока они с Адланом ехали до дома Артема и Руслана. Адлан не считал нужным что — то спрашивать или выяснять. Сейчас он знал только одно — юноше нужно успокоиться и отдохнуть.

Возможно, если бы он включил мозг, он бы раздумал над тем, вести ли Макарова в дом брата, где могла оказаться Дарина, но в тот момент все его мысли были сконцентрированы только на Кирилле. На Кирилле, который снова заплакал, стоило Адлану только усадить его на широкую кровать, которая, по всей видимости, принадлежала его брату и Артему.

— Что такое? — Адлан не чувствовал ни злости, ни обиды, ничего, кроме тоски и волнения за родного человека. — Не плачь, пожалуйста… мы обязательно поговорим… поговорим и все выясним… — Макаров всхлипнул в последний раз, когда нежные губы коснулись его лба, призывая успокоиться. Кирилл уснул практически мгновенно. Стоило только Адлану провести несколько раз рукой по его волосам, как юношу сморил сон.

Османов заботливо укрыл его одеялом, а затем вышел из комнаты. В то, что происходило то, что происходило, ему верилось с трудом. Дарина, вчерашний разговор с Русланом и встреча с Макаровым… всего было слишком много, все было слишком неожиданно.

Он снова растерялся. Только с ним он мог так теряться и только Кирилл заставлял его думать сердцем, а не головой. Именно с Макаровым Адлан был по-настоящему живым, что заведомо не оставляло шанса ни одной другой девушке или парню.

Слишком много вопросов крутилось в его голове, когда домой вернулись Артем и Руслан. Они завалили его сотней других, но из головы Адлана не выходили совершенно иные мысли.

Во-первых, реакция Макарова. Если бы он бросил его по своей воле, то ни за что бы ни реагировал на него сейчас так, как реагировал. Значит, брат был прав, это были проделки его отца, а самому Адлану следовало ехать искать его сразу, как только он вышел из тюрьмы.

Во-вторых, почему он был в Вене, если, по словам Дианы, он уезжал в Англию?

В-третьих, почему он работал официантом в ресторане? Ладно, он отказался от помощи отца, но Кирилл был умным и образованным юношей, так почему сфера обслуживания?

— Что с ним? — тихо спросил Руслан, уводя брата в кабинет-библиотеку, где обычно работал Артем.

— О чем ты? — нахмурился старший.

Ведомый Русланом, он снова был похож на ничего не осознававшего зомби. Усадив его в кресло и всучив ему стакан с выпивкой, Руслан приказал ему выпить и старший послушно повиновался.

— Он в порядке?

— Не знаю, — Адлан пожал плечами. — Я снова оказался дураком, — спустя некоторое время заявил он. — Ты был прав. Нужно было ехать и искать его. Хотя бы за тем, чтобы услышать то, что я предполагал. Чтобы быть уверенным. Не строить из себя обиженную девицу.

— Почему ты думаешь, что был неправ?

— Потому что, что бы я себе не выдумал, я ошибся.

— Послушай, не вини себя… он тоже хорош… мог ведь и правда написать ил позвонить…

— У нас все не так… не так, как у вас с Артемом. Он не такой смелый и сильный. Он слабый и беззащитный, а я всегда был в ответе за него. Мы с ним не наравне, как вы с Артемом. Он младше, он… он… — Адлан запнулся и залпом добил спиртное, после закрывая лицо руками.

Он ведь хотел найти его, хотел спросить, почему он так безжалостно бросил его в самый нужный момент, но зачем-то отговорил самого себя. Посчитал, что так будет лучше. Что гордость важнее чувств. А сейчас понимал, что в очередной раз ошибся. И снова в отношении самого дорогого человека.

— Не кори себя так. Проснется, и вы с ним поговорите. Выясните все. Если он по-прежнему любит, то все простит. Не удивлюсь, если он тоже будет себя также винить… — тихо произнес Руслан, а Адлану не оставалось ничего иного, как только поверить брату.

Глава 24

Адлан был рад услышать, что Диана разумно увезла Дарину в гостиницу. Находиться сейчас в одном помещении не представлялось возможным. Адлан понимал, что должен будет с ней поговорить, попытаться все объяснить, извиниться, но позже.

Сейчас по-настоящему его волновал лишь один человек. Худенький и хрупкий мальчишка, спавший в соседней комнате, свернувшись калачиком. Кирилл. Кирилл, которого он не видел так давно, казалось, целую вечность…

Адлана интересовало все: почему он уехал, оставив его одного за решеткой? Как долго прожил в Англии? Как оказался в Вене? Что чувствовал все это время? Как выстоял в одиночку? Возвращаясь к самому началу, старший Османов снова начинал винить во всем себя. Если бы не его глупое упрямство и хлесткая несдержанность, отец Кирилла никогда бы так не поступил.

Ему бы попросту не за что было мстить. Его мальчик не потерял бы опору в виде себя и родителей, ему бы не пришлось уезжать в чужую страну и жить совсем одному. Он был причиной всех его бед, и он не переставал себя за это корить. Вся его поездка пошла прахом.

Он хотел успокоиться, отдохнуть, увидеться с любимым братом, даже больше… именно здесь он планировал сделать предложение руки и сердца Дарине. Его жизнь должна была перейти на новый уровень, должен был начаться новый этап, но все пошло не так, как он хотел. Все обернулось крайне неожиданным образом. Кирилл всегда был тем, кто переворачивал его жизнь с ног до головы.

С самого момента их первой встречи, жизнь Адлана резко изменилась. Он до сих пор не мог понять в какую сторону, но ни разу по — настоящему не пожалел о том, что парень встретился ему на пути. Сейчас он как никогда хорошо понимал, что Макаров самое светлое и теплое пятно за все тридцать лет его жизни.

Юноша не просто был хорош собой, потому что только ради этого, Адлан бы ни за что не наплевал на свою ориентацию. В Кирилле было что — то гораздо большее: внутренний свет, который согревал своими лучами грубого и неотесанного Османова.

Кирилл не только заставил его посмотреть на мир иначе, он преобразил его, заставив заиграть ранее неведанными красками.

— Адлан, мы уходим, — если бы не голос брата, мужчина бы еще долго просидел в собственных размышлениях. Казалось, с тех пор как он встретил Кирилла, прошло не больше нескольких минут, но на деле прошел вечер, миновала ночь, и наступило ранее утро, принесшее с собой прохладный ветер и надежду с запахом крепкого кофе, витавшего по всей квартире.

— А, что? — Адлан повернулся на голос и встретился с встревоженным взглядом младшего.

— Я говорю, что мы уходим. Тему отведем в сад, так что вы с Кириллом до вечера одни. Он еще спит в нашей спальне. Завтрак на столе, мой здешний номер у тебя есть, так что, если что — сразу звони. Я буду на связи, Артем тоже.

— Ясно, спасибо, — рассеяно ответил Адлан.

— Все, мы пошли. Удачи тебе, — Руслан ласково улыбнулся брату, вселяя в него надежду и уверенность. Кирилл проснулся через час после ухода хозяев квартиры. Адлан еще некоторое время просидел в гостиной, а затем направился в спальню. Макаров спал и во сне он казался совсем еще ребенком.

Маленький, изнеможённый, совсем беззащитный, он одним своим видом заставлял сердце мужчины сжиматься. Такого трепетного и безгранично нежного отношения у Адлана никто и никогда не вызывал. Даже самые близкие его родственники, даже маленькие дети, даже весь мир вместе взятый. Только он — его судьба, могла делать его столь многогранным и непохожим на себя.

Присев на самый краешек большой кровати, Адлан почти невесомо коснулся светлых волос и аккуратно по ним провел. Кирилл тихонько вздохнул во сне, но не шелохнулся. Мужчина невольно улыбнулся, но руку все же убрал, не смея тревожить хрупкий сон дорогого человека. За время, которое они были не вместе, Кирилл похудел и осунулся.

Юноша и так не отличался упитанностью, а сейчас его худоба и вовсе выглядела болезненной. Синяки залегли под глазами, некогда припухлые щеки впали. Весь вид юноши говорил о том, что данный этап его жизни выдался нелегким. Адлан еще долго сидел возле своего возлюбленного. До тех самых пор, пока он не проснулся, устремив свои невероятные глаза прямо на него.

— Доброе утро, малыш, — прошептал Османов. Улыбка вновь озарила его лицо.

— Доброе, — потеряно прохрипел Макаров, тут же садясь на кровати, и сбрасывая с себя чужое одеяло. Ему потребовалось около минуты, чтобы вспомнить все события прошедшего вечера и понять, что он проспал целую ночь в незнакомом месте.

Однако сейчас это было неглавным. Не имела значение работа, которую он вчера бросил, считай, потерял, неважно было то, где он находился. Важным было то, что рядом сидел он — смысл его жизни. После того, как он попал за решетку, его жизнь действительно изменилась. Она вообще была сильно разграничена на «до» и «после».

До встречи с Адланом и после. Как только мужчина появился в его жизни, она стала совершенно другой. Поначалу Макаров сам себя не узнавал: его преследовал страх, он позабыл об учебе и друзьях, затем пришло чувство безграничного отчаяния и боли, которые ему принес Адлан.

А затем появилась надежда. Надежда, которая пахла красными розами, которые Османов ему дарил даже несмотря на то, что он был парнем и вкусным кофе, который мужчина варил для него каждое утро. Надежда прочно прописалась в его сердце, и Кирилл искренне верил, что у них все будет хорошо.

Он никогда бы не подумал, что причиной разрушения всех его грез и желаний станет его родной и любимый отец. Кирилл всегда был привязан к Владу, и чтобы там не говорили о том, что мальчики — это мамины сыновья, а девочки — папины дочки, у Макарова всегда и все было не так. Он больше доверял отцу, чем матери, их отношения всегда были более трогательными и открытыми.

Нет, Кирилл всегда любил свою маму, но с папой его связывали еще более крепкие отношения. Влад всегда поддерживал его во всем: в хобби, в желаниях путешествовать, в стремлении поступить на юридический факультет. Даже его предпочтения отец воспринял совершенно нормально, и Кирилл никогда бы не посмел даже подумать о том, что главную трагедию его жизни устроит именно его отец.

Вспоминать их последний разговор совсем не хотелось. Кирилл был готов на все, чтобы сохранить жизнь своему возлюбленному. Говорил ли Влад серьезно или он просто на него давил, Макаров не знал, но жизнь Адлана была превыше всего. Именно поэтому через неделю он улетел из Питера в Лондон, ни слова не сказав своему возлюбленному.

Это было условием отца. Влад пригрозил, что если узнает о том, что сын связался с ним, то Османову не поздоровится. В свою очередь, он обещал выпустить Адлана из тюрьмы ровно через полгода после его отъезда при условии, что Макаров не предпримет попыток вернуться в Россию, к своему любимому.

Так Кирилл оказался в чужом и холодном Лондоне. Отец похлопотал и юношу приняли в какую — то фирму помощником юриста, но приспособиться к новым условиям жизни казалось невозможным. Он старался изо всех сил, но не проходило ни дня, ни часа, когда он не думал бы о человеке, который заполнил все его сердце.

Человеке, который сейчас сидел за решеткой, будучи уверенный, что он, Кирилл, бросил его в самый тяжелый момент. Вытерпеть этого Макаров не смог. Да, он обещал не возвращаться в Россию, он дал слово не общаться с Адланом, но ведь он не обещал отцу, что будет всегда жить в Лондоне? Нет, не обещал.

Он не давал слова, что будет работать там, где хотел бы видеть его отец. Он ни разу не заикнулся о том, что будет общаться с ним, Владом. Через два месяца после отъезда из России, он покинул Лондон и отправился сначала в Германию, а после — в Австрию. Почему именно туда? Он и сам не понимал. В отличие от английского, немецким он не владел, связей и знакомых в этих странах у него не было, но быть может именно это и толкнуло его на такой шаг.

Кириллу хотелось убежать как можно дальше. Ему хотелось туда, где его никто не знал, туда, где он никого бы не понимал. Ему хотелось обо всем забыть.

Ему хотелось забыться. Все связи с отцом и матерью он разорвал. Во время проживания в Англии, он выходил с ними на связь, но после переезда в Вену, избавился от всех карточек, поменял телефон и заблокировал электронную почту.

Отец ведь сам хотел, чтобы он уехал? Он получил то, что хотел. Кирилл не мог заставить себя простить его, не мог заставить себя понять мотивацию его поступков, не мог простить матери ее слабохарактерность и неумение повлиять на поступки мужа.

Так он и оказался в Вене, где его нашел Адлан. Он рассказывал обо всем медленно и вдумчиво, словно переживал все это снова, а Османов внимательно слушал и не перебивал. Ему было больно, горько и тяжело, но принять факты нужно было как неизбежное.

— Почему официант? — наконец, задал последний вопрос Адлан. Кирилл горько усмехнулся.

— Потому что без связей папочки я — никто. Мой диплом юриста котируется только в России. Или только со связями отца. Язык я знаю плохо. Поэтому и официант. Как оказалось, на большее я не годен, — Кирилл равнодушно пожал плечами. На самом деле работа в сфере обслуживания ему нравилась, так как она была одной из самых изматывающих, а последний фактор был просто необходим.

Сидя в каком-нибудь офисе, Кирилл бы рехнулся, потому как образ Адлана его бы не покинул ни на секунду. Но в постоянной спешке, суете, шуме и гаме, забыться было легче. А после шестнадцати часов беготни, свой следующий выходной день он попросту спал.

Его все устраивало. По крайней мере, Макаров отчаянно себя в этом убеждал. И его усилия были вознаграждены.

— Так ты не общаешься с родителями?

— Нет, — Кирилл покачал головой, после — укладывая ее на согнутые колени. Смотреть на Адлана почему-то было тяжело. И стыдно. Османов вздохнул. А затем пересел ближе к юноше и крепко его обнял. Макаров тут же всхлипнул и обнял мужчину в ответ.

— Прости меня… прости меня, Адлан, мне было так страшно, я так боялся за тебя, что не мог поступить иначе, прости…

— Перестань, — Османов мягко поцеловал юношу в макушку и крепче прижал к себе. — Ты не виноват. И я тоже. Никто не виноват, малыш…

— Я…

— Тише, Кир… — Адлан принялся легонько укачивать возлюбленного на руках в попытке успокоить. Сколько они так просидели, не знал ни Кирилл, ни Адлан, но первым в себя пришел Макаров.

Утихомирив бурю своих эмоций, он разорвал объятия и серьезно посмотрел на мужчину.

— Так ведь не бывает, да?

— Думаешь? — Адлан усмехнулся.

Он и сам долго не мог поверить, что потеряв друг друга таким образом, можно встретиться вот так — случайно, неожиданно и в чужой стране.

— Не знаю…

— Бывает…

— Ты ждал меня? Хотел меня встретить или давно позабыл? — наверно, это был самый главный вопрос, который волновал Макарова.

Прошло больше года и многие бы на месте Адлана забыли.

Более того, многие бы не поняли и даже не поверили. А что же он?

— Смотри… — мужчина закатал рукав тонкого свитера и обнажил одно запястье.

— Ты не снимал его? — шепотом спросил Макаров. На руке возлюбленного красовался тонкий, изящный серебряный браслет, который он дарил ему в самом начале их отношений. Еще тогда, когда Адлан думал, что Кирилл — это Кира.

— Ни разу. Он всегда был на мне. Ты всегда был со мной. И всегда будешь, — только сейчас Османов осознавал это в полной мере. Он ведь действительно не выбросил ни одной вещи, которая в его памяти связывала их, не удалил ни одной фотографии, не провел и дня, не вспомнив о своем любимом мальчике. Он ни разу не захотел вычеркнуть его из своей жизни, потому что Кирилл был лучшим.

— Я люблю тебя, — едва слышно произнес Макаров.

— Я знаю. Я тебя тоже.

Глава 25

Долгое отсутствие тепла любимого человека сказалось на обоих. После разговора и истерики Макарова, настало время любви. Адлан так сильно истосковался по возлюбленному, что не контролировал себя, вколачивая худое тело в чужую кровать, а Кирилл так страстно извивался под ним, так жалобно стонал и просил больше, что остановиться казалось невозможным, это было превыше его сил.

Макарова хотелось облизать с ног до головы, его хотелось обласкать и затрахать до полусмерти, и Адлан не стал себя ни в чем сдерживать, тем более что сам Кирилл отвечал с такой охотой и рвением, которых не было даже в их первый раз.

Адлан в очередной раз пришел к выводу, что ни в его сердце, ни в постели, Кирилла никто и никогда не сможет заменить… Правда Макаров потом долго корил себя за то, что получилось так неудобно — кровать, которая претерпела все пытки их любви принадлежала Артему и Руслану. До самого вечера Макаров краснел и мялся.

Вообще, у Адлана появилось стойкое ощущение, что парень отвык от него и снова начал стесняться, как было в самом начале их отношений. С одной стороны, это было забавно, но с другой, он хотел видеть настоящего Кирилла, а не загнанного и запуганного зверька.

— Поешь, пожалуйста, — Адлан пододвинул тарелку с едой к юноше. — Ты очень сильно похудел, — парни сидели на просторной, со вкусом обустроенной кухне. На улице почти стемнело, через час-другой должны были вернуться Руслан, Артем и их малыш.

У Адлана складывалось стойкое ощущение, будто бы за этот день прошло гораздо больше времени, чем за весь прошедший год. Он успел встретить свою любовь, поговорить с ней по душам, залюбить до потери сознания и снова поговорить. Кирилл смущено улыбнулся, но послушно принялся доедать оставленный ужин.

Говорить больше не хотелось, с Адланом было тепло и уютно. В то, что он действительно был рядом, Кирилл все еще верил не до конца, но вот мужчина все время его касался, что-то тихо говорил и пах таким родным запахом, что Макаров начинал верить…

— Что ты теперь будешь делать? — осторожно поинтересовался Османов. Заводить этот разговор не хотелось, но и избегать его было глупо. Да, они встретились, да, произошло чудо, да, у них был невероятный секс, но что творилось в голове упертого и своенравного юноши, никто не знал.

— О чем ты? — Макаров поднял на собеседника настороженный взгляд. Почему Адлан его спрашивал об этом, он не понимал. Что он должен был делать, когда его любовь сидела в нескольких сантиметрах от него? Он собирался начать жить. Заново.

— Ну… ты собираешься оставаться здесь? Работать? Жить? — неуверенно протянул Адлан.

— Я не знаю… я не думал об этом… — Кирилл улыбнулся и вскоре пересел на колени мужчины. Сидеть поодаль от него больше не было сил. Будь воля Макарова, он бы вообще не отцеплялся от Адлана.

— Ты не думал о том, чтобы вернуться домой? — Адлан серьезно взглянул на парня и тут же пожалел о том, что сказал, потому как лицо Макарова стало хмурым и недовольным.

— Нет, — твердо ответил он. — В Россию я не вернусь, — приговором прозвучало для Османова.

— Но…

— Извини, Адлан, но это невозможно, — Кирилл тут же поднялся с колен мужчины и начал медленно расхаживать взад-вперед. — Я бы хотел тебя обрадовать таким решением, но я никогда и ни за что больше не вернусь в Россию. Мне плохо там. Всегда было плохо, — признался Макаров. — Меня всю жизнь путали с девушкой, оскорбляли, угрожали, избивали. И все только потому, что я не похож на других. Я всегда подумывал о том, чтобы уехать, но дом, учеба, родитель, ты… меня многое держало на родине. Но получилось так, как получилось и теперь я не намерен этого менять. Я не хочу общаться с родителями, они поступили плохо по отношению ко мне, и прощать их у меня пока что нет сил. Я хочу жить здесь. И только здесь, — Кирилл закончил свой быстрый монолог и серьезно взглянул на Адлана. — А что же ты?

— Я? — Османов пожал плечами. Он был растерян. Мужчина и подумать не мог, как серьезно настроен его возлюбленный касательно переезда и своей семьи. Было странно слышать этот от Кирилла, но уже во время «второй» попытки их отношений, Адлан успел понять, что Кирилл далеко не мягкий и стеснительный юноша, каким показался ему в самом начале их отношений.

В нем был стержень, он мог быть стервозным, истеричным, всегда знал, чего хотел. Более того, иногда в Макарове просыпалась такая властность, что даже Адлану становилось не по себе. Если бы не влюбленность в парня, он бы хорошо пораздумывал над тем, стоит ли связывать свою жизнь с таким непростым человеком, но чувства… они решили все за обоих.

— Я не знаю, Кир… то есть, в России у меня работа, бизнес, семья, друзья, сестра, невеста…

— Кто? — последнее Адлан сказал не раздумывая и только спустя секунду понял, какую ошибку совершил. Макаров резко изменился в лице, побледнел и отступил на несколько шагов назад. — Что ты сейчас сказал? Повтори.

— Кир, подожди, — Адлан быстро поднялся с места и подошел к любимому. — Я сейчас все объясню, — он тяжело вздохнул, набирая в легкие побольше воздуха, будто собирался нырнуть на огромную глубину. — Мы ведь расстались… то есть, я так думал. Я думал, что ты бросил меня и уехал в Англию, чтобы начать выстраивать свою жизнь с чистого листа. Я долго был один, но потом стал задумываться о семье, о детях. Мне ведь уже тридцать, я не маленький мальчик, а тебя не было рядом… вот и… так получилось, что у меня появилась невеста, — закончил свой сбивчивый монолог Адлан.

— Ты любишь ее? — холодный тон Кирилла застал вздрогнуть, но все было ничем в сравнении со взглядом парня, в котором не было ничего кроме ненависти и презрения. Не верилось, что буквально минуту тому назад, эти карие глаза светились счастьем, любовью и нежностью.

— Нет, — уверенно ответил Адлан.

— А меня?

— Кирилл, ты же знаешь…

— Ответь! — резко закричал Макаров.

— Да… — Адлан ошарашенно отступил от собеседника. — Конечно, я люблю тебя. Больше жизни…

— Тогда как это возможно? — Кирилл бросил на него тяжелый взгляд исподлобья. — Как можно любить одного и хотеть жениться на другой?

— Но…

— У меня никого не было. Я ни разу не помышлял о том, чтобы завести себе кого-нибудь. Хотя бы ради того, чтобы иметь возможность отвлечься. Я даже ни с кем ни разу не поцеловался за это время. А ты собрался жениться, — слова Макарова звучали как приговор.

Казалось, что Кирилл все для себя решил. Он даже не собирался слушать мужчину, его оправдания, хотя встретив своего возлюбленного, Адлан и думать забыл о Дарине и предстоящей женитьбе.

— Кирилл! — Адлан тут же схватил юношу, который попытался юркнуть рядом, чтобы пробраться к двери. — Мы были в разных условиях, я думал, что ты бросил меня, что больше не хочешь видеть…

— Мы были в одинаковых условиях! — Кирилл с силой пихнул мужчину в грудь. — Мы оба остались одни, без любимого человека, который находился в тот момент очень далеко. Нас отличает лишь то, что ты быстро нашел себе утешение и даже свадьбу успел запланировать, а я ни разу не прекращал о тебе думать, винил себя, мечтал о том, что мы когда-нибудь снова увидимся…

— Но Кирилл… я… — Адлан опустил голову, не зная, что сказать. — Я очень люблю тебя. И ты зря думаешь так плохо обо мне. Да, я намеревался жениться, но это было для того, чтобы постараться начать снова жить. Без тебя. Но для меня тоже не прошло ни одного дня без мыслей о тебе.

— Ну конечно, — Макаров горько усмехнулся и покачал головой. У

них с Адланом всегда и все было сложно. Настолько сложно, что у Кирилла уже давно не осталось сил бороться за их отношения, но он почему-то все равно отчаянно боролся. — Я лучше пойду.

С этими словами он ушел.

— Прости, пожалуйста, — протянул Кирилл, опуская глаза и вжимая голову в плечи. Юноша выглядел загнанным и потерянным и Адлану оставалось только гадать, что его любимая сестрица успела наговорить бедному мальчику, что он так переменился с их последней встречи.

— Диана, я убью тебя, — тихо, но угрожающе прошептал Адлан, показывая рукой, чтобы она ушла. Родственница только заговорчески улыбнулась и покинула комнату, которую Руслан с Артемом выделили брату с невестой по их приезду.

Все повернулось так резко и неожиданно, что Османов все еще приходил в себя. Улетая в Австрию, он полагал, что его жизнь начнет входить в привычный и обыденный ритм, он женится на Дарине и все будет не очень хорошо, но и не очень плохо. Все должно было быть просто и понятно. Скучно, но ожидаемо. А тут…

Кирилл прижался к нему, словно ища тепла и поддержки, и Адлан прикрыл глаза, вплетая пальцы рук в чужие волосы.

— Прости меня. Я сразу должен был сказать о Дарине, но когда встретил тебя, думать о ней забыл. Знаю, это не оправдание, но все же… — Макаров только кивнул, все еще не отрываясь от груди возлюбленного, в которую уткнулся носом.

Он и сам думал о том, что был неправ, слишком настойчив и вообще… они не виделись целый год, Адлан сидел в тюрьме по вине его отца. Все было настолько сложно и запутано, что обвинять кого — то одного было неправильно. К тому же, проведенные без Османова часы показались ему невыносимыми, поэтому он был рад, когда на работу к нему пришла уже сестра Адлана.

Диана показалась ему милой девушкой еще со времен их первой встречи, однако ум и проницательность юной родственницы Османова он недооценил. Она не стала оправдывать брата или давать какие — то советы, просто рассказала Кириллу о том, как они жили последние годы вдвоем. Макаров был уверен, что она не нагнетала обстановку и не преследовала цели надавать на него, нет, Диана была предельно честна и открыта и это не могло не подкупить.

Поразмыслив, Макаров и сам понял, что повел себя слишком вспыльчиво и погорячился. В конце концов, он поставил себя на место Адлана и пришел к выводу, что не просто поступил бы также, он бы не поверил и слову от человека, который его бросил.

А Адлан верил и понимал.

Более того, он считал виноватым себя…

— Я устал жить без тебя, — тихо произнес юноша, поднимая обреченный взгляд на любимого.

— Больше не придется, — заверил его Адлан, но Кирилл лишь покачал головой.

— Не женишься, так уедешь, — он грустно улыбнулся. Макаров не мог представить себе, как отпустит Адлана после того, что было, но и о том, чтобы уговаривать его остаться рядом, не могло идти и речи. Такие решения всегда нужно было принимать самостоятельно.

— Нет, — поколебавшись несколько секунд, протянул мужчина. — Не уеду. Если ты здесь, значит, и мое место тоже здесь.

— Но…

— Я тоже не хочу больше без тебя, — Адлан улыбнулся. В голове еще не было какого — то четкого плана о том, как жить дальше, но это было неважно. За свою жизнь Османов усвоил, что самое главное — это родные люди и их счастье. Если Макаров не мог вернуться в Россию, то и ему там больше нечего было делать.

Его сердце навсегда осталось с этим мальчишкой, сочетавшим ангельскую внешность и поистине дьявольский характер. Он навсегда был связан с Кириллом, и даже если была бы возможность заполучить весь мир, он бы отказался от всего, только бы рядом был нескладный и несносный юноша. Любимый.

Глава 26

— Нет!

— Боже!

— Что за?!

— Ничего себе…

Дарина вскрикнула и отшатнулась от вошедших в комнату парней, а затем залилась краской от стыда и смущения. Все то, что происходило было для нее вновь, но противиться новым ощущениям она не могла. Да и не хотела… только вот все немного вышло из-под контроля, когда Османовы вернулись домой раньше, чем они могли предположить.

— Диана! — крик сразу двух мужчин заставил вздрогнуть как их сестру, так и потрясенную Дарину.

— Что за черт?

— Ты с ума сошла?

— С головой не дружишь?

— Как ты вообще можешь?

— Ты понимаешь, что делаешь?

— Ты вообще думаешь, что творишь?!

— Это же Дарина!

— Тебе же нравились парни!

— Боже, мои глаза!

— Как мне теперь жить с этим?

— Блядь!

— Да замолчите вы оба! — Артем был единственным, кто рискнул остановить возмущавшихся братьев. — Совсем уже? Ребенка перепугали! — он легонько подкинул удивленно притихшего на руках малыша в доказательство своей правоты.

— Но…

— Что «но»? — Андреев грозно взглянул на Руслана, после чего тот тут же стыдливо закусил губу. — Оставьте сестру в покое, — уверенно отрезал Артем. — Пойдемте, не видите что ли, им поговорить нужно, — юноша кивнул на смущенных девушек.

Диана только благодарно ему улыбнулась, а Артем кивнул головой. У Османовых было принято творить все, что взбредет в голову и вместе с тем ограничивать младшую сестру во всем.

И Адлан, и Руслан почему-то считали, что Диана ничего не понимает, сама не знает, что делает и ее обязательно нужно от чего-нибудь защищать. Артема это злило, и в скором будущем он собирался с ними серьезно поговорить. Уложив малыша спать, он терпеливо дождался, пока тот заснет, а затем почти силой потащил братьев в свой импровизированный кабинет.

Кирилл увился вслед за Адланом, с которым отказывался расставаться хоть на минуту, но Артема это и не волновало.

— Вы что, оба идиоты? — без церемоний начал Артем. Он возвышался над сидевшими мужчинами и был крайне недоволен происходившим, что выдавали скрещенные руки и плотно сжатые губы.

— Тем, — недовольно буркнул Руслан, но в ответ получил гневный взгляд.

— Вы на себя давно смотрели? Вы оба встречаетесь с мужчинами. Один всю жизнь не мог родителям признаться в том, что он мальчиков любит, другой извел и себя, и своего парня. Вы думаете, что являетесь примером для подражания? Почему вы решили, что можете учить ее, как жить?

— Но она же девушка! — возмущенно перебил его Адлан.

— Она не может… то есть… Это просто непривычно, — наконец, признался Руслан.

— Наверняка ей тоже было непривычно принимать вас такими, какие вы есть на самом деле. Разве не Диана помогала тебе с ребенком? Ни одна заставила тебя доучиться, получить диплом? Разве не сестра поддерживала тебя, когда меня не было рядом? — Артем недовольно посмотрел на своего парня, а Руслан пораженно кивнул, признавая его правоту.

— А ты? — серьезный взгляд переместился на Адлана, чью руку тут же сжал Кирилл. — Разве не с тобой она возилась, пока ты не мог разобраться, кого любишь, парней или девушек? Не она тебя с братом мирила, тайком разрешала видеться с племянником? Ни она была рядом, пока ты сидел? Вы оба… — Артем вздохнул, а потом покачал головой. — Даже если она сейчас признается, что она любит девушек, даже если окажется, что они успели пожениться и завести с десяток детей, вы не просто должны, вы обязаны ее поддержать, ясно вам? — Руслан скрестил руки, но затем кивнул, а Адлан поморщился.

Нет, ему не была неприятна связь сестры с девушкой, его смущало то, что она это скрывала и то, что эта девушка еще пару дней тому назад была его невестой…

— Боже, что за семья у нас? — Адлан хмыкнул и сжал руку Кирилла в ответ. — Разве трое из трех могут оказаться гомосексуалистами? — Адлан повернулся к брату.

— Не знаю… наверно, могут. Ну, в принципе, у меня сын уже есть, так что родители внуком обеспечены…

— То есть хочешь присвоить себе лавры? — Адлан возмущенно вздернул бровь, сильнее поворачиваясь к довольному брату.

— Ну… я же продолжил род, так что получается…

В дальнейший бессмысленный спор родственников Артем вслушиваться не стал. Закатив глаза, он махнул на них руками и оставил одних. Разыскать Диану не составило труда, она нашлась на кухне. Заварив чай с ромашкой, она усадила Дарину за стол, а сама обняла, уложив голову на плечо.

Тихий шепот и слова неродного языка Артем не понял, но ему это и не требовалось, чтобы понять, что сейчас творилось с девушками.

— Я поговорил с бестолочами, — Артем улыбнулся.

— И что они? — взволнованно спросила Диана.

— Поймут все.

— Нам бы сначала все самим понять, — Дарина нахмурилась.

— Ничего… — Андреев понимающе усмехнулся. — Это приходит со временем.

Диана тепло улыбнулась чудесному избраннику своего брата. Руслан точно не промахнулся с выбором.

— Кирилл, это неправильно. Рано или поздно тебе придется это сделать, — хмуро протянул Адлан, тихонько следуя за любимым.

— Предатель чертов! Как ты мог?! — За время ссоры, Макаров успел погромить половину холла и гостиной, но Адлан и не думал отступать. За последний год, который они прожили вместе с Кириллом, он понял, что иногда на парня стоит оказать давление, чтобы подтолкнуть к правильному решению.

Упрямство Кирилла не знало границ, и чаще всего Адлан шел в обход дурных черт характера, чтобы не обидеть или не причинить боль, но когда выбора не оставалось, тоже начинал показывать свой характер.

— Это твои родители, Кирилл, ты всю жизнь собираешься от них бегать? — сурово начал Адлан. — Если бы мои принимали меня таким, какой я есть, я был бы счастлив, а твои…

— Попытались разрушить мою жизнь, всего — то! — перебил его Кирилл.

— Нет же, они тебя защищали, — смягчаясь, произнес Адлан. Кирилл остановился возле окна и отвернулся от возлюбленного, скрещивая руки на груди. Адлан больше не собирался этого терпеть, поэтому быстро пересек гостиную и добрался до юноши.

Притянув его к себе, он крепко обнял Макарова и принялся перебирать мягкие пряди волос. Год совместной жизни принес много счастья и много нового, Адлан успел узнать своего парня со всевозможных сторон, прознать про его маленькие слабости и про всякого рода разные мелочи.

Так, например, поглаживание волос Кирилла всегда успокаивали, поэтому Адлан воспользовался этим маленьким знанием, чтобы хоть немного утихомирить взволнованного и рассерженного юношу.

— Я понимаю, что ты все еще злишься на них, малыш, но они твои родители, и они очень сильно тебя любят. Да, где-то они совершили ошибку, но ты ведь тоже не идеальный. Никто из нас не идеальный, они поступали так, как могли. Дай им хотя бы возможность увидеться с тобой, разве они не заслужили хотя бы этого? — Адлан мягко поцеловал светлую макушку, после чего услышал тяжелый вздох, который дал понять о том, что к нему прислушались, его правоту признали.

— Ладно, — слова давались Кириллу с трудом, но он понимал лишь одно — раз Адлан на чем — то так настаивал, значит, это было неспроста. Более того, он доверял ему и знал, что плохого любимый человек не пожелает и не посоветует. Ему оставалось сдаться и согласиться с Адланом.

— Но я не пойду на встречу один. Только с тобой, — Кирилл поднял взгляд и посмотрел в глаза Адлана с безграничным доверием. Иногда мужчине казалось, что юноша вручил ему свою жизнь и отдал поводья их судьбы, позволяя управлять и ими, и собой, как только вздумается.

И Адлан принял этот дар и охранял его так бережно, как только мог. Зная о том, сколько всего перенес его любимый, сначала из — за его собственной глупости, а потом из — за упрямости его отца, он старался оградить его ото всех проблем.

— Давай лучше пригласим их на ужин, — предложил Османов. — Сегодня вечером.

— Хорошо. Приглашай, — Кирилл вдохнул и опустил голову на грудь Адлана, позволяя обнимать себя и поглаживать то по спине, то по голове.

Увидеться с родителями он хотел давно. Особенно сильно он скучал по отцу. По тому папе, которого он знал когда-то, по тому любимому родителю, который с трепетом относился к его увлечениям, поддерживал во всех начинаниях, помогал учиться, давал советы, относительно друзей и всегда понимал его.

Он сильно тосковал по тем временам, когда они втроем были дружной и любящей семьей, скучал по праздникам, которые они вместе отмечали, по неожиданным путешествиям, в которые отец возил их с мамой и по разговорам по душам, которые часто проходили то за совместным обедом, то за ужином.

— Ты у меня умница, — тихонько прошептали на ухо. Кирилл усмехнулся, оплетая талию мужчины руками. Теперь у него была новая семья, у него был любимый мужчина и много целей в жизни.

Теперь, когда они выстраивали свою жизнь с чистого листа, приходилось много работать. Им очень помогали Руслан и Артем, которые прошли через это, только несколько ранее, но и пожаловаться на тяжелую жизнь, Кирилл не мог.

В отличие от них, им с Адланом помогли, более того, кажется, везение тоже было на их стороне, и хотя о былой роскоши и деньгах, которыми обладали оба, не могло быть и речи, Кирилл ни о чем не жалел и ничего не стал бы менять. Он удивился сам себе, когда вдруг понял, что жить без прежних денег, ему не составляет никакого труда.

Ему несложно было не покупать дорогих вещей, хотя раньше он этим более чем злоупотреблял, несложно было пересесть с шикарного автомобиля в простой кар без излишеств, забыть о роскошных квартирах и переехать в жилище попроще.

Он вообще не замечал ничего вокруг, кроме своего любимого человека. Стоило Адлану обнять его, и холод зимней Вены отступал, а в душе начинали расцветать полевые цветы. Стоило родным губам коснуться его губ, и становилось светло, несмотря на сумерки.

Еще несколько лет тому назад, Кирилл ни за что бы не поверил в то, что можно испытывать такие сильные чувства, в то, что кого — то, кого знаешь совсем недолго, можно так сильно любить. Ни за что бы не поверил в то, что если понадобится, он с легкостью сможет пожертвовать собой ради возлюбленного. Он так сильно любил Адлана, что это помогло ему забыть и отпустить все плохое, что произошло в прошлом.

Больше в голову не приходили дурные мысли о том, что содеянное может повториться, не было чувства обиды и не хотелось никого винить. Весь прошедший год показался ему волшебным. Адлан переехал к нему в Вену, они стали жить вместе, нашли работу, даже купили машину.

А совсем недавно, любимый сделал ему предложение и подарил красивое кольцо, который, Кирилл чувствовал, он не снимет больше никогда. У обоих появились новые друзья, рядом были Руслан, Артем и их малыш, росший не по дням, а по часам и Кирилл понимал, что вот она — его новая жизнь, что все эти люди ему не просто родственники, это его частички, его семья. И все это счастье омрачалось лишь двумя вещами — Адлана так и не приняли его родители и из-за этого он переживал по сей день, а его, Кирилла, так и не осознали, какую ошибку совершили, решив идти против воли сына.

По крайней мере, ему так казалось до сегодняшнего дня, когда Адлан ошарашил его заявлением о том, что они приехали в Вену и очень хотят увидеть своего сына.

— Ты не представляешь, какое это счастье, когда родители готовы принять тебя таким, какой ты есть, малыш, — тихо начал Адлан. — Я не хочу винить своих родителей в том, что они что-то сделали не так, но в меня годами вкладывалась мысль о том, что гомосексуализм — это плохо. В итоге это привело к тому, что я чуть было не разрушил свою жизнь и жизнь брата. Твои же взрастили в тебе мысль о том, что это нормально и тебе не пришлось бороться с самим собой за право быть счастливым. Поверь, это дорогого стоит. Они любят тебя, Кир, я уверен в том, что твой отец сожалеет о том, что сделал. Дай им шанс, хорошо? — Кирилл сильнее прижался к своей половинке и безмолвно кивнул, соглашаясь с каждым словом Адлана.

— Прости меня, сынок, — Влад с сожалением взглянул на своего мальчика, который так сильно изменился за последнее время. Больше года он не видел своего ребенка и, казалось, что он упустил целую вечность, проведя его вдали от Кирилла. — Я знаю, что этого катастрофически мало и понимаю, что, скорее всего, эти слова ничего не изменят, но я хочу, чтобы ты знал о том, что я сожалею, и что если бы была возможность вернуться назад, я бы поступил иначе.

Ужин, на котором настоял Адлан, все же произошел и теперь, он остался наедине с его матерью, которая помогала убираться на кухне, а Кирилл с отцом находились в гостиной.

— Я знаю, что ты жалеешь, — юноша избегал взгляда родителя, поэтому говорил, немного опустив голову и нервно перебирая несуществующие складки на своих брюках. — Мне тоже жаль, что все так произошло. — Кирилл, Влад позвал сына, заставляя взглянуть в глаза.

— Ты не вернешься домой?

— Нет, пап, — юноша покачал головой. — Мой дом теперь здесь. Мы с Адланом строим все по-новому, и мы решили обосноваться именно здесь. Я не вернусь в Россию.

— Я так и думал, — Влад с грустью усмехнулся. Он был уверен, что сын ответит именно так. Спустя столько времени, он понимал, как же Ольга была права, когда говорила о том, что не нужно мешать сыну выбирать того, с кем он проведет свою жизнь.

Если бы он только раньше послушался ее, все могло бы быть иначе, его единственный сын не смотрел бы на него с таким горьким сожалением, он был бы рядом и любил бы его так же, как и прежде.

— Ты никогда не простишь мне сделанного?

— Папочка, не говори так, — Кирилл тихонько всхлипнул и пересев ближе к отцу, крепко обнял его. — Я уже простил, — уткнувшись куда-то в складку дорогого пиджака, он позволил пролиться нескольким слезинкам. Оказалось, что по отцу он скучал еще сильнее, чем думал, и Адлан был тысячу раз прав, когда решил устроить им встречу.

Что бы ни делал Влад в прошлом, это не отменяло того, что он его родитель. Более того, родитель, который вырастил его, Кирилла, в любви, обожании, уважении и понимании. И да, однажды он ошибся, но Адлан был прав, все они были людьми, и все ошибались, причем не единожды.

Долгожданная встреча с родителями наконец-то, позволила младшему Макарову дышать свободно и легко. Он и не знал, насколько его тяготила эта ситуация, пока ее не разрешили. Ласковые руки мамы и крепкие объятия отца заставили его стать счастливее и заполнили пустовавший кусок где-то в глубине сердца.

Было решено, что Влад и Ольга задержатся в Вене на пару недель, потому как разлука с сыном была долгой, и теперь ее хотелось восполнить, а потом вернуться домой, где, как заверили Кирилла, его всегда ждали, ждут и будут ждать. В свою очередь, Адлан пообещал за них обоих, что летом они обязательно выберутся к ним хотя бы на несколько недель.

Эпилог

— Ты очень помог мне, — произнес Влад. Перед самым отъездом, он решил поговорить с избранником сына лицом к лицу. Он назначил встречу в одном из кафе, что располагались неподалеку от отеля, в котором они с женой остановились, и Адлан охотно согласился прийти.

Что он испытывает к этому молодому мужчине, Влад так и не смог понять до конца. С одной стороны, это была необъятная благодарность за то, что он помирил его с сыном и позволил наладить отношения, а с другой, было ощущение жгучего стыда. Его сын оказался прав, Адлан оказался хорошим человеком, который старался уберечь его сына от всех возможных проблем, хлопот и невзгод.

Он несколько раз украдкой замечал то, с каким трепетом этот мужчина относился к его сыну, и, наверно, это и можно было назвать безграничной любовью. В конце концов, у Влада было ощущение вины перед этой парой, так как он заставил пережить их много боли и потерять немало времени.

— Я обязан был это сделать. Кирилл очень скучал по вам, хотя и не признавался в этом. Он очень ранимый, хотя делает вид, что это не так. Свои обиды он скрывает за истериками и битыми вещами, но это колючки маленького и беззащитного ежика, я давно это прознал, — Влад усмехнулся, отмечая про себя, как же хорошо этот мужчина успел узнать характер его сына.

Кирилл и правда всегда был ранимым и душевным, именно поэтому Влад считал, что его нужно оберегать. В первую очередь, от таких жестоких людей, как Адлан. По крайней мере, так было раньше. Сейчас же он видел другого человека — доброго, надёжного и сильного. Уверенного мужчину, который смог бы повести его сына в правильном направлении. И ему очень хотелось верить в то, что на этот раз, он не ошибается.

— Я хочу быть уверенным в том, что мой сын в надежных руках, что его больше не обидят и оградят от всех невзгод.

— Вы можете не волноваться. Я сделаю все, чтобы Кирилл был счастлив рядом со мной. А если когда-нибудь я пойму, что больше не в состоянии дать ему то, что нужно, я сам его отпущу, — уверенность и решительность в голосе собеседника, позволили Владу улыбнуться и внутренне успокоиться. Теперь он был уверен, что у сына все будет хорошо.

— Если вам с Кириллом будет нужна моя помощь, если вы будете в чем-то нуждаться, вы всегда можете рассчитывать на меня и Олю. Мы всегда поможем.

— Спасибо, но мы со всем справимся вместе, — уверенно произнес Адлан. — Я знаю, что Кирилл всегда жил в роскоши и у него всегда и все было. Я сам жил такой же жизнью, но мы с ним сами выбрали свой путь. У нас все будет свое, мы сумеем добиться всего, что нам нужно. У нас будет и хорошая работа, и большой дом, и дети, — Адлан усмехнулся, отмечая нескрываемое удивление в глазах мужчины. — А вы что думали? Мы даже пожениться собираемся, устроим небольшую церемонию, пригласим самых близких, — Адлан мягко улыбнулся. — Поэтому Кирилл и хочет жить здесь. Сейчас он хочет этого не потому, что вновь бежит от вас или потому что он привык к Вене, а потому, что здесь это считают нормой. Здесь он может быть собой и не скрывать своих чувств, желаний. Здесь он может не притворяться. Он может надеяться на то, что его со всеми его причудами примут не только родители и любимый человек, но и общество, в котором он живет. В этой стране мы не выглядим двумя глупцами, которые играют в семью, здесь мы и есть семья. И здесь совершенно нормально принимают желание двух любящих людей когда-нибудь завести ребенка. Еще несколько лет тому назад, я бы ни за что не поверил в то, что когда-нибудь скажу что-то подобное, но я изменился, и я хочу, чтобы в будущем, мои дети имели выбор, которого не предоставили мне. И раз Кириллу хорошо именно здесь, то я буду рядом.

— Как же жаль, что я не разглядел тебя раньше.

— Нечего было разглядывать, я был другим. Все приходит со временем, это вполне нормально, — Адлан понимающе кивнул и улыбнулся. — Я натворил дел, вы натворили дел, и Кирилл не отстал от нас. Главное, чтобы это не преследовало нас в дальнейшем.

— Ты кажешься мне мудрым и сильным человеком. Я рад, что Кирилл выбрал тебя, — наконец, Влад сумел вздохнуть спокойно.

Его сын был защищен и теперь, теперь он мог быть в этом уверен.

— Знаешь, а мне понравилось проводить время с твоими родителями, — признался Адлан. Они гуляли по набережной, а Адлан всячески пытался согреть невозмутимого Кирилла, которому пришлось сначала застегнуть пальто, затем плотно повязать шарф вокруг шеи, а теперь поочередно греть его руки в своих карманах.

Мягкие поглаживания тонких пальчиков, которые даже в такое холодное время умудрялись оставаться теплыми, приносили какое-то безграничное чувство счастья, а сердце Адлана затапливало теплом.

— Правда? — Кирилл улыбнулся и чуть замедлил шаг.

— Да, у тебя очень умный отец, с ним можно говорить, о чем угодно, — Макаров кивнул, улыбаясь. Это действительно было так. Влад был начитанным, умным и несмотря на выбранную профессию адвоката, отлично разбирался в философии, искусстве и знал несколько языков. — А мама очень милая и добрая. — Это тоже было правдой, Кирилл всегда считал свою мать самым добрым человеком на свете. Она тоже поддерживала выбор сына, никогда не осуждала и усмиряла пылкий нрав как своенравного ребенка, так и мужа.

А еще, она отлично готовила и последние две недели так охотно баловала сына приготовлением своих кулинарных шедевров, что последний набрал несколько килограммов, но все равно был безгранично счастлив.

— Мы обязательно должны будем слетать к ним этим летом. Заодно я съезжу и к своим родителям… — Адлан остановился и серьезно взглянул на своего возлюбленного. В глазах юноши отразились благодарность вперемешку с любовью и пониманием.

— Обязательно слетаем, я рад, что вы наконец — то, нормально познакомились, — Адлан бережно прижал к себе юношу в попытке оградить от холода и согреть своими объятиями.

— Я верю, что ты сможешь наладить отношения и со своими родителями, — тихонько прошептал Макаров, заставляя Адлана улыбнуться и с надеждой подумать о будущем.

— Нам пора домой, — тихо произнес мужчина. — Уже прохладно, и ты не ел весь день, — недовольно протянул Адлан. Он легонько потянул юношу за собой, немного ускоряя шаг, желая оказаться в их маленьком, укромном гнездышке, как можно скорее.

На этот вечер у него был только один план — накормить, согреть и полюбить Кирилла, который не возражал ни против одного из пунктов. Крепко сжав сильную руку, он последовал за любимым, зная, что так будет всегда.

Он всегда будет идти за Адланом, который всегда будет выбирать для него лучшее.

КОНЕЦ

Content

Адлан

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Эпилог