Цена покорности

Глава 1. Аукцион

Дарина

— Иди-иди, — подтолкнул в спину распорядитель торгов. — И руки опусти. Представь, что ты на пляже.

Он издевательски хохотнул.

«Ради Женьки. Я должна», — проговорила я про себя и вышла на сцену.

Темный зал, подсвеченный красным, три подиума с шестом. Мой — тот, что посередине. Я задрала голову прошла к нему, стараясь не смотреть на собравшихся. Вслед за мной шел распорядитель. Он подал мне руку, помогая забраться, и оповестил в микрофон.

— Изюминка нашего вечера. Невинная, прекрасная, покорная Дарина. В вашей власти не день, не два, а целый год. Детка, покрутись.

Я неуклюже потопталась на месте, поворачиваясь спиной, снова лицом. Хотелось убежать, провалиться сквозь землю или хотя бы прикрыться, но я повторяла про себя снова и снова: «Ради Женьки. Женьке нельзя в тюрьму. Он должен учиться. Он гений. Он сможет вырваться».

Распорядитель продолжал говорить, но я его не слышала. Лишь, когда он объявил начальную стоимость шикарного лота, я невольно стала фокусироваться на мужчинах в зале, которые поднимали руки.

Какая разница? Нужно смириться, что мой первый раз будет с жутким и, скорее всего, не самым приятным человеком. Кто из приличных мужчин станет покупать себе любовницу на год? Да еще девственницу. Он точно будет извращенцем или педофилом. Я в свои девятнадцать едва ли выгляжу совершеннолетней.

За меня предлагали цены действительно не самые приятные личности. Лиц я не видела, но хватало и смутных очертаний огромных животов. Они свои члены видят, наверно, только в зеркало.

Меня затошнило. Я постаралась абстрагироваться и не представлять свой первый раз.

Год, всего лишь год, Дарина. Это не так много. Я потерплю. В конце концов, озвучивают такие суммы, которые полностью покроют расходы на взятки и адвоката. Он говорил, нужно пять миллионов, а за меня уже давали десять. Десять процентов заведению. Хо-хо, да я отлично заработаю.

Отвлекая себя этими нелепостями, я продолжала следить глазам за мужчинами, которые делали ставки. Желающих становилось все меньше. Очень скоро в торгах остались двое. Сухой, как богомол, старик со скрипучим голосом и жирный боров. Эндокринолог и Депутат, обозвала я их. Сама не знаю, кто хуже. Слезы застилали глаза, я зажмурилась. Распорядитель подбадривал повысить еще, а подиум стал крутиться, показывая меня снова со всех сторон.

Я сжала кулаки, закусила губу, натянула нервы, окаменела, отстранилась. Так и буду жить следующий год. Всего лишь год. Не так и много.

Эндокринолог поднял руку, и депутат саданул кулаком по столу, за которым сидел. Я выдохнула.

— Двадцать четыре миллиона — раз, — проговорил распорядитель.

— Двадцать восемь, — рявкнул Депутат, не заботясь правилами о поднятой руке.

— Тридцать, — тут же откликнулся эндокринолог.

Даже в темноте я разглядела его усмешку на изрезанных морщинами губах. Стало жутковато. Если Депутат, похоже, хотел просто трахать меня, то в холодной улыбке старика было намного больше, чем банальный секс. Это же БДСМ клуб. Даже думать не хочу…

— Тридцать — раз. Тридцать — два, — бодро затараторил распорядитель, видя, как Депутат уходит в сердцах. — Тридцать миллионов рублей…

— Пятьдесят, — услышала я спокойный, голос откуда-то со стороны.

Повернув голову, увидела мужчину у двери. Он стоял, привалившись к косяку, скрестив руки на груди. Кажется, жевал зубочистку.

— Антон Михайлович, — обратился распорядитель к Эндокринологу, провоцируя того на ставку.

Но старик поднял руки, скрипуче проговорил:

— Пас.

— Пятьдесят миллионов — раз. Пятьдесят миллионов — два. Пятьдесят миллионов — три. Продана Кириллу Салманову.

Аплодисменты.

Я взглянула на Эндокринолога, который теперь прятал за улыбкой разочарование, а когда посмотрела на дверь снова — того, кто меня купил, уже не было.

Распорядитель уводил мен со сцены за руку, словно невменяемую. Я действительно с трудом соображала. Кто меня купил? Откуда он взялся? Сразу предложил цену почти в два раза больше. Кирилл Салманов. Он не участвовал в торгах. Словно мимо шел и тут, бах, распродажа. Дай, думаю, куплю себе любовницу.

Бррр…

Я в очередной раз заставила себя не думать. Сейчас нужно иметь трезвую голову, как никогда. Будем деньги обсуждать. Я почти не удивилась, увидев в кабинете распорядителя адвоката Жени. В конце концов, именно он озвучил мне сумму взяток и его персональных услуг, если я хочу вытащить брата. Он же и посоветовал, как и где быстро заработать космическую для меня сумму.

— Сергей Иванович, — поприветствовала я его, словно мы каждый день встречались тут, и я регулярно щеголяла прозрачным лифом и трусиками.

— Дариночка, — заулыбался он и протянул руки.

Обнять меня хочет? Серьезно?

— Это лишнее, — проговорила я, стараясь звучать уверенно и выглядеть достойно. Насколько это вообще возможно в подобной ситуации.

— Вещички твои, — кивнул на мою сумку распорядитель. — Ну-с, поговорим о деле, да?

— Само собой, — тут же откликнулся адвокат.

Очевидно, он именно для этого здесь и ошивался.

— Итак, — распорядитель присел за стол, даже не дожидаясь, когда я оденусь.

Не знаю, что унизительнее: стоять посреди зала почти голой или натягивать джинсы перед мужчинами, которые смотрят на меня, как на чемодан с деньгами. Или на кусок мяса, который можно продать. Женщину, а тем более человека или, упаси боже, личность они во мне точно не видели.

— Я могу часть суммы получить на карту, а часть наличными? — решила я взять деловой тон, раз уж вид подкачал.

Сергей Иванович приподнял бровь, а распорядитель раскатисто засмеялся.

— А ты шустрая, деточка. Полагаешь, у нас тут безналичка в ходу? Бухгалтерия, налоги, все дела.

Я вспыхнула и пожала плечами, наконец, натянув джинсы на задницу. Теперь смеялся и Сергей. Накинув и кое-как застегнув рубашку, я присела на диван. Один бог знает, что было на этой обивке, но стоять, как на выставке, мне не хотелось еще сильнее.

— Итак, детка, давай про деньги и твою долю.

— Да, Дарин, про деньги, — поддакнул адвокат.

Я вся обратилась в слух.

Распорядитель пустился в пространственные объяснения, стал выделять проценты клубу, посреднику, за простой зала, на неустойку девицам, которые пропустили день работы, даже ндс приплел. Я нормально считаю, но уже к середине сбилась. Стало понятно, что разбогатеть мне не удастся. Но, когда в итоге была озвучена сумма для меня в пять миллионов, не выдержала.

— Да вы шутите?! — воскликнула я.

Распорядитель прищурился.

— Не надо кричать на меня, девочка.

Его глаза блеснули недобро. Он встал из-за стола и пошел на меня, как ледокол Красин.

— Воу, дружище, остынь. Она же девчонка глупая, — вступился за меня Сергей Иванович, вставая между нами. — Дарина, на минуту.

Он вытолкал меня за дверь, толкнул к стене в коридор.

— Ты сдурела? Забыла, где находишься?

— Но вы же меня просто ограбили, — зашипела я на адвоката.

— Как ты заговорила, — хохотнул он. — А хотела просто денег для брата достать. Но теперь услышала сумму, и проснулась жадная стерва, да? Угомонись, девочка. Ты не представляешь, как тебе повезло. Салманов, он даже не доминант. Побалуется и выгонит тебя через месяц-другой. А брата твоего я вытащу, как и обещал. Будешь возмущаться или распустишь язык, пожалеешь.

Я вжалась в стену, чувствуя, как трясутся поджилки. Вспомнилось лицо Эндокринолога и досаду Депутата. Стало жутко. Я смутно понимала, что такое БДСМ. По большей части знания об этой субкультуре подчерпнула из пресловутых «Пятидесяти оттенков».

— Кто он? — спросила я осипшим голосом, — этот… Салманов.

— Биржевой игрок, аналитик, брокер. Пару лет назад сделал удачный прогноз, сорвал неприлично большой куш. А потом еще и приумножил последующими выгодными вложениями. Баловень судьбы, одним словом.

— Понятно, — просипела я.

Послышались шаги, я увидела мужчину в костюме.

— Кирилл Олегович прислал за девушкой.

Тут же вышел и распорядитель. Его жуткое лицо превратилось в заискивающее.

— Да-да, я провожу. Твоя сумка, милочка.

Он бросил мои вещи на пол. Прелестно.

Я присела, чтобы поднять. Едва я выпрямилась, то почувствовала стальную хватку.

— Попробуешь удрать — пожалеешь, — шепнул мне в ухо распорядитель, больно сдавливая шею пальцами. — Из-под земли достанем.

— Дарина, я позвоню, — крикнул мне вслед Сергей Иванович.

Я задрала нос, ничего ему не ответила, гордо пошла за мужчиной. Мы вышли куда- то на задний двор, где была припаркована черная машина. Очевидно, тот, кто пришел за мной, был водителем Салманова. Он забрал мою сумку, открыл мне дверь, и я юркнула в салон на заднее сиденье.

Салманов сидел у окна напротив, даже не среагировал на мое появление. Я боялась взглянуть на него и смотрела на свои руки, что лежали на коленях. Краем глаза я видела, как Салманов что-то просматривал на планшете, тыкал в экран, сжимал губы и сосредоточенно хмурился. Водитель сел за руль и завел машину. Мы тронулись. Я нерешительно произнесла:

— Добрый вечер.

Глава 2. Покупатель

Салманов

Приехал в клуб поиграть, называется. Думал, развлекусь в какой-нибудь горячей сцене с опытной девочкой, а то и двумя, а тут… Закрыто на спецобслужвание, вашу мать. А я разве не спец? Еще какой. Разумеется, меня пустили в виде исключения. Нужно было сразу идти к девочкам, дернул же черт заглянуть в зал. Любопытно было, кто сегодня на аукционе. Тот же черт подвиг назначить цену. Теперь я счастливый обладатель девицы, которая значится по накладной девственницей и очень покорной. Год, вашу мать! Да я от женщины за час устаю. Что мне делать с этой ряженой институткой целый год? Заставить драить дом и так сэкономить на уборке? Пятьдесят долбаных лямов, ага.

Первым порывом было пойти к хозяину клуба и все отменить, но я вспомнил влажный блеск блеклых глаз Антона, истории Нади. Разум тут же спроецировал все эти зверства на девчонку, что жалась от страха на подиуме. Захотелось покурить, а ведь сто лет назад бросил. Жалко ее стало. Такая мышка бестолковая. Зачем сюда пришла? Заработать? Большая ошибка. Собственно, кто бы говорил об ошибках.

Я специально не пошел к распорядителю. Вадик Злой нравился мне еще меньше больного на голову Антона. Все вопросы с деньгами утрясет Лиза, если ее не хватит Кондрат от таких новостей, конечно. Ну а за девчонкой послал Колю. Он частенько привозил местных жриц любви на дом и ориентировался в коридорах клуба едва ли не лучше меня.

Кода хлопнула дверь черного хода, я проверял сегодняшние сводки. Дурная привычка, чуть что хвататься за дела. Но, что поделать. Мне нравится моя работа. Люблю все держать под контролем.

Когда Коля вывел девчонку из клуба, я не сдержал мученического стона. Она и на сцене показалась мне слишком юной, а в джинсах, рубашке и кедах — просто школьница какая-то. Максимум первокурсница-провинциалка, которая спешит к маме домой после первой недели учебы. Или это спортивная сумка через плечо провоцировала на фантазии? Боже, ну зачем я поехал сегодня в клуб? Это наказание, да? За что?

Коля забрал у девицы сумку и открыл ей дверь. В салон вместе с ней проник запах свежести, цветов и страха.

Она, как зритель в цирке, которого запихнули в клетку к тиграм. Дебиловатая улыбка, нарочитое спокойствие, но глаза так и бегают, а дрожь, гуляя по всему телу, собирается на кончиках пальцев, отзываясь тремором.

Моя покупка уселась у окна напротив, сложила рук на коленях и уставилась на них. Я продолжал листать сводки, но посматривал на нее краем глаза. Что будет делать, интересно? Мелькнула мысль, возможно, она станет неполой покорной. Хорошо сдерживает эмоции, я почти купился на это спокойствие. Если будет молчать до конца пути, не исключено, что…

— Добрый вечер, — тут же произнесла она, расквасив мои нелепые надежды в кровь.

Зачем женщинам рот? — Правильно, для минета. Но кто-то их всех обманул, и они считают, что для трепатни. Вот и эта…

Я не отрывая глаз от экрана уточнил:

— Добрый?

Она, похоже, не уловила тонкого стеба и вопросительной интонации. Не придумала ничего лучше, как представиться.

— Меня зовут Дарина. А вас?

Я повернул голову, чтобы посмотреть на нее. Это чудо протягивала мне руку. Деловая какая, господи.

— Кирилл Олегович Салманов, — представился я, поглотив ее прохладные пальцы своей ладонью.

— Очень приятно, — пискнула она, пытаясь выдернуть руку.

Я не отпустил, конечно. Держал крепко и смотрел в перепуганные глаза. Она не моргала, не отводила взгляда. Как зачарованная мелкая мышка перед удавом.

— Приятно? — снова повторил я за ней с вопросом.

Она перестала пытаться выдернуть руку.

— Я что-то сделала не так?

Я отпустил ее и рассмеялся.

— Все, детка. Ты все сделала не так.

— Я могу это исправить?

— А ты бы хотела?

— А вам это нужно?

— О, я уже и не знаю.

Я продолжал посмеиваться. Н и дела. Обычно болтовня девиц жутко раздражала, а уж если дело касалось покорных, которые не умели держать язык за зубами, я мог и разозлиться. А эта дурочка уже нарушила все возможные правила общения с хозяином. Мне бы хоть нахмуриться, но вместо этого смеюсь. Что за чудо.

Потирая руку после моего захвата, она спросила:

— Я должна вас звать по имени отчеству?

Я глубоко вздохнул. В сотый раз за этот добрый вечер.

— Дарина, милая, ты вообще не должна была ко мне обращаться.

— Эээ, разве наше странное знакомство отменяет банальную вежливость?

Мне почти стало стыдно. Но уже через мгновение я вспомнил, кто тут хозяин. Ладно, придется объяснить.

— Ты даже взглянуть на меня не имела право без разрешения. Я купил тебя, девочка. И тебе крупно повезло, потому что любой другой из этого клуба… — Я мотнул головой назад, где за спиной остался особняк для особенных развлечений. -

… уже выписал бы тебе десяток плетей в качестве наказания, и ты бы неделю не могла сесть на задницу.

— А вы меня, значит, пороть не будете?

Она напрочь игнорировала намек заткнуться. Либо тугодумка, либо просто без тормозов. Не знаю, что хуже. Боже, дай мне терпения.

— Надо бы, но боюсь увлечься. Тебя еще воспитывать и воспитывать.

— Разве это не противоречит правилам педагогики? Телесные наказания — худший метод воспитания.

Она очень старалась сжать губы, но все равно заулыбалась. Нормально, да? Шутим. Очень уместно. По-хорошему, надо было просто прекратить этот нелепый треп и вернуться к правилам поведения уже дома. И завтра. На свежую голову. Но все тот же черт дергал меня за язык, побуждая отвечать дерзкой девице.

— Шуточки, а? — я старался звучать сердито. — В контракте не было ни слова про смех до упаду. За юмор мне придется приплачивать?

— Неа. — Она уже не прятала улыбка. Наглюха мелкая. — Юмор бесплатно, а вот за сарказм буду драть втридорога.

Я услышал какой-то странный звук и взглянул в водительское зеркало заднего вида. В нем отражалась ухмылка Николая. И это он только что хмыкнул.

Прекрасно. Просто восхитительно.

Разумеется, водитель тут же вернул себе серьезность, а я с удивлением обнаружил, что сам улыбаюсь. Когда последний раз женщине удавалось меня развеселить? Кажется, это была Лиза. Год назад она просила отпуск на месяц. Я ржал, как конь. Дал ей десять дней и путевку на Кипр. Я не деспот, но она бы с ума сошла целый месяц без работы. Не тот человек.

На остроумное замечание Дарины я решил не реагировать. Нахмурился, вернулся к сводкам в планшете. Она, похоже, усвоила урок и более не подавала голоса. Видимо, чтобы и не смотреть на меня, уткнулась к окну, глядя на темноту.

Я же воспользовался моментом и изучал ее. Ничего особенного. Русые волосы. Приятное лицо. Фигура… Да тоже ничего особенного. Грудь маленькая, едва ли второго размера. Задница тоже не выдающаяся. А за этой бестолковой одеждой вообще не разберешь, девчонка она или смазливый парень. Если бы ее в таком виде выставили на подиум, вряд ли бы сорвали куш. Хотя… Сейчас в моде андрогины.

Пока ехали, я судорожно решал, что с ней делать. Где поселить? Дом или флигель? Лучше бы отдельно, конечно, но там не убрано. Спальня на первом этаже? Да, пожалуй. Придется объяснить основные правила, и лучше ей все запомнить и не нарушать мое личное пространство.

Пускай решение продаться не самое умное, но я бы не сказал, что она набитая дура. Просто неопытная совсем. Возможно, ее действительно получится обучить. Взглянув на насупленную девчонку, я вдруг проникся этой мыслью. С профессионалками весело, но каждая чем-то да раздражала. Они, конечно, подстраивались под клиента, но все же… А тут у меня будет личная маленькая шлюшка, готовая всегда для меня. Только для меня.

Эта мысль взвинтила моментально. Возбудился. Проклятье. Не хотел ведь ее трогать сегодня. А с другой стороны… Ладно, посмотрим.

Пока я смотрел, мы приехали. Распахнулись ворота, Коля остановил у дома, попрощался.

— Воу, — не сдержалась Дарина.

Запрокинув голову, она осматривала дом.

— Нравится? — не сдержался я.

— Красивый. Похож на замок чудовища из мультика.

Я оставил ее замечание без комментариев, лишь бросил:

— Пойдем.

Открыв дверь, вошел первый, хлопнул в ладоши — зажегся свет.

— Воу, — снова выдала она.

— Ты можешь выражать эмоции как-то еще? — спросил я, раздражаясь. Может, погорячился, решив, что она не глупа?

— Извините, это у меня от радости в зобу дыханье сперло.

Вот срань. Я скрипнул зубами, но смерил злость.

— Обувь снять, если не хочешь сама драить ковры. Первый этаж — общая зона. Здесь же будет твоя спальня. Пока или вообще, я еще не решил, — начал я инструктировать ее.

Дарина разувалась, бесхитростно озираясь по сторонам. Очевидно, она не голубых кровей. Что ж, для моей затеи это идеально. Будет благодарна за роскошь и достаток.

Пошел вперед снова, показывая дорогу к ее комнате.

— На второй этаж без разрешения не ходить.

— А что там? Роза под колпаком, с которой опадают лепестки?

Она пробормотала это себе под нос, но я услышал. Последняя капля. Я резко затормозил, и Дарина врезалась в меня. Развернувшись взял ее за волосы, сжал в кулаке, потянул, заставляя запрокинуть голову.

— Что непонятного я сказал в машине? Ты говоришь, только, когда я разрешу. Все свои остроумные замечания оставь для мемуаров. Я доступно объясняю?

Она только всхлипнула. Пришлось тряхнуть и приказать:

— Отвечай. Поняла?

— Да, — пискнула она.

Вызов и дерзость во взгляде сменила паника и страх. Удовольствия от этого я не получил. Отпустив ее, пошел дальше через гостиную, объясняя по ходу.

— На втором этаже моя спальня и игровая. Ты поднимаешься туда только по приглашению. Еще хоть слово, Дарина, и я затолкаю тебе в рот кляп. Не вынуждай. Ты еще не готова к таким играм.

Я толкнул дверь и на этот раз пропустил ее вперед, объявив:

— Твоя комната на первое время. Располагайся.

Она прошла внутрь, скинув сумку у двери. Оглядевшись, Дарина остановила взгляд на мне.

Я держался из последних сил. Ее дерзость заводила сильнее покорности любой другой шлюхи. А теперь, когда она смотрела на меня затравлено, захотелось совсем иного. Да и спустить пар мне было необходимо.

Скинув пиджак на кресло, я проговорил:

— Раздевайся.

Глава 3. На колени

Дарина

Дернул меня черт начать с ним светскую беседу в машине. Наверно, это от радости. Как ни крути, а принадлежать год вполне симпатичному мужчине намного приятнее, чем жиробасу или старикашке. Я не рассмотрела его толком, но то, что видела, мне нравилось. Немного пугал сам факт его пребывания в клубе. Такому должны бесплатно давать. Какие тараканы водятся в голове? Похоже, мне предстоит это узнать.

Зря я начала шутить. Он сразу насупился. Дурацкая привычка. Весь мой флирт всегда был разбавлен сарказмом. Парням это не нравилось. Наверно поэтому у меня и не было никого до сих пор. Да и некогда было крутить романы. Нужно деньги зарабатывать.

Так и Салманов не оценил мои потуги быть с ним веселой и милой. Нужно было изучить весь этот БДСМ, наверно. Но теперь уже поздно. Все случилось так быстро.

Теперь я в его власти. Салманов действительно стал похож на чудовище, едва переступил порог своего дома. Место силы у него здесь что ли? Его лояльность испарилась моментально. А я так же быстро поняла, что нужно прикусить язык и не провоцировать.

Он больше не улыбался, говорил кратко, холодно, а когда больно схватил за волосы, на меня накатила такая жуть, что едва не лишилась чувств. Во рту пересохло, и язык присох к небу. Я замолчала, как он и велел. Салманов показал мне комнату, и на один сладкий миг я решила, что хозяин сейчас уйдет. Не тут то было.

— Раздевайся, — прозвучал краткий приказ, едва я оглядела спальню.

Не смея поднять на него глаза, я пыталась совладать с моторикой, но руки не слушались, хотя я мысленно приказывала им начать расстегивать пуговицы рубашки. Пальцы онемели и просто ковыряли ткань. Вдруг все стало реальным. Это не сон. Я теперь собственность этого человека. Того, кто предпочитает покорных рабынь нормальным отношениям. Раздеться — это самое легкое. Нужно слушаться, иначе… О наказаниях я старалась не думать. Глаза щипало, пока боролась с пуговицами. Так увлеклась своими эмоциями, что не заметила, как Салманов оказался рядом. Его пальцы накрыли мои, убирая в сторону.

Он встал у меня за спиной, склонился, уткнулся носом мне в волосы, шумно вдохнул. Как зверь какой-то. Я задрожала. А когда он коснулся губами моего уха, снова чуть не грохнулась в обморок. Даже на подиуме мне не было так страшно и волнительно. Наверно, адреналин закончился, и у меня больше не было анестезии безумия.

— Не надо бояться, Дарин, — тем временем заговорил мой хозяин, сменив суровый тон на вкрадчивые интонации. — Суть нашего взаимодействия не должна базироваться на страхе. Я не собираюсь лупить тебя плеткой или падлом развлечения ради. Не собираюсь загонять тебе иглы под ногти и запирать в холодном подвале без одежды.

«Охренеть, как это обнадеживает», — подумала я. Хватило ума не брякнуть вслух. Да и сил не было. Во рту все еще как в пустыне, даже губами не могу пошевелить.

— Я хочу, чтобы ты доверяла мне, — продолжал Салманов. — Знаю, ты совсем неопытная, но усвоить правила не составит труда.

Мелодичный голос подействовал на меня успокаивающе.

Он обнял меня сзади, и его ладонь нырнула под рубашку, поглаживая мой живот. Второй рукой он стал расстегивать пуговицы, продолжая говорить мне на ухо.

— Запомни сразу. Если я что-то велел — ты делаешь. Если я прошу ответить — ты отвечаешь. Честно. Никакого вранья. Это понятно? Ответь.

— Да, — выдавила я с трудом.

Расправившись с пуговицами, Салманов стянул рубашку, бросил на кровать, развернул меня к себе лицом. Взяв меня за подбородок, он заставил поднять голову и посмотреть на него. Большой палец мазнул по моей нижней губе.

— Поцелуй, — велел он.

Я сомкнула губы, послушно оставляя на подушечке мимолетный поцелуй.

— Лизни, — приказал следом. — Смотри на меня.

Я несмело коснулась языком пальца. Салманов кивнул. Его губы едва заметно дрогнули. Очевидно, он был доволен. Это понимание оказалось успокаивающе приятным. Когда он доволен, я в безопасности.

— Еще.

И протолкнул палец дальше мне в рот.

— Пососи. Глаза на меня.

Я втянула его в себя, снова слушаясь. Думала, будет противно, но нет. Лишь волнительно и стыдно, потому что мне приходилось смотреть на Салманова и видеть, как его глаза темнеют.

— Язык не забывай, — напомнил он и стал крутить пальцем у меня во рту. Я продолжала посасывать, пытаясь обвить языком его палец. Невольно увлеклась.

Салманов облизал губы и не сводил с меня глаз. Лишь чуть прищурился. А я что-то вошла во вкус, пытаясь ему угодить. Хотелось еще реакции, хоть стона или похвалы. Ему ведь нравилось, то что я делаю. Это точно. Но он лишь смотрел, чуть склонив голову. А потом просто вырвал палец у меня изо рта.

— Сколько тебе лет? — спросил Салманов, продолжая буравить меня глазами.

— Девятнадцать.

— Сколько мужчин у тебя было?

— Ни-нисколько, — ответила я запнувшись.

Он нахмурился.

— Правду, Дарина! — проговорил с нажимом и угрозой.

— Ни одного, — повторила я. — По контракту же…

— Ох, ладно. На колени.

Я хлопала глазами, не веря в то, что слышала.

— Дарина, я жду. А заставлять ждать меня не стоит. Терпение не самое прокаченное качество в арсенале моих достоинств. Я уже достиг всех пределов с тобой сегодня. На колени!

И он надавил мне на плечи. У меня просто не осталось выбора. Собственно, его не было, едва распорядитель стукнул молотком. Но может быть он хочет не того, о чем я подумала.

— Открой рот.

Нет, именно того. Я медленно открывала рот, пока Салманов расстёгивал брюки и доставал член. Стоит ли говорить, что я эту часть мужского тела лицезрела впервые так близко. Не сказать, что жутко и неприятно. Ничего неожиданного, как на картинках в Женькиных журналах, на которые я иногда натыкалась. Там было больше женской обнаженки, но и парочки имелись.

Салманов провел рукой по члену, словно предлагал оценить размер и готовность. Он качнул бедрами вперед, и головка коснулась моей губы. И снова не было противно. Блевать не хотелось, плакать тоже. Ничего страшного. Я зажмурилась и собралась уже втянуть в рот, но Салманов схватил меня за волосы.

— Научись слушать, девочка, — зашипел он. — Разве я велел сосать?

Я прерывисто выпустила воздух через рот.

— Велел? — повторил он вопрос чуть громче. — Ответь.

— Н-нет.

— Что я велел?

— Открыть рот, — промямлила я непослушными губами.

— Именно. А до этого велел раздеться. Я собирался начать с тебя, но раз ты не желаешь слышать, слушать и доверять… — он не закончил, перевел дух, словно сказал лишнего. — Ты хоть раз делала минет?

— Н-нет, — снова стала я заикаться.

— Понятно.

Что ему понятно? Зачем эти вопросы? Я совсем растерялась.

— Слушай и исполняй, — поговорил Салманов, отпустив мои волосы. — Целуй.

Головка опять коснулась моей нижней губы. «Как с пальцем», — озарило меня. Я сомкнула губы, покрывая бархатистую кожу поцелуями.

— По все длине, — подсказал Салманов. — И смотри на меня.

Я взглянула вверх, увидела улыбку довольства и одобрения. Меня словно иглой пронзило странное, совершенно неожиданное ощущение. Такое острое, пронзительное. Словно Салманов выпустил из глаз два луча, которые прошили меня насквозь.

«Слушай и исполняй», — вспомнила я его слова и постаралась игнорировать собственное смятение. Я стала целовать по все длине, не забывая про головку, задевая губами пальцы Салманова, которыми он сжимал свой член.

Он смотрел на меня и улыбался, как блаженный, а я все сильнее возбуждалась, заводилась. Кажется, ради этого взгляда и улыбки я могла бы и в узел завязаться. Да, я на коленях, но его удовольствие полностью зависит от меня.

Что за бред? Можно было подумать об этом, но я предпочла сосредоточиться на удовольствии своего хозяина. Слушать и исполнять. Это лучшее, что я сейчас могу. Остальное — потом.

Он отпустил мои волосы и погладил по щеке.

— Хорошая девочка, — проговорил хрипло. — Теперь язык. Как мороженое.

И подмигнул. Издевался, конечно, но меня это не очень заботило. Пусть тешится. Без игл под ногтями и хлыстов я вполне смогу пережить этот год.

Повинуясь приказу, я стала облизывать его, не разрывая зрительный контакт. Заметив, как Салманов вздрогнул, когда я задела языком уздечку, тут же повторила. Он закатил глаза, усмехнулся.

— Да, давай еще. Так же.

Я лизнула раз, другой, третий. Наконец он выдохнул вместе с кратким стоном и снова погладил меня по щеке.

— Быстро учишься. Не безнадежна. Давай, пососи теперь. Только головку.

Он осторожно протолкнул головку мне в рот. Я стала посасывать, и это оказалось совсем не так просто, как с пальцем. Сразу стало не хватать воздуха, почти мгновенно онемела челюсть, появился рвотный рефлекс. Прежде, чем я начала паниковать, зазвучал его голос.

— Дыши носом, расслабь рот. Не насаживайся.

Он убрал руку со щеки и снова взял за волосы, фиксируя голову. Я выполнила его приказ, стала дышать носом, расслабляясь, не переставая посасывать его и смотреть вверх. У Салманова заходили желваки, губы превратились в тонкую линию.

— Замри, — велело он и несколько раз толкнулся бедрами, загоняя член мне в рот почти до самого основания.

Хриплый стон вперемешку с рычанием. Губами я чувствовала пульсацию его члена, и почти сразу он кончил мне в рот. С перепугу я проглотила, но оказалось, это было не все.

— Глотай, — выдохнул Салманов. — До конца.

Я сглотнула снова и одновременно сжала губы, чуть пососав его.

— Черт, — услышала его голос через стон. — Перестаю жалеть, что выкинул на ветер кучу денег.

Глава 4. Ответная любезность

Салманов

Чего только не ляпнешь сразу после оргазма. Один неуклюжий минет, конечно, не стоит пятьдесят миллионов, но вот улыбка Дарины после этих слов — бесценна. Я снова заулыбался ей в ответ. Да, я так себе доминант. Не угрюмый, не злой, такой весь понимающий. Ну и черт с ним. БДСМ не образ жизни для меня, а способ получить удовольствие без глупых ритуалов.

Но девчонка молодец. Для первого раза все сделала неплохо. Даже проглотить смогла. Вообще, стоит отдать ей должное. Не истерит, не ноет, не ревет. А шуточки, видимо, защитная реакция и нервы вперемешку. Никогда не воспитывал покорных, но из Дарины возможно выйдет что-то подходящее.

Перспектива иметь под рукой послушную девочку для снятия стресса показалась мне не такой уж и нелепой. Она всегда будет здесь, дома, ждать меня, готовая по первому же требованию. И когда просыпаешься от стояка, можно не дрочить, а просто спуститься вниз и потрахаться. Красота же.

От этих мыслей улыбка стала еще шире. Отстранившись и застегнув брюки, я проговорил:

— Встань и разденься. Надеюсь, с этим больше не будет проблем.

Она подскочила так резво, что я едва сдержал усмешку. Какие мы шустрые теперь.

— Медленно, Дарина, — уточнил я. — Попробуй быть соблазнительной.

На ее лице отразились такие муки творчества, что я сразу понял — проглатывает саркастические замечания. Проклятье, а я бы послушал. Но не сейчас, конечно. Всему свое время и место. Я не против юмора, но не в этот момент.

Дарина повернулась ко мне спиной, качая бедрами и чуть оттопырив задницу, стала стаскивать джинсы вместе с трусиками. Это, наверно, должно было выглядеть именно так, как я просил, но на деле получалось так себе. Но я оценил старания. Когда она, махнув ногой, откинула джинсы в сторону, я подошел и сам расстегнул застежку лифчика, поддел лямки, помогая им упасть вниз по рукам, увлекая за собой и бюстгальтер. Я не ошибся, у нее была маленькая грудь. Кругленькая, симпатичная, с небольшими сосками, которые сморщились и затвердели. Похоже, не от холода. Дома всегда тепло. Моя маленькая игрушка возбудилась от минета.

Это открытие завело меня заново, с полуоборота. Хоть снова расстегивай штаны. Но — нет. Сейчас ее очередь. Пусть знает, что мое удовольствие не может существовать без ее.

Я положил ладонь на ее грудь и погладил большим пальцем сосок. Дарина пискнула и опустила голову. Волосы упали завесой, спрятав от меня ее лицо. Смутилась? Серьезно? После минета. Смешная.

Я не стал на это реагировать. Пусть. Захотелось помочь ей расслабиться, доставить удовольствие. Заслужила ведь. Хорошая девочка получает награду всегда.

Не говоря ни слова, я продолжал теребить ее сосок. Она пыхтела за волосами, явно стараясь не проявлять эмоций.

— Дарин, если я захочу, чтобы ты сдерживала стоны, то скажу об этом. Не надо давиться. Я же вижу, что тебе приятно. Тебе ведь приятно? Ответь.

— Д-да, — пискнула она, снова заикаясь от волнения.

Чертовски трогательно. Если бы я не знал, что Вадик чертов жулик, то купился бы и поверил, что она невинна. Опыта у нее, конечно, мало, но вот девственность… Вряд ли.

Я на мгновение отстранился, чтобы снять свою майку. Захотелось почувствовать ее кожей, прижать к себе и впитывать дрожь, что стала гулять по ее телу, едва я коснулся груди.

— Иди сюда.

Я притянул ее к себе спиной, наклонился, чтобы целовать изгиб шеи. Дарина охнула и наклонила голову, инстинктивно подставляя кожу моим губам. Отлично.

Я лизнул за ушком, прикусил мочку, заработав глухой стон. Дарина откинула голову мне на плечо, вся затрепетала. Я вернул руку на ее грудь, продолжая играть то с одним соском, то с другим. Она вздрагивала и постанывала, когда я пощипывал и покручивал.

Зря я велел ей не сдерживаться. Каждый звук, что слетал с ее губ, делал меня все тверже. Член так и рвался из штанов снова. Сколько времени прошло? Минут пять? Как виагры сожрал, ей-богу. Я не жаловался никогда на эрекцию, но для перезарядки обычно нужно полчаса. Ну, двадцать минут, если с умелой покорной. А тут? Чего так впечатляет? Ее неопытность? Стоны? Отзывчивое тело? Или вообще сам факт того, что она вся моя. Еще час назад именно это меня раздражало. Чудные дела.

Отбросив мысли о себе, я вернулся к Дарине, которая подрагивала в моих руках, продолжая ронять с губ тихие стоны. Я решил провести воспитательную работу, пока еще мог соображать. Зашептал ей на ухо:

— Мы могли начать наше знакомство именно с этого, если бы ты меня слушала.

Я положил руку ей на живот, очертил пальцем пупок, добавив так же тихо:

— Хотя, признаться, мне жаловаться не на что. Тебя так завел урок минета?

Я медленно повел рукой от пупка ниже. Дарина вздрогнула, дернулась, но в итоге лишь крепче вжалась в меня. Деваться ей было некуда.

— Ответь, — потребовал я.

— Я… Я не знаю.

Окей, хотя бы не врет. Скорее всего, действительно не понимает. Хорошо, что не отрицает эту возможность в принципе.

Я накрыл ее лобок ладонью, встречая очередной рывок Дарины, ущипнул ее за соскок чуть сильнее.

— Тихо, — приказал отрывисто. — Не дергайся.

Забавным открытием стало то, что у нее не было депиляции. Я так привык, что у девочек там обычно все гладко, что прям опешил. Даже опустил глаза, чтобы посмотреть. Да, кудряшки. Погрузил в них пальцы, потянул. Дарина ойкнула.

— Очень миленько, — не сдержался я. — У тебя всегда так?

— Что?

Казалось, она вообще меня не слышит. Очевидно, больше моих слов ее занимали ощущения. Что ж… Сегодня — ладно. Пусть наслаждается.

Наигравшись с ее волосками, я погрузил палец глубже. Она вся была мокрая. Просто истекала, ей богу. Мы синхронно простонали. Причем, Дарина громче меня. Мой член заныл, требуя ласки. Я потерся о ее задницу пахом. Проклятье, как же хорошо.

Чуть надавив на клитор, заработал еще один стон. И хорошо, что держал ее, а то бы девчонка сложилась пополам. Я погладил еще, и она стала задыхаться, дернулась, отчего сама задела мой член попкой. Стало понятно, что пережить оргазм в одиночку ей не придется. Убрав руку с ее груди, я расстегнул брюки, сдвинул белье, поймал запястье Дарины и положил ее ладонь на свой член.

— Сожми, — велел ей на ухо, продолжая покусывать мочку и легонько гладить клитор.

Ее пальчики тут же обхватили. Я одобрительно рыкнул, шевельнул бедрами. Чуть не спустил. Ого, ну и дела.

Нет уж, леди вперед. Я стал гладить ее, чуть надавливая, не прекращая покусывать шею и ушко, толкаясь ей в руку.

Она вся вибрировала в моих объятиях, ошеломлённая ощущениями. Я балдел от ее стонов и попыток погладить пальцем мою головку. Черт, все это слишком.

Дарина всхлипнула, и я приказал мягко:

— Кончай, детка.

Она вскрикнула. Раз, другой, третий. Я прижал палец, продлевая ее удовольствие, впитывая кожей утихающую дрожь оргазма. Испустив тихий стон, она затихла. Я выдохнул и накрыл ее пальчики своей рукой, заставляя провести по члену. Два движения и сперма буквально выстрелила, даря мне освобождение и тонну удовольствия.

Я так и стоял, прижимая ее к себе, едва не скулил от кайфа. Дарина продолжала тихонько поглаживать головку пальчиком, размазывая сперму. Захотелось уложить ее на кровать, привязать руки к изголовью и вылизывать всю такую сладкую и горячую, чуть липкую от пота, который ни капли меня не смущал. Она пахла как-то особенно. Вкусно.

Я поднял руку, чтобы слизать ее соки, но передумал и сунул палец ей в рот. Она пососала. Видимо усвоила урок. Удовлетворение не только физическое, но и духовное разлилось бальзамом по телу. Чтобы не отвлекаться, я поспешил вытащить пальцы у нее изо рта и высвободил член из ее нежной хватки.

Как всегда после секса зверски захотелось есть.

— Приведи себя в порядок. Ванная там. — Я кивнул на дверь возле шкафа. — Надень трусики и рубашку. Жду на кухне через десять минут. Нужно поесть.

— Я не голодна, — тут же ответила она.

И я сразу понял все свои ошибки. Женщины. Все одинаковые. Дай им немного власти и воли, моментально начинаются номера самодеятельности.

— Я разве спрашивал, голодна ли ты? — сменил я мгновенно лояльность на диктат. — Я велел прийти на кухню через десять минут и поесть. Это понятно?

— Понятно, — осеклась она и тут же опустила голову.

Вот так лучше, девочка.

— Жду тебя, — бросил я, застегнул брюки и вышел из ее комнаты, прихватив пиджак и майку.

На кухне я достал из холодильника две банки творога и две ложки. Немного непривычно делиться едой, но это не страшно. Вот поделить кухню и дом вообще — та еще наука. Меня раздражали даже приходящие сотрудники клининга, которых я давно уже поручил Лизе. Мне не хотелось срывать злость на Дарине, потому что она обязательно будет действовать мне на нервы, ошибаться. Нужно сразу обрисовать основные правила.

Уничтожив половину банки творога, взгляну на часы. У нее осталась одна минута. Если опоздает… Перед глазами мелькнула тень, и я поднял голову. Дарина вошла на кухню и встала, не решаясь двигаться дальше. Она была в заказанном наряде. Я приблизился к ней и расстегнул пуговицы рубашки. Взял ее за подбородок, заставляя посмотреть на меня.

— Вот так правильно, — проговорил я с улыбкой.

Щеки залил румянец. Какая прелесть. Я решил не откладывать разговор в долгий ящик.

— Сядь, ешь и слушай.

Я надавил ей на плечи, заставляя опуститься на стул, придвинул банку и ложку. Она едва заметно скривила лицо, но послушно зачерпнула.

— Давай договоримся, что кухня будет нейтральной зоной. Ты можешь говорить здесь свободно.

Дарина тут же встрепенулась.

— Правда?

Я поспешил осадить.

— Правда, только вежливо, Дарин. Не надо мне грубить в любом случае. Это понятно?

— Да. Вполне.

Она зачерпнула еще и сунула ложку в рот.

— Чтобы ты понимала, я не самый компанейский человек. У меня не было опыта совместного проживания с покорной. Я даже не оставлял их на ночь. Поэтому сейчас твоя основная задача — не докучать мне.

— Это я могу, — закивала она истово, явно обрадовавшись. — Вы даже не вспомните про меня ни разу.

«Вот уж вряд ли», — подумал я, а вслух сказал:

— Можешь звать меня здесь по имени, Кириллом.

— Разве я не должна называть вас Мастер или Хозяин?

— Во время игр — да. Ты пока не потянешь стопроцентную вовлеченность. Ты и в принципе не потянешь даже полноценную сцену. Можешь попробовать, но за каждую ошибку перед Мастером тебя ждет наказание. Ты готова к этому?

Я тут же представил, как прижигаю ладонью кожу на ее задице, а она считает удары.

«Один. Спасибо, Мастер».

— Н-наказание? — снова начала заикаться Дарина, вырывая меня из грез.

— А ты как хотела?

На миг мне показалось, что она сейчас расплачется, но девочка лишь продолжала есть, кивая.

— Я поняла, — промямлила она.

Поняла? Уже хорошо.

— Далее. У тебя будут обязанности. Это не пансион «Все включено». Плюс, тебе нужно будет следить за своим внешним видом. Этот кудрявый кустик, конечно, забавный, но с ним придётся распрощаться.

Надо будет Лизе ее сдать на денек, она знает толк в этих женских штучках и в курсе моих предпочтений.

Вообще меня куда-то понесло в частности. Надо о глобальном пообщаться, но с чего начать? Пожалуй, с осмотра врача и контрацепции. Это можно вообще не обсуждать, а ставить перед фактом.

— Какие обязанности? — спросила Дарина, сбивая меня с мыслей. И уточнила ядовито: — Варить кофе, готовить завтрак, вытирать пыль, мыть хозяину ноги?

— Еще слово в таком тоне и мытье ног покажется тебе лучшей перспективой, — рявкнул я. — Не забывайся. Ты здесь для моего удовольствия. Я делаю поблажки, учитывая твою неопытность. Будь благодарна. Если бы последняя цена осталась за Антоном, ты бы провела этот вечер в распорках с такими причудливыми предметами во всех возможных отверстиях, что даже мне представить страшно. Так что доедай творожок, детка, чисти зубки и ложись баиньки. Завтра в шесть утра подъем. К шести тридцати должен быть готов кофе и завтрак. Доброй ночи.

Я направился к двери, но остановился. Забыл сказать самое главное.

— Решишь удрать — пожалеешь. Ищейки Вадика вряд ли вернут тебя девственницей,

— я изобразил пальцами воздушные кавычки на последнем слове. — Живой бы вернули.

Я поднялся к себе и принял душ. Собирался лечь, но передумал. Спустился снова. Свет в кухне не горел. В ее комнате — тоже. Я нашел сумку Дарины у двери, порылся, достал мобильный. Не стала его забирать, сразу пошла к себе. Послушная. Или слишком уставшая. У самого уже глаза закрывались, но из окна видел, что во флигеле горит свет. Набрал Колю.

— Не спишь? Зайду?

— Без проблем, откликнулся он бодро.

Через две минуты я сдавал ему телефон и паспорт Дарины.

— До утра справятся твои ребята?

— Обижаете, — самодовольно фыркнул Николай.

Я хлопнул его по плечу и пошагал обратно в дом. Едва вошел, меня как магнитом потянуло к спальне Дарины. Хотел убедиться, что она спит.

Она не спала. Из-за закрытой двери слышались сдавленные всхлипы. Плачет. Что ж… это нормальная реакция. Может быть, после этой истерики из нее выйдет оставшаяся дурь и дерзость. Лучшее для девочки сейчас — смирение.

Глава 5. Утро

Дарина

Как только Салманов вышел, и его шаги стихли, я выбросила мерзкий творог в мусорную корзину. Что за гадость! Как он это ест? Лучше лечь спать голодной, чем давиться этой дрянью. К тому же, едва он начал рявкать, аппетит у меня пропал начисто. Я вспомнила, что он не просто мужчина, который доставил мне невероятное удовольствие, но в первую очередь мой хозяин. Эти правила, вроде бы и не сложные, но все равно дикость какая-то. Я не могу заговорить с ним, даже смотреть на него вне кухни не имею права. Должна слушаться и исполнять какие-то непонятные обязанности. Завтрак ему готовить. Потрясающе.

Однако вспомнив его слова про Антона и предметы во всех отверстиях, я тут же стала уговариваться себя. Мне повезло. Подумаешь, завтрак и депиляция. Я продалась, и это действительно глупости, мелочи. Нужно привыкать жить по- новому.

Я прошла к себе в комнату, упала на кровать, как была в трусах и рубашке. Моя сумка с вещами осталась у двери, а идти за ней совсем не хотелось. Нарваться на Салманова в гостиной? Не сегодня. Обязательно что-нибудь сделаю не так. Мне хватит впечатлений. Разве что мобильный? А кому звонить? Женька в СИЗО. Надеюсь, адвокат договорится со всеми, и брата выпустят в ближайшее время.

Вспомнив аукцион, противных дядек в зале, чужие руки на своем теле, которые, правда, не причиняли боли… Пока не причиняли. И я должна буду постичь кучу всего, чтобы не злить своего хозяина. От страха, безвыходности и жалости к себе я разрыдалась. Оплакав незавидную участь, я прошла в ванную, где была нераспакованная зубная щетка и паста. Почистила зубы, умылась, расчесала волосы пальцами, вернулась в комнату. На тумбочке у кровати стояли электронные часы. Я потыкала, завела будильник на шесть, легла. Вопреки переживаниям, сон тут же взял верх, и я отключилась. Но вскакивала каждые полчаса. Снилось, что проспала, и Салманов наказывает меня, замахиваясь плеткой семихвосткой, как у Карабаса Барабаса.

Я услышала свист, и вся сжалась, готовясь к жжению на коже и глубоким рубцам…. Но тут запищал будильник. Вскочив в сотый раз за эту ночь, я натянула джинсы и рванула на кухню. Он ведь не говорил, чтобы я готовила в трусах, но и сумку забирать не разрешал. Памятуя свои сны и угрожающий тон Салманова, решила не рисковать.

Завтрак.

Что вот ему готовить? Яйца? Кашу? Что он привык есть утром? Я должна мысли читать? Кофе! Точно помню, что это было в списке. Кофемашиной я пользоваться умела. У нас в салоне стояла похожая. Нехитрая наука. Минута и кухня стала наполняться бодрящим ароматом. Кроме того я нашла ответ на свой вопрос. Пока исткала кофейные зерна, наткнулась на лист бумаги, который был прикреплен магнитами к холодильнику.

Я едва не перекрестилась. Там было расписано меню на всю неделю. По граммам. И еще какие-то цифры, значение которых я даже не пыталась разгадать. Сегодня воскресение. Овсянка и миндаль. Каша с орехами? Серьезно? Извращенец.

Но делать нечего. Пошарив по шкафам и холодильнику, я нашла хлопья, молоко, соль, сахар, пресловутые орехи. Измерила все на кухонных весах, которые стояли тут же рядом с кофе машиной. Сварив кашу, я раздавила орехи молоточком для мяса и отправила их в кастрюльку. На часах 6:29. Кто молодец? Дарина. Страх плетки отступил. Я присела за стол, сложила руки, стала ждать, как покорная слуга, коей я и являлась теперь.

Салманов явился тут же. Пунктуальный, сволочь.

— Доброе утро, — поприветствовал он беспечно и буднично.

Я невольно окинула его взглядом. Шорты, кроссовки, голый торс. Предательская дрожь заставила передернуть плечами, потому что я мгновенно вспомнила, как прижималась к этой широкой груди и желала впечататься в него сильнее, чтобы чувствовать жар кожи и твердые мышцы. Кровь прилила к щекам, и я опустила голову, чтобы спрятать румянец.

— Д-доброе, — промямлила, проклиная свое волнение и заикание.

— Завтрак? — напомнил Салманов, и я вскочила, чтобы наложить в тарелку, которую он сам достал из шкафа. — Кофе?

Кирилл поставил на столешницу и чашку, а сам сел за стол.

Я налила кофе, поставила перед ним тарелку. Салманов заломил бровь и спросил:

— Что это?

— Овсянка, сэр, — не сдержалась я. Разве не видно? Что за дурацкие вопросы.

Не говоря ни слова, не попробовав даже, он встал и вывалил содержимое в ведро. Я замерла, но это полбеды. Кирилл, не стесняясь, вытащил из мусора мой вчерашний недоеденный творог.

— Что это? — повторил он.

— Что это? — повторил он.

— Я… Я не хотела, — попыталась объяснить я.

— Чего ты не хотела? — рыкнул он.

— Доедать.

— А я разве спрашивал, хочешь ты или нет?

Я подумала, что вопрос риторический, и не стала отвечать. Ошиблась.

— Дарина, я задал вопрос. Повторяю. Я спрашивал тебя вчера, хочешь ли ты творог?

— Нет, — одними губами прошамкала я.

— Громче.

— Нет, — едва совладав с голосом, повторила я.

— Прекрасно. Кажется, я велел тебе его съесть?

— Да.

— Знаешь, почему?

— Нет.

— Потому что в нем чертов казеин — это медленный белок, который питал бы твой организм всю ночь. Я хочу, чтобы ты питалась правильно, а не вот это вот…

Он ткнул пальцем в корзину. Если написано, что овсянка, значит — это овсянка на воде, без молока, а орехи подаются отдельно.

— Я не знала, — проговорила я в свое оправдание. Ну, ведь правда, не знала.

— Теперь знаешь.

Кирилл хлебнул кофе. Я замерла. Он прокомментировал и его:

— С кофе не накосячила. И на том спасибо.

— Пожалуйста, — огрызнулась зло.

Кирилл сузил глаза, но оставил мое ехидство без комментариев. Он достал из холодильника контейнер, сунул в микроволновку, отмерил себе орехов.

— Хорошо, что у меня завтрак готов, — ухмыльнулся, садясь за стол.

Он быстро поел, а я стояла и хлопала глазами, как дура, не зная, что сказать, боясь пошевелиться и отчаянно труся из-за того, что попалась с творогом.

Плетка снова засвистела.

Но Салманов, похоже, не собирался меня наказывать. Во всяком случае, за завтрак.

— У меня тренировка, — оповестил он, вставая. — Поешь, прибери здесь все. Через час разложи все свои вещи на кровати.

— Что мне поесть? — уточнила я, боясь разозлить его снова.

— Что хочешь, — вернулся к беспечному тону Кирилл. — Но скоро у тебя будет свой рацион и свои тренировки. Меня не устраивает, что твоя задница плоская, как представления о Земле в средние века. Живот тоже нужно подтянуть.

— А это рацион мне не подходит? — я мотнула головой в сторону бумажки на холодильнике.

— Нет. Он написан под меня.

— Понятно.

Я снова склонила голову. Кирилл взял меня за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. У него это просто коронный жест какой-то.

— Чтобы с творогом это было в последний раз. Поняла?

— Поняла, — ответила смиренно, мечтая снова спрятаться за волосами от его пронзительного взгляда. Только сейчас заметила, что у него глаза зеленые. Просто демон какой-то.

— Молодец, — шепнул Салманов, отпустил меня и ушел.

Стоит ли говорить, что после такого есть мне не хотелось, но пришлось. Я сделала омлет, съела, давясь, выпила кофе и поплелась за сумкой. Она нашлась в гостиной.

Я разложила все свое нехитрое добро на кровати, наконец, расчесала волосы, заплела легкую косу. Кирилл не запылился. Ровно через час. Он теперь был одет в джинсы и тонкий свитер. Я снова отметила широкие плечи и развитую грудь. Хорош он и обнажённый, и в одежде. Еще бы не было этих его заскоков… И тогда бы он точно не заглянул в проклятый клуб, где я продавала себя. Все к лучшему, Дарина. Да, он с тараканами, но могло быть и хуже.

Вспомнив все, что он говорил, я стояла, опустив глаза, молчала.

Он не смотрел на мои вещи и минуты, потом взял простое трикотажное платье, которое я носила на работу, бросил его на кресло вместе со словами:

— От остального избавься. Переоденься и приходи на кухню.

Салманов снова оставил меня в одиночестве в полной растерянности. Избавится? Серьезно? Оставить только платье? И вообще, где приказы из серии: «на колени, открой рот». Не скажу, что я скучаю по его члену, но то, что вчера было между нами в этой комнате, меня не особенно смутило. Я была к этому готова. Я его игрушка для эротических утех. А вот все эти правила, приказы и прочая белиберда жутко нервировали. Хотя всякая дрянь во всех моих естественных отверстиях все еще пугала сильнее, чем заскоки Салманова.

Когда я вошла на кухню, Кирилл снова пил кофе. Его пальцы бегали по экрану планшета. В моих грязных мыслях снова всплыло воспоминание о вчерашнем. Его пальцы у меня во рту, на моей груди, гладят клитор, играют с волосками на лобке.

— Дарин, — позвал меня Кирилл, очевидно, заметив ступор.

— А, да. Я… Я собрала вещи обратно в сумку, но не знаю, куда их деть.

— Просто выстави за дверь. Садовник уберет.

Да. Действительно. Как я сразу не догадалась?

— Ты вся раскраснелась, — отметил Салманов.

— Да, жарко. Водички бы.

— Ни в чем себе не отказывай.

Он кивну на кран фильтра, и я поспешила отвернуться, делая вид, что увлечена водой и стаканом. Кирилл подошел так тихо, что я перепугалась, когда он положил руки мне на плечи. Он склонился, поцеловал меня в шею, лизнул, легонько укусил.

Я зажмурилась и выронила стакан. Он не разбился. Кирилл поймал. Салманов сам набрал воды, поставил стакан рядом, но не спешил дать мне возможность попить. Да и руки у меня подрагивали, не поднимались, висели вдоль тела плетьми.

А вот ладонь Кирилла чувствовала себя очень уверенно, задирая юбку платья, сжимая мой зад.

— Разозлился на тебя и не позвал с собой в душ, — проговорил он почти шепотом, соблазнительно. Дьявол.

— Ничего, я не расстроилась, — ответила я прежде, чем оценила грубо это или нет.

— А вот я очень. А теперь уже нет времени, — усмехнулся Салманов.

Я не успела расстроиться или обрадоваться. Даже спросить, почему.

Хлопнула дверь.

— Кир, ты на кухне? — раздался звонкий женский голос.

Глава 6. Шопинг с помощницей

Дарина

Кирилл убирал руку и поправлял платье медленнее, чем мне хотелось бы. Я запаниковала, но нашла силы не дергаться.

— Салманов, вызвал в воскресенье и не откликаешься. Ты нормальный вообще? — говорила женщина с громким раздражением, приближаясь к кухне. Не знаю, видела ли она его руку под моей юбкой, но, как он прижимался ко мне, точно заметила, когда вошла.

— Доброе утро, — все так же беспечно проговорил Салманов.

Очевидно Кирилл из тех людей, кого ничем не смутить. Уверена, даже если бы я сейчас стояла на коленях с его членом во рту, он был бы так же расслаблен и невозмутим.

— Доброе ли? — засомневалась его вызванная гостья.

Гостья ли?

Я окинула ее взглядом. Узкие малиновые брюки со стрелками, белая рубашка и жилет из костюмной ткани в тон низу. Убийственные шпильки. Волосы забраны в пучок, умеренный макияж, цепкий взгляд. Красивая, деловая стерва.

Наконец отодвинувшись от меня, Салманов нас представил. Вернее, он начала давать указания.

— Лиза, это Дарина. Твоя работа на сегодня. Ваша задача закупить полный гардероб, посетить салон красоты, маникюр, педикюр, депиляция. Ну ты понимаешь. Все женские фокусы. Без косметологии и вмешательств. Придать лоск. Хочу, чтобы блестела.

— Это то самое важное поручение? — уточнила она, едва взглянув на меня.

— Именно. И забросить меня в офис по дороге.

— Кирилл…

Она многозначительно нахмурилась, а мой хозяин только руками развел. Он, наверно, мог бы оправдаться тем, что она незаменимый, ценный сотрудник, отлично разбирается в моде и вообще… женщина. Но Салманов не потрудился хоть немного задобрить Лизу. Лишь улыбнулся лучезарно, переливая остатки кофе в термокружку. Я бы обязательно хотя бы кофе ей предложила, но моего мнения, понятное дело, никто не спрашивал, а проявлять инициативу — себе дороже.

Быстро сообразив, что никаких объяснений она не получит, Лиза развернулась и, намеренно громко стуча каблуками, пошла к выходу.

— Она не разулась, — не могла промолчать я. — Будет мыть пол?

Салманов хохотнул.

— В каком-то смысле. Она заведует клинингом дома. Но, я думаю, что ты сама теперь с этим справишься. Пойдем.

Он обнял меня за плечи и повел вслед за Лизой. Я поспешила опустить голову и прикусить язык. Кирилл уже у двери попросил:

— Посмотри на меня.

Подняла голову.

— Лиза человек жесткий и проницательный, — вводил меня в курс дела Кирилл. — Скорее всего, она будет давить и допрашивать, чтобы узнать, откуда у меня за один день завелась в доме женщина. Лиза моя помощница и очень близкий человек. Вы будете пересекаться достаточно часто. Думаю, тебе бы самой не хотелось, чтобы она была в курсе нашего необычного знакомства. Постарайся держать язык за зубами, не болтай лишнего. Ты просто моя, ты живешь со мной, ты под моей опекой и защитой. Больше ничего никому знать не нужно. Это понятно? Ответь.

— Да, — кивнула я.

— Хорошая девочка. Надеюсь, что обойдется без глупостей вроде жалоб, лишней откровенности или… — Кирилл покачал головой, словно придумывал что-то еще более глупое. — Или побега. Твой паспорт у меня. Телефон держи включенным. Приведи себя в порядок и…

Он улыбнулся широко, лучисто как-то даже, а потом подмигнул.

— И постарайся получить удовольствие от шопинга и салона красоты. Я знаю, девочки это любят.

Я покивала снова. Салманов нагнулся, и я уже думала, что сейчас он меня поцелует. Но Кирилл игнорировал мои губы, прильнул ртом к шее, лизнул, укусил. Больно и сладко одновременно. Я томно охнула. Он усмехнулся, развернул меня лицом к двери, шлепнул по попе, придавая ускорение.

Авто Лизы я увидела сразу. Алый Субару вообще очень приметная машина. Она припарковалась прямо у дома, значит у нее есть код от ворот, как и у водителя. Да и от дома, потому что она вошла сама. О, да, близкий человек и помощница. Потрясающе. Поручил меня любовнице. Ничего лучше не придумал.

Я собиралась разозлиться, но меня отвлек вид. Днем при свете, владения Салманова выглядели еще внушительнее. Не просто дом, а целое имение что ли. С обширной территорией, садом и несколькими домиками рядом. Я зазевалась и споткнулась на крыльце. Наверно пропахала бы носом, а то и расквасила бы лицо в кровь, но Салманов поймал меня, резко дернул на себя, не давая упасть.

— Катастрофа ходячая, — буркнул он, засовывая мня на заднее сиденье Лизиной машины. Я думала, что Кирилл сядет спереди, но он подтолкнул меня дальше, чтобы подвинулась, устроился рядом. Я все еще ерзала, чтобы отползти к окну, но Салманов не дал. Положил руку мне на плечи и притянул к себе.

— Поехали, Лиз.

Всю дорогу он обнимал меня. Его пальцы поглаживали шею. Как раз там, где он меня укусил. По поводу общественных мест и вот таких вот ситуаций Кирилл меня не инструктировал, поэтому я на всякий случай сидела тихо, как мышка, глазея на свои руки и иногда в окно, стараясь игнорировать токи, которые рождались там, где он меня гладил. Глянув в окно отметила, что дом Салманова находится за городом. Мы ехали к центру.

— Что тебе понадобилось в офисе? Выходной ведь, Кир, — спросила Лиза таким тоном, словно это он на нее работал.

Мне очень захотелось, чтобы Салманов поставил ее на место. Я даже подняла глаза и увидела, как Лиза смотрит на нас через зеркало.

— Давно ли обязан отчитываться перед тобой о своих делах? — лениво протянул он, зарывшись носом в мои волосы.

Этого хватило, чтобы дальше мы ехали молча. Я ехидно улыбалась, находя в таком незначительном событии маленькое счастье. Неожиданно стало приятно принадлежать Кириллу Салманову. Если этот факт заставляет заткнуться кралю Лизу. Все портило только знание, что очень скоро он выйдет из машины, и мы останемся с ней наедине. Я морально настраивалась на ее агрессию, давление и расспросы. Я просто с Кириллом. Она это уже знает. Этого достаточно. Подробностей не нужно.

— Тебя забрать? — елейным голосом уточнила Лиза, припарковавшись у высотки в центре.

— Нет, я с Колей вернусь, — бросил Кирилл.

Он потрепал меня по плечу на прощание.

— Буду дома к восьми, — сказал он лично мне. — Очень надеюсь, что ты уже вернешься. Следи за временем и будь на связи.

Я снова покивала. Кирилл довольно улыбнулся. Он провел рукой по моей голове, гладя, словно кошку.

— С волосами н делай ничего. Эта мышиная косичка тебе очень идёт, — бросил он на прощание и вышел из машины.

— Ну что? Поехали тратить денежки Салманова? — фальшивой улыбкой оскалилась мне в зеркало Лиза.

— Да, — ответила ей нейтрально и просто, а сама приготовилась к непростому дню.

Мы не поехали далеко. Лиза остановила у небольшого магазина в центре. Назвать его дорогим бутиком, как обозвать Париж просто городом. Лизу там знали, соответственно и мне очень обрадовались. Если честно, я буквально ждала, что помощница начнет гадить сразу и откровенно. Но она взялась за дело со всей ответственностью. Во всяком случае, мне так казалось. Одежду Лиза выбирала достаточно простую, но все эти вещи сидели на мне так здорово. Ничего вызывающего. Преимущественно кэжуал, коктейльные платья, несколько джинсов, пальто, туфли и сапоги, белье. Возможно, Саманов был педофилом и хотел видеть меня в короткой плиссированной юбке, белой маечке и трикотажных трусиках. Тогда мой гардероб, конечно подстава подстав. Но я все же думала о своем хозяине лучше. В любом случае, влетит не мне, а Лизе, которая не следовала инструкциям.

Покупки нам помогали выносить сами продавщицы. Пакетами забили весь салон сзади, и мне пришлось сесть на переднее сведенье, чтобы поехать наводить красоту.

— Значит, ты покорная шлюха Салманова, — огорошила меня Лиза утверждением, а не вопросом.

Прелесть какая, а я только перестала ждать подвоха.

— С чего вы так решили?

— Ты в его доме утром. Кирилл трахается только с рабынями БДСМа. Обычно он их выгоняет, едва удовлетворится, но тебе удалось развести на шмоточки. Поздравляю. Сорвала джек-пот. Наверно, отсосала, как богиня минета, — наконец сцедила она яд.

Я не стала ничего на это отвечать, лишь улыбнулась, забавляясь ее злостью. Похоже, Лиза боролась с собой до последнего, но не выдержала.

— Не рассчитывай, что задержишься у него, — продолжала она, уязвленная моим равнодушием. — Наиграется и выбросит за дверь, как вшивую кошку.

— Ясно, — не сдержалась я.

Лиза уловила сарказм и заметила мою ехидную усмешку. Похоже, она поняла, что дала маху и не проронила более ни слова. Я отдала ей должное и неожиданно пожалела. Мне не доставляет удовольствия кататься за покупочками с этой дамой, а каково ей? Она в курсе заскоков Салманова, но, похоже, испытывает к нему что- то. Спят они или нет, не так и важно для меня. А вот для Лизы, наверно, ужасно неприятно прислуживать шлюшке, еще и в свой выходной. Она, конечно, не самая приятная персона, но все равно ведь человек. Подтверждая мои догадки, она проворчала себе под нос, паркуясь у салона:

— Мало мне следить, как его красную комнату скоблят после групповушек, теперь еще шлюх приходится отмывать и наряжать. Дожила.

Она сдала меня в салон, распорядившись о полном пакете услуг, и меня начали скоблить с ног до головы. Маникюр, педикюр, обертывание, ламинирование волос и депиляция. На последнем я сломалась. Это было адски больно. Ноги еще куда ни шло, а вот подмышки… Я не сдержала крика и едва вытерпела повторную процедуру для симметрии. Одна мысль о том, что меня подвергнут тому же, чтобы выдрать волосы с зоны бикини… Брррр. Я решила купить специальный крем и сделать все сама. Как раз успею. Это была последняя процедура, и Лиза уже рыла копытом землю, спеша избавиться от меня.

Разумеется, ей не было дела до того, что я отказалась от депиляции бикини. Она так же равнодушно отнеслась к моей просьбе остановить у аптеки и молча расплатилась на кассе картой, как в салоне и в бутике до этого. Не проронив ни слова, и больше не утруждая себя разговорами, она взяла курс в сторону дома Салманова. А мне не давало покоя ее упоминание о групповухах в доме Кирилла. Пользуясь случаем, я решила изучить тему чуть лучше. Основные моменты я почитала еще до аукциона, но все равно понятие имела очень расплывчатое. Думала, что мной будет владеть один человек, а выходило на деле, что хозяева часто одалживали своих рабынь другим или устраивали групповые сцены. Меня передернуло.

Зачитавшись, я не сразу заметила, что мы встали в пробку на шоссе, а время неумолимо мчалось, приближая указанный мне срок возвращения домой.

Глава 7. Разочарование

Салманов

Я поднялся на этаж, вошел в свой кабинет. В офисе было непривычно тихо, но Коля и его товарищ уже ждали меня.

— Привет, — бросил я обоим, ставя чашку на стол, усаживаясь в кресло. — Спасибо за оперативность и извините за воскресенье. Но такое дело…

— Да ничего, шеф, — перебил Николай. — Все в порядке. Мы понимаем

Его товарищ кивнул. Я напрягся и вспомнил, что его зовут Вова. Гений поиска сведений. Он мог нарыть все и везде, на любого человека. Если информация была закрыта, Вова легко хакал хранилища. От архива сельской поликлиники до заболоченных пятьюдесятью хитрейшими способами файлов ФСБ. Не раз этот очкастый ботан спасал меня от сделок с сомнительными партнерами. За свои услуги он и брал соответствующе, но на таких сотрудниках я не экономил.

— Ладно. Излагайте, орлы.

Предсказуемо слово взял Николай. Вова все больше помалкивал.

— Дарина Дмитриевна Шевцова. Девятнадцать лет. Родители погибли в автомобильной аварии пять лет назад. Есть брат. Евгений Шевцов. Ему восемнадцать. Погодки. Воспитывались бабушкой. Она представилась в прошлом году.

— Понятно, — кивнул я.

Не от хорошей жизни Дарина оказалась на подиуме.

— Как она попала в клуб?

— В записной книжке у нее номер Сергея Гараева. Знаете такого?

— Адвокат? — смутно припомнил я.

— Да. Похоже, именно он привел девчонку на аукцион.

— Как они связаны? Откуда знают друг друга? Знакомый родителей?

— Нет, он преподаватель ее брата в университете.

— Сама Дарина учится?

— Закончила училище, работала парикмахером в салоне. Я позвонил туда, она уволилась три дня назад.

— Зачем ей понадобился адвокат?

— Работаем над этим, — подал голос Вова.

— Говоришь, они без родителей, а брат на юрфаке? — зацепился я за нестыковку.

Сейчас, конечно, мода на законников немного утихла, но все равно на эту специальность не пробьешься без связей и денег. Возможно, Дарина влезла в долги. Но Вова тут же разбил мои предположения вдребезги.

— Нет, парень чертов умник просто. Золотая медаль, куча олимпиад, плюс льгота как сироте. Сам поступил. Но сестра ему помогает здорово.

— Да, много работала, — вклинился и Коля. — Хорошая девочка. Не из клубных бабочек.

Я глянул на Колю, приподняв бровь.

— Она тебе понравилась что ли?

— Смешная, — виновато пожал он плечами.

— Да уж, обхохочешься, — буркнул я.

— Вы уж с ней поласковей, шеф, — неожиданно продолжил Николай.

Такой инициативы за ним давно не наблюдалось.

— Я обязательно спрошу твоего мнения, если оно мне понадобится, — огрызнулся я.

Коля осекся и больше не пытался вступиться за Дарину. Сирота или нет, для брата или для себя, но она пошла на эту сделку осознанно. Нельзя получить кучу денег просто так. Я знал это не понаслышке. Нужно быть лучше, умнее, быстрее. Если не можешь, то продавай свое тело, привыкай к хозяину, правилам, новой жизни и не ной.

Я отпустил ребят, а сам еще остался немного поработать. Как всегда открыл файл с динамикой котировок ВайТехно. Мне не давали покоя эти акции. Я знал, что они выстрелят, знал, что очень немногие на них ставят. Нужно было только выждать момент, который все не наступал. Азарт было охватил меня, но так же скоро и затух, отдавая горечью разочарования. Приз хорош, если он тебе нужен. И борьба за него — это невероятное удовольствие. Едва ли не слаще победы. Но что мне принесет очередная куча денег? Еще больше уважения? Признание? Зависть? Не возбуждает.

Я проверил движение по счетам. В этом месяце еще не отсылал. Наугад выбрал город. Пусть будет Барнаул сегодня. Детский дом. Да, пусть будут сироты. Трансакция, подтверждение. В понедельник бухгалтерия должна проследить.

Выключив, компьютер, спустился вниз, велел отвезти меня в салон Дарины. Все равно пора стричься. Место ее бывшей работы не произвело впечатления. На окраине, весьма средний сервис, хоть и с претензией. Мастер-болтушка, как знала, чего я хочу и выболтала про Дарину все, что знала. Очевидно, она думала, что наше знакомство продолжится, поэтому старалась угодить во всех смыслах. Ничего принципиально нового я не узнал. Работала много, могла и персонально на дом выходить. Брат пару раз заглядывал. Ботаник. Обычные ребята.

Я ушел, проигнорировав предложение взять визитку и выпить кофе вечером. Смелая барышня и бойкая. Такие бегут, теряя тапки, когда узнают о моих предпочтениях в сексе. Хотя последнее время это стало модно. Но одна сессия в игровой, и нет у меня подружки. Возможно, они бы потерпели, но я сразу предупреждаю, что мне нужен только секс. Не верят. Думают, будут цветы, подарки. Мне же деньги девать некуда.

Завелся. Надо успокоиться.

Позвонил в клинику, в которой сам регулярно проходил обследования. Договорился, чтобы приняли завтра Дарину на полный осмотр. Связался со своим тренером. Оказалось, что у него все забито на месяц вперёд, но он порекомендовал коллегу, девчонку. Меня это порадовало. Все же предубеждения сильны. Платишь, а она трахается с инструктором.

Возвращаясь домой, увидел на трассе аварию. Коля тихо материл дятлов, которые спешат на тот свет, а я сразу стал проецировать ситуацию на Дарину. На часах было почти восемь. Если она уже дома — хорошо. Если нет, то встанет в пробку и точно опоздает. Я набрал ее — номер не доступен.

Твою мать.

Позвонил Лизе. Та ответила, что они уже выехали из города. Я скрипнул зубами.

Дом встретил меня темной тишиной. Надежды на чудо не сбылись. Дарина стоит в пробке и уже опоздала. К тому же я не смог дозвониться. Два приказа нарушены. Я просил не так много. Можно сказать, почти ничего. Потрать мои деньги, сделай себя красивой, вернись вовремя, ответь на звонок.

Проклятье. Больше нельзя прощать ей ошибки. Она должна понимать, что это важно. Это жизнь, а не игра. Ее жизнь, моя жизнь. Не надо плевать на правила.

Она ворвалась в гостиную возбужденная, раскрасневшаяся.

— Ни слова, — тут же обрубил я ее попытку заговорить.

Дарина захлопнула рот, опустила голову. Николай, который, похоже, видел их приезд, затащил в дом кучу пакетов. Лиза не потрудилась войти. Тем лучше. Едва красный Субару умчался, а мой водитель ушел к себе во флигель, я позволил себе рассмотреть Дарину.

Она была в том же платье, но вместо стоптанных кед на ногах были лодочки на высоком устойчивом каблуке. Волосы забраны в косу. И на том спасибо.

— За мной, — скомандовал ей.

Я прошел в гостиную, сел на диван.

— Посмотри на меня.

Дарина подняла голову. Макияж чуть ярче, чем мне нравится, но вполне естественно для вечера.

— Сними платье, — приказал кратко.

Она дернула руками, но тут же осеклась.

— Можно я… — залепетала девчонка, доводя меня уже до бешенства.

— Разве я давал тебе слово? — рявкнул на ее.

Она только головой помотала.

— Снимай проклятое платье.

Я думал, что уже достиг пика. Даже успел немного остыть, увидев, что на ей чулки, а не колготки. Обожаю чулки, особенно черные, особенно на покорных. Пообещал сам себе, что смягчу наказание, если на ней новое белье.

Мимо. Те же трусики, что были вчера. Прозрачные, черные стринги. Через них отлично просвечивала темная поросль кудрявых волосков.

— Ты опоздала. Твой телефон был выключен. Ты не сделала депиляцию, — перечислил я все ее промахи.

Встал с дивана, подошел к девчонке. Наши глаза встретились. Она не прятала взгляд. Я прочитал в нем не вызов, но признание. Она знала, что ослушалась и не собиралась оправдываться. Что ж. Тем проще ей будет пережить наказание.

Я расстегнул лифчик, стащил с нее, бросил на пол. Положил руку на попу, подцепил трусики, дернул. Раздался треск, Дарина вздрогнула. Рваный кусок гипюра отправился к бюстгальтеру.

— Сядь в кресло.

Она опустилась в кресло с таким видом, словно это был электрический стул, а я держу палец на кнопке. Ну же, девочка, это не убьет тебя, а сделает сильнее. И умнее. Я очень на это надеюсь.

Я не садист и наказание никогда не приносило мне удовольствие. Всегда понимал, что это необходимость. Она должна научиться следовать приказам. Если сейчас я не приму мер, то вряд ли мы дойдем до игровой. Потому что Дарина не сможет там оправдать моих ожиданий. А я хочу ее в красной комнате. Всеми возможными способами. Это знание висело тяжелым облаком надо мной весь день, а теперь опустилось вниз вязким туманом. Да, я хочу ее. Да, сейчас она должна выучить первый урок.

— Ты ласкала себя?

Дарина вздрогнула, вытаращила на меня глаза. Я раздраженно закатил глаза к потолку. Не понимает или делает вид?

— Мастурбация, Дарин. Самоудовлетворение. Ответь. Честно.

— Д-да, — запнулась она.

Ох уж это волнительное заикание.

— Как?

— Что?

Глаза распахнулись шире.

— Как ты это делала?

— В каком смысле?

Я начал терять терпение.

— Руками? Игрушкам? Струей душа?

Как говорится, нужное подчеркнуть.

— Р-руками.

И покраснела. Святой Иисус на костылях.

— Покажи мне.

Она снова начала хлопать глазам и, не дожидаясь нелепых уточнений, я пояснил:

— Раздвинь ноги, Дарина, и погладь себя. Я хочу это видеть.

Она выпустила изо рта то ли «ох», то ли «ой» и еще некоторое время смотрела на меня, не веря.

— Не знаю, что я не люблю больше, ждать или повторять.

Девчонка сглотнула, уловив намек. Ее колени словно прилипли друг к другу, и она разрывала их прикладывая титанические усилия.

Я стоял и смотрел, не сводя глаз, не говоря ни слова. Она коснулась себя и стала сразу играть с клитором. Лицо при этом оставалось каменным. Он мне назло пытается не возбудиться? Вот потеха.

Я ухмыльнулся, продолжая смотреть на Дарину, которая мастурбировала с лицом без эмоции. Посмертная маска Оливера Кромвеля и то живее. Она смотрела на меня с вызовом на этот раз. Кажется, с трудом сдерживала ухмылку.

Зря, детка.

— Оближи пальцы.

Она сунула ла пальцы в рот, вернула на клитор.

— Еще слюны.

Дарина снова повиновалась.

Я сделал шаг вперед и дернул болты на джинсах. Она сглотнула. В тишине этот звук показался мне таким громким. Ей, похоже, тоже, потому что в глазах отразилась растерянность.

Я достал член, стал водить рукой.

Нужно было оттрахать ее рот утром, но нет же. Пожалел. Решил, что вечером поиграем, и нам будет хорошо обоим. Большая ошибка, потому что теперь мне почти больно, как хочется ее. Или хотя бы кончить. Побыстрее. Ей в рот. Проклятье.

Отбившись от этих мыслей, как от стаи диких псов, я снова сосредоточился на ней. За те несколько секунд, что я жалел наше несостоявшееся веселье, Дарину словно подменили. Она облизала губки и едва слышно охнула. Глаза ей было некуда деть, и она смотрела на мой член. Думаю, если бы сейчас велел ей отсосать, то она бы меня не разочаровала. Но мне нужно было нечто иное. Я взглянул вниз. Дарина теперь не бездумно тискала себя, а томно скользила пальчиком вокруг клитора.

Ей нравится мой член? Серьезно? Ох, девочка, нам будет весело. Не сегодня. Но это тоже надо.

Я больше ничего ей не говорил, только продолжала смотреть и двигать рукой. Моя горячая девочка возбуждалась и расцветала на глазах. Ее румянец теперь был совсем не от стыда. Дыхание Дарины сбивалось тихими стонами, которые она не успевала проглотить, кусая губы от досады или опять же от возбуждения. С каждой минутой она стонала все громче, двигала рукой быстрее.

— Не кончай, — прохрипел я, видя и слыша, что она уже близко.

Мой собственный оргазм все время маячил где-то рядом, но знание, что Дарина готова, неожиданно толкнуло к краю тяжеленым тараном. Наверно, я смог бы сдержаться, но… не стал.

Дернув рукой и сжав себя крепче, я кончил. Сперма брызнула Дарине на лицо. Она вздрогнула и зажмурилась.

— Открой глаза, — приказал ей еще неровным после оргазма голосом. — Вылижи.

Я ткнул ей в губы головку, и Дарина послушно высунула язык. Она облизывала меня, постанывая. Вряд ли в такой восторг ее привел вкус спермы. Я опустил глаза. Дарина отчаянно натирала себя. Я выдрал у нее изо рта головку, шлепнул девчонке по рукам.

— О, боже мой, — захныкала она.

Я игнорировал страдания упущенной разрядки, дернул Дарину за запястье, заставляя встать. Заправился и сам сел в кресло.

— Ложись. Лицом вниз.

Я похлопал себя по бедру. Она заморгала, не понимая.

— Перегнись через подлокотник, — пояснил я.

Она неуверенно стала нагибаться. Я помог ей улечься так, что ее голова оказалась в районе моего паха, а задница дерзко торчала аккурат для моей правой руки.

Разогревающая порка завела бы ее еще сильнее, но сейчас у меня не было желания распалять ее страсть. Только преподать урок. Размахнувшись, я звонко шлепнул ее.

— Считай.

Она что-то забормотала, горячо выдыхая мне прямо в ширинку. Я дернул ее за косу, заставляя развернуть голову в другую сторону.

— Считай удары, Дарина. Вслух.

— О-один, — выдавила она.

— Громко.

— Один, — четко, почти без дрожи в голосе.

Я замахнулся снова. Звон ладони о задницу.

— Два.

Еще удар.

— Три, — едва подавляя всхлип.

Я стиснул зубы и ударил опять.

— Четыре, — почти рыдая.

Последний хотелось простить или шлепнуть слабее, потому что она была на грани. Но я знал, что это необходимо, поэтому не сделал поблажки ни ей, ни себе.

— Пять.

Дарина расплакалась, трясясь и корчась.

— Ты должна поблагодарить меня.

— Спасибо, — выкашляла она со слезами, хрипом и, драть меня, сарказмом.

— Иди к себе, умой лицо.

Она неуклюже сползла на пол и едва ли не бегом помчалась через гостиную в комнату.

Не знаю, сколько я просидел в кресле. Пару минут или часов? А может целую вечность. Нужно время, чтобы успокоиться. Мне или ей?

Я не первый раз наказывал покорную. Не в первый понимал, что эта сторона темы мне совсем не нравится. Что же говорить о девчонке, которая впервые сталкивается с подобным. Сейчас она ненавидит меня, конечно. И только я сам могу это исправить, постараться ей объяснить.

Встав с кресла, я пошел к ней в комнату, толкнул дверь. Дарина лежала на кровати, свернувшись калачиком, укрывшись одеялом. Я прилег к ней, обнял, уткнулся носом в ароматную шею. Она все еще чуть всхлипывала от долгих рыданий.

— Поговори со мной, детка.

Глава 8. Сделать выводы

Дарина

Меня никогда не били. Нет, мама могла отвесить подзатыльник в сердцах, но чаще попадало Женьке. Он хоть и умник, но хулиган еще тот. Отец вообще пальцем не тронул ни разу. Правда, он в принципе не особенно с нами общался. Постоянно пропадал на работе. Из-за мамы. Она у нас дома была тем самым членом семьи, у которого стальные яйца. Отец с ней никогда не спорил, тихо ждал, когда проорется и уходил в себя. Конфликт рассасывался сам собой. Или не рассасывался, а попросту забывался в суете быта. Мне всегда было немного дико, что папа такой смиренный, мягкий.

Мои подружки боялись гнева отцов, а я вот опасалась только матери. Все принципиальные вопросы решались через нее. Я любила предков, конечно, но уж точно их брак не был примером для повторения. Когда стала постарше, то поняла, что хочу сильного мужчину, которому можно довериться, на которого можно положиться.

А потом они погибли. И я поняла, что лучше такие родители, чем никакие. Лучше любые родители, чем никакие. И сильной пришлось стать самой. Но внутри все равно жила девочка, которая нуждается в заботе, любви, не хочет ничего решать, только платишко и на ручки. Эти тайные желания, наверно, и были препятствием в моих отношениях с противоположным полом. Знакомые парни никак не тянули на роль покровителя. Все отношения неизменно заканчивались, почти не начинаясь.

Да и начинать особенно было некогда. Я работала, как одержимая. Поэтому сильный, достойный, уверенный в себе мужчина, так и остался в моих мечтах в виде сказочного принца. И вот куда меня все это привело.

Придурок с садистскими замашками лупит по заднице. А теперь еще и приперся в комнату. Зачем? Злорадствовать? Мало ему моего унижения?

Салманов прилег рядом, и я судорожно втянула воздух ртом. Может быть, он не закончил? Но Кирилл, кажется, не собирался больше меня бить. Наоборот, он дышал мне в шею, обнимал поверх одеяла, провоцируя прижаться крепче. Нелогичное желание повернуться к нему лицом, уткнуться в грудь и поплакать всласть я прогнала прочь.

— Поговори со мной, детка, — произнес он тихо и вкрадчиво, почти нежно.

На перемены в его настроении у меня развивается аллергия. Как он может так быстро переключаться? Недавно был демоном, а теперь сущий котик. Или я все еще что-то не понимаю в наших отношениях?

— Не замыкайся, Дарина, — снова проговорил он, потому что я не отвечала. — Говори свободно. Нам нельзя переживать это порознь.

— Что ты хочешь от меня услышать? — промямлила я сухими губами.

— Хочу знать, что ты чувствовала.

— Когда?

— Когда вместо оргазма получила по заднице.

— Боль, — тут же выпалила я.

Кирилл усмехнулся.

— Ты заплакала из-за того, что было больно?

— Да.

— Не ври мне! Я и вполсилы не шлепал.

Я сжала губы. Конечно, хотелось послать его к черту, но я боялась теперь повторения. Поэтому пришлось искать ответы в себе. Мне, правда, было не столько больно, сколько…

— Обидно, — выпалила я. — Я плакала, потому что обидно.

— Уже лучше, — похвалил Кирилл потеревшись носом о мои волосы. — На что ты обиделась?

— Я даже не обиделась. Это было неожиданно, унизительно.

— Угу. А еще ты, конечно, жалела себя всю такую хорошую и славную, которую лупит больной ублюдок? Угадал.

— Бинго, — огрызнулась я и тут же прикусила язык, боясь, что ляпнула лишнего.

Но Кирилл не разозлился, наоборот. Лишь рассмеялся и сунул руку под одеяло, чтобы погладить меня по ноге.

— Я чувствовал себя так же, Дарин, когда приехал домой. Думал, ты ждешь меня красивая, отшлифованная, вкусненькая. Хотел, чтобы нам было сегодня весело. А в итоге получил пустой дом, выключенный телефон, да еще и нарушенный приказ. Знаешь, как все это описать одним словом?

— Нет. Но ты же меня просветишь.

— Обязательно. Разочарование.

Я не сдержалась — фыркнула.

— Полагаю, ты тоже была разочарована, хотя и ждала наказания? Ответь, Дарин.

Его искренность и проницательность подкупали. Как бы не была я сейчас обижена, но пришлось признать правоту засранца.

— Да, я была разочарована. Я не ожидала.

— Понятно. Я так и думал. А теперь обиделась на меня смертельно, да?

Вот на это отвечать не буду.

— Думаешь, я получал удовольствие, наказывая тебя?

И на это не стану. Но Кириллу, похоже, уже не нужен был диалог. Он продолжал меня поглаживать по бедру, задевал губами кожу шеи и говорил тихо, вкрадчиво. Мне приходилось слушать и понимать.

— Мне не нравится бить женщин, маленькая. Но ты должна понимать, что это часть наших отношений. Я делаю так, что тебе не нужно ничего решать. Ты доверяешь мне всецело. И если мой приказ нарушен, значит я упускаю контроль над твоей жизнью, а это может быть фатально. Для тебя в первую очередь. Знаешь, что я подумал, когда не застал тебя дома и не дозвонился?

— Что я сбежала, — предположила я очевидное. — Но Лиза же…

— Лиза точно обязана быть со мной на связи двадцать четыре часа в сутки. И ей тоже влетит, если я не дозвонюсь. Но сейчас мы говорим о тебе. Ты должна была ответить на звонок. Ты должна была позаботиться, чтобы быть дома вовремя…

Я собиралась вклиниться с оправданиями про пробку, но он не дал.

— Ты должна научиться предвидеть любые препятствия. Трафик, землетрясение, оленя, который выбежал на дорогу. Мне плевать, что тебя задержало. Будь. Дома. Вовремя. Это понятно? Отвечай.

— Да. Понятно, — пискнула я.

— Почему не убрала волосы с лобка? Косу красивую заплели, я оценил. Но на проклятую депиляци не хватило времени? У тебя было почти десять часов. Ответь.

— Это больно.

— Серьезно? А по заднице не больно получать?

— Больно, но…

— Довольно, — оборвал меня Кирилл. — Я устал и хочу есть. Приходи на кухню, если хочешь объяснить и спросить что-то. Ты, конечно, можешь остаться в постели и дуться на меня. Я не против. Но советую сделать выводы, чтобы нам обоим было легче двигаться дальше.

Он встал и пошел к двери. Луч света из гостиной пронзил мою темную спальню желтой стрелой.

— Кстати, — добавил Кирилл. — Надеюсь, ты понимаешь, что все твои оргазмы принадлежат мне. Захочешь утешиться ручками — пожалеешь.

Я запыхтела, кипя от негодования. Как он может быть почти милым, а потом сразу включать похотливого извращенца? Оргазмы ему мои понадобились. Да я нечаянно кончила вчера. Такого больше не повторится. Так что и принадлежать ему ничего не будет. Размечтался.

— Никакой мастурбации, Дарин. Ты поняла? Ответь мне.

— Да, — вякнула я, стараясь вложить в краткий ответ как можно больше негодования. Кирилла это не впечатлило, похоже.

— Вот и молодец.

Он тихонько прикрыл дверь, и комната снова погрузилась в темноту.

Интересно, как узнает, кончала я или нет. Этот вопрос не давал покоя, но проверять, блефует ли Салманов, мне не хотелось. Щупать его пределы — себе дороже. В какой-то степени он прав. Меня на работе тоже не особенно расспрашивали об опозданиях. Влепит штраф администратор — и все. Я знатная растяпа, редко приходила вовремя, постоянно где-то задерживалась. Придется менять привычки, а то ведь в следующий раз Кирилл может бить не вполсилы и не рукой, а ремнем например. Или какой-нибудь специальной палкой. Или плеткой. Он тот еще Карабас Барабас, владелец кукольного театра с одной куклой. Надеюсь, что с одной.

Я снова вспомнила о групповых игрищах, обменах покорными и прочей неистовой пакости. Если к рукоприкладству я в принципе готовилась морально, то вот к многопользовательской системе совсем не хотелось иметь отношения. Я бы с удовольствием дулась на Кирилла из вредности, но прояснить вопрос хотелось сильнее. К тому же я тоже проголодалась. За весь день только кофе попила в салоне.

Сложно было признать, что Салманов прав насчет глупости надутых губ, но он и не заставлял меня официально каяться. Голодать мне точно не хотелось. Смыв остатки макияжа, я прошла на кухню. Как была, в одних чулках.

Кирилл сидел за столом с планшетом, ковырял что-то зеленое в тарелке. Брокколи? Это он сам себя так наказывает за изврат, наверное. Даже не знаю, что лучше: брокколи или пять горячих по заднице. Надеюсь, мне не придется их есть. Уж лучше творог.

Кирилл даже виду не подал, что меня заметил, просто сидел и ел, листая что-то в планшете. Словно я всю жизнь здесь жила.

— Что мне поесть? — спросила я, вспомнив, что на кухне можно говорить свободно.

— Что угодно. Холодильник твой.

— Спасибо.

А что? Банальная вежливость. Уж раз я должна благодарить его за наказание, так за еду сам бог велел.

— Можешь одеться, кстати, — добавил Кирилл. — Я отнес твои вещи в гостиную.

— Спасибо. Что мне надеть? — Я сама покорность, да.

— Что угодно.

Какая неслыханная щедрость. Я могу решить сама. Кто бы мог подумать.

Я сходила к пакетам и нашла симпатичную сорочку из шелка кремового цвета и короткий халатик в тон. Дома предпочла бы вытянутую майку и шорты или легинсы, но Лиза таких вещей мне не выбирала, конечно.

Вроде бы нужно было снять чулки, но решила их оставить. Трусики тоже не стала надевать. Хотела их простирнуть сначала. Не гигиенично.

Вернулась на кухню. Кирилл так и сидел за столом. Отличный натюрморт бы вышел: «Мужчина с планшетом и брокколи». Или это был бы уже портрет?

Он снова не поднимал глаз. Ну и ладно.

Исследовав содержимое холодильника, я остановилась на контейнере, где была рыба, рис и какой-то салат. Я отправила все в микровлновку, а потом выложила в тарелку.

— Отличный выбор, — прокомментировал Кирилл, мазнув взглядом по моему ужину.

— Спасибо, — снова поблагодарила я и буквально набросилась на еду.

Простая но основательна пища. И очень вкусная. Рыба нежная с каким-то неуловимым ароматом пряностей, рис рассыпчатый, салат так и остался непонятным, но тоже оказался вкусным и хорошо сочетался с гарниром и рыбой.

— Когда ела последний раз?

— Угощали макарунами в салоне.

— А нормальную еду?

— Утром.

— Что именно?

— Омлет.

Он отложил планшет, закинул в рот соцветие брокколи, прожевал, выдал:

— Давай договоримся, что ты питаешься минимум четыре раза в день. Завтра для тебя назначено обследование в клинике. Диетолог распишет меню, но это займет какое-то время, а пока старайся выбирать здоровую пищу.

Какой он нудный, господи. Но сильнее педантичности в питании меня пугали новости про завтрашний день

— Обследование? Врачи? Зачем?

— Так надо, — все так же буднично и нудно отвечал Кирилл. — А что? Ты чем-то болеешь?

На что он намекает?

— Не-т, — опять стала я отвечать сбивчиво. — Просто не люблю врачей и всякие иголки.

— Что поделать, малыш. Придется потерпеть.

— Это теперь мой девиз по жизни, — буркнула я себе под нос.

— Дарина, — моментально осадил меня Кирилл строгим тоном и взглядом из-под бровей.

— Что? Я вроде бы не грубила.

— По краю ходишь.

— А это мое кредо.

Он ухмыльнулся, провожая в мой рот вилку. Салманов отложил планшет и молча сидел, смотрел, как я ем. Под его пронзительным взглядом я начала стараться не заглатывать куски, как удав, немного жевать.

— Воды? — предложил он.

Я не отказалась. Кирилл встал, провел рукой по моему плечу.

— Милая штучка, — оценил он халат. А может и меня.

Я что-то пробормотала невразумительное в благодарность, когда он пода мне стакан воды.

— Чай? — снова предложил Салманов.

— Пожалуйста. Если не затруднит.

Я сама любезность. А в голове при этом крутились слова для вопроса, который меня так мучал. Но я никак не могла подобрать формулировку. Кирилл возился с чаем, вещая, как радио о пользе зеленого чая, китайской церемонии, традициях, пока я снова и снова сходила с ума от нерешительности и страха.

Уничтожив всю еду, я положила вилку на тарелку, и Салманов тут же забрал ее, чтобы положить в посудомойку. Он поставил на стол пузатый глинный чайник и две пиалы.

Почему я могу дерзить без оглядки, а вот важное сказать не получается.

— Через пару минут заварится, — проговорил Кирилл, кивнув на чайник.

— Я купила крем, — выпалила-таки, но снова не то.

— Что? — поднял он на меня глаза.

— Крем для депиляции.

— Да ты что.

Ухмылка искривила его лицо, раздражая меня и волнуя. Почему-то.

— Да. Я думала, что успею.

— Угу. Водитель фуры на трассе, наверно, тоже так думал, когда пытался проскочить.

— Наверно, — едва слышно согласилась с ним.

— Надеюсь, ты сделала выводы.

О, еще бы. Но в ответ лишь тихое:

— Да.

Кирилл разлил чай. Хотелось попросить что-нибудь сладкого, но не решилась. Наверно, конфетки-печеньки не относятся к здоровому питанию, а промахов, назидания и лекций мне сегодня уже хватило.

— Могу я спросить? — набралась я храбрости. Чай что ли волшебный?

— Конечно. И я буду рад ответить.

— Ты… Мы… Я… Уф…

Нет, это невыносимо. Кирилл с минуту наблюдал, как я пытаюсь заговорить и теряю решимость.

— Скажи, как есть, Дарин. Не подбирай слова. Я не тот человек, которого можно смутить. И тебе со мной лучше не смущаться, — произнес он серьезно, почти сердито.

— Ты ведь не просто так оказался в том клубе, так? — начала я издалека. — Не случайно?

— Разумеется, — подтвердил Кирилл. — Там вообще не бывает случайных людей.

— И ты часто там бываешь, участвуешь..? Я слышала… Члены куба…

— Участвуют в сессиях и групповых сценах? — догадался он. — Да, бывает. Говори прямо, что тебя беспокоит? Я теряю терпение.

Уверена, он догадался и сам, но специально хотел, чтобы я назвала вещи своими именами. Пришлось подчиниться. Опять.

— Ты собираешься теперь ездить в клуб со мной? Будешь позволять другим мужчинам меня… — я сглотнула, но закончила мысль, — …трахать?

Кирилл теперь улыбался неприлично широко и радостно. За те несколько секунд, что он молча держал паузу и скалился, я, кажется, успела умереть раз сто.

— Это бесценно, детка, — проговорил он, наконец.

— Ч-что именно?

— То, как ты говоришь «трахать» и краснеешь. — Он бессовестно забавлялся моими страхами и смущением. — И — нет. Я не делюсь покорными. Хотя тематические вечеринки для своих бывают веселыми. Последнее время я предпочитаю смотреть, а не участвовать. Старею, наверно.

— Сколько тебе лет? — спросила я, стараясь увести тему от групповухи и собственного стеснения.

— Тридцать два, — ответил Кирилл, продолжая улыбаться. — А тебе?

— У тебя мой паспорт.

— Я пытаюсь поддержать непринуждённую беседу. Мы же знакомимся.

— Мы только что обсуждали возможность отдать меня другому мужчине или даже нескольким. Час назад ты меня бил. Непринужденные беседы в принципе не могут состояться, как не пытайся.

— Уф, — фыркнул Кирилл. — Тяжело с тобой, малышка. Можно было просто ответить.

— Девятнадцать, — фыркнула я тоже.

— Вот видишь! Все просто. Что еще ты хочешь обо мне знать? Спрашивай, не стесняйся.

Салманов праздновал победу. А у меня вдруг появилось столько всего для спросить. И вообще, как крылья отрасли после того, как он сказал, что не делится покорными.

— Лиза твоя бывшая подружка?

Брови Кирилл поползли вверх. Очевидно, этого вопроса он не ожидал.

— С чего ты взяла?

— Показалось. Ладно, забудь.

Я попыталась встать, чтобы убрать пустые чашки и дать Салманову возможность просто не отвечать, но он не позволил. Прихватив меня за запястье, усадил себе на колени, снова уткнулся носом в шею, стал нюхать. Такой он чудной, конечно. Все время мне в шею дышит. Это немного странно, но не критично. Иногда приятно даже. Тьфу… Соберись, тряпка.

— Лиза тебя обидела? Что-то сказала? — спросил Кирилл, продолжая удерживать меня на коленях.

— Нет. Ничего особенного.

— С чего же ты взяла, что между нами что-то было?

— Это видно.

— Серьезно?

— Да.

— Ты это сразу поняла?

— Едва она вошла утром.

— Надо же. Какая проницательность.

Он усмехнулся и распахнул халат, чтобы рассмотреть узор на лифе сорочки. Коснулся пальцами шелка, чуть погладил. Я старалась не реагировать, но соски стали твердеть, едва он усадил меня на колени, и от мимолетной ласки натянули тонкую ткань.

Салманов все это видел, разумеется, и продолжал усугублять положение, поглаживая.

— Мы жили вместе, — проворил он, тихо, не отрывая глаз от моей груди. — Она была

моей…

Она замолчал, подбирая нужное слово.

— Невестой? — подсказала я.

— Девушкой, — поправил Кир.

— Ты говорил, что не жил с покорными до меня.

— Она не была покорной.

— Оу.

— Что тебя удивляет?

Он даже бросил пялиться на соски, чтобы посмотреть на удивление, которое отразилось на моем лице. Нужно было, конечно, угомониться, но я не могла. Наверно, у меня в мозгах особая программа. Не умею вовремя заткнуться, если дали зеленый свет на поговорить. Вот и Кирилл крупно ошибся, разрешив мне отвечать и не отказавшись от скользкой темы про бывшую.

— Ну, говори, — еще и подзадорил он.

— Я думала, у тебя стоит только на тех, кто продался в рабство.

Думала, сейчас снова нарвусь, но Салманов удивил. Он лишь усмехнулся.

— Ну вот с Лизой я пытался доказать себе, что — нет. Хотел попробовать нормально. Я прищёлкнула языком.

— Не вышло, насколько я понимаю?

— Нет.

— Симулировать нормальность, наверно, сложно?

Я старалась убавить сарказм в интонации, но слова проглотить была не в силах.

— Адски сложно, — подзадоривал меня Кирилл.

— А в обратную сторону? Она не пыталась..?

— Лиза не из покорных. Мы пробовали. Она не прониклась. Да и я так и не смог смириться с тем, что у меня в доме и в постели посторонняя женщина.

И тут я не сдержалась.

— Слушай, если тебя так бесят женщины в доме и не очень нравится перспектива меня воспитывать, а денег у тебя чуть больше, чем дофига, может расстанемся мирно, а? Было приятно познакомиться, всех благ, не болей.

Я снова попытаюсь встать, чтобы пойти к двери, но Кирилл держал крепко и смеялся.

— Нет, малыш. Так не пойдет.

— Черт. — Я рассекла кулаком воздух с досады. — Но я обязана была попытаться.

— Разумеется, — продолжал веселиться Салманов.

— Значит, ты вернулся к обкатанной схеме с девочками из клуба после Лизы? — продолжила я там, где остановилась.

— Бинго. Не переживай, мы разошлись по обоюдному согласию, без обид и упреков. Ты меня ни у кого не забирала.

Он щелкнул меня по носу.

— Я думаю, ей все равно не очень приятно со мной возиться.

— Это ее работа. Ты вообще не должна думать об этом. Ясно? Если Лиза что-то выкинет, сразу мне говори.

— Ммм, — протянула я нейтрально. Эта его бывшая, конечно, та еще стерва, но стучать на нее совсем не хотелось.

— Дарина, это не просьба. Ты поняла меня? — включил он снова диктаторский тон. Пиночет, мать его.

— Поняла, — ответила я тихо и склонила голову. Это очень быстро вошло в привычку. Возможно, потому что Кирилл смотрел так пристально, что у меня от одного его взгляда мурашки бегали по спине и хотелось спрятаться в домик.

Выдержав паузу, чтобы голос не дрожал, я ответила:

— Поняла.

— Ну и чудесно, — он снова говорил нормально, почти весело. — Тогда моя очередь спрашивать. Зачем тебе деньги?

Меня словно током пронзило. Смех смехом, но ничего я ему не скажу. Можно сколько угодно отстраняться от ситуации, в которую угодила, смеяться, шутить, прятаться за самовнушением, но откровенничать с мужчиной, которого знаю сутки с натяжкой… Да еще и отмороженным на всю голову. Нет уж, увольте.

Я вздохнула в лучших традициях инфантильных барышень.

— На платье не хватало и туфельки.

— Я был с тобой откровенен, Золушка, — укорил Салманов.

— Ладно. Ипотека задолбала, — придумала я по ходу более подходящую причину. — Коллекторы уже наседали.

Я не хотела говорить ему про Женю. Вообще не хотела, чтобы он знал обо мне что-то больше того, за что заплатил. Он получил мое тело, вот пусть им и забавляется. Нечего лезть в голову и душу. И даже стыдно не было за безответную откровенность Салманова. Он мог и не рассказывать про Лизу. И так все понятно.

— Окей, — примирительно проговорил он.

Я сразу поняла, что не купился, но кого это волнует? Меня — точно нет. Снова поерзала, намекая, что меня нужно отпустить, но Кирилл растолковал это иначе.

— Чего ты все возишься? Болит? — спросил он и погладил меня чуть ниже спины.

— Чего ты все возишься? Болит? — спросил он и погладил меня чуть ниже спины.

— Н-нет, — почти не соврала я, но выдал голос.

Было, конечно, немного дискомфортно, но не до такой степени, чтобы ему в этом признаваться.

Кирилл не поверил, конечно. Он продолжал поглаживать и говорил:

— Не надо доблестно терпеть, если больно. Я ведь могу помочь.

— Будешь подкладывать мне подушки под попу? — я снова замироточила ядом.

— Если потребуется, — не смутился Салманов. — А еще можно принять обезболивающие или…

— Или? — выдохнула я.

Он просунул ладони мне под попу, тихонько сжал. Я хныкнула. Все-таки немного болело.

— Без трусиков, — удовлетворенно констатировал Салманов. — Не хотела, чтобы белье раздражало кожу? Зачем ты меня обманываешь? Я пытаюсь облегчить твою участь.

— Мне, правда, не больно. Почти, — залепетала я. — Просто ты порвал трусы. Все свои старые я выбросила. Остальные только из магазина. Кто их там до меня трогал? Надо бы сполоснуть.

— О, похвальная щепетильность. Я не подумал об этом. Но все-таки давай тебя осмотрим. Ложись на стол.

— Что?

Он шутит?

— Ложись на стол, Дарина.

Он ссадил меня с колен, и сам встал, возвышаясь, как Пизанская башня, которая готова рухнуть на незадачливого туриста.

— Но…

— Не заставляй меня повторять.

— Я не могу… Не хочу.

— Меня это мало интересует.

— Мы ведь на кухне.

— И что с того? — развел рукам Салманов. — Здесь ты можешь говорить свободно, но в моем доме нет места, где ты можешь уклониться от моего приказа. Вне дома, кстати, тоже.

Ну, супер.

Кирилл заботливо снял с меня халатик и мотнул головой в сторону стола.

— Я долго буду ждать?

Пыхтя и снова отчаянно краснея, я нагнулась и улеглась животом на стол. Сорочка, конечно, сразу задралась, Кирилл еще и помог, подтащив подол едва ли не к шее. Его ладони тут же легли на поясницу, чуть надавливая и поглаживая. Наверно я сумасшедшая тоже. Нормальная уже бы сгорела со стыда и разревелась от отчаяния, а я едва сдержала стон. Пришлось даже укусить себя за губу. Больно. Изо всех сил.

Никаких оргазмов в этом году, Дарина.

— Едва розовая, — довольно объявил Кирилл, видимо, оценив мою пятую точку. — Так и должно быть.

Хоть в этом его не разочаровала. Я дернулась, пытаясь встать, но он надавил мне на спину, вжимая обратно в стол, заставляя практически распластаться.

— Лежи спокойно, — буркнул он.

— Ты же посмотрел, что хотел.

— Ты мне рассказывать будешь о моих желаниях?

Его тон не оставлял простора воображению — Кирилл начинал злиться. Бесить его снова мне хотелось не больше, чем снега в мае, поэтому решила оставить при себе ценные советы и замечания. Но даже если бы и хотела, дар речи пропал, едва Салманов скользнул пальцами между ягодиц. Я сжалась и вздрогнула.

— Тише-тише, девочка, — запел Салманов. — Не бойся. Я просто глажу.

Вот за это обещание я была готова благодарить его от души, но постеснялась, боясь, то Салманов примет за сарказм. Я старалась отвлечься и не думать о его пальце, что задевал тугой вход. Он проводил вдоль и чуть надавливал, уговаривая меня:

— Расслабься. Чего ты сжалась? Не сделаю я больно, обещаю.

Я честно пыталась перестать сжиматься, но это было сильнее меня. Не так просто совладать собой, когда в том самом месте посторонние в виде мужского пальца. А Кирилла это, похоже, веселило. Я услышала, как он усмехнулся, и зажмурилась от злости. Дать бы ему по яйцам за эти насмешки. Но тогда живой я из этого дома вряд ли не выйду.

— Какая ты скромница. Уж не потрогать тебя, — продолжал он доставать меня, убрав пальцы. Сам же при этом наклонился, стал целовать спину. Аминь.

Я тут же разжала сфинктер. Зачем там трогать? Не противно? Пусть уж лучше целует. Это приятнее и спокойнее к тому же. Кирилл прижался пахом к моей попе, потерся. Я ощутила его эрекцию через мягкий хлопок спортивных брюк.

Его ладони снова лежали на моих бедрах, чуть сжимая и скользя вверх-вниз, а пальцы задевали половые губы, дразня и возбуждая.

Кирилл провел языком вдоль позвоночника, и я не сдержала стона.

— С тобой будет так весело играть, маленькая, — заговорил он снова.

Я уже растеклась киселем по столешнице, сил не было ему отвечать. Да и нарываться на неприятности не хотелось.

— Все твои маленькие тугие дырочки изучу. Всеми возможными способами.

Это звучало не угрозой, но обещанием. Мне одновременно стало страшно и горячо. Пальцы Кирилла тем временем убивали страх, оставляя лишь кипяток потребности.

— Уже влажная для меня, — сказал он и потерся членом о попку.

Я моментально сжалась и начала паниковать, боясь, что сейчас он вот так вот меня возьмет и трахнет. Черт знает, чем этот способ хуже иных, но я чуть не лишилась чувств от страха. В принципе, какая разница, как проститься девственности. Может и лучше? Я где то читала, что в такой позиции плева натягивается и рвется быстро, а не растягивается. Прагматично? А как еще, если мечты о первом и единственном, самом нежном, заботливом и чутком принце теперь можно сложить в пакетик и вынести на помойку.

У меня вместо принца Салманов. Вместо мечтаний — желание выжить, пережить этот год. Вместо занятий любовью — жесткий секс со всяческими извращениями. Да я счастлива только тем, что все это будет со мной проворачивать только Кирилл, без приглашенных зрителей и участников. Повезло же.

Пока думала всякие глупости, пытаясь отрешиться, Салманов не терял времени даром. Он продолжал осыпать поцелуями мою спину и шею сзади, опять нюхал затылок и шептал какие-то пошлости. А его пальцы продолжали задевать мои влажные половые губы, клитор и вход. Я растворилась в своих мыслях и принимала ощущения, как должное. Поздно очнулась. Мне уже было чертовски приятно. Знакомое возбуждение вперемешку со стыдом, страхом и лицемерным желанием запретного удовольствия бурлило в крови и заставляло попросить моего хозяина гладить сильнее, надавливать больше. Я держалась из последних сил, продолжая кусать губы и стараясь не выть от проклятой похоти, что так и кипела во мне, грозя перелиться через край.

Когда терпеть стало невмоготу, и я собралась умолять, Кирилл собрал мою влагу пальцами, смазал анус и чуть надавил, погрузив большой палец. Я моментально протрезвела. Совсем не больно, как я боялась. Я задышала собакой.

Не убирая, но и не проталкивая палец глубже, другой рукой Салманов опять потянулся к клитору. Он мазнул по нему раз, другой, Я пискнула, расслабляясь, но моментально все исчезло.

Первая же эмоция — снова страх. Я опять что-то сделала не так, сейчас накажет.

— Нет, это никуда не годится, — почти рявкнул он, словно с досады. — Вставай.

Я отлепилась от стола, не в силах смотреть на Салманова и тряслась, как лист на ветру, догрызая собственные губы в отчаянии.

— Доставай свой крем!

— Ч-что? — как обычно стала заикаться я.

Кирилл сжал переносицу пальцами и выдал со вселенской тоской в голосе:

— Меня бесит этот темный лес у тебя между ног. Пошли убирать.

«Бесит его», — ворчала я мысленно, пока шла в гостиную за кремом, склонив голову. Какой привереда. Очень хотелось вставить пять копеек про зону бикини без волос, как фетиш истинных педофилов. Не стала, конечно. Жить хочется. И желательно с задницей все такого же чуть розового цвета, а не алого от повторной порки.

Кирилл шел за мной след в след, дыша в спину. Наверно, так тюремщики ведут осужденного на казнь. Он запудрил мне мозги, конечно, своими поцелуйчиками и миленькими словечками, но едва Салманов прекращал нежничать, я вспоминала, кто он и как я оказалась в его власти. Словно тугая пружина натягивала мои нервы, а позвоночник превращала в стальной прут. А как реагировать на его командный тон и более чем странные приказы? Да еще и сопровождение в ванную. Он смотреть что ли будет? Вот даже не удивлюсь. Извращенец.

Приготовившись к очередному унизительному спектаклю со мной в главной роли, я вынула крем из сумки.

— Давай, — протянул руку Кирилл, и я вложила туб ему в ладонь.

Он взял меня за шею и повел в ванную. Такой своеобразный захват, когда большой и указательный палец могут больно сжать при любой попытке свернуть с курса. Одновременно покровительственно и властно, но пока не сдавил — почти нежненько.

— Вещи разобрать еще надо. Устроишь мне показ мод.

— Угу, — буркнула я себе под нос.

Кирилл тут же сжал шею.

— Я разве задавал вопрос и разрешил ответить?

Прикусила язык и догадалась, что это замечание тоже не требует отклика. Этот человек переменчив как ветер в апреле. То теплый и ласковый, то обжигающе ледяной вперемешку с мокрым снегом. Не расслабляемся.

Кирилл отпустил меня только, когда пришли к ванной в моей комнате. Он включил свет, кивнул на бортик:

— Сядь.

А сам вскрыл коробку и принялся читать инструкцию. Зануда. Я даже в первый раз так не делала, просто намазалась, а потом только нашла глазами, сколько минут держать. И жива ведь.

— Тут написано про возможность аллергической реакции. Ты уже использовала такой? Можешь ответить.

— Да, использовала.

— Именно этой марки? Ответь.

— Разве это важно?

— Я, кажется, задал вопрос, на который нужно ответить да или нет, а не другим вопросом, — начал раздражаться он. — Не зли меня, детка. Так этот крем ты использовала?

— Нет, другой марки, но они…

— Если мне потребуется твое ценнейшее мнение, я обязательно дам знать, — перебил он сердито. — Нужно сделать пробу на аллергию.

Кирилл взял меня за руку. Его ладонь больно сдавила пальцы.

— Это что сейчас было? Ты закатила глаза?

Я зажмурилась. Проклятье, даже не заметила. Само собой вышло.

— Ответь мне, Дарина!

— Да. Я нечаянно. Простите.

— Если честно, то уже устал прощать твои промахи. Я ведь мог бы ужа раз десть тебя наказать. Нечаянно, ага? Тебе бы это понравилось? Ответь мне.

— Нет.

— А если у тебя между ног все покраснеет и неделю придется мазать антигистаминном — тебе понравится? А если я трахну тебя именно в таком состоянии, наплевав на твои ощущения? А, Дарин? Понравится тебе такое? Отвечай.

— Нет.

— Тогда не надо изображать адское пренебрежение и насмешку, когда я пытаюсь о тебе заботиться. Поверь, в таких вопросах педантизм не бывает лишним. Это понятно? Отвечай.

— Да. Простите.

— Так-то лучше.

Кирилл выдавил немного крема на палец и мазнул им в сгибе моего локтя.

— Минут пять посиди. Я пока отнесу твои вещи в комнату.

Я чувствовала себя такой дурой, сидя на краешке ванны, глазея на собственную руку в креме. Кирилл, конечно, тот ещё шизик, но он прав про аллергию. Я поняла, когда он объяснил. Это сама с собой я могла пойти на риск, а он вот не позволяет себе промахов, если дело касается его приказов. Пора прекращать провоцировать Салманова на такие речи. Он действительно пытается заботиться. Иногда дотошно, иногда оригинально, но ведь эффективно.

Салманов вернулся и смыл с моей кожи крем. Сам, ага. С присущей дотошностью. Вскрыл новую губку, смочил водой, убрал крем, смыл снова, прошелся по руке еще раз. Похлопал меня по коленке, сказал:

— Да, все прекрасно. Только пахнет неприятно. Начинай.

Как я и прогнозировала, он никуда не вышел, а остался стоять, подпирая плечом косяк. Хотя и была к этому готова в мыслях, но на деле смущение побороть не удалось. Позы, в которых я наносила крем на лобок, были далеки от изящных. Самой с собой было странно изгибаться и проверять тщательно ли промазала, а тут еще под пристальным взглядом мужчины. Я пыталась отстраниться и делать вид, что его тут нет, но все равно краснела, как помидорка, работая стеком. Едва не уронила его и тюбик, услышав:

— Плохо. Пропустила.

Кирилл подошел ко мне, забрал крем и стек.

— Сядь, — велел он, снова кивнув на бортик. — Ноги разведи.

Я послушалась, конечно. А Салманов без смущения опустился на колени, чуть натянул кожу на внутренней стороне бедра и аккуратно прижал стек к половым губам. Он прошелся им несколько раз, добавляя крема, нанося его почти до ануса. И все время морщил нос, бормоча:

— Почему я должен возиться с этим дерьмом? Запах жуткий.

Я не стала говорить, что его никто не заставляет, но очень громко думала об этом, глядя в потолок, считая точечные светильники, молясь, чтобы он уже закончил.

Он взглянул на часы, засекая время. Я часто заморгала, чтобы глаза не закатились опять.

— Пятнадцать минут ждем.

И опять множественное число. Откуда взялось это мы? Я его еще вчера не знала, а сегодня деваться некуда от бесконечных «мы». Мы должны привыкать друг к другу. Мы должны поехать. Мы должны поесть. А теперь вот мы вместе ждем, когда белая дрянь разъест мои волосы. Смывать, уверена, мы будем тоже вместе. Не оставит меня этот чокнутый в покое.

Здравый смысл подло шепнул: «Сама виновата. Могла потерпеть в салоне, тогда не было бы всего этого безобразия. Возможно, даже наказания удалось бы избежать». Скорее всего, было бы другое безобразие в виде веселья, о котором заикался Салманов. И вот не уверена, что его забавы были бы намного лучше. В любом случае, мне пришлось заткнуть внутренний слишком умный голос, смиренно ждать и слушать, как Кирилл чем-то шуршит в моей комнате.

Уверена, он вернулся едва вышел указанный в инструкции срок. Я помалкивала, глядя вниз. На пол упали штаны Кирилла и майка. Ах, точно, мы и смывать будем вместе. Какая прелесть.

Салманов взялся за подол сорочки и потянул вверх, избавляя меня от нее, отбросил в сторону, положил руки на бедро, подцепил кружевную кромку чулка. Снимал медленно, словно растягивал удовольствие. Один и второй. Ласкал по дороге кожу на ногах. А может проверял наличие волос. Черт его знает.

— Залезай, малыш, — пригласил меня Кирилл в душевую кабину, где уже настраивал воду. Делать нечего — пошла.

Душевая у него (или уже у меня) была просторная с россыпью мигающих кнопок на панели, кучей режимов и тремя лейками. Кирилл взял самую простую. Он взял мою ногу и поставил на выступ, снова присел и начал тщательную работу. Я была вся перед ним, во всей красе. Кирилла точно ничего не может смутить. Да и мне после того мало что будет казаться неудобным с ним. У гинеколога в кресле и то не так. А этот…

Этот не гинеколог, но мужчина в расцвете сил и лет, тщательно водил губкой по моему лобку, споласкивал ее под душем и снова убирал крем и волосы. Брезгливость? Не, не слышал он о таком. Я вот даже Женькиными волосами брезговала и всегда орала, если он забывал мыть ванну после себя. А Кириллу, похоже, даже удовольствие доставляло. Он оторвался от процесса лишь на минуту, поднял голову, спросил:

— Хочешь что-то сказать? Говори, а то еще взорвешься. — И снова ухмылялся, как демон.

— Зачем ты это делаешь сам? Я могла бы…

— Да, могла бы, — кивнул он. — Но хочу посмотреть, как это будет в идеале.

— То есть, все, что ты делаешь — априори идеально.

— Естественно. — Самодовольная ухмылка.

Я вздохнула, смиряясь с этим заявлением, а Кирилл решил пояснить.

— Я мог бы начать придираться, если бы ты оставила что-то. А сейчас мне не на кого пенять. Только на крем.

— Понятно, — кивнула я, стараясь не смотреть, как он смывает остатки, и не краснеть от ощущений, которые дарили осторожные касания его пальцев. А потом не только пальцы, но и…

Я ахнула, когда Кирилл отодвинул лейку чуть дальше. Острые струи воды били меня по клитору, даря неожиданно приятные ощущение.

— Нравится? — усмехнулся Салманов, довольный своей выходкой и моей реакцией.

Ответ ему, похоже, не требовался. Он продолжил играть с душем, одновременно водя пальцем по складочками, вымывая дочиста. Я качнула бедрами навстречу. Исключительно потому что было не очень удобно балансировать с задранной ногой. Ощущения, острые и желанные, совершенно не при чем.

— Нравится, вижу, — довольно сам себе ответил Кирилл.

Он продолжал дразнить меня водой, добавив еще и поглаживания пальцем чуть выше клитора. Моя ладонь скрипнула, поехав по мокрой стенке кабины, так сильно я упиралась.

— Хочешь кончить, малыш?

Не дожидаясь позволения отвечать, я промычала что-то невразумительное, но утвердительное.

— Отвечай нормально, — потребовал Кирилл и лизнул. Видимо, чтобы я совсем уже была уверена.

— Да. Хочу, — я постаралась сказать четко, но голос дрожал, предавая.

— Я бы тоже хотел, но ты ведь наказана сегодня.

Нужно было догадаться. Нужно было принять это спокойно, с достоинством, но я захныкала, как маленькая девочка, которой показали мороженое, дали в руки подержать, а потом сразу отняли.

Кирилл встал, вернул душ в держатель под потолком.

— На колени, — велел он.

Прикрыв глаза, я убрала ногу с выступа и медленно опустилась, уперевшись коленями в мокрый пол. Перед глазами тут же оказался его член. Я облизала губы, готовясь.

Пальцы Кирилла легли на мой подбородок, заставляя чуть запрокинуть голову. Он положил большой палец на нижнюю губу, чуть надивил.

— Хорошая девочка, — похвалил он. — Будь нежной. Не забывая про язычок. Старайся.

Он убрал руку и ткнул головкой мне в губы. Я зажмурилась и втянула в рот, сразу закашлялась. Салманов выдохнул разочарованно. Я вспомнила его инструкции, стала дышать носом, не спеша. Целовала, облизывала, немного втягивая в рот.

— Хорошо, — заработала от него похвалу. — Не спеши.

И я не спешила. Скользила по нему губами, обводила языком головку. Медленно, осторожно, да, почти нежно. Противно не было совсем. Даже скованность и смущение почти не беспокоило. Возможно, потому что, Кирилл не просил смотреть на него.

Салманов кончил неожиданно скоро. Я, можно сказать, только разошлась, а он схватил меня за волосы, толкнулся в рот несколько раз и выстрелил спермой прямо в горло.

Кирилл выключил воду, вышел из душевой, взял полотенце, обмотал вокруг бедер.

— Твой крем — дерьмо. Только эпиляция в салоне, — выдал он. — Одежду посмотрел, справились с Лизой отлично. Подъем завтра в шесть. Доброй ночи.

И вышел из ванной, прихватив свою одежду.

— Чтоб тебя черти драли, — едва слышно буркнула я себе под нос, стекая по стенке душевой на пол.

Глава 9. День здоровья

Дарина

Вскочив утром по будильнику, я первым делом вспомнила, что сегодня понедельник. Схватила телефон, собираясь набрать Сергея Ивановича, но осеклась. Шесть утра все же рановато для звонков. Да и дела меня ждали.

Ночь прошла чуть лучше, чем вчерашняя. Я не ревела, но долго не могла уснуть. Неудовлетворенное желание гуляло раздражением по телу. Руки чесались закончить то, что начал Салманов в душе. Я даже потянулась, но вздрогнула и одёрнула руку, услышав какой-то шорох в гостиной. Вся кровь из южных широт прилила к щекам и вискам, а на смену возбуждению тут же пришел ужас. Если Салманов застанет меня за рукоприкладством, то… Я даже представить боялась, что он сделает. Рассвирепеет — точно. Злить этого чокнутого хотелось меньше всего. Я решила не рисковать, ведь Кирилл мог в любую минуту зайти ко мне. То, что он попрощался до утра — ничего не значит. К черту онанизм. Буду терпеть.

Отвлекая себя мыслями о Женьке и звонке адвокату, я и заснула. С этим же и встала. Накинув халат, обнаружила, что Кирилл вчера развесил все мои покупки в шкаф. Ночью я даже не заметила этого, ошеломленная его внезапным уходом, просто легла спать. Правда постирать трусики не забыла. Они как раз остались валяться на кровати. А одежда висела в шкафу на вешалках. Похоже, он этим занимался, когда я сидела с кремом в ванной. Извращенец, господи.

Я не самый аккуратный человек на планете. Наверно, все покупки просто сложила бы по ящикам, а этот развесил. Он конченый, честное слово. Я вспомнила прядок у него на кухне, где ножи тарелки и кастрюли на своих местах или четкими пирамидками. Думала, что это дело рук все тех же уборщиков, за которыми следила Лиза, но теперь засомневалась. Это же наверно какая-то легкая форма ОКР*. Божечки, ну еще бы его не бомбило от моего неидеально гладкого лобка после крема и каши, которую сварила по наитию, отмерив только вес крупы.

Вздохнув, я отправилась на кухню. Сегодня в меню Кирилла значилась гречка с грецкими орехами. Стола приписка, что вес каши в готовом виде. Я закатила глаза и тут же надавала себе воображаемых оплеух. Надо контролировать это, а то опять выбешу.

Я поставила варить гречку, бросила четыре ореха на блюдце, варила кофе. Кирилл явился ровно в шесть тридцать. По нему можно часы сверять. Немного помятый, в волосах бардак, но все равно какой-то слишком… привлекательный.

— Доброе утро, — запел он, садясь за стол.

Я забормотала в ответ, что взаимно.

— Поешь со мной.

Салманов кивнул на кастрюльку, где осталось еще немного гречки. Я не была в восторге от такого завтрака, но деваться некуда.

— Могу я добавить молока? — уточнила на всякий случай.

— Можешь, но молочный белок не позволит усвоиться железу, которое содержится в гречневой крупе и является очень важным микроэлементом.

— Ясно. Спасибо.

Я достала из холодильника пакет молока, вскрыла и добавила к гречке. Кирилл раздул ноздри, но ничего не сказал больше. Он уткнулся в планшет и заглатывал еду, как робот. Наверно только так и можно есть сухую гречку с тонной железа. Едва тарелка опустела, Кирилл обратился ко мне.

— Я сейчас на тренировку. У тебя есть около часа, чтобы привести себя в порядок. В девять тридцать нас ждут в клинике.

— Нас? — уточнила я.

— Да, — подтвердил Салманов. — Надень платье, пальто сапоги. Встречаемся в гостиной без четверти девять.

— Поняла, — ответила я, доедая свой дивный завтрак.

— Хорошая девочка, — похвалил он, погладив меня по голове. — Попа не болит?

— Н-нет.

Я никогда не привыкну к таким вопросам.

— Встань, я посмотрю.

Краска стала заливать щеки.

— Все нормально, правда.

Салманов приподнял бровь, и я поняла, что не отделаюсь от него. Пришлось отложить ложку и встать.

Он опять нагнул меня, чтобы осмотреть. Это все еще было унизительно, но я почти хотела, чтобы гад начал меня ласкать, как вчера, когда остановился из-за леса. Кирилл погладил попу, тихонько шлепнул, резюмировал:

— Да, порядок.

Он сам натянул на меня трусики, одернул сорочку, потянул чтобы выпрямилась, и запахнул халат.

— Скучала по мне ночью? — сверкнул Салманов белозубой улыбкой.

— Нет, — выпалила я.

— А если подумать? — Он сунул руку мне в трусики и чуть надавил на клитор. Я вздрогнула и нечаянно подалась навстречу его руке.

— Нет, — повторила упрямо.

— Не безобразничала ручками?

Он потер клитор, скользнул пальцем ниже и довольно промычал, чувствуя там влагу.

Я закашлялась.

— Думаю, нет, — сам себе ответил он. — Молодец.

Ущипнул меня и убрал руку.

— Без четверти девять, Дарина, — напомнил Кирилл время и вышел из кухни.

Я сосчитала до десяти, чтобы успокоиться, прислушалась. Шаги стихли. Быстро закидав в себя остатки еды, я помчалась в комнату, чтобы позвонить адвокату без страха быть услышанной.

— Сергей Иванович, доброе утро. Как там с Женей? Вы все уладили? Его выпустят под залог?

— Кто это? — ворчливо отозвался законник.

У меня сердце упало в пятки.

— Дарина Шевцова.

— А, — кратко и так же недружелюбно откликнулся Гараев. — Дариночка…

И тут же противно захихикал, как мерзкая девчонка.

— Ну как там Салманов? Не обижает тебя? Наверно, даже не порол. Или ты была плохой девочкой? Целочку уже сбил Кирюша?

Почему-то все смущающие, пошлые и противные вещи, которые говорил и делал Салманов, показались рябью на воде по сравнению с омерзением, которое меня накрыло от тона Сергея Ивановича. Какой же он скользкий гад.

Хотя что я ожидала от человека, который предложил мне продаться в рабство, чтобы заплатить ему за хлопоты.

— Я думаю, это не ваше дело, Сергей Иванович.

— Повежливее, девочка!

Я разозлилась. Меня купил Салманов, черт подери. Это от него я могу стерпеть такой пренебрежительный тон.

— С какой стати? Вы мне не хозяин. Это я заплатила вам, чтобы вытащить брата из тюрьмы, так что будьте добры отчитаться.

— Вот ты как заговорила. Добра не помним, значит?

— Давайте не будем, Сергей Иванович. Добром это все сложно назвать. Вы будете работать или вернете мне деньги?

Он засмеялся.

— Дариночка, милая. Так я сам еще твоих денег не видел. Думаешь так легко все получить? Салманов еще не произвел платеж. Хотя мне вроде бы обещали сегодня… Кирилл человек не бедный и надежный, но и он в определенных рамках.

— Вы сами обещали, Сергей Ивановч. Как только…

— Я от своих слов не отказываюсь, душа моя. Уже еду по твоим делам. И не держу на тебя зла за резкость. Нервы, я все понимаю.

— Спасибо, — выдавила я, едва сдерживая злость, потому что ругаться с ним было не в моих интересах.

— Пожалуйста, милая. Пожалуйста. Ах, как же Салманов удачно нарисовался. Вы не собираетесь заглянуть в клуб вместе? Тебя, знаешь ли, многие рассмотрели. Было бы весело…

Я не собиралась дослушивать это.

— Вам лучше все узнать у Кирилла Олеговича, — отрезала. — Я жду новостей о Жене.

— Конечно-конечно. Не подведу, милая. Все будет сделано в лучшем виде в ближайшее время. Отзвонюсь.

— До свидания.

Я повесила трубки и чуть не завыла от отчаяния. По факту у меня не было никаких гарантий. Чек за взятки и прочие услуги мне Гараев точно не впишет. Осталось надеяться только на его порядочность, в которой я уже сомневалась. Осознание, что поспешила и совершила фатальную, непоправимую ошибку сдавило горло асфиксией. Еще и эти намеки на визит в клуб с Кириллом.

Я схватила панику за хвост, не позволяя ей меня задушить. Нельзя раскисать. Я не сломалась после смерти родителей и бабушки, не прогнулась, когда мне все говорили, что Женьке тоже не светит высшее образование, не впала в отчаяние из- за стечения обстоятельств, после которых брат оказался под следствием и в сизо. Не стану и теперь ударяться в слезы и оплакивать свою участь. Кому от этого будет плохо? Только мне самой.

Вспомнив, как рыдала в этой комнате после наказания Салманова, только усмехнулась. Не так все страшно на самом деле. Мне действительно везет. Побалуется со мной Кирилл месяц или два, максимум полгода, а потом остынет. Раз уж он отказался от такой дамы, как Лиза, со мной заскучает быстрее. Мне нужно только быть паинькой и выполнять его приказы, надеясь, что хозяин сдержит слово и не захочет развлекаться, сдавая меня друзьям в клубе. Учитывая то, что сказал Гараев, желающих уже немало. Поэтому нужно как-то найти подход и подогревать Кирилла время от времени, чтобы он оставил меня только для себя.

А прежде всего не стоит его злить очередным опозданием. Я рванула в душ, быстро сполоснулась, высушила волосы, заплела еще чуть влажные в косу. Ему нравится коса. Перебрав вешалки, выбрала простое, но очень приятое на ощупь платье из тонкой шерсти кремового цвета. Вместо трусиков и лифчика решила надеть кружевное боди. А что? Говорят, мужики от такого млеют. Чулки! Да-да, Салманов, тебе некуда деться просто. Атака по всем фронтам.

Немого накрасилась, сунула ноги в сапоги и пошла в гостиную. Припомнив все, что прочитала про отношения доминанта и сабмиссив, решила быть милой и покорной на двести процентов. А еще приготовилась прощаться с девственностью. Странно, что Кирилл до сих пор тянул с этим. Я даже допускала возможность, что он не хочет меня травмировать, понимая неопытность доставшейся игрушки.

«Хочу, чтобы ты доверяла мне», — вспомнила я его слова. Да, он вряд ли будет спешить. Да, мне все же с ним повезло.

Я встала у лестницы, что вела вниз со второго этажа в гостиную. На часах было уже восемь сорок. Кирилл спустился аккурат без пятнадцати. Я успела заметить, что он одет в темно синий костюм, прежде чем склонила голову. А потом видела только, как он опустил на пол портфель и застегивает запонку на манжете. Его рука потянулась к моему подбородку.

Я подняла голову и глаза.

— Отлично выглядишь, милая, — похвалил Кирилл.

Я открыла рот, но не посмела сказать и слова. Только вращала глазами, как дурочка, поняв, что мой коварный план может провалиться из-за такой глупости, как требование молчать.

Слава богу, Кирилл понял мою потребность.

— Хочешь что-то сказать? Говори.

— Вы тоже хорошо выглядите.

Я специально стала обращаться к нему уважительно. Задабриваю, да. Уважение и покорность.

— Спасибо, — он улыбнулся. — Это все?

Я помотала головой.

— Нет. Могу я..?

Язык не повернулся произнести вслух остальное, и я стала просто красноречиво опускаться на колени, не сводя глаз с Кирилла.

Боди Дарины. Эх, такая красота такому зануде досталась.

Пока я опускалась на колени, брови Салманова ползли на лоб. Бедолага. Его же Кондрат не хватит? Он еще деньги не перевел. Рассказывай потом Гараеву и противному дядьке в клубе, что моего хозяина застал инфаркт миокарда, вот такой рубец.

Нет, нет, дорогой. Ты дыши давай и верь своему счастью.

— Охренеть, — очнулся Салманов. — Серьезно? Это что за акция такая?

— Разве покорная не должна заботиться о своем хозяине, как и он о ней?

— В теории — конечно.

— У Вас впереди длинный день. Мы увидимся только вечером.

— Ты меня пугаешь, Дарин. Чего задумала? Откусишь мне член и дашь деру, пока я буду истекать кровью? Так ты даже вряд ли за территорию выйдешь. И Коля ждет нас уже. Он поймает быстро.

— Я должна Вас уговаривать или что? — вспыхнула я, почти передумав. Невыносимый он. Абсолютно бесячий тип.

— Мы опаздываем.

Да, придется уговаривать.

— Я буду стараться, и вы не продержитесь и пяти минут.

— Самоуверенно. А если я буду стараться?

— Тогда нас подождут в клинике. Разве не пойдут на встречу?

— Пойдут, — согласился Кирилл и добавил. — Ты меня очень радуешь девочка.

Он дернул ремень на брюках, тут же убрал руки. Я едва сдержала вздох разочарования. Нет?

— Сделай все сама. И не копайся. Ненавижу опаздывать.

Я закивала и потянула дрожащие руки к его брюкам. Кирилл смотрел, как я расстегиваю пуговицу и молнию, достаю член, поглаживаю. Он пришел в полную готовность за считанные секунды. Ух, надеюсь, что долго трудиться мне не придется.

Салманов взял меня за руку и положил ее на член. Я обхватила у основания. Кирилл кивнул.

— Не подсказываю ничего. Покажи, как усвоила урок.

Я прикрыла глаза и подалась вперед. Губы коснулись головки. Я начала целовать и посасывать, дразнила языком углубление и уздечку, облизывала по всей длине, пока Кирилл не подарил мне хриплый стон. Это был сигнал, что пора приступать по полной. Я вобрала его в рот, сначала немного, только головку, потом все больше и глубже. Он все равно не помещался у меня во рту больше чем наполовину, но я стала помогать себе рукой и получила еще один стон одобрения.

Не забывая про язык и сжимая губами, я почувствовала, как Кирилл положил мне руку на затылок. Головка набухла и сосать становилось все сложнее, но это уже была финишная прямая, поэтому я стала стараться изо всех сил. Вспомнив, что это еще и экзамен, я подняла глаза, чтобы встретить взгляд Кирилла. Он смотрел на меня. Рот приоткрыт, а глаза уже стала застилать пелена блаженства. В конце он все же зажмурился и сжал губы.

Я так увлеклась изучением его камфейса, что чуть не забыла про сперму, которая уже изливалась мне в рот. Немного закашлялась, но проглотила и вылизала член дочиста.

— Что ж… — проговорил Кирилл, застегнув штаны. — Можем ехать теперь.

Он заправил рубашку, поднял с пола портфель, обошел меня и направился к двери.

— Поторопись, Дарина, — бросил он уже у двери.

Я поднялась с колен, поправила юбку, стерла рукой с губ размазанный блеск и на ватных ногах поспешила к машине.

Салманов

Маленькая вероломная бестия сотворила со мной что-то незаконное. Я только более-менее привык к ее выкрутасам и дерзости, как она опускается на колени, хлопает глазами и выглядит как идеальная покорная, уговаривая меня задержаться для минета на дорожку. Пожалуй, сильнее Дарина бы меня завела только привязанная к кресту в игровой. И то не факт. Дарина, медленно опускающаяся на колени и облизывающая губки, прежде чем коснуться ими члена — вот самый потрясающий фетиш.

Нужно было отказать ей, конечно. Я не планировал задерживаться и использовать ее рот утром. Вчерашняя несдержанность в душе еще аукалась. Я хотел устроить ей долгую дорогу до оргазма, а сам обкончался за пять минут, как малолетка. Она действовала на меня слишком сильно. Возбуждала, злила и манила своим девичьим телом. Ее острый язык был так хорош, когда она задевала им уздечку или вылизывала у основания. Злая кошка, которая мурчала, едва погладишь.

Нет, мне нужно было отстраниться на пару дней. Как раз работа, ее наказание и обследование. Было бы некогда играть с девчонкой. А потом я хотел ее трахнуть. Сильно. Но не собирался совать в нее член в презервативе — сомнительное удовольствие. Сначала нужно позаботиться о безопасности во всех смыслах. Исключить заболевания и включить контрацепцию.

Последний вопрос я изучал, чтобы отвлечься ночью от болезненного желания пойти к Дарине в комнату, лечь в ее постель, прижаться пахом к попке и…

Но сам выбрал инъекцию, как более надежный метод избежать беременности. Таблетки можно пропустить и сделать мне наследника, словно случайно. Спираль, презервативы тоже не нравились. Всякие крема и вагинальные пилюли — ненадежные.

Я вырубился на изучении побочек, которые вряд ли могли побеспокоить Дарину. Утром встал бодрый и решительный. Правильный завтрак, спорт и миленькая покорная на кухне — залог хорошего настроения на весь день. Не испортило его даже проклятая каша с молоком и наплевательское отношение к моим советам.

Я был готов к первому рабочему дню на неделе, спускаясь со второго этажа, но совершенно растерялся, увидев, как Дарина выражает готовность отсосать по- быстрому, чтобы у меня яйца не звенели вечером.

Нужно было ей отказать. Контроль в моих руках всегда. Но инициатива Дарины подкупала. А ее щенячий взгляд, чуть блестящих от волнения глаз попросту обезоруживал. Похоже, она смирилась и поняла, что со мной лучше по-хорошему. Очень верное решение. Я не мог не поощрить такие позитивные изменения в поведении. Если девочка хочет член, получит.

Все-таки приятно иметь дома покорную утром. Ночные игры хороши, но начать день с минета — бесценно. Огорчало только, что едва я кончил, то сразу захотел перекинуть Дарину через плечо и утащить в игровую. Окей, в игровую нам рано, тогда хотя бы в ее комнату. Пусть даже на кровати, но черт подери…

Сегодня нас ждала более комфортная машина. Николай поздоровался и сразу сел за руль.

— В клинику сначала, Коль, — велел я водителю, по привычке загружая бортовой компьютер. Дарина тем временем устроилась у противоположного окна. Нет, детка, так не пойдет.

— Сядь рядом, — отдал я приказ и ей.

Девчонка заерзала и передвинула попу на середину. Я сразу же положил ладонь ей на коленку. Дарина вздрогнула, украдкой глянув на Колю. Я поглаживал ее несколько минут, пока мы выезжали на шоссе. Наслаждался испугом и тревожным дрожанием коленки. Сволочь, знаю. Тот еще гад. Но она должна научиться доверять. Такой жест мог позволить себе любой ее бойфренд даже на первом свидании в людях. А у нас тут только Коля, увлеченный дорогой. Я не делюсь покорными, но вот поиграть в общественном месте иногда нравится. Это весело. Адреналин будоражит и обостряет чувства. Не бойся, детка. Я не позволю никому увидеть больше, чем мне бы хотелось показать.

Листая сводки Токийской биржи, я продолжал дразнить Дарину, чуть задирая подол мягкого платья, забираясь рукой глубже. Доверься мне. Я ведь поверил тебе только что.

Нащупал кромку чулка. Проклятье. Это уже мои личные пределы. Свернул окна и нажал кнопку. Ширма медленно выезжала, отделяя нас с Дариной от Николая. Я рукой почувствовал, как мышцы ее бедра расслабились. Прелесть.

Она так и сидела тихо, как мышка, пока играл с кружевом, и чуть вздрагивала, когда задевал пальцами белье.

Что за..? Почему у нее на трусиках какие-то пуговицы?

Я собирался узнать об этом прямо сейчас, но помешал входящий звонок.

Дарина дернулась, услышав звук, и сдвинула ноги, крепко сжала между ними мою ладонь.

— Раздвинь ноги, — приказал я и нажал на панели кнопку принятия вызова.

— Кирилл, это что за новости? Двадцать пять миллионов обналичкой и столько же по трансакции на физическое лицо!

Бедра Дарины напряглись снова, едва она услышала голос Лизы. Я легонько шлепнул ее по ноге, напоминая, что ей нельзя зажиматься. Будет весело.

— И вам доброе утро Лизавета Алексеевна.

— Как я проведу такой платеж? Ты в своем уме? — вопила Лиза на всю машину, игнорируя мой намек на вежливость и убавление громкости.

Вот именно поэтому я и чесался все три месяца, что мы пытались быть нормальной парой. У нее любая внештатная ситуация — это всегда визг на грани фола. И ведь она все может прекрасно разрулить, но привычка устраивать катастрофу на ровном месте, видимо для мотивации.

Я глубоко вздохнул и провел ногтями по кружевам Дарины. По влажным кружевам! Антистресс. Захотелось облизать пальцы, но дела прежде всего.

— Лиз, если бухгалтерия не придумает, как присобачить все к расходникам, просто вычти у меня из зарплаты.

— В каком смысле?

— В самом прямом. Какие тут могут быть еще смыслы? Это мои личные траты.

— Откуда? Что ты купил? Есть документы? Мы должны…

— Мы ничего не должны. Делай свое дело без вопросов. Их слишком много для утра понедельника.

Дарина томно охнула, видимо не сдержавшись. Я сам не заметил, как увлекся поглаживаниями и надавливаниями.

А Лиза замолчала. Слышала ее?

Дарина поднесла кулак ко рту и прикусила палец за костяшку.

— Алло, Лиз, ты тут еще? — гаркнул я. — Еще какие-то вопросы срочные?

— Ты скоро будешь? — вперемешку с обиженным сопением.

— Буду, когда буду. Если что срочное — набирай. И мне нужны отчеты по йене и бату за последнюю неделю. Пни там специалистов.

— Хорошо.

Я отключил связь, не прощаясь. И снова пальцы задели то ли крючки, то ли кнопки, толи металлические пуговички на трусиках Дарины. Я повел ладонью вверх и не нашел резинки.

— Дьявол, что у тебя под юбкой, девочка?

— Дьявол, что у тебя под юбкой, девочка?

— Я… могу ответить? — спросила она с придыханием.

— Сделай милость, а то меня порвет от любопытства.

— Это боди. Что-то вроде купальник.

О, чтоб меня.

— А эти пуговки..? — начал догадываться я.

— Крючки, — поправила Дарина, — для легкого доступа.

Мое лицо изрезала демоническая улыбка.

— Для легкого доступа, говоришь? — усмехнулся я.

Она, конечно, имела в виду, чтобы без проблем сходить в туалет, но меня то волновало совсем не это. Дарина моментально поняла и зарделась.

— Покажи, — потребовал я, усугубляя ее румянец.

Хотелось, чтобы она сама набралась смелости и задрала платье. Дарина смотрела на меня огромными глазами, хватая ртом воздух. Ее пальцы подрагивали, но приближались к подолу. Давай, моя хорошая. Не бойся.

Мучительно медленно Дарина опускала руку на платье, еще медленнее тянула его вверх. Истинное удовольствие мазохиста — смотреть, как миллиметр за миллиметром открываются ее стройные ножки в сексуальных черных чулках. Показалась широкая ажурная резинка, которая плотно обнимала ее бедро. Я перестал дышать. Хотелось скорее покончить с этим и одновременно тянуть удовольствие пикантности вечность.

В какой-то момент я представил себя голодным псом, который, вывалив язык изо рта глазеет на мясо, которое добрый хозяин жертвует его голодному брюху. Облизнулся, чтобы проверить. Не, все нормально. Язык был во рту и даже слюна не капала. Кажется. Но глаза у меня абсолютно точно были безумные.

Дарина поерзала, чтобы задрать юбку повыше. Я уже видел черные кружева, что закрывали ее тело. Я не отказал себе в удовольствии коснуться крючочков, что спрятались в самом интересном месте. В том месте, где Дарина была уже горячей и мокрой. Показалось, то я могу чувствовать запах ее возбуждения и даже ощущать на языке вкус. Захотелось приказать снять платье, чтобы рассмотреть грудь в соблазнительном белье, а потом расстегнуть крючочки и получить доступ к…

Я часто заморгал, пресекая свои грязные желания. Это все возбуждающе, конечно. И мы обязательно разволочёмся в машине и еще где-нибудь в общественном месте, но точно не сегодня. Все нужно делать постепенно. Тонировка окон, конечно, укроет нас от посторонних глаз, а Коля не посмеет беспокоить, когда прибудем на место. Но Дарина точно не сможет расслабиться и насладиться этим маленьким хулиганством так, как я. К тому же понедельник, работа, клиника. Мы и так почти опаздываем.

Поэтому я только сказал ей:

— Очень мило. Хотелось бы посмотреть целиком. Я, похоже, пропустил эту милую вещичку, когда разбирал твои вещи. Очень хочется заставить тебя снять платье.

Дарина едва слышно пискнула. Я подмигнул ей.

— Не сегодня, девочка. Расслабься. Но однажды…

Забрал из ее рук подол платья, опустил, разгладил. Взял руки Дарины в свои и поднес к губам. Поцеловал каждый пальчик в благодарность за маленькое шоу. Не мог не спросить:

— Если бы я приказал, ты бы разделась?

— Да, — ответила она, опустив глаза.

Я ликовал.

Коля припарковался у клиники, и я поспешил выйти. Водитель уже открывал дверь Дарине. Она замешкалась, и я успел сам подать ей руку, хотя Николай приготовил собственную ладонь для опоры. Я зыркнул на него сурово, на что получил ответ в виде ехидной ухмылки и невозмутимого пожатия плечами. Вроде как положено даме помогать, говорил мне Николай всем своим видом. А я ему, да, конечно, только пальцем ее тронь… Мы часто так с ним общались, научились понимать друг друга без слов за эти годы.

Дарина зябко повела плечами, выйдя из теплого салона авто в прохладу осени. Я приобнял ее и повел к входу, инструктируя на ходу.

— Сейчас заполним документы, и пойдешь по врачам. У гинеколога выберешь противозачаточный укол. Не вздумай надуть меня, Дарин. Мне узнать, как…

Я щелкнул пальцами, чтобы она понимала.

— После обследования можешь пообедать. Я отпущу к тебе Колю, он отвезет. На всякий случай отправлю смской его телефон. Звони ему, если будет потребность, не стесняйся. Мне кстати тоже. В пять вечера у тебя первое занятие с тренером.

Фитнес-центр «Престиж». Там есть магазин одежды. Выбери себе форму, кроссовки. Скажешь, что от Салманова, они запишут на счет. Я распорядился. В шесть тридцать заберем тебя. Будь готова. Все поняла?

— Да. Кажется, да.

Я выдохнул. Вроде бы не так и сложно, но может и запутаться.

— Звони, если что, но только по делу.

— Хорошо, — чуть увереннее согласилась она.

Я потянул на себя дверь, и мы вошли в широкий светлый холл. Нас тут же встретила администратор приветливой улыбкой. Я назвал фамилию Дарины и получил бланки, которые нужно было заполнить при первом визите. Достав ее паспорт, стал вписывать данные, уточняя у Дарины нюансы. В графе получения результатов анализов на почту поставил галку и обозначил свой ящик. Девочка все это время сидела тихо и так же тихо отвечала на все мои вопросы.

А я нет-нет. да и поглядывал на нее, пытаясь прожечь глазами платье и представить кружевное белье. Хорошо, что сейчас работать, был бы выходной, я бы свихнулся от желания утащить ее домой и там рассматривать со всеми вытекающими.

Сдав администратору бумаги, нашел глазами сестричку, которую выделили Дарине в помощь. Вернувшись к девочке, стал выдавать последние инструкции. Во многом повторялся, но не грех и закрепить. Дарина поднялась с кресла и покорно кивала.

— Та девушка проводит тебя по всем кабинетам. Не стесняйся спрашивать у нее, если что-то непонятно. Думаю, ты управишься тут за пару часов. Об оплате не беспокойся. Запоминай все, что скажут врачи. Про инъекцию у гинеколога… не вздумай меня надуть. Я все могу проверить. Коля будет ждать на парковке. Если останется свободное время, пройдись по магазинам. Одежды много не бывает. Деньги у Николая. Его же используй смело, как грузчика. Пусть таскает покупки. Ни в чем себе не отказывай. Хочешь что-то мне сказать?

Она тихонько засмеялась, покачала головой, скромно ответила:

— Пожалуй, спасибо. Вы меня балуете.

Мне понравился ее ответ. Я потрепал Дарину по щеке.

— Я даже не начал еще тебя баловать, малыш. Будь хорошей девочкой, и я не останусь в долгу.

А потом сделал что-то странное, совершенно мне не свойственное. Склонился и коснулся ее губ своими. Поцелуй вышел мимолетным, невесомым, но меня словно током дернуло. Я отпрянул резко. Дарина смотрела на меня огромным глазами. Кажется, ее ошеломило не меньше, чем меня.

— Увидимся вечером, — бросил я кратко и помчался к выходу.

Не сдержался, обернулся, взявшись за ручку двери. Дарина уже разговаривала с сестричкой и улыбалась, натягивая бахилы.

Черт, как же хочется, чтобы она ничего не напутала, не забыла, не нарушила. Сегодня вечером мне просто необходим ее оргазм.

Мои надежды не оправдались. Дел в офисе было чуть больше, чем дохрена. Я закопался в сводках, графиках, аналитических отчетах и мелочах, которые без меня никто не может решить. Можно сказать, был в мыле. Стандартный понедельник. Но мои мысли то и дело возвращались к Дарине. Я смотрел на часы и гадал, что она сейчас делает, как себя чувствует, все ли у нее в порядке. Наваждение какое-то.

Чуть не сорвался в обед. Хотел пригласить в ресторан, но сам себе запретил. Не надо ее дергать. Пусть будет сегодня предоставлена сама себе, без моих подсказок. Ей тоже нужно пространство и понимание, что она не собака на цепи. Иллюзия свободы для такой девочки как Дарина очень важна. Сейчас погуляет по магазинам, поест среди людей, пропотеет и пообщается с тренером в фитнес зале. Она привыкла быть сильной, независимой. Забери я сейчас у нее все и сразу, она зачахнет.

А я совсем не хотел ломать свою новую игрушку. Ее дерзость и смелость хороши. Нужно просто научить контролировать порывы, следить за языком. Она быстро все схватывает. Мы провели вместе всего два дня, а у меня не возникло желания даже отправить ее в отдельный домик. Тогда как девчонки из клуба ехали к себе, едва заканчивалась сессия.

Как ни странно, Дарина меня не раздражала. Скорее наоборот, притягивала. Мне приходилось напоминать себе, что нужно дать ей пространство, не давить, не наседать слишком. Ведь она не просто шлюшка. Она моя собственность. Я мог бы делать с ней все, что захочу. Но это не в моих правилах. Девочке должно быть комфортно, спокойно. Только так она научится мне доверять. Только так сможет принять свою участь и научиться получать удовольствие. А ее удовольствие — мое удовольствие. Так что нянчась с Дариной я не столько занимался благотворительностью, сколько вкладывал в собственное безоблачное будущее по части секса.

Секс. Одна мысль о нем привела меня в полную боевую. Сразу перед глазами встали кружева, на пальцах ощущалась влага, вспомнились стоны Дарины и… ощущение ее губ на моих губах. Я отчаянно захотел ее поцелуя. Настоящего, глубокого, страстного. Она целовала мой член, мои пальцы, но не меня.

Хочу целовать ее губы сегодня.

После обеда Дарина позвонила сама. Я заочно обрадовался ее инициативе не меньше, чем утром. Такая банальность, как телефонный звонок не менее важна, чем предложение отсосать.

— Говори, Дарин. Что случилось? — ответил я.

— Тут такой нюанс, я в магазине, и еще есть время до тренировки. Могу купить форму здесь, а не в клубе?

Я расплылся в улыбке. Как же быстро учится. Да, лучше всегда перестраховаться с нюансами, чем потом мазать задницу кремом и сидеть на подушках.

— Не принципиально. Как тебе удобнее.

— Хорошо.

Похоже, она собиралась попрощаться, но я еще не был готов ее отпустить.

— Как обследование?

— Хорошо. Говорят, здорова, как конь.

— А инъекция?

— Сделали.

— Отлично. Как себя чувствуешь? От нее могут быть побочки.

— Нормально.

Я прищелкнул языком. Боже, почему она не наврала? Я же теперь изведусь от навязчивых мыслей.

— Это хорошо.

У меня запиликала вторая линия, и пришлось быстро попрощаться, напомнив время встречи после работы.

Запретив себе думать о Дарине, я погрузился в работу. Остаток дня пролетел в обычной запарке понедельника. Я даже не успел просмотреть отчет по бату, хотя меня очень беспокоили последние показатели и прогнозы. Но едва часы пробили шесть стал собираться домой. Работа будет всегда. Можно сидеть в офисе до ночи и спать тут на диване, принимать душ, иметь смену одежды и белья, а можно встать и поехать домой, как нормальный человек. Я пробовал по всякому остановился на последнем варианте. Конечно, нормальный график не сделает меня нормальным, но в таком режиме я нормально себя чувствую. А деньги… Всех денег не заработаешь. Да и мне уже хватило бы на безбедную жизнь лет до ста. По большей части я оставлял за собой управление, чтобы система и люди в ней функционировали так, как я задумал. Даже в этом не мог подавить привычку держать все под контролем. Мы в ответе за тех, кого приручили, так и я чувствовал ответственность за всех, кому дал работу. Трудоголик я или просто больной фанатик, но начинаю чесаться, если упускаю что-то. Поэтому всегда держу руку на пульсе.

Глава 10. Потеря контроля

Салманов

Трафик был к нам немилосерден. От офиса до фитнес-центра я бы пешком дошел минут за пятнадцать-двадцать, а ты торчали в пробке уже полчаса. Чтобы отвлечься и не смотреть на часы каждые десять секунд, я открыл почту и изучил первые результаты анализов Дарины. Не было данных по гинекологии, и я набрал клинику, попросил соединить с врачом. Оказалось, что получить результаты сегодня невозможно. Меня уверили, что у Дарины все в порядке и не стоит беспокоиться. Без зазрения совести я поинтересовался, нужно ли ждать какое-то время после введения инъекции. Доктор советовала воздержаться от половой близости на всякий случай.

«На всякий случай. На всякий случай. На всякий случай», — крутилось у меня мозгах без остановки. То есть, скорее всего, она не забеременеет. Просто… на всякий случай.

А время между тем ползло к указанному сроку. Я сам набрал Дарину, чтобы предупредить.

— Дарин, мы в пробке стоим, ты уже вышла?

— Эээ, я немного задержалась. Первая тренировка и…

— Ты шутишь что ли? — вскипел я моментально. — Мало было одного урока? Надо закрепить, похоже.

— Нет. Я поняла. Просто подумала…

Я сдавил переносицу пальцами, перебил ее:

— Я же говорил, тебе не надо думать. Просто делай, как велели.

— Я не успею голову помыть.

— Мне плевать. Успевай в следующий раз.

— Поняла, — откликнулась она. — Буду вовремя.

И ведь была. Стояла у дверей центра со спортивной сумкой через плечо. Я еще злился, поэтому даже не дернулся, когда Коля сам забрал у нее вещи, бросил в багажник и галантно открыл дверь в салон.

Она нырнула в машину, наполнив пространство запахом цветов, дождя и возбуждения. Может быть я галлюцинировал, но какие-то коварные феромоны тут же ударили в нос. Зачесались руки, засосало под ложечкой и в штанах тут же стало тесно. Я списал несвойственную мне впечатлительность на голод и недотрах. Не скучал же я по Дарине, в конце концов. Нет, бред какой-то.

Слова сами вырвались изо рта:

— Сними пальто, тепло в салоне. Сядь рядом.

Она раздевалась с улыбкой и пододвигалась ко мне тоже. А я ведь думал, что обидится за резкость. Окинул взглядом волосы. Они были собраны в тугую косу. Пожалел, что не дал ей времени. Сегодня хотелось топить пальцы в ее волосах, вдыхать аромат.

О, боже. Пора заводить блокнотик для стихов.

— Как прошел твой день? — начал я светский разговор, перелистывая вкладки на планшете.

— Прекрасно. А ваш?

— Неплохо, — улыбнулся, не глядя на нее. — Надеюсь, ты внимательно слушала диетолога?

Дарина вздохнула обреченно.

— Да, план питания составят на днях. Тренер тоже говорила, что нужно есть правильно.

— Я рад, что ты не противишься этому.

— Разве я могу противиться вашим приказам?

— Нет, не можешь. Но это для твоего же блага.

— Я понимаю.

— Не уверен.

Я отложил планшет, повернулся к ней.

— Дарин, я ведь делаю это не забавы ради, чтобы ограничить тебя во всем или заставить страдать. Ты молодая, здоровая девушка. Питание, тренировки, образ жизни в целом — это вклад в здоровье и долголетие. У тебя будет красивая кожа, волосы, крепкие ногти. Твоя фигура изменится. Будешь меньше болеть и сможешь избежать многих возрастных проблем, если сейчас немного изменишь образ жизни. Это не так сложно на самом деле. Разве диетолог говорил, что нужно сесть на хлеб, воду и траву?

— Нет, — ответила она. — Мы выбрали продукты, которые я люблю. На их основе и будет составлено питание.

— Вот. — Я многозначительно поднял указательный палец. — А тренировка? Тебе было тяжело? Плохо? Больно?

— Нет, — снова отвергла она мои провокационные предположения. — Это даже весело. Мне понравилось. Тренер все объясняла. Она умная и приятная. А еще…

Дарина осеклась, словно боялась сболтнуть лишнего.

— Ну договаривай, — поощрил я. — Не бойся.

— Я чувствую себя хорошо. Даже очень. Давно такого не было.

— Нагрузки провоцируют выброс эндорфинов. Поэтому легкий всплеск беспричинной радости вполне объясним. — Я отложил планшет, похлопал себя по коленке. — Иди сюда.

Черт знает, зачем я это сделал, но желание впитать ее эндорфины было сильнее здравого смысла. Дарина неуклюже заерзала и плюхнулась мне в объятия. Засмеялась.

Я впервые слышал, как она смеется. Звонким колокольчиком, как девчонка. Расслабленная, теплая, благоухающая. Я обнял ее, уткнулся носом в шею, втягивая проклятые феромоны носом. Прижал губы к коже, не сдержался и лизнул. Вкусная.

Проклятье.

— Развернись, — приказал я хрипло.

— Как? — не поняла она.

Я приподнял ее и провел по внутренней стороне бедра, провоцируя оседлать меня.

— О, — скруглила она губы, выпуская звук удивления.

Я бессовестно задрал ее платье, положил ладони на задницу, придвинул к себе вплотную.

— Поцелуй меня, девочка.

Она прикрыла глаза, задышала часто и стала приближать свое лицо к моему. Смелее, малышка. Это мне нужно бояться, потому что твой запах, твой голос, твоя близость заставляет забывать обо всем, терять контроль.

Дарина коснулась моих губ своими так осторожно и быстро, что я практически не заметил. Сжал ее задницу.

— Как следует, Дарин. Старайся.

— Я… — Она чуть отодвинулась. — У меня не очень большой опыт. И я не знаю, как вам нравится.

— Всему тебя придется учить?

Не сдержался и приподнял бровь, дразня ее.

— Простите.

— Ничего. Научу. Всему.

Я положил ладонь ей на затылок и накрыл ее губы своими.

Признаться, я редко целовал покорных. Это не было принципиально, но все же я не нуждался в этом. Подарить мимолетный поцелуй на прощание, если хорошо послужила, чмокнуть в шейку или лизнуть запястье, а потом отправить с глаз долой. Поцелуй, как вежливость, в знак благодарности. Девицы млели от такого едва ли не сильнее, чем от «чаевых» лично в руки. Может быть, я слишком увлекся интимом за деньги? Легкая брезгливость на подсознании не позволяла? Черт знает.

От губ Дарины у меня не было сил оторваться. А если бы и были, все равно бы не стал, потому что не было желания. Ее признание о небольшом опыте завело похлеще румянца, стыдливо опущенных глаз и нервного ерзания.

Я целовал ее сначала медленно и лениво, дразня и распаляя. Ласкал ее губы своими, посасывая, водя языком. Просил пустить. Не требовал, не приказывал — просил. Хотел, чтобы она сама захотела меня пустить. И добился. Едва ее губы дрогнули и раскрылись, я протолкнул язык ей в рот. А когда она неуверенно коснулась его кончиком своего — потерял голову.

Я пил ее дыхание, глотал стоны, смаковал энергично и жадно, не желая упустить ни капли этого удовольствия. Мял ее попку, сжимал, заставляя тереться об меня и ерзать. Салон наполнился звуками тяжелого дыхания и приглушенными стонами удовольствия.

Я передвинул руку и коснулся крючков. Погадил, снова ощущая влагу на белье. С этого момента я себя не помнил. Пальцы проворно разобрались с крючками, чтобы коснуться горячих складок без препятствий. Дарина отстранилась, захныкала. Я придержал ее, не позволяя увеличивать расстояние между нами.

— Мы… Здесь… Ох, — забормотала она, снова путаясь в словах и мыслях. — Нас не услышат?

Девочка мотнула головой, имея в виду ширму, которая отделяла нас от Николая.

— А ты собралась кричать? — не смог сдержаться я от легкой издевательской иронии. Глаза сверкнули, обжигая меня дерзостью, вызовом.

— А вы в состоянии заставить меня кричать?

Я прищурился, пытаясь быть грозным, но эта перепалка заводила не меньше, чем ее сладкие губы.

Вместо ответа я велел:

— Обними меня, Дарина. Положи руки на плечи и держись.

Она послушалась и крепко схватилась за меня. Я притянул ее к себе, продолжая марафон поцелуев и дразнилок.

С каждой минутой Дарина становилась все более раскованной. Она теперь сама искала мой язык своим и чуть прикусывала мои губы от возбуждения. Девочка приподнимала попку, чтобы мне было удобнее гладить ее между ног. Она изо всех сил подавляла стоны, а я улыбался, когда ей это не удавалось.

Я стрельнул глазами в окно и понял, что мы подъезжаем к дому. К этому времени мое собственное желание затуманило разум настолько, что практически стерло даже предостережение врача.

На всякий случай? Какой случай? Что за случай?

Плевать.

Хочу ее.

Сегодня.

Сейчас.

Дарина положила ладони мне на лицо, ласково погладила щеки. От этого простого, но трогательного жеста у меня напрочь сорвало резьбу. Я больше не мог терпеть. Я больше не мог игнорировать странные ощущения. Они возбуждали и пугали одновременно.

Просто погладила по щеке, а меня чуть не разорвало от какого-то идиотского счастья.

Я поймал ее запястья, завел руки за спину, заставляя отпрянуть. Дарина прогнулась в спине и смотрела на меня пьяными ошарашенными глазами.

Зря я велел обнимать. Ошибка. Дал ей волю, свободу. Непозволительная роскошь. Она моя покорная. Моя игрушка. Для моего удовольствия.

Едва машина затормозила у дома, я ссадил девчонку с себя, быстро выбрался из салона и выдернул Дарину следом. Я тащил ее за руку, заставляя поспевать, семенить на каблуках почти бегом.

Как только мы вошли внутрь, и зажегся свет, я мог рассмотреть ее лицо. Растерянная, перепуганная, но все еще возбужденная. Наверно, стило просто дать кончить, довести до оргазма руками, а потом сунуть ей в рот член и выпустить пар самому, но я не мог.

— В спальню, — скомандовал резко, наблюдая, как она тут же стала быстро разуваться.

Пока она возилась с сапогами, я умудрился стащить с нее платье и избавиться от собственного пиджака. Наконец увидел ее в этом проклятом кружевном боди. Кажется, эту штуку сам дьявол придумал для таких вот юных, невинных созданий, чтобы таким засранцам как я хотелось их поиметь.

Я сгреб Дарину в охапку, снова сокрушил ее губы своим ртом. Последние остатки выдержки покидали. А она снова обнимала меня. Такая мягкая, податливая, нежная. Я чувствовал, как она гладит мою шею, плечи, грудь. Лениво, словно каждый день этим занималась. Как будто это было ее талантом, который она отточила до совершенства. А я как дурак тискал ее маленькие груди, жадно сжимал попку, грубо щипал за клитор, заставляя ее взвизгивать и извиваться.

Мы дошли до ее комнаты, не прекращая целоваться и трогать друг друга. Я повалил ее на кровать, сдирая бельё через голову. Ее волосы растрепались, щеки горели от возбуждения, а глаза буквально пожирали. Дарина потянула руки, зовя меня.

Нет-нет-нет девочка. Не так. Я не твой ванильный бойфренд. Ты должна забывать об этом. Да и мне не помешает помнить.

Выдернув ремень из брюк, я взял ее запястья и обернул вокруг них полоску кожи, затянул. Дернул назад, заставляя Дарину поднять руки. Она пискнула от неожиданности, но не сопротивлялась. Я примотал ремень к чугунному витому изголовью, полностью обездвижив свою покорную.

Ее беззащитное положение побуждало меня не медлить более. Да и к чему тянуть? Она готова. А я так уже на грани.

Я склонился над ней, лизнул сосок, взял ее за ноги, заставляя согнуть. Колени Дарины почти касались груди. Идеально. Я сдвинул брюки и белье, чтобы освободить член, приставил головку к ее влажному входу и проник. Быстро, сильно, до самого конца.

Словно ледяной водой окатило понимание, что на пути моего тарана и эгоистичной похоти была преграда.

Девственница. Чтоб меня черти взяли.

Глава 11. Медленно

Дарина

Я не помнила, как мы ехали до дома. Вообще забыла, что нахожусь в машине. Поцелуи и ласки Кирилла свели меня с ума. Я никогда не чувствовала ничего подобного. У меня был бойфренд в школе, мы целовались, и он распускал руки иногда, но я ничего с ним не чувствовала похожего. Может быть, еще время не пришло, а сейчас я дозрела. Или умелые руки, губы Салманова сумели пробудить во мне страсть и похоть. Хотела его сильно, безумно, до умопомрачения. Хотела поцелуев и чтобы пальцы двигались быстрее, терли сильнее. Салманов игнорировал стоны и попытки дать понять, что мне нужно больше.

Уже в доме я поняла, что он собирается заняться со мной сексом. Как ни странно, но это открытие меня не напугало, а обрадовало. Продавая себя в рабство, я и мечтать не могла, что первый раз будет таким желанным. Мне нравился его голодный, слегка безумный взгляд, нравилось, что он сам едва сдерживается, особенно, когда я сжимаю его плечи или глажу по шершавой щеке.

Он немного напугал меня, когда выдернул из петель ремень. Первая мысль — выпорет. Но Салманов велел вытянуть руки и стянул запястья, а потом примотал ремень к изголовью кровати. Я вся была в его власти. Это вам не возня под одеялом с неумелым приятелем из параллельного класса. Я зажмурилась, когда Кирилл согнул мои ноги. Прагматичный ум тут же подсказал, что в такой позе преграда невинности должна порваться быстро. Да, я изучала вопрос. Был повод. А у Кирилла, похоже, было желание облегчить мою боль. Я почувствовала, как с возбуждением расцветает благодарность и расслабилась.

Да, он сделал все быстро. Как бы я не готовилась к боли, а все равно вскрикнула.

«Дальше будет лучше», — стала уговаривать себя, стараясь не плакать из-за глупых эмоций, которые отравляли горячее желание. Я дернула руками, отчаянно нуждаясь в объятиях или хотя бы обнять самой. Но ремень держал крепко.

«Дальше будет лучше», — повторила я себе и задышала, чтобы не заплакать.

Но дальше не было ничего. Кирилл был во мне буквально несколько секунд, а потом резко отпрянул. Я хотела еще, а он отнял у меня даже то, что было. Не чувствуя тяжелого тела сверху, я совсем расклеилась и всхлипнула.

Вместо того, чтобы закончить начатое, Салманов ругался, как сапожник, освобождая мои руки от ремня. Я старалась побороть слезы, но они все равно текли по щекам. Оставалось только надеяться, что в темноте осеннего вечера мой хозяин их не увидит. Он был зол, как черт. Похоже, я опять сделала что-то не так и грядет наказание.

— Ложись спать, — рявкнул Кирилл и умчался, оставив меня растирать руки и плакать в одиночестве.

Чтобы он не слышал, как я реву, пошла в душ, где под горячими струям позволила себе не сдерживаться. Я чувствовала себя так странно. Сплошное непонимание. Где ошиблась? Что не так? Почему он меня оставил? Как накажет?

Я думала, что уже начала его понимать, ведь Салманов терпеливо и постепенно объяснял мне все. Он был груб, жесток, деспотичен, но я в принципе его понимала. А сейчас… Сплошная черная дыра неизвестности. Конечно, я не ждала от него нежностей и всяких муси-пуси после первого раза. Но немного внимания и заботы он мог мне дать. Сам ведь говорил, что я должна доверять, а он будет заботиться. Где это все? Умчался. Красавец просто.

На часах едва пробило девять, хотелось есть, но я забралась в постель, как было приказано. Лежала и ждала, что он придет меня обнимать и поговорить, как после наказания за опоздание. Но прошел час, другой, а мое уединение никто не нарушил. Отчаяние достигло пика, потому что я теперь хотела наказания больше, чем секса. Ругая себя последними словами за подобный идиотизм, я не заметила, как задремала.

Проснулась от того, что луч света из гостиной бил в глаза. Щурясь, взглянула на дверь, которую вроде бы прикрыл за собой Кирилл, когда удирал из моей спальни, теряя тапки. Зажмурилась и снова открыла глаза, не веря тому, что вижу.

Салманов стоял в дверях, привалившись к косяку плечом, скрестив руки на груди.

Я подскочила на кровати, сразу всполошившись.

— Уже утро? Я проспала? Простите.

— Все нормально. Это ты прости, что разбудил. Думал, не спишь.

— Вы велели мне спать, — напомнила я.

— Да. Велел, — как-то даже печально отозвался Салманов. — Как ты?

«Было бы лучше, если бы ты не ушел», — подумала я, но в принципе же…

— Нормально.

— Понятно.

Кирилл опустил руки. Мои глаза привыкли к свету, и я увидела, что он в одних брюках и босиком. Волосы в беспорядке и не смотрит на меня, куда-то в сторону. Очевидно, прилечь рядом и обнять не собирается.

— Приходи на кухню, пожалуйста.

Я ушам своим не поверила. Может, все еще сплю?

— Пожалуйста, Дарин. Если хочешь, — повторил Кирилл и вышел прикрыв дверь.

Я полежала немного. Из вредности хотелось его продинамить. Он ведь просил, а не приказывал. Я это точно поняла. Сон не шел, а лежать, глазея в темный потолок, мне надоело. К тому же стало беспокойно за этого тронутого мужика. Он выглядел таким виноватым, потерянным. В конце концов, все было неплохо. Непонятно, чего он психанул. Любопытство и бессонница погнали меня на кухню.

Шлепая босыми ногам по теплому полу, я обнимала себя руками, жалея, что не накинула халат, но при этом надеясь спровоцировать Кирилла полупрозрачными шортами и топом на что-нибудь. Хотя бы обнять или согреть.

Салманов сидел за столом с неизменным планшетом. Полуголый, взъерошенный, бестолковый какой-то. Нет, мне не показалось в полутьме. А еще перед ним стоял стакан с чем-то янтарным на дне. Алкоголь? Серьезно? Он пьет и не дымится? А еще я заметила в небольшой чаше россыпь M&M's. Аттракцион невероятного лицемерия в отдельно взятой кухне. Я не сдержалась и хмыкнула.

Кирилл оторвал взгляд от планшета.

— Привет, — проговорил он тихо, откладывая гаджет.

И улыбнулся.

А ведь вполне симпатичный мужик, даром, что больной на голову.

— Привет, — откликнулась я, невольно отвечая на его неуверенную улыбку своей.

Кирилл подскочил, отодвинул мне стул и начал ухаживать, как бойфренд на выпускном.

— Садись. Прости, что поднял. Будешь что-нибудь?

— То же, что и ты, — не сдержалась я, красноречиво уставившись на стакан и драже.

— Медленный белок на ночь очень полезен, ага.

Я было перепугалась за свое ехидство, но Салманов только хмыкнул.

— Попался, ага.

Он удивил меня еще сильнее, когда достал еще стакан, бутылку, плеснул и поставил передо мной.

— За боевое крещение, — выдала я тост, подняв стакан.

— Угу, — мрачно ответил Салманов и, игнорировав мой порыв чокнуться, опрокинул в себя алкоголь.

Подражая ему, я одним глотком попыталась осушить стакан. В итоге закашлялась, замахала руками. Не вкусно, очень крепко. Даже слезы из глаз брызнули.

Кирилл захохотал.

— Что это за пойло?

— Арманьяк пятидесятилетней выдержки.

— Просроченный? Все понятно.

Кирилл продолжал смеяться. Он взъерошил мне волосы, словно я была забавным щенком, забрал стакан, предложил:

— Давай я тебе какао сделаю.

— С печеньками? — окончательно обнаглела я.

— Орео?

— О, да.

Салманов залез в верхний ящик, до которого я не дотягивалась, поэтому понятия не имела, что там. А оттуда на меня смотрели сладости всех мастей. Сникерсы, марсы, твиксы и прочая сладкая дрянь в ярких упаковках.

— Это что у тебя там? Заначка? — не попыталась даже игнорировать обнародование содержимого.

— Что-то вроде.

Кирилл достал банку Несквика и коробку Орео, включил чайник, чтобы закипел, слазил в холодильник за молоком.

— Самая классная пропорция — это три ложки и пятьдесят на пятьдесят воды и молока. Причем, вода должна быть кипятком, а молоко ледяным. Тогда на выходе получается кружка теплого офигенного Несквика. Или ты хочешь мокко с шоколадом?

— Для члена секты правильного питания ты слишком много знаешь о Несквике.

Он громко поставил на столешницу чашку, и я прикусила язык. Перебор?

— Я умею наслаждаться едой, Дарин. Просто в обычные дни предпочитаю не распыляться на мелочи.

— В каком смысле?

— Когда ты съедаешь что-то вкусное, настроение повышается. Пожрал от пуза — и вроде круто. Это мнимые эндорфины. Не заметишь, как счастье и еда станут тождественными понятиями. Так же и с алкоголем. Еда — это бензин. Вино — искусственный заменитель радости. Мое настроение не зависит от того, что я ем или пью. Я умею получать удовольствие из других источников.

— Каких, например?

Кирилл вскрыл пачку печенья из запретного ящика, высыпал на блюдце.

— Работа, спорт, секс.

— Понятно, — буркнула я. — А вот это вот все..?

Салманов залил какао кипятком, добавил молока, поставил вместе с печеньем на стол передо мной.

— Это все сейчас не более чем попытка справиться с собственной ошибкой. Или способ признать ее. — Кирилл дождался, пока я отхлебну, поймал мой взгляд. — Я очень сильно ошибся, Дарин, и хочу извиниться перед тобой. Прости, пожалуйста.

— Ого, — вырвалось у меня непроизвольно.

Хорошо, что я не начала пить, а то пошло бы не в то горло. А Кирилл продолжал ошеломлять меня признаниями.

— Я совсем не был готов, что ты девственница.

— Это озвучили еще в клубе, — неуверенно напомнила я.

— Да, конечно. Клубные ребята очень часто меня… — он подбирал слово некоторое время и нашел. — Часто обманывали. Я привык получать совсем не то, за что заплатил, поэтому не питал иллюзий по части твоей невинности.

— А я? — мне стало обидно. — Я же говорила. И я обещала не обманывать.

— Прости, детка. Я должен был поверить, да. Но… — Кирилл зачесал волосы рукой со лба, выдавая нервы. — Но, черт подери, тебе девятнадцать и девственница. Я скорее поверил бы в Деда Мороза. Нет, было ясно, что у тебя нет опыта. Этого мне было достаточно.

— Достаточно, чтобы заплатить?

— Чтобы… — он хотел сказать что-то иное, но не стал. — Просто достаточно.

— Понятно, — проговорила я, хотя ничего не понимала. — Но ты же не откажешься от меня теперь?

Я уже не знала, что думать. Может он принципиально не хотел крови во время секса? Ее было немного, но все же. Или… Ох, да кто этих придурков разберет. Одна мысль, что он потребует назад деньги и меня отдадут тому Эндокринологу, заставила выбивать зубами барабанную дробь.

Я потянулась к чашке, чтобы хоть как-то занять себя.

— Нет, Дарин. Не откажусь. С чего ты взяла? — поспешил успокоить меня Кирилл.

— Не знаю. Я совсем тебя не понимаю. Вроде бы только все стало ясно, и снова какие-то сложности.

Я таки застучала зубами об чашку. Кроме неуверенности и страха было еще и холодно немного. Зря пренебрегла халатом. Кирилл все равно на меня едва смотрит.

Вместо объяснений он встал и пошел в гостиную. Вернулся с пледом, который накинул мне на плечи.

— Не мерзни, — бросил кратко, а себе плеснул из бутылки еще.

— Я стараюсь быть для тебя хорошей, — проговорила обиженно, не желая оставлять разговор.

— Я вижу, детка. Я ценю это, правда. Не в тебе дело. Это я наделал дел. Так хотел тебя поиметь, что ни черта не помнил, не видел, не думал. Это моя ошибка. Я признаю ее.

— Но все можно исправить. Правда?

Я взглянула на него смело, готовая хоть сейчас закончить то, что он начал.

— Да, думаю, можно, — согласился Кирилл. — Но теперь мы будем двигаться медленно. Постепенно.

Я не уверена, что меня это обрадовало. Кирилл тоже выглядел не очень здорово. Иррациональное желание утешить заставило меня протянуть руку и коснуться его пальцев.

Салманов вздрогнул, но руку не убрал. Меня обжег его взгляд. Пронзительный, очень внимательный.

— Расскажи мне, — потребовал он. — Что ты чувствовала. Я должен знать.

Я сглотнула, не зная, как начать, но все же выдавила:

— Все было не так плохо на самом деле. Особенно до… До того, как стало больно.

Салманов взял меня за руку, погладил, отпустил, чтобы снова запустить пятерню в волосы, склонил голову, забормотал себе под нос проклятья.

— Могло быть и хуже, — выпалила я, чтобы он не терзался так. Сил не было смотреть на эти мучения.

Кирилл печально усмехнулся.

— Но могло быть и лучше. Тебе ведь не с чем сравнить, — подметил он.

— Вообще-то есть, — решила я быть до конца откровенной.

— Дело в том, что я не совсем девственница.

— Что?

Глаза Кирилла стали размером с блюдца, а лицо вытянулось огурцом. Я два сдержалась, чтобы не захихикать. Да, мужик, такие дела. Со мной ни в чем нельзя быть уверенным на сто процентов. Боже, как же приятно ошарашивать его вот так. Я, наверно, больная. Или это его шиза заразна?

Салманов сдавил переносицу пальцами.

— Дарин, давай уже по порядку и без шуток. Я чувствовал преграду, и кровь на члене мне не приснилась. Тебе было больно, в клубе уверяли, что ты девственница. И как понимать — не совсем?

Я закусила губу, пытаясь объяснить как-нибудь попроще. Все же это женские дела. Каким бы он не был опытным отмороженным трахалыциком-доминантом, может не понять.

— Понимаешь… Фух. — Я отхлебнула какао, набираясь смелости. — У меня был парень еще в школе. На выпускной его родители уехали на дачу, и мы… выпили, а потом…

— Я понял, — рявкнул Кирилл.

— В общем, у нас не очень получилось. Или совсем не получилось. Я не помню уже толком. Только, что мне было больно, а он не стал настаивать. Потом мы попробовали еще раз и… То же самое. Он сказал, что я во всем виновата. Мы поссорились, разбежались, и больше я не переходила грань с другими. Вот.

— Боялась?

— Да. Нет. Не знаю.

Я снова хлебнула, чтобы не пояснять. Одно дело откровенничать с ним о девственности и совсем другое рассказывать, почему у меня толком не было отношений. Пусть думает, что из-за страха, да.

Кирилла моя история не сказать, что очень взбодрила, он продолжал хмуриться и крутил пустой стакан.

— В общем, то, что делал он, и сделал ты — как небо и земля. Мне было больно, да. Но не так, чтобы очень. Я… Мне… Короче…

Красноречие покинуло, оставив мне смущение и стыд. Глупо стесняться теперь, после всего, но я краснела как рак, не в силах договорить. Опять топила глаза в чашке, чтобы не смотреть на Кирилла.

— Что? — подбодрил он. — Скажи мне.

— Я не хотела, чтобы ты останавливался.

— Я сделал тебе больно, Дарин. Удовольствие часто можно получить и через болезненные стимуляции, но я понятия не имею, что делать с девственницей. У меня не было невинной. Никогда. Я оказался не готов к такому открытию. Единственное, что пришло в голову — это прекратить.

— Понятно.

— Эй, иди-ка сюда.

Кирилл пересадил меня себе на колени. По пути с меня скользнул плед. Он поймал и снова укутал, как ребенка, прижал к себе. Сразу стало теплее.

— Я не хотел останавливать тоже, маленькая. Но так надо. Не в тебе дело.

— Да, это хорошо, что не во мне. Но ты ведь не сказал. Просто ушел. Я не знала.

— И это снова моя ошибка, да. Я бы наделал дел, если бы остался.

— Ты пришел ко мне даже после наказания.

— Я должен был тебе объяснить тогда.

— А сейчас?

— И сейчас объясняю. Как только сам разобрался. Сделай скидку, я впервые в такой ситуации. И вообще! — вдруг вспомнил Салманов. — Ты моя. Я денег платил.

— Ладно, — отпустила я ему грехи. — Этот аргумент беспроигрышный.

— Я не отношусь к тебе, как к игрушке.

— Да, я вижу это. И ценю. Спасибо.

Тепло объятий и запах ароматного алкоголя успокаивал, убаюкивал. Или это какао? Кирилл баюкал меня, как маленькую, ласково шептал:

— Ты спишь, девочка. Я совсем тебя измучил.

В ответ только зевнула. Он поднялся вместе со мной на руках, понес спальню, там положил на кровать, укутал.

— Спи, девочка. Отдыхай. Можешь не вставать завтра.

— Мне не надо ехать с тобой? — уточнила я сонно.

— У тебя дела в городе?

— Тренировка в шестнадцать тридцать.

— Коля вернется и отвезет.

— А по магазинам?

— Тебе что-то нужно?

— Разве тратить твои деньги каждый день на одежду не входит в мои обязанности? Кирилл мягко рассмеялся, поцеловал в лоб.

— По желанию. Не обязанность, — выдал он, погладил меня по голове и поднялся. — Увидимся вечером, хорошая девочка.

Салманов прикрыл дверь, оставляя меня одну в комнате. Кажется, уже в следующее мгновение я спала.

Глава 12. Быть первым

_Я поспал от силы часа три. Уложив Дарину, вернулся на кухню, чтобы все прибрать, только потом поднялся к себе. Был соблазн забрать ее в свою кровать, но я не хотел делать это из жалости. Долго лежал без сна. Все думал, крутил так и эдак. Как я мог так промахнуться? Почему не уделил должного внимания? Как упустил?

Ответы на эти вопросы у меня были, но они мне не нравились. Слава богу, Артур немного успокоил. Я ошибся, и я сам должен все исправить. Не Дарина же будет отвечать за мой промах.

Проснулся, как всегда, за пять минут до будильника. Сам приготовил завтрак, сходил в зал, пожал железо. В голове шумело от недосыпа, но я игнорировал соблазн послать все к черту. Не имею права. Перед уходом заглянул к Дарине. Девчонка спала, свернувшись калачиком, подперев кулаком щеку.

Конечно, невинная. Румянец, опущенные в пол глаза… Должен, обязан был понять. Или хотя бы поверить. Пусть не Вадику, но самой Дарине.

Осел.

Коля подогнал машину, и я поспешил выйти из дома. Едва мы отъехали, поступил вызов на бортовой компьютер от Артура. Чтобы не травмировать психику Николая, я перевел друга на мобильный.

— Как она? — первым делом спросил Артур.

— Спит, — ответил я.

— Вы поговорили?

— Да.

— Разбудил?

— Пришлось.

— Ну и?

— Вроде она поняла, Арт. Сказала, что испугалась наказания и даже немного обиделась, как мне показалось.

— Обиделась?

— Да, что я не закончил.

— Оу, Салманов, ты ей нравишься, похоже.

— С чего ты взял?

Я старался не выдавать голосом щенячьего восторга, который посетил меня.

— Если она девственница, да еще и купленная, но старается тебе угодить и обижается, когда ты ее не дотрахал, то тут пахнет симпатией. Говоришь, уже наказывал ее?

— Да. Она опоздала домой.

— Потом объяснил?

— Естественно, — я повысил голос.

— Ну-ну, не заводись, — осадил меня Артур. — После вчерашнего я уже не знаю, что от тебя ждать, Кир. Честное слово, будь ты в Казани, я бы не постеснялся приехать и выпороть тебя лично.

— Да, ты говорил уже, — вяло попытался отмахнуться я.

— Не лишним будет повторить.

— Я тебя понял, Артур. Спасибо, что помог. Признателен, правда.

— Обращайся, Кир. Но лучше сразу, а не среди ночи. Я буду в столице на днях, был бы не против увидеться. Ты как?

— Всегда рад, старина. Можешь у меня остановиться.

— О, серьезно?

— Да, как всегда.

— И девочку свою покажешь?

— Почему нет?

— Ну… ты вроде бы не делишься.

Я знал, что он меня специально тролит, и не велся. Артур тот еще провокатор. Я рассмеялся.

— Не делюсь, Артур, но познакомлю с радостью.

Он хохотнул в ответ.

— Понял тебя, Кир. Рад был слышать, пусть и повод не очень весёлый. На связи.

— Ага. Давай. Спасибо еще раз.

Артур был моим первым удачным клиентом. Именно его деньги я удачно вложил, крутнул и приумножил в десять раз. С этой сделки и началась моя корпорация, а Артур Казаев стал моим хорошим приятелем, потом и другом. Приятно общаться с человеком, который практически из воздуха сделал тебе деньги. Мы обычно контактировали по телефону, но он приехал в столицу, захотел пересечься. Я не возражал. Поужинали, пообщались, выпили. Я сам не заметил, как рассказал ему о своих проблемах с женщинами. Или об их проблемах со мной.

В двадцать пять лет меня утомил секс и бабы. Я ни черта не хотел, потому что любой интим предполагал многоступенчатую головную боль до секса, а после просто взрыв мозга. Ухаживания, ритуалы, двойной смысл сказанного. Для человека, который привык к цифрам и контролю ситуации это просто ад. Почему нельзя просто взять в рот без этих танцев с бубнами. Все равно же даст. И я не останусь в долгу. К чему все усложнять?

Артур ржал и понимающе хлопал по плечу. Коньяк разогрел мне кровь и развязал язык. Я в отчаянии признался, что скоро стану геем, потому что с мужчинами проще. Казаев развеселился окончательно, но твердо завил, что у меня все в порядке с ориентацией и потребностями. На следующий день он привез меня в клуб.

Я смотрел сессию, испытывая миллионы разных эмоций. Покорная сначала казалась мне резиновой куклой, которую Мастер использовал как только мог. Минет, связывание, горячий воск, анал. Он не позволял ей испытать оргазм, хотя она умоляла в слезах и соплях. Я едва сдерживался, чтобы не рвануть спасать бедняжку. Но, когда Мастер разрешил ей кончить… Это было невероятно. Лица людей при оргазме не самое приятное зрелище, но это девушку так красочно взрывало, что я сам чуть не спустил в штаны.

После сессии Мастер нежно стирал ее слезы и укутывал пушистым халатом. Она смеялась устало, но счастливо и льнула к своему хозяину. Артур нас познакомил, рассказал, что я первый раз, но со склонностями к доминированию. Собственно для меня это тоже было открытием. Ребята оказались веселыми, простыми. Встреть я их на улицы и не подумал бы. Ну, пара. Ну, смотрит девчонка преданными глазами на мужика.

И тут понял: на меня никто так не смотрел. В глазах женщин я видел жадность, похоть, но не преданность.

Неужели, чтобы получить такое, нужно обязательно лупить их хлыстом?

По дороге из клуба Артур объяснил, что бдсм — это не только система, где взаимодействуют садист и мазохист. Расшифровка примитивна. Отношения Мастера и Покорной — это прежде всего доверие, взаимное уважение и забота. Хозяин несет ответственность за рабыню, и она знает, что он никогда не перейдет черту ее границ. Да, они могут расширять пределы, пробовать новое, изучать свое удовольствие, но только если при этом комфортно обоим.

Так началось мое внедрение в эту культуру. Артур помог. Он объяснял и советовал, натаскивал и позволял потихоньку пробовать. Тогда еще клуб Вадима не был борделем для извращенцев. Мы конечно, вкладывали немалый суммы, чтобы посещать сессии, но можно было безо всяких денег договориться поиграть с покорной. Девушки чаще хотели, конечно, постоянных отношений. Даже покорным нужны гарантии, они привязываются к Мастеру, влюбляются, иногда выходят замуж. Так, например, женился сам Артур. Но меня больше привлекали эпизодические встречи. Наверно, поэтому все мои покорные рано или поздно уходили, отказывались от новых встреч. На их место пришли специально натасканные рабыни за отдельную плату. Я сам не помню, когда перестал быть частью сообщества и начал просто вызывать девочек к себе в игровую. Да, я заботился об их удовольствии, комфорте, но не дольше, чем несколько часов.

Эгоизм? Да, именно он. Шлюхи-рабыни меня любили. Я не использовал жутких клизм, не порол их до крови, даже наказывал редко и всегда позволял кончить. Иногда и несколько раз за сессию. Мечта, а не клиент.

Мне следовало сразу позвонить Артуру, а не драть волосы и вливать в себя крепкое пойло. Купил я Дарину или нет — не важно. Я привел ее в дом, значит она под моей защитой. Я посвятил ее в свой образ жизни и начал обучение, значит она покорная, а я ее хозяин. Пусть она не знает еще все правила, не зовет меня мастером, мы не были в игровой — это все не важно. Это лишь антураж, средства, игры. А по факту я предал ее доверие. Повел себя, как жадная, тупая баба, которая думает лишь о своем кайфе. Молодец, Кир. Скамья для порки по мне плачет.

Я поморщился, вспомнив, как несколько раз принимал наказание, когда был нижним во время тренингов Артура. Первый раз меня наказывал он сам, второй домина из клуба, а третий одна из покорных, которой выпала участь поменяться местами. Последняя била больнее всего. Не потому что была злая, а просто не умела рассчитать удар. Опыт сын ошибок трудных, как писал классик.

Я считал себя опытным, пока не ошибся. Медленно. Теперь мы все будем делать медленно. Да, это всего лишь год. Да, она пришла ко мне не по своей воле. Да, она ничего не знает о моем образе жизни. Но я сам должен знать больше. Я старше, я умнее, я опытнее. Отдав за нее деньги, я принял ответственность и теперь отвечаю за Дарину.

Я превратил чувство вины в желание все исправить. Сожаление — не лучший помощник. Не стоит культивировать в себе отрицательные эмоции. Лучше постараться дать ей хороший опыт. Артур тоже заметил, что такая быстрая адаптация говорит о склонности Дарины к покорности. Я сам ждал бунта, истерик слез, но ее реакция была едва ли не как у натренированной сабы. Всем обидно, когда наказывают. Многие плачут от боли. Нормально. Дарина быстро перешагнула это. Она вообще очень скоро свыклась со своей участью и моими заскоками.

Возможно, смогла бы стать моей спутницей.

Я рассмеялся собственным бредовым мыслям. Это всего лишь на год. Девчонка девятнадцати лет — моя женщина. Вот уж вряд ли. Я посмеивался даже в офисе, а улыбку не мог стереть до самого вечера. С этим же пришибленно радостным лицом встретил Дарину.

Мы подъехали чуть раньше и ждали на парковке. Дарина вышла из центра, осмотрелась. Коля моргнул ей дальним. Я так и не опустил ширму, но еще не решил, стоит ли играть с огнем по дороге. Снова.

Дарина забралась в салон, и я моментально набросал в уме план на поездку и потом…Не надо бояться повторения ошибок. Лучше исправить. Сделать лучше. Не спешить, не терять голову. Она моя. Мы все успеем. Ей должно быть хорошо. Пора учиться удовольствию.

— Привет, — проговорил я нейтрально, но не прекращая улыбаться. — Как прошел день? Можешь говорить свободно.

— Отлично прошел, — призналась она, копируя мою улыбку. — Бездельничала.

— Скоро мы это поправим, — пообещал я.

Она тут же сникла. Я, конечно, объяснил.

— У тебя будет много обязанностей по дому. Полагаю, ты справишься с готовкой и сможешь проследить за уборкой. Заниматься скоро тоже будешь дома, я покажу спортзал. Ты хорошо себя чувствуешь? Такая румяная.

Я протянул руку и погладил ее по щеке. Горячая. Еще простуды не хватало.

— Нет, все в порядке. Просто сауна.

— А. - камень с души свалился. — Хорошо. У тебя в душевой есть режим сауны, кстати. И в зале отдельная финка.

— Здорово, — воодушевилась Дарина.

— Выспалась?

— Да. А вы?

Я вздернул брови.

— Глаза красные, — объяснила Дарина.

— Ничего. Пройдет. Спасибо, что спросила.

Меня тронуло ее внимание. Как бы я не хотел спать, но ее желал сильнее. Подумать только, сколько я ее знаю? Три дня? А в голове только и мыслей, как бы скорее обучить и затащить в игровую. Похоже, я тоже буду учиться с ней вместе. Сдерживаться, тормозить, думать наперед.

— Сними пальто и расстегни рубашку.

Да, пять баллов мне за сдержанность. Можно будет начислить, если я не запихну член ей в рот по дороге.

Дарина, как обычно, не спешила исполнить. Повторять мне, правда, не пришлось. Хватило и красноречивого взгляда, чтобы она начала торопливо стягивать пальто и ерзать. Избавившись от верхней одежды, опустила голову и стала ковырять пуговки. Я смотрел. Было очень сложно не начать помогать, но сдержался. Под тонкой шелковой рубашкой оказался черный лифчик, без чашек, почти прозрачный. Да, я люблю черное белье. Очень-очень.

Маленькая грудь мне никогда не нравилась, но Дарина была исключением. Так и тянуло коснуться ее. Пальцами, языком.

Сдержанность, однако.

— Сожми груди, — велел я, готовясь насладиться спектаклем раскрепощения.

Дарина повиновалась так же неохотно, как и с рубашкой, но исполняла.

— Поиграй.

Она прикусила губу, явно стесняясь, собиралась зажмуриться.

— Смотри на меня.

Дарина подняла глаза, несмело сжав грудь, а потом сдавила соски между пальцами через ажур лифчика. Я сам облизал губы, наблюдая, как она поглаживает себя. Сначала несмело, осторожно, но с каждой минутой все сильнее, смелее.

— Тебе нравится именно так? — спросил я, видя, что она уже вся загорелась.

— Я… Я не знаю.

— Тебе приятно? Покажи, как я должен тебя ласкать.

Я протянул руку, сам расстегнул бюстгальтер. Замок был спереди — очень удобно. Убрав в стороны кружевные половинки, я вернул ладони Дарины ей на грудь.

Теперь она касалась себя иначе: стискивала, сдавливала, теребила соски. Черт, ей нравится жестче. Она оценит зажимы.

Мысль о меленьких тисках на ее сосках стала для меня последней каплей. Больше не было сил играть в зрителя.

— Теперь я, — проговорил, убирая ее пальчики.

Она встретила мои ладони тихим стоном. Словно только этого и ждала. Я начал так же осторожно, как и она. Ее груди отлично ощущались. Не такие и маленькие, как мне казалось. Вполне даже приятные, полные, упругие. Последнее время все чаще приходилось иметь дело с имплантами — сомнительное удовольствие. Может быть из-за этого я и остыл к женской груди. У Дарины же все ощущалось так приятно. Я сжал чуть сильнее, и она снова простонала. Сдавил соски, ущипнул. Дарина закусила губу.

Я склонился, чтобы провести языком по нижней губке, лизнул шею, укусил за мочку.

— Будь тихой, маленькая.

Продолжая ласкать руками, я двинулся ртом вниз. Шея, плечи, яремная впадинка горла. Дарина дышала прерывисто и часто. Я убрал одну руку и обнял губами сосок. Он был твердый, возбужденный. Тут же провел языком по кругу ореолы. Дарина дернулась.

— Шшш, — напомнил я ей.

Она прикусила костяшку пальца. Я не сдержал ухмылки, продолжая целовать ее, посасывать и гладить, пощипывая второй сосок. Тихие стоны все равно вырывались из нее и сводили меня с ума. Я менял рот и руку, целуя то один сосок, то другой. Решившись на маленький эксперимент, сдавил губами сильно, чуть прикусил. Девчонка затряслась.

Я положил руку ей между ног, отстранился, посмотрел в глаза. Дарина дрожала. Ее взгляд был туманным, нездешним.

— Ты собираешься кончить?

— Я… Я не знаю.

— Могла бы?

— К-кажется.

— Не сейчас, — резюмировал я, убирая руку, отодвигаясь от нее. — Одевайся. Мы почти приехали.

Дарина

Кирилл Салманов — дьявол, я заявляю это официально. Человек не может такое вытворять и не имеет права останавливаться на самом интересном месте. А его довольная ухмылка до конца пути — вообще подсудное дело.

Я не знала, что можно так возбудиться от ласк. Конечно, глупо сравнивать Салманова с парнем из школы, но других у меня не было. Можно сказать у меня вообще ничего не было относительно того, что я испытывала сейчас. Или дело было в том, что Кирилл из всего устраивал шоу, заставлял меня выходить за рамки, из зоны комфорта. Ни за какие пряники я бы не стала трогать себя для потехи, а Салманов в принципе не оставлял выбора. Мне было стыдно и странно сначала, но потом все это превращалось в горячее запретное удовольствие. Наверно, я продала душу дьяволу, когда отдалась Кириллу в пользование. Как еще объяснить, что мне нравились все эти вещи, которые раньше я бы назвала омерзительными. Мне нравилось, как мой хозяин смотрит, я желала его руки, его рот и хотела быть хорошей девочкой. Почему, черт подери? Я должна была его ненавидеть, рыдать в подушку и умолять не трогать меня. Наверное.

Но нервы не желали включать истерию. Похоже, я сломалась, когда погибли мама и папа. Видимо, слезы кончились, когда умерла бабушка. Манипуляции Салманова, конечно, меня обескураживали, но не шокировали. Это ведь был единственный способ помочь Жене. Последнему родному мне человеку. Не самый ужасный способ, надо признаться. Быть марионеткой на веревках просто. Ведь Кирилл прекрасно знал, как, где и с какой силой дергать, чтобы я извивалась ему на потеху.

Запретные удовольствия на грани, оказывается заводят и отключают память. В машине я не думала о Жене и долге, о деньгах и адвокате. Все мои желания сосредоточились пульсацией удовольствия, что рождалось на сосках от ласк Кирилла, и разливалось горячей лавой по всему телу, ища выход, облегчение. Если бы он погладил меня чуть дольше, я бы кончила. Стимуляции хватило бы даже через плотную ткань джинсов. Но Салманов не только убрал руку, но еще и запретил мне кончать, а для пущего веселья еще и поднял перегородку. Всю дорогу до дома он улыбался. Демон.

Я с трудом усмиряла свои эмоции и успокаивала дыхание, чтобы не пыхтеть, как курильщик, который пробежал кросс. Почему-то думала, что Салманов снова утащит меня в дом, желая закончить начатое, но он не торопился. Даже поболтал с Колей, пока тот нес мою спортивную сумку до двери. Вот сейчас Кирилл точно должен на меня наброситься. Мы уже внутри, без свидетелей.

Но Салманов был невозмутим. Он вошел в дом, хлопнул в ладоши, включая свет, снял пальто, разулся. Все молча, серьезно. Даже улыбка пропала. Не сказать, что я соскучилась по его ехидному веселью, но угрюмый хозяин как-то настораживал.

Эдакий удав из мульта. У меня есть мысль, и я ее думаю.

Жутковато, потому что его мысли точно были обо мне.

Боясь нарушить запреты, я молча снимала пальто, а потом топталась у двери, хотя Кирилл уже прошел в гостиную.

— Иди сюда, — позвал он наконец.

Я посеменила, едва дыша, опустив голову.

— Опустись на колени, сядь на пятки, руки за спину, ноги шире, голову вниз, — выдал Кирилл таким тоном, что у меня по спине пробежал морозец. — Запоминай, это поза ожидания. Если я приказываю ждать меня, значит именно так. И без одежды. Ты запомнила? Ответь.

— Да, — через хрип выдавила я.

— Отлично. Снимай одежду и жди меня, Дарина.

Он настроил свет, оставив лишь мягкие лампы, что стояли на тумбах, и ушел наверх. Дрожа от волнения, я начала избавляться от одежды.

Я судорожно стягивала джинсы и расстегивала блузку-рубашку. Боялась, что не успею, и Кирилл опять разозлится, накажет. Он был вчера таким милым, мягким, когда разбудил ночью, а сегодня снова превратился в холодного, жестокого доминанта, которого лучше не злить. Возможно, я напридумывала себе эти его маски, но точно не хотела сейчас нарваться на порку.

Успела раздеться, сложить аккуратно вещи и устроиться в указанной позе до того, как Кирилл стал спускаться с лестницы. Я видела только его босые ступни и штанины спортивных, мягких брюк. Могу поспорить, он с голым торсом. Я позволила себе крохотную улыбку за игру в угадайку с самой собой.

Кирилл что-то положил на столик, встал позади меня. Его ладонь легла мне на голову, погладила.

— Хорошая девочка, — проговорил Кирилл. — Ждешь меня. Такая красивая, послушная.

Вкрадчивый тихий голос, ласковые касания, но я точно знала, что не надо отвечать сейчас, вообще нельзя издавать ни звука, пока он не потребует ответа или какой-то реакции.

Кирилл опустился на колени позади меня, его руки легли мне на плечи, скользнули по спине, губы прильнули к шее.

— Сама покорность. Юная, свежая.

Пальцы нырнули вниз, касаясь моего лобка, погружаясь в складки.

— Горячая. Ты думала, я оставлю тебя без оргазма, девочка? Ответь.

Пальцы, что легонько поглаживали, сбивали с мыслей, но я все же проговорила.

— Не знаю.

— Все это ново для тебя, маленькая. Я понимаю и могу не только наказывать, но и быть щедрым. Тебе нравятся мои прикосновения?

Врать не было смысла, мое тело отвечало красноречивее слов. Я лишь подтвердила факт.

— Да.

— Да, Мастер, — поправил меня Кирилл. — Повтори.

— Да, Мастер, — проговорила я, ощущая странное волнение, которое смешалось с разгорающимся вновь возбуждением, делая меня такой ранимой и чувствительной. Я вся была в его власти. Он мог казнить и миловать. Кажется, сейчас мне достанется, наконец, второе.

— Как только ты принимаешь позу покорной, начинается сессия. Ты обязательно добавляешь к своим ответам «Мастер» и не разговариваешь, если я не разрешаю ответить. Это понятно? Ответь.

— Понятно, Мастер.

Он довольно хмыкнул мне в шею.

— Хорошо. Мне нравится, что ты так быстро учишься. Будешь моей послушной девочкой.

Он не велел отвечать да и вопроса в его интонации не было. Скорее данность, с которой придется жить. Что ж…

Руки Мастера снова сжали мои плечи, чуть надавливая, массируя. После тренировки у меня немного ныли мышцы, и его манипуляции доставляли чуть болезненное удовольствие.

Я велела себе называть Кирилла Мастером даже в мыслях во время сессии. Так скорее привыкну и не ошибусь. Его ладони спустились по моим рукам, поглаживая, прошлись по бокам, чуть задевая грудь.

— Я хочу слышать твои стоны. Не сдерживайся, — разрешил он. — Хорошо? Ответь мне.

— Хорошо, Мастер.

Он ущипнул соски, сдавил, и я тут же выпустила изо рта стон. Громкий.

— Да, вот так, — похвалил Кирилл. — А еще ты можешь попросить меня, детка. Если захочешь кончить. Вежливо, разумеется.

Он усмехнулся, как злодей, и убрал руки. Я тут же захныкала, как слабачка. Совсем недавно зареклась от оргазмов. Похоже, это была большая ошибка. Захотелось сразу вернуть руки Мастера себе на грудь. Вообще куда-нибудь. Без его прикосновений стало плохо. Я не вынесу еще одного несостоявшегося оргазма. Это же пытка просто.

— Встань, — велел Мастер.

Я поспешила подняться. Он снова был позади меня и теперь привлек к себе, заставляя вжаться спиной в его грудь. Да, без майки. Я не ошиблась. Его кожа была горячей, очень приятой. Мастер обхватил меня за шею, чуть сдавливая, заставляя откинуть голову назад. Он взял меня под колено, чтобы поставить ногу на столик.

— Закрой глаза.

Я послушно опустила веки, и тут же вернулись поглаживания. Живот, грудь бока, бедра. Мастер гладил меня, иногда задевая чем-то. Словно на его пальце было что-то. Я особенно почувствовала это, когда он обвел мои соски. Щелчок, и тут же я почувствовала вибрацию, вскрикнула от неожиданности.

— Тихе, тише, расслабься, — зашептал Мастер, поглаживая мою шею. — Просто маленькая игрушка. Тебе ведь не больно? Ответь.

— Нет, Мастер.

— Хорошо, — выдохнул он, продолжая то сжимать, то отпускать мою шею и водить пальцем по соску. — Можешь посмотреть.

Он ослабил хватку на горле.

Любопытство сгубило кошку. Я тут же открыла глаза, чтобы увидеть, как он водит маленькой силиконовой штучкой, которая прикреплена к пальцу. Это было так же странно, как и приятно. Легкая вибрация раздражала нежную кожу, делая мой сосок твердым.

— Достаточно, — проговорил Мастер, снова сдавливая шею. — Не двигайся. Будешь дергаться, накажу. Понятно? Отвечай.

— Да, Мастер.

Я вжалась в него, откинув голову, чтобы не было соблазна опустить взгляд, закрыла глаза и полностью отдалась его манипуляциям. Руки мастера играли на мне какую- то особую музыку. Мне кажется, он был везде. Вибрация то утихала, то усиливалась, мигрировала по всему моему телу, щекоча, дразня и заставляя вздрагивать. Я уговаривала себя не двигаться, балансируя на одной ноге, но все равно подпрыгнула и задёргалась, когда жужжащая пуля прижалась к клитору. Да, я ждала этого, но и не ожидала одновременно. Вскрик перешел в хныканье, потому что Мастер тут же убрал палец с игрушкой.

Он усмехнулся и потер клитор пальцем без игрушки. Легонько, чтобы только щедро сдобрить смазкой. И снова стимулятор оказался на моих сосках. Мастер прижимал его то к одному, то к другому, явно прибавив мощность. Как? Силой мысли? Он точно демон.

Я не успевала улавливать, что он делал, потому что очень скоро превратилась в трясущееся от напряжения и ускользающего удовольствия желе. Мастер гладил то грудь, то снова медленно сползал к клитору. Жужжание становилось все громче, а игрушка прижимался к моей плоти все сильнее. Но как только ощущения грозили расцвести яркими искрами фейерверка, он убирал руку.

— Пожалуйста, — заскулила я, кажется, после сотой упущенной разрядки.

— Пожалуйста, что? — сердито рявкнул он, убирая руки.

— Пожалуйста, Мастер, — поправилась я тут же.

— Чего ты хочешь, девочка? Ответь мне. Скажи, сладкая.

— Пожалуйста, позвольте мне кончить.

— Ты хочешь этого?

— Да, Мастер.

— Очень?

— Да, Мастер. Очень. Пожалуйста.

Во мне больше не было гордости, смелости, дерзости, только острое, болезненное желание кончить.

— Моя хорошая девочка, — шепнул он мне в ухо, и я приготовилась получить оргазм, который был необходим как воздух.

Но Мастер убрал руки. Более того, он снял с пальца стимулятор. Я подняла голову, но тут же опомнилась, быстро прижав подбородок к груди. Злые слезы брызнули из глаз.

Как? Почему? За что?

— Иди к себе в комнату, ляг на кровать, — приказал Мастер и отвернулся.

Я не пошла, побежала. Размазывая слезы, рухнула на кровать. Был соблазн хлопнуть дверью, но знала, что за это удовольствие расплачусь поркой. Мне осталось лишь сжаться в комок, обнять себя руками и постараться не обращать внимания на то, как сотрясается мое тело от жуткого напряжения, которое так и не нашло выхода.

Я кусала губу изо всех сил. чтобы не выпустить изо рта ни звука. Он дрессирует меня? Ладно. Я потерплю. Тоже мне трагедия. Много чести страдать по больному озабоченному кретину.

Луч света проник в комнату через открытую дверь. Я замерла.

— Ляг на спину, разведи ноги, — тут же скомандовал Мастер.

Хотелось послать его в задницу, но сдержалась, конечно. Неуклюже ерзая, стала исполнять приказ.

— Быстрее, девочка, — нетерпеливо прищелкнул он языком. — Не заставляй меня ждать. Ноги шире.

Мастер включил торшер над кроватью, и я тут же зажмурилась, представляя, как ужасно выгляжу сейчас с опухшим носом и потекшей тушью. Но моего хозяина едва ли волновало лицо. Он обошел кровать, подвинул немного мою ногу. Через секунду лодыжку обнял широкий кожаный браслет. Щелчок. То же самое произошло со второй ногой. Я попыталась шевельнуться — бесполезно. Он приковал меня к кровати. Мастер присел рядом, провел костяшками пальцев по моей мокрой щеке.

— Я мог бы обойтись без фиксации, но так будет надежнее. Посмотри на меня, девочка.

Я взглянула. Хотелось, чтобы в глазах было безразличие, но, похоже, он видел в них мою обиду, и боль.

Мастер провел рукой вдоль моего тела, останавливая ладонь на лобке. Даже это заставило меня всхлипнуть. Сколько можно издеваться.

— Ты думала, я оставлю тебя без оргазма, маленькая? Ответь.

Не хотела я ничего отвечать, но он смотрел неожиданно ласково, чуть печально.

— Да, Мастер, — проговорила я.

— Разве мы закончили сессию? Нет. Я просто велел пойти в спальню. Ты должна доверять мне, Дарин.

Я покивала, не особенно уже желая этот чертов оргазм. Лучше бы уж оставил в покое. Слишком сложно. Он поднялся с кровати, спустил вниз штаны и вышагнул из них. Я комкала в кулаках простынь, не имея понятия, что сейчас будет.

— Доверься мне, — повторил Мастер и лег сверху, накрыв меня своим телом.

Он удерживал себя на локтях, нависая надо мной, чуть раскачиваясь, пока твердый, горячий член не коснулась моей измученной влажной плоти.

— Ты можешь держаться за меня, — разрешил Мастер. — Если захочешь.

И усмехнулся, потому что я не собиралась поднимать руки и обнимать его.

— Хорошо, — усмехнулся он и начал двигаться. Нежная кожа головки очень быстро стала влажной от моей смазки и начала дарить мне невероятные ощущения, скользя вдоль, задевая клитор, чуть останавливаясь у входа. Новый этап мучительного предвкушения закрутил водоворотом. Это было пожалуй, еще ярче и острее, чем маленький вибратор. Особенно, когда Мастер взял член в руку и стал тереть головкой по клитору. Он смотрел на меня внимательно, не отводя взгляда, изучая каждую эмоцию, что отражалась на лице, ловил каждый звук, который срывался с губ.

Я едва не кончила, поймав оргазм, словно птичку в клетку. Мастер видел это.

— Еще немножко, еще капельку. Ты молодец. Такая красивая. Моя отважная девочка.

Слезы снова полились по щекам. Он сцеловывал их, продолжая хвалить меня, успокаивать. В какой-то момент я поняла, что балансирую на самом краю. Еще немного, и я сорвусь, просто не смогу сдержаться. Мастер надавил головкой на клитор сильнее, стал тереть быстрее.

Я завыла в потолок и словно из тумана ко мне продрался его голос.

— Сейчас. Кончай.

Словно толкнул меня в пропасть со скалы, на которую я поднималась так долго. И я летела вниз. Долго. Очень долго. Врезаясь в мягкие тугие облака сладчайшего удовольствия. Кажется, я дергала ногами и кричала в потолок. Кажется, Мастер не прекращал меня ласкать, пока не стало нестерпимо хорошо, даже больно. Я всхлипнула и почувствовала, как головка скользнула ниже, а потом одним уверенным мягким толчком он погрузился в меня.

— Кончай, когда хочешь, девочка, — проговорил Мастер и сразу начал двигаться.

Я подняла руки и вцепилась в него, тяжело дыша от еще не затухшего удовольствия, но уже предвкушая новое. Он почти сразу взял темп, не позволяя мне восстановить дыхание. Словно пытался выбить дух, толкал изо всех сил к чему то огромному, горячему, мощному. А я сжималась, и все глубже вдавливала ногти ему в спину. В глазах потемнело, и я уже ничего не соображала, просто знала, что нужно достичь, домчаться, получить, выдрать.

— Давай, давай, давай, — подгонял он. — Кончи для меня, хорошая. Еще немного. Отпусти.

Я сделала, как он велел, аж взбрыкнула ногами. Браслеты впились в кожу, но это не помешало мне поймать первый разряд тока, который выгнул дугой, заставил задохнуться. Потом еще один, третий и снова. Мастер положил мне руку на затылок, прижимая к себе крепко. Кажется, я вцепилась зубами ему в плечо. И затряслась в последних утихающих спазмах разрядки.

Когда меня перестало колотить, Мастер отпустил, приподнялся, стал отстраняться. Я с удивлением обнаружила, что вместе с его членом из меня выходит влага. Так увлеклась, что не заметила, как он тоже кончил. Ничего себе.

Мастер избавил мои ноги от ремней, потянул за руку, усаживая на кровать. У меня перед лицом тут же оказался его член. Головка уперлась в губы. Проявив чудеса смекалки, я раскрыла рот и вылизала его. Я боялась, что будет противно, но его вкус смешался с моим и не вызвал особенно никаких негативных ассоциаций. Не пломбир, но терпимо.

Приподняв мое лицо за подбородок, Мастер проговорил, улыбаясь:

— Знаю, у тебя был не один первый раз, но очень надеюсь, что лучше всего запомнится именно этот.

— Спасибо, Мастер, — ввернула я, вовремя припомнив вычитанный ранее ритуал благодарности после сессии.

— Тебе спасибо, девочка. — Кирилл подмигнул, моментально меняясь в лице. — Поужинай со мной.

Я закивала.

— Жду на кухне.

Он мимолетно поцеловал меня в губы, забрал ремни и вышел.

Глава 13. Зависимость

Салманов

Дарина пришла на кухню минут через десять. Она смыла с лица размазанную от слез косметику, собрала волосы в хвост, накинула длинный шелковый пеньюар. Я ухмыльнулся, вспоминая порнушные бдсм-ролики, где в конце сессии девицы сидят в таких вот халатах и смеются, уверяя, что все прошло круто. Ну-ну.

Забавно, но я собирался делать примерно то же самое. Поговорить. Правда, сначала почувствовал себя стюардессой, предложив:

— Рыба или курица?

Мысль о самолете промчалась через разум неприятной вспышкой, но я мгновенно погасил ее и предвестники панической атаки. Сейчас совсем не об этом нужно думать.

— А есть мясо? — спросила Дарина.

— На пару с овощами, — нашел я глазами контейнер в холодильники.

Черт, мой любимый ужин.

— Буду, — кивнула девочка.

Что ж, мы живем вместе, нужно привыкать делиться едой. Хотя бы пока я сам отвечаю за провиант. Потом это будет делать Дарина. Подобные перспективы радовали. Я хоть и заказывал в проверенной фирме правильного питания, но все равно не мог быть уверенным на сто процентов в соблюдении рецептуры, пропорций бжу* и калоража. Дарине хотелось доверять больше, чем людям со стороны.

Я отправил в микроволновку ее еду, спросил:

— Как себя чувствуешь?

— Хорошо, — ответила она, старательно пряча улыбку.

Давай, малышка, тешь себя иллюзиями, что я не замечаю.

— Ты плакала во время сессии. Почему? — продолжил я разговор, вытаскивая из нее все по очереди. Конечно, сейчас она не будет открыто делиться ощущениями и чувствами пережитого, но со временем привыкнет проговаривать и плохое и хорошее. Только так я смогу сделать выводы и уравновесить эмоциональные качели в будущем.

— Я расстроилась, — выпалила она, и сразу же сама засмеялась, добавив: — Мягко говоря.

— Думала, я закончил?

— Да.

— Тебе было плохо?

— Да. Почти больно и очень обидно. Мне казалось… — Дарина осеклась.

— Ну… — подтолкнул я ее. — Договаривай.

— Я думала, ты так опять меня наказываешь.

— За что?

— Я не знаю. За что-то.

Микроволновка звякнула, и я выложил ее еду на тарелку, поставил на стол, отправил разогревать свой ужин.

Присел рядом, желая объяснить, пока она ковыряла вилкой и жевала.

— Я не наказывал, Дарина. Это был первый урок для тебя. Научись доверять. Даже если тебе обидно, больно и нестерпимо хочется кончить — это не повод злиться на меня. Я помню о том, что обещал. Все мои действия всегда тебе во благо. Даже наказания. Ты должна понимать, что опыт сделает тебя лучше для меня. А я буду всегда стараться для тебя, для твоего наслаждения. Тебе было хорошо потом?

Она взглянула на меня, и в глазах отразилось нечто большее, чем просто хорошо. Да, она кончила сильно. Дважды, что порадовало меня еще сильнее. Но и это не предел, а только начало пути.

— Очень хорошо, — ответила она сдержанно, но заулыбалась лучисто и светло, добавляя экспрессии простым словам.

— Будет еще лучше, — пообещал я.

Дарина опустила глаза, снова краснея.

— Разве это возможно?

— Нет ничего невозможного, малыш.

Я достал из печки свою рыбу и присоединился к ней за трапезой. Дарина первая закончила и встала, чтобы убрать тарелку в мойку. Она повела плечами, чуть морщась.

— Болит? — моментально среагировал я. — Я давил сильно?

Сразу стал вспоминать, как разминал ее плечи.

— Нет, — ответила Дарина. — Это после тренировки. С непривычки. Мышцы ноют.

— А, это нормально. Немного растяжки и будет легче. Завтра пойдёшь со мной в зал. Покажу, как нужно.

— О, это не обязательно, я с тренером… — начала лепетать она.

— Я разве спрашивал, хочешь ли ты пойти? — разозлился я моментально. — Завтра в шесть тридцать будь уже в спортивном и завтракай вместе со мной.

— Да, хорошо. Простите.

Я встал из-за стола, бросив ей кратко:

— Не забывайся. Прибери здесь все и можешь быть свободна. Увидимся утром.

Я хотел ее еще раз, прямо сейчас, здесь, на столе или у стены, но смерил свои порывы, давая ей возможность пережить все случившееся, впитать и осознать без моего участия. Это на пользу нам обоим.

Я вышел из кухни и отправился в кабинет. Пытался работать, но мозги утекли на юг, и я думал только, что сейчас делает Дарина, и как она бы отреагировала на дополнительный раунд. Не сессия, просто секс.

Обругав себя, попытался выбросить эти мысли из головы и сосредоточился на нестабильных движениях в отчете по бату.

Просидев над цифрами и диаграммами пару часов, отправился на кухню, чтобы съесть свой творог. Выбрасывая упаковку в мусор, заметил, что там уже есть одна. Дарина? Серьезно? Без напоминания. Я даже достал пластиковый контейнер, чтобы убедиться, и заржал, как конь. Она съела его, да. С джемом. Я залез в шкаф и увидел, что банка с конфитюром открыта. Потрясающе. Клуб весёлых и находчивых отдыхает.

Признаться, рот наполнился слюной из-за желания повторить ее номер. Но я и так вчера дал жару с конфетами и выпивкой среди ночи. Нужно вернуться к дисциплине без послаблений. Сегодня все по плану без форс-мажоров. Но я все равно посмеивался, пока ел.

Правда, очень скоро мне стало совсем не смешно.

Я доел и пошёл к Дарине, проверить, как она. У самой двери притормозил. Увидел ее на кровати с телефоном. Расслабленная, листающая какую-то ленту. Не заметила меня. Сегодня можно обойтись без напоминаний, что она игрушка. Истома в теле будет красноречивее моей суровой персоны. К тому же, я решил не искушать судьбу. Уж слишком велик был соблазн взять ее еще раз. Развернулся и пошел наверх. Пришлось сразу отправиться в душ и с помощью руки избавится от навязчивой неудовлетворённости. Один раз мало. Особенно, если можно сколько хочешь. Но я и так уже поторопился.

Тот первый раз, когда я привязал ее ремнем и врезался тараном — просто эпическая ошибка. Возможно и сегодня не стоило форсировать события. Я нагуглил, что первые дни после разрыва девственной плевы девушка может испытывать дискомфорт. Да-да, интернет наш лучший друг. Не было у меня девственниц. Пришлось просвещаться.

В принципе, стоило бы выждать недельку, но я услышал Дарину вчера. Она говорила, что не против продолжить, и расстроилась, когда я умчался, как подстреленный. Поэтому осторожно и постепенно, распаляя ее докрасна, сканируя эмоции, реакцию и желания, я сегодня устроил это шоу вибрации и дразнилок. Я хотел, чтобы она умирала от желания, истекала от похоти, и добился своего. Перегнул нарочно, конечно. Она должна мне верить, должна понимать, что все будет в свое время. А когда — решаю я.

Она порадовала меня. Я купался в ее удовольствии, впитывал в себя блаженство оргазмов, и сам вибрировал, когда она тряслась в моих руках.

Мой оргазм был кратким и острым. Как вспышка. Морального удовлетворения я получил больше. Ничего. Успею. Она будет служить мне хорошо, зная, что я могу быть добрым и щедрым хозяином.

Теория, хах. На практике все оказалось паршиво. Едва я лег в постель, то захотел себе под бок Дарину. Чтобы она лежала рядом, и я мог войти в нее сейчас, а потом еще ночью и утром.

Нееет, моя кровать — не место для покорной. Может, сделать для нее постель на полу? Вряд ли меня это остановит. Такой напор ее перепугает до смерти. К тому же размеры у меня не скромные. И так натер. Скорее всего, завтра ей будет дискомфортно.

Уговорив себя не чудить, я заснул. Утро встретило стояком и дурным настроением. Мне всю ночь снилась какая-то порнушная пакость. Членом можно было воду кипятить.

Я с трудом подавлял желание, когда спустился вниз и увидел Дарину в лосинах и маечке, готовую пойти со мной в зал. Она подала завтрак, а себе опять залила гречку молоком. Что за человек?

Аппетита у меня не было совсем. То ли из-за ее гречки, то ли из-за паршивой ночи со стояком. Пора завязывать с этим дерьмом. Почему я должен терпеть?

— Дарина.

Она уже собиралась сесть за стол, когда я окрикнул ее.

— На колени, девочка. Послужи мне.

Вздёрнутые брови и тихое «ой» дали понять, что она удивлена. А что делать? Сейчас мне было не до уроков и дразнилок. Я надавил на ее нижнюю губу, заставляя открыть рот шире. Ей даже сосать не пришлось, лишь дышать, пока я трахал ее рот, держа девчонку за затылок.

— Закрой глаза, — приказал, когда разрядка замаячила на горизонте.

Не нужно ей видеть мое лицо сейчас. Я кончил быстро. Она убрала остатки спермы языком.

— Завтракай, — бросил я, и сам сел за стол.

Гречка была со вкусом ваты, а завтрак самый тихий за все эти дни.

Я думал, полегчает после минета. Ничего подобного. Пока мы молча ели, я сканировал ее лицо, движения. Изучал, как динамику валюты, чтобы в нужный момент уловить маркер и вложить капитал. Но Дарина была само спокойствие и смирение. Она как будто свыклась со своей участью и утренний минет принимала теперь как обязанность. Это хороший знак, но он меня, вопреки здравому смыслу, не радовал.

Закончив с едой, Дарина убрала посуду и пошла за мной по коридору, который вел в спортзал. Она еще не была в этой части дома. Для комфортного существования ей вполне хватало санузла, кухни и спальни. Я заметил, как она поглядывает по сторонам.

— Запоминаешь дорогу? Это хорошо. Даю тебе два месяца на занятия с тренером, а потом будешь заниматься сама.

Дарина кивала.

— Не переживай, я помогу тебе.

Снова немое согласие.

— Как чувствуешься себя? Мышцы болят? Можешь говорить свободно в зале.

— Хорошо, — откликнулась она. — Болит немного, но терпимо.

— Будет лучше, — заверил я ее, открывая дверь в просторное помещение.

— Ого, — вырвалось у нее. — Здесь тренажеров больше, чем в зале.

Я хмыкнул, засчитав попытку польстить. Или это было искреннее удивление? В любом случае — приятно. Почти мгновенно эта приятность превратилась в желание. Я окинул Дарину взглядом, усиленно прогоняя мысли о сексе на каком-нибудь из тренажеров. Мысли не уходили, наоборот, разрастались до ролевушек про тренера и ленивую клиентку. У меня рука зачесалась, так захотелось отшлепать Дарину.

А она стояла и хлопала глазами, ждала, когда я очнусь и начну заниматься с ней. Почувствовал себя озабоченным физруком, который вожделеет малолетку.

Кстати, тоже интересный сценарий.

Твою мать!

Я рванул к элипсу, загнал на него Дарину, показал, как начать двигаться, включил щадящий режим, настроил время.

— Походи полчасика.

Чтобы последить за ней, сам встал на дорожку рядом. Не повредит устроить день бега. Все равно для тяжёлой тренировки мозги не варят. А так — отвлекусь.

Отвлекаться получалось с трудом. Я настроил себе бег интервалом, но сегодня программа казалась слишком легкой, а уровень ускорений уж очень щадящим. Я все время отвлекался на Дарину, которая пыхтела чуть в стороне. Плохо. В зале нужно пахать.

Я сам стал прибавлять скорость и бежал теперь почти на пике собственных возможностей. Пот лил с меня ручьями. Наконец начал думать о дыхании и как бы не навернуться с дорожки, прекратив таращиться на девчонку.

Бежать круто, да. Но от себя не удерешь, хоть выставляй скорость на максимум. И от Дарины тоже не сбежать, как и от собственного решения помочь ей сделать растяжку. Придется отвечать за свои слова. Да и вообще, я же должен позаботится о ее комфорте. И своем. Стрейчинг — это отличный бонус к играм, которые мне так нравились. Плюс хорошая болевая закалка. Ей будет полезно.

Мы перебрались в зал. Я постелил Дарине коврик, и она села, вытянув ноги.

— Нужно сделать складку.

— О, я знаю, — обрадовалась она, как ребенок на уроке, который знает правильный ответ.

Дарина сложилась пополам. Вернее попыталась. Лбом даже коленей не смогла коснуться. Я положил ладони ей на спину, предупредив:

— Пружиним вместе. На третий счет выдыхай и постарайся расслабиться.

— Угу, — откликнулась Дарина.

Я надавил, считая вслух, то отпуская, то заставляя ее сложиться сильнее.

— Один, два, три…

Нажал и не отпустил, фиксируя ее в нижней точке. Услышал, как она выпустила через нос воздух, тихонько постанывая.

Мы повторили так пять раз. Она не жаловалась, лишь попискивала, как мышка, когда связки были максимально растянуты. Я чувствовал хороший отклик. Моя последняя покорная были абсолютно деревянной. Ничего не помогало, хотя я знал, что она регулярно тянулась и йожила. А у Дарины связки позволяли усиливать нажим с каждым качем и фиксацией внизу. Я научился чувствовать это и видел хорошую перспективу. Да, она очень быстро станет гибкой. Я показал ей несколько упражнений и велел записаться на стрейчинг или йогу дополнительно к тренировкам.

Очередной соблазн уложить ее на ковер и содрать лосины я удачно поборол. Мы разошлись по комнатам, чтобы принять душ. Я нашел в себе силы пожелать ей хорошего дня и велел изучить рацион, который должен был составить диетолог. Дарина истово кивала.

По дороге на работу я скидывал все звонки, мечтая, как махровый мазохист, о том, что сделаю, когда вернусь домой.

Хочешь насмешить бога — расскажи о своих планах.

Уверен, где-то там наверху надо мной громко ржали.

Глава 14. Когда доминант благодарен

Дарина

Кирилл уехал на работу, и я осталась одна в доме. Я проверила почту, и нашла письмо от диетолога. Оно было любезно мне отправлено с почты Салманова. Именно свой ящик он указал в бланках клиники. Придурок.

Я запретила себе закатывать глаза.

Первая сессия оказалась для меня целым событием. Столько эмоций во время и мыслей после. Салманов не шутил и не выпендривался на пустом месте. Он действительно превратил мой первый раз в феерию. Именно это я буду помнить, а не все остальное. Школьного бойфренда точно не буду считать и постараюсь забыть фиаско Салманова с ремнем и побегом. Хотя в этом тоже было что-то… Как ни крути, а он действует на меня безотказно своими фокусами. Все эти его команды, грязные словечки и манипуляции с моим телом давят на какие-то рычаги возбуждения.

Пусть. Лучше так. Кирилл не пацан, у него огромный опыт. Конечно, он умело давит на знакомые точки и рефлексы, заставляя мое бестолковое тело желать его.

Приходилось напоминать себе об этом. Нужно разграничить физическое и эмоциональное. Нельзя испытывать к нему ничего, кроме благодарности. Без сантиментов. Он мой хозяин. Пока что добрый. Ничего более.

Именно это я себе и говорила, когда стояла на коленях в кухне перед завтраком, пока он трахал мой рот. Очень отрезвляет после пьяной сессии феерических оргазмов и почти милой болтовни после.

Тренировки сегодня не было, и я решила приготовить себе еды, следуя меню. Учитывая, что теперь мне придется взвешивать все до грамма, процесс займет намного больше времени.

Я уже начала вынимать продукты, когда позвонил Салманов.

— Я уеду на несколько дней, — выпалил он без приветствий. — Николай отвезет тебя на тренировки, только сообщи время. Понятно?

— Да, хорошо, — откликнулась я.

— Если что-то нужно, можешь спросить.

— Я могу гулять?

Салманов хмыкнул.

— По территории.

— А в парке?

— Под присмотром Николая. Ради твоего же блага.

— Кому я нужна? — вырвалось сварливо.

Кирилл вздохнул.

— Детка, я один раз скажу, хорошо? Тебя хотели многие, но купил я. Люди, которые посещают клуб не самые простые. Они могут пожадничать десяток миллионов за девчонку, но заплатить специально обученным людям вдвое меньше, чтобы потом выкрасть понравившуюся игрушку, которую увели из-под носа.

— О.

Я так и села на стул.

— Давай больше без глупостей, ага? — проговорил он раздраженно.

— Да, я поняла.

— Хорошая девочка, — похвалил Кирилл. — Если что, звони.

Он отключился, оставив меня переваривать информацию, вспоминать лица участников аукциона и радоваться, что ко мне приставлен водитель, по совместительству охранник.

Правда радоваться долго не пришлось, потому что позвонил Гараев и сообщил о дате посещения Жени. Следователь одобрил встречу, и мне осталось лишь улизнуть на нее без ведома Николая. О том, что он моментально донесет о моих передвижениях Кириллу, можно было не сомневаться.

Но у меня есть несколько дней мнимой свободы, чтобы придумать план. Один раз на часик сбегу. Ничего со мной не случится.

От нечего делать я наготовила себе еды на неделю. Пока составляла контейнеры в холодильник, увидела, что и запасы Салманова кончаются. Он не просил, но все же… Завтра нужно заняться его едой. Сердце через желудок мне без надобности, но задобрить не повредит.

Я вышла подышать перед сном, благоразумно прихватив с собой телефон. В одном из домиков чуть поодаль горел свет. Очевидно, там жил Николай. Жутковатый тип. Вроде бы обычный мужчина лет сорока, но взгляд цепкий и пронзительный. Хотя улыбка добрая. Он почти не разговаривал со мной. Только по делу. Я пока не разобралась, какие чувства он во мне вызывал. Лучше его не злить — это точно.

Размеры владений Кирилла впечатляли. Я устала, пока обошла дом по освещенной фонарями дорожке. Красиво, конечно. И почти не чувствуешь себя в тюрьме. Правда, на в гостях точно не тянет тоже. В любом случае, Женьке сейчас в сто раз хуже.

Я гнала боль за брата, но дурные мысли все равно лезли в голову. Даже обрадовалась, когда телефон отозвался смской. Салманов прислал какой-то странный набор цифр и еще одно сообщение вдогонку.

Это пароль от вайфай. Подключись и будь на видеосвязи через десять минут. Надень прозрачную пижамку с шортиками.

Я припустила бегом к дому. Хорошо, что из пожеланий была только пижама.

Раздевшись, я быстро ввела пароль в телефон, вытащила из-под подушки шортики и топ. Когда на дисплее загорелся вызов, звуча мелодией вайбера, я уже была готова.

— Привет, — улыбнулся мне Салманов.

Он сидел на кровати, очевидно, в гостинице.

— Привет, — отозвалась я.

— Как прошел день. Расскажи мне.

— Изучала свой рацион, потом готовила и гуляла, — отчиталась я.

— Это хорошо, — закивал Кирилл. — Только что вернулась? Румяная.

— Да, на улице хорошо.

— Угу. Скучаешь по мне? — он хитро сверкнул глазами.

Вопросик, конечно, с подвохом. Мне одновременно нужно не соврать и не разозлить его.

— Я самодостаточная личность. Мне редко бывает скучно, — вывернулась.

Кирилл засмеялся.

— Завидую, малышка. А я вот не могу заснуть, знаешь ли. Поможешь?

— Как? Спеть колыбельную?

По его прищуру я поняла, что уже на грани фола.

— Вроде того, маленькая. Устрой мне небольшое шоу.

— Ш-шоу? — тут же стушевалась я.

— Да, Дарин.

Он не спешил пояснить, но я догадывалась, конечно.

— Что я должна делать?

— То, что мне понравится. И не надо этого смущения. Ты прекрасно знаешь, о чем я. Ты уже делала это в машине и в гостиной. Поласкай себя. Поставь телефон, чтобы я видел и начинай.

Не знаю, что творилось с моими щеками, но кровь как будто вся прилила к лицу. Я устроила мобильный в подушках, дождавшись от Кирилла одобрения.

— Да, так идеально.

Потянулась руками к краю топа, чтобы снять, но он прервал.

— Нет, оставь пижамку. Гладь себя прям через ткань, пока я не разрешу.

От его хриплого голоса меня начало трясти заранее. Едва я думала, что уже привыкла к выходкам Салманова, его извращенным предпочтениям, как он снова придумывал какое-то пошлое испытание, заставляя меня краснеть, бледнеть и… возбуждаться от всего этого безобразия.

Дрожащими руками я мяла грудь, вспоминая, как он просил меня поиграть с сосками в машине. Скользила ладонями по шелку, поглаживая себя, чуть задирая края топа, сдавливала соски, играла с ними, а сама украдкой поглядывала на экран мобильного. Салманов смотрел, не отводя глаз. Я видела его по грудь, но, думаю, он тоже не терял время зря.

— Одну руку в трусики, а вторую оставь на груди, — низко и тихо приказал он. — Ты меня радуешь, горячая девочка. Не кусай губки, постони для меня, сладкая.

Едва он это сказал, я подчинилась. Стон сорвался с губ, едва я коснулась себя между ног. Так уже все было влажно и горячо.

— Попробуй себя.

— Ч-что?

— Вынь руку и оближи палец.

О, боже.

Я поднесла палец ко рту, высунула язык, лизнула. Салманов дернул уголком губ. Ему нравлось то, что он видел.

— Пососи, — очередной хриплый приказ.

Я послушалась. Сдавленный стон. Я так и не поняла, кто его обронил, он или я. Возможно, что и одновременно.

— Верни пальчик на клитор.

Я снова стала ласкать себя, постанывая, играя для хозяина, втягиваясь в роль все сильнее. Он просил иногда вынимать руку и посасывать, а потом разрешал возвращать обратно. Очень скоро мне нестерпимо захотелось кончить, и Салманов это заметил.

— Нет-нет, Дарина. Мы еще не закончили. Даже не думай.

Я тут же испугалась, что он снова будет меня мучить, но потом вспомнила о доверии и отдалась его воле. Даже если Кирилл не разрешит, я не умру.

Опрометчиво.

Я сама не заметила, как изо рта вместе со стонами стали вылетать мольбы.

— Пожалуйста, — хныкала я, когда он в очередной раз захотел посмотреть, как я слизываю смазку с пальцев.

— Пожалуйста, что, сладкая? Что ты хочешь?

— Пожалуйста. Я хочу…

— Скажи мне, Дарина

— Хочу кончить.

— Ты должна сказать: пожалуйста, Мастер, позвольте мне кончить, — поправил меня Кирилл.

— Пожалуйста, Мастер, позвольте мне кончить, — повторила я, как зомби.

— Руку назад.

Я снова стала себя гладить, инстинктивно, ускоряя движения и нажим. А Салманов продолжал игнорировать мои желания. Или уже не Салманов, а Мастер?

— Пожалуйста, — снова и снова повторяла я. — Пожалуйста, Мастер, позвольте мне кончить.

А он молчал и смотрел, как меня трясет, как я хнычу и извиваюсь, ерзая и выгибаясь.

Когда стало почти больно от нестерпимого желания, до меня долетело тихое:

— Сейчас, девочка. Кончи для меня.

Я отпустила и зажмурилась, выпуская изо рта бесстыжие громкие стоны и сладкие всхлипы.

Открыв глаза, увидела Кирилла. Он тяжело дышал, а взгляд бы безумным и мутным.

— Спасибо Мастер, — вспомнила я ритуал.

Его рот скривился в довольной улыбке.

— Тебе спасибо, девочка. Прими душ и ложись спать. Будь завтра на связи в это же время. Доброй ночи.

— Хорошо, — покивала я. — Доброй ночи.

Надо признаться, меня выключило, едва я коснулась головой подушки.

Кирилл позвонил на следующий день, как и обещал. Мне пришлось повторять шоу. С одной поправкой — без оргазма. Я просила, почти умоляла, но он не позволил. Третий звонок по вайберу тоже не принес мне облегчения. А так хотелось. Я даже на минуточку решилась нарушить приказ, аккурат, когда он велел мне убрать руки и ложиться спать. Кирилл словно прочитал мои мысли. Моментально среагировал.

— Даже не думай развлекаться до моего приезда, — выпалил он. — Я смогу проверить, детка.

«Каким образом?» — тут же подумала я. Похоже, это снова отразилось на моем лице.

— Например, приглашу Николая, чтобы… — Салманов не договорил, заметив, как я охнула.

— Но…

— Но я же не делюсь покорными, да? Не делюсь, Дарина. Мне не доставит удовольствия знать, что тебя касались не только мои пальцы. Но наказания и не должно доставлять удовольствие. Ни мне, ни тебе.

— Ох.

— Поэтому, ложись спать, детка. Я скоро буду дома. Завтра вряд ли позвоню. У меня деловой ужин. Прилечу через два дня.

— Я поняла.

— Ты молодец, — подмигнул Кирилл.

У меня был еще день в запасе на подумать. А через два я должна ехать в изолятор на встречу с Женей. Хорошо, что Салманова еще не будет в городе. У меня уже сложился план, как отделаться от Николая.

Но моим планам оказалось не суждено сбыться. Я так все тщательно продумала, пока стояла весь день у плиты, готовя Кириллу еду по меню. А потом еще на обратном пути после тренировки. Салманов не писал и не звонил. Я к счастью не думала, чтобы ослушаться его приказа. Все мысли были о брате. Угасив волнение, легла в постель и заставила себя уснуть.

Получилось. Правда, ненадолго.

Я проснулась от жадных касаний холодных руки, которые блуждали по мне. Я вздрогнула и попыталась вскочить, вывернуться.

— Тише, девочка, тише, — зашептал Кирилл мне в ухо. — Это я. Лежи спокойно.

Стон облегчения сорвался с губ.

— Прости, что напугал, маленькая. Я так скучал. А ты?

Я лишь промычала что-то невразумительное, еще не проснувшись толком. А вот тело мое не нуждалось в бодрости. Кирилл распалил меня моментально. Он лежал на боку, позади меня, обнаженный, прижимаясь грудью к моей спине и упираясь членом мне в бедро, лаская руками грудь под сорочкой. Я задышала от волнения часто и громко. Салманов терся об меня своей эрекцией, давая понять, что игр и долгой прелюдии не будет.

Он лизнул мое ухо, прикусил мочку. Пальцы скользнули вниз, заставляя разомкнуть бедра.

— Скучала, — усмехнулся он, нащупав влагу.

Я протяжно застонала, чувствуя, как истома закручивает узлы удовольствия. Хотелось послать его к черту, наврать, нагрубить. Но сил не было. Я вообще не могла ничего толком сказать, разбуженная его внезапным вторжением, только желала скорой разрядки.

Думала, сейчас он перевернет меня на спину, но Кирилл чуть приподнял мою ногу и скользнул внутрь. Его горячая плоть заполнила меня, вырывая очередной стон сладкого удивления. Так тоже можно, да?

— Прости, маленькая. Только для меня, — проговорил Кирилл и начал двигаться.

Это было быстро и мощно. Салманов держал меня за ногу, врезаясь тараном без лишних церемоний и заботы. От его напора я очень скоро оказалась на животе, и он стал задевать какую-то точку внутри. Я завыла в подушку от новых сильных ощущений, но едва они начались, Кирилл толкнулся несколько раз и замер, сжимая мою попу почти до боли.

Он склонился и поцеловал меня в спину, провел языком вдоль позвоночника.

— Спасибо, маленькая.

Титаническими усилиями я сдержала восклицания и стоны разочарования.

Как ни в чем не бывало, Кирилл отстранился, встал с кровати, пошел в мою ванну, пошумел там водой.

— Завтрак, как обычно, — бросил он, собрав свои вещи с пола. — Доброй ночи.

И вышел.

Охренеть.

Мало мне было нервов, теперь еще нагрянула бессонница после визита Кирилла. Сволочь. Прикатил раньше времени. Мало, что разбудил и поимел, как резиновую Зину, так еще и все планы мне поломал. Как теперь ехать к Жене?

Но отказываться от свидания я, конечно, не собиралась. Салманов все равно поедет в офис и не помешает мне осуществить задуманное. Правда, его присутствие давило на меня, словно камень, но признаваться и отпрашиваться я не собиралась, конечно. Хватит ему и моих откровений в сексуальном плане.

Утром Кирилл объявился на кухне до меня. Я сразу переполошилась, думая, что опоздала. Но — нет. Это он пришел раньше и уже стоял у плиты сам.

— Доброе утро, — проговорил Салманов, искрометно улыбаясь.

— Доброе, — буркнула я, все еще злясь на него, хоть и знала, что это глупо.

Я продалась в рабство, а не купила путевку в санаторий оргазмов. Здесь удовольствие хозяина идет впереди моего. Правда, очень легко забыться, когда Кирилл шепчет на ухо сладкие пошлости или зовет меня своей маленькой девочкой. Так ласково со мной даже отец не разговаривал.

Пока мы завтракали, я ждала, что Кирилл прикажет встать на колени и открыть рот, но вместо этого, Салманов сам убрал посуду в мойку, достал из холодильника несколько контейнеров, посмотрел, переставил, подошел и растрепал мои волосы. Я еще сидела, пила кофе, пока он порхал мотыльком, излучая счастье и довольство, чуть не поперхнулась, когда Кирилл чмокнул в макушку и запел ласково:

— Спасибо огромное за еду. Приятно удивила, детка. Надеюсь, крысиного яда не добавляла? — Он подмигнул, сверкая задорной улыбкой, и ушел в зал тренироваться.

Вот и как злиться на него? Кирилл не плохой человек, просто с приветом. Вернувшись, Салманов набрал себе еды на день, уточняя:

— У тебя тренировка сегодня?

— Нет, но я хотела пройтись по магазинам. Не очень нравятся эти лосины. Маловаты, кажется. И чулки порвала.

— Да, хорошо, — откликнулся Кирилл.

У меня еще была запись в салон, но он поторапливал, и я не успела об этом сказать.

— Поедешь с нами. Через десять минут будет машина.

Выбралась из дома — уже хорошо.

По дороге Кирилл беспрестанно висел на телефоне. Много говорил не по-русски и даже не по-английски. Кажется, испанский или португальский. Стоит признаться, выглядел при этом Салманов… интересно.

Я украдкой поглядывала на него, а внутри все переворачивалось от страха. В два часа меня будет ждать Гараев. Если все получится с Николаем, то Кирилл не узнает. А если нет… Мне страшно было даже представить, как взбесится Салманов из-за вранья и нарушения его приказа. Надеюсь, что узнать мне это не придется.

Но все прошло как нельзя лучше. Я прошвырнулась по магазинам под конвоем Николая. Он не заходил со мной, но ждал, как Цербер на лавочке в холле. Я видела, что его до ужаса утомило конвоировать мою драгоценную плоскую (по версии Кирилла) задницу, но приказ есть приказ. Честное слово, Салманов преувеличил. Никому я не нужна, а Николай не нужен мне. Когда стало подходить время, я навострила лыжи в сторону продуктового магазина, который был в этом же торговом центре, но на первом этаже. Водитель-охранник плелся за мной, уже приметив себе скамейку напротив касс. Я прошвырнулась по прилавкам, побросала всякой снеди с пометкой эко. Николай поднялся, чтобы расплатиться, увидев меня в очереди.

Я всплеснула руками, едва он поднял пакет.

— Николай, тут нет чилийского лосося! Вы можете себе представить?!

— Ммм, — ответил он без энтузиазма. Вряд ли представлял.

— Мне так нужен этот лосось. Вы не могли бы доехать до Рамстора? Вот адрес. Я проверила по приложению, там есть в наличии прямо сейчас.

— Ну… Ладно. Поехали.

Я захныкала, как маленькая, действуя ему на нервы.

— У меня запись в салоне через двадцать минут. Я не могу отменить. Кирилл просил делать…

— Ой, Дарина, избавь меня от подробностей. А салон твой где? Давай закину, а пока ты…

— Нет-нет, салон тоже здесь. Я специально все подгадала, но лосось…

— Я понял, понял, — закивал Николай. — Тогда спокойно наводи красоту. И звони, ага? Мало ли.

— Да, конечно.

Он забрал пакет и пошел к выходу. Ничего себе. Это даже проще, чем я думала. Николай скорее всего будет стоять в пробке, даря мне время. В салон он тоже не пойдёт, будет ждать рядом. Фух, теперь нужно только вызвать такси.

Все прошло, как по маслу. В моем направлении пробок не было. Водитель домчал меня с ветерком, а Гараев уже ждал на крыльце. После всех процедур нас провели в комнату свиданий, и я, наконец, увидела брата.

— Женька, — всхлипнула я, обнимая его.

— Дар.

Братец стиснул меня в ответ, и тут же показалось, что он стал еще худее, чем был. На глаза навернулись слезы.

— Очень трогательно, ребятки, — вклинился адвокат, — но сначала давайте о деле. Я вам дам время поболтать наедине.

Женя расцепил руки, мы уселись за стол, и Гараев начал рассказывать, как обстоят дела.

Свидание с братом не успокоило меня, а лишь взвинтило нервы. Гараев отчитывался о ходе следствия и собственной работе в рамках законных действий. У него хватило ума не заикаться при Жене о пяти миллионах и способе их получения через меня. Но, похоже, что и этих денег не хватало. Как будто мало мне было собственного заточения и брата с землистым цветом лица.

Гараев оставил нас, как и обещал. Женя уверял, что все не так страшно и везде люди. Я очень хотела ему верить, но все равно сгрызла губы до крови, пока слушала его, крепко держа за руку. Встреча подошла к концу слишком быстро, да и мне нужно было уже мчаться обратно в салон.

Слава богу, я сдержала слезы. Они потекли, только когда Женю развернули ко мне спиной, чтобы увести. Я вытирала глаза и пыталась прочистить горло, когда меня окликнул Гараев. Он стоял на крыльце, очевидно, ждал меня.

— Дариша, тебя подбросить? Я на машине.

Мне не хотелось с ним ехать, но и опаздывать тоже было страшно, а такси еще ждать придется. Я покивала. Сергей Иванович взял меня за локоть и повел к машине, усадил на переднее сидение. Я пристегнулась, он сел на водительское, хлопнул дверью.

И тут мне стало жутко. Наедине с мужчиной не самой приятной сущности. В закрытой машине.

«Тебя многие хотели заполучить», — вспомнила я слова Кирилла, и схватилась за ручку двери, но меня дернул обратно ремень, а Гараев уже дал газу, выезжая на дорогу.

— Ну-ну, детка, не расклеивайся, — заговорил он почти ласково и вынул из коробки под рукой несколько салфеток, протянул мне.

Я не постеснялась высморкаться, чтобы спрятать панику, а адвокат продолжал говорить.

— Я хотел с тобой пообщаться лично об особых услугах. Ну, ты понимаешь.

Я закивала, немного успокоившись. Настропалил меня Салманов, везде теперь мерещатся маньяки.

— У Жени очень тяжелая ситуация. Судья отказал в освобождении под залог.

— У меня все равно нет денег, — откликнулась я.

— Могла бы квартиру заложить.

Я не стала на это отвечать. Я и так уже заложила саму себя. Не хватало еще квартирой рисковать. Это единственное, что у нас осталось.

— Ладно, теперь уже и не важно. Я работаю по Жениному делу активно. Не подумай, что забрал деньги и все. Но тот парень, которого он избил…

— Он не бил его, — вклинилась я возмущенно.

— Ну, ладно, не бил, но все указали на него. Так вот, потерпевший не самый простой человек. Сын депутата, сама понимаешь. С его стороны тоже работают и не без вливаний и давления. Все сложнее, чем я рассчитывал.

— К чему вы клоните? — начала я прозревать.

— Твои деньги кончаются, милая. Возможно, скоро понадобится еще.

— Вы шутите! У меня больше ничего нет. И квартиру я продать не могу. Она на нас обоих записана, а Женя никогда не согласится.

— О, это печально, — совсем не печально проговорил Гараев. — А Салманов?

— А что с ним? — не поняла я.

— Попроси у него.

— Да вы что?!

— Что?

Сергей Иванович вскинул брови, словно Кирилл всем подряд раздавал пачки денег.

— Он хорошо на тебя тратит. Вон какая конфетка стала. Я тебя с трудом узнал. Сотню, другую тысяч и не заметит, как ты потратишь на брата, а не на чулочки.

Я ахнула, заметив, как Гараев глянул на мои ноги. Оказывается, подол платья задрался, открывая кружевную резинку чулок.

Я поспешила одернуть.

— Это невозможно, Сергей Иванович. Я не буду воровать.

— Выпорет, да? — хохотнул он. — Боишься? Понимаю. Но и сделать я ничего не смогу без денег, Дариш. Но ты не переживай пока. Может и не понадобится.

Он похлопал меня по ноге, и меня передернуло.

Я чувствовала себя грязной и вонючей, когда прибежала в салон. И дело было не в посещении изолятора. Пообщавшись с Гараевым, я как будто искупалась в чане с нечистотами. Дергая на себя дверь и посылая администратору приветственную улыбку, я нащупала к сумочке телефон. На дисплее красовался не отвеченный вызов. Открыла журнал с ужасом. Звонил Николай. Я хотела перезвонить, но меня уже встречала мастер, приглашая пройти в кабинет на процедуру.

Адски психуя, я почти не заметила, как лишилась всех волос. Везде. В сумке изо всех сил вибрировал мобильный, и все мои мысли были о нем. А когда вибрация прекратилась, на меня накатила паника. Тишина и предчувствие беды — еще хуже самих страданий. Я как труп лежала, не двигаясь, позволяя мастеру провести со мной все необходимые манипуляции и лишь попискивала в момент кульминации.

Одеваясь, я слышала голос Николая за дверью. И он не о погоде болтал с администратором.

— Я головой за эту девушку отвечаю. Немедленно пропустите, — требовал мой водитель.

— Да поймите вы, я не имею права, — лепетала администратор. — У нас правила. Да и вообще! Клиентка там без одежды. Вы осознаете это?

— Вполне. А еще я осознаю, что вы меня дурите.

— Господи, что там происходит? — распереживалась моя мастер.

— Это ужасно, но кажется, все из-за меня, — призналась я, натягивая чулки трясущимися руками.

Одевшись, я дернула на себя дверь и тут же врезалась носом в грудь Николая. Лучшая защита нападение, да?

— Что это вы здесь устроили, Коля? — тут же наехала я на него.

— Почему ты не брала рубку?

Я достала телефон из сумки, показав.

— На вибро.

— И что?

— Я слышала, что вы звонили.

— Дарина, ты не улавливаешь мой вопрос? — повысил он голос.

— Давайте уйдем. И так уже девочек перепугали. И расплатитесь кстати. Кирилл велел.

— Знаю, — рявкнул Коля и полез в карман за картой.

Я вышла из салона с задранным носом, делая вид, что это он во всем виноват. Присела на лавочку, расправив плечи. Королева ожидает, да. Чего как долго?

Главное поверить, что ты королева, тогда роль можно прожить, а не сыграть. Пусть я игрушка его босса, но цену себе знаю.

Через препрозрачное стекло дверей салона я видела, как Николай задержался у стойки, и девочки ему объясняли что-то. Только бы не выдали меня по части времени. Не должны, но все же.

Николай вышел спустя пару минут. Красный, как рак. Он едва взглянул на меня, и сразу стало ясно, что ему уже все объяснили.

— Поехали, — буркнул он.

Я встала и посеменила за ним к выходу, заматывая на ходу шарф, пряча улыбку.

— А лосося купили? — ехидно поинтересовалась я, когда мы уже тронулись в сторону офиса.

— Угу, — буркнул он. — В том магазине не было, но меня послали в другой. Даже сраную сумку холодильник пришлось купить, потому что этот карась может стухнуть по дороге. Как будто у нас тут Африка, вашу мать. Он и так уже из Чили летел, не потерпит прям денечек безо льда.

— Ммм, — протянула я. — Сочувствую вашему горю.

Коля сверкнул на меня глазами через зеркало, и я спешно уставилась в пол. Как ни странно, но маленький скандал и перепалка с водителем меня успокоили. Как говорится, шалость удалась.

Спустя полчаса мы ждали Кирилла на парковке офисного центра. Он вышел из дверей, сбежал по ступеням крыльца. В пальто нараспашку, с расслабленным галстуком, но все равно безукоризненный. Я кратко вздохнула. Достался же мне экземпляр. Ему женщины, наверно, наперегонки дают даже с учетом того, что он ударенный головой сотней разных способов. А меня купил. И возится. Зачем? Извращенец.

— Привет, красавица, как дела? Чем занималась? Салон, покупочки? — запел Салманов, едва сел в машину. — Расскажи, все хочу знать.

Похоже, у него все еще играла в одном месте эйфория возвращения. Или на работе перло. Кто их богатых, разберет?

Я усмехнулась, заражаясь его позитивом.

— Да-да, покупочки, салон. А Николай даже купил лосося чилийского, как ты любишь…

Я замолчала, немного тушуясь. Он не позволял отвечать, мы не договаривались о свободе общения в машине, но Кирилл вел себя расслабленно и непринужденно. Наверно, не против поболтать.

— Коля, я твой вечный должник, — бросил он весело водителю.

— Угу, — мрачно отозвался тот.

— Вы поссорились или что? — моментально заметил Кирилл.

— Нет, просто Николай думал, что меня украли и рвался в отдельный кабинет салона красоты, чтобы проверить мое в нем наличие.

Кирилл выразительно поднял брови, снова глядя в водительское зеркало.

— Трубку она не брала, — буркнул Николай.

— А вы сходите в следующий раз на глубокое бикини, а я буду названивать. Посмотрим, что вы мне скажете тогда, Николай.

Мужчины не оценили мою шутку. Ладно Коля, но Кирилл был обязан хотя бы улыбнуться при своем задорном настроении. Но он сдвинул брови, нахмурился.

— Глубокое бикини? — уточнил Салманов.

О, понятно. Из всей шутки он услышал только это. Как животное, ей-богу. Все на инстинктах и кодовых фразах.

— Угу, подтвердила я. — Я теперь там гладенькая. Всё, как ты любишь.

Николай закашлялся, а Кирилл долго смотрел на меня, не мигая.

— Понятно, — буркнул он, отворачиваясь к окну.

До конца поездки Салманов не проронил ни слова больше, а я ехала и думала, что сделала не так? Почему он опять стал таким букой? Как это исправить? Веселый, расслабленный Салманов нравился мне намного больше. Эх…

Так и не обнаружив на поверхности решения его проблемы, я просто забила. Гонять тараканов этого мужика без дихлофоса — не мой спорт.

Пока Николай таскал в дом покупки и того самого пресловутого лосося, который помог мне повидать брата, я дышала воздухом. Кирилл тоже не спешил войти в дом, не гнал и меня. Но едва водитель отправился отгонять машину в гараж, Салманов кивком указал дом.

Мы вошли, и Кирилл любезно помог мне снять пальто, повесил его в шкаф. Я едва успела избавиться от сапог, а он уже прижал меня к стене, набросился на мои губы.

От неожиданности и напора я так растерялась, что как-то автоматически обняла его. Кирилл целовал жадно, требовательно, а я отвечала. Его ладони очень скоро оказались под юбкой. Салманов сдирал с меня трусики, снова разрывая ткань от нетерпения.

В следующее мгновении, видимо, пол стал под ним проваливаться, потому что не мог же он опуститься передо мной на колени?

Я склонила голову, часто заморгала. Очевидно, мог.

Салманов ухмыльнулся мне, глядя снизу вверх.

— Знаешь, когда доминант опускается на колени, детка?

— Когда извиняется? — предположила я осторожно.

— Нет. Когда он благодарен.

Глава 15. Волки сыты

Салманов

Маленькая дразнилка! Едва она заикнулась про салон и глубокое бикини, я больше думать ни о чем не мог, кроме как поскорее посмотреть и потрогать. И не только рукой. Кунилингус не самая соблазнительная перспектива, когда трахаешь женщину, которой платишь. Да, я не делился покорными и давно уже не участвовал в групповых сценах, но мои дамы не отличались идентичными привычками. Я брезговал, скажем прямо.

А Дарина… Она же чертов чистый цветочек. Ее до меня, похоже, никто и не целовал нормально. Только тот первый бойфренд. Сто лет назад и очень неудачно, как я понял.

Поэтому перспектива лишить ее невинности по части ответных оральных ласк превратилась для меня в навязчивую идею моментально. Я с трудом держался, чтобы не изолироваться уже в машине, но уважение к Николаю не позволило. Он и так сегодня, похоже, натерпелся всякого. Не хватало еще смущать Дариниными стонами. В том, что она будет стонать, не сомневался. И в том, что не смогу ей это запретить был уверен тоже. Уж слишком мне нравилось слушать удовольствие этой вредной девчонки. К тому же, я слишком долго заставил ее терпеть с этой проклятой поездкой. Раздразнил и бросил ночью. Хотел ведь просто заглянуть, потом просто посидеть рядом, просто поцеловать, но в итоге увлекся. Контроль и доминирование, да-да.

Пытаясь что-то доказать себе и ей, я не дал Дарине кончить. Нет, не успела бы она получить качественный оргазм, но я вполне мог подарить хоть какое-то облегчение руками. Не стал. Потому что она должна была ждать меня еще целый день. Ждать и терпеть, а потом в награду получить пир наслаждения. Именно эта мысль и удержала меня от ответной любезности. С ней же я и проснулся, готовясь с самого утра для Дарины. Оттого и настроение было классное. Я знал, как закончится этот день и предвкушал.

И вот, опустившись на колени перед девчонкой, которую купил, я чувствовал себя гребаным Властелином Оргазмов.

— Подними платье, маленькая, — попросил я, едва ли не теряя сознание от нетерпения.

Так хотелось скорее увидеть.

Дарина взялась за подол, медленно, словно специально прощупывая мои пределы, потянула ткань вверх. Я почти трясся, когда миллиметр за миллиметром мне открывались сначала кружева чулок, потом ее бедра. Светлая кожа контрастировала с черными чулками идеально. Именно так, как мне нравилось. А потом я увидел гладкий лобок, который невозможно было не лизнуть.

Я подался вперед, но тут же затормозил.

— Не двигайся, — приказал ей, взглянул вверх.

Да, она смотрела. Огромные глаза и приоткрытый рот. Моя сладкая девочка. Это будет весело и горячо.

Зная, что сразу после процедуры она испытывает дискомфорт, я не стал напирать. Положил руки ей на бедра и стал покрывать поцелуями, едва касаясь губами нежной кожи.

Дарина выпустила воздух через рот со свистом.

— Не бойся, маленькая. Я аккуратно, — успокоил ее, заметив дрожание напряженных мышц.

Или это она не от страха сжалась?

Легонько поглаживая пальцами внутреннюю сторону бедер, я продолжал целовать, чувствуя запах ее возбуждения. Уверен, она уже вся мокрая. Эта маленькая девственница хранила себя запечатанной, маринуя страсть и желания. А я вскрыл, словно банку с газировкой, которую долго трясли. И теперь Дарина фонтанировала, слоило лишь тронуть пальцем. Мне льстила такая реакция. Можно было почти не стараться, а она вспыхивала. Но я не собирался расслабляться. Хотел изучить ее всю, со всех сторон. И сегодня обязательно попробовать на вкус терпкое удовольствие юной рабыни.

Я снова взглянул на нее. Дарина смотрела вниз. Не жмурилась, не прятала глаза от меня, не изображала равнодушие или брезгливость. Она предвкушала, как и я.

Желая дать ей все, что могу и умею, я передвинул губы ниже, касаясь чувствительного местечка над клитором, и легонько пощекотал языкам. Девчонка дернулась и охнула. Отлично.

Я передвину руку и потрогал ее. Да, влажная, горячая. Она возбудилась. Сильно. Когда? Пока я целовал ее? Черт, да.

Раздвинув пальцами припухшие складочки, я щелкнул языком по клитору. Дарина вскрикнула и дернулась сильнее.

— Не мешай мне, девочка, — проговорил я сурово. — Стой спокойно.

Как ни странно, но я сам собирался получить удовольствие от процесса. Учитывая, что Дарина давно не знала ласк, ей будет тяжело сопротивляться. Зато потом…

Увлекшись мыслями, я не заметил, как стал водить языком вокруг клитора. Это как- то само собой вышло. Я не старался, не думал, просто ласкал ее, наслаждаясь ощущением бархатной плоти на языке и вкусом смазки. Не было ни капли брезгливости. Она действительно была вкусной для меня. Желанной. Я будил в ней страсть и не пренебрегал плодами своих трудов. Спускался языком вниз, чтобы забрать ее соки, поднимался обратно, обводя клитор снова, задерживаясь над ним, щекоча кончиком.

Дарина стонала, подрагивая. Я закинул ее ногу себе на плечо, заставив балансировать на одной. Ей нужно учиться держать равновесие, контролировать свои движения и порывы.

Я почувствовал ее руку на своей голове. Она меня погладила? Серьезно?

Но жест был настолько мимолетным, что я не уверен. Дарина тут же одернула руку.

— Простите, — пискнула она через стоны.

— Можешь трогать меня, сладкая. Это приятно, — поощрил я ее, отрываясь на миг от ласк.

Не сразу, но ее пальчики вернулись. Сначала словно для опоры, но потом я почувствовал, как она царапнула меня ногтями и загребла мои волосы, ощутимо дернув.

Черт, это действительно приятно.

Дарина проворачивала этот трюк снова и снова. По нетерпеливым стонам и попыткам потереться сильнее о мой язык, я понял, что она на грани. Но мне нужно было не только понимание, но и просьба. И я услышал очень скоро.

— Могу я кончить, Мастер? — И добавил через судорожный вдох: — Пожалуйста.

Я отстранился, и она всхлипнула. Мой палец скользнул в нее. Дарина вскрикнула. Я вынул его и повел дальше к анусу, чуть надавил.

Нам пора двигаться вперед. Медленно, аккуратно, желательно безболезненно, но вперед.

Не успела Дарина сообразить и испугаться, как я убрал руку, снял ее ногу с плеча, поднялся.

— Жди меня в гостиной, девочка.

Тащить скамью для порки со второго этажа в гостиную — не самая блестящая идея. Но приглашать Дарину в свою спальню, а тем более в игровую еще очень и очень рано. Но идея провернуть все именно на скамье меня не отпускала. Поэтому я закинул инвентарь на плечо и в очередной раз порадовался, что занимаюсь спортом.

Когда я поставил скамью на пол, Дарина вздрогнула. Она сидела на коленях в позе ожидания, как я и научил. Обнаженная, безумно притягательная.

— Встань и подними голову, детка. Смотри, — велел я. — Это скамья для порки.

Дарина поднялась с пола, и ее глаза в очередной раз грозили вьжатиться из орбит, а с губ рвались восклицания. Пришлось быстрее пояснять, чтобы успокоить.

— Она используется не только для наказаний, Дарина, но и для развлечений. Порка вообще может быть очень разной.

По лицу можно было прочесть, как сильно она сомневается в моих словах.

— В любом случае…

Я звонко шлепнул ее по попе ладонью. Дарина взвизгнула от неожиданности, даже подпрыгнула, заставляя меня тихо засмеяться.

— В любом случае, сегодня никаких наказаний. Ложись. Колени на первую ступень, а грудью на верхнюю.

Дарина мялась. Я видел, что она напрочь игнорировала мои слова, а скамью воспринимала, как экспонат музея средневековых пыток.

Пришлось рявкнуть.

— Я должен до утра ждать, когда ты исполнишь приказ?

Она поджала губы, решительно вздохнула и опустила колени на нижнюю ступеньку, а грудью легла на мягкую подушку. Ее попа теперь была задрана. Вид открывался шикарный.

— Хорошая девочка.

Я погладил ее по попе. Привычки брали свое и ладони скучали по замшевой рукоятке флогера. Скоро. Не сегодня, но скоро. Первый опыт со скамьей должен быть категорически положительным для Дарины. Тогда она не будет бояться и остального.

Я ухмыльнулся, оценив идеальную доступность в этой позе. Я мог взять ее как угодно, она вся была передо мной.

— На чем мы остановились? — спросил я, положив палец на клитор. — Кажется здесь? Ты хочешь продолжить? Ответь мне.

— Да, Мастер, — проговорила Дарина. Голос почти спокойный. Она готова.

— Я мог бы зафиксировать руки браслетами, но ты ведь будешь лежать смирно. Правда, маленькая?

— Да, Мастер, — снова кратко пообещала она.

— Хорошо.

Я не сдержался и покрыл поцелуями ее спину и бедра, встал на колени позади, положил ладони на ягодицы и прильнул губами. Дарина встретила новую порцию влажных ласк громкими стонами. Я гладил ее задницу руками, чуть сжимая и растирая, а языком и губами касался самых чувствительных точек. Интересно было выяснить, что Дарине нравилась больше не сама стимуляция клитора, а когда я давил языком по тому самому местечко чуть выше. Достать его ртом теперь оказалось проблематично, но чуть помогал себе пальцем. Благо, смазки было в избытке.

Дарина протяжно заскулила, когда я стал водить языком от клитора к входу. Ей нравилось. А мне, кажется, еще сильнее. Я хотел ее так сильно, что боялся, брюки треснут, но сдерживался. Я потерплю. Она ведь для меня терпела.

Не останавливая поцелуев и посасываний, я аккуратно вынул туб из кармана, выдавил щедро на ладонь, бросил тюбик на кресло. Он приземлился тихо, не выдав меня. Задев влагу Дарины, я снова аккуратно погладил тугой вход, заставляя ее задохнуться, замереть

— Расслабься, детка. Доверься мне. Все будет хорошо, — уговаривал я, надавливая чуть сильнее, добавляя лубрикант. — Если ты расслабишься, больно не будет. Давай, девочка.

Бросив трепаться, я стал посасывать ее сильнее, заставляя стонать громче, срываться на крики, когда втягивал в рот клитор и теребил его там языком. Я продолжал гладить и надавливать на анус, отступая, но упрямо возвращаясь.

Ну же, Дарина, попроси меня. Попроси, моя хорошая

Она всхлипывала и дергалась, стонала и вскрикивала, вцепившись в скамью.

— М-мастер, — услышал я с запинкой.

О, да.

— Что девочка? — отозвался, отрываясь.

— Можно мне кончить? Пожалуйста.

— Кончай сколько хочешь, малышка, — великодушно позволил я, возвращая рот на клитор, а палец положил чуть выше, надавил. Второй рукой погладил попку.

Я почувствовал ее пульсацию языком. Она кончала почти безмолвно, лишь выпуская изо рта краткие звонкие стоны. Напряжение пропало, и мой палец вошел внутрь, а клитор во рту забился крохотным сердечком. Я держал его губами, пока трепет не стал сходить на нет. Пока Дарина не очнулась, я дернул молнию брюк, спуская их вместе с бельем, и проник в нее аккуратным медленным выпадом.

— Ох, — вздохнула Дарина.

— Согласен, — усмехнулся я и начал медленно отступать, осторожно убирая и палец.

А потом снова погружался в нее с двух сторон. Если членом я проникал глубоко, то пальцем лишь немного, но все дальше с каждым новым выпадом. Медленно и глубоко. Медленно и едва проникая. Поймав ритм, я удерживал его, пока не услышал, как дыхание Дарины, которое выровнялось после оргазма, снова стало сбиваться. А еще она начала сжимать меня внутри. Подгоняет? Серьезно? Ведомый ее стонами и собственными ощущениями, я стал проникать быстрее, а попку теперь лишь поглаживал, едва надавливая.

Чем громче становились звуки, тем быстрее я двигался. Мои бедра звонко шлепались о ее попку, а сжатие внутри уже невозможно было контролировать. Я склонился, прижимаясь грудью к ее спине, вдавливая Дарину в скамейку.

— Давай малышка. Кончи со мной, — шепнул ей на ухо и нащупал то самое местечко над клитором.

Она протяжно промычала что-то нечленораздельное. Очевидно, соглашалась. Я тер и врезался со всей силы, а она сжимала меня как тисками, делая ощущения невероятными, потрясающими. Стоны Дарины перемешались со всхлипами и ругательствами. Я, наконец, ощутил мощный поток разрядки, который заставил ее вздрагивать, и дал волю собственному оргазму.

Убрав руку, я чуть отстранился и сжимал ее плечи, пока мы синхронно дергались, словно от разрядов тока. Пот капал с моего лба ей на спину, которую она выгнула дугой, встречая последнюю вспышку удовольствия. Дарина рухнула на скамью, обессиленная. Хотелось накрыть ее телом и замереть так хоть на миг. Или на всю жизнь. Но я не мог себе позволить такой роскоши, поэтому продолжал стоять и смотреть на нее, поглаживая плечи, руки, спину, помогая прийти в себя.

По моему лицу гуляла улыбка. Дарина оправдала все мои ожидания. Она молодец. У нас прекрасные перспективы на этот год.

Отстранившись, я протянул руку за влажными салфетками, что были в коробке на столике. Кровоток в ногах более-менее пришёл в норму, голова тоже просветлела, и я начал соображать. Дарина так и лежала на скамье тряпочкой, полностью выжатая и обессиленная. Я убрал с ее бедер сперму салфетками. Девочка еле слышно загудела, пытаясь подняться.

— Тшшш, — зашипел я на нее. — Не шевелись, маленькая.

Достал плед, бросил на диван и стал аккуратно поднимать Дарину. Я сгреб ее в охапку, опустился на диван, устраивая драгоценную девочку на коленях, укутывая, чтобы не замерзла. Она чуть отодвинулась, с трудом проговорив:

— Разве я не должна…

Слов Дарине не хватило, и она изобразила языком подобие вылизывания. Моего члена от спермы, очевидно. Я хохотнул и поспеши успокоить ее.

— Ты лучше отдохни.

Дарина согласно помычала и уронила голову мне на грудь. Я все еще был в рубашке, застегнутой на несколько пуговиц, поэтому не чувствовал ее жара кожей. Но и вставать и отпускать девчонку мне не хотелось.

Она приходила в себя достаточно быстро. Сессия была, конечно, интенсивной, но достаточно быстрой. Это не сабспейс*, конечно, но где-то рядом. Расширяя границы, форсируя события, я дарил ей много новых ощущений, которые не так просто переварить. Но уже не первый раз замечал, что вопреки своей невинности Дарине не трепетная лань. Она быстро учится, адаптируется и не падает в обморок от слова «член» или вида оного.

Это не могло не радовать.

— Хочешь чего-нибудь? — спросил я, когда она начала ерзать в моих руках. — Поесть? Или в душ?

— Сначала в душ, потом поесть, если можно.

Я не успел ответить, как она буквально вскочила.

— Там же лосось! Я хотела приготовить.

Мне стало смешно от такой прыти.

— Он мертвый, Дарин. Не уплывет, — хохотнул я. — Иди в душ, потом ужин.

— Да, хорошо, — тоже улыбнулась она. Повернулась, чтобы пойти к себе, но притормозила и сделала какое-то подобие книксена. — Спасибо, Мастер.

Я захохотал.

— Тебе спасибо, — ответил сквозь смех ей вдогонку.

Дарина убежала, а я встал, убрал плед, выбросил салфетки, сходил наверх переодеться в домашние штаны. Спускаясь, снова увидел скамью. Посреди гостиной она не смотрелась. Пораскинул мозгами и решил отнести в спальню Дарины. Завтра можно будет начать прямо там.

Улыбаясь собственным мыслям, я пошел на кухню разбираться с лососем.

Сабспейс — особое трансовое состояние нижнего, возникающее вследствие выделения эндорфинов в процессе action на фоне эмоционального подъема.

Дарина появилась, когда я поливал рыбу лимоном. Она печально вздохнула, заглядывая мне через плечо.

— Прости, что задержалась. Мог бы просто оставить его. В холодильнике есть еда, — проговорила она виновато.

— Ужинать из пластиковой банки, когда в сумке на льду чилийский лосось? Святотатство, детка, — улыбнулся я ей.

— Просто возиться с рыбой… Это вроде не мужское дело.

— Ну… у меня много всяких причуд. Почему бы не добавить к ним еще и любовь к приготовлению пищи?

— Действительно, — согласилась Дарина.

Я решил продолжить тему.

— К тому же хорошая рыба не требует никаких особых трудов. Она уже была нарезана на стейки, я только сбрызнул солью лимоном и перцем.

— А духовка?

— Без надобности. Вполне можно обойтись микроволновкой.

Я разложил стейки на большой плоской тарелке и отправил в печку, выставив таймер. Мы следили, как рыба крутится, пока не прозвучал сигнал. Я вынул тарелку и перевернул стейки, засунул снова.

— Эта штука теперь у меня в комнате, — сообщила мне Дарина.

— Да, я в курсе. Я ее сам отнес туда.

— Зачем?

— Узнаешь.

— Полагаю, на нее нельзя вешать одежду, да?

Я усмехнулся.

— Не стоит. Ты скорее всего не успеешь ее убрать и помнешь. Есть шкаф для одежды. Тебе разве его не хватает?

— Ох, это же шутка. Какой ты нудный, Кирилл.

Я вздрогнул, услышав впервые свое имя из ее уст. Но Дарина расценила мою реакцию иначе.

— Прости, — мгновенно потупилась она, вжав голову, словно я собирался отвесить ей затрещину.

Пожалуй, любой другой покорной за подобное я бы действительно шлепнул по щеке. Не больно, но дал бы понять, что есть грани, которые не стоит переходить. Однако с Дариной я не чувствовал угрозы авторитету и не собирался демонстрировать власть рукоприкладством. Напротив. Я рассмеялся.

— Да, я нудный, педантичный, авторитарный тиран, деспот и извращенец. Но шутку твою понял. Скамья вместо вешалки, как велотренажеры у лентяев. Смешно.

Подмигнул ей. Дарина расслабилась. Мне захотелось продолжить разговор.

— Думаешь, я скучный и не умею делать безумные вещи?

— Ой, как раз в безумстве я не сомневаюсь, — ехидненько промурлыкала она.

— Я не о сексе.

— А о чем?

— О том, что ты считаешь меня занудой.

— Но ведь так и есть.

— Я могу совершать импульсивные поступки, Дарин, просто чаще контролирую свои эмоции.

— Это и называется — занудство, Кирилл.

Все же чертовски приятно было слышать свое имя. Я даже глупым спором наслаждался.

— Это называется безопасность и контроль. Но я в любой момент могу сесть в машину и поехать… Вот просто вперед могу поехать, навстречу приключениям.

— А ты умеешь машину водить? — продолжала она, явно издеваясь.

И меня это не злило, а заводило что ли… Странное чувство.

— Умею.

— Ну надо же. А у меня вот прав нету.

— Тебе и не надо.

— Да что ты. Шовинист.

— Но не зануда.

— Шовинист и зануда.

— Ты ходишь по краю, детка, — предостерег я, но улыбаться перестать не мог.

Дарина тоже вся светилась, но коней придержала.

Я вынул рыбу, позволяя ей остыть.

— Знаешь, что бы сделал нудный Салманов?

— Помыл бы посуду? Пошел бы проверить не повесила ли я уже одежду на козлы? Велел отсосать? — перечислила она весело.

— Не угадываешь. И это скамья для порки, а не козлы. Козлы выглядят иначе. У меня нет, но покажу как-нибудь.

Дарина сглотнула.

— Нудный Салманов сейчас бы начал высчитывать калории и бжу по формуле, чтобы взвесить рыбу. Для нас обоих, между прочим, соответственно по двум разным формулам.

Я положил по куску на тарелки, достал овощи из холодильника, помыл и быстро порезал крупными кусками.

— И? — вздернула брови вредная девчонка. — Где твой калькулятор и весы?

— Да к черту их. Давай устроим безумный ужин.

— Как безумное чаепитие Алисы в стране чудес?

— Лучше.

Пораскинув мозгами, я достал из ниши бутылку белого вина, снял бокалы с держателя. Дарина перестала улыбаться, сидела, открыв рот.

Я вскрыл бутылку, налил нам понемногу, поднял бокал и звякнул своим стеклом о ее.

Дарина выпила вино залпом, прочистила горло и выдала:

— До номинации «Внезапность года» тебе, конечно, еще далеко, но меня впечатлил, да.

Не убирая с лица довольной ухмылки, я ответил:

— Еще и не начал впечатлять тебя, сладкая. — И подвигал бровями, намекая.

Дарина зарделась и стала усиленно ковырять рыбу вилкой.

Это был очень странный ужин. Я все пытался понять, правильно ли общаюсь с Дариной. Ни одной покорной не позволял такого, но они и не жили в моем доме, не ели со мной, не находились под моей защитой двадцать четыре часа в сутки. У нас был секс и все. Ничего личного. Что-то более теплое я ощущал с Лизой, но она всегда перегибала и раздражала меня своим авторитарным мнением, которое едва ли не важнее моего. Сводила с ума вечными спорами.

С Дариной же мне было комфортно. Она не ставила под сомнение мое лидерство, хоть и позволяла себе вольности. Черт знает, как эта девчонка умудрялась балансировать, щекоча мне нервы, но пороть ее больше не хотелось, а слушать тишину еще меньше. Дарина, словно чувствовала мое настроение, улавливала малейшие изменения и моментально реагировала сменой поведения. Ни одна покорная, скажу больше, ни один человек не чувствовал меня так, как она. Это очень странно и интригующе.

Если бы не купил ее, а встретил в клубе, то, наверно, продолжал бы встречи любопытства ради. К чему это приведет? Она ведь может стать идеальной партнершей для меня. Только Дарина здесь не по своей воле, а за деньги. Наши отношения сугубо деловые, хоть и не без приятностей.

Не стоит это забывать.

Как и не стоит забывать о мелочах. Ремарка Коли в машине сегодня меня насторожила.

Едва отпустил Дарину и оказался в спальне, вынул мобльный, набрал Николая.

— Кирилл Олегыч, — поприветствовал он меня. — Чем обязан?

— Чего у вас произошло сегодня?

Коля хмыкнул.

— Недоразумение.

— Случайность?

— Ты разве веришь в случайности?

— Нет.

— И правильно делаешь, Кирилл Олегыч.

— Какая-то новая информация?

— Завтра, — ответил Николай.

Я моментально напрягся. Если он не может или не хочет по телефону, значит дело важное.

Паршиво.

— Ладно, до завтра. Спокойной.

— И тебе, шеф.

Предчувствия изгадили мне сладкое послевкусие от секса и ужина.

Глава 16. Выводы

Салманов

— Излагай. — велел я Николаю, который поднялся в офис вместе со мной следующим утром.

Лиза сторожила у лифта, телефон разрывался, и я еще толком не смотрел котировки, но Колин отчет о Дарине желал заслушать первым номеров.

— Она вчера сбежала от меня, — выдал он, садясь в кресло.

— Прелесть какая, — нахмурился я, отпивая из кружки кофе, что утром сварила Дарина. — И куда ее носило? Ах, ты же не знаешь, раз она удрала.

— Не надо подначивать, Кир Олегыч. Я же не дурак. Вову привлек.

— От Вовы толку, если что…

— Да знаю, — Махнул рукой Коля. — Поэтому я поручил ему твоего проклятого лосося. Я усмехнулся.

— Ты у меня находчивый, как Мюнхаузен.

— Угу, — нахмурился совсем мой водитель, не оценив шутку.

Его кислый вид мне не нравился. Боюсь, это связано с Дариной.

— И куда же нас носило?

— В СИЗО. У нее брат под следствием, а Гараев, похоже, выступает его защитником. Он встретил ее, а потом отвез обратно в торговый центр.

Вот так новости. А Коля продолжал.

— Я не семи пядей, Кир, но похоже, она затеяла торговлю собственным телом, чтобы вытащить пацана. Не удивлюсь, если именно адвокат подкинул ей эту идею, чтобы нажиться. Я вчера еще подергал своих в ментовке и прокуратуре. Братишка крупно влип. Ему светит причинение тяжкого, а в потерпевших — сынок депутата.

— Кто? — просил я кратко.

— Агеев.

Я откинул голову назад на кресло.

— Агеев — это приговор.

— Согласен. Друзья этого пацана на уши поставили все соцсети, мол его подставили и дело шитое, но никого это не останавливает, как ты понимаешь, — продолжал просвещать меня Николай.

— Понимаю, — выдохнул я.

— А вот Дарина, похоже, не понимает. Мои ребята сказали, что Гараев пытается подмазать. Агеев пока давит слабо, но скоро возьмется. Максимум, что брату твоей покупки светит — это освобождение под залог, но суд ему не выиграть, как пить дать. Разве что, смягчат.

Я покивал, встал из-за стола, включил кофеварку.

— Кофе хочешь?

— Не откажусь, — кивнул Коля. — Так что делать будем, Кир Олегыч?

Я оставил его вопрос без ответа, засуетившись с чашками. Коля даже встал, чтобы я не носил через весь кабинет, бросил себе три куска сахара, хлебнул и уставился на меня своим фирменным взглядом следователя угро. Мне пришлось ответить.

— Будем наблюдать, Коль.

— За Дариной?

— За ней. И за ходом дела, конечно. Думаю, она еще не раз будет удирать. Гараева тоже как-нибудь проконтролируй.

— Я могу поговорить с Дариной, чтобы отвозить…

— Нет, — обрезал я моментально. — Действуй по той же схеме. Если она не хочет это афишировать — пусть.

— Давно ли ты такой толерантный стал?

Я заломил бровь.

— Давно ли ты знаешь значение слово «толерантный»?

Николай обиженно фыркнул.

— Очень смешно. Ладно, как скажешь. Ты тут босс.

— Вот именно.

— Что с парнем?

— А что с ним?

— Там все мутно. Не хочешь копнуть всю эту историю глубже?

— С какой стати?

— Из-за Дарины, — раздраженно пояснил мне Коля, как идиоту, под которого я усиленно работал. — И пацан явно не заслужил…

— Стоп-стоп, Коль, ты с чего взял, что можешь судить о его заслугах? Мало ли что там его друзья в сети пишут.

— Ты можешь все выяснить, Кир.

— Угу, а еще я могу самолет купить, но нахрена?

— Занятная позиция.

— Какая есть.

Я начал злиться.

— Не жалко тебе? Они же дети почти. Еще и сироты.

— Я сиротам каждый месяц помогаю, Коль. А эти двое взрослые люди и должны отвечать за свои решения и поступки.

— Я тебя понял.

Николай осушил чашку одним глотком. Я повернулся к нему спиной, давая понять, что разговор окончен.

— У Дарины сегодня фитнес? — уточнил водитель.

— Да, — буркнул я. — В четыре. В шесть за мной заезжайте.

— Будет сделано, босс, — выдал он нейтрально, но я знал, как сильно Коля сейчас со мной не согласен.

Николай ушел, а я еще несколько минут собирался с мыслями. Не скажу, что новости о Дарине стали для меня неожиданностью. Что-то вроде этого я и ожидал. Ипотека и платье — не те поводы для этой смелой девочки. А вот вытащить брата из тюрьмы — вполне подходит. Слабоумие и отвага, как говорится. Да, скорее всего, ее надоумил на подвиг именно Гараев. Мозаика сложилась, но ни капли меня не радовала общей картиной. Нелепая обида причиняла странный дискомфорт. Я бы предпочел узнать это все не от Коли, а от самой Дарины.

Доверие и забота.

Она не доверяла мне ни капли. Да и заботилась скорее из страха быть наказанной или лишний раз оттраханой чем-нибудь затейливым. Чертов лосось и контейнеры, набитые едой, теперь не казались мне милыми знаками внимания от Дарины.

А что я хотел? В сотый раз напомнил себе, что она не обычная покорная, а купленная игрушка. Дарина будет делать то, что я скажу, но никогда не даст мне больше, чем собственное тело.

Вчера, кажется, этого было достаточно.

Разве?

Вчера, кажется, я был ей не только хозяином, но и другом.

Показалось.

И секс, потрясающий секс с неопытной девочкой, которая быстро учится, это всего лишь сцены, а не гребаный катарсис.

Что-то размяк. Обычно я напоминал покорным, что мы только партнеры, а тут… Пришлось вспомнить об этом самому. Разумеется, Дарина со мной только на год. За этот год я должен насладиться ее телом всеми способами.

Хотел сегодня дать ей отдых, позволить переварить случившееся, соскучиться, но теперь… К черту эти проволочки. Она гибкая, морально и физически. Дарина вполне в состоянии принять сегодня меня и еще одну игру с расширением границ. Она прекрасно среагировала вчера на анальные намеки. Сегодня нужно продолжить и закрепить.

Скулы свело, так сильно я стиснул зубы. Пытаясь погасить все странные эмоции, которые взбудоражили меня, я мысленно прокручивал в голове детали сегодняшней сессии. О, это будет весело.

Я поерзал, поправил брюки. Все же на работе нужно работать, а не мечтать о сексе. Хотя…

Но не сегодня. Прогнав пошлые мысли, я, наконец, нажал на селектор, разрешая секретарю запустить Лизу.

Даже работа не могла меня отвлечь от мыслей о Дарине. Как ни уговаривал себя, не мог отделаться от негатива. Сегодня нужно было пить вино и питаться вне режима, чтобы поиметь дешевые эндорфины и забыть о девчонке, которая считает себя слишком умной.

Но забыть — не выход. Наоборот, мне стоило хорошенько подумать, чтобы перепрограммировать отношение к Дарине. Я не должен был позволять эмоциям взять верх. Особенно негативным. И уж точно нельзя было допустить, чтобы это повлияло на сессию. Сублимировать обиду, причиняя девчонке боль — это не мой стиль. Я не садист.

Едва я сел в машину, где уже меня ждала Дарина, понял, что сегодняшняя сессия для меня станет испытанием. Я не стану менять планы, тем более отказываться от задуманного, но мне дорого будет стоить держать себя в руках.

Дарина вся светилась, но едва увидев меня, поджала губы. У нее словно был вживленный барометр моего настроения. Она махом переключалась, подстраиваясь. Всю дорогу девчонка сидела тихо, как мышка, не смея пикнуть. Я же поглядывал на нее время от времени, успокаивая нервы, уговаривая сам себя.

Хорошая ведь девочка. Вежливая, тихая, красивая. Задницу подкачает, слушаться привыкнет. Чего еще надо?

— Жди меня в комнате, — велел я, когда мы вошли в дом.

Дарина, не поднимая головы и не говоря ни слова, пошла к себе, а я отправился наверх. Переодевшись в джинсы и майку, зашел в игровую. Мда, уже все запылилось. Вздохнув, я взял в руки любимый флогер с замшевой рукоятью. Она бархатно согрела ладонь. Одна мысль о том, как я ласкаю флогером задницу Дарины, и у меня моментально встал. Я рассек воздух, зажмурился. Нет, не сегодня. Вернув плетку на место, я взял лишь то, что собирался.

Спустившись вниз, увидел в комнате Дарины свет. Тусклый. Она включила лампу, как я всегда делал. Хорошая девочка.

Моя рабыня сидела в позе ожидания у кровати. Скамья была там, где я ее оставил, напоминая о вчерашнем. Желание снова поиметь Дарину, почувствовать ее жар, влагу и сладкие спазмы оргазма было сильнее моих глупых переживаний и моментально подарило спокойствие. Это всего лишь вожделение, естественная реакция на юную, чистую красоту, усугубленное ее невинностью. Зря я психовал. Глупо обижаться. Нужно брать то, что мне принадлежит.

Сегодня ей лучше немного отдохнуть, а мне перед уроком не помешает расслабиться.

Я положил все, что принес на тумбочку, и подошел к Дарине.

— Посмотри на меня, девочка, — проговорил я, касаясь ее щеки, заставляя поднять голову, потянув за подбородок вверх. — Послужи мне, сладкая.

Я провел пальцем по ее губам. Дарина приоткрыла рот и облизнулась.

Я провел пальцем по ее губам. Дарина приоткрыла рот и облизнулась.

— Ну, и чего ты ждешь? — спросил я строго. — Раздень меня, достань член и отсоси.

Хватит уже озвучивать очевидное, пусть соображает. Я ей свои мозги в голову не вложу, придется самой думать.

Дарина потянулась дрожащими руками к моим джинсам. Я призвал терпение, чтобы не кричать на нее за долгую возню. Нельзя злиться. Я не наказываю ее. Нужно сублимировать негатив, отыграть его, чтобы осталось сладкое послевкусие от принятого решения. И держать себя в руках, да-да. Контроль и доминирование. Доминирование и контроль.

Дарина, наконец, справилась с джинсами, достала член. Ей не пришлось стараться, чтобы привести меня в боевую готовность, я был возбужден уже давно. Я позволил ей использовать руки, а вот свои убрал за спину. Стоит признать, она справлялась очень даже хорошо для новичка не только в теме, но и в сексе вообще. Или это я так реагировал на нее. Не знаю. Признаться, сдерживаться мне не хотелось. Минет перед сессией, чтобы не отвлекаться на собственные инстинкты. Думаю, все равно накроет, но хоть не сразу.

Я кончил быстро и вынул член из ее рта. Дарина подалась вперед, чтобы вылизать, но я качнул бедрами назад, не позволяя.

— Хочешь вылизать меня? Серьезно? — спросил я, смеясь. — А Ты была хорошей девочкой?

Она захлопала глазами, не понимая.

— Отвечай мне, Дарина. Я задал вопрос и хочу услышать от тебя правду.

— Д-да, Мастер, — пролепетала она.

— Да — что?

— Я была хорошей девочкой.

— Правда? А кто довел Николая?

Глаза стали еще больше. Ну же, Дарина, почувствуй меня.

— Я… Но ведь…

— Кто дразнил меня своей гладкой кожей после депиляции, м? Я хотел трахнуть тебя прямо в машине, но Коле и так досталось смущения в этот день. А все твоя вина, маленькая хулиганка.

Улыбка тронула ее губы и тут же исчезла.

— Простите, Мастер.

— Полагаешь, извинений достаточно?

Я вздернул бровь.

— На ваше усмотрение, Мастер.

Взяв ее за подбородок, я проговорил:

— Ты бессовестная дерзкая девчонка и должна быть наказана. На скамью, быстро.

Дарина подскочила, как ужаленная, споткнулась и едва не растянулась. Я едва сдержал усмешку. Вот чудо. Но когда она легла на скамью, мне стало не до веселья. Ее задница был идеально оттопырена для порки, и у меня ладони зудели начать, но сначала стоило пояснить.

— Есть три вида порки, Дарина. Разогрев, наказание и игра. Ты же понимаешь, чем мы сегодня займемся, м?

— Да, Мастер, — откликнулась она.

— Вот и славненько.

Я тут же звонко шлёпнул ее по попе. Дарина дернулась так сильно, что чуть не свалилась со скамьи. Ее руки махнули в стороны, как крылья птички. Кажется, она собиралась инстинктивно прикрыться. Что ж, я это предвидел.

— Нам совсем не нужны эти твои подергивания, — поговорил я, беря с тумбы кожаные браслеты.

Сегодня я приковал не только ее ноги, но и руки. Она была передо мной беспомощная, доступная, безумно красивая.

Я подошел к ней сзади и нагнулся, чтобы прижаться грудью к спине Дарины, поцеловал ее в шею, шепнул на ухо:

— Я могу сделать с тобой все, что захочу, маленькая вредина. Ты готова?

— Нет, но вас ведь это не остановит.

Отстранившись, я шлепнул ее еще раз, чуть сильнее. Дарина взвизгнула.

— Вот об этом я и говорю! Тебя давно пора научить хорошим манерам.

Погладил и ударил еще несколько раз, сдерживая силу, стараясь не попадать в одно и то же место. Ее задница стала розоветь. Чертовски красиво. Мой любимый цвет. Растирая и сжимая попу Дарины, я заговорил снова.

— Помнишь, я направил на тебя струю душа, малышка?

— Ммм, — протянула она невнятно.

Я шлепнул обеими ладонями по попке.

— Нормально отвечай.

— Да, Мастер. Я помню.

— Тебе было больно?

— Нет. Приятно, Мастер.

— Но ведь она била тебя, детка… Иногда боль может доставить удовольствие. Главное правильно рассчитать силу и напор.

Я снова ударил ее по попе, а потом сразу несколько раз шлепнул по половым губам. Дарина задергалась. На моих пальцах осталась влага ее возбуждения.

— Тебя заводит все это, правда? Можешь даже не отвечать. Лучше держись.

Она послушалась моментально. Я видел, как Дарина сжала пальцами ножки скамьи.

Продолжая шлепать ее то по заднице, то по влажной, припухшей плоти, я видел, как она вздрагивает и пытается приподнять бедра, чтобы удары попадали на клитор. Ухмылка скривила мои губы. Ей нравилось это. Она хотела еще. Я давал ей много, но недостаточно, чтобы она даже приблизилась к желанному освобождению.

Когда тело Дарины начало буквально вибрировать от напряжения и покрылось испариной, я взял туб, чтобы выдавить смазку ей на попку. Она протяжно застонала, когда я нанес лубрикант и начал потихоньку, но настойчиво надавливать. Кожа на ее заднице горела, и я не удержался. Снова опустился на колени, чтобы расцеловать розовые ягодицы, даже провел языком. Дарина снова заерзала и застонала.

Я не собирался ей подсказывать. Она могла говорить, могла попросить. Только, видимо, не хотела. Что ж… Не навязывать же ей оргазм раньше времени.

Продолжая кружить пальцами у ануса, я стал посасывать ее клитор, водил языком до самого входа, чтобы погрузиться туда за ароматной, пряной влагой ее возбуждения.

Дарина начала поскуливать и всхлипывать. Я уже знал, что это знак приближающейся разрядки. Но она так и молчала.

Я отстранился и больно ущипнул ее за клитор, гася оргазм. Но эта проныра, похоже, собиралась кончить и от анальной стимуляции. Быстро усвоила. Я убрал палец, отошел, чтобы взять пробку. Дарина снова жалобно расхныкалась.

— Ты можешь продолжать ныть или попросить меня уже, — огрызнулся я, снова ударив по попе.

— О, боже, пожалуйста…

— Пожалуйста, что, детка?

Я погладил ее и шлепнул несколько раз по клитору.

— Позвольте мне кончить, Мастер.

Я игнорировал ее просьбу, но вернул рот на пульсирующий бугорок, а к попе приставил пробку, обильно смазанную лубрикнтом. Аккуратно надавливая, я стал сосать и прикусывать, теребить языком, сжимать губами. Дарина уже не сдерживалась. Да она и не смогла бы.

Я начал помогать себе пальцами, одновременно проталкивая пробку.

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — рыдала она в голос. — Прошу, Мастер.

Я оторвался от нее, чтобы погрузись язык в глубину, а пальцем теперь давил на ту самую точку над клитором.

— Не могу больше, — выкрикнула Дарина.

— Кончай сейчас, — разрешил я и протолкнул пробку до конца.

Она кончала долго сладко, а я как помешанный пил ее кульминацию, стараясь продлить это болезненное удовольствие.

Мне снова пришлось снимать Дарину со скамьи, чтобы уложить на кровать, растереть ее лодыжки и щиколотки, которые покраснели из-за кожаных браслетов. Этого мне показалось мало, и я отнес ее в душ, где вымыл, а потом обработал красные отметины кремом.

Дарина уснула, пока я колдовал над ней.

Сессия помогла, я больше на нее не злился. Пожалуй, ни одна покорная не давала мне такого мощного отклика. Плевать, что там у нее с братом. Мне нужно ее тело и подчинение.

Сходив на кухню, я достал обезболивающее, налил стакан воды. Оставил все у Дарины в комнате, разбудил ее, чтобы вынуть пробку.

Растрепанная и румяная она даже пришла на кухню, где мы поговорили вполне доброжелательно и тепло. Я решил поработать завтра дома, чтобы присмотреть за Дариной. Всерьез задумался о спа для нее после такого интенсива или хотя бы расслабляющий джакузи, который был в моей ванной наверху, но быстро отогнал эти мысли. Вполне достаточно для нее горячего душа и совета воспользоваться сауной.

Не стоит забывать, кто мы друг для друга. Просто сделка, чистый расчет и взаимное удовольствие.

Глава 17. Самолет, вибрации и другие тревоги

Больше месяца я жила у Кирилла Салманова. Этот странный мужчина стал всей моей жизнью. Я готовила ему, хорошо для него выглядела, ублажала всеми приятными ему извращенными способами, даже питалась по науке, чтобы господин был спокоен за мое здоровье.

И только в душу я его не пускала. Там, где жила тревога за брата и предчувствия беды из-за звонков адвоката, который вроде бы много говорил, но ничего толком по делу.

Я проснулась, как обычно. Накинула халат, сунула в карман пробку и туб со смазкой. Кроме извращенной каши Кирилл теперь начинал утро с извращений над моей задницей. Это уже превратилось в ритуал.

Я сварила овсянку и кофе для нас обоих. Ему насыпала орехи, а себе добавила курицу в сливочном соусе с морковкой. Углеводы и белок я предпочитала получать в таком, более привычном виде. Да и вкусно, если честно. Правильная еда не обязательно должна быть сухой и пресной. Пусть Салманов хоть кирпичами испражняется, а я не трактор, чтобы потреблять пищу, как бензин. Правда, все чаще я чувствовала себя именно машиной, которую Кирилл испытывал всеми возможными способами, проверяя на прочность, выжимая больше скорости и возможностей.

Стоит признать, Салманов делал это очень осторожно. Он действительно чувствовал мои пределы и никогда даже близко не подходил к ним. Почему-то даже самый адский ад с ним превращался в удовольствие. Да, мне было стыдно, но и сладко. Похоже, это нормально, если тобой владеет дьявол.

Теперь вещи, о которых я даже думать боялась стали для меня почти нормальными, будничными. Минет, анальная пробка, шлепки, скамья для порки, вибратор и другие игрушки. Салманов использовал на мне все, подготавливая к игровой, которую я боялась, как огня. Мне казалось, что эта комната что-то вроде пыточной. Все остальное, что со мной уже делал Кирилл, я тоже не считала особенно привлекательным, но все же.

Для меня до сих пор действовал запрет на второй этаж, и я обитала внизу. Не скажу, что жизнь у Салманова была легкой, но в свободное время много читала про БДСМ, чтобы быть в теме. Так вот Кирилл, слава богу, действительно был лишь отчасти в теме. Он не заставлял меня ползать на коленях, лизать его ботинки или ноги. Он не стегал меня до крови, не возил лицом о грязный пол, не обливал ледяной водой, даже не наказывал больше. Только в игре.

Но и нежности я от него видела лишь после особенно ярких сессий, когда он укутывал меня пледом, сажал себе на колени и баюкал, как маленькую, утишая, пока всхлипы и дрожь не отпускали меня. Самое приятное было, когда Кирилл уносил меня в душ и там бережно мыл. Он был добрым хозяином, хоть и требовательным.

На кухне я всегда могла быть собой и редко упускала возможность нащупать край терпения Салманова.

В это утро он спустился, как обычно, сел за стол. Я поставила перед ним овсянку и сразу же полезла в карман.

— Ваша овсянка, сэр, и ваша пробка, — объявила я, выдавая ему девайс.

Сама повернулась к нему попой и задрала халатик.

— Не сейчас, малыш. Я бы хотел поесть.

— Лааадно, — протянула я чуть обижено. Ощущение смазанной шутки было так себе, а самодовольная ухмылка Салманова совсем испортила аппетит.

Каждый день у нас начинался с того, что Кирилл вворачивал в меня пробку, а через два часа он звонил по видеосвязи из офиса, чтобы посмотреть, как я ее выну. Извращенец.

Кирилл поел быстрее меня и пошел в зал. Пробка так и осталась скучать на столе.

— Хей, — окрикнула я его, чуть ли не давясь кашей. — А как же..?

— Не сейчас, — повторил Салманов и подмигнул. — Пусть твоя попка немного соскучится.

И что вот я должна ждать после этого? Полноценного анала? Одна мысль о нем заставляла меня дрожать. Но та пробка, которая осталась на столе была уже третьей, соответственно, достаточной широкой. Кирилл начал с самой маленькой, потом я носила среднюю. А эта была уже толще его члена в самом широком месте. Правда, пробки хоть и был во мне, но статично. Чего не стоило ждать от члена Салманова.

Передернув плечами, я прибрала на кухне и проверила меню. Сегодня нужно приготовить рыбу и рис. Салат можно быстро сделать прямо вечером, после тренировки. Я меня было последнее занятие в клубе, и я ждала его с легким привкусом печали. Мне нравилось выезжать в город. Хоть какая-то иллюзия свободы. Плюс возможность сбежать к Жене. Следствие так и тянулось резиной, заставляя нервничать от неизвестности, а намеки Гараева на дополнительные денежные вливания звучали все чаще. Я старалась игнорировать их и тревогу, которая грозила быстро превратиться в панику, если поддаться.

— Дарина, — позвал Кирилл, спускаясь.

Как всегда безупречный. В костюме и блестящих ботинках, строгий одноцветный галстук, белоснежная рубашка, портфель.

— Дарин, ты в клуб сегодня? — уточнил он, накидывая пальто у двери.

Мы все чаще общались дома свободно. Кирилл спрашивал — я отвечала. Если молчал — помалкивала тоже, при необходимости просто вежливо интересовалась, может ли он уделить мне минутку. А вот во время секса, конечно, ждала позволения говорить.

Я глянула в окно. Николай уже ждал его.

— Да, у меня последнее занятие, но чуть раньше обычного, — ответила я.

— Не проблема. Подождешь меня в офисе.

— В офисе?

Я изумленно вздернула брови. Офис — это что-то новое.

— Да, в офисе, — подтвердил Кирилл, чуть раздражаясь. — Серая высотка из стекла и бетона — офис. Что тут непонятного?

— Нет-нет, все понятно. Как прикажете.

Я опустила голову, чуть занервничав из-за его тона. Но зря, Кирилл не злился. Похоже, просто опаздывал и из-за этого был немного на нервах.

— Хорошая девочка, — похвалил он меня, погладил по щеке и чмокнул в лоб. — Сегодня клининг будет. Проследи. На второй этаж тоже можешь зайти, кроме игровой. Она закрыта на ключ, там нечего убирать.

— Поняла.

— Славно. Пока.

— До вечера, — выдохнула я, провожая его взглядом до машины.

Николай махнул, заметив меня в дверях, я вернула ему приветствие, улыбаясь.

Как ни странно, но после злополучного лосося водитель на меня не злился. Наоборот, я чувствовала от него доброжелательность и даже покровительство. Мы редко общались. Николай не был болтуном, но он всегда улыбался мне при встрече, и если я опаздывала, напоминал о времени, добавляя:

— Ты же не хочешь огорчить Кир Олегыча.

Я не хотела, и была благодарна за напоминания.

Проследить за уборкой — дело не сложное. Это не самой все вылизывать. Я была рада, что Кирилл не повесил на меня эту обязанность. Хватало и готовки. Я старалась, чтобы еда была свежая, отказавшись от недельных запасов. Так всегда была занята делом. Бездельничать у меня получалось плохо. Едва я останавливалась, сразу накатывали дурные мысли, поэтому перекроила свой день в режиме экшен.

Едва служба клининга отъехала, позвонил Кирилл.

— Привет, как ты? — обратился он как обычно через видеосвязь.

— Нормально. Пробки во мне нет, — напомнила на всякий случай.

Он засмеялся.

— Я помню.

— Зачем тогда звонишь?

— Вопросики, леди, — приподнял он бровь. — Хочу и звоню. Спасибо за обед. Очень вкусно.

— Без пробки, наверно, обед не такой пикантный, — предположила я, картинно надувшись, продолжая дразнить его.

Салманов захохотал в голос.

— Я же сказал, ты будешь скучать по ней. Ладно, малыш, собирайся в клуб. Скоро увидимся. У меня для тебя подарок.

Прежде, чем я успела что-то сказать, он отключился. Гад!

Вдогонку Салманов прислал смс, где просил надеть платье. Ну как просил? Приказывал. Пришлось доставать наряд Барби. Хотя в клуб было удобнее ездить в джинсах, а то и трениках. Однажды Салманов узрел меня в спортивном костюме и запретил так одеваться.

Спортивное для спорта.

Зануда.

Он и от джинсов был не в восторге, предпочитая меня в платьях и юбочках. Наверно, чтобы проще залезть в трусики при любом удобном (и не очень) случае.

Коля был точен, как Куранты. Он отвез меня в клуб и остался ждать до конца занятия. Я вышла из душа, когда пришла еще одна смс от Салманова, где он велел не надевать трусики.

Ох, ну точно сегодня будут приключения.

От этой мысли сфинктер трусливо сжался. Тут же по привычке я расслабилась, чтобы не было больно. Дрессура Салманова давала свои плоды. Я научилась управлять своим телом, инстинктами, порывами. Разве что по части манер еще оставались проблемы. Иногда не сдерживалась и говорила то, что думаю, дерзила или просто фыркала, за что частенько получала по губам. Не больно, но достаточно ощутимо, чтобы очнуться, переключиться, извиниться и опустить голову.

По дороге до офиса я ерзала на кожаном сидении, ощущая себя неуютно. Платье было коротким и едва прикрывало попу. Без белья в таком наряде я чувствовала себя вовсе голой.

— Двадцать пятый этаж, — инструктировал меня Николай. — Скажешь, что к Салманову. Тебя там должны ждать.

— Угу, спасибо, — поблагодарила я, стараясь выбраться из машины как можно более аккуратно, не раздвигая ног.

Коля подал мне руку, и я оперлась на его ладонь. Придерживая платье за подол, посеменила к офисному центру. Охранник на входе действительно был в курсе моего визита, сказал, что Кирилл Олегович ждет. Я поднялась на лифте и вышла в светлую приемную.

Секретарь тоже моментально среагировала на мое имя.

— Кирилл Олегович, Дарина пришла, — проговорила она, нажав одну из миллиона кнопок на телефоне, который занимал половину стола.

— Пусть войдет, да, — откликнулся Салманов.

Я потянула на себя дверь и вошла в кабинет Салманова. Огромный кабинетище, вернее. Наверно, размером с мою квартиру, а то и больше. Не удивлюсь, если у него тут есть ванная, кухня и мини игровая.

Напротив огромного панорамного был стоял стол. Кирилл сидел в кресле, а перед ним стояла Лиза, которая отчитывалась о проделанной работе. Салманов слушал ее, едва ли не зевая, а помощница продолжала монотонно бубнить о расписании, встречах и прочем.

Кирилл моргнул, увидев меня, улыбнулся.

— Хей, детка, иди сюда.

Он хлопнул себя по коленке. Я стояла у Лизы за спиной, но даже ее тылы и оборвавшийся на полуслове голос говорили о неприятном удивлении. Ох, не знай я Кирилла, подумала бы, что он хочет ее специально разозлить или заставить ревновать. Но это был Салманов, и он просто хотел проверить, есть ли на мне трусики. А на Лизу ему плевать.

— Привет, — тихо поздоровалась я с ними обоими и пошла исполнять.

Усевшись на колени Кирилла, я оказалась спрятана ниже пояса под столом. Разумеется, Салманов тут же сунул руку под юбку, потрогал меня. Наградой за исполненный приказ стал поцелуй за ушком и шепот:

— Молодец.

Я постаралась не ежиться от его щекотного дыхания, пока Лиза продолжала вещать.

— Двадцать второго у тебя три встречи с держателями ейн и акций БлэкСтронгДайсон. Двадцать пятого — в Казань, а двадцать седьмого обратно. Я взяла билет на самолёт, как ты и…

— Самолет!? — рявкнул Салманов прямо мне на ухо, а свободной рукой саданул по столешнице.

Мы с Лизой синхронно подскочили.

— Какого дьявола, самолет? — зарычал он на помощницу.

Мне тут же стало жутко. Хорошо, что это не моя ошибка.

— Какого дьявола самолет? — зарычал он на помощницу.

Мне тут же стало жутко. Хорошо, что это не моя ошибка.

— Но… — начала оправдываться Лиза.

— Я просил поезд. И не говори, что нет билетов. СВ даже под новый год можно купить.

— Билеты есть, но…

— Но, что? — ревел Кирилл как раненный в задницу бизон.

— Если на поезде, то ты не успеешь на благотворительный новогодний бал. Это сутки в пути. Ты сказал, он важен.

— Проклятье.

Кирилл сжал мою ногу так сильно, что я пискнула и заерзала.

— Прости, малыш, — проговорил он тише, но сам при этом напрягся.

— Кир, ты же летал в Канаду, — решила напомнить Лиза.

Салманов еле заметно вздрогнул.

— А что, туда ходят поезда? — едко поинтересовался он.

— Н-нет, это же…

— Тогда, наверно, у меня не было выбора, Лиз.

— Н-наверно, — начала она заикаться прямо как я.

— Ладно, хрен с ним. Бизнес взяла?

— Разумеется.

— Добавь еще один билет для Дарины и выкупи нам места рядом. Она… — Салманов запнулся, — … летит со мной. Сделай и свободна.

Забавный день. У всех проблемы с дикцией.

Кажется, любые упоминания о полете Кирилла нервировали. Серьезно? Мой доминант-полубог боится летать?

Лиза еще не вышла, а Салманов уже впился в мои губы жадным поцелуем. Он редко целовал меня в губы. Но когда делал это, то был особенно внимательным, почти нежным и страстным одновременно. В такие сессии секс был обычным, без игрушек, шлепков, стояния на коленях и прочих атрибутов моей неволи.

Вот и сейчас Кирилл был словно не в себе. Как будто он тонет, а я спасательный круг. Его руки сжимали меня крепко, но уже не больно. Губы терзали, но это ощущалось приятно. Мы задыхались, но не умирали, а лечили друг друга. Оторвавшись от моего рта, Кирилл уронил лоб мне на плечо и тяжело дышал, словно пытался справиться с чем-то, что сильнее его.

Я захотела обнять его. Руки легли на крепкую шею. Под моими пальцами бился пульс. Я легонько провела по волосам.

— Можно? — спросила тихо.

Он оторвал голову, посмотрел на меня, погружая в омут глаз, где было столько беспомощности и тревоги, что я захлебнулась его эмоциями.

Кирилл моргнул и словно выключил это все.

— Встань, — велел он стальным голосом. — Нагнись.

Я послушалась, конечно. Обычное дело. Но мне стало почему то обидно, что все пропало.

Все?

Я сама не знала ответа и пыталась не хотеть узнать, пока наклонялась над столом, а Кирилл задирал мое платье, обнажая задницу.

Зажмурившись, пыталась прогнать иррациональные переживания и боль обиды. Одно хорошо, за своими странными чувствами я почти не нервничала, что кто-то может войти в кабинет.

— Кажется, эта попка скучала по пробке, — насмешливо проговорил Кирилл, поглаживая меня. — Возможно, пришло время попробовать что-то больше?

Я сжалась от мысли, что он сейчас трахнет меня в задницу прямо здесь и сейчас.

— Тшшш, — успокоил Кирилл, втирая в меня горячую смазку.

Ох уж этот разогревающий лубрикант. Адская штука. Из-за него я моментально расслаблялась и могла… много чего могла. Думаю, без такой смазки анальные опыты Салмановы были бы не такими легкими.

— Я не собираюсь трахать тебя здесь, малышка. Не в первый раз. Но мы немного поиграем.

Меня коснулось что-то гладкое и круглое. Очередная пробка? Еще больше? Не хотелось бы. Кирилл поглаживал, заставляя расслабиться сильнее, потихоньку вводил игрушку. Она оказалась меньше уже привычной. Я выдохнула со стоном, ощутив наполненность.

— Будь тихой сегодня, хорошо? Ни звука, Дарина.

Я закивала, в стол.

— Нормально ответь.

— Я поняла, Мастер.

— Вот и прекрасно. Поехали ужинать.

Что? Ужинать? Домой, я надеюсь.

Мои надежды не сбылись.

Мои надежды не сбылись.

Мы спустились вниз, сели в машину, и Кирилл назвал ресторан. Коля согласно кивнул и повез нас ужинать. Я сидела тихо, как и было приказано, смотрела в окно на огни ночного города, когда пробка во мне завибрировала. Я подскочила, едва не стукнувшись о потолок, уставилась на Салманова, который довольно улыбался. От его напряжения не осталось и следа.

— В чем дело, малыш? Тебя что-то беспокоит? — поинтересовался он небрежно.

Я заметила, что его рука спрятана в кармане пиджака. Боже, да там пульт от этой адской вибрирующей дряни!

Кирилл смотрел на меня, словно ждал ответа. Нееет, я не куплюсь на его провокацию. Помотала головой, не проронив ни звука.

Коля остановил машину, и Кирилл отпустил его, заверив, что мы доберемся домой на такси. Он приобнял меня за плечи и повел в ресторан. Там уже был заказан стол, нас ждали. Салманов сделал заказ заранее, и все было почти готово. Нам оставалось лишь выпить немного аперитива перед ужином.

Еда была вкусной. Кирилл открывал для меня неожиданно интересные блюда. Например, шпинат в сливках с кедровыми орешками. Я думала, трава травой, а оказалось очень вкусно.

— Попробуй, — предложил он мне свой шампиньон на гриле и протянул вилку с половинкой гриба.

Я вздернула брови и улыбнулась ему, изображая приятное удивление вкусом. Кирилл подмигнул и дал мне кусочек стейка. Я снова покивала. Было вкусно.

— Можешь сходить в уборную, если есть желание, — угадал он мои мысли, когда ужин подходил к концу.

Я взяла сумку, благодарно улыбнулась ему и пошла в сторону туалета. Телефон пиликнул смской, когда я мыла руки.

Зайди в кабинку

Я послушалась. Едва прикрыла дверь, Кирилл позвонил по видео связи.

— Погладь, — себя велел он тихо.

Я замерла.

— Дарина! — строго напомнил Салманов о том, что ждет.

И тут же во мне завибрировала пробка.

Я чуть не уронила телефон, сложившись пополам от ощущений. Поставив ногу на унитаз, я старалась держать равновесие, потрогала клитор, потом стала поглаживать. Пробка утихла, а потом снова зажужжала сильнее. Я кусала губы, чтобы не выпустить изо рта ни звука. Кто-то зашел, хлопнув дверью, а я продолжала шоу для Салманова, чувствуя, как горят щеки и тело превращается в вибрирующее желе.

Дверь хлопнула снова.

— Достаточно, — приговорил Кирилл. — Хорошая девочка. Я вызвал такси, жду тебя на улице.

Он не выключил пробку, лишь убавил мощность, и я с трудом шла, пока она тихонько вибрировала во мне.

Машина уже ждала нас у входа, и Кирилл открыл дверь. Он назвал водителю адрес и тут же усадил меня себе на колени.

Это была очень длинная поездка. Я все еще должна была хранить молчание, пока Кирилл целовал меня. Он словно безумный слепец изучал мое лицо, шею, губы своим ртом. Его рука то гладила мои бедра, то ласкала нежную кожу под коленом, а потом он тронул мой клитор большим пальцем. Немного, почти незаметно, но я чуть не разревелась, так мне хотелось его ласки там.

Кирилл надавил мне на затылок, заставляя уткнуться носом в его шею, зашептал:

— Тихо, маленькая, тихо. Потерпи до дома, сладкая девочка.

И снова он целовал мои губы, посасывая и прикусывая, проталкивая язык в рот, где искал мой, чтобы свиться с ним, заняться любовью.

Продолжая дразнить меня большим пальцем, Кирилл погрузил два внутрь и там согнул. Уверена, он почувствовал, как вибрирует пробка, через тонкую стенку.

— Невероятно, — выдохнул он мне в губы. — Ты такая отзывчивая, такая горячая. Не могу тобой насытиться, маленькая.

Вибрации усилились, и я уже была готова заорать, наплевав на запреты и перспективу наказания но Кирилл накрыл мой рот своим и глотал мои безмолвные крики, продолжая изводить до исступления. Водитель не обращал на нас внимания. Со стороны казалось, что мы просто целуемся. Сколько таких парочек повидал таксист… Слава богу, ему не узнать насколько мы уникальны.

Когда мы подъехали к дому, Кирилл отключил пробку, аккуратно ссадил меня с колен, расплатился с таксистом. Ему пришлось практически вынимать меня из машины и держать, пока вводил код для ворот.

Я не представляла, как дойду до дома. У меня словно не было костей, как в одном из фильмов про Гарри Поттера. Но идти мне и не пришлось. Кирилл поднял на руки, понес к дому. Это было достаточно далеко. В другой ситуации я бы обязательно противилась и просила меня отпустить, но не когда Мастер приказал быть тихой.

Салманов едва ли сбил дыхание и умудрился открыть дверь, не отпуская меня. Спустя минуту я уже лежала на кровати в своей комнате, и Кирилл торопливо раздевал меня. Свою одежду он буквально срывал.

— Ляг на живот, детка, — велел он, спуская брюки вместе с бельем. Я ждала новых манипуляций с пробкой, но он просто аккуратно вынул ее.

Я сжала губы до боли, чтобы не кричать.

— Не сдерживайся больше, — разрешил Салманов, поворачивая меня на бок. — Хочу тебя слышать.

Он лег лицом ко мне и снова принялся целовать. Кирилл приподнял мою ногу и аккуратно, но уверенно проник внутрь.

— Кончай, когда хочешь. И обними меня, пожалуйста.

Это было очень странно. Я больше не чувствовала пробку, и Кирилл даже не трогал меня там теперь, но его губы, его голос, его просьба. Все это было в тысячу раз сильнее, чем игрушки, связывания и прочие изощрения. Я обвила руками его шею, растворилась в поцелуях и позволила оргазму медленно наползать на меня. Словно ледник, который лениво сходит с горы, а потом набирает скорость и накрывает своей гигантской, тяжеленной толщей.

Я не орала, даже стонала негромко, но чувствовала себя такой счастливой и удовлетворенной в этот момент близости. Кирилл сцеловывал с моих губ звуки удовольствия, продолжая двигаться медленно, чтобы дать мне посмаковать. И неожиданно я кончила еще раз, кратко и сильно, дернув его за волосы и укусив за губу.

Он простонал и толкнулся сильнее, выдохнул мне в рот:

— Ох, детка,

Кирилл вжал меня в свое тело и кончил сам, а потом еще долго лежал, не отпуская. Он перебирал мои волосы и убирал губами слезы со щек. Я даже не заметила, что расплакалась.

Глава 18. Угроза жизни

Дарина

— Ты как? — спросил Кирилл, когда я более менее пришла в себя.

— Не знаю. Странно.

Мне вдруг стало как-то не по себе рядом с этим мужчиной. Слишком комфортно, слишком спокойно, слишком тепло. Последний раз я так себе чувствовала… Пожалуй, никогда. Стало даже немного страшно, и я поспешила сказать:

— Хочу в душ. Можно?

Я села на кровати, избегая его внимательного взгляда.

— Конечно. Помочь тебе?

— Нет спасибо. Я справлюсь.

— Уверена? — никак не унимался Кирилл.

— Да, не беспокойся.

— Ладно. — Он встал, собрал свою одежду. — Мне тоже не повредит освежиться. Поговорим на кухне?

— Хорошо. Я приду.

— Буду ждать.

Он поцеловал меня в лоб и пошел к себе, а я поспешила в душ. Под горячими струями смывала с себя запах Кирилла, облизывала губы, чтобы почувствовать вкус его поцелуев. Это сессия такая интенсивная или он что-то сделал особенное? Мы закончили обычным сексом. Я думала, эти игры будут прелюдией для анала, но…

В голове все перемешалось, а в душе и вовсе царил хаос. Я совсем запуталась, и не было сил попытаться разобраться. Я хотела скорее пойти на кухню, утонуть в объятиях моего хозяина и рассказать ему все-все-все. От этого мне стало так тепло и тревожно одновременно.

Я наносила на кожу молочко, когда зазвонил телефон. Гараев. Взяла мобильный и вернулась в ванную, чтобы не опалиться перед Кириллом. Я не хотела говорить с адвокатом, когда Салманов дома, но и сбрасывать побоялась. Вдруг важное?

— Сергей Иванович, мне совсем неудобно. Давайте завтра перезвоню.

— Это срочно, Дарина. Я быстро. Женю хотят убить.

— Что? — выдохнула я, не веря своим ушам.

— Да, детка. Следствие вышло на новый уровень расследования. Свидетель изменил показания, но потерпевшего это не устроило. Судья склоняется к освобождению Жени под залог, но…

— Но? Какие еще но? Он ведь не бил того парня.

— Тот парень иного мнения, детка, и его отец тоже. Я случайно узнал через своих, что они хотят твоего брата наказать любым способом. Кстати его уже один раз избили, заставляя признать вину. Возможно даже менты. Но теперь в сизо отправили отморозка, и он…

— Господи, Сергей Иванович, но ведь можно что-то сделать? Скажите же! — воскликнула я в отчаянии, забывая, что нужно быть тихой.

— Клин клином, Дарина. Один мой клиент сейчас там же, в сизо. Он может присмотреть за Женей. И надзиратели тоже будут бдительнее. Но это денег стоит.

— Сколько?

— Полмиллиона сейчас, как минимум.

— У меня их нет.

— Но ты знаешь, где взять.

— Где?

Я была в отчаянии.

— Я все сказал, Дариночка. Думай. Могу завтра до полудня встретиться с тобой. Звони.

Он отключился.

Я бросила телефон в карман халата, который висел на крючке, втерла остатки молочка в кожу и замерла.

Я стояла обнаженная посреди ванной, а внутри меня бушевал океан эмоций и кружил ураган мыслей. Я не верила Гараеву, но… Но он сказал, что Женю уже били. Сразу вспомнила ссадину у него на брови, почти незаметную. Он сказал, что ударился, и я не придала значения. Но ведь мы виделись раз в месяц. Все могло уже зажить.

Я не могла игнорировать слова Гараева. Возможно, он врет, а что если нет? Даже думать не хотелось, но лицо брата с пустым взглядом мертвеца так и стояло перед глазами. Он единственный, кто у меня остался. Я не могу его потерять.

— Дарина… Дарина… Дарина! — рвался в мой разум голос Кирилла через толщу оцепенения.

Я не могла ответить, не могла пошевелиться. Так и стояла, как изваяние, пока Салманов не взял меня за плечи и встряхнул.

— Дарина, черт тебя дери! Почему не отвечаешь?

— Что? — подняла я на него глаза, с трудом фокусируясь на встревоженном лице.

— Я звал тебя, а ты не отвечаешь. У тебя все хорошо?

— Хорошо? — переспросила я.

Кирилл тряхнул еще раз, и я сорвалась.

— Хорошо!

Я рассмеялась истерично и громко.

— Все хорошо. Все просто прекрасно. Лучше и быть не может. Я живу с извращенцем, жру по часам, трахаюсь как шлюха и тащусь от того, что у меня в заднице находятся инородные тела. Да, конечно, все хорошо. Все просто прекрасно. Лучше и быть не может

Последние слова я прокричала ему в лицо, брызгая слюнями.

Едва я выпалила все это, тут же поняла, как сильно погорячилась. Но слова уже вылетели изо рта, и я не могла забрать их обратно. Реакция Кирилл не заставила себя ждать. Буквально через секунду, которую он провел в шоке, схватил меня на лицо, больно надавив на скулы пальцами.

Его глаза метали молнии, Кирилл цедил слова, с трудом сдерживаясь.

— Очень надеюсь, что слышу подобные речи и подобный тон от тебя в первый и последний раз. Совершенно непонятно, с чего ты взяла, что тебе это позволено. Но я спрошу для порядка. Что-то случилось, Дарина? Есть повод орать на меня? Если — да, то он должен быть веским. Ответь!

— Нет, — выдавила я с трудом из-за его болезненной хватки.

Кирилл прищурился. Я приготовилась к наказанию.

— Тогда это очень невежливо с твоей стороны, девочка, — продолжал шипеть он, как змей. — На колени.

Кирилл надавил еще сильнее, и я всхлипнув, почти упала на колени. Он убрал руку и потребовал:

— Извинись.

— Простите, Мастер, — буркнула я.

— Разве это искреннее раскаяние?

Я молчала. Кирилл стоял надо мной и ждал. Чего? Что я начну лизать ему ноги и скулить, как сильно сожалею? Хрена лысого.

— Разочарован, Дарина, — проговорил он холодно. — Думал, если с тобой по- хорошему, то ты ответишь мне тем же. Очевидно, я ошибся. А я очень не люблю ошибаться, детка. Посиди здесь и подумай над своим поведением. Если через час ты будешь готова искренне извиниться, найдешь меня на кухне. Очень надеюсь, что перспектива провести ночь на коленях на холодном полу отрезвит тебя.

Сказав это, Кирилл вышел, щелкнув каким-то выключателем. Почти сразу поняла, что он отключил подогрев пола. Я осталась стоять на коленях, глотая слезы, чувствуя, как остывает кафель.

Колени сходили с ума. Мне было холодно, но я не смела двинуться, потому что двери оставались открытыми, и Салманов мог видеть меня даже из гостиной. И тогда точно настигло бы наказание страшнее.

Большую часть часа я мысленно слала Салманову проклятья, мечтая, чтобы его разорвало, придавило тяжелым или хотя бы переехала машина. А потом, буквально за минуту, у меня в голове родился план.

Я ненавидела Кирилла в этот момент так сильно. Но и себя не меньше, потому что собиралась сделать нечто гнусное. Как только истек час, я встала и пошла на кухню. Голая, как и была. Замерзшая и жалкая, наверно. Но так я и должна была выглядеть.

Кирилл стоял ко мне спиной. На столешнице лежал планшет, в котором он что-то листал. Уверена, Салманов знал, что я вошла, но не шелохнулся.

Я знала, что он ждет моей инициативы. Мне нужно быть искренней, извиниться, как следует, чтобы он поверил.

Именно в этот момент я поняла, что он прав. Да, Кирилл тот еще извращенец и придурок, но сегодня я сама дала маху и действительно была должна ему извинения.

Забыв свой сценарий, я подошла к нему, положила ладони на широкую спину. Он был теплым. Или мне так казалось после ледяного пола. Захотелось прижаться к этой горячей скале всем телом, и я не стала сдерживать совой порыв. Прильнула к нему, потерлась грудью, прижалась щекой.

— Прости меня. Прости, пожалуйста, — проговорила я, чувствуя, как горячие слезы текут ручьями.

Кирилл, видимо тоже ощутил влагу, сразу повернулся, взглянул на меня пристально, но не зло.

— Никогда не повышай на меня голос, — проговорил он без эмоций, как диктор новостей. — Сегодня я делаю исключение и не наказываю тебе за это, как следовало бы. Больше такого не будет. Поняла?

— Да, Мастер.

Я опустила глаза. Мы были на куне, но он все еще мой хозяин. Сейчас я ощущала это, как никогда остро.

— У тебя что-то случилось? Раньше ты себе такого не позволяла.

А тут пришлось уже прибегнуть к плану, которым меня осенило. Оказалось, это больно — врать ему. Я уговорила себя, что это не до конца ложь, к тому же во благо, и ответила:

— Наверно, слишком много эмоций во время сессия. Я странно себя чувствую.

Кирилл вздохнул, не говоря ни слова, ушел в гостиную, вернулся с пледом, укутал меня, обнял.

— Да, согласился он совсем неожиданно просто. — Это отчасти моя вина. Не стоило тебя оставлять. Ты еще слишком неопытна для таких эмоций.

— Я думала, ты сегодня… Ну… готовишь меня для…

— Анала? — закончил за меня Кирилл.

Я кивнула.

— Тебе рано, Дарин. Не физически. С этим уже порядок. А вот морально можешь сломаться.

— А в игровую?

— Тем более.

Он чуть отстранился, удивленно взглянул.

— Ты хочешь в игровую?

Пожала плечами. Не сказать, что я прям жаждала, но скамья, игрушки, порка — все это было скорее волнительно, чем противно. Стоит отдать Кириллу должное, он знал в этом толк и потрясающе изгалялся над моим телом и чувствовал эмоции.

Кирилл усмехнулся.

— Подумать только, вошла во вкус, — хохотнул он. — Орешь на меня, скоро будешь провоцировать на наказание, как махровый ХЖМ.

— Кто? — переспросила я.

— ХитроЖопыйМазохист, — пояснил Кирилл. — Те, кто манипулируют Мастером, чтобы он чаще наказывал тем способом, который им нравится. Но со мной такое не пройдет.

— Кто бы сомневался, — буркнула я.

Кирилл чмокнул меня в нос, поднял на руки и отнес в комнату. Оказывается, было уже к полуночи. На меня неожиданно накатила усталость.

— Я хочу, чтобы ты отдыхала, — проговорил он, присев рядом, укрывая меня нормальным одеялом вместо пледа. — Выспись. Можешь завтра не вставать.

— Я хотела в магазин, — попыталась сказать я будничным голосом.

— Зачем?

— Платье. Ты за ужином сказал, что я должна буду тебя сопровождать в Казани и выглядеть хорошо.

— Я рад, что ты помнишь, малыш. Хорошо. Я разбужу тебя сам. Отдыхай, маленькая.

Я думала, что он сейчас встанет и уйдет, но Кирилл остался сидеть, пока я не уснула.

Почему он стал таким, когда я собиралась предать его доверие? Почему не отхлестал меня кнутом до крови, не привязал под потолок, не оставил в ванной на всю ночь? Абсурд, но с мерзким извращенцем Салмановым иметь дело было проще, чем с Кириллом, заботливым и нежным, хоть и требовательным доминантом.

Молясь, чтобы завтра все прошло гладко, я заснула.

Глава 19. Воровка

Дарина

Следующим утром по дороге в город я теребила карту, которую положила в карман. Кирилл выдал мне кредитку давным-давно. Еще после того случая, когда Николай устроил разнос в салоне. Думаю, это была инициатива водителя. Он устал мотаться за мной по магазинам и расплачиваться за всякие интимные штучки.

Салманов разговаривал по телефону, писал письма и не обращал на меня никакого внимания. Жаль. Я бы не отказалась от болтовни, даже обсуждения вчерашнего или какой-нибудь пошлой игры, лишь бы не думать о том, что собираюсь сделать.

Воровка, воровка, воровка.

Крутилось в моей голове, словно кто-то поставил это слово на бесконечный повтор. Я сжала карту, в надежде, что смогу ее сломать, но тут же отпустила, вспомнив о Жене. Нельзя. Нужно просто взять и сделать. Кирилл не заметит. Я уже однажды потратила круглую сумму в бутике, а с Лизой, мы, наверно, просадили еще больше в день тотального шопинга.

Никогда Салманов не заикался о моих тратах. Ему словно все равно было на эту карту. Он даже настаивал на дорогих брендах, а иногда и кутюрных покупках.

Не заметит, не заметит, не заметит.

Воровка, воровка, воровка.

— Пообедаешь со мной? — спросил Кирилл, когда мы остановились около офиса.

Я выдавила улыбку и кивнула.

— И погуляй, — добавил он. — Ты бледная.

— Хорошо, — прошамкала я едва слышно, стараясь не трястись от волнения.

Оставив Кирилла у офиса, мы поехали в торговый центр, где я сразу заявила, словно между прочим:

— Чертов кофе. Мне нужно в уборную.

Коля и бровью не повел. Он молча проводи меня и остался у дверей почетным караулом. Я заперлась в кабинке, вынула мобильный и позвонила Гараеву. Он обещал прибыть, как можно скорее и скинуть мне смс.

Настало время ожидания и покупок. Первым делом я взяла еще кофе для маскировки и отправилась по бутикам.

Я ходила по магазинам, мерила платья, туфли, подбирала аксессуары. Николай зевал на лавочках у дверей, продолжая бдить.

Сообщение от Гараева застало меня в примерочной, слава богу. Он подъехал и ждал, как договорились.

Я вышла из магазина и отправилась к отделению банка.

— Проблемы? — приподнял бровь Коля.

Кровь ударила в голову, но я ответила спокойно.

— Ой, у них там карту не считывает. Надо наличку снять.

— Окей, — небрежно согласился он и остался возле банка.

В банке у меня несколько раз проверили паспорт (Кирилл отдал мне его для таких вот случаев, разумеется пригрозив, что мне лучше и не думать о побеге), посетовали, что такие большие суммы нужно снимать заранее. Я надменно фыркнула, пренебрежительно объяснив, что в таком магазине такие суммы вполне нормальные, а им следует быть повежливее с вип-клиентами.

Пять пачек денег оттянули мне сумку. Я вышла из банка, не стерев с лица самолюбование, допила кофе одним глотком, выбросила стакан в урну, возле которой сидел Коля.

— Ох, кажется, мне снова нужно пописать.

В этот раз пришла очередь водителя закатывать глаза. Кирилл ему за это бы всыпал? Или Коле можно?

Я нервно хохотнула, отвлекая себя глупыми шуточками.

Войдя в туалет, я стукнула в третью кабинку, когда убедилась, что никого нет. Гараев открыл дверь и втащил меня внутрь.

— О, какая ты умница, Дариночка. Кирюше так повезло. Послушная девочка, — заворковал адвокат, увидев деньги.

Он спешно перекладывал их в свой портфель, воркуя как голубь, пока я старалась дышать через раз, не желая вдыхать омерзительный запах его пота.

— Все будет в лучшем виде, малышка. Прикроем твоего бестолкового братишку. Ну- ну, не трясись, моя сладкая.

— Держите меня в курсе. Я надеюсь, этого хватит, — промямлила я.

— Ох, не знаю. Вдруг Агеев еще что-то учудит… Но будем надеяться, конечно.

Я чуть не разревелась прямо там, в туалете, понимая, что мне придется еще раз точно провернуть нечто подобное, если Жене одобрят выход под залог. Оставлять его в изоляторе опасно.

Воровка, воровка, воровка.

— Выходите через пять минут. Меня там Коля караулит.

— Конечно-конечно. Я позвоню вечером.

— Лучше утром. Вечером только смс.

— Как скажешь.

Я вышла из уборной, как зомби. С трудом помню, как покупала платье, сумочку и туфли, как отвечала Коле, что хочу домой скорее, как врала Кириллу, что плохо себя чувствую.

Воровка, воровка, воровка.

Воровка, воровка, воровка.

Воровка, воровка, воровка.

Я зашла в свою комнату, залезла под одеяло и тряслась под ним, как заяц. Я даже плакать не могла, только дрожала и молилась за Женьку.

Около семи вечера Гараев прислал сообщение:

Я все уладил. Скоро слушание о залоге. Будь готова.

У меня отлегло от сердца, но ненадолго. Через пять минут я увидела, как за окном мелькнули фары, а потом хлопнула входная дверь. Кирилл вернулся домой.

Воровка, воровка, воровка.

Я уняла нервы и пошла встречать хозяина. Но едва Салманов на меня взглянул, я поняла, что он знает все.

Я никогда не замечала, какие у него глаза. Грозовое небо. Штормовое море. Он так смотрел, что хотелось упасть на колени, подавшись господству стихии.

Кирилл моргнул, прогоняю непогоду, и улыбнулся.

— Привет, — проговорил он ласково.

А я уже опускалась на колени, потому что… хотела. Не только отвлечь его и себя, но…

— Позвольте служить вам, Мастер, — проговорила я, несмело потянувшись к пряжке ремня.

Он перехватил мои руки, потянул за запястья вверх. Я поднялась, но в глаза ему смотреть не было сил, а от безмолвного отказа хотелось расплакаться.

— Ты сказала, что плохо себя чувствовала, — проговорил он.

— Да, наверно, много кофе, давление прыгнуло.

— Что ты ела сегодня?

— Только завтрак.

Он раздражённо выдохнул.

— Дарина…

— Я отдыхала. Вы велели мне отдыхать, — лепетала я.

— Недавно встала?

— Да.

— Хорошо. Давай поедим.

Кирилл даже не переоделся, лишь небрежно бросил пиджак на диван, пока вел меня на кухню. Я собралась подать ему ужин, но Салманов надавил мне на плечи, усаживая за стол.

— Позволь поухаживать за тобой.

Я сидела тихо, как мышка, пока он разогревал еду и раскладывал по тарелкам. Завтрак сегодня тоже сам готовил, возможно, мне показалось, что он злится.

Я жевала салат и курицу, но вкуса не ощущала. Словно вата во рту.

— Как прошел шоппинг? Купила платье? — поинтересовался Кирилл, отхлебнув воды.

— Да. И туфли, и сумку.

— Вошла во вкус, — усмехнулся он.

У меня волосы на голове зашевелились.

Спокойно. Это же Салманов. Он все время меня потравливает.

— Ты велел не экономить, — напомнила я.

— Велел, да. Покажи мне.

— Что? — не поняла я.

— Платье, туфли, сумку. Хочу увидеть это все на тебе, малыш.

Я сглотнула.

— Прямо сейчас?

— Чем плохо сейчас? Ты хотела мне послужить? Так нарядись для меня, Дарина.

Кивнув, я встала и пошла к себе. Трясущимися руками я раздевалась, чтобы облачиться в платье. Ноги в туфли, в руках клатч. Подумала и забрала волосы наверх, открывая шею. С этим вырезом лучше смотрится высокая прическа. Закрепив пучок зажимами, я пошла на кухню, цокая по паркету. Кирилл встретил меня в гостиной. Он стоял посредине комнаты, сложив руки на груди. Улыбка тронула его губы, не коснувшись глаз.

— Красиво, — оценил он. — Покрутись. Медленно.

Я неспешно, обернулась вокруг своей оси.

— Идеально для тебя. Просто и шикарно одновременно. Версаче?

— Да.

— Посмотри на меня, Дарина.

Сердце пропустило удар. Я подняла голову, встречая грозу и шторм его взгляда.

Мне не показалось. Он все знает. Мне конец.

— По твоей карте было странное движение сегодня. Ты обналичила большую сумму. Кровь застучала в висках.

— Были перебои со связью. Не проходил платеж, — пролепетала я.

— Ты сняла пятьсот тысяч, а потом заплатила еще почти столько же. Мне приходят отчеты, Дарина.

— Я заплатила за платье, а потом еще выбрала туфли и…

— Это ложь, — убийственно спокойно оборвал меня Кирилл.

Я старалась контролировать дыхание и проглотить сердце, которое забилось в горле.

— Я был сегодня в этом же магазине, Дарина. Я примерно представляю, сколько стоит это платье, потому что сам хотел его тебе подарить.

Я часто моргала, потому что от взгляда Кирилла мне было почти больно. Не хотела видеть его холодных глаз, не хотела слышать этот спокойный голос, но Кирилл не спешил ублажить меня в этот раз.

— Для чего ты обналичила столько денег, Дарина?

Я кусала губы, не в силах сказать хоть что-то. Глаза сами собой опустились вниз.

— Отвечай, твою мать! — заорал Кирилл, теряя терпение.

— Я… Я хотела сделать подарок. Тебе, — выпалила я заготовленную ложь.

— Вранье, — рявкнул Кирилл.

Откуда он знал?

— Отвечай, Дарина. Немедленно.

— Я же сказала…

Кирилл больно схватил меня за волосы, заставляя запрокинуть голову и смотреть ему в глаза.

— Правду, — зашипел Салманов, и это было еще страшнее крика.

Я прикрыла глаза, но слезинка все равно скатилась по щеке. Молчание было моим ответом.

— Прекрасно, — выплюнул Кирилл и оскалился в жуткой гримасе. — Ты хотела в игровую? Вот и повод. Добро пожаловать, детка.

Салманов

Еще вчера вечером я понял, что что-то случилось. Дарина, конечно, никогда не демонстрировала чудеса сдержанности, но кричать на меня себе не позволяла. В ее глазах я видел не только злость, а целый океан отчаяния. Разумеется, это не было поводом спустить ей хамство и наглость. Я не выпорол ее, но заставил осознать в не самой комфортной позиции на холодном полу.

Сделав вид, что поверил болтовне об интенсивности сессии, я дал девчонке шанс быть честной, открыться мне. Сидел рядом, пока она не заснула, а утром не донимал разговорами или приказами. Я знал, она что-то затевает. Чувствовал, видел. Дарина — открытая книга, которую мне так легко читать. Не мысли, конечно, но эмоции, состояние. Она была в раздрае.

Можно сказать, я не удивился, когда на телефон пришли отчёты об обналичке.

Господи, как банально, — деньги. И не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, зачем ей понадобилось проворачивать все это безобразие тайком.

Я дернул Колю, но тот ответил, что никаких особенных событий по делу Жени Шевцова не было. Забавно, а я думал, она так сумму залога решила получить. Ошибся, окей.

Это значило, что выяснить правду я смогу только одним способом — спросить у Дарины. Я пытался не злиться, но чем дальше, тем уже. Ехать домой в таком состоянии было нельзя. Наделаю глупостей, о которых потом сам буду жалеть. Коля обмолвился, что Дарина купила платье у Версаче, и я велел ему отвести меня туда же, чтобы взять костюм для предстоящего бала. Водитель так же рассказал, что девчонка платила наличными, и я схватился за эту новость, как утопающий за соломинку. Может и правда? А я уже напридумывал.

Нет. Не правда. В магазине меня узнали и не постеснялись выразить восторг по поводу платья, которое купила Дарина сегодня. Девушка-консультант распылялась долго и витиевато о том, какая мы чудесная пара. Я недавно присматривал это платье ей в подарок, а она пришла и выбрала его сама. Разве мы не на одной волне?

Я криво улыбался, кивая. Но на вопрос о сбоях в оплате натолкнулся на непонимание.

— Да что вы, Кирилл Олегович, у нас такого не бывает. Это ведь пришлось бы в банк бежать и снимать наличные, — девушка рассмеялась. — А потом я бы пересчитывала все эти пачки денег. Нет, нет, мы за безнал.

И все… меня накрыло. Смутно помню, как примерял костюм, платил и ехал до дома.

Наврала и обокрала.

Врунья и воровка.

Не знаю, что возмущало меня сильнее. Я проверил карту повторно. Действительно, кроме обналички был и хороший счет из магазина. Боже, девочка, что же ты наделала?

Наказание неизбежно. И теперь уж я не ограничусь холодным полом. Мне самому не помешало остыть. Нельзя наказывать в запале ярости. В первую очередь я должен справится сам со злостью и яростью, а потом уже взяться за Дарину.

Я вошел в дом, взглянул на нее и тут же взял себя в руки. У нее был шанс облегчить свою участь. Не один, но она их все игнорировала.

— Правду, — потребовал я в последний раз, стоя посреди гостиной.

Ей действительно шло это платье. Такая красивая.

Дарина не ответила, лишь прикрыла глаза, пряча от меня взгляд.

— Прекрасно, — подвел я итог. — Ты хотела в игровую? Вот и повод. Добро пожаловать, детка.

Я взял ее за шею и повел к лестнице.

Дарина оступилась и чуть не упала. Я игнорировал ее неровное судорожное дыхание на грани рыданий, только рявкнул:

— Под ноги смотри.

Да, хорошо, что не стал наказывать сразу. Сейчас я точно знал, сколько будет ударов, сколько силы в них вложить, чем бить. Я молился, чтобы на воспользовалась шансом на смягчение наказания.

Набрав на панели код от игровой, я толкнул дверь. Комната встретила нас запахом пыли затхлости. Я провел Дарину в самый центр, оставил стоять, приказав.

— Раздевайся.

— Кирилл, пожалуйста, — залепетала она.

Я моментально оказался рядом, схватил ее за лицо, надавив на скулы.

— Мастер, Дарина!

— Мастер, — поправилась она.

Я не спешил отпустить.

— Посмотри на меня, девочка.

Дарина подняла затравленный взгляд, часто моргая.

— У меня на лбу написано «идиот»? Или «богаты мудак»? Или «лох»?

— Нет, Мастер.

— Тогда с чего ты взяла, что можно со мной обращаться именно так?

— Я… Мне…

— Я говорил тебе: никогда не врать.

— Да, Мастер.

Я сам развернул ее спиной, дернул молнию платья.

— Мне все придётся делать за тебя? Снять немедленно.

Я отошел к стойке с плетками, уже зная, какую возьму. Я заказал ее давно и пользовался лишь один раз. Тогда у меня была постоянная покорная, которая хотела расширить границы. После пятого удара она сказала «желтый», и я прекратил. Сомнительное удовольствие для опытной рабыни легко превратить в наказание для новичка.

— Ляг на стол, — велел я, видя, как Дарина стоит и трясется голая посреди игровой.

Она проследила за моим взглядом, увидев, что я имел в виду и покорно исполнила приказ. Я объяснил:

— Это не наказание, а подготовка к нему. Без разогревающей порки можно нанести большой вред.

— Спасибо, Мастер, — пролепетала она.

Я не понял, искренняя ли ее благодарность за заботу или Дарина продолжала издеваться. В общем, это было уже не так важно.

Я наносил краткие сильные удары по ее ягодицам, заставляя всхлипывать и вздрагивать. Она все еще молчала, хотя могла попытаться хоть что-то исправить. Это меня просто убивало. Да, я купил ее тело и не имел никакого права лезть в душу. Я знал, что доверие этой девочки придется заслужить. Мне казалось, она стала открываться, но нет. Я мог засунуть ей в задницу миллион пробок, заставить ее кончить сотней разных способов, довести до экстаза со слезами и отключкой, но все еще не был достоин доверия. Это ранило едва ли не сильнее факта ее лжи и воровства. Но и не отменяло последних, конечно.

— Поднимись, вернись в центр, встань ровно.

Она стекла со стола, прошлепав босыми ногами по каменному полу. Я был рад, что Дарина сняла чулки. Это мой чертов фетиш. На ей не должно быть ничего возбуждающего. Наказание никак не соприкасается с игрой и удовольствием.

Я достал из ящика веревки.

— Руки вперед.

Я связал ее запястье, затягивая некрепко, перебросил остаток веревки через петли в потолке, потянул. Руки Дарины взлетели вверх. Она вскрикнула от неожиданности. Я зафиксировал ее в этой позе, затянув узел, взял плеть, подошел к ней.

Девочка опустила голову. Я упер рукоять ей в подбородок, заставляя поднять голову и смотреть на меня.

— Двадцать плетей, Дарина. Ты должна считать и благодарить меня за каждую. Поняла? Ответь.

— Поняла, Мастер.

— Их может быть десять, если ты скажешь мне правду. Это понятно?

— Понятно, Мастер.

Она посмотрела на меня прямо и с вызовом. Я понял, что их будет пятнадцать. Она не уступит мне, не сломается. В другой ситуации, я бы гордился, что мне досталась такая сильная девочка, но сейчас… Сейчас ее сила превратится в боль.

— Сейчас, — озвучил я свои мысли, чтобы предупредить, и замахнулся.

Плеть запела и через мгновение на попе Дарины осталась красная полоса.

— Один. Спасибо, Мастер, — проговорила она почти ровным голосом.

Я выждал несколько секунд и ударил снова.

— Два. Спасибо, Мастер.

Три, четыре, пять.

Дарина считала и терпела, но на шестом взмахе не выдержала и зажмурилась, а голос дрогнул. Она кусала губы и тихо всхлипывала, пока я наносил седьмой и восьмой удары. На девятом невольно начала выгибаться, чтобы избежать плети. Пришлось пригрозить:

— Будешь извиваться, добавлю еще пять.

— Простите, Мастер. Я не буду, — выкашляла она через стоны.

Удар.

— Десять. Спасибо, Мастер.

Я повременил лишнюю секунду. Она помнила и могла остановить, сказать правду. Но Дарина открыла глаза и взглянула на меня с пьяной, безумной решимостью. И я моментально понял: не я ее наказываю, а она саму себя. Не остановит.

Рука дрогнула, но я запретил себе слабость. Она должна получить все за проступок. Я не имею правда облегчать ее участь.

— Одиннадцать. Спасибо, Мастер.

Дарина бодрилась, но после десяти ей становилось все хуже и хуже. Я думал, сломается на тринадцатом, но она собралась, назвала цифру и поблагодарила меня. На четырнадцатом ее ноги подкосились, но губы упрямо продолжали считать.

Я ударил пятнадцатый раз.

— Прекрати, — проскулила она. — Пожалуйста.

Я крепче сжал рукоять.

Дарина висела на руках. Ее запястья будут алыми, как и задница. Я процедил сквозь зубы:

— Ты можешь это прекратить сама.

— Нет.

— Дарина!

Я замахнулся, и она еще до удара стала лепетать, сбиваясь:

— Шее… Шее… Шестнадцать. Мой брат в тюрьме. Его хотят убить. Прости меня. Адвокат сказал… Не должна была… Я воровка… Воровка… Воровка… Прости…

Я бросил плеть и подбежал к ней. Дергая путы, матерился, потому что пальцы не слушались. Дарина тихо попискивала, пока я развязывал ее, а потом упала мне в руки. Она едва ли была в сознании. Я аккуратно перехватил беспомощную дурочку и понес в свою спальню.

Глава 20. Безмолвие

Я смутно помнила, что было после десятого удара. Только глаза Кирилла и паузу. Он давал мне несколько секунд, чтобы прекратить, но я не стала. Знала, что скажу ему правду потом, после двадцатого, но сломалась на шестнадцатом. Дело даже не в боли. Нет, было больно, но я бы вытерпела все. Просто в какой-то момент что-то треснуло, сломалось, и я поняла, что должна ему сказать. Он хотел знать. Хотел, чтобы я ему доверяла. Боль стала для меня каким-то очищение, катарсисом. Я словно прозрела.

Смешно. Мама всегда повторяла: «Не доходит по-хорошему, значит будем объяснять через задницу». Как же она оказалась права.

Только у меня уже не было сил говорить. Я кое-как выдавила из себя признание, а потом сразу оказалась в руках Кирилла, зажмурилась и позволила себе тихо плакать, пока он уносил меня из игровой. Находясь на грани сознания, я ощущала острожные прикосновения к воспалённой коже. Теплая влага, сухая мягкость, густая мазь без запаха. Кирилл, похоже, обработал повреждения: задницу и руки. Он размял мои мышцы осторожным массажем, а потом положил мне в рот таблетку и заставил запить.

Я проснулась ночью и захныкала. Салманов зашикал мне на ухо, дал еще обезболивающего. Я повернулась с живота на бок и подкатилась к нему, обнимая. Странно, но тот, кто причинил мне столько боли, был так нужен мне сейчас. Как воздух, как солнце, как глоток воды в жару.

— Прости меня, — шептала я. — Прости, пожалуйста.

Он гладил меня по голове, крепко обнимая в ответ.

— Спи, девочка. Постарайся отдохнуть, — отвечал Кирилл тихо.

Я кусала губы, чтобы снова не начать реветь, потому что знала — он не простил. От этого мне становилось еще больнее, но не саднящая кожа мучала, а что-то большое и колючее кололо грудь изнутри. Пытаясь усмирить эти странные чувства я снова заснула.

Солнечный свет едва ли освещал комнату через толстые задернутые занавески, когда я открыла глаза. Я лежала одна на широкой кровати в незнакомой комнате. Оглядевшись поняла, что это спальня Кирилла. Сердце забилось трепетным волнением. Покорные редко спали с хозяевами в одной постели, это я точно знала. Им стелили внизу на полу и приглашали на хозяйское ложе только для секса.

На тумбочке стоял стакан воды, и лежала таблетка. Я приняла ее, потому что задница и запястья горели огнем. Словно почуяв мое пробуждение, в комнату вошел Салманов. Он посмотрел на меня своим пронзительными, внимательными глазами, мазнул взглядом по тумбочке.

— Очень болит? — спросил Кирилл.

— Терпимо, — ответила я чуть хрипло после сна.

— Не пренебрегай обезболивающим. Не надо геройски терпеть.

Я покивала.

Кирилл прошел к кровати, присел, одернул одело, что бы осмотреть мои повреждения. Как ни странно, но более всего пострадали запястья. Кирилл вынул туб из ящика и обработал мои руки.

— Заживет быстрее, — объяснил он кратно.

Я кивала снова. Что я еще могла?

— Умойся. Я принес твои вещи снизу.

— Я могу вернуться к себе.

Салманов вздохнул.

— И мне придется спускаться, чтобы проверить тебя? Нет. Не пойдет. Поживёшь здесь.

— Я буду тебе мешать.

— Обязательно. Иди в ванную, Дарина, — закончил он обсуждение этого вопроса.

Я встала с кровати, морщась. Кирилл указал взглядом на дверь в углу, давая понять, что санузел там.

Когда я вернулась в комнату, на тумбочке уже стоял завтрак. Овсянка, кофе, вода, апельсин. Салманов сидел на кровати, приклеенный к своему лучшему другу планшету, но увидев меня сразу отложил работу. Я вспомнила, что сегодня будний день, а он не в офисе.

— Ешь, — велел Кирилл.

Я была не голодна, но спорить не стала, конечно. После всего, что случилось вечером отстранённая вежливость и забота Кирилла пугали меня едва ли не сильнее наказания. Боль можно стерпеть, раны затянутся, а что делать с мужчиной, который теперь на меня едва смотрит. Еще две-три недели назад я была бы в восторге от равнодушия хозяина, но сегодня меня это… ранило.

Поерзав, я уселась на кровати, взяла переносной столик для завтраков, начала есть. Кирилл терпеливо ждал, когда я закончу с кашей, а потом заговорил.

— Твоему брату ничего не угрожает…

Я поперхнулась кофе.

— Откуда ты знаешь? — спросила я, откашлявшись.

Кирилл закатил глаза.

— Дарин, может хватит уже держать меня за идиота? Ты вроде не первый день меня знаешь и понимаешь, что я ударенный на всю голову контрол-фрик. Думаешь, я бы мог жить с тобой в одном доме и не чесаться, оставаясь в неведении?

Я чуть улыбнулась.

— Да, мне следовало об этом догадаться.

Прежде, чем Кирилл предложил мне высказаться, я сама заговорила.

— Адвокат сказал, что на Женю готовят покушение в СИЗО. Вроде кого-то там к нему посадят и…

— Понятно, — кивнул Салманов.

— Чтобы за Женей присмотрели, я должна была заплатить еще пятьсот тысяч. Кирилл потер глаза пальцами.

— Понятно. Наверно, спрошу глупость, но почему ты не взяла их из денег, которые получила за то, что продалась мне? Я абсолютно не могу понять эту жадность, Дарин. Возомнила себя Робином Гудом?

Лишь легкое дребезжание голоса выдавало его злость.

— Нет, — ответила я. — Я все отдала адвокату в первый же день. Он обещал…

— О, знаю-знаю, — издевательски продолжил Кирилл. — Обещал подмахнуть судью следаков, прочую мелочь. На это у Гараева ушло миллионов пять — не больше.

— Да.

— Что — да, Дарина?

— Это все, что мне досталось — пять миллионов.

— От пятидесяти? — рявкнул Кирилл, и я подпрыгнула от неожиданности.

Покивала.

— Оху… — он не договорил ругательство, запустил руку в волосы. — У сутенеров на Ленинградке и то более щадящие проценты.

— Знал бы прикуп, жил бы в Сочи, — буркнула я.

Кирилл обжег взглядом, и я втянула голову в плечи, но он меня даже не одернул, лишь выдохнул, смиряясь, и объяснил:

— Вадик и Сережа тебя просто надули. А Гараев продолжает это делать. Твоего брата никто не собирался убивать. Я бы знал.

Мне стало больно дышать. Я схватилась за горло, зажмурилась.

— Я что-то подобное предполагала, — промямлила еле слышно, отхлебнув воды.

— Но это тебя не остановило.

— Нет.

— Понятно.

— А если бы это было правдой?

— Да, конечно, если бы… — ехидно процедил Кирилл. — Ты предпочла поверить жулику-адвокату и украсть у меня, вместо того, чтобы прийти и попросить, рассказать… Блеск, детка.

— Прости, — промямлила я, опустив глаза.

Было так обидно и больно. Гараев врал мне, действительно врал, а я ему доверяла. И что теперь делать? Даже представить не могла. Но, оказалось, что и не нужно.

— Гараев больше не будет представлять интересы твоего брата. Я лично выберу адвоката, и он займется делом Евгения. — Кирилл чуть махнул рукой, пресекая мои попытки его перебить. — Я знаю, что это не самое простое дело, и там нужно включать все рычаги давления.

— Я не могу просить тебя об этом.

— Тебе и не нужно. Ты моя, Дарина. Я могу и буду решать твои проблемы.

— Это так не делается.

Брови Кирилла взлетели вверх.

— Ты собираешься указывать мне, девочка?

— Нет, но…

— Ничего не хочу знать. Я сообщу тебе, если будет что-то важное. — Салманов встал, подхватил столик с посудой, оставив мне кофе и апельсины. — Я буду работать дома сегодня, в кабинете. Он в конце коридора. Но если тебе что-то понадобится, лучше скинь сообщение. Постарайся поменьше двигаться. Тебе нужно восстановиться.

— Я верну тебе деньги, клянусь, — крикнула я ему в спину, чувствуя себя почему-то обделенной и обиженной.

— Разумеется, — обернулся Кирилл. — Почку продашь? Отдыхай, Дарина.

Едва его шаги стихли, я расплакалась.

До конца недели Кирилл работал дома. Он ухаживал за мной, кормил, обрабатывал повреждения. Как ни странно, но уже через два дня я почти не чувствовала дискомфорта, когда сидела, только запястья ныли ссадинами.

Я спала в постели Салманова, жила в его комнате, видела его чаще, чем когда- либо до этого, но при этом мы практически не общались. Кирилл меня не замечал, и от этого было больнее, чем от кнута. К выходным его болезненный игнор спровоцировал меня на очередное бунтарство. Я понимала, что сейчас сделаю глупость, но ничего не могла с собой поделать.

— Думаю, мне сегодня лучше спать внизу, — заявила я хозяину, когда он зашел в спальню ближе к ночи.

— Я не уверен в этом, — ответил Салманов и впервые за эти дни одарил меня внимательным взглядом. — Почему ты так решила?

— У меня почти не болит. Тебе не нужно за мной присматривать.

— Опять указываешь мне, что делать, Дарина? — проговорил он устало, присев на кровать.

— Просто я не понимаю…

— Ладно, — перебил Кирилл. — Я объясню. Меня волнует твое душевное здоровье намного больше, чем следы от порки и веревок.

— Почему?

В принципе я чувствовала себя нормально в этом плане. Разве что ранил игнор, но с этим можно жить.

Кирилл просверлил во мне две дыры своими глазами-лазерами, спросил:

— Тебе было больно во время наказания?

— Да, — пискнула я.

— Насколько? Скажем, по десятибалльной шкале. Если один — это комариный укус, а десять адский ад.

— Семь, — выдала я, почти не думая.

— Ты могла терпеть?

— Да, вполне.

— Ты знала, что виновата и хотела получить все двадцать ударов?

— Да.

— Почему же ты меня остановила, Дарина?

У меня не было ответа на этот вопрос. Я опустила глаза и промямлила:

— Я… Я не знаю.

— Вот и я не знаю, девочка, — проговорил Кирилл ласково, погладив меня по щеке.

Он словно просил поднять голову, и я, не в силах игнорировать эту нежность, посмотрела на своего хозяина.

— Я не люблю наказание, но знаю в этом толк, Дарина. Я точно понимал, сколько силы вложить в удар, чтобы не навредить. Но ты почти лишилась сознания, и я испугался. Очень. Твой эмоциональный отклик на боль… Я не сталкивался с подобным.

— Понятно, — буркнула я, хотя не особенно понимала. — Со мной все в порядке. Можешь не волноваться.

— Не могу, — признался Кирилл. — Но если ты настаиваешь, я не буду держать тебя силой у себя.

Я задрала нос.

— Да, я настаиваю.

А сама хотела, чтобы настоял он.

— Ладно, — слишком легко согласился Кирилл. — Можешь вернуться к себе и есть на кухне. И тебе не обязательно готовить. Я заказал нам обоим рацион на неделю.

— Хорошо. Спасибо. Я могу идти?

— Покажи запястья.

Я подняла руки, и Кирилл аккуратно надавил на розовые отметины.

— Больно? — спросил он.

— Немного.

— Хорошо. Думаю, уже можно отказаться от обработки. Доброй ночи.

Я покивала и встала с постели, чтобы забрать из ванной свои вещи. Взявшись за ручку двери, я не смогла игнорировать тупую боль, которая достигла апогея, когда я поняла, что больше не буду натыкаться во сне на его горячее, крепкое тело.

— Могу я спросить, Мастер?

— Спроси, — откликнулся Кирилл, который стоял у окна.

— Вы на меня еще злитесь?

— Да.

Ком встал в горле, а слезы подкатили к глазам.

— Я могу что-то сделать, чтобы… чтобы исправить это?

— Постарайся не делать глупостей, — проговорил Салманов, усмехнувшись невесело, — хотя бы до конца этого года.

Не знаю, шутил он или был серьезен, но на всякий случай я ответила:

— Я постараюсь, Мастер. Доброй ночи.

Спускаясь с лестницы, я поймала себя на абсурдном желании вытерпеть еще двадцать плетей вместо того, чтобы ждать его прощения на Новый Год, как подарок.

С каких пор мне вообще важно, обижен он на меня или нет? Это чертов абсурд.

Проходя через тускло освещённую гостиную к своей комнате, я заметила на столе конверт. Не удержалась и сунула нос внутрь. Это были паспорта и билеты в Казань. Для нас обоих. Не смотря на все случившееся, Кирилл берет меня с собой.

Словно лампочка над головой, зажглась идея. Я скинула свое барахло на диван и включила камеру на телефоне.

Весь день я металась по дому, как неприкаянная. Вообще не знала, куда себя деть от нетерпения. Не выдержала и позвонила Кириллу, спросить разрешения позаниматься в зале. Он позволил, но просил не увлекаться. Я чувствовала себя нормально, и фитнес помог убить пару часов времени.

Правда, к вечеру снова гарцевала, как пони, когда фары осветили подъездную дорожку. Я решила, что скажу ему за ужином. В других местах меня все же автоматически сковывало, а на кухне я чувствовала себя почти расслаблено и спокойно в присутствии Кирилла. Хотя сегодня вряд ли мне светит умиротворение. Я вся была, как на шарнирах от предвкушения и волнения. Как он воспримет мой подарок?

Я решила не соваться в гостиную, чтобы не выдать себя сразу. Хлопнула дверь, Кирилл разделся и прошел на кухню. Обычно он сначала поднимался к себе, чтобы переодеться, а тут… Наверно, чует задницей. Чертов демон.

— Привет, — как всегда поздоровался он и тут же добавил. — Все хорошо?

Наверно я улыбалась слишком широко.

— Да, все отлично.

Кирилл смерил меня подозрительным взглядом, попросил:

— Разогреешь ужин?

— Конечно.

— Я переоденусь и спущусь. Поешь со мной?

— С удовольствием.

Он приподнял бровь, качнулся на пятках, развернулся и ушел наверх. Я не сдержала глупого хихиканья.

Когда Салманов спустился и сел за стол, меня уже почти трясло от вибраций нетерпения. Кирилл не выдержал первый. Он с шумом бросил вилку на стол, рявкнул:

— Так, хватит. Говори, что случилось.

— С чего ты взял..?

— У тебя на лице все написано.

Я вздохнула.

— Ладно. Сейчас.

Выскочив из-за стола, я сбегала в свою комнату и принесла распечатки.

— Я решила сделать тебе подарок. Скоро ведь новый год, — начала я заученную наизусть речь. — Я купила нам билеты на поезд из Казани. Это, конечно не очень удобно, и ехать придется в ночь, а потом пересаживаться в Нижнем, но там же будет Сапсан. На нем быстро. Мы успеем к благотворительному балу. Конечно, придется переодеться в пути или попросить Колю, чтобы он привез одежду в твой офис, потому что домой заехать точно не получится. То есть можно лететь только туда, но если ты не хочешь…

Я смотрела на лицо Кирилл, которое окаменело в каком-то странном выражении без эмоций, и теряла запал энтузиазма.

— Если не хочешь, то есть билеты на самолет. И, конечно, я не навязываюсь с тобой, просто подумала…

— Где ты взяла мои паспортные данные?

— Ты оставил наши паспорта и билеты в гостиной. Я сфотографировала.

— Понятно. Как ты заплатила? — перебил мня Кирилл, взяв из рук распечатки билетов.

— У меня есть свои сбережения.

Как ни странно, Салманов не забрал у меня карту после всего, но воспользоваться ей у меня рука не поднялась.

— Ты потратила на меня свои деньги?

— Ты же тратишь на меня свои.

Он все еще никак толком не реагировал, и я старалась уговорить себя, что не стоит расстраиваться, если он все же полетит, если полетит один.

— Дарина…

— Что?

— Я в шоке, если честно, — признался Кирилл.

О, ну точно. Очень похоже на шок.

— Я не настаиваю, просто хотела… — залепетала я.

— Я с радостью воспользуюсь твоим подарком. И, разумеется, ты отправишься в Казань со мной. Я не собирался менять планы.

— Да? — я просияла. — Классно. Спасибо.

Кирилл рассмеялся расслаблено и счастливо.

— Тебе спасибо, малыш.

Я видела его улыбку впервые за много дней, а в голосе появились интонации, по которым я, оказывается, очень сильно скучала.

— Значит, я могу собрать вещи?

— Конечно. Но сначала доешь, — подмигнул Салманов, усаживая меня за стол.

Кирилл не ушел к себе после ужина, как обычно. Он сидел у меня в комнате и наблюдал, как я складываю вещи в чемодан.

— Могу я спросить? — проговорила я, набравшись смелости

— Спрашивай, детка.

— То платье. Ты его порвал или выбросил?

Он чуть нахмурился, сразу понимая, о чем я.

— Нет, оно осталось в игровой.

— Могу я получить его назад?

— Ты уверена?

— Абсолютно. Оно красивое и очень удобное. Я бы хотела сходить в нем на ужин в Казани, а потом надеть на бал. Если ты не против.

— Не против, скорее за, — ответил Кирилл. — Я принесу.

Его не было достаточно долго, и я успела приготовиться ко сну, разобрать постель. Хотелось лечь пораньше, чтобы завтрашний день скорее наступил. В обед самолет, а вечером мы уже будем ужинать с другом Кирилла.

— Дарина, платье, — оповестил Салманов, зацепив вешалку за дверцу открытого шкафа.

— Спасибо большое. Я его завтра уложу, чтобы не сильно помялось. В гостинице будет утюг?

Кирилл закатил глаза, и я еле сдержалась, чтобы не сделать ему шутливое замечание. Но мы не на кухне.

— Горничная погладит, — уверил Салманов и тут же затараторил, словно от волнения. Кирилл волнуется? Раве такое бывает? — Я благодарен тебе за подарок, Дарин, и хотел бы порадовать в ответ.

— Мне ничего не надо, — тут же выпалила я. — У меня все есть. Ты и так делаешь очень много… Много.

Я хотела сказать «лишнего», но язык не повернулся. Адвокат Кирилла отчитывался ему каждый день, а Салманов передавал его слова мне. Это было практически единственное, о чем мы говорили последнее время. Приближалось слушание о залоге, и Кирилл обещал заплатить, если судья одобрит прошение. Лишним это точно не было. Я даже не пыталась отказаться.

А он собирался подарить мне что-то еще? После всего этого?

— Я не говорю о вещах, Дарина. Ты ведь тоже ориентировалась не на материальные ценности, когда заказывала билеты. Как насчет твоей комнаты в доме?

— Что? — не поняла я. — Но у меня уже есть комната.

Почему-то подумалось, что Кирилл предложит мне вернуться в его спальню в качестве милости хозяина, и я поняла, что не откажусь. Но…

— Да, у тебя есть комната, но будет теперь и вторая, где ты сможешь быть собой, сможешь отказать мне, если я захочу секса, например.

— О! — только и выпалила я.

— Например, в моем кабинете. Там большая библиотека. Кажется, ты любишь читать книги. Там есть вай фай и проектор, который можно использовать, как кинотеатр. Без злоупотребления, конечно. Скажем, ты можешь там быть два часа в день. В любой день.

— Значит, я смогу отказаться от секса? — уточнила я, переходя на уважительный тон, потому что Кирилл говорил со мной, как Мастер.

— Да.

— То есть вы собираетесь заниматься со мной сексом? — уточнила я ехидненько.

— Чуть больше уважения, девочка, — одернул он меня.

Я тут же потупилась, а Кирилл поднял мою голову за подбородок, чтобы, глядя мне в глаза, добавить:

— Но — да, я собираюсь заниматься с тобой сексом, Дарина.

— Спасибо, Мастер, — проговорила я, ловя чертей в его взгляде?

— За что? — Кирилл хитро прищурился.

— За подарок. Это очень щедро с вашей стороны.

— Мне приятно радовать тебя, девочка.

— Но вы ведь работаете в кабинете.

— Давай ты оставишь мне стол, идет?

— Я не буду вам мешать?

— Не более, чем фактом своего существования, Дарина.

— Ладно. Я поняла. Мой диван — ваш стол.

— Договорились. Ложись спать. Завтра трудный день.

— Доброй ночи.

— Доброй, — ответил Кирилл и легонько поцеловал меня в лоб, прежде чем пойти к себе.

Я тут же легла в постель, погасила лампу и улыбалась, пока не заснула. Не скажу, что радовало меня сильнее: подарок, его намерение снова заняться со мной сексом или странное тепло, которое наконец вытеснило тревожное волнение и неутихающую зудящую боль.

Конец первой части.

Content

Цена покорности

Глава 1. Аукцион

Глава 2. Покупатель

Глава 3. На колени

Глава 4. Ответная любезность

Глава 5. Утро

Глава 6. Шопинг с помощницей

Глава 7. Разочарование

Глава 8. Сделать выводы

Глава 9. День здоровья

Глава 10. Потеря контроля

Глава 11. Медленно

Глава 12. Быть первым

Глава 13. Зависимость

Глава 14. Когда доминант благодарен

Глава 15. Волки сыты

Глава 16. Выводы

Глава 17. Самолет, вибрации и другие тревоги

Глава 18. Угроза жизни

Глава 19. Воровка

Глава 20. Безмолвие