Ки Алина

Василиса

С тех пор, как меня укусили, жизнь моя летела под откос.

В понедельник я осталась в общежитии и прогуляла пары. Едва соседка по комнате ушла, как я открыла окно в комнате и принялась страдать от нестерпимого жара, обливаться потом и кашлять. Еще утром, до ухода на пары, Света решила что на вписке я подцепила грипп. Я же не сомневалась в другом - монстр, что меня укусил на тусовке, был бешенным. Я умру от бешенства или что то в этом духе, но обратиться к врачам я почему то боялась. Глупо. Умру из-за страха уколов...

Во вторник болезнь ушла, отступила так же неожиданно, как и застала меня. В обед я уже встала с кровати, снарядилась в магазин и ведомая жутким голодом пошла покорять супермаркет. В моей продуктовой корзине быстро оказались окорока, фарш, отбивные. Нестерпимо сильно хотелось мяса.

Только лишь в общежитии я обнаружила, что кроме розового, срочно мяса я ничего не купила - не было гарнира, овощей, молока и хлеба. Еле дождалась, пока прожарятся сочные аппетитнее куски. Я жадно наблюдала, как мясо исходит жиром и соком на сковороде залитой маслом. Шкварчащие куски будоражили слух и обоняние. От наваждения очнулась, лишь прикончив все свои мясные покупки. Живот был полон, желудок урчаще говорил "спасибо". Я вернулась из кухни в комнату, свернулась калачиком на постели, сыто икнула и вновь уснула.

В среду ни с того, ни с сего поцапалась со Светой. Мы не жили душа в душу - бывали в нашей комнате конфликты на бытовой почве, на почве " ты меня достала", "ты не убираешься", "не даешь списать". Обычно затевала ссоры она, я была менее конфликта. Но в этот раз инициатором была именно я, а причина конфликта более чем странная. Меня неожиданно взбесило то, как она пахнет и как пахнут её духи. Я зажала ладонью нос и постаралась не дышать, пока соседка собиралась на пары.

Резкий запах духов выбешивал! А уж шарканье ее тапок по выцветшему линолеуму, мычание мелодии под нос, неровное дыхание моей соседки...

- На пары пойдешь или ещё поболеешь? - Светка повернулась к зеркалу и принялась причесываться.

- Не твое дело! Отвали! - рявкнула на неё.

Света удивилась, развернулась ко мне, резко меня обозвала дурой и демонстративно громко бросила расческу на прикроватную тумбу.

Едва за ней захлопнулась дверь - я подскочила к окну.

Кислорода!

Как же она завоняла духами помещение! Из окна общежития я разглядывала парковку, козырёк подъезда и всякий мусор, что набросали на него нерадивые студенты. Удивительно, как чётко я вижу окурки с двенадцатого этажа! У меня же лёгкая близорукость... Но стоит лишь слегка приглядеться - вижу каждую деталь, каждый оттенок, пятнышко и даже легкую полутень! От страха новых ощущений отпрянула от подоконника и быстро зашагала по комнате.

Успокоиться!

Со мной происходит нечто странное! Надо точно... срочно ко врачу! Я оделась, спустилась на улицу, а вместо путешествия к поликлинике при универе, зарулила в очередной раз к продуктовому.

Мысли мои всю дорогу путались. Запахи, мир был переполнен запахами, звуками. Писк мышей на складе продуктового, хлопанье дверей на входе магазина, крики ворон и щебет воробьев у мусорки, запах сырости, запах воды, запах свежего тротуара с соседней улицы, запах новой одежды ан витринах магазинов... Я все это чуяла и все это слышала!

В себя пришла лишь на кухне общежития, пожирая сырую курицу.

О боже! Сколько я съела сырого мяса?! Резво подскочила из-за стола и отправила остатки сырого завтрака в мусор. Мне будет дурно, плохо от сырого мяса! Почему я его ела? Зачем?! Приготовилась к рвоте, поносу. Но вместо отторжения сырого мяса организма - у меня прибавилось сил, словно я выпила энергетика, а не съела сырую курицу. Да и настроение поднялось на пару градусов вверх.

Страх погнал меня в комнату. Ну почему я такая трусиха, неужели так сложно навестить врача и рассказать про свои симптомы?

Остаток дня я провела в кровати, зябко ежилась от страха и прижимала колени к груди. Обостренный слух подбросил новую подлянку.

Стены общежития были тонкими - картонными. Голоса из других блоков доносились громко, четко. За пару часов я стала знать столько сплетен, сколько не знала за все четыре года университета! Но почему так обострился слух? Что со мной?! Честно слово - завтра я дойду до врача!

В четверг я встала ни свет ни заря. Было на часах около четырёх, когда я бесшумно оделась и побрела на улицу. Находиться в общежитии было невыносимо. Мне всюду слышался храп. Казалось, что весь этаж, блок, все здание - все вокруг разом захрапели. Парадный выход был ещё закрыт, так что я воспользовалась пожарным. Его не охраняла ни охрана, ни консьержка. Выбралась на улицу и побрела по улицам. В кармане куртки лежал паспорт и студенческий билет. То и дело мои ладони сжимали две официальные корочки и пальцы тревожно мяли страницы документов.

Что я скажу врачу? В субботу я поехала на вписку, на дачу к одногруппникам, и меня там укусили? Глупо. Может просто - меня укусил башенный пёс?

Тогда спросят где и куда меня покусали? Я отвечу что это произошло в парке, а укусили меня в плечо.

На самом деле в субботу я и Светка уселись в электричку и поехали на дачу одного из её сокурсников.

- Еда и выпивка на халяву, мне намекнули, чтобы я взяла подруг, - это был контраргумент моей соседки.

Я совершенно не знакома с ее друзьями по факультету, не знала хозяина тусовки, не знала друзей моей соседки. Но поесть на халяву, да к тому же отдохнуть пару дней за городом - это я с радостью!

Света по субботам училась, а когда она пришла с пар, мы с ней на пару долго и красиво одевались... Одним словом вышли из комнаты мы часа в четыре, в шесть электричка довезла нас до нужной платформы, затем пол часа мы блуждали по дачным товарищества и наконец, около семи вечера, вышли к нужному участку.

Дома понастроены были мажорами, участки большими и ухоженными. Я с завистью присвистнула, едва увидела шикарный трехэтажный дом. Коричневый кирпич красиво сочетался с кирпичом цвета песка, обширная веранда была украшена деревянными колоннами, а окна были сделаны полукругом. Тусовка шла как в доме, так и на улице. Из шикарной беседки доносились смех и запах шашлыка.

- Вон там мои, - указала рукой Светка.

Я узнала в толпе только двух девочек, да и то поверхностно - кажется помню их имена... Мы направились наперерез газону к группе Светланы. Под ногами была ухоженная трава, а на глаза то и дело попадались красивые клумбы с пестрыми цветами.

- Это его родителей дача, предки жутко богатые, - доверительно шепнула Светка.

Я так и не поняла, кто их этой группы был хозяином вписки? Который парень? Впрочем сокурстники быстро нашли общие темы для разговора, а я осталась "за бортом".

Парень в синем джемпере распинался:

- Да я за сотку купил этот тест, слышишь за сотку!

- Дурак, - пискнула едва слышно.

Да, Света была права, вся ее группа это сборище богатых детишек и ей чертовски повезло приобщиться к их развлечениям.

Я чувствовала себя несколько не в своей тарелке. Не мой уровень. Я больше вписывалась в кампанию общажных. Для меня привычнее было провести тусовку в комнате на девять квадратов, набитой двадцатью людьми. Мы бы толпились, толкались, как селедка в бочке, сидели бы друг у друга на коленях. Передавли друг другу по очереди одну тарелку и ели бы из одной салатницы. Одна тарелка на всех, две бутылки на всех. Алкоголь пронесли бы через пожарный вход... Словом мы довольствовались малым, а чувств, эмоций испытывали больше, чем вся эта толпа.

Казалось здесь не просто собран один курс, поток, а весь университет! Неужели хозяин дачи знает всех присутствующих? Как он может проставляться перед всеми этими ребятами?

На этой даче была тьма народу, полно халявной еды и напитков, а приятных, теплых эмоций я не ощущала. Смех лился широкой рекой, всюду целующиеся парочки, громкая, противная музыка и запах бенизна. Из гаража таскали канистры с горючем, для розжига мангалов и большого костра, схрон с поленьями для бани разкурочили и разворотили. Сокурсники творили бесчинство на этой даче...

Вскоре Светка ускакала налаживать личную жизнь и болтать с подругами, а я зависела в деревянной беседке с незнакомыми ребятами. Сначала я жалась, мялась, но к полуночи халявный алкоголь, шикарное мясо на шампурах развеселили меня. Я раскрепостилась, осмелела настолько, чтобы согласиться навестить местный ручей.

- Кто со мной купаться? - предложил один из парней.

Я пьяно хихикнула и подняла руку. Ни этих девчонок, ни этих мальчишек я никогда прежде не видела.. Я толком никого не знала из собравшихся на ручей, но это меня не останавливало. Голова моя слегка шла кругом и я даже не понимала - зачем захотела туда пойти? Майские праздники хоть и выдались теплыми, но купаться ещё было рано. Да к тому же на мне из одежды - кофточка, ветровка и джинсы. Ветровку я сняла в беседке и забыла ее там же, а теперь вот намеревалась идти за толпой ребят через лес в одной кофте, ведь цитирую: так будет быстрее и мы срежем!

Экран телефона освещал землю под ногами, на губах сияла улыбка, а в голове крутилась попсовая мелодия.

Не заметила, как отбилась от основной группы. Или они шли слишком быстро, или где то повернули, или я отклонилась от них. Я потерялась... Но я была переполнена решимости нагнать их! Даже придумала, как выскочу на ребят с криком и напугаю их до чертиков! Предстоящий розыгрыш казался мне до того веселым, что я прыснула со смеху.

Позади все тише ревела музыка, впереди все зловеще маячил тёмный лес. Его лапы приветливо раскрылись, впуская меня и сомкнулись плотным кольцом, едва я ринулась в его объятия. Лапы валежника, руки-ветви деревьев и кустов цеплялись за меня, словно просили остаться с ними на подольше. Лес хотел оставить меня, просил поделиться радостью, а взамен наполнить меня мудростью и спокойствием. Я продолжала хихикать и углубляться в зловещую темноту.

Наконец замаячила речка. Не широкая, да и явно не глубокая - переплыть её заняло бы меньше полминуты. Завороженная переливами воды - остановилась. Волна отражала на своей ребристой глади свет звёзд и свет полной луны. Эх... В городе такого не увидеть!

- Красиво, - прошептали мои губы.

Единение, умиротворение, покой этого места. Прямо на слезы пробило от красоты этого места, а потом стало так легко! Невероятная легкость, ощущения полета...

Я была готова остаться на берегу и встретить здесь рассвет. Осторожно опустилась на мокрую от травы росу и вытянула ноги. Джинсы намокли от влаги, прилипли к коже ног и слегка меня подморозили. Увидь меня сейчас воспитатели из приюта - приказали бы встать и не мочить попу.

Неожиданно по телу пришёлся озноб. Передернула плечами. Ух! Холодно! Надо было брать ветровку. Ну и почему я забыла ее в беседке? Знала же, что иду в лес! Открытая кофта, с коротким рукавом и с излишне широким вырезом на плечах совсем не подходила для ночных прогулок. Я уткнулась в телефон. Хочу узнать погоду - какая сегодня температура?

Пока пьяные мысли мешали пальцам ввести запрос в мобильном браузере, я вдруг поняла, что озноб был вызван не ночной майской погодкой. Я подняла от экрана телефона голову и вдруг увидела прямо перед собой зрачки! Из темноты на меня шагал пёс. Пасть его была приоткрыта, глаза светились белым, словно отливали серебром. Его зрачки ловили свет луны и отражали его точно также, как это делала речка. Только вот речка не была жуткой. И речка не приближалась ко мне.

Страх частично меня отрезвил. Я вытянула вперед ладонь и осторожно произнесла:

- Хорошая собака... Хорошая...

Пока я прикидывала - что делать дальше и как защищаться, собака продолжила приближаться.

- Стой! - но жалкий всхлип не походил на команду.

Собаке было все равно. Волосатый монстр продолжал осторожно приближаться, словно бы окружал меня, брал в тиски. Я оперлась руками о землю и предприняла попытку встать.

Зря.

Молниеносно тяжелые лапы повалили меня на землю, приковали меня к мокрой, сухой прошлогодней траве, а морда пса склонилась надо мной.

Страх, ужас сковал меня - я боялась вдохнуть и выдохнуть, боялась пошевелить хоть рукой, хоть ногой.

В темноте я разглядела, как на его загривке встала дыбом шерсть, как напряжен его взгляд. Взгляд глаз был почти человеческим - карие круглые зрачки.

Эти зрачки поглотили меня и окатили ледяной волной ужаса. Он же меня не загрызёт?!

Я заскулила и дернулась. Зверь не вел себя агрессивно, вместо этого он долгим взглядом смотрел на меня, словно изучал, словно прикидывал с какой стороны меня укусить. Я чувствовала его напряжение - он дрожал, словно мерз, словно его лихорадило. Его тело пронизывали электрические разряды и эти же разряды били током меня. Казалось наши тела настолько наэлектризованы - что шелохнись хоть один - высекутся искры.

Он бешенный? Я умру?

Это были последние мысли.

Пасть монстра приблизилась к моему лицу. Я зарыдала, заскулила от страха и зажмурила глаза.

Миг ничего не происходило. Затем последовал резкий, болезненный укус в плечо. Острая боль пронзила руку и тело. Я закричала и дернулась под монстром.

В тот же миг непонятная тень накрыла меня и собаку. Затем послышался мощный удар - неясная тень снесла собаку с меня. Кто то зарычал.

Распахнула по шире глаза. Две бешеные собаки?! Они стояли друг напротив друга и угрожающе рычали. Если я думала, что это ко мне зверь был настроен агрессивно - то я ошибалась. К своему противнику, второму псу, он был настроен злобно, а со мной был почти дружелюбен. Из пасти монстра звучал утробный рык, глаза высекали искры, а шерсть просто стояла дыбом на загривке и спине животного.

Я закричала осипшим от ужаса голосом и подскочила на месте. Это было сигналом для собак - они как спарринг партнёры набросились друг на друга, рыча, клацая зубами и нанося удары. Рев, рык, удары... Я не стала наблюдать за ними - бросилась бежать прочь.

Рука моя ухватилась за карманы джинс. Поразительно, но в кармане трепыхался телефон - я видимо машинально спрятала его, едва завидела собаку. Мне не требовалась подсветка экрана - я почти не спотыкалась и не падала, пока стрелой мчалась в обратную сторону.

Я должна вернуться к людям! Должна! Быстрой ланью неслась сквозь лес и прижимала ладонью своё покусанное плечо. Меня укусили! Я точно помню как он меня укусил! Мне нужна скорая!

Я скакала через листья, кусты и поваленные стволы деревьев, я мчалась что было сил на звуки музыки и пьяные крики молодёжи.

Завидев знакомую улицу, дом, завидев людей у ворот - выдохнула. На глазах у меня появились слёзы облегчения!

Подбежала к незнакомым ребятам и принялась демонстрировать плечо. Толпа незнакомцев на меня долго и подозрительно косились. Я демонстрировала парням и девчонкам место укуса, а мне говорили, что там ничего нет и что я обманщица. Раздосадованная их невнимательностью до слез, направилась в дом.

В доме, в ванной комнате, я разглаживала себя в зеркале. Перепуганная девушка в мятой и испачканной кофте. Тут были и крошки земли и паутина и даже жёлтый лист. Но кофта, свободно открывающая мои плечи, показывала что плечи, руки целы. Я щупала место укуса и не могла поверить... Мне это привиделось?

Рука метнулась к телефону. Вызвать скорую? Но куда, на какой адрес? Я не знаю где я... А вдруг мне и впрямь все это причудилась? От необдуманной прогулки на речку, в качестве доказательства укуса, осталась лишь грязная кофта, да мокрые от росы джинсы.

Включила кран и умылась холодной водой. Вернусь в Питер и еще раз, на свежую голову осмотрю себя в зеркале, а потом схожу к врачу.

Приняв такое решение, я вышла из дома и направилась к беседке - забирать ветровку. Остаток гулянуки я проходила в ветровке, зябко ёжилась и то и дело потирала зудящее плечо. Буквально через час ко мне подошла хмурая Светка и предложила укатить прочь. Я была всеми конечностями за.

Самый ранний поезд, пустая платформа, холодный вагон электрички. Поезд тронулся, поезд обещал привезти нас в город часам к десяти.

- Поездка не задалась, - в электричке Светка хмуро смотрела в окно.

Я перевела взгляд с запотевшего стёкла на неё и спросила:

- Что случилось? - я не понимала причину её плохого настроения.

- Та Даша, со второго курса. Она все же встречается с Никитой, а Женя меня выставил меня перед ним полной дурой и ...

И я отключилась, сплетни, разборки, отношения - все это меня сейчас не волновало. Свете нужно было выговориться, а мне нужно было подумать. Ее возмущенный голос, ее отношения меня сейчас не волновали. Волновало лишь ночное происшествие. Место укуса уже не болело и не зудело. А я в очередной раз засомневалась в своей адекватности. Может, я слишком много выпила? Может обожглась крапивой? Может мне причудился укус? Но какая крапива в начале мая? Трава у реки была пожухлая, старая... А глаза у монстра были карими, но в то же время они отражали свет луны...

В окне электрички мелькали деревья, дачные посёлки, провода, столбы...

В общаге мы бои уже к одиннадцати. Остаток воскресенья мы отсыпались. А с понедельника я слегла с "гриппом".

Итак. Четверг. Ни следа от укуса, ни доказательств. У меня нет доказательств, нет следов укуса. Есть лишь острая боязнь докторов и уколов. Я наматывала круги вокруг поликлиники, куда меня прикрепили на время учёбы в универе... Из здания несло химией и спиртом, а уж вонь близстоящей помойки вообще выводила меня из равновесия. Запахи влияли на настроение и мешали собраться с мыслями.

Нет. Не могу. Не могу пойти к докторам. Лучше схожу на пары, ведь я и так прогуливаю четвертый день.

От поликлиники до университета можно было добраться на любом автобусе, благо что тут всего одна остановка. Я замерла в ожидании транспорта, но майское утро продолжало подкидывать мне подлянки. На остановке никого из людей не стояло, но вот автобус пришёл переполненный. Сквозь стены, двери, окна автобуса я чувствовала резкий, неприятный запах людей. Кто то был только что из душа, кто то пах мылом, кто то шампунем, кто то не успел почистить зубы. Некоторые уже вспотели в давке и утренней толпе. Именно стойкий запах пота мешал мне подняться на борт судна. Двери автобуса перед моим носом закрылись, водитель направил автобус дальше по маршруту. Я пропустила ещё три автобуса, прежде, чем решила идти до универа пешком.

На пол пути я придумала отмазку, чтобы прогулять и этот день - я же не взяла ни ручку, ни бумагу, ничего. Мне стоит вернуться в общежитие и полежать.

Комната встретила пустотой. Света уже ушла на пары, так что я забилась в уголок и тихонько замерла. В ушах набатом звучали голоса из соседних блоков. Я слышала чужую речь, как шаркают тапки о пол, как ступают босые ноги, как застилается кровать, как шуршит целлофановый пакет с едой из холодильника. Звуки меня убивали. Я обхватила свои уши ладонями и попыталась приглушить голоса. Паники не было. Я просто чётко осознала, что схожу с ума.

Не знаю, как дожила до вечера. Уже после обеда в общежитие стали стягиваться ребята с пар. Я улеглась на кровать и постаралась заснуть. Сон - лучшее лекарство. Сон - спасение от моего недуга.

В два часа ночи, по пятнице, я обернулась.

Дрожь метаморфозы пришлась по телу и я проснулась уже не человеком.

С тех пор, как меня укусил оборотень, жизнь моя превратилась в ад.

В комнате стоял старый советский шкаф. Выцветшее дерево продолжало служить не первому и не последнему поколению студентов. Самое главное в шкафу было его зеркало. На целую створку, в полный рост, было прикреплено зеркало. В него мы смотрелись по утрам, когда собирались на пары, в нем прихорашивались. И вот сегодня, сейчас я разглядывала в нем лисицу.

Лиса. Рыжая, пушистая лиса. Горечь, страх, недоумение, возмущение. Эмоций было много!

Почему лиса? Почему не птица? Почему не насекомое? Почему именно лиса? Острые черные ушки, белая грудка, пушистый хвостик, мордочка-трекгольничком. Да, я красивая.

Прикрыла глаза и неожиданно почувствовала новую дрожь метаморфозы. Перед зеркалом, нагая, сидела уже я. Я-человек, обнажённая, дезориентированная и потерянная.

Выпрямилась, подошла к кровати и плюхнулась на нее. Обхватила голову руками и с силой сжала виски.

Остаток ночи я провела гипнотизируя часы на телефоне и обдумывая произошедшее.

Обострился слух, зрение, обоняние. Меня привлекает сырое мясо, вызывает отвращение резкий запах. Я обернулась в личу и чувствую, что этот оборот не последний, а лишь первый. Смогу я контролировать эти обороты? Или однажды Света проснется и вместо меня на кровати обнаружит лису? К кому мне обратиться? Что делать дальше?

Я шумно втянула носом воздух. Надо как то жить. В первую очередь надо получить диплом - как никак а через месяц уже последние экзамены и защита. Потом надо найти работу, потом уже думать о проблемах...

С утра я затеяла уборку. Света, едва я достала швабру, ускакала к подруге - она была не любительницей генеральных уборок. Я загрузила в стиралку вещи. Абсолютно все что у меня только было. Каждая вещь пахла человеком - старой мной и мне было не по себе, когда ткань со старым запахом терялась о мою кожу. Также я перемыла всю свою обувь. Часть вещей упаковала в чемодан и последний обернула пищевой пленкой.

Я перепотрошила всю свою кровать - перевернула матрас, хорошенько его выбила, вычистила из щелей пыль и грязь. Я двигалась быстро, чётко и уже через четыре часа - комната чуть ли не блистала в лучах солнца. Я кивнула, в знак удовлетворения собственной работой. Прежде чем уйти гулять по улицам - развесила сохнуть бельё. Светки так и не было, зато запах её духов витал по комнате, словно она пару минут как надушилась.

Я вгляделась новым зрением в комнату. Слегка смята её кровать, не закрыт до конца шкаф. Она забежала на минуту, надушилась и причесалась. Как же ловко она подловила момент - успела заскочить, пока я ходила за своим бельем. Интересно, а почему она прогуливается пятничные пары? Разве ей сегодня не надо учиться?

Прежде чем уйти из общаги схватила флакон с духами. Пузырек улетел в открытое окно. Прости, соседушка. Но запах просто непереносим.

Брела по улицам и размышляла. Кто меня укусил? Скорее всего попросту бешенный пес, собака, бешенный оборотень. А может я первая в своём роде? Но почему, если меня укусила собака - обернулась я в лису? Это же даже не смешно. У меня с лисой ничего общего, да будь у меня тотемное животное - так скорее это была бы птица, типа дрозда иди дятла!

Искать мне ту собаку? Ну хорошо, представим, что я её нашла, если собака ещё не издохла от бешенства - но что дальше? А если это был действительно оборотень? Тогда меня поймают, посадят в клетку и отдадут на опыты? Что люди, что оборотни (если они вообще существуют) мне вряд ли помогут.

Да и зачем мне помогать? Себя сама контролирую, изменения со зрением мне нравятся. Еще пару месяцев назад я подумывал о приобретении очков, а тут такая удача в виде "оборотничества". Да и влису я пока обернулась лишь раз. Все в порядке, я полностью рулю ситуацией.

Вот под такие думы я и гуляла. Я избегала толпы, избегала мусорок, по большой дуге обходила сточные канавы и двигалась параллельно основным улицам. Уже к четырем часам дня я обошла всю южную часть города и теперь встал остро вопрос: что же мне делать?

Как назло, в конце улицы, замаячил силуэт собаки. Подул ветер в спину и растрепал мои волосы. Пёс шумно втянул носом воздух и утробно рыкнул. Он с рыком, настроенностью, принялся продвигаться ко мне. Ещё один порыв ветра. Ветер подхватил мой аромат и окончательно взбаламутил пса - он зашёлся в истеричном, диком лае. Я неожиданно для себя зашипела и обнажила зубы. По лицу, телу прошла дрожь...

- Нет! - крикнула громко, звонко.

Только не оборот! Только не здесь и сейчас!

Я развернулась спиной к дворняге и помчалась, что были силы, прочь. Меня, словно дикого зверя, гнали по каменным джунглям целых три квартала. Я петляла, перепрыгивала препятствия, заборчики, лужи и на удивление для самой себя - не сбивалась с ритма. Никогда не могла похвалиться особыми спортивными достижениями, а тут кросс на несколько километров, с препятствиями, а я и не запыхалась. Наконец дворняга отстала и я медленно зашагала вдоль мостовой.

Произнесла вслух:

- Если не считать вот этого инцидента, все супер.

***

За пять дней я полностью изменилась. За последующие две недели - почти что сошла с ума от новых способностей, трижды чуть не обернулась на глазах у людей и ни разу не посетила университет.

Зрение продолжало улучшаться, в конце концов оно стало до того острым, что я могла разглядеть крошечные объекты вдали, на расстоянии пяти километров. Слух не отставал - любые диалоги на другом конце улицы не составляли для меня тайну. Мне было противно слышать голоса - больше всего именно это вгоняло меня в тоску. Тайны, диалог, разговоры. Все то, что следовало бы оставить между двумя людьми выставлялось теперь как экспонат предо мной. Я часто слышала, как Света в других облаках обсуждала меня. За моей спиной она говорила гадости, мерзости обо мне и откровенно лгала. Соседка возвращалась в нашу комнату как ни в чем не бывало и мило улыбалось. Я пару раз всплакнула в подушку и навсегда вычеркнула Светлану из списка друзей.

Шли последние дни мая. Я прогуливала университет уже более трёх недель. К счастью, из деканата не звонили и меня не искали. Да к тому же им было не до меня. В последние недели по университетам ходили проверки, бесконечные комиссии осматривали студентов, заглядывали в кабинеты, в каждый туалет и каждую столовую при университете, а сегодня в общежитии была некая генеральная уборка - на завтрашний день ждали проверку от санэпидем станции или что-то в этом духе... Ходили слухи, что проверяющие зверствовали, требовали присутствия всех студентов на местах проживания и особенно докапывались к девушкам. Заведующий общагой носился по этажам и лично курировал проходящею генеральную уборку. Но я тщательно следила за запахами и грязью в нашей комнате, так что я и Светка были готовы к проверке.

И еще одно - с соседкой мы почти не болтали в последние дни. Жили в состоянии холодной войны. Я на нее срывалась и кричала, она на меня дулась. Мы со Светой последнюю неделю вообще не пересекались. У нее были "эти дни". Запах ее крови, запах прокладок, новых духов доводили меня до белого каления.

Так что вместо комнаты и общежития, я сейчас сидела на безлюдной улочке, на излюбленной скамейке. Я часто гуляла последние дни. Одна. Вдали. Я часто думала - как поступить? И сегодня я наконец решилась. Было время - обед, когда в голове моей сформировался грандиозный план. Осталось дело за малым - реализовать его.

Отделение своего банка нашла быстро, проверила счёт - 119 344 рубля. Это мои скромные стипендии, плюс большая часть сбережений - выплаты как сироте от государства.

Я вернулась в общежитие и собрала чемодан. Вещи были собраны, документы упакованы в рюкзак. Я зарядила по максимуму телефон и вышла. Транспортная компания в центре города любезно приняла мой чемодан. Пришлось заплатить 35 600 руб., чтобы доставщики отправили мой чемодан первым рейсом из Питера в Красноярск, а от туда в Канск.

Да - это побег. Побег не был поступком вызванной слабостью, страхом. Отнюдь. Я трезво мыслила, чётко осознавала каждый свой последующий шаг.

Сняла побольше налички, часть денег перевела на депозитный вклад и стала строить маршрут. Самолет отринула сразу - мне скорее нужна электричка. Не поезд. Последний вызывал отвращение. Если я не способна перетерпеть нахождение в комнате со Светой, то что уж говорить о толпе незнакомых людей? А с электрички я всегда смогу соскочить, если станет совсем худо.

Московский вокзал и первая электричка. Если все пойдёт хорошо - в Челябинске куплю билет на самолёт.

Мга-Волхов. Пересадка зайцем на пассажирский поезд, который прошёл мимо Тихвина, Бабаева и среди ночи остановился в Череповце. Я пряталась по вагонам, каждый час меняла место дислокации. Ни проводники, ни пассажиры не обращали на меня внимание, а я ныкалась в тамбурах, где веял свежий воздух и куда изредка выходили покурить пассажиры.

В Череповце я нашла круглосуточное кафе. В нем слегка отогрелась и поела. Тут варили сносный кофе. Аромат напитка перебивал остальные запахи и мне это нравилось. Я даже прикупила себе банку с кофейными зернами. Если станет совсем не вмоготу - буду нюхать банку кофе.

В восемь утра, не выспавшаяся, я штурмовала первый автобус до Вологды. Почти три часа в пути прошли легко. В большом пассажирском автобусе не было ни разговоров, ни резких запахов. Лишь изредка сонный водитель затягивался папиросой, наполняя мои ноздри и лёгкие табачными дымом.

Вологда встретила солнцем и запахом шаурмы. На остановке я не удержалась и купила себе мясо в закусочной. Жуя шаурму, ориентируясь по карте в телефоне, я направилась к вокзалу.

Внутри старого, советского здания, пропавшего шпаклевкой, хлоркой и резиной, я впала в дилемму. С самого начала не хотела попасть на прямой поезд Питер - Новосибирск... Но иначе просто никак мимо Вологды шли или прямые поезда до Новосибирска или же поезда шли не в нудном мне направлении. Как мне ехать в поезде? Я же просто не выдержку переполненных вагонов, людей, их разговоров и запахов!

Я с пол часа взвешивала разные варианты и в конечном счёте решила купить билет до Кирова. Я думала так: поезд отправляется в два часа ночи. В это время все уже спят. До семи - восьми утра, никто не будет говорить, бродить, шептать. В восемь поезд проведёт мимо Шарьи, а в двенадцать уже будет в Кирове. Я вытерплю.

Билет мне продали по паспорту. Заветную бумажку с билетом спрятала в верхний карман куртки. Огляделась. Как бы скоротать время до поезда? Присела в зале ожидания и заснула. Сидя, сгорбившись, обняв руками рюкзак я сладко покемарила. Было три часа дня, когда я проснулась и решила прогуляться по городу. В пять часов я зашла в кафешку с туалетом. В семь мне уже осточертели запахи города, но деваться было некуда. На телефоне было около половины заряда батареи, так что я направилась вновь к вокзалу, в поисках розетки. В зале ожидания таковая имелась, но розетка была одна и была она занята. Я терпеливо дождалась, пока её не освободят, а затем заняла её. Остаток времени провела именно здесь - на вокзале, игралась в тетрис и пожирала электричество.

Естественно я привлекла ненужное внимание. Двое в форме заприметили меня и принялись тихонько переговариваться. Хоть их речь и была тихой, но для моего слуха - не составляло проблемы уловить слова.

- Что-то давно та девка сидит.

- Хер знает, может пару часов.

- Проверим документы?

- На ?@*?

- Пошли, все равно нам делать не?@*.

Когда бравые сотрудники внутренних органов подошли, с целью узнать - чего я тут так долго трусь? - продемонстрировала им полно билет и пообещала покинуть город во втором часу ночи. Те вздохнули, ничего не сказали и ушли. На меня они более не обращали внимания.

Среди ночи я села в поезд. Сонная проводница едва глянула на билет и милостиво пропустила в плацкартный вагон. Я закинула рюкзак на свою полку. Верхняя. Нет, ну достать нижнюю за сутки до отъезда было нереально. Посмотрела на спящих соседей. Две дамы за тридцать на нижних полках и парень двадцати лет. Я запрыгнула на свою койку и приоткрыла банку с кофе - амбре плацкартного туалета меня убивало...

Ночью удалось даже поспать. А вот ближе к девяти спать стало невыносимо - голоса, шуршание пакетов и фольги с едой, запахи вареных яиц, курицы... Нет. Пища не вызывала аппетита - наоборот мне было тошно от нее. Я отвернулась к стенке и почти носом уткнулась в жестяную банку с кофе.

Парень, как и я, лежал на верхней полке и утром едва лишь сходил в туалет. Затем взгромоздился к себе и вновь ровно, спокойно задышал. Уснул - определила я.

Внизу же вовсю копошились дамы. Они скоренько накрывали стол и громко шептались.

- Ну, как спаслось? - чуть громче спросила у подруги дама номер один.

Вторая бодренько зашептала:

- Так чудно, хорошо что мальчик согласился поменяться со мной местами! Так чудно вышло! И не пришлось лезть наверх.

- Да, хороший мальчик, - соглашалась первая.

В моей голове уже разыгрывалась сцена вчерашнего дня. Дамочка снизу просит махнуться местами у несчастного парня. И улыбается, а противный запах идет из ее рта. Жуть. Я бы отказала. Её дешёвые духи и свежеокрашенные волосы нервировали меня. Стоило ей прикрыть рот - я тут же крепко цеплялась пальцами за металлический ободок банки с кофе.

- А у нас соседка. Видела?

Ага. Это уже про меня.

- Спит ещё, села среди ночи небось. Не буди!

Спасибо неведомая женщина! Я буду и дальше притворяться спящей, лишь бы ты тихонько говорила и не шумела...

Завтрак дамочки быстро прикончили и уселись за разговоры, которые очень быстро перешли в тему детей. Они во весь голос обсуждали нынешнее неблагодарное поколение. Почему эта тема и почему столь громко? Все просто. На часах было восемь утра, когда вагон огласил первый пронзительный крик ребёнка. Он перебудил всех кто спал, и переполошил всех, кто отдыхал. После его крика уже никто не шептался и не пытался даже уснуть.

Ребенок пяти-шесть лет. Мальчишка. В меру избалованный, не в меру капризный. Родители его всячески пытались успокоить. Но малец явно играл на публику. Как ведь - целый вагон незнакомых дядек и тетек лез к родителям с советами и поручениями о воспитании. Но родителям давали советы, а ребенку - фрукты и конфеты. Такое внимание малышу нравилось, такое внимание он обожал и он продолжал вопить по поводу и без.

Я скрипела зубами. Крики давили на нервы. Все внутри меня бунтовало, кричало, рвалось ... Чёрт! Я была на грани оборота.

- Остановка через пять минут, - возвестила неожиданно проводница.

Пять минут и открытый воздух, тишина или ещё два часа ада до Кирова? Я решительно закрыла банку с кофе и спрыгнула вниз.

- О, здравствуйте, соседка, - женщина-плохо-пахнущие-духи открыла свой рот. Из него пахло чаем, яйцами и почему то солёными огурцами. Я содрогнулась и поспешила выбежать из закутка купе. Вслед мне раздалась: "невоспитанная". Но это прилагательное меня не волновало.

Минуя людей, избегая соприкосновения с ними, я выбежала к купе проводника и тяжело задышала. Когда поезд замедлил ход - я уже в десятый раз прикусывала губу до крови, дабы не обернуться. Едва можно было покинуть ад на колёсах - я стремглав пронеслась прочь. В себя пришла в лесу, я тяжело дышала и никак не могла надышаться свежим воздухом... Огляделась - никого. Лес и лес вокруг... Я принялась раздаваться, чтобы выпустить наружу зверя.

Когда я оборачивалась в общежитии - то разглядывала себя в зеркало. У меня были тёмные носочки, белая грудка, рыжая шёрстка. Мордочка моя было наполовину белой - до щечек и наполовину рыжей - от глаз до самой макушки. Немного белой шерсти пробивалась из ушей, немного белой шерстки на кончике хвоста. В мультиках лисичек изображают с белоснежными белым кончиком на хвосте. У меня же это пятнышко было совсем крохотное. Я словно бы слегка задела хвостиком белую краску. И тем не менее я была красоткой. Мечтой любой женщины о шубе, мечтой любого охотника.

Чтобы не стать чьим либо трофеем - я намеревалась навсегда избавиться от человеческого общества, в первую очередь, ради своей безопасности. А для этого мне надо достичь своей исторической родины...

С час я провела в лисьем облике, а затем обернулась обратно. Наспех отдела разбросанные по земле вещи, подхватила рюкзак и поплелась в обратную сторону.

Мимо платформы ничего не ехало... Я с час простояла под солнцем, пока наконец не плюнула на ожидание. Есть рельсы, есть направление! Так что вперёд.

Рельсы, рельсы, шпалы, шпалы... Ехал поезд запоздалый...

Я шла уже далеко не первый час, когда вдали послышался протяжный крик паровоза. Гудок разнёсся над лесами, местами обернулся эхом, местами поглотился шумом природы.

Я судорожно вспомнила - когда была последняя платформа? Когда следующая? Как далеко поезд? Я сместилась к обочине и медленно побрела дальше. Возвращаться нет смысла, ровно как и нет смысла бежать вперёд. Ноги мои продолжили мерить метры, прежде чем вдали послышался стук колёс.

Я замерла в кустах орешника. Сама не знаю почему, но спряталась от поезда. Большая, железная, многотонная махина медленно скатилась по рельсам, и был этот поезд товарным... Я с интересом наблюдала за гружёным углем составом. Если не запрыгну на него - придется и дальше идти пешком.

Зверь взял верх.

Неожиданно даже для себя, я резко выскочила из за курсов и прыгнула на железное сцепление вагонов. Это получилось так быстро, ловко, что от волнения у меня сперло дыхание. Я замерла на перекладине. Подо мной мелькали шпалы, между мной было два вагона. Ну вот... Я снова еду.

В сумерках состав миновал Киров, среди ночи набрал ход и проехал мимо Перми, я спрыгнула на рассвете с состава, но не потому что нам было не по пути - я есть хотела.

"Кишерть" - гласила вывеска на вокзале...точнее на доме, служащем вокзалом. Закинула на спину рюкзак и побрела в поисках еды.

В местном магазине не было разнообразного, богатого выбора. Я долго выбирала себе сосиски, пока продавщица не спросила:

- Что ищете?

- Мяса.

- Так вот, - мне указали на бумагу, на прилавке, - куры по сто, говядины сейчас нет.

Я вчиталась в написанный от руки список...На заглавии четко прописали слова "Свежее мясо" ммм... Свежее... Потекли слюнки.

- Пожалуйста, можно мне две курицы? - я протянула купюры.

Продавщица скрылась в подсобном помещении и вернулась с двумя тушками цыплят.

За городом, на берегу какой-то реки я с удовольствием прикончила тушки. Они были холодные - явно из морозилки или холодильника, но они были сочные, вкусные. Не сравнить с бройлером, что продавался в магазинах Питера. Я с удовольствием обглодала их тушки до косточек, а затем умыла чумазое лицо и руки в речной воде. Голод был удовлетворен. Теперь надо продолжить путь.

По железнодорожным путям вышла из города и поплелась дальше на восток. Не прошло и получаса, как чуткий слух уловил приближение поезда. Я приготовилась повторить трюк с "посадкой зайцем".

Итак. Приготовилась, вот-вот поезд выглянет из за деревьев... Но состав двигался почему то быстрее, чем торговый...

Пассажирский! Головной вагон стремительно пронёсся мимо меня, я опешила и огорчилась... Не смогу! Не смогу прыгнуть! И тут же поняла - идти пешком дальше не хочу! Из горла вырвался отчаянный рык.

Вперёд!

Едва последний вагон промчался мимо - я побежала следом за составом. Разгон дался с трудом - не то слабость, не то рюкзак мешали разбежаться и прыгнуть на последнюю ступеньку последнего вагона. Понимая, что долго держать темп такой не смогу - отчаянно прыгнула и рывком ухватилась за железные выступы.

Не верю в успех! Я больно врезалась в железную стенку вагона, ушиблась, но радость от победы заглушила боль - я была на составе! Я снова могу сидеть и ехать!

Дверь последнего вагона была прочно запаяна и закрыта для меня, но я не собиралась проникать внутрь состава. Уселась на железную перекладину-сцепку и достала из рюкзака телефон. Он странно себя вел последнее время - экран мигал полосами и то и дело он зависал. Чтобы не посадить батарею, большую часть времени я держала его в режиме " в самолёте" - без связи, без геолокации по карте. Это не нравилось моей сим карте. Вот и сейчас телефон пищал - требовал связь и доступ к мобильным сетям. Проигнорировала запросы вредной техники и включила тетрис.

До Екатеринбурга добралась за два часа, но полностью посадила батарею. Перед тем как спрыгнуть с состава - включила сеть. Никто не звонил. Ни деканат, ни Светка - соседка по комнате, никто. Никому я не нужна. Тоска накатила на меня. Поддалась глупым эмоциям и подтерла всю память телефона, затем выбросила его в придорожные кусты. Он мне больше не нужен, скоро мне вообще ничего не будет нужно.

В Екатеринбурге я раньше не бывала, но аэропорт нашла быстро. Да. Я готова к перелету. Тут осталось то всего два часа самолетом, это будет лучше, чем ещё несколько дней трястись по вагонам.

- Билетов нет, - ответили мне на кассе.

- Совсем? - я скисла.

- Совсем. Даже в бизнес класс. - печально покивала головой женщина.

Я судорожно, тяжело вздохнула:

- Очень жаль, - горько произнесла и отошла от касс.

- Постойте, - я замерла, не веря в счастье, присевшее на краешек моей судьбы.

Постоять? Есть шанс?

- Да? - я, с готовностью отдать последние деньги, вернулась к кассе.

- Хотите полететь с авиаперевозчиком? На грузовом самолёте? Билет примерно столько же, но вылет через час и... - кассирша нагнулась к стеклянному окну, - это не совсем официально.

- Хорошо, - я закивала.

Ни на секунду не засомневалась в словах этой женщины. Она меня не обманывает - не менялся ее запах, ее речь. Благодаря новым способностям я чутче улавливала ложь и могла распознать блеф. Так вот, эта женщина говорила правду, не знаю или мой вид растопил её сердце или желание подзаработать.... Но...

- Стойте здесь, я сейчас. - окно кассы закрылось.

Я терпеливо осталась ждать. Её запах, её аромат я учуяла чуть раньше, чем она приблизилась - шагнула ей навстречу. Кассирша повела меня за собой к дверям с табличкой "проход воспрещён". Дверь она открыла с помощью карточки-ключа. А за дверью нас ждал коридор чуть ли не к самой взлётной полосе. Так просто?!

Кассирша попросила тысячу ей на руки, и семь тысяч следовало отдать усатому дядьке-пилоту. Последний с лёгкостью принял деньги и повёл меня к служебной машине аэропорта. На автомобиле мигал оранжевый проблесковый маячок и в нем пахло разлитым чаем...

- А я только что чай разлил, - усатый дядька продемонстрировал мне пустой пластиковый стаканчик.

Я улыбнулась и спрятала нос в воротнике.

Это был грузовой самолёт малой авиации. Меня усалили в проходе между контейнерами с сух пайком и вещами, помимо меня тут было ещё пять свободных мест, три из которых заняли такие же пассажиры-зайцы, что и я.

Пилоты получили добро на взлёт и мы принялись взлетать...

Зверь легко перенес полёт. Не было толп народа, не было резких, плохих запахов, не было разговоров - лишь ровный звук моторов самолёта. Три часа плавного полёта и мы оказались в Красноярске.

В аэропорту нас даже особо не прятали - пилоты вывели "заячьих пассажиров" через парадные двери и удалились в поисках начальства.

Красноярск... Я не стала добираться от аэропорта к городу, проигнорировала таксистов и рейсовый автобус - просто свернула на юг и в скором времени вышла к железнодорожным рельсам. Хотелось есть, зверски хотелось пить, до чесотки хотелось обернуться... Но я терпела и зверь внутри меня терпел.

Я обещала сама себе, что скоро, все будет можно скоро...

Первый же поезд, куда я запрыгнула, шёл до Канска. Об этом говорили таблички на окнах купе, об этом говорили люди в вагонах. Вновь ехала зайцев на ступеньке последнего вагона. Я нервно теребила край куртки, ремешки рюкзака. Если бы я курила - сейчас бы в руке моей тлела папироса. Чтобы успокоиться - жевала и кусала губы. На родине меня не было больше десяти лет...

От Канска, до родной деревни ещё более четырехсот километров. Канск... Родители возили меня сюда, но воспоминания были смутные. Я была совсем крохой. А потом пожар, приют, другой приют, школа... Было страшно искать знакомые места, было страшно предаваться воспоминаниям, теребить старые раны.

Именно поэтому я не задержалась в городе - купила в магазине мешки под мусор и лопату. Город был крошечный - я вышла на окраину и на безлюдной полянке принялась копать схрон. Запоздалое вспомнила, что не забрала вещи - мой чемодан, отправленный вперёд, уже должен был доехать до Канска, но... К черту! Я наполовину зверь. И зверь уже который день рвался наружу.

В чёрный мусорный мешок аккуратно сложила рюкзак и вещи, а затем крепко его завязала. Поверх одного мусорного мешка надела второй, третий, четвёртый... Я чувствовала себя Кощеем Бессмертным, что прятал свою иглу в яйцу, яйцо в утку, утку в зайца - точно также и я пеленала свои вещи в один слой пакета за другим. Наконец огромный чёрный куль был помещён на дно ямы, яма засыпана землёй. Я отбросила лопату подальше в кусты и обернулась.

Мир стал больше, с высоты теперешнего роста все казалось мне большим и значительным. Я примерно представляла себе путь, что предстояло преодолеть до родного дома...

Внутренний компас вел меня лучше, чем изгибы дороги - я смело срезала через поля, лесочки и овражки. Вновь и вновь лапки мерили километры по проселочной дороге. Здесь, на дороге, в следах от колес, годами копился запах шин и покрышек и запах этот слабел с каждым километром.

Будучи в зверином обличье я училась различать природу лучше и заодно припоминала все то, что дал мне интернет.

Лисы - хищники. Основной рацион - мыши. Не те городские мыши, что я встречала в Питере, нет. Те крысы были большими, наглыми, дурно воняли и не гнушались закусить мусором и падалью. Лисы ели полевок. Полевки выглядели иначе, отличались от крыс, - пушистые комочки меха, крохотные глазки-бусинки и симпатичные носики. Я не знала как буду питаться, как буду ловить их - но точно знала что придется научиться.

А на пути моем кипела жизнь. Я различала тысячи и тысячи различных звуков и все старалась классифицировать их, упорядочить. Понять кто и как звучит.

Хоть я шла, особо не раздумывая, но дорогу все же примечала. Не знаю, как много прошла за день, но вечером неимоверно клонило в сон. Я нашла поваленное толстое березовое дерево. На ветвях ещё зеленели листья, словно дерево только недавно упало. Повалилось дерево из-за рыхлой почвы, или из-за ветра - я не знала, но под стволом, у его основания я обустроилась спать на ночь. Свернулась калачиком и прижала задние лапки к носу, рыжим хвостиком накрыла голову и глазки. Лишь ушки мои продолжили бдеть и нести ночную стражу.

На удивление легко и спокойно прошла ночь под открытым небом. Я, приободрённая успехом, направилась дальше. Да, я правильно поступила, что сбежала. Стать зверем, покинуть город, покинуть человеческую жизнь - все это было грамотным решением.

Я бежала домой, возвращалась домой, спустя много лет и строила планы. В первую очередль надо удовлетворить голод. Живот постанывал, напоминал о голодовке в несколько дней. Так что первым делом - поесть. Вторым - попить. Третьим - продолжить путь.

Слегка сбавила шаг и теперь вглядывалась в окружающий меня ландшафт. Флора пестрила разнообразием цветов, зелени, красок. Но флора не могла насытить меня - начало лета, какие тут ягоды? Я попробовала на вкус пару травинок. Ничего так. Съедобно, но я-хищник, а не травоядное. Предстояло найти мясо.

Говорят, будто лисы прекрасно ловят мышей мышкованием. Чушь. Я с несколько часов пыталась поймать мышку прислушиваясь к её передвижениям по норкам. В итоге я чисто случайно поймала синицу на лету и поглотила её вместе с перьями. Интересно - переварю перья или нет?

Голод напоминал о себе, требовал продолжения банкета. Не оставалось ничего другого, кроме как продолжить охоту на полёвок.

Я уселась на попу и принялась крутить ушами - все получалось инстинктивно просто. И движения и шевеления ушками и влияние хвостом - все это далось мне сразу, безо всякого обучения.

Осторожно замерла и даже дышала теперь тихонечко-тихонечко. Ушки улавливали самые различные звуки - будь то шелест крыльев или копошение мышек в норках. Чуткий слух учился определять - где и откуда идёт источник шума, а также кто являлся этим источником шума. Неожиданно, вдали раздалось: "ти-кэ, ти-кэ, ти-кэ". Странный звук шёл издали и был он громким, четким. Я повернула мордочку и навострила ушки. Не похоже ни на звук топора, ни на пилу. Словно скрежет, словно крик... Точно! Это птица! Но какая?

-Ти-кэ, ти-кэ, ти-кэ, - продолжала переливаться птица.

Я задумчиво повертела хвостом. Что это за птица? Её голос пел странную песню и никак не замолкал.

Любопытство удалило под хвост - я побежала за птичьей песней.

Стоило " ти-кэ" затихнуть - как я замерзала и осторожно прислушивалась к далеким звукам. Мне все казалось, что раз песня прекратилась, то и птица упорхнула. Но проходили томительные секунды ожидания и невидимая птаха вновь начинала свое "ти-кэ". Подушечки моих лапок бесшумно ступали по земле, не издавали ни единого звука. По мере приближения к цели - я становилась все более и более осторожной. То и дело оглядывалась, всматривалась вдаль и прижималась брюхом к траве. Почти ползком я заползла в очередные кусты и наконец разглядела птицу.

Кажется это глухарь. Чёрный красавец вытягивал шею, топтался на месте и принимал причудливые позы. Хвост его то и дело разворачивался в веер, а крылья вздымались и опускались. За танцем наблюдали с интересом мелкие птички, они же меня и заметили и выдали моё присутствие. Птички упорхнули, но благо глухарь продолжил петь свою песню, не обращая внимания на поведение мелких птиц. Я наблюдала за танцем с интересом, склоняла голову то в одну сторону, то в другую, боялась упустить хоть несколько деталей из этого выступления. Неожиданно желудок сжался, заколол живот и я вспомнила о голоде. Эстетика танца отошла на край - включился охотничий инстинкт и птица стала представлять для меня в первую очередь гастрономический интерес.

Смогу ли я выскочить и поймать его? Зверь был уверен, то да. Загнав человека, с его сомнениями, поглубже - я позволила хищнику действовать так, как шептали ему его инстинкты.

Лисичка замерла, пригнулась, задние лапки приготовились к прыжку, передние лапки приготовились хватать. Выпустила для проверки когти и убрала их, хвост расстелила по земле и лишь кончик мелко задолжал от предвкушения. Я выжидала, терпела, пока чёрный красавец не повернётся ко мне спиной...И!

Бросок!

Клацнули зубы! Лапы вцепились в добычу! Кровь орошила мой рот! Крылья забились, ударили меня по голове, взметнули пыль с земли. Он захрипел. Он хотел жить. Птицы, напуганные моим броском, с криком разлетелись прочь. Агония глухаря была не долгой. Он быстро затих. Его смерть - моя жизнь. Я осторожно отпустила его шею, чтобы тот час же подцепить его тушку за бочок своими острыми клыками. Инстинкт велел уединиться с добычей в укромном месте. Но чем это место не уединенно? Я затащила глухаря в кусты, где с минуту назад ожидала в засаде. Здесь, в тени тонких, черных веток, словно спрятанная от чужих глаз, я предалась трапезе.

В тот день я преодолела большой путь. Не знаю сколько шагов моих лапок равнялось километру, но внутренний компас, чутье - все говорило, что путь был пройден не малый. Всю дорогу я чихала и морщилась - пух глухаря забился в нос и белые пушики нещадно щекотали его. Я терла нос о лапки, вытирала его о хвост, но перья и пух прилипли ко мне и отказывались отлепляться.

Я перестала двигаться по прямой. Если раньше, я точно знала куда идти, где моя деревня, что если двигаться вдоль автомобильной дороги - найду свой дом... То сейчас попросту погрузилась в шкуру лисы. Я петляла, рыскала по лесам. Зигзагами, кругами обследовала чащи. Я шла за запахами. Жевала все, что плохо лежало и училась определять мир по-льсьему: на вкус, на запах, на слух.

Ночь всегда наступала нежданно, негаданно. По ночам, зрачки мои из вертикальных становились круглыми, ночное зрение позволяло двигаться вперёд, преодолевать холмы, бугры, бурьяны, полянки. Я пересекала ручьи, рыскала в их низинах и не гнушалась падалью. Я настроилась на продвижение на север и в какой то момент забыла зачем иду, на этот самый север.

Дни текли. Я преодолевала ещё холодные речушки, мерила километры один за другим, ловила мышей и всякую зазевавшуюся пташку. Цикл моего дня не был однообразным. Я не была более человеком. Спала когда хотела, охотилась почти круглосуточно и лишь по ночам мне снились вполне человеческие сны. Однажды я переплыла речонку и услышала знакомые, но забытые звуки. Люди. Где то было их поселение, в воздухе читал запах домашних животных - сочных, беззащитных. Я пустила слюну и облизнулась. Лёгкая добыча... Но нет. Во сне вновь проснулся человек, с его памятью, напомнил о ружьях, огне, напомнил о лисьих воротниках и охотниках. Зверь прислушался и осознал таящуюся опасность. По очень, очень большой дуге я обогнула деревню. Ушки яростно шевелились, тельце моё прижималось к земле - я двигалась быстро и бесшумно, словно ползла на виду человеческих глаз.

Пока бежала, пока спешила скрыться с чужой территории - вспомнила зачем и почему я здесь. Я же хотела оказаться дома. В родном, покинутом всеми селе. Я собиралась жить под отчим кровом, собиралась обуздать зверя, собиралась вернуться в город, едва покорю себя. Однако со зверем было хорошо, я ладила со второй сущностью, жила ею, наслаждалась такой жизнью.

Зачем мне обратно? Питаться на людях я бы уже не смогла - мои гастрономические пристрастия вызовут у окружающих как минимум удивление, как максимум из-за чужих опасений меня бы отдали врачу.

Мой темп жизни также изменился. Никаких подъёмов по утру и отходов ко сну по вечерам. Я жила в ритме природы - охотилась в любое время суток, спала в любоее время суток. Так что отныне я была не приспособлена к офисной работе. Я просто физически не смогу вставать в одно и то же время, по будильнику. А самое главное у меня не было ни начальников, ни воспитателей и никто не указывал мне как жить.

Однажды я совершала длительный переход. Среди ночи переплыла очередную речушку, на берегу отряхнулась и поплелась в свете звёзд вдоль кромки леса. Лиственницы и ели редели и вскоре передо мной предстало широкое, просторное поле. Над самым горизонтом едва-едва наклевывался рассвет. Даже не солнце - просто лучи, свет осветили тонкую кромку неба. Над полем же простирались звезды, сияла луна. Звездный свет лился на поле широкой, полноводной рекой и трава переливалась в лунных лучах. Стебли травинок важно качались в порывах редкого ветра.

В ночной тишине я слышала копошение мышек, как извивалось тело ужа, как почти беззвучно рассекала ночной воздух сова, в поисках жертв. Ее крылья резали воздух, ей не требовалось делать взмахи - ее нес ветер и она парила над этой зеленой чашей в поисках позднего ужина или раннего завтрака. Я глубоко вздохнула. Хотелось сказать что-то вслух. Например "красиво, божественно, великолепно". Но ни одно слово не могло дать описание пейзажу. Каждое из них лишь опошлило бы эту картину, испортило и предало ей значимость равно такую же, как у небрежного рисунка.

Мне здесь нравилось.

Я останусь здесь.

Всю ночь я рыскала по полю и окрестностям и каждое новое исследование, каждый новый шаг все больше радовали меня. Идеальное место. Неподалеку ручей, кишащий рыбой, с целым выводком диких уток в камышах и рогозе. За ручьем поле, полное мышей, в прилегающем к полю лесу не было запахов крупных хищников и уж точно здесь не было запаха человека.

На крутом, каменистом берегу росла некогда сосна. Сейчас же от толстого дерева остался пень и выковряченные корни. Они будто щупальца осьминога топорщились в разные стороны и пугали своими отростками. В низине была небольшая ямка. Этот пень слегка возвышался над равниной, сидя на нем можно было разглядеть и противоположный берег, усыпанный мелкими елями и поле, до самого его конца. Но самое главное ямка у основания выходила на берег реки и я с упоением представляла, как буду по утрам выползать из норы и любоваться рассветом и блеском волн. Я каждый день разрывала эту яму, углубляла ее. Я рыла себе нору, все больше и больше углубляя ее и обустраивая. Иногда мне казалось, что используй я руки, а не лисьи лапки - толку бы было больше, но зверь возмущенно пыхтел в такие моменты.

Лиса была убеждена, что справится с задачей и без человечьих рук. Нора углублялась, росла, укреплялась. На дно я натаскала немного пожухлой травы. Мне нравилась моя "берлога" и вскоре я окончательно обосновалась на этом месте.

Здесь я пережидала обильные летние грозы, сюда я таскала пойманную дичь. На камнях, что лежали по берегу реки, я любила греться и спать. Камни становились особенно приятными после полуденного зноя - теплыми, горячими. Я сворачивалась компактным клубком и дремала на белых валунах.

Лето пролетело быстро, без забот и хлопот. Мимо меня редко пробегали хищники - всего пару раз, вдали я разглядела волка и один раз бурого медведя. Места здесь были глухие. За лето я расслабилась, обленилась и бесповоротно влюбилась в новую жизнь.

Лишь с приходом осени моя сытная, равномерная жизнь начала меняться.

Дожди принесли влагу и сырость в нору, та перестала быть уютной, а ошибка с "проектированием" привела к периодическим подтоплениям. Просыпаться в луже было противно, еще противнее было возвращаться с охоты в ту же самую лужу. Я возмутилась и зверь отступил, а забытая волна метаморфозы накрыла меня.

Впервые за долгое время я вновь была человеком. Обнаженным, чумазым, со спутанными волосами. Я нашла крепкие палки и неловко вбила их в землю у ямы, образуя эдакую арку из ветвей. Затем принялась наваливать сверху комья земли и булыжники. Когда "козырек" моего "подъезда" был готов - я уже промерзла до костей. У человека нет рыжей шубки и было мне от этого вдвойне обидно. Почему люди не покрыты мехом? Это ведь так удобно и практично!

Я спустилась к речушке, не для того чтобы умыть руки - нет, я хотела разглядеть себя. В мутной воде отражалось слегка изможденное лицо, на щеках залегли темные тени, на пушистых ресницах прятались капли воды. Зрачки у девушки в отражении были вертикальными, звериными. Я потрогала губы, брови - все казалось таким нереальным... Я - человек. Странно это. Отстранилась от зеркальной глади и принялась огладывать тело. Похудела, нарастила мышцы. Колени стали острыми, тонкими, словно у цапли, на руках появились мускулы. Плоский живот, если его слегка втянуть или потянуться - сразу же станут видны ребра на груди. Я не думаю, что стала анорексичкой, но прибавить в весе мне бы не помешало. Лиса всегда была сытой. А был ли сыт человек? Может человек внутри лисы недоедал?

Подул порыв холодного, северного ветра и я поспешила обернуться вновь. На рыжем мехе уже пробивался зимний пух, сама я словно стала толще - хвост стал пушистее, а щечки на мордочке так и требовали, чтобы их кто-то тискал. Ехидная улыбочка, лукавая походка от бедра. Я была красоткой. Рыжей лесной красоткой. Намного лиса красивее меня, на очень, очень много.

Модернизация норы принесла мне тепло, но лишь временно. Вскоре уютное жилье пришлось покинуть - холод стоял собачий. Выпал первый снег. За ним еще и еще и еще... Деревья склонили свои ветки, под тяжестью зимних шапок, полевки стали рыть под толщей снега проходы, а я стала недоедать. Часто бушевала метель и мешала заниматься мышкованием - для этого занятия требовалась тишина, сосредоточенность и силы. Голод оттягивал силы, метель мешала сосредоточиться и прислушаться, а пробивать головой толщу снега, чтобы достать до земли... Я голодала несколько дней, прежде чем поняла что ждать спокойной погоды бессмысленно. Я перебралась через узкий ручей. Промокла в ледяной воде насквозь, но голод разогнал кровь, заставил бежать и искать себе пищу...

Я долго бежала. Ночь, день, снова ночь. Я продвигалась на юг, хаотично рыскала, принюхивалась всюду, пока мне не улыбнулась удача. СВежеприконченный кем то олень. Меня привлек его трупный запах. Обычно я брезговала падалью, только если совсем нечего было кушать - подбирала трупы убитых зверей и обгладывала их мясо. В этот раз я даже не принюхивалась особо к запаху гниению. Набросилась на тушку и жадно обглодала ее. Я ела и чуяла запах волков. Это волки прикончили оленя.

Сыто икнула и отстранилась. Как давно не было этого ощущения - полное пузо, сытое брюхо.

Но пусть мой голод был удовлетворен - мне предстояло двинуться дальше, предстояло найти себе пропитания и главное - убраться с чужих охотничьих угодий.

Голод - это смерть. Я все же осталась, задержалась у разделанной тушки на сутки. Жадность, воспоминания о голоде оставили меня, приковали к бездыханному оленьему телу. Я обрыскала окрестности но нигде не было ни запаха пищи, ни ее признаков. Заночевала у трупа, а утром проснулась от агрессивного рыка. Пара пепельных волков скалили на меня зубы. Я мигом подскочила и бросилась прочь - на славу небесам, меня не преследовали. Видимо хищники вернулись к своей добыче, а я напуганная их численным и физическим превосходством не собиралась возвращаться.

Вскоре я перешла на рысь, затем на шаг. Нужно было беречь силы. Я продолжила углубляться в леса. На следующие сутки я напала на запах зайца. На снегу четко отпечатались его свежие следы. Без труда определила его направление и помчалась что было сил в погоню. Нас разделяли километры, нас разделяли горизонты. Я должна нагнать его!

Заяц приближался, а я сбавляла темп. Не нужно выдавать себя раньше времени и нужно слегка передохнуть, прежде чем броситься в новую атаку. Его серо-белую шубку я разглядела издалека. Вкусный пушистый комочек с ушками скакал вдоль деревьев и осторожно принюхивался к деревьям. Шевеление усиков на его мордочке вызвало ложное чувство, будто он что то жует. Но нет. Зайка лишь принюхивался - быть может тоже искал себе пищу? Я читала, что зайцы зимой глодают кору. Я осторожно приближалась. Нас разделяла открытое пространство - выскочи я сейчас из-за деревьев - зайка меня увидит. Если я так поступлю, у него будет преимущество - и смогу я его тогда нагнать? Времени решать что делать, особо не было - голод погнал меня вперед. Как и думала - едва я выскочила на всех парах, как заяц тут же дал стрекача. Я гналась з аним что были силы. Он петлял, он ловко перепрыгивал стволы деревьев, он вырывался вперед. Эта погоня была далеко не азартной и легкой, совем отличалась от летних охот - это была схватка на жизнь. Прикладывая отчаянные усилия, мне удалось загнать того зайца. Стоило зайцу сбавить темп - я набросилась на него. Схватила его за заднюю лапу и кувырком покатилась по земле с добычей.

Я рычала, а зверь бился, не желая расставаться с жизнью. Он мощно бил меня в челюсть свободной ногой, пинался, егозил, а я продолжала удерживать его в стальном капкане зубов. Битва была короткой и жаркой. Я прижала зайца к морозной земле и молниеносно перехватила за шею. Теперь мой укус не ранил его, а убил. Свежеубитую тушку я с удовольствием и смакованием распотрошила...

Пока обгладывала косточки - учуяла один интересный запах. Запах двигался, приближался и был очень родным. Я вскинула мордочку и разглядела вдали...лису!

Точнее лиса! Самец, ведомый запахом зайчатины, приближался. Я не на долго опешила. Впервые вижу сородича! Он был красивым представителем своего вида - крупнее меня, пушистее меня. И кончик у него был белый. Совсем белый, словно он на четверть измазал его белой краской, а не как мой - капелька, лишь намек на белизну.

Лис наконец встал передо мной во всей красе. Рыжий. Пушистый. Белый хвостик... Я также встала на четвереньки и кивнула, словно бы приветствуя его. Мы осторожно медленно приблизились к друг другу, глубоко вдыхая аромат друг дружки. Он мне нравился. Я ему кажется тоже. Он несколько раз потерся о меня боком, ненавязчиво провел хвостом по моей холке и замер. Я была не против знакомства. Слегка боднула его в плечо и потерлась боком.

Самец подошел в тушке убитого зайца и нерешительно замер.

Ах вот как!

Подлизывался, чтобы поесть?! Фу таким быть! Я возмущенно отвернулась, а этот нахал набросился на остатки моей трапезы. Я разозлилась, а потом успокоилась. Его движения были быстрыми, резкими, он разрывал плоть зубами, кромсал кости - он также, как и я голодал.

Я сжалилась над ним и даже в какой-то миг пожалела, что съела так много. Когда от зайки ничего не осталось - мы вновь уставились друг на друга. Самец запищал, залаял и закряхтел. Увы, лисы не способны на мелодичные мелодии. Он пищал и крутился на месте. Я подошла ближе - он отошел подальше. Он звал меня? Куда? Я направилась по его следам. След в след, шаг в шаг. Тогда я еще не думала, что мы подружимся.

***

Наша дружба растянулась на всю долгую, холодную зиму. Он водил меня за собой по вкусным, богатым добычей местам. Мы вместе мышковали - иногда к нам присоединялись другие лисы, иногда мы вдвоем проводили целые дни наедине. Мы вместе загоняли зайцев, разнюхали где была их нора и частенько наведывались к ним в "гости".

Но голод не тетка. Холода усиливались, а добыча иссякала. Слой снега рос, мышей ловить становилось сложнее. Теперь я повела Белый хвостик за собой. Мы отощали. Пушистый мех скрывал нашу худобу, но стоило подуть пронзительному ветру - как шерсть топорщилась, сбивалась и становились видны наши исхудалые, измождённые тела. Наши хвосты уже не виляли от счастья...

Сегодня мы шли молча. Не было ни счастливого повизгивания, ни радостного лисьего лая. Две лисы среди бесконечных лесов. Один ровный след на двоих. Вереница наших отпечатков складывалась в диковинную капель, узор на снегу. Лисы часто путают так следы - идут ровно след в след, путают таким образом охотников и людей. Но что следы - их заметет пурга, как бы и нас она не поглотила. Облачка тёплого пара вылетали из наших носов, а взамен мы делали вдохи воздуха напополам со снегом. Снег залеплял глаза, под снег проваливались лапы. Я то и дело оборачивалась, чтобы проверить - где Белый хвостик - отстал или следует за мной? Он шел, склонив голову к земле. Было в его взгляде что-то отрешенное, отчаянное, что то такое...

Нет. Так более нельзя. Я развернулась и шагнула к нему навстречу. Привстала на лапы и повалила несопротивляющегося лиса на землю. Он пал, взметнув вверх рой снежинок, которые тут же подхватил свирепый северный ветер. Я накрыла его тело своим. Два рыжих комка заметало снегом, заносило сугробами. Мы тесно прижимались друг к другу. Я прислушивалась к его прерывистому дыханию.

Не замерзай! Живи!

Мой хвост укрывал наши головы, мое тепло передавалось ему...

Спустя несколько часов мы выбрались из сугроба и продолжили путь в звенящей тишине. Буря стихла, уступая место ядреному морозу.

Как я была глупа, решив жить лисьей жизнью! Как я была глупа!

Шли часы. Бледный свет солнца погас, уступая ночному светилу - луне. Мы вновь заснули в обнимку и вновь с рассветом продолжили путь. Пред нами простирались все чаще поля, да поля. Пока наконец не сменился запах...

Человек... Я вскинула мордочку вверх и жадно принюхалась. Опасность, еда, опасность... человек нес и первое и второе... Я словно сурок встала на задние лапки и принялась вглядываться вдаль. Виднелась река и человеческие фигурки. Рыбаки? Угостят ли они двух лис рыбкой? На страх и риск я засеменила в их сторону. Белый хвостик обреченно следовал за мной. Он устал сильнее чем я. Быть может дело в том, что он был просто зверем, что не было в его крови ни капли оборотня?

Люди приметили нас и загалдели. Я с удивлением обнаружила, что не различаю их речь. Они были точно русские, точно говорили на моем родном языке, но речь их для моих ушей звучала подобно тарабарщине.

Но ладно речь - главное у них была рыба! Ее аромат дразнил мои ноздри и заставлял пускать слюну. Еда... как же я хочу есть!

Белый хвостик остался на берегу замерзшей реки, он тревожно повизгивал, пока я ступала к врагу всех зверей, пока я подбиралась к человеку все ближе и ближе... Люди смеялись галдели, издавали странные звуки и не испытывали ко мне агрессии. Их было пятеро. Все мужчины и все пахли рыбой и алкоголем - острый запах спирта шел от них, из их рта. Они сидели вокруг лунок, укутанные, утеплённые, с ведрами полные добычи. Но самое главное - они продемонстрировали мне рыбу! Из одного ведра на свет вытащили рыбку! Большую, толстую... живую!

Я облизнулась и прогнулась, повизгивая приблизилась, волоча за собой по земле хвост.

Рыбка! Рыбку дайте! Дайте рыбку! Мужчина, удерживающий добычу опустил ее на землю и сапогом ноги слегка подтолкнул ко мне.

Это мне? Правда мне? Правда, правда?

Я облизнулась и осторожно приблизилась еще на пару метров. Я визжала от счастья и радости и от ощущения опасности. Человек стал ближе, но и ближе была рыба... Человек что то произносил, смеялся, и егозил на стульчике у лунки. Рыба дернулась. Она еще жила. Это послужило мне командой - не мешкая более я подхватила рыбину за хвост, потянула к себе и перехватила за брюхо. Рыба задергалась у меня во рту, а я уже со всех ног бежала прочь под хохот и улюлюканье. Белый хвостик встретил меня на том же месте, на берегу и мы разорвали еще живую рыбу на куски, жадно поглощая добычу. Вкусно, сытно... но мало.

В этот раз к рыбакам направилось уже две лисички. Слова я уже и не пыталась различить, но люди стали чуть менее расположены к нашим мордочкам.

- Фу! - громко пригрозили мне, когда я подбиралась на цыпочках к ведерку.

Нам кинули еще две рыбки и еще одну. Я уже вовсю крутилась на месте, виляла хвостом, склоняла головку то налево, то направо.

Посмотрите, какая я красавица! Угостите меня рыбкой1 Но нет же! Им было интересно наблюдать за концертом, а рыбкой со мной делиться не хотели. Вдали замаячила еще одна человеческая фигура. Грузная, тяжелая. И странно пахнущая. Словно бы у человека была шуба из медвежьей шкуры. Охотник! Наверняка охотник! Я испугалась и дала деру прочь, визжа на бегу. Белый хвостик, испуганный моим криком, также перестал наматывать круги вокруг людей и помчался за мной.

***

Я знал эту лисицу, видел пару раз в своих угодьях. Было в ней что-то ... от нас, от оборотней. Но нет - она была дикой, умной, но дикой. Зверь одним словом. Я сам был оборотнем - мишкой. Я четко мог определить по запаху - оборотень передо мной или нет. Так вот, эта умная девчушка была лисицей до мозга костей. Она жила под корягой, на берегу реки. Сейчас же я впервые видел ее так далеко от мест обитания - ее нора за много километров отсюда. И впервые вижу ее с самцом. Нашла себе пару? Мой мишка принюхался к их запахам, на замерзшей речке осталось полно их отпечатков ног - тонкая вереница, аккуратная строчка. Лисий след ни с чем не перепутать. Мой зверь долго смаковал запахи прежде чем ответить - да, они спали вместе, но не были парой. Объединились в эту зиму ради выживания, а по весне может станут еще ближе, для создания совместного потомства.

Рыбаки из деревни приветливо мне замахали и принялись тыкать пальцем в удирающих рыжих бестий. Я закивал головой. Да. Вижу, вижу...

В следующий раз я напал на их след через месяц, чисто случайно. Они гнали косулю по бурьяну. Недавно. Может день, может полтора назад. Я выдохнул, полностью очищая свои легкие и вновь шумно вдохнул морозный воздух. Запахи несли информацию, запахи рисовали картину перед глазами. Охота... Бег... Не зря медведи славятся обонянием - я различил все нюансы этой охоты. Они нагнали косулю и прикончили в десятке километров отсюда. Ее спутник - лис был слегка ранен копытом. Она же была целехонькой. Я усмехнулся. Ну удачи вам, лисье семейство.

Следующая встреча с этими лисами была омрачена. Я только вернулся из Москвы и спешил отметиться в деревне, показать людям, что я все еще на месте...

-Что это?! - я взревел, едва завидел лисью шкуру в предбаннике.

- Подстрелил, - самодовольно возвестил Олег.

- Как? - я коснулся пальцами пестрой рыжей шкуры. Еще ощущался ее запах...

- Да не поверишь! - Олег с удовольствием принялся рассказывать историю. - Сижу, значится в доме, слышу куры кудахчут. Раз, два, три. Потом собака залаяла. Я такой встал, взял ружью. Ну думаю все: Воры! Открываю дверь, осторожно выхожу во двор. Смотрю - никого! А собака лает - заливается! Я тогда осторожно к курятницу и вдруг ба! Лиса! И моя курица во рту! Я значит мигом ружье, на мушку ее и ба-бах! Мигом уложил! А тут на меня бросается вторая. Ружье из рук, все кувырком, собаки лают, куры кудахчут! А сама чертовка мне в шею, в шею метит, все норовит укусить. Я кое как извернулся, вывернулся. Только я значится, схватился за ружье... А она отскочила и как даст стрекоча! Я короче пальнул, а попусту - была таковая. Лишь следы в лесу. Да кто лисий след разберет - следы все ровные, аккуратные, вереницей стелются. Кто поймет - это она туда или от туда пришла? Я и плюнул. А на эту посмотри! Красотка!

Олег демонстрировал боевые раны, хвалился шкурой лиса и рассказывал про курс прививок от лисьего бешенства.

Нет, моя умная лисичка не была бешеной. Она была просто голодной воровской.

Да, и спутник был ей под стать. Он был красивый лис. Хвостик с белой кисточкой, крупный самец. Жалко мне тебя, жаль видеть твою шкуру на этой стене, а твою подругу мне еще жальче от чего то...

Зимой я не спешил оборачиваться медведем. Медведи зимой спят и обернись я сейчас - рисковал бы проспать в звериной шкуре до самой весны. Пару раз летал в Москву, возвращался обратно и волей неволей собирал информацию по лисам. Чем-то меня лисичка зацепила. Понять бы чем?

Едва тронулся на реке лёд, едва стал таять снег - я навестил лисью нору. Пень на берегу был покинут, брошен и давно забыт. Я осторожно осматривал жилище рыжей воровки. Меня зацепило то, как был сделан вход в нору. Арка из прутьев, земли и глины. Арка до того сложная, словом не мог поставить или построить ее зверь. Человек? Оборотень?

Я пару дней провёл на берегу реки, в ожидании лисички, но та была или мертва или очень, очень далеко от сюда.

Я ловил рыбу, осетр стремился подняться по притокам вверх и несся стремительно, быстро. А главное - он нёс вкусную икру... Я с упоением ловил рыбу и наслаждался сочной, вкусной плотью рыбы, когда неожиданно учуял знакомый, желанный запах.

Она!

Вне всякого сомнения она! Движется ко мне, но пройдёт мимо. Интересно - заметит ли меня? Я замер, прислушиваясь к ней. Но шагала она бесшумно, лишь лисий запах выдавал её скорое приближение ко мне. И вправду, вскоре в кустах мелькнул ее рыжий лисий бок.

Жива! Невредима! Наполовину полиняла, вполовину сменила шкуру с зимней на летнюю. Она заматерела, превратилась в настоящую хитрую лису. Она учуяла запах рыбы и лишь затем мой. Мы с несколько секунд наблюдали друг за другом, прежде чем она двинулась ко мне. Я пристально за ней следил. Чего она хочет? Лисий нос принялся осматривать каждый куст на берегу реки. Затем, она нашла в камышах обглоданную мною рыбу и принялась жадно подъедать остатки.

Голодная... Сердце моё вздрогнуло и растаяло. Моя рыжая воровка была голодна! Я окунул в реку морду и подловил рыбину побольше, словно бы случайно, по большой дуге закинул её в прибрежные кусты. Лисица рыжей стрелой бросилась за добычей. Но вместо того, чтобы утащить рыбину подальше - она на месте принялась поедать её. Я не видел её в кустах, но слышал скрежет зубов, рычание зверя. Она прикончила всю рыбу целиком и вновь уселась на берегу. Ждёт добавки? Нет уж. Воровкам более не подают. Лисичка покрутила хвостиком, лисичка покрутила головой, а потом поднялась выше по течению и вошла в воду. Она по-собачьи переплыла реку и тяжело вывалилась на противоположный берег реки. Вода смысла часть зимнего пуха, вода намочила её. Передо мной предстало исхудалое, тощее тело зверя. Для неё вес был почти катастрофический. Не удивительно - что она набросилась на рыбу столь стремительно и не удосужилась припрятать "свою добычу". Она была голодная. Лисичка отряхнулась от воды и скрылась в лесу, на противоположном берегу. Я так и остался стоять в медвежьей шкуре посреди реки.

Шёл июнь. Я периодически встречал её мышкующей на полях, охотящейся на утят и гусят, поедающей падаль и даже всякую ягоду. Она набрала килограмм, но не более. Почему она выживает одна? Со стаей было бы подручное. К тому же здесь неподалёку есть одна стая, где она бы прижилась. Но нет. Эта лиса упорно выживала сама по себе.

В последний день июня я вышел на берег широкой реки, чтобы в очередной раз потешиться рыбкой - и опешил...

***

Запах охотника учуяла сразу. Запах лис чуть позднее. Все же человек пах гуще, пах сильнее, насыщеннее. Я знала этого человека. Именно он убил Белого хвостика.

В этот раз он продвигался к стае лис. Пара молодых лисят, да самка с папкой. У охотника было ружьё, а у лис не было ничего. Я поклялась никогда более не подходить к людям, никогда более не приближаться к сородичам, но обе эти клятвы я нарушила, едва раздался первый выстрел. Писк лисят, шипение мамы-лисы. Труп их папы-лиса упал на землю... Я бежала и боялась не успеть, бежала и нарушала сразу две клятвы. К черту естественный отбор! Я умру или погибну, но в обиду эту семью не дам!

Второй выстрел! Уже два трупа! Я мчалась, когда охотник отложил ружьё, мчалась, когда склонил свои грязные, вонючие пальцы к лисятам. Он не успел понять, не успел сообразить что произошло. Не успел. В этот раз его шею не защищал ни свитер ни шарф.

Зимой я опоздала, зимой была ослаблена голодом и холодом. Сейчас я была в полной силе, я была стремительная как стрела и сильная как полноводная река.

Я как капкан захлопнула свою пасть на его шее. Его агония была долгой. Он бился, наносил по мне свирепые удары, ломал мои кости, в клочья рвал шерсть. Его агония приносила боль и она не приносила мне ни радости, ни удовлетворения. Это не было местью за убийство Белого хвостика, это не было местью за только что убитых лис. Я убивала ради молодых лисят.

Кровь человека заливала мой рот, окрасила мою белую пасть багряными каплями и окрашивала рыжую, черную, белую шерсть в красный цвет.

Итак. Я убила человека.

Самобичевание, психоанализ отложим на потом - у меня пять лисят и три трупа, один из которых человеческий.

Старая поговорка - нет дела, нет тела.

Тело этого человека может вывести собак на меня, на этих лисят, на другую любую лису! Или все же не может? Этот человек забрался глубоко в лес, может его не найдут? Я принялись обнюхивать его и судорожно прикидывать - через сколько о человеке схватятся? Я представляла себе поиски с вертолета, отстрел лис и тьму гончих по своему следу. Страх рисовал ужасные картины!

Здесь неподалеку есть река. Если спущу труп на воду - его унесёт далеко вниз и никто меня не найдет... Но как дотащить его? Не в зубах же тянуть это тело? Зверь мгновенно отступил, предоставляя право действия человеку. Я обернулась. На теле расцветали синяки. Но были ли у меня переломы - не знаю. Местами была содрана кожа... До чего страшная картина!

Не мешкать! Потом себя рассмотрю.

Я ухватила мужчину за куртку и потащила за собой. Позади остались лисята. Они бросились ко мне под ноги и принялись пищать, жаться к обнаженным ногам своими крошечными телами. Черненькие, с едва вытянутыми мордочками, куцыми хвостиками - они не были даже намеком на лис, больше походили на щенков дворняги... Они словно знали, что я собиралась их покинуть, оставить умирать...

Зачем же я их спасла, коли покидаю и тем самым вновь обрекаю на смерть? Решение далось мне с трудом. Левой рукой я придала выводок щенят к груди, тела их родителей взгромоздила на труп мужчины, последний ухватила за шкирку куртки и потащила. Лисята кусались, егозили, щипались, лизались. Мне было не до их шуток.

На берегу реки я положила их на песчаную землю и отпустила куртку мужчины. Лис-родителей я отправила плыть по течению первыми. Инстинкт предлагал мне съесть побратимов, ведь голод не тетка, как уже мне известно не по наслышке. Зима была холодной, горькой и голодной... Но нет. Я не каннибал и поступила так, как считала правильным - отправила из тела плыть вниз.

Затем я обыскала труп мужчины. Спички, фляга, рация, телефон, газета, соль, патроны, ружьё... Все это я собрала в кучу и скопом забросила в воду. Мне чужого не надо. Я лиса, а не человек. Было заманчиво оставить себе ружьё, но эту мысль я прогнала, словно блажь. С трудом затащила на глубину тело и отпустила его. Волны подхватили труп и унесли прочь.

На берегу, с тревогой и беспокойством скакали лисята. Они пищали и вглядывались в водную гладь. Я окунулась и погребла к берегу. Вода слегка омыла мои раны и остудила набухающие синяки. Я смыла с себя свою, чужую кровь и вытерла рот.

На берегу ко мне под ноги бросились лисьи щенки. Теперь они - моя семья и только от меня зависит их благополучие.

Отныне я несу ответственность за них, за всех пятерых. И я клянусь, что каждый из них вырастет крепким и умным лисом.

***

Я принял её за зверя и ошибся, я принял ее за воровку и вновь ошибся. Я думал привязанность ей чужда - и опять ошибся. Увидев ее на берегу - решил, то она убийца, жестокая и холодная. Что это месть за ее пару, за рыжего лиса. Но нет. Охотника Олега она убила по другой причине. Он по факту занялся браконьерством. В не сезон подстрелил двух лис, родителей неощетиневшегося выводка. Осуждаю ли я ее? Не знаю. Честно - не знаю. Как бы я поступил в ее ситуации?

Я бы точно не нарушил закон... Но она нарушила все законы оборотней и явно неоднократно. Знала ли она вообще об этих законах? Подросток. Ребёнок. В теле лисы. Худая, до ужаса тонкая и хрупкая. И звериный, лисий взгляд. Даже в обличье человека её зрачок оставался вертикальным. Может она дикий оборотень?

Мне предстояло сделать множество звонков в Москву, чтобы навести о ней справки, но для начала... Мне предстояло выловить тело Олега из реки и закопать так, чтобы никто не нашёл его. Я отчасти понимал её попытку скрыть тело - не хотела, чтобы на неё вышли люди. Но если она оставит тело плыть по течению - то оно может приплыть к людям, а те поднимут панику... Нет. Риск высокий. Не следовало ей так опрометчиво поступать. Её ошибку я исправлю, а потом найду её и узнаю - кто она.

Среди оборотней, волки занимают 91% популяции. Не плохо так, а? Затем идем мы - медведи, потом большие кошки - тигры, львы, пантеры. Лисы плетутся в самом хвосте и согласно данным статистики, популяция лис на сегодняшний день насчитывает 103 оборотня. Сто три. Мало. И среди этих ста трёх оборотней не было никого, кто хоть отдаленно походил на мою рыжую незнакомку. Кстати не такая уж она и рыжая. Волосы её были тёмными, но это скорее от грязи. В человечьем облике она явно давно не мылась и за спутанными прядями было сложно угадать какой либо конкретный цвет волос. Но главное - она была незарегистрированным оборотнем. Мне следовало немедленно сообщить о ней, поймать и сдать властям, вместо этого я продолжил сбор данных и информации о ней.

Я часто навещал её теперь, командировки в Москву урезал. Партнёров вызывал в Екатеринбург и ссылался подчиненным на некие дела. Секретарша, по моей просьбе, пустила по офису слух, что я тут закрутил роман с местной и коллектив мой затих, переваривая свежую сплетню о шефе.

Девушка поселилась в большой, просторной норе под горой. Выгнала она от туда кого-то или нет - не ведаю. Но лисята теперь росли под её присмотром и она хорошо исполняла материнские обязанности. Носила им полевых мышей, баловала птицей, приносила живых мышек на потеху и обучение молодняку. Каждый вечер она тщательно вылизывала их, затем обнимала в кольцо, устраивала им гнездышко из своего длинного, гибкого тела, а хвостом накрывала всю пушистую компанию сорванцов. Щенки лисы крепли, стремительно росли и вовсю тискали приемную мамку. То за хвост, то за лапу норовили куснуть, стоило красотке прилечь - они тут же набрасывались на неё скором и терзали её уши и нос. Лисичка подолгу терпела, а когда было совсем невмоготу - отправлялась на охоту. Вскоре лисята стали самостоятельно выбираться из норы и без присмотра мамки творить всяческое безобразие. Они так шумели, что будь поблизости большой хищник - услышал бы их и легко бы напал на сорванцов. Я редко отлучался от этого шумного семейства, своим негласным долгом считал себя обязанным охранять. Я подолгу наблюдал за подрастающей стаей и их приёмной мамой.

***

Пятеро деток. Бельчонок - любил лизаться, а ушки словно кисточки у белки, Кусака - кусался, шерсть его вечна торчала в разные стороны, видок у него был еще тот... Была тут девочка, я ее называла Зайка, за длинные и подвижные ушки. В отличие от Кусаки - вечно прихорашивалась, вылизывала себя и всячески следила, чтобы каждый волосик лежал ровненько. Вторая девочка Рыжик - ее грива лоснилась охрой и была светлее, чем у остального помета лис. Ей не требовался уход за собой - она могла покорить любого с первого взгляда. Очень неожиданный, приятный окрас тела завораживал. Главой моей банды был Балбес - неспокойный лисенок, что вечно получал от жизни тумаков. Кто умудряется пораниться, выходя из норы - он. Кто дает мышам себя покусать - тоже он. Кто затевает все драки, лезет в воду, тонет, его спасают, а потом он снова лезет в холодный ручей? Продолжать было можно до бесконечности - Балбес был настоящим балбесом, оболтусом, егозой и заводилой этой неугомонной компании.

Лисята уже подросли, окрепли, их мордочки вытянулись. Черный мех, данный от рождения, сменился на рыжий, на грудке, на хвостах появились первые белые островки шерсти, а ушки и лапки почернели. Они все реже оставались в норе, когда я отлучалась, и все чаще влипали в неприятности.

В один прекрасный день я попросту взяла их с собой. Пришлось за шкирку тащить Балбеса, остальная компания, видя как уносят главного бармалея - поскакала следом. Балбес трепыхался в пасти и возмущенно пищал. А вот фигу - не отпущу. Так я буду уверенна, что до поля с мышами ты дойдешь не покалеченный и целый.

Раньше их мир ограничивался логовом норы, затем ее окрестностями. Молодой исследовательский дух заставлял их обнюхивать каждый закуток около нашей норы, каждое деревце. Сейчас их мир рос, наполнялся новыми объектами, вещами, предметами. Они носились взад-вперед, то обгоняя меня, то до неприличия отставая. Мы попробовали все - и грязную лужу и цапнуть лягушку и поесть одуванчик и укусить грибочек. Балбес жалобно стонал и визжал, просил отпустить его на подвиги с братьями и сестрами. Что ж. Я сжалилась и отпустила. Он тот час же измазался в вонючей странной жиже, подцепил несколько колючек от лопухов и теперь липкие катышки плотно засели на его шкуре. Но ему было все равно - он визжал и носился с братьями и сестрами, радуясь пригожему деньку и радуясь дальней прогулке.

Инстинкты вели моих ребят, руководили ими. В их играх прослеживались охотничьи повадки, в их походке прослеживалась уже не детская косолапость, а следы их уже все больше походили на ровную цепочку.

На поле я мышковала, полностью погрузилась в этот процесс. Холодная зима, год в лисьей шкуре, и вот я уже сносно прыгала за мышками. Стоило лишь сконцентрироваться, прислушаться и мои глаза словно бы превращались в рентгены - я видела происходящее под снегом, под землей... Но до чего же было обидно, когда Бельчонок поймал свою первую мышь! Он был рожден лисой и удача сопутствовала ему. Со своей первой добычей, он с рыком расправился в один присест. Я завистливо вздохнула. Было в моем вздохе и кое-что еще - материнская гордость, радость. Мой малыш окреп и вырос - мой малыш стал самостоятельным. Острая тревога, тоска сковала тело. Вскоре я стана ему не нужна. Но разве это причина для горечи? Я же должна наоборот радоваться...

День в поле прошел плодотворно. Лисята учились охотиться, играли в лучах солнца и скакали по зеленой траве. Почти все поймали по мышке ил по две - у них были прирождённые охотничьи инстинкты. Только Балбес поймал сверчка, вместо мышки. К несчастью для насекомого - Балбес его проглотил...

Возвращаться в нору я не собиралась. Щенки беспокойно носились подле меня с приходом сумерек, искали ямки и не понимали - где же будет спать? Я улеглась, развалилась подле кустов и спокойно смотрела за их беготнёй. Первой рядом со мной прилегла Зайка. Ее шершавый язык принялся вылизывать тельце, иногда она вылизывала даже меня. Малышка свернулась под моих обком в крошечный рыжий комочек и сладко зевала. Я не удержалась и также широко зевнула. Глядя на сестру - к нам присоединился Кусака и Рыжик. Кусака потоптался по моей спине, боку, но все же уснул не на мне, а рядом. Хоть уснул он и быстро - но даже во сне он покусывал то меня за левую ногу, то сестру за хвост. Рыжик не хотела лежать с мистером-челюсти и перебралась от него подальше. Последними присоединились Балбес и Бельчонок.

Их держал страх, опасения - они боялись спать под открытым небом, не в норе. Но глядя на меня, на брата и сестер, малыши присоединились и уснули крепким сном.

Ночью ухала сова, рыскала по полю в поисках поживы, ночью пробежал мимо кабан, проползли мимо пару гадюк. От громких криков, шорохов и топота копыт кабана - лисята просыпались, но инстинкт велел им молчать в минуты опасности и они действительно не издавали ни звука, пока не миновала мимо нас опасность.

Мы провели несколько дней на этом поле, пока не пришла пора учиться дальше -я позвала лисят за собой. В этот раз не пришлось никого тащить в зубах - мое полчище негодников с удовольствием последовали в чащу леса за мной. Я нарочно провела их через реку.

Ух!

Как мы не любили лужи! Мы их старались обогнуть, мы старались их покусать, попробовать на вкус. А тут я легонько перешла речку, замочив слегка черные лапки. Семейство заверещало на том берегу.

Ха! А вот и не вернусь. Вперед, негодники. Вода, это просто вода. Лисята ходили по кромке воды - но речка не лужа - не обогнуть, не перепрыгнуть. Самой храброй оказалась Зайка. Иногда мне казалось, будто она сильнее остальных привязана ко мне - чаще других оставалась подле меня, чаще других спала рядом со мной. И постоянно лизалась. Крошка с разбегу прыгнула в речушку. Надеялась перепрыгнуть - а вот и не получится, нет уж! Она долетела до середины и с громким плюхом вошла в воду. В воздух взлетела тысяча водных капель, послышался громкий бульк.

Ух! Как она завизжала! Мгновенно она помчалась ко мне, преодолевая остаток ручья. Дрожащая, напуганная крошка прижалась к моему телу. Я наградила ее лаской и принялась вылизывать промокший мех. Балбес вошел в оду вторым - он спокойно преодолел ручей, словно бы и никогда не тонул в лужах. Ах, что за взгляд победителя у него был! И что за негодник - он моего языка он увернулся и окатил меня с Зайкой водой, когда принялся отряхиваться. Ну-ну. Строим из себя взрослого? А кто от синицы вчера убегал, да под мамкин хвост прятался?

Остальные преодолели реку уже более спокойно и даже без приключений. Вот такое маленькое событие нас растормошило в тот день.

Следующий урок я собиралась преподать жестокий. Голод. Вот с чем столкнуться мои детки зимой.

Я нарочно плохо охотилась пару дней. И мой желудок урчал и лисята голодали. Наступил голод. Я вспоминала зиму, Белый хвостик, выстрел ружья. Настроение мое колебалось в районе плинтуса, я все чаще тявкала на детей. Они также озлобились из-за пустых животов. Драки перестали быть частыми, шуточными - теперь они дрались между собой агрессивно, по-взрослому, раздирали друг друга до крови. Я вылизывала их раны и продолжала лажать на охоте.

Голод повлек за собой неосторожность - мы неожиданно вышли к стае волков. Я так была погружена в свои горькие воспоминания о Белом хвостике, в возню малышей, что упустила появление грозных хищников. Мы замерли. Затихли ребята, замерла я. Волки повернули к нам свои головы. Нас разделяло десять, может тринадцать метров. Их четверо крупных волков - нас пятеро лисят и приемная мама. Мы легкая добыча для них. Я беззвучно ощетинилась и выгнула спину. Волки также приняли боевую стойку. Я попятилась назад - они зарычали. Лисята жались у моих ног и дрожащим тельцами прижимались к моим лапкам. Я чувствовала, как сотрясается от страха их хрупкое, юное тельце.

Умру, обернусь, сделаю все что угодно, но в обиду детей не дам! Решимость, гнев придал сил - я утробно зарычала и продолжила отступать. Волки не спешили напасть - или ждали команды или изучали нас... Но это был обман. Один из них сделал шаг в нашу сторону - остальные подхватили направление. И вот уже четверо волков приближается к нашей лисьей стайке...

Я выгнула спину и вопреки здравому смыслу, инстинкту самосохранения шагнула навстречу.

Не знаю чем закончился бы поединок, но он так и не начался - над лесом раздался громкий, протяжный медвежий рев.

Мы все присели, прижались к земле. Я - дезориентированная, волки - напуганные. Не ожидая кровавой развязки - повернулась спиной к серым псам и поскакала прочь. У лисят был мозг - они со всех ног бросились за мной. Я мчалась в обратную сторону, на протяжный медвежий рев, ведь волки к медведю ну точно не сунутся. Мы быстро бежали. Судя по голосу мишки - тот был уже неподалеку от нас - я резко взяла правее и теперь уводила лисят прочь от новой опасности. Встреча с бушующим медведем - не самое лучшее завершение дня и моей жизни.

Вновь я была осторожна, вновь была вооружена. Вновь принюхивалась, прислушивалась, приглядывалась. Урок голода, опасности был преподан излишне хорошо. Так хорошо, что мне чуть не досталось и ошибка могла стоить мне жизни...

***

Ближе к осени лисята уже перестали быть мелкими поганцами и все больше походили на настоящих лис. Осталась лишь игривость, а так в величественных, взрослых, крупных лисах ничего уже не намекало на вчерашних косолапых карапузов. Мои крошки выросли... Как быстро!

Мы рыбачили. Я уже знала, где по осени искать рыбку. Еще теплый ручей привлекал меня своим изобилием. Здесь, на берегу реки мы встали на рыбалку. Может я первая лиса, что научила себя и других рыбалке - но в инстинктах такого точно не было. Метод был нагло сперт у медведя. Мы вставали в реку по грудь и опускали морды в воду, ожидая пока мимо не проплывет что-нибудь прикольненькое. Затем следовал молниеносный бросок и если везло - выныривали мы с добычей в зубах. Рыбку я любила. Все мы ее любили и с удовольствием наслаждались вкусным, сочным мясом, пропитанным морской солью, речной водой и пропахшем водорослями. Думаю сегодня был хороший день, идеальный чтобы покинуть мою стаю...

Я могла бы остаться. Но какой была бы моя жизнь - нянчиться с ними смотреть как они растут, заводят семью, умирают? Лисы на воле живут мало. Интернет говорил, что не более шести лет. Я застану их смерть, застану и смерть их детей. Возможно погибну сама в попытке защитить их от опасностей. А если их застанет лисье бешенство, любая другая болезнь? Я буду вынуждена смотреть как угасает озорной взгляд моих вредных оболтусов, как например полысеет шкурка моей любимой Зайки? Нет. Я не могу. Балбес окреп, растерял озорство и встал во главе лисьей банды. Балбес... ох, я буду скучать по твоим царапинам, способностям найти неприятности на равном месте и твоей любви к кузнечикам... Бельчонок... Твои ушки перестали быть беличьими, почернели снаружи побелели внутри. Ты также вырос. Я буду скучать и вспоминать, как ты скакал озорно по полям и норовил дать сдаче Кусаке. И по его укусам я буду скучать. Ты мог укусить из нежности, из злости, через касание ты выражал эмоции, что бурлили внутри тебя. Ты не лизался, как Рыжик и Зайка... Мои девочки. Милые, любимые девочки... В следующем году вы станете мамами... И будете вылизывать уже своих крошек...

Я подошла к каждому, лизнула, потерлась, приобняла и не раздумывая ни секунды более бросилась прочь.

***

Осень была зябкой. Одиноко я наблюдала за опадающими листьями, за первыми заморозками.

Ну не совсем одиноко. В последние дни, я стала замечать своего преследователя - косолапый мишка следовал за мной поодаль, вдали, шел по следам и мне никак не удавалось стряхнуть его со своего хвоста. Что же... Он держался вдали, не попадался на глаза, но иногда я слышала его, он точно преследовал меня - больной наверное.

Я вгляделась в желтый лист. В серединке его жилок собралась капелька влаги, дождя - я разглядывала себя в этом отражении. Милая мордочка, кошачьи глазки, ушки торчком, усики веером. Вскоре начну обрастать зимним мехом... Не могу я более здесь находится. Пришла пора сменить места обитания. Может податься на север? На юг? Я перебирала воспоминания, копалась в памяти. Как я оказалась в этих лесах? Куда мне можно пойти? Неожиданно посетила мысль, давно забытая цель - найти отчий дом. Я как ужаленная подскочила. Сердце мое забилось, затрепыхалось. Да! Хорошая, правильная, давно забытая идея. Мне подходит. Надо только найти обратный путь... Заодно и от преследователя избавлюсь.

Дни были серыми, хмурыми, злыми. Дождь хлестал низвергая из тяжелых серых облаков миллионы литров воды, ветер дул и склонял деревья к земле, ломал ветви и стволы. Я продвигалась на юг короткими перебежками. Сердце в очередной раз сжалось. Как мои крошки? Справляются ли?

Тревожные мысли прочь. Мне тоскливо вспоминать об этом лете, столько же горечи приносили воспоминания о зиме с Белым хвостиком... Охотиться! Вот мое избавление от мыслей. Охота приносила мало добычи, еды - я шла через незнакомые леса, луга и не могла насытиться всласть. Я вновь ослабла от голода. Цель моя казалось мне не достижимой, далекой, нереальной. Может я заплутала? Но нет - если двигаться на юг, то точно выйду, упрусь в железную дорогу. А там уже разберусь с направлением. Дойти бы только...

***

Я не мог более преследовать ее. Медведь хотел спать, а я не мог себе позволить такой роскоши. Будучи человеком пробираться по ее следам было труднее, сложнее. Она мчалась на юг, преодолевая за день сразу десяток километров. Я безнадежно отстал. В голове у меня уже был давно придуман план, на этот случай. Мне предстояло вернуться в Москву...

***

В кафетерии приятно пахло выпечкой, ноздри дразнил аромат яблок, корицы и смородины. Я с удовольствием поглощал блинчики и обильно поливал их то ягодным повидлом, то сметаной, а запивал это изобилие черным чаем с листьями смородины.

- Михаил, привет, - ко мне за столик подсел Влад.

- Привет, - я протянул ему руку для крепкого рукопожатия. Рука оборотня была мокрой, холодной. - Промок?

Оборотень тряхнул мокрыми прядями волос и кивнул:

- Москва встретила меня дождем, хотя могла бы и солнцем. Туманный альбион меня достал сыростью, а тут такая же погода, - Влад потянулся к пуговицам пальто и принялся расстегивать их.

- Неплохо выглядишь, почти не изменился.

- Не умасливай меня комплиментами, Мишка, - оборотень фыркнул.

- Даже и в мыслях не было, - с улыбкой соврал ему.

- Сделаю вид, будто поверил, - хитро усмехнулся лис.

Влад - лис. Один из моих старых знакомых, один из моих должников. Я выдернул его из Англии, чтобы тот вернул мне должок, помог так сказать... Его рыжая шевелюра промокла, веснушки выглядели каплями на лице. Словно он неудачно открыл тюбик с краской. Лицо было бледным, цвет кожи молочным - ему бы не помешало почаще бывать на свежем воздухе. Долговязый парень делал карьеру в интернете - подключал по всему миру защиту на интернет-магазины, сайты и большую часть времени проводил в обнимку с ноутбуком. Ему жизненно необходим был толстый кабель с выходом в интернет, на худой случай вайфай.

- Ну, чем кормят в этой заведении? - Влад подцепил папку с меню и быстро принялся ее листать.

Он сделал заказ, мы сытно поели и расплатились. На улице стоял мой джип, куда мы и уселись прячась от серого проливного дождя Москвы.

- Ну, куда теперь? - Влад включил печку и обогрев.

- В аэропорт, - я вырулил с парковки в поток машин.

- Ты шутишь! - Влад не поверил моим словам.

- Ничуть, - тон моего голоса не предполагал ни намека на розыгрыш.

- Я два часа как прилетел, заказал такси и сразу к тебе! - Влад наехал на меня.

- Спасибо, что приехал, но я серьезен. Нам в аэропорт, не в Шереметьево, а Домодедово, так что тебе все равно пришлось бы ехать через центр. Нас ждёт самолёт.

- И? - требовательно запросил продолжения спутник.

- А затем нас ждёт перелет. Рейс до Красноярска.

- Красно... Что? - у Влада пробился английский акцент.

- Короче Сибирь.

- Упс, нет, открой дверь и я сойду. В Сибирь не полечу, - Влад сверкнул гневно глазами.

- Я же не просто так тебя вызвал, а по делу. Ты нужен мне там.

Не смотря на мягкость моего тона - Влад продолжил беситься.

- В Сибири нет обильной связи, интернета и там кучу медведей.

До чего де он типичный иностранец.

- Угу и они пьют водку, а по ночам играют на балалайке. Интернета ведь нет, - я с горьким смешком закончил шу ку.

Влад же иронии не понял, приняв мои слова за чистую монету:

- Водка, Сибирь! Нет! No! No! Stop!

- Так, успокойся, - его беснования меня порядком утомили. - Послушай, что я хочу тебе рассказать. Все равно едем в аэропорт. Если не захочешь - посадку на рейс до Лондона, а если согласиться - полетишь со мной. Ок?

- Окей, - Влад надулся и уставился в лобовое стекло.

Я слегка схитрил и поехал через все пробки, чтобы выбить себе побольше времени на рассказ.

- Я встретил оборотня. Лису. Не зарегистрированная, молодая...

- Невозможно, - воскликнул Влад

Невозможно что? Лиса или не зарегистрированный оборотень?

- Не перебивай и дослушай. Итак. Она в наш х краях относительно недавно. Год, может два. Ранее я её на своей территории не встречал. Видел её в человеческом облике лишь раз, да и то она поспешила вновь обернуться в диск.

Я рассказал Владу все.

Про её убитого спутника, про нападение на курятниц, убийство человека, про рыбаков, про то как девушка взяла лисят, как она воспитывала чужое потомство, как учила их охотиться, рыбачить, ловить мышей, птиц и прочую мелкую живность. Я все рассказывал и рассказывал, Влад молчал и не перебивал, иногда недоверчиво косился на меня, словно хотел зажать вопрос или уточнить.

- Медведи зимой спят, я не могу обернуться - опасно для меня. Я ведь могу уснуть в звериной шкуре до самой зимы. Да к тому же толку нет от оборота - из виду я её потерял. С ней надо налаживать контакт, зимой она может наворотить бед с голоду. Лисы же могут видеть облик человека под зверем? Все могут. Я могу разглядеть облик человека в оборотне-медведе, волки с лёгкостью различают своих, а ты увидишь её и определить, кто она. Первый её контакт с нами, с оборотнями должен пройти гладко. И желательно с лисой. По идее, я должен был сдать её властям год назад, но... Ну не могу. Ребенок она. Так что скажешь? Поможешь? - я повернулся к Владу корпусом.

- Два вопроса, - Влад сосредоточено смотрел на дорогу и хмурил брови, - долго ты ещё будешь возить меня по пробками, кругами и есть ли в твоём Красноярске вай фай?

Я облегченно рассмеялся.

***

- Холодно, - Влад заскочил в дом, в облике лисы и теперь обернулся в человека. Ему была чудна, дика наша погода, метры снега и звенящий мороз.

Оборотень натянул джинсы и поспешил встать у камина.

- Ну, - я весь замер, в ожидании ответа. Влада не было трое суток - он искал.

- Нашёл. Оборотень. Лет двадцать. Не ребёнок. Дикая. - у Влада дрожали руки и по спине шли мурашки.

Я подхватил с крючка куртку и накинул на его плечи. Влад в моей одежде утонул. Ну да - его сорок второй размер, против моего пятьдесят четвёртого...

- Спасибо, - кивнул замёрзший англичанин, - может чай?

Я поспешил налить ему горячего напитка.

Итак, Влад напал на её след. Она уверенно продвигалась на юго-запад, вдоль железнодорожных путей. На карте мы рассмотрели её маршрут. В этом квадрате были сплошь заброшенные деревни.

Я решил ехать на снегоходе, Влад собирался добираться со мной так далеко, насколько это возможно, а дальше на своих четырёх.

- Справишься? - я прямо посмотрел в его лицо.

Лис слегка поморщился:

- Не знаю.

***

Покосившиеся дома, гнилые доски, дырявая крыша. От человека не осталось ни запаха, ни следа. Родной дом встретил обгоревшими досками, полуразваленной стеной и... Да все что осталось от него - это три стены и пара бревенчатых перекладин, печка обвалилась и не осталось на ней ни белой штукатурки, ни расписанных моей мамой, узоров.

В восемь лет я осиротела. Пожар начался у соседей, перекинулся с их дома на баню, та вспыхнула, словно спичка и опалила наш дом. Удивительно, что отец сумел среди ночи проснуться, а ведь наши комнаты уже были заполнены дымом. Говорят, когда надышишься дымом - теряешь сознание, а отец проснулся. Он действовал четко, без паники. Он растолкал меня, дедушку и маму - но было поздно. В комнату уже заползали огненные языки. Тогда он проломил окно и первой через деревянную раму протолкнули на улицу меня. Первой, и к сожалению, последней. Прямо в ночнушке на снег и мороз. Может хорошо, что стояла зима, может плохо - сугроб под окном смягчил моё падение, а вот остатки оконной рамы расцарапали мои руки и ноги битым стеклом.

- Уходи! - закричал отец и я поспешила отойти от окна на несколько метров. Было холодно, я была сонной, напуганной, кашляла от дыма. Более никто выбраться не успел. Пожарные говорили, что огонь накинулся на газовые баллоны, которые стояли на кухне, отсюда последовал взрыв... Меня волной огня и жара отбросило по земле на несколько метров прочь, а все мои родные погибли в пламени.

Дом насквозь сгорел.

У меня осталась лишь пижама.

Долгая реабилитация в больнице - обезболивающие уколы от пневмонии, отсюда и страх ко врачам. Тогда я ещё не до конца осознавала, что осталась одна. Острое чувство одиночества, потери и утраты настигло меня в приюте. Я не прижилась среди ребят. Они - по большей части отказники, те кто с пленок не ведал о своих родителях, те, от кого отказались при рождении. И я - волею трагической судьбы...

Ох, пустое.

Я одна уже давно и чувство одиночества, боль утраты - все оттенки этих эмоций уже заездили мое сердце вдоль и поперёк.

Забралась на печку, смахнула шапку сугроба. Все под снегом было покрыто толстым слоем гари. Да и сам дом был покрыт снегом - ведь крыши то не было. Я принюхивалась - хотела найти хоть один знакомый запах, хоть намек на свою семью, но все было впустую. Не удивительно, ведь столько лет прошло...

А я так надеялась.

Свернулась в клубочек на остатках каменной печи и накрыла голову хвостом. Из глаз текли лисьи слёзы...

Разбудил меня рокот мотора. Встала, протянулась. Кого это несет среди зимы сюда? Вокруг ни одного поселения! Рокот машины рос, приближался. Пора уходить.

Наверняка это охотники. Наверняка идут по моим следам.

Спрыгнула в снег и замерла. Чёрт! Следы! По следам меня нашли и вновь найдут. Надо поскорее прикинуть направление, план отступления и что есть силы бежать прочь.

Вокруг меня поле, как назло ближайший лес именно в стороне охотников - но не бежать же к человеку? Я бросилась прочь. Мотор ревел и приближался, а я все мчалась через поле, пока не достигла кромки леса. Лишь там обернулась и обомлела - меня настигал снегоход. За рулём сидел очень большой мужчина а из-за его плеча выглядывала лиса.

Я на секунду обомлела, а затем бросилась бежать прочь. Но от меня не отстали.

Лис и человек разделились. Меня гоняли по лесу, загоняли и пытались сдать в тисках. Я удивлялась, поражалась столь дурацкой ситуации. Много раз меня нагонял то человек, то лис. Оба сбавляли ход и ехали рядом, пока я мчалась со всех лапок прочь, словно они ждали что я остановлюсь.

А лис то тоже хорош! Мчался и не отставал ни на шаг, корпус в корпус! Почему он помогает человеку? Ручной что ли?

Я резко уходила в лево, в право, петляла, искала овраги и блин все равно меня настигали. Снегоход легко пересекал препятсвия, а если отставал снегоход - настигал лис.

Не в силах продолжить гонку я замерла. Выдохлась.

Лис остановился в нескольких метрах от меня, снегоход в пяти метрах. Человек и зверь переглянулись. Я выгнула спину дугой и зашипела, продемонстрировала грозный оскал. Я за дорого продам свою жизнь! Только ружье спасет вас двоих от погибели!

Человек что-то заговорил. Да он всю эту бешенную гонку что-то кричал, но слова его для моих ушей - тарабарщина. А вот рыжий прохвост видимо понял приказ своего хозяина...

К моему удивлению, ручной лис встал на задние лапки и покрутился, словно выполнял команду. Я так удивилась, что на миг поперхнулась шипением и рыком.

Тем не менее, я и разглядела его впервые - он сильно отличался от всех тех лис, что видела я ранее - много серо-черной шерсти, почти нет рыжих оттенков или красного цвета. Тем не менее, на хвосте был белый кончик, да и брюшко было белым. А вот лапки были не как у меня - мои чёрные носочки, его - чёрные до самого туловища.

Лис встал на задние лапы предо мной, а я вновь зашипела. Шерсть моя стояла дыбом, весь вид говорил: "только попробуй подойти!"

В следующий миг весь мой мир перевернулся. Лапки мои подкосились, а сама я упала брюхом на снег. По лису прошлась волна, меняющая его облик, и вот уже передо мной не хитрая дрессированная лиса, а человек!

Я таращилась во все глаза на обнажённого парня. Я не одна? Есть ещё такие как я?!

Как?!

Где?!

Почему?!

Он оборотень!

Парень мерз, руки его то охватывали обнаженные плечи, и то и дело прикрывали достоинство. Я настороженно, медленно поползла к нему. Мужчина на снегоходе что то сказал, я испугалась звуков голоса и отскочила.

Обнаженный парень пришикнул на человека и присел на корточки. Мне протянули раскрытую ладонь.

Приветствие? Он здоровается?

Я снова поползла в его сторону. Жадно нюхала воздух. Он не пах человеком. Оборотень! Настоящий блин, мать его, оборотень! Не верю своим глазам! По широкому кругу я обошла его, обнюхала со всех сторон и замерла. Парень крутил головой, а я ползком передвигалась вокруг него. Я была готова броситься прочь при любом намеке на опасность, но движения оборотня были нарочно плаыне и медленные. Он продолжал тянуть ко мне раскрытую руку.

Хвост мой от волнения дрожал, я чувствовала себя, как наверное чувствует себя космонавт, при знакомстве с инопланетянином! Черт! А может и инопланетяне существуют? Я подобралась поближе и осторожно, дрожа всем естеством, вложила свою левую лапку в его раскрытую ладонь. Надеюсь не сильно видно, как я дрожу от перевозбуждения, шока и вообще! Вся моя жизнь же изменилась в единый миг. Я в шоке, он должен это понять!

Парень слегка сжал пальцами мою лапку и пожал её, после бережно отпустил. Вновь по его телу прошла рябь и передо мной предстал пушистый лис. Я жадно втянула легкими воздух.

Лис!

Оборотень!

Невероятно!

Прошлась по кругу, изучая, наблюдая за ним, а за нами двумя наблюдал человек на снегоходе.

Наконец и лис стал проявлять внимание ко мне - осторожно встал с попы на четвереньки, приблизился ко мне и боднул в бок. Ну... Я не против знакомства. Но что дальше? Обернуться мне? Показать ему, что я тоже могу быть человеком?

Я склонила голову набок, словно в немом вопросе. Лис развернулся, подошёл к человеку и вскочил на заднее сиденье снегохода, потеснился, словно бы освобождал место для ещё одного пассажира. Человек на снегоходе продемонстрировали мне пальто, штаны, шапку, свитер.

Ага. Они знают, что я могу быть человеком. Ну, в принципе мне давно было пора об этом догадаться. Они же не просто так устроили этот забег с препятствиями, погоню за мной.

Но обернуться, одеться в их одежду и ехать с ними!?

Куда!?

Зачем?

Я замялась.

Чуйка говорила: добром не кончится.

Интерес и любопытство подстегивали за хвост.

Решение далось с трудом. Я в лисьем облике прыгнула на заднее сиденье машины. Взревел мотор. Лапками уцепилась за мягкую обшивку сиденья и наша троица помчалась куда то прочь...

К избушке в глубоком лесу мы подъехали в сумерках. У меня было полно времени на поразмышлять, на подумать. Но честно говоря, появилось лишь много вопросов и никаких ответов и идей.

Человек заглушил мотор. Я и рыжий лис спрыгнули на землю.

Протянулась, выгнулась дугой, разминая затекшие ноги, руки, лапки, покрутила хвостиком. Наконец шумно вдохнула воздух. От избы пахло медведем. И не было тут ни единого запаха человека. Та что: тут медведь живёт?

Дверь в избушку открыл мужчина и милостиво подержал, пока внутрь предбанника прошмыгнули две лисьи морды. В предбаннике человек потопал ногами, стряхивая снег с валенок, повесил тяжёлую куртку на крючок на стене и открыл еще одну дверь - уже в помещение. Первым внутрь заскочил лис, потом я. В предбаннике еще была иллюзорная надежда на побег, но вот в избе, в комнате - не сбежать. Я зашла и нерешительно замерла, следом за мной шагнул человек и захлопнул за нами дверь. Ну вот и все - попалась я в ловушку. Что дальше?

Дальше я пропустила оборот оборотня-лиса в человека и застала лишь то, как он поспешно одевался в футболку и джинсы. На самом деле причина моей невнимательности - разглядывала помещение.

Диван у каменного камина, был единственной мягкой мебелью. Стулья, чуть ли не из цельных кусков дуба, дубовый крепкий стол, такие же шкафы - все было неимоверно тяжёлым и практичным. Впечатления от этой комнаты были двоякими. С одной стороны она более походила на келью, с другой - она была по-своему уютной. В каждом предмете чувствовался аромат человека, что вел снегоход.

Кстати о нем. Мужчина был невероятно большим. Килограмм сто двадцать мускул и грозный рост, черная татуировка за шее, кулаки - что наковальни. Он был очень и очень большим и крайне серьёзным, но при всем при этом не пах злобой, нет, скорее он пах беспокойством, тревогой и нотками радости. Но не только я разглядывала людей. Оборотень человек также уперли в меня своих напряженные взгляды.

Мы несколько томительных секунд молчали, прежде чем мужчины наперебой заговорили. Речь их для меня была загадкой. Да, ничего не понимаю в лисьем облике. Ну не понимаю я в лисьем облике. Хотя...

Да, видимо настала пора обернуться. Когда я обернусь, то буду обнаженной?

Я смутилась, да так сильно, что будь на мне не мех - заалели бы мои щеки. Поикала глазами одежу и нашла лишь плед на диване.

А куда мужчина дел одежду? Он же демонстрировал мне при первой встрече свитер, шапку... Ладно, все потом - сейчас я подхватила плед и спряталась за диваном с куском ткани.

Теперь покраснели мужчины, они переглянулись и поспешно отвернулись, предоставляя мне капельку уединения.

Зверь не хотел отступать, не хотел открываться. Я буквально уговаривала саму себя обернуться.

С трудом прошла оборот. Зверь боялся стать человеком, да и я боялась им быть. Пальцы с поломанными ногтями неловко ухватили плед и я прикрыли грудь. Встала на четвереньки и не смогла распрямиться. В итоге села на пол, прижимая у груди ткань пледа.

- Привет, - первым обернулся ко мне человек, - говоришь по нашему?

Он не успел закончить фразу, а оборотень-лис уже тоже повернулся во сне и уставился на меня во все глаза.

Я кивнула. Смотреть на них снизу вверх было непривычно. Просто потому, что раньше, в лисьем обличье, моя голова была ближе к земле, сейчас же мне казалось, будто я неимоверно высокая. И комната как то разом уменьшилась, и все показалось мне таким маленьким. А это я только сижу на полу! Что же будет, когда встану на ноги? Но вставать я не спешила - отвыкла от человеческого тела.

Тем временем лис поспешил поздороваться:

- Влад, - он подошёл и протянул мне руку.

Да, снова знакомство, как и пару часов назад. Что ж. Я протянута ему руку и пожала её, тихонько, хрипло прошептала:

- Вася.

- Миша, - громадная рука оказалась перед моим носом. Её я тоже пожала и вновь прошептала:

- Вася.

Миша убрал руку и нахмурился. Серьёзным голосом он спросил:

- Вася, это сокращенное от Василисы?

Я улыбнулась. Да, он прав. Наградила его кивком и в ожидании уставилась на человека. Однако слово теперь взял Влад:

- Мы оборотни, я - лис, он - медведь, - я покосилась на громадного Мишу и до неприличия шумно вдохнула носом. Так запах медведя... Это он? Два оборотня! День все удивительнее и удивительнее. И мир становится ля меня все более загадочным. Есть еще и медведи оборотни! А-фи-геть!

Влад присел передо мной на корточки:

- Ты давно такая?

Я пожала плечами:

- Полтора года, - горло слегка моё хрипело.

- Тебя укусили, кто? Где? - посыпались от Михаила вопросы.

Я съёжилась под натиском и тот час Влад заметил мою реакцию - шикнул на медведя и осторожно продолжил диалог:

- Ты ведь ничего ранее... Ты ведь была человеком, жила нормально, да? С родителями и все такое?

Я горько усмехнулась. Нормальной мою жизнь сложно назвать. Я собралась с духом и рассказала кое что о своем прошлом этим незнакомцам:

- Я сирота, жила, росла, пока не укусили...- в горле колола хрипотца, - Можно воды?

Михаил кинулся к столу и налил мне стакан. Я не смогла удержать стеклянный сосуд и уронила его, благо что не разбила а лишь расплескала воду по пледу. Тогда мне протянули чашку. Я подцепила указательным пальцем ручку и слегка отхлебнула, пролив на плед еще больше воды. Но хрипотца ушла и я смогла продолжить:

- Меня укусили на вечеринке, на даче сокурсника. Я обернулась на пятый день, - на этой фразе брови у мужчин взлетели вверх.

- Потом стало тяжело... - замерла, воспоминания о первых неделях после укуса были мучительными, но все же нашла силы продолжить, - в городе больше не могла жить... я уехала... до того как...

Вновь запнулась, не смогла закончить предложение. Я хотела сказать "до того как осиротела", но язык не повернулся это произнести и просто продолжила дальше рассказ:

- Я раньше здесь жила, в этих краях. Вернулась, обернулась и с тех пор жила лисой уже ... - я не припомнила сроков. - Меня укусили в мае, потом лето, зима, снова лето... Наверное полтора года. Какой сейчас месяц?

- Декабрь, - хором произнесли мужчины.

Она переглянулись и замолчали.

- У оборотней есть организация и...

- Не сейчас, - пришикнул Влад.

Ну вот.

Я так и знала, что меня сдадут на опыты.

Ради защиты, по воле инстинкта, оскалила зубы. В человечьем облике это выглядело поистине глупо. Но ведь всегда модно обернуться в лису! И тогда уж мой оскал станет действительно угрожающим!

- Спокойно! - Михаил взмахнул руками, - просто зарегистрировать тебя, мы помогаем таким как ты, а не убиваем.

- Не убиваем! - повторил его слова Влад.

Не поверила им ни на миг!

Дрожь оборота прошлась по телу. Миг и уже лиса, укутанная в плед рычит на двух мужчин. Они заголосили, закричали, а я лишь громче зарычала и залаяла. Бросилась к двери на улицу, но та была плотно закрыта. Тогда помчалась к единственному окну, но и тут беда - ставни были крепкими, а стекло не поддавалось...

Мужчины голосили, но речь я не понимала, меня попытались поймать. Я заметалась по помещению, посбивала стулья, врезалась несколько раз носом в мебель, совершила головокружительные прыжки через пол комнаты, пока наконец не замерла на высоком шкафу.

Отсюда меня нельзя было согнать - только если у них не будет швабры или кто из них не встанет на стул. Внизу мялись мужчины и тихонько переговаривались, затем они принялись двигать стулья и махать руками - предлагали мне спрыгнуть на стул и затем на пол - к ним.

Фигу!

Свободу моему пушистому хвостику!

***

Вася бесилась. Что за дурацкое имя - Вася? Сначала я даже решил, будто она полоумная, раз представляется мужским именем. И зря. Пора уж выучить - любые выводы касательно неё ошибочны.

Мы с Владом уселись за стол, расположившись так, чтобы шкаф с рыжей бестией был перед нашими глазами.

Имея на руках скудный рассказ, я смог узнать о ней все. Мы с Владом не таясь принялись обсуждать ее - она человеческую речь не воспринимает - не может попросту. Этот дар оборотни раскрывают или спустя годы тренировок, или он даётся от рождения... Ну от рождения этот дар бывает у тех, кто зверерожденный.

Разговор начал Влад:

- Это её укусил тот альфа... или его сын? Как его там...?

- Её, - я кивнул.

Знатный тогда был скандал. Волк весь Питер перекрыл, а она тут, за тысячи километров, выживает полтора года в лисьем обличье.

- И что про неё известно? - Влад скрестил на груди исцарапанные руки.

Несчастный пытался поймать рыжую бестию, пока та металась по комнате и поплатился за это укусами, царапинами и ссадинами.

Я не стал лгать или рыться в памяти - полез за ноутбуком, включил его. Развернул экран так, чтобы и Влад смог видеть информацию.

Василиса Иванова. Возраст - девятнадцать лет. На момент укуса ей было всего семнадцать. Выпускница политеха. Точнее выпуск так и не состоялся. Рано осиротела, родители и впрямь погибли в наших краях. При пожаре, если точнее, она разом лишилась всей семьи. Ускоренный курс обучения, экстерном окончила школу при детском доме и поступила в Питер на бюджет. Пару недель не дотянула до конца четвёртого курса. Была укушена волком...

Полтора года назад, эта история гремела по всем новостям... Сын Альфы, признал пару, поддался эмоциям, укусил девушку. Последняя сбежала не пойми каким образом от волка. И тогда на её поиски призвали чуть ли не всю стаю.

Ее искали, но не нашли. Спустя год после тех событий, ее посчитали погибшей, умершей.

Интересно - как ей удалось провернуть побег? Сбежать от волка - да это не под силу никому!

Но ладно побег. Полтора года в звериной шкуре! Без подготовки, без оборота, без навыков выживания, будучи укушенной, а не зверерожденной! Она год и еще шесть месяцев выживать сначала в одиночку, а потом ещё и поднять на ноги стаю лисят!

- Нереально, невозможно, невероятно, - Влад смотрел на рыжее чудо и никак не мог успокоиться. - Она просто не могла выжить сама. Да ещё и столько времени! И без последствий!

Тут Влал запнулся. Последствия все же были - даже в человеческом обличье глаза у неё оставались вертикальными - лисьими. Повадки - лисьи. Звериный взгляд - настороженный, голову она держала под наклоном - склоняла ее вбок, словно зверь, руками мяла ткань пледа, словно зверь мнет лапками землю. И пальцы держала чуть согнутыми. У людей кисти рук, пальцы обычно распрямлены, пыльцы ног расслаблены - она же их поджимала, сворачивала, будто на руках и ногах у неё были звериные ногти, которые следует прятать. Мелочь, а заметно, а в совокупности все эти мелочи делали её эдаким одичалым человеком.

Девушкой она тоже была не ахти... Изможденное лицо, острые скулы, выпирающие ключицы. Даже встать с пола не смогла. Я видел её один раз обнажённой - кости, да кожа.

- Надо ее ...очеловечивать? - озвучил наши общие мысли.

- Ок, давай я тоже обернусь. Две лисы лучше, чем одна. - Влад встал со стула и принялся раздеваться.

- И чем это двое лучше одной? На пару мне дом громить будете? - я нахмурился. Я думал что мы уговорим девушку вновь стать человеком..

- Ей, - кивок на шкаф, - будет с еще одной лисой спокойнее.

Ждать пришлось больше суток. Нас то демонстративно игнорировали, то отворачивались, еду из рук не принимали, со шкафа не спускалась. Упорству её мог позавидовать любой ишак.

Влад и близко не мог подойти - стоило пересечь ему ее личное пространство - она ему мигом лапой в морду била. Да и клацала зубами вполне угрожающе. Но до укусов, слава Богу, не дошло.

Я злился, собирался сломать этот дурацкий шкаф, но вместо этого раз за разом принимался за уборку своего дома. Влад же не отчаивался, попыток приблизиться не бросал.

В конечном счёте мы взяли ее измором. Голод взял своё. Во время обеда, она спустилась со шкафа и осторожно приблизилась к столу, благоухающему яствами.

Она забавно принюхивалась к тарелкам, к нам, к стульям. Влад был в человечьем обличье и мы на пару сидели за столом. Тарелок было три. Куриный бульон ароматно пахнул и мы с ним на пару, с удовольствием поглощали жирную похлебку. Лисичка обошла трецти стул по кругу, запрыгнула на стул и склонила голову над третьец тарелкой. Я тот час, молниеносно, отодвинул ее тарелку к центру стола.

- Ты что?! - возмутился Влад.

- Пускай перекидывается. - я был сама невозмутимость.

Василиса потопталась на стуле, посидела на нем и в конечном счете спрыгнула. Мы с Владом отложили ложки и уставились ей вслед. Лисичка забежала за диван и...на четвереньках из-за дивана к нам выполз человек...

Я подмигнул Владу, но тот этого не заметил - подскочил со стула и помчался к негоднице. Он бережно укутал девушку в плед, обернул ее словно гусеницу в кокон и усадил на диван. Затем оборотень сходил за куриной похлебкой и осторожно, с ложечки, принялся кормить Василису супом.

- Спасибо, - прохрипело чудо в пледе и жадно присосалась к еде.

Я был недоволен её поведением, её упрямством и одновременно рад, что она снова человек. Глаза у неё правда так и остались вертикальными...

Влад продолжал суетиться вокруг девушки:

- Хочешь хлеба, мяса? Воды?

- У-у, - она отрицательно помотала головой.

Дальше слышалась лишь хлюпанье. Она уткнулась носом в подставленную тарелку и жадно его пила.

Влад еле слышно выдохнул. Я закатил глаза.

Да что он с ней носится, как с хрустальной! Полтора года выживала в одиночку в лесу, сбежала от оборотня, с детства сирота! Ей такие трудности, как горячий суп и кормление с ложечки - по барабану!

Я доел свою порцию и пересел поближе к лисицам на кресло. Влад устроился подле гостьи на диване.

Он и начал диалог, я молчал - лучше помолчу сейчас, чем потом ещё раз ждать её возвращения со шкафа на землю... А голодать она может долго.

- Как дела? Не мерзла? - я чуть не рассмеялся в голос. Ну что за глупые вопросы! А камин тут для чего? Разве не идет от него жар и тепло на весь дом?!

- Хорошо, - её голос звучал чуть мелодичнее, чем в первый раз.

- Пойми, мы не хотели тебя пугать. И я и Миша... Мы тебя искали чтобы помочь.

- С чем?

Вопрос застал Влада врасплох. Я тоже заколебался. Помочь ей в чем? Жить? Да она и так не плохо жила. Научить обуздать зверя? Она полтора года в лисьем облике...

- Ты хочешь вернуться к прежней жизни? - Влад закинул удочку.

- У-у, - отрицательно пашет головой, спутанные пряди разметались по ее тонким плечам

- Хочешь жить дальше в лесу?

Она кивнула. Мда. Не таких ответов мы ожидали. Рыбка определённо сорвалась с крючка.

- Мы можем помочь обустроиться, построить тебе тут дом или.. или где скажешь... что скажешь...

Влад запнулся под её звериным, вертикальным взглядом.

- Не надо, - девушка была серьёзно настроена и не шутила, когда отказывалась.

Чёрт. Такую не зацепить.

- Может хочешь сейчас помыться? Хочешь душ? Волосы помыть? - Влад закинул новую наживку, сделал упор на внешний вид девушки.

И тут она кивнула. Я улыбнулся.

Есть!

Клюнула наша рыбка! Влад подхватил её на руки и отнёс прямо в пледе в ванную. Пока она мылась и пенилась - мы срочно организовывали ей кровать и искали для нее одежду. В моей она утонет. Влад тонул в моей, что уж говорить о девушке-подростке?

- У меня есть запасные джинсы, вот. И держи еще свитер. И футболку. Носки не отдам. - Влад пожертвовал своей одеждой.

Я достал из закромов футболку и свитер, также раздобыли тапочки и носки. Неожиданно дверь в ванну открылась. Занятые поисками одежды, мы упустили из слуху, когда она встала из ванны, оделась в халат и по стеночке, аккуратными шажками направилась к нам.

Лишь когда дверь в комнату открылась мы ее заметили...

В белый халат было закутано маленькое мокрое чудо. Красотка. Длинные каштановые пряди, молочная кожа россыпь крохотных веснушек на щеках и вокруг глаз, плавный изгиб бровей. Особую изюминку ее лицу придавали вертикальные зрачки. Мой махровый халат свисал на её теле, пояском она могла обвязать свою талию три раза. Края халата волоком тащились по полу, а рукава - что наряд арлекина свисали вдоль ее тела.

Она посмотрела на нас своими лисьими глазами и прохрипела:

- Не могу волосы расчесать. Поможете?

***

Часть моих длинных волос пришлось отрезать. Местами они спутались так сильно в комки - одним словом только отрезать. Мне показали мое отражение в зеркале. Волосы слегка подсохли и я теперь себя внимательно рассмотрела. Похудела. Изменилась. Откуда то появились крошечные веснушки на щеках, да и темные волосы теперь слегка отливали не то красным, не то рыжим. Раньше ни веснушек, ни рыжины в шевелюре не было.

Я повернулась корпусом к Владу и указала пальцем на свои щеки.

- Ты тоже стал рыжим, после укуса?

Влад смутился и промямлил:

- Я зверерожденный.

- У? - склонила набок голову.

- Мои родители оборотни, лисы. Мы рыжие были от рождения, а ты порыжела лишь от длительного нахождения в облике зверя. Брюнетки обычно не носят веснушки...

Ясно, что ничего не ясно...

- Твои родители - оборотни? - переспросила

- Да, - кивнул лис.

- а твои? - повернулась теперь к Мише.

- Да.

- И твои лисы, а твои медведи? - уточнила ещё раз.

- Да, - хором ответили мне.

Задумалась.

- Так её всегда... - Михаил начал было говорить, но запнулся.

- У? - все внимание переключила на него.

Он тоже от чего-то смутился и все же заговорил:

- Большую часть оборотней - волки. Их более девяноста процентов в нашей популяции. Потом идут медведи. Есть среди оборотней и львы и тигры и пантеры, есть совсем крошки: выдры, песцы, а лис до сегодняшнего дня было сто три. Ты - сто четвертая. Вас мало. Редко кто оборачивается лисой. Вы живете стаями, ведете оседлый образ жизни. Мишки живут семьями, мы живём поодиночке, пока не найдём пару, а с ней уже заводим семью. Иногда бывают и странные браки... Лиса и волк например было... Впрочем это не важно. Но от оборотней рождаются оборотни, от волков волки, от лис лисы, и только иногда, один случай на миллион от волков рождаются не волки... и так далее...

Снова есть почва для размышлений. Не всегда от волков волки? Волк может родить котенка? Интересно...

***

- А если один человек, а второй оборотень? Кто родится?

- Мы кусаем пару, оборачиваем ее.

- А если не укусили, - не унималась Василиса.

- Всех кусаем, - подытожил Влад, - инстинкт зовёт.

Она поджала губы и пошевелила носиком. Ух! Никогда не видео, чтобы кто-то из людей мог так шевелить носиком! До чего необычно!

- А люди знают про нас? - она повернула голову ко мне.

- Нет.

- Ммм... - протянула она и вновь замкнулась на себе.

Шли минуты, Василиса не шевелилась и даже не моргала, словно бы отключился от этого мира.

- Кхм-кхм... - деликатно напомнил о своем существовании.

Ноль эмоций.

Ну и как такую вытащить из ракушки? Замкнется в себе, словно устрица и молчит! Я сдулся - в очередное наступление пошёл Влад:

- Не против пожить с нами? Может я присмотрю за тобой, помогу освоиться?

- У? - она вновь склонила голову к плечу.

- Я могу многому тебя научить. Кем бы ты не решила жить, в каком бы обличье не решила остаться, ты в первую очередь оборотень. Я могу помочь освоиться и в звериной шкуре и в человеческой.

- Хм... - протянула она.

Ее взгляд был расфокусирован, вертикальные зрачки расширены, в них отражался свет камина и потолочной люстры - было в этих темных зрачках что-то пугающее и завораживающее...

***

Я согласилась остаться. Отчасти хотелось научиться новому, отчасти чувствовала потребность в человеческом общении - будучи лисицей особо не поболтаешь.

В первый раз Михаил выпускал меня на улицу с осторожностью, недоверием. Он не оборачивался зверем, говорил, что опасается заснуть. Мне было жутко интересно увидеть его медведя, но и было интересно с лисом-Владом.

Весь день мы на пару носились по округе, мышковали. Влад учил путать следы, мышковать... но... Покажусь гордячкой, но все же скажу: я мышковала лучше, а следы путать и сама научилась.

Вечером, в доме Михаила, мы втроем уселись за столом и болтали до самой полуночи. Точнее болтал Влад, я иногда встревала в разговор, Михаил клевал носом и в конечном счете ушел от нас спать.

- Как ты научилась так хорошо ловить мышей? - Влад косвенно признал мой талант.

Я смутилась, улыбнулась и возгордилась. Но ответа на его вопрос у меня не было, так что я просто пожала плечами.

- Как ты мышкуешь, расскажи мне?

Я собралась с мыслями и постаралась пересказать ощущения:

- Слух обостряется, глаза словно рентгены - я вижу ими то, что происходит под землей, и благодаря колебаниям звука, воздуха точно определяю где и как мышка движется. А дальше я начинаю крутить головой, - показала ему как именно нужно поворачивать голову, - когда меняешь положение ушей, начинаешь более точно представлять на какой глубине мышка. А потом бросок! - я показала руками движение, - но тут главное еще один момент... Ты ошибаешься вот почему: ты не рассчитываешь расстояние толщины снега и земли, а мышь она не на земле, она под снегом, под землей в своей норе. И надо пробить не только сугроб, но и землю.

- Ясно... Я буду откровенен, ты лучше освоилась. Мой лис не для суровой России, я жил в Англии и лис мой не привык так ... питаться.

- Так ты живешь в городе? - впервые я поняла, чем Влад может быть мне полезен.

- Да, - он кивнул.

- И как... нравится?

- Да, - вновь кивок.

- А люди... не бесят? - осторожно спрашиваю его.

Влад на секунду замер и улыбнулся. Было в этой улыбке что-то победное, лукавое и хитрое.

Дальнейший разговор перетек в тему города, запахов людей, шума машин и улиц...

Я задержалась в этом доме. Мы с лисом продолжили бегать днем по лесам, а по вечерам Влад учил мня находиться среди людей. Не хватало практики, но в город, в село я не собиралась идти. Парни и не настаивали. Влад откровенно нянчился со мной, опекал и защищал от нападок Миши, последний не церемонился со мной, как с ребенком. Он видел во мне силу и признавал ее, а единственная забота, которую Михаил ко мне проявлял, так это он постоянно норовил меня чем-нибудь покормить.

Под гиперопекой Михаила я стала усиление питаться. Днем мы с Владом охотились на зайцев, на птиц, расхищали мышиные норы, копали целые траншеи в снегу, чтобы полакомиться мышиным гнездом. Вечером Михаил кормил нас похлебками, супами, запекал картошку в фольге или варил целые котелки гречки с тушенкой. Я забыла о чувстве голода и даже прониклась такой жизнью. Но все чаще велись разговоры про необходимую регистрацию, все чаще Влад зависал в ноутбуке, по работе. Неминуемое расставание повисло над нами...

- Ты не хочешь регистрироваться, ехать в Москву? - в который раз уточнил Миша.

Я покачала головой. Миша резко выдохнул, сквозь плотно сжатые зубы.

Вновь влез в начинающийся конфликт Влад:

- Не дави...

Миша взревел:

- Да сколько можно! Не дави, не дави, - передразнил он, - Хватит! Никто ее не защитит от закона, если найдут.

- Если найдут, - с намеком повторил Влад.

- Хорошо, что предлагаешь? - Миша повернулся к Владу.

- Это ты с ней договаривайся. Подкармливай ее иногда, зимой, чтобы не воровала кур, а остальное время пусть живет как хочет и где хочет.

Мне такая мысль нравилась. Мише вроде бы тоже. Мы как взрослые, самостоятельные люди, сели за стол переговоров и обсудили детали моей дальнейшей жизни.

Было решено следующее: Миша сделает на входной двери проем, как для собаки, с электрическим замком на косяке. Я смогу нажать на кнопку на косяке и разблокировать окошко, через которое смогу попасть в предбанник избушки. Здесь будет для меня корм, одежда и я смогу пользоваться вещами, жить столько, сколько потребуется. Но мы должны соблюдать четкие правила:

Я никогда более не подойду к людям.

Я буду раз в месяц приходить в избу и отмечаться.

В случае подозрений, опасности, любой опасности - я должна немедленно вернуться к Мише.

Миша бодался за еще одну вещь - обязательная отметка, регистрация в организации оборотней. Я пообещала, что лет через десять такую получу. Миша зацепился за дату и принялся торговаться. В конечном счете мы договорились, что через три года я точно получу документы. Тот час встрял Влад - он наставил прикрепить меня к своей стае. Я была не против. Вроде бы стая - это защита, тем более рыжему Владу я доверяла. Но все это будет через три года... А пока...

- Счастливого рождества, - я провожала Влада стоя на крыльце.

Тот помахал рукой мне на прощание. Он собирался домой - встречать рождество с

семьей. Миша отправлялся с ним - у него были дела в Москве. Я оставалась.

Стоило реву снегохода затихнуть вдали - я скинула одежду.

Два года спустя.

Трактор рыл яму под будущий котлован. Возведение любого дома начинается с закладки фундамента, а пока погода стояла теплая, весенняя, стоило бы поскорее вырыть землю и залить ее бетоном. Участок был расчищен от деревьев, корней и даже уже рылась траншея под будущий газо- и водопровод, как вдруг с очередным комом земли на свет вытащился темный мешок.

Рабочий заглушил машину и пошел смотреть - что за пакет? Внутри лежали какие-то вещи, а еще там лежали документы. Тракторист грязными руками разорвал пакет с документами и развернул паспорт.

- Василиса Иванова...

Куль с вещами сдали прорабу, тот отвез его в местное отделение милиции. Последние в тот же день, приехали на участок, оглядели котлован и вызвали убойный отдел. Девушка числилась пропавшей несколько лет. Из центра привезли собак и те обнюхали место стройки, вызвали также людей со спец аппаратурой - землю проверили на метал.

Был поздний пятничный вечер, когда следователь включил компьютер и принялся составлять отчет за неделю. В базу попадали дела, информация, досье... Попала и информация на Василису - пропавшую без вести три года назад. С учетом находки, ее скорее всего можно посчитать мертвой. В базу внеслись изменения и следователь сохранил изменения. Он принялся за новое дело, но уже спустя пять минут начал разрываться городской телефон. Он поморщился - его рабочий день давно закончился. Для решения оперативных вопросов пусть привлекают тех, кто в дежурстве, а если уж совсем не могут дотерпеть до завтра, то пусть звонят на его мобильный. Словно его мысли услышали, стал разрываться мобильный телефон. Мужчина вздохнул и глянул на экран. Городской. Код города: 495. Москва? Он поднял трубку:

- Алло?

Из трубки прорычали:

- Вы ведете дело Василисы Ивановой?

Декабрь того же года.

Не обращая внимания на боль, я продолжала бежать.

Зима вновь выдалась холодной, голодной. Дули свирепые метели, заметало со страшной силой. Я дезориентированная пургой, нарвалась на снежного барса. Пострадала в драке, была укушена оголодалым зверем и бежала прочь с поля боя.

На ноге зияла рваная рана. Завижет. На оборотнях все заживает без следа. Просто укус очень уж был сильный - до кости, да и холод стоял собачий... Я пробиралась в сторону избушки... Надеюсь Михаила нет. Не люблю его нотации, он превратился во Влада - вечная забота, опека и истерика из-за каждой шишки. Это будет первый раз, когда я воспользуюсь его домом не для того, чтобы отметиться, а для того чтобы поесть и отогреться. Не хочу его заботы сейчас, точнее особенно сейчас. Любой другой на моем месте был бы не против получить первую медицинскую помощь, комплект одежды и вкусную еду. Но не я. Предпочитаю решать проблемы сама. От начала и до конца в этой ситуации виновата только я.

Встать на задние лапки, достать до кнопки - все это было неимоверно тяжело. Я была неуклюжей, ковыляющей растяпой. Нога болела, хоть кровь уже и не шла. Но все же удалось нажать на кнопу и дверной лаз разблокировался.

Я быстро юркнула в помещение. Здесь было холодно как на улице, но уже не так ветрено, как снаружи. Я с трудом отворила дубовую дверь в помещение. Хозяйничать в берлоге медведя было непривычно - дрожащие от холода пальцы, неуклюжие движения. Охх... Я слишком много времени провожу в теле лисы. Мои пальцы меня совсем не слушаются. Спички ломались одна за одной, а те которые удалось поджечь - не растапливали камин. Я уже успела слегка отогреться, когда в камине заплясал первый, крохотный огонек. Счастливо вздохнула и поползла к дивану. Нашла футболки, стопкой покоящиеся на мягком сиденье, подхватила одну из них и разорвала на лоскуты. Моя рваная рана на ноге выглядела страшно. Я кое-как перевязала ее, благо что кровь уже не шла. Особенность организма или кровь оборотней - не знаю, но это хорошо, что кровь не идет. Я не заляпаю Мишин пол и все такое... Поесть бы теперь.

Я не готовила несколько лет, надеюсь навыки не пропали. В котелок летели лук, чеснок, говяжий фарш, свиной фарш, гречка. Все это я залила водой и поставила на огонь. Села у камина и стала прислушиваться к котелку - не горит ли моя каша? Спустя пол часа комнату наполнили ароматы. Я доварила гречку и наелась кашей до отвалу. Посмотрела на ногу - казалось, будто рана стала меньше. Обернулась в лису и улеглась спать у разведенного камина.

Тепло. Сыто. Хорошо...

Михаил застал меня врасплох. Я только-только дожигала тряпки, которыми осуществляла перевязку ноги... как дверь распахнулась.

- Ну и на кого нарвалась? - медведь принюхался и строго спросил, - Волки?

- Барс, - покачала головой.

- Горе ты луковое, Вася. Одно сплошное горе. - пауза и встревоженное, - Ела?

Я закивала головой.

- Ногу покажешь?

- Зажила уже, - я принялась стягивать джинсы.

У медведей поразительный нюх - даже я уже не чуяла запаха крови, а он - вот учуял.

На ноге тонкой, длинной, розовой полоской тянулся заживающий шрам. Оборотень присел на корточки и принялся разглядывать ногу.

- Еще пару дней и пройдет, одевайся, - Миша встал.

Я вновь натянула джинсы.

- Как контракт с ЗапСтроем? Подписал?

- Ага, - Миша стянул с себя толстый свитер и подошел к огню - перевернул пару поленьев.

- А ты как? Спускалась к Круглому озеру?

Я принялась рассказывать про путешествие на север. Про Круглое озеро, что не замерло в лютый мороз, про подземный ключ, что бил из центра водоема, про быструю речку, что неслась на север и впадала в приток Енисея...

Миша любил эти рассказы, особенно зимой - когда он обернуться зверем не мог. Летом мы часто охотились вместе, рыбачили. Я помню удивление, которое испытала едва Миша обернулся в первый раз. Во-первых, он был действительно оборотнем. Не то чтобы я сомневалась... но честно - когда на твоих глазах человек оборачивается в медведя - это шокирует, завораживает, словом это нереально круто! А Во-вторых, конкретно этого медведя я знала - встречала пару раз, будучи дикой, одинокой лисой и именно он некогда преследовал меня на протяжении одного осеннего месяца по лесам Сибири. Сейчас Миша с трепетом слушал мой рассказ и откровенно завидовал. Сущность медведя была ему полностью подконтрольная, и зимой эта его звериная сторона спала, дремала, как и положено медведю зимой. Однако Миша страстно желал погулять по снегам во второй ипопасти...

Мы болтали весь вечер. Точнее болтала я, а Миша слушал как завороженный мои рассказы, лишь в сумерках он скудно поделился новостями. В столице все по-прежнему, он подписал контракт, отпустил в декретный отпуск пару двушек, нанял новых ребят... К ночи всплыла неприятная, странная тема. Тема моей регистрации...

- Законы повторяла?

- Неа, - я жевала орехи и даже не повернула головы к документам , что покоились на книжной полке.

- Ты обещала учить, - напомнили мне.

Я флегматично относилась к распечаткам законов. Не понимаю этой юридической писанины и понимать не хочу.

- Угу, - кивнула.

- Ты когда полетишь в Москву?

Пожала плечами.

- Чем быстрее, тем лучше.

Я закатила глаза.

- Не надо гримасничать, я предлагаю полететь завтра. Все уже готово.

- У? - склонила голову к плечу.

- Я заказал билет на самолет на послезавтра. - выпалил на одном дыхании Миша.

Миша беспокоился. Он вообще последние полгода беспокоился и все тянул меня на регистрацию.

Тяжело вздохнула и опустила голову на ладони.

- Не молчи, - попросил он.

- Угу, - киваю.

- Ты не рада?

- Я в восторге.

- Ну не ври.

- Угу...

Ладно. Я ударила себя коленке кулачком. Давно пора. Вечно он заводит эту тему. Разделаюсь с этим раз и навсегда, а потом вернусь.

- Хорошо, давай уже слетаем. Ничего ведь не случится?

- Да, - он кивнул.

Зрачки мои не возвращались к нормальному состоянию - оставались вертикальными. Исходя из особенностей внешности, мне уже давно была подобрана одежда - нелепые фиолетовые джинсы, ярко рыжий свитер и белые сапоги с цветными помпонами. Обязательной атрибутикой являлся ободок для волос с кошачьими ушками.

- Анимешница, - я примеряла на себя облик любительницы японских мультиков. Ладно, эксцентрично, но зато легко объясняет мои зрачки - я типа ношу линзы.

На снегоход погрузились быстро и покатили в сторону города. Множество часов сквозь метель и снег и мы наконец оказались в городе, там пересели на вездеход и Миша покатил в сторону аэропорта.

- Как самочувствие? - в Мишиной машине стояла тишина. Только шум работающей печки нарушал наше молчание.

- Ну, нормально.

Влад несколько раз прилетал позапрошлым летом исключительно с одной целью - вывести меня в люди, научить жить в толпе, на виду человеческих глаз. Именно тогда я впервые надела наряд анимешницы и только в нем появлялась на людях - со зрачками была полная беда. Вертикальные, на весь разрез глаз, мои лисьи глаза оставались лисьими в любом обличье.

- Я взял пару таблеток. - он потянулся к бардачку и приоткрыл его. - Снотворные, успокоительное. Можешь выпить перед регистрацией на рейс.

- Угу, - я подхватила баночки и вчиталась в инструкцию.

- Бери дозу в два раза больше. - посоветовал Миша.

- Угу, спасибо, - я поблагодарила его за предусмотрительность.

Посадку на рейс объявили полчаса назад, я мялась в зале ожидания и набиралась смелости.

- Скажи, когда будешь готова, - Миша неотрывно следил за моим лицом, словно силился разгадать мои эмоции.

Страх - вот главная моя эмоция сейчас.

Вздохнула. Ладно. Это же просто самолёт. Я же совсем недавно летала... Нет, не недавно. Более трёх лет прошло с последнего полета.

Ну... Давай! Соберись.

- Готова, - пискнула.

Мы встали с кресел, мне в руки положили паспорт и билет.

Я развернула документ.

- Это не мой паспорт, я свои документы зарыла под Канском... Хочешь откопаем?

Миша замялся. Потом вдохнул и решительно произнёс:

- Не ищи способ избежать неминуемого. И вообще то зима на дворе. Где ты копать собралась?

Ну да... Я ещё раз повертела в руке документ. Прописка странная, московская.

- Он не настоящий? Подделка? Меня пропустят?

- Настоящий. Самый что ни есть настоящий. Мы может уже пойдем?

- Угу, - кивнула и засеменила за великаном.

Мускулистого Михаила люди огибали, он разрезал толпу своим телом, а я за его спиной чувствовала себя, как катер за ледоколом - безопасно.

Регистрацию на рейс прошли успешно, на автобусе нас провезли по взлётной полосе и усалили в самолёт. Два места в бизнес классе, прямой рейс до Москвы. Нам не давали взлететь где то с пол часа - пилоты ссылались на снег на полосе.

Наконец взлётную полосу расчистили и мы взлетели. Я приняла горсть таблеток и унеслась в сон. Перед тем как отключится, поинтересовалась: кто нас будет встечатт?

- Нас в аэропорту встретит Влад, - ответил Миша.

Я сонно кивнула и отключилась на его плече.

***

Я украдкой, пока она не видела, написал смс.

"В самолёте, скоро взлетаем. Все ок?"

Ответ от Влада пришёл незамедлительно:

"Да, мы в аэропорту. Все готовы вас встречать. Охрану выставил"

***

Проснулась за час до посадки. Посетила уборную и в очередной раз рассмотрела в зеркале зрачки. Вертикальные. Тяжело вздохнула. Вышла из уборной и уселеась вновь на свое место.

Миша некомфортно ощущал себя в крошечном кресле - мялся и качался. А может он просто устал сидеть?

- Все в порядке? - спросила у него.

- Затекли ноги.

Стюардесса объявила в микрофон:

- Просьба пристегнуть ремни, мы начинаем посадку.

Я поскорее привела кресло в горизонтальное положение и застегнулась.

- Салимся в Жуковском, - посвятил меня оборотень.

- Почему? - я занервничала, ведь это не наш аропорт.

- Бушует метель, погодные условия не позволяют посадить такой большой самолёт. Для пассажиров обеспечат бесплатный автобус, но нам он и не нужен. Влад отписался, что уже на месте.

- В Жуковском?

- Да.

- Хорошо, - я выдохнула.

Вроде все пока идёт не плохо. Погода конечно же внесла коррективы, но незначительные. Миша сказал, что Жуковский аэропорт недалеко от Москвы.

Нас выпустили из самолёта первыми - преимущества наших билетов в бизнес классе. Остальные пассажиры терпеливо ждали, пока мы не спустимся вниз и лишь начали спускаться по трапу, когда маленькая машинка с проблесковым маячком повезла меня и оборотня к зданию аэропорта.

У нас не было багажа, так что мы вышли из стеклянной двери зоны прилета и сразу же попали в объятия Влада. Англичанин горячо приветствовал нас и поздравлял с наступающим рождеством. Из аэропорта нас увез также он. Долгие пробки на выезде, въезде и мы наконец пересекли МКАД. Машина набрала скорость и помчалась по улицам города.

- Уже завтра нас примут в офисе. Послезавтра ты уже будешь свободна, - голос Миши звучал бодренько, но как-то неуверенно.

Я не понимала их беспокойства. Так сильно меня тянут на регистрацию, а сами при этом нервничают.

- Нравится столица? - переключил тему разговора Влад.

Огни большого города завораживали. Да, в Канске все было не так. Но я вроде обвыклась, притерлась. Да к тому де я пару лет жила в Питере, а это тоже не самый маленьких городок России.

- Хочешь спать? - Влад включил режим няни.

- Нет, можно покормить меня и прогулять по Красной площади.

- Легко, - согласились оборотни .

Мы посетили несколько кафе - я наелась самой разной кухни. Затем мы прогулялись по центру, посетили Красную площадь, Александровский сад, набережную Москвы-реки и я разглядела далекие огни Москва-Сити. Воздух Москвы был влажным, пах бензином. Питер пах сыростью, дождём. Канск пах лесом. Обожаю Канск.

Конечно же экскурсия мне нравилась, но не то усталость от самолета, не то остаток действия снотворного, словом я быстро вымоталась и нам пришлось закругляться.

В квартире, куда меня отвезли оборотни, мне не понравилось - обостренный слух обнажил частную жизнь соседей, я слышала их крики и ругань из-за немытой посуды.

- Я не засну, - буркнула обиженно.

Мне тут же выдали беруши. Засыпала с трудом, долго ворочалась на кровати. Эх. Придётся потерпеть две ночи. Завтра регистрация, послезавтра уже обратно... Родные леса, родные места... Всю ночь мне снилось, как я ловлю рыбу.

***

Миша важно ходил взад вперёд перед своими людьми из ЧОПа. Быть владельцем охранного предприятия сейчас было ему на руку - завтрашнюю поездку Василисы до офиса будут охранять двадцать бойцов. Все мастера рукопашного боя. Все посвящены в нашу общую тайну.

- Заходим, выходим. Волков не подпускаем!

Моя семья также приехала в полном составе. Пятнадцать лис, не считая меня. Вся стая. Мы будем сопровождать её в офисе, поднимем вопрос о включении её в стаю. Все можно было провернуть и в Лондоне, но тогда бы сын Альфы оспорил наше решение. Василиса была гражданином России, укушена была на территории этого государства, укушена была гражданином России. Короче законы были не на нашей стороне - будут претензии со стороны волка. Ее волк... Ну точнее тот самый... Волк наверняка оспорил бы иностранные документы, регистрацию в Англии и принадлежность Василисы к нашей стае.

Один маленький, крохотный нюанс... Волк был в комиссии и завтра они встретятся. Вася ничего не знает про пары, союзы и браки. И это будет ударом для нее. Но расскажи мы ей эту грань нашей жизни, она бы в жизни не прилетела в Москву. И что бы случилось, если бы ее нашли? Нас поджимало время и дурацкие обстоятельства.

Все лето по лесам Красноярского края рыскали поисковые группы волков. Все дело в том, что при строительстве дома под Канском, рабочие нашли её кулек с документами. Василиса видимо зарыла их, перед тем как начать жить лисой. Волею трагических случайностей, ее документы были найдены, и волк воспарил духом. Он бросился на новые поиски своей прожали.

Угодья Михаила не попали под зоны поиска, но это ведь только начало поисковой операции... Михаил завлекал ее рассказами про север, тонко манипулировал девушкой и заставлял ее проводить большую часть времени на севере. В этом были плюсы - на юге рыскали волки. Но в этом был и минус - она поранилась в схватке с хищником и, со слов Михаила, серьезно пострадала.

Вася должна пройти регистрацию как можно скорее. И ей нельзя попасть в волчий капкан.

Нет, Вася не заслуживает волчьей доли. Ей и впрямь нужны тишина и покой, а трепать нервы с этим волчьим собственником - пустое.

***

Вместо универсала, меня усадили в мини вэн. Я хотела было спросить, где старая машина и почему едем на этой, но тут ко мне на соседнее сиденье подсела бойкая женщина:

- Энн, Аня по вашему. Приятно познакомиться, Вася, - она наклонилась и расцеловала мои щеки, после плюхнулась на сиденье и уставилась на меня.

- А вы... Кто? - я слегка отодвинулась.

- Мама Влада, - женщина придвинулась ко мне.

Я расслабилась и перестала шугаться.

- Ах, глазки как в сказке, крошка, хочешь глинтвейна для храбрости? - из ниоткуда она ловко вытащила термос и напитком.

Я замотала головой.

- Мне нельзя, сейчас же регистрация!

- Ах, точно, точно, - она постучала пальчиком по переносице и вновь термос исчез в никуда.

- Сигаретки? - новое предложение меня поставило в тупик.

Благо в фургон запрыгнул Влад и строго обратился к женщине:

- Не надо! Ты чем думаешь?

- Я та-ак нервничаю, просто мне дико необходимо что-то сделать!

- Сделай строгий вид! - шикнул на маму сын.

Потом Влад повернулся ко мне и улыбнулся:

- Через минуту отправляется, ты уже видимо познакомилась с моей мамой?

- У неё хороший русский, - я попыталась улыбнуться ему, но вышло криво.

- Ты посмотри на её испуганные глазки! Может девочке налить вина?

- Нет, - хором произнесли я, Влад и запрыгнувший в фургончик Миша.

Мы поехали. Аня то и дело меня отнимала, болтала и всячески демонстрировала свой дружелюбный настрой. Если бы не её болтовня, прикосновения, объятия, я бы точно перекинулась со страха. Незаметно с женщиной завязался разговор, а когда пришло время выходить - мы были с ней лучшими подругами. Я счастливо улыбалась, словно бы и не предстояло сейчас ничего страшного, и шла под ручку с Энн.

Здание старой Москвы из кирпича и бетона. Трехэтажное здание некогда было купеческим двориком. Тяжелые двери из древесины, строгое оформления стойки ресепшна, секретарь. Женщина в очках из толстой оправы подтвердила нашу встречу и повела за собой наверх, по мраморной лестнице, на второй этаж. Я шла в окружении людей из ЧОПа, сам медведь возглавлял шествие, Влад бесшумно скользил по паркету сразу за мной и своей мамой.

Я удивилась такой предусмотрительности и охране. Стоило мне выйти из мини вэна на улице, как я сразу оказалась в плотном кольце людей. Оказалось что в офис мы ехали целой процессией из трёх больших автобусов. Миша меня не оповещал об охране - так чего он так бится?

Зачем столько охраны?

Благо Энн шла со мной под ручку и отвлекала разговорами, иначе бы я потребовала от Михаила объяснений здесь и сейчас.

Чем ближе мы были к пункту назначения, тем сильнее нервничали окружающие и эта нервозность естественно передавалась мне, перед входом в кабинет процессия остановилась.

- Я сошью тебе потрясающий свитер, рождество встретим в нашем доме, в кругу семьи. Потом новый год. Малыши Питии и Грейс будут рады пополнению! Мы тебя откормим. Я прекрасно готовлю индейку, - я как то упустила из виду, когда мама Влада начала планировать моё будущее. Не хотелось её прерывать, расстраивать но ...

Двери кабинета раскрылись кабинету.

Охрана расступилась, пропуская внутрь меня, Мишу, Влада и его маму. Рыжая женщина разительно отличалась от долговязого сына. Я задержала на миг взгляд на их силуэтах. Она - крохотная, низенькая, с круглым лицом и тонким носом. Её с долговязым, серьёзным Владом объединял лишь рыжий цвет волос. У неё даже веснушек не было, а у Влада были.

Я зашла в помещение, зал, если быть точнее, и осмотрелась. Комиссия, длинный стол, много пустого пространства. Я готова ко всему этому. Миша перегородил мне обзор своей спиной и произнес:

- Добрый день.

Ну а дальше события перестали развиваться по плану.

Сперва послышался треск, затем грохот. Я выглянула из-за широкой спины Миши и разглядела остатки стола в дальнем конце зала. Стол с грохотом, треском развалился на части и лежал обломками у ног достопочтенный оборотней. Миша, как нарочно, продолжал прикрывать мне весь обзор, а мама Влада вцепилась в меня мёртвой хваткой, не давая сделать ни единого лишнего шага влево или право. Любопытство пришлось подавить. Так из-за чего сломалась мебель?

Я шумно вдохнула.

- КАК?! - закричал кто-то.

Вопль отразился от стен, обернулся эхом и утих. Я занервничала, потопталась на месте, прикусила губу, от оборота воздержалась. Нестерпимо сильно хотелось сбежать от сюда.

Это кто же из членов комиссии так вопит? Мне снова помешали оглядеться и осмотреться. Едва я наклонилась влево, Миша сместился в ту же сторону, а мама Влада с необычайной силой дернула меня за локоть вверх. Я ойкнула и выпрямилась.

Влад пошёл вперёд к комиссии и по дороге начал говорить:

- Мы привезли на регистрацию молодого оборотня - Василису Иванову, для внесения её в реестр. У нас на руках имеются все необходимые документы, фотографии и заполненные бланки, - послышалась шуршание переворачиваемых страниц.

Повисла пауза. Голос подала некая женщина.

- Лицо может продемонстрировать свои способности к обороту?

- Вася, ты готова? - Миша задал мне вопрос через плечо.

- Угу, - я кивнула, совсем позабыв, что надо отвечать чётко.

- Да, - исправилась.

- Показывайте, - попросили меня члены комиссии.

Несколько унизительная процедура раздевания на глазах у всех. Теперь я была правда благодарна Михаилу - он все также прикрывал меня от взглядов комисии. За ним - как за стеной.

Разделась, по телу прошлась знакомая дрожь метаморфозы. Я обернулась в лисичку и уселась на попу, а вот дальше я перестала понимать речь людей.

Кто то, что то закричал ... Словом мужчина из комиссии что-то стал требовать у ребят, те стали громко возмущаться, Энн наклонилась и подхватила меня на руки, точнее меня и мою одежду. Я так и не поняла кто там голосит и о чем идет спор. На руках у женщины было приятно, безопасно и чуть более спокойнее, чем на полу. А страсти тем временем накалялись...

**

Ирод! Кровинушки нашей решил испить! Деспот! Ну ничего, я русский матерный хорошо помню! Я подхватила крошку на руки и прижала Василисочку к груди.

- Пускай подойдёт к комиссии, пускай продемонстрирует разум, способность контролировать зверя! - волк ревел, требовал выпустить нашу лисичку под его контроль.

- Она не понимает человеческой речи! Способности нет! - сын кричал и не уступал в силе крика волку.

- Если она дикая, то подлежит немедленной изоляции, - зацепился за слова сына волк.

- Я не говорил, что она дикая, она вполне разумная, способна продемонстрировать знание и понимание ситуации.

- Пускай подойдёт ко мне тогда! - не унимался деспот.

- Она к вам не подойдёт!

- Комиссия тогда откажетт в регистрации!

- А вы разве комиссия?! Тут помимо вас ещё четыре оборотня!

Умничка, мой мальчик. Я пригладила шерстку Василисы и чмокнула ее в лоб. Потери, моя красавица, мы тебя вытащим!

Голос взял другой оборотень, кажется из пум:

- Пускай пробегает, покажет что способна понимать хотя бы жесты.

Не плохая альтернатива. И волк её не утащит и у нас под присмотром окажется. Я опустила крошку на пол:

- Вася, смотри вон туда, видишь где Влад? Подойди к нему. - жестами объеяснила требуемое.

Лисичка махнула хвостиком и осторожно зашагала по паркету к моему сыну. Стоило ей только выйти из-под прикрытия медведя - она запнулась и споткнулась. Ещё бы - волк не отрываясь смотрел на неё. Но Вася не ощущала себя ни его парой, ни ее зверь не признал в этом деспоте спутника.

Все мы облегчённой выдохнули. Пока Вася не чувствует запаха волка - она не в его власти. Едва она различит в нем пару - все. Пропадает девочка. Вася шустро подбежала к Владу и уселась у его ног.

- А теперь обратно, давай, ко мне, - я присела на корточки и вытянула руки.

Лисичка помчалась в обратную сторону намного быстрее, прыжок и я ловлю её, подхватываю в свои объятия. Вновь нас загородил от взглядов комиссии медведь. Послышался тихий, утробный рык. Волку все это не нравилось.

Рычащими, каркающими словами он произнёс:

- Такому фокусу легко обучить дикую лису, данный оборотень не является разумным, а значит должен быть отдан на передержку к тому, кто его обернул.

Нет, ну каков нахал!

Волк не унимался:

- Это закон, передайте ее мне!

Я только было собралась возмутиться, как голос подал Миша. Его глубокий, низкий баритон разнёсся по залу:

- Я обращаюсь к членам комиссии, как оборотень обнаруживший её. Призываю вас исключить Романа Орлова и найти альтернативную замену. На лицо конфликт личных интересов, как всем нам известно, именно Василиса является его парой и именно её он неосторожно укусил несколько лет назад. Что скажет комиссия?

Голос подала женщина:

- Он является главой данной комиссии и достопочтенным ее членом. Учитывая ...сложившуюся ситуацию, я попрошу его успокоиться. Если Роман не в состоянии сдерживаться - мы будем вынуждены его удалить. Все согласны?

- Да, - произнесли трое оставшихся членов.

У волка заиграли жвалки на лице и клацнули зубы. Уели мы тебя, уели!

Влад прокашлялся и спросил:

- Вы вносите Василису в реестр?

- Да. - глухо ответил волк.

- Да, - подтвердили остальные члены комиссии.

- Попрошу на руки документ.

Волк рыкнул:

- Срок составления документов от двух до десяти рабочих дней.

- Тем не менее, можно ускорить их получение, уплатив пошлину. Мы вносим оплату.

Влад продемонстрировал уже оплаченную квитанцию.

Лисичка на моих руках заворошилась, указала левой лапкой на одежду.

Я помотала отрицательно головой. Вася вновь положила свой подбородок на моё плечо. Она успокаивалась, ведь больше никто не кричал и не орал, отстаивая своё право... и все же я понимаю ее желание одеться. Девочка хочет быть в курсе происходящих событий. Но если она услышит этот разговор - на нас посыпятся ненужные вопросы. Незачем травмировать Василисочку.

- Дайте им документ! - Волк продолжал бесноваться.

Едва Влад получил на руки документы с печатями, как тот час потребовал:

- Мы вносим члена нашего общества, Василису Ивановну в список лиц, принадлежавших Вестминстерской стае. Зарегистрируйте и это.

Волк заорал:

- Нет! - от его рева Вася снова задрожала.

Ну кто бы сомневался, что он будет против? Я ухмыльнулась. Потише, ретивый, сейчас ты будешь удивлён.

- На основании? - спокойно уточнил мой сын.

- Она - моя пара. Подлежит закрепить её в моей стае!

- Она лиса, разве наше сообщество не защищает меньшинства? Нас всего сто три!

Женщина из комиссии обратилась к волку:

- Они правы. Уступите, нам не нужен конфликт. Личные отношения будете выяснять позже. Девушка еще слишком молода.

Волк запротестовал:

- Для включения в стаю нужно присутствие всех членов и их большинство голосов... - у него явно путались мысли.

Влад усмехнулся и громко позвал:

- Daddy! (Папа)

Дверь в зал отворилась. Вся моя семья, рыжих и конопатых, все мои любимые крошки по очереди зашли в зал и встали плотной рыжей стеной перед Михаилом и лицом к комиссии.

- Кто "за" принять Василису в стаю?

Лес рук.

- Кто "против"?

Руки у всех опустились.

- Здесь вся стая.

- Тяжело было притащить их из Лондона? - прошипел змеей волк.

- Ради нашей лисички - нет. Просим внести Василису в стаю документально.

Волк с остервенением поставил печать на протянутом Владом документе.

- Что ещё? - зашипел он.

- Все. - Влад улыбнулся, развернулся и направился к выходу.

Мне помогли с вещами девушку - я передала их своим родным, а лисичку оставила на руках. На выходе из зала нас ожидала охрана. Мы, если честно, готовились к драке - привезли в офис бойцов. Согласно правилам - в офисе никакого оружия, так что вся охрана была разоружена. Только вот охрана была не простоя - все как один мастера драки и мастера ближнего боя. Я с Васей на руках спустилась в холл. Плотное кольцо охраны довело нас до большого автобуса. Здесь мы погрузились на пассажирские места и я наконец накрыла её подготовленным заранее пледом. Лисичка поспешила обернуться в человека.

***

Я обернулась в человека. Первым моим вопросом было: как все прошло? Энн заверила, что документы в порядке. Все прошло хорошо и теперь я официально зарегистрирована. Она предлагала отметить регистрацию и между слов как бы случайно обмолвилась, что мы мчимся на всех парах в аэропорт.

- Мне можно вернуться в Канск?

Энн замялась. Она неожиданно встала с кресла и уступила место Михаилу. Честно - от медведя я такой подставы не ожидала. Миша уверял, что будет лучше мне побыть несколько дней в Лондоне! Стоит закрепить своё пребывание в стае и все такое... Я возмутилась, с заднего сиденья в разговор встряла Энн - она пообещала присматривать, развлекать меня эти дни и встретить со мной рождество.

- Всего пару дней, для отвода глаз. Тебя вообще хотели определить в другую стаю!

- В какую? - я зацепилась за слова Миши, но тот неопределенно махнул рукой и ушел от разговора.

- Езжай в Лондон.

Весь автобус присоединился к уговариваниям. Все рыжие, все конопатые и все лисы - кто по-английски, кто по-русски стали упрашивать меня остаться с ними на рождество и познакомиться поближе. Под натиском такой толпы я сдалась.

Путь до Аэропорта, первый рейс в Англию, перелет - все это время мы с Энн неотрывно болтали. Четыре часа занял путь до пригорода Лондона. К моменту, когда мы приехали, я казалось знала об Энн все. Она кстати была некоторых да уроженкой Питера и её когда то давно действительно знали Аня. Но любовь на первом курсе с молодым лисом из туманного альбиона... Энн потеряла голову от студента по обмену и помчалась за его хвостом в Англию. Вот уже тридцать пять лет, как она счастливо состояла в браке и воспитывала десятерых детей! Я поперхнулась от озвученной цифры. Десять! Это же сколько раз она рожала?! Мои круглые глаза развеселили рыжую даму, мне со смехом прояснили, что рожала она всего три раза, принося в помете по три щенка. И лишь вторые роды - четыре щенка. Мы все болтали и болтали, пока ехали по улицам пригорода Лондона, пока поднимались на веранду их дома, пока накрывали на стол.

А я была словно в сказке. Все было таким нереальным. Моя жизнь в очередной раз совершила резкий поворот. Ещё позавчера я была совсем на другом полушарии, в Сибири, потом оказалась в Москве, посетила организацию, где состоят все оборотни мира и теперь вот я в Лондоне!

Дни до рождества летели незаметно. Многочисленная рыжая семейка с распростёртыми объятиями приняла меня в стаю и свой дом. Каменный двухэтажный особняк, выполненный с классическими элементами викторианской эпохи, стал для меня вторым домом. На первом этаже дома было два камина, гостиная, столовая, кухня. Занавески были выполнены их клетчаткой ткани и замечательно сочетались с кремовыми обоями. Каждая мебель в доме была вручную вырезана из дерева, покрыта лаком. Но если Миша собирал свою мебель в избушку по принципу: "крепко, а значит и так сойдет", то тут чутко относились в каждой детали. Вырезали витиеватые узоры, тщательно следили за интерьером и оформлением помещения. На окнах, в горшках, росли розы. Впрочем тема роз была главной темой этого дома. На крошечных подушечках дивана, на торшерах, на чайных ложечках, на фарфоровой посуде - всюду, изо всех углов на меня смотрели бутоны.

- Чаю? - часто я слышала от Энн и её мужа.

Соглашалась и тогда мы накрывали на стол кремовую скатерть, кипятили на камине чайник и пили душистый чай с молоком или сливками.

Они и впрямь обожали чаевничать.

Но еще больше любили проводить время всей семьей. Так что время чая - время всей семьи. Мы садились большой и шумной компанией в гостиной, накрывали на журнальный столик белую ткань, расставляли фарфоровые чашечки с блюдцами и пили чай. Энн доставалась из шкафчиков крошечные вазочки с печеньем, мармеладом, конфетами и сухофруктами. Каждый из присутствующих находил здесь что то на свой вкус.

Рождество мы встретили вместе. И впрямь была индейка, но вместе с ней и запеченные яблоки, домашние пироги и яблочный, домашний эль. После сытной трапезы, мы собрались у камина и распевали песни. Семья Влада казалось мне нереально дружной, весёлой и задорной. Я получила от каждого члена семьи по подарку - свитера с оленями и лисами, перчатки, шарфы, рамки под фото и поделки из дерева - их для меня смастерили крошки Питти и Грейс. Питти и Грейс - два близнеца, двоюродные брат и сестра Влада, подарили мне вышитую лисичку и шишечку со спичками, с ушками и рыжим хвостом из пластилина.

Питти пытался объяснить мне скрытую суть шишки:

- It's а fox, fox! (Это лиса, лиса!)

Я со слезами на глазах приняла поделки. Крошки тронули меня до глубины души. Эта семья полностью меня обеспечивала и мне не было чем отблагодарить их - у меня ни денег, ни средств... Я поделилась недовольством с Владом, но тот лишь отмахнулся.

- Пустое. Научи нас мышковать так же, как и ты, это будет отличный урок и к томуже весело!

Английские лисы отличались от меня, все они были с серым мехом, более тёмные - я была пестрой лисичкой, рыжей. Они плохо мышковали, больше охотились на птиц.

Так что я со смущением вынесла предложение научить их ловить мышей и была встречена волной всеобщего одобрения. Неожиданно и до чего же приятно получать такую теплую поддержку от семьи...

В последний день декабря мы обернулись в лис и носились по полям. Всюду слышался радостный визг, писк, игривый рык. Танцы на снегу начались как охота на мышей, а закончились всеобщей кучей-малой. Мы резвились, игрались, кусались и бодались. Я предложила мышковать, но урок обернулся играми на свежем воздухе. Я еще никогда раньше не чувствовала себя такой счастливой!

Во время игр я умоталась. Чтобы отдышаться и набраться сил - отбежала слегка в сторону от стаи. Мимо меня с кубарем пронеслись Влад и его брат. Я отпрыгнула от парочки, чтобы они меня не задели и оказалась у кромки леса. Позади, из кустов, послышалась странное копошение. Я решила, что кто то крадется и игриво подпрыгнула, а в прыжке развернулась, приготовилась быть вновь атакованной, но никого не увидела.

Странно.

Готова поклясться, что слышала что - то из-за кустов. Ведомая интересом, любопытством я подошла к кустам. Спорю, что здесь кто-то прячется. Чья-нибудь хитрая рыжая морда! Обошла их по луге и заглянула за деревья. Никого.

Ну ладно, видимо показалось.

Я направилась обратно.

Но следующую секунду мир потемнел. На меня набросили что то тёмное и плотное, какой то мешок или тряпку, а в тело вонзилась острая игла. Я даже испугаться не успела, не успела взвизгнуть, залаять, попросить о помощи - как потеряла сознание и погрузилась в крепкий, беспробудный сон.

***

Меня тормошили. Я сладко зевнулаи отмахнулась хвостиком. Спатки. Отстаньте Питти и Грейс. На некоторое время меня и впрямь оставили, а потом вновь принялись тормошить. Горячая ладонь то теребила меня, то поглаживала от головы до хвостика. Я зевнула и протянулась, сонно приоткрыла глаза.

Ну и где вы, Питти и Грейс?

Взгляд ещё не сфокусировался, а я уже отчётливо поняла, что нахожусь не среди лис, а среди волков. Все помещение пропахло ими. Едва сон ушёл с ресниц - как и картинка перед глазами сложилась, словно сложился сложный пазл. Это был чужой дом. Волчий дом! И рядом кто то сидел рядом со мной.

Повернула голову и зарычала.

Тот самый оборотень из комиссии!

Тот самый!

Я зашипела на волка и ползком, ползком отползла от него на самый дальний край кровати. Сердечко мое билось от страха, инстинкт велел прятаться и бежать. Так что я спрыгнула на пол, от туда нырнула вниз под матрас и осталась сидеть в самом дальнем, тёмном углу.

Наглая волчья морда склонилась ко мне. Человек что-то заговорил, а потом просунул под кровать картинку. Слева направо были три картинки. Лисица, стрелочка от лисы и она указывала на витрувианского человека, изображённого некогда художником Лконадо да Винчи.

Ага, подготовился значит.

Впрочем да - никак, кроме как в человеческом обличье, нам не поговорить. И это вполне естественно, что он придумал, как общаться со мной с помощью картинок.

Я забилась к стенке, в самый дальний угол.

Метаморфоза прошла через силу. Зверь боялся уступать человеку, он был уверен, что в лисьем облике я постоять за себя смогу лучше, чем в зверином.

Да, я боялась остаться с этим типом в человечьем облике. Он де дико орал на комиссии, что же будет сейчас?

- Привет, ЛИса, - он удивительно спокойным голосом поприветствовал меня, ровно как и удивительно назвал. Что за дурацкое сокращение Василисы до ЛИса? Да еще и с таким ударением?

- Как самочувствие? - мужчина продолжал наблюдать за мной через щель. Он попросту сполз на пол, и разлегся на животе на полу, наблюдая за мной через щель между кроватью и полом.

- Нормально, зачем я здесь? - бурчу в ответ.

- У тебя глаза, - он указал пальцами на своё лицо и потом на меня, - Лисьи остались. Ты ещё не обернулась до конца?

- Так всегда, - я моргнула несколько раз и смутилась. Лежать в позе эмбриона и обнаженной под кроватью было ещё тем занятием...

Я неловко прикрыла себя руками и скрючилась ещё сильнее.

- Вылезай, я купил тебе одежду, - его глаза явно смеялись, глядя на мои потуги. Что за мужчина, у? Волк, кажется.

- Не вылезу! Зачем я здесь? - повторила вопрос.

Он улыбнулся и сказал:

- Ты моя пара.

Пара блин чего? Сапог?

- Чего пара? - я требовала объяснений.

- Моя пара, - он замер, а затем прикрыл глаза. Но я то разглядела, как гневно они сверкнули.

- Тебе ничего не рассказывали, да? - обречённо интересуется он.

- Ты кто вообще такой? Волк? Зачем я тут? Влад в курсе, где я? Или Миша?

Я напирала именами, знакомыми, ведь эти оборотни точно вступятся за меня. Но к моему списку имен отнеслись скептически. Он при поднял левую бровь и усмехнулся.

- Да, я волк, кстати зовут меня Рома, - мне протянули руку пол кроватью для рукопожатия. Я подозрительно следила за оконечностью. Его рука до меня не доставала, а я не спешила пожимать ее.

Еще схватит и утащит! Нет! Не буду жать!

Мужчина тяжело вздохнул. Ладонь его так и осталась лежать протянутой.

- Я же просто... Ладно. Послушай, ты ещё явно была не готова, поэтому тебе и не рассказали. Но тебя укусил я.

Из меня резко, со свистом вышел воздух.

- Я тебя неожиданно унюхал, пойми, будь это не так неожиданно... Ты была как магнит. Я чуял тебя, ты просто была не подготовлена... Моя пара... И я не удержался, прости за это. Честно, если бы смог в ту ночь все бы развивалось иначе. К несчастью нас застал Димка. Он решил, будто я напал на тебя и бросился защищать. Мы тогда оба не поняли друг друга - я воспринял его нападение, на попытку отнять тебя, он думал что защищает ни в чем не повинного человека от нападения. Словом пока мы выясняли кто не прав - ты ускользнула. А дальше думаю, все уже тебе известно. Я облажался по полной с твоим перехватом, потом налажал с институтом. Поиски начал совсем с другого конца Питера а потом вообще все пошло кувырком. Если бы ты хоть раз с момента укуса посетила университет, я бы тебя унюхал. А стоило напасть на твой след в общаге, как выяснилось что ты уже сбежала. Естественно я помчался следом, по запаху. Но и тут провал - электрички таят в себе слишком много запахов. Ты сбила меня и лучших ищеек со следа. А потом, никто не знал, понятия не имел куда ты направляешься. Телефон ты держала выключенным. Благо один раз купила билет... Но пока в базу ржд подгрузилась информация о билете, пока мы приехали и вошли в поезд, выяснилось, что ты уже сошла с поезда. И вновь ты скрылась с радаров. Я год искал тебя по всему маршруту поезда. Выучил названия всех населённых пунктов, рек, деревень. Тебя знаешь ли считали мёртвой! После я искал тебя в твоём родном Канске. Но ты не пришла ни за чемоданом, ни появлялась в городе, ни около дома. Я смирился и тебя похоронил.

Он произнёс это таким обвинительным тоном, словно я была виновата в произошедшем. Но Рома словно не замечал моего гнева, шока, потрясения. Не видел, что я не дышу и злюсь, ему нужно было выговориться и обвинить меня! И он это успешно продолжал делать:

- И снова два года спустя ты дала о себе знать. Нашли твою одежду, паспорт. Ты явно в спешке зарыла документы на окраине города... Я возобновил поиски и знаешь что... Тут ты появилась на пороге живая, целая и невредимая. Я чуть не упал на месте - сломал стол и у меня был только один вопрос: как!!! Как ты жила, скрывалась все эти годы? Как тебе это удалось?!

К концу монолога он перешёл на обвинительный ор. А я... Я словно окаменела. В голове мешались мысли, переключатели, рычажки. Я вдохнула воздуха и прорычала:

- Это ты меня укусил?!

Тон моего голоса пугал. Не узнаю себя... Разве могу я говорить так грозно???

- Ты меня вообще слушала?! - он поджал губы и закричал, - ты моя пара!

Мне было с большой колокольни насрать...

Я заорала во весь голос:

- Да что блин за пара?! Носок? Сапог!? Пристал ты со своей парой! Ты по своему психованному, идиотскому, мудацкому желанию укусил меня?! Да у меня вся жизнь полетела под откос! Я столько всего хотела! Я жить хотела! Жить, слышишь?! Ты!! Ты! Ты! Ненавижу! Слышишь! Ты мне жизнь испортил! Рррр...- по телу пошла дрожь метаморфозы.

Я залаяла, зарычала и стрелой бросилась на того, кто был причиной моих бед. Мужчина скрутил меня, стальными руками прижал к груди и не позволил даже дернуться в его объятиях. Я бесилась, крутилась, кусала его руки до крови, брыкалась и никак не могла успокоиться. Казалось, в меня вселился демон - так сильно и долго я дралась с мужчиной.

В конечном счете я выдохлась и повисла безвольной тушкой. Рома продолжал меня обнимать. Все время, пока я дралась - он молчал, а вот сейчас заговорил.

Он что то зло говорил, потом молчал, потом снова говорил. Не понимала человеческой речи, да и не хотела.

С тех пор, как меня укусил долбанутый волк-оборотень, жизнь моя летела под откос.

Стоит ли говорить, что в следующий раз мы к разговору вернулись не скоро? Я часто рыдала, плакала. Я столько лет думала, что причиной моего оборота - бешеная собака, оборотень, трагическая случайность. До боли рвалось сердце, когда в комнату входил Роман. Я ненавидела его. Как он мог так со мной поступить?!

Рома держал меня в запертой комнате, не выпускал. Я громила помещение. Гнев лился из меня широкой рекой - раздирала в клочья подушки, рвала на лоскуты ткани, сшибала мебель, пока та не трескалась на щепки и вгрызалась в матрас. Все, к чему бы я не при касалась пахло им - долбанутым волком, по чьей милости я живу теперь в облике лисы.

Удерживающий меня оборотень обладал каштановой шевелюрой, такими же карими глазами, но лицо его было сурово, гладким и почти не имело морщинок от улыбок - лишь две тонкие морщинки залегли на переносице, словно он излишне часто хмурился.

Он регулярно приносил завтраки, обеды, ужины, большую часть времени проводил где то в доме - но звукоизоляция здесь была такая, что ничего не было слышно из соседних помещений. В моей комнате день за днём процветал хаос, Рома день изо дня хмурел. Я постепенно охлаждала пыл.

Как то в обед, я обернулась и встретила волка уже в нормальном состоянии. Я сидела укутанная в остатки простыни, на разгромах кровати. Другой целой мебели не осталось, а вот кровать уцелела лишь потому, что ее было тяжелее уничтожить.

- Созрела для разговора? - он захлопнул за собой дверь и прислонился к косяку, подпирая его плечом.

- Угу, - кивнула.

- Слушаю, - он явно злился на меня и сложившуюся ситуацию.

Ага, а я типа должна быть спокойна. Между прочим это он - причина всех моих бед.

Я то думала, что начнёт говорить он, но если начинать разговор мне то:

- Что это - пара?

- Это явная ошибка, которую я по глупости совершил. Что ещё тебе интересно?

Грубо. Но ладно:

- Надолго я тут?

- Не знаю, ещё не решил, - он скрестил на груди руки.

Вот же! Значит он тут решает как долго я буду здесь?!

- Ррр! - оборот прошёл мгновенно и вот уже рыжая бестия выгибает спину и скалит оскал.

Рома с минуту смотрел на меня, а после вышел, громко хлопнув дверью.

На протяжении всего оставшегося дня я отдаленно слышала грохот. Но как бы не крутила ушками - не могла понять что это за шум? Не то дрова колят, не то мебель бьют...

На следующий день, к обеду Рома заявился с табличкой в руках. В этот раз были три картинки, первые две точно такие же: лиса, стрелочка, а третья была взята из ученика по какой ни будь иглотерапии - человек был изображён схематично, истыкан точками, словно изображены были его болевые места...

Ну ладно. Я сползла с кровати под неё, забилась в угол и обернулась.

- Ты слушаешь? - уточнил волк.

- Угу, - кивнула и ударилась головой о дел кровати. Ауч! Шишка будет...

- Я хочу чтобы ты спустилась и ... Была человеком. Если будешь хорошо себя вести сегодня, то... поговорим о твоём освобождении вечером.

Приманка была заманчивой. Освобождение... Ладно... Я даже без разговоров, без лишних приманок соглашусь покинуть комнату - она мне порядком осточертела.

- Угу, - кивнула.

- Это да? - лица волка было не разглядеть, только его ноги и ботинки.

Ах да... он же не видит меня. Я поспешила уточнить:

- Да, я спущусь.

На кровать что то упало, дверь осталась распахнутой и оборотень удалился, спустился куда то вниз, видимо в подвал или на первый этаж.

Я высунула голову - на обломках кровати лежали брюки, кофта, балетки. Одеться... Ладно. Плотный свитер облегал тело, высокий воротник на горле приятно согревал. Джинсы были в самый раз - а вот с балетками промах - слишком узкая у меня была ступня. Обувь так и норовила с меня слететь. Я пригладила спутанные волосы и наконец выбралась из комнаты. Широкий коридор налево и направо, почти напротив двери - лестница вниз. Я поплелась по ступеням, придерживаясь за стенку. На очередной ступени с левой ноги слетела балетка. Я вернулась за ней и продолжила спуск. Мда, похоже я Золушка, на балу у волка...

Внизу была обеденная зала - длинный деревянный стол под многоярусной люстрой и все это великолепие украшала лишь одна единственная ваза с розами.

Я поморщилась. Розы пахли чуть ли хлоркой... Запах цветов был ну совсем неощутим. Но меня заинтересовали окна - я поскорее подбежала к одному из них и выглянула наружу. За стеклом белели поля...

- Не советую, - в дверном проёмы встал Рома.

Я отпрянула от стёкла, оставив на раме отпечаток лба - слишком долго я прижималась к окну, но это вполне объяснимо - по природе я скучала, в той комнате, где жила, окно было заколочено снаружи чуть ли не листом металла.

- Садись, - Рома указал рукой на стол, - скоро все придут.

Я потопала к столу, потеряла по дороге ещё раз балетку и к несчастью последняя улетела в сторону Ромы. Так и замерла - подходить не хотелось. Рома скрипнул зубами и удалился из залы. Я побыстрее подхватила несчастную обувь и уселась в центре обеденного стола.

В залу вело две двери и лестница. Лестница, как уже выяснила, вела наверх, на второй этаж, одна дверь была закрыта, за второй скрылся оборотень и вела она явно к кухне. Из-за двери доносились ароматы еды: мясо, овощи, салаты, фрукты.

Я разглядывала лакированный деревянный стол и морщила нос от цветов. Да почему же они так пахнут!? Запах шёл от воды - словно в неё добавили какого то средства для подкормки срезанных роз. Тяжело вздохнула и развернулась к розам спиной, а лицом к окну.

Шло время, оборотень ходил по кухне, в доме стояла тишина. Я думала как бы сбежать от сюда - но попросту боялась сражаться с волком. Это свирепые животные, они способны убить, они намного сильнее меня. Да, я встречала только волков-зверей, а это волк-оборотень. Наверняка сильнее. И кстати, мне стыдно признаться - я совсем не помнила волка-Рому, хоть он меня и укусил. Воспоминания о нем были скрыты пеленой кошмара, болью укуса в плечо. В ту ночь моя пьяная фантазия разыгралась чересчур сильно и Ромин волк навсегда стал героем моих ночных кошмаров.

Он - причина моих бед. Из-за него я резко изменила жизнь. И он силой удерживает меня здесь, похитил в Лондоне и еще искал все эти годы. Зачем? Хотел меня доесть? Хотел окончательно меня загрызть? Надо было остаться в Сибире.

Я разглядывала снежную долину за окном, когда слух уловил приближение двух машин. Моторы ревели, буксовали, приближались. Интересно - кто? Кто-то из комиссии? У Ромы зазвенел телефон - я расслышала через несколько стенок его разговор.

- Да... слышу, слышу что подъезжаете. Да, ждём. Нет, все нормально. Потом.

К сожалению слова его собеседника были слишком тихими для меня. Я вновь устремилась взгляд в окно. Наконец машины подъехали, они остановились у противоположной стороны дома, в окне мне было их не увидать. Послышались шаги, скрип снега под подошвой, хлопанье дверей и писк сигнализации - кто то поставил машину на охрану. Я повернула голову ко второй двери, в зал. Спустя минуту через неё вошли оборотни. Все волки. Двое мужчин и женщина. Мы замерли на миг - они в дверях, с мороза, я - на стуле, под их взглядами.

- Ромааа... - позвала женщина.

Позади открылась дверь и Рома вошёл в зал с салатом в руках. Стеклянная миска опустилась на стол.

- Привет, мам, - он направился вновь в сторону кухни, - заходите.

Мама? Блестящие, карие глаза, чуть подкрашенные помадой губы и подведённые слегка брови - она выглядела лет на тридцать и была ровесницей Роме.

Женщина прошла мимо меня, оставляя за собой мокрые следы от снега и запах мороза, за ней следом прошли ещё двое - мужчина высокий, статный и с цепким взглядом, второй был моложе, сверстников Романа и он... Он подмигнул мне и усмехнулся, едва наши взгляды пересеклись.

Троица скрылась за дверью. Я выскочила со стула и бросилась к входной двери... Закрыто! Да как так, то? Они же спокойно вошли через эту дверь!

Уселась теперь на самый дальних стул, ближе всех ко входной двери и тот что был дальше всех от кухни. Из кухни доносился тихий шепот, но слов было не разобрать. Я вновь уставилась в окна и загрустила.

Наконец вся четвёрка предстала передо мной. Да, наверное это семья Ромы - их объединял цвет волос, схожие черты и блеск карих глаз. Семейка расположилась на противоположном конце стола. Они носили салаты, фрукты, жаркое - все это расставлялось по всей длине стола. Ко мне подошли лишь раз - Рома нес в руках тарелку, приборы и бокал.

- Налить чего- нибудь?

Голос был напряжен. Все вокруг словно замерли на миг, ожидая моей реакции.

Я отрицательно покачала головой и сжалась на стуле ровно до тех пор, пока оборотень склонялся надо мной, чтобы разложить приборы. Наконец он удалился и я тихонечко выдохнула.

Наконец приготовления были закончены, все рассеялись и принялись накладывать еду. Я без интереса смотрела на стол, яства. Хотелось только пить. В стеклянном графине напротив плескалась вода. Я осторожно налила себе в стакан жидкости и залпом выпила. Бряцанье тарелок, приборов... Так и будут молчать?

Я развернула на стуле, вновь полностью посвятив себя окну. Это послужило толчком к разговору. Не смотря на то, что я отвернулась - я все прекрасно слышала. Старший, видимо отец Ромы, поднял бокал и произнёс:

- С новым годом!

- С новым, подхватили остальные. Они чокнулись бокалами и выпили.

Я задумалась - а какое сейчас число? Кажется меня похитили у Вестминстерской стаи тридцать первого декабря... Значит новый год я так и не отметила? Не велика потеря. С Мишей мы это событие не отмечали - ограничивались стандартными фразами - поздравлениями на праздники. Да и вообще, на красные даты календаря он летал в Москву. Там у Миши были родители, семья, он поздравлял маму на восьмое марта, коллег на двадцать третье... Я последние несколько лет не вела счёт датам, не отмечала праздники, жизнь моя была обычной жизнью лисы - поиск еды, места ночлега. Выживание одним словом.

- Как твои дела? - отец Ромы попытался расшевелить обстановку.

- Нормально, - голос Романа звучал ровно, только вот челюсти излишне громко клацали, пока жевали оливье.

- Чем планируешь заняться в праздники?

- Этим, - неопределённый ответ.

- Раскроем подарки? - голос подала женщина.

- Не думаю... - второй мужчина, помладше замялся и замолк.

Я вяло наблюдала за облаками на небе. Окно таило выход во внешний мир... Как бы мне сбежать? Рома отпустит меня вечером?

- Василиса, - я вздрогнула и обернулась к компании волков. Ко мне обращался второй парень - тот что младше старшего и незнакомый. Мысленно я окрестила его "брат Ромы", - не хотите присоединиться к нам?

Я склонила голову вбок. Присоединиться к чему?

- У?

На меня смотрели с недоумением. " Брат" замялся и шепнул тихо, но я расслышала:

- Она точно не дикая?

- Нет, - зашипел ему Роман.

Я подала голос:

- Я нормальная, - все за столом замерли.

- Никто и не сомневался, - съязвила женщина и вновь отправила в рот кусок мяса.

- Мама! - рыкнул Рома.

- Тсс! - "отец Романа" рыкнул на него.

Брат подал голос:

- Нравится у нас?

Я отрицательно покачала головой. Какая у него улыбка на лице, словно меня тут не удерживают. Эдакая игра на публику. Только вот я от этого фальшивого дружелюбия не в восторге. Хотелось запустить вилкой в глаз кому-нибудь.

- Поухаживать за вами, - брат не сдавался, - может мяса?

Вновь покачала головой. Под моим немигающим, лисьим взглядом брат сдулся. Он повернул голову к отцу семейства и предложил:

- Давай, теперь твоя очередь.

Старший вытер губы салфеткой и удосужился принять участие в моём допросе. Взгляд у него был... Не самый дружелюбный.

- Так вы сирота?

Кивнула.

- И как в новой семье, нравятся новые родственники?

Из одной его фразы можно было бы наделить центнер змеиного яда. Что за странный акцент на слове "родственники"?

Я склонила голову к плечу, демонстрируя, что не понимаю его.

- Как давно знакомы с Владом?

Я прикрыла глаза и припомнила первую встречу:

- Три года... Или около того, - в руках Ромы треснул стакан.

Отец бросил на Романа мимолетный взгляд. Осколки от граненого стекла никого не поранили, но никто и не спешил их прибирать.

Отец семейства повернулся вновь ко мне и продолжил угрожать:

- Вы в курсе что это нарушение... - замолчал и сменил тему, - Где вы жили все это время?

- В лесу, - я не понимала ни законов оборотней, ни их обычаев.

Да, Миша давал мне список законов - я прочла их и ничего не поняла в этом сухом, юридическом документе.

- Где именно? С кем? Как долго?

Я на все это должна ответить? Он, как и сын, хочет узнать как я выжила?

Я уставилась перед собой, гипнотизируя тарелку и прикрыла глаза. Очень сложно было начать рассказ... Больно и неприятно.

- С тех пор, как этот Рома меня укусил, я не смогла жить в общаге. Пришлось бросить институт за месяц до защиты диплома. Я часто оборачивалась по ночам в лису. Обратиться за помощью было не к кому. В конечном счёте я попросту бежала из города в родные места. Да, я сирота, но у меня вроде как есть участок по наследству от родителей и я намеревалась там жить. К несчастью до того, как я добралась ... Лиса полностью поглотила меня. Я больше года жила где то в красноярском крае. Потом меня нашёл Михаил и заподозрил во мне оборотня, он же и пригласил Влада. Под новый год, два года назад... Мы впервые познакомились. Я тогда уже была такая... - показала пальцем на вертикальные зрачки, - и я не могла стерпеть человеческого запаха, шума. Мы условились на три года тренировок. Влад приезжал летом, осенью, зимой, весной. Приезжал и выводил меня к людям. Учил. Михаил давал читать ваши долбанутые законы, помогал общаться с людьми. А зимой, когда было совсем голодно, он меня кормил. Вот так и жила то одна, то с детьми.

Повисла тишина. Я вновь подняла глаза на старшего. Все замерли соляным столбом.

- В лисьем облике все эти годы? - переспросил отец семьи.

- С детьми?! - одновременно с ним взревел Роман.

Я пожала плечами и отвернулась к окну. Бесят все. Допрос бесит. На улицу хочу.

Рома резко встал из-за стола, стул под ним отлетел и упал.

- Спокойно, - подскочил второй мужчина, видимо брат.

Послышался рык. Я вновь повернулась к волчьей семье и уделила им все свое внимание. Рома испепелял меня взглядом, и рвался ко мне, от меня его удерживал брат.

Голос подала женщина. Он указала на меня ножом и спросила:

- Что вы имели виду под детьми, ответе, не то мой сын тут все разнесёт...

Дети?

- У меня есть пять лисят, - Рома дернулся вновь, но его удержал брат. - Уже взрослые, они замечательная стая, у них уже свои дети.

Я мечтательно улыбнулась. Я бесконечно гордилась своими крошками и иногда, когда сердце рвалось в груди от тоски, навела их. Каждая встреча с ними это страх - страх что кто то не выжил страх, что кто то умер...

- Иногда я навещала их. Но их век не долог... Я больше не вернусь к ним. - говорить было больно - мои крошки стали взрослыми, заматерели, стали родителями, бабушками и дедушками, обзавелись шрамами, а самое противное - даже постарели...

Рома всю мою речь тихо рычал. Он продолжил рычать, даже когда голос подал отец семейства:

- Вы понимаете, - с угрозой начал он вопрос, - что оставили молодых оборотней без регистрации и ...

Я перебила злым:

- Они не оборотни, они родились от лисы.

- Зоофилия! - сквозь Ромин рык услышала незнакомое слово.

- Они ваши дети! - воскликнул глава семьи.

- Они родились от двух лисиц, а я их просто усыновила. Нет у них ни капли вашей тупой оборотнечьей крови!

Рома перестал рычать, а вот его брат тихо, но звонко засмеялся. Он явно подавлял хохот. Брат даже выпил несколько бокалов с соком, чтобы утихомирить свой смех.

Рома поднял стул, установил его вновь во главе стола и уселся как ни в чем не бывало. Лишь крошки и осколки от стакана небрежно скинул на пол. Трое из четырёх уткнулись в тарелки и продолжили трапезу. Лишь брат Ромы повернулся ко мне и с улыбкой на лице пропел:

- Ты не реальная! Может на ты?

Я пожала плечами. Да пофигу мне.

- Помнишь меня? Не помнишь? - я вытаращилась на него.

Помнить? Его? Да я его впервые вижу!

- Ты кто?

- Я же Дима! - воскликнул волк.

Я нахмурилась. Имя было смутно знакомым. Я отрицательно покачала головой.

- Погоди, ты и моё имя не знала? - улыбка с его лица исчезла.

Я кивнула. Дима повернулся к брату и воскликнул:

- Чем вы тут вообще занимались? Она хоть в курсе?

Рома покачал отрицательно головой, от тарелки взгляда не оторвал. Все тот же хмурый взгляд вниз, да шкрябанье вилки по керамике.

- Я Дима, - брат указал пальцем на себя, потом на женщину, - Это Елена, моя мама, это мой отец - Владимир, это - Рома, мой брат, - ну последнего то я знаю, да и о догадалась давно, что они семья.

- Я - Вася, - первые за вечер улыбнулась.

- Ты не реальная! - повторил Дима, - Ты не представляешь сколько брат тебя искал и ...

- Замолкни, - с нажимом потребовал Роман.

- Он говорил про поиски, - я вновь улыбнулась. - Но мы не особо разговариваем, - вырвалось у меня.

- Это как? - зацепился за слова Дима.

- Я сижу наверху и обычно лисой. И ещё я не знаю, как давно здесь... И зачем.

Вот теперь абсолютно все взгляды были устремлены на Романа.

Последний не отрываясь от тарелки прорычал:

- Не ваше дело.

Рык меня напугал - я съёжилась и отвернулась.

- Стой, Вася, - Дима вновь попытался вовлечь меня в разговор, - Ты что ничего не знаешь?

Я проигнорировала его и его расспросы. Надоело. Ужин с волками не было верхом моих мечтаний. Скорее это было апофеозом моего кошмара. Благо, что они не часто рычат и почти не пугают. Я чётко ощущаю их силу, их превосходство, но и их пространство не нарушают. Сижу тише воды, ниже травы...

- Ты - идиот, - возвестил Дима громко и встал из-за стола. Он направился на кухню, унося за собой свою тарелку и чушку.

- Лисам не место в стае. - пробормотала Елена.

- Помолчи, - шепнул ей Владимир.

- Я буду альфой, я ее пара и я тут решаю, - рыкнул в очередной раз Роман.

- Ну и решай скорее, - женщина также встала из-за стола и вышла из помещения. За ней последовал супруг.

Рома не долго оставался наедине со мной - с несколько секунд, прежде чем вскочил и также удалился на кухню. Включили блендер. Ага, это чтобы я не подслушивала?

Ну-ну. Больно надо. Я удалила внимание столу. На мою пустую тарелку полетели фрукты, конфеты. Собрала себе всего по чуть-чуть и пошла наверх. Перед тем как покинуть зал ещё раз дернула ручку входной двери. Заперто. Ну кто бы сомневался!

На растрёпанном матрасе я неплохо расположилась. Шкурки от мандаринок летели на пол, веточки от винограда туда же. Вскоре пол украсили и фантики конфет. Внизу все ещё работал блендер. Его запускали уже в пятый раз. Видимо у них там скандал полным ходом. Я закрыла дверь, обрекая себя на участь запирания, скинула одежду и обернулась. Под кровать затащила разодранную подушку, расчихалась от перьев, летящих через дырки и улеглась на мягкое. Тёпло, сверху кровать, сзади стена. Почти как в норе. Я прикрыла глаза, вызывая вспоминая о родных лесах...

Дверь неожиданно отводилась. Знакомый запах. Рома. Под кровать просунули знакомую табличку. Лиса, стрелка и леонардовский человек. Ладно, обернусь.

- Слушаю, - пропыхтела из под кровати.

- Не хочешь сменить комнату? На соседнюю?

- Нет, - качнула головой.

Всегда сопровождаю речь покачивание головой, но ведь сейчас он не видит меня. Смысл тогда махать головушкой?

- Ладно, - Рома прикрыл дверь и уселся на кровать. Комната сразу стала пахнуть волком.

Ну вот, а я так старалась заполонить её своим, лисьим запахом. Рома сидел на кровати и я могла разглядеть лишь его ботинки.

- Давай ещё раз, - начал он, - есть такой механизм. Параформирование. Звери чувствуют самок, самки чувствует самцов. Мы, волки, можем учуять наших сук. Эти запахи рассказывают нам о нашей паре все. Инстинкт велит размножаться исключительно с этой сукой. Ты - моя сука. Я тебя учуял, тебя искал. Но сейчас понял, что ошибся. Лисе не место в волчьей стае. У нас жёсткая иерархия, ты же вечно прячешься от меня, открыто признаешь превосходство любого волка над собой. Ты мне не подходишь. Такое бывает, инстинкт ошибся и я предлагаю разбежаться, словно ничего и не было. Ты как? Не против?

- Не против, - я была совсем не против.

Я была бесконечно рада избавиться от его общества. Я почти прониклась к нему теплом, дружескими чувствами в этот миг.

Рома вздохнул.

- Но прежде... Прежде дай мне убедиться, что ты действительно не чуешь меня, а я тебе не подхожу. Я обернусь волком, ты попробуешь учуять мой запах и в человеческом и в лисьем облике. Договорились?

- Угу, - от волнения, предвкушения свободы язык не слушался меня.

- Хорошо.

Мужчина встал и принялся разделаться. Я смотрела как он стянул ботинки, как упали на пол джинсы... Человек встал на четвереньки и обернулся...

Во мне что-то изменилось, словно внутри включился некий переключатель, включатель... Словно игла - я поползла на магнит. Его запах стал другим, его аромат меня манил. Я ползла к магниту, к дурману, наркотику. Карий взгляд на миг меня пленил - я на секунду замерла, а потом вновь поползла к пепельному волку. Осторожно распрямилась, боднула его, а не встретив сопротивления принялась ласкаться. Я терлась о него, я тыкалась носом в его шкуру, вдыхала неповторимый аромат и попискивала от счастья. Он как наркотик пропитывал меня своим терпким ароматом, но этого мне было мало... Все время, что я ластилась, крутилась подле него, как одурманенная кошка, волк стоял недвижимый.

Ну разве ты не видишь, как я урчу, как кручу хвостом? Мой волк! Мой! Запах! Твой бесконечно терпкий запах! Я боднула волка и укусила в ухо.

Он тот час оскалился. Я отпрянула, но лишь на миг. Нет не боюсь тебя, хочу тебя всего... хочу... Как заворожённая пошла к нему, но волк оскалил зубы едва я вновь попыталась куснуть его.

Молниеносно он повалил меня на пол, в шерсть мою запутались фантики конфет. Я лежала под волком и виляла хвостиком. Какой он ароматный, ну понюхай меня, понюхай меня! Волк напряженно вглядывался в меня, мои глазу, а после склонился к самому животу и тяжело, глубоко вдохнул. От счастья я завизжала, а волк отпрянул. Я бросилась на него, но пока летела в прыжке к пепельному волку - Рома успел обернуться. Я врезалась в неароматного, вредного оборотня. Человек меня не прельщал, не радовал. Дернулась было прочь - но нахал обхватил меня руками, подцепил за шкирку и прижал к груди.

Он что то утробно, рычаще произносил, говорил.... А я брыкалась и царапалась от страха. Рому я боялась и ненавидела. Он это понял, да в принципе он всегда это знал. Всегда сжимаюсь, стоит ему приблизиться, скалю зубы. Всегда прячусь от него и шугаюсь. Роме мое поведение никогда не нравилось. Но раньше он просто игнорировал эти "выпады", сейчас же он не стал отпускать ситуацию на самотек. Меня ухватили за шкирку и резко встряхнули. Я беспомощно повисла в его руке - лапами не достать, зубами не укусить!

Рома встал с пола, и все также за шкирку понес меня из комнаты, пронес через весь коридор и закинул в комнату... В новой комнате витал аромат волка... Того волка, который меня пленил, который меня покорил.

Я забыла про Рому и бросилась носиться по помещению, вдыхать аромат и сходить с ума по дурману.

Похмелье было жестоким. По телу шла ломка. Я обернулась, чтобы хоть немного прийти в себя и стало значительно легче. Мне требовался запах, аромат пепельного волка, он был мне так жизненно необходим. Все комнаты, помещения были закрытми и только Рома мог их открыть. А мне и нужен был Рома! Мне нужно было чтобы он обернулся, дал себя обнюхать всего-всего!

Я была вновь заперта, а волк-Рома был где то там, снаружи... Когда дверь в комнату открылась и на пороге появился он, я встала, чуть не запуталась в простые и потребовала:

- Обернись.

Как он заулыбался! Он понял, чем модно воздействовать на меня, как можно меня продавить.

- Прониклась, осознала, - манящим, самодовольным голосом начал он петь, - а представь каково было мне, все эти годы, а?!

Да плевала я на его чувства - меня била крупная дрожь и прошибало на пот. Хотелось аромата... Мне он был жизненно необходим. Я почти не слушала слова - вслушивалась в тембр голоса, а смысл слов летел мимо меня...

- Ты теперь моя сука, будешь жить со мной, спать со мной, есть со мной.

- У? - я упустила смысл фразы и склонила голову набок.

- Хочешь чтобы я обернулся? - искушал змей.

Я отчаянно закивала головой. Эту фразу я расслышала и поняла.

- Начнём с поцелуя, Лиса. Поцелуешь - обернусь.

Что? Я даже отпрянула на миг. Но я... Я не умею целоваться! По коже разлился румянец, я склонила голову и пряди спрятали раскрасневшиеся щеки.

Рома подошёл ближе. Теперь я различалась, узнавала тонкий шлейф того самого запаха. Моё дыхание участилось, нос раздразнил аромат... Где то там, в этом теле спит мой дурман, мой ароматный, вкусный волк, мой...

Рука мужчины коснулась моего подбородка, приподнимая его.

Я смутилась ещё сильнее. Рома склонился надо мной. Необычно остро ощутила его превосходство в росте. Прикосновение его губ было горячим и легким. Едва он коснулся меня - я вновь отпрянула.

- И все? - насмешка.

Я пожала плечами. А что ещё? Вновь он подходит, вновь губы накрывают мои. В этот раз его рука обвила меня за талию, вторая опустилась на мой затылок. Сердце мою пустилось в бешенный пляс, забилось в груди и думала я лишь о том, что надо по чаще дышать, чтобы не задохнуться.

А потом все мысли вылетели из головы. Я растворилась...

Было мокро и приятно. Творилось что-то невероятное... губы, язык. Я стояла ни живая, ни мертвая, смущенная, раскрасневшаяся и отданная на растерзание, на самое странное растерзание в своей жизни...

Руки выпустили из пальцев ткань простыни - она медленно сползла по телу на пол. Рука Ромы теперь обвивала меня за обнажённую спину. Я чувствовала жар, тепло и ...

И в какой то миг я судорожно выдохнула, отпрянула на миг за глотком воздуха. В этот миг дурман поцелуя спал, я поняла что фактически голая в объятия мужчины.

- Тшш... - меня с силой прижали к груди. Его сердце билось так же быстро, неистово, в такт моему. Я задрожала, испугалась своей реакции...

Мы стояли так не долго - я дернулась, наклонилась, чтобы поднять ткань простыни и прикрыться. Я смущалась наготы, боялась Ромы. Нехотя того, Роман меня отпустил, отошёл на шаг.

- Ну, ты заслужила оборота, - он усмехнулся, - я раздеваюсь?

Ну? Заслужила? Не понимаю к чему такие колкие слова? Впрочем на тон мужчины плевать... Я кивнула и сама поспешила обернуться. На четырёх лапках я ощутила себя более устойчивой, чем на двух.

Рома посмеиваясь разделся и также прошёл метаморфозу. Я бросилась на него, уткнулась носом в шерсть и словно наркоманка впилась в него. Дышать, дышать этим запахом!

Мы уснули рядом, на кровати, в зверином обличье... Я тыкалась в его спину носом, зарывала свой нос в шерсть и все дышала, дышала ароматом...

Просыпалась неохотно. Лежать, свернувшись в клубочек было приятно, хорошо, пушистый хвост грел носик и лобик... Я приподняла хвост и сонно при открыла левый глаз.

Мужская грудь. Обнажённая. Я зевнула, клацнула зубами и при подняла голову. Рома лежал на спине, голова его покоилась на подушке, а вот я в свою очередь возлежала на его обнаженной груди. Осторожно попыталась сползти, но рука мужчины поймала меня и вернула на место. Он открыл глаза и заговорил. Ничего не поняла. Не могу я человеческую речь различать. Рома принялся гладить меня по загривку, чесать за ухом. Ну уж нет! Мои ушки не для человеческих рук! Я резко и шустро спрыгнула с него и бросилась под кровать. Рома тяжело и протяжно вздохнул. Под кровать пролезла знакомая табличка. В этот раз человека изображала богиня Венера - её рождение из пены и воды. Я фыркнула от смущения, но обернулась.

- Ты и впрямь не понимаешь в зверином облике ни слова? - донеслось с кровати.

Я переместилась немножко вбок под кроватью, чтобы не быть прям совсем под Ромой.

- Не понимаю.

Он грустно вздохнул. Сел и босые ноги уперлись в пол.

- Что делать будем, а Лиса?

Я задумалась.

- Я смогу без тебя, без того запаха? - уже сейчас я понимала, как мне будет плохо без моего волка.

- Я же жил как то...

- Ты также это... Ощущаешь?

- Да, думаю также. Это инстинкт. Против него не устоять.

Я представила себе объёмы его ломки все эти годы. Картина пугала.

- А есть лекарство? Как ты справлялся?

- Работа, алкоголь, холодный душ, девки, - перечислил он.

Последнее зацепило меня, оскорбило меня.

- Ты думала я буду хранить тебе верность? - с издевкой. - Ты же не хранила, - а вот это уже открытое обвинение.

Я смолчала. Смысл этому Роме что то доказывать?

Он встал с кровати и принялся одеваться.

- Со мной пойдешь? - спросил он уже полностью одетый.

Снова сидеть взаперти не хотелось.

Но.

Я решила испытать себя на прочность. Рома хранил в себе магнит, магнетический запах волка. Посмотрим, как я справлюсь без него. И потом - эти периодические срывы на меня, крики... Ну его, этого Рому.

- Нет. - произнесла слово отказа и стала вновь лисичкой.

К обеду я буквально лезла на стенку. Все чесалось, зудело, а ещё мне казалось что с Ромой что то случилось. Где он?! Где?! С ним приключилась беда!

Не выдержала и бросилась к двери:

- Откройте! Открой, открой, - заколотила в дверь.

Мои вопли были услышаны - дверь распахнулась, я бросилась на Рому и вцепилась в него пальцами, ухватилась за свитер, повисла на нем. Нос судорожно вдыхал аромат. Аромат мужчины конечно же не заменял запаха волка, но успокаивал. Рома здесь, в объятиях, а значит и волк жив, цёл, невредим. Волк где то внутри, под этим... Ромой.

Мужчина крепко меня обнимал, пока я перестала бояться за себя, за него, пока я не смогла вновь мыслить здраво.

- Одевайся и спускайся, - Рома отцепился от меня и удалился.

Я послушно оделась и последовала за ним, подобно хвостику.

Рома сидел за столом, на кухне, что то писал на ноутбуке, иногда щелкал мышкой, бросила мимолетный взгляд на его экран - он просматривал почту.

Я уселась за стул и поджала босые ноги - балетки были малы. Сверлить взглядом Рому было не культурно, но очень интересно. Хотелось знать все - все чёрточки лица, хотелось знать как он шевелит пальцами, как печатает на клавиатуре, как сидит, как дышит, как хмурится. Воспринимала его как центр своей жизни, как центр своей вселенной. Я словно впитывала его в себя. Шло время, Рома работал а я не уставала... любоваться им.

Чем дольше я его разглядывала, тем больше он мне нравился. Стоило признать, что мужчиной он был симпатичным, с красивым телом, лицом. Он имел прирожденное обаяние, харизму и будь он не оборотнем - я бы на него, возможно, запала. Но только возможно. Аще всего мой взгляд упирался в губы Романа. Я целовалась всего трижды в своей жизни. Нет, в щечку то конечно намного чаще, а вот в губы, по взрослому - три раза. И только с Ромой поцелуй был действительно взрослым. С языком, губами и все такое... И мне понравился тот поцелуй.

Но всему приходит конец - пришло время и Роме прекратить работать. Он встал, слегка протянулся, размял спину и принялся доставать из холодильника ужин.

- Хочешь чего-нибудь? В холодильнике есть много... - он не закончил фразу, а я уже спрыгнула на пол и направилась к технике.

Морозилка. Сырое мясо. Цыплёнок бройлер, хуже чем домашний, но лучше чем ничего.

Мы уселись за столом друг напротив друга. Он ел рагу из мяса с картофелем - горячее, разогретое в микроволновке. Искусно обращался со столовыми приборами... А я? Я сидела напротив и руками разделывала сырое, холодное мясо.

- Ты знаешь, что сырое мясо едят лишь щенята? - тишину ужина разрушил его вопрос.

- У-у, - отрицательно замотала головой.

- Ты всегда отдаешь предпочтение сырому?

- Угу.

- Давно?

- Угу

- Это неправильно.

Пожала плечами.

- Человек должен питаться нормально. Зверь должен питаться мясом. Нельзя путать продукты. Дай сюда, - он потянулись руку к моей тарелки.

Мой зверь остро среагировал на покушение.

- Ррр! - я склонилась к тарелке с мясом и буквально накрыла её своим телом.

- Отдай, - требует он.

- Ррр, - продолжаю шипеть.

- Я попрошу ещё лишь раз, потом буду наказывать, - угроза.

Я задумалась... Не хочу быть наказанной. Отцепилась от тарелки и тот час её забрали. На её место Рома подсунул своё недоеденное рагу.

- Ешь, - вновь приказ.

Я кисло уставилась на картошку с мясом. Курица была вкуснее...

От силы удалось запихнуть внутрь пару ложек. Пока я была лисой - Рома таскал мне разделённое сырое мясо, сейчас же требовал, чтобы питалась готовой пищей.

- Не нравится?

- У-у, - мотнула головой.

- Почему?

- Специи, жир, перец, - перечислила ингредиенты.

- Завтра отварю тебе филе. Будем постепенно менять твоё меню.

Завтра? Мы что-то разве совместно планируем?

- И как я буду дальше жить? Тут? - вопрос вырвался против воли.

- Ну а без меня ты можешь? - он откинулся на стуле и скрестил руки.

Если бы не самодовольная улыбка - я бы даже отнеслась к диалогу иначе, но так - он просто издевался, открыто!

Все чаще на его лице мелькает торжество, ехидная усмешка! Все чаще он смотрит на меня, как победить на побежденного.

- Не можешь. - констатировал он. - против инстинкта не выстоишь.

Я отодвинула тарелку с рагу и уткнулась взглядом в столешницу.

- Ладно, инстинкт, все понятно. Мы созданы для чего? Чтобы мы размножались?

- Да, - от слова пришлись мурашки по коже.

Не знаю - хочу с ним переспать или нет... Наверное все же нет...

- Я всегда буду привязана к тебе... Пока не родим кого-то?

- Нет, Лиса. Ты навсегда привязана ко мне. Что до рождения щенка, что после. НА всю твою жизнь.

Я кивнула, понимая как сильно влипла. Не надо было ехать на ту студенческую вписку, не надо было ехать в Москву на регистрацию.

Обидно, что череда случайностей привела меня к Роме. Неожиданно стало так тоскливо, что из глаз были готовы хлынуть слезы. Встала из-за стола и поплелась в комнату. На кровати разлеглась в лисьем облике. Мысли были удручающие. Когда пришёл Рома - не знаю. Но вскоре и он прилег рядом. Мой хвост оплёл его, его голова накрыла мою шею. Так и заснули.

Единственный плюс во всей этой ситуации - аромат его зверя был бесподобен!

Проснулась одна. Перекинулась в человека. Оделась, босиком подошла к двери и нерешительно дернула ручку. Поддалась. Голос Ромы доносился снизу. Он болтал по телефону.

- Да, да, записывай на вторник. Нет, пускай дадут сперва юристам.

Я уселась на кухне, вновь напротив него. Рома встал, из кастрюльки вытащил отварного цыпленка и положил на тарелку. После поставил мясо передо мной и вновь уселся за стол.

Ладно. Приемлемо. Я слопала курицу и принялась расхаживать по кухне - открывать шкафчики, заглядывать на полочки. Некоторые полки пустовали, некоторые шкафы явно давно не открывали. Интересно - это дача? Дом-то вообще жилой? После исследования кухни я переместилась в зал. Ради интереса подкралась к входной двери и дернула ручку. Заперто. Ладно. Я осмелела и принялась изучать дом - всего мне не поддалось две двери. Одна вела с кухни, видимо на улицу, вторая уже упомянутая в зале и тоже вела на улицу. На втором этаже было пять комнат, все оборудованные ванной и туалетами, диванчиками и кроватями. Больше в доме ничего и не было. Из окон куда ни глянь - всюду снежное поле и лишь вдали виднелась острая, гребенчатая стена леса. Я спустилась на кухню, с раздобытым в одной из комнат пледом. В зале были взяты журналы. Уселась напротив Ромы и принялась листать глянцевые страницы.

Ничего интересного. Какая-то откровенная фигня. Рома все говорил и говорил по телефону. Я встала и пошла убирать неинтересные журналы обратно. Может в комнатах осталось что-то интересное? Ещё один обход по комнатам - но полки и шкафы пустовали. Я с сожалением вернулась на кухню. Чем дольше гуляла по дому, тем тревожнее мне становилось. Требовалась постоянная подпитка запахом Ромы. Я все лучше различалась в его запахе, аромат волка. Кажется вскоре мне будет достаточно просто ощущать человеческий запах Романа. Я опять укуталась в плед и уставилась в окно. Как назло выглянуло солнце и его лучи проникли сквозь стекло, опалили меня своим светом. Я судорожно вздохнула. Рома замолчал, а потом резко бросил трубку.

- Лиса, ты...

Я неконтролируемо обернулась в зверя. С трудом выбралась из под одежды, встрепенулась, чтобы пригладить шерстку. Чёрные лапки запрыгнули на стул, пушистый хвостик обвил стройное тельце.

Рома был недоволен, он без восторга разглядывал лисичку. Я склонила набок голову.

Да, волк, привыкай. У меня большая часть жизни проходит именно в этом облике.

В обед меня проигнорировали и не подали еды. Я не голодала - приходилось воздерживаться от пищи и дольше. А вот понежится в лучах солнца мне удавалось редко. После двух часов солнце переместилось в залу, я следом. Разлеглась на полу и незаметно уснула, пригретая и тёплая. Проснулась уже в темноте, как от толчка. Ромы на кухне не было. Паника накрыла мгновенно. Я помчалась по дому, в его поисках, ворвалась с разбегу в комнату, где мы спали и с облегчением нашла его на кровати.

Все хорошо, хорошо. Он цел и невредим. Я тяжело дышала.

Едва дыхание вернулась в норму - запрыгнула на кровать и свернулась под тёплым боком. Рома не перекинулся в зверя, а мне... Мне было теперь достаточно и его человеческого запаха. Он целиком стал моим никотином. Отравляющий и желанный одновременно.

На утро мне в очередной раз продемонстрировали табличку с Венерой. Я обернулась на кровати. Едва шерсть пропала, забралась под одеяло, пряча свое обнажённое тело от пристальных карих глаз.

- Готова уехать? - Рома одевался в штаны.

- Куда?

- Мне надо вернуться в офис.

Куда он - туда и я... Без него я ведь не могу.

- Хорошо.

- Тогда одевайся и спускайся, верхняя одежда будет в зале.

- Угу.

Рома вышел.

В зале и впрямь лежала одежда. Пахла она чужим, незнакомым волком. Тут были и носочки и ботинки и перчатки и шапка и шарф. Я укуталась, но не застегнулась. Едва хотела пойти за Ромой на кухню, как он вышел сам, с сумкой с ноутбуком наперевес.

- Идём, - мне протянули руку.

Я с сомнением покосилась на ладонь.

- Только за руку, - пояснил он, - чтобы ты не убежала.

- И как я без твоего запаха, а? - я не понимала его требования.

Было бы моё желание - уже бы два дня, как разбила бы окно и выбежала наружу. Сразу бы после волчьего ужина! Но нет - этот волк подсадил меня на свой аромат, как сажают людей на наркотик! Вколол против воли мне дозу и теперь стал для меня барыгой!

Рома все ещё продолжал притягивать руку. Ладно. На. Моя ладонь утонула в его, он переплел наши пальцы и плотно руку.

Мы подошли к дверям. Свежий воздух ударил в лицо. Я задохнулась от запаха. Было здесь столько... Столько всего! А потом я поморщилась - всюду стоял стойкий запах волков. Много волков... Рома довел меня до машины. Пискнула сигнализация. Он же распахнул дверь и усадил меня на сидение рядом с водителем. После дверь захлопнулась и вновь пискуна сигнализация. Меня заперли в машине?! Но нет - оборотень просто обогнул её и отпер лишь одну дверь, чтобы усесться на место водителя. Я вздохнула.

Не доверяет мне. Ну и ладно. Пристегнула ремень безопасности и мы поехали...

В бардачке лежала лишь инструкция к машине. Я изучила несчастную книжку вдоль и поперёк. Рома вел машину уверенно, спидометр заходил за сто пятьдесят километров, мы ехали уже несколько часов, а все никак не встречали на пути ни одной машины, ни одного человека.

- Хочешь куплю тебе книжек? - предложил оборотень.

- У-у, - отказалась.

- А чем займёшься?

Пожала плечами.

- Чем-то ведь надо заниматься. Что ты любишь делать?

- Ловить рыбу.

Рома рассмеялся. Я обиделась и отвернулась к окну. Что смешного?

- Эй, - оборотень пошел на попятную, -я просто имел ввиду чем ты займешься в городе. Я обычно живу там.

Пожала плечами вновь. Будущее представлялась мне смутно. Может отвыкну от запаха и все будет как прежде? Стойте... Город?

- Я не могу жить в городе.

- Это ещё почему? - напрягся оборотень. Он с силой сжал руль.

- Запахи... Не переношу. В Канске было проще - там воздух чище, в Москве еле-еле терпела. А ещё ужасные стены квартир... Тонкие... Слишком тонкие и все слышно.

- Ясно, - Рома втопил газ сильнее.

- Что ясно? Я не могу жить в городе! Может мне лучше... Отвыкать от тебя? Ты же справился как то, чем я хуже?

Мотор взревел ещё сильнее, меня вжало в спинку кресла. Мы резко ускорились.

- Высадить тебя прямо здесь? - процедил Роман.

- Н-нет... Можно в гордое, я там... Так как-нибудь разберусь. У меня есть счёт в банке, там вроде оставались деньги - билет куплю.

- Да, целых семьдесят тысяч, - подтвердил Рома.

Откуда он знает, сколько я оставляла на счёте?

- А жить ты где будешь? - он гипнотизировал лобовое стекло.

- У меня две норы.

Он усмехнулся и потер лоб ладонью.

- Завидная невеста, ничего не скажешь. Целых две норы! А дом у тебя есть? На пепелище своём жить будешь, да?

- Я не живу на участке, ведь от дома ничего не осталось!

- А я тебе о чем говорю? - рыкнул оборотень.

- То есть мне обязательно нужен дом?

- Крыша бы тебе не помешала... - произнесли с намеком.

Я припомнила кое-что:

- Есть какая то государственная программа помощи погорельцам...

Я запнулась, правда была в том, что я откинула эту затею, не довела до конца. Жизнь внесла так сказать коррективы и потребность в доме отпала:

- Послушай..те.. Послушайте, ну я же не человеком собираюсь жить, а лисой. Мне дом не нужен.

- Дом не нужен, деньги не нужны, одежда. Ничего тебе не нужно... А зимой ты как выживала, кур воровала по деревням?!

- Один раз, - кивнула, соглашаясь с ним, - но больше никогда.

- Что, подстрелили? - усмехнулся волк и попал своим замечание в точку.

Я кивнула:

- Да. Белый хвостик убили, а меня подстрелили -нашу машину неожиданно резко занесло.

Я вцепилась в ручку на потолке, над дверью.

- ЧТО?! - ор стоял знатный.

Я сжалась и зажмурилась. Рома тяжело дышал, руль под его пальцами трещал. Машина сбавляла ход... Наконец мы встали посреди заснеженной трассы.

- Кто, где и Когда тебя подстрелил! - потребовал он.

Я не утаивая ответила:

- Владелец курицы, он был в своём праве. Мы же воровали... Нас заметила собака и залаяла. - я поспешно добавила ещё несколько подробностей - Зимой это было, пару лет назад...

- Человека узнаешь?! - Рома продолжал орать.

- Он же умер, - я продолжала дрожать...Рома пугал.

- Как?! Когда?!

Я максимально отодвинулась от него к дверце:

- Я его убила... Не из мести, просто так получилось...

В машине повисла тишина. Рома полез на заднее сиденье, послышалось бульканье. Я открыла глаза и увидела, как он открыл стеклянную бутылку... По салону автомобиля разнесся запах алкоголя. Рома пил большими глотками, осушая бутылку с водкой до дна. После небрежно закинул пустую стеклотару на заднее сиденье.

- Так, - он уставился на меня. - Чётко, прямо сейчас рассказываешь про все, что с тобой произошло. Все неприятности. Я жду.

Запах алкоголя из его рта раздражал, отталкивал. Я поморщилась.

- Я ловила рыбу, мышей, охотилась на птиц, зайцев, пару раз по крупнее забивала дичь. А еще, один раз съела гадюку, но это от голода. Она правда укусила, я думала, что умру от яда. Но пережила... А так... Ну ничего со мной не происходило.

- И никто на тебя больше не нападал?

Я посмотрела на него, как на тупого.

- Это лес. Все нападают. Все есть хотят.

- Перечисляй.

Я закатила глаза и пошла по нарастающей:

- Все птицы, чьи гнезда разоряла, чьих птенцов воровала, волки, лисы, медведи, барсы, сом один раз укусил.

- А люди? Люди нападали?

- Нет, - качнула головой. - Охотников обходила десятой дорогой, села, деревни и людей также обходила по большой дуге. Один раз зимой вышли к рыбакам за рыбой... Но потом не сложилось с курицей... А потом встретила Мишу. Он кормил зимой, когда было совсем голодно. - здесь я соврала.

Я принципиально не ела у Миши, только когда заставала его в избушке мы ели вместе, я ела чтобы не обидеть его. А так в основном своими силами. По пальцем одной руки можно пересчитать случаи, когда я ела у него, без его присутствия.

Рома смотрел долгим взглядом на меня, словно выжидая чего то, а после кивнул своим собственным мыслям и вновь вернулся к вождению.

Вновь завели мотор машины и вновь мы продолжили путь. Теперь я немного нервничала - водитель был пьян... Высказать Роме свое недовольство боялась - обидится, наорет. А у меня сердце и так сжимается, стоит ему лишний раз повысить голос. Еще немного и заработаю гипертонический криз.

Но благо мы без проблем выехали на оживлённую трассу и все также уверенно направились в сторону города. Чем ближе приближались, тем плотнее был поток машин. Я погрузила нос в шарф. Запах бензина, что шел с улицы усиливался.

- Что это за город?

- Москва.

Я тяжело вздохнула. Кажется я буду жить в городе...

Мы подъехали к высотному, стеклянном офису. Шлагбаум на парковку поднялся, пропуская машину внутрь. Я бросила взгляд в зеркало заднего вида - у меня были вертикальные, рыжие зрачки.

- И как ты проведёшь меня мимо людей? - интересуюсь у водителя.

- За руку, - отрезал он.

- А цвет глаз не смутит? Зрачок?

Рома тихо выругался сквозь зубы. Он достал телефон и что то быстро набрал на нем. Похоже смс.

Ладно, я отвернулась к окну. Подземная парковка прямо сейчас меня уже бесила. А это я ещё в машине, где нас меня и парковку разделяют стены авто.

- Я выйду и сам открою тебе дверь, - бросил Рома.

Ну ладно, за руку, так за руку. Меня выпустили из автор, переплели пальцы рук и мы пошли к лифту. Прямо перед нами створки лифта раскрылись и от туда вышел навстречу... Оборотень. Волк.

- Очки, - протянул он Роме.

Рома взял тёмные солнечные очки и протянул мне, я их надела и мы втроём зашли в лифт. Незнакомый оборотень вопросы не задавал, дышал ровно.

Лифт остановился. Двери разъехались... Я задержала дыхание и спрятала нос в шарфе, но вместо того, чтобы выйти Рома сжал мою руку и выставил вперёд вторую:

- Поедите на следующем, - жёстко приказал людям.

Сотрудники переглянулись, на лицах их повисло недоумение. Но никто в лифт более не зашёл. Мы продолжили подъём, в этот раз без эксцессов.

Наконец нужный этаж... Мимо секретарши меня пришлось тащить - запах её духов стоял до того плотный, что я не могла самостоятельно и шагу ступить из лифта. Запах цветов, мускуса, спирта... Аааархгх!!! А дальше мир стал...словно бы в тумане. Я потерялась, растворилась.. В кабинет затащили меня оба оборотня, они же и больно щипали за руку.

- Не оборачивайся! Лиса! Василиса! - кричал Рома.

Я сбросила оцепенение. Шумел кондиционер. Открыты были окна. Я что ... была на грани оборота?

Прохрипела:

- Это была плохая идея. Я же говорила. Не переношу духи.

Когда я потеряла контроль? Когда вышла из лифта? Когда учуяла запах? Я обернулась?

Рома повернулся ко второму члену нашей "тусовки"

- Или, пусти слух что она больна. Придумай что угодно.

Незнакомец кивнул и удалился.

- Я обернулась? - встревоженно спросила у Ромы.

- Нет, но была на грани, - Рома оставил меня сидеть на диване, а сам уселся за стол, перелистнул пару документов и полез в телефон.

- Алло, добрый... Да, по делу... Хочу записать к вам одну ученицу... Да, речь о ней... Как можно скорее... Сегодня? - быстрый взгляд га меня, - да. Тогда ждем. До встречи.

Зубы чесались спросить - меня ли он подразумевал в разговоре, но вместо этого я смолчала. Откинулась на диване и глубоко, ровно задышала. Кондиционер шумер, работал на полную катушку, воздух гонялся по помещению и я наконец осмотрелась. Обычный вроде бы кабинет. Правда немного бесила пальма у окна. Последняя пахла секретаршей и её духами. Каждый день по два-три раза секретарша заходила в кабинет чтобы полить пальму.

- Выкини ее, - беззвучно шепнула в никуда.

Я хотела произнести просьбу чуть громче, но не сделала этого - испугалась реакции Романа. Может ему нравится растение?

- Если что-то потребуется - скажи мне. - подал голос Рома из-за стола.

Я пораскинула мозгами и спросила:

- Я теперь всегда... Всегда с тобой буду?

-Поверь, я тоже не в восторге. - он даже не поднял носа от бумаг.

Я отвернулась. Обидно. Мы оба не в восторге друг от друга. И оба не можем без друг друга.

- Слушай, ну как то ведь делают духи, запахи подделывают. Может есть возможность сделать наши ароматы?

- Нету, - разбили мои мечты.

То есть я всю жизнь буду сидеть на диване напротив него и смотреть, как он работает?

- Я со скуки умру вот так... жить.

- Я предлагал тебе книжки. - отрезал Рома.

Он вновь меня задел. Я отвернулась к окну. За окном стояла зима, летел снег и заокном была проезжая часть, по которой снували машины.

Нет. Так определённо не получится. Ничего у нас с ним не получится. Ни отношений построить, да что уж говорить о семье. Семью заводят с любимыми...

Он - полная противоположность моему идеалу. Я мечтала о красавчике Бэкхеме, крутом парне с внешностью легендарного футболиста, с сердцем полного любви и сострадания, с мастером на все руки, не пьющем, не курящем. Чтобы когда мой принц глядел на меня - он улыбался. Чтобы нашелся тот, кто растопит лед в моем сердце. Я испытываю мало эмоций, прячу свои переживания глубоко в себе. Так началось еще в приюте - всем было плевать на мои слезы, на мои желания. Воспитатели заботились лишь о том, чтобы мы росли целыми и здоровыми, а эмоциональная сторона вопроса никого не волновала. Я замкнулась в себе, стала без эмоциональной ледяной куклой.

Рома был темным, хмурым оборотнем. Накачанный, спортивный, не в меру агрессивный. Жестоко подавляет любой намёк на неповиновение. Да к тому же пьёт. И явно не хранил мне верность эти годы... Да с чего ему это верность хранить? Разве мы были знакомы? Любили друг друга? Он обо мне ничегошеньки не знает! Да и я о нем тоже. Может уйти, пока не поздно, пока не поцапались? Он также игнорирует мои желания, игнорирует мое право на свободу. Его не волнует, что чувствую я каждый раз, когда он огрызается или кричит.

Коснулась губ. Я его поцеловала... Ну или он меня. Один раз. Тогда я поцеловала, чтобы он обернулся волком. Теперь потребность в его обороте не ощущала. А вот терпкий, вкусный аромат его кожи мне нравился. Я пропитывалась им насквозь и начинала паниковать, едва запах выветрился из меня.

Я потихоньку расстегнула куртку и шапку, положила на колени солнцезащитные очки и осталась сидеть в шарфе. Что делать? Принялась наблюдать за Ромой и его работой с ноутбуком.

Кто-то подошёл к двери. Я напряглась и надела очки. Сжалась, едва повернулась ручка.

- Добрый день, - внутрь проник старичок низкого роста.

- Добрый, - Рома встал из-за стола и пожал гостю руку. - Вот пациентка. Оплата по двойному тарифу.

- Добрый вечер, - поклонился мне посетитель. - Куда нам можно сесть?

Я вдохнула воздух. Не человек. И не волк. Кто же он? Седые пряди, сутулая спина, пиджак слегка висел, но лицо у него было здорового цвета, взгляд глаз цепкий...

Рома указал рукой на вторую дверь:

- Там переговорная. Идите.

Я встала и пошла за пожилым оборотнем. За нами закрылась дверь.

Длинный стол для переговоров. Мы уселись друг напротив друга.

- Снимете очки, красавица, я о вас уже давно наслышан.

Я сняла оправу и положила на стол.

- Вы кто? - спросила у него.

- Александр Сергеевич, но не Пушкин, - пошутил мужчина.

Я хихикнула. Точно не Пушкин.

- Что означает - я пациентка?

- Я работаю с молодняком, иногда с людьми взрослыми, которых обернулись укусом, вроде вас, Василиса.

- Таких как я - много? - удивилась.

- Ну... Не то чтобы полно, но пять случаев в год случается. Однако вы случай уникальный. Модно обратиться к вам на "ты"?

- Можно, а что мы будем делать? Меня лечить?

Старичок усмехнулся:

- Нет, мы будем тебя учить. Видишь - ли Василиса...

Перебила:

- Вася, просто Вася.

- Хорошо Вася, - Усмехнулся он, - у всех проблемы возникают с адаптацией. Расскажу тебе о том, как ты стала частью нашего народа. Эдакая сказка...

- Легенду?

- Увы, детям легенды, взрослым - правду.

- Давним давно, когда люди лишь становились людьми, когда они еще жили в пещерах было большое разнообразие видов. Каждый вид боролся за выживание, и каждый вид эволюционировал как мог. Люди сделали упор на интеллект, а мы сделали упор на ассимилированные. Наши предки были зверями, но зверями, что способны были принять форму камня, беспомощной жертвы, свирепого хищника. И наш вид выбрал человека в качества объекта для подражания. Эволюция наших видов шла много веков, прежде чем мы стали полностью походить на них. И так уж сложилось, что мы бесконечно стремились подражать человеку и стали от него зависимы. Мы так хотели на них походить, что начали влюбляться в некоторых представителей человеческого рода. Каждый оборотень, со временем, находил себе пару среди людей, от которой хотел иметь потомство, от которой хотел зависеть. В конечном счете наш вид перемешался с людьми, новое потомство потеряло способность менять облики людей, становиться любым зверем и птицей, зато новое потомство стало сильнее, умнее, лучше. Мы выживаем и сейчас, и хоть всегда среди нас много тех, кто был укушен, но геном все так же крепок. Мы звери и от зверей рождаются звери. И звери ищут себе пары по запаху, по воле инстинкта.

- Ух... - я выдохнула. Почти весь рассказ Александра Сергеевича я не дышала.

- Да, меня это некогда тоже впечатлило...

- Вы были человеком?

- На ты, и да, я был человеком. Вижу как ты принюхиваешься ко мне. Знаешь кто я? Выдра. Маленькая, речная выдра. Самец, - он смешно поднял в воздух указательный палец и сотрясали им.

Я рассмеялась. Он веселил меня.

- Меня укусила жена, ох и чёрная ведьма! Мне тяжело дался оборот, жизнь... Но я привык, а потом получил неимоверной толчок в развитии и знаешь что? Я полюбил новую жизнь. Скажи ты любишь новую жизнь?

Я задумалась лишь на секунду.

- Почти да.

- Почти? Что же тебя так не устраивает? Зрение? Слух? Нюх? Крепкое здоровье? Это же сплошь и рядом преимущества!

Я печально улыбнулась.

- Вы знаете на кого я училась?

- Нет, - он покачал головой, - не буду лукавить. Досье на тебя читал. Но на кого училась не знаю.

На меня есть досье?!

- На ювелира. - посвятила его.

- И?

- И... И после укуса я ни разу не смогла и близко подойти к материалам. Работа наша связанна с гранением, паянием, с острыми, резкими запахами и придания вещам искусных форм. Я в каждой вещи вижу несовершенства. В своей дипломной работе я увидела тысячи ошибок. Они не заметны человеческому глаза - а я вижу. То, на какую профессию я потратила четыре года - это все в мусор, в корзину. С тех пор как, как меня укусил этот долбанутый Рома моя жизнь только и делает, что летит вниз. Не могу работать, не могу подать документы на помощь со стройкой дома - мне попросту уже не надо иметь дом, не нужна мастерская в доме. Мне это все недоступно. Руки мои за годы в лисьем облике потеряли ловкость, твердость. Пальцы мои привыкли кромсать, охотиться, бегать, выпускать когти. Разве смогу я снова работать с инструментом? Но я полюбила лису с первого взгляда.

- Продолжай, - попросили меня.

Я не понимала причину столь яркой, душевной откровенности с Александром. Он словно и не заставлял говорить, а меня тянуло делиться с ним, тянуло ему все рассказать.

- Я пушистая и красивая. Красивее, чем человек. Лапки классные, глазки вертикальные и ушки крутятся во все стороны. И у меня потрясающий пушистый хвост. У него кончик не белый, лишь на каплю белой шерсти. Я себя люблю такой. Жить зверем проще и если бы не запах Ромы, - судорожно вздохнула, - давно бы хвоста моего тут не было.

- Он твоя пара, ты его.

- Он же как то жил эти годы. Думаю я тоже справлюсь. - пожимаю плечами.

Александр покачал головой.

- Нет Вася, ничего не выйдет. Лёгкие будет жечь от боли, от желания вдохнуть аромат партнёра, беспокойство будет гнать тебя, сводить с ума. Ты так сильно будешь переживать, что будешь по первому зову бросаться на помощь паре, на её зов. Мы некогда были животными. И пара это один из основных инстинктов.

- Но он же без меня как то жил! - воскликнула.

- Поверь, он с ума сходил эти годы. Отчаянно искал, землю носом рыл. Продолжал искать, когда другие уже неоднократно считали пропавшей без вести. Ты его пара. Это выше всего, что только есть в мире. Да, не повезло, не сошлись животными. Ты лиса, он - волк. Но сердцами сойтись ещё можете.

- Я не собираюсь его любить!

- А ты попробуй, - улыбка.

- Да за что? - возмутилась. - покусал, перевернул все планы на жизнь, лишил профессии, диплома, места на бюджете! Я бросила вуз!

- Но тебе ведь понравилось жить лисой?

- Да, понравилось. Но! Но потом он оказался в долбанной комиссии на регистрации, похитил, дал себя понюхать и все снова летит кувырком! У меня снова спутаны все планы!

- И какие были планы? Вернуться в лес?

- Да! Вернуться, вырыть ещё одну нору, поближе к дому Миши, разведать север летом, перейти Енисей! Я даже подумывала о тундре! Думала найду стаю песцов и с ними поживу пару лет!

- Песцы? - переспросил Александр.

- Ну такие... Белые и пушистые... - замялась.

Александр подавил смешок.

- Ладно Василиса. Давай заканчивать на сегодняшний день. Встретимся завтра. А пока что вот тебе домашнее задание: подумай обо всем том, чего ты хотела добиться человеком. Подумай и представь, наложи эту картинку на теперешнюю ситуацию. Хорошо? Подумай как бы ты достигла тех же целей будучи уже оборотнем.

- Невозможно! - воскликнула.

- А ты пофантазируй, - мне подмигнули.

Александр вышел из зала, помахав мне на последок рукой. Было уже темно... Странно и не заметила, как пролетел день...

Спустя пару минут дверь в переговорную открыл Рома. Он нес тарелку с кашей. Блюдо поставили передо мной, сам Рома уселся через стул от меня.

- Как поешь - поедем в квартиру.

Я кивнула, вновь замыкаясь в себе. Странно, с его приходом я снова надела на себя ракушку, а вот Александр Сергеевич эту ракушку сминал под собой, обнажал моё нутро и откровенно меня демонстрировал миру. Давно я не ощущала себя настолько эмоционально пустой. Я словно выговорила все то, что болело. Перенесла свои проблемы на другого и расслабилась.

В рисовой каше плавали куски мяса. Я целенаправленно съела лишь их. Голод не удовлетворила, но поуспокоилось на некоторое время.

- А каша? Ешь. - приказ.

- У-у, не буду.

- Накажу.

Мне было как то все равно. Я отодвинула тарелку и уставилась на волка. У него на лице залегли тени, между бровей образовалась кладка. В гневе он был страшен.

- Я предупредил, идем, - мне протянули руку.

Тёплая, сухая ладонь. Я привычно зацепилась за него и попросту отключилась, пока Рома вёз меня в лифте, в машине, по ночным улицам, пока мы парковались у многоквартирного дома...

Лишь в квартире мою руку отпустили и Рома скрылся в комнате.

- Спать будешь отдельно. - Рома захлопнул перед моим носом дверь.

Я пожала плечами. Отдельно, так отдельно...

Поискала глазами диван или кровать. В гостиной обнаружился диван, на кухне обнаружился холодильник. Съела замороженные в морозилке котлеты и улеглась прямо в одежде на диван.

Проснулась среди ночи в холодном посту. Мне приснился кошмар, будто волка, моего обаятельного, самого вкусно пахнувшего волка убили. Мы воровали курицу, я замешкалась в курятнике и упустила выстрел...

Я слишком долго мыкалась в курятнике, а выстрел уже прогремел. Я мчалась наружу, навстречу человеку с ружьем и уже знала, что застану лишь бездыханное тело своей пары, своего Ромы...

Подскочила с дивана и подбежала к двери, за которой спал Роман. Постучала. Инстинкт велел немедленно оказаться подле него. Тишина. Ручка не поддавалась, я не могла выбить дверь ни плечом, ни ногой. Тело била дрожь. Почему он не открывает?! Что случилось? Он ранен? Ему плохо?

- Рома! - крикнула.

Тишина.

- Рома! - громче.

Он не отвечал. Я заметалась по квартире. Нужно вскрыть дверь! Нужно вскрыть эту несчастную дверь! Я не слышу ничего, что происходит за ней!

Под утро я тихонечко выла и сходила с ума. Я сидела под дверью и тихо всхлипывала. Рядом валялись ножи, вилки, разломанный стул. Дверь не сломалась, замок не поддавался. Когда внутри, в комнате, послышались шаги - я замерла. Когда повернулась ручка двери - перестала дышать. А когда дверь открылась - я задохнулась.

- Я же предупреждал, - самодовольно возвестил Роман.

Его запах меня сшиб с ног, окатил волной, слова вонзил стрелы в сердце.

О чем предупреждал?

- Надо было есть кашу.

И такое наказание за одну несчастную кашу?!

Я судорожно выдохнула. Зверь внутри успокоился, едва в лёгкие попал его аромат...

Рома как ни в чем не бывало перешагнул через меня и пошёл на кухню.

- Ты что, все ножи взяла? - послышалась недовольное бурчание.

Я не могла поверить. Просто в голове не укладывается! Он такой спокойный! Я что - одна схожу с ума?! Может я вовсе не его долбанная пара?! Неужели он справляется без моего запаха? Так чем же я хуже него?!

Я вытерла слёзы с глаз. Я же так переживала за него эту ночь, я его столько раз похоронила! Мне было так плохо! Я всерьёз думала о самоубийстве! Я не представляла себя без него, была готова ему все простить! Была готова на все, лишь бы он был цел, невредим, лишь бы он открыл эту долбанную дверь!

Рома продолжал готовить себе завтрак и не обращал внимание, как под дверью его комнаты убивалась я.

Но вот, завтрак окончен, Рома собран и зовёт меня с собой.

- Ты идёшь? - повторил он кажется в третий раз свой вопрос.

Я наконец сфокусировала свой мутный взгляд на его глазах.

Волк. Жестокий волк!

- Отпусти!

Он нахмурился.

- Видеть больше не хочу! Проживу и без тебя! - зашипела.

- Нет, - спокойное.

- Это ошибка, ты без меня прекрасно справлялся. Пей, тискай девок, работай. А меня отпусти. Или клянусь, я сегодня же выпрыгнул из окна. - срываюсь на истерику.

У него раздулись ноздри от гнева.

- Ты себя слышишь? Что за угрозы?

- Отпусти! - визжу.

- нет.

- Тогда... Тогда... - задыхаюсь от слов, - тогда я предупреждала! - повторила его собственные слова.

Меня скрутили, связали и отвезли в офис. Долбанный лифт открылся на первом этаже. Долбанный лифт всегда останавливался на первом - мы ведь ехали с долбанной подземной парковки! Все ожидающие лифта увидели как Рома держит меня, обмотанную долбанным скотчем по рукам и ногам!

Долбанный офис, долбанная новая секретарша, благо без запаха духов. От старой секретарши ничего не осталось. А вот лицо женщины за стойкой вытянулось, рот открылся в немом вопросе, когда Рома тащил меня через ресепшен в свой кабинет. Меня связанную усадили в переговорную и почти сразу появился Александр.

- Вася, - покачал он головой, - ну кто же идёт против альфа самцов, а?

Я молчала, смотрела на столешницу и просто молчала. Мозг мой сейчас работал похлеще любого компьютеров. Я собиралась поступить сейчас крайне неэтично, сыграть на эмоциях и попросить о помощи...

- Не просите меня, Вася, не просите... - Александр встал и ушёл, едва я со слезами на глазах завела речь о побеге. Остаток дня я провела в одиночестве.

***

- Если каждый будет болью отвечать на боль, то в конечном счёте будет действительно проще жить вдали друг от друга. Ей плохо, вам плохо. Разве это дело, а, альфа?

Психолог ушёл. Лёгкие горели, кровь бурлила. Я еле сдерживался, чтобы броситься к ней и закрыться носом в её волосах. Моё пламя на снегу, моя рыжая бестия... Лиса, как же ты не понимаешь, что без тебя я больше не смогу! Ты уйдешь и я умру. Больше не переживу твою потерю. Я тебя столько раз хоронили, воскрешал и снова искал...

***

Покинутая и кажется забытая. У меня уже затекло все тело.

Из кабинета не шёл запах Ромы, внутри все начинало гореть от желания унюхать его, увидеть его... Ночной кошмар грозил повториться.

Открылась дверь. Мои ноздри уловили его запах. Рома уселся за стол, в руках была миска с курицей. С сырой курицей.

- Есть будешь?

Я отвернулась от него. Из глаз потекли злые слёзы.

- Хочешь обернусь? - неожиданно предложили мне.

Ага в офисе, в центре столицы.

- Уходи! - требую.

Рома оскорбился, подхватил нетронутую тарелку и вышел вон.

Под вечер я заснула. Среди ночи проснулась, как от удара. Я лежала на кровати - раздетая, без скотча, под одеялом. Рядом спокойно спал Роман. Он сонно завозился и открыл глаза.

- Что? - пробурчал он и широко зевнул.

Я собралась с духом и выпалила:

- Покушай. Не выйдет из нас пара. Не выйдет и все тут. Давай разбежимся, ты же предлагал...

- Я лгал, - перебили меня.

- Зачем? - я вообще перестала что-либо понимать.

- Хотел включить твой инстинкт. Обычно все работает наоборот зверь чует человека. У тебя зверь учуял зверя. Бывает. Но ты у меня вообще вся не типичная.

- Я так не могу. С тобой не могу и не хочу и...

Рот накрыли во властном поцелуе. Мой второй поцелуй с Ромой был яростным, с привкусом крови, боли и лишь слабым намеком на нежность.

Рома отстранился от меня лишь под утро. Казалось всю ночь напролет мы ломали кровать, прижимались к друг другу, глотали дыхание друг друга.

Он рисовал причудливые узоры на моей спине и покрывал поцелуями шею. Я млела от ласк и просто нежилась в его объятиях. Не выдержала ласк и вновь полезла к нему...

Утро мы встретили вместе. Я была измотанная, помятая и почему то счастливая. Отдыхала на его плече, а он дышал в мои волосы.

- Было не больно? - волнение и забота в его голосе меня позабавили.

- Нет. Было... Не плохо... - улыбаюсь.

- И только? Я видимо плохо старался. - он поцеловал меня в макушку.

- Ты вообще себя плохо вел со мной. - я припомнила все свои обиды на него. - было бы лучше нам разойтись. - сама не верю в то, что предлагаю ему.

- Нас тянет к друг другу. Ты сука, я самец.

- Сука - ужасное слово. - вырвалось у меня.

- Мы животные.

- Я не сука, - запротестовала.

- А я между прочим завидный самец, - он навис надо мной сверху, пристально разглядывая моё раскрасневшееся лицо.

- Волк ты плешивый, - я улыбнулась и припомнила ему его фразу, - и норы своей нет.

- Ага, только несколько квартир и домов по миру. Но норы нету, - он наклонился и прикусил мочку уха.

Я задрожала от ласки.

- Не выйдет у нам все равно ничего, характеры разные, ты только и делаешь что больно...

- А ты, - Рома отцепился от моего уха и уставился в мои глаза, - я три года сходил с ума, так как ты всего пару часов! Думаешь мне легко было?!

- Может разбежимся? - я сама не верила, что произношу. Безумно хотелось продолжить целоваться.

- Если сможешь встать с кровати, то может быть поговорим, - Рома вновь склонился ко мне для поцелуя.

- Я вновь солгал.

Время обед, я все еще лежала в кровати и была готова продолжить... Но о чем он?

- Ты о чем? - хрипло поинтересовалась

- Не отпущу. Не разбежимся. И это не обсуждается. К тому же ты так и не встала с кровати.

Я чисто из чувства противоречия попыталась сползти с матраса - Рома закинул на меня руку и прижал, прекращая на корню попытку к бегству.

- Ты злой. - я надулась.

- Угу. Знаешь, я все же сорвался. Хотел показать как было плохо мне, не пожалел твоих чувств. Тебе ведь тоже жилось не сахар. Я твою жизнь пустил под откос.

Когда я говорила "ты злой", я подразумевала несколько иное.. Но раз уж он начал такой серьезный разговор то:

- Ты подслушивал?

Просто он говорил прямо точно также, как и я... Или он подслушивал разговор с психологом или мыслил также... Скорее первое. Разозлиться на него что-либо?

Рома поднял ладонь и принялся перечислять и загибать пальцы:

- Укусил, работы лишил, вуз ты бросила, в тебя стреляли, ты убила, а ещё тебя укусил рыба-сом. Вот последнее меня больше всего волнует. Как так могло получиться?

Я захихикала:

- Когда рыбачила, случайно лапой наступила в его подводное логово - он и укусил. Я тогда вверх метра на три из воды выпрыгнула. Так испугалась.

- А я тебе вчера диплом купил. - неожиданно произнёс Рома не впопад.

Я замерла.

- Твоего вуза. Можешь теперь работать ювелиром. Начнешь с чего-нибудь... Не пахнущего. А потом...

- Не выйдет. - я сразу загрустила и напряглась. - Ты ведь все подслушивал, да?

- Да, - он не стал отпираться.

- Ничего не выйдет все равно. Я в лес хочу. Ты меня к тому же похитил. И характер у тебя поганый. И ты явно старше. Тебе лет тридцать?

- Послушай, - Рома освободил своё плечо и навис надо мной, - хватит говорит ничего не выйдет, разбежимся. Ты даже не пытаешься. У нас есть шанс. Я перестану злиться по мелочам, ты станешь более социальной. И все получится.

Мне бы его энтузиазм.

- Не прячься под кровать. Тебе предстоит жить с волками, отстаивать из месяца в месяц право на это место в стае. У нас жестоко, но сук своих мы любим, - я поморщилась, - ладно жен. Тогда нужно жениться. - Рома исправился.

- Самое поганое предложение руки и сердца. - подколола его.

Я не собиралась бежать с ним под венец. У нас полно еще неразобранных конфликтов.

- А это и не предложение. - огорошил он. - Это факт. А поженимся, когда выпилишь нам кольца. Сама. Или спаяешь. Мне как бы все равно. Но учти - если мне кольцо не понравится, я его выброшу, - пригрозил он.

Я замерла и не понимала, как так опять получилось, что моё бедующее планируется посторонними людьми?

С другой стороны - может сдаться? Смириться и действительно побороться за право быть, жить среди людей? Попытаться полюбить вот этого волка?

Впервые, с тех пор как меня укусил оборотень, жизнь перестала катится под откос. Она замерла где то у самого основания очень крутого подъёма.

На следующий день я встретилась с Мишей, Владом, его родителями... Пришлось изворачиваться и успокаивать всех разом и Энн и её мужа и Влада и Мишу. В отместку им, их скандалам я строго спросила: почему меня вообще не посвятили в парообразования? Народец притих.

Мы долго беседовали, я заверяла дорогих мне оборотней в своём благополучии, и в конечном счёте мы обещали созваниваться. Рома подарил мне телефон, куда первыми контактами были занесены все лисье семейство, вся Вестминстерская стая, Миша и телефоны его коллег из ЧОПа. Меня тот час включили в групповой чат в ватс аппе. Теперь я могла писать в чат Вестминстерской стаи и Мишиного ЧОПа.

Также Рома пожертвовал своей переговорной. Её полностью переоборудовали под мастерскую, оснастили рабочими инструментами, материалами, поставили навороченный сейф с драг камнями. Я была настроена скептически. Доверять мне алмазы? Бриллианты? Да моя дипломная работа - это сталь, серебро и пластины! Ключ от сейфа я вручила Роме и категорически отказалась портить камни. Начинать надо с простого - фигурки из дерева.

Спустя месяц, по почте в посылке, были направлены в Лондон двадцать восемь деревянных фигурок лис, а Мише в офис - деревянный мишка на бочонке с медом. Я обработала деревянные поделки лаком, защищающим его от разрушения и тщательно упаковала подарки. За Мишин не волновалась - тут пути всего на три улицы... А вот за Лондонскую посылку переживала и вынесла Роме весь мозг. Волк помогал отслеживать посылку с помощью курьерской службы доставки и в конченом счете произнес: "Лучше бы сами съездили и подарили, чем этот геморрой!".

Спустя три дня чат Вестминстерского семейства взорвался фотографиями. Лисы присылали фотографии себя и своих деревянных лисичек. После Энн выложила фотографию, где на камине была расставлены вся деревянная семейка. Подпись Энн трогала:

"Вся семья навеки вместе"

Эти месяца мы много времени проводили с Ромой. Ходили гулять по ночным улицам, выезжали за город, чтобы побегать в звериной шкуре. Рома звал меня рыжем пламенем на снегу и всячески нахваливал моего зверя. Мне это неимоверно льстило. Рома был не только злой, вредный и жёсткий - ещё он был заботливый, ответственный и ставил цели стаи превыше своих. Я так и не поняла его роль в стае - что то типа главного... Он решал вопросы, конфликты, почему то часто дрался за это место с другими волками и бесконечно заседал на собраниях. Его папа какой та Альфа и Рома вроде тоже альфа... Я так и не осознала иерархию в этой структуре.

Его волчья стая меня не приняла. В присутствии Ромы - тишь да гладь, а стоило ему удалиться, как мною тотчас намеревались помыкать, поддеть меня и унизить. Я без энтузиазма относилась к поездкам в стаю, но и деваться от этого было некуда - без Ромы мне было плохо, а ему плохо было без меня.

В конечном счёте я решила, что мама Ромы, Елена, была права некогда права - лисам не место с волками.

Не знаю, когда я полюбила Рому. Только хочу сказать одно - это не было каким-то мгновенным падением в омут любви. Наоборот - я очень долго не могла осознать свои чувства к нему.

Спустя наверное год, после описанных выше событий, мы как то гуляли по набережной и если мороженное, Рома лизал вафельный стаканчик, когда неожиданно поправил прядь моих волос, чтобы та не лезла в мой рот.

Этот жест послужил толчком. Я вдруг смутилась как в первый раз, как при первом поцелуе, я зарделась и покраснела. Сердце мое в тот момент запело и сама не знаю почему, но я произнесла:

- Я тебя лю... - осеклась на полуслове.

- Что? - Рома повернулся ко мне и замер.

- Ничего. - я смутилась еще сильнее и замолчала.

Именно в тот день я начала пилить нам кольца. Банально, но для изготовления выбрала две каменные породы гранита. Ему - черный с белыми вкраплениями, себе - красный. Когда изделия были готовы - то встал новый вопрос: как мне сделать ему предложение? Как сказать, что я его полюбила? С чего начать разговор? За помощью я обратилась к Энн...

Мы сидели на кухне и листали журналы. Я - листала журналы по геологии, меня привлекали картинки с камнями, драгоценностями. Рома листал что то про машины. Мы пили чай с молоком, когда неожиданно пиликнул мой телефон. Я мельком глянула на сообщение.

Энн писала в ватс аппе:

"Моя дорогая, ты уже сделала это или нет?!"

Да, я спросила у нее как мне быть. Она была единственной девушкой, жнщиной, с которой я дружила. Но честное слово - все советы, что она надавала были глупыми.

"Нет еще" - отправила ей сообщение и сразу следом "никак не решусь. Не могу".

Телефон пиликнул: "Ох. Вечно все надо брать в свои руки!"

Я напряглась и отбросила журнал. Пальцы застрочили на экране яростное и встревоженное:

" брать в свои руки?!"

Энн не отвечала. У Ромы пиликнул его телефон, оповещая о входящей смс.

Он стал из-за стола и пошел в комнату. Мне было не до него, раз уж он вышел - я смело набрала Энн, но та не брала трубку, словно нарочно меня игнорируя.

- Кхм-кхм. - Рома вернулся и встал рядом со мной, заглядывая мне через плечо и явно намереваясь со мной о чем-то поговорить.

- Сейчас, мне нужно срочно поговорить с Энн, - я продолжала терроризировать трубку, но Энн не брала телефон.

- Потом, - он ловко выхватил из рук аппарат и спрятал его в кармане брюк.

- Верни!

- Потом, - с нажимом повторил мне волк.

Я надулась:

- Это было очень важно, между прочим!

- Важнее чем это? - он неожиданно опустился передо мной на одно колено и продемонстрировал в раскрытой ладони два...два моих кольца!

Я задохнулась. Обрадовалась. И испугалась. Это что? Это предложение?!

- Вопрос задавать не буду, но да я согласен. Ты тоже, но это менее значительно. И еще: ставлю тебе перед фактом, ты уже два года как по документам моя жена. Заглянула бы хоть раз в свой родной паспорт! - следом за кольцом он выудил из кармана официальную корочку.

Я дрожащими руками развернула первый оборот. Василиса Орлова.

- Поздравляю, со свадьбой, давай сюда палец. - Рома ухватил меня за руку и принялся натягивать кольцо.

- Но... - я просто не знала что еще сказать и чисто по инерции продолжала сопротивляться. Рома встал и обнял меня за плечи.

- Но, но, - передразнил он, - Я тебя люблю безо всяких там "но".

Я расплакалась от счастья и обняла его, и с трудом выдавила такие правильные, нужные слова:

- Я тоже...тоже тебя люблю.

Завершено

Июнь 2017г.

У текста нет аннотации, пока не придумала

Как всегда буду рада комам)

Content

Ки Алина
Василиса