Сандро Мамагулашвили

Кем ты хочешь стать, когда вырастешь?

От увиденного репортер чуть не выронил ручку.

– Они понимают, что происходит? – спросил Магнус, чувствуя, как начинает закипать изнутри.

– И да и нет, – загадочно ответил доктор. – Напомните, из какого вы журнала?

– Из научного.

– А, тогда это многое объясняет.

– Им больно?

– Нет! Конечно нет! Мы, вообще-то, помочь им стараемся!

– И как, собственно, это может им помочь?

– Всё дело в точке восприятия, мой дорогой друг, – произнес доктор и печально улыбнулся.

Один…

Показатель достиг отметки в сто двадцать единиц и продолжил расти: сто двадцать два, сто двадцать пять, сто двадцать семь. Рон терпеливо ждал, не отрывая глаз от прибора, пока цифры на экране наконец-то не замерли.

– Сто двадцать восемь на семьдесят девять. Полный порядок, – спокойно объявил врач и снял с пациента наруч для измерения давления. – А теперь закатай рукав, повяжи этот жгут выше локтя и несколько раз сожми кулак.

– Черт! Ведь так и знал, что этим закончится, – недовольно пробурчал сидящий напротив Рона мужчина и нехотя выполнил распоряжение.

– Не любишь уколы, Хэнк? – поинтересовался у сокомандника Рон, попутно доставая из упаковки иглу.

– А кто любит? – ворчливо ответил он. – Думал, с возрастом это пройдет, но, похоже, детские страхи остаются с тобой навсегда.

Рон понимающе кивнул и ввел шприц в вену, наблюдая, как красная жидкость заполняет колбу.

– Трипанофобия. Распространенное психологическое расстройство. Часто комбинируется с боязнью крови и медицинского персонала. Если хочешь, мы можем поговорить об этом. В мои обязанности входит контроль не только за физиологическим, но и за ментальным состоянием экипажа.

– Нет, Док. Не хочу, – чересчур резко ответил Хэнк. – Давай лучше быстрее с этим покончим. У меня сегодня еще куча работы.

– А мы уже, – улыбнулся Рон и заклеил пластырем место укола. – Можешь идти.

– Спасибо, – бросил Хэнк через плечо и быстро покинул кабинет.

«У пациента явные признаки неприязни к врачам», – отметил про себя доктор, после чего поднялся и подошел к центрифуге. Поместив в устройство колбу с кровью Хэнка, Рон вернулся к компьютеру и включил веб-камеру. На экране сразу же возникло изображение его морщинистого лица, усталых глаз и лысой макушки.

«Да, детские страхи остаются, а вот волосы – нет», – невольно подумал Рон и начал запись.

– Доктор Рональд Лог. Отчет номер тридцать четыре. С момента введения препарата «NF» минуло два дня. Экипаж чувствует себя удовлетворительно. Новый забор крови взят согласно графику. Более точную информацию сообщу после окончания анализа. На этом всё.

«Коротко, но сойдет и так», – немного подумав, решил в итоге Рон, после чего отправил готовый файл обратно на Землю.

Видеодневник являлся обязательным условием данной экспедиции, однако Рон искренне его ненавидел, и на то имелась причина.

Штат Кентукки, малая родина Рона, был назван в честь забытой индейской реки. Местным детям рассказывали об этом еще в младших классах – своеобразная дань уважения притесненному народу. На таких уроках они изучали культуру, традиции и обычаи коренных племен Америки. Именно тогда восьмилетний Рональд впервые услышал о поверье, что через фотографии демоны воруют человеческую душу. Это настолько впечатлило и испугало его, что несколько последующих лет все семейные и школьные фотосессии заканчивались истерикой и слезами.

И даже спустя десятилетия Рон подсознательно избегал любой камеры. Ему не нравились новые мировые тенденции, культ селфи и социальных сетей, поэтому он вел еще один дневник – рукописный, и только ему мог доверить свою душу.

***

Люди – дети планеты Земля, обязанные своей Матери всем. Долгие годы мы жили за ее счет, пользовались предоставленными благами, но никогда, ни на секунду, не переставали грезить о небе.

Люди – неблагодарные дети, а Земля – эгоистичный родитель.

Она избаловала нас. Приняла меры, чтобы непутевые отпрыски никогда ее не покинули. Человек не способен жить без кислорода, тепла, воды – то есть всего того, что другие планеты не способны дать нам в достаточном количестве. Ну и пусть! Такие проблемы нам под силу решить, но, к сожалению, остается еще одна. Самая главная!

Время! Как далеко от нас другая галактика или хотя бы другая звездная система? Десятки, сотни световых лет? Печально, но человечеству ужасно недостает долговечности, чтобы считаться подлинной космической расой. Мы, скорее, бабочки – слишком быстрые, слишком мимолетные для неспешного и бесконечного космоса.

Наша Мать надежно приковала нас… кандалами, которые даже не существуют. Однако неблагодарные дети не так просты, они хитрые и изобретательные и легко не сдаются.

Цель нашей экспедиции находится в более чем миллиарде километров от Земли. Титан – самый крупный спутник Сатурна и, возможно, наш второй дом в Солнечной системе. Путь туда займет почти восемь лет, но для нас это время пролетит за какие-то полгода. Почему? Потому что мы обманули собственную природу.

Время – понятие относительное. Мухи воспринимают реальность вдвое быстрее человека, а черепахи – вдвое медленнее. Разница лишь в скорости передачи информации, в импульсах, которые мозг посылает телу.

Задумавшись о более безопасном аналоге криогеники, Международный институт неврологии в Ганновере представил миру свой новый препарат – «Neuraler Faktor», или сокращенно «NF». Эта сыворотка оказывала влияние на скорость работы нейронов, позволяя испытуемому воспринимать реальность в полтора раза медленнее. При длительном использовании состава данный показатель возрастал в алгебраической прогрессии, а после введения антидота реакция возвращалась в норму.

Это открытие произвело настоящий фурор, а полеты к другим звездам наконец-то стали реальностью. Наша экспедиция лишь первый шаг навстречу далекому космосу и давней неблагодарной мечте.

Два…

– Хэнк, ты готов? – спросил у астронавта Рон.

Хэнк молчаливо кивнул.

– Тогда бросай.

Хэнк размахнулся и запустил бейсбольный мяч в полет. Он практически сразу упал на землю, не преодолев и нескольких сантиметров.

Алекс, поправив свои светлые волосы, рассмеялся в голос.

– Хэнк, с такой подачей тебя точно не возьмут в сборную школы.

– Заткнись, Алекс!

– Тихо, тихо, так и должно было случиться, – вступился за товарища Рон. – Это физика. Сила равна массе тела, умноженной на ускорение. Это тебе любой пятиклассник скажет. Из-за влияния сыворотки мы двигаемся медленнее. Даже если разница для нас незаметна, объекты, на которые мы воздействуем, продолжают подчиняться тем же законам, что и раньше. Наш вес остался прежним, но скорость, которую мы можем придать телу, уменьшилась, поэтому мяч и пролетел так ничтожно мало. Так, теперь ты, Алекс. Попробуй подпрыгнуть так высоко, как только можешь.

– Будет сделано!

Молодой астронавт присел на корточки и оттолкнулся, но так и не смог оторваться от пола.

– Вот черт! – удивился он.

– Теперь понял, шутник?! – не удержался от комментария Хэнк.

– А что еще, что еще изменилось? – начал расспрашивать Алекс.

– Для нас больше ничего. Всем членам экспедиции был введен препарат. Если бы сейчас я использовал антидот и вернулся в нормальное состояние, то для меня вы бы двигались словно в замедленной съемке, а я для вас стал бы размытым пятном или же невидимкой.

– Круто! – обрадовался Алекс. – А ты можешь ввести мне антидот? Я бы хотел на это посмотреть.

– Нет, Алекс. Это деликатная процедура. Работа наших нейронов снижается постепенно. Малейшее вмешательство может привести к незапланированным последствиям, так что лучше сразу об этом забудь.

– Понятно. Жалко, – расстроился Алекс, но уже через минуту снова начал улыбаться. – Если с экспериментами покончено, то тогда самое время наведаться в столовую. Вы же помните, какой сегодня день?

Три…

Хэнк сидел во главе стола и терпеливо ждал, пока всё это закончится.

– С днем рождения! – хором закричали люди напротив и громко зааплодировали.

– Спасибо, спасибо, – тихо пробубнил он, – теперь я могу снять этот дурацкий колпак?

– Нет, не порть праздник, Хэнк, – запротестовала Ли – миниатюрная китаянка, которая чересчур быстро говорила.

«Кажется, док упоминал, что это из-за специфики организма, – вспомнил Хэнк. – На нее препарат действовал слабее, чем на остальных. Похоже, ганноверские ученые не учли в своих расчетах болтунов».

– Торт! Торт! Торт! – начал скандировать Алекс, в ответ на что Егор, командир экспедиции, внес в столовую небольшой шоколадный рулет с электрической свечкой в самом центре.

– Поздравляем, Хэнк! – произнес Егор. – Наслаждайся этим моментом. Уже меньше чем через месяц тебе исполнится тридцать три.

– Не исполнится, – вступил в разговор Рон. – Всё дело в восприятии…

– Не начинай, Рон. Пожалуйста, – взмолилась Ли. – Мы же все договорились, что отпразднуем хотя бы по одному дню рождения. И лучше тебе не умничать, когда будем отмечать мой!

– Тихо, народ, – повысил голос командир. – Наш именинник еще не задул свечу.

– И правда, – экипаж снова уставился на Хэнка.

– Какое желание загадаешь? – поинтересовался Алекс.

– Не мешай! – перебила его Ли. – Пусть думает сколько потребуется.

Хэнк закрыл глаза, собирая в кулак остатки терпения, и дунул на электрическую свечу. Не теряя ни секунды, Ли убрала ее с торта и выключила, после чего вернула обратно на место.

Команда зааплодировала.

– Еще раз поздравляем! – громко возвестил Егор. – А теперь быстро доедайте и по каютам. Все кроме тебя, Алекс. У тебя сегодня дежурство.

– Да, помню, я помню, – не растеряв энтузиазма, ответил астронавт.

Закончив с ужином, экипаж разошелся по своим комнатам.

Хэнк включил подсветку, подошел к раковине и умыл лицо. Благодаря искусственной гравитации корабля ему не пришлось ловить капли в воздухе и уже через несколько минут он оказался в постели.

«Только никаких глупых мыслей, хорошо? – обратился он к себе. – Просто сон, и пусть быстрее наступит утро».

Желание, к сожалению, не сбылось, как, наверное, не суждено было сбыться и тому – первому, которое он загадал, задув свечу.

«Хоть бы мой сын меня не возненавидел».

Сколько исполнится Лукасу, когда он вернется? Двадцать четыре? Двадцать пять? Они будут практически одного возраста. Что он ему скажет? Встретятся ли они вообще? Зачем ему нужен человек, который отсутствовал половину его жизни?

Хэнк бы не согласился на эту экспедицию, если бы они с матерью Лукаса не развелись. По крайней мере, ему хотелось так думать.

Он старался быть хорошим отцом. Настолько, насколько это возможно, встречаясь с сыном исключительно по выходным. Они делились друг с другом последними событиями, маленькими историями, где один из них всегда был лишь слушателем, а не участником.

Как долго бы это продолжалось? Пока их жизни не стали абсолютно параллельными, и единственное, что их объединяло, – это общий день рождения.

«Сегодня моему сыну исполнилось десять лет».

Эта была последняя мысль перед тем, как он погрузился в сон. На следующий день он так и не проснулся.

Четыре, пять…

Алекс чувствовал себя плохо. Голова была тяжелой, и его клонило в сон, поэтому он незамедлительно отправился к Рону.

Доктор выглядел еще более уставшим, чем обычно. Он не отрывал глаз от монитора, на котором отражались жизненные показатели трех членов экипажа, лежащих в этой же комнате на кушетках.

– Рон, не сиди так близко к экрану – глаза испортишь, – постарался пошутить астронавт.

Врач оторвался от компьютера и повернулся к нему. Лишь на мгновение Алекс увидел что-то странное в его взгляде, будто он смотрел сквозь него, но это наваждение быстро прошло.

– Да, Алекс. Что такое?

– Ты велел сразу прийти, если буду чувствовать себя неважно.

Рон резко вскочил и указал Алексу на стул. Проведя первичный осмотр, он отстранился и сделал какие-то пометки в блокноте.

– Пока выглядит как обычное переутомление, – констатировал Рон. – Постарайся поспать пару часов, и всё должно пройти.

Алекс нервно хохотнул.

– А какие гарантии, что я проснусь?

Рону не понравилась эта шутка, и он снова вернулся к компьютеру.

– Есть какие-то изменения? – скованно поинтересовался Алекс.

– Никаких. Я еще улавливаю активность их мозга, но с каждым часом она меркнет. Сыворотка мутировала, они больше не реагируют на антидот. Мы, кстати, тоже.

– И что… Когда мы?

– Не знаю… Честно, не знаю.

Пару секунд они просидели в тишине.

– Хорошо! Всё будет хорошо! – неожиданно даже для самого себя начал Алекс. – Корабль уже разворачивается. На Земле точно выяснят, как это остановить. Всё будет хорошо!

Сколько раз он повторял эту фразу? Часто? Больше чем часто? У школьного друга умер родственник, кого-то уволили с работы или нашли серьезное заболевание. Всегда был один и тот же ответ: «Всё будет хорошо».

А что еще он мог сказать? Человек со стороны… Не знающий, не понимающий. Он думал, что так оказывает поддержку, но, услышав сейчас эту фразу из собственных уст, понял, что лучше бы просто молчал.

– Как думаешь, это наказание?

Рон оторвался от экрана и удивленно посмотрел на Алекса.

– Почему ты так решил?

– Мы поступили плохо. Пошли против природы, – тихо ответил астронавт. – У этого должны быть последствия.

– Не надо хоронить их, Алекс, – резко сказал Рон. – Они живы, просто теперь на совсем другом уровне бытия. Годы пролетят для них за мгновения. Кто знает, что откроется их взору? Каким будет этот безумно спешащий мир. – После этого доктор замолчал, тщательно обдумывая следующую фразу. – Разве тебе не интересно взглянуть на него своими собственными глазами?

Рон повернул голову на Алекса. Молодой астронавт застыл и, кажется, даже не дышал. Он уставился в одну точку и больше не двигался.

Врач быстро приблизился к парню, замерил пульс, проверил реакцию зрачков.

«Понятно, – подумал он и отстранился, – ты уже на него смотришь… На этот мир».

Рон опустился в кресло, открыл ящик стола и достал оттуда нетронутую бутылку виски. Наполнив стакан, он выпил его залпом, после чего включил веб-камеру.

– Доктор Рональд Лог. Запись номер сто семьдесят девять. Если вы смотрите это, значит, нас нашли, значит, корабль все-таки вернулся на Землю. Сыворотка «NF» мутировала. В данный момент работа наших нейронов продолжает снижаться быстрее, чем планировалось. Но мы живы! Мы еще живы! Найдите способ это исправить. Мы будем ждать… Столько, сколько потребуется.

Рон хотел завершить запись, но в последний момент добавил:

– Ваш видео-дневник – полное дерьмо! – произнес он, после чего сразу почувствовал стыд за использование плохого слова.

Кто не спрятался…

Это было наваждение или остатки уже забытого сна? Высокая фигура, худая, черная, с ужасно длинными руками внимательно разглядывала её, а потом растворилась в воздухе.

Последнее, что Ли помнила, это как она рассматривала себя в зеркале. Не пристально, подсознательно игнорируя те места, которые не хотела замечать. Теперь же она глядела в потолок и гадала, как здесь оказалась.

Девушка приподнялась на локтях. В комнате горело только аварийное освещение, из-за чего она не сразу узнала очертания их корабельного лазарета.

Тайконавт осмотрелась. На соседних кушетках лежали Хэнк и Егор. Они были первыми, кто «застыл», а потом начался весь этот кошмар.

Соглашаясь на участие в экспедиции, Ли желала совсем другого. Пятый ребенок в обычной рабочей семье. Всё, что бы она ни делала в детстве, не имело значения. Первые шаги, слова, школьные достижения – они превратились в обыденность для ее родителей. Братья и сестры уже успели опередить ее по каждому из пунктов.

Хоть раз в жизни девушке хотелось оказаться первой, и вот она стала первой, кто пришел в себя.

Ли поднялась и подошла к Егору. Он по-прежнему не реагировал. За столом она увидела сидящих Алекса и Рона. Они тоже не отвечали.

«Что произошло? Что случилось? Рон нашел лекарство? Тогда почему никто больше не очнулся?»

Она уже заметила следы множества инъекций на своей руке. Некоторые из них казались совсем свежими. Из них еще сочилась кровь.

Ли постаралась собрать всё свое самообладание.

«На меня сыворотка действовала слабее, поэтому я первая! Скоро и все остальные очнутся, а пока мне надо узнать текущее положение дел».

Она вышла из лазарета и направилась в центр управления.

При отключении основных систем должна была пропасть и искусственная гравитация, но этого не случилось. Она уверенно ступала по полу, а не парила над ним.

«Возможно, нас уже обнаружили? Может, мы на Земле? Но тогда почему нас оставили на корабле? И где весь исследовательский персонал?»

На протяжении всего ее пути Ли казалось, что кто-то за ней наблюдает. Она снова вспомнила ту жуткую черную фигуру, но быстро прогнала эти мысли.

«Сейчас не время! Не отвлекайся от задачи!»

В центре управления тоже не было энергии. Все экраны погасли, и, как она ни старалась, ей не удалось их оживить.

Вдруг Ли что-то почувствовала. Адреналин разошелся по венам. Она резко развернулась и чуть не закричала от страха.

Черные тени начали проникать в комнату. Они кружили вокруг нее, словно призраки, держались на расстоянии и не давали ей себя рассмотреть.

В этот момент всё стало ясно.

«На корабле кто-то есть! Кто-то чужой!»

Ли потянулась к стулу, хотела взять его в руки, запустить в кружащих вокруг монстров, но, как только она это сделала, кресло пропало из ее рук.

«Проклятье, – подумала Ли. – Для них я двигаюсь слишком медленно. Любое мое действие они смогут остановить еще в зародыше, но почему тогда они не приближаются? Что они задумали?»

Ли не знала ответа на этот вопрос. Сейчас тайконавт действовала инстинктивно. Разум пока не мог осознать происходящее. В глубине души она надеялась, что всё это сон… Кошмар, но, пока он не закончится, девушка не позволит страху собой овладеть.

Со временем черные тени стали более отчетливыми, обретали форму. Ли уже могла разглядеть их худощавые фигуры и длинные руки. Их было трое, нет, четверо. Они то заходили, то выходили из комнаты, продолжая наблюдать со стороны.

Ли застыла. Что бы ни происходило до этого, сейчас работа ее нейронов начала возвращаться в норму. Необходимо дождаться нужного момента, разыграть карты правильно! Тем более остальной экипаж мог скоро очнуться. Вместе они обязательно что-то придумают, справятся с монстрами. Должны справиться! Главное – не спешить.

Тени замедлялись. Теперь Ли могла слышать их переговоры. Сначала речь монстров походила на писк, словно кассету поставили на быструю перемотку, но с каждым мгновением фразы становились отчетливее. Язык оказался на удивление знакомым, по крайней мере его отдельные части.

«Еще чуть-чуть! Потерпи еще немного! Не дыши, не моргай! Жди своей возможности!»

Но тени не дали ей этого шанса.

Темные руки обхватили девушку за запястья. Ли больше не сдерживалась, начала вырываться и кричать, отбиваться всем, чем только может, пока не почувствовала укол. Ее тело обмякло. Она вновь погрузилась в сон.

Я не виноват.

«Ну что за наказание, а не ребенок!»

Стыд и обида. Детские слезы и разочарованный взгляд. Он помнил всё! Особенно гнев –праведный… И приятный.

Егора куда-то везли. Он видел черные руки, тянувшиеся к его шее. Ощущал исходившую от них угрозу.

Удар! Во сне он был такой слабый, но боль… Боль он почувствовал. Ее колючее послевкусие, а значит, никакой это не сон! Космонавт побежал. Коридор корабля, темный и мрачный, растянулся перед ним.

«Как я здесь оказался?»

Егор не знал. Он заперся в своей комнате и смотрел на содранную кожу на костяшках правой руки.

Страх, доводящий до рвоты. Его он тоже помнил.

«Отец снова расстроен!»

Командир отбросил эти мысли, стараясь собрать воедино разбитые воспоминания.

Вот он разговаривает с Роном. Доктор пытается объяснить ему, что произошло с Хэнком. Потом лазарет. Вокруг черные фигуры, искривленные, уродливые лица. Они пытались удержать его. Убить! Но он не позволил.

Егор толкал, бил, кричал, пока не освободился, пока не убежал. Но они были рядом, они преследовали его, хотели завершить начатое.

«Пришельцы! Чужие! Они всех забрали. И ты это позволил. Трус! Слабак! Ничтожество!»

– Заткнись! Замолчи, отец! Оставь меня в покое!

Но голос в голове не умолкал.

Он схватил книгу («Пятнадцатилетний капитан» Жюля Верна – его любимая) и бросил ее со всей силы. Она пролетела через каюту и ударилась о стену.

Случившееся заставило его опомниться.

«Сыворотка больше не действовала. Я вернулся в нормальное состояние, – подумал командир. – Хорошая новость, если бы не одно но – корабль кто-то захватил!»

Как долго они блуждали по космосу и в какие уголки Вселенной их занесло?

Егор не знал ответа, но это и не требовалось. Сейчас самое главное было выяснить, что случилось с командой.

Космонавт пересек каюту и склонился над сейфом, стоящим под столом. Он ввел комбинацию и достал пистолет, после чего направился к выходу.

В коридоре было пусто. Держа оружие перед собой, он начал продвигаться дальше.

Минуты, часы или целая вечность. Егор не знал, сколько прошло времени, пока он двигался обратно к лазарету. Он видел угрозу в каждой тени, на каждом повороте и, когда, наконец, достиг цели, обнаружил лишь пустую комнату.

«Это правда! Их забрали! Всех до единого!»

Егора охватила ярость.

– Тебе конец! Я убью тебя!

Космонавт побежал. Всё дальше и дальше, пока не достиг шлюза.

К кораблю кто-то пристыковался. Егор больше не думал, открыл дверь и ступил на вражескую территорию.

Противник что-то кричал. Егор не понимал слов и стрелял, пока патроны в магазине не закончились, а безжизненное тело не упало на землю.

«Гнев сильнее страха. Он всегда сильнее!»

Егор обнаружил экипаж в одной из комнат вражеского корабля. Все они были без сознания, но их жизни ничего не угрожало. Осознав это, командир рухнул на пол. Сил больше не осталось, и он провалился в сон.

Образы начали появляться один за другим: множество квартир в разных уголках страны, его отец в наглаженном кителе, немногочисленные друзья, которые оставались позади из-за постоянных переездов.

«Почему кому-то любовь достается так просто? Почему одни купаются в ней с самого рождения, а другие зарабатывают ее кровью и слезами?»

Это были мысли ребенка – глупого и одинокого. Любовь он так и не обрел, хотя очень и очень старался.

Егор очнулся. Мир дрожал, но каким-то образом он смог подняться на ноги. Космонавт догадывался, что ему предстоит сейчас увидеть. Ведь это случалось еще не раз. Он вернулся к застреленному пришельцу, который на самом деле им не являлся. Это был отец Егора, угрюмый и жестокий человек, который любил приложиться к бутылке.

Егор вновь смотрел в эти мертвые, удивленные глаза и не мог сдержать слез.

– Я монстр! Я такой же, как и он!

***

Магнус Браун, репортер немецкого издания «Psychologische Forschung», рассматривал личные дела пациентов, которые местный персонал любезно ему предоставил.

Всего участников программы было пятеро: Рональд Лог – двенадцатилетний юноша, выходец из семьи врачей и страдающий аутогонистофобией – боязнью съемки на камеру, десятилетний Хэнк – замкнутый и раздражительный парень, отказывающийся праздновать день рождения из-за проблем с отцом. Еще были Алекс со страхом смерти и Ли с комплексом неполноценности, но больше всех Магнуса заинтересовал Егор – пятнадцатилетка, застреливший собственного отца.

– Один из них убийца, – обратился к собеседнику Браун. – И вы рискнули соединить его сознание с остальными? Разве это не опасно?

– Нисколько. И никакой Егор не убийца. Он защищался, и суд это доказал, – произнес Август Вагнер – пожилой доктор, сидящий напротив репортера.

– Не знаю, профессор, не знаю. Зависит от точки восприятия, – съязвил Магнус и криво улыбнулся. Август же не удостоил его даже ухмылкой и поспешил продолжить рассказ.

– И мы не объединяем тут сознания, мистер Браун. «NF» – лишь компьютерная симуляция. Она создает виртуальную реальность, площадку, если угодно, которую наши пациенты наполняют содержимым. Всё, что мы можем, это слегка контролировать эту проекцию, направлять их путем предварительной беседы и стимулировать определенные участки мозга. Дети же воспринимают это больше как сон, игру воображения.

– Это я уже понял, – прервал его репортер. – Вот только для чего? Как ваша программа сможет помочь этим детям?

– Мистер Браун, – произнес Август, сделав глубокий вдох. – Вы знаете, чем страх отличается от фобии?

– Нет, но такое чувство, что сейчас узнаю.

– Страх – это эмоция, которую вы можете контролировать. Фобия же контролирует вас. Эти дети страдали. Сильные психологические травмы мешали им нормально функционировать в обществе. В какой-то момент они начали создавать собственные выдуманные реальности, а мы лишь соединили их в одну и использовали для лечения. Ведь с проблемой легче справляться вместе, не правда ли? Тем более создание виртуального мира – это серьезная нагрузка для мозга, вот мы ее и поделили.

– А после заперли детей в их кошмарах? – поинтересовался Магнус.

– Вам обязательно делать из меня какого-то монстра? – не выдержал Вагнер.

– Прошу прошения, – совсем не раскаявшись, буркнул репортер. – С детства не люблю психиатров. Наверное, у меня тоже фобия, но все-таки не могли бы вы ответить на вопрос?

Август некоторое время молчал, не зная, как реагировать на хамство молодого журналиста, но в итоге решил его просто проигнорировать.

– Никто никого не запирал, но мы действительно начали сталкивать их со своими страхами, снова и снова, до тех пор, пока бы они не научились с ними справляться. И они это сделали! Знаете как? Они выросли! Представили себя большими покорителями космоса! Ведь такие люди ничего не боятся.

Магнус энтузиазм доктора не поддержал, но старательно записывал каждое слово.

– Наивная детская гениальность и их удивительная способность учиться, анализировать и даже копировать никогда не перестанут меня удивлять. Они превзошли все наши ожидания, особенно Хэнк, который умудрился примерить роль своего отца, посмотреть на ситуацию с другой стороны.

– А что Егор? – поинтересовался репортер.

– С ним всё сложнее. Надеюсь, однажды он поймет, что сам не монстр, а, напротив, сразил монстра и всех защитил. А ребята, уверен, ему в этом помогут. Ведь мы собрали их вместе не просто так. Была причина.

– И какая же?

– Все они когда-нибудь надеялись отправиться в космос.

Content

Сандро Мамагулашвили
Кем ты хочешь стать, когда вырастешь?