Мой любимый зверь

Глава 1

Темно. И страшно.

И темно.

Это на центральных проспектах города иллюминация такая, что Лас-Вегас позавидует. А в удаленных районах – вечные «улицы разбитых фонарей». И вообще кое-кому не мешало бы научиться стоять на своем! И уж если редактор объявляет съемочной группе: «Будем переписывать сюжет, пока не получится хорошо!», то хотя бы развезти сотрудников по домам, когда это «хорошо» уже получилось, он должен. Впрочем, сам он не догадывается, что что-то кому-то задолжал. Всем спасибо, все свободны! Прыгнул в свой «БМВ» – и был таков.

Должен. Смешно. И настоять на своем – тоже смешно. Если ты студентка, а тебе выпала счастливая возможность работать на крупном городском канале – ты автоматически становишься собственностью этого канала. Будешь делать всем кофе, бегать по поручениям, выстаивать очереди в магазинах… Потому что четко знаешь: на твое место столько претендентов, что из них можно собрать симфонический оркестр. Или факультет журналистики.

Да и не редактор виноват! Если бы кое-кто особо одаренный наконец научился вовремя снимать деньги с карточки и держать в кармане какие-нибудь небольшие рубли на случай, если надо будет рассчитаться с таксистом, этот кое-кто давно был дома. Увы, таксисты не принимают ни проездной на все виды транспорта, ни пластиковую карту.

Инга торопливо шла по темному переулку. Ни один фонарь как назло не светил, а скудного света от нескольких окон хватало лишь на то, чтобы не идти на ощупь. Фонарь на телефоне она не включала. Дорогу домой, в свою съемную квартиру, она найдет и в кромешной тьме. А вот превращаться в пятно света, привлекающее тех, кто не спит в столь поздний час, не хотелось.

Поворот, еще поворот… Оставалось совсем немного пройти по темной дороге, дом уже виден вдали.

Внезапно впереди мелькнула тень.

Инга вздрогнула и замедлила шаг.

Собака? Если собака, то огромная.

Собак она панически боялась еще с детства. Тогда они с родителями жили на отшибе небольшого городка. Два пятиэтажных дома посреди пустыря – монумент военной архитектурной мысли. Туда, конечно, были подведены все коммуникации. Но вот дорога от остановки до подъезда превращалась в полосу препятствий. Псы, которых пристальное внимание СЭС потихоньку заставляло перебираться подальше от центральных улиц к окраинам, сбивались в стаи. Днем – добродушные попрошайки с грустными глазами, ночью они превращались в угрозу. По крайней мере, Инге так казалось.

И до сих пор кажется.

В полной тишине послышался звук: то ли скулеж, то ли стон.

Ежки-матрешки! Этого еще не хватало!

Волосы на затылке поднялись дыбом, по спине скользнул липкий холодок страха.

Инга встала как вкопанная и настороженно прислушалась.

Тишина… Может, почудилось?

Ну нет, завтра же она снимет с карточки всё, просто вот всё! Купит кошелек, положит туда эти деньги и никогда больше…

Звук повторился…

Тихий, жалобный. Наверное, все-таки стон.

Значит так. Сейчас она со всех ног промчится по дуге мимо этого места, нырнет в подъезд, поднимется на свой этаж, закроет дверь на все замки и даже не будет вспоминать о странном звуке. Да-да и думать не станет о том, что, возможно, там от сердечного приступа погибает пенсионер, злые дети мучают кошку… А может, серийный убийца заносит нож над жертвой или творится еще какая-нибудь ужасная несправедливость… А она пройдет мимо и будет дальше с этим жить. Всю жизнь. С этим грузом.

Инга вздохнула и остановилась.

В случае если там и вправду убийца с ножом, злодей может радоваться: у него будет не одна, а целых две жертвы.

Инга трясущимися руками покопалась в телефоне, нашла функцию фонарика и быстро включила.

То, что она увидела, заставило ее остолбенеть. Всего в паре метров от нее, прямо на асфальте у кустов лежал человек, и это не был пенсионер с сердечным приступом.

«Мамаша, у вас мальчик!»

Это точно был мужчина. Сомнений не оставалось никаких по той простой причине, что лежащий был совершенно обнажен. Судя по всему – молодой. И, судя по мускулистому крепкому телу, из тех, кто любит пропадать в спортзале. Правда, сейчас это тело было исполосовано глубокими бороздами ран.

Кто же его так? Вдруг они еще здесь?! Инга поспешно посветила по сторонам. Пусто. Никого. Она осторожно приблизилась к раненому.

Он дышал тяжело и хрипло, широкая грудь часто вздымалась, плоский живот был испачкан кровью. Инга смотрела на это не дольше секунды, но этого хватило, чтобы в сознании запечатлелось красивое мужское тело на чёрном зеркале асфальта. Как будто не реальность, а кадр из кинофильма.

Она сняла с себя ветровку и зачем-то набросила на ту часть, которая смущала ее больше всего. Глупость какая, тут человек практически умирает, а она решила поиграть в пуританку.

– Вы живы? Держитесь, я сейчас вызову «скорую», они спасут…

Раны выглядели устрашающе. Это его ножом, что ли?

– Не надо «скорую», – то ли просипел, то ли простонал человек. – Просто отведи меня куда-нибудь, где тепло и есть вода. Лучше, чтобы был спирт…

Да, он и впрямь довольно молод, ненамного старше её. И если смыть с лица кровь и грязь, скорее всего, окажется симпатичным. Но это не повод тащить к себе домой незнакомца! А если он прямо там умрет? Как вообще она сможет объяснить, откуда он у нее взялся?

Так что – нет. Она вызовет врачей, полицейских, да хоть МЧС! И пусть с этим красавцем разбираются специалисты. Решено!

– Хорошо. Вы сможете идти? – спросила она.

И тут же молча отругала себя. Ведь только же решила, что поступит так, как велит здравый смысл! И снова делает наоборот.

– Далеко? – спросил он.

Инга прикинула расстояние.

– Минут пять отсюда. – Посмотрела на полуживое тело перед собой и со вздохом поправилась: – Минут десять… Пятнадцать…

– Вода есть?

Ну откуда у нее вода! Хотя… Она покопалась в сумочке. Покупала сегодня пол-литровую бутылку, чтобы запить цитрамон. Все, кому приходится общаться с ее редактором больше двух часов кряду, могут считать головную боль профессиональным заболеванием. Только вот не помнила – оставила бутылку там же в студии или все-таки сунула в сумку…

Вода была на месте. Инга открутила крышку, протянула парню бутылку и помогла ему присесть.

Он пил жадно, иногда останавливаясь, чтобы отдышаться. И, казалось, с каждым глотком ему становилось лучше. Странно. Не от жажды же он свалился без сил! Хотя, кто его знает…

Инга считала себя начинающим, но настоящим репортером, она привыкла ничему не удивляться. Даже сейчас она могла бы навскидку назвать с десяток причин, по которым человек мог оказаться в таком бедственном положении. Например, похитили, держали взаперти, чтобы не убежал – голым. Или… Впрочем, достаточно. Чем перебирать в уме глупости, лучше напрячь мозги и придумать, как придать этому подарочку судьбы более или менее приличный вид.

– Попробуйте встать, – скомандовала она, попутно прикидывая, что лучше предпринять.

Обернуть вокруг бедер куртку и завязать рукавами. Впрочем, он так будет как в фартуке. Первичные половые, конечно, спрятать удастся, но вот ягодицы будут видны. Инга повесила ему на плечо свою сумку, подумала, достала оттуда ключи и переложила в карман джинсов. Еще подумала – и достала паспорт и пропуск на студию. Если сумку чуть-чуть повернуть и сдвинуть, она не то чтобы закроет…

– Ты закончила? – незнакомец выглядел уже куда бодрее. По крайней мере, не было похоже, что он с минуты на минуту отдаст концы. Вот и не верь после этого в целебную силу воды! – Пока ты тут меня наряжаешь как новогоднюю елку, соберется полрайона. Лучше уж давай быстрее окажемся где-нибудь в закрытом помещении.

Инга не была уверена, что хочет оказаться с ним где-то в закрытом помещении. Но что-то то ли в его взгляде, то ли в голосе было такое, что ему хотелось помочь. И совсем не хотелось бросать его одного на темной улице.

Ежки-матрешки, вот это попала!

Если парень окажется маньяком и, едва переступив порог ее квартиры, начнет шинковать хозяйку большим кухонным ножом, ей даже винить будет некого.

Она вздохнула.

– Пойдем.

Глава 2

Его сильно пошатывало. Инга представила, что будет, если вся эта красота рухнет на асфальт с высоты собственного роста. По кусочкам ведь собирать придется!

– Обопритесь, – она выдвинула вперед локоть. Хотя вряд ли это поможет, – нет, лучше на плечо… кладите руку.

Он поморщился, снова покачнулся, но помощи не принял. Ну и пусть! Не очень-то и хотелось…

Пока они шли, Инга украдкой бросала на незнакомца быстрые взгляды.

Точно не бомж! Татуировка на плече. Красивая. Стилизованные буквы, в темноте не разберешь, какие. Зато видно, что набито в дорогом салоне. Пока она делала сюжет о значениях тату, кажется, уже профессионально научилась отличать произведения искусства от дешевой поделки дилетанта. Так вот здесь была работа мастера.

Тело тренированое, мускулистое, крепкое. Нет, он явно не нафаршированный протеинами клиент фитнес-клубов, как она сперва подумала. Скорее, какие-нибудь единоборства… Эти мышцы – не для красоты, они функциональны. Не слишком высокий, не слишком широкий в плечах, но – Инга не сомневалась – один на один справится с любым «шкафом». А вот с двумя-тремя – вряд ли. Недавно Инга делала репортаж с соревнований по тхэквондо, и тренер сборной города делился с ней впечатлениями от просмотра боевиков. Он говорил: «Каким бы крутым бойцом ты ни был, если на тебя нападают двое-трое, да еще и с ножами, единственный эффективный прием – это быстрый бег».

Инга покосилась на раны незнакомца. Похоже, он этот прием освоил из рук вон плохо.

Сколько же бесполезной ерунды она знает! И почему эта ерунда лезет в голову сейчас?..

* * *

Кто бы сомневался! На весь подъезд одна-единственная лампочка, и, конечно, на ее этаже. Когда они проходили по площадке, Инге казалось, что из-за каждой двери в глазок смотрят соседи. Ключ как назло не хотел попадать в замочную скважину, а затем отказывался проворачиваться. Но, наконец, и долгая дорога, и дверь оказались позади, а Инга с гостем – в ее квартире.

– Послушайте, – обратилась она к нему, старательно глядя в сторону, – я понимаю, вы не хотите «скорую», но давайте я позову подругу? Она учится в медицинском, осмотрит вас. Раны глубокие, может быть заражение или того хуже…

– Нет, – отрезал гость. – Дай мне место, где я могу упасть, много воды и немного спирта. Воду лучше бутилированную. Из кранов в этом районе течет редкостная дрянь.

Инга вздохнула. Она совсем была не уверена, что поступает правильно, но указала гостю на диван в гостиной, огорченно подумав, что кровь с покрывала будет, наверное, не отстирать, и принесла графин воды со стаканом.

– Спирта нет, – заявила она. – Может все-таки…

– Водка тоже сойдет, – не дослушал ее гость.

– У меня и водки нет, – она начинала раздражаться. – Я не пью алкоголь и…

– У тебя нет, а в квартире наискосок живет мужичок, любитель выпить, у него есть заначка, сходи попроси.

Откуда он знает, кто живет наискосок? Он следил за ней? Ага, конечно… А потом разделся и покалечил себя, чтобы только с ней познакомиться. У кого-то развивается мания величия. Или паранойя.

Но, как бы то ни было, по диагонали действительно жило семейство: симпатичная женщина с грустными глазами, кажется, продавец, и ее крепко закладывающий за воротник муж.

– Хочешь, чтобы я умер от заражения крови? Поторопись, пожалуйста.

Черт, это уже ни в какие ворота! Пятнадцать минут назад он валялся на голом асфальте без шансов, что ему кто-нибудь поможет. А теперь, когда она притащила его в свой дом, начинается история из русской народной сказки – накорми, напои, спать уложи, да еще, может, и сама рядом ляг!

Инга поймала его насмешливый взгляд. Ежки-матрешки, он же не читает мысли? Но щеки все равно загорелись.

Куда она там шла? К соседке за водкой. Вот и…

– А вдруг они спят?

– Не спят, – ответил незнакомец. – Телевизор работает, и в кухне что-то жарят. Не слишком свежее, – он поморщился.

Инга вздохнула и пошла звонить в соседскую дверь.

– Зачем тебе? – явно удивилась женщина. – Тебе лет-то сколько?

На самом деле уже восемнадцать. Но это совсем не то, что следует сейчас обсуждать. Не пить же она эту водку собирается!

Инга ухватилась за ухо:

– Опять отит, – болезненно поморщилась она, – стреляет страшно, а среди ночи в нашем районе ничего не найдешь. Компресс вот сделаю, может, отпустит.

Соседка посмотрела на нее с сомнением, но все-таки крикнула куда-то вглубь квартиры:

– Ваньк, а Ваньк, у тебя же вроде водка оставалась?

Оттуда, из глубины раздался недовольный голос:

– Не, нету. А кто там?..

– Есть, – шепотом сказала Инга.

Соседка опять окинула ее подозрительным взглядом, но снова обернулась туда, в недра панельной трешки.

– Отдай по-хорошему, ирод! Или ты у меня все праздники сухим будешь сидеть!

Чудовищная угроза сработала. В квартире что-то заворочалось, и через минуту на свет коридора вышел сосед. Что он обо всем этом думает, было написано на поросшем щетиной одутловатом лице. Мужчина окинул Ингу ненавидящим взглядом, сунул супруге бутылку, в которой где-то на треть плескалась прозрачная жидкость, и молча скрылся в темноте коридора.

Соседка протянула бутылку.

– Мне чуть-чуть, – стала отнекиваться Инга.

Того, что ей предлагали, хватило бы сделать компресс на все тело, да еще неоднократно.

Та устало махнула рукой:

– Забирай! Пусть лучше на хорошее дело пойдет, чем на пропой этому ироду.

Точно ли на хорошее? Инга была в том не слишком уверена.

* * *

В квартире было темно. Инга пробежалась по всем комнатам, зажигая свет. Гостя не было видно.

Куда же он делся?

Ушел?

Что с собой взял?

Хотя что тут у нее особо брать? Разве что допотопный ноутбук. Так он и с доплатой никому не нужен.

Полоска света из-под двери в ванной, шум воды…

Ага, обрадовалась! Как бы не так, уйдет он!

Уже перешел к водным процедурам. А она сама, между прочим, даже душ принять не успела, побежала к соседям водку клянчить. Гостеприимство на грани фантастики!

Шум воды резко прекратился. Из-за двери раздался голос:

– Передай бутылку сюда. И полотенце тоже найди.

Инга задохнулась от гнева. Вот наглец! Он еще командует у нее в доме! Полотенце ему, видишь ли!

– Хорошо, полотенце можешь не приносить, – снова раздался голос из ванной, – но тогда я выйду как есть. Но, мне кажется, тебе это не очень нравилось.

Что он мысли читает, что ли?

– Нет, не читаю, – раздалось из-за двери.

Для раненого что-то он слишком бодрый. Инга вытащила из шкафа полотенце, выбрала самое большое. Нечего тут всяким крутить у нее перед носом неприкрытыми частями тела. Пускай даже и привлекательными. Приоткрыла дверь в ванную, просунула туда руку, и, как только рука освободилась, выдернула ее назад. Как в аквариум со змеями!

Спустя несколько минут гость вышел.

Теперь при свете Инга смогла его рассмотреть. Заостренные хищные черты лица, высокий лоб со складкой между нахмуренными бровями, колючий взгляд. Тело крепкое, жилистое, словно налитое силой. Вряд ли его можно было бы назвать красавцем, но было в нем что-то такое, отчего холодело в спине и перехватывало дыхание. Может быть, его глаза непонятного цвета, внимательные, цепкие, словно видящие ее, Ингу, насквозь? Или движения, по-звериному пластичные, отточенные и бесшумные? Нет, скорее ощущение опасности. Да-да, точно! Он выглядел опасным. Хотя трудно выглядеть опасным, когда ты обернут розовым полотенцем в цветочек. Но ему это удалось.

Инга уставилась грудь гостя и удивленно моргнула. Верно говорят, что у страха глаза велики. Раны, которые в подворотне показались ей страшными и глубокими, были не такими уж серьезными, и вроде как даже начинали затягиваться.

Чушь какая-то! Не может на человеке все так быстро заживать!

Гость дошел до диванчика и упал на подушки. Облегченно выдохнул, словно весь день мечтал принять наконец-таки горизонтальное положение. То, что на нем нет ничего, кроме того самого полотенца, кажется, вообще его не волновало.

Зато волновало Ингу. Она нерешительно застыла у двери. Черт, как же разговаривать с полуголым человеком? И куда деть глаза? Будешь смотреть на него – решит, что пялишься, а если в сторону – получается невежливо.

Инга демонстративно отвернулась: пусть будет «невежливо». Она и так для него сделала слишком много, а он даже спасибо не сказал.

– Спасибо, – тихо буркнули из-за плеча. – И нет, не читаю.

Проницательный нашелся на ее голову! А вот она вовсе не проницательная. Так что ей нужно спрашивать. И уж точно не следует стесняться.

– Как вы вообще оказались там голым? – сердито выговорила Инга, старательно разглядывая рисунок на обоях. Оказывается, если не смотреть на гостя, спрашивать куда проще. И тон получается такой, какой нужно. Она добавила металла в голос: – Кто на вас напал? Что случилось? Можете вы хоть что-то рассказать, или так и будете играть в загадочного незнакомца?!

Ответом ей было равномерное сопение. Инга обернулась и покачала головой. Гость уже спал. Ей бы такие крепкие нервы!

* * *

Комнат в квартире было две. И не потому что она с самого начала планировала регулярно приводить сюда подобранных на улице мужчин, с которыми не то что в одной комнате, а в одном доме ночевать страшно. Просто раньше она снимала квартиру вдвоем с подружкой. Потом подружка благополучно вышла замуж и съехала. Пускать к себе постороннего человека, пусть даже так будет дешевле, она не хотела. А искать новую квартиру, при том что эта ее в принципе устраивала, не было времени: работа съедала всё, а то что она не доедала, с удовольствием лопала учеба.

Инга бросила на незнакомца еще один настороженный взгляд. Ну что вот с ним делать, не в полицию же сдавать?! Спит человек, умирать вроде не собирается…Ее убивать – тоже. Ну и пусть себе спит. А утром он соберется и исчезнет из ее жизни.

Глава 3

Разбудили Ингу запахи, совершенно непривычные и очень редко встречающиеся у нее в квартире. Запахи еды. Такие аппетитные, что в животе заурчало. Откуда здесь?.. Она сразу вспомнила события вчерашнего вечера, подскочила на кровати, быстро набросила на себя халат и выбежала на кухню.

Инга ожидала увидеть там все что угодно, но увидела лишь все того же незнакомца. Он чинно восседал на стуле в розовом полотенце на бедрах и пил чай. Она окинула взглядом кухню. Никаких следов. Похоже, от еды остались только запахи.

– Я тут у тебя похозяйничал, нашел кое-какие продукты, кое-чего приготовил. Ты не думай, я все компенсирую…

– А куда ты дел то, что приготовил? – поинтересовалась Инга.

Продолжать обращаться на «вы» к незнакомцу при условии, что он ночевал в твоей квартире, обернут в твое полотенце и пьет твой чай на твоей же кухне – это уже как-то чересчур.

Незнакомец развел руками:

– Припасы, конечно, должны делиться на всех членов команды, но в данный момент калории больше нужны мне.

Несколько секунд он улыбался, явно наслаждаясь ее изумленным молчанием. А потом встал (Инга тут же отвела глаза), достал из шкафчика тарелку и выложил на нее омлет из сковороды.

– Не думала же ты, что я о тебе забуду!

Инга уже собиралась высказать ему все, что она о нем на самом деле думала. Но замолчала на полуслове. Сейчас парень уже не выглядел умирающим, раны на его теле почти затянулись. И это очень странно. Ну не могут такие глубокие порезы исчезнуть буквально за одну ночь.

Может, это был грим? Может, незнакомец нарочно притворился полуживым, чтобы попасть к ней в дом? О чем она только думала, когда тащила его сюда. Надо как-то от него избавиться! Пусть уходит, прямо сейчас!

– Да ладно тебе кипятиться, – он ответил раньше, чем успела открыть рот и сказать все это вслух. – Я уйду, обещаю. Все затраты и все беспокойство окупятся. А сейчас просто сядь и позавтракай. Ты ведь обычно не завтракаешь?

Обычно… Обычно она просыпается, когда не то что завтракать, даже одеваться, чтобы вовремя успеть на работу, уже поздно. И чтобы редактор не нервничал и не читал нотации о дисциплине, ей нужен не меньше чем телепорт. Так что даже кофе она пьет уже на работе, на бегу.

Инга бросила взгляд на часы. Ежки-матрешки, без пятнадцати шесть! Она в такую рань в жизни не вставала.

– Приятного аппетита, – усмехнулся гость. – Советую поторопиться, нас ждут великие дела.

Омлет оказался неожиданно вкусным, а кофе, который незнакомец сварил, пока Инга справлялась с омлетом, еще вкуснее.

Она даже вздохнула. Когда-то в прошлой жизни завтрак был обычным делом. Ее соседка по квартире обожала готовить. Но нашелся умник, который решил предъявить права на свою порцию домашнего уюта и заграбастать ее в единоличное пользование. С тех пор приходится перебиваться случайными перекусами.

Может, и правда нужно найти себе парня? Это должно быть увлекательно: ходит у тебя на кухне мужчина в набедренной повязке, варит кофе, моет посуду…

Гость действительно уже успел смахнуть крошки со стола и сполоснуть тарелку с вилкой. На губах у него блуждала странная полуулыбка.

Ежки-матрешки! Инга поперхнулась кофе. Если он так легко угадывает ее мысли, вот, наверное, веселится сейчас. Она вперилась в него испытующим взглядом, но никакого «Да ладно тебе, все одинокие девушки хотят обзавестись парнем!» в его исполнении не последовало.

И вообще, о серьезных отношениях она не задумывается по одной простой причине, что это ей придется шуршать на кухне, подавать кофе и мыть тарелки с вилками. А с карьерой журналиста бытовые радости совмещать очень сложно.

– Мне нужна одежда, – вывел ее из задумчивости голос гостя.

– И мотоцикл? – автоматически переспросила она. А что, всем голым мужикам, которые валяются на дороге, нужна одежда и мотоцикл. Кинематограф врать не будет.

– Нет, – терпеливо, как маленькой, ответил он. – Сосредоточься, мне нужна моя одежда, и тебе придется за ней съездить. А потом я уйду и не буду больше тебя беспокоить. Денег же совсем нет? – спросил он. – Наличных.

– Нет, – прищурив глаза, сказала Инга, – а если бы и были, я бы не дала.

– А я бы и не просил. Поехала бы на такси.

– Будь у меня деньги на такси, – на этот раз Инга не отводила взгляд. – Ты бы до сих пор лежал там, на дороге.

– Не лежал бы, – очень серьезно ответил гость. – Они бы пришли и меня добили. Так что спасибо. И не думай, что я этого не ценю. Я бы с удовольствием не доставлял тебе столько хлопот, но если сейчас я уйду без одежды, денег и документов…

Инга вздохнула: точно не вариант. Далеко он так не уйдет.

– Ладно, – она посмотрела на часы, – что там с твоей одеждой?

Он взял в руки ее телефон, не особенно обращая внимание на протестующий жест. В несколько движений нашел карту.

– Три станции на метро, потом сто пятый троллейбус. Доезжаешь вот сюда, – он показал ей на дисплее. – Я установил маркер, если потеряешься, смотри карту. Сворачиваешь в подворотню, там будет мусорный бак. За мусорным баком коробка. Очень грязная. Вот эту коробку надо открыть, там будет спортивная сумка.

Инга помрачнела. Кому, как не ей, знать, чем могут обернуться просьбы съездить куда-то и принести какую-то сумку. Криминальные сводки пестрят похожими сообщениями.

А потом она будет оправдываться в полиции: это не мои наркотики, это не мое оружие, это не моя бомба, не моя отрезанная голова… Нет, ну то есть ясно, что не ее… В смысле не она туда ее положила.

– Там только кроссовки, документы, одежда и деньги.

Опять он читает мысли! В телепатию она не верила. Неужели она настолько предсказуема? Вот уж никогда не думала.

– Возьмешь сумку – сразу лови такси, денег там хватит, – он посмотрел на часы на стенке. – Если выскочишь прямо сейчас, не опоздаешь на работу.

– Это всё? – устало спросила она.

– Нет.

– Что еще?

– Спасибо.

Инга вздохнула: откуда он только взялся на ее голову такой… благодарный.

Глава 4

Сердце было не на месте. Мысль о том, что какой-то подозрительный тип сейчас остался у нее дома, а она сама едет в какое-то подозрительное место за какой-то подозрительной сумкой, спокойствия, оптимизма и веры в светлое будущее не добавляла.

Инга задумалась и проехала нужную станцию метро, потом возвращалась, чуть не пропустила сто пятый троллейбус, застыв на остановке словно мумия. И все равно ту самую помойку она нашла быстро, даже не заглядывая в карту. Странно, обычно она не так хорошо ориентировалась на местности. Может, этот читающий мысли парень, на котором все заживает как на собаке, поделился с ней своими способностями?

Лучше бы он поделился с ней информацией о том, кто он и что вообще происходит. Ей бы было спокойнее. Хотя… Кто знает, может быть, там такие подробности, от которых и правда лучше держаться подальше. Нет уж, пускай он получит свою сумку и выметается из ее дома, а она и дальше понятия не имеет, с чем таким странным столкнулась.

Грязную коробку Инга обнаружила сразу. Если до этого она и думала, что очень опрометчиво оставлять сумку с деньгами за мусорным баком, где ее кто угодно может найти, то сейчас поняла: ничего подобного. Даже зная, что в этой коробке, прикасаться к ней совершенно не хотелось.

Вообще-то предупреждать надо! Она взяла бы с собой те же перчатки для мытья посуды. Впрочем, догадаться взять перчатки можно было и самой, без посторонней помощи. Все-таки шла не в аптеку за стерильным бинтом, а к мусорным бакам. Инга покопалась в сумке, нашла свой репортерский блокнот и вырвала несколько листов. Прижала их к коробке, пальчиками приподняла ее вверх и брезгливо отбросила в сторону.

Под коробкой действительно была сумка, и выглядела она куда лучше, чем окружающая обстановка.

Ее гость сказал, что кошелек в боковом кармане. Это был вроде как намек: взять его и не шарить по другим вещам.

Инга расстегнула молнию. Кошелек и правда был на месте. Она незаметно огляделась, вытащила его и открыла. Неплохо! Здесь не то что на такси – хватит на частном самолете до дома долететь! Но стоять с такой пачкой денег в подворотне, пусть даже и ранним утром? Да она просто ходячий вызов всем асоциальным элементам в радиусе километра.

Инга быстро вышла из подворотни, дошагала до стоянки такси и выдохнула лишь тогда, когда захлопнула за собой дверцу желтого авто. Назвала адрес и задумалась.

Копаться в остальной сумке ее вроде как не приглашали. Но разве могла она так вот запросто ехать с потенциально опасным объектом в руках и даже не проверить, что там? И вообще. Человек, который способен в такой ситуации не осмотреть содержимое сумки, как репортер профнепригоден.

Инга осторожно потянула молнию.

На первый взгляд, в сумке не было ничего подозрительного: джинсы неплохой фирмы, но и не слишком дорогие, кроссовки в отдельном пакете, выглядят как новенькие, свитер, майка. Еще один пакет с несколькими сменами белья и носков. А вот это что?

Украшение, вроде тех, что продают умельцы на разных ярмарках. Тусклый желтоватый камень в плетеной оправе на грубоватой плетеной же тесьме. Явно ручная работа, но вещь не выглядит дорогой. Может, что-то памятное? Может, в какие-нибудь далекие подростковые годы эту вещицу своими руками сделала любимая девушка? В общем, какая-то ерунда, которую он положил в свой тревожный чемоданчик.

Что ж, ее гость неплохо подготовился. Вот только к чему? К тому, что внезапно останется голым посреди города? Странно и непонятно. А может, все куда проще и нет тут вообще никакой мрачной тайны? Обычный студент поспорил с дружками, что пробежится по улицам голышом… В карты там проиграл или еще что-нибудь в этом же роде. Только город у них такой, что для прогулок голышом не приспособлен. Вот и нарвался бедняга где-то на отморозков, исполосовавших его ножиком, и до одежды не дошел.

Эта версия нравилась Инге больше всего. Она была понятной и неопасной. Но где-то в глубине души девушка чувствовала, что вряд ли все окажется именно так.

Вот балда! В сумке просто обязано быть еще кое-что! Документы!

Она пошарила рукой по подкладке и не без труда нашла потайной карман. Достала оттуда синюю книжицу. Ежки-матрешки! С фотографии на нее смотрел ее гость. А то, что было написано рядом с фотографией, наглядно свидетельствовало, что подобрала она вчера человека по имени Стив Майер, гражданина США. Она заглянула на страницу с визами. Там было все в порядке. Он может находиться в стране еще два месяца.

Странно, говорит он совершенно без акцента. На простой российской кухне ориентируется прекрасно. Да и вообще на иностранца не похож. Впрочем, может быть, эмигрант.

Инга снова запустила руку в потайной карманчик. Ее новая находка заставила еще раз прошептать под нос: «Ах, ты ежки-матрешки!».

То, что она извлекла, оказалось вполне себе российской краснокожей паспортиной с вложенной туда карточкой водительских прав. С обоих документов на нее смотрела все та же нагловатая физиономия, только надписи на этот раз сообщали, что в ее квартире остался один без присмотра Стас Майоров.

– Восемьсот рублей, – заявил водитель, затормозив возле ее дома.

Инга не среагировала даже на то, что таксист раза в полтора завысил цену. Видно, принял ее за приезжую. Ну да, большая спортивная сумка вполне могла сойти за багаж для маленькой хрупкой девушки.

Но пассажирке было не до наглости таксиста, она судорожно размышляла, идти ли ей домой или рвануть с места и обратиться в полицию. Инга подняла взгляд на свое окно. Ну разумеется, живописная картина. Крепкий торс на фоне занавесок и насмешливый взгляд, устремленный, казалось, прямо на нее. Инга быстро сунула документы в сумку, застегнула молнию, выдала таксисту тысячу и, не дожидаясь сдачи, выскочила из машины.

Гость встретил ее у порога с полуулыбкой на губах, значение которой Инга, как ни старалась, не могла разгадать. В голове крутились разные варианты, начиная от «нельзя быть такой любопытной, но я так и быть, тебя прощу» до «я сейчас оденусь и по-быстренькому сверну тебе шею». Первый вариант ей нравился больше, но совершенно некстати вспомнилась вариация русской пословицы: «Много будешь знать – никогда не состаришься».

Он молча принял из ее рук сумку и скрылся в комнате. Но это еще ничего не значило. Может, ему просто неудобно душить ее в набедренной повязке из полотенца. Люди вообще выглядят довольно беззащитными, если их раздеть, и чувствуют себя так же, и на окружающих производят такое же впечатление.

Из двери, распихивая по карманам джинсов ключи и документы, вышел ее одетый гость. Инга смотрела на него во все глаза, а в голове крутилась единственная мысль: встреться он ей вчера таким вот, при полном параде, последнее, что она додумалась бы сделать, это привести его к себе домой. Да, перед ней был тот же самый парень. И если в розовом полотенце на бедрах он выглядел опасным, то сейчас от его вида холодело внутри. Сосредоточенный, собранный, как пружина, готовый в любой момент напасть. Теперь она явно чувствовала в нем что-то звериное. И так же явно чувствовала, что на нее он не нападет, а она не будет задавать лишних вопросов. Лишь бы на том их знакомство закончилось, лишь бы он ушел, и у нее не появилось бы ни одного повода о нем вспомнить!

Он легко подхватил сумку, и Инга наконец выдохнула. Никаких орудий для убийства она в сумке не обнаружила, а душить ее было бы удобнее пустыми руками. Стив или Стас, если это, конечно, его настоящие имена, шагнул к ней. Инга и сама не могла бы сказать почему, но она попятилась и уперлась спиною в стену.

Он не отступил, наоборот – приблизился почти вплотную, так, что она чувствовала тепло его тела. Темные, странного цвета глаза перехватили ее взгляд, и в их бездонной глубине на долю секунды мелькнуло нечто такое, что Инга забыла, как дышать. Внутри что-то екнуло, по коже прокатилась волна жара.

– Ну что, пора прощаться… – изменившимся голосом проговорил он.

Обхватил ее свободной рукой за талию, прижал к себе – крепко, не вырвешься. Его лицо склонилось над ней, и горячие губы прижались к ее губам. Горячие, очень горячие. От их жара, от жара крепкого мускулистого тела, прижимающегося к ней все сильнее, кровь словно нагрелась, хлынула по венам, гулко застучала в висках. Голова закружилась, а все мысли расплавились и испарились.

Глава 5

Поцелуй стал глубже, язык незнакомца бесстыдно проник между ее приоткрытых губ. В животе сладко вспыхнуло, и это странным образом ее моментально отрезвило. Что она творит?! Ей это нисколько не нравится!

Инга изо всех сил уперлась руками в грудь незнакомца:

– Пусти!

Трудно поговорить, когда тебя жадно и умело целуют, так что получилось неразборчиво. Она изо всех сил колотила руками по плечам, но это было все равно что стучать по железяке. Мышцы у него словно стальные. Может, он робот вообще?

– Пусти сейчас же!

Как ни странно, объятия тут же разжались. Незнакомец сипло сказал:

– Прошу прощения. Не хотел тебя смущать, ну, в общем, извини. И спасибо за все!

Он подхватил сумку с пола – кажется, пока он распускал руки, ее пришлось бросить, – и скрылся за дверью.

– Гад! – крикнула ему вслед Инга.

Вот тебе и вся благодарность. Правильно, тащишь к себе кого ни попадя, будь готова к тому, что он решит, что для тебя это обычная практика – приводить незнакомцев к себе домой. И относиться станет соответственно.

Уже хлопнула дверь подъезда, а Инга так и стояла посреди коридора, пытаясь прийти в себя и собрать в кучу мысли и чувства. Впрочем, мыслей особенно не было. А вот чувства были странными и хаотичными.

Минуты шли, неизбежно приближая скандал с руководством. Нет, на этот раз без скандала она вполне обойдется, хватит ей потрясений. Инга машинально потрогала припухшие от поцелуя губы, проверила ключи, телефон – все ли взяла, но вместо того чтобы выскочить из квартиры, вошла в комнату, в которой ночевал ее гость.

На столике лежала стопка денег и записка:

«Надеюсь, это компенсирует те неудобства, что я причинил. Извини за опустошенный холодильник. Понимаю, было нервно:) И за все остальное тоже извини. Я бы хотел что-то объяснить, но не могу.

И главное – ты очень хорошая девушка. И я о тебе думаю хорошо».

Чуть ниже – подпись: «С благодарностью, Стас».

А еще ниже – приписка: «Это настоящее имя».

* * *

Она не опоздала в кои-то веки: и транспорт пришел вовремя, и заторов на дороге не было. Интересно, в честь такого знаменательного события ее редактор зааплодирует и выпишет премию? Было бы неплохо.

Та пачка денег, которую странный парень оставил на столике, конечно, с лихвой покрыла бы все возможные и невозможные премии, однако с ней была одна загвоздка: брать ее Инга не собиралась. Сложила в шкаф. Глупо, конечно, хранить деньги, чтобы отдать их нахалу, который вовсе не собирается возвращаться в ее дом. Вернее, она очень надеется, что никогда не вернется.

Но если вдруг вернется, ей бы не хотелось быть ему чем-то обязанной.

– Демидова, ты уже здесь? Вот и отлично. У нас новый оператор. Поедете снимать кошачью выставку.

Инга вздохнула. Сколько хороших новостей сразу!

– А куда делся старый?

Если честно, Сан Саныч ее вполне устраивал: молчаливый, серьезный, и в кадре у него Инга смотрелась великолепно. Кто бы там что ни говорил, а от того, прямыми или кривыми руками тебя снимают, зависит очень многое. Гораздо больше, чем от того, выспалась ты или нет, хорошо ли накрасилась… Правильно поймать свет, выбрать нужный ракурс, похимичить с фокусом… Опытные операторы и фотографы знают, как это делается. И если сейчас ей выдадут бестолкового юнца, который станет делать из нее длинноносое чудовище с кругами под глазами, будет просто отвратительно.

– Травма. В больнице. И скорее всего надолго, так что настраивайся работать с тем, кто есть. А вот и он, – объявил редактор, хватая за локоть пробегавшего мимо парня. – Инга, знакомься, Виталий – наш новый оператор.

Он повернулся к парню:

– Ну Ингу Демидову, я думаю, представлять не надо, лицо, можно сказать, знаменитое.

* * *

Инга посмотрела на нового оператора. Так она и думала: совсем молодой. Двадцать с небольшим – максимум. Смазливый. Брюнет с пытливым взглядом и какой-то болезненно чувственной линией губ. Лицо, которое притягивает взгляд. Странно, что с такой внешностью он решил пойти в операторы и оставаться по ту сторону экрана. В кадре бы смотрелся очень неплохо.

А вот как в кадре будет смотреться она сама – теперь большой вопрос.

– Поехали, – со вздохом сказала Инга.

День выдался таким суматошным, что вспоминать о ночном приключении было некогда. Оно отошло куда-то на задний план, и теперь воспринималось больше как на сон или эпизод из какого-нибудь фильма, так хорошо и талантливо снятый, что возникает ощущение: все это происходит не с экранными героями, а с тобой.

Новый оператор, как ни странно, оказался неплох. Снимал то, что надо, ловил симпатичные кадры, и стоило Инге увидеть что-то примечательное, поискать его глазами, он кивал и тут же появлялся там, где нужно. Она удивилась тому, как слаженно они работали, будто бы не первый день вместе, а уже успели стать хорошей командой.

Ладно. Отсмотрим снятое, увидим.

Инга набросала текст и отправила его редактору на утверждение. Оставалось с полчаса на то, чтобы выпить кофе и выдохнуть. Потом работа в кадре – несколько дублей – и можно ехать на студию.

Не успела Инга закрыть ноутбук, Виталий очутился рядом. В руках – два кофе в одноразовых стаканчиках, уже где-то успел раздобыть. Один из них – черный «американо» без сахара.

– Держи! – он протянул ей именно тот, который надо.

Она вопросительно посмотрела на своего нового оператора:

– Откуда знаешь?

– В студии сказали. Всегда надо знать привычки напарника.

Инга с наслаждением сделала глоток. Прежний оператор, хоть и был молодцом, но кофе ей не носил.

Виталий задумчиво уставился в свой стаканчик и спросил:

– Какие у тебя планы на вечер?

А он не промах, этот мальчик!

– Прийти домой, вытянуться и спать. Если честно, я бы с удовольствием приступила к реализации прямо сейчас.

А еще час полежала бы в ванной. Но об этом шустрому мальчику лучше не рассказывать, перебьется.

– А я сегодня вроде как проставляюсь, – смущенно проговорил тот, – ну, первый день на работе, традиция. Идем в кафе, будут самые близкие. Человек сто.

– А потянешь? – рассмеялась Инга.

– Вряд ли, – Виталий улыбнулся в ответ. – Да нет, пойдет человек пять-шесть. Редактор, коммерческий, зам, выпускающий, но тебя буду рад видеть.

Нет, он точно не промах. Она-то в первый день не додумалась напоить все руководство. А вот оно как, оказывается, все делается. Впрочем, и сейчас посидеть в одной компании с Теми, Кто Все Решает, было бы неплохо.

– Давай не будем загадывать, – Инга допила кофе и бросила стаканчик в мусорную корзину. – Сегодня еще куча работы. В общем, там посмотрим.

На удивление все было снято быстро, а потом еще и смонтировано в рекордно короткие сроки. Этот Виталий – просто волшебник. Сцены, которые он снял, идеально перетекали одна в другую и ложились на ее текст просто замечательно.

А когда Инга увидела кадры, на которых была она сама, настроение повысилось сразу в несколько раз: она выглядела прекрасно, как никогда раньше. Словно и не было полубессонной ночи, переживаний, а был спа-салон, личный гример и что-нибудь такое же «звездное».

– Хорошо, – Инга смотрела на Виталия уже куда более благосклонно. – Разве могу я не поздравить нового коллегу с первым рабочим днем? Да еще и за чужой счет! Отказываться было бы глупо…

* * *

Вечер был отличным. Этот мальчик Виталик знал толк в хорошем отдыхе. Она нашел местечко, не слишком дорогое и чопорное, где вилку страшно в руки взять – вдруг не та, но и не простецкое, так чтобы высокое начальство не чувствовало себя не в своей тарелке.

Кухня была на уровне, а Виталий так ловко умел поворачивать беседу, что никому не было скучно. Однако весь вечер Инга замечала, что взгляд нового коллеги то и дело с интересом останавливается на ней. Хотя на ком ему еще останавливаться? За столиком шесть человек, из них всего две дамы, причем вторая – «замша» редактора, дама крепко за пятьдесят.

Его интерес был очевиден. Но в отличие от ночного гостя Виталий не спешил переходить в наступление.

Вечер закончился так же хорошо, как и начался. А главное вовремя: на самом пике веселья, когда оно еще не начало скатываться в скуку.

На крыльце Инга с удовольствием вдохнула свежий ночной воздух. Она действительно хорошо отдохнула и расслабилась.

– Я поймаю тебе машину, – поставил ее перед фактом Виталий. – Спасибо, что пришла. Без тебя этот вечер был бы невыносимым.

Инга улыбнулась: чертов льстец, но нужно признать – умеет.

Всю дорогу до дома она вспоминала его взгляды – заинтересованные, но не слишком настырные. Вот так себя ведут мужчины, а не неотесанные неандертальцы! Но при воспоминании об одном неотесанном неандертальце внутри почему-то дрогнуло.

– Сколько с меня? – спросила она у таксиста, когда машина остановилась у подъезда.

И зачем-то подняла взгляд на свое окно. Разумеется, никаких торсов на фоне занавесок. И славно. И хорошо.

– Да нисколько, ваш кавалер рассчитался, – таксист выскочил на улицу, обежал вокруг капота и предупредительно открыл перед ней дверцу.

Ежки-матрешки… Видать, на чаевые «кавалер» не поскупился.

Инга сердито выбралась из машины и зашагала к подъезду. Нет, это уже все-таки перебор. В конце концов, она в состоянии заплатить за себя! Репортеры одного из самых популярных каналов не так уж и плохо зарабатывают.

Перед дверью квартиры она остановилась. Домой идти не хотелось, совсем. Что-то внутри отчаянно сопротивлялось.

Инга вздохнула: неужели находиться в обществе даже такого странного и хлопотного Стива-Стаса лучше, чем в одиночестве? Нет, не в этом дело. Просто она устала, перенервничала, вот и лезут в голову всякие дурные мысли.

Она медленно открыла дверь, осторожно переступила через порог, и тут же чья-то рука зажала ей рот, а незнакомый голос просипел в ухо:

– Только пискни – убью!

Инга не сомневалась: точно убьет.

Глава 6

Щелкнул входной замок, словно мышеловка захлопнулась. Ключи выпали из дрожащих пальцев, жалобно звякнув.

– Значит, так. Веди себя тихо. И отвечай тоже тихо. И учти – вякнешь погромче…

Инга часто закивала, насколько это позволяла хватка бандита. Чужая ладонь наконец убралась, с плеча сдернули сумку, ее толкнули вперед. Вспыхнул свет, и Инга чуть не вскрикнула, хоть и обещала себя вести тихо. Прямо перед ней в прихожей стояли двое. Невысокие, коренастые, с тяжелыми злобными взглядами. Сзади перекрывал массивной тушей дверь еще один, отрезая пути к бегству. Толстый и рыхлый, с прилизанными на косой пробор волосами. Тот самый, что приказал молчать. Брезгливо порывшись в ее сумке, он небрежно швырнул ее в угол, пнув туда же ключи.

Кто они? Что им от нее нужно? Инга вжалась в вешалку, переводя испуганный взгляд с парочки коренастых на толстяка и обратно. В горле пересохло, внутри скрутился ледяной комок страха.

– Где он? – хрипло спросил толстяк.

– Кто? – Инга уже догадывалась «кто», и от этой догадки становилось не по себе.

– Охотник.

– Охотник?

Ежки-матрешки, да они психи! Хотя… Разве могут люди сходить с ума группами? Обычно они делают это поодиночке.

«Только гриппом вместе болеют», – всплыло в памяти откуда-то из детства.

От ужаса ее затрясло, по позвоночнику потек холодный пот. У нее в квартире какие-то опасные типы, которые требуют от нее то, чего она не может им дать. А Инга слишком хорошо знала из сводок новостей, чем такие вещи обычно заканчиваются.

– Не притворяйся, – злобно зашипел ей толстяк.

До сих пор разговаривал с нею только он. Те двое молчали. Кажется, они выполняли исключительно декоративную функцию.

– Ты знаешь, кто он. Вы вместе, – он приблизил лицо к Инге и шумно втянул ноздрями воздух. Потом посмотрел на своих и заискивающе сказал: – Это его баба, точно говорю!

Судя по тому, как он обращался к тем двоим, главные все-таки они. Ну или кто-то из них.

– Когда он придет? – взвизгнул толстяк прямо ей в ухо. А ведь он боится. Боится своих подельников и уже начинает раздражаться.

– Я не понимаю, о ком вы, – выдавила Инга, стараясь не выдать страха и дрожи в голосе.

– Хахаль твой!

– Нет у меня никакого хахаля.

Кажется, ей никто не верит. И не поверит.

– Есть, – с ненавистью прошипел толстяк. – Был недавно. Говори, когда придет, иначе придушу.

Пахнущие табаком лапы действительно стали сжиматься у нее на шее.

Ну, не идиот ли, как она может говорить, когда ее душат? Впрочем, сказать ей все равно нечего.

Она уже не сомневалась, что хахалем бандиты считают ее ночного гостя. Но это опять же ничего не меняло. Она совершенно не знала, где он, и абсолютно точно была уверена – здесь он не появится.

– Хорошо, мы подождем, – подал, наконец, голос один из коренастых.

Посмотрел на нее холодным взглядом, развернулся и пошел прямиком в ту комнату, где ночевал спасенный незнакомец, на ходу включив свет. Следом потянулся второй коренастый.

На негнущихся ногах Инга зашагала за ним, подталкиваемая в спину толстяком. Двое уселись на диван, толстяк так и остался стоять рядом с ней, крепко держа ее сзади за локти.

А ведь предлагал тот тренер походить к ним на занятия. Впрочем, вряд ли они бы ей сейчас помогли. С тремя крепкими парнями она точно не справится, а бежать… Да пока возится с замком, ее и поймают.

– Это точно его баба? – усомнился тот из двоих, что предлагал обождать.

– Сказал же – точно, – буркнул толстяк.

– Что-то уж больно убого тут. Не похоже, чтобы он свою кралю держал в такой дыре.

Все трое закрутили головами. Инга восприняла это как шанс договориться.

– Я же говорю, никого у меня нет, – начала она…

И, кажется, напрасно. Третий, который до сих пор молчал, недобро ухмыльнулся:

– Как это у такой красавицы и никого нет? Мы это исправим…

Он поднялся с дивана и медленно начал подходить к Инге.

Та забилась в крепких руках, но вырваться не смогла. От отчаяния на глазах вскипели слезы.

Тот, что шел к ней, смотрел холодно и безучастно, совсем не как насильник. Было видно, что Инга его совершенно не интересовала. Но он сделает с ней что угодно, если это поможет ему найти того, кого они тут называют охотником.

Да только это не поможет! Он ушел! Ушел, черт возьми, как они этого не понимают?!

Он приблизился вплотную и больно стиснул грудь, щупая ее через тонкую ткань. Инга отшатнулась и ударила коренастого коленом, но тот увернулся. От хлесткой пощечины зазвенело в ушах, а из глаз посыпались искры. Сзади выругался толстяк и встряхнул ее так, что зубы лязгнули.

– Стоять! – скомандовал коренастый, уцепился за ворот ее блузки и с силой рванул.

Во все стороны брызнули пуговицы, ткань разошлась. Он сдернул лифчик вниз. Чуть влажные большие ладони смяли грудь, безжалостно сдавливая и выкручивая соски. Инга закричала – и тут же подавилась криком, захрипела. Толстяк, отпустив ее локти, с силой сжал ее горло. Дышать! Она вцепилась ногтями в его ладони, пытаясь оторвать их от своей шеи. Не тут-то было.

В глазах потемнело.

А в следующую секунду какая-то сила вырвала ее из рук непрошеных гостей и швырнула на опустевший диван.

Кашляя и жадно глотая колючий воздух, Инга села и сквозь слезы увидела своего вчерашнего гостя. Явился – не запылился!

Только что он будет делать? Впрочем, это стало ясно практически тут же.

Захваченная необычным зрелищем, Инга замерла. Она бы очень хотела, чтобы тот тренер, который рассказывал про бег, тоже это увидел.

Ее вчерашний гость двигался словно танцевал: легко и красиво. Шаг, разворот, короткий удар, замах ногой – и вот уже толстяк падает на ковер, почти бесшумно, даже соседи не придут ругаться. Затем второй. И почти сразу же третий. Здесь не было долгой и красивой драки как в боевиках. Несколько минут – и все было кончено. Все трое, раскинувшись, каждый по-своему, лежали на полу.

Кажется, дышали.

Но это не точно.

– И что я буду с ними делать? – спросила она у того, кто все это устроил.

– Ничего, – впервые с момента своего появления подал голос тот.

Подошел к первому, присел на пол, приподнял его за голову, вроде как примерился. А потом резко повернул голову, до хруста.

Инга вскрикнула.

Ежки-матрешки, да он маньяк-убийца! Вот кого надо было бояться, а не этих троих!

Но в следующую секунду она забыла, кого и чего ей нужно бояться.

От убитого бандита пошел черный дым. Не такой, как от костра, а гораздо более плотный, густой и жуткий. Этот дым еще какое-то время вился по комнате, а потом растворился под потолком. На полу осталась лежать лишь одежда: джинсы, свитер, кроссовки да часы.

Инга потеряла дар речи и словно во сне наблюдала, как спокойно ее вчерашний гость переходит ко второму из нападавших и проделывает то же самое: хруст костей, свернутая голова – и вот уже человек превращается в облако дыма. Он подошел к третьему, и спустя минуту с ним тоже было покончено.

– Есть пакет? – спросил он у Инги как ни в чем не бывало, будто бы только что здесь не творилась какая-то неведомая чертова хрень, а просто он рассыпал мусор и хотел бы его убрать.

– Есть, – завороженно проговорила Инга. – На кухне.

Она еще успела подумать, что было бы неплохо самой принести пакеты… Зачем посторонний человек будет копаться в ее шкафчиках?

Но потом вспомнила, что ему это не внове и продолжила сидеть, словно если сидеть и не шевелиться, то все это пройдет само собой. Как кошмарный сон.

Стас деловито собрал в пакет одежду… Чью одежду? Кто они такие, те, кто пришел сегодня в ее дом? И кто он такой?

– Это нужно будет выкинуть подальше отсюда, – сказал он. – И вообще я советовал бы тебе подыскать другую квартиру.

– Они что, снова придут?

– Эти? – Стас насмешливо кивнул на пакет. – Эти уже точно никуда не придут. А вот парень, который живет над тобой, настоящий псих. И очень агрессивный. От него могут быть неприятности.

– Кто они? – дрожащим голосом спросила Инга. – И кто ты?

Шок постепенно проходил, и вместо него наваливался страх. Зазнобило. Она машинально опустила глаза и охнула. Сдернутый лифчик, оголенная грудь. Ежки-матрешки… Щеки вспыхнули, Инга торопливо поправила беспорядок в одежде и, плотно запахнув блузку, покосилась на Стаса. Чушь, которую он нес про парня сверху, она просто пропустила мимо ушей.

– Думаю, я должен объясниться, – сказал Стас. – Пойдем-ка я сделаю тебе чаю. Кофе на ночь вредно.

Глава 7

Он снова исчез из комнаты и вернулся. На этот раз с пледом в руках.

Инга и не помнила, что у нее есть плед. Наверное, остался с тех пор, как делила квартиру с соседкой. Но Стас нашел его так быстро, будто бы он здесь хозяин и точно знает, где что лежит. Он бережно обернул плечи Инги пледом и, приобняв, повел ее на кухню.

Плед был мягкий и теплый, и рука, обхватившая ее за талию, была сильной и теплой. И почему-то совсем не хотелось вырываться из объятий. И скандалить по поводу того, что странный гость хозяйничает в ее квартире как у себя дома, тоже не хотелось. Было так приятно прижиматься к теплому крепкому боку и идти в кольце сильных рук, чувствуя, как отступает озноб и тает ледяной ком в животе. Ее даже не смущало, что эти самые руки, которые сейчас кутают ее в плед, совсем недавно с хрустом ломали позвонки.

Стас усадил ее на табурет и отошел к плите. Холод вернулся, Инга поплотнее закуталась в плед, задумчиво наблюдая за непривычной картиной: мужчина на ее кухне.

Странно, но от того, что он тут, совсем рядом, ей становилось легче и спокойнее. Хотя что тут странного. Сплошные инстинкты откуда-то из древности. Когда люди, или даже не люди, а их ближайшие предки сталкивались с опасностью, они предпочитали сбиваться в стаи. Чтобы, так сказать, сплотиться перед большим и страшным миром. По крайней мере, что-то похожее она читала. А в минуты стресса какая только ерунда не вылезает из подсознания. Вот и кажется, что прижаться к крепкому плечу – хорошая идея. Страусам, которые зарывают голову в песок при виде опасности, наверное, их тактика тоже кажется отличной.

В памяти тут же услужливо всплыла и другая информация по поводу экстремальных ситуаций. В минуту опасности людям нередко приспичивает еще и сексом заниматься, чтобы успеть оставить потомство, раз уж гибель близко… Тоже привет от далеких предков.

Инга покраснела и бросила быстрый взгляд на Стаса, словно он мог прочитать ее мысли. Впрочем, вполне даже мог. Ну и что такого? Желание незамедлительно заняться воспроизведением потомства у нее не возникло. Все-таки она, наверное, цивилизованный человек, а не какой-нибудь неандерталец.

Стас уже поставил чайник и перебирал пакетики в ее шкафчике. Это надолго: чаев у Инги с десяток разных видов. Но нет, он определился довольно быстро и уже минут через пять поправлял на Инге плед и со словами «Осторожно, горячее!» подавал ей чашку.

Горячего ароматного чая ей как раз и хотелось. А еще больше хотелось получить объяснения. Потому что пока выходило, что именно этот во всех отношениях заботливый парень и привел в ее дом… Она не сразу смогла подобрать определение. Нечто. Нечто жуткое.

Инга с наслаждением отпила из чашки и уже была готова обрушить на Стаса шквал вопросов, как вдруг уловила приглушенную трель. Телефон!

– Кто тебе звонит так поздно? – темные глаза внимательно уставились на нее. – Между прочим, по этикету ты можешь не отвечать.

По этикету! Инге захотелось вылить оставшийся чай на голову этому знатоку хороших манер. Но на его счастье, она человек цивилизованный!

– Принеси сумочку, она в прихожей, в углу у двери, – попросила Инга и поежилась, вспомнив, как та туда попала. Выбираться из теплого пледа совсем расхотелось. – Пожалуйста.

А что? Она за его вещами ходила куда дальше. Так что это вполне справедливо.

Стас молча скользнул туда и обратно, и так же молча протянул ей сумку. Инга долго копалась в поисках телефона, но звонок не прекращался.

– Настойчивый! – сказал Стас с усмешкой.

Что-то слишком быстро развеселился! И получаса еще не прошло, как он собственноручно сворачивал кому-то шеи.

– Да! – Инга наконец ответила на звонок.

– Ну слава богу, – раздался из трубки голос Виталия. – А я звоню, звоню узнать, как ты добралась, а ты не отвечаешь. Я уже начал переживать…

Почему-то ощущение от звонка было неприятным. Хотя сам Виталий вполне симпатичный парень. Может, Инга просто уже отвыкла от того, чтобы кто-то о ней волновался?

– Я была в ванной, – соврала она. – Наверное, не слышала. Доехала отлично. Спасибо, хороший вечер! – она старалась говорить как можно более сухо и официально. Обсудить начальство, поболтать перед сном, пококетничать… Что там еще могло прийти в голову новенькому? Ей уж точно сейчас было не до того. – Спокойной ночи, Виталий.

Кажется, это более чем прозрачный намек.

– Спокойной ночи, – разочарованно донеслось из трубки.

Инга бросила телефон в сумку.

– Кто-то очень близкий? – спросил Стас. – Настолько близкий, что ты ему врешь о том, как проводишь вечер?

– О! Ты прав! Нужно было сказать ему правду: в мой дом вломились трое, хотели то ли убить, то ли изнасиловать. Но пришел один чертов рембо, всем свернул шеи, а потом трупы испарились, – отчеканила Инга. Хватит уже уютного сюсюканья и антистрессовых чаепитий. – Кто эти люди?

Слушать шуточки о ночных звонках она не собиралась, как и затягивать их общение на многие часы. Ей перед завтрашней работой нужно выспаться. Если, конечно, она сможет уснуть после такого.

– Это не люди, Инга. – Что-то она не помнит, чтобы называла ему свое имя. – Это духи.

– Духи. Ну конечно. Как я сама не додумалась. И откуда они взялись?

– Никто не знает, откуда они берутся и что собой представляют. Наука утверждает, что их и вовсе нет. Но это не мешает им существовать.

Она вообще-то не про науку спрашивала. Ей бы узнать, откуда они взялись в ее квартире.

Духи, значит… Ничего себе духи! У Инги все еще ноют локти, болит шея от цепких пальцев жуткого толстяка. Духи они или нет, но на ощупь совершенно материальны. Она машинально потерла шею. Этот жест не остался незамеченным.

– Они обретают форму. Что-то вроде тела. Но если их убить – ты сама видела, что происходит. Так что не сомневайся, они ненастоящие.

– Если ко мне снова нагрянет парочка таких, то, что они ненастоящие, будет слабым утешением.

– Так и было бы, – кивнул Стас. – Но они не нагрянут.

Он выглядел уверенным в своих словах. Но ей этого было недостаточно.

– Почему вообще они пришли ко мне?

– Они пришли за мной.

– Они называли тебя охотником… – вспомнила Инга.

– Это долго объяснять. Да и не надо тебе оно. В ту ночь, когда ты меня нашла, мы столкнулись с ними. Их было слишком много. И я был не в форме, – он поморщился, словно признавал то, что признавать никак не хотел.

– А почему они искали тебя здесь? Как они вообще узнали про меня? И почему не искали в другом месте?

– Найти охотника сложно, почти невозможно. А вот его близкие могут быть уязвимы.

– Я – близкий? Да мы едва знакомы!

Все в его рассказе было нелепым, нестройным и корявым. И именно поэтому могло оказаться правдой. Это ложь обычно логична и понятна.

– Я поцеловал тебя перед уходом, а для них это словно метка.

Инга вспомнила, как принюхивался к ней один из бандитов.

– А зачем ты меня… – она не договорила: сама поняла. – То есть ты ловил их на меня, как на живца?!

Пледик, чаек, уси-пуси, а сам?! Инга задохнулась от возмущения и вскочила на ноги, с грохотом отодвинув табуретку.

– Послушай, все не так, как ты думаешь… – начал он, но она уже не хотела его слушать.

Конечно, не так! Все еще хуже.

– Если ты ждал, что они придут, где ты был так долго, почему не явился сразу, почему позволил им…

Она вспомнила жуткий взгляд третьего, пощечину, треск блузки, руки, больно тискающие грудь, толстые пальцы, сдавливающие ее шею.

– Потому что у кого-то слишком крепкий замок, – буркнул он.

– Но ты мог войти вместе со мной!

– Тогда бы исчез эффект неожиданности. Вообще-то их было трое, а я один. И задача у меня была не геройски погибнуть, спасая девушку, а все-таки ее спасти.

– Если бы ты не полез целоваться, меня вообще не пришлось спасать! – выкрикнула Инга.

– Они все равно искали бы меня, и возможно, когда-нибудь нашли бы… тебя. Вдруг бы я стал вспоминать о тебе чуть чаще, чем следовало. Им этого достаточно. Только меня бы рядом не было. Я должен был с ними покончить, понимаешь? А теперь все, ты в безопасности, – он с сомнением посмотрел на потолок. – Ну, почти в безопасности. Пока.

Пока! Почти!

В горле набух колючий комок, в носу защипало. Инга с ужасом поняла, что сейчас разрыдается, вот сейчас, в эту же секунду, прямо на его глазах… Вернее, нет, уже рыдает. Горячие слезы текли по щекам будто бы сами себе, капали на пушистый плед, расплываясь мокрыми пятнами. Она быстро отвернулась к окну, пытаясь укрыться от внимательного взгляда. Тщетно. Дыхания не хватало, плечи вздрагивали, и унять ту дрожь было невозможно.

Откуда эта запоздалая истерика? Инга же была почти спокойна! Она и сейчас может успокоиться. Нужно только вдохнуть глубже и…

Вдох получился рваным и громким, слишком похожим на всхлип.

Сильные руки обхватили ее, зареванную, несчастную, в дурацком коконе из пледа. Развернули и прижали к крепкой широкой груди. Плед слегка распахнулся, и Инга обеими руками обвила Стаса, уткнулась носом в такую уютную ложбинку между твердым плечом и шеей и уже не сдерживаясь залилась слезами. Рубашка под ее щекой мгновенно намокла, и сквозь тонкую сырую ткань она ощущала жар его кожи, слышала, как бухает его сердце, как коротко и тяжело он дышит. И было так сладко плакать в этих надежных теплых объятиях, выплескивая накопившиеся за сумасшедший вечер ужас, леденящий страх и отчаяние. Он неловко гладил ее по голове, перебирая волосы, другой рукой все крепче прижимал ее к себе. Слезы давно высохли, и Инга лишь всхлипывала, не в силах отстраниться. Всем своим телом, от коленок до самой макушки, она чувствовала его горячее хищное тело, и от этого мутилось в голове, а внутри обмирало и вспыхивало. Острое, древнее, как мир, желание закипало в крови, разносилось отравой по венам, дурманя разум, выжигая все мысли, кроме одной: «Хочу!» Так. Чертовы предки, кажется, и на ней оставили свой отпечаток. Инга запрокинула лицо и вздрогнула, наткнувшись на ответный жар темных глаз. Он медленно наклонил голову, она привстала на цыпочки и их губы встретились. Сначала легко, едва касаясь, наполняя тело странной истомой, потом поцелуй стал глубже, горячее, бесстыднее. Его язык скользнул по ее губам, и она покорно их приоткрыла, впуская его внутрь. И неумело прижала к нему свой язычок. И словно кипящая лава накрыла с головой, закружила, отрезав от мира. Воздух загустел, а потом и вовсе закончился. Остался только вкус мужских упругих губ, дразнящий запах его тела, дерзкий танец трущихся друг о друга языков, его руки, нырнувшие под блузку и жадно блуждающие по ее голой спине, отчего в груди рождается томный стон. Кожа истончилась, стала болезненно чувствительной, горела и плавилась под мужскими ладонями. Ткань его рубашки казалась колючей, лишней, неправильной. И мешала, ужасно мешала…

Не отрываясь от его губ, Инга протиснула руки между собой и Стасом, дрожащими пальцами принялась расстегивать пуговицы. Где-то краем сознания мелькнула неизвестно как задержавшаяся здравая мысль. Ежки-матрешки! Что она делает?

Неважно. Она подумает об этом после.

Глава 8

Последняя пуговица сдалась, Инга жадно прильнула к Стасу, запустив руки под его рубашку. Это было упоительно приятно – прижиматься вот так вот голой кожей к его обнаженному торсу, с восторгом гладить крепкую спину, ощущая под пальцами литые узлы мышц. Чувствовать его горячие ладони, блуждающие по телу… И целоваться, целоваться, целоваться бесстыдно, жарко, бесконечно. До звона в ушах, до темноты перед глазами, до сладких спазмов внизу живота, не в силах оторваться от умопомрачительно вкусных губ.

Но что-то мешало полностью потерять голову, погрузиться в чувственный дурман, в блаженную негу. То ли мысль, то ли неясное ощущение тревожило, не давало покоя, скреблось в мозг предчувствием опасности. Что-то не так. Что-то неправильно. Что? Стас… Его тело… Оно горячее. Слишком горячее, неестественно горячее для человека. Температура за сорок! При такой температуре люди лежат в бреду, а не бегают по чужим квартирам, сражаясь с непонятно чем.

Сразу ярко и отчетливо вспомнились пальцы, сдавливающие ее шею, трупы на ковре, превращающиеся в черный клубящийся дым, страх и шок.

Вмиг отрезвило. Будто ведро холодной воды на голову вылили.

Стас тут же замер, явно почувствовав эту перемену. Неохотно разжал объятия, отстранился, вбив кулаки в карманы. Хищное гибкое тело напряглось, пытаясь унять дрожь, высокий лоб покрылся испариной.

– Извини… – хрипло прошептала Инга, избегая смотреть ему в глаза. Дыхание все еще было неровным, голос вибрировал, выдавая волнение. – Я…

А что она?! Инга едва не застонала, представив себя со стороны. Зареванная, взлохмаченная, в разорванной одежде и одеяле, она приставала к постороннему мужчине. Теперь он точно черт знает что о ней подумает. И то, что он сам виноват во всем, что тут случилось, вовсе не служит оправданием ее неприличного поведения.

– Нет, это ты извини. Я не должен был…

Он не договорил, но она закончила за него сама: вообще не должен был появляться в ее жизни и пускать все под откос.

– Тебе пора!

Стоило ей произнести эти, в общем-то, простые два слова, как страх вернулся. Не страх – ужас! Она ни за что не хотела оставаться в квартире одна. Сколько бы ни убеждал ее ночной гость, что все будет в порядке и странные сущности, которые напали на нее, уже не вернутся, она не могла в это поверить до конца.

– Хочешь, я останусь? – спросил он.

– Да, – не задумываясь, выпалила она. Покосилась на его расстегнутую рубашку и тут же поправилась: – Нет… Я не знаю… Я боюсь.

– Тебе необязательно оставаться здесь, я отвезу тебя в гостиницу, переночуешь там. Хочешь, завтра найдем тебе новую квартиру?

Инга уцепилась за эту мысль: в гостиницу, конечно, в гостиницу, там кругом полно народу. И ничто не будет напоминать ей об этой квартире, где теперь, кажется, даже стены пропитаны страхом.

И новую квартиру она тоже найдет, но, разумеется, без него. Сюда даже не будет возвращаться. Потом когда-нибудь приедет за вещами. А пока возьмет только самое необходимое.

– Хорошо, я сейчас соберусь.

Сборы заняли совсем немного времени. Косметичка, ноутбук, документы, деньги, белье, комплект одежды на завтра и на всякий случай еще два: вдруг будет не то настроение. Инга задумалась и высыпала в косметичку украшения, потом бросила следом флакончик духов, поколебалась мгновение и отправила туда же еще один, зашла в ванную и сгребла с полочек… не так уж много и сгребла, только самое необходимое.

Да уж, ее тревожный чемоданчик оказался куда увесистее, чем тот, что она тащила от мусорных баков.

– Готова?

Стас уже стоял в прихожей, спокойный и невозмутимый. Ничто в его внешнем виде не указывало на то, что только что она рыдала у него на плече, а потом они страстно целовались, стаскивая друг с друга одежду. Ну ладно, одежду с него стаскивала только она. Надо же было так глупо сорваться!

– Это стресс. Ты еще молодцом держишься.

Ну как же она могла забыть: тут кое-кто читает мысли!

– Спасибо, – буркнула она. – Такси догадался вызвать?

– Я его и не отпускал.

Стас легко подхватил сумку и вышел из квартиры.

* * *

Гостиница, в которую привез ее Стас, была не дорогая и не дешевая. Самая обычная, с уютными номерами и улыбчивым персоналом.

Инга уже приготовилась вести долгие баталии на тему того, кто будет платить за номер. Она была уверена, что Стас, который, в общем-то, виноват в том, что ей пришлось в спешке покидать собственную квартиру, постарается взять расходы на себя. Но Инга твердо решила, что не будет брать у него ни копейки, а потому прямой наводкой направилась к администратору и протянула ему карточку.

Стас, как ни странно, не возражал. Видимо, не хотел с ней спорить, когда она и так была на взводе.

Она уже заранее представляла себе, как он занесет ее вещи в комнату, якобы убедиться, что она нормально устроилась, будет долго мяться, не желая уходить и оставлять ее одну. И даже заготовила речь о том, как она устала и как хочет скорее отдохнуть, а завтра еще и рано вставать.

Но подниматься в номер он тоже не стал – передал вещи носильщику, пожелал ей доброй ночи и ушел.

«Негодяй!» – почему-то расстроилась Инга, потом вздохнула и вспомнила: негодяй, читающий мысли. Он не дал ей ни единой возможности покапризничать и исчез.

На этот раз, наверное, навсегда.

* * *

Проснулась Инга на удивление свежей и бодрой. Посмотрела на часы: ничего себе, еще не было и шести! Второй день подряд ранний подъем. Ну что ж, до работы еще полно времени. Ехать выручать чужие сумки ей не нужно, а в номере, похоже, отличная ванна, она вчера видела краем глаза. Уж точно лучше, чем тесная посудина в ее съемной квартирке.

На работу она пришла рано. Отдохнувшая, причесанная и даже при полном макияже. Если встаешь в шесть, успеваешь делать огромную кучу всяких странных вещей.

– Как ты себя чувствуешь? Я за тебя волновался, – из-за угла появился Виталий.

– Отлично, – улыбнулась ему Инга. – Ты прости, что я вчера так быстро отключилась…

– Не извиняйся. Это ты прости, что я побеспокоил тебя так поздно. Я иногда бываю жутким параноиком. Все время думал, вдруг с тобой что-то случилось.

Еще один экстрасенс на ее голову! Инга вздохнула. Откуда их только понасыпалось? Она резко остановилась: а ведь действительно, откуда? Очень странно: новый оператор появился у них сразу же, как только в ее жизнь ворвался кое-кто излишне наглый.

– Извини, Виталий, мне нужно кое-что обсудить с начальством.

Она, кажется, на самом интересном месте прервала анекдот. Но ничего, расскажет позже.

– Кого я вижу, Демидова! Неужели солнышко ушло в отпуск, и ты его заменяешь, сияя нам по утрам, – радостно встретил ее редактор.

Инга посмотрела на часы: до начала рабочего дня еще минут двадцать. Вежливо улыбнулась, показав, что оценила тонкий юмор, а потом, вмиг посерьезнев, спросила:

– Что за Виталик? Откуда он здесь появился? Почему именно вчера? Почему так резко?

– Что, приглянулся? – редактор понимающе ей подмигнул.

Ну не объяснять же ему, что ей все это кажется подозрительным! Поэтому Инга просто кивнула.

– Понимаю, хороший парень, но имей в виду, если шуры-муры будут мешать работе…

Началось!

– Работе ничего не помешает, – твердо заявила Инга. – Так откуда он вдруг здесь взялся?

– А он не вдруг, он уже месяца два ходит, пороги обивает. Я и работы его видел, и самого его наизусть успел выучить. Только куда я его возьму, если вакансий нет?! А тут Саныч ломает ногу. Вот я и сказал Оленьке позвонить кому-нибудь из претендентов поприличнее. И он тут же – как штык!

Инга выдохнула. Кажется, у нее теперь паранойя. Вряд ли вся эта история началась два месяца назад, а Стас столько времени прикидывал, как бы половчее попасться ей на глаза голым и избитым.

* * *

Рабочий день шел своим чередом. Сегодня они снимали выставку художника-авангардиста. Виталик периодически шептал ей на ухо, что, по его мнению, хотел сказать автор, и Инга ухохатывалась.

– Прекращай, нас отсюда выгонят! – прошептала она, давясь смехом.

Но Виталий словно решил поднять ей настроение до невиданных доселе вершин. И надо сказать, у него получалось. Когда Инга просила художника сказать несколько слов о том, что же на самом деле хотел сказать автор, она с трудом сохраняла серьезное выражение лица. И снова монтаж занял мало времени. Сидеть до ночи не пришлось. Более того редактор заявился и изрек:

– Уже справились? Чего сидим, казенным воздухом дышим? А ну кыш по домам, чтобы завтра были свежими. Завтра с вас два репортажа, но один в воскресный выпуск. Несколько слов о презентации дорогих спонсоров.

Как же хорошо почувствовать себя свободным человеком! Не измотанным в конец винтиком новостной системы, а просто человеком, который идет по улице, ест мороженое и ему совершенно некуда податься. Возвращаться в свою квартиру Инга не хотела, ей все еще было жутковато. Пожалуй, Стас прав, надо искать какой-то другой вариант. Но она займется этим завтра, а пока поживет в гостинице, не так уж там и дорого. Инга брела по улице и просто наслаждалась жизнью.

Кафе…

А почему бы не выпить чашечку кофе, глядя на прохожих!

Кинотеатр…

Да она сто лет не была в кино! Что там, на дневных сеансах? Полнометражный мультфильм – идеально.

В гостиницу она пришла в великолепном настроении, сама себе удивляясь. Ей действительно было хорошо, словно что-то тяжелое перестало на нее давить. А еще и работа стала спориться. Нет, жизнь определенно налаживается.

И только засыпая, Инга почувствовала досаду, мимолетную, едва уловимую.

Почему-то ей казалось, что Стас должен был появиться. В своей обычной манере, не терпящим возражения тоном заявить, что нашел для нее милую квартирку. Или позвать ужинать… Или нет. Квартира и ужин для него слишком просто. Он наверняка сделал бы что-то такое, из ряда вон. Но он не сделал. И не появился. И, наверное, это хорошо.

Да, однозначно, это хорошо, просто замечательно!

Так отчего же такое ощущение, что она пытается себя в чем-то убедить?

Глава 9

Телефон зазвонил среди ночи. Резкая трель безжалостно выдернула из сладкого сна, но сердце почему-то радостно стукнуло: Стас. И пусть он не знает ее номера, что для этого парня стоит его узнать?

Буквы на дисплее телефона сложились в невеселую надпись: Виталий.

– Ты где?

– Я? – растерялась Инга. Даже спросонья она не включила бы его в список людей, которые могут задавать ей такие вопросы в такое время. – Я… У знакомых…

Почему-то ей совсем не хотелось признаваться в том, что она которую ночь остается в гостинице.

На той стороне с облегчением выдохнули:

– Я тут новости смотрю.

Браво! Он, оказывается, их не только снимает, но еще и смотрит. Вот уж воистину любитель и фанат своего дела. Только при чем тут она, Инга?

– В криминалке передавали, у какого-то парня сорвало крышу, – бубнил голос из трубки. Инга зевнула, изо всех сил стараясь не уснуть. – Бегал с ножом по подъезду и бросался на соседей. Несколько человек ранено. И все это в твоем доме.

Сон моментально пропал, словно и не бывало. А ведь Стас говорил что-то такое, про опасного соседа сверху. Он что, никогда не ошибается? Как вообще он мог об этом узнать?

И еще…

Что-то еще в словах Виталика ей не понравилось, но как она ни напрягалась, не смогла понять, что.

– Меня там не было. Можешь не волноваться, – задумчиво сказала Инга. – Ложись спокойно спать. И я тоже лягу.

Лечь спать после таких новостей?! Легко сказать. Она сначала долго крутилась в кровати, вдруг ставшей неудобной и узкой. Потом открыла ноутбук и наконец сделала то, что давно пора было сделать: стала просматривать объявления о сдаче квартир.

Уже почти неделю Инга жила в гостинице, и, сколько бы она ни уверяла себя, что ей это вполне по средствам, деньги таяли слишком быстро. К тому же постоянно приходилось докупать какие-то мелочи, оставленные там, дома. Такими темпами и разориться недолго!

Инга листала объявления одно за другим и понимала, что ей не нравится ничего. Ни одна квартира не вызывала у нее желания принести туда свои сумки, обустроиться и остаться там жить. Может быть, она просто не хочет съезжать из гостиницы? Здесь удобно. Никаких тебе заморочек с уборкой или готовкой, завтрак всегда есть, даже если ты не озаботился тем, чтобы его приготовить…

Но главное – если не врать себе! – она не хочет уходить, потому что здесь ее мог бы найти Стас. Он сам ее сюда привез. А когда она переедет в какую-то там квартиру – всё! Они потеряются.

Все это время она вспоминала о своем странном госте с непонятной горечью и тоской. Но вспоминала не жаркие поцелуи. Ей было грустно оттого, что дверь в потустороннее – в необычный мир, где обитают странные сущности и происходят загадочные вещи, – слегка приоткрыли и тут же захлопнули у нее перед носом. Как если бы Алиса погналась за кроликом с часами – да так и осталась стоять у норы.

Первый страх от встречи с ненормальностью уже улегся, остался лишь жгучий интерес. Тысячи вопросов. И единственное, что связывало ее с тем, неизвестным миром, – это Стас. Хотя, если уж совсем-совсем честно, то поцелуи она тоже вспоминала. И гораздо чаще, чем следовало бы.

Инга вздохнула. Если уж и оставаться здесь, надо хотя бы более вдумчиво собрать вещи, а значит, вернуться домой. Сама эта мысль вызывала у нее смутный протест, хотя непонятно почему. Стас предупреждал ее о том, что сосед опасен. Но после той выходки молодого человека там уже явно нет. Тех, кто, съехав с катушек, размахивает ножом, обычно пристраивают в тихие места с внимательным персоналом и адекватным лечением. Значит, бояться нечего, значит, можно…

Ей понадобился почти целый день, чтобы решиться. Выходной уже подходил к концу, когда она поймала такси и назвала водителю свой адрес.

* * *

Квартира встретила ее тишиной. А еще ощущением, что здесь что-то не так. У каждого дома свой запах, на самом деле смесь всяких запахов, но свой – индивидуальный. Так вот ее квартира пахла непривычно.

Наверное, это нормально. Здесь никого не было уже несколько дней, да и Инга отвыкла от нее. Она направилась в свою комнату и стала собирать одежду. Ходить практически в одном и том же, комбинируя между собой несколько вещей так, чтобы не повторяться, – тот еще квест. Так очень скоро закончатся или вещи, или фантазия. Вот сейчас подошло к концу и то и другое.

Инга почти не глядя снимала платья и брюки с вешалок и бросала их в сумку, в то же время прикидывая, что бы еще взять с собой.

И вдруг остановилась. Пачка денег, которую оставил Стас! Она так и осталась лежать в шкафчике! Их последняя встреча была чересчур драматичной и наполненной событиями, чтобы вспомнить про непрошеный подарок и вернуть его. Теперь получается, что она согласилась их взять. Конечно, если Стас не объявился за – сколько там прошло? – почти неделю, вряд ли она еще раз его увидит. И все же если увидит, обязательно отдаст.

Инга прошла в комнату, открыла шкафчик – деньги были на месте. Да и куда бы им деться! Квартира пуста. Только сквозняк гуляет…

Стоп. Откуда тут сквозняк? Она точно знает: окна были закрыты. Она всегда закрывает окна, когда уходит. Это важное условие, озвученное хозяевами при передаче в чужие руки ценной недвижимости. И в тот день, когда она была здесь в последний раз, открыть окна она просто не успела: сначала бандиты прямо у входа, потом Стас, потом они со Стасом ушли…

Может, ветром?.. Может, плохо закрыла?..

Она подошла к окну, отодвинула занавеску и истошно закричала.

Глава 10

– И незачем так орать!

Ну, конечно, Стас. Он стоял прямо за плотной занавеской. Похоже, у него стойкая привычка пренебрегать одеждой. Правда, на этот раз он все-таки был в боксерах – уже прогресс.

Инге понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя.

Она ведь ожидала от него чего-то из ряда вон? И он, как всегда, оправдал эти ожидания. Даже с лихвой! Это вообще невыносимая наглость: отправить ее в гостиницу и торчать в ее же квартире.

– Вечер. Воскресенье. Ты испортишь людям выходной… Знаешь, как неприятно отдыхать, когда рядом, возможно, кого-то убивают!

– Что ты здесь делаешь? – ей было не до шуток.

– Живу. Все люди где-то живут.

– В моей квартире?

– Тебе все равно эта квартира пока не нужна. Вот я и подумал – почему бы и нет?

А действительно, почему? Странно… Судя по той пачке денег, которая все еще лежала у нее в шкафчике, он мог снять себе любую квартиру в городе, но с какого-то перепуга решил остановиться здесь. И это явно не из желания сэкономить на жилье. Это связано с чем-то другим – из той части мира, о которой она до недавнего времени ничего не знала. Мира, где есть духи, охотники за ними и еще бог знает какая чертовщина. Мира, в который ее не хотят пускать.

– А сосед? – вспомнила она. – Это ты его?

Стас сделал такое невинное лицо, что сомнений не оставалось – он.

– Не смей врать! – рассердилась Инга.

– Послушай, но я же предупреждал. Он псих, к тому же агрессивный. Рано или поздно это должно было случиться.

– Но случилось, как только ты сюда въехал!

– Я только немножко ускорил процесс. Но поверь, рано или поздно…

Инга начинала закипать.

– Да ты просто… – она не могла найти подходящего определения. – Между прочим, пострадали люди, но тебе же на них плевать!

Он вышел из-за занавески и уселся на диван. Все верно, прятаться было уже поздно.

– А, так ты из новостей узнала? Никто тут не пострадал. Пара царапин – делов-то. У меня все было под контролем, а ваши вечно преувеличивают.

«Ваши» – это, видимо, репортеры. Но Инге было не до того, чтобы защищать честь мундира.

– И чем он тебе помешал?

– Очень нервничал… Постоянно фонило. Я не мог понять… – он замолчал, и Инга так и не узнала, что именно не мог понять Стас. – Он мешал. И вообще, сейчас он в безопасности. Им занимаются специалисты. Он не навредит ни себе, ни другим. Чем ты недовольна?

Чем она недовольна? Инга покопалась в себе и с легкостью нашла ответ. Она недовольна тем, что почти за неделю он никак не объявился. Не спросил, как у нее дела, как она устроилась. Собирается ли возвращаться домой. И жива ли вообще! Может, на нее давно напали приятели тех бандитов! Не объявился и не спросил – был очень занят: зачем-то торчал в ее же квартире, будто тут медом намазано.

– С этой квартирой что-то не так, – задумчиво пояснил Стас в своей неизменной манере отвечать на незаданный вопрос. – Не могу понять, что, но не так. А еще не могу понять, – он встал с дивана и сделал шаг к ней навстречу, – почему ты не съезжала отсюда? До работы добираться далеко и неудобно, район не из спокойных. Две комнаты тебе явно не нужны, поскольку одна из них пустует. Почему ты не уехала?

Инга пожала плечами. А действительно – почему? За те деньги, что она платит за этот неуютный сарай можно снять приличную однушку в хорошем районе поближе к работе. Еще б и на мелкие расходы осталось. Не тратила бы час на дорогу на работу и назад, времени бы высвободился целый вагон. Некогда было найти новую? Чушь. Может быть, ее странный знакомый прав? Она оставалась здесь совершенно без причины.

– А ведь это мысль, – Стас прошел мимо Инги и нырнул в дверной проем ее собственной комнаты. Подошел к ее шкафу, деловито осмотрел вещи.

Совсем обнаглел? От возмущения Инга даже растерялась:

– Что ты себе поз…

– Переодевайся! – перебил Стас и бросил ей свободные джинсы (если честно, любимые) и объемную толстовку.

А сам вышел в прихожую.

– Зачем? – Инга вышла следом за ним. Выполнять его команды она точно не собиралась.

– Мы идем на прогулку. Будешь смотреть.

– Что еще смотреть?

– Что увидишь.

Он достал из коробки с обувью кроссовки.

– Вот, обуешь. Ходить придется долго. Я не хочу слушать постоянные жалобы, что у тебя отваливаются ноги. Ну же, давай!

Вообще-то правильно было бы сказать, что она с ним не пойдет и смотреть ей не на что. Но она не сказала. Что это? Любопытство? Или он просто хорошо умел уговаривать? Так или иначе, Инга была готова спустя минут десять. Посмотрела на себя в зеркало в прихожей и невольно усмехнулась: выглядит как подросток.

– Ты должна быть незаметной, – перехватил Стас ее взгляд. Он успел собраться куда быстрее и терпеливо ждал, пока она натянет кроссовки. – Не тебя должны видеть. Должна видеть ты!

Они вышли из дома, прошлись до метро, нырнули вниз. Люди, толчея, все торопятся: мужчины, женщины, молодые, пожилые, пьяные, трезвые. Пьяных много – вечер субботы.

Стас придержал ее за локоть, наклонился и шепнул на ухо:

– Смотри.

От горячего дыхания, скользнувшего по щеке, кожа покрылась мурашками, ноги стали ватными. Если он будет продолжать шептаться, она точно ничего не увидит. Еще и грохнется!

– Куда смотреть? – Инга сглотнула и завертела головой.

– По сторонам. Но не так смотри.

– А как? – она почти рыкнула на него. – Смотрю как умею – глазами.

– Здесь слишком тесно, – вздохнул Стас, выпустив, наконец, ее локоть.

Они проехали несколько станций и вышли на оживленную улицу.

– Где мы? – спросила Инга, с любопытством оглядываясь.

– Да какая разница? Наблюдай за людьми, – скомандовал Стас. – Кто тебе кажется опасным?

– Что за глупые игры? – зашипела на него Инга. – Мне надо возвращаться в гостиницу.

– Если бы тебе надо было в гостиницу, ты была бы там. Но ты здесь, – отрезал Стас и повторил чуть ли не по слогам, как для особо одаренной: – Наблюдай внимательно, кто тебе кажется опасным?

Инга вздохнула и начала всматриваться в прохожих.

Люди как люди. Никто из них не выглядел ни особенно опасным, ни особенно привлекательным.

Спешат, торопятся. Угрюмые, неулыбчивые лица у тех, кто идет по одному. Лихорадочный блеск глаз и нездоровое алкогольное веселье – у тех, кто компаниями.

Каждый – вещь в себе, каждый – загадка.

Может, вот эта вот румяная пышка, которая улыбается и придерживает за локоток своего кавалера, на самом деле жуткая маньячка и собирается его убить. Ей, Инге, откуда знать? Она присмотрелась к девушке. Нет, вряд ли. На убийцу не похожа, больше на воспитательницу в детском саду. Хотя кто мешает воспитательнице быть убийцей? Инга примерила на девушку нож и зверское выражение лица. Нет, не получается. Пышка даже мухи не обидит, скорее всего кормит бродячих котиков и птичек, или волонтерствует где-нибудь. В приюте или в больнице. Скорее, в больнице. Инга перевела взгляд с девушки на ее спутников. Тоже ничего особенного. Простецкий парень. Грубоват, слегка навеселе. Лет через пять, скорее всего, сопьется. И если пышка-воспитательница вовремя от него не избавится, порядком подпортит ей жизнь.

Взгляд Инги скользил дальше, от человека к человеку. У каждого была своя история. Все истории были веселыми, грустными, трагичными – разными. Но ни от кого из прохожих не веяло опасностью.

И вдруг взгляд ее зацепился за что-то особенное. Пацаненок, подросток. Хотя нет, лет двадцать ему есть. Просто невысокий и худой. От него тянуло чем-то нехорошим, недобрым. Инга не могла бы сказать точно, чем. Но ей захотелось его обойти, не смотреть в пустые глаза и вообще очутиться как можно дальше.

– Вот, – она указала Стасу на него. – Этот.

Тот проследил за ее взглядом, кивнул.

– Наркоман. Нет денег на дозу. Высматривает какого-нибудь подвыпившего мужичка, чтобы нырнуть за ним в подворотню и тиснуть бумажник. Но он не тот, кто нам нужен. Ищи лучше.

Он говорил очень серьезно, практически приказывал. Но Инга уже и сама увлеклась игрой.

– Почувствуй город, он всегда подскажет.

Они со Стасом шли не медленно и не быстро. Наверняка со стороны смотрелись как прогуливающаяся парочка. Хотя вряд ли. Нет у них на лицах тех безмятежных довольных улыбок. И они совсем не стараются нравиться друг другу. Скорее, коллеги, которые возвращаются после тяжелой работы.

Инга глубоко вдохнула.

Город.

Город наполнен огнями и звуками.

С одной стороны доносится энергичное «тынц-тынц» из ночного клуба, с другой, из перехода, – звуки гитары и срывающийся голос уличного певца.

Запах лилий, сумасшедший, одуряющий: бабушка продает букеты. И тут же тянет чем-то съестным из кафешки неподалеку.

Огни рекламы. Светофоры. Переходы. Люди…

Она увидела его неожиданно и вдруг. Выцепила из толпы и уставилась, не в силах поверить своим глазам.

У него не было границ. То есть в тех местах, где остальные люди выглядели твердыми и упругими, этот был зыбким, словно отражения в двух стеклах сразу, наложенные друг на друга.

Инга часто заморгала – и видение тут же исчезло. Обычный парень. Спортивный, в белой майке и джинсах. Лицо, пожалуй, неприятное. Но ничего зыбкого…

– Кто? – тихо спросил ее Стас. Инга только сейчас заметила, что остановилась и во все глаза смотрит на странного человека. – Этот, в белом?

Она кивнула. А потом ее взгляд заметил и тот, зыбкий.

Дальше все закрутилось так быстро, что Инга едва успевала отмечать. Вот зыбкий разворачивается и исчезает в толпе. Стас срывается с места и устремляется за ним.

Несколько секунд – и рядом нет ни того, ни другого.

Приплыли! Теперь она одна посреди города, даже толком не знает, где. Но это еще ерунда. Не пятилетняя, не заблудится.

Главное – зыбкий ее видел и понял, что она знает о нем что-то. И теперь он может появиться с любой стороны. Вынырнуть из бесконечной людской реки и… И что сделать? На что вообще способны зыбкие?

Она беспомощно оглядывалась по сторонам, ожидая нападения в любую секунду. И тут чья-то рука легла ей на плечо.

Глава 11

Инга вздрогнула от неожиданности и резко развернулась. Она предполагала, что может увидеть Стаса. Или даже странного человека (человека ли?) в белой майке, хотя понятия не имела, что она будет в таком случае делать…

Но обнаружить за своей спиной улыбающегося красавца оператора она точно не ожидала.

– Я гляжу: ты или не ты… Вроде бы ты, а одета так… – сиял Виталий. Похоже, он был безумно счастлив ее встретить.

А вот Инга смотрела на него совсем не радостно. Если и раньше он казался ей подозрительным, то уж сейчас…

Невозможно поверить в подобное совпадение. Они со Стасом петляли в метро, долго шли по улице, сворачивая где попало и как попало. И все это для того, чтобы столкнуться с тем, кто и так постоянно проявляет к ней повышенный интерес?

– А ты что здесь делаешь? – Инга с трудом разлепила онемевшие от страха губы.

– Живу, – весело отозвался Виталий.

Дежавю.

Что-то похожее уже сегодня было.

– Здесь, на улице? – ляпнула Инга.

– Нет, в этом доме, – Виталий кивнул на многоэтажку, которая тянулась вдоль дороги. – Вот вышел за продуктами, – он протянул ей руки с двумя пакетами словно доказательство. – Только купил – а тут ты. Гуляешь?

– Да, – рассеяно проговорила Инга. Она крутила головой в надежде увидеть Стаса, но увы. Да и как его высмотреть в такой толпе, если он хотел в этой толпе раствориться. Инга вздохнула и зачем-то соврала: – Спортивная ходьба… Врачи советуют.

Странно, Виталию она врет часто, по поводу и без повода. Тут уж и правда впору задуматься, почему именно при нем она старается быть не тем, кто она есть.

– Ясно, – улыбнулся Виталий. – А что тогда стоишь?

– А я уже все, – продолжала врать Инга. Дом сгорел, гори и баня! Терять нечего.

– Здорово, что все так совпало. Может, зайдешь ко мне? У меня чай и пирог.

Чай и пирог. Как кстати. Как будто нарочно ее дожидаются.

– Может, еще и сам испек?

– Конечно, сам!

Инга уставилась на него круглыми глазами.

– Мужчина, который живет один и печет сам для себя?

– Ладно, шучу, заказал в службе доставки. Но его много, я столько не съем. Так ты зайдешь? – он с надеждой посмотрел на нее.

Неужели он всерьез считает, что она пойдет к нему домой? Вот просто так с бухты-барахты!

– Извини, но, боюсь, у меня другие планы, – холодно ответила Инга и стала оглядываться по сторонам, соображая, как бы поскорее проститься с излишне гостеприимным оператором.

– Я все испортил, да? – спросил он уже совершенно другим тоном.

– Что испортил? – не поняла она.

– Ну, я был чересчур навязчив… И звоню… Наверное, совсем тебя достал, – на щеках – румянец, взгляд уперся в асфальт, – Поверь, я ничего такого не имел в виду. Ну, в том смысле, что домой. Я действительно имел в виду только чай… ничего такого. Просто был очень рад тебя видеть – и вот… не подумав…

Он продолжал что-то бормотать, а Инга внимательно его рассматривала.

Так внимательно, как никогда раньше.

Ничего зыбкого в Виталии не было, в нем вообще не было ничего сверхъестественного, таинственного и загадочного.

– Я понимаю… Кто ты, а кто я… – он сбивался и краснел.

– Кто я? – не поняла она.

– Инга Демидова. Звезда новостей. Украшение канала. Я даже не надеялся, что мы познакомимся. А тут…

Инга вздохнула. Вот что она за человек! Во что нужно было превратиться?

Симпатичный парень крутится около нее по поводу и без, тягает ей кофе и старается угодить.

Да любой нормальной женщине было бы понятно, что это значит. Она ему нравится. Есть такая штука: мальчики нравятся девочкам, девочки нравятся мальчикам. Да-да, такое случается. Они гуляют за ручку, ходят вместе в кафе и целуются на задних рядах кинотеатров…

А она? Она начала думать о нем черт знает что.

Инга на всякий случай сделала шаг назад и посмотрела сквозь прищур. И – нет, ее новый оператор не начал двоиться, рассыпаться дымом или делать что-то сверхъестественное. Он просто человек.

– Ты не думай, что я тебя пригласил, чтобы… – щеки Виталия стали совсем пунцовыми.

Инга с сомнением посмотрела на него. А есть ли ему заявленные двадцать? Впрочем, про двадцать он не заявлял, возраст она сама придумала.

– Послушай, – прервала она его невнятное бормотание. – Конечно, к тебе я сейчас не пойду, и не пошла бы ни при каких обстоятельствах, – он вздохнул тяжело. – Но завтра после работы мы можем выпить кофе. Годится?

Лицо у Виталия стало таким, будто ему только что объявили, что незнакомый родственник тихо скончался в Америке и оставил ему миллиардное состояние.

– Да… – выдохнул он.

Инга еще раз огляделась. Похоже, Стас уже не объявится. Вряд ли его интересовала она. Он получил своего зыбкого, кто он там – дух или еще какая нечисть, неважно. И видимо, решил, что домой она доберется и без него. И она доберется!

– Где тут у вас метро?

– Рядом, давай я тебя провожу, – обрадовался Виталий.

– С пакетами? – улыбнулась Инга.

– Хочешь, я их выброшу? Если ты будешь стесняться… – не дожидаясь ответа, он развернулся к ближайшему мусорному ведру.

– Стой! – рассмеялась Инга. – Меня совершенно не смущают пакеты.

Они шли рядом.

Город бы тем же и даже местность та же. Но это был другой город, обыденный, не готовый раскрывать свои тайны, не готовый пускать ее на свою изнанку.

Может быть, так и правильно, ведь охота за привидениями – дело рук охотников за привидениями. Это вообще не ее жизнь. Ее жизнь – другая. Вести репортажи, строить карьеру и проводить приятные во всех отношениях вечера с симпатичными парнями.

А ждать, когда появится кто-то особенный, окунет ее в какой-то особенный мир и снова исчезнет, она больше не хочет и не будет.

* * *

Поздно ночью, когда Инга снова листала объявления в поисках квартиры, в дверь постучали.

– Открыто, – чуть более настороженным голосом, чем следовало, сказала она.

В комнату вошел носильщик. В руках у него была спортивная сумка. Очень знакомая спортивная сумка. Та самая, которую она смогла изучить до нашивок и потайных карманов. Сумка Стаса.

Сердце Инги замерло. Непослушные пальцы лишь с третьего раза смогли справиться с молнией.

Одежда. Ее одежда, аккуратно упакованная в пакеты и разложенная чуть ли не по цветам.

Инга вздохнула: каждый по-своему говорит «прощай». Но, кажется, она его услышала.

Глава 12

Дни снова потекли обычно. Работа, работа, работа… Ее было много, и Ингу это скорее радовало, чем огорчало. Так здорово, когда есть чем наполнять дни: не приходится думать о странном.

Оставаться в гостинице у нее не было ни малейшего повода. Пора было устраивать новую жизнь. К тому же и квартира нашлась моментально. Просто невероятное везение: недалеко от телестудии сдавалась симпатичная «однушка», не убитая, как обычные съемные квартиры, а вполне уютная.

Жизнь проходила на удивление спокойно, словно, сменив место жительства, Инга сменила и все остальное. Даже редактор почти не повышал голос. Разве что изредка, и почти всегда по делу. Первое время Инге хотелось подойти к нему и пощупать лоб: не заболел ли. Но потом она потихоньку стала привыкать.

Лишь одно событие встряхнуло ее, всколыхнуло еще не успевшие стать далекими воспоминания. Поездка на старую квартиру. Вывезти немногочисленные вещи, вернуть ключи хозяевам. И окончательно расстаться со всем, что связывало ее со странным парнем.

Стопка купюр так и лежала в шкафчике. Оставлять ее хозяевам или будущим жильцам – кто раньше найдет – точно не хотелось, так что деньги в полном составе переехали на новую квартиру и устроились уже в новом шкафчике.

И все. Приключение было окончено… Никаких следов Стаса. Ничего такого, что заставило бы дрогнуть сердце.

Несколько раз Инга встречалась с Виталием. Кофе, болтовня обо всем и ни о чем. Зря этот мальчик подозревал себя в навязчивости. Напротив, он был вполне приятным собеседником, и порой Инга всерьез подумывала о том, не пригласить ли его взглянуть, как она устроилась на новой квартире. Но ее всегда что-то останавливало. Впрочем, какое «что-то»! Она точно знала, что. Показывать квартиру со всеми вытекающими своему оператору стоит только в том случае, если ты собираешься заводить с ним серьезные отношения. А если нет, нужно иметь в виду: чем бы ни закончилось ваше свидание, завтра вы вместе поедете снимать презентацию, которую устраивает местная знаменитость по причине выхода автобиографии в четырех томах. Или что-то еще, столь же содержательное. В общем, будете вместе и рядом. А рабочие отношения лучше не осложнять.

Она все реже и реже вспоминала Стаса. Иногда ей казалось, что он каким-то непонятным образом умудрился стереть себя из ее памяти. И даже странности, которые были с ним связаны, ее уже не особенно волновали.

* * *

– Если заказывать шампанское, то только дорогое, – Виталий широко улыбался.

Это их третье свидание? Или четвертое? На этот раз – в ресторане.

– И откуда же у простого оператора деньги на самое дорогое шампанское?

– У простого оператора, – в тон ей ответил Виталий, – нет таких денег. Но я должен открыть тебе страшную тайну, – он наклонился к ней и зашептал на ухо: – Это по будням я обычный оператор телеканала, но каждую пятницу я сбрасываю с себя кожу оператора и оборачиваюсь… свадебным фотографом.

Инга расхохоталась:

– И что, хорошо платят?

– Достаточно хорошо, чтобы я мог позволить себе купить самое дорогое шампанское.

Он махнул рукой, подзывая официанта.

– Спасибо, но не стоит… Алкоголь я не пью…

Виталий заметно погрустнел.

– Но ты можешь заказать газированную воду! Она тоже шипит. И – гулять так гулять! – выбирай самую дорогую! И рассказывай про свадебные будни.

– Нет, так я тебе не объясню, нужно видеть самой.

– Ну покажи! – подначила Инга.

Видимо, дело в том, что ничего интересного в Ингиной жизни давно не случалось, но ей действительно захотелось пробраться на чужую свадьбу, подсмотреть чужое веселье, прикоснуться к чужому счастью.

– Хорошо, завтра, – легко и быстро согласился Виталий. – Форма одежды – парадная. Но умеренно.

– И как ты меня там представишь?

– Моей ассистенткой, конечно. Будешь носить за мной кофр и штатив.

* * *

Свадьба не была скучной. Вполне приличный тамада, какие-то забавные конкурсы, не слишком пьяные гости и уставшие жених и невеста. В глазах молодых отчетливо читалось: «Боже, зачем мы угрохали столько денег на эту чушь?! Лучше бы слетали отдохнуть».

Ношением кофра Инга себя не утруждала, Виталий неплохо справлялся и сам. А вот местной кухне отдала должное. Бесплатное обжорство – как вишенка на торте вечера. Неплохого, надо сказать, вечера.

Свадьба набирала обороты, становилась все жарче и пьянее. Виталий, пролетая мимо, шепнул ей на ухо:

– Скоро уходим. Еще полчаса – и снимать здесь будет нечего. Никто не захочет видеть на фото свою пьяную физиономию.

Инга кивнула. Ей и самой уже поднадоело чужое веселье. Слишком хорошо – тоже нехорошо. Душно. Пьяно. Шумно.

Эврика! Она ведь не обязана торчать здесь до самого конца. Оставшиеся полчаса вполне можно провести на улице. Тем более что погода располагает.

Инга спустилась вниз, вышла из ресторана и поняла, что не одна она такая умная: догадалась, что на улице со свежим воздухом дела обстоят куда лучше, чем внутри.

Неподалеку, громко споря о чем-то важном, кажется, о том, с чем лучше мешать водку или лучше вообще ни с чем не мешать, курили двое гостей.

Инга скользнула по ним рассеянным взглядом, и ноги словно вросли в землю: один из них, тот, что слева, будто бы зыбко колыхался на ветру.

* * *

Она не закричала только потому, что от ужаса у нее пропал голос.

«Отведи глаза, сейчас же отведи глаза», – приказывала она себе.

Вот сейчас он обернется, увидит взгляд бешеной креветки и все поймет, в ту же секунду все поймет.

И что тогда?

Стаса, который ловко сворачивает шеи зыбким тварям, рядом нет. Есть только Виталий, во всех отношениях хороший мальчик, но если это на нее нападет, ее сегодняшний кавалер сможет разве что сфотографировать супостата. Не совсем то, что надо.

Не смотреть. Отвернуться.

Очень правильная мысль, но тело застыло, будто каменное, и взгляд приклеился к страшному гостю, который как назло растекался по воздуху, будто кофейная лужица на столе. К счастью, тот был подвыпившим, а светская беседа о преимуществах простейших коктейлей его, пожалуй, и правда увлекла.

Инга зажмурилась, осторожно сделала шаг назад, другой. Слава богу, способность двигаться, кажется, вернулась.

Теперь она тихой мышью нырнет в дверь ресторана, забьется там в самый дальний угол, прикроется кофром и штативом и не выйдет, пока не нужно будет отправляться домой.

Еще один шаг назад и…

Инга спиной уперлась во что-то мягкое.

Испуганно вскрикнула, обернулась. И встретилась глазами с хорошо знакомым насмешливым взглядом.

Стас! Черт возьми, он-то здесь откуда?

На ее крик обернулись оба «сомелье». Стас тут же прижал Ингу к себе и зашептал на ухо:

– Только не вздумай дергаться, делай вид, что мы влюбленная парочка.

Что-что, а такой вид ей делать совершенно не хотелось. У нее и безо всяких видов в объятиях этого типа мозги напрочь отказывают, остается сплошной зов предков перед грандиозным сражением. Тот, насчет срочного продолжения рода. Особенно когда он дышит ей в шею, как сейчас! Просто умопомрачение какое-то…

– Ну принцесса, – пьяным голосом нарочито громко заговорил Стас, – ну последний танец, не уезжай так быстро! Ведь только самое веселье началось…

Инга вяло сопротивлялась, но он уже уволакивал ее внутрь ресторана.

Дверь хлопнула. Они остановились в фойе, подвыпивший кавалер тут же стал трезвым как стеклышко и выпустил Ингу из объятий. Она покачнулась и скрестила руки на груди. Ноги все еще были ватными, но рассудок, кажется, вернулся. А вместе с ним вернулись и вопросы, слишком много вопросов, но Инга задала самый главный:

– Ты за мной следишь?

– Разве что самую малость, – усмехнулся Стас.

– Ты! Ты… – она лихорадочно подбирала слова пообиднее, но ничего подходящего не подбиралось, все было недостаточно плохо.

– Я, – быстро ответил он, не дав ей собраться с мыслями и все-таки подыскать нужное ругательство, – скоро появлюсь, обещаю. А сейчас, прости, дела. И кстати, твой парень…

Сердце Инги ухнуло куда-то в пропасть. Вот сейчас скажет, что Виталий маньяк-убийца или еще что-нибудь похуже. Если честно, она чего-то похожего и ожидала… Разве бывают такие идеальные во всех отношениях мальчики? Нет, конечно.

Инга с вызовом уставилась на Стаса, готовясь услышать любой приговор, сдобренный изрядной долей сарказма.

– Он ничего. Нормальный. Даже странно, что ты с ним, – он пожал плечами и вышел за дверь.

Судя по тому, как блестели его глаза, одному малосимпатичному духу так и не удастся окончательно выяснить, с чем лучше мешать водку.

Глава 13

– А я тебя там ищу, – Виталий улыбался как обычно, но взгляд был усталым.

Еще бы! Все эти крики, песни, танцы, духота… Даже Инга утомилась, а ведь ей не пришлось бегать с фотокамерой и искать кадры посимпатичнее. Такая уж работа у праздничного фотографа: народ на свадьбе хочет веселиться по-простому и от души, но чтобы фоточки были словно со светского раута. Тут-то и выясняется, какой ты профессионал: будут тебя рвать на части и записываться за два месяца или с кислым лицом попросят все перефотошопить.

Инга вздохнула. Коллекция ненужных знаний снова пополнилась.

– Приехали! – она вынырнула из задумчивости.

Виталий припарковал машину, Инга посмотрела на своего экскурсовода в свадебную жизнь и по совместительству водителя.

– Спасибо, – улыбнулась она. – Было познавательно.

Он повернул к ней сосредоточенное лицо будто хотел сказать что-то важное… Но передумал. И со своей обычной улыбочкой заявил:

– Всегда к вашим услугам. Обращайтесь в любое время. Свадьбы, выпускные, детские дни рождения и прочие торжества! Запечатлите самые радостные моменты вашей жизни!

Инга рассмеялась. А он и на самом деле хороший парень. И вообще, что ей еще нужно? Симпатичный, неглупый, нежадный, влюблен в нее до одури и, кажется, совершенно не опасен.

Снова мелькнула мысль о том, чтобы пригласить его к себе на чашку кофе.

Мелькнула и пропала.

– И тебе спасибо! С тобой этот вечер был и правда особым… – непривычно серьезно отозвался Виталий.

Серьезно и тихо. Инге показалось, что сейчас он наклонится и… И что? Поцелует ее? А она что? Откуда-то изнутри, нарастая, поднималась паника. Хотя с чего бы вдруг? Вроде уже взрослая девочка, странно нервничать, когда симпатичный мальчик пытается тебя поцеловать!

Но Виталий не попытался. Просто сказал:

– Хороших снов! Я позвоню.

– Ночью? – с улыбкой уточнила Инга.

– Нет, исключительно в детское время, – он смешно наморщил нос.

И тогда Инга сделала то, чего делать совершенно не собиралась, – торопливо чмокнула его в щеку. И пулей вылетела из машины.

* * *

Ей не спалось. Казалось бы, после всех событий сегодняшнего дня и обильной еды она уже давно должна была видеть десятый сон, но нет. Не то чтобы десятый, даже первый застрял где-то в пути и не желал приближаться.

Инга лениво щелкала пультом от телевизора, пока не наткнулась на фильм о нобелевском лауреате, который долго считал, что работает на контрразведку, пока вдруг не выяснилось, что он шизофреник, а его лучший друг – галлюцинация.

Инга любила этот фильм, смотрела его несколько раз и сейчас пожалела, что наткнулась на него поздно, почти перед финалом. Как раз шла одна из любимых сцен, где странноватый преподаватель спрашивает у студентки: «Вы видите этого человека?».

Сердце Инги стало биться в несколько раз медленнее, чем обычно, во рту пересохло.

Вы видите этого человека рядом со мной?

А может быть, она просто сходит с ума?

Нет, ну серьезно! Стас очень похож на вымышленного друга. Никто его рядом с нею не видел и даже не догадывается о том, что в ее жизни есть такой человек…

Она стала перебирать все их встречи.

Первая. Она находит обнаженного мужчину на дороге, рядом никого. Доводит его до своей квартиры и тоже ни с кем не сталкивается. Ни с кем, кто мог бы после ей сказать: «А что это за голых мужиков ты к себе водишь!» Даже в глазок никто не подглядывал, пока они топтались под дверью, хотя старуха напротив всегда на боевом посту. Видела и ничего не сказала? Вот уж чего совсем не может быть. Значит видела… одну Ингу?

В следующий раз свидетели были: трое бандитов, трупы которых испарились прямо у нее на глазах. Прямо скажем, так себе свидетели.

И потом. Эта их встреча в ее квартире и прогулка по городу… Виталик со своими пакетами появился тогда, когда Стаса рядом уже не было.

Из вещественных доказательств существования у нее нового знакомого – стопка денег и спортивная сумка. Но если Инга сумасшедшая, то она вполне могла бы заменить настоящую реальность выдуманной.

Например, не возле мусорных баков она нашла эту сумку, а сама купила в магазине.

Стоп! В день убийства тех троих они со Стасом вместе ехали в такси.

Именно он привез ее в гостиницу и даже передавал сумку, не свою, а другую, носильщику. Хотя к стойке администратора не подходил.

Не годится! Времени прошло много. Найдет ли она того носильщика, и помнит ли он ту самую сумку? Скорее всего, нет.

Инга застыла, обдумывая одну мысль, хорошую мысль, правильную.

Площадка перед рестораном. На входе табличка «Для вашей безопасности ведется видеонаблюдение» и глазок камеры.

Конечно, при входе в ресторан такие объявления – самое обычное дело. Подвыпившие посетители время от времени пытаются «ну-ка-выйти-поговорить», и по такому случаю камера может оказаться лишь фикцией, чтоб отпугнуть особо агрессивных.

Есть очень простое решение: завтра она пойдет туда и попросит у охраны видеозапись того вечера. И все станет ясно.

Если на записи она стоит и бормочет что-то под нос сама себе – значит, ей к врачу. А если действительно какой-то посторонний мужик тянет к ней загребущие руки – значит, она абсолютно здорова, а болен весь мир, который не верит в то, что по улицам шастают духи, готовые в любой момент обернуться черным облачком.

* * *

Начальник охраны, как ни странно, был на месте. Он выглядел, как выглядят все начальники охраны. Квадратный, в возрасте, смотрит угрюмым взглядом, и видно, что в чем-то тебя подозревает, правда, пока не решил, в чем.

Инга путано изложила ему свою просьбу и протянула журналистское удостоверение. И совершенно напрасно. Увидев слово «Пресса», тот сделал еще более кирпичное лицо, хотя, казалось, кирпичнее уже не возможно. Инга сориентировалась быстро: тут же убрала удостоверение в сумку, старательно покраснела и захлопала ресницами:

– Ладно, скажу честно, мне не по работе.

Лицо охранника несколько смягчилось.

– Я вчера тут отдыхала и возле входа познакомилась с парнем, номер ему свой дала, – смущенно лепетала она, старательно добавляя дури в голос. – И вот он звонит, зовет встретиться, понимаете?..

Начальник охраны не понимал, она бы и сама не поняла.

– Я, наверное, лишнего выпила за здоровье молодоженов. Ну, святое дело, свадьба. Теперь хоть убей, не помню, как он выглядит. Если мы встретимся, я же его не узнаю, – жалобно протянула Инга и для убедительности протяжно вздохнула. Выглядеть большей дурой, чем она сейчас, было бы невозможно. – Ну и к тому же, может, и совсем с ним не надо встречаться… Мне бы посмотреть…

Скорость, с которой она хлопала ресницами, приближалась к космической.

– Свадьба? – среагировал охранник.

Уф! Контакт налажен.

– Да, – с готовностью закивала Инга.

Неужели прокатит?

– Так нет этой записи.

– Как нет?

– А так. Полицейские утром приезжали и изъяли.

– А зачем? – совершенно искренне спросила Инга и машинально моргнула.

Ежки-матрешки! Неужели образ дурочки за какие-то несколько минут намертво к ней приклеился, и теперь она до конца жизни будет мило хлопать ресницами?! Не дай бог!

– Один из гостей скончался при невыясненных обстоятельствах, – текстом милицейского протокола выпалил охранник.

Мысли Инги заметались, как рыбки в аквариуме, когда туда щедрой рукой сыпанули корма. Если Стас и убил того зыбкого, то никаких трупов остаться не должно, одна одежка. И тогда никаких невыясненных обстоятельств и в помине не было бы. Если бы и завели дело, то о пропаже. И то не сразу, а дня через три. Мало ли, перепил и голым погулять ушел, вернется.

Но рядом с зыбким стоял вполне себе человеческий человек, живой. Ненужный свидетель? Что-то подсказывало Инге, что именно он нечаянно и невыясненно скончался.

На несколько секунд она забыла, как дышать.

Стас перешел черту? Под горячую руку попала не нечисть, а самый обычный человек? Хотя какая черта? Может, у охотников так принято: лес рубят, щепки летят… Одним пьяным мужиком больше, одним меньше.

Ноги подкашивались, а к горлу подбиралась тошнота. Стас – убийца? Тот самый парень, с которым они когда-то жарко целовались, гуляли по городу… Инга не хотела, ни одной минуты не хотела в это верить. Но иногда не все зависит от наших желаний.

– Ясно, – она засобиралась уходить.

Нет, даже не уходить, а убегать как можно быстрее. При таких делах ее интерес к видео может быть расценен крайне неприятным для нее образом.

– Стой, – окликнул ее охранник.

Она замерла. А ведь он однозначно из бывших одной из тех контор, в которых, как известно, бывших не бывает. Неужели влипла?

– Вот, – охранник протянул ей визитку, – опер оставил.

– Да ладно, – махнула рукой она. – Уж как-нибудь обойдусь без записи, раз тут такие дела. Пойду на свой страх и риск. В конце концов, это всего лишь свидание.

Он кивнул, вроде бы с ней соглашаясь, помолчал и строго добавил:

– Ты лучше позвони сама. Раз ты на этой записи есть… Ну, знаешь ведь, чистосердечное признание… – сначала он внимательно наблюдал, как вытягивается ее лицо, а потом громко захохотал.

Шутник! Комик, ежки-матрешки!

И понес же ее черт узнавать всякие глупости! Сидела бы себе спокойно, как приличная сумасшедшая, вела бы умные беседы с красивым мужчиной, на злых духов бы охотилась. Кому от этого было плохо?

А теперь вот.

Инга пришла домой, заварила себе кофе и уселась в кресло, крутя в руках визитку и размышляя, стоит ли звонить по указанному номеру, потому что чистосердечно признаваться ей вроде как не в чем.

Но судьба распорядилась так, что долго размышлять ей не пришлось. В дверь позвонили.

Глава 14

Прежде чем открыть дверь, Инга, конечно, посмотрела в глазок. Хватит уже! От собственной неосторожности она настрадалась вдоволь!

В глазке, искаженная зумом, отсвечивала физиономия Стаса.

Инга замерла. Открывать ему или все-таки не стоит? Его подлинность до сих пор не доказана. А если доказательством считать то, что кто-то из двух мужиков, что выгуливались вчера на свежем воздухе, больше уже выгуливаться не будет никогда, то дверь и вовсе стоило заколотить гвоздями, да еще и шкафом подпереть.

Но она все-таки открыла.

– Привет!

Она встала рядом со Стасом, приобняла его за талию, вытянула на одной руке телефон и щелкнула кнопкой.

– Селфи на память, – радостно объявила Инга ошарашенному гостю.

– Не стоит держать это в своем телефоне, – нахмурился Стас. – Зачем тебе? Кому ты собралась меня показывать?

От его безмятежного настроения осталось столько же, сколько остается от новогоднего снега к июлю. Похоже, ее выходка ему не понравилась. Отчего-то Инге стало тревожно. Чутье подсказывало, что делать вещи, которые не нравятся Стасу, небезопасно.

– Никому не собралась показывать, сама смотреть буду, – пробурчала она себе под нос и взглянула на экран.

Вопреки ожиданиям, она не обнимала пустое место. Рядом с ней, удивленно глядя в объектив, стоял Стас, и на галлюцинацию он был совсем не похож.

– И зачем тебе фото, если оригинал перед тобой? – он вроде как продолжал шутить, но Инга чувствовала: ее гостю не до шуток.

Конечно, она не обязана отвечать на этот вопрос. Как и на любой другой. Но она почему-то честно призналась:

– Хочу убедиться, что ты мне не мерещишься.

И в двух словах обрисовала причину своих сомнений.

– Нелогично, – пожал плечами Стас. – Если тебе мерещусь я, почему не может мерещиться и моя фотография тоже.

– Но фотографию я могу кому-нибудь показать, и мне скажут, есть там кто-то или нет.

– Вот я и спрашиваю, кому ты собралась ее показывать?

– Хоть бы и Виталию.

– Он не оценит, – насмешливо заявил Стас. – У меня есть идея лучше. Давай ты сотрешь это чудесное фото, а я уж как-нибудь придумаю доказательства того, что я – не галлюцинация. К тому же ты уже сама не веришь в то, что я не существую, и подозреваешь меня в чем-то куда более неприятном.

Глюк или душегуб? Какой заманчивый ассортимент, аж глаза разбегаются. Даже не знаешь, что и хватать. Впрочем, если бы ее спросили, что бы она предпочла: иметь приятеля-галлюцинацию или знакомого, который кого-то убил, она бы вряд ли выбрала первое. Потому что второе – в общем-то, не ее проблема.

– Это ты убил того мужчину, который не дух? – прямо спросила Инга.

И тут же сама над собой посмеялась: ага, так он ей и расскажет, признается во всем. Может быть, еще и письменное подтверждение попросить?

– Если я скажу, что не я, ты поверишь?

Инга задумалась. Вообще-то ей очень хотелось ему верить, но вот сможет ли она? Да и стоит ли? Она лишь пожала плечами.

– По крайней мере, честно, – кивнул Стас. – Тогда у меня к тебе еще один вопрос: готова ли ты поехать со своей галлюцинацией и по совместительству потенциальным убийцей невинных алкашей туда, не скажу куда?

Инга посмотрела на него испытующе:

– А если я отвечу «нет», мы никуда не поедем?

– Что я в тебе ценю – ты умеешь задавать вопросы. Это репортерское или от природы?

– Ты не ответил, – сердито напомнила Инга.

– Конечно, поедем, – усмехнулся он.

Что ж, ничего другого она не ожидала.

– Как одеваться? Что брать с собой? Вызвать ли такси?

Наверное, благоразумная девушка сказала бы что-то другое. Но благоразумные девушки не идут в репортеры, не подбирают голых незнакомцев и не радуются так искренне, когда выясняется, что таинственное приключение еще не закончилось.

А неблагоразумная Инга потопала в комнату и полезла в гардероб.

– Надень длинную юбку и обувь удобную, – крикнул Стас ей вслед. – А такси не надо, мы на машине.

Длинная юбка нашлась не сразу. Несколько переездов народная молва приравнивает к одному пожару, так что она вообще могла затеряться. Но, к счастью, оказалась не тронута «огнем».

Когда Инга появилась в прихожей, Стас окинул ее оценивающим взглядом. На его лице так явно читалось: «Ладно, сойдет», словно бы он сказал это вслух. Будь кто угодно другой на его месте – она бы послала его к черту и осталась дома.

Но это не был кто угодно другой. Это был ее счастливый билет, пропуск в мир «не для всех». Ее персональное письмо из Хогвардса. Что поделать, если принесла его не симпатичная во всех отношениях сова, а хамоватый и наглый любитель поваляться нагишом на ночной дороге.

Они вышли во двор, и Стас прямой наводкой отправился к припаркованному внедорожнику. Ничего себе машинка! Для человека, которого она недавно встретила голым и босым, пожалуй, чересчур.

– Взял напрокат, – предваряя ее вопрос, сказал он.

– Я так понимаю, спрашивать о том, куда мы едем, бесполезно.

– Правильно понимаешь.

– Тогда расскажи мне, что тогда случилось возле ресторана. Мне, между прочим, настоятельно рекомендовали пойти в полицию, раз уж я оказалась снятой в том кино.

– Этот, – помрачнел Стас, и Инга догадалась, что речь шла о духе, – понял. Не должен был понять, но понял. И он схватил человека. Я просто не успел.

– А что потом?

– Он побежал. Я его догнал и убил, – просто, как о чем-то обыденном, сказал он.

– А что увидят на пленке?

Стас пожал плечами:

– Думаю, ничего.

– Это как?

– Все, не отвлекай. Мы уже почти приехали.

Инга посмотрела на указатель. Волчья гора. Деревенька в нескольких десятках километров от города.

* * *

Деревня ничем не отличалась от сотен других. Такие же домишки, невысокие, приземистые, словно прижатые к земле. Здесь не было современных высоких коттеджей, даже самые «богатые» кирпичные дома выглядели обветшалыми.

И все-таки здесь было красиво. Эти маленькие, словно игрушечные домики буквально тонули в кудрявой зелени садов. И птицы. Птицы пели так, будто сегодня у них смотр художественной самодеятельности. Финал, в который вышли лучшие певцы. И теперь счастливцы стараются как в последний раз.

– Красиво, – прошептала Инга. – Зачем ты меня сюда привез?

– Хочу тебя кое с кем познакомить.

– С родителями? – усмехнулась Инга. – Это что, какой-то кодекс порядочных маньяков: прежде чем начать преследовать девушку, надо познакомить ее с родителями?

– Боюсь, не получится, – хмуро ответил Стас. – Мои родители погибли. Но человек, с которым я тебя познакомлю, мне ближе, чем родственник.

– Извини, я не… – смутилась Инга.

– Не нужно извиняться, – перебил он, – ты ведь не знала. Для чего вообще люди извиняются, если ни в чем не виноваты?

Они петляли по узким улочкам, сворачивали то так, то эдак. Инга сначала старалась запомнить дорогу, а потом махнула рукой. Странно, как чудно тут набросаны дома. Даже зная, какой из них нужен, тропинку к нему отыскать будет непросто. Того и гляди, упрешься в забор. А уж если не знать…

Дом, к которому они подъехали, на фоне всех остальных выглядел хоромами. Солидный, добротный, явно новый, выстроенный из белого кирпича, с высоким металлическим забором на каменных опорах.

Стас вышел из машины, помог выбраться Инге и очень тихо постучал в дверь.

Инга попыталась представить хозяина этого дома. Перед кем робеет Стас, который, кажется, не боится вообще никого? Почему-то представлялся здоровый мужик в летах, похожий на криминальных авторитетов, какими их показывают в детективных сериалах.

Она не угадала.

Дверь открыла сухонькая старушка ростом Инге по плечо.

– Ну, здравствуйте, – сказала она ворчливо, – давно уж вас жду, что не сразу приехали?

– Сразу дела были, – оправдываясь, заговорил Стас.

– То-то дела. За полгода ни заехать, ни позвонить не нашлось минутки.

Инга не понимала ровным счетом ничего.

Почему старушка их ждет? Как вообще она может ждать Ингу, если ее непутевый родственник, или кем он ей там приходится, не звонил ей полгода, а познакомился он с Ингой совсем недавно? Почему Стас оправдывается, что не сразу ее привез? Может, они тут все не в себе? Куда она вообще попала? Снова та же чертовщина.

– Это Инга, – сказал Стас, – а это Анна.

Старушка внимательно посмотрела Инге в глаза, и выражение ее лица стало озадаченным.

– А он ведь не сказал тебе ничего. Мне, значит, предоставил. Ай да герой! Ну, на пороге что разговаривать? Садитесь за стол.

Стас разулся и прошел в комнату, Инга последовала ее примеру.

Посреди комнаты был накрыт круглый стол. На столе дымилась горячая картошечка, стояли миски с салатами да сковородка с яичницей. Тоже горячая. Накрыто было на троих. Старуха мало того что их ждала, так еще и ждала как раз ко времени! Как-то это все странно.

Хотя… После духов и прочей чертовщины удивляться накрытому столу уже глупо.

– Откушайте, чем бог послал, – пригласила старушка.

И Инга почему-то не рискнула отказаться, послушно села на массивный стул.

За столом почти не ощущалось напряжения. Наоборот, беседа текла так, как будто они все втроем давным-давно друг друга знают. Старушка расспрашивала о новостях в городе, Стас отвечал, порой обращаясь к Инге, словно за подтверждением.

Видимо, здесь придерживаются мудрого правила: за обедом о делах не говорить. Наверное, так и надо. Бизнес-ланчи – наскоро перехватить еды, не переставая обсуждать насущные вопросы, – точно откуда-то не отсюда, не из этой глубинки.

Когда тарелки были опустошены, хозяйка начала собирать посуду. Инга подхватилась:

– Давайте я вам помогу.

Но та лишь ответила:

– Сиди, успеешь еще помочь. А вот ты иди со мной, – кивнула она Стасу. – Самовар понесешь.

И только когда самовар занял почетное место на столе, а чай из душистых трав был разлит по чашкам, Стас заговорил:

– Она их видит. Это не случайность, не совпадение, она их действительно видит. И тянется к ним. Находит. Как такое может быть?

– Тебе-то что за дело? – сварливо проговорила Анна. – Как может быть, как не может быть? Есть – и есть. Надо пользоваться даром, коли уж даден.

– Она человек, – из уст Стаса это прозвучало как приговор.

Будто быть человеком ненормально, даже постыдно.

Конечно, Инга уже выяснила, что мир населяют не только люди, что есть существа, похожие на людей, но по сути своей – нечто совершенно иное. С другой стороны, если существуют духи, то, может быть, есть и кто-то еще столь же невероятный, но при этом вполне реальный. Кто?

– Я не понимаю, откуда, – не унимался Стас. – Она же не будущее предсказывает, не болезни наложением рук лечит, такого вон сплошь и рядом, какую газету ни открой. Она духов видит! Тебе ли не знать: этот дар случайно не достается.

– Ждешь ответ? – старуха, не мигая, уставилась на него.

Было видно, что Стасу трудно выдерживать ее пронзительный взгляд. Он сжал губы так, что они побелели, но все-таки глаза не отвел.

– Да, – твердо ответил он.

– Хорошо, – согласилась Анна и посмотрела теперь уже на Ингу. – Где ты родилась? – спросила она.

Вроде бы и невинный вопрос, но Инга вздрогнула.

Историю своего рождения она знала наизусть. Мать пересказывала ее раз за разом, а уж рассказчицей она была великолепной. События того дня словно оживали перед ее глазами, так что Инге казалось, будто бы она сама при всем присутствовала. Впрочем, она и присутствовала в некотором смысле.

Глава 15

Старенькая «шестерка» тряслась по пыльной проселочной дороге.

– Когда тебе уже нормальную машину выдадут? Все-таки серьезное издание, а такая техника, – женщина на пассажирском сиденье была, что называется, очень беременна. Восьмой месяц пошел. Уже декретный отпуск на носу.

– Да кто ж мне даст хорошую? По колдобинам да буеракам ее убивать? Поездит еще старушка, пока совсем не загнется. Да и когда загнется, другую дадут такую же.

С чем, с чем, а с этим она была согласна. Экономика должна быть экономной, никуда не денешься.

На самом деле в командировку Марине ехать было совершенно не обязательно. Никто бы не стал настаивать на том, чтобы женщина на сносях несколько часов тряслась по пыльным дорогам. Никто, кроме нее самой. Уйти в декретный и не закончить серию очерков, над которой она работала, было бы неправильно, непрофессионально. Марине казалось, что после такого отступничества она уже никогда не сможет вернуться в журналистику. А вернуться хотелось. Очень.

Разве есть на свете работа лучше? Всегда быть в курсе событий, всегда первой узнавать новости, и только от тебя зависит, какими предстанут эти новости перед другими. Для кого-то – юношеский максимализм, а для нее – целая жизнь.

– Ты хоть как сама, устала? – водитель смотрел на нее с тревогой. – Что-то больно бледная.

Она прислушалась к себе. Вроде все как обычно. Дышать трудно, живот тянет, спину ломит. Но в пределах нормы.

– Да нет, я в порядке.

«В порядке» было еще минут десять, а потом в одну минуту все переменилось. Белье и платье мигом стало мокрыми, на сиденье растеклась лужа, и Марина поняла: воды отошли.

– Коль, я, кажется, рожаю, – испуганно сказала она водителю.

– Ты так пошутила? – он с надеждой посмотрел на нее.

– Нет.

– До города на этой колымаге да по такой дороге еще полтора часа. Не доедем. Ладно, доберемся до ближайшей деревни, фельдшера найдем, а там и «скорую» вызовем. Не волнуйся…

Легко сказать – не волнуйся! А если есть о чем волноваться?

– Срок еще маленький, – задыхаясь и морщась от боли, проговорила она. – Рано ему.

– Ничего, справимся! Ты, главное, не нервничай и… дыши, что ли… В общем, делай, что там вам положено.

Водитель был бледен, по его лбу скатывались крупные капли пота. Видно, испугался не меньше, чем она.

– Вон поворот… Указатель… Сейчас…

Деревенька. Николай остановился возле первого попавшегося дома и забарабанил в двери. Навстречу ему вышла пожилая женщина.

– Как у вас тут к фельдшеру проехать? У меня вон человек рожает.

– Да нет у нас фельдшера в деревне, сынок, до фельдшера километров пять, ехать надоть во-он туда, – она указала куда-то за спину водителя.

Марина вскрикнула от боли. Женщина услышала, подошла к машине, окинула роженицу взглядом и сказала:

– Так не доедете вы до фельдшера-то. Давай-ка неси ее в дом.

– А вы поможете? – с сомнением спросил водитель.

Медицинским познаниям деревенских бабушек выросший и воспитанный в городе Николай не особенно-то доверял.

– А у тебя что, выбор есть? – усмехнулась та.

Марина уже почти ничего не соображала от боли. Вот вроде бы ее заносят в хату, укладывают то ли на кровать, то ли еще на какую лежанку.

Рядом звучит голос женщины:

– Не боись, милая, все будет хорошо.

А потом она выходит, и из соседней комнаты доносятся голоса, один знакомый, тот, который только что успокаивал, а другой – низкий, мужской, недовольный.

Мужчина явно сердится:

– Ты не должна. Пусть везут ее к фельдшеру, да куда угодно! Она чужачка, ей нельзя к тебе.

Марина прислушивается. К фельдшеру? Здесь нельзя? Чужачка? Это ведь они про нее. Какой ей сейчас фельдшер? Женщина же точно сказала – не доедет. Неужели прогонят?

– А он ее уже и привез куда угодно, – возражает женщина. – Прямо к моему дому привез. И ежели я в помощи откажу, то зачем тогда вообще?..

Что «вообще»?

– Ты не понимаешь, – пытается спорить мужчина.

– Как же мне глупой понимать? – усмехается женщина. – Все я понимаю. Лучше, чем ты думаешь. Дай пройти.

Старушка вернулась.

– Не боись, дорогая, достанем мы твою принцессу. Тужься давай. Еще чуть-чуть.

Принцессу? Девочку что ли?

– На УЗИ сказали, что мальчик, – задыхаясь от боли, простонала она.

– Ну, на вашем УЗИ чего только не скажут. Давай, милая, тужься.

А потом было столько боли, что, казалось, и выдержать невозможно. Но когда боль закончилась, Марина испугалась больше, чем когда-нибудь в своей жизни.

– Не кричит, – пересохшими и искусанными до крови губами прошептала она. – Почему не кричит?

– Не боись, закричит, – откуда-то, словно издалека, прозвучал голос женщины.

И Марина вдруг поверила, что волноваться не о чем, все будет хорошо. А спустя вечность, а может быть, несколько секунд, раздался недовольный писк. Не плач даже.

И тут же на грудь ей лег сверток из грубой материи. Из свертка на нее смотрели самые красивые в мире глаза.

Час спустя Николай уже вез ее с малышкой в больницу.

Марина потом очень жалела, что не поблагодарила толком пожилую женщину. Куда они свернули, она напрочь не помнила. Это как раз было не удивительно. А вот то, что название деревни не запомнил Николай, было странно. Хотя и тут – ничего необъяснимого. Он тогда так перепугался, что, наверное, имя свое забыл.

Ничего, главное – все обошлось.

* * *

– Ты ее лечила, – нарушил Стас тишину, которая воцарилась после Ингиного рассказа. – Ты не должна была. Как ты могла?

Он будто в точности повторял слова того недовольного мужчины.

– А как я могла по-другому? – твердо сказала Анна. – Первые роды у девки, и вдруг такое… А у нас тут – не в городе, инкубаторов да докторов нету. Слишком рано твоя краля на выселение пошла. Ей бы еще два месяца у мамки в животе нежиться. Шустрая, – старушка с улыбкой посмотрела на Ингу. – Зато посмотри, какая красавица получилась.

Стас не захотел смотреть на красавицу. Он подскочил со стула и быстро заходил по комнате.

– И что же теперь?

Инга впервые видела его таким растерянным.

– А теперь… – голос старушки посуровел, – а теперь сходи-ка погуляй, дружок. Иди-иди. Тут простор и приволье, глядишь – и мысли просветлеют.

Они переглянулись, словно говорили не об обычной прогулке, а о чем-то тайном. Из той части мира, в который Ингу (и сейчас она чувствовала это как никогда) все еще не допускали.

– А о твоей подружке я позабочусь. Комнату я ей уже подготовила. Утро вечера мудренее.

Стас ничего не ответил. Окинул Ингу каким-то странным взглядом и вышел.

Комнату? Утро мудренее? Вообще-то она не собиралась ехать сюда с ночевкой. Но что-то ей подсказывало, что со старухой спорить не стоит. Раз уж даже Стас не рискует этого делать!

* * *

Комнатка была маленькая, но уютная. Такой особый деревенский уют – без лишних вещей и украшений. Старушка привела ее и велела располагаться.

– В другой бы день в баньку сходить предложила, да не сегодня. Сегодня не положено.

В баньку Инга точно не хотела. Ни сегодня, ни в какой-то другой день. Так что и хорошо, что не положено.

– Это вы меня спасли? Спасибо. Мама всё хотела вас поблагодарить…

– Я знаю, – остановила ее старушка.

– И поэтому я их вижу?

Та качнула головой. Непонятно, то ли кивнула, то ли просто так…

– А почему их надо убивать? Что они такого делают? – напряженно застыла Инга. Важный вопрос, очень важный. Старушка, спасшая ее в далеком младенчестве, вызывала у Инги скорее симпатию, и все-таки было страшно: вдруг она оказалась не на той стороне? – И почему плохо быть человеком?

– Быть человеком хорошо, – задумчиво проговорила хозяйка дома. – Да только трудно. Не каждому удается…

Кажется, она не столько ответила, сколько высказала вслух что-то свое.

– Доброй ночи! – с улыбкой сказала Анна и вышла, оставив Ингу наедине с ее вопросами.

* * *

Она уже засыпала, а может, даже и заснула, когда дверь в ее комнату тихо приоткрылась.

Зашел Стас. Инге не нужно было открывать глаза, чтобы понять, что это он. Никто больше не умеет двигаться так бесшумно. Стас подошел ближе, она замерла, стараясь тихо и ровно дышать. Какое-то шестое чувство подсказывало, что он явился сюда не разговоры разговаривать, а убедиться в том, что она спит и можно спокойно обсудить со старухой какие-то их тайные дела.

Нужна вам спящая Инга? Вы ее получите. Если тебя застали в состоянии полудремы, не моргать не так уж и трудно.

Он остановился возле кровати, замер, вглядываясь в ее лицо. И этот взгляд она ощущала кожей, словно прикосновение. Потом, кажется, наклонился. От него почему-то пахло травой и лесом. Странно, Анна отправила его гулять, а не валяться по земле! Хотя кто их тут знает, как они просветляются.

Инга продолжала ровно дышать, чтобы ничем себя не выдать.

Стас еще немного постоял у изголовья кровати и вышел, а через минуту где-то далеко за дверью раздались голоса.

Мать все помнила точно, в этом доме действительно очень хорошо слышны разговоры за стенкой.

Глава 16

– Не смотри на меня так. Я не смогу. Она уязвима. Слаба, как и все люди. То, что у нее есть дар, – ошибка. И я не могу этим пользоваться.

– А ты у нее спроси, – похоже, Анна не собиралась с ним соглашаться. И Инга была сейчас целиком и полностью на ее стороне.

– И не подумаю. Не ей решать, – переупрямить Стаса, видимо, непростая задачка.

– А кому же? – Инга легко представила себе хитроватую усмешку старухи.

– Мне! – твердо ответил Стас.

Повисла долгая пауза.

Почти дежавю. Точно так же двадцать с небольшим лет назад двое чужих людей решали судьбу девочки Инги, пока еще не рожденной. И сейчас судьба уже взрослой девушки решается без нее.

– Какова она? – раздался голос старушки.

Инга замерла, ожидая, что ответит Стас.

– Вполне. Видит их, находит, а когда найдет, цепляется. Несколько лет прожила по соседству с одним. Долго не мог понять, в чем дело, почему не съезжала с квартиры, а потом нашел: сосед по площадке, алкаш, из этих.

– И что? – спросила старушка.

– А что может быть? Убрал.

Инга вздрогнула: вот как! Сосед по площадке, тот самый, которого в день появления Стаса она оставила без честно заныканной водки, – тоже не человек. Конечно, не самый приятный мужик на свете, и жене без него будет только лучше, но… Значит, Стас его убрал…

– И скольких ты за ней нашел? – продолжала допрашивать Анна.

Стас помолчал. Инга с замиранием сердца ждала ответа. По всему выходило, шестерых. Трое – тогда в ее квартире, еще один в белом, потом тот самый «сомелье» в ресторане, ну и, как выяснилось, сосед-алкаш.

– С десяток.

Ежки-матрешки! Она не про всех знает? Или он так округлил?

– Вот видишь, она тебе нужна.

– Мне никто не нужен, – слишком быстро, быстрее, чем следовало, ответил Стас. – Я справляюсь сам.

– Ты их не видишь, – напомнила старушка.

– Мне и не надо видеть. Я их чую, – последнее слово он выделил голосом, и снова Инга почувствовала, что они говорят о чем-то таком, только им двоим понятном.

Хозяйка дома тяжело вздохнула:

– Мало охотников. А следящих и того меньше. Ты ведь знаешь, я каждого младенца, что здесь рождается, на руки беру, да только дар взять не всякий может. Мало… Неволить тебя не могу. Да и могла бы – не стала, но ты подумай. Ступай спать, утро вечера мудренее.

* * *

Было ли утро мудренее, Инга так и не поняла.

Старушки дома не оказалось. Завтракали вдвоем. Скромный деревенский перекус под ничего не значащие разговоры. Инга изо всех сил старалась не подавать вида, что что-то вчера слышала. А Стас и не думал ни о чем ей говорить. Да уж… Каждому было что скрывать, и каждый трепетно оберегал свои тайны.

Видимо, так и надо. Видимо, так и правильно. Зачем им общие тайны?

Зато сегодняшний Стас был куда приятнее вчерашнего. Он улыбался, он шутил, у него было отличное настроение.

– После того как я тебя сюда привез, как честный человек, я обязан… – он сделал многозначительную паузу, но темные глаза весело блеснули. Ну-ну. С такой физиономией никаких особенно серьезных обязанностей на себя не берут, – …устроить для тебя экскурсию по окрестностям.

– Не сомневаюсь, тут масса достопримечательностей! Не терпится осмотреть их все! – улыбнулась Инга.

Тайны были у каждого свои, а вот недоверие – одно на двоих.

Удивительно, но прогулка от этого не стала хуже. Инге нравилось идти по бескрайнему полю, обниматься с ветром, нравилось чувствовать себя частью всего этого, причем не песчинкой в океане, а самой настоящей частью, важной и значимой. Она закружилась и упала в траву, раскинув руки и ноги в стороны. Над головой покачивались колокольчики, а выше ярко синело небо, по которому быстро плыли белые облака. Инга зажмурилась, с наслаждением вдыхая запахи нагретого солнцем поля. И странное чувство поднималось откуда-то из глубины души, что все здесь родное, давно забытое, но до боли знакомое. Словно знает она тут каждую травинку и каждый цветок, не в первый раз смотрит вот так на небо, и не в первый раз подставляет разгоряченное лицо ветру. Действительно, странное чувство и непонятное. Откуда ей, Инге, городской жительнице, все это знать? Такое она могла увидеть разве что в старых-старых фильмах, где парни с девушками гуляли в полях, уходя подальше от всех, чтоб вдоволь поцеловаться. Поцеловаться… Перед глазами замаячили губы Стаса, да так явственно, что внутри сладко екнуло, а по позвоночнику скользнул холодок. Ой, что-то не то надуло ей тем ветром в голову.

Над головой навила тень и знакомый голос насмешливо произнес:

– Вообще-то тут водятся мыши.

– А ящерицы? – заинтересованно спросила Инга. Ящериц она не боялась. Мышей тоже. И вообще, всей той живности, которую следует бояться порядочным нежным девицам.

– Увы…

– Неправильное какое-то поле. Ящериц нет, одни мыши, – проворчала Инга и поднялась на ноги, проигнорировав протянутую руку Стаса. Ей и так всякие глупости лезут в голову, лучше держаться подальше. Пока зовом предков не накрыло. – И где обещанные достопримечательности? Травка, кустики, цветочки? Или вон тот холм? – она махнула рукой в сторону поросшей травой возвышенности.

– Зря смеешься. Между прочим, с холмом связана очень романтичная старинная легенда.

– Романтичная? Я вся внимание!

– Давным-давно, в незапамятные времена жил охотник. И была у него невеста. Очень красивая. И умная. И готовила хорошо…

– Просто идеальная! – восхитилась Инга. Намек на готовку ей не понравился.

– Почти. Имелся у нее один малюсенький недостаток – очень ветреная была, – вздохнул Стас. Они шли по сужающейся тропинке, поднимаясь на тот самый холм. Сначала рядом, а потом, когда тропинка стала совсем тесной, он пропустил Ингу вперед. – И как-то раз вернулся охотник из леса – а молодая невеста с другим… Ясное дело, ему не понравилось. И тогда он превратил ее в птицу и отпустил на волю.

– Как превратил? – развернулась Инга. – Так он был охотник или волшебник?

Порыв ветра подхватил ее юбку, надул колоколом, задрал выше головы и захлопал подолом. Ежки-матрешки! Инга забила руками, пытаясь справится со взбунтовавшимся дурацким куском ткани. Первая мысль была: что на ней из белья? Вроде новый, вполне приличный комплект. И вообще! Подумаешь, событие. На пляже купальники и поразвратнее бывают. Кое-как придавив юбку к ногам, она подняла голову и напоролась на потемневший взгляд Стаса. Было в нем нечто такое, отчего дыхание перехватило, а по телу прокатилась волна жара, опалив и без того красные щеки. Инга быстро развернулась обратно и зашагала вверх по тропинке.

– Никакого уважения к сказителю! – хрипло пробормотали сзади. – Это же легенда! Сказано – превратил, значит превратил. Тебе логика нужна или красивая романтичная история?

Инга не ответила. Она держала юбку обеими руками и старалась убедить себя, что ничего такого и не случилось. Не восьмиклассница же она на самом деле, чтоб вот так вот смущаться. А еще ей ужасно хотелось узнать, при чем тут холм.

– Только далеко она не улетела, – продолжил Стас. – И когда охотник приходил в лес, все время кружила неподалеку. А поскольку в лес он ходил не пение птичек слушать, то однажды на охоте он ее застрелил.

– Погоди, он что, не запомнил, в какую птицу ее превратил? – Инга уже вполне успокоилась, но на всякий случай решила не оборачиваться. – Не стрелял бы в таких – и все.

– А я-то почем знаю? Может, склероз приключился, а может, нечаянно. И вообще, не надо лезть под руку человеку с заряженным ружьем! Все, пришли.

И в самом деле, вершина холма.

– Ну хорошо, – кивнула Инга, опускаясь на траву, Стас уселся рядом. – Пристрелил этот склеротик свою любовь, а дальше что?

– Да ничего. Расстроился очень. Так-то он ее отпустить хотел на все четыре стороны, а тут – такая неприятность.

Стас замолчал.

– Погоди, а холм тут при чем?

– Холм? Ни при чем. Всегда тут стоял. Ландшафт такой.

Ну конечно! Он ее разыграл.

– Это никакая не легенда, ты сам ее придумал, – рассмеялась Инга и толкнула Стаса в плечо.

Р-р-раз! И мир перевернулся. Словно неведомая сила опрокинула Ингу на землю, впечатала руки над головой, перед глазами на миг мелькнула яркая синь неба, а потом ее почти заслонило знакомое лицо. Горячее тело опустилось сверху, придавив своей тяжестью, такой правильной и… – да чего уж перед собой притворяться – безумно приятной. Как же потрясающе это было, чувствовать его всего, всем своим телом, тонуть в потемневших глазах… Его сердце бухало ей в плечо, а ее сердце вообще билось где-то в горле с такой скоростью, с которой не может биться нормальное сердце. В животе ворочался сладкий ужас предвкушения, грудь напряглась и заныла. Его губы замерли в миллиметре от ее губ, еще немного – и она почувствует их упругий жар. Их дыхание смешивалось, и от этого мутилось в голове, а по коже прокатывались волны жара.

Инга зажмурилась, облизав губы, ожидая… Чего? Сама не знала. Но только не того, что произошло. Стас быстро скатился с нее и сел рядом, оставив странный привкус разочарования. Его плечи напряглись, и Инга в который раз поразилась, какое хищное и сильное у него тело. Она поднялась на локти, потом села, с трудом приходя в себя.

– Не сам. Песня такая есть.

– А? – недоуменно выдавила Инга. В голове была полная каша, и вспомнить, о чем они говорили до того, как… не получалось.

– Не сам придумал легенду. Песня такая есть. Старая очень. Кстати, этот холм все-таки кое-чем примечателен. Прямо за ним начинается озеро.

– И с озером тоже связана какая-нибудь романтическая легенда? – со слабой улыбкой спросила она.

– Увы… Никаких легенд. Зато там живут русалки! – Стас говорил так уверенно, что Инга уже не понимала: шутит он или говорит всерьез. Ну а что, раз есть духи, то почему б не водиться русалкам.

– Настоящие?

– А то! Их очевидцы встречали… Красивые девки, говорят. И хвостами так и плещут по воде. И манят… Отойти от озера не дают. Так всю ночь на берегу продержать могут.

– Да ладно! И мы их сможем увидеть?

– Ну… Это вряд ли. Тут такое дело… Они никогда не показываются женщинам. И трезвым тоже их никто не видел. А вот подвыпившие мужички часто рассказывают, что русалки на озере задержали.

Инга наконец расхохоталась:

– Если напиться пьяным, шансы на то, что встретишь русалок, очень велики.

Стас вздохнул:

– Вот что ты за человек! Легенды тебе нехороши, в русалок – не веришь!

Они сидели на пахучей траве, Инга смотрела на синюю гладь воды, а Стас порывался рассказать ей еще пару удивительных легенд. Но его показное веселье уже не могло ее обмануть.

Все это время она чувствовала на себе пристальный взгляд – напряженный, оценивающий. Она знала, о чем он сейчас думает, что именно он решает, и старалась ему не мешать.

Хотела ли она стать частью чего-то странного, потустороннего, что творилось в этой деревне, и в чем, похоже, уже оказалась замешанной? Она бы и сама себе не ответила.

Что интересного в том, чтобы ходить и выслеживать нелюдей? Да ничего. К тому же – просто опасно. Какой нормальной девушке вообще такое придет в голову?

– Хорошо здесь… Тихо, – она не сразу заметила, что ее спутник замолчал. Улегся на траву, закусив травинку, и смотрит в небо.

Он повернул к ней голову, внимательно посмотрел своими странноватыми глазами. На мгновение показалось, что сейчас он скажет что-то важное. Что-то такое, что изменит все. Но он сказал только:

– Да, жаль, нечасто получается выбраться… Нам пора. Дела.

Они вернулись в дом, пообедали, попрощались с Анной и отправились в город.

На пути назад Стас был так же необычайно весел, балагурил, рассказывал анекдоты, маскируя их под случаи из жизни, заставляя Ингу почти не переставая хохотать. И ни словом, ни намеком не обмолвился о том, что было по-настоящему важным.

Лишь у самого подъезда, прощаясь, улыбнулся как-то слишком уж грустно для человека, который только что усиленно веселился. А когда взятый напрокат черный джип выехал из ее двора, Инге вдруг стало тоскливо, словно бы случилось что-то такое, чего уже нельзя изменить.

Глава 17

– Что-то у нас подозрительно тихо в последнее время. Никаких авралов, никакой нервотрепки. Как думаешь, что случилось и чего ждать? – весело спросила Инга у Виталия.

В самом деле, это было странно. Обычно за рабочие дни она выматывалась так, что к выходным сил совсем не оставалось, а тут ничего подобного, будто ее работа в один миг стала простой и без напряга.

– Ты тоже заметила? – хохотнул Виталий. – Редактор в отпуске. Уже неделю. Поэтому и тишина.

Инга вспомнила: а ведь действительно в последние дни все распоряжения отдает редакторская замша. И если бы кое-то с утра до вечера не думал о Стасе и о всем, что с ним связано… Ладно, проехали. Думать о нем было тоскливо. После поездки «на деревню к бабушке» – кто там она, местная колдунья, шаманка? – Стас больше не появился и не давал о себе знать.

– А ведь и правда… И надолго нам такое счастье привалило? – она старалась улыбаться. У нее даже получалось. В последние дни для этого простого, в общем-то, действия приходилось прилагать недюжинные усилия.

– Вот уж чего не знаю, – пожал плечами Виталий.

– Ладно, будем надеяться, что надолго. И куда мы с тобой сегодня едем?

– Боюсь, сегодня без меня, – Виталий помахал какой-то бумажкой. – Вызывают в полицию. Так что буду отсутствовать по вполне уважительной причине.

– В полицию? – Инга похолодела.

– Да там такая история… Кстати, все же случилось, когда мы были вместе. На той свадьбе. Представляешь, там у ресторана убили человека. Задушили.

– Да ты что! – притворно удивилась Инга. – В людном месте. Уже ничего не боятся.

– Угу. А дальше целый детектив. Видеозапись с камер изъяли, но оказалось, что именно этого куска на записи нет. Просто пустое место. Ясное дело, стали подозревать охранников, у которых эту запись брали. А те не сознаются, говорят, все было нормально. А тут старший их, чтобы своих выгородить, начал рассказывать, что на следующий день приходила какая-то девушка и запись спрашивала.

Инга почувствовала, что приросла к стулу.

– Ему, конечно, никто не верит. Какая там могла быть девушка. У того, кто того мужика прикончил, сила явно не девическая. Там аж позвонки хрустнули. Но версия есть – значит, надо отрабатывать. Вот и попросили меня показать все кадры со свадьбы. Может, та девица-красавица случайно в объектив попала. Чтобы охранник ее опознал.

К концу его рассказа Ингу почти парализовало. Не то чтобы она отплясывала вместе с гостями и постоянно мелькала в кадре, но несколько ее снимков Виталий все-таки сделал – так, для личной коллекции.

С трудом подбирая слова, она спросила:

– А мои фотографии ты им… тоже отдашь?

Он бросил на нее быстрый взгляд, и видно что-то такое прочитал на ее лице:

– Нет, не может быть. Так охранник не врет? Это ты приходила за записью?

Инга ничего не ответила, да ответ и не требовался.

– Но зачем? – не мог понять Виталий.

Так, надо собраться. Быстро состряпать правдоподобную, пусть даже очень глупую, но правдоподобную ложь.

История с парнем, которого она по пьяни не запомнила, здесь, кажется, не прокатит. Ведь Виталий точно знает, что она была трезва, как стеклышко.

– Понимаешь, я тогда вышла на улицу подышать свежим воздухом. Душно же было, ну и шумно. Хотела подождать тебя снаружи. И тут из соседнего кафе… Кажется, из соседнего кафе… вышел парень, вылитый Барановский, – она озвучила первую попавшуюся фамилию, которая была на слуху. Обладатель ее вызывал у женщин от восьми до восьмидесяти восторженный писк и визг. – Ну актер, подвыпивший, подошел и говорит: «Здравствуйте, вы же меня узнали?».

– И что? – непонимающе спросил Виталий.

Он хмурился. Было видно, что вся эта история ему не нравится. И даже непонятно, что не нравится больше. То, что Инга может оказаться причастной к убийству, или то, что она знакомится с сексуальными и знаменитыми актерами прямо у него под носом.

– Ну я растерялась. А он и говорит: «Я сейчас нетрезв, обычно я никогда не знакомлюсь с девушками нетрезвым. Но просто так дать вам уйти не могу. Оставьте мне, пожалуйста, номер, по которому я смогу позвонить и исправить то отвратительное впечатление, которое я сейчас произвел».

Она врала напропалую.

– И что дальше?

– Дальше ничего, я дала ему номер, – нахмурилась Инга.

– Понятно, – недобро бросил Виталий.

– Ой, ну что тебе понятно! Если этот тот самый Барановский, можно договориться об интервью, да и вообще у него знакомств полно. Мне, знаешь ли, тоже не улыбается до конца жизни про кошачьи выставки рассказывать. А если только похож, то и не о чем с ним разговаривать.

– Ну конечно, – в голосе Виталия появился до сих пор незнакомый ей металл. – Если парень не знаменитость, если не может протащить на себе куда-нибудь повыше, о чем с ним разговаривать?

Ну вот, начинается. Она ему про одно, он ей про другое.

– Нет, если парень начинает врать тебе с первого слова, даже о своем имени, и пытается выдавать себя за кого-то другого, то он точно не стоит моего внимания, и вообще может быть опасен. Что с тобой сегодня?

– Ничего, извини.

Извинения выглядели искренними, словно бы он понял, что и правда перегнул палку.

– Ну и при чем тут пленка?

– Как при чем? Вдруг бы он мне позвонил. А я бы не знала, что ответить. Если Барановский, надо договориться о встрече. А если его неудачная копия, то вежливо отказаться. А как узнаешь? И тут мне пришла в голову гениальная мысль. Ну, послушай, если бы я знала, что там такая ерунда произошла, разве бы потащилась к тому охраннику просить пленку?

– Ну не знаю, может, пока его отвлекала, что-нибудь с техникой сделала. Запись-то испорчена… – вряд ли он сам верил в то, что говорил.

– Угу, я же Коперфильд. Что мне стоит, в несколько секунд найти нужную запись и ее испортить. Но даже если бы я умела нечто подобное, провернуть все равно бы не смогла: когда я пришла, охранник сказал, что запись уже в полиции. Так что, как ни крути, но я здесь ни при чем.

Она перевела дыхание. Вроде бы версия получилась нелепой, но вполне правдоподобной.

– А откуда ты так много об этом знаешь? Обычно полиция вопросы задает, а не рассказывает, что и как кому попало.

– Знакомый у меня в розыске, – вздохнул Виталий. – Ведет это дело.

Инга смотрела на него выжидательно: и что теперь он будет делать.

Просить его, чтобы он стер ее фотографии с флешки? Нет, ни в коем случае, потому что так он станет соучастником. Правда, непонятно, соучастником чего, но все-таки врать полиции – себе дороже.

– Ну что ты так на меня смотришь? Врать полиции – себе дороже, – повторил ее мысли Виталий. – Допустим, не найдет тот охранник тебя на фотографиях. Но первый же репортаж с твоим участием, который он увидит по «ящику», – и вот он уже радостный звонит в полицию рассказать, что у него не глюки, а таинственная барышня существует.

Инга кивнула: тут он прав.

– Говорить с полицией в любом случае придется. Вполне возможно, что парень, который брал твой номер, и есть убийца.

– Хорошо, – согласилась она. Общаться с представителями органов, ей, конечно, не хотелось. Но, похоже, другого выхода не было. – Послушай, ведь мы с тобой выходили буквально минут через десять после этого, и перед рестораном никого не видели.

Виталий кивнул:

– Да, мужика нашли за углом, не там, где камеры. Но если бы запись была, могли бы увидеть, с кем он туда пошел. А так, думаю, все-таки это кто-то из охранников.

– Вряд ли, – Инга пожала плечами: она-то точно знала, кто порешил несчастного алкаша, но если начать рассказывать историю об испаряющихся духах, охотниках и старушке, спасшей ее от смерти и попутно одарившей какой-то неведомой силой, вряд ли подозревать ее станут меньше. – Вот, допустим, я охранник, и надо мне убить человека. Уж точно я не буду делать это перед самыми камерами, чтобы потом стереть запись и стать самым-самым подозрительным.

– Тоже верно, – легко согласился Виталий и посмотрел на часы, – мне пора. А ты с ними обязательно поговори… Например, вечером. После работы. Я могу все устроить.

* * *

Врать правоохранительным органам нехорошо и утомительно. Трудно врать тому, кто на своем веку лжецов выводил на чистую воду пачками, и куда более профессиональных лжецов. А ее версия, придуманная в считанные секунды… Эх!

Единственное, что, пожалуй, спасло ее от краха – это знакомство оперативника с ее приятелем. Допрашивали ее не особо жестко. И посматривал молодой опер на свидетельницу скорее с интересом, как на девушку друга.

– Неужели настолько вам понадобилась та запись, что вы не поленились утром после вечеринки пойти ее добывать?

– Конечно, – Инга смотрела на него широко раскрытыми чистыми глазами. – Если это был артист, с ним можно интервью сделать или еще о чем-то интересном договориться по работе. А если проходимец, то не о чем с ним разговаривать! И вообще у меня парень есть.

Она покраснела совершенно искренне, не оттого, что ей неловко было признаваться в наличии парня, а от того, что прикрываться Виталием было совсем некрасиво.

Опер с улыбкой поблагодарил ее за содействие, показал, где подписать, и отпустил восвояси.

* * *

Инга пришла домой уставшая настолько, что даже сил дойти до холодильника и соорудить себе бутерброд не было. Конечно, своей нелепой выдумкой она доставит актеру несколько неприятных секунд, зато Стасу сделала доброе дело. Всем известно: Барановский – парень широкоплечий, с крупными чертами лица и квадратным подбородком. В общем, совсем не тот типаж.

Конечно, Стасу об этом надо бы рассказать. Но как?

Впрочем, он обычно оказывался в курсе всего, что с ней происходило, так что можно было ожидать, что он объявится в ближайшее время. Черт, а ведь и правда!

Инга глянула на себя в зеркало, пригладила рукой волосы, вздохнула и, как ни тяжело ей было подниматься с дивана, все-таки встала.

Умылась, собрала непослушные волосы в хвост и нацепила на себя платье, хлопковое, домашнее, но вполне симпатичное. Снова посмотрелась в зеркало. Вот так-то лучше! Никто не скажет, что она долго собиралась в ожидании гостей, но и замарашкой не выглядит.

Измученная до предела этим невероятным усилием, она снова упала на диван и вздохнула: за бутербродом так и не сходила. Но подниматься ради бутерброда? Ну уж нет, не сегодня…

Стас не пришел. Не пришел ни в этот вечер, ни в следующий, ни через несколько еще.

Он не в первый раз пропадал надолго, чтобы потом объявиться, но никогда еще у Инги не было такого четкого и ясного ощущения, что больше он не придет.

Тогда у подъезда он смотрел на нее так, словно принял решение. И наверняка это было решение оставить ее. Для ее же блага.

Вообще, когда люди делают то, что им самим удобнее и проще, они обязательно делают это ради чьего-нибудь блага. Так гораздо лучше.

Глава 18

Дни в ее жизни уже давно разделились на те, в которых был Стас с его тайнами, едкими замечаниями и нахальными поцелуями, горячими руками и хищным телом, а также поездками и прогулками по странным местам, встречами со странными людьми, а порой даже и не людьми. И на те, где всего этого не было. Пустые, без приключений и опасностей.

Инга даже себе боялась признаться в том, что ее собственная жизнь, которую она когда-то считала очень насыщенной, оказалась неимоверно скучна.

Несколько раз, когда она начинала вспоминать о Стасе, и мысли эти утекали туда, куда им течь не следовало, Инга прислушивалась к себе: не влюбилась ли она часом?

Ну правда, что должна подумать любая нормальная девушка, если кто-то появляется в ее мыслях чаще, чем раз в десять минут. И это вовсе не редактор, который с периодичностью раз в десять минут радует ее какими-нибудь нелепыми заданиями…

Кстати, редактор так и не вернулся. Инга уже даже не могла сказать, радовало ее это или нет. С одной стороны, никто не давал глупых поручений, не заставлял по десять раз переозвучивать ролики, не устраивал планерки – бесконечные, бессмысленные и беспощадные. С другой – теперь работа занимала так мало времени! И неясно было, куда девать оставшееся.

Часть этого времени по праву доставалось Виталию – ее персональному рыцарю в сияющих доспехах, который спас ее от злобных полицейских и периодически спасал от скуки.

– А-а-а! – Инга визжала, зажмурившись, а ее поезд летел по американским горкам вниз с немыслимой высоты.

Сегодня в программе – парк аттракционов. Ура, возвращаемся в детство! Полный набор каруселей, мороженого и веселья.

А еще всякие забавные штуки, которых в ее детстве не было.

«Комната вверх ногами» – походить по потолку, попозировать возле люстры, сделать вид, что свисаешь с карниза, и получить лучшие в мире фотки.

Два часа сплошного удовольствия в «Кошкином доме» для тех, кто точно знает: одного кота мало, а вот когда их несколько десятков, и со всеми можно тискаться, гладиться, мурлыкать… Ну ладно, не со всеми. Некоторые, особенно гордые, позволяют лишь смотреть, как величественно они вышагивают или гоняются за собственным хвостом…

А потом – прощание у подъезда. Ставший уже традиционным поцелуй в щеку – мягкое касание. И такая же традиционная заминка – несколько секунд Инга судорожно решала: нужно ли?.. Что именно «нужно ли», она не облекала в слова даже мысленно. Отметила лишь, что у него красивые глаза. И подбородок. А волосы наверняка приятные на ощупь.

Не нужно.

Она поблагодарила за чудесную прогулку и торопливо попрощалась.

* * *

Инга стояла у окна и смотрела на оживленный проспект. Аттракционы, обед, все эти божечки-кошечки и влюбленный красавец в придачу – все то, что какое-то время назад привело бы ее в восторг и оставило самое светлое и радостное послевкусие, сейчас словно опустошило.

Тоска. Такая горючая и безысходная, что хоть вой на луну, которая уже взошла и теперь пробивается сквозь редкие облака. Будто бы день за днем она проживает чью-то чужую жизнь, а ее собственную в это время не проживает никто, она так и проходит мимо, где-то там вдали.

Город сиял огнями, они куда-то текли бесконечной рекой, куда-то туда, где, наверное, должна быть и Инга. Можно, конечно, открыть ноутбук, найти парочку хороших фильмов и провести вечер, заглядывая в чью-то придуманную жизнь, снова и снова проживая чужие истории.

А еще можно позвонить Виталию, прыгнуть в такси и через двадцать минут оказаться в том самом доме, возле которого они случайно столкнулись, когда…

Нет. Никому звонить она не будет.

Инга оторвала взгляд от окна и стремительно направилась в спальню. Джинсы, темная невзрачная толстовка, удобная обувь.

Волосы стянуть резинкой и обязательно снять макияж. Не тот случай, когда нужно подчеркивать черты лица и выглядеть лучше, чем она есть. Нужно выглядеть никак, быть незаметной, слиться с толпой и смотреть. Очень внимательно смотреть.

* * *

Инга много ездила – такая уж беспокойная работа. Не всегда далеко, но часто. За это время у нее образовалось какое-то личное, никому кроме нее не доступное знание о городах. Оно не вызывало ни малейших сомнений. У каждого города есть свой характер. Они бывают разные: светлые, легкие и угрюмые, недружелюбные; веселые экстраверты и мрачные одиночки.

Но какой бы ни был характер у города, как только ты делаешь первый шаг по его улицам и начинаешь его изучать, знакомиться, оглядываясь по сторонам, он начинает узнавать тебя. Присматривается, пробует на вкус, осторожно проникает в твои легкие холодным зимним или жарким летним воздухом, а потом уже решает, принять тебя или нет.

И если принимает, тебе комфортно и легко, тебе попадаются улыбчивые таксисты, тебя вкусно и недорого кормят в кафе, которые встречаются, куда бы ты ни пошел, а первый попавшийся отель оказывается таким, что в нем хочется задержаться подольше.

Но если город видит в тебе чужака, он встретит тебя дождем, прорванной трубой в гостинице, медлительным транспортом, пробками и хмурыми прохожими, словно ненавязчиво намекая: пора, брат, пора! Не засиживайся, мы не поладим.

С посторонними городами Инга легко и быстро разбиралась, понимая, что к чему, и сразу знала, чего ждать от поездки. А вот со своим было труднее. Интересно, кто она в своем городе: любимица или изгой?

Она шла по освещенному огнями проспекту, шла куда глаза глядят, пытаясь вслушаться в музыку города, раствориться в ней, стать его частью, сделать все то же самое, что делала в тот вечер, когда встретила зыбкого в белом. Вглядывалась в прохожих, пытаясь видеть и чувствовать, кто из них опасен, за кем может стоять то страшное и темное, чьей вины она пока еще не знает.

Выхватила взглядом из толпы девушку. Симпатичная, даже красивая, а глаза недобрые. От нее точно исходило что-то неприятное, настолько неприятное, что покалывало ладони. Рядом с ней не хотелось находиться. Инга подняла взгляд, рассчитывая увидеть зыбкую рябь или еще какой-то знак, что она из этих. Но нет. Ничего такого.

Стаса, который сказал бы «неприятная девица, собирается отравить своего мужа, но не наша», рядом, увы, не было. Инга еще раз посмотрела на девушку и с легкостью представила, как та каждый день по капле добавляет что-то в еду опостылевшего супруга. И ведь ей все сойдет с рук, он и так нездоров, никто и разбираться толком не будет. А трехкомнатная квартира близко к центру – пропуск в счастливую и безбедную жизнь.

Поравнявшись с девушкой, Инга нарочно толкнула ее плечом и сказала четко в самое ухо:

– Не вздумай этого делать, тебя поймают. Яд найдут при вскрытии.

И пошла дальше, точно зная, что та будет оглядываться, искать ее глазами, но если что и увидит, то лишь спину в бесформенной толстовке и собранные в хвост волосы. Инга почти бежала, хотя была уверена, что догонять несостоявшаяся убийца ее не станет. И все-таки остановилась лишь через хороших метров двести, привела в порядок дыхание, сбившееся то ли от хлынувшего в кровь адреналина, то ли от быстрой ходьбы, и тут же отругала себя за свою выходку.

Она здесь не для того.

А для чего? Вот правда, для чего она здесь?

Вряд ли она смогла бы на это ответить.

Находиться на яркой освещенной улице не хотелось, шум машин, огни – все вдруг начало раздражать, захотелось спрятаться, исчезнуть. Она осмотрелась по сторонам. Арка, вход в подворотню. Очень кстати. Инга, не раздумывая, свернула.

Здесь было тихо. Здесь хотелось оставаться. Не бежать, пробираясь сквозь людскую реку и расталкивая плечами встречных прохожих, а неспешно прогуливаться по тихой зеленой улочке, тускло освещенной желтыми фонарями.

Но уже спустя несколько минут она поняла, что нашла того, кого искала.

Мужчина средних лет сидел на лавочке, курил и что-то набирал в телефоне. Его лицо, подсвеченное снизу экраном, выглядело размазанным, словно художник нарисовал неудачный портрет, да в сердцах махнул по нему мокрой кистью.

Инга встала как вкопанная. Ну, допустим, цель ее внезапной прогулки теперь ясна. И даже, похоже, достигнута. А что дальше? Она прикинула свои силы – да что там, их даже прикидывать не стоило. С этим мужиком она точно не справится.

Но ведь не искала же она его для того, чтобы просто на него посмотреть, убедиться, что у него все в порядке, да и пойти себя восвояси. А для чего тогда? Она и сама не смогла бы себе объяснить. Долго оставаться незаметной, когда ты на кого-то пялишься в пустом дворе, невозможно.

Мужчина оторвался от телефона и поднял глаза на Ингу. Пару секунд у нее еще была возможность все исправить, посмотреть в сторону, будто бы она и не знает, кто перед ней, свернуть куда-нибудь и как можно быстрее убраться прочь. Но она не успела. Потому что словно вросла ногами в землю, а взгляд, которым она ощупывала зыбкое лицо, никак не желал переводиться на какой-нибудь другой объект. Пропала – пронеслось в мыслях.

Глаза мужика блеснули. Он не мигая уставился на Ингу и медленно поднялся со скамейки. Инга, собрав все свои силы, сделала шаг назад, но было поздно. Это оказалось рядом быстро, нечеловечески быстро. Прошипело ей в лицо какие-то слова, Инга разобрала лишь, что не по-русски, а в следующее мгновение крепкие руки сомкнулись на ее шее.

«Зачем выслеживать дичь, которую ты не можешь убить?» – мелькнула в голове запоздалая мысль, и тут же погасла.

Глава 19

Как же глупо было ждать появления Стаса, надеяться, что он все еще следит за ней!

В следующую минуту Инга почувствовала сильный толчок. Руки на ее шее разжались, и она наконец смогла вдохнуть воздуха и тут же вскрикнуть от страха.

Мужик лежал на земле, а сверху на нем, придавив грудь могучими лапами, стоял огромный пес. Действительно огромный. Темная густая шерсть, хищный оскал.

Дальнейшее произошло мгновенно. Острые зубы сомкнулись на шее зыбкого, раздался хруст, и секунду спустя темное облако взвилось в освещенное городом небо. А на асфальте остались лежать лишь вещи.

Ах, нет, там еще стояла здоровенная псина, которая у Инги вызывала не меньший, а то и больший ужас, чем злобный дух в человечьем обличье.

* * *

Пес… Нет, для пса он все-таки слишком громадный и мощный. Трудно предположить, что этот монстр вообще мог вырасти и вскормиться на улице.

И что теперь? После всего случившегося Инга ждала уже чего угодно. Она почти представляла, как ее собственный хребет может хрустнуть под давлением угрожающе острых зубов.

Ингу затрясло от ужаса. Чудовищного. Неконтролируемого. Глаза наполнились слезами. Нельзя бежать. И нельзя бояться. Животные чувствуют страх и могут напасть. А что делать, если она вся состоит из страха?

Пес недолго стоял неподвижно. Наверное, несколько секунд. За эти несколько секунд перед ее глазами, конечно, не успела пролететь вся жизнь. Зато успел пронестись один ее вечер – тот самый, когда она встретила Стаса.

Пес бросил на нее какой-то слишком уж осмысленный взгляд и в несколько прыжков скрылся в темноте между домами.

Прощальный взгляд. Слишком знакомый взгляд.

Инга медленно брела домой. Она уже не смотрела на прохожих, не выискивала в них черты инаковости, не пыталась угадать, кто убийца, а кто законопослушный гражданин. Она вообще ни о чем не думала. Мысли, даже самые простые, не помещались в голове.

Зашла домой, не включая свет, уселась на диван.

И мысли пришли все сразу, одновременно. Факты сложились в общую картину. Нелепую, странную, но единственно возможную.

Она нашла Стаса обнаженным. И в тот вечер (она точно помнит!) в подворотне тоже был огромный пес. А где-то за мусорными баками Стас припрятал одежду. Зачем? Теперь понятно зачем. Чтобы одеться потом.

На нем все заживает быстрее, чем на любом человеке.

«Она человек, она уязвима». А кто тогда он?

А еще вот это: «Ты их не видишь, я их чую». Чует… Когда он не в человечьем, а в волчьем обличии.

Конечно, тот зверь, который встретился ей сегодня, – не собака. И ей не нужно было заглядывать в интернет, чтобы понять: на улицах города он столкнулась с волком. С оборотнем.

Казалось бы, она уже видела, как умершие испаряются, превратившись в клубящееся темное облако. Почему ее так потрясло, что Стас не человек? Ответ пришел тут же. Потому что они – это они, чужие, иные, объект охоты, воплощенное зло.

А Стас – это Стас, он вроде как свой.

И в то же время чужой. Иной. И это принять было гораздо сложнее.

* * *

– У тебя дверь была открыта. Ты теперь ничего не боишься? – Инга даже не удивилась, когда услышала знакомый голос.

Наверное, если бы она не забыла защелкнуть замок, Стас нашел бы способ просочиться сквозь дверь. Он всегда находит способ появиться, когда ему нужно, и не появляться, когда не хочется…

Она скорее почувствовала, чем увидела, как его рука потянулась к выключателю.

– Не включай!

Видеть его не хотелось. Не хотелось сталкиваться с ним взглядом.

Было страшно.

Он послушался. Обошел ее в кромешной тьме и уселся за спиной.

Положил руки на плечи. Плечи словно обожгло. Ей не кажется. Вовсе не кажется. У него действительно очень горячие руки. У волков нормальная температура тела – сорок один градус. Неудивительно, что человеку, обычному уязвимому человеку, они кажутся слишком жаркими.

– Почему ты не появлялся? Почему исчез?

– Сама как думаешь?

Ей-то откуда знать, это он тут читает мысли, предугадывает поступки, и… что там еще в его цирковой программе? Превращается из волка в человека и обратно!

Инга пожала плечами. Кожу под его ладонями жгло. Казалось, если он уберет свои руки, на одежде останется прожженный дымящийся след.

– Потому что тебе все равно. Потому что я не из ваших. Всего лишь человек. Со мной можно не церемониться. Появляться когда хочешь и исчезать… Не объяснять ничего. С чего бы тебе беспокоиться о том, каково мне. У тебя – большая и важная игра, кого волнует мнение пешек!

Она говорила и понимала, что вся горечь, накопившаяся за бесконечные тоскливые дни, обиды, страхи, неизвестность – не могут поместиться в какие-то там слова.

– Ты должна была сама решить. То, что я делаю… то, что мы будем делать вместе, – не игра. Это опасно, это страшно и утомительно. И навсегда изменит твою жизнь. Тебе не понравится перемена. Это вообще будет другая жизнь. Я не хотел лишать тебя выбора…

– И когда я пошла искать их сама…

– Ты сделала выбор, – закончил он за нее.

– И если бы я потащилась бродить в первый же вечер…

Она не увидела: было темно и к тому же он сидел сзади, но почувствовала, что он кивнул.

– И что теперь? Как мы теперь?

– Теперь, – Стас вздохнул, – теперь я дам тебе пять минут на то, чтобы смириться с мыслью, что тебе все-таки придется на меня посмотреть, потом включу свет и пойду готовить ужин. Я, знаешь ли, голоден как волк.

Как волк… Она коснулась его руки, которая все еще лежала на ее плече. Просто чтобы еще раз убедиться, что не ошиблась. Он действительно аномально горячий.

Странно. Она всю жизнь боялась даже безобидных болонок с пекинесами, а теперь в одной квартире с ней целый волчище. И ей… Инга прислушалась к себе. Страшно? Она и сама не знает. Пожалуй, все-таки страшно.

* * *

За ужином она усиленно смотрела в тарелку, и не потому, что еда выглядела как-то особенно, а потому, что по-прежнему избегала встречаться с ним взглядом.

– Что не так?

Инга промолчала. Ей было неловко отвечать, своим ответом она могла обидеть Стаса. Хотя он никогда особенно с ней не церемонился. А вот же…

– У тебя взгляд такой же, как и… – то, что она собиралась сказать, звучало так нелепо, что она предпочла промолчать.

– Как у меня же?.. – его, похоже, это ни капельки не смущало.

– Ну да, – она надеялась, что он правильно ее понял.

– И…

Инга рассматривала листики салата, словно они были произведением искусства.

– Это глупо. И ну в общем… Очень глупо…

– Может быть, ты мне скажешь, а я сам решу, глупо это или нет, – предложил он.

– У меня фобия с детства, – Инга покраснела так, что больше и невозможно, – я боюсь собак.

Ну вот, она обозвала его собакой.

Странное дело, назовешь мужчину волком, и он тут же возгордится: как же, одинокий волк, благородный хищник. Символ силы, смелости, опасности. В общем, вроде как комплимент. А назовешь собакой – уже оскорбление. А ведь если сравнить волка и собаку, даже Инге, которая панически боится их всех, становится понятно, что собака – друг человека, а волк – существо, с которым этому самому человеку лучше не сталкиваться. И где тут логика?

Стас рассмеялся. Кажется, он не думал обижаться.

– Если хочешь, я могу ходить исключительно в темноте.

– Я привыкну, – Инга с таким трудом отодрала взгляд от тарелки, будто он был прибит гвоздями, скользнула взглядом по его лицу и снова уткнулась в тарелку. – Теперь ты ответишь на мои вопросы?

– На любые. Абсолютно любые, – сказал Стас очень серьезно. – Мы напарники, и если между нами будут недомолвки, это может стоить жизни тебе или мне.

Столько горечи было в его словах, что Инга догадалась: он уже терял напарника. И, скорее всего, до сих пор не может себе этого простить. Наверное, не стоит бередить такие воспоминания. Они должны быть слишком болезненными.

– Спрашивай, – практически приказал он.

– Что?

– То, что хотела спросить, но побоялась. Я же сказал, никаких недомолвок.

Инга вздохнула, понимая, как сложно ей сейчас будет даже выговорить то, что спросить необходимо.

– Расскажи мне о своем напарнике. Что с ним стало?

Глава 20

Как правило, духи ходят по одному. По крайней мере, раньше было так. Эти существа никогда не стремились к обществу себе подобных.

Вот к людям – да. К людям прилепливаются намертво, словно вгрызаются.

Обычно жертва даже не успевает испугаться. Вот идет жизнь человека своим чередом: дом-работа, работа-дом. Маленькие радости, большие радости. Маленькие неприятности, большие неприятности. Цели, задачи, мечты – такой вот водоворот, который называется жизнь.

Но вдруг в центре этого водоворота появляется человек, который быстро, слишком быстро начинает играть большую роль. И вот уже ты сам не успеваешь понять, как так получилось: вроде бы совсем недавно его не было в твоей жизни, а тут он везде и всюду, куда ни пойди.

Это может быть друг, приятель, коллега, начальник или даже подчиненный, но чаще всего, конечно, они выбирают роль возлюбленных. Так человеку проще принять, что кто-то, кто не приносит в их жизнь никакой радости, а одни лишь страдания, продолжает оставаться рядом.

Любовь. Что только люди не называют симпатичным, в общем-то, словом. Зависимость, ревность, зависть, ненависть, обиды – все это скрывается под понятием «любовь», потому что она оправдывает что угодно. Но худшее, что может случиться с влюбленным – встреча с духом.

Два человека, если они как-то не слишком удачно совпали, все-таки могут разобраться в своих мучительно тяжелых отношениях. Могут пойти к психологу или, к примеру, разойтись навсегда, чтобы не терзать себя и друг друга.

С духами такое невозможно. Дух не выпустит свою жертву, пока она жива. Ну или пока он не найдет жертву поинтереснее. Впрочем, даже если найдет, тоже не факт, что выпустит. Сколько мужчин умудряется годами терзать и жену, и любовницу!

Но одно дело – окружить себя людьми. На это у духов есть свои причины. И совсем другое – самим собираться в кучи. Зачем они это делают? Что обсуждают и обсуждают ли? Непонятно.

Еще несколько лет назад охота была делом опасным, но не смертельно опасным. Охотник и один мог справиться с духом, а если с ним был следящий, он почти наверняка заставал врага врасплох.

Но постепенно все переменилось. Сначала охотники с удивлением замечали рядом с духом еще одного, а то и двух. Потом перестали удивляться и начали поглядывать: нет ли поблизости еще «сюрпризов». И «сюрпризы» встречались. Не так часто, но все же встречались.

Задача следящего стала труднее и сложнее, чем была.

Они выросли вместе, они тренировались вместе, они охотились вместе, связанные крепче, чем лучшие друзья. Со временем приучаешься чувствовать напарника, относиться к нему как к своему продолжению. Знаешь, чего от него ждать. Угадываешь, что он скажет, задолго до того, как прозвучат слова. А через годы тебе уже и слова уже не нужны. Особенно во время охоты, когда чувства обострены до предела.

В тот вечер его напарник совершил ошибку, просмотрел. Он увидел сначала двоих, потом еще одного… и решил, что все. Действительно, трое – уже много для существ, которые не очень-то любят собираться вместе.

Но он ошибся, их было больше. И пока Стас разбирался с тремя, еще двое напали на напарника.

И он не смог помочь. Не успел, хоть торопился как никогда в жизни.

Видел, как смыкаются руки на шее товарища. А потом в тусклом свете фонаря блеснуло лезвие ножа.

И это тоже было странно. Раньше они не пользовались оружием. Вообще не любили металл и старались держаться от него подальше.

Несколько ударов. На самом деле – ерунда. На волках все заживает куда лучше, чем на людях. Было бы время. Время и вода – если потерять много крови. Любая из ран напарника не была смертельной.

Если бы не последний удар. Нож впился в горло. Это невозможно забыть: мертвые глаза друга, даже не друга – брата, даже не брата – ближе. И торжествующий взгляд врага. Недолгий…

Они не ушли. Он разорвал их в клочья. И продолжал рвать зубами одежду, даже когда видел, что там уже никого нет…

* * *

– И что потом?

Можно было и не спрашивать. Инга и сама прекрасно догадывалась, что было потом. Он остался один, охотился один, не желая снова приблизить к себе кого-то. И снова потерять…

Было далеко за полночь, но спать не хотелось. Вряд ли вообще она после сегодняшнего сможет уснуть. Они сидели в комнате: Инга на кресле, поджав ноги и вцепившись обеими руками в чашку чая, Стас – на ковре спиной к ней, облокотившись на это самое кресло.

Странно, до сих пор ей казалось, он думает только о себе, делает так, как удобно ему, совершенно не принимая в расчет ее желания. А стоило посмотреть на все случившееся с другой стороны, получалось, что все это время он только о ней и думал. Во всяком случае, гораздо больше, чем о себе.

Она смотрела на его силуэт в полумраке – линия шеи, крепкое плечо.

Сильное, надежное, мускулистое: даже рубашка не могла скрыть эти налитые мускулы. Захотелось его коснуться, просто коснуться, чтобы снова почувствовать его жар. Провести ладонью по сильным мышцам, она-то помнила, какие они упругие и гладкие. Пропустить жесткие и упрямые пряди волос между пальцев – так захотелось, что закололо кончики пальцев и холодком просквозило по позвоночнику, а в животе сладко екнуло. Ежки-матрешки… Да что это с ней?! Он только что рассказывал такие жуткие вещи, делился болью, и о чем она только думает!

– Какими ты их видишь? – Стас не ответил на ее вопрос, а вместо этого задал свой.

Вот и славно! Как там в старой рекламе – иногда лучше жевать, чем говорить? А иногда – лучше говорить, чем думать.

И Инга начала рассказывать о зыбкости и размазанности.

Он слушал внимательно, почти не дыша, словно она описывала что-то невероятное.

– Я их не вижу, – сказал он, когда она закончила. – Чую, когда… – он сделал паузу, – меняюсь. Когда становлюсь…

Почему-то ему было трудно озвучить, кем именно он становится. Да и необходимости такой не было.

– Я поняла, – сказала Инга.

Она бросила взгляд на часы:

– Уже поздно, – не то чтобы она намекала, чтобы он ушел, наоборот, ей было спокойнее, когда он рядом.

Сейчас уже можно себе в этом признаться: с того самого момента, когда она нашла его, израненного, на темной дорожке, как бы он ни раздражал ее, как бы ни злил, ей не хотелось, чтобы он уходил.

Будто он был каким-то недостающим звеном, важной частью ее жизни. Частью, обретя которую, потерять совершенно невозможно. Немыслимо. И неправильно.

Странно, что это не имеет отношения к чувствам.

Или имеет?

– Я живу этажом выше, так что мне не придется добираться домой через весь город, рискуя жизнью, – Стас усмехнулся так, словно прочитал ее мысли. Причем и те, которые читать ему вовсе не следовало. – Но если ты хочешь, чтобы я ушел…

Она не хотела. Она хотела, чтобы он остался. Но знать ему об этом было совершенно ни к чему.

– Да, завтра рано вставать, мне на работу…

– Конечно, – он неторопливо поднялся с ковра.

– А когда мы начнем охотиться? – она все-таки задержала его в дверях.

И вовсе не потому, что хотела его задержать! Ведь ей действительно надо знать когда… И к чему готовиться. Он посмотрел ей в глаза. Мгновенно перехватило дыхание, но в полумраке прихожей она даже смогла выдержать его взгляд. Почти… То есть опустила голову не сразу, а через несколько секунд.

– Тебе нужно будет ко мне привыкнуть, – очень серьезно сказал Стас. – Я имею в виду не к тому, что ты сейчас видишь перед собой.

– И когда?..

Он пожал плечами:

– Это больше зависит от тебя, чем от меня.

Стас вышел. Дверь за ним закрылась, и шаги на лестничной площадке давно замолкли. А Инга еще долго не могла уснуть – сама не знала, почему.

Глава 21

– Послушай, не знаю, насколько это удобно, – Виталий вопреки обыкновению мялся и не мог подобрать нужных слов.

Интересно-интересно, что же он хочет предложить?

– Помнишь, мой приятель, который полицейский…

Инга напряглась. Вообще-то предпочла бы забыть и не вспоминать.

– Он считает, – щеки Виталия почему-то порозовели, – что ты моя девушка. Ты не подумай, я ему ничего такого не говорил, но, наверное, он сам решил, потому что… Я не знаю почему…

«Зато я знаю, – Инга едва сдержала невеселую усмешку. – Потому что кое-кто ему именно так и сказал».

– Ну что ж бывает, – пожала она плечами, – люди часто выдают то, что им кажется, за действительность.

– Возможно… – Виталий вздохнул с облегчением. Неужели думал, что она рассердится? – Так вот… Он пригласил сегодня нас поужинать, вдвоем. Он будет со своей девушкой. Вроде как двойное свидание…

Щеки оператора вспыхнули лихорадочным румянцем. Инге даже стало его жалко. Красивый ведь парень, и умный, и интересный. Нашел бы себе хорошую девушку. Наверняка многие видят его во снах разной степени приличности. А вот ведь прилепился к ней. И что ей с этим счастьем делать? Не сегодняшним вечером, а вообще?

Сегодняшним вечером все очевидно: ей нужно идти на нелепое двойное свидание. Конечно, вряд ли приятель Виталия будет разглагольствовать о работе. Но вдруг что-нибудь да скажет, тем более повод есть: и она, и Виталий то происшествие чуть ли не собственными глазами видели.

– Конечно, я с удовольствием с вами поужинаю.

Насчет «с удовольствием» – это она, конечно, соврала. После бессонной ночи «с удовольствием» Инга бы только добралась до кровати и упала в нее.

* * *

Виталий действительно знал толк в развлечениях. Впрочем, трудно не начать в этом разбираться, если праздники, кафе и рестораны – часть твоей работы. Инга не сомневалась, что заведение он точно выбирал сам. Уютное местечко с тихой музыкой, мягкими диванами и лампами под красными тканевыми абажурами. На столе – свечи и много хрусталя.

Идеально. Вернее, было бы идеально, если бы ужин был на двоих.

Но это был ужин на четверых, один из которых имел все основания подозревать ее чуть ли не в соучастии в убийстве. Так что расслабляющей обстановкой дело не исправишь.

Опер со своей барышней появился без опозданий.

Все вежливо поулыбались друг другу, познакомились, обменялись положенными в таких случаях вопросами и уселись за стол. Официант принял заказ, принес вино и разлил его по бокалам.

– За знакомство!

Инга украдкой разглядывала девушку полицейского. Пожалуй, она была красивой. Вернее, ее можно было бы назвать красивой, если бы не немного хищное выражение лица. Почему-то Инге казалось, что молоденький опер в их отношениях далеко не главный.

– Не люблю подобные людные места, – безапелляционно заявила девица. – Да и какой смысл платить за еду кучу денег, если дома можно приготовить дешевле?

Над столом повисла неловкая пауза.

– Наверное, чтобы не готовить самим, а потом не убирать и не мыть посуду, только отдыхать. Иногда же можно себе позволить? – мягко сказала Инга, пытаясь разрядить обстановку.

– Ну да, у богатых своя жизнь, – с неестественной улыбкой пропела девица. Оксана? Кажется, ее звали Оксана. Впрочем, Инга не могла сказать точно, профессиональной журналистской памяти на имена она так и не выработала. Да и кто станет запоминать имя человека, с которым предпочел бы больше никогда не встречаться? – А вот на зарплату полицейского особенно не разгуляешься.

Виталий растерянно замер, опер уткнулся в бокал, уши его покраснели. Теперь уже точно все почувствовали себя неудобно.

Что за несносная девица! Как можно быть такой козой? Инга бросила на собеседницу недовольный взгляд, хотела что-то сказать, но так и замерла с открытым ртом.

Лицо девушки выглядело размытым, слишком знакомо размытым. Может быть, показалось?

Она снова бросила взгляд на неприятную девицу, но сейчас ее лицо было самым обычным, ровным.

И вообще – разве бывают девушки-духи? Вот уж действительно специалист-охотник, даже об этом не спросила.

– Что с тобой? Ты выглядишь странно… – протянула Оксана. Инга кожей почувствовала цепкий взгляд ее карих глаз.

– Что-то мне нехорошо… Я выйду, пожалуй…

– Да, пойдем в дамскую комнату, – улыбнулась Оксана. Странная то была улыбка: губы растянуты, а глаза настороженные, очень серьезные. – Я составлю тебе компанию.

Ну уж нет, спасибо! Если Инге не показалось, и подружка полицейского действительно из тех, оставаться с ней наедине – последнее, что стоило бы делать. Особенно сейчас, когда рядом нет Стаса.

Да даже если бы Стас и был! Ну убил бы он эту… как будет дух в женском роде? Душка, душица? В общем, зыбкую. И что дальше? Что бы сказал доблестный полицейский, обнаружив, что от его барышни остались только туфли да колготки? Вряд ли довод, что без нее ему будет лучше жить, его впечатлит.

– Я… – Инга снова опустилась на диванчик, – наверное, не пойду. Я лучше посижу немного.

Оксана повела плечами и удалилась.

– Давай уйдем пораньше, – шепнула Инга на ухо Виталию, – мне действительно нехорошо. Да и Оксане тут не нравится.

– Конечно, как скажешь, – он сжал ее пальцы в ладони. – Ты совсем холодная. Давай я отвезу тебя домой. Прямо сейчас.

– Да нет, побудем, – вяло запротестовала Инга в надежде, что ее вежливое возражение не будет услышано. – Неудобно как-то, недавно пришли…

– Все удобно, – вмешался в их разговор его приятель-полицейский. – Вы не сердитесь на Оксану, она сегодня не в духе, – извиняющим тоном проговорил он.

Инга подняла на него глаза. Когда они виделись? Неделю-полторы назад.

С тех пор парень очень изменился. Сероватый цвет лица, круги под глазами… В первую их встречу перед Ингой был полный энергии мальчишка, которому с трудом удавалось напускать на себя серьезный вид. А сейчас за столом сидел уставший измученный человек, словно кто-то день за днем капля по капле выпивал из него жизнь.

– Вы, наверное, недавно вместе? – осенило Ингу.

– Да, всего неделю, – грустно улыбнулся опер. – Она хорошая девушка.

Инга автоматически кивнула: ага, прекрасная, лучшая в мире. И живым она тебя не выпустит.

– Я попросил официанта вызвать такси, – Виталий подошел и обхватил ее за плечи.

Инга не возражала. Во-первых, она вроде как заболела, а значит, ей требовалась поддержка, а во-вторых, пусть опер и дальше будет уверен, что она девушка его друга.

А что делать с Оксаной, как убрать ее и не вызвать подозрений ее несчастного парня, который даже не понимает, насколько влип, – это они обсудят со Стасом, как только она вернется домой.

* * *

Такси подъехало к ее дому. Как ни убеждала Инга Виталия, что доберется сама, он вызвался ее провожать. Всю дорогу держал ее за руку и через каждые пять минут спрашивал, не хуже ли ей. Инге уже хотелось его стукнуть. Возле дома Виталий открыл перед нею дверцу, помог выбраться, приобнял и бережно повел к подъезду.

Инга посмотрела вверх, на окна. И увидела то, что боялась увидеть: у окна стоял Стас и смотрел на них очень внимательно. И впервые за все время дежурный поцелуй Виталия в щеку словно обжег.

Он все видел!

Глава 22

Инга забежала в квартиру, торопливо сбросила туфли на высоком каблуке, нацепила тапочки, взглянула на себя в зеркало. Хороша! Совсем не такая, какой привык ее видеть Стас: испуганной, замученной после тяжелого трудового дня, без косметики.

Впрочем, видел он ее и при параде – когда они столкнулись тогда у ресторана. И вообще, какая разница, как она выглядит, если идет к нему по делу. Причем по такому делу!

Инга бросила еще один взгляд в зеркало, поморщилась, сняла тапочки и надела туфли (на этот раз – без каблука) и вышла за дверь. Поднялась этажом выше, позвонила в ту квартиру, из окна которой несколько минут назад на нее цепко и напряженно смотрел Стас.

Хотя насчет «цепко и напряженно» она могла ошибаться: разве разглядишь выражение лица в полумраке да через двойное стекло!

Она нажала кнопку звонка.

Раз, второй, третий.

Никто не спешил ей открывать. Странно…

Если выражение лица она и не рассмотрела, то в том, что он был на месте, Инга была точно уверена. Не галлюцинации же у нее! Что-то случилось? Или он просто не хочет разговаривать? Так придется!

Она, между прочим, не просто так поболтать зашла, а видела кое-кого, кто должен его заинтересовать. Инга настойчиво вжала кнопку звонка.

Не дождавшись ответа, раздраженно дернула ручку – и дверь открылась. Она просто была не заперта. А вот это еще более странно. Не могло же там и правда случиться что-то ужасное за то время, пока она решала, в какой обуви лучше подняться на этаж выше.

Инга осторожно перешагнула порог.

Планировка в квартире была такая же, как у нее: небольшая прихожая, кухня направо, комната налево.

Инга прошла налево, туда, где из-под двери виднелась полоска света. Открыла дверь и вскрикнула.

Посреди комнаты сидел здоровый пес. Да, ладно, кому она врет! Волк. Здесь, среди мебели он казался не просто большим, а громадным.

Холодный ком ужаса упал в желудок, перекрыв воздух, колени стали ватными. «Это же он, это Стас!» – пыталась убедить она сама себя. Но ничего не получалось. Разум словно парализовало страхом, отрезав все логичные доводы, и в мешанине липких панических мыслей билась одна, самая яркая: бежать! Бежать! Куда угодно, хоть в дверь, хоть в окно, лишь бы не оставаться со зверем в одной комнате!

Инга сделала шаг назад. Ее била мелкая дрожь, ладошки, сжатые в кулаки, стали влажными. Так. Стоп. Восстановить дыхание. Дышать ровно. И глубоко. Еще ровнее, глубже… Сердце колотилось как сумасшедшее, отдаваясь грохотом крови в висках.

Волк посмотрел на нее знакомым взглядом и улегся на ковер, положив голову на мощные лапы.

Инга выдохнула.

Она уже была готова говорить со Стасом. И даже смотреть ему в глаза. Но только с тем Стасом, к которому она привыкла. А подойти к волку было выше ее сил.

Да что там к волку! К маленькой собачке она бы тоже не сунулась, будь та хоть с чашку размером. Обошла бы ее за километр. Как всегда обходила их всех. Всегда, с самого детства. Да у нее даже игрушечных собак не было!

Но с другой стороны, Инга отчетливо понимала: именно сейчас в их отношениях со Стасом наступил решающий момент.

«Это больше зависит от тебя, чем от меня», – сказал он. И ей предстояло показать, что она готова.

Перешагнуть через свой страх… Нет, не через страх – через панический ужас… И принять, наконец, Стаса таким, какой он есть.

Она на нетвердых ногах сделала шаг в комнату. Один, потом второй, потом третий. Остановилась рядом с ним. Отдышалась. Волк лежал, не шелохнувшись, даже не поднял голову с лап.

Инга медленно опустилась на пол и села возле него.

И снова он не двинулся.

– Спасибо, – еле слышно прошептала она.

Протянула руку и, едва не теряя сознание от страха, осторожно провела по лобастой крупной голове. Шерсть оказалась гораздо мягче, чем она думала. Она провела еще раз. И еще. И даже попыталась почесать за ухом так, как почесала бы кота. И тут же отдернула руку.

Это не кот. И не собака или волк. Это человек. И не просто человек, а тот самый Стас, который…

– Что, еще недостаточно? – не выдержала Инга. Все-таки нервы у нее не железные! – Что мне нужно сделать, чтобы ты решил, что я сдала экзамен?!

А он тоже хорош! Кто устраивает такие проверки без предупреждения? Она еще от одного стресса не отошла, а теперь…

«А теперь, – одернула она сама себя, – надо выбирать, кто ты: просто девушка, которую положено оберегать от сложностей, или напарник, на которого придется полагаться в опасных ситуациях. И если уж решила, что второе, то не ныть, когда становится сложно!»

Тем более что по-настоящему сложное еще впереди.

Волк начал медленно подниматься с ковра, будто бы давая Инге время отойти в сторону. И она этой возможностью тут же воспользовалась: негромко взвизгнув, отлетела к окну.

Плохо. Как он воспримет ее визг? Решит, что она все еще не готова заполучить его в напарники? Но сделанного не воротишь.

Зверь вышел из комнаты.

Инга услышала возню в прихожей. Желания выйти и посмотреть, что там происходит, у нее точно не возникло. Наверное, «перекидывается» в человека. Ее журналистское любопытство спряталось где-то в дальнем уголке сознания и выползать наружу не хотело. Инга предпочла бы никогда не увидеть, как это происходит.

К тому же на той здоровой псине, что только что лежала тут на ковре, никакой одежды не было, даже нижнего белья. Так что пусть он там лучше сам разбирается, а к ней выйдет в приличном виде.

Она смотрела в сумрак за окном, разбавленный фонарями, пока за спиной не послышалось легкое покашливание. Подкрался, и как всегда не слышно! Инга обернулась. Похоже, Стас решил не особенно утруждаться одеванием. На нем были одни лишь джинсы.

Надо будет при случае у него спросить, нелюбовь к одежде – это у них видовое? Или вопрос практичности: не так-то удобно превращаться в здоровую псину, если на тебе какие-то тряпки. Да и вообще, даже мелкие собачки в одежке выглядят довольно нелепо. Впрочем, на ее взгляд, они и без одежки выглядят нелепо.

– Я должна тебе кое-что рассказать, – Инга с трудом удержалась от того, чтобы не прокомментировать его внешний вид.

И еще с большим трудом отвела взгляд от рельефного торса и посмотрела Стасу в глаза.

– Если ты о том, что обнималась со своим юным приятелем, то не стоит. Во-первых, я видел, во-вторых, это твое личное дело.

Инга вспыхнула.

– И в мыслях не было перед тобой отчитываться, – чуть резче, чем следовало, ответила она. – Мы сегодня ужинали с тем полицейским и его девушкой. Что-то вроде двойного свидания.

Это «двойное свидание» она почему-то проговорила с особым удовольствием, внимательно вглядываясь в лицо Стаса. На миг темные глаза полыхнули чем-то очень похожим на ярость. Да и нахмурился он чуть больше, чем раньше. Впрочем, возможно, она выдает желаемое за действительное.

Ладно, к черту все эти детские игры: он бы подошел, я бы отвернулась… Их отношения строятся на несколько другой основе.

– Ты бы не мог одеться?

– Я тебя смущаю? – лениво усмехнулся Стас, но в его голосе отчетливо прозвучали нотки злорадства. Или ей только кажется?

Ну уж нет. Он не собьет ее с толку!

– Немного, – честно ответила Инга. – Обычно я разговариваю о делах с одетыми мужчинами, – она пожала плечами. – Так уж сложилось, не вижу причины нарушать эту традицию.

Стас сделал несколько шагов ей навстречу и остановился рядом. Так близко, что она уловила едва заметный запах его парфюма, ощутила жар его обнаженного тела, почувствовала его горячее дыхание, коснувшееся шеи и груди. Слишком близко… Слишком мало одежды… Ее взгляд воровато скользнул вниз, мгновенно впитывая в себя совершенство гибкого хищного тела, гладкую кожу, под которой перекатывались мышцы, кубики пресса, полоску волос, убегающую вниз под ремень… Поднялся снова вверх, пробежался по крепкой шее с чуть выступающим кадыком, по упрямому подбородку, скулам, покрытым едва отросшей синеватой щетиной, и намертво залип на губах. Четко очерченных упругих губах, горячих, чуть влажных и ненасытных. К ним так умопомрачительно приятно прижиматься своими губами, так сладко… От собственных мыслей бросило в жар, в животе томительно заныло. Инга сглотнула и замерла, с ужасом и каким-то неясным предвкушением ожидая, что же будет дальше.

Услужливая память быстро «подогнала» картинку из их недавнего прошлого. Они в прихожей ее старой квартиры, его сильные руки скользят по ее спине, прижимают крепко к горячей груди, он наклоняет голову и…

Что «и…» Инга додумать не успела.

Их глаза встретились, и в ту же секунду она забыла, как дышать.

Руки Стаса и правда легли ей на плечи, ладони обожгли кожу через тонкую ткань. Сердце дернулось и застучало, как ненормальное, в горле моментально пересохло, взгляд в смятении заметался по сторонам. Инга совершенно растерялась. Потому что все это было неправильно. Потому что так они только все усложнят. И вообще, она должна была прекратить это немедленно, но почему-то не могла.

Стас, не переставая смотреть в глаза, мягко отодвинул ее в сторону, открыл дверцу шкафа (как выяснилось, та была сразу за ее спиной), достал рубашку, набросил ее на себя и начал медленно застегивать пуговицы.

Вот же!.. Инга, наконец, выдохнула и отвернулась, пряча предательски вспыхнувшие щеки. Даже про себя она не подобрала подходящего эпитета.

Она лишь надеялась, что он не заметил ее временного умопомешательства. Впрочем, надежда была довольно робкая. Он наблюдателен и обычно замечает и не такое.

– Девушка полицейского… – торопливо выпалила Инга. Чем быстрее она вернется к прежней теме, тем лучше. – Мне показалось, она наш клиент.

Стас тут же подобрался, стал серьезным. Если и были у него до этого какие-то несерьезные мысли, то они наверняка отошли на задний план.

– Рассказывай. Все в подробностях: кто, где и откуда. И главное: она догадалась, что ты ее увидела?

Инга пожала плечами:

– Очень похоже, что да. Она смотрела так нехорошо, а еще хотела составить мне компанию в дамскую комнату.

– Ты же не пошла?

Инга вздохнула:

– Как видишь, я здесь стою живая и с тобой разговариваю. Значит, не пошла.

Стас кивнул:

– Это правильно, никогда не приближайся к ним без меня.

Инга хотела сказать, что и без него как-нибудь сообразила бы, но вспомнила своего прошлого духа и промолчала.

– И ты, конечно, не узнала ни адреса, ни где она работает. Надо же ее найти!

Инга вздохнула и потянулась за телефоном.

– Виталий, привет. Нет-нет, я в порядке, приезжать не надо, мне уже лучше… Просто немного устала… Правда, не надо… Так неудобно вышло сегодня. Я очень хотела познакомиться с девушкой твоего друга. Да, с Оксаной. Ведь я ничего не знаю о твоих друзьях…

Инга представляла, как обалдел Виталий где-то на том конце провода: в эти несколько фраз она вложила столько тепла и кокетства, сколько он не слышал от нее за все время знакомства.

– Где работает, чем увлекается, что любит? – она торопливо достала из сумочки блокнотик, с которым никогда не расставалась, и стала делать короткие заметки, периодически подбадривая собеседника. – Да, серьезно?.. А я там часто бываю! Неужели восточные танцы? Я тоже всегда мечтала записаться, да все времени не было.

Они прощались минуты две. Инга пожелала ему самых хороших снов и выразила надежду, что они обязательно встретятся завтра на работе. Встретятся! Она даже представляла, какими огромными глазами он будет на нее смотреть после сегодняшнего выступления. Впрочем, она всегда может сказать, что приняла успокоительное и была немного не в себе…

На Стаса весь этот цирк пополам с театром не произвел никакого впечатления. Стоило ей «отбить» звонок, он так же сухо и деловито спросил:

– Ну…

– Она работает в магазине женского белья, – Инга вырвала из блокнота и протянула ему листок с названием улицы. – По-моему, там один магазин. Но даже если два, думаю, найти будет нетрудно.

Он кивнул так, будто она сообщила ему который час, а не совершила маленький подвиг, не провела расследование и не притащила ему новую жертву на блюдечке с голубой каемочкой.

– Завтра займусь, – почти равнодушно сказал он. – Ладно, тебе пора.

Что? Вот так вот просто «тебе пора», и на этот раз без задушевных бесед, без рассказов о том, как у них будет все складываться дальше? Он даже не сообщил ей, прошла ли она испытание собакой.

Инга чуть замешкалась в прихожей, надеясь, что он все-таки что-то спросит, скажет или… Нет, про «или» она даже не думала и не собиралась думать.

– Постарайся выспаться, – сказал он ей на прощание. – Выглядишь усталой.

Занавес. Актеры раскланиваются и уходят вниз по лестнице, не дожидаясь, пока благодарная публика закидает их помидорами.

А на что в принципе она рассчитывала? Он никогда и не пытался за ней ухаживать. Даже наоборот, всеми силами старался от нее отдалиться, несмотря на то, что для его странной работы она просто необходима. Может, поэтому и старался, потому что понимал: если напарница к тебе неровно дышит, это может стать проблемой.

Что ж, больше она его не огорчит: пусть хоть голышом разгуливает, хоть повязывает себе розовый бантик и превращается в пушистого котенка. Она – кремень, ей все это без разницы.

Как ни странно, приняв это решение, Инга уснула быстро, крепко и без всяких успокоительных.

Глава 23

– Представляешь, Оксана ушла от Лешки! И вообще пропала.

Первая часть фразы, сказанной Виталием, звучала неплохо. Не убита, не растворилась в воздухе, а просто ушла.

А значит, туда ей и дорога: нечего хорошими парнями разбрасываться!

Но вот пропала – совсем другое. Если девушка опера пропадает, есть подозрение, что тот самый опер начнет ставить на уши весь город. И что будет тогда… Не окажется ли она снова слишком близко к этой истории, не обратит ли смышленый Лешка на Ингу слишком пристальное внимание? Уже второй раз рядом с ней случается нечто странное.

– Что значит – ушла?

На том, что она пропала, лучше внимание не акцентировать.

– Ушла – значит ушла, – раздраженно проговорил Виталий. – Написала в соцсети, что Лешка ей не нужен. Что встретила другого – достойного. Что работать ей тоже больше не придется. И что уезжает. Он спросил, как же ее вещи, а она сказала, что то дешевое барахло может он оставить себе или раздать бедным. Велела, чтобы ее не искал и не портил ей жизнь. А через несколько минут удалила страничку.

Неплохо сработано.

Обиженный молодой человек вряд ли станет разыскивать девушку, которая четко дала ему понять, что он ее не достоин. Тем более что про зарплату полицейского она вчера высказывалась очень пренебрежительно.

Но Стас! Мог бы и рассказать, что уже решил вопрос с Оксаной. Обещал ведь, что теперь они напарники, больше – никаких секретов. И сам же нарушил свое обещание.

* * *

Вернувшись с работы, Инга даже не зашла домой, сразу поднялась этажом выше. Дверь открыл Стас. На сей раз в одежде, за что она ему была очень благодарна.

– Так нечестно. Мы напарники или кто? Если ты кого-то ликвидируешь, мог бы хотя бы сообщить о своих планах, чтобы я не узнавала об этом от посторонних людей.

Он заглянул ей за спину, видимо, чтобы убедиться, что никто не услышал ничего лишнего, и сделал приглашающий жест.

Инга перешагнула через порог, дверь за ней закрылась, и только тогда Стас заговорил:

– Я не понимаю, о чем ты, но ты мне сейчас все расскажешь.

Пахло в квартире чем-то очень аппетитным. Желудок сжался и тихонько заурчал, напоминая, что Инга ничего не ела с утра. Стас усмехнулся и добавил:

– За ужином.

Инга докладывала о душевной драме Алексея, стараясь ничего не пропустить.

Оксана исчезла совсем, ни следов, ни страничек в соцсетях, ничего. Номер отключен. Оказалось, что он вообще был куплен на вокзале на чужое имя. А уж то, что бдительный опер умудрился не узнать паспортные данные своей любимой или хотя бы место ее жительства, и вовсе поразительно.

Впрочем, это для Алексея поразительно. А Инга хоть и не так хорошо успела изучить врага, отлично понимала, что заморочить голову человеку духи могут запросто.

Стас слушал ее внимательно, не перебивая, и с каждым ее словом мрачнел все больше.

– Погоди, ты хочешь сказать, что ты ни при чем?..

Она была уверена, что исчезновение Оксаны – целиком и полностью его рук дело. А если нет… А если нет, то история принимает очень неприятный оборот.

Стас покачал головой:

– Я тоже не смог ее найти. Покрутился на работе, поспрашивал… Узнал, что она уволилась, и больше ничего. Но, думаю, теперь все ясно: она поняла, кто ты, и исчезла.

– И что будет дальше?

Он поднялся из-за стола, собрал тарелки, начал их мыть и только потом совершенно невозмутимо ответил:

– Я какое-то время поживу у тебя.

Инга потеряла дар речи.

Вообще-то у нее теперь однокомнатная квартира.

Конечно, в прошлых хоромах она могла хоть всех бездомных парней со всех улиц собрать, но теперь ситуация изменилась.

– Нет, это невозможно, – вырвалось прежде, чем она успела подумать.

– Это необходимо, – жестко сказал Стас. – Боюсь, у тебя нет выбора. Конечно, я мог бы предложить тебе выбирать между моим соседством и целой толпой духов, которые в любой момент могут к тебе ввалиться, когда ты будешь одна и беззащитна. Но такого выбора я тебе не дам. Неужели ты думаешь, что она не вычислила твой адрес? Если его знают твои приятели, то знает и она. А значит, то, что она появится, – лишь вопрос времени. Не рассиживайся, пойдем к тебе. Мне не хочется пропустить визит дорогих гостей.

– Но как же…

– Все вопросы потом, когда будем у тебя.

* * *

В ее новой квартире Стас сориентировался так же быстро, как и в старой. Прошел на кухню, поставил кипятить воду, долго и придирчиво выбирал сорт чая. Дежавю. Все это уже однажды было. Или даже не однажды. Неужели будет повторяться раз за разом?

– Посмотрим что-нибудь? – вздохнула Инга. – Фильм там или реалити-шоу?

Стас отрицательно мотнул головой:

– Не люблю.

– Что ты не любишь? – не поняла она.

– Все ненастоящее.

Как интересно…

– Что значит «ненастоящее»?

– Выдуманные истории, крашеные волосы…

– Фальшивые паспорта, – не удержалась Инга, ехидно дополнив список.

Он пожал плечами:

– Паспорта – это как раз удобно.

– Часто приходиться путешествовать?

– Нет, просто когда видят тот паспорт, обычно предпочитают не связываться.

– А разве ты не можешь воздействовать на людей, мысли там путать, глаза отводить.

– Могу, – просто ответил он, – но не люблю.

– Почему?

– Я же уже сказал: предпочитаю, чтобы вещи оставались такими, какие они уже есть, и люди тоже.

– Хорошо, значит, у меня есть для тебя развлечение.

Инга включила ему канал Animal Planet. Там уж точно все натуральное и в естественной среде, а сама стала пролистывать новости, афиши и городские сплетни, пытаясь угадать, какое задание ждет ее завтра. Пара часов молчания, и Стас, щелкнув пультом, выключил телевизор.

– Это еще почему? – поинтересовалась Инга.

– Пора спать, – безапелляционно заявил ее гость.

– Но рано, – она бросила взгляд на часы. Большая стрелка едва коснулась девяти. – Я обычно ложусь гораздо позже.

– Даже не знаю, как тебе сказать, – протянул Стас, и Инга поняла, что сейчас будет очередная издевательская шуточка. Она не ошиблась. – То обычно. Обычно не духи охотятся за тобой, а ты за ними. А сегодня совсем наоборот. Так что стели кровать, смотри «Спокойной ночи, малыши» и вперед.

Что ж… В том, что касается здорового сна, она ему, конечно, не слишком доверяла, но раз уж речь идет о деле, лучше слушаться беспрекословно, целее будешь.

– Я постелю тебе на кухне. Там есть диванчик, его можно разложить, не слишком удобно, но все-таки…

– Ты серьезно?! – он смотрел на нее, словно не веря, что в мире вообще могут существовать такие тупицы. – Пока я доберусь сюда со своего диванчика, тебя успеют убить раз пятнадцать.

Стас открыл шкаф, безошибочно угадал нужный ящик и бросил ей полотенце:

– У тебя пятнадцать минут, через пятнадцать минут ты должна быть в постели.

В пятнадцать минут Инга, конечно, не уложилась. Еще столько же времени она размышляла, чего бы такого надеть, и наконец остановилась на пижаме и банном халате сверху. Уж если ей и придется ночевать в одной комнате с мужчиной, с которым никто тут не планирует никаких отношений, лучше делать это в самом что ни на есть монашеском виде.

Она вышла из ванной и на всякий случай громко крикнула:

– Там есть одеяло, я постелю тебе на полу.

Ей никто не ответил. Ну конечно, гордость – наше все. А разговаривать через две стенки – вообще недостойно настоящего охотника.

А что если он решил, что для успешной охраны нужно находиться как можно ближе к объекту, и уже лежит в ее постели? Ну так вот, если такая мысль и правда появилась в его голове, лучше ему ее оттуда выбросить.

Инга решительно направилась в комнату и еле сдержала крик.

Возле ее кровати, развалившись на ковре, лежал огромный волк. Глаза его были закрыты. Бока равномерно вздымались. Он спал. Или делал вид, что спит. Во всяком случае, оценить ее ночной наряд было некому.

Инга, едва дыша, прокралась мимо, упала в кровать и с головой накрылась одеялом. Даже неизвестно, кого она боялась больше: предполагаемых врагов или своего необычного охранника.

* * *

Ингины убийцы прогуляли. В эту ночь в квартиру никто не явился: ни духи, ни люди.

Полночи Инга ворочалась, потом спряталась с головой под одеяло и пыталась хотя бы почитать книжку на телефоне, но рядом угрожающе зарычали, и она тут же передумала.

Лежать в темноте и в тишине было скучно, поэтому ей не оставалось ничего другого, кроме как уснуть.

Утро встретило ее запахами еды. Инга даже не удивилась. Стас снова встал пораньше, чтобы приготовить что-нибудь. Она выползла на кухню.

– Доброе утро, – проворчал ее гость. – Я тут пытаюсь создать что-нибудь съедобное из имеющихся продуктов. Должен отметить, что продуктов на новой квартире негусто, впрочем, как и на старой. Некоторые вещи никогда не меняются.

– Это называется стабильность.

– По-моему, это называется иначе. Но я готов принять твою версию.

– Никто не пришел меня убивать, – вздохнула Инга.

– Ты огорчена?

Она пожала плечами. На самом деле, скорее да, чем нет. Если бы эти явились сегодня, она была бы уже свободным человеком. Ну или мертвым свободным человеком. Тут уж как повезет.

Но они не явились, а значит, ей все еще грозит опасность.

– И что теперь ты будешь делать? Пойдешь со мной на работу? Притворишься персональным стилистом или что еще придумаешь?

– Нет, останусь здесь. И ты останешься тоже. Боюсь, тебя сразил ужасный вирус гриппа. Ты совершенно – категорически! – не можешь выйти из дому. Единственное, что тебе остается, это вызвать врача на дом и уйти на больничный.

Инга с сомнением покосилась на Стаса. Уйти на больничный? Легко сказать. Врачи не очень-то охотно выезжают на дом. А если еще обнаружат совершенно здоровую девицу без малейших признаков простуды… Есть подозрение, что не только никакого больничного не дадут, но и обругают.

– Дадут-дадут, не волнуйся, – усмехнулся Стас. Кажется, он был полностью уверен, что все получится. – Звони на работу, предупреждай.

Он убрал тарелки, поставил перед ней чашечку с кофе и подтолкнул телефон. Она набрала Виталия. Конечно, правильнее в отсутствие шефа звонить его замше. Правильнее, но не хочется. Лучше уж пожаловаться на жизнь и здоровье тому, кто гарантированно не будет упрекать ее и утверждать, что она решила разорить организацию.

Глава 24

Как ни странно, долго ждать врача не пришлось.

Уже через пару часов после того, как Инга продиктовала адрес и ответила на уточняющие вопросы девушки из регистратуры, в дверь позвонили.

Открывать пошел Стас. «Больная», как и положено умирающей от гриппа, лежала в кровати под теплым одеялом, спрятав под боком бутылку с горячей водой. Нос и щеки были заблаговременно натерты платком до красноты. Ежки-матрешки, стыдобища. К подобным ухищрениям она не прибегала класса с седьмого. Вот и повод вспомнить молодость.

Врач, высокая молодая женщина, зашла в комнату с дежурным вопросом:

– Ну, что у нас случилось?

Она весело улыбалась. Это было странно. Впрочем, кто знает, чем там ее встретил Стас – жгучим взглядом или каким-нибудь своим специальным гипнозом. Думать о том, что он мог флиртовать с симпатичной докторшей, не хотелось…

Инга на всякий случай избегала смотреть ей в глаза. Она готовилась врать.

– Температура тридцать восемь, насморк, кашель… – пробормотала Инга слабым голосом и слегка покашляла для убедительности.

Вышло так себе. Видимо, навыки детства безвозвратно утеряны. Она покраснела и отвернулась.

Врач достала фонендоскоп:

– Раздевайтесь.

Инга бросила красноречивый взгляд на Стаса, который все еще стоял в дверях и явно не собирался уходить. Ей пришлось скорчить особенно недовольную физиономию, чтобы он наконец вышел из комнаты и закрыл дверь. Только после этого Инга села в кровати, повернулась к врачу спиной и стала снимать свитер.

А в следующую секунду почувствовала, как чьи-то руки крепко схватили ее за шею.

Понимание пришло молниеносно. Но, увы, слишком поздно.

Дверь открывал Стас, который не видит духов.

Она сама избегала смотреть на «врача».

А потом она, такая скромница, выпроводила Стаса за дверь и осталась без защиты. Инга лихорадочно вцепилась ногтями в сдавливающие горло ладони, пытаясь отодрать их от шеи, глотнуть хоть немного воздуха, но все без толку. Духи сильные. Сильнее людей…

Она рванулась, заметалась в кровати, случайно толкнув бутылку с водой. Та грохнулась на пол и покатилась. И в то же мгновение дверь бабахнула о стену, и Стас влетел в комнату. Мертвая хватка ослабла, и Инга рухнула на подушки, хрипя и хватая ртом воздух.

Когда она пришла в себя, от лжедоктора остались лишь белый халат, тапочки, и сумка. Инга покрутила в руках фонендоскоп:

– И что теперь делать?

Стас ответил совершенно невозмутимо:

– Ждать.

– Чего именно? – Она встала с кровати и принялась собирать остатки медработника в пакет.

– Ну, во-первых, к нам все еще не явилась твоя подруга, а во-вторых, должен прийти и настоящий врач.

* * *

Инга нервничала. И у нее были на то причины.

Во-первых, убивать ее явилась не Оксана, а совершенно другая девица. А это значит, что они делятся информацией. Во-вторых, она пришла в образе врача. Стало быть, они в курсе, что Инга вызывала участкового. Кстати… Как они узнали про врача? Не прослушивают же они ее телефон, для духов это уж слишком. Работа… Точно, она же предупредила через Виталия, что заболела и ждет доктора.

В общем, не надо быть семи пядей во лбу, чтобы сделать невеселое умозаключение: тех, кто ей угрожает, некоторое количество, и они за ней следят.

Она взглянула на Стаса. Тот озабоченно жал на экран смартфона. Что-то ищет? С кем-то переписывается? Что бы он ни делал – он точно не собирается ее утешать. Напарник – это не тот, кому утирают слезы.

Делиться с ним своими соображениями? Зачем? Наверняка он соображает не хуже, чем она.

* * *

Уставшая женщина-врач явилась, как и положено, когда все сроки для ожидания благополучно миновали. Окинула Ингу хмурым взглядом и сразу же начала выписывать больничный. Ничего удивительного, Инга и правда выглядела больной.

Ее бил озноб. Не помогали ни несколько одеял, в которые она замоталась как в кокон, ни горячая бутылка, призванная изображать высокую температуру. Равнодушным голосом доктор продиктовала перечень мероприятий по приведению измученного болезнью организма в порядок и велела явиться на осмотр через три дня.

Не слишком много внимания, но Инга была благодарна ей уже хотя бы за то, что та не рвется ее придушить.

Что-то в последнее время люди, которые не пытаются лишить ее жизни, встречаются все реже и реже.

Когда врач ушла, Стас наконец решил заговорить.

– Ты все еще можешь выйти из игры, – он присел на краешек ее кровати. – Уехать в другой город, сменить имя, жить нормальной жизнью.

– И тогда я перестану их видеть, или перестану тянуться в те места, где они есть?

– Нет, тогда тебя не найдут те, кто уже понял, кто ты такая. А потом… Ты ведь стала видеть их только после того, как я появился рядом. Не будет меня поблизости – один, другой раз мелькнет что-то похожее, а потом ты снова перестанешь их замечать.

А вот это новость. Впрочем, вряд ли тут есть чему удивляться. Любая способность, если ее не развивать, начинает угасать.

Если рядом не будет Стаса… Инга попробовала представить свою жизнь, в которой его нет, и поняла, что не хочет представлять ничего подобного. А хочет, чтобы он был. Сидел рядом на краешке кровати. Готовил что-то невероятно вкусное из того, что отыщет на ее «холостяцкой» кухне, доставал ее своими шуточками и никуда-никуда не уходил. Пусть даже так, она согласна, если ничего другого не дано…

Лишь бы не пытался от нее избавиться, как делает это сейчас.

– Но я все равно буду тянуться туда, где они есть, – упрямо сказала Инга.

– Не обязательно. Например, у тебя на работе никого нет. Я проверил несколько раз. Сначала думал на твоего кавалера, – Стас усмехнулся, – но он чист, и все остальные тоже. Подумай, возможно, ты приняла неправильное решение. И мне жаль, если я тому виной.

Он сжал в своей ладони ее заледеневшие пальцы. Или они только казались холодными, потому что его ладонь была горячей, как всегда? Горячей, уютной и странно родной. И было так славно сидеть вот так вот, чувствуя, как ладошки согреваются, и тепло поднимается выше, течет по венам, прогоняя дурацкий озноб. Голова кружилась, словно у нее и впрямь поднялась температура.

Инга подняла голову и натолкнулась на пристальный непонятный взгляд темных глаз. Она сглотнула и замерла, ожидая, что же дальше. Но дальше не было ничего. В дверь позвонили.

Инга дернулась от неожиданности:

– Это они?

– Вряд ли. Я позвал кое-кого в гости, – Стас выпустил ее руки, – вылезай из своего гнезда и готовься варить много кофе.

* * *

Гостей было двое. Но когда они вошли, и без того небольшая квартирка стала казаться совсем крохотной.

Оба мужчины были чем-то неуловимо похожи на Стаса. Не внешне, нет.

Один, высокий веснушчатый здоровяк – он сразу же представился Александром, и говорил, почти не умолкая, – улыбчивый, громкий. Второй, – Стас называл его Олегом – наоборот, приземистый, коренастый, кроме «Здравствуйте» не сказал ни слова.

Сходство было в другом: настороженные колючие взгляды и манера двигаться мягко, почти бесшумно.

«Волки», – промелькнуло у Инги в мыслях, и на мгновение ей стало страшно.

Впрочем, она быстро справилась с собой. Стас рядом с ними спокоен и расслаблен. А значит, и она может быть спокойна.

Так вот кому обещан кофе. Точнее, много кофе. Она только подумала поставить на плиту джезву, как Александр окликнул пробасил:

– Мне чай, если есть, с мятой.

Они тут все, что ли, мысли читают?

Тот рассмеялся:

– Нет, просто ты посмотрела в сторону кухни, а Стас обещал, что будут морить голодом, но зато поить кофе.

Инга улыбнулась в ответ. А еще вдруг в один миг перестала беспокоиться о чем бы то ни было. Свои. Она среди своих.

И эти свои не позволят случиться чему-то плохому.

Глава 25

– Четверо… Совсем недавно. Крутились возле дома. Отслеживали по очереди, почти дежурили. Но на глаза не попадались… Это мы уже потом узнали. Радио «Старушки FM», – Александр усмехнулся. Он пил заказанный мятный чай из самой большой кружки, которую только удалось найти. – Они редко нападают на охотников. Во-первых, охотников они не видят, а во-вторых, от охотника можно и огрести, даже вчетвером, даже впятером. А вот следящих эти гады как-то узнают. Понять бы, как…

Инга видела, как напрягся Стас. Она не сомневалась, что он сейчас думает о напарнике, с которым случилось что-то похожее. Духов было много, и они победили. Чтение мыслей, как выяснилось, не такая уж и сложная штука.

– И что дальше?

Теперь заговорил второй, невысокий, Олег:

– Напали поздно вечером все четверо… Крепкие сволочи, еле отбился…

Инга сдержала вздох. Ей захотелось стать незаметной, а еще лучше – исчезнуть совсем. Окажись она на месте коренастого крепыша, уж точно не смогла бы так небрежно бросить «отбилась». Это он мужчина, да еще и оборотень к тому же. От нее бы там осталось лишь мокрое место.

И кто здесь слабое звено?

Теперь понятно, почему Стас всеми силами сопротивлялся ее участию в охоте.

– Раньше такого не было. Они были каждый сам за себя. Как пиявки. Присосался к жертве и тянет из нее жилы. Оглядываться по сторонам – зачем? Среди них как-то не встречалось умников. Туповатые создания, но наглые и напористые, – Александр поставил опустевшую чашку на стол. – Хотя есть у меня на счету парочка руководителей среднего звена и даже один кандидат наук!

– Серьезно? – воскликнула Инга с неподдельным интересом.

– Абсолютно! Но знала бы ты, как отзывались о нем студенты!

Она рассмеялась. Преподаватели, которые вполне могли бы оказаться недалекими духами, и у нее есть. Впрочем, кто сказал, что они не те?

Она бросила на Александра подозрительный взгляд. Только что он говорил о серьезных вещах, а тут вдруг начал балагурить… Увидел, что она совсем сникла и решил поддержать?

Нет, конечно, она ему благодарна… Только вот не надо ей этих скидок на слабость. Она – напарник Стаса. Не кисейная барышня. А такой же член команды, как и они.

– Они стали объединяться, планировать. Раз это что-то новенькое, – задумчиво сказала Инга, – то и нам нужно действовать иначе…

Стас коротко кивнул.

– В общем, я вижу только один путь: нужно поймать кого-то из них живьем и задать вопросы.

Живьем… По спине Инги пробежал холодок. Живьем они ей не нравились. Большинство духов из тех, с кем она сталкивалась живьем, пытались ее убить. Она потерла шею. В том месте, где уже налились краснотой «пальчики» лже-доктора.

– Думаешь, они способны к простому человеческому общению? – хохотнул Александр.

Вообще-то, очень похоже на то, что способны. Тот самый сосед, которого Инга в свое время оставила без водки, вполне внятно общался со своей супругой, даже периодически устраивал скандалы. Вряд ли, конечно, он с ней когда-нибудь обсуждал творчество постмодернистов или последние открытия в области нано-технологий, но для того, чтобы как-то взаимодействовать с окружающими, у него мозгов хватало.

И «сомелье» у ресторана, хоть и был пьян, но о достоинствах водочных коктейлей рассуждал довольно бойко.

Или взять ту же Оксану. Нельзя сказать, что она отличалась особым умом и поражала окружающих цитированием Байрона в оригинале. Да и воспитанием особым не отличалась… Но соображала же, что у полицейских зарплаты маленькие, а ужинать дешевле дома.

– Вот и посмотрим, на что они там способны. Сейчас мы в выигрышном положении: рано или поздно они тут появятся. И вряд ли поздно, они ведь тоже понимают, что Инга может уехать, сменить квартиру, а то и город. В любом случае ждем здесь три-четыре дня. Если не явятся, придется переезжать.

Этот вариант Инге совсем не нравился. Переезжать, когда она только что нашла приличную квартиру… Впрочем, перспектива быть задушенной нравилась ей еще меньше. Так что пришлось согласиться.

– А когда они придут, – продолжал Стас, – нужно действовать аккуратно, постараться не уничтожить, а обездвижить. Ну, по крайней мере, одного.

* * *

Несколько дней в одной квартире с тремя волками.

С тремя посторонними мужчинами.

Нельзя сказать, чтобы о чем-нибудь подобном она мечтала долгими зимними ночами. Но, кажется, выбора особенного-то и нет. Единственные, на кого ей можно надеяться, это они.

Кстати, у нее никто и не спрашивает. Что-то в разговоре не прозвучало: «Инга, ты ведь не против, что мы здесь поживем?».

– Инга, ты ведь не будешь против, если мы останемся? – прозвучал рядом голос Александра.

Он смотрел на нее с такой обезоруживающей улыбкой, что она и сама не поняла, как ответила:

– Конечно, не против. У меня, правда, мало места, надо придумать, кто где будет спать. И продукты…

Действительно, кормить такую ораву – сколько же еды понадобится!

– Об этом не беспокойся, – Александр поднялся из-за стола, разом заполнив собой маленькую кухню. – Спать мы будем по очереди, кто-то все время должен дежурить. А продукты закажем с доставкой. Мы зашли в квартиру очень аккуратно, соседи не видели, мимо тоже никто не бродил. Так что лучше пока наружу не высовываться.

– А если они следили за подъездом?

– Мы через соседний вошли. Поднялись наверх, потом через чердак и сюда.

– Но чердак же закрыт на ключ!

Александр пожал могучими плечами, и стало понятно: для серьезных парней какой-то там замок – не преграда.

Они остались. Первое время Инга чувствовала неловкость, но потом стало как-то спокойнее. Нет, она напрягалась всякий раз, когда кто-то звонил в дверь.

Тот же парень из службы доставки, который еле доволок объемные пакеты… Однако тогда напряглась не только она, но и все, кто находился в квартире. Спрятались, затаились и ждали, готовые напасть, как только Инга подаст сигнал.

Но парнишка из доставки оказался тем, кем и должен был оказаться. Просто парнишка из доставки. Взял деньги, попросил расписаться и весело припустил вниз по лестнице.

Продукты, продукты, продукты, питьевая вода, несколько мотков крепкой капроновой веревки – напоминание о том, что они тут не на пикник собрались.

Следующей в дверь позвонила тетенька из домоуправления, которая проводила опрос жильцов: скидываться или не скидываться на новые домофоны. Инга расписалась, не глядя. Дверь закрылась, и все снова выдохнули.

Час за часом.

А ее убийцы все не приходили и не приходили.

В эту ночь ей удалось уснуть часа на два или три, не раздеваясь и свернувшись калачиком в углу кровати.

Когда она проснулась, поняла, что слезть с кровати будет проблематично. Два огромных волка занимали чуть ли не всю площадь ковра в ее комнате. Оставаться рядом с ними ей совсем не хотелось, а спустить ноги на пол и сделать несколько шагов было страшно. Почему-то она чувствовала: ни один из этих зверюг – не Стас, хотя ни окраской, ни размерами они вроде как не отличались.

Отличались чем-то другим. Вернее, не так. Стас для нее отличался от всех других.

Немного поколебавшись, она все-таки соскользнула с кровати, на цыпочках добралась до двери и быстро выскочила. Ни один из волков не пошевелился, и даже пол не скрипнул. Неужели она перенимает их звериные повадки – приучается ходить бесшумно?

Лампа на кухне не горела – не нужно, чтобы они видели мужские (или того хуже – волчьи) силуэты. Но того света, что лился через окно от сияющего огнями ночного города, было достаточно, чтобы сориентироваться. Стас сидел за столом с чашкой кофе. Ну да, кто-то же должен дежурить, пока все дрыхнут.

Только почему дежурит один, а спят все? Безопаснее и правильнее был бы спать по одному, а бодрствовать всем вместе.

– Они ночью охотились… А потом сразу пришли к тебе.

Инга просто кивнула. Сколько можно удивляться одному и тому же фокусу?

– Ты действительно думаешь, что получится кого-то из духов разговорить? – Она вылила остатки кофе из джезвы в чашку и уселась рядом.

– Я думаю, что надо хотя бы попытаться.

Инга очень сомневалась в успехе этой затеи. Чтобы кто-то из духов согласился заговорить, ему нужно что-то пообещать, что-то ценное, например, жизнь. Но как пообещать жизнь духу, который увидел охотника и, оставшись в живых, сможет его найти?

Вернее, пообещать-то можно, а вот выполнять лучше не стоит. И духи, какими бы туповатыми они ни были, уж это-то точно должны понимать.

– Мне нравятся твои друзья. Они… – Инга попыталась подыскать подходящие слова, – надежные.

– Не то слово, – он усмехнулся. – Ты себе даже не представляешь, до какой степени.

А ведь и правда – не представляет. Что вообще она знает о тех, с кем судьба свела ее так близко и сцепила так крепко? Почти ничего. Инга стала судорожно вспоминать все, что слышала об оборотнях и их отношениях внутри стаи. Увы, основным источником информации был фильм «Сумерки», и вряд ли его можно было считать заслуживающим доверия.

Впрочем, зачем ей фильмы, если прямо сейчас перед ней тот самый заслуживающий доверия источник сидит и пьет кофе.

Что-то за всеми этими приключениями она совсем растеряла журналистские навыки. Ведь первое, что должен сделать уважающий себя репортер, встретив оборотня, это взять у него интервью, придумать громкий заголовок, ну или что-то подобное…

– А вот интересно… – Инга задумчиво отпила из чашки. – У оборотней все как в книжках пишут? Истинные пары, одна любовь на всю жизнь… Как же оно называется? Запечатления…

Стас приподнял бровь:

– Ты сейчас про Сашку с Олегом? Предупреждаю, они спят чутко и, возможно, сейчас тебя слышат.

– Да ну тебя! Нет, конечно. Я вообще. Интересно же…

Инга поспешно отвела взгляд. Она не хотела, чтобы он угадал природу ее интереса. Но он наверняка угадал.

– Истинные пары – это чушь. Сказки.

Ясно. Если честно, так она и думала. Слишком уж оно…чересчур. Встретились двое – и тут же поняли, что они предназначены друг другу. И так до конца жизни и прожили – в радости, любви и согласии.

А где работа над отношениями? Где притирка? Где ежедневный подвиг: не замечать, что тюбик зубной пасты не закручен?

Кому вообще нужны статичные отношения, в которых все определено с первого до последнего дня?

– Но какая-то доля правды в этом есть. Разводы у нас редкость. Совсем редкость. Я, пожалуй, даже и не вспомню такого.

– Так, может, все-таки не чушь, а правда? Встретил истинную пару и на всю жизнь.

– Хочется верить в сказки? – Стас усмехнулся. – Думаю, дело в том, что ты только что сама сказала. Просто мы надежные.

Надежные. Это хорошо. Потому что иначе ей сейчас было бы очень страшно.

Инга машинально потерла шею в том самом месте, где все еще болело и саднило.

– Покажи, – Стас отвел ворот ее свитера.

Коснулся горячей рукой, провел пальцами – осторожно и бережно. Так, что дыхание перехватило и закружилась голова. Изнутри поднялась жаркая волна, затопила до самой макушки, вытеснив все, что было здравого и разумного, рассудочного. Ближе… Захотелось быть ближе. Еще ближе. Прижаться к плечу. Оказаться в объятиях – и спрятаться там от всего мира.

Черт бы его побрал, если он и вправду может читать ее мысли – самое время начать!

Глава 26

Инга и сама не поняла, как все получилось – то ли Стас притянул ее к себе, то ли она к нему прижалась, то ли они сделали это одновременно. Да разве это важно, когда ее грудь притиснулась к его груди, его руки стальным кольцом сомкнулись вокруг нее, а его лицо склонилось над ней. И губы, его упругие, четко очерченные губы зависли на мгновение в каком-то миллиметре от ее губ, словно давая ей время одуматься и сбежать. Нет! Ни за что. Это была сладкая, изысканно-сладкая пытка предвкушением. Она тонула в его глазах, темных, поблескивающих странным, сводящим с ума блеском. Их дыхание смешивалось, становилось одним на двоих, горячим, коротким, тяжелым. Сердце колотилось как ненормальное, кровь превращалась в жидкий огонь и с грохотом стучала в висках. Медленно, томительно медленно он наклонился, и их губы встретились. Ее словно обожгло – самым мягким и нежным жаром, который только может быть.

У поцелуя был привкус кофе. Неспешные, легкие прикосновения губ, когда желание и нежность так переплетены, что и не поймешь, чего больше.

Все дни томительного ожидания, неясных волнений, тайных мыслей и непрошеного трепета смешались в хмельной коктейль и ударили в голову. Она обвила руками его шею, вжалась в него так сильно, словно хотела впитаться в него всем телом, каждой клеточкой и раствориться, стать одним целым. Запустила пальцы в его волосы и с тихим стоном приоткрыла рот, впуская его язык.

И не стало нежности и трепета, лишь дикое, первобытное желание, горячее и честное.

Крепкие объятия, вкус его губ, ненасытные, жадные, бесстыдные поцелуи, до остановки дыхания, до кругов перед глазами. Возбуждающий танец языков, древний, как мир. Его руки скользнули под ее свитер, гладили спину, она покорно изгибалась, опьянев от жарких прикосновений, отзывавшихся внизу живота сладкими спазмами удовольствия.

Все то, в чем она боялась признаться самой себе, все, что скрывал он, теперь стало ясно им обоим – их влечет друг другу. Сильно, неудержимо, яростно. Как истинную пару, в которые он не верит. Пусть не верит.

Опасность, чужие люди в квартире – все стало таким далеким, таким неважным! А близким и важным – он. Впрочем, он давно был ей близок. И важен. Просто она до последнего не хотела это признавать.

– Не стоит этого делать, – хриплый шепот раздался над ухом.

Что? Стас отстранился, одернул ее задранный свитер. Она не сразу смогла понять, что случилось. Ей было так хорошо, а внезапно стало холодно и одиноко. Никто уже не сжимал ее в объятиях. Пусто.

Инга смотрела на него, медленно приходя в себя. Почему?.. Стас стоял, вбив кулаки в карманы штанов. В глубине потемневших глаз жарко вспыхивало что-то, но все слабее и слабее. Плечи его напряженно подрагивали, лицо окаменело, на лбу выступили капли пота. Они поблескивали в отсветах тусклого света, струящегося из окна. Он явно хотел ее, но… Внутри тоскливо заныло.

Почему? Ну почему?!

– Я пойду разбужу ребят.

Ну да. Конечно. Они здесь не одни. А у волков отличный слух… Видимо, дело в этом. Скорее всего.

Почему-то Инга сейчас сама себе не верила.

Он вышел и закрыл дверь, а через пару минут на кухне бесшумно хозяйничали Саша и Олег. Стас так и не вернулся.

* * *

Она не видела драки. Как только в замке заворочалась отмычка, Александр отодвинул ее, коротко шепнул: «Не высовывайся», выскочил из кухни и закрыл за собой дверь.

Высовываться, когда тебе говорят этого не делать? Ну уж нет.

Рычание, удары, треск – ей оставалось лишь прислушиваться, в ужасе вздрагивая от каждого громкого звука. Почему-то в голову лезла глупая мысль о том, что соседи наверняка этот шум не оценят.

Интересно, кто-нибудь вызовет полицию? И что будут делать ее защитники, если полицейские все-таки явятся.

Сколько бы ни было нападавших, Инга не сомневалась: если бы не стояла задача взять кого-то живьем, битва в прихожей уже давно бы закончилась. Три волка – это вам не один!

* * *

Только когда звуки борьбы стихли, Инга несмело вышла в прихожую. Несколько кучек одежды. Ожидаемо.

А за дверью в комнату – голоса. Тихие. Напряженные. И один из них точно женский.

Почему ее не позвали? Хотели закончить без нее? Просто забыли в пылу драки? Рассчитывали, что она сама догадается и придет? Или ей туда вообще нельзя?

Точного ответа не было, так что она вправе выбрать любой.

Инга открыла дверь.

Пленников было двое. Они сидели на полу – связанные, изрядно потрепанные.

Оксана. Та самая. Она смотрела исподлобья, переводя ненавидящий взгляд с мужчин на Ингу.

Именно с ней и надо бы поговорить. Дело даже не в том, что она первая узнала про Ингу и умудрилась организовать целую операцию для ее уничтожения, что далеко за пределами возможностей обычных духов.

Дело еще и в другом. Она каким-то образом оказалась возле опера, который расследует, что бы вы думали, историю, в которой погиб не только случайный человек, но и один из духов. Нет, девица явно многое знает.

Но что заставит ее этим знанием поделиться?

Наверное, ничего.

Второй пленник выглядел растерянным. Парнишка. Вроде бы совсем молодой. Почему-то у Инги он вызывал скорее жалость, чем желание с ним поквитаться. Этот наверняка знает меньше, но испуганный вид давал надежду на то, что он будет куда разговорчивее.

То, что духи прожигают ее глазами – это как раз нормально. А вот почему недовольные взгляды метнули на нее Александр и Олег? Может, она все-таки зря пришла в комнату, и следовало оставаться на кухне, пока здесь все не закончится?

Как бы то ни было, она уже здесь. Инга как ни в чем не бывало села на стул в углу, возле двери, давая понять: она останется, но вмешиваться не будет.

– Тот из вас, кто ответит на наши вопросы, останется жив, – жестко отчеканил Александр.

– Смешно. Никто не останется. Заканчивайте уже, – прошипела Оксана и повернулась к парнишке: – Не вздумай с ними болтать! Тебе это не поможет.

В мгновение ока Александр пересек комнату, Инга даже не успела уловить, что произошло, как черный дым взмыл под потолок.

– Она не использовала свой шанс. А ты?

– Я ничего не знаю, – проблеял парнишка. Его буквально трясло от страха. – Командовала она, – он указал на кучку одежды, которая осталась от Оксаны.

– Подумай, – заговорил Стас, его взгляд сделался неожиданно холодным и колючим. Инга не хотела бы, чтобы когда-нибудь в жизни он смотрел на нее так. – От того, что ты сейчас вспомнишь, зависит твоя жизнь.

Парнишка вдохнул и торопливо заговорил:

– Был кто-то еще. Она не сама все придумывала. Он звонил ей и приказывал, а она ему отчитывалась…

Кто-то еще.

– И что теперь? Вы все такие организованные?

– Не все, – голос мальчишки дрогнул. – Все живут как живется. Ожидая, что в любой момент появятся охотники и убьют их. Оксана говорила, что так дальше нельзя. Мы должны сами защищаться от охотников, а особенно от следящих…

– Так у вас там целое движение?

– Она говорила, что мы армия, что незаметны и этим сильны. А следящие делают нас заметными. Но ведь она права? Мы тоже имеем право жить…

– За счет других?

Мальчишка пожал плечами. Кажется, он начинал верить, что действительно останется жив, и потому осмелел, стал говорить тверже.

– Как умеем.

Его уверенности почти хватило, чтобы Инга засомневалась. А действительно, что делать странным существам, если они такими созданы?

– Что сейчас с твоими родителями? – вкрадчиво спросил Александр и бросил взгляд на Ингу, словно почувствовал ее жалость к съежившемуся связанному пленнику.

Она нахмурилась. Кому какое дело до родителей мальчишки, если сейчас речь совсем о другом?

– Какие еще родители? – не понял парень.

Духов-детей не бывает, это Инга знала. Обычно, появляясь, они выглядят уже взрослыми. Или подростками. Никогда – стариками. Чаще всего заменяют кого-то, кто очень болен. Принимают его вид. Родственники радуются счастливому выздоровлению. До поры до времени.

– Обычные.

Он промолчал.

– Ну же, или уже забыл? От твоих ответов зависит твоя жизнь. Скажешь правду – отпустим, начнешь врать… – Александр красноречиво кивнул на горстку одежды.

– Отец повесился. Мать умерла позже, через месяц.

Александр перевел взгляд на Ингу, и она поняла, что вопрос был задан не для дела, а для нее.

– Кто-нибудь еще знает, что здесь – следящая?

– Нет. Оксана, – он испуганно покосился на то, что осталось от предводительницы, – хотела сделать подарок… Тому… Я не знаю, кто он. Она не говорила… Только нам.

– Ладно, – Стас поднял Ингу со стула. – Думаю, здесь мы закончили.

Он ухватил ее за плечи, вывел из комнаты и плотно закрыл дверь.

– Пойдем, сделаешь мне кофе.

– А ты сам разве не сможешь… – начала она и тут же поняла, дело не в кофе, он просто хотел ее увести. Почему? Теряться в догадках не пришлось. – Вы же ему обещали…

– Чтобы он вышел отсюда, а потом еще кто-нибудь покончил с собой? – мрачно спросил Стас. – Или сошел бы с ума? Или умер от тяжелой болезни? Вариантов масса. Жизнь рядом с этими тварями у людей не складывается, не сомневайся.

Инга не стала спорить. Собственно, спорить было уже явно не о чем. Вряд ли двум здоровым волкам понадобилось много времени, чтобы свернуть парнишке шею.

– Теперь они… твои друзья уйдут?

Стас кивнул.

– И ты тоже?

В конце концов, причин торчать здесь у него больше не оставалось. Враг повержен, даже самый безобидный, так что можно спать спокойно, особенно если постараться забыть, что здесь только что произошло.

– Да. Уже не опасно. А тебе надо выспаться.

Ну как же! Именно в этом все и дело. Просто кто-то очень не хочет обсуждать то, что было на кухне.

– Конечно. Я ужасно устала.

И это была чистая правда.

Глава 27

Утром Инга поняла: ей придется сидеть дома одной.

На работу идти не нужно: добрая доктор выдала ей больничный аж на целых три дня. Прогуляться по улице невозможно: вдруг встретит кого-то из сослуживцев? Она, между прочим, должна лежать пластом и страдать от гриппа.

Так что единственный вариант – лениво слоняться по квартире.

Стас с утра не пришел, а ведь мог. Хотя бы для того, чтобы просто поинтересоваться, как она. Видимо, он и дальше будет ее избегать. Теперь Инга и сама корила себя за вчерашнее. Совершенно же очевидно: напарники – это напарники. У них совсем другие взаимоотношения. А всякая любовь-морковь только все испортит.

И теперь им обоим нужно найти в себе силы все обсудить, потому что когда напарники начинают друг друга избегать, дело плохо.

Телефон запел резко и неожиданно.

Стас. Он редко звонил. Вернее, не так. Он вообще никогда не звонил. Инга даже забыла, что дала ему номер.

– Ты дома?

По голосу она поняла, что он улыбается. Не смущен, не озадачен. Будто бы ничего не случилось. Наоборот – у него, кажется, хорошее настроение.

Негодяй! Мог бы и попереживать для приличия. Но почему-то ей стало легче. Значит, она вчера не все испортила, а это уже хорошо.

– А где мне быть? Сражаюсь с гриппом.

– И кто побеждает?

– Побеждает вранье и притворство.

Стас рассмеялся. Нет, у него какое-то слишком хорошее настроение.

– Хорошо, что ты на больничном. Сегодня нужно поехать к старшей. Там… – он замолчал, словно не хотел говорить по телефону, – в общем, надо поехать. Сашка заедет за тобой через два часа.

Сашка? Александр? Интересно, почему?

– А ты?

– Нужно кое-кого встретить. Поезжайте вместе. Он позвонит, когда будет возле дома.

Когда разговор закончился, Инга вздохнула.

Все-таки избегает.

* * *

Со Стасом или с Александром – она была рада вырваться из дому. К тому времени, когда раздался звонок и низкий голос объявил: «Спускайся», Инга успела дважды переодеться. Трудно выбрать что-то подходящее, когда дресс-код не определен. А звонить Стасу и спрашивать о таких мелочах… Ну уж увольте!

– Это ваша собака тут утром была? – раздался за спиной брюзжащий голос.

Она перестала ворочать ключом в замке и оглянулась: женщина из квартиры напротив. Кажется. Инга не так давно сюда переехала и не слишком стремилась знакомиться с соседями, так что точно вряд ли смогла бы сказать.

– Где – тут?

– Да на коврике у вас. Здоровенный такой пес. Я, главное, утром иду в магазин, а он, главное, тут. Страшный!

Если это та самая «собака», о которой Инга думает, то даже спорить не о чем: страшный.

– У меня нет собаки, так что… – она пожала плечами.

Соседка смотрела на нее с подозрением и потопала вверх по лестнице. Значит, не из квартиры напротив.

– Даже кошки нет, – крикнула Инга ей вслед.

Теперь стало очевидно: он ее точно избегает, – думала она, спускаясь по ступенькам. «Оставаться незачем, опасности нет!» А сам всю ночь дежурил на коврике…

* * *

– И что там планируется? – они ехали по загородной дороге. Рядом с Александром было спокойно. Инга была уверена: что бы ни случилось, он справится. А еще он свой. Это ощущалось кожей. С каких, интересно, пор мир разделился для нее на своих и чужих?

– Старший от соседей в гости пожаловал.

Старшей обычно называли Анну. Почтительно. Она у них вроде шаманки, ведуньи…

– Здорово! Если кто-то приезжает, у вас принято всем собираться?

Александр даже отвел взгляд от дороги и посмотрел на Ингу, словно та сморозила глупость.

– Нет, не принято. Вообще не принято в гости друг к другу ездить. А уж лететь за тысячи километров – и вовсе. Каждая стая сама по себе. В чужие дела никто не лезет… Так всегда было. Да вот что-то изменилось…

Что-то изменилось. Она постоянно об этом слышит.

– А Стас?

– Старшая велела встретить гостя в аэропорту. Явится твой Стас, не волнуйся, – снисходительно улыбнулся Александр.

То ли от этого «твой Стас», то ли от тона, которым это было сказано – но на душе потеплело. Инга тут же себя одернула. «Ее» Стас от нее усиленно прячется. И то, что он явится, вряд ли что-то изменит.

* * *

Человек, которого они все ждали, оказался самым обычным.

– Меня зовут Семен, – он бросил цепкий быстрый взгляд на Ингу, и ей показалось, что этот взгляд просканировал ее насквозь.

Нетрудно догадаться, откуда интерес. Пусть все местные для нее свои, она для них – чужая. Просто человек.

Гость был похож на знакомых Инге оборотней. Те же осторожные повадки, та же спокойная уверенность во взгляде. Только он был значительно старше.

И снова все повторилось как тогда, когда Инга впервые явилась в дом Анны. Обед, за которым не говорят о делах, и чаепитие, за которым о делах говорят.

– Я приехал сюда, чтобы вас предупредить, – заговорил мужчина, когда ароматный чай был разлит по кружкам. – Не знаю, заметили ли вы, они стали организованнее. И это не случайно. Нам удалось поймать нескольких из них живыми.

Логично, что та же самая мысль пришла в голову и кому-то другому.

– Если честно, допросить их сложно. Они понимают, что живыми их все равно не оставят, и не слишком спешат говорить. Но все-таки некоторые из них разговорились. Нельзя сказать, что мы узнали много нового и полезного, но кое-что узнали. Они не сами по себе резко поумнели и стали собираться в коллективы. У них появился предводитель: тот, кто дает команды, тот, кто достаточно умен и хитер для того, чтобы расставить их по безопасным местам, научить защищаться от охотников.

Не такая уж и новость. Тот мальчишка (Инга сжала зубы: это было не самое приятное воспоминание) тоже говорил о каком-то главном духе, который отдавал приказы Оксане.

Значит, все почти просто. Нужно найти того умника, разобраться с ним – и все станет как прежде.

Словно подтверждая ее мысли, Семен сказал:

– Один из тех, кого нам удалось допросить буквально на днях, выдал, что мозговой центр живет на вашей территории. Он раскинул свою сеть на много городов, но он ваш. И, похоже, искать его вам…

Инга увидела, как посуровели лица мужчин. Вот и новость: беда, конечно, общая, но бороться с ней предстоит им.

– Я бы предложил наших охотников в помощь… Ну да вы сами не потерпите чужаков у себя.

Потом было еще много разговоров, угрюмых коротких реплик по делу, рассказов о тех, кто погиб, но допоздна никто не сидел, скоро разошлись…

* * *

– Я ночую не в доме Анны. Тут сейчас людно, мест мало. Мы, – Стас кивнул на группку мужчин, тихо переговаривавшихся неподалеку, – у Сашкиных родителей остановимся.

– Хорошо…

Она не совсем понимала, зачем он отчитывается. Если она скажет: «Нет, не смей! Оставайся здесь!» – это что-то изменит?

Стас привлек ее к себе, коснулся губами ее лба и быстро отстранился. Инга растерянно моргнула. Что сейчас было? Дружеская поддержка? Или…что-то большее? Умение читать мысли ей бы очень пригодилось.

– Нам нужно поговорить. Обо всем. Но не сейчас. Позже. Дома.

Глава 28

Утром она встала рано, очень рано и совершенно выспавшейся. Все-таки вдали от города спится отлично! Стаса не было. Наверняка носился где-то по лесам. У них у всех, похоже, есть какая-то особая потребность в активных действиях на свежем воздухе.

Впрочем, свежий воздух – дело хорошее. Инга быстро убрала постель и вышла во двор, где возилась по хозяйству симпатичная светловолосая девушка. Одежда простая, но волосы аккуратно уложены, и макияж есть – почти незаметный.

Эту девушку Инга и вчера видела на встрече. Их не представили, но, кажется, зовут ее Катерина. Анна к ней так обращалась… Она мелькнула вчера в доме, когда они с Александром приехали. Но к тому времени, как пошли серьезные разговоры, куда-то пропала.

– Доброе утро, – с улыбкой сказала Инга.

– Если оно и правда доброе, – хмуро отозвалась Катерина.

Что ни говори, а доброты в ее взгляде явно не хватало, скорее наоборот. Было похоже, что чужачка ей не нравится. Интересно почему? Вроде бы даже парой слов не перебросились.

Инга подошла к забору, раздумывая: вернуться ли обратно в дом или рискнуть и прогуляться по деревне. Раз уж ей здесь не рады.

– А ты, значит, напарница Стаса? – донеслось ей в спину.

Тон был такой, будто Катерина обвиняла Ингу в чем-то нехорошем.

– Вроде того, – осторожно ответила Инга, оборачиваясь. – А ты?

– Ученица Анны. Ее промысел трудный, помощница нужна. А со временем и вся деревня мне отойдет. Я вместо нее старшей буду. Да только не сейчас.

– Ясно.

Ценная информация, но она никоим образом не проливает свет на то, почему Катерина держится с ней настороженно, почти враждебно.

– А еще я невеста Стаса.

Инга не сразу поняла, что это значит. Чтобы такие простые слова обрели для нее смысл, понадобилось несколько секунд.

А когда поняла, сразу вспомнила все. Виноватый взгляд. «Не стоит этого делать».

Ну, конечно, не стоит. Если у тебя в каком-то захолустье есть невеста, строить глазки красивой городской барышне, конечно, не запрещено. Но точно ни к чему заводить там серьезные отношения. Только почему было не предупредить с самого начала?

Впрочем, попытки обвинить Стаса тут же потерпели фиаско. Он никогда не давал понять, что она интересует его иначе, чем напарник на их странной охоте. Он совершенно спокойно относился к появлению в ее жизни Виталия. Во всяком случае, когда убедился, что тот – просто человек. Даже наоборот вроде как говорил, что он отличный парень. Кроме того, он не пытался сблизиться, это она придумала себе то, во что хотела верить. Разве что самый первый поцелуй… Но и тот был по делу. А остальное на ее совести. Некого винить, все сама!

«Нам нужно поговорить»…

Наверное, уже не нужно.

– Поздравляю! Это должно быть здорово… А где Анна?

– В доме, разве вы не встретились?

Катерина явно заметила ее смятение и теперь улыбалась недобро и торжествующе. Взгляд золотисто-карих глаз, казалось, сочился презрением.

А Инга видела на месте хрупкой блондинки разъяренную волчицу, которая защищает от врагов свое логово. Ну что ж, она вовсе не тот враг, от которого надо защищаться. Так что невеста Стаса может быть спокойна.

* * *

Вроде бы и дом у Анны небольшой, но Инга нашла ее не сразу. А пока искала, решение пришло само собой.

– Мне пора. Как тут у вас автобусы, ходят?

– Погоди. Автобусы? К чему такая спешка? К вечеру мужчины вернутся с охоты, поедете на машине, удобно же…

С охоты… Инга и думать не хотела, как выглядит эта охота. Стая огромных волков загоняет кабана? Или каждый ловит себе по зайчику?

– Нет, мне сейчас надо.

Анна бросила взгляд на настенные часы:

– Так до автобуса еще два часа хороших. Хоть чаю со мной попей, раз шустрая такая.

Обижать старушку не хотелось. Инга хорошо помнила, чем ей обязана. Впрочем, своим непрошеным даром, который столкнул ее со Стасом, она обязана тоже Анне. Сама дала жизнь, сама ее испортила. На душе стало тоскливо, хоть волком вой. Хоть волком…

– Что тебя тревожит? – участливо спросила Анна.

Когда так спрашивают, хочется все выложить, да еще и разрыдаться на плече. Но то, что тревожит ее, она выложить не может. Не хватало еще выглядеть для всех посмешищем со своей никому ненужной влюбленностью. Лучше поговорить о чем-нибудь нейтральном.

– А откуда вообще берутся оборотни? По рождению?

– И так бывает. А бывает и иначе.

Инге сразу вспомнились истории из фильмов ужасов о том, как кого-то покусал злой волчара, и он тут же превратился в волка – в диких мучениях и в самый неподходящий момент.

– Если покусают? – спросила она.

Старушка рассмеялась:

– Скорее если примут и благословят. Ты вот наша, хоть и в человечьем обличии. А душа у тебя наша.

– А здесь в деревне все оборачиваются?

– Нет. Всем ни к чему. У кого душа просит, кого долг зовет, те и оборачиваются.

– Но могут все?

– Да разве про других можно знать, что они там могут. Такое и про себя не всегда знаешь, – вздохнула Анна и внимательно посмотрела на Ингу. – Точно поедешь, не останешься?

Та кивнула. А может, старушка уже видит? Ее «поедешь» не значит – уедешь сейчас. Ее «поедешь» значит – уйдешь из стаи…

Странно, только вчера Инга чувствовала свое родство с ними со всеми, словно они семья, собравшаяся за одним столом из разных мест, но в душе не расстававшихся никогда.

А сегодня она их покидает сама, добровольно.

– Поеду.

– Ну тогда собирайся, чтобы автобус не пропустить. Катерина тебя проведет.

– Не надо, сама найду, – быстрее, чем следовало, ответила Инга. Екатеринины проводы были ей совершенно ни к чему. – Вы только расскажите, как пройти к остановке.

И снова Анна вдохнула, словно хотела возразить, а потом не стала:

– Хорошо, как скажешь. Объясню.

На сборы ушло совсем мало времени. Инга задержалась на пороге:

– Спасибо вам за все и прощайте, – улыбнулась она.

– Кто знает, может, и свидимся еще. Путь твой, но он и божий тоже, куда свернуть – решать тебе, а куда приведет – это уж как выйдет.

Инга уходила от домика из белого кирпича с твердой уверенностью, что уж куда-куда, а сюда путь ее точно не приведет.

Глава 29

На автобус она опоздала. Не зря Анна предлагала помощь провожатого. Инга заблудилась на многочисленных дорожках, которые вели непонятно куда, и тропинках, которые заканчивались тупиками. Несколько раз она спрашивала дорогу, и всякий раз жители охотно показывали ей направление, да только она все равно умудрялась заплутать.

В общем, к тому времени, как она явилась, автобус уже уехал, а следующего было ждать еще два часа. И она ждала. А потом долго тряслась в пыхтящей таратайке и глотала дорожную пыль, которой, казалось, внутри автобуса было больше, чем снаружи. До города добралась лишь к вечеру.

Ехать домой она не собиралась. Она точно знала, с кем там столкнется. При одной мысли об этом внутри все сжималось, а к горлу подкатывали слезы. Нет уж, не стоит. Было еще одно место, куда она могла отправиться и где, она надеялась, ее всегда примут.

– Виталий!

Он ответил сразу же, словно ждал ее звонка.

– Можно, я у тебя переночую. У меня тут… обстоятельства.

Хорошее слово, им можно назвать все, что не хочешь перечислять, потому что если бы ей пришлось и вправду рассказывать, почему ей не хочется идти домой, а хочется стеснять хорошего человека и милого парня Виталия, она бы предпочла ночевать на вокзале.

– Конечно, – он не раздумывал ни секунды. – Когда ты будешь? Или, может быть, за тобой куда-нибудь подъехать?

– Нет, я помню адрес, возьму такси.

Деньги и документы у нее в сумочке, сбережения – на карточке, ей вообще не нужно возвращаться домой. Переночует у Виталия, а завтра утром ткнет пальцем в карту и уедет. Страна большая, мест много. Затеряться есть где. Устроится работать журналистом, а не устроится – найдет подработку в интернете. Переводы, статейки, описания фильмов – с голоду не умрет.

Ноутбука жалко. Впрочем, он уже старенький, давно пора купить новый. В общем, план у нее есть. И вряд ли что-то может помешать его реализации.

Оставалось только одно, последнее. Она набрала смс. «Я уезжаю. Не нужно меня искать. Я так решила». Отправила Стасу. Вытащила карточку из телефона, сломала ее и бросила в мусорное ведро на остановке.

Конечно, выглядит не очень здорово. Она сматывает удочки именно тогда, когда нужна стае. Когда только им одним под силу справиться с общей проблемой. Когда каждый следящий на счету… И из-за чего уходит? Из-за чистой глупости – каких-то там чувств. Наверное, она должна сжать зубы и выполнить свой долг… Но она не может, не может и не станет. Слишком больно.

* * *

– На тебе нет лица, – встревожился Виталий. – Что случилось?

– Рассталась кое с кем.

Не совсем правда, конечно. Трудно расстаться с тем, с кем ты никогда не был вместе. Зато звучало как уважительная причина плохого настроения и поисков политического убежища в квартире друга.

Новость о расставании Виталия не удивила.

– У тебя был парень? Я догадывался… А Лешка был уверен, что мы… Ну, в общем, ни черта он не понимает…

Ага. Может, не удивила. Но огорчила точно. Наверное, не стоило ему говорить. Вообще-то следует беречь чужие чувства, даже если твои не поберегли.

Инга пожала плечами:

– Скорее не было. В общем, там все сложно… Было сложно. А теперь стало просто.

– Видишь, во всем есть свои плюсы, – улыбнулся Виталий.

Кажется, он и не собирался на нее обижаться. Хотя… За что обижаться? Она ведь ничего ему не обещала.

Как и Стас ей.

От этой мысли снова стало больно.

– Плюсы? – она улыбнулась через силу. – И много их сейчас?

– Полно, – важно кивнул Виталий, подхватив шутливый тон. – Во-первых, у меня есть пирог.

– А во-вторых?

– Какое тебе нужно «во-вторых» с таким «во-первых»? – обиженно проговорил он.

Инга рассмеялась:

– Если это тот самый, которым ты хотел меня заманить еще тогда, то сомневаюсь, что нам стоит его есть…

– Нет, другой, но фирма та же. Так что ты сможешь оценить, от чего тогда отказалась. А еще у меня в холодильнике есть ведро мороженого. Не знаю, в чем тут соль, но во всех заграничных фильмах душевные травмы лечат именно так: поедая тонны мороженого. Как думаешь, почему?

– Местная анестезия? – предположила Инга. – А что… Принимаешь холод внутрь, и уже не так болит. Можно я в душ?

Она уже сбросила легкую ветровку. Ей казалось, что песок и пыль после поездки на таратайке по сельским дорогам были везде: в волосах, в одежде и даже скрипели на зубах.

– Конечно, а я пока займусь пирогом.

– А разве те, кто тебе его прислал, не достаточно им занимались? – крикнула Инга из ванной.

– Они, конечно, старались… – донеслось в ответ. – Но порезать его на куски и сунуть в микроволновку – это тоже надо уметь.

Инга рассмеялась и включила воду, подставляя лицо под секущие горячие струи.

Тяжесть, которая навалилась на нее там, в доме «своих», и ни на минуту не отпускала ее весь сегодняшний долгий и бессмысленный день, понемногу начала отступать.

А потом был тихий уютный вечер.

Пить чай с пирогом, ковырять миниатюрной ложечкой мороженое. И, закутавшись в пледы, смотреть фильмы. Разумеется, не какую-нибудь романтическую чушь – ей бы не хотелось сейчас уколоться о чужое счастье. А уж если бы фильм закончился свадьбой…

В общем, без романтики – хороший детективный сериал, где от серии к серии загадки сложнее, а преступники коварней. Но умный и проницательный сыщик справляется…

Инга и сама не заметила, как начали слипаться глаза, а события на экране перестали быть такими захватывающими. Зато заметила, что звук стал тише, а когда она сонно устроилась на подушке, чьи-то руки заботливо поправили плед. Кажется, накрыли еще чем-то сверху – чтобы не замерзла.

Щелкнул выключатель, и полумрак сменился темнотой.

Раздались тихие, осторожные шаги. И мягкий звук закрывающейся двери.

Когда-нибудь, когда заживет душевная рана, когда одна мысль о том, чтобы приблизить к себе кого-то, перестанет приносить боль, она обязательно научится влюбляться в хороших парней.

С этой мыслью Инга уснула.

Глава 30

Инга уже дописывала статью о безусловной пользе меда при простудных заболеваниях, когда в дверь позвонили. Она вздрогнула и напряглась. Гостей она точно не ждала. Может, ошиблись подъездом? Или просто какие-нибудь сборщики подписей за или против чего-то обзванивают всех подряд?

Она застыла, стараясь не производить ни звука: вдруг непрошеные визитеры уйдут, но звонок повторялся, и еще раз, и еще. Инга вздохнула и пошла открывать. Кто бы ни были эти случайные посетители, уходить просто так они не намерены.

Инга выглянула в глазок: парень в полицейской форме. Это еще что за дела? Кого-кого, а полиции она здесь точно не ожидала.

– Вам кого? – крикнула она через дверь.

Может быть, это к соседям. За собой никаких нарушений она не помнит, да и что бы она успела нарушить? В этой квартире, да и вообще в этом городе она меньше недели.

– Тут жалоба на ваших соседей. Опрашиваем вот. Откройте, пожалуйста, – мужчина за дверью улыбался доброжелательно и тыкал в глазок удостоверением.

Черт, кажется, не открыть дверь будет куда подозрительнее, чем открыть.

– Да, сейчас.

Инга прошла в ванную, чтобы набросить халат.

На улице было всего лишь градусов двадцать пять, а в квартире почему-то невероятно жарко. Инга даже несколько раз щупала батареи: не пришло ли кому-то в голову топить дом в середине лета. Но нет, те были холодными, а Инга изнывала от жары. Так что по квартире она предпочитала ходить без одежды. Лишь на ночь укрывалась тонкой простыней. И то больше по привычке, чем по необходимости.

– Проходите, – Инга открыла дверь и отступила в сторону, пропуская полицейского. Тот окинул ее цепким взглядом, будто подозревал, что это она, а не какие-то там соседи были причиной шума. – Вы сказали, кто-то жаловался.

– Да-да, на соседей сверху. Вы слышали шум?

– Нет. Совершенно никакого.

Вообще, конечно, странный вопрос. Слышимость в доме такая, что даже тихие разговоры за стенкой можно разобрать, а уж шум и подавно не остался бы незамеченным…

– Думаю, те, кто пожаловался, наговаривают на соседей, – добавила Инга, мечтая как можно быстрее отделаться от нежданного визитера и снова скинуть одежду. Становилось жарко. – Или это было уже давно. Я здесь всего несколько дней, и все время тишина.

– Ясно, – полицейский с любопытством заглядывал ей за спину. – А вы, значит, здесь недавно?

Еще этого не хватало! Привлечь внимание полиции точно не хотелось.

– Я снимаю квартиру, – терпеливо пояснила она, чувствуя, как по позвоночнику стекают капельки пота. – И договор есть, все документы в порядке. Вам показать?

– Нет, нет, спасибо. Давайте заполним ваши данные на случай, если понадобится что-то уточнить.

Инга пожала плечами и продиктовала все, что диктуют в таких случаях.

– Номер телефона? – спросил полицейский.

– К сожалению, нет. Я потеряла телефон, а новый все никак не соберусь купить. Так что пока без связи, – она пожала плечами с самой очаровательной улыбкой, призванной показать: вот такая я растяпа, что с меня возьмешь?

– Жаль… Ну что ж… Если что понадобится, буду беспокоить прямо по месту жительства. Спасибо, вы очень помогли, – широко улыбнулся полицейский.

– Рада была оказаться полезной, – Инга улыбнулась еще шире, словно между ними шло какое-то соревнование на широту улыбки, и она старалась в нем выиграть.

Полицейский пожелал ей хорошего дня и ушел, а Инга с облегчением захлопнула дверь. Тут же стащила с себя одежду, постояла под холодным душем, постепенно остывая, и почти без сил упала на диван. Итак, на чем она остановилась?

«Нужно иметь в виду, что полезным можно считать только тот мед, который хранился правильно. Неправильное хранение значительно снижает его целебные свойства».

Инга пока перебивалась тем, что находила заказы через биржу. Искать работу она не начинала, а может быть, и не станет. Откровенно говоря, идти в офис не хотелось, как и вообще выходить на улицу. Она старалась избегать людей и прекрасно знала почему. Больше всего было страшно, что кто-то из встречных «поплывет», «размажется»… И что тогда делать? Притвориться, что не заметила? Попытаться его убить? В общем, никакого плана на такой случай у нее не было, поэтому она просто старалась не выходить из дому.

А когда избежать этого совсем не получалось (нужно же ходить в магазин или выбрасывать мусор), надевала солнцезащитные очки, бесформенную футболку и шла, глядя исключительно себе под ноги. Продавщица мини-маркета в двух шагах от нового дома точно была человеком, что выяснилось в первый же день, а на посетителей Инга не смотрела.

Город она выбрала, не просто ткнув на карту… Ее интересовало тихое местечко, но не настолько тихое, чтобы каждый новичок обсуждался недели две. Покрупнее, тысяч двести-триста населения.

Вообще с переездом проблем почти не возникло. На работе все получилось так быстро, так просто, что стало даже страшновато. В отсутствие редактора вообще все решалось просто – это он вечно все усложнял, всех доставал, и даже самые простые задания становились вдруг сложными, почти невыполнимыми. А «замша» спокойно проглотила ее сказочку о заболевшей родственнице, отдала распоряжения кадровикам и бухгалтерии – и за два часа Инга стала свободным человеком.

Виталий пытался вызнать у нее новый адрес. Но она и сама еще его не знала. Решила только на вокзале. Посмотрела в расписание и выбрала так, чтобы утром быть на месте. Но не слишком рано.

Новый город встретил ее, пожалуй, чуть настороженно. Но в целом доброжелательно, что было неплохо.

Квартира нашлась быстро, причем двухкомнатная с отличным ремонтом, вполне цивильной мебелью и даже упакованная техникой вроде телевизора. И все это за деньги, за которые в столице даже комнатушку с тараканами не снимешь. Хозяин безумно обрадовался, что нашлась жиличка. Оказывается, квартира не пользовалась спросом, потому что находилась на окраине города, далеко от центра.

Инга еле сдержала смех, когда услышала «далеко от центра». Что вообще может быть далеко от центра в городе, который нетрудно пересечь пешком из конца в конец часа за два!

Инга отложила ноутбук и подошла к окну. Оно всегда было распахнуто настежь, но от жары все равно не спасало.

За окном простирался лес. Не то чтобы сразу за окном, но с высоты седьмого этажа его было прекрасно видно. Инга почти кожей почувствовала его спасительную прохладу. Безумно захотелось оказаться там. Бродить по дорожкам, дышать хвойной и лиственной свежестью… Наверное, как-нибудь она выберется. Но не сегодня. Нужно сдать заказ и взять новый.

Работа – отличная штука. Мало того что не дает умереть с голоду, так еще и не позволяет ненужным мыслям крутиться в голове.

* * *

Если бы окна Инги выходили во двор, она бы обязательно увидела, как бравый полицейский, не утруждая себя обзвоном других квартир, оказался на крыльце и тут же начал куда-то звонить.

– Алло, ну я проверил. Вроде все нормально, живет и живет… Одна. Не наркоманка… Чуток шуганулась, но все в пределах… Ну когда полиция приходит, никто особо не радуется. Пирогами и хлебом-солью не встречают. В общем, не похоже, чтобы ее силой там кто-то удерживал. В магазин ходит, в окно выглядывает. Так что, – он сделал паузу, выслушав ответ и сказал: – Да брось ты, какое должен! Свои люди. В общем, откуда бы ни сбежала ваша девушка, сделала она это по своей воле.

* * *

Александр нажал кнопку отбоя и отложил телефон в сторону. На Стасе лица не было, впрочем, как и все последние дни.

– Все в порядке с ней. Похоже, сбежала, потому что сама так хотела.

Стас кивнул, а Александр продолжал говорить.

– Дело опасное. Могла испугаться…

Стас снова молча кивнул, вроде бы со всем соглашаясь, но видно было, что об отъезде напарницы он знал чуть больше, чем говорил. Так всегда – о напарнике знаешь больше. Нутром чувствуешь, понимаешь без слов. Потерять его – тяжело. Словно лишаешься части себя.

Александр виновато пробормотал:

– Тогда у нее дома, с тем парнишкой… Ты же знаешь, что мы не могли иначе.

Стас кивнул третий раз.

– Может, все-таки поговоришь с ней? – Сашке надоело смотреть, как он молча кивает. Пусть уж хоть что-нибудь скажет. – Узнаешь, что случилось…

– На чужую территорию без предупреждения… – наконец отмер Стас. – Нам сейчас только между собой конфликтов не хватало!

– Зачем без предупреждения? Свяжись с ними. Объясни, что по делам…

Стас усмехнулся:

– Они меня «встретят» на вокзале и будут вести всю дорогу, не отпустят ни на минуту. Только внимание к ней привлеку. Пока она для них – просто человек. Никто и не поймет, что у нее дар. Но стоит мне показаться рядом, и они ее уже не выпустят из виду. Нельзя, – он поднялся, завершая этот разговор. – Да, собственно, и незачем. Если она уехала, избавилась от телефона, по-моему, посыл ясен: она не хочет, чтобы я ее находил. И ты прав, ничего хорошего я ей не предложил. Пусть твой приятель за ней присматривает. И все на этом.

* * *

Через несколько дней в четырех стенах Инга была готова выть на луну, или за неимением оной на лампочку. Разницы никакой. Неподвижное сидение за ноутбуком раздражало так, что слова не складывались в текст, и она с трудом понимала, что написала секунду назад. Тело горело, мысли путались. Инга закрыла ноутбук. В конце концов, выходить на улицу вовсе не значит обязательно встречаться с людьми или теми, кто ими прикидывается. Можно пойти совсем в другую сторону. Инга посмотрела в окно, туда, где манил прохладой зеленый лес. Быстро натянула спортивные штаны, зашнуровала кроссовки. На глаза – солнцезащитные очки, на голову – бейсболку, в уши – точечки наушников. Она давно собиралась начать бегать, и все было как-то лень. А теперь, кажется, самое время.

Глава 31

Сидеть дома было практически невозможно. С каждым днем Инга все более ощущала, как давят на нее стены. Звуки, даже очень тихие, доносились отовсюду: из открытого окна, из соседних квартир… Лезли в уши, мешали, царапали. И запахи – чужие, ненужные…

Она просыпалась рано утром, старалась как можно быстрее сделать работу (час-два не больше, сосредоточившись до предела), а потом убегала в лес. И только забравшись в глухую чащу, начинала чувствовать, что ее отпускает.

Наушники теперь оставались дома, слишком громкие звуки стали невыносимы.

Ей больше нравилось прислушиваться к лесу, к его шорохам, безошибочно угадывать за кустами или в траве его мелких обитателей. Первое время Инга бегала по проторенным дорожкам, но вскоре это перестало ее устраивать. Ей хотелось забираться в чащу, туда, куда никто не заходил, а потом с легкостью находить дорогу назад. Это было необычно. И неожиданно.

Инга прислушивалась к себе, пытаясь понять, что именно становится другим. В том, что в ней что-то меняется, даже сомнений не оставалось. Пока она не уехала сюда и кружилась в бесконечном вихре городской жизни – работа, друзья, с одной стороны, охота, переживания, о том, что с ней происходит, с другой стороны – у нее не было времени заметить и почувствовать, как ощутимо меняется она сама.

Как можно узнать, что ты отлично видишь в темноте, если каждый вечер по привычке зажигаешь электрический свет?

Как понять, что ты легко различаешь каждый шорох, если все эти тихие, едва заметные звуки заглушает непрекращающийся гул телепрограмм?

Здесь в лесу ей было хорошо и комфортно, и в квартиру возвращаться не хотелось. Настолько не хотелось, что просто физически не несли ноги. Лето, тепло, зачем запирать себя в душном доме?

Всякий раз выходя из леса она испытывала чувство потери.

И однажды она оттуда не вышла.

* * *

Решение не возвращаться домой пришло легко и сразу. До этого Инга бесцельно носилась по лесу, пока не устала и не уселась у дерева, прямо в траву. Прислонилась, довольная, к шершавому стволу, а уже через минуту задремала.

Открыв глаза, она обнаружила, что над лесом уже взошла круглая луна. Ну и зачем бежать через весь лес, а потом еще будить соседей, громко стуча по ступеням и щелкая ключом в замке? Она перевернулась на другой бок и снова уснула.

Когда только-только начало светать, Инга проснулась с ощущением невероятного голода, будто не ела несколько дней. С едой в последнее время и правда было непросто. Все, что она привычно покупала, казалось ей невкусным. Ей всюду мерещились какие-то химические запахи и часто, окинув магазинные полки тоскливым взглядом, она уходила, забрав с собой несколько яблок, что-нибудь из овощей, да упаковку яиц, которые почему-то выпивала сырыми – сама мысль о том, что еда будет нагрета, казалась жутко неаппетитной.

В другой ситуации она наверняка бы решила, что беременна. Всем известно, что подобные выкрутасы во вкусах не происходят просто так. Только вот наука пока что отрицает непорочное зачатие. Значит – не беременность.

Инга вздохнула и неохотно засобиралась домой. Прогулка и так слишком затянулась…

Легкий, едва слышный шорох в кустах в десятке метров от нее. Она почему-то точно знает: там заяц. Настоящий лесной заяц, небольшой, костлявый, килограмма два-три. Молодой, беспечный, он совершенно не в курсе, что его может ждать опасность.

Опасность? Ежки-матрешки, какая ему может быть опасность от Инги, привалившейся к стволу дерева?

Конечно, она за последние пару недель поднаторела в беге по лесу, физически окрепла и ориентироваться научилась неплохо, и все-таки не настолько хорошо, чтобы поймать зайца.

Мысли о зайце пропали так же внезапно, как и появились.

Ингу бросило в жар. Душно. Даже в лесу. Оставаться в одежде стало совершенно невозможно. Она мешала, царапала, драла кожу, душила и не давала дышать.

Ну глупость же! Черт возьми, не станет же она раздеваться посреди леса! Тут комары, мошки, клещи, наконец.

Да и что потом? Пойдет голышом домой? Так психушка приедет за ней раньше, чем она успеет добраться до подъезда.

Все это Инга думала, остервенело стаскивая с себя одежду. Она путалась в шнурках, пытаясь как можно быстрее сбросить обувь. Как можно быстрее! Так, как будто от этого зависела вся ее жизнь.

Последнее, что она ухватила угасающим сознанием – это странное, никогда доселе не испытанное ощущение, что ее тело меняется, становится другим. Она сама становится другой…

* * *

Инга открыла глаза и не сразу вспомнила, кто она и где она.

Огляделась: лес, кругом лес, сверху ясное небо. Уже не ранее утро, а почти что полдень.

Она приподнялась с земли, и ее чуть не стошнило при виде растерзанной и окровавленной заячьей тушки, что лежала рядом с ней. Не то чтобы от милого пушистика остались только рожки да ножки, но было видно, что кто-то им знатно пообедал.

Черт, она же голая. Приспичило ей раздеваться посреди леса!

Инга поискала взглядом одежду. Ее не было. Мелькнула мысль, что ее тут и не может быть. Откуда-то она точно знала, что раздевалась в двух километрах отсюда и легко могла бы найти дорогу. На фоне того, что Инга категорически не помнила, куда делись несколько утренних часов, все это выглядело более чем странно.

Что, черт возьми, с ней творится? Провалы в памяти, ничем необъяснимая социофобия, какие-то странные спонтанные желания. Надо будет просмотреть объявления, найти хорошего психолога и записаться на консультацию.

Инга бросила взгляд на себя, на свои руки и вскрикнула: кровь! На них была кровь.

Черт!

Она быстро сопоставила все. Кровь на руках, истерзанный заяц и пьянящее чувство сытости. Наконец-то сытости, без всей этой прохимиченной суррогатной еды… А еще вспомнилось то непонятное, неведомое ощущение, которое накрыло Ингу, перед тем как она отключилась. Словно бы ее тело меняется.

Нет, не к психологам-психиатрам ей надо. Ей срочно надо домой, туда, где есть свои. Теперь уже действительно свои.

Больше Стас не сможет пренебрежительно говорить о ней: она же человек.

Потому что теперь она кто угодно, только не человек.

* * *

Одежду Инга нашла быстро. Долго-долго вытирала окровавленные руки о траву. Быстро натянула на себя то, что вчера с такой ненавистью снимала. Хорошо хоть не разорвала в клочья!

Сейчас оставаться обнаженной не хотелось. Хотелось прикрыться, спрятаться, не от каких-нибудь гипотетических людей, которых в этой густой чаще все равно не было – от себя. От той части себя, что сегодня вырвалась наружу и показала зубы.

Черт возьми, она распотрошила зайчика и сожрала его сырым.

А если бы ей попался человек?

От ужаса Инга похолодела, а сердце пропустило удар.

А кто сказал, что ей не попался человек?

Она носилась по лесу утром. Лес – буквально в двух шагах от микрорайона. Инга потому и забиралась в самую глушь, подальше, потому что на окраине постоянно звучали детские голоса – мешали.

А что если в ее меню был не только зайчик?

Она упала на траву и разрыдалась. Хоть бы нет! Этого она точно не переживет. Скорее всего, нет… До окраины леса далеко. Она сама и останки зайца «нашлись» вообще в другой стороне. Кажется, несчастный пытался убежать глубже в лес.

Хватит реветь! Нужно собраться и действовать. Инга попыталась мыслить трезво. Теперь все становилось на свои места: жар, от которого никуда нельзя было деться, желание стаскивать с себя одежду. Она вспомнила Стаса, который вечно пытался ходить голышом. Сердце больно сдавило, но уже не так больно, как прежде.

Инга вытерла слезы. Решение было простым и очевидным. Она соберет вещи, благо собирать не так много, сядет в поезд и уже завтра будет там – рядом со Стасом, рядом с Анной, рядом с теми, кто точно знает, что с ней происходит и что с этим делать.

* * *

До квартиры она добралась поздно вечером. Не выходила из леса, пока не стемнело. Кто знает, на что она сейчас похожа? Вдруг с ней что-то не так и добропорядочные граждане вызовут полицию?

Дома первым делом бросилась к зеркалу. Запекшаяся кровь на щеке и подбородке – жуть. Инга долго стояла под душем и безжалостно терла себя мочалкой.

Потом насухо вытерлась полотенцем и стала сбрасывать в спортивную сумку свои нехитрые пожитки. Квартира оплачена вперед, так что хозяину она позвонит позже, скажет, что срочно пришлось съехать.

Надо бы позвонить Стасу, предупредить, чтобы встретил. Мало ли как она себя поведет, раз уж такая ерунда началась. Но, увы, сделать это невозможно: даже домашний телефон она попросила хозяина поставить на паузу – так пыталась спрятаться ото всех.

Идиотка! Купила бы сим-карту и держала ее в сумке на всякий случай. На карту без телефона еще никто не умудрился дозвониться! А у нее была бы хоть какая-то возможность связаться с внешним миром. Ну да ладно, позвонит, как только окажется на вокзале…

А как она окажется на вокзале? Черт! Даже такси не вызвать. Придется идти на улицу и ловить попутку. Транспорт в такое время в этом захолустье наверняка уже не ходит.

Ничего не скажешь! Великий стратег, все продумала!

Инга остановилась возле двери. Деньги, документы, ноутбук – ничего не забыла?

Почему-то казалось, что забыла. Выходить за дверь не хотелось. Она выглянула в глазок. Нет, в полумраке лестничной площадки, кажется, не было ничего особенного. Но почему-то неприятное ощущение не отпускало.

Ладно. Если стоять и прислушиваться к своим ощущениям, так и останешься здесь без связи с внешним миром. Она открыла дверь, сделала шаг наружу – и тут же резкий толчок в плечи заставил ее влететь обратно в квартиру.

Следом за ней зашли двое крепких парней, и даже в почти полной темноте прихожей Инга поняла: волки.

– Не нужно так торопиться. Думаю, нам есть о чем поговорить.

Глава 32

– Кто вы?

Вопрос, конечно, был лишним. Она и сама догадалась, кто они.

– Что вам нужно? – поправилась Инга. И добавила без особой надежды: – Мне пора идти, у меня поезд.

– Боюсь, поезд в другой раз, – сказал один из незнакомцев. В его голосе угрозы не было.

Судя по всему, ничего плохого ей делать не собирались. Хотя кто их знает! Она привыкла доверять волкам, считать их своими, но, возможно, она ошибалась. По крайней мере, эти-то уж точно не свои.

Инга попыталась припомнить все, что знала об оборотнях. Итак, ходить друг к другу в гости у них не принято. Как там говорил Семен? Мы бы вам помогли людьми, но чужаков на своей территории вы и сами не потерпите. А она чужачка. Или нет?

– В первый раз перекинулась? – спросил второй, и в голосе его отчетливо проскользнули забота и сочувствие.

Инга кивнула. Врать бессмысленно. Если уж она на их территории, нужно быть с хозяевами, по крайней мере, честной. Вряд ли местные волки сильно отличаются от столичных. Не по характерам же их расселяют? Типа: вот тут живут хорошие ребята, которые борются со злом, а чуть пересек границу – и сразу попал в царство исключительных гадов.

– Испугалась? – продолжил спрашивать тот, заботливый.

– Да… – выдавила Инга.

– Инга тебя зовут, – заявил первый.

Тут она точно спорить не станет.

– Я Дмитрий, он… – кивок в сторону заботливого, – Сергей. Ты не пугайся, мы тебе ничего плохого не сделаем. А вот сама ты таких дел наворотить можешь, потом лет двадцать не разгребем. Пока ты контролировать себя не научишься, одной тебе лучше не оставаться.

Ежки-матрешки! Не собираются же эти двое поселиться у нее в квартире, чтобы за ней присматривать? Или собираются? Что-то в последнее время от желающих у нее пожить нет отбоя. И поводы всегда находятся.

– И что теперь? – осторожно спросила она.

– К Виктору поедем, ясное дело, старшему нашему, – ответил тот, что назвался Дмитрием. – Он и будет решать. Наше дело маленькое.

Кажется, отказаться от заманчивого приглашения у нее не получится. А раз не получится, то и пытаться не стоит. Похоже, ей с ними еще придется иметь дело, зачем же портить отношения с первых минут знакомства.

Инга послушно шагнула следом за парнями из квартиры, заперла дверь. Все трое молча спустились по лестнице и подошли к припаркованной рядом с подъездом машине.

– А ты молодец, хорошо держишься. Не паникуешь, – похвалил ее Сергей, усаживаясь рядом с Ингой на заднее сидение. – Я, когда первый раз перекинулся, вообще разговаривать только на следующий день начал!…

Это она-то не паникует?! Да, она сейчас на сто процентов состоит из паники! Инга вяло улыбнулась и пробормотала, бездумно уставившись в окно:

– И почему такое случилось со мной? – не то, что бы она слишком ждала от них ответа. Она уже и сама начала понимать, почему.

Когда она родилась, Анна, спасая ее жизнь, дала ей чуть больше, чем собиралась. И, похоже, чуть больше, чем сама думала. И еще Инга вспомнила их последний разговор о том, как становятся оборотнями. Что там сказала Анна? Не нужно, чтобы тебя покусали, нужно, чтобы тебя приняли. А ведь ее приняли.

И если бы она не сбежала, была бы сейчас среди своих, в безопасности.

– Природа такая. Против нее не попрешь, – философски пожал плечами Дмитрий.

Они пересекли город, что заняло не так уж много времени, и едва выехав за его пределы, свернули в деревеньку. Все верно. Город маленький, леса кругом, старшему незачем прятаться в глуши: здесь везде глушь.

– Виктор, мы приехали!

Старшим в этой стае был мужчина лет сорока. Впрочем, может, и моложе. Ранняя проседь на черных как смоль волосах и суровый взгляд запросто могли добавить ему несколько лет. Он недоверчиво посмотрел на Ингу, велел парням выйти.

– Садись, – он указал ей на стул.

Она осторожно опустилась на твердое сидение.

На макушку тут же легли теплые ладони.

Виктор с минуту массировал ее голову, взъерошивая волосы, затем ладони проехались по шее и легли на плечи. Жар от них становился сильнее, кожу ощутимо покалывало…

Какого черта он ее лапает? Инга хотела стряхнуть с себя чужие руки, но не успела: Виктор сам прервал эти странные ощупывания.

– Ты следящая! – сурово объявил он. Таким тоном ведут не беседы, а допросы. – И даром давно пользуешься. А обернулась первый раз. Как такое может быть?

Инга настороженно замерла. Не сделает ли она хуже своим, если расскажет?

– Мне можешь говорить все без утайки, – уже мягче сказал Виктор.

Инга отвечала медленно и осторожно, тщательно взвешивая каждое слово. О том, как Анна ей помогла, и что потом оказалось, что она, Инга, видит тех, различает их среди людей.

– Хорошо, – выслушав ее, кивнул Виктор.

Он не стал уточнять то, о чем бы она не хотела рассказывать: как вообще выяснилось, что она обладает даром.

Похоже, для него ничего удивительного в этом не было. Нашли свою просто потому, что всегда своих находят. Здесь ведь ее тоже как-то обнаружили.

– Следящие нам нужны. Да они везде нужны. Редкий дар.

Инга вздохнула: кажется, все начинается сначала. И от охоты никуда ей не деться. Почему-то мысль о том, что ей дадут нового напарника, не нравилась совсем. Разве рискнет она на кого-то положиться так, как полагалась на Стаса? Такое в принципе невозможно!

– И когда начинать охотиться?

Виктор усмехнулся:

– А ты быстрая! Погодим пока с охотой. Сначала научишься оборачиваться туда и обратно, когда тебе надо, а не когда луна полная. Потом посмотрим, кто твоим напарником сможет быть. И только потом уже станешь охотиться, если все хорошо будет. Квартира твоя нравится тебе?

Инга кивнула. Ей сейчас никакая квартира не нравилась, но та, на окраине леса, все-таки была лучшим вариантом.

– А то хочешь – оставайся у меня в доме.

Почему-то от этого предложения ей сразу стало не по себе. То ли сработало волчье чутье, которое по логике вещей теперь должно было у нее появиться, то ли просто нелюбовь к чужим местам и чужим людям дала о себе знать.

– Нет, я лучше у себя…

– Хорошо, – Виктор задумчиво потер подбородок. – Но одной тебе оставаться не надо. Так что будет тебе соседка по квартире на то время, пока не обучишься.

Соседка?! Вот только соседки ей и не хватало. Комната одна, а попадется кто-то вроде Катерины – поневоле к Виктору сбежишь.

Он приоткрыл дверь и негромко сказал:

– Леся, иди сюда!

На пороге появилась девчонка лет пятнадцати – худющая, угловатая, с тонкими косичками по плечам. Инга выдохнула с облегчением. Терпеть в своем логове постороннюю волчицу не хотелось. Но девчонка – совсем другое дело.

– Поживешь с Ингой пока, присмотришь за ней, – Виктор не просил, он отдавал распоряжение.

– Ладно, – девочка улыбнулась приветливо и дружелюбно. – Уж присмотрю в лучшем виде, не сомневайся.

– А она справится, если я вдруг опять?.. – обеспокоенно спросила Инга у Виктора и осеклась: невежливо говорить о присутствующих «она». – Леся справится? – поправилась она тут же.

Девочка рассмеялась:

– Уж в этом не сомневайся, и не с такими справлялась.

В ее голосе было столько уверенности, что Инга сразу успокоилась. Кажется, у девчонки и правда все будет под контролем, и волноваться о том, что она, Инга, начнет пугать соседей или вырвется на волю, чтобы полакомиться случайными прохожими, не стоит.

* * *

Они с Лесей приехали домой буквально через час. Парни, что забирали ее сегодня из квартиры, несли следом пакеты с продуктами, и у Инги больно кольнуло сердце: слишком уж все было похоже на другой день. Те же пакеты с запасом, которого хватит пересидеть небольшую войну, те же суровые ребята рядом.

Нет, не те же. Увы, другие. И того, о ком она, не переставая, думала все это время, среди них нет.

И теперь никогда не будет. Инга приняла решение сразу после разговора с Виктором. Здесь такая же стая, здесь свои, здесь ее готовы принять, значит, здесь ей и оставаться.

И хорошо, что телефона не было, когда она рвалась как можно быстрее позвонить Стасу. Нужно быть честной с собой. Не помощи она хотела, а искала хоть какую-нибудь причину, чтобы снова его увидеть.

Так вот она не сделает ничего подобного. Ни за что.

Инга и так постоянно вспоминала о нем. Анализировала каждый его жест, каждое слово. Да, он никогда ничего не обещал ей. Не было пылких объяснений и клятв. Но его к ней тянуло не меньше, чем ее к нему. Такое не скроешь. И если в этой истории есть еще и невеста, лучше им со Стасом держаться подальше друг от друга…

Звук захлопнувшейся двери вывел ее из задумчивости. Добры молодцы ушли, а Леся с пакетами помчалась на кухню.

– Я сама тут все разложу и приготовлю, – крикнула она оттуда, – не беспокойся.

– Хорошо, – легко согласилась Инга. Она и раньше не слишком-то любила возиться на кухне, а с ее теперешней чувствительностью к запахам и подавно, – а я, пожалуй, поработаю.

Она открыла ноутбук и вздохнула. Сидеть за ним тоже не хотелось. Но все-таки это лучше, чем готовить. Раздались торопливые шаги, в комнату влетела Леся с совершенно круглыми глазами и изумленно переспросила:

– Что-что сделаешь?

Ежки-матрешки… Она нарушила какой-то неписанный волчий закон?

– Поработаю, – растерянно повторила Инга. И на всякий случай пояснила: – Я журналист, пишу статьи, поэтому могу работать дома. Нужно же на что-то жить.

Леся расхохоталась:

– Ну ты даешь! Вы и охотники каждый день рискуете жизнью, чтобы остальные могли спать спокойно. И о том, чтобы у вас всего хватало, должна заботиться стая. Тебе не надо работать.

– А что тогда мне делать?

Инга не очень представляла, как это – не работать.

– Вообще или прямо сейчас? – уточнила Леся.

– Прямо сейчас. И вообще…

– Вообще – что угодно. А сейчас отдыхать. Я заварю травки всякие, выпьешь. Тебе нужно выспаться и набраться сил. Завтра утром начнется учеба… – заявила девчонка и задумчиво нахмурилась, – Виктор решил лично тебя обучать. Такое бывает редко.

Что-то в ее голосе Инге не понравилось. Говоря: «Такое бывает редко», Леся словно бы кого-то осуждала. Или показалось?

– А Виктор женат? – осторожно спросила Инга. Черт, она ведь даже не знает, принято ли у них жениться. – У него есть пара?

Может быть, дело в этом? Женатый человек, а тут какая-то посторонняя девица, да еще и с индивидуальными занятиями.

– Он вдовец, – вздохнула Леся.

Значит, не в этом. Тогда в чем? В том, что она, Инга, все-таки чужачка?

– Заболтала ты меня, – улыбнулась Леся через пару секунд. – А отвар из трав сам себя не приготовит, – она смотрела на Ингу с искренним участием, – первый оборот изматывает. Я-то знаю, сама недавно прошла… Дня три не поднимаясь лежала. А ты вон – на ногах весь день. Не представляю, как и держишься, иди уже, падай.

Глава 33

– И с чего мы начнем обучение? – спросила Инга.

А что? Раньше сядешь – раньше выйдешь. Надолго задерживаться в доме Виктора ей не хотелось.

Леся осталась в городе. Собиралась пробежаться по магазинам. Сразу, как только приготовит обед. Она оказалась весьма деятельной. И Инга почувствовала облегчение, когда выяснилось, что кто-то взял на себя бытовые вопросы.

– Какая быстрая! – усмехнулся Виктор, словно услышал что-то забавное, – перед обучением неплохо бы привести тебя в порядок.

Он рассматривал ее с ног до головы и обратно, будто пытаясь выискать какие-то неведомые недостатки. И этот пристальный цепкий взгляд Ингу смущал. И очень.

В комнате, куда ее провели, кроме них никого не было. Никого и ничего – лишь широкая деревянная лавка у стены. Но интерьер ее не слишком волновал, а вот Виктор… Было в нем что-то такое, что вызывало смутное беспокойство. Ей было некомфортно рядом с ним.

А он смущенным не выглядел. И держать дистанцию явно не собирался – взял за плечи, развернул к себе спиной и начал проводить странные манипуляции. Инга замерла и лишь прислушивалась к происходящему. Вот он пробежал пальцами по ее позвоночнику, вот положил руки на макушку…

– Твое тело меняется, – задумчиво и отстраненно говорил он. – Еще несколько месяцев, и ты станешь намного сильнее любого человека. Даже когда сама будешь в человечьем обличии.

Руки спустились на поясницу, огладили бедра – и Инга не решилась его одернуть.

– Раны на твоем теле будут заживать быстрее. Но это не значит, что тебе не следует их бояться…

Как заживают раны на волках, Инга уже видела. Зрелище было впечатляющее. И поэтому она переспросила:

– Все равно следует бояться?

– Знаешь, кто чаще всего тонет?

– Нет, не знаю…

Откуда? Впрочем, вполне могла бы узнать, если бы делала интервью с каким-нибудь тренером по плаванию. Или спасателем.

– Те, кто совсем не умеет плавать, и волею случая попал на глубину. И те, кто плавает очень хорошо: профессиональные пловцы. Догадаешься, почему?

Инга кивнула: угадать было несложно. Излишняя самоуверенность. Непоколебимая убежденность в том, что ты умеешь делать что-то очень хорошо. Лучше всех. Тот, кто знает, что плавает не очень, не станет лишний раз рисковать. И обычный человек не полезет в драку с толпой отморозков, понимая, что силы явно неравны. А вот Стас полез.

Стас! – снова кольнуло в сердце.

Перед глазами возникли темные, трудноопределимого цвета глаза, упрямый подбородок, жесткие короткие волосы, в которые так и тянет запустить пальцы. До боли знакомая ленивая усмешка, приподнявшая уголки четко очерченных губ. Губ, которые могут быть такими нежными, ласковыми, что хочется плакать… И жадными, ненасытными, сводящими с ума… И сильные руки, и широкие плечи, и все его гибкое хищное тело с гладкой горячей кожей, под которой перекатываются налитые мускулы. Мгновенно вспомнилось то, как он двигается, как он дышит, как поднимается и опускается при это его твердая грудь, как бухает его сердце в ее плечо, когда он прижимает ее к себе. И так явственно все это вспомнилось, что Инга почувствовала даже запах его разгоряченной кожи, вкус его губ…

Нет! Нет! Что она делает? Такие мысли только бередят, растравляют душу, скручиваются внутри жгучей тоской. Надо немедленно перестать о нем думать. Вот только как?

Инга сглотнула, с трудом сосредоточилась.

– Я буду осторожной, – улыбнулась она, надеясь, что промелькнувший в какую-то долю секунды водоворот мыслей, воспоминаний и чувств остался незамеченным, непрочитанным, непросканированным чужими жесткими ладонями.

Виктор не ответил на ее улыбку. Он продолжал говорить так же сурово, ни на минуту не выпуская Ингу из рук.

– В полную силу ты вступишь через несколько месяцев, не сразу. А серьезные нагрузки начнутся уже сейчас. Так что твое здоровье должно быть идеально. Лечить себя сама ты пока не можешь…

– Ясно… – она никак не могла понять, к чему он клонит.

– Ложись на скамейку.

Инга посмотрела на Виктора подозрительно, словно ожидая какого-то подвоха. И все-таки не рискнула ослушаться.

Медленно опустилась на лавку, так же медленно, не сводя с него глаз, вытянулась во весь рост. Подумала, куда бы деть руки, – их девать никуда не хотелось, ими хотелось закрыться от тяжелого взгляда – и положила под голову.

Виктор вздохнул:

– Переворачивайся, спину править буду. Старая травма?

Инга кивнула:

– В детстве еще, гимнастикой занималась. Упала.

– И что потом?

Говоря это, Виктор пробегался руками по позвоночнику.

– Больше не занималась, – горько усмехнулась Инга.

Она вспомнила отчаяние девчонки, которая мечтала о соревнованиях и победах, смотрела чемпионаты и представляла, что она будет вот так же, улыбаясь, стоять на пьедестале, ослепленная вспышками, гордая и счастливая.

И очкастого доктора, который поставил большой и жирный крест на всех этих мечтах.

– Ну-ну, – вывел ее из задумчивости голос Виктора, – ты мне тут черноту не нагоняй.

– Что? – Инга не сразу поняла, о чем он.

– Нет ничего хуже сожалений о прошлом. Оставь то, что было, там, где ему место, и забудь.

К манере старших говорить так, будто бы они древние оракулы или истина в последней инстанции, Инга уже начала привыкать. Вот и Анна говорила загадками – про путь и все такое. А ведь ту же мысль можно выразить куда проще. Но, видно, у волков так принято.

Виктор продолжал водить над ее спиною руками, лишь едва касаясь, и сквозь тонкую материю водолазки Инга чувствовала жар и покалывание, как вчера, только гораздо сильнее.

Неужели он, такой весь из себя лекарь, считает, что ее спину, которая давала о себе знать каждый раз на перемену погоды или если пересидеть за компьютером, действительно можно вылечить, просто вот так вот поводив руками?

Касания перестали быть легкими, теперь Виктор надавливал с силой, прощупывая позвонки и выкручивая лопатки, так, словно Инга расплавилась и стала глиной в его руках. Ощущение было настолько болезненно-неприятным, что она невольно попыталась дернуться, повернуться, выскользнуть из его рук, но вдруг поняла, что не может двинуться.

Хотела сказать, что ей больно, но и на это сил не было. Внезапно навалилась усталость, дремота, глаза закрылись сами собой, и ее понесло куда-то на волнах беспокойного, тревожного сна.

* * *

Она пришла в себя на той же лавке. На спине – теплая тяжесть одеяла.

Сколько прошло времени, она не представляла, но за окном уже сгущались сумерки. Свет в комнате не горел, и поэтому здесь тоже был полумрак.

Инга тут же вспомнила, что было перед тем, как она «поплыла»: горячие руки на ее спине, ощущение тяжести, неподвижности… Ежки-матрешки! Мгновенно захотелось подскочить и проверить, может ли она двигаться, и что вообще этот странный человек с нехорошим взглядом сделал с ней, пока она была в отключке.

– Резко не вставай, – раздался голос Виктора, – потихоньку. И меньше двигайся сегодня. Я бы тебя здесь оставил, так ведь ты с ума сойдешь от беспокойства, – в его голосе явно промелькнула насмешка.

– Я потеряла сознание. Почему? – Инга начала приподниматься.

Одежда на месте, руки, ноги шевелятся, да и спина вроде не рассыпалась.

– Прости, пришлось тебя выключить, ты мешала.

– Мешала?

Инга не знала, как реагировать на такие признания.

– Слишком много думала.

Память услужливо подсунула ей, что именно она думала, особенно про хозяина этого дома. Инга покраснела и осторожно скосила глаза. Виктор сидел на корточках возле стены, устало навалясь на нее и свесив руки между колен.

Даже в полумраке Инга сумела рассмотреть, что выглядел он неважно, будто разом постарел и осунулся. Неужели так тяжело дается лечение? И что, он так и торчал возле нее весь день, пока она не пришла в себя?

Похоже на то.

– Собирайся, ребята тебя отвезут. Леся уже заждалась. – Виктор поднялся и вышел из комнаты.

В животе заурчало. Ничего удивительного: она не ела целый день. Вот уж теперь она бы точно не стала перебирать и умолотила бы что угодно.

* * *

Леся встретила ее вкусным ужином и радостным щебетанием. Она «обалденно» провела день. Сначала ходила в кинотеатр на фильм 3D.

– Обожаю! Все такое объемное, и монстры как будто рядом. И так страшно, и здорово!

Потом дегустировала мороженое во всех кофейнях и каталась на катамаране:

– Там утки, представляешь? Если бросать им хлеб, они будут за тобой плыть. И подплывают близко-близко. Ничего не боятся. Я пробовала погладить одну, но чуть не упала. Гладиться они не хотят! – девчонка смешно наморщила нос.

Вывалив все свои новости и между делом наложив Инге добавки, Леся уселась напротив и подперла щеку кулаком.

– А тебя, значит, Виктор лечил, – задумчиво пробормотала она. И улыбнулась: – Ну, теперь будешь как новенькая…

В ее голосе было столько уверенности, что Инга спросила:

– Такой хороший лекарь?

– Лучший, – неожиданно серьезно сказала Леся, – только он редко лечит.

– Почему?

– Тяжело это, – вздохнула она.

– Так и не лечил бы, раз тяжело… – буркнула Инга.

Вообще-то она не просила ее лечить, и потому не должна чувствовать себя виноватой! Но почему-то чувствовала.

– Если дар есть, а им не пользуешься, – строго отозвалась Леся, – добра не будет.

– А что будет, какое-то страшное наказание? – Ингу забавляла ее взрослая серьезность.

– Жизнь впустую. Как будто и не свою жизнь живешь. Это само по себе наказание, – пожала плечами девчонка.

И тут с ней запросто можно было согласиться…

– У тебя жених есть? – резко сменила тему Леся.

Так резко, что Инга не успела подготовиться.

– Нет, никого нет, – ответила она.

– Кто-то есть. Ты всегда о нем думаешь, ни на минуту не забываешь. И тебе больно. Вот здесь.

Леся приложила руки к сердцу. Можно было что-то соврать, наверное, даже нужно. Но врать, глядя прямо в глаза, было трудно. Инга не стала и пытаться.

– У него своя невеста есть, так что думай – не думай, толку нет, – она невесело усмехнулась. – От этого Виктор не лечит?

– От этого никто не лечит, – покачала головой Леся, – разве что время, и то не всегда.

Похоже, она хорошо знала, о чем говорит. Хотя по возрасту и не положено.

– А вы с Виктором совсем не похожи, – Инга не сомневалась, что ее догадка верна.

– Да, я в маму, – девочка снова смешно наморщила нос, – и конопушки тоже от нее.

«Виктор – вдовец», – вспомнила Инга. Кажется, она задела не слишком приятную тему.

– Если тебе тяжело об этом говорить… – начала она.

– Нет, – перебила ее Леся. – Она давно погибла, я маленькая была, я ее почти не помню. А вот он помнит.

Кто «он», было ясно.

– Что с ней случилось?

– Она была следящей, неудачная охота. Знаешь, если он немного перегибает палку… Ты уж прости его. Он думает, что он во всем виноват. Не досмотрел, плохо подготовил… Понимаешь?

Она понимала. Наверное. Главное – чтобы понимала правильно.

* * *

Утром Инга чувствовала себя прекрасно. Так прекрасно, как никогда. Исчезло неприятное ощущение в спине, которое, хоть она умудрялась о нем забывать, все-таки не покидало ее ни на миг.

Ходить было легко. Все было легко, и даже перспектива встречи с Виктором ее не пугала.

После вчерашнего разговора с Лесей, после того, как Инга поняла, что эта светлая девочка – дочка того самого угрюмого человека, после того, как узнала, почему он стал таким угрюмым, ее отношение к нему поменялось. Не радикально, нет, она все еще не считала его симпатичным и приятным в общении, но ей было его почти жаль. Трудно бояться того, кому сочувствуешь.

Как бы то ни было, в дом Виктора она входила уже смелее, и смелее шла в ту комнату, где он ее ждал. Храбро распахнула дверь и улыбнулась ему:

– Добрый день. Спасибо за вчерашнее! – она была почти рада его видеть. – Мне намного лучше. Даже не знала, что может быть настолько лучше.

Пожалуй, она все-таки еще побаивалась его, но была искренне благодарна. И почему бы не выразить то, что она чувствует? Вполне хорошее начало для занятий.

Виктор ответил на ее восторженное заявление хмурым кивком, словно все это не стоило того, чтобы обсуждать, и коротко бросил:

– Раздевайся, – и тут же уточнил: – совсем.

Глава 34

– Твоя задача – не терять контроль. Когда мы оборачиваемся, мы получаем огромное преимущество: силу, реакцию, скорость, нюх, зрение, способность к регенерации: на нас все заживает, как на собаках, – Виктор усмехнулся. – Но кое-что и теряем…

Инга слушала его вполуха. Она злилась. Мог бы прочитать свою лекцию до того, как она сбросит с себя одежду. А теперь она предпочла бы как можно скорее обрасти шерстью, а не стоять перед ним совершенно голой.

Впрочем, из них двоих только она на это как-то реагировала. Он словно и не замечал ее наготы.

– Контроль. Нельзя давать волку взять вверх, верх должна одержать ты. Никому не нужно, чтобы, обернувшись, ты понеслась в лес охотиться на зайчиков. В лучшем случае на зайчиков.

Он озвучил одно из самых страшных ее опасений.

– Вы же не хотите сказать, что я кого-то… – голос Инги задрожал.

– Нет. Если бы ты убила человека, даже не убила – просто напала, мы бы с тобой сейчас не разговаривали: ты бы была мертва.

Инга подняла на него недоверчивый взгляд.

Он серьезно? Или пытается запугать доверчивого новичка, чтобы прилежнее училась?

– Никаких шуток, – хмуро сказал Виктор. – Многим может показаться, что оборотень – вроде как сверхчеловек. Он сильнее, выносливее. Совершеннее. В каком-то смысле так и есть… И потому нельзя забывать, наша задача – охранять людей, служить им, хоть это слово не всем по нраву, и уж точно не нападать на них. Волка, который причинит вред человеку, казнят тут же.

Инга похолодела. Только теперь она поняла, в какой опасности на самом деле оказалась в тот день, там, в лесу…

– Хорошо, – сглотнув пересохшим горлом, сказала она. – Я все поняла. Что нужно делать?

– Я уже сказал. Учиться сохранять контроль. Сразу может не получиться, но со временем получится обязательно.

Инга кивнула: знать бы еще, как этот контроль сохранить. Она помнила свое первое превращение: туман в голове – и все тут.

– А как я обернусь?

– Очень просто, если однажды оборачивалась. Придумай себе фразу для перехода, что-то несложное. То, что ты можешь быстро проговорить мысленно, чтобы дать себе команду. Но! Фраза должна быть достаточно редкая, чтобы она не пришла к тебе в голову тогда, когда переворачиваться не нужно. А то, знаешь ли…

Инга кивнула и сразу отбросила «ежки-матрешки». О чем она не станет думать ни за что в жизни?

– Вслух говорить надо?

– Нет, про себя. Сегодня я все сделаю.

Он обошел ее встал за ее спиной. Близко, слишком близко, чтобы она смогла на это не среагировать. Почувствовав тепло его тела, Инга вздрогнула и с досадой отметила, как часто застучало сердце.

– Не трясись так, не холодно же. Говори.

«Оранжевый лед». Инга и сама не знала, откуда возникло настолько нелепое сочетание. Ладно, сойдет.

Сознание затуманилось. Она ощущала, как меняется ее тело, слышала голос, словно откуда-то издалека:

– Не уходи, держись! Думай о чем-нибудь. Говори с собой. Отдавай себе приказы.

Смысл слов в принципе был ей понятен, но смутно, очень смутно. Словно та часть ее, которая могла бы осознать, что говорит человек, крепко спала, а бодрствовала другая. И эта другая понимала: человек в комнате может быть опасен. Если на него не нападать, он тоже нападать не будет. Он преграждает выход, убежать не получится, нападать нельзя!

Не так, не словами, на уровне ощущений, догадок и четкого понимания: свой. Это свой, он пахнет как свой, выглядит как свой. Но все-таки ей надо его опасаться.

* * *

Инга пришла в себя все на той же лавке, все так же накрытая одеялом, как и вчера. Только в этот раз одежды на ней не было – лежала стопкой рядом. И Виктора в комнате тоже не было. Инга вскочила и торопливо оделась.

Она едва успела справиться с пуговицами, как он появился на пороге.

– Ну?

– Вначале я слышала голос. Понимала. И даже помню, что чувствовала, чего хотела… А потом все. Опять отключилась.

Виктор кивнул:

– Неплохо, надеюсь, завтра будет лучше. Сегодня отдыхай. И вообще все то время, пока мы занимаемся, избегай прогулок, резких движений и грустных мыслей. Стрессов тебе и тут хватает.

Инга даже не стала спорить: в чем, в чем, а в этом он прав…

Глава 35

Горячо. И так приятно… Ее обнимают сильные руки, гладят – настойчиво и бесстыдно, там где хотят. И она разрешает, покорно изгибается, подставляясь под жадные твердые ладони. Их мало, очень мало. Хочется стать крошечной, чтоб полностью поместиться в них, сразу, всем кожей коснуться. Голова кружится, ох как кружится голова… Обжигает жаром мускулистого мужского тела – и вспыхивает ответный жар, знакомый, томительно-колючий. По коже пробегает волна дрожи, внутри сладко екает от предвкушения. Она вжимается в него все сильнее, обвивает обеими руками, касается губами ямочки между ключицами… Задыхаясь от возбуждения, тянется вверх, ищет его губы… Со стоном прижимается к ним, целует жадно, пьянея от наслаждения.

Что-то не так…

Вкус не тот, и запах…

И Стас целовал ее иначе…

Она открывает глаза. Виктор! Это он ее целует – жарко и незнакомо. Это его тело так тесно впечаталось в нее, изгиб в изгиб, горячее, сильное, крепкое. Это его руки тискают ее, рассылая по всему телу сладкие вспышки удовольствия.

Виктор…

Но она не отстраняется. Зачем? Так умопомрачительно приятно и просто – раствориться, потеряться, расплавиться в этом огне…

Инга проснулась и подскочила на кровати. Сердце колотилось как ненормальное, по телу прокатывались волны жара и дрожи, будто все, что только что было, не приснилось, а произошло наяву. Ежки-матрешки! Хоть под холодный душ вставай, чтоб остыть.

В последнее время она спала неспокойно. Толком, пожалуй, и не спала вовсе. Даже сквозь сон слышала каждый шорох, реагировала на малейший сквозняк. Удивительно, что все равно умудрялась хорошо высыпаться и чувствовать себя намного лучше, чем раньше.

А еще сны. Теперь они снились часто, были яркими. Воспоминания из прошлого, лица, фразы, разговоры. Как ни странно, почти никогда не снился Стас или кто-то из ее прошлой стаи. То ли она сама не хотела никого из них видеть, то ли не положено смотреть сны про посторонних волков, а может, никаких причин и нет. Просто не снится и все!

Зато вот приснился Виктор. Еще как приснился! К чему бы это? В соннике, видимо, смотреть бесполезно.

Инга шмыгнула в душ и долго стояла под прохладными струями, пока окончательно не замерзла. Зато пришла в себя.

Она заглянула на кухню. Там уже была Леся: что-то строгала, на плите пыхтела кастрюля.

– Доброе утро, – улыбнулась Инга.

Та вздрогнула от неожиданности, ойкнула и подняла руку. На пальце выступили несколько капель крови – порезалась. Леся со вздохом опустила руку под воду.

Ранка буквально на глазах затянулась. Так, будто ее и не было.

– Я слишком шумела, разбудила тебя? – обеспокоенно спросила Леся. На порезанную руку она, кажется, даже не обратила внимания.

– Нет, сон дурацкий приснился…

– Бывает, – кивнула Леся.

Она уже как ни в чем не бывало снова кромсала овощи.

– Разве не надо обработать рану спиртом или что-то вроде того?

– Спиртом? – ошеломленно протянула Леся, – вот уж только не спиртом. С чего ты это взяла?

Инга точно знала, с чего она это взяла, но не знала, стоит ли о том рассказывать.

– Просто один мой знакомый… – она поискала слово, – оборотень… Когда был сильно травмирован, просил воду и спирт, на худой конец водку.

Леся усмехнулась:

– Видимо, и правда сильно порвали, да?

Инга кивнула.

– Обрабатывать раны спиртом для нас – самоубийство. Чтобы ты знала, мы вообще плохо переносим спиртное. Несколько глотков достаточно, чтобы вырубить напрочь. Так что даже не экспериментируй.

Инга и не собиралась. Ее эксперименты с алкоголем закончились еще в бытность обычным человеком. Она свои несколько глотков выпила на выпускном, и выпускной прошел мимо нее. Больше она не пила.

– А зачем тогда… – задумчиво пробормотала Инга.

– Анестезия, – пожала плечами Леся, – подышать парами. Если не увлекаться, просто уснешь. А когда проснешься, тело, скорее всего, уже сделает свою работу, станет легче. Но если не рассчитать – будет плохо. А твой приятель – рисковый парень, – улыбнулась она понимающе.

– Он мне не приятель, – продолжать тему Инга не хотела. – Ну что, завтракаем?

* * *

Они бежали рядом, не отставая и не обгоняя друг друга. Виктор сильнее и к тому же отлично знает этот лес, он мог бы разогнаться и оставить ее позади. Но зачем? Ему нужно быть рядом. А ей нужно выполнить его задание: вспоминать в волчьем обличии то, что она знала человеком, цепляться за знакомое.

Итак, какой сегодня день недели? Пятница. Вообще она не слишком хорошо теперь их различает. Это раньше, когда дни делились на рабочие и выходные, их названия имели значение. А сейчас все дни похожи один на другой. Сегодня восьмой день ее тренировок, неделя благополучно миновала. Теперь Инга контролирует инстинкты, контролирует чувства.

У волков они не так разнообразны, как у людей, но зато куда сильнее. Страх становится ужасом, и чтобы превозмочь его, требуется настоящее мужество. Голод завладевает всем существом, желания становятся почти маниакальными – они должны быть утолены тут же. И сдерживать их невозможно.

Казалось бы, от любви не должно было остаться и следа. Но, нет. Стоило Инге в очередной раз обрасти шерстью, тоска сжимала волчье сердце еще сильнее, так сильно, что хотелось взвыть в голос.

Но теперь она может себя контролировать. Итак, столица Дании – Копенгаген, корень из ста сорока четырех – двенадцать, а очерк отличается от эссе…

Волк резко остановился, и она остановилась тоже.

Забегать вперед нельзя.

Это не полученное из уроков знание, это откуда-то изнутри, из самой глубины – волчье. Не суйся вперед вожака, не делай лишних движений, пока тот не подаст знак.

Все просто по большому счету. И у людей все просто, и у волков. Трудно лишь совмещать.

Виктор (странно было называть по имени матерого черного волчищу, раза в полтора крупнее, чем она сама) развернулся и понесся в сторону дома. Инга не отставала. Кажется, она справляется.

В первые дни их тренировки заканчивались слезами. Ее слезами, разумеется. Ничего не получалось, но теперь все уже гораздо лучше.

Дверь открыта. Виктор впрыгивает в дом впереди нее, она семенит следом.

Они в той самой пустой комнате, где из мебели все та же лавка, кажется, насквозь пропитанная Ингиными слезами. Она влетает в комнату и слышит голос:

– Сегодня назад оборачиваешься сама.

Значит, он уже в человечьем обличии и помогать ей не собирается.

«Оранжевый лед».

Попробуй выговори такое про себя, если ты волк! Мало выговорить, так нужно еще и точно понимать, какой должен быть результат.

Она должна. У нее обязательно получится. Невероятное напряжение сил и, наверное, мозга. Точно мозга? Она не уверена. И все-таки.

«Оранжевый лед».

И тело вздрагивает, суставы крутит, очень неприятное чувство. Это не больно, вроде как сверлить зуб под местной анестезией: боли нет, но ты хорошо ощущаешь, что с тобой делают что-то очень неприятное.

Тело. Теперь ее собственное тело. После волчьего оно всегда кажется слишком слабым, слишком хрупким и беззащитным, уязвимым. И совершенно голым, что вызывает смятение и стыд. Человеческое тело и человеческие эмоции, черт бы их побрал. У волков с этим проблем нет.

Инга медленно поднялась с пола, перевела дыханье. И замерла, потому что почувствовала – Виктор подошел близко. Совсем близко.

И сейчас он – не строгий учитель, не врачеватель, не вожак стаи. Он смотрит на нее иначе. Пристальным жарким мужским взглядом. Она ощущает этот взгляд всем телом, словно он трогает ее горячими пальцами. Спину, талию, ягодицы, ноги. Кожа пылает и колется, словно кто-то зажег внутри бенгальский огонь. То ли исконно женским, то ли волчьим чутьем (разве тут разберешь?) она знает – он готов сделать следующий шаг. Знает точно еще до того, как этот шаг сделан.

Еще и сон сегодняшний… Всплыл в голове так ярко и четко, до мельчайших деталей, аж щеки вспыхнули…

И что она будет делать, если он положит сейчас ей руки на плечи, властно развернет и прижмет к себе?

Она не знает.

Минута. Другая.

Томительные, невыносимые минуты.

И тихий хлопок двери за спиной. Виктор вышел из комнаты. А она еще долго стояла, пытаясь понять – хорошо это или плохо.

Глава 36

Инга проснулась среди ночи.

Сон, который она увидела только что, был слишком настоящим. И она точно знала, что это не игра воспаленного воображения. В последнее время ей все чаще снились именно такие сны, сны из ее реальной жизни, из недавнего и даже далекого прошлого. Сны-воспоминания. Яркие и правдивые.

Сейчас ей приснилась одна из многочисленных презентаций – то ли новой программы на их канале, то ли какого-то нового проекта. Дружный коллектив радостно жевал и пил на халяву. Официанты сновали, разнося напитки. Один из бокалов был у Инги в руке.

Она делала вид, что пьет. На самом деле, конечно, нет. Она хорошо помнила свой выпускной и больше не рисковала. Да и вообще на таких мероприятиях нужно быть предельно трезвой и вести себя строго в рамках, чтобы толпа сплетников не получила дополнительных тем для обсуждения. Все эти сборища невероятно скучны, но на них нужно бывать, иначе при продвижении по карьерной лестнице останешься где-нибудь за перилами.

Инга посмотрела на шефа с надеждой: вдруг он уже собирается сказать свое традиционное прощальное слово, и можно будет пойти домой? Посмотрела и вздрогнула. Ей показалось, что его лицо «поплыло». Она с недоумением уставилась на свой бокал: неужели нечаянно отпила спиртное? Что за беда такая – чуть пригубила, а в глазах двоится. Наверное, от усталости. Последние недели выдались тяжелыми. Впрочем, предпоследние тоже. И вообще, что-то она не припомнит легких недель…

Редактор поймал ее взгляд и подошел:

– Все в порядке, Инга? – он обеспокоенно склонился над ней.

– Да, – улыбнулась она, – что-то голова закружилась. Я, пожалуй, уйду пораньше. Хочу подготовиться к завтрашнему интервью.

– Конечно, – он тоже улыбнулся, и появившаяся было в его глазах настороженность куда-то пропала.

Дальше она не досмотрела. Догадка, ясная и четкая, пробилась сквозь дрему и выдернула ее из сна.

Инга поднялась с кровати и заходила по комнате. Мысли неслись вскачь одна за другой.

Значит, редактор. Из этих. На ее счастье, тогда, в тот единственный раз, когда она увидела его истинную сущность, он не понял, что произошло.

А Стас, когда проверял всех на работе, его пропустил. Сначала – потому что был слишком занят Виталием, от которого чувствовал угрозу. А потом редактор отправился в свой долгосрочный отпуск. В общем, от пристального внимания стаи ее шеф ускользнул.

Надо срочно как-то сообщить своим. Позвонить Стасу, например.

«Нет! – сердито одернула себя Инга. – Никаких звонков!» Не нужно искать благовидный предлог, чтобы связаться со Стасом. Уходя уходи.

Для того чтобы передать стае сведения о духе, совершенно ни к чему звонить кому-то лично. Она скажет Виктору, Виктор известит кого надо. И меры обязательно примут.

Инга посмотрела на часы: четыре утра. Ничего себе она подскочила! Могла бы еще спать и спать, но теперь уже ничего не поделаешь. После такого открытия сна нет ни в одном глазу. Лучше выпить кофе. Нужно же как-то пережить этот ранний подъем.

Инга уже шла на кухню и вдруг резко остановилась в коридоре. На нее словно посыпались воспоминания, разрозненные, из разных дней, но такие яркие и отчетливые.

Вот редактор отошел в сторону и говорит по телефону:

– И помните, охотники нас интересуют меньше. Главное – следящие. Старайтесь отсечь охотника, чтобы не мог приблизиться.

Тогда она не придала значения: мало ли о чем может говорить человек. О какой-нибудь спортивной игре, пейнтболе, лазертаге. А может быть, охотники – и есть настоящие охотники, которым не терпится попасть на голубой экран, и их зачем-то надо отсекать.

И еще одна неосторожно брошенная фраза:

– Если волки следят за нами, почему мы не можем следить за ними? – говорит он молодому мужчине, выходящему из его кабинета. Вроде как на прощание.

Ничего ж подозрительного! Может, цитата из какого-нибудь боевика, который эти двое когда-то смотрели вместе. Иносказание…

Но вывод напрашивался один-единственный. Ее редактор – не просто дух. Он тот самый, кого все ищут. Тот, кто позволяет их врагам становиться сильнее. Об этом уж точно нужно знать своим. Утром же она расскажет все Виктору.

Или не расскажет…

Еще воспоминание. Редактор говорит в телефон – понизив голос, тихо:

– В каждой стае у нас должны быть свои. Один-два, больше не надо. Но в каждой стае. И тогда мы будем знать все, что надо. На это средств не жалеть!

Тогда Инга, конечно, не поняла, о чем идет речь. Да и кто бы понял? Кому в здравом уме придет в голову, что редактор крупной городской телекомпании, когда говорит о волках и стаях, имеет в виду не нечто иносказательное, а именно волков и именно стаи?

– Что с тобой? – раздался рядом голос Леси. Инга вздрогнула от неожиданности. – Ты стоишь посреди коридора и не двигаешься. Что-то не так?

– Нет, все так, – быстро ответила Инга. – просто проснулась очень рано. Что-то плохо сплю в последнее время. Пойду выпью кофе.

У них есть свои люди среди волков! Трудно в подобное поверить, практически невозможно. И все-таки, похоже, это так.

Все волки, которых Инга знала до сих пор, скорее согласились бы умереть, чем предать своих. С другой стороны все, кого она знала, были охотниками, а не рядовыми членами стаи. Охотниками, которые, как говорила Леся, рискуют жизнью ради всех, и получают все, в чем нуждаются, и даже больше.

А ведь есть и те, кто им это обеспечивает, трудится в поте лица, но не имеет всего того, что положено защитникам. Чем не почва для обиды?

А еще духи умеют уговаривать, втираться в доверие. Они не слишком умны, но хорошо чувствуют чужую слабость. Так что план обзавестись информаторами вовсе не такой уж невыполнимый. А это значит, что рассказать о своей догадке она может только тому, кому доверяет безоговорочно, больше, чем самой себе.

И такой человек у нее был.

Глава 37

Итак, позвонить Стасу.

Он именно тот, кто нужен.

Нет, она ни в коем случае не подозревала Виктора в связи с духами. Он слишком многое потерял из-за них, и такой союз невозможен в принципе. В Викторе она была уверена. А в его окружении – нет. Кто-то скажет кому-то – и вот уже ее драгоценный шеф загорает где-нибудь на Бали и отдает распоряжения оттуда. Попробуй, доберись тогда до него. Нет, так рисковать она не могла.

Так что позвонить Стасу, пожалуй, лучший выход. Телефон у нее по-прежнему есть, номер она помнит наизусть, нужно лишь купить карточку. Одна загвоздка. До сих пор она не пыталась никому звонить и ни с кем общаться. И если что-то изменится, это явно вызовет подозрения у местных.

– Как бы мне связаться с Виктором?

Леся смотрела на нее настороженно. Такая Инга, задумчивая, словно отсутствующая, ей явно не нравилась.

– Что-то случилось?

– Да. Хочу попросить отменить наше занятие сегодня. Не очень хорошо себя чувствую. Я бы сделала перерыв, тем более все идет неплохо, и опасности для общества я вроде как уже не представляю.

– Хорошо, я ему позвоню.

– Я сама позвоню, – как можно непринужденнее сказала Инга. Леся пожала плечами и протянула ей трубку. – Нет, со своего.

– Ты же не подключала телефон? – недоверчиво прищурилась девочка.

– Не подключала, потому что не хотела ни с кем говорить. Но я же не могу всю жизнь прожить без связи. У меня родственники есть, в конце концов, друзья, они наверняка волнуются. Я куплю карточку в маркете, внизу.

– Я с тобой, – тут же сказала Леся.

– Зачем? Это всего лишь маркет, – Инга старалась говорить как можно спокойнее.

– Виктор просил не оставлять тебя одну до конца обучения.

– А ты и не оставляешь, я просто иду в маркет, – Инга начинала заводиться. – Или для моей безопасности вы решили меня запереть?

– Это не только для твоей безопасности. А для безопасности стаи, – взгляд Леси посуровел. – И если Виктор считает, что тебе пока нельзя оставаться одной, я буду исходить из того, что он прав.

И почему Инга считала, что Леся не похожа на отца? Да нет же, очень похожа, просто копия.

В ее планы совместный поход не входил, потому что на обратном пути Инга собиралась активировать карточку и сделать тот самый звонок. Теперь все становилось чуть сложнее. Конечно, у нее есть выход в интернет, но… Они со Стасом не обменивались страничками в соцсетях. Инга не была уверена, что она вообще у него есть.

Ладно. Главное, чтобы был телефон. А позвонить она как-нибудь сумеет.

– Ты права, – согласилась Инга. – И Виктор прав. Наверное. В любом случае он лучше знает. Извини, что сорвалась. Нервы. Столько всего за последнее время…

Леся очень внимательно смотрела на нее. Ну конечно, эта девочка – эмпат. Вряд ли она может читать мысли, а вот эмоции считывает запросто. Что ж, ничего лишнего она и не увидит: усталость, раздражение и беспокойство.

– Пойдем. – наконец вздохнула Леся.

По дороге обратно они молчали. И лишь когда вернулись, Инга сказала:

– Диктуй номер.

– Он не носит телефон с собой, но его позовут, – зачем-то пояснила Леся, словно тянула время и не хотела называть заветные цифры. Но все же назвала.

– Виктор, я плохо себя чувствую. Перенесем занятие на завтра? – ровно выговорила Инга, стараясь не выдать истинных чувств.

В ответ – тишина. А потом короткое:

– Хорошо.

Инга положила трубку, с облегчением выдохнула. С плеч словно свалился даже не камень – целая груда камней. Сегодня ей не придется с ним видеться.

– Есть не хочется. Наверное, не выспалась, посплю еще, – она улыбнулась Лесе. – Посмотрю фильмы, почитаю новости…

Инга развернулась и пошла в свою комнату, прихватив телефон. У нее ведь никто не станет его отбирать, верно?

Только какой в этом толк! Даже если она будет говорить шепотом – девочка услышит…

* * *

Все-таки иногда в ее голову приходят неплохие идеи. Со Стасом в соцсетях связаться она не сможет. Зато сможет с Виталием.

Шальную мысль: дать ему номер Стаса и попросить позвонить и передать сообщение, Инга с сожалением отмела практически сразу. Как бы она ни пыталась замаскировать истинный смысл этого сообщения, в нем в любом случае должно быть написано «мой редактор». Виталий, конечно, классный парень, но может ли она доверять ему? Он тот еще карьерист. Вдруг возьмет да и расскажет большому боссу о странном сообщении бывшей сотрудницы? Или нечаянно кому-то ляпнет. Что, в общем-то, одно и то же.

Нет, отправлять его к Стасу нельзя.

А вот кое-что выяснить можно. Например, где сейчас тот, из-за кого весь сыр-бор. Инга быстро завела страничку в соцсети и написала Виталию:

Привет, как дела? Я уже устроилась. А что нового у вас?

Через несколько минут прилетел ответ:

У нас кошмар. Во-первых, нет тебя, а без тебя все гораздо хуже, чем с тобой (сердечко)…

Инга вздохнула.

…А во-вторых, вернулся шеф. И теперь на работе просто ад (три рыдающих смайлика). Есть вероятность, что уйду к конкурентам. Или переключусь на свадьбы…

Вернулся! Могла ли она подумать, что будет так радоваться возвращению шефа!

…если он, как и обещал, опять не уедет.

Стоп. Куда это он уедет? Не надо ему никуда ехать! Инга быстро забегала пальцами по кнопкам:

Уедет? Только же приехал?

Ничего подозрительного. Обычный треп. Перемывают косточки начальству.

Ответ не задержался:

Там у них какой-то медиа-симпозиум. Вроде как еще на две недели. Ты-то как?

Я в порядке. Устроилась отлично, все хорошо.

Пауза. Она уже собиралась наскоро попрощаться.

Давай я приеду.

А вот это уже совсем ни к чему! Инга набрала:

Прости, долго болтать не могу, много работы.

И тут же вышла из аккаунта. Итак, шеф вернулся. А еще он может снова исчезнуть. Значит, времени у нее мало.

Густая трель звонка разорвала тишину. Инга вздрогнула, прикрыв уши руками. Ежки-матрешки, как громко… Ей не нужно было подходить к двери и выглядывать в глазок. Она точно знала, кто там. Этот запах был слишком хорошо знаком, а учуять его через дверь для нее теперь вообще не фокус. Она не двинулась с места. Пусть Леся и открывает.

Виктор приехал один, значит, хочет говорить. Неужели о вчерашнем?

Глава 38

Инга не торопилась выйти из комнаты. Пусть счастливое семейство беседует, они давно не виделись. а она тем временем успеет… Только бы успеть!

Несколько набранных цифр, томительное ожидание… Ей всего-то и надо сказать пару слов. «Тот, кого вы ищете, – мой бывший редактор». И он поймет, должен понять.

Абонент временно недоступен.

Ежки-матрешки, не может этого быть!

Неожиданно.

Она скрылась от Стаса, замела все следы, сделала все, чтоб ее никогда не нашли, но была абсолютно уверена, что сможет с ним связаться, как только ей понадобится. Считала, что это ей решать: звонить или не звонить. А оказывается – не ей?

Может быть, номер не тот? Инга набрала цифру за цифрой, внимательно проверяя каждую. И снова:

Абонент временно недоступен.

Пробовать в третий раз? Бесполезно. Ничего нового она не услышит. Да уже и не получится.

– Ты сходи пока прогуляйся, – послышалось за дверью. – Мы тут поговорим.

Виктор отсылает дочь. Значит, хочет беседовать с Ингой наедине. Ладно, по большому счету даже кстати. Она сможет у него кое-что выяснить.

Он постучал в дверь ее комнаты.

Надо же! Как трогательно!

– Да, входи!

Вошел.

Странно. Он выглядел смущенным. Вот уж чего Инга точно от него не ожидала. Но справиться с нарастающим раздражением не смогла:

– Зачем такие церемонии? Раньше ты входил без стука.

– Это разные вещи. Здесь я гость.

– А я здесь кто? Уж точно не хозяйка. Пленница? Заложница?

Инга сразу же пожалела о сказанном. Ссориться с Виктором ей было совсем не нужно. Но почему-то очень хотелось.

– Ты – новая в стае. И почти чужачка для всех. Ты не научилась владеть собой как следует. Ты все еще опасна. И ты нуждаешься в защите, даже если ты этого не понимаешь.

Он не врал. И он был прав. Но легче не становилось.

– То есть пленница.

– Нет. Ты свободна.

– А если я хочу поехать домой? У меня там друзья, родственники…

Не совсем правда. С друзьями еще куда ни шло. Условно в друзья можно записать Виталия. А из родственников у нее одна двоюродная тетя, с которой они встречаются раз в год перед новогодними праздниками.

Но выяснить стоит.

– Хочешь – поедешь, – пожал плечами Виктор.

Так просто? Инга обрадовалась: это бы решило все проблемы. Если, к примеру, завтра она окажется дома и свяжется с Анной… То ей даже не придется видеться со Стасом. Пусть он будет отключен сколько угодно!

– Можно собираться? – спросила она.

Виктор усмехнулся:

– Не так быстро. Нужно согласовать все с той стаей, что займет дня два-три. И поезжай!

Дня два-три. Инга чуть не застонала от отчаяния. У нее нет этих двух-трех дней. Если шеф соберется на свою конференцию – все, пиши пропало. К тому же «согласовать с той стаей»… Кто знает, куда уйдет информация. И какие выводы сделает редактор, когда узнает, что его бывшая сотрудница, оказывается, волчица. Да еще и следящая. Да еще и зачем-то возвращается в город.

Он достаточно умен, чтобы сложить два и два.

– А если я все-таки уеду? Что будет? Не то чтобы я собиралась… Просто хочу знать.

– Будут проблемы. И у тебя, и у нас. А заодно и у тех, кто станет тебе там помогать, если такие найдутся…

Вот ведь ситуация! Дурацкие законы и обычаи. И что теперь делать? Гипнотизировать телефон?

– Ты хорошо себя чувствуешь. Почему ты решила отменить занятие?

Инга вздрогнула. Она думала совсем о другом. И вопрос оказался неожиданным.

– Я тебя чем-то обидел? – тихо спросил Виктор. Сейчас он не выглядел ни суровым, ни опасным. Скорее расстроенным. С чего бы? – Или испугал?

Он смотрел ей прямо в глаза, и стало ясно, что притворяться и делать вид, что вчера ничего не произошло, бесполезно. Хотя, собственно, что произошло? Ничего…

Она чувствовала его взгляд. Она знала, о чем он думает и чего желает. Но мысли и желания – всего лишь мысли и желания. Он не сделал ничего такого…

Виктор подошел ближе.

– Я не стану притворяться. С тех пор как ее не стало… – голос его охрип, лоб перерезала вертикальная складка.

Было видно, что каждое слово дается ему мучительно тяжело. Инга чувствовала эту тяжесть почти физически. Она была такой невыносимой, что хотелось остановить его, не дать ему говорить…

– …с тех пор ты – первая женщина, которую я… Для меня непривычно… Но не в этом дело. Неужели ты и правда думаешь, что я сделал бы что-то против твоей воли? Чего ты боишься на самом деле?

Инга сделала шаг назад.

Себя. Она боится себя. Именно с собой она никак не может разобраться. Боится того, что чувствует и чего не чувствует к этому мужчине. Боится уступить глупому порыву, и тем самым дать надежду, которую не сможет потом оправдать. Слишком горяча еще рана в ее сердце.

– Я не боюсь, – твердо сказала Инга. – Я буду с тобой заниматься.

«Позже» – добавила она уже про себя. Сейчас есть проблема серьезней. Она никак не может сообщить Стасу, кто на самом деле их враг. Она не может и шагу ступить так, чтобы редактор ничего не узнал.

И выход у нее, похоже, только один.

Охотники и следящие действительно ни в чем не нуждаются. Но за это точно надо платить. Готова ли она платить?

Глава 39

Виктор ушел. Ушел, оставив ее одну: Леся еще не вернулась.

Демонстрируют доверие? Хотят, чтобы она перестала чувствовать себя пленницей? Может быть. Только вот свобода эта относительная. Если бы Инга сейчас наскоро собралась и рванула на вокзал – успела бы она сесть в поезд? Вряд ли.

Она и не собиралась. Лишь раз за разом набирала номер Стаса и слушала холодное: «недоступен».

И каждое новое «недоступен» значило только одно: Инге придется сделать то, чего делать очень не хочется. Но нужно.

Выход был очень простой и в то же время сложный. Она приедет в свой город, подкараулит редактора и убьет его сама. И тут же вернется. Чтобы не навлечь неприятности ни на кого.

Оставался единственный вопрос: как выбраться из дому так, чтобы Леся ничего не заметила. Рыжие косички, курносый носик, почти детская худоба – все это ничуть не обманывало Ингу. Охраняет ее сильная и решительная волчица. С невероятным чутьем на опасность.

Взгляд остановился на шкафчике на кухне. Не факт, что сработает, но попытаться стоит…

* * *

Леся вернулась домой уставшая, но довольная. Конечно, что за радость девчонке сидеть в четырех стенах!

– Я заварила нам чай, – встретила ее Инга. – Тут были какие-то травки: ромашка, мелисса, чабрец.

А еще – пара капель настойки на травах. Бутылочка то ли осталась от предыдущих жильцов, то ли принадлежала хозяевам. Инга обнаружила ее в первый же день, но выбрасывать не стала: чужое же. И вот пригодилась.

– Ты же не разбираешься в травах? – улыбнулась Леся.

– Так хорошо, как ты, может, и не разбираюсь. Но залить ромашку кипятком даже я в состоянии. Хочу выспаться наконец. Устала.

Инга достала сладости из холодильника. Вообще-то есть их на ночь не лучшая идея, но сейчас выбирать не приходилось.

Люди делают не то, что вы им говорите, а то, что показываете.

Откуда она это знает? Науке неизвестно. У Инги в голове настоящая свалка странной информации. Иногда всплывает что-нибудь этакое. Но сейчас оно оказалось кстати. Значит, показать? Да пожалуйста!

Инга взяла чашку в руки, села за стол и потянулась к печенью.

– Прошу, – сказала с улыбкой и сделала глоток.

Леся бросила на нее подозрительный взгляд. Вот. Самый ответственный момент.

Что она сейчас прощупает? Чувство вины и неловкости? Пожалуй. Только их можно списать на отношения, которые вроде как завязываются у Инги с ее отцом.

Девочка села за стол, пододвинула свою чашку и сделала глоток.

Инга едва сдержала вздох облегчения. Получилось!

– Ты не любишь Виктора, – кажется, Леся не собиралась ходить вокруг да около. – Ты все еще думаешь о том, своем. Думаешь, как к нему сбежать.

Вот и все. Кто-то великий конспиратор, которого раскусила пятнадцатилетняя девчонка. Впрочем, кое в чем Леся ошиблась. Бежать Инга хочет не к Стасу. У нее есть дела куда более важные. И страшные.

Об этом не хотелось думать. Справится ли она? Сможет ли убить? Даже зная, что он вовсе не человек…

– Ты всерьез думала, что я не учую алкоголь в кружке? – Леся улыбалась.

Инге сразу стало не до смеха. Она застыла, не зная, чего теперь ожидать.

– Тогда зачем ты пила, если учуяла… – она уже вообще ничего не понимала.

– Я тебе не тюремщик, но и сообщницей быть не хочу. Влетит, – Леся снова улыбнулась, наморщив нос. – Делай, что хочешь. Анна – мудрая старшая, она не допустит конфликта. Деньги у меня в сумочке там, в прихожей.

– Спасибо, – пробормотала Инга.

– Пойду лягу, пока меня не срубило, – Леся оглянулась на пороге, словно вспоминая, ничего ли не забыла. – Удачи. Ты классная! Жаль, что у вас с отцом не вышло.

Путь свободен? Вот так просто?

Раздумывать было некогда. Деньги быстро перекочевали из Лесиного кошелька в Ингин. Конечно, у Инги были свои на карте, но наличка никогда не помешает. Итак, деньги, карточка, документы… Пожалуй, все. Странная это жизнь, когда все необходимое помещается в дамскую сумочку.

Она зашла в комнату девочки попрощаться. Та уже спала, разметав тонкие косы по подушке. Инга не удержалась и погладила ее по золотым волосам.

Она хорошая девчонка. И ее отец… Наверное, они и есть ее стая. Во всяком случае, предавать их она не собирается. И сбегать от них навсегда – тоже.

Подставлять своих там, дома, – черт, она уже запуталась кто свои, а кто чужие! – тоже не станет. Если они обязаны о ней тут же сообщить, нужно сделать так, чтобы никто не узнал, что она в городе.

Сделать все самой.

Сделать и вернуться.

* * *

Родной город встретил ее настороженно. Именно так: не хорошо и не плохо, словно не знал, чего ожидать от этой вроде бы и гостьи, а вроде бы и не совсем.

Интересно, ее способность узнавать города по характеру – тоже часть волчьей натуры? Наверное. А заодно и нелюбовь к шумным сборищам, и способность выгрызать то, что ей нужно, не бросая дел на полпути…

Это даже забавно, когда ты живешь нигде, ни к кому и ни к чему не привязанный. Когда никто не решает – куда тебе спешить и что делать. А вместо приказов, распоряжений и расписаний у тебя только одно – чувство долга.

В прочем, оно не мешает с комфортом расположиться в кафешке на уютном диванчике, заказать чай на травах (наверное, влияние Леси – Инга разлюбила кофе и теперь предпочитала душистые чаи). Какое-то время наслаждаться уютом, покоем, тихой музыкой. А потом достать телефон.

Инга позвонила в приемную:

– Мне нужно с вашим главным редактором встретиться по поводу рекламы. Мы хотели бы давать на постоянной основе…Нет, мы хотели бы с ним лично… До которого часа он будет? Большое спасибо!

По тяжелому вздоху секретаря стало понятно, что все будут торчать на работе допоздна, как обычно и бывает, когда строгий шеф на месте. И надежда на то, что он окажется на стоянке один в темноте, очень велика.

Она не станет нападать сегодня, только проследит, притаившись в кустах. Он не должен ее заметить.

* * *

В вечернем парке было зябко и страшновато. Инга зашла в самую гущу кустов и деревьев. Постояла, оглядываясь. Все-таки это не глухой лес, где на много километров вокруг нет никого, а общественное место – запросто могут быть люди, даже в самом темном заросшем углу. Ладно. Что стоять? Инга сбросила с себя одежду, сложила аккуратной стопочкой в пакет, туда же отправилась сумочка, обувь. А сам пакет – в центр куста, так чтобы не нашли ни благородные искатели – бомжи, ни случайно забредшая парочка студентов, которая ищет местечко потише, чтобы уединиться.

«Оранжевый лед».

Уже знакомая трансформация. К этому привыкаешь, и со временем становится не так уж и сложно. Все-таки нужно отдать должное Виктору: он отлично ее обучил. Обучил бы еще лучше, если бы она не сбежала…

Идти осторожно. Так, чтобы не шелохнулись кусты. Да что там кусты! Чтобы трава почти не шевелилась. Этому он тоже ее обучал. Притаиться и ждать, пока, наконец, враг не появится, а потом выбрать момент и напасть.

Нет, напасть завтра, сегодня только посмотреть…

Редактор вышел из стеклянной двери. Следом за ним устало плелись двое сотрудников. Остановились, перебросились несколькими фразами и поспешили прочь со стоянки.

Удобная штука – стоянка с расписанными местами. Простым смертным туда не пробиться. Даже тем, кто приезжает на работу не на метро, приходится парковаться чуть поодаль. А вот так, в двух шаг от входа, – только избранные. Очень удобно тому, кто следит за одним из избранных.

Следить и ничего не делать – мучительно трудно. Особенно в волчьей шкуре, когда инстинкты сильны, и тело требует: нападай, хватай, рви зубами.

Шеф приблизился, остановился у машины и долго, долго копался в карманах.

Смотреть на это было невыносимо. Каждое мгновение – упущенный шанс сделать бросок. Она успеет! Незачем затягивать до завтра.

Инга сжалась в пружину, готовясь к прыжку, и не успела. Сильный удар в бок – и она кубарем покатилась по траве. Поймала равновесие, почти встала, и тут же ее придавили к земле мощные лапы, а над ухом послышалось тихое угрожающее рычание.

Волк. Настоящий, сильный… Не такой, как она.

«Ты уже гораздо сильнее человека, но еще намного слабее любого волка», – говорил ей Виктор после их тренировок.

Только теперь она поняла, насколько он был прав.

Волк рычал угрожающе, но и только. Не пытался вгрызться в горло, не рвал когтями. Лишь навалился, придавив сверху тяжестью, не давая пошевелиться.

Инга дернулась раз, другой, третий – бесполезно. Волк не ослабил хватку, лишь снова недобро зарычал.

Она услышала, как за кустами на стоянке мягко зажужжал мотор. Машина редактора отъехала. И как только на стоянке вновь стало тихо, зверь отпустил свою жертву, прыгнул в сторону и исчез в кустах.

Инга поднялась на лапы и отдышалась.

Значит, он не собирался причинять вред, он просто не дал ей напасть на редактора. Она осмотрелась, прислушалась, принюхалась. Ни одно из ее обостренных чувств не подсказывало, где волк. Ушел, и достаточно далеко, чтобы она его не учуяла.

Никогда Инга не ощущала себя такой растерянной. Она думала, все будет просто: найдет, нападет, убьет и уедет. Но появление волка спутало все карты.

Она знала, что у врага есть свои в любой стае. Но предположить, что кто-то его охраняет, уж точно не могла. Получается, что нашлись и такие? И что теперь? Все пропало, все провалено? Думать в волчьей шкуре было тяжело. Мысли спутанные, инстинкты и чувства сильные. Так что прежде чем искать решение, следовало бы обернуться.

Она снова прислушалась. Волка поблизости не было. Значит, можно двигаться вглубь парка – туда, где сложена одежда. Пока ее никто не нашел.

Снова считалочка, снова трансформация и чувство беззащитности.

На это раз – куда более острое и сильное, чем обычно. Теперь дело не только в том, что она лишилась мощной волчьей мускулатуры, острых клыков и крепких когтей. Она еще и стоит голышом посреди парка, где запросто могут оказаться люди. Поэтому мешкать нельзя. Инга быстро двинулась к кусту, где лежал пакет с ее одеждой.

Но не успела – сзади ее обхватили сильные руки. Развернули, прижали к мускулистой груди. По щеке скользнуло горячее дыхание. Каждый волосок на ее теле моментально встал дыбом, внутри сладко заныло.

Вот теперь-то она точно его узнала.

Глава 40

Нужно его оттолкнуть. Только сначала замереть на миг в объятиях, еще теснее прижаться к горячему телу, распластаться, впитывая всей кожей его жар. Почувствовать, как тяжело бухает под щекой его сердце, как его дыхание шевелит волосы на макушке, обжигающе скользит по шее, и как сладко холодеет от этого в спине. Увидеть, как бьется перед глазами жилка на его шее, вдохнуть до боли знакомый запах, его запах… И запомнить, втянуть в себя упоительное мгновение, чтобы было что хранить – в памяти, потом.

На все это достаточно секунды. Или двух… Или трех. А вот пять – уже много. Если слишком долго обниматься с чужим женихом, можно увидеть, как исчезает уважение к себе.

Чужой жених и девица, прилипшая к нему, как жвачка к горячей чашке… Жалкое зрелище.

Инга решительно оттолкнула Стаса, взвыла тоскливо волчица в душе. Ничего. Она сильная. Она справится.

И вообще.

Как он здесь оказался? От мысли, промелькнувшей в голове, сердце болезненно сжалось. А ведь именно он не заметил, что в ее окружении есть чужой, сообщил, что на работе все чисто, и сейчас так вовремя появился, чтобы спасти их врага…

Неужели Стас – и есть предатель?

В это верить не хотелось. Вернее, даже не так. Поверить в это было невозможно.

– Почему ты не дал мне его убить? Что ты вообще здесь делал?

– Давай ты оденешься, и мы уйдём отсюда, пока в это чудное местечко никто не забрел.

Ежки-матрешки! Инга вспыхнула и снова рванула к кустам. Из-за своей жуткой догадки она напрочь забыла, что стоит тут голышом. Холодно ей не было, так что и немудрено забыть. Сам Стас уже успел натянуть джинсы, так что по сравнению с ней выглядел вполне прилично.

Через минуту она стояла перед ним одетая.

– Поехали! – скомандовал Стас.

– Никуда я с тобой не поеду, пока ты не ответишь на мои вопросы.

Он устало вздохнул.

– Давай.

– Почему не дал его убить?

– А сама не догадываешься? Потому что там камер больше чем на съемках голливудского фильма. Можешь себе представить, что бы увидела возмущенная общественность на этих камерах и чем бы это закончилось?

Инга промолчала. Действительно, она действовала глупо. Здоровая псина, которая нападает на известного человека – само по себе сенсация. А уж если известный человек после того нападения взвился в небо облачком… Это была бы просто катастрофа.

– Что еще? Почему я здесь? Потому что присматривал за тобой. С того самого момента, как ты приехала.

– И что же я делала? – прищурилась Инга.

Ей очень хотелось, чтобы он ответил правильно. Ведь если он действительно следил за ней, значит, не охранял ее бывшего шефа.

– Шаталась по городу, сидела в кафешках и опять шаталась по городу. Что еще тебе рассказать? И почему, черт возьми, такой допрос?

– Потому что это он. Тот, кого все ищут. А еще… – Инга оборвала себя на полуслове.

Делиться страшными тайнами посреди парка, где за каждым кустом могут оказаться любопытные уши, было бы полным идиотизмом.

– А еще тебе нужно поесть, – продолжил за нее Стас. – Поедем ко мне.

– Мне нельзя к тебе, – не слишком уверенно пробормотала она, – мне вообще нельзя быть здесь, а тебе нельзя мне помогать.

– Вовремя же ты об этом вспомнила, – усмехнулся Стас, натягивая на себя майку. – Пойдём.

Глава 41

Он откармливал ее так, словно все время отсутствия она голодала. Странно, он живет тут один – и все равно готовит. Она бы не стала. Да никто бы не стал!

И эта мысль потянула за собой другую, от которой стало тоскливо: повезет же его жене!

– Почему ты сбежала?

Инга не знала, что ответить. Но только сказать правду не могла. Потому что если она ее скажет, им обоим с той правдой придется как-то жить. Я ушла, потому что у тебя есть невеста, а меня это не устраивает? Звучит как-то не очень.

– У меня были причины.

Так, пожалуй, лучше. Достаточно хорошо, чтобы она чувствовала себя уверенно.

Почему-то именно здесь, у него на кухне, говорить было легко. И она говорила. Говорила обо всем, что было. Как ни о чем не подозревая приехала в чужой город, как поселилась на окраине, как впервые обернулась и как получила помощь.

– Виктор тренировал тебя лично? – мрачно спросил Стас.

Глаза его потемнели. И она не без удовольствия понимала, что именно заставило их потемнеть. Ревность. С этим зверем она тоже хорошо знакома.

Впрочем, радоваться нечему. У Стаса по-прежнему есть невеста, и его ревность, его взгляд, жадный, жгучий, его чрезмерная забота по-прежнему ничего не значат.

Инга кивнула, мол, ну да, тренировал, и что тут такого? И продолжила свой рассказ.

Когда она закончила, Стас заговорил скоро и жёстко:

– Значит, так. Нужно сказать Анне, собрать всех ребят. Не думай, что все так просто. Судя по тому, что мы о нем узнали, эта сволочь коварна и умна.

– Нет, – оборвала его Инга. – Никому говорить нельзя. Ты не слышал, что я тебе рассказывала? У него есть свои люди, везде. Он просто пропадет, если уже не пропал.

– Ну да, ты ведь уехала еще прошлой ночью. Виктор явно объявил всесоюзный розыск.

– Надеюсь, что нет. Уверена, что нет.

Едва сев в поезд, Инга написала Виктору сообщение: «Пожалуйста, пусть никто не узнает, что меня нет в городе. Это очень важно. Я вернусь и всё объясню. Пожалуйста, никто. Ни один человек».

Она не сомневалась: он послушается. И точно знала, почему. Не потому что безоговорочно ей доверяет и считает важным членом команды. Точно нет. Просто потому, что она ему нравится.

Пользоваться этим было отвратительно. Но необходимо.

– Хорошо. Значит, у нас есть время… Еще? – Стас кивнул на опустевшую тарелку.

– Ты хочешь, чтобы я лопнула? – Инга улыбнулась.

Даже учитывая все обстоятельства, его забота была приятна. Очень приятна…

– Значит, спать. Завтра – трудный день.

– Да, отличная идея. Дай полотенце. Я в душ.

Она уже собиралась выйти, когда Стас вдруг добавил:

– Скажи… Как ты вообще решилась пойти туда одна? Неужели ты и правда не понимаешь, насколько твоя затея была опасна?

И только сейчас, после его слов, до нее неожиданно дошло, какой завтра будет день.

Возможно, последний.

До этого самого момента о том, что ей предстоит, она думала отстраненно. Словно бы и не с ней все происходит. Даже там, у стоянки… Она готовилась к прыжку, ни на секунду не задумавшись, что жертва может дать отпор. Что победителем из схватки может выйти не она.

И лишь теперь почувствовала. Поняла. Всем разумом, каждой клеточкой тела осознала, что завтра кто-то может погибнуть.

* * *

Горячие струи секли тело, смывая усталость и дорожную пыль. И не было видно, что по щекам текут слезы – такие же горячие.

Что поделать? Да, она обрела шкуру волчицы, но ее сердце так и осталось человеческим. И сейчас ей было страшно. Очень страшно.

И как-то вдруг стало совсем не важно – что там у Стаса за невеста, и как все сложится потом. Какая разница, если никакого «потом» у них может не быть? Если завтра все закончится – для нее или для него.

Или для них обоих.

Она выключила воду, замоталась полотенцем и вышла из ванной. Безошибочно определила, в какой он комнате. Замерла на мгновение перед дверью. И толкнула ее.

Стас стоял у окна, вглядываясь в ночной город. Не обернулся, хоть явно услышал, что она вошла. Сердце пропустило удар, внутри все томительно сжалось – таким родным и нужным показался ей этот силуэт на фоне огней. И не было в жизни занятия лучше, чем просто стоять вот так и любоваться им.

Но она пришла сюда не за тем, чтобы стоять и любоваться.

Движение руки – и полотенце с тихим шорохом скользнуло на пол.

Стас оглянулся:

– Решила прогуляться? Не советую, завтра…

Она сделала шаг навстречу. И еще один. Больше не понадобилось. Стас сам приблизился, притянул ее к себе, сжал так крепко – если бы она была все еще человеком, было бы больно. Впрочем, и так было больно. Но она ни за что не согласилась бы отдать ни крупицы этой сладкой, упоительной боли.

В одно мгновение неправильная, изломанная реальность, в которой она жила все это время, вдруг стала гармоничной и правильной. Словно так и должно быть. Жаркое тело под ее пальцами, его горячие ладони, тискающие ее обнаженную кожу Губы – пьянящие и пьяные, колючая щека, шея, и снова губы, губы, губы.

Инга чувствовала, как колотится его сердце, разгоняя кровь, и ей казалось, что оно разгоняет и ее кровь тоже, и эта кровь кипящей лавой бежит по их общим венам. И она теперь – не она, а он – не он. Они – что-то новое. Нечто лучшее, чем все то, чем они могли бы стать по отдельности. Они – одно. И, кажется, их уже невозможно оторвать друг от друга, стоит попытаться – и хлынет кровь. Они – целое. По крайней мере, на эту ночь.

– Инга, – выдохнул он, – послушай…

И сердце тревожно сжалось. Она не хотела услышать еще одно «мы не должны». Она не хотела, чтобы он что-то объяснял или извинялся. Нет! Она не допустит, чтобы он несколькими словами разбил то хрупкое, что сейчас возникло.

– Молчи. Пожалуйста, не хочу ничего слушать.

Она подняла взгляд. В его темных глазах полыхал жар желания. Дикого, яростного, необузданного. Этот жар словно свел ее с ума. Она дрожащими пальцами принялась расстегивать его рубашку. Руки так тряслись, что пуговицы выскальзывали, не давались. Она вцепилась в ворот и рванула изо всех сил, и чертовы пуговицы брызнули во все стороны. Поскуливая от нетерпения, она стащила тонкую ткань, бросила на пол и прижалась к нему изо всех сил. Обвила обеими руками, впечатав потяжелевшие груди в мужскую крепкую грудь. Вдохнула его запах, его дыхание, ощущая обнаженным телом жар его кожи. В голове словно взорвалось что-то, разметав все, что было в ней рассудочного и разумного, и освободившееся место заняла одна мысль: «Мой! Мой мужчина!» Его рот смял ее губы – жадно и требовательно, их языки сплелись, нападая и отступая, терлись друг о друга в безумно возбуждающем танце. По телу пробегали волны дрожи и жара, воздух кончился, и нечем было дышать… Да и черт с ним, с воздухом, когда можно стоять вот так вот тесно, сливаясь в одно целое, и целоваться до одури, до потери сознания. Целоваться и гладить его обнаженную спину, обмирать от удовольствия, ощущая, как перекатываются под разгоряченной кожей налитые силой мышцы. Гладить и мять, и слегка царапать… Господи, как давно она об этом мечтала, немыслимо давно… Она спустилась вниз по спине, провела пальцами над самыми брюками, и нырнула ладонями под пояс. Он со свистом втянул в себя воздух, сильные руки проехались по ее спине и стиснули ягодицы, прижали плотнее к внушительному бугру, растянувшему ткань брюк, заставив ее задохнуться от острой вспышки возбуждения. Низ живота полыхал колючим жаром, наливался какой-то странной голодной тоской.

Она со стоном лизнула ямочку между ключицами. Еще, и еще…

Руки Стаса гуляли по ее телу, Инга постанывала и изгибалась в его объятиях, пьянея от жарких прикосновений. Желание кипело в крови неукротимым огнем, разносилось сладкой отравой по венам, плавило кости. Умелые горячие пальцы поглаживали, тискали грудь, сжимали напряженные до боли соски. И каждое его прикосновение отзывалось во всем теле сладостной вспышкой наслаждения.

Сильные руки подняли ее, качая словно на волнах… Кажется, это уже другая комната. Или другая – параллельная – вселенная. Инге все равно. Она там, где должна быть. Там, где не сможет остаться. Но думать об этом нет времени.

Спины коснулась прохлада простыни. Мгновение – и на нее обрушился горячий тайфун из рук и губ. Цепочка поцелуев от уха вниз, по шее, вдоль ключицы и вниз, по груди к животу. Сначала дразнящие, потом жадные, жаркие, больше похожие на укусы. Мужские руки мяли, пощипывали, гладили тело, тискали набухшую грудь. Мало… Все равно мало, слишком мало…Голодная тоска внутри разрасталась, сплеталась с колючим жаром, поднималась вверх сладкой пульсацией, вспыхивала и гасла жгучими искрами под кожей. Большая ладонь накрыла на низ живота, Инга изогнулась, заскулила он невыносимого желания почувствовать ее там, где все горело, изнывало в ожидании. Ладонь скользнула между ног, пальцы задвигались, грубо тиская нежную плоть. От острого, почти болезненного удовольствия, она вскрикнула в голос, шире раздвигая бедра, подставляясь под умопомрачительно сладкую пытку. И поплыла в горячем дурмане, неистово желая еще, еще чего-то большего, что мог дать ей только этот мужчина, и больше никто.

– Пожалуйста… пожалуйста… – то ли прошептала пересохшими губами, то ли подумала.

И в ответ – до боли желанная тяжесть мужского крепкого тела, придавившего ее к кровати. Такая правильная тяжесть, родная, необходимая… Он ворвался в нее сразу, вошел целиком, на всю длину, растягивая и наполняя собой, вытесняя голодную тоску. Огненная волна прокатилась по телу, выжигая все чувства, кроме яркого, нестерпимого наслаждения. Когда так хорошо, что хочется плакать.

Движение чужой плоти внутри ее тела, жар его хриплого дыхания на шее, тяжелый стук его сердца, запах его разгоряченной, покрывшейся испариной кожи. Ощущения, обострившиеся в несколько раз, настолько яркие, полные, сильные, что еще немного, и она просто потеряет сознание. Казалось, граница между ними исчезла, они действительно стали одним целым, и чувства были одним целым. Инга отдавалась и входила во влажную жаркую глубину, стонала, и ловила губами стоны, лежала снизу и находилась сверху…

Это было невероятно. И восхитительно. Волшебно.

Никогда раньше не было ничего подобного.

Перед глазами плясали звезды, тело горело и плавилось, внутри струной натягивался колючий жар.

Еще несколько яростных толчков, и струна лопнула. Инга закричала и изогнулась от ослепительного, невыносимо сладкого оргазма. И обмякла, услышав ответный хриплый стон.

Некоторое время они так и лежали, ловя отзвуки невероятного наслаждения.

Потом Стас перекатился на спину, не выпуская ее из объятий. Он все еще был в ней.

– Плакса, – хрипло шепнул он.

Надо же, она действительно плакала? Инга поерзала, устраиваясь поудобнее, и удивленно округлила глаза. Кажется, кое-кто вполне готов продолжить. Судя по тому, что сейчас творится у нее там, внутри.

Стас довольно усмехнулся, по-хозяйски сжал ее ягодицы. В глубине потемневших глаз жарко полыхнуло что-то. Инга сглотнула пересохшим горлом, чувствуя, как возвращается возбуждение.

«Мой! Мой мужчина!» – мелькнуло в голове.

По крайней мере – сегодня.

Глава 42

Они проснулись от звонка в дверь – резкого и неприятного.

Инга сильнее зажмурилась. Так у нее оставалась еще немножко времени, чтобы прижиматься к плечу Стаса, ощущать его руку у себя на бедре. Странно, но спать, обнявшись, оказывается, так удобно. Но как только она откроет глаза – эту ночь можно будет официально считать прошедшей. А вместе с нею закончится и их кратковременное сладкое безумие.

Звонок повторился.

Да кто там такой настойчивый?!

Инга открыла глаза. Стас мягко коснулся губами щеки:

– Встаем. Нас ждут великие дела.

– Какие еще дела? Кто там? – такой поворот ей совсем не нравился.

– Сашка и Олег.

– Я же тебе сказала: никто не должен знать. Никто – значит никто!

Теперь Инга злилась. Нежность, переполнявшая ее какую-то минуту назад, испарилась бесследно. Ничего не меняется. Он снова решает все сам, не потрудившись с нею даже посоветоваться! Не слушает ее и не собирается слушать.

– Инга, – Стас говорил, одеваясь на ходу. – Ты на чужой территории. Странно подобное говорить, но это так. Без разрешения старшей ты не имеешь права охотиться. Понятно, что ситуация особая, но закон есть закон. Одному мне там не справиться. Поэтому пойдут Сашка с Олегом. Им я доверяю как самому себе.

А доверяет ли им она? Трудно сказать.

Да только ее никто и не спрашивал. В комнате уже вообще никого не было – Стас ушел открывать дверь. Она замерла и прислушалась. Стас сдержанно поприветствовал друзей, все прошли на кухню. Загремели тарелки с чашками, мужчины начали тихо переговариваться. А ее одежда так и осталась в ванной. Это, похоже, тоже никого не волновало. Будто бы так и должно быть – без нее.

Инга оглянулась по сторонам. Комод. В нем – одежда Стаса. Интересно, если она явится на кухню в футболке на голое тело, это будет нормально?

В комнату вошел Стас с охапкой ее одежды в руках.

– Ребята с охоты. Голодные. Идем завтракать.

Он положил вещи на кровать, привлек Ингу к себе и мягко коснулся губами щеки. А потом – губ, уже не так мягко. Поцелуй стал глубже, бесстыднее… В голове зашумело, по телу моментально прокатилась волна жара, растопив все обиды, будто их не бывало.

Стоп! Нет! Нельзя!

– Пусти, – она отстранилась. – То, что было ночью… Забудь, в общем.

Он посмотрел ей в глаза, словно пытаясь понять: шутит она или говорит серьезно. Кажется, понял – убрал руки и пожал плечами:

– Как скажешь… Приходи на кухню.

Он вышел, а она снова на него разозлилась. Как скажешь! Конечно, ведь это так удобно! Не нужно ничего объяснять и оправдываться. Этакий мальчишник без последствий. Счастью молодых ничто не помешает.

Инга одернула себя. А за что, собственно, она на него злится? За то, что так легко согласился забыть о том, что было ночью? А если бы не согласился? Все равно бы злилась, потому что он к ней не прислушивается?

Нет, ей просто больно его отпускать. Вот и ведет себя как маленькая девочка. Капризничает, когда на кону – очень серьезные вещи.

Значит так. Надо собраться и выйти на кухню. И вести себя соответственно ситуации.

* * *

Обсуждение было в самом разгаре.

– Мест, где нет камер и посторонних глаз, в городе полно! – кипятился Александр.

– Да только одна загвоздка: с чего бы вдруг редактору ехать в одно из этих мест? Что ни подстраивай, будет выглядеть подозрительно, – Стасу идея явно не нравилась.

– Мы можем вывести из строя камеры, – предложил Олег.

– Думаешь, охранники не заметят, что всё сломалось?

– Зачем «всё»? – обиженно протянул Олег, – участок просматривается с двух камер, вот этой и вот этой. И если вечером с ними что-то случится, среагировать вряд ли кто-то успеет.

– Хм, – Стас, кажется, задумался. – А если охранник, который должен следить за прилегающей территорией, нечаянно обнаружит пакет с покупками, оставленный кем-то из посетителей? А среди покупок будет бутылочка коньяка?

– Только не слишком дорогого, – вставил Олег. – Дорогой может побояться взять.

Александр кивнул, соглашаясь.

– Действовать нужно быстро. Разбить камеры. Дождаться, пока редактор выйдет. Напасть…

– Хорошо. Камеры я возьму на себя, – сказал Стас.

– Нет, – Александр смотрел на него строго и, судя по всему, был готов стоять на своем до конца. – Тебя там вообще быть не должно. Ты останешься здесь.

– Почему? – нахмурился Стас.

– Потому что в городе чужачка, и ее запросто может почуять кто-то из наших. Если рядом будешь ты, сможешь сказать, что как раз с минуты на минуты собирался везти ее к Анне. А если рядом не будет никого…

* * *

Инге всё не нравилось. Не нравился план – слишком наскоро склепанный и куда ни глянь – дырявый.

А ну как охранник решит не воспользоваться подарком судьбы.

Или редактор выйдет из здания не один.

Или еще что-то пойдет не так.

Сейчас любая мелочь могла привести к тому, что ничего не получится.

Но больше всего ей не нравилось то, что там нет ее, и она никак не сможет ни на что повлиять. Похоже, Стас испытывал то же самое: нервно ходил из угла в угол комнаты.

Александр и Олег давно должны были быть здесь. Уже часа два назад вернулись бы, если бы все пошло хорошо. Но, кажется, все пошло совсем не хорошо.

– Я заварю чай, – вызвалась Инга. Она была согласна даже обед приготовить, только бы не сидеть и не гонять мысли, одна хуже другой.

Стас лишь рассеяно кивнул.

Инга побежала на кухню, разбила пару кружек, рассыпала чай и вернулась обратно:

– Что делать, что?! Может быть, им нужна помощь? – Инга была готова сорваться с места, мчаться куда угодно, наделать ошибок. Лишь бы не мучиться неизвестностью.

– Ждать. Больше ничего, – коротко ответил Стас. – Да, им наверняка нужна помощь. В любом случае помогать уже поздно.

Она вернулась на кухню, убрала погром, заварила чай, едва не ошпарившись, но он так и стоял нетронутым. Инга сидела над остывшими кружками, а Стас пришел следом за ней и теперь мерил шагами кухню.

Раздался телефонный звонок. Стас выслушал невидимого собеседника, мрачнея, кажется, с каждым словом.

– Хорошо. Понял.

– Ну? – нетерпеливо спросила она.

– Его там не было. Зато было несколько десятков духов. Ребята еле ушли. Сашку сильно порвали. Сюда идти не рискнули, чтобы не привести их за собой. Спрятались в другом логове.

Инга выдохнула облегченно. В том, что все пошло не так и редактора они упустили, она не сомневалась. А вот, что ребята остались живы, – хорошая новость.

Но есть и плохая. Откуда-то их враг узнал, что на него объявлена охота, а потому охотников ждали. Очень плохая, потому что знали об этом немногие.

– И все-таки, почему ты уехала? Почему не стала ничего объяснять? Почему оборвала все связи?

Трудно было придумать более неудачный момент для таких расспросов.

Стоп. Он что, подозревает ее?

Вряд ли.

Впрочем, она может ответить. Сейчас все ее личные переживания казались неважными и никчемными. Подумаешь, мужчина, в которого ты влюблена, без пяти минут женат на другой. Не она первая, не она последняя. Переживет. Уедет в свою стаю, закрутится в делах, заботах, обучении и охоте…

– Потому что не хотела мешать.

– Кому?

– Вам. Тебе и Катерине.

Она посмотрела ему прямо в глаза, давая понять: да, я в курсе, и не надо тут ничего придумывать. Но взгляд Стаса был удивленным.

– Чему мешать?

– Она ведь твоя невеста?

– Моя – кто?

Вряд ли он притворяется. Похоже, о наличии у себя невесты он узнал только что.

– Она сама сказала, – растерянно проговорила Инга.

Теперь уже она выглядела виноватой. И чувствовала себя соответственно. Черт, неужели она устроила весь этот цирк с побегами и трудностями из-за злой шутки глупой девчонки?

– Когда сказала? – Стас был очень серьезен.

– Как раз тогда, когда я уехала. Когда приезжал Семен. Когда…

– Черт побери! Это плохо. Это очень плохо.

Кажется, Стас сейчас думал вовсе не о своей предполагаемой женитьбе, не об их нелепой разлуке, не о безусловной глупости Инги, а о чем-то другом, куда более важном и страшном. Он схватил телефон и начал набирать номер раз за разом и слушать гудки. Никто не отвечал.

– Значит так, мне нужно отъехать кое-куда, а ты подождешь здесь. Хотя нет, здесь тебе нельзя. Ладно, едем со мной. Быстрее.

Набросить ветровку, зашнуровать кеды, нацепить рюкзак. В последнее время у нее получается собираться удивительно быстро.

У самой двери Стас остановился. Прижал Ингу к себе, шепнул на ухо:

– Не вздумай больше от меня убегать.

Она кивнула. Больше – ни за что!

Глава 43

К машине они уже бежали. Сели – и джип рванул с места. Инга поправляла кроссовки.

– Обувь лучше выбирать на липучке, – сказал Стас, – быстрее снимается.

Инга кивнула. Она это поняла еще вчера в парке.

– Не было времени на шопинг.

Стас вырулил из двора и набрал номер, включив телефон на громкую связь – то ли, чтобы руки были свободны, то ли, чтобы Инга тоже слышала. Несколько гудков – и голос Олега:

– Да, я.

– Как у вас, все спокойно?

– Да, – короткий ответ.

– Сашке лучше?

– Жить будет.

– А теперь вспомни, с кем ты разговаривал сегодня?

– Ты что, на меня думаешь? – голос Олега стал холодным.

– Нет, ни на кого из вас не думаю. И не говорю, что ты кому-то что сказал. Спрашиваю, с кем вообще ты разговаривал.

– Вроде ни с кем, – протянул Олег, словно раздумывая. – Хотя нет. Говорил с Катериной, помощницей Анны. Но я ничего… Я раньше обещал приехать. Сказал, что не смогу, что очень важное дело.

– Понял. Хорошо.

Стас прервал звонок и добавил скорости.

– Катерина? Ты думаешь, это она его предупредила?

Инга не могла поверить.

– Зачем ей? Она бы не стала связываться с врагами. Помощница старшей… Со временем она сама бы старшей стала. Он находил предателей среди тех, кто чем-то недоволен. А чем быть недовольной Катерине?

– Анна не отдала бы стаю Катерине. Она сама говорила. Слишком уж горячая. С такой старшей стае мира не будет. Того и гляди, с каким-нибудь кланом поссорится. Чтобы быть старшей – надо чтоб мудрость и холод в голове. Она нашла паренька – молодого еще, тринадцать ему, что ли. Он приехал вместе с Семеном. Я их встречал. Анна собиралась его учить…

Вот, значит, как.

– Думаешь, Катерина поняла, зачем ты привез мальчишку?

– Она умная. Анна всегда это в ней ценила. Но одного ума мало. Мы говорили накануне. Она сомневалась. Но потом приняла решение.

Инга помолчала.

– И то, что она мне сказала… Это была ее месть тебе?

Стас пожал плечами.

– Не знаю. Но, похоже, она крепко обиделась. И на что теперь способна – кто знает.

– Анна! – Инга наконец поняла, чей номер безуспешно он набирал.

Он кивнул.

– Надеюсь, с ней все в порядке.

– Позвони кому-нибудь другому в деревне. Пусть проверят…

– Все охотники в городе. А обычным членам стаи выйти против Катерины – верная гибель. Я не имею права. Анна – сильная волчица. Может, все обойдется.

* * *

Они вбежали в дом.

Темень.

Еще несколько месяцев назад Инга бы спотыкалась на каждом шагу или искала бы выключатель. Но сейчас она неплохо ориентировалась. И зрение тут было ни при чем. Она чувствовала очертания предметов и сама не могла бы сказать, как.

А еще она очень хорошо чувствовала кровь и смерть. Они со Стасом, не сговариваясь и не оглядываясь, двинулись туда, откуда исходил этот запах.

В гостиной с круглым столом, где когда-то под чаек велись серьезные и не очень разговоры, сейчас было тоскливо и страшно.

На полу – старая волчица с окровавленным горлом. В ней не было жизни. Они пришли слишком поздно, чтобы ее спасти, но убийца все еще была в доме.

Инга чуяла: притаилась поблизости, сверлит ее янтарными глазами и скалит острые клыки.

Даже если Инга обернется волком прямо сейчас, силы будут неравны. Да она и не успеет. Стас еще мог бы дать ей отпор, но и он не успеет тоже. Он уже срывал с себя рубашку и сам понимал, что поздно.

В следующее мгновение Ингу швырнуло на пол, прижало к деревянным доскам мощной волчьей тушей. Волчица выбрала цель послабее. Инга уже слышала ее дыхание у своего горла, в ужасе пыталась увернуться, спихнуть ее с себя. Куда там. Острые когти царапали кожу, а в следующий момент словно что-то отбросило зверя назад. Рычание, возня. Инга приподнялась, догадываясь, что увидит. Так и есть: человек и волк, которые сплелись в клубке так, что не разберешь где кто, особенно в темноте. Борьба, неравная борьба.

Будь Стас в волчьей шкуре! В теле человека даже охотник слабее.

Инга вскочила с пола, очень быстро нашла нож, так, словно бы заранее знала, где он лежит. Впрочем, она и знала.

Подлетела к дерущимся. Стас удерживал волчью пасть рукой. На лице и на плечах – свежие шрамы. Он явно слабел.

Ни малейших сомнений, ни единой задержки, Надо бить в бок, под ребра. Так, чтобы поразить волчицу, но не задеть Стаса. Инга размахнулась и ударила что есть сил. Оставила нож в волчьем теле и попятилась, глядя на свою руку, словно не понимая, как могла это сделать.

Стас откатился в сторону от хрипло дышащей волчицы. А волчица обрела человеческие черты. Катерина. Они не ошиблись.

– Она не хотела видеть меня старшей, – просипела девушка. – Посмотрим, что вы будете делать совсем без старших.

* * *

В дом стягивались люди. Приходили из соседних домов. Приезжали из города. Слезы на глазах. Растерянность на лицах. Десятки лет Анна управляла всем тут… И что будет дальше.

– Поехали, – шепнул на ухо Стас. – Мы здесь больше не нужны.

Они сели в машину.

– А кто теперь будет старшим? – озвучила Инга вопрос, который волновал теперь всю стаю.

– Трудно сказать… Мальчишка очень молод. А учитывая то, что предводитель и идейный вдохновитель духов скрылся… Не потянет. Возможно, позовут со стороны.

– И такое бывает? – Инга искренне удивилась. – Тут же не любят чужаков…

Воспоминание о чужаках заставило ее нахмуриться. Она сама чужачка. Позволят ли ей остаться здесь? Будь жива Анна, она бы наверняка это устроила. А теперь…

– Почему бы тебе не стать вожаком? – она с надеждой посмотрела на Стаса.

Тот улыбнулся, словно разговаривал с ребенком:

– Не положено. Таков закон. В военное время вожаком должен быть охотник, а в мирное – лекарь. У нас, слава богу, не война.

Черное полотно дороги ложилось под колеса.

«Посмотрим, что вы будете делать без ваших старших» – эта фраза не давала Инге покоя. Не «без вашей старшей», а «без ваших старших».

– Она сказала «без ваших старших».

А ведь Катерина всегда была рядом с Анной. Знала обо всех переговорах. И если рядовой член стаи мог не знать, кто там главный у соседей, то помощница Анны знала точно.

Стас резко остановил автомобиль.

Они переглянулись, не сомневаясь, что думают об одном и том же. Предводитель раскрыт. Терять ему больше нечего. Он знает слишком много. И, скорее всего, в других городах собираются духи, чтобы обезглавить стаю.

– Надо предупредить… Я звоню Семену, – коротко бросил Стас.

Инга кивнула. Ей тоже было кому позвонить.

– Виктор, ты жив?

Хороший вопрос. Если он ответил, то наверняка жив. А еще он ответил сам, а значит, ждал звонка. Разумеется, ее звонка.

– А должен быть мертв? Может, ты объяснишь, что происходит?

– Объясню потом, сейчас нет времени. Главное – духи сегодня будут пытаться убить вожаков. Всех вожаков во всех городах. Предупреди, кого сможешь. Пусть усилят охрану, пусть будут готовы…

– Никто из чужих не может знать имена всех вожаков. Это тайна, которая охраняется.

– Может, поверь мне на слово. Анна уже мертва, – тяжелый вздох на том конце провода. – И… где Леся?

– Леся в городе, – мигом заледеневшим голосом сказал Виктор.

– Одна? – сердце Инги рухнуло вниз.

– А с кем? – бросил он раздраженно. – Ты же просила сделать вид, что все еще здесь!

– Виктор, прошу тебя, скорее…

Впрочем, это было лишним. Последние слова она говорила под аккомпанемент коротких гудков.

Глава 44

Леся чувствовала себя отвратительно. Впрочем, чему удивляться? Алкоголь – это такая специальная штука, придуманная, чтобы люди после него чувствовали себя отвратительно. Особенно если они – не совсем люди.

Но даже не слабость и ломота ее напрягали. В конце концов, любой волчонок с детства учится переносить боль и неудобства. Самым неприятным был взгляд, которым отец окинул ее утром, когда приехал выяснить, что случилось. В его глазах было столько разочарования, что хватило бы на целый выводок волчат, а досталось ей одной.

И тут уж неважно, стала ли она сообщницей Инги или в самом деле упустила ее. И то, и другое плохо, и неизвестно еще, что хуже.

Поэтому и не спала поздно ночью. Поэтому и злилась. Хотя точно знала – она все сделала правильно.

Чай из трав заварился.

Она выпила его небольшими глотками, а остатки выплеснула, чтобы посмотреть, как лягут чаинки. Тот, кто умеет смотреть, может и увидеть.

Сегодня чаинки весь день ложились плохо: то слепятся крестом, то соберутся в разорванный круг, а то и сложат рисунок, похожий на пламя. Одно к одному, все плохо.

И нет никого, с кем можно было бы поговорить, поделиться. Впрочем, это как раз обычная ситуация. Она и раньше не особенно с кем-то разговаривала.

Знать, что люди чувствуют, не всегда благо. Встречаясь с ней, и ровесники, и те, кто постарше, зажимались и начинали сочиться страхом, беспокойством, недоверием. Все, кроме отца. Но отец тоже редко с ней разговаривал. Она научилась понимать его с полуслова. И, кажется, он был ей за это благодарен. Слова давались ему тяжело.

Единственный, кто разговаривал с ней много и без страха, – Инга. Было бы здорово, если бы она осталась рядом. Леся часто думала о том, какая у них могла бы получиться семья. Как оттаял бы отец. Как весело бы было водить молодую симпатичную мачеху по местам, которые Леся любила, и доверять ей свои маленькие тайны.

Но умение отпускать тех, кого хотелось бы оставить рядом, очень важно, если ты собираешься со временем стать вожаком стаи.

Ладно, хватит бездумно пялиться в чашку. Что там говорит интернет о способах борьбы с похмельем? Горячая ванна? Было бы неплохо, может, перестанет выкручивать суставы.

Леся пустила горячую воду, сбросила халат и уже собиралась окунуться в спасительное тепло, когда в двери заворочался ключ. Те, что за дверью, пахли чужими, слишком чужими. Это не волки, и даже не люди.

Странно, она никогда не видела духов, не встречалась с ними, но сейчас опознала их быстро. Ей не нужно было даже на них смотреть. Холодные, мертвые, они были похожи на черные дыры, чуждые всему живому.

Впрочем, был среди них и другой – свой. Хотя какой он теперь свой? Леся обернулась мгновенно, заняла позицию у двери. И зло оскалилась.

* * *

Когда Виктор ворвался в квартиру, было уже поздно. Чуть за порогом лежала окровавленная волчья туша. Он переступил через нее и пошел дальше.

В коридоре валялись ошметки одежды. Сколько же тут было духов! И где Леся? Он заглянул в одну комнату, в другую, затем на кухню.

Леся сидела на стуле, поджав ноги, и грела руки о чашку с горячим чаем. Несколько царапин на лице, кровоподтеки на худеньких руках. Жива!

– Сергей их впустил. У него был ключ, – ответила она на незаданный вопрос. – Где я, знал только он и Дмитрий.

Виктор кивнул.

– Я ему верил. Теряю бдительность. Плохой из меня вожак.

Одного из его охранников явно завербовали не так давно. Раньше он заметил бы. А в последние недели был слишком занят не тем, чем надо.

– А лучшего все равно нет, – насмешливо парировала Леся.

– Вот ты вырастешь – и будет.

Она улыбнулась:

– Я уже давно выросла, а для тебя не вырасту никогда. Так что можешь и не ждать. Чаю хочешь?

Виктор сел за стол. Леся ловко спрыгнула со стула, налила в кружку ароматный отвар и поставила перед ним.

– Ну, раз ты уже взрослая, то и решать будем вместе. Думаю, нам скоро придется сорваться с места и уехать жить в другой город. Что ты на это скажешь?

– Почему?

Девочка словно пронзала его насквозь глазами. Можно ли что-то от нее скрыть? Да и нужно ли скрывать?

– Анны больше нет. Ее помощница тоже мертва. Врага упустили. Упустили те, у кого он практически был в руках. Той стае сейчас нужен сильный вожак.

– И ты здесь все оставишь? – она смотрела с укоризной, словно даже и не сомневалась, что именно гонит его туда.

– Дмитрию оставлю. Он хороший лекарь. Людей видит. Молод, конечно, но это со временем проходит.

– Так уж и видит, – Леся улыбнулась. – Под носом предатель был, а не углядел.

– Я тоже не углядел, – отрезал Виктор. – Ну, так что скажешь?

– Если это из-за Инги, то не надо. Всем только хуже сделаешь.

Виктор нахмурился. Всегда радовался, что девчонка растет проницательная. А еще – что за слова не прячется, никого не боится и говорит все, что думает. Как же, его порода!

А вот теперь все эти умения обернулись против него. Вырастил на свою голову.

– Не только, – тихо сказал Виктор. – А ты молодец!

Почему молодец – неясно. То ли потому, что она в одиночку справилась с толпой врагов, то ли потому что легко говорит правду вожаку.

Леся кивнула, приняла похвалу как должное. Папина дочка.

– Ладно, надо тут убрать, – Виктор встал из-за стола и поспешно вышел в прихожую. Он не хотел, чтобы дочь видела, что на глазах блеснула слеза.

Глава 45

Инга проснулась рано утром. Теперь она всегда подскакивала ни свет ни заря, забыв о своей привычке спать до обеда при каждом удобном случае. Вроде бы и нет необходимости подрываться с утра пораньше и, ругая весь мир, лететь на работу. Удобный случай поваляться представляется каждый день. Только она им не пользовалась.

Значит, так. Сейчас нужно аккуратно, осторожно, почти бесшумно и невесомо приподняться, перебраться через Стаса. Задание, которое она давала себе каждый день и ни разу с ним не справилась. А ведь пора бы уже научиться двигаться бесшумно, как и все ее сородичи. Но нет. Впрочем, может, дело не в ней, а в нем? Он охотник, ему и положено быть сверхчутким. Именно поэтому ей было так спокойно рядом с ним. Она приподнялась, перебросила ногу, потянулась, коснулась пальцами жесткого ворса ковра. Дальше проще: перенести тяжесть на ногу, удержать равновесие, перекидывая вторую, и быстро выскользнуть из комнаты.

– Не в этот раз, – сонно пробормотал Стас, хватая ее за талию и притягивая к себе. – Я понял, тебе нравится, чтобы я тебя ловил. Поэтому ты нарочно изображаешь из себя медведя после спячки.

Инга вздохнула. Вообще-то, она честно старалась. Но кое в чем он прав: ей действительно нравилось. Но не признаваться же в этом!

– Ты себе льстишь, – она уперлась ладонями в плечи, пытаясь его оттолкнуть.

Как же, оттолкнешь такого! Он прижал ее к себе, отыскал губы губами и начал стаскивать с плеч тонкие бретельки сорочки. Инга слегка сопротивлялась, но с удовольствием замечала, как глубже становятся поцелуи и тяжелее дыхание. Сорочка болталась уже на талии, горячие мужские ладони проехались по бокам, скользнули под мышками и стиснули грудь, поглаживая подушечками больших пальцев соски. Инга охнула, моментально прекратив сопротивление, и оперлась о локти, предоставив бесстыжим рукам Стаса полную волю.

Их возню прервал телефонный звонок. Стас ответил. И чем дальше он слушал, тем мрачнее становилось его лицо.

– Хорошо, понял. Мы будем, – коротко ответил он, и по его тону Инга поняла: нужно ждать неприятностей.

– Ну что, завтра после полудня общий сбор. Прибыл новый вожак.

Игривое настроение сразу пропало.

Вожак, которого приглашают со стороны, такая редкость, что многие из молодых волков даже не слышали о подобном. И все-таки такое бывает.

После той памятной ночи обезглавленными оказались несколько стай. Кого-то успел предупредить Виктор, кто-то передал информацию дальше, у кого-то из вожаков была такая охрана, что мышь не проскочит. И все же спаслись не все.

А духи наступали. Со всех сторон доходили недобрые вести. То там, то там пропадали следящие, на охотников устраивались облавы. И чаще всего это происходило в их городе. Похоже, мстительный предводитель духов, бывший Ингин редактор, питал к столице особые чувства. Впрочем, может, дело просто в том, что в огромном мегаполисе и волков больше, и духов больше, а потому и потерь больше.

То, что последний месяц стая оставалась без вожака, тоже не пошло ей на пользу.

– А ты почему все еще валяешься? Собираемся, некогда разлеживаться. У нас еще много дел.

– Серьезно? Что еще за «много дел»? – Инга напряглась.

Если эти самые «много дел» связаны с приездом нового вожака, можно ждать неприятностей.

– Не хмурься! – с улыбкой сказал Стас. Кажется, от его плохого настроения ничего не осталось. – Обещаю, тебе понравится.

* * *

В городе осень – это лужи и слякоть. За городом тоже лужи и слякоть, но стоит поднять взгляд от земли, картина меняется: все оттенки желтого и красного, а еще кое-где пробивается упрямая зелень. Борьба уже проиграна, но некоторые до конца не сдаются.

И запах морозной свежести и сброшенной листвы.

Но Инге было не до красот природы. Она на всякий случай ждала неприятностей.

Стас и Виктор. Инга предпочла бы, чтобы эти двое никогда не встретились.

Собрание проходило в сельском доме культуры. Или клубе. Здание было достаточно большое, с обязательным актовым залом. Наследие прошлого или новостройка – трудно сказать, но выглядело оно и снаружи, и внутри очень опрятно. Вообще в этой деревне все выглядело ухоженным и аккуратным – хоть снимай кино и показывай в целях пропаганды, мол, хорошо живется в сельской глубинке.

А вот деревянные сидения оказались ужасно жесткими. Инга поерзала, стараясь устроиться поудобнее. Бесполезно. Да уж, на таком целый концерт или фильм не выдержишь. Ну, у них тут и не концерт.

Зал был забит до отказа. Похоже, здесь собрались не только жители деревни, но и те, кто давно разлетелся по разным уголкам прилегающего мегаполиса. И все-таки по сравнению с населением города их было ничтожно мало. Инга попыталась прикинуть, сколько здесь народа: ну, тысяча, если и больше, то не намного.

На Ингу косились с подозрением, и она понимала почему. Женщин в зале было не так уж много, а уж молодых и вовсе почти не было.

– Это что, вся стая? – шепнула Инга на ухо Стасу.

– Нет, стая больше. Тут только охотники, следящие, те, кто занимают другие важные посты, и самые уважаемые и старые волки. Если они примут нового вожака, примут и остальные.

– А разве его могут не принять?

– Вряд ли. Альтернативы нет.

Инга кивнула. В отличие от Стаса, который смотрел на Виктора не слишком добрым взглядом, она была на стороне нового вожака. Уже сама убедилась: он, конечно, дядька суровый, но стаю удержать сможет.

А еще вместе с Виктором (она знала это точно) сюда приехала и Леся. Сейчас девочки было не видно, но оно и не удивительно: не то мероприятие, на которое нужно тащить дочку. Девчонка с рыжими косичками слишком явно делает Виктора уязвимым. А ему нужно быть сильным.

Инга надеялась, что в пределах одной стаи они смогут встречаться с девочкой.

Виктор вышел к людям, и ровный гул голосов, которого Инга даже не замечала, резко стих. Наступившая тишина была тревожной.

– Наш враг еще жив и на свободе. Но мы это исправим… – начал он.

Речь и вправду была короткой, словно он не хотел надолго занимать людей, которые бросили свои дела и явились сюда оказать почтение новому вожаку. Затем была вторая часть. Каждый, кто считал нужным, подходил выразить почтение: склонить голову перед новым вожаком.

– Нам надо подходить? – тихонько спросила Инга.

Стас мотнул головой.

– Скоро поедем, – но выходить не спешил, будто бы ждал чего-то. И дождался.

– Инга, – позвал ее Виктор, когда поток гостей, наконец, иссяк. – Зайдешь ко мне в дом, надо поговорить.

– Вместе зайдем, – ответил вместо нее Стас.

Виктор смерил его суровым взглядом:

– Вместе не надо. Я считаю, ей нужен другой напарник. Следящих осталось мало. Рядом с ней должен быть тот, кто сумеет ее защитить.

Это был вызов. Это было то, чего Инга боялась больше всего.

– Считаешь, что нужен другой? Так тому и быть. Но пойдем мы все равно вместе, – твердо сказал Стас.

Вожак смотрел на него долго и пристально. Стас не отвел взгляда.

– По какому праву? – ровно выговорил Виктор, но глаза его потемнели.

Видно было, что его начинает напрягать разговор.

– По праву мужа. Инга – моя жена.

Инга вздрогнула. Она – жена. Непривычно, ужасно непривычно. Вчера, когда Стас всеми правдами и неправдами умудрился уломать служительницу загса, чтобы их расписали «очень срочно и очень платно», она не до конца понимала, зачем это нужно. А вот теперь поняла.

Актовый зал почти опустел. Осталось лишь десяток человек, но и те, видя, что начинается неприятный разговор, поспешили уйти.

– С каких пор?

– Со вчерашнего дня, – Стас был серьезен, но Инга могла поклясться, что на долю секунды по его губам скользнула торжествующая улыбка.

– Без одобрения старшего брак недействителен, – отрезал Виктор.

Стас кивнул.

– Разумеется, прежде я получил одобрение. От Анны.

Вожак нахмурился:

– Не может быть.

– Хочешь сказать, что я вру? Впрочем, ты же старший. Посмотри мне в глаза и скажи, вру ли я.

Повисла тягостная пауза. Инга чувствовала, как сгущается воздух. Конфликт в стае в первый же день правления нового вожака, да еще когда у всех такие проблемы, – только этого не хватало!

Глава 46

– Он говорит правду, – раздался сзади девичий голос.

Леся.

Инга и не заметила, когда она появилась. Впрочем, наверняка все время была где-то рядом, чтобы поддержать отца.

– Сам вижу, – недовольно буркнул Виктор. Он с яростью посмотрел на Стаса. – Ты же охотник! Они чуют ваших близких. Она теперь всегда будет в опасности!

В темных глазах вожака плескалась самая настоящая боль, губы сжались в тонкую линию. Если бы он мог – Инга не сомневалась – разорвал бы удачливого соперника в клочья. И дело тут было вовсе не в ревности.

У Инги дрогнуло сердце. Все-таки Виктору пришлось слишком многое потерять. Оставалось верить, что это не помешает ему быть справедливым.

– Я всегда буду рядом, – ответил Стас. – Так что, считаешь, нужно менять ей напарника?

Виктор с минуту буравил его взглядом. Больше всего на свете Инге хотелось подойти к Стасу, встать рядом. Только было нельзя.

– Раз Анна решила, пусть все так и остается. Она лучше знала стаю.

– Спасибо, – очень серьезно сказал Стас и склонил голову.

И это был не дежурный поклон, которым этикет предписывает приветствовать вожака. Нет. Этот жест точно означал «признаю тебя старшим, конфликта не будет».

Но облегченно выдохнуть она смогла, лишь когда они со Стасом вышли из клуба.

* * *

Они ехали в машине. Первое время Инга молчала.

– Как тебе удалось их обмануть? Ка-а-ак? – наконец недоуменно спросила она. – Или ты обманул только Виктора? Вы сговорились с Лесей?

Единственное логичное объяснение, что пришло в голову. Девочка запросто могла пойти навстречу Стасу, понимая, что это единственный способ избежать конфликта в стае. Все-таки Виктор не настолько проницателен, как его дочь.

– Я не обманывал.

– Что значит – не обманывал? Когда ты успел попросить у Анны разрешения на брак?

– В тот самый день, когда приезжал Семен.

Инга замолчала, пытаясь уложить в голове то, что только что услышала.

Она хорошо помнила, что было накануне того самого дня. Жаркие объятия – и словно ушат холодной воды: «мы не должны».

Не потому что у него была другая. Не потому что Инга была ему не нужна. А потому что боялся за нее.

Потому что ни на минуту не забывал о том, о чем она забыла сразу же.

Те, к кому охотники привязаны, уязвимы. А ведь Стас сказал ей об этом в первый же день! Его поцелуй, после которого трое духов ворвались в ее квартиру. Как могла она не вспомнить?

– И что сказала Анна?

– Что я уже к тебе привязан. Да так, что не отвяжешь. И лучшее, что я могу сделать, – не отпускать тебя далеко.

– Ты об этом хотел поговорить позже? Но почему? Почему позже? Почему было не сказать сразу?

Стас смутился. Инга не поверила своим глазам, но он точно смутился! Надо же! Вот чего она от него точно не ожидала.

– Нужно было купить кольцо, – буркнул он. – Если бы я знал, что ты сбежишь, уж точно не стал бы ждать.

Какое-то время они ехали молча.

– Мне будет ее не хватать, – Инга чувствовала, как наворачиваются слезы на глаза.

– Нам всем будет ее не хватать.

Глава 47

Инга проснулась поздно. Охота выматывала, чертовски выматывала, и к утру, когда они со Стасом возвращались домой, Инга без сил падала в кровать. Разговоры, нежности – не сейчас, потом, когда проснутся. А после охоты – только уткнуться носом в горячее плечо, обвить Стаса руками, убедиться, что всё в порядке и он на месте, и – спать.

Этим утром Стаса не было. Отправился в стаю на общий сбор. Ингу с собой в очередной раз не взял, и она даже не спрашивала, почему. Нет, конечно, вещи, которые обсуждаются на общем сборе, чертовски важны, но вечером он сам ей все расскажет. А лишние встречи с Виктором ей ни к чему. Так считал Стас. И тут она была с ним полностью согласна. К тому же, Инга была уверена: толку от этих встреч все равно чуть. Ее редактор так и не появился в городе: уехал на конференцию на две недели, а когда пришла пора возвращаться – не вернулся. Новость ей рассказал Виталий, а уже через пару дней об этом писали все региональные СМИ. Все-таки исчезновение редактора телеканала – событие слишком заметное. Инга была уверена: если главный гад и объявится, то уж точно не в их городе, а где-нибудь подальше. Он слишком умен, чтобы лезть в пекло.

Телефон зазвонил, и сердце тревожно сжалось. С тех пор, как Инга оставила работу, гаджет обычно молчал. Не было никаких дел, по которым ее могли бы беспокоить, а близкими друзьями она не обзавелась. Единственный, кто о ней пока еще не забыл – это Виталий, но и тот не звонил своей теперь уже замужней приятельнице, предпочитая оставлять сообщения в соцсетях. Инга была ему благодарна за такую деликатность. Почему-то пальцы тонко задрожали, и дрожали все время, пока она искала телефон в сумочке. Вряд ли звонок означал что-то хорошее. Неужели что-нибудь случилось со Стасом? Имя на дисплее заставило ее застыть на несколько мгновений: Алексей. Тот самый полицейский – приятель Виталия. А ему-то что понадобилось?

– Слушаю, – напряженно произнесла она.

– Инга? – голос Алексея звучал растерянно. – Тут такое дело… Вскрылись кое-какие обстоятельства убийства возле ресторана. И… все очень странно. По-хорошему я должен вызвать тебя и допросить. Официально. Но… – он снова замялся… – в общем, подъезжай ко мне. Сначала поговорим так, без протокола.

И начал диктовать адрес.

– Погоди, Алексей. Может, встретимся где-нибудь в кафе?

Идея ехать к нему домой ей не нравилась совсем. Она не могла бы объяснить почему. Подозревать в чем-то отличного парня Леху – такая глупость ей в голову не приходила. И все-таки смутная тревога плотно угнездилась где-то внутри.

– Нет! – поспешно воскликнул Алексей. – Я и так погонами рискую, не хватало, чтоб нас еще увидели вместе. Приезжай лучше ко мне. И лучше прямо сейчас.

Ледяной страх сковал сердце. Им удалось восстановить запись? Или объявились свидетели? Так или иначе, ей следует узнать, что случилось. Первым делом она вызвала такси. Потом набрала Стаса, чтобы рассказать о внезапном интересе следствия. Но равнодушный женский голос ожидаемо сообщил, что абонент временно недоступен. Еще бы! Никто не пойдет на сходку стаи с включенным телефоном.

Она наскоро наговорила сообщение на автоответчик, уже выскочив из квартиры и сбегая по ступенькам. Добравшись до нужного места, Инга помедлила. Что-то смутно ворохнулось в душе. Страх, что же еще. Неизвестно, что еще там удалось нарыть Лехе по тому делу. Она вздохнула и нажала кнопку звонка.

Открывший дверь Алексей посторонился, избегая смотреть в глаза.

– Привет, что случилось? – Инга шагнула через порог, по новой, волчьей, привычке подмечая все мелочи. И криво застегнутую пуговицу на рубашке, и взъерошенный вид хозяина, и запах холостяцкого жилища, в котором витали смутно знакомые тревожные нотки. – Объясни мне, пожалуйста.

Квартирка как квартирка, из разряда хрущоб, давно не видевших ремонта, потому что хозяину наплевать. Узкий коридорчик, обклеенный обоями в полоску, две крашеные якобы белые двери в ванную и в туалет, еще один узкий коридорчик, ведущий, по идее, в крохотную кухню, и прямо по курсу – две комнаты, одна закрыта, вторая открыта.

– Проходи, – махнул рукой Алексей, запирая замок.

Инга осторожно проскользнула в ту, что открыта. Книжный шкаф с томиками сочинений классиков, видимо, наследие старших родственников, набор стандартной продавленной мягкой мебели и стол с компьютером у окна – вот и вся обстановка. Инга поежилась. Странное чувство, появившееся у нее перед входной дверью, усилилось, и страхом это уже вряд ли можно было объяснить. Она развернулась и настороженно посмотрела на Алексея, шагнувшего в комнату.

И тут за его спиной возникла знакомая фигура, вырулившая из кухни: ее редактор. Самый опасный из врагов. Тот, кого она уже и не рассчитывала увидеть. И все-таки он стоял здесь перед ней, оскалившись в недоброй улыбке. Вот откуда была та тревога. Волчье чутье не обманешь. А она слишком увлеклась мыслями про то убийство, чтобы прислушаться к нему.

– Так ты с ними заодно? – прищурилась Инга, переводя взгляд с редактора на Алексея. Ну да, наверное, стоило догадаться. Ведь Оксана, его погибшая подружка, была из духов. Рановато Инга посчитала его несчастной жертвой. Вот оно как все обернулось!

– Искала меня? – насмешливо спросил редактор. – Кто ищет, тот всегда найдет.

Она быстро и незаметно осмотрелась по сторонам. Мысли лихорадочно заметались в голове: что делать? Бежать? Вполне реально: она бы запросто справилась и с тренированным Алексеем, и с немолодым уже редактором. Даже в своей человеческой ипостаси. Инга теперь была куда сильнее, чем раньше, и уж точно сильнее любого человека. А замок на входной двери самый обычный, защелкивающийся. Нет. Бежать нельзя. Если она убежит, то редактор скроется, и найти его будет уже невозможно. Ей выпал отличный шанс, и она не станет его упускать, чем бы все не закончилось для нее. В интересах стаи – остаться. А интересы стаи куда важнее ее собственных, и даже куда важнее ее жизни. Это убеждение как-то незаметно впиталось в ее кровь и в сознание, стало само собой разумеющимся.

– Рада встрече! – она не покривила душой. Действительно, рада.

– Кончайте болтать, – оборвал Алексей, подошел ближе к Инге и, не сводя с нее глаз, бросил редактору: – Вы сказали, она имеет отношение к исчезновению и гибели Оксаны. Инга, это правда?

Она ответила не сразу. Растерялась, четко осознав: нет, Леха не на их стороне. Он попался в ловушку точно так же, как и она, а это значит, что ее первоначальный план – выбрать удачный момент и расправиться с обоими – летел ко всем чертям. Перед ней сейчас не только самое опасное существо в мире, но и ни в чем не повинный человек – просто человек. И если она на них нападет, для нее исход этой схватки предрешен. Справится и не погибнет от руки духа – все равно будет приговорена своими, за нарушение главного и непреложного правила. Что делать?

– Конечно, нет! – выдавила Инга, лихорадочно прокручивая в голове и отметая один за другим варианты развития событий.

Если она убьет редактора на глазах у несчастного Алексея, и тот увидит, как труп превращается в черный дымок, объяснить это будет непросто. Да черт с ним, испарившимся редактором. Дело в другом: стоит ей напасть на безоружного человека – Алексей рванет его защищать. Он ведь не знает, то это существо что угодно, только не человек, а значит, поступит, как ему велит долг. Вот же засада!

Алексей по-своему понял ее замешательство, а может, обманщица из нее никудышная.

– Значит, это правда? Что с ней? Что вы с ней сделали? – он с яростью уставился на Ингу и решительно шагнул навстречу.

Секунда – и ярость в глазах сменилась удивлением. Алексей охнул и медленно осел на пол. Крик застрял у Инги в горле. Рукоятка ножа в боку, и алое пятно, расползающееся по белоснежной майке. Ей не надо было щупать его пульс, подносить зеркальце к носу, чтоб уловить дыхание. Да даже подходить не требовалось. Волчьей своей сутью она знала: он умер, умер сразу. Инга застыла, не в силах ни сдвинуться, ни произнести ни звука. За последнее время она видела немало смертей, да что там – и сама имела к ним непосредственное отношение. Но те, кого убивали волки, обращались черной дымкой. А увидеть настоящее мертвое тело того, кто только что разговаривал, ходил, дышал – совсем другое. Ужасно.

– Он мешал нам разговаривать, к тому же, свою роль уже отыграл, – холодно бросил редактор.

Она вышла из оцепенения и бросилась к Алексею в нелепой, отчаянной, чисто человеческой надежде: вдруг все-таки жив? Может, врачи, если вызвать скорую прямо сейчас, его спасут? Но волчье чутье не солгало. Он был мертв – окончательно и бесповоротно мертв.

– Грязная работа, – поморщился редактор.

Инга выпустила из рук бездыханное тело и рванула к врагу, готовая душить, рвать, убить голыми руками – как угодно. Жаль, перекидываться долго, но она справится с ним и так.

Редактор с неожиданной прытью вывернулся из ее смертельного захвата, а Инга услышала, как щелкнула входная дверь. Квартира наполнялась другими – ими. Они явно дежурили где-то поодаль, чтобы она их не почувствовала, а теперь… Теперь их было много. Невозможно много. И спустя мгновение, уже она оказалась зажатой и схваченной цепкими руками.

Запястья за спиной моментально стянула веревка. Инга даже не успела сообразить как. Вид растекающейся из-под мертвого тела кровавой лужи совершенно парализовал ее. Сильный толчок – и она упала на пол, прямо в эту еще теплую лужу. И весь мир вокруг сузился до остекленевших безжизненных глаз Алексея, в которых застыло немое удивление.

Ее тоже убьют. Численное преимущество на их стороне, и совершенно все козыри у них на руках. Инга успела надиктовать сообщение Стасу, да только адрес не указала, а сходка может длиться сколь угодно долго.

Наверное, это и к лучшему. Инга перевернулась на спину, цепким взглядом прочесала маленькую комнатушку хрущевки, пересчитала угрюмых мужчин, заполнивших ее. Десяток, не меньше. А десяток готовых ко всему духов – вовсе не трое, застигнутых врасплох. С такой толпой, да еще хорошо организованной Стас не справится. Господи, пусть он не получит ее сообщение как можно дольше! Пусть останется жив!

– Почему мы медлим? – спросил редактора один из духов. Длинный и тощий как жердь, он был на голову выше редактора и все равно умудрялся подобострастно заглядывать тому в глаза. – Покончим с ней и уберемся отсюда, пока никого нет.

В отличие от всех остальных длинный не смешался с толпой, а стоял рядом.

– Мы кое-кого ждем, – ответил редактор и издевательски потыкал Ингу в бок носком ботинка: – Ведь твой приятель обязательно примчится тебя спасать, верно?

– Зачем нам охотник? – пробурчал длинный. – Разделаемся со следящей, и будет. Ты же сам говорил, охотники не так важны.

– Обычные охотники да, но этот слишком привязан к своей подружке. Настоящая волчья любовь, – редактор усмехнулся, глядя прямо Инге в глаза. Вроде бы отвечал на вопрос своего подчиненного, но на самом деле говорил специально для нее. – Если ее убить, его в живых лучше не оставлять, себе дороже выйдет.

Инга закусила губу, слезы выступили на глазах. Она слишком хорошо понимала, что ее враг прав, прав на все сто процентов. Если ее вырвать из жизни Стаса, вот так вот с кровью, с корнями – никакой жизни у него уже не останется.

А охотник, хорошо обученный, мощный, с инстинктами волка, которому в этом мире больше нечего терять, превратится для них в сбывшийся кошмар.

– Хорошо, – кивнул длинный, – но, может, лучше разделаться с ней прямо сейчас и потом уже ждать его?

– Да он за квартал учует, что она мертва! – отрезал редактор. – Хватит болтать!

Он так резко обрубил длинного, что тот не рискнул больше открыть рот. И никто не рискнул. В квартире воцарилась напряженная тишина, ни звука, ни шороха. Инга уже до крови прокусила губу, лишь бы не плакать при этих… А плакать хотелось очень, и не от жалости к себе, а от бессилия, тихой ярости, от того, что она знала, чуяла: Стас уже несется ей на помощь.

Невероятное, невыносимое напряжение внутри, боль отчаяния, запах крови, который теперь, когда она оказалась на полу рядом с мертвым телом, бил в нос так сильно, что к горлу подкатывала тошнота, – крутили, плавили тело. Что-то поднималось изнутри, что-то знакомое, и такое в данный момент неуместное.

Черт побери! Да она оборачивается, прямо сейчас. И ничего не может с собой поделать. Неудивительно, они с Виктором так и не закончили уроки. Она еще плохо контролировала себя, и если в обычной жизни как-то справлялась, то сейчас волчица брала верх.

В одно мгновение Инга покрылась холодным потом. Одежда! И ладно бы легкое летнее платьице, так нет же, плотные хлопковые штаны и водолазка, а еще связанные за спиной руки.

Перед глазами сразу мелькнула картинка: поросшее шерстью тело в плотных путах одежды, вывернутые за спину лапы, хруст костей. Нет, только не это!

– Эй, что там с ней? – испуганно пробормотал один из духов, указывая на Ингу пальцем.

Десяток пар глаз ошеломленно уставились на нее, редактор попятился. И в то же миг Инга со всей дури рванула руки в стороны за спиной. Раз, другой, третий… Тело быстро наливалось силой, нет, даже не силой, какой-то запредельной нечеловеческой мощью.

Громкий треск, и не только ее одежда разорвалась, повисла ошметками, но и веревка лопнула, как гитарная струна под неумелыми пальцами. Испуганно вытянулись лица духов, комната наполнилась едким запахом страха.

Волчице хватило доли секунды, чтобы уловить все и сразу. А уже через мгновение она летела, с силой оттолкнувшись лапами от пола. Это Инге пришлось бы раздумывать и рассчитывать. Волчица же действовала молниеносно: прыжок, и острые зубы сомкнулись на шее редактора.

Ей бы хотелось посмотреть в его глаза напоследок, но она не успела. Черный дым взвился под потолок. Сейчас, когда она была в волчьем обличье, он виделся ей совсем другим. Инга ощущала запах опасности, тлена, безнадеги, но ни на секунду не замедлилась: тут же развернулась к остальным, оскалилась, зарычала, готовая рвать любого, кто приблизится.

Вот только вопреки ее ожиданиям никто не спешил приближаться. Стояли растерянно, жались к стенам, отступали к двери, смотрели настороженно и с ненавистью. Лишенные вожака духи мигом растеряли решимость. К тому же броситься на огромную зверюгу с мощными челюстями – совсем не то же самое, что связать хрупкую девушку.

Конечно, будь редактор жив, он отдал бы приказ, и никуда бы они не делись: бросились. Да только приказ отдать некому. Волчица осмотрелась, втянула ноздрями воздух, решая, на кого броситься первым. И в то самое мгновение дверь распахнулась.

На пороге бледный, с бешеными глазами стоял Стас, а за его плечами мрачнее тучи – Олег и Сашка. Этим троим ее помощь точно не нужна. В тесной комнате крупный зверь – лишь помеха. Волчица отступила назад, попятилась в кухню и там затихла…

Этот бой – самый главный, самый трудный – уже завершен. Но впереди другие. Нужно беречь силы.

Эпилог

Инга проснулась, перевернулась на живот и, подперев щеки руками, уставилась на Стаса. Во сне суровые складки разгладились, и лицо стало совсем мальчишеским. Взлохмаченные пряди волос торчали как попало, щетина, вылезшая за ночь, синевой покрывала высокие скулы и упрямый подбородок, полукружья темных ресниц плотно смыкались. Ох уж эти ресницы! Стас ровно дышал, раскинув руки. Его грудь поднималась и опускалась, а у Инги сжималось в груди от немыслимой всепоглощающей нежности, от которой хотелось плакать. Ей нравилось смотреть на него вот такого, расслабленного, спящего, безмятежного. Хотя безмятежность и расслабленность были обманчивы. Стас спал чутко. Ей ни разу так и не удалось перелезть через него, не будучи схваченной. Может, на этот раз повезет?

Инга аккуратно встала на колени, осторожно перенесла одну ногу…

Раз! И оказалась прижата сильными руками к теплому сонному телу. Не совсем сонному, судя по одной его части, недвусмысленно упиравшейся ей в низ живота. Она немного поерзала, и хоть глаза одного нахала были закрыты, но ритм дыхания явно изменился. Перед глазами замаячила беззащитная шея. Инга От родного запаха помутилось в голове, в мозгу победно стукнуло: «Мой! Мой мужчина!»

Она просунула руку между их телами и погладила ту самую неспящую часть. Стас со свистом втянул в себя воздух и опрокинул ее на спину. Над головой на мгновение мелькнул потолок, а потом его заслонило лицо. Он нависал над ней, упираясь на локти. Инга непроизвольно потерлась о него, тело прострелило моментально вспыхнувшим возбуждением. Она облизала губы, глядя в его потемневшие глаза, полыхнувшие ответным жаром.

И не было ласки, не было осторожности и нежности. Только звериное дикое желание волка и волчицы. Прекрасное, чистое в своей искренности и неприкрытости. Словно огненная волна накрыла обоих с головой, поволокла в жаркий темный омут страсти, откуда по одиночке нет исхода, только вместе, только вдвоем, иначе не выжить. Воздух поредел, стал тягучим, горячим. Они катались по кровати, терлись друг о друга, целовались, жадно, яростно, исступленно, будто в последний раз. Возбуждение достигло такой силы, что казалось, в воздухе проскакивают искры. Тело сотрясала крупная дрожь, кожа горела, внутри растекался первобытный звериный голод. Он стиснул ее бедра стальными пальцами и ворвался яростно, мощно, на всю глубину. Инга застонала от умопомрачительного чувства наполненности, дернула бедрами навстречу, то ли подгоняя, то ли умоляя о чем-то. Хриплые короткие вздохи, удары плоти о плоть, животные стоны наслаждения. На грани… За гранью… Быстрее, еще быстрее…

И мир взорвался в ослепительном, невероятно сильном оргазме, одном на двоих. Огненная волна схлынула, оставив на кровати два распластанных тела, подрагивающих в отзвуках только что пережитого…

– Пора…

Инга с неохотой оторвалась от Стаса, слезла с разгромленной постели и пошлепала в кухню – ставить чай.

Их завтрак был похож на самый обычный завтрак обычной семьи. Только вот разговоры были не совсем обычные.

– Я вчера зашла в супермаркет. Там наш клиент. Охранник, – сказала Инга, разлив чай по чашкам.

– С удовольствием на него посмотрю… – Стас улыбался как-то уж слишком беззаботно.

– Вместе посмотрим.

Конечно, Стас в защите не нуждался, он сам – ходячая опасность. И все-таки ей, Инге, важно было оставаться рядом. Так спокойнее. К счастью, у нее был отличный повод присматривать за своим волком. Она ведь нуждается в защите? Во всяком случае, по официальной версии…

* * *

Двое, парень и девушка, вышли из подъезда. Оба в солнцезащитных очках, в неяркой и удобной одежде. Вряд ли бы кто-нибудь обратил на них внимание. Гуляет себе молодежь, и гуляет. Впрочем, эти двое не были похожи на влюбленную парочку, скорее на коллег, на тех, кто занят чем-то очень важным и нужным.

– Пора…

Content

Мой любимый зверь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Эпилог