Мира Славная

Няня для олигарха

Фото на обложке с фотостока www.shutterstock.com. Автор: jfk image. Portrait of happy beautiful couple isolated on white – portrait – Caucasian

Глава 1

– У вас действительно такая высокая квалификация? Что-то вы слишком молоды…

Это «интервью» длилось уже час. Интервью, ага. Скорее допрос с пристрастием, потому что назвать то, что сейчас происходило, собеседованием у меня язык не поворачивался. И ни у кого бы не повернулся. Мужчина, который сидел напротив, задал, кажется, около тысячи вопросов. А может и больше – я не считала. Причем простые и конкретные ответы ему были не по вкусу – подробности, вот что ему было нужно в первую очередь. Он уже знал обо мне все, даже больше, чем я сама о себе знала, когда входила в кабинет и здоровалась. Не только то, что я заочно учусь на последнем курсе педа, но и как учусь, и кто может это подтвердить. Не только имена двух предыдущих работодателей и их детей, но и всех их родственников до седьмого колена, всех слуг и подсобных рабочих, и даже собак и кошек вместе с прививками и родословной.

Рекомендации, полученные при уходе, его не интересовали. «Написать можно что угодно! – заявил он, отодвигая их в сторону. Да-да, именно так и заявил. – Расскажите-ка мне лучше про причины вашего увольнения». И смотрел при этом так недоверчиво, словно пытался меня подловить на чем-то неблаговидном. Будто бы он меня не няней нанимает, а уполномоченным послом с допуском к государственным секретам. Я устала и вымоталась, но все равно отвечала вежливо, улыбаясь и демонстрируя безупречную выдержку. Именно подобное поведение родители так хотят видеть у человека, которому предстоит возиться в ближайшее время с их отпрысками.

И тут я их понимаю. Приятно думать, что няня, когда не в меру расшалившееся дитятко бросит в стену тарелку, например, с макаронами, и эта самая тарелка просвистит в паре миллиметров от ее уха, – не наденет ему на голову кастрюлю с остатками ужина, и не постучит по ней поварешкой, а невозмутимо и с улыбкой скажет:

– Какой ты меткий! Почти попал. Надо записать такого спортивного ребенка в стрелковую секцию.

Не скажу, что у меня раньше были идеальные наниматели и идеальные воспитанники. Но именно этот мужчина почему-то выводил меня из себя больше, чем все дети и родители вместе взятые. Подумать только, а ведь он мне сначала даже понравился. Смуглая кожа, волевой подбородок, упрямые губы и глаза… Глаза… Чернее ночи, погибель женского рода, а не глаза. Раз увидел и пропал. Широкие плечи, мощные руки, налитые мускулы, которых не смог скрыть даже отлично сшитый пиджак. Ну а что дальше, под столом, я не видела. И, похоже, уже не увижу…

– Знаете, а вы правы, – ответила я. – Думаю, я слишком молода для такой высокой квалификации, – я начала вставать из-за стола. – Придем-ка мы с ней к вам попозже, лет через пять, когда я достаточно постарею, чтобы ей соответствовать.

– Сядьте, – скомандовал он. Вроде бы тихо, но было в его голосе нечто такое, что я не посмела ослушаться и моментально плюхнулась обратно на стул. Ему б войсками командовать, а не нянек нанимать.

– Вам кажется, что я задаю глупые вопросы? – нахмурился он, пронзая меня взглядом своих невозможных глаз.

Мне очень хотелось ответить честно. Но отчего-то не получилось. Не смогла, стушевалась.

– Ну-у… Думаю у вас на это есть веские причины…– пробормотала я. – Иначе бы не спрашивали…

– Карина приезжает ко мне на три месяца. Ее мать ложится в клинику, и дочь будет жить со мной.

Он помолчал, а потом задумчиво уставился в окно и продолжил тем отстраненным тоном, которым обычно разговаривают сами с собой:

– Мы не проводили так много времени вместе уже больше года – с тех пор, как ее мать уехала и увезла девочку. Я бы очень хотел все эти три месяца не отрываться от дочки, но… Но я занятой человек, и не могу себе этого позволить…

Он перевел наливающийся холодом взгляд на меня и отчеканил, словно вбивая каждое слово мне в голову:

– И если для того, чтобы выбрать подходящего человека, мне нужно будет задавать глупые вопросы несколько часов подряд – я это сделаю.

Вот как? Не знаю, что у них там с бывшей женой за проблемы, и как он привык истязать тех, кто жаждет получить работу, но разговаривать со мной подобным образом я никому не позволю!

– Извините, Станислав! – ровно выговорила я, обращаясь к несостоявшемуся нанимателю на западный манер, без отчества. – Мне очень жаль, если я вам не подхожу. Но еще несколько часов отвечать на вопросы я не смогу. Предпочитаю не тратить попусту ни свое, ни чужое время.

Я встала и вышла из кабинета, с ужасом представляя, что со мной сделает наша директриса.

Лариса могла отправить на это собеседование куда более «зарекомендовавших себя» и опытных специалистов, а дала шанс мне – потому что, как она выражается, «видела во мне потенциал». А я опять, как и в прошлые разы, не оправдала ее ожиданий.

Симпатичная внешность – отличная штука, если ты не пытаешься устроиться гувернанткой (или няней, или горничной, или домработницей и так далее, и так далее) в какую-нибудь семью. А если собираешься – это твой огромный минус. Большую часть потенциальных клиентов я теряю уже на этапе собеседования. Как правило, папочки относятся к моей кандидатуре с воодушевлением. Но чем больше это воодушевление – тем быстрее их супруги мне отказывают.

Нет, в нашей сфере деятельности куда выше ценятся интеллигентные серые мышки средних лет. А пока ты молод и не очень сер – увы…

И к этому Стасу директриса Лариса меня отправила по одной-единственной причине: у нас тут имеется одинокий отец, и по правую руку от него не будет сидеть какая-нибудь милая дамочка и смотреть на будущую няню ревнивым взглядом.

Жаль, очень жаль. Я уже почти поверила, что найду хорошее место.

Но, во всяком случае, я могу понять жену, которая сбежала от него на край света. Жить рядом с таким занудой – то еще испытание. Даже если он смуглый атлет с волевым подбородком и погибельными глазами…

Я вышла за ворота особняка, махнула рукой, чтобы поймать такси и уныло подумала: если в ближайшее время я не найду работу – о такси придется забыть. Да и насчет автобусов сомневаюсь. Докладывать Ларисе о своем провале я не спешила – такие известия вполне могут подождать до завтра. К тому же это я сама ушла, а не Станислав выгнал меня взашей. Поэтому будем считать, что наше собеседование закончилось на обычном «Мы вам позвоним».

Я уже подъезжала к дому, когда на телефон пришло сообщение: «Александра, вы приняты. Явитесь завтра к девяти для оформления документов и получения инструкций. Карина прилетает послезавтра».

Глава 2

Я вошла в особняк без пяти девять. Прийти раньше – значило бы обречь себя на томление возле кабинета работодателя, да еще и показать свою излишнюю заинтересованность. Позже – и того хуже. Непунктуальность, неумение рассчитывать время – это далеко не те качества, которые стоит включать в резюме и демонстрировать с первых дней. Пять минут – идеальный отрезок времени, позволяющий собраться с мыслями и, если требуется, привести себя в порядок. О-о-о… Я об этом знаю все. Больше, чем все. Даже книгу могла бы написать «Как правильно устраиваться на работу». Да только мои знания мне самой не очень-то помогают, увы…

Двери в кабинет Станислава были распахнуты. Вот и хорошо, вот и славно. Почему-то я всегда испытываю совершенно необъяснимую неловкость, если приходится стучаться, а потом, приоткрыв створку, спрашивать: «Можно?». Так и кажется, что оттуда рявкнут: «Занят!» или «Закройте дверь!» Вероятно потому, что именно так делала завуч в нашей школе, вот моя детская неокрепшая психика и пострадала.

Мой новый босс, видимо, не любил зря терять время, и в этот ранний час работа уже шла полным ходом. По крайней мере, из кабинета неслись громовые раскаты его голоса. Он явно отдавал кому-то распоряжения или распинал за ошибки. Скорее всего, последнее. И скорее всего, по телефону, потому что больше никого не было слышно. Если, конечно, второй собеседник не онемел от страха.

Минутная стрелка подбиралась к девяти, пора было немного помаячить на пороге, чтобы обозначить свое присутствие. Пусть босс заметит: новый работник прибыл точно к назначенному сроку. Но стоило мне приблизиться к двери, как зазвучал еще один голос. Женский.

– Стасик, зая, ты не прав.

Зая?! Я потрясенно застыла. Меньше всего та каменная стена, с которой я вчера разговаривала, была похожа на «заю». Если, конечно, в кабинете не спрятался еще один Стасик. Машинально сделав еще один шаг, я бросила мимолетный взгляд в кабинет. Нет, двое… За столом сидел босс, щелкая колпачком ручки, рядом с ним стояла высокая стройная девушка, затянутая в деловой костюм.

– Я столько времени отпахала, чтобы добыть этот контракт… – она возмущенно потрясла ворохом бумаг перед его лицом, – … а теперь ты начинаешь крутить носом. Да, эти ребята неидеальны… Ну, а кто сейчас идеальный?..

Я попятилась, мечтая стать невидимкой. Нечаянно открывшаяся мне сцена явно не предназначалась для посторонних глаз и ушей. Чего стоит одно только это интимное – «зая». Ужас какой, будто в спальню чужую вломилась. Или в замочную скважину подсматривала… Хотя сами виноваты, нечего дверь нараспашку держать, так любой может ненароком застукать. Отступив подальше от кабинета, я свернула за угол и только там смогла перевести дух. Да уж. Никак не планировала становиться невольной свидетельницей… свидетельницей… Кстати, что это было? То ли производственный конфликт, то ли ссора влюбленных. Ну, или то и другое вместе. «Зая»… Фу!

Я стояла за углом холла, искренне радуясь, что моя маленькая подопечная еще не приехала. Детям свойственно появляться в самый неподходящий момент и с присущей им непосредственностью вмешиваться в происходящее. Так что будь она здесь, мне наверняка пришлось бы отвечать на вопрос, заданный непременно громким голосом: «Тетя, а что это вы здесь делаете? Вы прячетесь от моего папы? Вы что, его боитесь?»…

Представив парочку из кабинета, которые тут же повернулись бы в мою сторону, и выражение их лиц при этом, я судорожно вздохнула. Попробуй потом докажи, что я не шпионила, а просто так получилось. Нет-нет-нет… Пусть то, что я подслушала чужой разговор, останется моим маленьким секретом.

Голоса из кабинета доносились и в холл. Однако сейчас разобрать, о чем шла речь, было невозможно. Станислав говорил уверенно, но тихо. А вот его то ли подчиненная, то ли подруга постоянно срывалась:

– Зая, ты ведешь себя как последний идиот! От таких предложений не отказываются!

Глава 3

Длинная стрелка часов у меня на запястье медленно доползла до самого верха, а незнакомая девица словно и не думала покидать кабинет босса. Прерывать их диалог, напичканный «заями» и «идиотами» мне не хотелось. В то же время было неприятно, что теперь Станислав подумает, что я опоздала. Почему-то мне было важно произвести на него лучшее впечатление. Хотя, что в этом странного? Он мой работодатель, так что желание вполне понятное.

Не успела стрелка перепрыгнуть на следующее деление, как я четко услышала:

– Продолжим в следующий раз, у меня назначена встреча, – это был голос моего босса.

Видимо, он подошел к двери, поэтому мне удалось разобрать слова. Какое счастье, что он так пунктуален! Что ж, в занудстве есть свои плюсы…

– Давай ты перестанешь глупить, подпишешь бумаги, и у нас освободится целый вечер, – жеманно растягивая слова, сказала девица.

– Нет! – отрезал босс. – Этой сделки не будет. А вечером я занят…

Она что-то обиженно пробормотала, и через минуту пронеслась мимо, мимолетно и отвлеченно скользнув по мне глазами. Только почти миновав холл, вдруг остановилась и резко развернулась. Это выглядело так, словно информация, полученная при беге, только-только достигла своего прямого назначения – мозга.

Девица бросила на меня пристальный взгляд, в котором без труда читались удивление и неприязнь. Я не стала отворачиваться и делать вид, что ничего не заметила. Напротив, слегка кивнула ей в знак приветствия. Мне тоже было интересно, как выглядит та, которой дозволено называть Станислава «заей». И идиотом. Вероятно, нам придется сталкиваться в этом доме и впредь, так что лучше быть к этому готовой.

Выглядела предполагаемая возлюбленная моего босса достойно. «Дорого» – это первое, что пришло на ум. Будь она с ног до головы обсыпана золотом и бриллиантами, и то вряд ли смотрелась бы роскошнее, чем сейчас, в этом строгом костюме, идеально сидящем на стройной фигурке и нюдовых «лодочках» на шпильке. Украшения тоже присутствовали, но были маленькими, и оставались бы совсем незаметными, если бы камни не светили так нагло, отражая и приумножая электрический свет. Черные, гладко забранные волосы отливали синевой, навевая воспоминания о воинственных индейцах Америки. Она была очень красива. Но не особенно дружелюбна. Девица и не подумала отвечать на мое приветствие. Ее породистое лицо осталось бесстрастным, только крылья тонкого аристократического носа слегка раздались. Она так же резко повернулась и вышла, совершенно не аристократично хлопнув дверью.

Мда-а-а. Несмотря на весь внешний лоск, воспитание явно подкачало. Это я как профессиональная няня говорю. Человек, который тащит в производственные вопросы всяких «заек», не должен так сильно задирать нос.

– Александра, заходите, – вырвал меня из размышлений голос босса.

Значит, он меня видел. Жаль. Мне было бы гораздо проще общаться со Станиславом, если бы он не знал, что я стала свидетельнице его утренней лично-деловой встречи. Ну, хотя бы он в курсе, что я пришла вовремя.

Босс опять сидел за столом и хмуро смотрел, как я приближаюсь. Невозмутимый, словно только что тут не бушевали мексиканские страсти. Равнодушный, холодный и мощный. Каменная стена.

– Здравствуйте! – тихо сказала я, стараясь не выдать какой-то непонятной робости. Что это со мной? Совсем на меня не похоже.

– Добрый день, – Станислав кивнул на стул возле своего стола, спокойно поджидая, пока я усядусь.

Все как вчера. Дежавю…

– Прежде чем подписать документы, проясню один вопрос… – погибельные глаза, не мигая, уставились на меня, в голосе звенели все льды Арктики. – Если вы еще раз позволите себе, не дослушав меня до конца, фыркнуть и махнуть хвостом, как на собеседовании – мы сразу расстанемся. Здесь я решаю, когда разговор закончен. Ясно?

Вот как?! Он не только зануда, но еще и сатрап? Да что он о себе возомнил? Ни одна работа не стоит того, чтоб такое терпеть! Лучше я буду голодать и ходить пешком, чем… Чем… Я открыла рот, чтобы все это озвучить, но под невозможным взглядом босса почему-то робко сказала:

– Извините…

Станислав кивнул, словно подводя черту, и уже менее холодным тоном продолжил:

– Давайте еще раз обговорим все условия.

В следующую минуту он рассказал мне об обязанностях и назвал сумму ежемесячных выплат. Она превзошла мои самые смелые ожидания, и я с трудом сдержалась, чтобы ненароком не выдать радости. Это несолидно и непрофессионально. Да и вряд ли Станислав будет рад, если обнаружит, что няня, нанятая для его дочери, раньше работала за копейки.

Я быстро поставила маленькую аккуратную подпись на предложенных документах. Внимательный человек может многое узнать по почерку. За свой я была спокойна. Он выдавал лишь мою уравновешенность, собранность и целостность.

– Что ж, теперь самое время ознакомиться с расписанием Карины, – впервые за все время я уловила в его интонации нечто, похожее на сомнение.

И в следующую секунду поняла, почему. Он положил передо мной увесистую папку.

– Просмотрите это сейчас, и если возникнут какие-то вопросы, задавайте, – босс устало потер лоб и поморщился.

Что-то после сегодняшней выволочки не особо хочется задавать вопросы. Еще взбесится опять. И я решила, что обойдусь без дальнейшего диалога. Но не сдержалась, потому что содержание первого листа же заставило меня поднять голову и посмотреть на него с нескрываемым удивлением:

– Китайский язык?

– Весьма перспективно, – он пожал плечами. – На китайском уже сейчас говорит половина мира. Не волнуйтесь, вам придется только отводить ее к репетитору.

Я снова углубилась в чтение, и по мере того, как переворачивала листы, все больше проникалась жалостью к своей подопечной. Ее день был расписан едва ли не по минутам. Чтение, игра в шахматы, занятие музыкой, несколько иностранных языков, гимнастика…

Воображение рисовало мне несчастную девочку, с тоской смотрящую на свою куклу, поиграть с которой совсем не остается времени. Так же как и погонять мячик или просто побегать босиком по траве. И это при том, что у ее папы такая роскошная поляна во дворе перед домом.

Пока я читала, Станислав молча смотрел на меня, словно пытался узнать мои мысли. Только нетерпеливо постукивал о столешницу кончиком карандаша, зажатого в сильных красивых пальцах. Что ж, если он хочет знать мое мнение, могу его высказать. Я положила папку на стол и посмотрела на него:

– Вы уверены, что все это нужно шестилетнему ребенку?

Карандаш, отбивавший ритм, отлетел на край стола.

– Это нужно ее матери.

Глава 4

Встречать Карину в аэропорт мы отправились вдвоем со Станиславом. Если, конечно, не считать водителя. Но седой молчаливый мужик средних лет так сросся с рулем, что скорее был похож на запчасть от автомобиля, чем на живого человека. Потрясающая способность сливаться с окружающей обстановкой. Босс же, как только упал на сиденье и пристегнулся, сразу вцепился в свой планшет и выпал из реальности, полностью погрузившись в созерцание экрана. Наверняка проверял рабочую почту или решал коммерческие задачи невиданных масштабов. Или переписывался со своей аристократичной в некоторых местах "заей".

И эта переписка была, видимо, столь увлекательной, что продолжалась всю дорогу до аэропорта, в самом аэропорту… И только когда объявили нужный рейс, и в зал ожидания подтянулись первые редкие пассажиры, он, наконец, отлип от экрана, и убрав свой планшет, цепко уставился вдаль.

Через какое-то время холодное лицо дрогнуло, а по губам скользнула едва заметная улыбка. Я не поверила своим глазам. Надо же, каменные стены умеют улыбаться?! Я проследила за его взглядом и увидела только что появившуюся на горизонте занятную парочку: накачанного мужчину с огромным чемоданом и хорошенькую девчушку в джинсах и маечке с котенком. Чей это ребенок сомнения не возникало – на пол-лица сияли черные глазищи, точь-в-точь как у моего босса. Две толстенькие черные косички упруго торчали в стороны, одна чуть повыше другой. Что за прелесть эта Карина. Просто маленький ангел.

– Папа! – звонко закричала малышка, отыскав глазами отца, и радостно подпрыгнула, одновременно пытаясь выдернуть свою крохотную ладошку из медвежьей лапы сопровождающего, который сильно смахивал на добротный двухстворчатый шкаф. С антресолями.

– Кто с ней? – спросила я, наблюдая за приближающейся парочкой.

– Телохранитель, – нехотя ответил Станислав.

Тем временем девочка сердито сказала что-то телохранителю и даже топнула ножкой, обутой в крошечную туфельку. Тот и ухом не повел, все так же размеренно шагая нам навстречу. Тогда она свободной рукой залезла в карман и достала предмет, похожий на крошечный пульт управления. Я отчетливо видела, как маленький пальчик нажал на кнопку, и в тот же момент чемодан буквально взревел. Стенки его заходили ходуном, он завибрировал и затрясся, подскакивая и щелкая, словно внутри него только что ожил кто-то большой и сильный. Или что-то…

От неожиданности народ шарахнулся в стороны, растерянно оглядываясь и, на всякий случай, стремясь убраться подальше от подозрительного чемодана, а заодно и от странного человека, крепко удерживающего малышку кукольной внешности.

Я видела, как шкаф нахмурился и с укоризной посмотрел на свою подопечную, потом бросил взгляд поверх голов на босса. Тот едва заметно кинул. Что за… Вот что тут вообще происходит?!

В толпе кто-то хрипло вскрикнул:

– Террористы!

И вокруг началась самая настоящая паника.

– Полиция! Полиция! – визжал кто-то.

Навстречу мужчине уже бежали люди в форме, на ходу что-то дожевывая и хватаясь за висевшую сбоку кобуру.

– Спокойно! – голос телохранителя был ему под стать – густой бас, которому позавидовал бы и сам Шаляпин.

Скажу только одно: успокоить таким точно невозможно. А вот нагнать еще больше паники – вполне. Вокруг шкафа с чемоданом образовалось пустое пространство, люди бежали кто куда. Толпа, идущая с самолета, создала полноценный затор: передние в ужасе пятились обратно, задние напирали, не понимая, что там стряслось и почему они не могут пройти.

Малышки рядом с телохранителем уже не было. Где она? Может, ей угрожает опасность? Я посмотрела на Станислава и от удивления просто открыла рот. Он был совершенно спокоен. Да нет, не просто спокоен, он явно любовался переполохом. И хотя он пытался сохранить непроницаемый вид, уголки губ предательски поднялись вверх, совсем чуть-чуть, но достаточно для того, чтобы понять: все происходящее доставляет ему удовольствие. А в глазах мелькало что-то вроде …гордости? Гордости?! Какой кошмар… Мало того, что он зануда и сатрап, так еще и сумасшедший. Вот я попала…

– Где ваша дочь? – спросила я, пытаясь перекричать вопящую толпу. Станислав даже ухом не повел. Ну да, каменные стены не разговаривают с какими-то нянями.

Между тем история с брыкающимся и рычащим чемоданом развивалась стремительно. Поняв, что единственный способ успокоить толпу заключается в том, чтобы продемонстрировать его содержимое, телохранитель, нимало не озабоченный тем, что проворонил доверенное ему тело, опустил баул на пол и коснулся замка. Где-то рядом раздалось истеричное «А-а-а-а!».

Не обращая внимания на возгласы, мужчина рванул молнию, и в тот же момент чемодан действительно взорвался. Безумным разноцветным фонтаном из него вылетела целая куча девчачьих платьиц, шортиков, маечек и прочей, к слову сказать, очень хорошенькой одежды. Голубая легкая маечка колоколом опустилась аккурат на коротко стриженую квадратную макушку телохранителя, отчего вид у него стал замечательно недалекий.

Он выглянул из-под нежного кружева и уставился на подоспевших полицейских. Один из них снимал с плеча ярко-красный сарафанчик в белый горошек, второй отцеплял от фуражки ажурный детский гольф с помпончиками. И оба настороженно косили глазами в сторону источника свалившихся неприятностей.

На дне опустевшего чемодана натужно работал игрушечный экскаватор. Имитируя звуки самой настоящей техники, он поднимал и опускал свой ковш.

Да уж… Это… Это нечто. Просто нет слов!

– Папочка! – раздался счастливый голосок совсем рядом, и я обернулась.

Карина обвила ручонками ноги Станислава и, запрокинув хорошенькую мордашку, с обожанием смотрела на своего отца. Тот подхватил девочку на руки и неловко прижал к себе, поглаживая по спинке здоровенной ладонью с красивыми сильными пальцами. Она крепко обняла его за шею и, уткнувшись в нее носом, выдохнула:

– Мне было так грустно без тебя. Я очень, очень скучала!

– Я тоже…– тихо пробубнил мой босс, и я замерла, ошеломленная тем, сколько ласки и нежности было в его голосе.

Надо же… Не всегда, значит каменные стены разговаривают голосами, полными холода, льда и скрежета металла. Иногда вот так вот, мягко, тепло и бархатно. Да и на стену босс сейчас был мало похож. Надменная маска куда-то исчезла, и то, что я увидела, подействовало на меня как удар под дых. Босс улыбался, и эта мягкая улыбка странным образом молодила его, и я подумала, что ему, пожалуй, лет тридцать, а может, и меньше. Раньше он казался мне старше из-за каменного холодного выражения лица, и из-за железобетонной уверенности в себе, которая придавала ему значительности. А теперь, когда не нужно было ее кому-то демонстрировать, оказалось, что он очень даже красив. Черт побери, настолько красив, что просто глаз не отвести!.. И эти смуглые скулы, и подбородок с ямочкой посередине, и мощная шея в буграх мышц, которой тесно в прилично застегнутом вороте рубашки. Так тесно, что хотелось протянуть руку и расстегнуть несколько верхних пуговиц, и погладить натертый жесткой тканью след на гладкой коже. А потом привстать на цыпочки и коснуться губами его губ, таких упругих и таких… таких…

Я подняла голову и встретилась с понимающим взглядом влажных черных глаз…

Меня словно водой ледяной окатило…Боже! О чем я думаю?! Нет, это чрезвычайное происшествие с чемоданом лишило меня остатков разума! Та кнопочка на пульте, что включила дурацкий экскаватор, видимо заодно отключила мой мозг!

Я в смятении отвернулась, ругая себя на чем свет стоит. Я – няня. Он – наниматель, каменная ледяная стена, которая ест таких нянь на завтрак. Пачками! И все! А для остального у него есть аристократичная «зая» с брильянтами и холеной физиономией.

И вообще, у меня просто стресс и временное умопомрачение.

– Ничего себе, какая ты стала тяжелая, – пророкотал теплый голос босса. – Уже совсем большая.

Карина что-то залепетала в ответ, и пока они были заняты друг другом, я успела достаточно остыть и успокоиться, чтобы снова к ним повернуться.

Отец и дочка не сводили друг с друга одинаковых глаз, и я, стоя в сторонке, получила возможность разглядывать сколько угодно. Они были похожи, очень похожи, и не только глазами. Девочка унаследовала от отца высокий лоб, ровный прямой нос и упрямый волевой подбородок. Даже человек, не обладающий обширными знаниями в области физиогномики, мог бы сделать вывод, что ничего хорошего это не сулит никому из тех, кто окажется рядом с этой парочкой. Тогда я впервые подумала, что, наверное, та большая зарплата, которую я буду получать, не так уж и велика.

Глава 5

Между тем, детские вещички, разбросанные по залу, успели собрать. Несчастного телохранителя увели для досмотра, народ разбрелся кто куда, спокойствие было восстановлено. О том, что только что тут было, напоминал разве что забытый случайно детский трогательный носок. Да уж, трогательный…

Станислав наконец поставил Карину на пол, и, указав на меня, сказал:

– Знакомься, это Александра, твоя няня. Она будет с тобой заниматься, пока ты будешь жить у меня.

Моя подопечная повернула ко мне хорошенькую головку с милыми косичками, улыбнулась ангельской улыбкой и ангельским же голоском произнесла:

– Здравствуйте, Александра…

Было что-то до жути знакомое и в этих словах, и в тоне, которым они были произнесены, и во взгляде больших черных глаз. Угу. Теперь их двое на мою голову. Большой и маленькая. И вот почему-то ни капли не верится, что от маленькой будет меньше проблем. Если бы я не видела, что тут устроил несколько минут назад этот ангел, подумала бы, что с работой мне повезло, потому что эта девочка – воплощенное очарование, нежный воспитанный цветочек. Но я то видела, а посему прекрасно понимала, что под ангельской внешностью скрывается самый настоящий чертенок. И если учесть, что любящий папочка ей ни слова не сказал про последнюю выходку, парализовавшую работу терминала, то такие вот подвиги у них в порядке вещей…

Все эти мысли промелькнули в моей голове за долю секунды, пока Карина поворачивалась обратно к отцу.

– Папочка, ты же сказал, что я большая?

– Сказал…

– Папочка, а ты тоже большой?

– Большой… – заинтригованно протянул босс.

– И у тебя есть няня? – снисходительно спросил ангел.

Босс поперхнулся и закашлял, явно пряча смех.

– Нет…– честно признался он. Ну, или почти честно. Про «заю», видимо, папочка решил умолчать.

– Тогда зачем она мне? – победно припечатала Карина, кивнув в мою сторону.

Логика у ребенка железная. Как у отца. Перспективы няни в этом семействе с каждой секундой становились все менее радужными. Тем временем моя подопечная подергала за штанину все еще весело кашляющего босса и спросила:

– Разве ты не будешь со мной играть?

– Конечно, буду, – поспешил заверить ее отец. – У меня большие планы. Как только я закончу работать, сразу приеду к тебе. Но пока я на работе…

– А-а-а… Работать… – разочарованно вздохнула Карина. Нижняя губа поехала вперед, совершенно папины глаза наполнились слезами. Но она не заплакала. Сердито мотнула головой и поморгала.

– Солнышко, я буду совсем немножко работать…– виновато забормотал босс, – Ты даже не заметишь…

– Честное слово? – прищурилась девочка.

– Честное-пречестное! – поклялся босс.

– Ладно, работай, – разрешила Карина и, задумчиво глядя на меня, протянула: – Значит, будем с Александрой веселиться без тебя.

Прозвучало не очень. Как-то совсем не очень… Что-то мне подсказывало, что весело из нас двоих будет не всем. И тем не менее я опустилась на корточки перед ребенком и, стараясь улыбаться как можно приветливее, произнесла:

– Здравствуй, Карина, я очень рада с тобой познакомиться. Обещаю, мы не будем скучать.

– А я никогда не скучаю, – улыбнулась мне в ответ моя подопечная.

И я почувствовала, как вдоль позвоночника пронесся холодок. Пожалуй, пора оформлять страховки. От несчастных случаев. Всех, которые существуют. Хотя, не уверена, что этот чертенок не придумает что-то новое, которого пока еще в перечне нет…

Когда мы вернулись к машине, и Карина полезла устраиваться в своем детском кресле, я тихонько поинтересовалась у босса:

– А что с телохранителем? Мы его не будем ждать?

Босс холодно, но так же тихо, чтобы не слышала дочь, отчеканил:

– Он уволен!

– Почему? – шепотом возмутилась я. – Он же действовал как профессионал в той ситуации!

– Профессионал бы «той ситуации» не допустил! – отрезал босс, громыхнув льдом в голосе.

Чудесно. Его дочь устроила черт знает что, но ей он ни слова не сказал, зато работника уволил. Кажется, на этом месте я долго не задержусь. Мало ли что каменной стене покажется непрофессиональным в моих поступках. Враз вышвырнет за дверь, без объяснений. Хорошо, если еще зарплату не изымет в качестве штрафа. У богатых свои причуды!

Домой мы ехали втроем – я, босс и Карина. Станислав сам вел автомобиль. Куда делся водитель, я не спрашивала. Мой босс очень быстро отучил меня задавать лишние вопросы.

Карина нетерпеливо подпрыгивала в своем детском кресле, вновь и вновь переживая моменты своего триумфального появления:

– Нет, вы видели, как рванул этот чемодан? Все такие – ай! И бежать… Вот здорово, расскажу Джону, он просто лопнет от зависти!

Кажется, она была очень довольна собой. И, кажется, босса это вполне устраивало. Похоже, он из тех идиотов-родителей, которым любая шалость избалованных донельзя отпрысков кажется верхом остроумия и отваги.

– Карина, зачем ты это сделала? – спросил отец, не отрывая взгляд от дороги.

Ну надо же… А я уже думала, что он безнадежен.

– Я? Ничего я не делала! Он сам включился, – запротестовала девочка и быстро перевела разговор на другую тему: – А правда, классный у меня экскаватор? Мне его мама подарила, вот! Ну, не совсем подарила… Я его выпросила. Зато теперь смогу построить у тебя во дворе замок из земли. Или мы его вместе построим, да, папочка?

– Построим, – кивнул папочка. – Но экскаватор сам включиться не мог. И ты это прекрасно знаешь.

– Ну па-а-ап…– надулась Карина. – А может он испортился и включился! Ведь мог? Мог?

– Мог… – согласился босс. – Тогда никаких замков. Надо срочно выкинуть испорченный экскаватор, чтобы он снова случайно сам не включился.

Карина встревоженно поерзала на кресле и покаянно вздохнула:

– Это я его включила… Прости, папочка… – потом подумала и виновато добавила: – перед дядей Игорем я тоже извинюсь, честно.

– Вряд ли, – спокойно ответил папочка. – Дядя Игорь больше у нас не работает. Я его уволил.

В Карининых глазах вскипели слезы, сбежали двумя дорожками по щекам и закапали с подбородка. Что он делает?! Это уже перебор! Этот папочка случайно не забыл, сколько лет его ребенку?!

– Но он же не виноват… – сдавленно прошептала девочка. – Это все я придумала…

Машина вильнула и остановилась у обочины. Босс развернулся к дочери и сказал:

– Да, это придумала ты. А в результате пострадал кто-то другой. Поэтому всегда надо думать, прежде чем что-то сделать.

Я его сейчас просто прибью. И мне он казался любящим папочкой?!

– Я буду, буду думать, папочка, пожалуйста, пусть дядя Игорь снова работает.

Я обняла заплаканную девочку обеими руками и прижала к себе, с яростью глядя на Станислава. Не скажу, что я очень смелая. Но сейчас я точно готова была придушить эту каменную стену голыми руками. И если бы взгляд мог испепелить, то от кое-кого сейчас бы осталась дымящаяся кучка пепла. Бровь босса поползла на лоб, на мгновение там зависла… А потом он улыбнулся. Мне. Той самой теплой и мягкой улыбкой…

– Конечно, солнышко, – он неловко погладил трогательную детскую макушку. – Я все решу.

Я с облегчением выдохнула и, отпустив Карину, уставилась в окно, предоставив папе и дочке возможность пообниматься без посторонних глаз.

– Но впредь веди себя хорошо.

– Конечно, папочка, – слишком поспешно заверила его дочка.

Нет, похоже, я обречена. Эта парочка сведет меня с ума раньше, чем закончится первая неделя трехмесячного срока.

– Ты успела пообедать в самолете? – поинтересовался тем временем босс у моей подопечной, вновь выруливая на трассу.

– Да, папочка. Только я не стала есть рыбу. Но мне ее завернули в салфетку, чтобы отдать бедненьким бездомным котятам, – похвасталась Карина похлопав себя по ярко-розовой сумочке, висящей через плечо. – Они ведь любят рыбку, да, папа?

– Наверное, – ответил отец, сосредоточившись на перестроении в другой ряд. Казалось, его мысли уже унеслись далеко отсюда.

До особняка мы добрались достаточно быстро и, что меня порадовало, без приключений. Карина, видимо, устала после дороги, и, успокоившись, задремала.

– Ну, вот мы и дома, – возвестил Станислав, паркуя автомобиль около крыльца.

– Ура! – воскликнула девочка, проснувшись. – Сейчас я покажу тебе мое главное сокровище.

Голос ее стал тихим, словно она готова была доверить ему какую-то важную тайну.

– Обязательно посмотрю на него вечером, – пообещал отец. – А пока ты можешь показать свое сокровище Александре.

– Конечно, мне очень интересно, – заверила я.

Но Карина даже не взглянула на меня. Она побежала в дом, зажав в руке маленькую сумочку, в которой явно хранилось что-то очень ей дорогое. Кроме рыбы для котят, конечно.

– Надеюсь, вы поладите, – усмехнулся босс, усаживаясь обратно в машину.

– Обязательно, – заверила его я, сильно сомневаясь в своих словах. – Можете не волноваться.

Волноваться теперь нужно было мне. В тот момент я понимала это очень отчетливо.

Глава 6

Если бы на исходе моего первого рабочего дня меня попросили составить рейтинг самых опасных профессий, я бы без раздумий поместила на первую строчку работу няни. До знакомства с Кариной я считала, что идеальная воспитательница должна быть похожа на Мэри Поппинс, но теперь поняла, что Леди Совершенство потерпела бы сокрушительное фиаско, окажись она на моем месте. Чтобы уследить моей подопечной, надо обладать, по крайней мере, парой-тройкой сверхспособностей: видеть сквозь стены, телепортироваться и делать двадцать дел одновременно.

Честно говоря, сначала я решила, что все будет не так сложно. Как оказалось, в особняке у Карины оставались друзья. Заслышав звонкий голос малышки, из кухни вылетела Анна Борисовна, повар и экономка в одном лице. Во время нашего знакомства она показалась мне неразговорчивой и строгой. Но при виде девочки, ее полное лицо расплылось в счастливой улыбке.

– Как же ты исхудала, – всплеснула она руками и тут же заключила Карину в крепкие объятия. – Ну да ничего, я тебе уже приготовила блинчики. Помнишь, как ты их любила раньше?

– Конечно! – воскликнула Карина. – Я готова съесть миллион миллионов блинчиков.

– Ну, столько у меня нет, – довольно рассмеялась женщина. – Но я обязательно что-нибудь придумаю.

Через десять минут мы уже сидели за столом. Карина отправляла в рот один кусочек за другим и блаженно щурила глаза.

– Это вам не овсяная каша, – провозгласила она. – Хотя мама и говорит, что она очень полезная. Зато блинчики вкуснее.

– А вы почему не едите? – спросила меня Анна Борисовна. – Не бойтесь поправиться, Каришка такого не допустит!

Девочка и повар обменялись понимающими взглядами.

– Я сейчас сама вам положу, – сообщила Карина, и я благодарно улыбнулась.

Это были ее первые слова, обращенные ко мне. Контакт с подопечной – дело важное. А если честно – мне просто очень хотелось есть.

– Только не нужно кромсать их вилкой, – рассуждала Карина, аккуратно пристраивая на тарелку блинчик за блинчиком. – Руками в тыщу раз вкуснее. Помазать сметанкой или джемом, свернуть рулетиком – и а-а-ам! Готово! – она поставила передо мной аппетитную румяную горку: – Угощайтесь!

Я послушно полила верхний блин вишневым сиропом, свернула конвертиком, предвкушая, как сейчас его съем, подняла и… И завизжала. Там, прямо на румяной масляной корочке второго блина сидел… таракан! Отвратительный жирный таракан! С противными усами! Совершенно ненормальный таракан, большой… Наверное, экзотический. Видимо, хозяева случайно приволокли из каких-нибудь стран. А вдруг он кусается? Или еще хуже – летает?! От ужаса горло перехватило, словно ножницами обрезав визг. Я замерла, не в силах пошевелиться

Блинный конвертик выпал из ослабевших пальцев, шлепнулся на юбку и поехал вниз по ноге, оставляя липкий вишневый след. От неожиданности я дернулась, стукнув коленками в стол и случайно смахнув несколько до краев наполненных соусников… Те со звоном раскололись, усыпав пол вокруг меня осколками фарфора, заляпав его сметаной с веселыми разноцветными кляксами джемов и сиропов. Но мне было не до этого. Я, не отрываясь, смотрела на жуткое насекомое. А если оно сейчас прыгнет? Да я тут же умру от разрыва сердца!

Что, черт побери, творится в этом доме?

Кажется, я произнесла это вслух, потому что услышала в ответ голос Аллы Борисовны:

– Да ничего страшного! – она подошла и подцепила таракана ложкой. – Муляж. Когда Карина приезжала в прошлый раз, такие были разбросаны по всему дому. Хотя я тоже поначалу пугалась. Уж больно дотошно все сделано. Он настоящего не отличишь.

Алла Борисовна посмотрела на мою воспитанницу и с укором покачала головой. Я тоже посмотрела на девочку. Та невинно пожала плечами и потупилась, но на ангельском личике не было ни грамма раскаяния. Она исподтишка бросала на меня заинтересованные взгляды, ожидая реакции, и я взяла себя в руки. Допускать педагогических промахов было нельзя.

– Когда закончишь завтрак, – ровным голосом сказала я, вставая со стула, – поднимайся в свою комнату.

Я небрежно прошагала прямо по осколкам и пятнам, скинула туфли, и подцепив их рукой, босиком дошла до дверей. Там обернулась и пояснила:

– По расписанию у тебя занятие французским.

Взглянув напоследок в совершенно озадаченное детское лицо, добавила:

– Не задерживайся, пожалуйста.

И вышла за дверь.

Если раньше я искренне полагала, что в день приезда об уроках можно забыть, то теперь не собиралась давать ей спуску. Уж лучше пустить ее энергию в мирное русло. Сейчас я начинала понимать ее маму, заполнившую дни дочери до отказа.

Глава 7

Как только дверь кухни отдалилась настолько, что чьи-то любопытные глаза не могли меня больше видеть, я припустила вдоль коридора, взлетела по лестнице и буквально валилась в свою комнату. Через пять минут – отмытая, в новой блузке и юбке – я цокала каблучками новых туфель через холл, направляясь к комнате воспитанницы. Пострадавшая в битве с блинами, джемами и тараканами одежда и обувь неаппетитной кучкой осталась лежать в душе. Потом подумаю, что с ней делать. Сейчас главное – скорость. Если Карина явится раньше меня – эффект будет совсем не тот.

Но Карина явилась значительно позже, чем я рассчитывала. Поджидая ее, я успела разложить книги, которые оказались в том же чемодане, который пару часов назад так феерично выступил в аэропорту. И даже просмотрела план уроков, который к тем книгам прилагался. Программа, на мой взгляд, была сложновата для шестилетнего ребенка. Впрочем… Чем больше у нее уйдет сил на занятия, тем меньше их останется на пакости.

Но, увы. Несносный ребенок, с легкостью руша все мои педагогические приемчики, не пришел ни через пять минут, ни через десять, ни через пятнадцать. И лишь через двадцать минут, когда я уже была готова сама спуститься вниз и притащить кого-то за руку, в холле раздались ленивые шаги. Настолько медленные, что еще немного медленнее – и пришлось бы просто пятиться назад. Дверь неторопливо отворилась и на пороге с кислым лицом нарисовалась моя воспитанница.

Занятия не задались с самого начала. Карина никак не могла сосредоточиться, и вместо того, чтобы смотреть в книгу, качалась на стуле, водила пальцем по столу и дрыгала ногами.

Что тому виной – усталость после дороги, переизбыток эмоций от встречи с отцом или просто своевольный характер – я не знала, но и позволить воспитаннице сразу ставить свои условия, было бы непедагогично. Проще говоря – сядет на шею, и мне с ней будет не справиться.

– Карина, ты устала? – спросила я, отложив книгу.

Она встрепенулась, искоса посмотрев на меня, и выжидательно протянула:

– Ну-у-у…

Готова поклясться, что в ее хорошенькой головке тут же начали рождаться планы, как потратить внезапно освобождающееся от скучных уроков время.

– Конечно, этот ужасный перелет, и стресс в аэропорту, и съеденная куча блинчиков… – я сочувственно покачала головой.

В черных папиных глазах мелькнуло смутное подозрение…

– Тебе нужно срочно отдохнуть. Да-да, поспать! – воскликнула я, будто эта замечательная мысль внезапно пришла в мою голову. – Часа три. Не волнуйся, я задерну шторы, и будет темно. И тихонечко посижу рядом. Проконтролирую, чтоб тебя никто не потревожил…

Во взгляде воспитанницы плескался откровенный ужас от такой перспективы. Остался финальный аккорд…

– В детском садике всегда спят в это время…

Карина насупилась, лихорадочно ища выход из угла, куда я ее загнала. Внезапно ее личико просияло, и тут уже мне стало не по себе. Это чертенок точно что-то придумал!

– Я не устала, – она печально вздохнула. – Просто тут все не так. Непривычно…

– Обычно мы с моей няней перед занятиями… – Карина опустила голову и замолчала.

– И что вы делаете перед занятиями с другой няней? – спросила я, старательно убирая из голоса напряженные нотки.

– Ну, сначала она всегда пела мне волшебную песенку, – чуть поколебавшись, сообщила девочка. – После этого я делала все уроки быстро-быстро, и мы шли гулять.

– А что это за песенка? – осторожно поинтересовалась я.

Карина охотно напела детский французский куплет, продемонстрировав отличное произношение.

– Ну, так и я могу, – улыбнулась я.

Песенка это хорошо, это не таракан в тарелке. Я тихонько подхватила мелодию.

– Нет-нет! – Карина замахала руками. – Эту песенку нельзя петь просто так! Надо обязательно танцевать!

Она вскочила со стула и начала весело притопывать ножкой.

Я нерешительно встала и тоже затопала. Да ее няня была настоящей выдумщицей! Надеюсь, танцами она ограничилась, и мне не придется исполнять акробатические этюды или прыгать с зонтиком из окна, изображая Мэри Поппинс, чтобы успокоить ребенка. Хотя этому ребенку, похоже, происходящее очень нравилось. Она хлопала в ладоши и плясала вокруг меня. И ее косички тоже плясали, задорно подпрыгивая.

– А теперь покружись! – потребовала Карина, и сама завертелась как волчок.

Я улыбнулась, и, продолжая петь и отбивать такт ногой, послушно сделала круг.

Но стоило мне повернуться к ней лицом, как слова песенки застряли в горле. Карина уже не танцевала. Она хладнокровно снимала на телефон все происходящее.

– А ну отдай! – потребовала я, от неожиданности растеряв все педагогические навыки.

– А вот и нет, – прокричал этот чертенок, проворно пряча телефон за спину. – Сначала папе покажу, а потом маме, а потом Джону! Вот смеху-то будет!

Она выскочила из комнаты и бросилась по коридору наутек.

Ругая себя за то, что позволила девчонке обвести себя вокруг пальца, я помчалась за ней. Не хватало, чтоб этот зажигательный танец всплыл на просторах интернета! Или, что еще хуже, его бы увидел босс… Перед глазами сразу нарисовалась изумленно изогнутая бровь на каменном лице, и ледяной голос спросил: «Вы рехнулись?!» Эта картинка подействовала на меня, как удар хлыста на пугливую лошадь, и я рванула вперед с утроенной силой.

Карина уже скакала вниз по лестнице, постоянно оглядываясь и дразнясь телефоном. Дурочка! Упадет, убьется…

– Осторожнее! – в ужасе закричала я и кинулась за ней по ступенькам.

Узкая юбка оплела колени, я нелепо замахала руками, пытаясь ухватиться за перила, и… кубарем рухнула вниз.

С секунду я боялась даже шевельнуться. В голове вспыхивали и гасли звезды, что-то тонко звенело, дышалось с трудом. Звон становился все сильнее, скорее даже не звон, а тоненький вой, будто над ухом скулил щенок. Я удивленно распахнула глаза. Надо мною плавало перепуганное личико Карины, и звук шел от нее. Заметив, что я пришла в себя, она сморщилась, как младенец, и заревела, уткнувшись мне в грудь. Горячие слезы моментально пропитали блузку.

– Я не хотела… – прогудела она. – Честно-честно…

Я огляделась, осторожно поглаживая вздрагивающую детскую спинку. На мое счастье, лестница была невысокой, и я лежала на неширокой площадке между двумя пролетами. Видимо, этот дом строили в расчете на то, что здесь будет жить маленький ребенок. А, может, даже и не один. Вот и позаботились о безопасности. Что ж, можно сказать, мне повезло.

Карина подняла зареванную мордашку, и уставилась на меня абсолютно несчастными глазами.

– Больно? – всхлипнула она.

– Очень, – честно призналась я.

– Прости меня…

– Прощаю, – улыбнулась я и пошевелила руками и ногами. Кажется, ничего не сломано. А вообще, сама виновата. Гоняться по лестницам за маленькими девочками – ну о-о-очень педагогично. Позорище. – Только слезь с меня, пожалуйста.

Детские слезы моментально высохли, и Карина с любопытством спросила:

– Слезу. Но сначала скажи, почему ты так разозлилась?

– Потому что снимать людей без их разрешения, а потом смеяться над ними – нечестно и некрасиво, – ответила я. – Вот если бы ты, например, делала что-то глупое, а я бы тебя сфотографировала и всем показывала, тебе бы понравилось?

Карина отрицательно покачала головой и задумчиво протянула:

– Поэтому всегда надо думать, прежде чем что-то сделать…

И даже интонации при этом у нее были папины. А малышка молодец. Быстро схватывает. Кажется, она начинает мне нравиться. Карина скатилась с меня и тут же стала тыкать в свой телефон.

– И кто только тебе подарил эту штуку, – проворчала я.

– Мама, – призналась девочка. – Она сказала, что я буду первой, кому она позвонит после операции. Так, все. Ролик я стерла. Пошли заниматься.

– Хорошо. Только дай мне пять минут.

Через пять минут я снова цокала каблучками по холлу, и на мне снова был другой наряд. Юбка, разошедшаяся по шву в результате моего феерического полета, и блузка залитая слезами раскаяния, присоединились к кучке в углу душа. Надеюсь, эта попытка вложить немножко знаний в упрямую детскую голову будет удачней предыдущей.

Так и вышло. Если Карина хотела учиться, то занятия с нею превращались в одно сплошное удовольствие. Новый материал она схватывала на лету, легко запоминала слова.

– Ты молодец! – похвалила я ее, захлопнув учебник.

– Теперь мы можем погулять во дворе? – обрадовалась она. – Я хочу построить замок!

День был солнечным и теплым, так что сидеть дома было бы просто преступлением. Я кивнула. Карина, издав победный клич, подхватила свой экскаватор и снова рванула из комнаты. Я пошла за ней. Нога немного побаливала, и когда я спустилась во двор, строительство уже шло полным ходом.

Ну, то есть как строительство. Прямо посреди аккуратного зеленого газона стоял тот самый злополучный игрушечный экскаватор и, издавая дикий рев, рыл яму, разбрасывая вокруг влажные комья земли, смешанные с травой.

Газон, еще сегодня утром образцово-показательный, теперь представлял жалкое зрелище. Думаю, Станиславу это не понравится.

– Останови его! – закричала я и бросилась к дурацкому экскаватору, который только и делал, что исправно поставлял проблемы всем вокруг.

– Никак! – закричала в ответ Карина. – Он сломался.

Судя по расстроенному личику – не врала.

Стоило мне к нему приблизиться, как тот словно с ума сошел. Он начал работать с неистовой силой, словно собрался прорыть землю насквозь, выскочить с той стороны и гоняться за тамошними аборигенами. Где была голова у той мамочки, когда она покупала своему ребенку такое опасное чудище?! Грязь летела во все стороны, меня мгновенно уляпало смачными плюхами. Я прикрыла глаза руками и все же постаралась подобраться к взбесившейся игрушке.

Внезапно все стихло, воинственный ковш воткнулся в газон и замер. И тут мои ноги разъехались в скользкой грязи, и я второй раз за день шмякнулась самым обидным образом. И уже совсем не удивилась, когда надо мной возникло печальное личико.

– Батарейки сели, – констатировала Карина и вздохнула.

А я обрадовалась. Это была первая хорошая новость за весь день. Больше эта адская игрушка не принесет никаких разрушений. Надо только надежно спрятать все аккумуляторы в доме.

– Послушай, почему ты это делаешь? – спросила я, стряхивая грязь и уныло разглядывая больше не белую блузку.

Третий безнадежно испорченный наряд за несколько часов – это уж слишком. Если мой гардероб будет таять с такой скоростью, то к концу недели мне будет не в чем ходить. Совсем.

– Просто мне очень скучно, – призналась девочка. – У меня ведь здесь нет друзей, даже в фей поиграть не с кем.

На миг я представила картину: Карина со стайкой других девочек носится по детской площадке, взмахивая игрушечной волшебной палочкой. А я в это время сижу на скамейке с другими нянями и обсуждаю трудности работы. А что? Хорошая идея.

– Здесь поблизости есть детская площадка, – сказала я. – И если мы сейчас быстренько примем душ, то сможем немножко погулять. Наверняка, другие девочки тоже играют там.

– Ура! – воскликнула Карина и со всех ног бросилась к дому. Передвигаться шагом она, видимо, не умела. Я вздохнула, и устало поплелась за ней. До вечера было еще так далеко, а я уже чувствовала себя как тщательно выжатый лимон.

Глава 8

Через полчаса мы, чистые и довольные, вышагивали в сторону площадки. Коттеджный поселок, в котором располагался особняк Станислава, был тихим и спокойным. Чужих сюда не пускали, у въезда стояла охрана, тщательно проверяя пропуска всех въезжающих. Так что беспокоиться было не о чем.

Я держала Карину за руку и старательно отвечала на бесконечные вопросы:

– Почему цветочки разноцветные? А сирень так назвали, потому что она сиреневая или это сиреневый цвет так назвали, потому что он похож на сирень? А почему желтый цвет не назвали одуванчиковым, а зеленый травковым? И вообще, почему листья зеленые? Почему никто не сажает в саду лопухи? Разве им не обидно? Они ведь тоже немножко красивые.

Мысли в этой хорошенькой головке с задорными косичками скакали, как только-только научившиеся бегать жеребята, и наша прогулка больше напоминала передачу «Что? Где? Когда?» со мной в роли знатока. Так себе из меня знаток, конечно. Впрочем, вопросы были такие неожиданные, что любая бы няня растерялась, несмотря на стаж и опыт. Прекратилось это внезапно. Карина вдруг замерла, оборвав новый вопрос на полуслове, и посмотрела на меня округлившимися глазами.

– Ты слышишь? – спросила она.

– Что?

Я тоже остановилась и притихла. Писк, тонкий и жалобный, доносился откуда-то сверху. Мы синхронно задрали головы и увидели на дереве маленького котенка. Он издавал жалобные звуки, явно не в силах спуститься вниз.

Не успело плохое предчувствие прочно поселиться в моей душе, как девочка решительно заявила:

– Нам нужно его спасти!

– Конечно, мы не оставим его в беде, – заверила я. – Сейчас вернемся домой и позвоним спасателям. Они приедут и снимут котенка.

Она посмотрела на меня серьезно, совсем как взрослая.

– Как ты думаешь, Золушка оставила бы котенка в беде? – вопрос был задан осуждающим тоном. – А Белоснежка? А Белль?

Конечно, можно было бы как-то вывернуться. Наверное, я смогла бы найти слова, чтобы убедить девочку, что Бель с Белоснежкой доверили бы спасение взрослым сильным дядям. Но врать, глядя в эти широко распахнутые глаза, совершенно не хотелось. И вообще… Не знаю ничего насчет Белей с Белоснежками, но мы, Золушки, никогда не ждем помощи от Принцев. Нам, Золушкам, некогда, работы много. У нас, Золушек, жизнь такая: чуть расслабишься и зевнешь – твоя карета тут же превратится в тыкву.

Я окинула оценивающим взглядом ствол и поплевала на руки.

Дерево был ветвистым, а котенок сидел не так уж и высоко. Пожалуй, справлюсь. Хорошо еще, что мне хватило ума переодеться в джинсы. Изображать из себя чопорную даму из приличного дома легко в помещении, а вот на улице лучше гулять в более удобной одежде. Впрочем, при такой беспокойной подопечной, как у меня, даже спать лучше в спортивном костюме и кедах. И в каске.

Я вздохнула и полезла на дерево, бросая взгляды то на котенка, то на девочку. Та нетерпеливо прыгала вокруг, давая мне советы:

– Хватай вон ту веточку, ой, нет, лучше вот эту, и перепрыгивай на тот сучок.

Она явно подозревала наличие у меня обезьяньих способностей и полное отсутствие веса. Наконец, я достигла цели. Несчастный малыш настолько измучился, что даже не сопротивлялся, когда я протянула руку и схватила его за шкирку. Он повис в моей руке, как маленький рыжий шерстяной мешочек.

– Ур-р-а-а-а! – раздалось снизу и я, балансирующая на одной ветке, чуть не рухнула вниз.

Нет, хоть бог и любит троицу, или как там говорится, но двух полетов мне на сегодня достаточно. Не хватало еще отсюда спикировать, придавив собой двух малышей: человеческого и кошачьего.

Я решительно выдохнула и стала спускаться. Это оказалось гораздо сложнее, чем подниматься. Когда лезешь вверх, хотя бы видно, за что держаться, а сейчас приходилось нащупывать опору вслепую и молиться, чтоб она выдержала. Лишь оказавшись совсем близко к земле, я немного расслабилась. Котенок тут же попробовал вывернуться у меня из рук.

– Осторожнее! – изо всех сил крикнула Карина.

Я сильнее ухватилась за мягкую шкурку, но тут сухая ветка под ногой с треском обломилась, и я повисла в воздухе, одной рукой намертво вцепившись в сук, а в другой сжимая пушистое несчастье.

Так, похоже, спасателей все же придется вызывать. Теперь чтобы снять двоих: и котенка, и ненормальную няню, которая за ним полезла. Тарзан, черт побери!

– Ой, мамочки! – испугалась Карина.

– Спокойно! У меня все под контролем, – возвестила я, хотя была совершенно не в том положении, чтобы заявлять подобное. – Отойди подальше, сейчас я буду прыгать.

« Если сумею отпустить ветку. По-моему, разжать мои пальцы можно только при помощи плоскогубцев», – подумала я, но вслух этого, конечно, не сказала.

Карина моментально отбежала на безопасное расстояние. Я зажмурилась, прижала животное к груди и все-таки отпустила ветку. Падение было громким, но мягким. То ли я уже привыкла за сегодняшний день, то ли земля здесь была тщательно разрыхлена.

– Бедненький, ушибся…

Карина уже была рядом. Она схватила котенка и поцеловала чумазую усатую морду. Зрелище не для слабонервных нянь. Так что я быстро вскочила на ноги и отняла найденыша.

– Что же нам с тобой делать? – задумчиво произнесла я, поглаживая легкое, почти невесомое тельце.

– Как что? – изумилась Карина и возмущенно тряхнула косичками. – Конечно, оставим себе.

– Вряд ли твой папа обрадуется, – вздохнула я.

Котенок мелко дрожал и выглядел совершенно несчастным. Грязный, тощий и ни разу не породистый, он абсолютно не подходил сытому холеному поселку, в который забросила его судьба. Коллега, да…

– Ну, ладно, – сдалась я. – Давай позвоним твоему папе, и сделаем так, как он скажет, хорошо?

Девочка кивнула, и я набрала номер Станислава, готовясь выслушать ледяную отповедь за беспокойство по пустякам. Уж лучше бы он орал, ей-богу.

Глава 9

Едва услышав про найденыша, каменная стена покрылась льдом и потребовала дочь к телефону. Я с облегчением сунула трубку Карине и отошла подальше, поглаживая котенка. Кажется, нас с ним обоих выкинут… С треском.

– Да, папочка…– сказал тонкий детский голосок, и телефон моментально оттаял.

Через пару минут она с самым счастливым видом подавала мне трубку, из которой доносился голос Станислава:

– Кота можно оставить, – сказал он вполне человеческим голосом. – Раз уж вы так героически его спасли.

Героически? О, боже! Надеюсь, этот несносный ребенок не рассказал папе, как загнал меня на дерево? Маленькая манипуляторша!

На том конце провода немного помолчали и добавили:

– Я позабочусь о ветеринаре и прочем.

Он нажал на отбой, и мы уже втроем направились к дому. Пока мы мыли найденыша и придумывали ему кличку, к воротам особняка подъехала машина ветеринарной службы. Станислав действительно позаботился обо всем. Молодой и очень серьезный врач быстро осмотрел котенка, сделал укол, ловко засунул в маленькую розовую пасть какую-то таблетку и вручил его мне.

– Будете кормить пять раз в день этим кормом, – сказал он и махнул рукой на плотно набитый баул, который привез с собой. – Лекарства и вообще все необходимое тоже там. Если что – звоните.

Оставив на столе визитку, ветеринар отбыл. В бауле действительно оказалось все необходимое для счастливой кошачьей жизни. Кормушки, поилки, мисочки, пеленки, когтеточки, игрушки… И даже сборный трехэтажный дом! Карина радостно носилась, перебирая и пристраивая все это богатство, периодически тиская котенка и целуя его в розовый крошечный нос.

– Как ты думаешь, папа нас похвалит? – то и дело спрашивала она.

– Конечно, – отвечала я. – Ты молодец, сделала доброе дело.

Но папа все не шел, хотя за окнами начинало темнеть. Мы уже выполнили все задания, сыграли в шахматы, защищая фигуры не только друг от друга, но и от котенка, которому наше занятие показалось очень интересным. Когда пришло время ложиться спать, Карина повозилась в кроватке, устраивая с собой рядом котенка, и сказала ему:

– А наш папа так и не пришел… Наверное, он очень занят.

В бодром детском голосе предательски звенели слезы.

– Я посижу с вами, пока не уснете, – я ласково погладила ее по голове, осторожно распуская косички.

Освобожденные волосы веером рассыпались по подушке. Темные, густые, как у отца – стукнуть бы того отца хорошенько! – они шелком скользили между пальцев.

– Папочка всегда так делал, когда я была маленькая… – сонно улыбнулась Карина. – А еще сказку рассказывал. Про маленькую принцессу…

– А хочешь, я тебе свою сказку расскажу? – тихонько спросила я.

Малышка кивнула, и я присела рядом, шепча разные истории и перебирая мягкие детские пряди. К счастью, уже скоро со стороны подушки послышалось спокойное сопение. Карина, утомленная событиями дня, заснула, прижимая к себе котенка.

Я вышла из комнаты и плотно притворила дверь. Неужели день закончен? Верилось с трудом. На теле ныли боевые раны, полученные на профессиональном поприще, ноги гудели, голова была тяжелой, словно налитой свинцом. И это только первый день! И впереди долгих три месяца такой вот радости… Впрочем, а вдруг мне понравится? Вдруг я из тех, кому «денег не надо, работу давай»? Выдержу. Мы, Золушки, выносливые. Не только на балах умеем скакать в хрустальных туфельках, но и тыквы выращивать для тех самых карет.

Я решительно направилась в свою комнату. В одном из ящичков у меня был припрятан чай с травами. Успокаивающий сбор. Пожалуй, это то, что мне сейчас необходимо.

Я взяла пакетик и спустилась в кухню. Свет включать не стала, ограничившись ночником. Так было уютнее и спокойнее. Устроившись в углу, я отхлебнула ароматный горячий напиток. Как же хорошо расслабиться после трудного дня.

Неожиданно по глазам ударил яркий свет. Я вздрогнула и зажмурилась.

– Не знал, что здесь кто-то есть, – громыхнул совсем рядом голос босса.

Я открыла глаза и чуть не выронила из рук чашку. Он стоял передо мной в одних домашних шортах. И все. Несколько секунд я таращилась, не в силах отвести взгляд. Вернее, я пыталась, но не получалось. Вот совсем. Будто в центре управления глазами произошло короткое замыкание. Или компьютер завис, словив вирус. Вирус по имени Станислав. Смуглая матовая кожа, влажные волосы, словно он только что принимал душ. Или плавал в открытом океане, нырнув с пиратского парусника, среди перетрусивших акул. Еще бы им не перетрусить. От одного его вида сердце разорвется напополам: широкие мускулистые плечи, мощная грудь в узлах мышц, кубики пресса на животе и руки… Сильные мужские руки с большими ладонями и длинными красивыми пальцами. Такими руками можно сотню акул разорвать на тысячи мелких акулят… А сейчас одна из этих рук протянулась ко мне и аккуратно поправила накренившуюся чашку, из которой на стол капал чай. О-о-ой… Рот я закрыла сама.

– Трудно пришлось? – спокойно спросил босс, видимо объяснив себе мой полубезумный вид суровыми буднями няни. Что ж, пусть думает так.

Глава 10

– Нормально… Это моя работа, – ответила я, старательно утопив взгляд в чашке.

Вот туда и буду смотреть. Там безопасно. И никаких вирусов! А еще лучше не смотреть, а пить. Я же вроде за этим сюда шла? Да уж, попила чайку, так попила…

Конечно, проживание в доме работодателя чревато всякими неожиданностями. Но в первый же рабочий день встретить полуголого босса это, пожалуй, слишком. Хотя, в своем особняке он, конечно, имеет право ходить, как ему вздумается. Откуда ж ему знать, что на кухне ночью его поджидает няня с вытаращенными глазами? А вообще, какая-то ужасно двусмысленная ситуация. Мы, вдвоем, в поздний час оказываемся совсем рядом… Хотя, кажется, глупые мысли витали только в моей голове. И мне совсем не мешало бы быстренько исчезнуть отсюда, пока я окончательно не опозорилась.

– Извините, я уже собиралась уходить, – подцепив чашку, я встала и повернулась, чтобы шагнуть к двери.

– Сядьте, – раздосадованно скомандовал босс, и я приземлилась обратно, едва не выплеснув ему на ноги содержимое чашки. – Перестаньте метаться как мышь под метлой и выпейте, наконец, что там у вас там заварено!

– Это успокоительный сбор… – с достоинством пояснила я.

– Вот и пейте. Он вам точно не повредит!

Я оскорбленно прилипла к чашке и в несколько глотков осушила ее.

– Очень кстати, что вы здесь оказались, – сказал босс. Кстати? А я так не думаю. Совсем некстати. И если бы знала… – Расскажите мне, как прошел ваш первый день…

Он открыл огромный холодильник и занялся изучением его содержимого. Посмотрел вверху, спустился ниже, еще ниже. Под смуглой кожей перекатывались налитые мускулы, сжимались и разжимались мышцы… Во всем этом чувствовалась затаенная сила, грация хищного зверя перед прыжком.

– …чем занимались…

Он наклонился еще ниже, присел, напружинив крепкие ноги, слегка нагнул голову… Я зачарованно наблюдала за ним, не в силах оторваться. Да, черт побери, никто бы не смог оторваться от такого зрелища!

– …как вам Карина? – он обернулся и посмотрел на меня.

А? Что? Карина? Какая Карина? Тьфу ты.

– Карина замечательная девочка, – послушно ответила я, пытаясь поймать разбегающиеся слова и выбрать подходящие.

Получалось с трудом. А если он немедленно не прекратит смотреть на меня своими погибельными глазами, то я… То я… То я вообще не знаю, что сделаю. Но что-то точно неподобающее няне.

– Она очень умный и… энергичный ребенок, – продолжила я, когда он, наконец, выхватил блюдо из холодильника и отправился к микроволновке. Дышать сразу стало легче, а в голове появились хоть какие-то мысли, кроме неприличных. На босса я старалась не смотреть. Все-таки его обнаженный торс действовал на меня каким-то особенным образом. Я чувствовала себя неловко, но все равно то и дело воровато косилась в ту сторону, где он хлопотал, разогревая себе ужин. И, кстати, совершенно не смущался из-за того, что делал это в одних шортах.

– Мы отлично поладили, а история с котенком нас, кажется, сблизила.

О «маленьких шалостях» его дочки я сознательно решила умолчать. Пусть думает, что все у нас идет хорошо. Так и ему спокойнее, и моя репутация не пострадает.

Мой босс довольно кивнул.

– Да, моя девочка умница, – произнес он с теплотой.

В этот момент он стал каким-то человечным. Теперь передо мной был не успешный предприниматель, акула бизнеса и один из богатейших людей города, а любящий папочка, искренне гордящийся своим чадом. Даже обстановка в кухне стала другой. Это огромное помещение, заставленное современной техникой и мебелью в стиле хай-тек, больше не казалось чужим и холодным. Появилось ощущение, как будто я давно здесь живу и каждый вечер беседую со Станиславом за чашкой чая. Вот с таким, полуобнаженным. Хотя, нет. Последнее отменить. Каждый вечер только смотреть и не трогать руками – да от подобного любая психика треснет.

– Ну, а что там с котом? – продолжал он, доставая разогретое блюдо и вбирая проснувшийся от тепла аромат. – Я так понимаю, это счастье поселится в моем доме надолго. Могу я познакомиться с новым членом семьи?

– Конечно! – я снова вскочила с места. – Сейчас покажу его.

Осторожно, стараясь не разбудить девочку, я пробралась к ней в комнату и на цыпочках подошла к кроватке. Карина безмятежно спала, разметав руки. Щечки порозовели, в ногах валялось сбитое в ком одеяло. Рядом спал на спинке рыжий котенок, раскинув в стороны крохотные лапки. Нижние слегка подрагивали, словно в своем кошачьем сне он отважно гонялся за мышами. Все-таки правы те, кто говорит, что нет более приятного занятия, чем смотреть на спящего малыша. И неважно, человечий он или кошачий…

– Пойдем, я тебя кое с кем познакомлю, – тихонько сказала я и подняла шерстяной комок на руки. Он даже не проснулся, только высунул наружу кончик розового язычка.

Когда я вернулась с этим чудом в кухню, бровь босса полезла на лоб и там зависла.

– Это кот?! – удивленно спросил он.

Интересно, а что он ожидал увидеть? Уличного бандита со стальными когтями и рваным ухом?!

– Кот, – согласилась я. Почему-то мне стало страшно весело. – Ветеринар поклялся, что «оно»… – я поднесла котенка поближе к его носу, – …кот!

– А как же «оно» залезло на дерево? – босс обвиняюще ткнул пальцем в комок шерсти у меня на руках.

Вид у него был настолько ошарашенный, что я невольно хихикнула.

– Смешной, – сказал босс.

И улыбнулся.

От этой теплой улыбки и лицо его стало теплым и каким-то мальчишеским, непонятно почему родным и близким. Словно я его знала сто лет, и с ним вместе ходила в детский сад, и росла, и взрослела, и бегала на свидания, и в первый раз целовалась…Будто есть какая-то надежда, что и дальше…

Дыхание перехватило, а сердце стукнуло и оборвалось. Я судорожно сглотнула. Какое дальше?. Стоп… Я отвела глаза и постаралась придать лицу осмысленное выражение. Мы говорили о котенке…

– А ваша дочь сказала, что он красивее всех единорогов вместе взятых…

– Ну, Карина знатный эксперт по единорогам, – продолжал улыбаться Станислав. Нет, это не улыбка. Это оружие массового поражения. Законом надо запретить так вот улыбаться! – В этом вопросе я ей полностью доверяю.

Котенок зевнул, разинув розовую пасть, потянулся и открыл глаза. Недовольно пощурился и начал с любопытством оглядываться, словно не понимая, где находится. Казалось, он решил, что вся эта благодать в виде полной миски корма, мягкой подстилки и заботливой хозяйки ему лишь приснилась. И теперь с трудом осознавал, что жизнь его и на самом деле сделала крутой поворот, и он – самый настоящий домашний кот, а не несчастный бродяга.

Наконец, удостоверившись, что это все не сон, котенок довольно замурчал, привычно раскинув лапы. Беззащитное розовое пузо доверчиво выпятилось вверх. По-моему, кто-то слишком много ест…

Я не удержалась и потянулась погладить его по взъерошенной после сна шерстке. Видимо, босс тоже не удержался. Наши пальцы встретились, и я поспешно отдернула руку. И покраснела. Нет, это уже ни в какие рамки не лезет. Ну почему я веду себя так глупо?! Можно подумать, это не обычная рука обычного человека, а какой-то электрический скат. Или оголенный провод под напряжением. Или.. что там еще током бьется?

Если босс и заметил мое замешательство, то вида не подал. Он пытался получить обратно свой палец, взятый в плен четырьмя рыжими лапками с крошечными коготками.

– Как назвали этого зверя? – спросил он таким будничным тоном, что я успокоилась. Действительно, как только в голову могла прийти какая-то чепуха. Мы же не в любовном романе, чтобы каждое случайное прикосновение заканчивалось головокружением, потерей сознания или выходом из-под контроля обуревающих страстей.

– Карина хотела посоветоваться, – сказала я. – У нее есть пара сотен вариантов, и она ждала вас.

Похоже, прозвучало так, словно я его осуждаю. Если честно – да, осуждаю. Он обещал, а обещания надо выполнять. Особенно если они касаются маленькой девочки, которая только что приехала. И весь день ждала папу. А папа был слишком занят важными делами или объятиями прекрасной «заи». Но, конечно, вслух я бы такого никогда не высказала. В конце концов, это не мое дело. Мне платят приличные деньги за то, чтобы я выполняла свою работу и держала язык за зубами.

Босс кинул на меня цепкий короткий взгляд и усмехнулся.

– Вот завтра и рассмотрим все ваши сотни вариантов, – сказал он. – Потому что завтра мы идем развлекаться в парк аттракционов!

– Правда? – я чуть не захлопала в ладоши. Видимо, общение с Кариной действует на меня не лучшим образом.

– Конечно, правда. Так что проведите, пожалуйста, все необходимые занятия в первой половине дня. А после обеда – вперед, к приключениям!

Глава 11

Заниматься с ребенком, который боится опоздать в парк, – сплошное удовольствие. Если бы Карина не спрашивала через каждые пять минут: «А мы точно-точно сегодня едем на карусели?», «А сколько часов осталось?», «А папа точно еще не приехал?», то мы бы закончили гораздо быстрее. Но и так удалось завершить учебную программу в нужное время.

И когда Станислав зашел в нашу комнату, девочка уже была полностью готова. Она даже успела перемерить несколько платьев, пока не сделала окончательный выбор.

Я ждала поездки не меньше, чем она.

Во-первых, из чистого альтруизма. Эти двое, хоть и не казались ангелами, становились мне почему-то симпатичны. И они явно хотели побыть вместе. И заслуживали этого.

А во-вторых, у меня были огромные планы на этот день. Хотелось успеть помочь садовнику, крепкому, несмотря на солидный возраст, мужчине. Увидев, во что превратил лужайку перед домом горе-экскаватор, он лишь печально вздохнул. Ни единого слова жалобы или упрека я от него не услышала, но и так было понятно, что он не слишком рад тому, что результат его трудов исковеркан самым безжалостным образом. Я чувствовала свою вину перед ним, и была готова загладить ее тяжелым физическим трудом.

Однако у Карины были другие планы.

– Ну что, принцесса готова приступить к развлечениям? – весело спросил Станислав, входя в комнату для занятий. – Давай быстрее, нас ждут великие дела!

– У-р-р-р-р-а!!! – закричала девочка и бросилась ему на шею.

– Желаю вам отлично повеселиться, – сказала я, когда довольные визги немного стихли.

Девочка тут же уставилась на меня круглыми удивленными глазами:

– Разве ты с нами не поедешь? Тебе тоже не помешает отлично повеселиться!

– Я думаю, вы отлично проведете время с папой, – улыбнулась я. Хотя мне было приятно, что она вспомнила обо мне.

– Папа, но это же несправедливо, – заявила она отцу. – Саша тоже была умницей. А еще она очень смелая. Знаешь, как она здорово залезла на дерево за котенком? И даже не плакала, когда грохнулась.

Станислав посмотрел на меня с интересом, и я здорово смутилась. Вообще я бы предпочла сохранить в секрете подробности спасения котенка. Но было поздно. Карина уже в красках расписывала, как ловко я перескакивала с ветки на ветку, в конце концов, оказавшись на самой-самой макушке дерева, почти задев головой облачко. А потом смело спрыгнула с высоты в миллион метров.

В общем, если бы этот рассказ выслушала Лара Крофт, точно бы лопнула от зависти и поспешила записаться ко мне на мастер-класс. Хотя на моего босса эта история тоже произвела впечатление:

– Ого! – подыгрывая дочери, с преувеличенным удивлением произнес он, и в глазах его затанцевали золотистые смешинки. – Тогда Александра и правда должна поехать с нами. Если колесо обозрения остановится, нас будет кому спасти.

– Точно! – заверещала девочка. – Она знаешь, как карабкаться умеет! Как паук. Нет, как обезьяна! Как Кинг-конг! – девочка захлебывалась восторгом, сравнивая меня все с новыми, не самыми привлекательными персонажами. Мои робкие возражения потонули в пучине ее веселья. Кажется, их так никто и не расслышал.

– В общем, ждем вас в машине! – сказал Станислав, и, взяв дочь за руку, вышел из комнаты. Мне не оставалось ничего другого, как пойти переодеваться.

В парке царила атмосфера веселья и беззаботности. Мне даже стало жаль, что я не могу себе позволить так же весело скакать, как Карина, перебегая от одного аттракциона к другому. Она же, пользуясь случаем, решила взять от этого дня все. И отец ни в чем ей не отказывал.

Очень скоро в ее руке оказалась целая связка разноцветных фольгированных шариков, на голове – кепка со встроенным маленьким вентилятором, работающим от солнечных батареек, а на пальце колечко с огромным искусственным «бриллиантом». Все ее желания Станислав выполнял беспрекословно. Думаю, попроси дочка купить ей весь парк, он сделал бы это, не раздумывая ни минуты.

Девочка была счастлива. Она носилась словно ураган, весело тараторила и напевала. Казалось, ее запасы энергии были неиссякаемы.

– Папа, мне не нравятся детские аттракционы, они ску-учные! – заявила она, наконец. – Хочу на «Американские горки»!

– И ты не забоишься? – поинтересовался отец, и в голосе его снова проскользнула гордость.

– Вот еще! – фыркнула Карина. – Да я сто раз уже на них каталась.

Она взяла его за одну руку, а вторую протянула мне.

– Идемте! – велела она тоном капризной принцессы из сказки про двенадцать месяцев и потащила нас в ту сторону, откуда раздавалось больше всего испуганных визгов.

И мы трое, не размыкая рук, отправились навстречу новым приключениям. Периодически Карина поднимала ножки и повисала у нас на руках. Мы со Станиславом тут же поднимали руки, и она, весело смеясь, издавала победный клич. Было во всем этом что-то очень семейное, по-особенному доверительное. Мы словно стали одним целым, два взрослых человека, всегда готовых поддержать третьего, маленького…

Я поймала себя на этой мысли – и тут же отбросила ее как неконструктивную. Нет никаких «мы». Есть они – отец и дочь. Он – один из хозяев жизни, которому доступно и подвластно все. И она – маленькая наследница большой финансовой империи. Девочка, которая в шесть учит китайский язык не потому, что ей больше нечем заняться, а потому что на нем говорит полмира. И есть я – наемная сотрудница, которая через три месяца покинет эту семью.

– Вот оно, – Карина остановилась и с благоговением уставилась на паровозики, которые с огромной скоростью носились по лихо закрученным рельсам. Голоса и смех пассажиров слились в один сплошной гул, который стократно усиливался во время преодоления самых опасных участков. Не понимаю, как люди по доброй воле забираются на этот аттракцион.

А вот Карина понимала.

– Хочу, хочу! – она нетерпеливо подпрыгивала на одной ножке.

– Минуточку, сейчас раздобуду билеты, – Станислав и сейчас не собирался прекословить девочки.

– Милая, ты уверена, что не испугаешься? – вкрадчиво спросила я. – Может, лучше съедим еще по мороженому? Шоколадному с вишней?

И хотя я понимала, что ничего страшного случиться не должно, каждый аттракцион прошел все необходимые проверки и, в принципе, безопасен, но все равно переживала. Не внушал мне доверия этот паровозик, лихо нарушающий все законы физики.

– Да ты что! – удивилась Карина. – Это же так весело!

Как я и предполагала, убедить девочку мне не удалось. И когда Станислав вернулся, держа в руке заветные билетики, она пришла в неописуемый восторг:

– Папочка, ты лучший! – закричала она, перекрывая голоса тех, кто уже испытывал невероятное «удовольствие», входя на аттракционе в «мертвую петлю».

На лице Станислава снова появилось то довольное выражение, которое так шло ему.

– Держи! – он протянул девочке билет. – А это вам.

Еще одна яркая бумажка оказалась прямо передо мной.

– Мне? – в этот момент я испугалась как никогда в жизни. – Извините, но я вынуждена отказаться. У меня… голова от высоты кружится и… вестибулярный аппарат хромает…

– Как же вы тогда прыгали с высоты в миллион метров? – в глазах у Станислава снова заплясали смешинки. – Я думал, что после таких приключений «Американские горки» для вас просто рядовая поездка.

Глава 12

– Нет-нет, – поспешила заверить его я. – Дело в том, что я не переношу большие скорости, и совсем не люблю висеть вниз головой, и…

Разволновавшись, я начала нести всякую чушь. Но мне уже было неважно, какое впечатление я произвожу. Главное, во что бы то ни стало уговорить Станислава не брать меня с собой. Возможно, у меня даже бы получилось. Если бы не одно маленькое «но».

Карина.

– Саша, ты не можешь нас бросить, – авторитетно заявила она. – Ты должна всегда быть со мной. Ведь ты же хорошая няня, правда?

И как только она умеет находить такие железные аргументы! Я попыталась сказать что-то еще, но тут вагончик остановился, служащий на аттракционе отстегнул цепочку, и пригласил «счастливчиков» получить порцию адреналина. Карина вцепилась в мою руку и потащила вперед.

– Не переживайте, этот аттракцион адаптирован для детей, – попытался успокоить меня Станислав. – Здесь даже «мертвая петля» почти игрушечная. Вам, с вашими задатками Конг-конга, боюсь, здесь будет скучно.

После этих слов мне почему-то стало еще страшнее. Я все еще продолжала сопротивляться и бросила умоляющий взгляд на служащего, словно он мог меня спасти. Но тот предпочел остаться в стороне.

Я сама не поняла, как оказалась в вагончике и позволила пристегнуть себя.

– Вау! – Крина нетерпеливо дрыгала ногами. – Сейчас будет круто!

Я старалась успокоить себя. Ведь маловероятно, что произойдет что-то плохое, правда? Ведь тысячи людей до меня уже прокатились по этому сумасшедшему серпантину, и никто из него не вывалился, верно?

Но сердце все равно замерло, а тело пробила дрожь. Я тихонько вскрикнула, когда паровоз пришел в движение, и, набирая скорость, понесся вверх. На всякий случай я прикрыла глаза, но это все равно не спасало. Мы то взмывали вверх, то резко бросались вниз, и я на каждом вираже готовилась принять быструю, но мучительную смерть.

«Пять минут, надо продержаться пять минут», – повторяла я про себя. Но каждая секунда, проведенная в этом отчаянно раскачивающемся вагончике, тянулась невыносимо долго.

В какой-то момент скорость стала убывать. Неужели все?

Я открыла глаза и замерла от ужаса. Эта остановка была лишь передышкой перед самым отчаянным моментом. Замерев на самой высокой точке, паровоз внезапно рухнул вниз. Так резко, что мне показалось, что какая-то часть меня не успела сориентироваться и осталась там, на самой вершине.

Набрав нужную скорость, наш маленький состав пошел вверх и резво вошел в «мертвую петлю», перевернув всех пассажиров вниз головой.

– Круто! – слышала я голос Карины как будто откуда-то издалека. Я сжалась всем телом, изо всех сил зажмурилась, и нервно стиснула руками то, что под них попалось.

Казалось, мы провели в перевернутом состоянии целую вечность. Но, наконец, закончилась и она. Паровозик вернулся в положение, не противоречащее здравому смыслу, и резво побежал по рельсам дальше.

Страх, сковавший мое тело, начал отступать. И на смену ему неожиданно пришел восторг. Я сделала это! Мне вдруг стало так легко и весело, и захотелось вместе с Кариной вопить изо всех сил. Но, конечно, позволить себе это я не могла.

Состав снова сбросил скорость, и торжественно въехал в «гараж». Люди вокруг переговаривались, делясь впечатлениями, Карина трещала без умолку.

– Александра, все закончилось, – обратился ко мне Станислав.

– Да, и это было неожиданно здорово, – улыбнулась ему я. – И почти не страшно…

– Если вам больше не страшно, может, отпустите мою руку? – смешинки в его глазах снова устроили пляски.

Я посмотрела вниз и покраснела. Это что-то, во что я вцепилась в самый страшный момент, было не чем иным, как его рукой. Более того, я до сих пор судорожно сжимала ее, словно вообще не собиралась отпускать.

– Прошу прощения, – пробормотала я, разжимая ладонь, и, кажется, покраснела.

– Ничего страшного, – рассмеялся он. – Я сам чуть от страха не запрыгнул на руки к самому смелому товарищу в наших рядах.

Он кивнул на Карину, которая восторженно подскакивала на своем месте.

– Вы такие классные! – воскликнула она, заметив, что все внимание теперь обращено на нее и будучи не в силах справиться с обрушившимися на нее эмоциями.

Мы выбрались из паровозика, стоившего мне миллиардов нервных клеток и загубленной репутации женщины –Кинг-конга, и я тут же почувствовала, что ноги стали ватными. Эти пять минут, проведенные на крутых виражах между небом и землей, практически лишили меня возможности ходить.

Зато на Станислава с Кариной аттракцион если и подействовал, то только самым лучшим образом. Девочка поправила съехавшую кепку с вентилятором на козырьке и принялась прыгать вокруг папы:

– А мороженое сегодня будет, да? Я могу съесть сразу два!

Глава 13

– Конечно, хоть даже три, – подмигнул ей Станислав. – Если справишься с обедом. Питаться одним мороженым можно только снеговикам. А они летом на аттракционы не ходят.

Через несколько минут мы уже сидели за столиком в кафе, больше похожем на сказочный домик. И Карина, как ни странно, совершенно спокойно приняла тот факт, что мороженое – после. Впрочем, Станислав объявил об этом таким тоном, что ослушаться было невозможно. Если я когда-нибудь решу сесть на диету, обязательно попрошу его о помощи. Пусть скажет, как он это умеет, «Сладости – под запретом, а после шести – только вода!». И все. Нарушить запрет я точно не посмею.

– Нам еще надо покататься на лодках в бассейнах, на гонках, и лупасить надувными дубинками, – озвучивала планы на ближайшее будущее Карина. – А еще покататься на лошадке, на беленькой, я видела, когда мы шли в кафе.

Судя по тому, как одобрительно кивал Станислав, наша прогулка должна была здорово затянуться. Мне оставалось лишь надеяться, что меня не заставят карабкаться на лошадь или орудовать дубинкой. Хотя бы и надувной. Впрочем, кажется, «беленькая лошадка» – это пони, а значит, меня туда не усадят хотя бы из сострадания к животному.

– А еще можно нарядиться принцессами и сфотографироваться, – продолжала девочка. – Я хочу быть Белль. А ты, Саша, в кого нарядишься?

Вопрос был таким неожиданным, что я чуть не поперхнулась мороженым.

– Боюсь, платьев для взрослых там нет, – попробовала отвертеться от маскарада я. Но сделать это было не так легко.

– Есть! Я видела! – оживленно воскликнула девочка. – А давай, ты будешь Фионой, а папа Шреком?

Представив Станислава в образе огромного зеленого людоеда, я прыснула от смеха. Хорошая подбирается компания, парочка монстров и маленькая красавица. Видимо, Станислав представил ту же картину, и весело захохотал.

– Нет уж, девочки, давайте без меня, – он тоже попробовал увильнуть от намечающейся фотосессии.

– Ну, хорошо, – подозрительно легко согласилась девочка. – Не хочешь быть Шреком, будешь Чудовищем. Мне же тоже жених нужен.

В этот момент Карина была настолько очаровательна, что сердиться на нее было невозможно… Мы приветствовали каждую ее новую задумку дружным хохотом, а она фантазировала все больше и больше, чувствуя одобрение публики.

На окружающих мы не обращали совершенно никакого внимания. И даже не обернулись, когда голоса за соседним столиком стали громче и требовательнее.

– Эй, – кричал кто-то басом. – Официант, а ну тащи сюда свою задницу! Я заказ сделал полчаса назад! Почему мой сын должен ждать?

– Папа, а как можно притащить свою задницу? – тут же отреагировала Карина. – Ее что, в руки что ли надо брать? Или на поднос положить?

– Не обращай внимания, – Станислав бросил в сторону нарушителя спокойствия недовольный взгляд. И на его месте я бы немедленно перестала. – Так кем мы нарядим Александру? Ты придумала?

Но вернуться к нашей мирной беседе не получилось. Официант, прибежавший к столику, быстро выставлял заказ. Но клиент, видимо, все еще был не доволен.

– Вы что там, корову доили, чтобы из него коктейль сделать? – Судя по голосу, в этот день он не ограничился молочными напитками, и надеяться на быстрое разрешение конфликта не стоило.

– Ну, все наелись? – спросила я, стараясь не выдавать волнение. – Может, уже пора кататься на лодочках?

– Нет! – в один голос воскликнули отец и дочь и стали дружно орудовать ложками.

Ситуация за соседним столиком между тем накалялась. Мужчина, оскорбленный нерасторопностью официанта, возмущася все громче. На помощь сотруднику уже бежал менеджер.

– Извините, вынужден просить вас покинуть заведение, – обратился он к скандалисту.

– Да ты че! – взревел тот, после этого последовал звук удара и тело несчастного менеджера, отлетев в нашу сторону, приземлилось прямо у столика. Карина пронзительно завизжала. А поддавший посетитель, видимо, еще не успел выпустить пар. Он подбежал к своей жертве и схватил его за лацканы пиджака.

Станислав отодвинул нас в сторону и быстро приблизился к баламуту. Я видела, как тонкая ткань рубашки натянулась, обрисовывая вмиг вздувшиеся мышцы.

– Не надо! – выкрикнула я, но мой голос был похож, скорее, на комариный писк и, конечно, совершенно никто не обратил на него внимания. Тогда я подбежала к девочке и обняла ее за плечи. Но та, вопреки моим ожиданиям, совершенно не испугалась.

– Зря он это… – спокойно сказала она.

– Вот и я говорю, – поддержала я внезапное благоразумие девочки. – Зачем связываться с пьяным!

– Нет, ты не поняла. Это я про дядю… зря он связался с папой.

Станислав легонько встряхнул мужчину, заставляя выпустить из рук пиджак бедолаги-администратора.

– Да я…! – взревел как раненый медведь дебошир и занес руку для удара. К слову, она была довольно внушительных размеров, как впрочем, и сам хулиган.

Но завершить начатое не успел. Свободной рукой Станислав перехватил занесенный над ним кулак. Я видела, как еще больше напряглись его мышцы, как недобро сузились глаза. Казалось, еще чуть-чуть, и он порвет нарушителя спокойствия на куски. Но ничего такого не произошло. Смутьян охнул, посмотрел на своего обидчика, и как-то резко обмяк.

– Ну, мужик, ну ты чего… – забормотал он.

Станислав перевел взгляд на столик, за которым до этого сидел его противник. Сейчас за ним остался только худенький мальчишка лет десяти. Он испуганно наблюдал за сценой борьбы, совершенно забыв про тот самый коктейль, за который так переживал его отец.

И просто разжал руку, предоставляя своему противнику свободу.

Кажется, получив трепку, зачинщик скандала сразу протрезвел. Он положил на барную стойку несколько купюр и, ссутулившись, пошел к выходу, кивнув мальчику, чтобы тот шел за ним.

Вроде бы все закончилось хорошо, мне показалось, что день, который обещал быть таким хорошим, окончательно испорчен. Но я ошибалась.

– Ну что, вы еще не все мороженое тут съели? – Станислав опустился на свой стул и придвинул к себе очередную порцию. – М-м-м… малиновое, такое я еще не пробовал.

Как ни в чем не бывало, он принялся уписывать лакомство.

Карина тоже притянула к себе креманку. Словно ничего и не произошло.

Домой мы вернулись уставшие, но довольные. Даже Карина начала дремать еще в машине. Правда, стоически старалась не уснуть и, встряхивая головой, делилась впечатлениями:

– Ну вообще «Американские горки» самые крутые. А правда я здорово скакала на пони? Он такой классный, мне кажется, он меня полюбил. Папа, а мы можем завести пони? Он мог бы жить в саду.

– Боюсь, ему нас будет очень скучно, – рассмеялся Станислав. Неужели у него хватило духа отказать дочке хоть в чем-то?

– Ну я же буду с ним играть и кататься на нем, – не отставала девочка.

Так, под ее щебетанье, мы въехали во двор. На улице уже начинало темнеть, уютно горели фонари, воздух благоухал цветами. И даже жужжанье надоедливых комаров не нарушало эту умиротворяющую картинку.

Лужайка перед домом выглядела гораздо лучше, хотя былого идеала еще не достигла. Решив, что завтра обязательно предложу свою помощь, я нырнула в двери, распахнутые Станиславом перед нами. Вечер казался идеальным.

Непривычно послушная Карина словно задалась целью сделать этот вечер еще лучше. Расцеловав котенка, она беспрекословно нырнула в теплую ванну с пеной, распространяющей на всю комнату аромат спелой клубники.

– Правда, мы здорово повеселились? – поинтересовалась малышка, когда я натирала ей спинку.

– Это был одних из лучших дней в моей жизни, – призналась я, совершенно не лукавя.

– Да, мы отличная команда! – обрадовалась она. – Ты мне нравишься. Ты добрая. И красивая, как фея.

– Спасибо, милая, ты тоже настоящая красавица, – ответила я, улыбнувшись своей подопечной.

Мне в жизни часто делали комплименты. Но, наверное, ни один не звучал так искренне и мило. Карина, довольная услышанным, кокетливо поправила мокрые волосы. Но потом словно вспомнила что-то неприятное, и личико ее омрачилось.

– Можешь пообещать мне кое-что? – вкрадчиво спросила она.

– Думаю, да, если только ты не попросишь купить пони.

Она завертела головой:

– Нет, это не про пони, это про тебя. Поклянись, что никогда не будешь делать операции на лице. Пожалуйста.!

Голос ее звучал грустно, даже жалобно. Конечно, отказать в этом я ей не могла. Тем более, ничего такого не входило в мои планы.

– Никогда в жизни, – заверила ее я.

От дальнейших вопросов удержалась. Было видно, что эта тема для девочки болезненная, и обсуждать ее она не хочет. Услышав мой ответ, она серьезно кивнула головой и замолчала.

Я уже шла с книжкой в комнату Карины, но по пути меня остановил Станислав.

– Вы можете идти, – он взял книгу из моих рук. – Вы устали, а я тоже умею читать.

– Я вовсе не устала… – попыталась возразить я.

Но Станислав не собирался уступать.

– Так получилось, что прямо сейчас у меня нет более важных дел.

Он скрылся за дверью комнаты. Я задержалась на минуту, прислушиваясь.

«Давным-давно жила одна очень хорошая девочка…» – донеслось из комнаты, когда стих восторженный визг. Голос Станислава звучал непривычно мягко и убаюкивающе.

Ну что ж, полагаю, тут и правда справятся без меня.

Глава 14

Я быстро приняла душ и несмотря на то, что чувствовала редкостное умиротворение, решила выпить успокаивающего чаю. Все-таки после всех потрясений этого дня моя нервная система заслужила чего-то вкусненького. Да и к тому же завтра все вернется на круги своя. Станислав уедет на работу, а я останусь один на один с его маленьким энерджайзером.

Достав пакетик из ящика, я мельком взглянула в зеркало. Не мешало бы привести себя в порядок. Все-таки этот особняк настраивает на особый лад. Простой халатик здесь кажется инородным предметом, он явно не из этого мира. Быстро переодевшись и уложив волосы, я склонилась в нерешительности над косметичкой. Нет, лишнее. Я же не на светский прием иду, а всего лишь на кухню, выпить чашку чая. И кто там меня увидит? Если только Станислав.

«Дурочка!» – мысленно отругала я себя. От кого я пытаюсь скрыть, что все эти ухищрения вовсе не ради того, чтобы соответствовать дому. Мне хочется нравиться его хозяину. Глупо. Всего каких-то три месяца, и Карина отправится домой. Я тоже.

Захлопнув сумочку со скудным набором косметики, я отправилась в кухню. Все-таки это не свидание, и не надо придумывать разные глупости. Да, мы провели отличный день, но он совершенно ничего не изменил, и я в этом доме няня, нанятая на временную работу.

В кухню я вошла под звук микроволновки, оповестившей об окончании разогрева. Станислав стоял рядом с ней, спиной к двери. И все-таки он заметил мое вторжение.

– Еще вчера хотел спросить, – сказал он, даже не повернувшись. – Что это вы такое ароматное пьете? Очень приятный запах.

На этот раз он не забыл надеть футболку, но это не очень-то помогло. Светлая ткань обтянула его торс, совершенно не скрывая телосложение, более подходящее молодым богам Олимпа, чем успешному бизнесмену.

– Травяной чай, – ответила я, располагаясь за столом и продолжая его разглядывать. – Здорово успокаивает нервы.

– Мог бы догадаться, – Станислав повернулся к столу и улыбнулся, продемонстрировав ряд белоснежных ровных зубов. – С вашей работой без этого никак.

Расставив на столе несколько аппетитно пахнущих тарелок, он устроился прямо напротив меня.

– Мороженое это, конечно, хорошо, – сказал он, кивнув на них. – Но если не подкреплюсь чем-нибудь более существенным, не смогу заснуть.

– Да уж, сил мы сегодня потратили немало, – улыбнулась я.

– Точно, – кивнул он. – Давно я так не уставал. Честное слово, выбить выгодные условия контракта гораздо проще, чем целый день кататься на каруселях. И как вы только справляетесь с моей юлой? Хотя, она от вас в полном восторге.

Его слова произвели эффект целительного бальзама. Осознавать, что девочка прониклась ко мне симпатией, было очень приятно. Пожалуй, ради этого стоило и потерпеть ее проказы.

– А вы считаете, что она чересчур избалована? – его голос стал тише, появилась настороженность.

Как будто ему и правда есть дело до моего ответа. Конечно, можно было успокоить его, заверив, что это самый чудный ребенок на планете. Любой родитель ждет именно таких слов. Но я решила быть честной. И, немного подумав, ответила:

– Думаю, ей не хватает вашего внимания и она пытается привлечь его всеми доступными ей способами. Когда в этом нет необходимости, она спокойна.

Станислав сосредоточился на содержимом тарелки, принявшись слишком отчаянно орудовать в ней вилкой. Но было понятно, что он внимательно слушает меня. Просто не хочет в этот момент смотреть в глаза.

– Карина замечательный ребенок, – продолжила я. – Это добрая девочка, способная сопереживать и сочувствовать. И сообразительная…

– А еще очень упрямая, – отметил Станислав все так же не поднимая глаз от тарелки. – Сегодня, засыпая, опять спрашивала меня про пони. Кажется, она не собирается отказываться от этой идеи и потихоньку разрабатывает план, как бы раздобыть животное.

Мы дружно рассмеялись. Да уж, если эта девочка что-то задумала, все преграды будут сметены. Как бы и вправду Станиславу не пришлось организовывать конюшню на заднем дворе.

– Способность добиваться своих целей – не самая плохая черта, – заметила я. – Да, с такими детьми родителям и воспитателям приходится нелегко, это факт. Но во взрослой жизни это качество обязательно пригодится…

Что-то я как-то резко переквалифицировалась в специалиста по семейным проблемам. А этого делать не стоило.

– Ну и, знаете, как говорят. От осинки не родятся апельсинки, – я улыбнулась. – Было бы странно, если ваша дочь отличалась мягким и покладистым характером.

Я запнулась, пытаясь решить: стоит ли ему говорить то, что я хочу сказать. Или, может, все-таки сохранить работу?

– Еще я думаю, – осторожно сказала я. – Что вам стоит не так явно демонстрировать свою гордость, когда Карина устраивает что-то типа той заварушки в аэропорту.

Он неожиданно смутился:

– Это было так заметно?

Я кивнула.

– Понял. Буду делать вид, что возмущен до глубины души.

Этот разговор как будто разрушил невидимые границы, существовавшие между нами. По крайней мере, у меня было чувство, что я очень давно знаю и Станислава, и его дочку. И от этого было как-то уж очень хорошо. И уже совершенно не хотелось спать. Кажется, я могла бы просидеть вот так всю ночь. Но не получилось.

Наше веселье прервал телефонный звонок. Аппарат, лежавший на столе между тарелок, требовательно заверещал. На его экране появилось прекрасное лицо «заи». Станислав вмиг стал серьезным и, взяв телефон в руки, поднялся:

– Прошу прощения, мне надо ответить.

Он вышел из кухни, плотно прикрыв за собой дверь. Я осталась наедине с чашкой чая. Волшебная атмосфера, витавшая здесь последние полчаса, была разрушена.

Я сделала глоток. Нет, не то. Он уже основательно остыл, пить такое невозможно. Решительно вылила остатки напитка в раковину и направилась к себе в комнату. Завтра рано вставать. Все-таки полезно иногда напоминать себе, что я здесь не почетная гостья и не друг семьи. Я няня, прислуга. И это красавица «зая» имеет право сидеть со Станиславом на кухне, весело болтая. И, конечно, так оно и будет.

Глава 15

На следующее утро, ровно в 8.30 я вошла в комнату своей воспитанницы, приготовившись к долгому процессу пробуждения. Наверняка после всех вчерашних приключений ей захочется поспать подольше. Но нельзя, на этот счет у меня были четкие инструкции.

Каково же было мое удивление, когда оказалось, что кроватка девочки пуста. А сама Карина – готова к занятиям.

Занималась Карина легко и будто играючи. Ее способность к языкам поражала. Казалось, она совершенно не прикладывала усилий, чтобы освоить довольно трудный и объемный материал.

– Тебе нравится учиться? – спросила я.

– Не всегда, – призналась девочка. – Я люблю занятии по русскому, французскому, английскому и китайскому.

– Даже по китайскому? – искренне удивилась я. Мне этот язык казался неприступным, слишком уж он отличался от всех, что я когда-то изучала.

– Очень! – оживилась Карина. – Вот, слушай.

Она вышла на середину комнаты, изящно отставила ножку и начала декламировать, старательно выговаривая коротенькие китайские слова.

– Красиво? – спросила она, закончив.

– Очень! – восхитилась я.

Девочка смерила меня оценивающим взглядом и, видимо, решив, что я достойна того, чтобы посвятить меня в кое-какие свои мысли, призналась:

– Я думаю, на этом языке говорят феи. Он ведь похож на музыку, да?

И откуда в этой маленькой головке столько всего берется? А ведь и правда, этот мелодичный язык так подходит сказочным существам.

– Думаю, ты права, – совершенно серьезно сказала я. – Если хорошо выучишь его, сможешь болтать с феями на любые темы.

Карина подпрыгнула и, подбежав ко мне, крепко обняла. Я, растрогавшись, погладила ее по голове. Наверное, это выходило за рамки моих обязанностей, но не сделать этого я не могла.

– Я тебе сейчас такое покажу! – сказала она, отпрянув от меня и широко раскрыв глаза. – Я про это еще вообще никому не говорила. Только это секрет? Ладно?

Я провела пальцами по губам, словно закрывая рот на молнию, и мою подопечную это вполне удовлетворило. Она достала свою сумочку, и, покопавшись в ней, извлекла большую ракушку.

– Вот, смотри, это мне Джон подарил, – шепотом прокомментировала девочка, словно боялась, что нас могут подслушать.

– Очень красивая! – так же шепотом похвалила я.

Щеки девочки слегка покраснели, и она призналась:

– Он вообще сказал, что я самая классная девочка из всех, что он знает.

Она хитро посматривала на меня из-под ресниц, ожидая реакции.

– Думаю, Джон прав, – сказала я.

– Он вообще такой… такой… умный, – оживилась девочка. – И вообще не вредный.

– Очень хорошие качества для мальчика, – согласилась я и отвернулась, чтобы скрыть улыбку, которая появилась сама по себе. Уж очень умилительный вид был в этот момент у девочки. Даже кончик носа покраснел от удовольствия.

– Он даже физику любит, – продолжала она воодушевленно нахваливать своего друга.

– Физику? – удивилась я. – Сколько же ему лет?

– Уже семь, – она словно гордилась, что ее кавалер уже такой взрослый. – Мы с ним вместе физикой и математикой занимаемся. Только я их терпеть не могу.

Кажется, учебная программа девочки была более насыщенной, чем я предполагала. Вот только зачем заставлять ребенка заниматься тем, что ему явно не по душе, да и не возрасту, я не понимала.

– А ты говорила маме, что не любишь физику? – поинтересовалась я.

– Ага, – кивнула девочка. – Только она отвечает, что я должна быть трудолюбивой. Как Золушка.

Трудолюбие, конечно, похвальная черта. Но для чего же доводить все до абсурда? Дав зарок обязательно поговорить на эту тему со Станиславом, я предложила:

– Ну а пока у тебя нет физики и математике, может, погуляем на детской площадке? Найдешь себе подружек, поиграете в фей?

– Йохоу! – воскликнула Карина и словно метеор начала носиться по комнате. Полагаю, это было «да».

Перебрав несколько платьиц, она, наконец, остановила свой выбор на одном, «самом феечковом». Но прежде чем отправиться на улицу, девочке следовало подкрепиться. Так что она на время поступила в полное распоряжение добродушного повара.

Я собиралась воспользоваться минуткой и переодеться. Но нет. Дверь распахнулась, и на пороге возникла уже знакомая мне стройная фигура. «Зая».

Девушка смерила меня презрительным взглядом и скривила губы.

– Значит, ты и есть новая нянька? – спросила меня девица, пристально вглядываясь в лицо.

– Гувернантка, – поправила я ее.

– А, это меняет дело, – ухмыльнулась та. – Просто няньку, наверное, не взяли бы кататься на каруселях.

– Что вы хотите? – спросила я, стараясь говорить спокойно.

Хотя внутри клокотало. В этой женщине меня раздражало все, и тон ее голоса, и надменный взгляд, и безупречный внешний вид. Я, одетая в простые джинсы и майку рядом с ней смотрелась как служанка рядом с госпожой. Хотя, на самом деле, примерно так оно и было. Как ни крути, а эта красавица – подруга моего босса. И это меня тоже раздражало.

– Стасик просил завезти ему документы, – процедила она, протягивая мне увесистую папку. – Хочет поработать дома. Постарайся ее не потерять.

Я взялась за край тщательно упакованных документов, но «зая» не разжала своей руки. С секунду мы смотрели друг на друга, схватившись за папку с двух сторон, словно не могли ее поделить.

– И еще предупредить тебя кое о чем, – ее глаза метали молнии, хотя и говорила она спокойно. – Не раскатывай губу. Стасик без ума от своей дочки, только и всего. А ты всего лишь приложение к ней. Временное. Вылетишь из дома, как только девчонка вернется к маме. А я останусь. И все у нас будет как раньше. Поняла?

Я молчала, и она резко отпустила папку, так, что я, не ожидавшая этого, чуть не потеряла равновесие.

– Держись подальше от моего мужчины, – прошипела она напоследок и вышла за дверь, не дав мне возможности ничего ответить.

Да и что я могла сказать? Заверить, что Станислав мне не нужен? Поклясться, что не приближусь к нему на расстояние вытянутой руки?

– Саш, а это кто? – спросила Карина, выглядывая из-за моей спины.

Кажется, обед закончился слишком рано.

– Это папина знакомая, – ответила я, стараясь не показывать девочке своего огорчения. – Так что лучше тебе спросить обо всем у него. А пока пойдем-ка побыстрее на площадку!

Я старалась говорить весело, убеждая то ли Карину, то ли себя в том, что ничего страшного не случилось. Да, Станислав – тот самый мужчина, за которого стоит бороться. Так что эту девицу можно понять. Вот только с чего она решила, что я тоже буду это делать?

«Хамка, злая, циничная стерва, – пыталась убедить я себя, пока мы с Кариной шли по направлению к детской площадке. – Не стоит обращать внимания на ее выходки, только и всего».

Но все равно сердце отчего-то сжалось в тугой комок, а на глаза старались навернуться слезы. Но главное – меня не отпускала одна простая и очевидная мысль. Какой бы противной эта "зая" ни была, а она совершенно права.

Глава 16

– Так, девушки мои, – с порога заявил Станислав, обращаясь к нам обеим, ко мне и к Карине. – У нас сегодня грандиозные планы на вечер!

Он помахивал тремя цветными бумажками, очень уж похожими на билеты. Например, в кино… Настроение хозяина дома явно контрастировало с моим: он улыбался, двигался размашисто и шумно – в общем, выглядел совершенно довольным жизнью.

Карина тут же оторвалась от занятий, бросилась к нему и радостно повисла на шее. Ее настроение тоже контрастировало с моим… К счастью, мое настроение и не должно соответствовать.

– Собираемся очень быстро, – командовал между тем Станислав, – потому что до кинотеатра надо еще доехать. У нас в планах полнометражный мультик в 3D, а потом прогулка по городу и поход в кафе. Надеюсь, все за.

Зря он надеется. Кое-кто из нас точно против… Если конечно, я не ошиблась и третий билет предназначается мне.

– Супер! – воскликнула Карина. – Я вот совсем-совсем готова, только надо взять сумочку!

С этими словами она убежала за аксессуаром. Ну вот и удобный момент.

– Станислав, извините, – тихо, но уверено сказала я. – Второй день подряд бурных развлечений, боюсь, для меня это чересчур. Я немного устала. К тому же мы ведь договаривались, что по вечерам у меня будет свободное время. И оно мне очень нужно…

Я улыбнулась, стараясь, чтобы эта улыбка не выглядела грустной.

– Да, конечно, – градус веселья Станислава как-то сразу понизился. Уж не знаю, с чем это было связано. Скорее всего с тем, что все пошло не по тому плану, который он сам себе придумал.

И уж точно вряд ли дело было в том, что веселиться без меня ему не так весело, как со мной. Ничего. Он отец Карины, как-нибудь справятся и без меня.

– Хорошо, конечно, отдыхайте, извините, если… – он не договорил, так что я так и не поняла, за что он вздумал извиняться.

Из глубины комнат появилась Карина с розовым радикюльчиком. И тут же Станислав переключил все свое внимание на нее: – Ну а ты, егоза, в состоянии смотреть мультики и гулять по городу?

– Я? – кажется Карина не допускала даже такого вопроса. – Я, конечно, в состоянии. – И, кстати, насчет пони. Я очень хотела с тобой кое-что обсудить…

Я покачала головой: эту девочку точно не сбить с толку, не удивлюсь, если пони все-таки здесь поселится.

Они ушли, и я наконец с облегчением выдохнула: а ведь действительно впервые за эти дни я смогла провести время спокойно, предоставленная самой себе.

Принять ванну не наскоро, а поваляться в ней в свое удовольствие. Включить телевизор, который, оказывается, есть в моей комнате, и углубиться в сериал. Ответить на электронные письма, чтобы мои друзья, знакомые и родственники не думали, что я пропала без вести и пора подавать в розыск…

Но все эти дела закончились очень быстро, а следом пришли грустные мысли о то, что где-то на другом краю города прямо сейчас идет какой-то совершенно восхитительный полнометражный мультфильм, между прочим, в 3 D, а это значит, что всякие предметы, а иногда даже герои вылетают из экрана так похоже, что впору пригибать голову. О том, что Карина радостно смеется, а ее отец… нет, стоп! О ее отце я точно не буду думать ни теперь, ни когда-нибудь потом.

В этот вечер Карина прибежала ко мне, радостно пересказывая сюжет и размахивая руками, показывая, какими красивыми были драконы.

– Ну все, – она чмокнула меня в щеку и деловито засобиралась. – Тебя я спать уложила, а теперь мне пора, у меня дела. Папа будет читать мне сказку.

Я рассмеялась: отличный план.

Я закрыла дверь и улеглась в кровать. Поход на кухню с пакетиком чая на сегодня отменяется. Нет, не на сегодня – насовсем отменяется. В конце концов не такая уж и нервная у меня работа.

Глава 17

Дни шли за днями, все как-то устаканилось. Мы вошли в обычный ритм занятий, дом не рушился, сад стоял на месте, а соседи не требовали отселить нас куда-нибудь подальше.

Станислав много времени проводил на работе, но умудрялся вырываться и уделять время Карине: устраивал мне краткосрочные «выходные» на несколько часов, а ей – маленькие праздники, о которых она потом рассказывала взахлеб.

Меня он больше с собой не звал. Ни разу. Уж не знаю, что тому послужило причиной – то ли мой отказ и рассказ об усталости, то ли выволочка от «заи»… А может, просто понял, что оставаться с дочкой наедине – это куда интереснее и полезнее, чем таскать с собой еще и няню.

Теперь мы редко виделись. Пост сдал – пост принял.

Как у вас дела, как проходят занятия? – Отлично, Карина очень одаренная девочка…

Вот, собственно, и все. Так, собственно, и правильно.

Во всей моей теперешней правильной и размеренной жизни был только один недостаток: я перестала спускаться по вечерам на кухню и заваривать чай… И теперь вечера стали скучными и однообразными.

Так и было. До сегодняшнего вечера.

Станислав вернулся домой раньше обычного, но не стал объявлять программу развлечений и прямо с порога хватать Карину в охапку, чтобы отправиться с нею в сад или в один из укромных уголков дома, где можно вместе складывать паззлы или сражаться не на жизнь, а на смерть в шахматы. Он лишь сказал:

– Я сегодня поработаю дома, буду занят. Так что, кроха, увидимся за ужином.

Карина, в последнее время совершенно не обделенная вниманием отца, восприняла эту новость спокойно. Даже с энтузиазмом.

– О, прекрасно! – заявила она, – Значит, я смогу выкроить полчаса, чтобы поболтать с Джоном.

– С Джоном? О чем это вы будете болтать с Джоном? – с напускной строгостью посмотрел на нее отец.

И все-таки, хоть строгость и была напускная, что-то в его взгляде было такое, что сулило этому самому Джону или любому, кого ясноглазая красавица со временем ему предпочтет, много серьезных разговоров и самого пристального внимания.

Это было трогательно. Так трогательно, что я ненадолго расслабилась и не успела отвести от Станислава взгляд. И тут же была застигнута на месте преступления. Он повернулся ко мне резко, а затем сказал:

– Саша, когда Карина уляжется спать, зайдите, пожалуйста, ко мне в кабинет.

И вот сейчас никакой шутливости в его тоне не было.

– А что случилось? – попыталась я прояснить ситуацию заранее.

– Давайте позже, – не стал вдаваться в подробности он.

Видимо, это было что-то такое, что при Карине обсуждать не следовало.

– Да, конечно, – сказала я. А что я еще могла сказать?

Остаток вечера прошел очень нервно. Я пыталась угадать, что же может значить это приглашение. О чем он хочет поговорить?

Ежедневные отчеты об успеваемости он получает, с Кариной все в порядке, мы отлично справляемся с программой, хотя, если нормальный человек посмотрит на эту программу – он сразу поймет: чтобы с ней справиться, нужно несколько детей и несколько нянь. Я усиленно перебирала в уме все наши проступки, силясь угадать, какой из них – причина такого необычного приглашения.

К счастью, Карина в этот вечер уснула моментально. Или не к счастью? Может на ковер к боссу не стоило торопиться?

Перед тем, как войти в кабинет Станислава я задержалась, робея. Почти как в тот день, как впервые пришла сюда на собеседование. Но никакого дежавю, тогда это было тогда, а сейчас, сейчас и все иначе. Я мягко постучала в дверь, услышала разрешение войти и переступила порог.

– Добрый вечер, – сказал он мне, хотя мы сегодня вроде уже виделись.

Было видно, что он не решается заговорить о том, о чем собирался и даже нервничает. А вот это напугало меня по-настоящему. Что может заставить нервничать Станислава, если даже пьяные дебоширы ему на один зуб?

– Я сегодня созвонился с Ларисой Ивановной.

Я даже не сразу поняла, о ком идет речь.

– С Ларисой Ивановной?

И тут же вспомнила. Директор нашего агентства! Это же надо было так далеко оторваться от реальности, чтобы забыть такие важные вещи.

– Она завтра пришлет свою сотрудницу. Няню. Сказала, что женщина вполне достойная и опытная. И добрая. Надеюсь, они с Кариной поладят. Но вам надо будет ввести ее в курс дела, познакомить их, ну и в общем как-то постараться наладить их общение, чтобы Карина не чувствовала себя неуютно. Хотя если честно я с трудом представляю себе ситуацию, в которой она будет чувствовать себя неуютно…

Мне показалось, что пол ушел у меня из-под ног.

Это вот таким вот образом он решил сообщить мне об отставке? Сказав, что я должна «ввести в курс дела» свою преемницу? Да уж! Мне надо было очень сильно попасть под обаяние этого мужчины, чтобы забыть о том, как жестко и резко он решает вопросы.

Милым плюшевым мишкой, из которого можно вить веревки, он становится только для дочери, и то, что я несколько раз была тому свидетелем, вовсе не значит, что вся эта «белизна и пушистость» распространяется и на меня тоже.

Я судорожно пыталась вспомнить, где мы с моей воспитанницей проштрафились.

Разбитая ваза? Но там больше виновата не Карина, а ее рыжий питомец. Она действительно нечаянно.

Синяк под глазом у мальчишки с игровой площадки? И опять же, это не наша вина. Мальчишка сам небезопасно висел на перекладине, а Карина просто проходила мимо и не несет никакой ответственности за то, что мужчины уже сворачивают в ее сторону шеи и попадают во всякие экстремальные ситуации.

А может – эта мысль пришла в голову последней и была самой неприятной из всех – может, случилось то, что в моей практике случалось уже неоднократно: пассия молодого симпатичного отца затребовала, чтобы для девочки подыскали няню посерьезнее, поопытнее? То есть, не такую молодую и цветущую? «Зая» запросто могла что-то такое сотворить.

Ну что ж. Мне остается только уйти достойно.

– Да, конечно, я все сделаю, – недрогнувшим голосом сказала я.

– Отлично, – Станислав улыбнулся так радостно, как будто бы только что сделал мне подарок на день рождения. – Постарайтесь справиться пораньше. Так, чтобы успеть до полудня.

Вот ведь как! До полудня! В носу защипало.

Странно, известие о том, что мне нашли замену, не взволновало меня так сильно, как понимание, что в этом доме мне осталось провести буквально несколько часов. Но если уж я спокойно согласилась передать дела, будет глупо устраивать сейчас истерику по поводу того, что нужно сделать это в первой половине дня.

– Конечно… Как скажете, – ответила я и добавила: – Могу я спросить кое-что?

– Что? – удивился Станислав.

– Что я сделала не так?

– Вы? – он смотрел на меня очень серьезно, так, словно бы сейчас собирался обвинить меня как минимум в краже столового серебра или даже в том, что мы на целых два урока отстали от программы по французскому. – Вы все делаете так. Только совершенно не отдыхаете. Даже перестали спускаться в кухню и пить свой чай. Поэтому завтра у вас выходной.

Я опустилась на стул. Теперь, когда опасность миновала, можно было перестать «держать лицо».

– А вы что подумали? – он смотрел на меня с искренним непониманием.

– Что вы меня увольняете.

– Увольняю? Если бы я сошел с ума и решил вас уволить, Карина сжила бы меня со свету! Как вам могло прийти такое в голову?

Я хотела ему сказать, что любому придет такое в голову, когда ему ни с того ни сего велят обучать свою замену, но решила не говорить.

– Спасибо большое. На самом деле я совершенно не устала. Но если вы так настаиваете, с удовольствием воспользуюсь выходным.

Станислав согласно кивнул.

Я уже собиралась уходить из кабинета, когда он сказал вдогонку:

– Саша… Я слышал, у вас завтра выходной… А вы уже планировали что-нибудь на вечер?

Глава 18

По задумке Станислава, столь ранний приход няни на замену нужен был для того, чтобы Карина была при деле, а я спокойно могла собраться. Все-таки поход в театр – дело ответственное. Это тебе не кино, куда можно просто натянуть джинсы и майку, да и пойти: все равно огромное ведро с попкорном надежно прикроет от посторонних взглядов.

Театр же – совершенно другое дело. Когда я училась в школе, я обожала театр! Это совсем не то, что кино. В кино ты понимаешь: вот тут – ты, а вот там – действие. А в театре чудо происходит прямо у тебя на глазах. Рядом. В общем, там все серьезно, и времени на сборы нужно куда больше. Свободного времени, которого мне, разумеется, взять было неоткуда.

Как только Карина узнала, в связи с чем такие перемены и вместо меня с ней будет Алена, она невероятно воодушевилась.

– У тебя свидание с папой? Это круто! Сначала мы перемерим все твои платья – надо выбрать лучшее. А еще – помада! Помада должна быть яркой. И прическа! Прическа в женщине – это вообще самое важное! Ее я сделаю тебе сама!

Я хотела объяснить, что это вовсе не свидание, но последнее заявление о прическе совершенно выбило меня из колеи. Нет, конечно, Станислав оценит парикмахерские способности дочери и наверняка даже ее похвалит. Но вот рядом со мной с таким произведением искусства на голове, наверное, будет чувствовать себя несколько некомфортно.

– Знаешь, Кариночка, давай мы сделаем так: платье выберем вместе и мерить тоже будем вместе. А вот прическу мне сделает мастер, тем более что я уже записана в салон.

– Я тоже хочу в салон! И тоже хочу прическу! – заявила она. Но потом, подумав, добавила: – Нет, знаешь, я в следующий раз пойду. А в этот раз – ты. У тебя же свидание.

– Это не свидание!

Алена, приятная женщина лет тридцати, смотрела на меня с укоризной. В ее взгляде читалось, что вот она бы ни за что не пошла с отцом своей воспитанницы ни в какой театр.

Я бы тоже не пошла ни с каким другим отцом никакой другой воспитанницы. Но вот конкретно с этим отцом очень сложно спорить. Особенно когда спорить совсем не хочется.

– И надень вот эти вот красные бусы. Они так подходят к твоим глазам! – изо всех сил помогала мне собираться Карина.

Глава 19

Я ужасно давно не была в театре. А в таком – не то чтобы давно, вообще никогда не была! Огромном, переливающемся огнями тысячи хрустальных люстр, украшенном золоченой лепниной и красным бархатом. Я увидела имена в программке – и дух захватило от восхищения. Похоже на сбывшуюся мечту. Или на сон. Да-да, именно сон, потому что со мной такого не может случиться никогда. Ну, пусть сон, зато какой восхитительно-сказочный… Ведь у каждой Золушки должен быть хотя бы крохотный кусочек сказки…

– Что-то не так? – прошептали сзади на ухо. От горячего дыхания волосы на затылке моментально стали дыбом, а по спине скользнул холодок, стукнув куда-то под коленки.

Кажется, Станислав неправильно интерпретировал мое замешательство. Но если он не прекратит дышать мне в ухо, то что-то точно будет не так…

– Все хорошо, что вы, – улыбнулась я.

Пожалуй, даже чересчур хорошо. Все в этот вечер было особенным. Особенным был взгляд Станислава, когда мы встретились. Такой – будто он увидел меня впервые. В каком-то смысле так и есть. Одно дело – я с пучком на голове, в джинсах и майке вечно несусь куда-то, потому что работа-работа. И совсем другое – когда я появляюсь с высокой прической и в длинном платье с приоткрытыми плечами. Это платье вряд ли можно назвать слишком нескромным – кругом дамы сияют обнаженными плечами и руками. Но когда Станислав смотрит на меня своим странным взглядом – сразу хочется проверить: точно ли я все еще в платье? Может что-то съехало? И страшно мне от этого взгляда, так, что в животе екает, и весело…

Мы садимся в мягкие кресла – и волшебство начинается. История, в которой трудно понять – кто прав, кто виноват, которая заставляет от души смеяться и грустить, словно чья-то чужая – но уже почти твоя – жизнь пронеслась только что мимо, задев за живое.

В самом конце, когда актеры вышли на поклон, а публика устроила им овацию, я даже немножко заплакала. И не потому, что мне было плохо, а потому что внутри ныло томительно-сладко от какого-то совершенно немыслимого, удивительного восторга. Мы вышли из театра – а это невероятное ощущение осталось. И казалось невозможным просто вернуться домой и заняться будничными делами.

– Прогуляемся? – спросил Станислав.

Я молча кивнула. Хотя, может, и не стоило. Одно дело поход в театр – в этом нет ничего предосудительного и излишне интимного. Просто смотреть спектакль интереснее с кем-то – чтобы потом обсуждать и делиться впечатлениями. Но вот прогулка вдвоем…

Вдоволь посомневаться мне не дали. Станислав подхватил меня за локоть и заявил:

– Мы идем на набережную. Там очень красиво.

– Даже красивее, чем у нас в саду? – улыбнулась я.

Неужели он всерьез думает, что я ни разу не была на набережной? Стоп! Я что, сказала «у нас»? Вот ведь! Стоило боссу перестать быть сатрапом и проявить элементарную вежливость к своему работнику, стоило только его дочери искренне привязаться к этому работнику, как глупый работник распоясался и навоображал себе бог знает что! Это у них в саду красиво, и уж никак не у нас! Все эти умные мысли я хотела подумать жестко и четко, чтобы немедленно взять себя в руки, но… Но, увы. В такой восхитительный вечер абсолютно не хотелось ни с кем ругаться, даже с самой собой. Тем более что Станислав не обратил никакого внимания на мою оплошность.

– Ни в коем случае! Такой красоты, как у нас в саду, больше нигде нет, – рассмеялся он.

* * *

Можно сказать, я и правда не видела набережной. Точнее не видела ее такой – когда закатное солнце освещает ее мягко и тепло, а прохладная свежесть дрожит в воздухе. Я остановилась, пытаясь запомнить, вобрать в себя, чтобы никогда не отпустить этот удивительный момент. Красивый город, темные волны с розовым отблеском и лучший мужчина в мире у меня за спиной. И пусть все это – мимолетно, словно эпизод из чьей-то чужой, не моей жизни, сейчас это происходит именно со мной.

Говорить не хотелось. Как будто любое слово может разрушить что-то волшебное и хрупкое, чем был наполнен этот момент. Я не знаю, сколько мы так стояли – молча замерев и думая каждый о своем. В этом молчании не было неловкости и потребности как-то заполнить паузу. Будто бы нет ничего естественнее, чем вот так стоять рядом.

А потом в одну секунду все переменилось. Большие сильные руки обхватили мою талию, горячие губы прижались к открытому плечу и… И все. Мир замер, остановился, будто кто-то там наверху нажал кнопку «Стоп». Все звуки стихли, краски пропали, а я перестала дышать. Дышала-дышала и – раз! – перестала, просто забыла, как это нужно делать… И все потому, что поперек живота лежали ладони с длинными сильными пальцами, будто имели полное право там находиться, а к голой коже прижались горячие губы. И от этих губ по телу растекался сладкий дурманящий яд. В полной тишине я слышала, как бухает мое сердце, быстрее, быстрее разнося по венам вместе с кровью эту упоительную отраву, которая действовала безотказно и быстро, кружа голову, плавя кости, отчего ноги подламывались будто ватные. Снаружи был холод, такой, что кожа покрылась мурашками, а внутри словно полыхнул термоядерный взрыв. Я судорожно сглотнула и качнулась…

Глава 20

Наверное, это был самый трудный шаг в моей жизни. И все-таки я его сделала. Один шаг вперед. Отчаянный, резкий, на подкашивающихся ногах. Но я высвободилась из плена теплых рук и даже нашла в себе силы развернуться и посмотреть Станиславу в глаза. А вот на этом силы закончились. Потому что не надо было смотреть, а я посмотрела. Потому что его взгляд – жадный, горячий, мужской, моментально выбил почву у меня из-под ног. Потому что невозможно смотреть в эти черные глаза, в глубине которых жарко плещется что-то, и думать. И сопротивляться. Не глаза, а погибель. Моя личная погибель. Тьма египетская…

– Саша… – хрипло сказал он и взял мою руку в свою.

Этот голос – глубокий, низкий, немного шершавый – как контрольный выстрел. От него гудит внутри, а мысли склеиваются и тают, стекая мурашками по спине. И я ничего уже не хочу менять. Я хочу, чтобы время снова остановилось. На этот раз навсегда. Чтобы он всегда вот так держал меня за руку и обжигал таким взглядом.

Да только в нашей истории нет никаких «навсегда». В нашей истории есть только «на три месяца». Точнее – «на два с небольшим». А потом малышка усядется в самолет и улетит к маме, похорошевшей после операции. Лариса найдет мне новую семью с новым хулиганистым отпрыском… А «зая» вздохнет с облегчением. Работа, сделки, контракты… Это сейчас в кругу его интересов временно оказались паззлы, карусели и полнометражные мультики в 3D. Но так не будет вечно. И Станислав с легкостью меня забудет…

А вот я… Я вряд ли его забуду. И чем ближе я его подпущу сейчас, тем невыносимее мне будет потом, в том недалеком будущем без него…

Поэтому мне нужно аккуратно извлечь свою руку из большой уютной ладони. И я сделала это, едва не застонав от невыносимого чувства потери. И улыбнулась. И сказала, стараясь, чтобы голос звучал твердо:

– Станислав. Извините, если я невольно дала повод… Но… профессиональная этика не позволяет мне…

Боже, что за чушь я несу? О, если б у меня была хоть капелька надежды… Накрылась бы вся эта этика медным тазом.

Он сгреб меня в охапку, так что нечем стало дышать. И вот уже целует волосы и шепчет на ухо так жарко, что я с трудом улавливаю слова, плавясь и растворяясь в этом шепоте без остатка:

– Значит, ты уволена. Вот в эту самую минуту.

Конечно. Вот так вот просто. Он идет напролом, чтобы раздобыть желанную игрушку с завидным упорством, невзирая на препятствия и возражения. Знакомо. С такой же настойчивостью Карина пытается заполучить пони.

Но я-то не пони.

– Вы забыли. Вы не можете меня уволить. Карина вам этого не простит… – ровно выговорила я, упрямо высвобождаясь из объятий, прекрасно понимая, что я его не убедила.

Да что там его – я даже саму себя не убедила.

Его руки снова сомкнулись у меня за спиной, щеку опалило дыхание, и я поняла, что если он поцелует меня сейчас в губы – я сдамся. Просто не выдержу и сдамся на милость победителя. И будь что будет. Потому что есть две Александры. Одна – здравомыслящая и разумная, твердо знающая чего она хочет и как правильно себя вести. И вторая – легкомысленная идиотка, живущая одним днем, так как завтра может и не быть, а посему ей вынь да положь, все и сразу. Сейчас. И второй абсолютно наплевать, что первой придется склеивать свою жизнь по кусочкам, когда наступит то самое через «два с небольшим».

Поэтому пришлось срочно собрать все остатки гордости, загнать поглубже вторую Александру и дать слово первой. Пока я окончательно все не испортила.

– Станислав! Вы ставите меня в очень сложное положение, – я обмякла в его руках и с мольбой посмотрела на него. – Пожалуйста, не нужно…

Он замер на мгновение, убрал свои руки и, отступив назад, глухо сказал:

– Извините меня. Видно я все не так понял. Поехали домой.

В его голосе больше не было тепла. И в глазах не огонь, а пепел. Привычное равнодушие каменной стены. Вот и хорошо. Вот и славно. Первая Александра спасла ситуацию, которая выходила из-под контроля.

Всю дорогу мы ехали молча. Теперь тишина была другая. Напряженная, тяжелая, словно перед грозой. Переживем. Зато я поступила правильно. И могу собой гордиться. Но гордиться не получалось, и на душе было ужасно паршиво.

Глава 21

Поднявшись в свою комнату, я сбросила платье, туфли, вытащила шпильки из высокой прически и без малейшей жалости подставила кудри, над которыми мастер бился хороший час, теплым водяным струям. Словно бы стараясь избавиться от любых следов сегодняшнего происшествия. Потому что платье, мягко струящееся по телу и едва прикрывающее плечи, напоминало бы мне обо всем, что случилось… О горящем на плече клейме поцелуя, о том, как легко и надежно находиться в крепком кольце рук. Но самое ужасное – оно напоминало бы о том, чего не случилось.

Смыть следы прически и косметики было легко, а вот сделать то же самое с воспоминаниями и мыслями – куда сложнее. Я ворочалась в кровати, а в голову лезло одно единственное: что было бы сейчас, если бы я его не оттолкнула. Если бы разрешила себе узнать – каков он. Какие на вкус его губы? Каково это – быть с ним?

Воображение тут же рисовало картины, одна другой ярче. Вот Станислав несет меня на руках по лестнице, но не в мою, а в свою комнату, вот платье, струясь, соскальзывает с плеч. И к тому поцелую, что обжег мою кожу, добавляются десятки и сотни новых. Вот я нахожу его губы губами, и растворяюсь без остатка в сумасшедшем вихре…

Впрочем, зачем останавливаться на этом? Раз уж воображение разыгралось, можно представлять и дальше. Вот утром или среди ночи я воровато пробираюсь в свою комнату, молясь, чтобы никто из обслуги меня не увидел.

Вот прячу глаза, когда мы сталкиваемся со Станиславом. Вот чувствую себя неловко. А через день-другой снова оказываюсь в той же спальне. Хотя зачем же ждать так долго? Может, и на следующий же день. Я ведь всегда рядом, стоит буквально руку протянуть.

Разумеется, со временем мы теряем осторожность, и Карина застает что-то такое, что явно указывает на нашу близость. То хрупкое равновесие и взаимопонимание, которое мне с таким трудом удалось выстроить, рушится в одночасье. Впрочем, может быть, она нас и не застукает «на горяченьком», но уж точно почувствует, что что-то изменилось. Она чертовски проницательна.

Но даже если и нет.

Следующая картина, которую обязательно стоит представить, чтобы эта история была полной, такая: собираю чемоданы и покидаю этот дом, когда закончился контракт.

Прокрутив кино до конца, я немного успокоилась. Все-таки я все сделала правильно. С этой мыслью я и уснула.

* * *

Утром я шла будить свою подопечную уже вполне уравновешенной и почти спокойной, но застала ее в отвратительном расположении духа.

– Ну что, чем займемся сначала, английским или французским? – с преувеличенным энтузиазмом спросила я.

Я всегда старалась первыми ставить ее любимые уроки, чтобы потом под шумок перейти к тем, которые нравились ей меньше.

– Ничем, – буркнула она, – Не хочу. Давай лучше что-нибудь взорвем или сломаем.

– Так, что это у нас тут за настроение, – я с сомнением покачала головой, – взорвать, конечно, можно, но боюсь, твоему папе это не понравится.

– Он об этом и не узнает, – мрачно сказала Карина, – он нас с тобой бросил, уехал в командировку на целую неделю. Обещал звонить.

Так вот в чем у нас дело. Ну да. О таких вещах нужно предупреждать заранее. Карина могла бы морально подготовиться и не переживала бы это так тяжело.

Вот ведь какой, уехал и не сказал мне ни слова. Мне почему-то стало безумно обидно, так, будто бы я действительно имела право на что-то обижаться.

– Знаешь, что я предлагаю, – сказала я Карине, – мы не будем сегодня ничего взрывать и ломать.

– Так я и знала, – разочарованно сказала она.

– Но и английским, и французским мы тоже заниматься не будем, и физикой с математикой.

С каждой следующей названной позицией интерес в глазах Карины возрастал.

– А чем же тогда будем?

– Ничем, устроим День лентяя, будем делать только то, что захотим. А то, что надо, не будем вообще.

– Что и зубы на ночь чистить не будем? – воодушевленно спросила она.

Я задумалась: это был серьезный вопрос.

– Вообще-то гигиена – это очень важно, – сказала я после некоторых раздумий. – Если бактерии не вычистить и изгнать изо рта, они к утру там такое устроят! Жуть!

На лице девочки опять появилось то самое разочарованное выражение. Страшилка про злобных бактерий не сработала.

– С другой стороны, День лентяя – это День лентяя. Тут уж чем-то придется жертвовать…

– Зубами? – спросила Карина.

Как всегда, зрит в корень!

И тут меня озарило:

– Давай так, раз уж чистить зубы нам не обязательно, если вдруг кому-то к вечеру ну очень захочется, их почистить, так и быть можно, а если не захочется, то…

– То?.. –

– поможем друг другу. Я почищу зубы тебе, а ты – мне.

– Годится, – согласилась Карина.

Кажется, объявленный День лентяя несколько улучшил ей настроение. А вот о своем настроении того же самого я сказать, увы, не могла. Оно было просто ни к черту.

Глава 22

Без Станислава все шло как-то не так. Особняк по-прежнему был величественным, сад – прекрасным, а солнце – ярким. Но теперь это воспринималось иначе. Я больше не ждала, что в коридоре раздадутся уверенные шаги, мое сердце не замирало, когда кто-то извне открывал дверь в комнату для занятий.

Прошло всего три дня – а казалось, что недели и месяцы.

Хотя сказать, что я скучала, было бы неправильно. От слова «совсем». Как раз скучать мне было некогда. Карина, лишившись компании отца, сконцентрировалась на проделках. В тарелках снова завелись игрушечные тараканы, из игрушек возводились целые пирамиды, а посреди многострадальной зеленой лужайки появилась «сокровищница», вырытая простой детской лопаткой. Я носилась как ураган, еле поспевая за своей воспитанницей. И к концу каждого дня чувствовала себя выжатой как лимон.

Зато теперь по вечерам я спокойно могла пить успокаивающий чай, не рискуя столкнуться с кем-то, кто сможет меня смутить. И, конечно же, пользовалась этой возможностью. Уложив девочку спать, я непременно спускалась на кухню с книжкой в руках. Но вот незадача: чай тоже стал каким-то не таким. Он больше не приносил такого уж удовольствия. Складывалось ощущение, будто это Стас, собираясь в дорогу, спрятал в чемодан какой-то волшебный ингредиент, без которого чай – это всего лишь чай.

Стоит ли говорить, что в чтении я не продвинулась? Стоило мне открыть книгу, как строчки начинали плясать, а мысли уносились на много дней назад. И казалось, еще чуть-чуть, и мелодично звякнет микроволновка, а по всему помещению распространится соблазнительный запах разогретой еды. А голос, ставший каким-то уж слишком родным, спросит: «Как прошел ваш день? Что сегодня еще вытворила моя егоза?». И я буду рассказывать, а Стас смеяться…

Впрочем, это уже невозможно. То, что произошло на набережной, перечеркнуло возможную легкость и беззаботность разговоров. Так что, появись он сейчас на пороге, вряд ли у нас мог бы сложиться такой вот спокойный, но бесконечно очаровательный вечер.

Пожалуй, когда он вернется, нам придется объясниться. И это пугало. Хотя одновременно так хотелось снова увидеть его глаза напротив, услышать голос и даже почувствовать его губы на моих…

Я путалась в своих ощущениях и желаниях. Мечтала поскорее встретиться с ним, но одновременно и так же сильно – больше никогда не видеть. И радовалась и переживала, что ситуация разрешится нескоро.

Станислав вернется только через несколько дней. И пока еще можно просто пить чай.

Я сделала глоток и снова попыталась погрузиться в книгу. Но страница покрылась уже привычной рябью, словно строчки задались целью всячески препятствовать тому, чтобы я раскрыла все перипетии сюжета. Вместо них на страницах я снова видела силуэт героя другого, еще ненаписанного романа.

Вот он подхватывает на руки маленькую девочку, вот в одних шортах приходит в кухню, вот дает отпор дебоширу в кафе. А вот обнимает меня так, как никто никогда не обнимал…

Я могла врать себе сколько угодно и сколько угодно пытаться скрыть от себя неудобную правду. Но она вставала передо мной с жестокой очевидностью. Мне уже не нужно беречь себя от глупой влюбленности и пытаться защитить сердце от грядущей боли. Все уже случилось. Я уже прикипела к своему боссу всей душой. Так, что оторвать будет очень трудно…

Дверь почти бесшумно отворилась, и мне на плечо мягко легла большая и теплая рука. Еще не поворачивая головы, я точно знала, кто сейчас стоит за моей спиной. Не зря же так затрепетало сердце, задрожали кончики пальцев, а аромат, исходящий из чашки, стал таким же сильным и вкусным, как и несколько дней назад.

Глава 23

Я обернулась, веря и не веря. Да, это был он. Наверное, было бы правильным в тот момент вежливо поздороваться, спросить, как прошла командировка или сделать еще что-то такое, что обязательно сделала бы обычная няня в рядовой ситуации.

Но, видимо, мои мысли и чувства в тот момент еще были во власти тех сладких мечтаний, которым я предавалась в одиночестве. И я, вместо всего перечисленного, восторженно улыбнулась и воскликнула:

– Не может быть!

Полагаю, все мои чувства и мысли были написаны у меня на лице крупным шрифтом. Во всяком случае, Станислав, кажется, с легкостью их прочитал.

– Очень даже может, – сказал он разом осипшим голосом.

А уже в следующее мгновение доказал мне, что он – вполне реален и осязаем. Стас накрыл мои губы своими, и страстно, требовательно поцеловал. Так, словно ждал этого момента все дни, пока отсутствовал. Реальность перестала существовать, а мои ощущения закрутило в опасном водовороте, выбраться из которого было невозможно. И я не спасалась, тонула, шла ко дну, гибла.

Но отказаться от этого было невозможно. Еще никогда поцелуи небыли такими волнующими, не кружилась с такой скоростью голова и не уходила из-под ног земля, лишая меня привычной точки опоры. Хотелось раствориться, отдаться, быть может, даже умереть, но не останавливаться.

Но я все же нашла в себе силы. И положив ладони на его плечи, постаралась оттолкнуть его от себя. Сначала слабо, едва напрягая обессилевшие мышцы, затем сильнее. Наконец, он отпрянул от меня и выжидающе посмотрел, словно хотел понять по глазам, почему я не подпускаю его к себе.

Боюсь, глаза выдавали совсем не те чувства, какие мне бы хотелось, и в них он мог прочитать только одно: продолжай, не оставляй меня. Поэтому я опустила ресницы, привела в порядок сбившееся дыхание и спросила:

– Зачем вам это?

– По-моему ответ очевиден, – Станислав продолжал испытующе смотреть на меня. И, хотя я все еще не смела поднять взгляд, чувствовала это каждой клеточкой своего тела.

– А вашей «заи» вам недостаточно? – тихо спросила я.

Для этого мне понадобилось собрать в кулак все свое мужество. Объяснения с мужчинами – явно не мой конек. А уж со Станиславом и вовсе было трудно.

– «Зая»? – мне показалось, что удивление в его голосе было вполне искренним. – Что еще за зверь? Я думал, мои девочки ограничатся котенком…

Он явно хотел разрядить обстановку, но получилось плохо. Я начинала злиться. Впрочем… это ведь я называла про себя эту его дамочку «заей». Для него она была девушкой с каким-то там именем и даже должностью. Он действительно мог не понять, кого я имею в виду.

Глупо как-то… Мне сразу же расхотелось что-то объяснять. И все-таки нужно было выяснить все здесь и сейчас. Конечно, никакие обвинения ему я предъявлять не могла. Но и он не имел абсолютно никакого права добиваться от меня чего-то, будучи несвободным человеком.

– Та девушка. Красавица с черным волосами. Я слышала ваш разговор, когда приходила оформлять документы. Я не хотела подслушивать… Просто было громко Она называла вас «заей» и «Стасиком», а значит…

– Что она всех так называет! – рассмеялся Стас. – Я так понимаю, вы имеете в виду Свету?

Я пожала плечами. Вообще-то она не представилась, когда мерила меня презрительным взглядом.

– Так вот, – продолжал Стас, немного повеселев. – Светик зовет «заями» всех мужчин, невзирая на их возраст и положение в обществе. И всех – значит всех. Она даже для министров не делает исключения. Папа у нее такой, что никто особенно не возражает…

– Не врите! – возмущенно воскликнула я, и сама оробела.

Станислав посмотрел на меня удивленно и в голосе появился знакомый холодок:

– Я не вру. С чего вы это взяли?

Ну конечно! Как будто меня этим можно обмануть. Пользуется правилом «Всё отрицай, даже если приперли к стенке»?

Возмутительно! Я резко встала с кресла.

– С того! Эта девушка приходила сюда. И весьма недвусмысленно предупредила, чтобы я не смела приближаться к «ее мужчине». К «ее мужчине»! Или министров она тоже своими мужчинами называет?

Почему-то мне было стыдно. Хотя что-то подобное должен был испытывать Станислав. Ведь это он пытался обмануть и меня, и свою подругу. Но он, кажется, чувствовал совсем другое. По крайней мере, протяжный стон, который последовал за моим рассказом, никак не походил на звук, который издают искренне раскаивающиеся люди.

– Да уж… Светик просто танк… в цветочек.

Этот полушутливый тон придал мне смелости. Наверное, если бы он принялся самым серьезным голосом убеждать меня, что с этой дамочкой у него ничего и никогда не было, я бы все же провалилась сквозь землю. Или сбежала из кухни. Но в этой ситуации я решилась посмотреть ему в глаза.

И все поняла. Неловкость во взгляде, плотно сжатые губы… Может, танк по имени Светик и обзывает министров заями, но уж точно со Станиславом она была куда ближе, чем с со всеми другими своими «заями».

– Это было давно и неправда. Сейчас ничего кроме общих дел не связывает.

Значит, все верно. Ну хотя бы не отрицает. Я отодвинулась, теперь сидеть так близко к нему мне было невыносимо.

– Насколько давно? На прошлой неделе? В прошлом месяце?.. Или вчера?! – я не могла остановиться. Слезы обиды были готовы брызнуть из глаз.

– В школе. В старших классах. И я действительно не знаю, что на нее вдруг нашло… – на какое-то мгновение в его взгляде мелькнуло понимание. – Может, из-за контракта разозлилась? Я отказался работать с одной милой компанией очаровательных «зай». А она вот значит что…

И вот тут я поверила. Так легко и естественно. Потому что если бы он сочинял и выгораживал себя, такой чуши точно бы не придумал.

Он смотрел на меня так, что сердце снова забилось в каком-то сумасшедшем ритме. Подгоняемая им кровь прихлынула к лицу, и щеки покраснели.

Он подошел ко мне вплотную, а я не могла сделать даже шаг назад. Ноги словно приросли к полу. Я хотела сказать что-то еще. Но не успела. Его губы снова смяли мои, язык проник внутрь, чтобы найти и медленно, смакуя каждое движение, изучить мой. И у меня больше не было ни одной причины, чтобы оттолкнуть этого мужчину. Да если бы и была, я бы уже не смогла.

Я чувствовала, как он обнял и привлек меня к себе. Как легко его рука легла на спину. Лаская, спустилась вдоль позвоночника вниз. Каждое прикосновение словно пробуждало к жизни миллионы нервных окончаний, о существовании которых я раньше и не догадывалась. Вокруг все качалось, словно мы со Станиславом плыли на маленьком суденышке посреди беснующегося океана. И я даже не сразу поняла, что мы миновали кухню, умудрились преодолеть коридор, и даже подобрались к лестнице.

Мы целовались на каждой ступеньке. Останавливались и целовались. Голова кружилась, будто меня засунули в центрифугу, внутри что-то екало, и было совершенно наплевать, если нас кто-то увидит. Да пожалуйста, пусть видят. Хоть все работники, все соседи, и весь город вместе с мэром или кто там есть, или вся страна с президентом. Да хоть весь мир. Лишь бы лестница не кончалась. Вот бы она была как та, в Одессе. Дли-и-инная. Или где-то еще. Главное, чтоб не кончалась. Потому что целоваться с ним было так сладко, и так правильно, будто только для этого я и появилась на свет. Не знаю, где он раньше болтался, этот теплый большой мужчина, почему только сейчас появился в моей жизни, да уже и не важно. Важно, что сейчас меня обнимают эти крепкие руки и прижимают к горячей груди. И в кольце этих рук так уютно и надежно, и ничего не страшно, потому что не может произойти абсолютно ничего плохого, потому что я тут, за каменной стеной. Своей любимой каменной стеной.

С каждой ступенькой становилось все жарче, будто лестница поднималась к жерлу вулкана. И стену трясло будто в лихорадке, и меня трясло вместе с ней. Ну, или ее со мной, но это неважно, потому что его сердце бухало и толкалось в мою ладонь, и мое сердце бухало и толкалось, тесно было ему в коконе дурацкой одежды. Она мешала и больно давила, словно стала мала на десяток размеров, словно я выросла, а она нет. И его одежда мешала, и лестница была слишком длинной, как ожидание. Впрочем, незачем ждать, я и так слишком долго ждала. Я рванула вверх его рубашку на спине и с удовольствием запустила руки под влажную ткань. Он вздрогнул, зарычав, и этот рык холодом скатился по позвоночнику, он был самым прекрасным, что я слышала в своей жизни! Мой зверь, мой мужчина, моя стена…

Нежность кончилась. И лестница кончилась. Для меня. Он жадно сгреб меня в охапку и закинул на плечо, как варвар пленницу, чтобы утащить в свою пещеру или вигвам, или что там у варваров, неважно… Словно больше совсем не мог ждать. Абсолютно, ни капельки. Закинул – и в несколько прыжков одолел бесчисленные ступеньки, пересек холл, влетел в свою спальню и ногой захлопнул дверь.

Глава 24

Я съехала вниз, скользя сквозь кольцо сильных рук по его крепкому телу мягким и горячим своим. Всем, от кончиков пальцев на босых ногах, до губ, носа и лба. Съехала и прижалась, потрясенная невозможными ощущениями. Наши тела сошлись впадина к выпуклости, выпуклость к впадине, изгиб в изгиб, как два кусочка головоломки. Идеально, будто предназначенные только друг для друга, и ни для кого больше. Он коротко и хрипло вдохнул и, невыносимо медленно наклоняясь, накрыл мои губы жадным ртом…

– А-а-х…

Поцелуй длился бесконечно долго. Я растворялась в нем, дрожа и плавясь от едва сдерживаемой страсти, неожиданно узнавая, что счастье может быть таким – огромным, избыточным, невыносимым – почти до слез. Или не почти… По-моему, я плакала, потому что поцелуй становился соленым и влажным. И жарким, глубоким, нестерпимо чувственным, таким, что невозможно дышать. Да и нечем, и незачем.

Его руки тискали и мяли мое тело совсем без нежности, отчаянно, жадно. Будто они имели на это полное право, эти сильные мужские руки с большими ладонями и длинными красивыми пальцами. Наверное, имели, потому что мне было так пронзительно хорошо и сладко, что возражать не хотелось. И думать не хотелось. Совсем… Сквозь дурман я услышала жалобный треск ткани, и сразу стало легко и свободно, и можно было прижаться плотнее к его смуглой коже, немного скользкой от испарины, и потереться об нее, изнывая от мучительного удовольствия…

А потом как-то вмиг стало невозможно больше терпеть, и мы заспешили так, что остатки света померкли в глазах, и весь мир куда-то пропал вместе со своими звуками и запахами. Остались только запахи наших разгоряченных тел, прохлада шелковой простыни, грохот крови, бегущей по общим венам, тяжелое хриплое дыхание одно на двоих, и сердце одно на двоих, и уверенность, что наше «навсегда» – еще впереди…

Упасть на подушки почти без сил удалось лишь под утро. И тут пришел запоздалый страх. И что теперь? Что делать с только что сотворенной восхитительной глупостью? И как дальше жить?

Одно я знаю точно: чтоб там дальше ни было, об этой глупости я не пожалею никогда. Кажется, права была вторая Александра…

Спросить хочется, но никак не решаюсь. А он – будто мысли мои прочитал – заговорил об этом сам. Но заговорил так, что у меня холодок пробежал по спине.

– Кстати, ты уволена.

– Вот так сразу? – я перевернулась на живот и заглянула в глаза этому вероломному негодяю. Зря, ой, зря… Забыла я про погибель-то. И утонула окончательно и бесповоротно.

– Именно… А что ты хотела?

О чем это он? Ах, да..

– А разве не следует объяснить причины? – я потерлась щекой о его плечо. Смуглое, сильное, его так приятно касаться. А я решила ни в чем себе не отказывать.

– Ну… нарушение профессиональной этики подойдет? А еще ты бессовестно хорошо целуешься. Так что, сама понимаешь…

Этот полушутливый разговор ничуть меня не успокоил. И, словно поняв это, Стас сменил тон:

– Думаю, Алена справится. Они вроде бы поладили. Ну, и ты будешь рядом.

– В качестве кого? Рядом?.. – враз осипшим голосом спросила я.

Мне стало неудобно и неуютно, словно подушки и одеяла, которые только что были мягкими, вдруг превратились в жесткие и колючие.

Стас крепко прижал меня к себе заглянул в глаза:

– Должность моей любимой женщины тебя устроит?

И сразу же мир опять стал уютным, а вместе с ним и кровать, в которой я лежала. И руки, которые меня обнимали, тоже были уютными. Но главное – из этого уюта можно не выбираться. Так и остаться в нем.

Оставалось одно «но»…

– Мне будет не хватать Карины… – с грустью сказала я.

– О! Не будет. Она этого не позволит. Ее хватит на всех, не сомневайся.

Я рассмеялась. Это уж точно! Только я не об этом.

– Да нет, после. Когда она уедет.

Станислав приподнялся, облокотившись на локоть.

– Не уедет. Карина остается.

* * *

Я никогда не расспрашивала у Станислава, кто мать Карины – считала, что это неудобно. Захочет – сам скажет. Все, что я о ней знала – это то, что она очень красивая. И, пожалуй, чересчур увлекается экспериментами с внешностью. А вот чего я не знала, так это того, что ее лицо я не раз видела – на экране. Бывшая жена Стаса – актриса. И ей предложили роль, которая «шанс всей жизни». И которая отнимет сумасшедшее количество времени.

Так что его внезапная «командировка» – не командировка вовсе. Он уезжал договариваться с экс-супругой. И договорился.

Бессонная ночь наложила свой отпечаток на мое лицо. Немного темных кругов под глазами и много счастья – в самих глазах.

Я шла в комнату Карины и отчаянно трусила. Как она воспримет главную новость – о серьезных переменах в жизни? И как второстепенную – о том, что няня теперь Алена, а я просто Саша?

– Доброе утро! – бодро сказала я.

Карина сидела на своей кровати и мрачно смотрела на меня. Маленькая копия босса, только с косичками.

Дежавю… Будто теперь она, а не ее отец проводит собеседование. И комната другая, и все другое, а вот пронизывающий взгляд темных глаз почти тот же.

– Привет, – как-то совсем по-взрослому сказала она. – Я остаюсь с вами, вот.

– Ты рада? Или не очень? – осторожно поинтересовалась я.

Карина пожала плечами.

– Двойственное чувство… А вот Джон совсем не рад.

Она покачала ногой, пиная носком туфельки стоящий рядом стул.

– Я очень плохая, да? – буркнула она, не поднимая головы.

– Почему? – растерялась я.

– Я никому не нужна. Мама отдала меня папе, потому что не хочет со мной жить. И ты не хочешь быть моей няней, и отдала меня Алене.. – ее глаза были влажными и несчастными, подбородок дрожал.

Я села рядом с ней, сгребла в охапку и крепко прижала к себе.

– Наоборот! – сказала я и уткнулась носом в беззащитную детскую макушку. И как бы найти те правильные слова? –Ты всем нужна. И все тебя любят. Ты столько времени жила с мамой, теперь и папа хочет с тобой пожить. Ему без тебя плохо. И мне ты нужна, и я всегда буду рядом. И Джону нужна, и коту. Кстати, ты придумала как его назвать?

– Да… – она запрокинула голову и хитро посмотрела на меня. – Я назову его Саша.

– Что-о-о?! – возмутилась я. – Немедленно передумай!

– Хорошо… – важно кивнула она А потом вздохнула и умоляюще посмотрела на меня папиными глазами: – У меня есть к тебе одно очень важное дело. Обещай, что сделаешь все, что только возможно.

– Конечно! – с готовностью откликнулась я.

– Вы с папой поженитесь, так ведь?

Я опешила. Вот к такому вопросу я была не готова. Да и не раздумывала над этим. Мы слишком мало друг друга знаем… Брак – это серьезный шаг. И вообще-то мне никто не делал предложения. Если принимать во внимание только факты – Стас вообще соблазнил меня, воспользовавшись служебным положением, а потом уволил. Негодяй.

Но не скажешь же это шестилетней девочке!

– Ну… – попыталась сформулировать какой-нибудь ответ.  – Это вообще-то не решено…

Но, кажется, моего ответа и не требовалось. Карина махнула рукой:

– Да поженитесь, куда вы денетесь! – Она говорила это с такой уверенностью, что я поняла: деваться действительно некуда. – Ну так вот… Когда вы будете жениться, уговори, пожалуйста, папу купить мне пони…

Эпилог

Прежде чем спуститься в сад, я еще раз бросила на себя взгляд в зеркало. И оно снова подтвердило: все не сон, и это действительно я стою в роскошном платье невесты, перекинув через руку невероятно длинную фату.

Вообще-то я хотела ограничиться совсем скромным нарядом. Но сделать это крайне сложно, если готовиться к свадьбе тебе помогает шестилетняя девочка, обожающая фей и принцесс. Поэтому пришлось остановиться на компромиссном варианте, и теперь мой образ был чем-то средним между Бэль и Джен Эйр, собравшейся замуж за своего мистера Рочестера.

– Саша! Давай, все уже ждут! – в дверь раздался настойчивый стук, и через секунду в нее влетел нежно-бело-кружевной шарик. Он быстро заметался по комнате, докладывая обстановку:

– Там та-ак красиво, все уже в белых цветах, как будто бы в снегу, и папа мой такой красивый, как Чудовище… ну, когда оно уже перестало быть Чудовищем. Эх, они сейчас просто упадут, когда мы выйдем. Мы ведь такие красавицы, правда?

– Ты выглядишь просто великолепно, – улыбнулась я неугомонной девочке.

Она и правда напоминала старинную фарфоровую куколку. Пышное платьице до колен, тщательно уложенные локонами волосы, кокетливая повязка с бантиком на руке, – образ получился волшебный.

Маленькая красавица взялась за край фаты и скомандовала:

– Ну все, идем жениться.

И мы пошли. Прямо по ковровой дорожке, расстеленной от самого крыльца до арки, увитой цветами. Немногочисленные гости уже заняли свои места. Я видела, как все головы собравшихся повернулись в нашу сторону. Руки мелко задрожали, а сердце рухнуло куда-то в пятки. Я сделала глубокий вздох и посмотрела вдаль. Там, впереди меня ждал он.

Карина была права. Станислав выглядел, как настоящий принц. Темный строгий костюм, сшитый точно по его фигуре, превращал его в сказочного персонажа. И даже бледность, разлившаяся по лицу, нисколько не портила впечатления. Я посмотрела ему прямо в глаза. Они горели, как две звезды, указывающую мне дорогу в этой жизни. И я сделала шаг вперед, навстречу своему счастью.

Честно говоря, я не слышала ничего из того, что говорила регистратор. Ее слова глухим гулом звенели у меня в голове. Очнулась я только тогда, когда услышала голос Станислава:

– Да, я согласен.

Очень вовремя, потому что следующий вопрос был обращен ко мне:

– Александра, согласна ли вы стать женой Станислава?

– Да, согласна, – ответила я, пугаясь того, как тихо звучит мой голос.

– Объявляю вас мужем и женой.

Станислав повернулся ко мне, и в следующую секунду я ощутила вкус его губ, терпкий, пьянящий. Голова закружилась, и я, наверное, рухнула бы на землю, если бы две сильные руки не удержали меня за талию.

– Я люблю тебя, жена, – прошептал мне на ухо Стас.

– И я тебя, муж, – ответила я.

– Урррраааааа! – раздалось где-то совсем рядом. На нас уже летел ураган, сотканный из кружев и кудряшек. – Папочка, Сашечка, вы такие красивые! Я так рада!

Я нагнулась, чтобы обнять девочку, и она, схватив меня за шею, успела прошептать:

– Ты ведь помнишь свое обещание, да?

– Все под контролем, – заверила я ее, заслужив еще пару сотен поцелуев.

Торжество прошло великолепно. Погода словно находилась в сговоре с нами, неожиданно радуя в предпоследнюю неделю августа ласковым солнцем и теплом. И я была искренне рада, что Стас согласился не устраивать пышную свадьбу, ограничив список приглашенных самыми близкими. Мы не стали подыскивать ресторан. Зачем? Если самое прекрасное место на земле расположено как раз под нашими окнами.

Сад в этот день напоминал сказочный лес. На зеленой лужайке стояли столы, накрытые белоснежными скатертями, деревья были украшены фонариками, а между ними разместились фигуры сказочных феечек, которые словно подглядывали за всем происходящим из-за стволов.

И я действительно с сожалением окинула его взглядом, прежде чем сесть в такси и отправиться в аэропорт. Да, милее родного дома ничего нет. Но мы уже пообещали Карине целую кучу приключений на далеком тропическом острове. Наш медовый месяц был бы не таким счастливым, если бы рядом не было этого вечного двигателя.

* * *

– Вы так на меня смотрите, как будто что-то натворили, – Карина переводила взгляд с меня на Стаса, отвлекшись от тарелки с обедом. – Лучше сразу рассказывайте, а не то…

Она задрала загорелый носик вверх, придумывая, чтобы такого с нами сделать, чтобы выведать все наши секреты.

Мы воспользовались передышкой и быстро переглянулись со Стасом.

– Давай ты, – сказала я одними губами, и, удостоверившись, что он кивнул, снова опустила глаза в тарелку, делая вид, что ее содержимое в данный момент интересует меня больше всего остального.

Мы действительно кое-что натворили и теперь боялись признаться в этом Карине. Но скрывать дальше было невозможно. Девочка уже почувствовала, что происходит что-то интересное и, конечно, не простит нам, если мы не посвятим ее во все тайны. Ни ежедневные купания в теплом океане, ни длительные прогулки по тропическим лесам, ни экскурсии не были способны завладеть ее внимание на сто процентов, она все видела и подмечала.

– Ну так что, сами расскажете или мне пытать вас, как индейцы бледнолицых?

– Сами, – вздохнула я. В этот момент я как никогда подходила под описание «бледнолицая скво». Казалось, вся кровь собралась в районе солнечного сплетения, осев там невыносимой тяжестью. Честное слово, когда я рассказывала эту новость Стасу, и то нервничала не так сильно.

Я под столом пихнула ногой своего мужа, и он, поняв, что ему не отвертеться, тяжело вздохнул.

– Послушай, Карина, – начал он, медленно подбирая слова. – А как бы ты отнеслась, если бы мы решили завести братика или сестренку?

Девочка наморщила носик и задумалась.

– Вообще-то я рассчитывала на пони, – произнесла она, наконец. – Хотя, сестричку я могла бы наряжать во всякие красивые платья, и играть с ней, и мы бы вместе ходили на занятия по китайскому языку. Да, наверное, сестричка это даже лучше, чем котенок.

Она с подозрением посмотрела на Стаса. Неужели догадалась?

– Ну, что ж, поздравляю, скоро у тебя будет хорошая компания, – сказал он. – Мы с Сашей связались с аистами и попросили их принести нам еще одного ребеночка.

Выслушав отца, Карина перевела взгляд на меня:

– Он что, до сих пор не знает, откуда берутся дети? – спросила она. – Малыш ведь уже у тебя в животе, правда?

– Да, – кивнула я. – Я думаю, вы отлично поладите. Мы с папой будем играть с вами двоими, и все вместе ходить в парк, и…

Я очень переживала, что Карина воспримет эту новость плохо. Все-таки девочка привыкла быть в центре внимания, и вряд ли захочет делить с кем-то еще своего любимого папу. Но судя по тому, как она, не дав мне договорить, бросилась на шею, все должно быть просто отлично. По крайней мере, до тех пор, пока малыш не подрастет и не станет помогать своей сестрице во всех ее проделках.

– Ты самая лучшая! – воскликнула Карина и сжала меня с силой, которую вряд ли можно было предполагать у такой маленькой девочки. От этих слов и от этих объятий стало так хорошо, что у меня из глаз сами по себе потекли слезы.

Это были хорошие слезы, счастливые, но я чувствовала за них неловкость. Наверное, это все гормоны, так что простительно. Но когда нас с Кариной, прижавшихся друг к другу, накрыли большие и сильные руки, я не упустила возможность, и спрятала лицо на груди мужчины, который обнимал нас, словно защищая от всего мира.

* * *

Домой мы вернулись, когда до 1 сентября оставалось всего-то ничего. А еще столько всего надо было успеть! Все-таки первый класс – это не шутки. И, хотя новенькая форма уже висела в шкафу, а ранец стоял на почетном месте в детской, мне хотелось еще раз все поверить. А вдруг чего-то упустили?

Поэтому с острова мы уехали без сожаления. Напротив, я даже радовалась. И мы с Кариной вдвоем нетерпеливо подпрыгивали на заднем сиденье авто, горя желанием быстрее увидеть свой дом. Автомобиль, как будто специально медля, осторожно въехал во двор и остановился у крыльца.

– Йохоу! Мы вернулись! – кричала Карина, выскакивая из машины. – Ну-ка, что тут без меня происходило?

Она бодро взбежала на крыльцо, схватилась за ручку двери и неожиданно замерла, как будто злая ведьма взмахом волшебной палочки превратила ее в статую. Но ненадолго. Темные силы не властны над нашей егозой.

– Что это? – девочка медленно повернулась к нам. Даже через плотный загар было заметно, как побледнело ее лицо. – Вы это слышали?

Я замерла, стараясь уловить тот звук, который так насторожил малышку. Секунда, и я услышала его. Тихое, но протяжное ржанье.

Я посмотрела на Стаса. Тот хитро улыбался, стараясь не смотреть нам в глаза.

– Папа?!

– Стас?!

Мы вдвоем уставились на моего мужа, требуя объяснений. Но терпения дождаться ответа у Карины не хватило. Она подпрыгнула и, махнув нам рукой, устремилась на задний двор. Туда, откуда доносился голос нашего нового питомца.

Мы со Стасом не сговариваясь одновременно устремились за ней. Догнать проворную девочку нам, конечно, не удалось. В тот момент, когда мы оббежали дом, она уже раскинула руки, готовясь обнять пони, спокойно гуляющего около забора. Он поднял на нее свои огромные черные глаза и стал с удивлением изучать девочку. Наверное, ему еще не доводилось видеть таких маленьких и настолько шумных людей.

– Какой он красивый! Честное слово, самый красивый пони на свете! – верещала Карина, прыгая вокруг своего нового друга.

Я вопросительно посмотрела на Станислава. Может, он объяснит, когда успел все это провернуть?

– Мне нужно было увезти вас, чтобы рабочие успели построить просторное стойло, – пожал он плечами. – Как минимум, на троих животных.

– На троих? – кажется, мои глаза переместились на лоб.

– Конечно, – невозмутимо ответил Стас. – Думаю, младшенькие не захотят отставать от сестры.

– Младшенькие? Именно так, во множественном числе? – этот мужчина не переставал меня удивлять.

– Конечно, – а вот он ничуть не сомневался в том, что говорит. – Мы же не собираемся останавливаться на достигнутом.

И он привлек меня к себе и поцеловал, нежно, но очень многообещающе. В этом поцелуе явно был намек на огромное количество ночей, проведенных без сна. Ночей, когда мужчина и женщина становятся единым целым. Таких, после которых в дом прилетает аист, держа в клюве увесистый сверток.

Content

Мира Славная
Няня для олигарха

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Эпилог