Виктор Моключенко

Армагеддон. Апокрифы

Навеяно в процессе создания аудиокниги «Армагеддон. Коллекция» Кира Неизвестного и долгих, мучительных споров по поводу сюжета… Огромная благодарность за его активную помощь в создании этой книги!

«И низвержен был дракон великий, древний змий…»

Откровение ап. Иоанна Богослова, Глава 12, стих 9

Пролог

Сэм застыл в прострации, пытаясь утрясти услышанное, как сзади послышался чей-то до боли узнаваемый хрипловатый голос:

– Чего стоит мессия без последователей….

– Иван!

У Сэма разом перехватило горло, сердце словно куда-то провалилось, позади него, криво усмехаясь стоял его потерянный, погибший друг.

Сэм порывисто бросился к нему, обнял, практически схватил, боясь что бы тот не исчез, не растаял как наваждение, морок, которых у него уже было предостаточно. Все было. Боль и тупое отчаяние, боль потери, а теперь внезапная надежда что хоть это все не сон.

– Но как, ты же, я же тебя сам… – он на миг его отстранил.

– Бывают такие предположения от которых нельзя отказаться. Даже если очень хочется, иногда выбор делают за тебя. Да и ты, гляжу времени не терял – и бабу себе завел, и даже собаку. Стоило немного умереть.

– Иван, дружище…

– Все после Сэмми, все после. Все-таки что нам делать с этим – он указал на каверну возле солнца – Меня как-то спрашивали «У Анатолича» собираюсь ли я с этим что-то делать. Теперь собираюсь. Да и у тебя есть этот, канал, да… Может не все еще потеряно для нас, умерших, может и для нас еще горит надежда, пусть и с каверной…

– Иван…

Тот обернулся, потер переносицу и кивнул на Пипетку.

– Это ее спрашивай. Знаешь, на той стороне – там – он неопределенно махнул рукой – все по-другому, и время тоже иначе идет. Те, кто спасся, получили безопасность и второй шанс. Ну а раз с моими все в порядке, то и стал я донимать чтобы меня вернули. Можно ведь туда на капсуле, тогда почему нельзя обратно?

– А правда. Как так вышло.

– Сэм, не жди от меня готовых ответов на все – пожала плечами девушка – это ты мессия. Я всего лишь контактер, биоформ первого порядка. И не поддерживаю постоянную связь с той стороной.

– Сэмми, а что с народом то делать, тебя уже утвердили в роли Моисея? – вовремя встрял Иван.

– Ничего не надо с ними делать, управлялись сами – ответила Пипетка – людям нужна была надежда, защита от абасов. А теперь вас двое Мессия и преображенный.

– В смысле – присматриваясь в сторону лагеря, что снимался с места поинтересовался Иван.

– Ты биоформ второго порядка. Это был серьезный просчет. Впрочем, времени вы нам не дали, и выбора тоже не оставили. Как показал ваш горький опыт с гиперпространством, человеческое тело не приспособлено к условиям иной мерности. Синюшные зараженные, спешно созданные биоформы, заключающее в себе, как в цисте, человека. В худшем случае, спасаемая ДНК по которой на той стороне можно реплицировать.

– «Все мы не умрем, но изменимся…» – пораженно процитировал Сэм – ничего себе посмертие.

– Бог тут не причем Сэм – сказал Пипетка останавливаясь возле пикапа – Он всегда не причем. Чтобы не творилось, никогда не вмешивается. Иллюзия сознания, фетиш и защита от страха неопределенности.

– Так ты с нами – отпихивая лезущего целоваться Собаку на заднее сиденье осведомился Иван.

– У меня свои задачи. Ваша цель Корабль. Побывав на нем, теперь найдешь его с закрытыми глазами.

– Вы вперед езжайте – степенно кашлянул подошедший Ефимыч – Мы тут и сами как-то с обозом, главное черных не подпускайте. Они на передних всегда лезут…

Он виновато улыбнулся, признавая, что от них ждали именно этого и ушел догоняя девушку.

Глава 01. Преображенный

Пикап выполз с грунтовки на трассу, Сэм опустив окно выставил локоть и невидящим взглядом уставился на несущуюся ленту дороги.

– Сэмми, не пугай меня. Скажи хоть что-нибудь. Когда ты так молчишь, это обычно плохо кончается.

Сэм вздохнул, переключил передачу и открыл окно для изнывающего от жары Собаки. Сердце словно сжало леденящими когтями, или наоборот, отпустило. Он не мог разобраться, сколько всего разом навалилось.

– Это так… неожиданно – только и смог выдавить он, стараясь не смотреть на сидящего рядом, живого и невредимого Ивана, которого он потерял. Которого так отчетливо помнил с пулей в виске…

– Нет, я чет не понял, ты мне не рад что ли? – возмутился Иван, возясь с настройкой приемника и пытаясь поймать знакомую волну.

– Так не бывает – посаженным голосом прошелестел Сэм встряхивая головой – Не бывает так. Эта сволочная жизнь умеет только отбирать, но никогда и ничего не отдает взамен.

– Значит я твой выигрышный бонус – широко улыбнулся Иван, бросив ковыряться в приемнике – у нас в последнее время было много всего, чего вообще не бывает. Чего не существует. Чего не может быть. Ау Сэмми, этот долбанный мир изменился! Да я сам изменился. Даже сам не знаю, кто я теперь. Честно.

– Это как? Не просветишь? – скосил глаза напарник, все еще боясь, что и этот Иван исчезнет, как и сотня других наваждений до него. Когда едешь в мертвом запустении, и вокруг на сотни, на тысячи километров ни единой живой души, порой всякое чудится. Видится, то что хочешь видеть, или наоборот, не хочешь. Его подмывало протянуть руку, но боялся что пальцы его как раньше, пройдут сквозь пустоту, смотрящую наивными зелеными глазами.

– Это очень непривычно, Сэмми. Правда я раньше никогда не умирал, и не могу ручаться что это случается лишь со мной. Но вот твою пулю в своей башке я хорошо почувствовал.

– Уверен, что и она не была иллюзией, и нас не морочила голову Пипетка? Твой биоформ-контактер.

– Спроси, чего полегче – широко, с придурью улыбнулся Иван – кто-ж знал, что пуля прошибет сначала черепушку абаса, а потом мою. Так что без обид. Даже если это вдруг и было взаправду.

– Прямо груз с плеч – криво усмехнулся Сэм, а потом все-таки не выдержал и потрогал Ивана.

– Да ладно. Все было не так уж и плохо. В общем, очнулся я на той стороне. К сведению, где это ТА СТОРОНА, не имею представления. Руки-ноги, голова без дырки, все на месте. Рядом Маша, дети бегут на встречу. Я тоже сначала подумал, что приход от этой Горгоны поймал. Но знаешь, все было настоящим. Когда она нам голову морочила, прогоняла через свои психо-тесты, или как там по-умному, то все равно где-то на окраине сознания скреблась мысль, что все происходящее не реально. А там…

Иван умолк, уставившись в окно и собираясь с мыслями, глядя на монотонный пейзаж, кое где разбавляемый брошенными машинами да указателями дороги, потом собрался с духом и продолжил.

– Может быть тот мир, куда они нас перенесли, куда неожиданно спасли, это наша несбывшаяся мечта? Ты знаешь Сэмми, я не мастак говорить умные вещи, да еще складно. Трепаться то попусту каждый может. А как передать словами то, что непереводимо на слова? Может и наш мир когда-то был таким же. Нормальным. Не зараженным, не прогнившим насквозь. Более добрым, человечным. Хотя что это я, вон чего устроили – Иван ткнул пальцем в небо на солнце, где отчетливо выделялась опухоль черной дыры – в общем, не смог я там долго Сэмми, в этом спокойном чистом мире, зная, что ты все еще тут, и другие…

– И что же ты сделал? – Сэм не отрывая взгляда от дороги открыл бардачок, вынул запотевшую жестянку пива и бросил напарнику – Держи, для тебя берег. Там много в багажнике, Собака рассказчик не ахти, да и пива совсем не пьет.

– Круто! – Иван сковырнул крышечку влил в себя ледяной жидкости и блаженно прижмурился – ай класс, как же мне этого там не хватало. Пива они тоже не пьют, а в остальном с виду люди людьми.

– Как это? – округлил глаза Сэм – я же сам видел, как Пипетка на меня из-под щупалец моргала.

– Вот оно, как приятно, оказывается, быть умным! – поднял вверх палец Иван – Это Биоформ. Штука вроде скафандра для преодоления сингулярной червоточины у Фатума. А так вполне себе люди. Странные. Ну а как не быть странным, если на небе два солнца, и пива у них совсем нет? Если разобраться, то помню я мало, кусками. Тут помню, а тут не помню. Ты же мне эту дыру устроил, вот и сквозит…

– Да ладно, уж, юморист – Сэм выдохнул и растер лицо рукой – а если серьезно?

– А я что? – смешливо уставился Иван – Как может нормально развиваться цивилизация без пива? Ладно-ладно. Все. Я и вправду помню отрывочно. Мир тот помню, с двумя солнцами, и каждое желтое, как наше. Ты мне как-то рассказывал про ближайшую, как ее… ну, туда еще на «Люстре» хотели лететь, все корабль строили.

– Система Проксима Центавра.

– Во-во. Очень может быть, что это она и есть. Правда я не спрашивал, а сами они не больно и рассказывали. У них и так забот полон рот, народу же там свалилось, куча. Не то что твоя мелкая паства. Не стерпел я, подхожу в центр определения, и говорю – ребята, отпустите меня назад, а? За семью и все прочее вам поклон, век помнить буду. Но друг у меня там, и другие люди, вас мало, а вдруг и я чем смогу.

– А они что, центавриане твои? – сгорая от нетерпения выдохнул Сэм.

– Офонарели конечно – хихикнул Иван – обычно наши на рай этот облачный чуть ли не моляться, да и в прострации они все после синьки. Не, это не та синька что ты подумал. После расконсервации с условно выздоровевших. Один в один как Пипетка говорила, так все и есть. Даже Анатолич и…. Таня.

Пикап вильнул по дороге оставляя резиновую полосу, Собака негодующе взвыл, а Иван поперхнулся.

– Чего? – оторопело выдавил Сэм.

Все-таки, это слишком. Столько откровений в один день. Даже для отчаявшегося. Сэм оторвал взгляд от начинавшейся деревеньки, указателя, на котором в кустах лишь угадывались буквы «…ово».

– Блин – зашипел Иван стряхивая пену – только продукт перевел, а я только разгоняться начал. Ну да. Таня. Надеждина. Мы же тогда не успели за ней вернуться, ее забрали. Мертвой. Но ДНК ее осталась целой, вот и…

– Ты хочешь сказать – прошептал Сэм – что там у них все наши умершие?

– Не – закрутил головой Иван – не все. Хотя народу прорва. Эвакуированные. Да и то, с непострадавшей ДНК и этим, высоким индексом души. Я в этом Сэмми, ни хрена не смыслю и пробовать не буду. Хотя пробовал, и не единожды. Все так и есть. Даже Серега ее жив. Не поверишь, его тоже спасли. И никакого Бога. Просто невообразимо высокий уровень социальной формации и науки….

– Ты чего? – встревоженно взглянул на смолкшего на полуслове Ивана Сэм.

– Тормозни. Впереди что-то есть. Живое.

Глава 02. Злая деревня

– Новости, однако – насторожено оглянулся Сэм. Магистраль разрезала пыльную деревню пополам.

Иван цапнул с сиденья ружье, и скользнул вдоль деревьев к побитому дождями деревенскому дому, мимо которого они проезжали. Собака выпрыгнул из салона, Сэм не успел схватить его за ошейник, и с лаем метнулся за Иваном. Чертыхнувшись схватил ружье, заранее удобно торчащее из кузова. Взору предстал двор, уже порядком затянутый полынью и крапивой, беленные стены дома, синие фронтоны, тропка с едва качающимися стеблями. Собак разразился лаем. Не испуганным или злым, как ранее, а заливистым, звонким, будто загнал на дерево белку. Проломавшись сквозь пыльную полынь, Сэм увидел Ивана, сидящего на корточках перед черным зевом покосившегося деревянного сарая.

– Что тут?

– Кажись, чья то лежка, Сэмми. Давай, лучше я вперед. Я то, знаешь, уже умирал, во второй не страшно. А ты тут подстрахуй, мало ли.

– Да ну тебя – отмахнулся в сердцах Сэм.

Иван мягко, чего за его порывистостью ранее не водилось, скользнув в сарай, откатился от входа. Прямо как заправский спецназовец, или рейнджер. Послышались шаги.

– Сэмми, сюда иди, не споткнись, тут хлама навалено.

– Ни хрена не вижу.

– Да?

Звук шагов, скрип, сверху посыпалась травяная пыль. Похоже, сарай был заброшен давно, да и тропка едва заметна. Вспомнив про висящий на груди фонарик, не опуская нацеленного в темень ружья, Сэм дотянувшись подбородком неловко нажал включатель. Груда старого, почти истлевшего в пыль сена. Иван зло зашипел, заслоняясь рукой от режущего галогенового столба, зрачки у него были страшные, расширенные. Сэм спешно опустив ружье дотянулся до регулятора мощности, свет пригас. В дальнем углу груда какого-то тряпья, игрушки. Собак ворочался в углу, то ли рычал, то ли поскуливал. Иван медленно, на полусогнутых пошел вперед:

– Тихо, кроха, тихо. Не бойся. Мы люди. Мы нормальные. Мы свои…

Испуганные черные глаза, светлые волосы, бледная до синевы кожа. Собак нехотя пропустил Ивана, который опустившись на корточки протянул руки.

– Ну, иди же…

Фигурка нерешительно, робко поползла к нему, потом, разом поверив в достоверность прекратившегося кошмара, кинулась к нему на шею. Иван размеренно гладил волосы, успокаивая.

– Ну все уже, все. Мы здесь. Мы пришли. Вернулись.

Он встал, прижимая к груди дрожащий комок. Лицо его было расслабленным и умиротворенным. Собак насторожившись рыкнув спрыгнул по дощатым ступенькам вниз, в близкие сумерки. Шорох, скрип. Лай. На этот раз испуганный, заполошный. Сэм скатился следом, напряженно водя стволом по стене бурьяна. Горькая полынь. Трели сверчков. Желтеющий огрызок луны, с мертвенно светящимся кометным следом.

– Сэмми, прикрывай. Кажись, это черненькие дружки, абасы которые. Только разговоры с ними не води.

Сэм кивнул и пятясь, спиной вперед попятился по тропке во двор. Лай. Качающиеся стебли. Шуршание.

Движение, быстрое, молниеносное. Глаз не успевает, что уж говорить о руках? Сэм попытался войти в состояние транса, который не единожды испытал. В чуме у шамана, затем в сгоревшем кинотеатре. Но на этот раз существо не откликнулось. Не было таинства погружения во всеобъемлющее всеведение, когда замирает движение, утихает кружение пыли и биение мысли. Плетью хлестнул дикий, первобытный ужас, подобно лавине сметая человеческое сознание, дерзнувшее ступить во святая святых.

Лай, переросший в жалобный плач. Выстрел. Выстрел чуть выше лая. Подавившая сознание пелена спала. Резко, так же, как и нахлынула, словно ее выключили. Не могли транслировать из пробитой головы. Рядом с черной, лоснящейся потусторонней тушей абаса, лежал скуля и теребя окровавленными лапами Собака. Треск, Сэма грубо откидывает в сторону. Он приземляется на бок, смотрит как Иван поглаживает окровавленный бок пса, а из его ладони сочится прозрачная протоплазменная субстанция. Такая же, как у умирающего Столярова, или ему так показалось при мертвенном свете луны, которая, наконец, прекратила верчение в небосводе огненным зигзагом, снова развалившись на две половины?

– Дойдешь? – Иван поднимает пса на руки, на миг высвобождает одну и вздергивает его на ноги.

Издали доносится спасительное тарахтение пикапа, почти перебивая трели сверчков, почти перебивая разъяренное шипение и шуршание за спиной. Тропинка плывет и раскачивается перед глазами, вверх-вниз, ее мотает их стороны в сторону, словно бы не земля под ногами, а бушующее море. Пятно съежившегося в темноте дома, который тщетно пытался скрыться от надвигающегося, ожившего кошмара. От шороха. От самых страшных созданий, которых когда-либо создавало воображение. Ибо нет чудовищ страшнее тех, которые создаем мы сами. Светлячки мягкими огоньками мельтешат на тропе. Впереди два больших, ярких, зовущих. Нет, это фары. Два спасительных маяка среди бушующей стихии и ужасов ночи. Вот он наплывает: черный, лоснящийся, мерно фосфоресцирующий под светом тусклой луны. Стремительно убийственный, неуязвимый в своей завораживающей жути. Ярким проблеском метеора мимо несется опаляющий вихрь, одинаково легко принизывающий как воздух, так и источник страха. Рой метеоров вспарывает горячий, настоянный на полыни воздух, и лишь потом, погодя догоняет гром. Торжествующий, ликующий. Рокочущий с неба и вторящий выстрелам на земле.

Глава 03. Вторая модель

Очнулся Сэм в машине. Вскинулся, лихорадочно оглядываясь. Иван сидел за рулем, всматриваясь в стелющуюся под колеса мокрую от дождя шкуру дороги. На заднем сидении, вцепившись ручонками в густую собачью шерсть, спала, тревожно вздрагивая, бледная, худющая девочка. На вид ей было лет семь, не более, даже во тьме салона были видны выступающие из-под кожи синюшные жилки. Собак тихо урчал, видимо, охраняя ее покой и во сне. Иван обернулся посмотрел долгим, испытующим взглядом. Словно и не Иван, а кто-то другой смотрел смешливыми зелеными глазами.

– Что это было? – прохрипел Сэм, нащупав бутылку с водой в надежде смягчить опаленное горло.

– Вообще это я должен спрашивать, «что это было». Не успел оттащить пса в машину, оглядываюсь, стоишь соляным столбом, а вокруг тебя абасы вьются, мало не хороводы водят. Твои ж дружки, их спроси.

– Ага. Спросишь. Ты, небось, каждого свинцом попотчевал. Столяров бы одобрил.

– Ну, по одиночке и ты с ними сдюжишь, а вот сворой они тебя на клочки порвут, это факт. Ладно, спи.

Сэм хотел возразить, но веки словно налились свинцом, и через мгновение он канул в омут забытья.

Проснулся также резко, толчком, как и спал. Глубоко, без сновидений. Видимо контуженное сознание приходило в себя после ментальной атаки абасов. Пикап стоял на заправке, Иван сноровисто, со знанием дела накачивал помпой топливо. Сэм словно глядел на свое отражение. Но в отличии от его отрешенной прострации, Иван весело насвистывал под нос. Задняя дверца пикапа была открыта, на заднем кресле, опустив ноги наружу, сидела спасенная девочка. Иван даже как-то умудрился омыть ее исхудавшее угловатое личико. У ее ног примостился Собака, настороженно посматривая по сторонам, по-своему, по-собачьи, учуяв кто больше всех нуждается в его защите и опеке. Сэм задеревенело выбрался наружу, кивнул Ивану и привычно направился в магазинчик-забегаловку. На удивление он был не разграблен, видимо некому уже было в такой глуши, или попросту не успели. Побросав найденные припасы в большие пластиковые пакеты, на миг задержал взгляд на яркой упаковке леденцов, которые раньше игнорировал, от них только пить больше хочется. Подойдя к пикапу забросил пакеты в кузов, прикрыл брезентом, трепанул по голове заворчавшего Собаку и присев на корточки протянул леденцы девочке. Та какой-то миг смотрела далеким, невидящим взглядом, потом протянула руку, взяла. По ее личику, словно дождь по осеннему окну, потекли слезы. Сэм чертыхнулся, не смог больше выдерживать ее взгляд, и отошел к Ивану.

– Привет, Сэмми. Как ты? – участливо поинтересовался Иван, завинчивая канистру.

– Мерзко. Могу только представить, как досталось ей, что она пережила и видела. Как вообще выжила.

– Ее не трогали. Оставили как приманку. Быть может для нас или других. Но не на тех нарвались.

– Да, ты у нас теперь вторая разновидность. Старина Филипп К. Дик и не разобрался бы без пол литру.

– Вырвались же. Да и не одни, девочку спасли. А что за разновидность такая, вторая?

– Был давно такой писатель. Книжку написал про Армагеддон, прям как у нас. Только без черной дыры, заражения и абасов. Ядерная война, ну а в конец, дико поумневшие роботы, неотличимые от людей.

– Это в мой огород, что ли метишь? – сначала было обиделся Иван – Хотя, может ты и прав. Столярова, сколько лет знали, получше других людей был. И как там говорил Пензиас, это человеческие технологии, да? Тогда представь какие они у них. Так что, может быть. Только без шестеренок внутри. Из измененных клеток, чтобы через червоточину проходил. А что там изменено, наверное, таких специалистов уже и нет, чтобы разобраться. Есть пить-хочу, ну и остальное там. Без сна могу дольше, как сейчас. Ну, и абасов…

– Боевая программа? – усмехнулся Сэм – Было бы неплохо, вон как меня в оборот взяли.

– Кто знает, Сэмми – потягиваясь до хруста подытожил Иван – Всяко может быть. Стараниями наших спасителей, коллекционеров, хотя нет. Их правильнее все-таки называть Искателями.

– Почему Искателями?

Сэм увидел, как девочка выбралась из салона и сопровождаемая Собакой направилась к ним. Иван умолк. Та подошла к ним, ткнулась лицом в Ивана, словно прячась от всего мира, обняла. Его руки прижали девочку к себе, а в обычно смешливых зеленых глазах зажглись злые искры. Сэма даже передернуло. Не поздоровиться тому, кто посмеет их разлучить, или посягнуть на жизнь. Руки Ивана привычно скользнули по детской головке, поглаживая, и он продолжил, цепко изучая обстановку.

– У меня сложилось такое впечатление, Сэмми, что они что-то ищут. Очень нужное. Важное. Не по доброте же душевной они нас спасли. После всего произошедшего мало вериться в доброту и гуманность.

– Может это только наше качество? Безвозвратно утраченное.

Так они и стояли, на заброшенной забытой заправке. Глядя в клубящееся неопределенностью будущее. Мужчина, собака без имени, и девочка, доверчиво прильнувшая к ноге непонятной второй модели.

Глава 04. И снова, здравствуйте!

– Ну и куда теперь? – спросил Сэм, усаживаясь за руль, когда короткий перерыв был завершен, и все расселись по местам.

– Дуй назад… – Иван отпихивал мостящегося на переднее сидение Собака – да, как же тебя звать то, охранничек?

– Собака – заводя двигатель и не дождавшись ответа уведомил Сэм.

– Как? – вытаращив глаза засмеялся Иван – Оригинал. Надо же! Собаку назвать Собакой. Нормальное имя надо, Тузик там, или Рекс. У каждого должно быть имя, вот и будешь ты…

– Грэй.

Голос девчушки прозвучал как гром среди ясного неба.

– Грэй так Грэй – включился в игру Иван, и, чтобы разговорить девочку, заспорил – Отчего не Рекс?

– Моего пса звали Грэй. Пока из лесу не пришли страшные, заколдованные синие кузнечики, а следом за ними черные страшилища.

– Понятно – протянул оглядываясь на нее Иван, и переводя тему спросил – а тебя то как звать?

– Лиза. Лиза Белова. Только папа не разрешает мне говорить с незнакомыми людьми.

– Ну какие же мы теперь незнакомые – рассмеялся Иван – меня зовут Иван, это дядя Сэм, а пса…

– Грэй – твердо отрезала девочка – он меня нашел, значит он теперь мой!

– Пусть будет твой – усмехнулся Сэм, он от тебя ни на шаг не отходит, сразу признал хозяйкой.

– Вот и дуй к своей хозяйке – отпихнул обретшего имя Собаку Иван – а то расселся, понимаешь. А ты Лиза, не стесняйся. Там рядом пакет с продуктами, бери что хочешь, если только Грэй уже не опередил. Вон он какой здоровый, даже черного ночью загрыз. Это дядя Сэм его натаскал. Порвал как Тузик грелку!

– Правда? – округлила глаза Лиза, на миг отвлекшись от пакета с продуктами – Вот здорово! А мой Грэй не смог. Он за папой и другими дядьками убежал, когда они пошли в лес синих бить…

Иван предостерегающе взглянул на Сэма, мол, не выспрашивай подробности. Тот понятливо кивнул и вырулив на трассу, досадливо зашипел, когда пикап попал в рытвину, но тут же расцвел в недоуменной улыбке. В приемнике неожиданно зашуршало, словно толчком его пробудили от глубокого сна.

– И снова здравствуйте, дорогие радиослушатели! С вами я, последний оставшийся на этой планете радиоведущий Ник Пензиас, и в эфире передача «доступно о сложном». И сегодня у нас в гостях, вы не поверите, воочию сам Арно Браун! Да, да. Вы не ослышались. Наш неизменный светоч науки, и поводырь по ее неисповедимым глубинам жив и здоров. Стараниям доблестных рейнджеров. Итак, Арно, весьма рад!

– Взаимно. Очень рад вас видеть, Ник. И сегодня у меня потрясающие новости. Вы не поверите, Ник, но они могут дать нам некую надежду…

– Весьма, весьма интересно. Итак, скорее просветите нас, Арно. Думаю, наши радиослушатели тоже сгорают от любопытства. Тем более что вы упомянули именно о хороших новостях, верно?

– Именно. Но обо всем по порядку. Итак, первым делом о явлении временных разломов.

– Впервые слышу.

– И не удивительно! Это непостижимо. Помните, в одной из наших передач мы вели речь о том, что четвертое измерение, собственно время, неизменяемо и имеет лишь один вектор? Так вот, отныне это не так. Возникли, так называемые локальные разломы, если угодно, расслоение временного континуума, где оно течет в разных направлениях!

– Ничего себе! Неужели так бывает?

– Последние события доказали, что бывает даже невозможное! Например, все эти твари, которыми вы в упоении нас пугали в последней передаче. Говорят, что после этого вы даже не выходите наружу.

Смех в студии.

– Есть немного, мне до сих пор страшно. А каково приходится рейнджерам и прочим выжившим.

– Радует, что тварей этих весьма мало. Но у страха глаза велики. Итак, все эти твари не могли появиться в одночасье, мутировать в условиях даже радиационного заражения, тут, извините биологию не обойдешь.

– Но обошли же!

– Нет не обошли. Об этом и речь. Все они, порождения временных разломов, в которых прошло быть может сотни, а то и тысячи, если не миллионы лет в условиях гамма радиации. А что она творит с геномом…

– Вы хотите сказать, что все эти особи попали к нам из временных разломов? Но откуда там, в другой, как я понимаю временной плоскости, взяться радиоактивному заражению для последующих мутаций?

– В этом и состоит их феномен, дорогой Ник! Разломы губкой всосали в себя почти все радиоактивное заражение, доставшееся нам как от ядерных бомбардировок, так и от техногенных катастроф на атомных объектах. На фоне такого размена, мизер проскользнувших к нам тварей, допустимый ущерб.

– Колоссально!

– Да, это так. Но увы, города еще горят, и под руинами погребены миллиарды.

– Это трагедия, Арно. Остается только выживать. И если с радиацией, каким-то чудом, стало полегче, то пандемия никуда делась.

– А вот здесь вы не правы, Ник! Похоже, вместе с радиацией, временные разломы всосали, либо обеззаразили не подлежащее местному биоценозу, и в первую очередь печально известный «Ignoprietas».

– Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Такой себе Бог из машины. Или может там, на небесах он проснулся от спячки и решил под шумок вмешаться что бы спасти кучку избранных?

– На это я вам ответить не могу. Лишь высказать предположения о том, кто родитель этого явления.

– Чем дальше, тем интереснее. Ну-ка, ну-ка, удивите нас. И кто же этот неизвестны благодетель?

– Черная дыра.

Изумленный возглас в студии.

– Как так? Черная дыра, виновница всех наших бед?

– Ну уж не всех, Ник. Вирус откопали мы сами. Копая слишком жадно, слишком глубоко, как гномы камень Аркенстон. Правда он стал не символом нашего величия, а нашей глупости, венчавший жадность.

– Арно, Арно, мы уходим от темы. Давайте про причину появления вируса в следующей передаче. Тем более, как вы говорите, у выживших появилась солидная фора во времени. Быть может, не побоюсь этого слова – Надежда. Именно так, с большой буквы.

– Хорошо. Ловлю Вас на слове. Тем более, что я планировал обговорить тему жадного корыстолюбия. Именно оно стало следствием всех бед. Даже черная дыра. Кстати о ней. Вы знаете, какой колоссальной силой она обладает? Думаю, в обозримой вселенной у нее найдется лишь один достойный противник. Не менее гигантская сверхновая. Но, ближе к теме. В пасти черной дыры исчезает даже свет, жадно поглощается сейчас звездное вещество нашего светила. Благо, что пока эта протосингулярность стабильна. Все это касается трехмерного континуума, но также затрагивает и четвертый! Вблизи черной дыры искажается и замедляется даже время. Как оно искажается, замедляется, и на сколько – мы могли предугадать благодаря математическим расчетам и симуляциям. Теперь же мы видим это на практике. К счастью, Земля все еще далека от нее, но даже здесь, на удалении мы чувствуем временные флюктуации. Время трескается как яичная скорлупа, и одно из ее проявлений, упомянутые временные разломы. Никто не сможет рассказать принцип их действия и что будет дальше. Возможно, высасывание радиации и чужого биоценоза, включая вирус – лишь первое проявление, и дальше может быть только хуже.

– А вот и нет, Арно. Кое кто-знает. И это далеко не мифический Бог, который всегда стыдливо скрывал свой лик, а существа из плоти и крови. Да, возможно у них есть кровь. Итак, дорогие наши радиослушатели, внимание! В нашей следующей передаче в студии новый гость. Мы будем рады принимать представителя инопланетной цивилизации мисс Пипетку! Оппонентом же будет доблестный Арно Браун. Что же. На этой оптимистической ноте мы прощаемся. С вами в студии были Арно Браун, и я Ник Пензиас, последний радиоведущий на этой планете.

Глава 05. Роли и маски

– Сэмми, я не понял, это что же, мы будем жить? – с надеждой в голосе вопросил Иван.

Сэм не отвлекаясь от дороги, неопределенно пожал плечами, и оглянулся на Лизу.

– Возможно. Во всяком случае, очень хочется надеяться. На эти временные разломы. Это объясняет, почему мы до сих пор не прожарились от радиации до чудной хрустящей корочки. На каком бы удалении мы не находились, нас давным-давно должно было накрыть заражением. Ветер, реки, я уж не говорю про грунтовые воды. Ну да, может где-то вдали и полыхают города…

Он оглянулся на Лизу, но та с детской непосредственностью разглядывала проносившийся пейзаж.

– Ты на погоду посмотри, октябрь, а как жарит? А ведь по расчетам, от пожарищ должна наступить ядерная зима. Последний атомный сон. Анонс Ника вообще, обухом по голове!

– Пипетка в студии Пензиаса. Ничего себе. И как она умудряется, каким таким вывертом?

– Тебя надо спрашивать. Это ты у нас «руссо туристо», вторая модель. Может и в тебе такая приспособа вмонтирована? Абас меня, конечно, приложил, но я видел, что Собака, то есть Грэй, на последнем издыхании был, а ты из себя холодца выдавил, зашпаклевал его, и вон сидит, по ветру слюни пускает.

– Было дело. Только оно само как-то – смущенно отвел глаза Иван.

– Но было же. Значит, эти твои Искатели предусматривали полевой ремкомплект для синтета.

– Больно похож? – набычился Иван.

– В зеркало глянь. В кого из нас биоискатель вмонтирован? Да, и кого ты в деревне почуял?

– В смысле? – Иван распечатал новую жестянку пива, и протянул руку назад, скармливая чипс Грею.

– Лизу или абасов. Мы не выяснили, кто есть, кто. Помнишь, что Столяров у Булчута выспрашивал?

– Ага. Типа «Что он ему сказал?».

– Так вот, Ваня. Твои Искатели тут не одни такие. Или думаешь, абасы просто тупые твари из разлома?

Иван уставился на друга пораженным взглядом:

– Ты что, Сэмми, мысли читаешь? Как раз именно это я и подумал, только Браун упомянул про разлом.

– Не читаю. Ты умеешь. Или пока не знаешь, что умеешь. В общем, никакие это не твари безмозглые, а еще одни алиены. Один из них со мной на связь вышел, и шибко удивился, что не один такой умный да красивый. И у них тут война, Вань, а мы просто под раздачу попали.

– Ох ты ж еее… – присвистнул Иван – и ты думаешь, что и вирус, и дырищу нам абасы подгадили?

– Может быть. Только абасы ли?

– Хочешь сказать, это Искатели, что ли? Они же вроде хорошие?

– Ты в этом уверен? Из-за того, что они спасли Машу и остальных? Странное спасение, Вань.

– Час от часу не легче. Совсем заморочил.

– Процессор перегрелся? Давай, значит, будем гадать по пальцам. Пока едем за корабликом по-твоему целеуказателю. И крайне желательно, Вань, догадаться правильно, докопаться до истины. Вопрос номер раз. Зачем искателям люди?

– Спасти, конечно – пожал плечами Иван, расстилая на приборной панели карту.

– Поить, кормить, одевать? Я конечно, могу предположить, что у них там райские кущи. Но зачем?

Иван почесал голову и пожал плечами.

– Вот и я о том. Тебе говорили там, на той стороне, с чего такой гуманизм, если он у них вообще есть?

– Нет, не говорили. Вроде бы. Вот дом, безопасность, живите и радуйтесь. Обязательно спрашивать?

– Для меня – обязательно! Хочу знать, в жертву чему принесен наш детский, наивный еще вид.

– А они там женятся на наших тетях – вдруг бросила, не поворачивая голову от окна Лиза.

Сэм ударил по тормозам. Грэй взвыл, а оба взрослых разом обернулись и посмотрели на девочку.

– Лиза, деточка – вкрадчивым голосом начал Иван, как более сведущий в обращении с детьми – кто тебе об этом сказал?

– Дяденьки, в черных шипастых костюмах. Вы их абасами называли. После того, как заколдованные синие кузнечики увели в лес людей, чтобы их тоже там заколдовать. Появились эти дяденьки и очень расстроились что опоздали. Не успели спасти от кузнечиков.

– Вот те, бабушка и Юрьев день – присвистнул Иван – и что дальше?

– А дальше они мне еду приносили, защищали и отгоняли кузнечиков. Сказали, чтобы я ничего не боялась, и ждала вас. Что скоро приедут двое хороших дяденек, и большая лохматая собака и заберут меня.

Они переглянулись, новоназванный Грэй обрадовавшись остановке попросился наружу. Вышли. Грэй тут же кинулся по своим собачьим делам. Иван понятливо повел Лизу за кустики, повернулся к ней спиной, однако отслеживая движение. Вернулись. Лиза уселась жевать бутерброд и болтая ногами стала с интересом осматриваться по сторонам, Иван присел перед ней на корточки, а Сэм устроился на траве.

– Лиза, милая, соберись. Попытайся слово в слово вспомнить то, что тебе говорили абасы. Сможешь?

Лиза наморщила нос, и смешно надула губки для важности:

– Смогу, конечно же. Что я, совсем маленькая?

– Вот и чудно – Иван подбадривающе улыбнулся – Ты очень смелая. Не испугаться говорить с абасом. Я вот, когда в первый раз его увидел, так вообще к земле примерз. Прям заржавел, как железный дровосек. Знаешь такую сказку?

Лиза с готовностью кивнула, глазки ее зажглись. Такой взрослый дядя боится, и не стыдиться сказать.

– Страшно, скажу тебе, жуть. Вот и нас было трое. Дядя Сэм у нас вот такой же толстый и добрый, как Страшила Мудрый. Я стало быть Трусливый Лев… Ты будешь Элли, а Тотошка вот он.

Лиза засмеялась, представив себя всамделишной девочкой из сказки.

– Только, постой, как ты с ним говорила, у них же рта, как у нас нет, только вот-такенные зубищи, как у серого волка, или даже больше. Ты уж мне поверь. Я вчера много зубищ им пересчитал. Собирают.

– И вовсе не страшно – смешно пожала плечиками Лиза – рот у них, как и у нас. А зубы, это маска. Ну как у Гудвина. Гудвин ведь тоже сначала пугал, и за масками прятался, чтобы они пошли Бастинду воевать.

– Не понял? – оторопел Иван – ты, выходит, не придумывала, когда говорила о дяденьках в костюмах?

– Нисколечко. Страшная пасть у них вот так – она сделала движение словно что-то раздвигала – как вода в луже в стороны расплескивается, а под ней человек. А давайте еще в сказки поиграем!

– Хорошо. Только потом ты расскажешь мне то, что говорил этот абас про теть. Договорились?

– Иван, а кто такой Страшила? – спросил сидящий на траве Сэм, не влезая в их игру.

– Волшебника страны Оз не узнал, что ли? Эх ты, а еще американ!

– Ну и где я толстый? Просто плотный!

– Но вы же добрый, дядя Сэм – наморщила нос Лиза – и умный, а от этого грустный.

Иван сначала разинул рот, а потом расхохотался. Сэм не выдержал смущенно развел руками. Уделали.

– Только как так, с Элли же кроме Трусливого Льва и Страшилы еще железный дровосек был?

Иван нашел в себе силы кивнуть:

– Наверное ты помнишь, что с ним стало, когда они пошли воевать злую Бастинду? Железный дровосек конечно сильный, у нашего даже два топора было, только заколдованные синие кузнечики вот прям как летучие обезьяны вились вокруг него…

Глаза у Лизы наполнились влагой:

– А его можно собрать обратно? В сказке ведь его починили.

– Эх ты, фея чердачного домика. Наверное, можно, нам бы со Страшилой очень этого хотелось.

Лиза помолчала, подумала.

– Дядя абас сказал, что синие кузнечики заколдовывают людей, превращают в чудовищ и угоняют за небо. А наших теть, как и похищенных принцесс, держат в заточении и заставляют выходить замуж.

– А зачем им наши принцессы? – округлил глаза Иван – Своих у них нет, что ли, наши зачем?

– Слово сложное, похоже на рипеть… рип, рип…кация.

– Репликация? – тут же подсказал Страшила Мудрый и сделался еще грустней.

– Точно-точно – засмеялась Лиза – он так и говорил, тот дядя абас. И что бы вообще было как в сказке, дал мне волшебный кулончик. Стоит подуть в него, как в свисток, и он явиться как из-под земли.

– Поглядеть дашь? – равнодушно спросил Иван, хотя его раздирало на части.

– Ага. Только не потеряй.

Она стянула с шеи серебрянную цепочку, на которой болталось что-то похожее на крестик или кулон.

Иван осторожно, словно взведенную мину взял кулон, осмотрел, передал Сэму. Тот охнул.

– Ты чего?

– А у меня, тоже есть похожий свисточек, только на него Грэй прибегает. Меняемся?

– Если ненадолго. А кулончик тот очень нужный, абас попросил сразу же в него посвистеть.

– Лизонька, мы немножечко отойдем, нам с дядей Сэмом, то есть со Страшилой, надо посовещаться. Я ведь не получил еще смелость, и мне очень страшно при виде абаса, я ведь пока не такой смелый как ты.

Они отошли чуть в сторонку, чтобы Лиза не могла из слышать, не выпуская ее из виду.

– Сэмми, так че, дунем? – нетерпеливо протянул руку за свистком Иван и тут же получил по рукам.

– Я те дуну! Тайга кругом стеной, и ни одного укрытия. Обложат нас разом и всех делов.

– Так теперь они вроде хорошие, или я снова не так понял? – обиделся Иван, дуя на ладонь.

– Все у тебя просто, Вань. Хорошие, плохие. Мало ли они чего ребенку порассказали.

– Ну ведь сходится многое теперь. Смотри – Иван принялся загибать пальцы – Пипетка нам втирала, что синюшные зараженные спешно скроенный биоформ, не успели, все дела. Так?

– Допустим – кивнул Сэм направляясь к пикапу – и что с того?

– Ну а меня типа в спешке слепили из того что было? Трах-бах и готовый рабочий прототип?

– Тоже верно. Лиза, забирай Грэя, едем дальше. Они же тут триста лет за нами наблюдали, а на до нормального биоформа допетрали только сейчас. Не сходится, с их возможностями и временем, не понять, что человек сначала стреляет, а потом думает? Боится чуждого, потому и стреляет, отбраковывает.

Глава 06. Явление Харона

К их счастью, Лиза не прислушивалась к их разговорам, ее больше интересовала книжка-раскраска, которую Сэм вместе с упаковкой дешевеньких китайских фломастеров кинул в пакет все в той же забегаловке. Милое дело в дороге, есть чем занять ребенка, ходовой товар на трассе.

– Отбраковывают, Вань. Синюшные, это непрошедшие отбор, по каким-то нужным характеристикам. Их можно в расход, а чистеньких, готовеньких – к себе для коллекции. Благодетели ж вы наши.

– А может это мы сами себе сейчас в мозгах накрутили?

– Может. Но слишком многое у них шито белыми нитками, без возможности проверить. Вот ты на той стороне с многими знаком был? Ну, из эвакуированных? Или снова скажешь, тут помню, тут не помню?

– Так и скажу. Стой, так это что выходит, я Машу и детей своих этой чучундре, сам…

Сэм отрицательно закивал головой:

– Ты то причем? Они до них возможно еще раньше добрались. Если добрались.

– Думаешь? – с надеждой спросила вторая модель.

– Сколько раз к тебе подкатывали промывая мозги? Ты про лайнер рассказывал, голос тот бесплотный, который уламывал к сотрудничеству. Он меня едва ли не каждый день уламывал. И в виде бонуса, убрал в моем лабиринте перегородку, видя, что у меня от одиночества скоро съедет крыша и я буду непригоден.

– Выходит мне морочили голову. Подсунули сытый персональный рай, жирок наращивать нагуливать?

– Я бы может до этого не дошел, не скажи Лиза про репликацию. Зачем могущественной космической цивилизации какой-то захудалый мирок? Ресурсы? Да в космосе сырья этого, даром не нужно. Биосфера? Да за последнее десятилетие «Глаз Саурона» их десятки углядел. Кислородные, в зоне жизни.

– Тогда зачем? Не токи, Сэмми. Терпеть не могу, когда ты вот так вот молчишь с умным видом.

– Мы, Вань. Мы ресурс. Во все времена им были. Сырье, винтики. Что для собственного правительства, которые чуть ли не последние соки выжимало, милостиво бросая кости с барского стола. Они – другие? Может, варят они там у себя на своей Центавре из нас мыло, питательный крем для тенаклей?

Иван разом побледнел. Пребывая в неопределенности относительно семьи.

– Тогда зачем меня вернули к тебе?

– Бонус. Дополнительный бонус в поисках корабля. А зачем им его искать, если он принадлежит им?

Въехали в небольшой городок, коих на просторах нашей страны во множестве. Пусто. Лишь ветер гонит обрывки бумаги, да хлопает открытыми, кое где обгоревшими оконницами. Городку не нашлось даже имени, оно находилось на изгибе карты и было точно также стерто из жизни. Указатели были сожжены, словно их старательно, с упоением дела выжигали напалмом. До сих пор на пути не попадалось траурных дымных стягов горящих городов, которые никак не мог угасить моросящий мелкий дождик. Природа входила в свои права, устав от человеческого безумия и поливая иссушенную землю слезами. Иван, он же вторая модель, опасливо высунул в окно руку со счетчиком Гейгера. Чисто, почти норма. Даже не стал спрашивать, на каком из этапов пути, и где им разжился Сэм. Да и так ли это важно. Этот городок, как и сотни других до него, старательно, основательно обеззараживали от человеческой заразы, расчищая место для нового посева. Новых жителей. Которые прилетят, придут из звездного далека на эти земли…

Иван, мирно посапывавший на переднем сидении, вдруг подпрыгнул с безумными глазами.

– Сэмми, жми! Ходу, ходу… не оглядывайся.

Сэм недоуменно взглянул на него, посматривая по сторонам центральной круглой формы площади, на которую они въехали, намереваясь пополнить запасы и выскочить дальше, на развязку. С боковых улочек, грязно-синей волной накатывала толпа. Иван лихорадочно завертел головой. Поздно! Они уже проскочили узкое горлышко расставленной ловушки. Лиза истошно завизжала, углядев страшных заколдованных кузнечиков, крик ее перешел в ультразвук, в свист.

…Волна приближалась ближе: щупальца, конечности…

Внезапно вверху, где-то на уровне девятиэтажки по воздуху пробежала рябь, из нее выскользнуло приплюснутое как морской скат тело. Грациозно сделало круг, поджимая крыло под углом, а затем из заостренного рыла плевками полетели сгустки молний, в близкую уже волну. В днище, если это и вправду было днище, а не живое существо, с чпоканием стали открываться мембраны, из которых, словно горох из сеялки наземь посыпались, расправляясь в падении хищные черные туши абасов. Синяя и черные волны ударили друг другу на встречу, вспенились брызгами синей крови и отлетающих стеблей-конечностей…

Когда черная волна оттеснила синюю, изничтожила, растворила и выжгла сгустками молний, абасы, словно по команде втянулись на площадь, расселись кружком, а из распахнутой аппарели легко спрыгнул черный гигант, и цокая жуткими когтями и хлеща шипастым хвостом неспешно направился к ним.

Сэм и Иван синхронно вышли из машины, хлопнули дверьми. Желая хоть на миг отсрочить, оттянуть гибель Лизы, понимая, в этой бойне у них нет никаких шансов. Абас выгнулся, сминаясь, съеживаясь, на ходу поднимаясь на задние лапы, посмотрел страшной зубастой пастью и не дойдя до них, остановился.

– Мужик, брось кувалду!

Ухватистая боевая кувалда словно этого и ждала, с растерянным звоном брякнулась о брусчатку.

Иван, нервно облизывая губы, переводил ствол с одного абаса на другого, потом сник, нехотя, через силу положив ружье на камень и бочком пододвинулся к кузову, откуда торчали ручки столяровских топоров. Мало ли?

– Вот теперь поговорим – рыкнула пасть.

Она поплыла тугой маслянистой жидкостью в стороны, являя человеческое лицо.

– Лиза, ты молодец! Вовремя позвала – кивнул «абас» вышедшей из машине девочке – Мы пришли.

Иван удержал, прикрывая ее своей спиной. Вожак понимающе улыбнулся, кивнул. Остальная свора тоже начала съеживаться, сминаться, открывая смуглые лица осеннему солнцу.

– Прыткие вы мужики! Но молодцы, молодцы. Так порушить все планы. Не желаете ль изъясниться?

– Не на мостовой же – набычился в защитной реакции Иван.

– Ну да. Местечко не очень. Айда к нам. Загоняйте пикап по аппарели.

– А если нет?

– А у тебя, Вань – свойски подмигнул один из подошедших абасов – выбора то и нет.

Они стояли с разинутыми ртами. Изумленные, растерянные, ошеломленные. Абас шагнул мимо них и начал по-хозяйски шуровать в кузове. За миг издал ликующий возглас:

– О, топорики! Родненькие ж вы мои! А заржавели то как, а? Ай-яй-яй!

Глава 07. Персей и Горгона

Поскольку Иван так и остался стоять инсталляцией соляного столба, Сэм залез в пикап, и осторожно вкатил его по аппарели в просторное чрево ската, стараясь не смотреть на рябь кожи-обшивки. Но внутри, слава Богу, было все приемлемо. То есть не двигалось и не содрогалось в судорогах, хотя стены были похожи на вид на шагреневую кожу. Заглушил двигатель. Вышел, сначала он, потом по знаку Лиза. Ивана же вел, положив ему руку на плечо, то ли поддерживая, то ли конвоируя и что-то втолковывая гигантский абас, лишь немногим уступающий вожаку. Остальная стая, не став пользоваться зевом аппарели, с хлюпом влилась через десантные мембраны и разошлась по боевым постам, не став вводить нежданных гостей в еще больший ступор. Вожак указал рукой вперед, вполне понятным, человеческим жестом.

Круглый коридор-кольцо, из все той же шагрени, овальные мембраны-перегородки. Комната, ожидаемо круглая, залитая мягким, словно утреннее солнце светом. Сэм даже голову поднял вверх, ожидая увидеть лазурь, но нет, все та же бежевая шагрень. Интересно, живое оно или нет. Стол, вполне обычный, светлого медового оттенка, как и мягкие кресла. По правому борту (боку?) от них – обзорное окно иллюминатор, такой чистоты, что казалось его и вовсе нет. А они висят, парят над кольцевидной площадью на гигантском аэростате. Хотя хищный приплюснутый скат мало на него походил. Может быть своей грациозностью. Техника, по крайней мере их человеческая техника, никогда не производила впечатление живого. Угловатые формы, резкие прямоугольные линии – сталь и бетон, стекло и пластик. Дождавшись, когда гигант приволочет на себе Ивана, он не ушел, как остальные, уведшие с собой Лизу, а сел рядом. Сняв с головы шлем-симбионт.

– Итак, друзья. Позвольте называть вас так, несмотря на возникшие разногласия. Суть которых в непонимании и неведении. Я, Харон, в вашем понимании абас, командир боевого судна…

– Харон, тот самый? – пораженно посмотрел более начитанный, эрудированный Сэм – Паромщик?

Иван не придал словам Сэма внимания, ему для поддержания ступора, вполне хватало сидящего рядом Столярова. Впрочем, если его самого, с дыркой в башке, буде она в самом деле, сумели привести в норму, Искатели, то чего удивляться синтету, с его уровнем прочности, которого подобрали абасы? Ничем другим объяснить его наличие в мире живых он не мог. Хотя, быть может, перевез обратно этот самый Харон?

– Возможно – улыбнулся абас – хотя Харон скорее звание, нежели имя, но можете называть и так. В отличии от нашего противника, искателей, как вы назвали расу горгонцев, мы не любители ходить вокруг да около, или вешать лапшу на уши, как любит говорить Гена. Потому, сразу вношу ясность и снимаю с вас вину за гибель нескольких наших бойцов. Это делает вам честь. Суметь уничтожить особь в боевом симбионте столь примитивным, первобытным оружием…, впрочем, вы же люди. Этим все сказано.

Сэм мялся, не зная с чего начать разговор с этим странным человеком, и человеком ли? В его сознании роилось множество вопросов, жужжали под сводом черепа и каждый стремился выпорхнуть первым.

– Так кто же вы?

– Я часть той силы, что вечно хочет зла, и совершает благо – процитировал Харон – великолепная мысль! Сэм, помните ли Вы миф о Персее и Горгоне?

– Всех подробностей не вспомню, но в общих чертах знаком.

– Мы – Персей. Или более понятно для вашего друга Ивана, потомки атланской ветви.

– Те самые, что в одну страшную ночь погрузились в пучину океана? – блеснул знанием Иван.

– Редкая начитанность для современного человека. Не те самые, но их потомки. Жаль ваши рукописи, предания не сохранили причин Первой катастрофы, которая не уступает нынешней. До катастрофы вы смотрели развлекательные ТВ, читали информационную сеть…

– Интернет – впервые подал голос Столяров.

– Да, благодарю. Интернет. За тысячи лет зерна истины обросли скорлупой мифов, выдумок. Иначе быть и не могло, ибо все знания о Первой катастрофе в вашем мире безвозвратно утрачены. Если коротко и по сути. Прежняя, атланская цивилизация Земли, как и ваша была расколота по признаку созидателей и потребителей. Ввиду уменьшения конечных планетарных запасов, столкновение противоборствующих идеологий было неминуемо. Ближайший космос только осваивался, мы так же подошли к самому порогу звезд. Но природа мудра. Цивилизация не решившая и не изжившая своих социальных противоречий, не имеет права шагнуть за порог родной системы. Иначе будет нести эту заразу дальше. Подобно раковой опухоли пожирая планеты где присутствует жизнь. Случилась война, велась она оружием более губительным нежели термояд. Подробности не столь уж важны…

– Там, в чуме – сказал призадумавшийся Сэм – я видел улетающие корабли, ракеты, чьи они были?

– Видели? – Харон одобрительно взглянул на канадца – Тем лучше. Это улетали горгонцы, сторонники идеи потребления, впрочем, тогда они еще были людьми. Улетали, бросив допотопную, трещавшую по швам Землю в жерле аннигиляции. Трехмерность, время, все рушилось. Сейчас, право не так…

– Да как вы можете, Харон – вскипев вскинулся Иван – под руинами погибло девять миллиардов!

– Ты думаешь, тогда погибло меньше? – печально улыбнулся тот – Даже больше. Колонии на Марсе…

– Так это ваши артефакты раскопали там американцы?

– Именно раскопали. Все погибло там, умирало здесь. Мы нашли выход. Сумели направить сингулярность разрушения через временной разлом в далекое, далекое будущее. Где давно уже нет жизни, однако плата оказалась также велика. Мы были вынуждены покинуть эту временную линию, проваливаясь в разлом вслед за остатками коллапса. За одну ужасную ночь. И вы, оставшись сами, вне материка Атлансии, начали все почти что с нуля.

В отсеке повисло молчание, Харон, видимо, переживал трагедию эпох ушедших, глядя на нынешнюю.

– А что же горгонцы? – спросил Сэм, когда молчание стало совсем уж невыносимо.

– Горгонцы? Словно очнувшись от дум спросил Харон – Они улетели, кипя злобой и жаждой мщения. На тот момент, космическая техника была столь же несовершенна, как и ваша, может чуть выше. Технология сингулярности, гипер, была еще не апробирована, хотя и внедрена. До намеченных целей они все же добрались, неся свою заразу к звездам, но тоже поплатились. Ирония судьбы. Сейчас мы точно не знаем, что стало причиной, но факт остается фактом – при проходе их ДНК была повреждена. Вдобавок к извращенному облику моральному, получили расщепление лика зримого.

– И с тех пор тайно похищают людей? – с детским торжеством в глазах выпалил Иван – РенТВ знало!

– Горгонцы любят нагнать жути, явиться новыми богами, даруя лекарство от собственной же заразы.

– Так вирус – это все-таки их щупалец дело? – хищно зашипел Иван.

– Разве не смутил тот факт, что их сингулярность располагалась в том же месте что и источник заразы? Простите, мы прослушивали вас через маяк этой крохи, ради ее безопасности. Кстати, хорошо стреляешь, против симбионта это бесполезно, хотя и больно. Но не больнее чем кувалдой.

– Так это вы тогда были в клубе? – удивился Иван.

– Собственной персоной – наклонил голову Харон и почему-то потер лицо – Мы почти добирались до этой твари… А ведь на Земле далеко не одна такая мисс Пипетка, и не один такой затейник Шаман.

– Почему же вы тогда назвались мне врагом? – продолжил Сэм.

– Кто же знал, что ты столь устойчив к промывке и лжи? Но ты сам избрал мирный исход. Мы квиты.

– Ну а как-же синие?

– Ты предположил верно. Генетически нестабильны, непригодны для расщепления. Их уже не вернуть. А все остальное – их извечная ложь, дурман для слабых, сказки о загробном мире. Вот стабильные для них дороже золота, но умыкнуть их разом они не в силах. Потому им нужен наш старый Ковчег.

– Тот самый корабль? – поднял бровь Сэм – но постойте, даже у Платона со времен гибели прошло…

– Это было самое совершенное наше детище. Он, первый ковчег-симбиотик, пережил тысячелетия. Нечто среднее между живым организмом и механизмом. В отличии от горгонцев, мы не насилуем природу, не привносим искажения ни в себя, ни в создаваемое нами. Строим подобно мозаике цепочку за цепочкой. Это целое искусство, строить новое не разрушая прежнее. Но ковчегу не суждено было покинуть Землю, хоть он был рожден для звезд… Случилась Первая катастрофа, ваша уже Вторая. Но тут мы уже знали, что делать. Как отчасти сгладить неотвратимость рока.

– А посещать нас стали, когда Черная дыра создала разлом? – отозвался Иван.

– Браво. Не удивительно что вы спутали горгонцам их планы. Но успеть за всем количеством выпущенных вами друг в друга ракет не успели. Слишком мал был разлом для прохода нужной техники. Но значительную часть обезвредили, некоторые прямо в момент детонации. Потому наш связной Пензиас несказанно «удивлялся» сему факту.

– Ваш связной? Но ведь Пипетка сказала, что он искин? – удивился Сэм – что долго еще будет болтать.

– Разве ты перестал верить его словам, зная, что он искин? Какая разница? Он рожден нами, а не сделан. Сотворен плоть от плоти. Ибо человека рождается лишь человек. Правда, Гена?

Столяров скупо улыбнулся и кивнул.

– Так что же теперь? – задал общий вопрос Сэм.

– Кажется, ты хотел поближе познакомиться с Пензиасом? Проверить человечность искина?

– Ох Сэмми, и свезло же нам! – толкнул его в бок Иван – Соглашайся! Когда еще домой попадешь?

– Да, раз уж речь о технологиях. Ген, отведи-ка его в медотсек, мало ли чего горгоны в него натыкали.

Столяров встал, и похлопывая Ивана по плечу увел за собой. И прежде чем мембрану за их спинами затянуло, Сэм успел расслышать его слова:

– Клевый прикид, Ген, дашь поносить? А как башка, не болит? Прости…

Когда мембрану затянуло, в отсеке долго царило молчание. Сэм переваривал лавину информации.

– Не слишком ли много откровений? – сочувственно спросил Харон – Ты хотел истины, а она горька.

– Справлюсь – признался Сэм – хотел спросить…

– О иммунных? Им ничего не угрожает. Ваш клон Пипетки клюнул на приманку, и желая выведать у «искина» Пензиаса информацию о точном расположении ковчега прибудет сама. Как, скоро узнаем. Над ее изоляцией от червоточины и над охраной иммунных, работают другие рейнджеры. Не щадя симбионтов.

– Кто? – округлил глаза ошарашенный Сэм.

– Мы и есть те самые рейнджеры. Ну а кто, по-твоему, снабжает его информацией, и потчует дезой горгонцев? Собственные спутники вы посшибали в первые минуты ядерного безумия сами, а у горгонцев лишь один наблюдательный бот. Ты на нем уже был. Ничего, найдем. Еще… Не хотел говорить при Иване, больно он горяч. Пехотинец выйдет хороший, а в симбионте никому спасу не будет. В общем…

Сэм почувствовал, как в предчувствии неотвратимой беды сжимается сердце. Сколько ж можно то!

– Большая часть описанного Ником Апокалипсиса, его разрушений – сильное преувеличение.

– Не может быть! – у него перехватило дыхание – Значит все описанное им…

– Ваши затаенные страхи. Бомбардировки были. Но пострадало лишь несколько городов, и то, краем.

У Сэма брызнули слезы облегчения. Какая чудовищная, какая спасительная ложь. Спасибо тебе, Ник!

– Последний вопрос, Харон. А как же Маша, дети Ивана, все остальные уехавшие?

– Живы и здоровы. На Земле. Но тсс! Ивану ни слова. Если он буйный в гневе, то каков дурак в счастье?

– Значит, вы все сделали за нас…

– Ты сильно преувеличиваешь Сэм. Помнишь нашу беседу в чуме? Хотя одет я был по-другому и без оспин. Таких как ты иммунных, не только к вирусу, но лжи горгонцев крайне, крайне мало. Это вы сделали большую часть работы! Ошеломив резидентов Пипеток своей непредсказуемостью, и бесшабашной тягой к справедливости, сведя почти всю их деятельность на нет. Вы с Ником, наша передовая незримая армия, уверили их в полнейшем Армагеддоне, неотвратимости и смерти, страстно любя жизнь!

Глава 08. Ковчег

Вдали, у самого горизонта, брезжила едва различимая плоска земли. Но и сюда доносился далекий гул города, работающего порта. Сэм болтал ногами в прозрачной, чуть зеленоватой океанской воде, усевшись на выступ-плавник Левиафана. Левиафан вздыхал, о чем-то жалуясь, рассказывая Харону о тысячелетиях тоски и ожидания. Харон отвечал тихо, отдаленно похожим на архаичный греческом языке, и поглаживал по черной, лоснящейся коже. Исполин слушал внимательно, боясь пропустить даже звук исходящий из уст человека. Он даже специально вырастил слуховой отросток, чтобы ничего не упустить. Невообразимо! И это только надводная часть. Как его не видят все совершенные человеческие радары? Да ладно радары, но глаза, камеры, спутники? Хотя, быть может Левиафан всплывал весьма редко, в особо лунные ночи, тосковал о звездах, которым был предназначен? Боевой скат, несясь совершенно беззвучно и незримо, не только для человеческой, но и горгонской техники, которая болталась где-то в околоземье злым оком, завис над безбрежной пучиной. После этого Ивана, опутанного страховочными фалами, приспустили с десантной мембраны, дабы он послал сигнал пробуждения спящему Левиафану, и недреманому злому оку.

Ранее, медик абас, демонстрируя идеальный прикус, выковырял из его генома внушительную кучу новшеств, ругаясь при этом попеременно то на атланском, то на более выразительном русском. И чувствовался во всем этом непередаваемо-высокий матерный стиль Столярова. Вирусные опции убрали, нужные закамуфлировали, остальные форсировали. Отныне их было двое: крайне отмороженных на всю голову синтета. И если в отношении Гены это указывало на происхождение, то Ивана лишь заполнили как заготовку, отредактированным клеточным составом. Так вышло, что над ним издевались попеременно то горгонцы, то атлансы, в итоге из него получился такой дикий гибрид, что у медика зубы лязгали не только от восторга, но, похоже, и от страха. При этом, репродуктивная опция у него была в порядке, а Столярову с его кальки скопирована, так что эти двое при случае вполне могли дать начало новой ветви, буде подищется благодатный женский материал. По просьбе Харона, Сэма тоже сунули под сканер, и вскоре выяснилось, что страшные пиромантские примочки для умерщвления абасов, ему были Шаманом ни разу не подарены, а насильно имплантированы, незаметно убивая этим носителя. После этого, все иллюзии и сомнения относительно горгонов рухнули окончательно, подкрепленные видами немного подпорченных паникой и пожарами, но живых городов. Лизу быстренько проверили, походя что-то подправили. Похоже, за тысячелетия развития, эта технология для атлансов была не сложнее, чем прослушивание стетоскопом у рядового терапевта и сложностей не вызывала. Пока что, ставил в тупик синюшный биококон «условно выздоровевших», но на более высоких мощностях Левиафана обещали с этим разобраться, не запрашивая помощи у метрополии и выковырять оттуда живого человека.

Поразительно! Под носом у землян резвились две древних цивилизации, и не будь этого, организованного через Пензиаса слива, вовек бы не узнали. Вот и сейчас, с туши Левиафана, это было не имя, скорее биологический вид, взвилась стая скатов и отправилась распылять антидот над напряженными регионами старушки Земли.

– Помнишь, что я сказал во время нашего первого разговора в кинотеатре? Не верь глазам своим.

– Да. Но ведь человеческий мозг, человеческое сознание очень сложная штука – парировал Сэм.

– Несомненно. Для вашей науки. Вам пришлось многое начинать с нуля, с пещер, но за три столетия развития науки вы неплохо продвинулись, что радует. Но пошли, при этом, в социуме хищническим путем горгониан, что огорчает. Итоги этого сейчас мы и наблюдаем. Мы же развивались плавно, хотя и в аховых условиях. Вначале черные симбионты были вроде второй шкуры, такая деструкция пространства, что не передать. Но потихоньку-помаленьку обуздали, усмирили, почистили. Вам это еще предстоит.

– Но все-таки, Харон, если доступным, примитивным языком, как для обезьяньего потомка.

– Не утрируй Сэмми. Мы такие же люди. Если от этого будет проще, воспринимай нас как старших кузенов, которые рады возможности вернуться на историческую родину, навестить родню. Просто нам повезло, что она момент Первой катастрофы мы оказались на материке, где были средоточены мощности.

– Так Атлантида – это все-таки не остров?

– Влияние стереотипов. Мы называем его на более привычный тебе манер – Атлансия, а себя атлансами. Ты спрашивал о том, как удалось обмануть горгонцев, при твоем непосредственном участии?

– До сих пор не понимаю, хотя ты объяснял – попробуй еще раз. На наш технический манер.

Харон сел рядом, и симбионт, чувствуя намерение, тут же пополз по ногам вверх, оголяя их выше колен.

– Мы воспринимаем зримый, вещественный мир через пять органов чувств. Остальные пока не суть. Все они, сигналы, идущие от рецепторов к мозгу, который их интерпретирует, обрабатывает. Даже вы уже научились эти сигналы улавливать, отчасти копировать и редактировать. Догадываешься что дальше?

– Думаю да. Придя тогда со мной к соглашению, ты имплантировал мне выпрямитель сигнала? Допустим, я проезжал через городок, но видел его обгоревшим, пустынным и безжизненным? Как так? Я ведь должен был разговаривать, элементарно общаться, объезжать машины, людей?

– И ты все это делал, как и в обычной жизни до катастрофы, но сигнал об этом изменялся в нашем, как ты сказал «выпрямителе» и до мозга доходил иным, или вовсе стирался, подстраиваясь.

– А если бы у Шамана в меня вживили микрокамеру? Вы за пол часа чего творите, у них были сутки.

– Ну а как ваши камеры не видят нас прямо сейчас? Тот же принцип. Датчик-сигнал-запись.

– Выходит, после соглашения в так называемом сне на боте горгонцев, они с меня сняли часть своих же ограничителей, и я стал видеть окружающих меня людей? Бог мой, одиночество в толпе! Это страшно.

– Ты многое пережил, и все мы тебе очень признательны за твою жертву. Но вот твоя награда.

Сэм помолчал, болтая ногами в прозрачно изумрудной воде, решился:

– А может так быть, что все окружающее всего лишь симуляция?

Харон столкнул его с плавника-отростка в океан, отвлекая от дум, и расхохотался:

– Это жизнь, друг мой. Как любовь, как дружба, жертвенность и верность. Не химическая реакция в мозгу, от полученного сигнала, а нечто истинно людское, ради чего стоит жить, вопреки иллюзии фатума.

Он протянул ему руку и Сэм, смахивая с лица воду и упираясь ногами в упругий бок полез обратно.

– Пусть смерть – это часть бытия, но самая пустяковая ее часть.

Рядом с его рукой проклюнулась мембрана, и только они зашли внутрь, как Левиафан, вспенивая океан, как сказочная рыба-кит степенно и величественно погрузился в его недра. Хотя был в сотни раз больше. Лишь чайки могли поведать его тайну. Пролетавший же в выси спутник, сканируя все в сверхвысоком разрешении, как всегда, ничего не увидел. А если и видел, то тут же спешил забыть.

Глава 09. Воины и эстеты

Харон объявил проверку всех систем Левиафана, дал команду на всплытие и самый малый. По отчетам биотехников, живой ковчег порядком отощал, спя в режиме консервации и ему была необходима пища. И поскольку он находился в богатом жизнью океане, то неспешно плывя прореживал поля планктона, а буде попадется, то человеческий мусор. Благо, в Тихом океане хватало и того и другого. Поглощать крупную, неразумную органику без решения капитала или его замов, запрещалось. Прощаясь с Сэмом, Харон посоветовал прогуляться наверх, и воспользоваться редким спокойным днем. Медперсонал выпустил Лизу из лазарета облаченной в голубой симбионт, сославшись на то, что ее ветхое платьице расползлось прямо в руках, дали то, что было под рукой. Хотя он подозревал что ее одежду просто утилизировали от греха подальше. Да и они с Иваном тоже хороши, не удосужились взять для нее обновки в каком-либо из условно пустых городов. Лиза была на седьмом небе от счастья, считая себя теперь настоящим атланским бойцом. Врачи не стали ее переубеждать, лишь улыбались, все-таки единственный ребенок на весь ковчег. Сэму же такой роскоши не предложили, а он скромно умолчал.

Выйдя наверх, он удивился открывшемуся виду: посреди широченной спины ковчега зеленел огромный прямоугольник травы, будто иллюстрация сказки Ершова, демонстрируя попавшую в опалу чудо-юдо рыбу-кит, с целым городом на спине. И долго бы он стоял в проходе, если бы не Столяров, проходивший с группой бойцов, мурлыкающий по нос «синее море, только море за кормой…» и хлопнувший по плечу.

– Ты чего застыл Сэм? А это – он проследил взглядом – внутренняя оранжерея, с особым видом травы, усиленно вырабатывающих кислород. Внутри в ней необходимости нет, мы и попросили поместить ее снаружи, вроде стадиона для тренировок. Не подстрижем, так вытопчем. Самое то.

– А какие тренировки? – Сэм наконец закрыл рот.

– Силовые, боевые, огневые – для десанта. Да и Ване будет где безопасно симбионт обжить.

– А он живой что ли? – пристраиваясь в конце колоны спросил вконец огорошенный канадец.

– А то ты не знал. У атлансов все технологии основаны на живой материи, или с ее участием.

– Ген, все не было времени спросить – помялся Сэм пряча глаза – а как ты выжил-то?

Столяров понимающе кивнул:

– Вы все равно ничего не смогли бы сделать. Иван хоть и держался молодцом, но руки все-же тряслись, заряд прошел по черепу. Вы уехали, а потом появились абасы. Долго удивлялись. Забрали, подлечили, собрали. Объяснили, что к чему. Солдату главное – понятная цель, враг.

– Ты больше не комплексуешь из-за своего искусственного происхождения?

– Харон умеет ставить задачи и вправлять мозги. Не хочешь поразмяться с нами?

– Вы же меня как котенка разорвете надвое! – выходя на подстриженную лужайку отнекался Сэм.

– Не скажи. Булчута, того, кто играл Булчута ты своей горгонской приспособой спалил.

– Не бойся, изъяли. Не положено мне такой убийственной мощности. Она ведь убивала и меня тоже.

– Вон оно че? То-то ты такой прибабахнутый тогда был. Ну ладно, бывай. Ты это, заходи, если че.

Здраво рассудив, что тренировки «абасов» в боевых симбионтах эффектны со стороны, Сэм оглянулся, и увидев у края оранжереи сидящего на земле человека, подогнувшего ноги по-турецки, направился к нему. Беспокоила неопределенность. После напряжения последних недель, когда нервы звенели как струны, а душа подавлена безысходностью, неожиданный отдых казался мукой. Все были заняты делом, кроме него. Иван обживал симбионт, выделывая на траве кульбиты как накуренный кот, Столяров следил, что бы он при этом не угробился сам, и не угробил кого другого. Лизу снова увели в пункт наблюдения, и забавляли, подключившись к запущенным спутникам и показывая из космоса вполне мирный облик Земли. Хотя атлансы перехватили ракеты, которыми обезумевшие люди накрывали друг дружку и перенаправили радиоактивное заражение и чужой биоценоз во временные разломы, но все же были вещи, которые были неподвластны и им. Землетрясения и цунами от сместившихся гравитационных полей Луны. Общая масса даже расколотой на Фатум и Лею не особо изменилась. Хотя, может быть, на это нужно было время.

Сэм уже понял, что постоянное удивление при столкновении с новой расой нормально, поскольку все время сталкиваешься с незнакомым, иным. Не только в плане вещей, но в плане суждений, действий. Вот и сейчас, вид сидящего на траве атланса поверг в недоумение. Высокий, не менее двух метров, атлет сидел в позе роденовского мыслителя и внимательно читал увесистую, старую с виду книгу. Обликом он походил на ожившую скульптуру итальянских зодчих. Светлые, чуть вьющиеся волосы, смуглая кожа.

– Не помешаю?

– Приветствую, Сэмюель! – кончиками губ улыбнулся атланс и отложил книгу – Ничуть. Я Юний.

– Можно просто Сэм. Не против, если присяду?

– Места много. Как и вопросов.

Сэм примостился на упругий ковер травы.

– Взаимно. Их у меня даже больше, чем может ответить Харон.

– Не обижайся. Он сейчас очень занят. Поверь, за пару недель это первый такой денек.

– Расслабиться и получать удовольствие? Зная, что где-то там разгуливает Пипетка, и не одна…

– Получать удовольствие… – скривил губы Юний – определение в стиле горгонов. Нам ближе – думать о возвышенном. Что же касаемо Пипетки, ты свою сейчас запутал еще больше. Тем более, она под плотным наблюдением и сопровождением. И пока не вылезет наружу все их змеиное гнездо мы, как это…

Он быстренько открыл одну из книг, которые громоздились вокруг него стопками, полистал страницы.

– … играем игру. Замечательное определение. «Сборник слов и афоризмов», столетнее советское издание!

– И чем же я помогаю сейчас?

– Суди сам. Она отправила тебя за ковчегом, но потом сообразив, что случайно ты его не найдешь, для эмоционального манипулирования вернула Ивана, в которого вбили предполагаемое местонахождение. Кстати, про сингулярность она не врала, редкий случай, как и про обрыв связи с той стороной. Сингулярность мы уже контролируем, а так званые спасательные капсулы, перехватываем.

– Вот что имел ввиду Харон, когда говорил, что семья Ивана на Земле.

– Вы отправили сигнал пробуждения Левиафану, бот его подтверждает. Но вместо того чтобы торчать в ожидаемом месте, отчего-то плывете в Америку. Она покинула одурманенных людей и шипя ползет за вами. Людей мы привели в себя, и отправили весточку вашим спасателям. Здесь вступаешь в игру ты. Она не знает, как ты заставил Левиафана плыть в Канаду, на поиски своих родственников. Горгоны тщеславны, они то подходы к нему искали лет триста, а тут признанный Левиафаном капитан! Маленькие партии человеческого сырья, а подходят не все, их уже не устраивают. А тут возможность во всеуслышание заявить о себе, как о богах, спасителях человечества, дать лекарство, чтобы люди сами толпой к ним повалили.

Что-то вспомнив, Сэм похлопал себя по карманам, вытащил странную монету с ликом горгоны и дал атлансу.

Тот с любопытством ее изучил, затем протянул обратно.

– Юний. А зачем им наш человеческий материал? При своих биотехнологиях они ведь могут все! Для чего громоздить такую кучу долгоиграющих планов?

– Они страстно хотят жить, и тем не менее вымирают. Искаженная ДНК нуждается в постоянной дозе основы, синтезировать которую искусственно невозможно, как невозможно повторить многие чудеса природы. Потому ранее похищали женщин для массового разведения, но аппетит растет во время еды. Так вроде говориться? Кроме ваших жизней им ничего не нужно. А если их будет сто тысяч…

– А почему они не распылили вирус сами, а ждали что бы мы сами раскопали его на Луне?

– Вот этого не скажу, не знаю. Возможно, они не были готовы для масштабного возвращения. Доволен?

– Гора с плеч. Сижу тут и прохлаждаюсь, в то время как другие рвутся в поте лица.

– Можешь помочь разобраться с этим? – широким жестом указал Юний на книги – Я не только десантник, но и этнограф, а ваши книги, это что-то невероятное! Пиршество ума! Особенно старые, доимперские издания.

– Ничего себе… Зачем же это старье? Ведь у вас такие технологии…

– Ты судишь по вашему миру. Раз солдат, или рабочий то непременно туп или ограничен? В отсутствии шедевров настоящей литературы, идет вырождение и превращение в потребителя – идеальную кормовую базу горгонцев! Мы – воины и эстеты, ценители прекрасного. Все это погибнет с вами, целая вселенная, целые миры!

Content

Виктор Моключенко
Армагеддон. Апокрифы

Пролог

Глава 01. Преображенный

Глава 02. Злая деревня

Глава 03. Вторая модель

Глава 04. И снова, здравствуйте!

Глава 05. Роли и маски

Глава 06. Явление Харона

Глава 07. Персей и Горгона

Глава 08. Ковчег

Глава 09. Воины и эстеты