Белым по черному

Жанна Даниленко

Глава 1

Руки — мерзкие, липкие, грязные. Запах немытого мужского тела. Губы, пытающиеся её целовать, зубы, кусающие мочку уха… Оля вспоминала всё это, прокручивала в памяти снова и снова. Её вырвало. Но облегчения не наступило. Холодно-то как! Мороз давно пролез под шарф и коротенькую куртку, под свитер. Собственные пальцы не слушались. А перед глазами снова и снова вставали эти мерзкие мужские руки с чёрными каёмками ногтей…

Она отмахивалась от них, от него, а он лез к ней, пытался расстегнуть замок на джинсах. Страх липким потом распространялся по коже, и от этого становилось ещё холодней.

И вдруг всё исчезло, кругом темнота — сплошная, вязкая, засасывающая. Только веки тяжёлые.

Девушка попробовала открыть глаза — нет, рядом с ней тех, от кого она бежала, не было. Лишь люди, идущие мимо, много людей…

Она старалась смотреть на них, ждала помощи, но они как-будто не видели её. Голова шла кругом, а перед лицом снова возникал образ того мерзкого вонючего парня.

— Помогите… — шептали её губы, хотя мысленно она кричала. А холод безжалостно сковывал тело, лишал последних сил, вгоняя в сон.

— Девочка! Девушка! Ну-ка, просыпайся! Нашла, где спать. Так, вставай и пошли, быстро.

Ее подхватили чьи-то руки, но подняться не было сил, ноги просто подгибались, тошнота подкатывала, и ее снова вырвало. Чужой, незнакомый мужчина взвалил её на плечо и понес, затем уложил на заднее сиденье машины.

«Меня похитили, — пронеслось в голове у Оли, — пытать будут!» Тут она совсем отключилась.

* * *

Оля открыла глаза. Обстановка была совершенно незнакома. В этой комнате раньше она никогда не была. Как она тут оказалась? Зачем? Накрыло странное ощущение нереальности.

На потолке зеркало отражало и её, и кровать, на которой она лежала, огромную, двуспальную, с белыми простынями. Просыпаться не хотелось, и она снова закрыла глаза. Только покоя в душе не было: это чужой дом, и что ей грозит тут — она не знала. Сколько времени она здесь провела?

Выяснить, где она теперь, просто необходимо, а потом определиться, что делать дальше. В конце концов, её ждут родители. Вчерашний день был глуп от начала и до конца. Нет, конца дня она не помнит. И как оказалась в этой спальне — тоже не помнит.

Оля поймала себя на мысли, что время и пространство потеряли конкретику, а события утратили логику. Из той квартиры, с противными грязными парнями, она выскочила, когда уже темнело. Да и пошли они с Людкой туда после занятий. Где же теперь Людка, что с ней сталось? Смогла ли подруга сбежать, или… О том, что могло произойти, подумать просто страшно.

Оля вытащила руки из-под одеяла и сжала виски. Мозги всё ещё не соображали, мысли вязли, но жутко хотелось в туалет.

Она откинула одеяло и босыми ногами коснулась холодного мраморного пола. Огляделась. Спальня показалась ей очень красивой, как во дворце прямо. Девушка решила, что если её никто не тронет, она рассмотрит всё позже, как только найдёт заветную комнату с унитазом. Но дверей было целых три. Абсолютно одинаковые три белые двери. Первая же дверь, которую она открыла, вела в гардеробную. Она туда и входить не стала, сразу открыв следующую дверь. Вот там оказалось именно то, что нужно.

Ванная комната практически была такой же огромной, как и спальня. Оля решила, что примет столь необходимый ей сейчас душ. Она встала под прохладные струи. Так было легче, голова постепенно начинала соображать. На руке, на локтевом сгибе, отчётливо виднелся след от укола. Значит, ей ставили капельницу. Лечить её пытались или?.. Нет, всё же лечить, потому что чувствует она себя очень не плохо, по сравнению с тем, как могло бы быть. Да, так влипнуть в неприятности, даже с её способностями — чересчур.

Единственный шампунь, как и гель для душа на полке оказались мужскими, но с таким приятным запахом, что Оля не удержалась и вымыла голову, потом высушила волосы феном. Надевать на себя мужскую футболку, в которой она спала, не хотелось. И она попросту завернулась в банное полотенце.

В комнате её ждал хозяин апартаментов. Оля даже вскрикнула от неожиданности.

— Я стучал, честное слово, — произнёс он, и Оля замерла от звука его голоса. И почему-то расслабилась, страх отпустил.

— В душе я была, простите меня за всё, я совершенно не помню, как здесь оказалась. Это ваш дом?

— Мой. Я привёз вас вчера, ничего не придумал лучше, побоялся, что если в больнице определят наркотики… Оля, я вам вызвал своего врача, он никому ничего не скажет, к тому же скоро приедет ваш отец. Сейчас я вам принесу вещи и бельё, ваши были сильно испачканы, я отдал в стирку. В университете тоже никто ничего не узнает. Если вам нужна справка на сегодня — мы всё устроим.

— Кто вы?

— Меня зовут Михаил. Сейчас вернусь.

Он вышел из комнаты, а Оля плюхнулась на кровать и схватилась за голову. Вот только этого ей не хватало. И так с отцом был скандал на прошлой неделе, потому что он почувствовал от неё запах табака. А теперь наркотики! Но она никогда ничего такого не употребляла, ну курнула один раз анашу, так её почти два часа выворачивало. Нет, это не её, она бы добровольно ни за что не согласилась ни на какую дурь. А если не добровольно? Мысли унеслись к подруге Людке. Она же оставалась в той квартире с той самой компанией. Интересно, как там она? Хоть бы жива была.

Пока думала о своём, Михаил вернулся в комнату и положил на кровать пакет.

— Тут бельё, колготки тёплые и кофта. Мама купила на свой вкус.

— Ваша мама мне купила бельё? — Оля готова была провалиться сквозь землю. Она схватилась за пылающие от стыда щёки, а Михаил, глядя на неё, расхохотался.

— Без белья лучше? Одевайтесь, и я вас жду внизу. Пока приедет Сергей Владимирович, пройдёт немало времени. Ему далеко и долго ехать.

Никогда в жизни она себя не чувствовала более неуютно, не в своей тарелке, что ли. Но вещи, принесённые Михаилом, пришлось надеть, и они оказались впору, подобраны со вкусом, что приятно удивило. И вообще, она Михаила совсем не боялась…

Коридор и сама лестница тоже были белыми. Такой спокойный белый цвет и мраморного пола, и перил, и ступенек, и стен, и лепки под потолком. Подумала, что сама бы никогда не додумалась до такого решения стиля интерьера, но красиво так, воздушно.

На первом этаже она попала в огромный холл, справа от лестницы осталась кухня-студия с обеденной зоной, а слева — гостиная в молочно-белых тонах и камин.

— Проходи к камину, в кресло садись, чай пить будем, да расскажешь хоть, что с тобой вчера произошло, — позвал Олю Михаил.

— Знаете, так хочется сказать, что я не виновата, что просто так получилось, но это будет неправдой. Мужчина улыбнулся.

— Чай с лимоном или с молоком?

— Нет, спасибо, просто чай. Я, наверно, умерла бы там на лавочке, если бы не вы. Спасибо, что не прошли мимо. Даже не представляю, как вы меня заметили, остановились, не побрезговали. Можно спросить?

— Да, конечно.

— Как вы узнали телефон моего отца?

— Из вашего смартфона. Всё просто.

— Но там стоял пароль.

Михаил расхохотался.

— Оленька, перед вами один из самых именитых хакеров.

Она глянула на него растеряно, исподлобья.

— Вы этим на жизнь зарабатываете?

— Да, однозначно. Пару банков ограбил, дом построил. Вам нравится?

— Дом? Очень. И цветовое решение оригинальное. А насчёт банков вы не пошутили?

— Нет. Но мы говорим не обо мне, а о вас. Что привело вас вчера на бульвар?

— Вы не расскажите моему отцу?

— Обещаю не рассказывать.

Она поставила чашку на журнальный столик.

— У меня есть подруга — Людка. Она хорошая, весёлая, но безбашенная порой. Мы вечно из-за неё в какие-то истории попадаем. Ну, я-то тоже не подарок, мне иногда кажется, что родители жалеют, что меня родили. Жили бы себе спокойно с двумя старшими, а я пороховая бочка в доме. Ну, так вот. Людка позавчера встретила парня, погуляли они, в клубешник завалились, там потусили, и пригласил он её на хату, желательно с подругой. А она ко мне — пойдём да пойдём. Я не хотела и учить надо. Я вообще мужиков ненавижу. Ну, кроме папы и братьев.

— Негативный опыт?

— Ага, была любовь первая. Больше и не хочется.

— Сочувствую. Так что на хате?

— Уговорила меня подруга, я решила: пару часов пооттягиваюсь и учить домой отправлюсь. Есть я там не стала, мне компания не понравилась. Грязные они все, картошку одной вилкой все по очереди прямо из сковородки доставали, а музыка прикольная была, и колу пили, даже не алкоголь. А потом всё поплыло перед глазами и этот, с белой чёлкой, ко мне полез… Сбежала я. Вот теперь за Людку переживаю.

— Повезло тебе, что сбежала, — многозначительно сказал он.

— Повезло, что вас встретила, а то так бы и замёрзла там. Подмешали они что-то в колу. Так что я теперь ваша должница. Деньги от папы вы в благодарность, наверно, не возьмёте, раз банки грабите, а отплатить вам добром хочется.

— Сколько же в тебе всякого понамешано, а, Ольга Сергеевна? Вон собаки залаяли, видимо, Сергей Владимирович приехал. — С этими словами Михаил встал с кресла и пошёл встречать Олиного отца, а сама девушка не могла сдержать улыбки. Этот странный, очень миловидный и совсем не старый хакер назвал её на «ты».

Глава 2

В машину Оля села на переднее сиденье. Она ждала выволочки. Там, в доме Михаила, отец был невероятно любезен, теперь же поглядывал на дочь искоса.

А Оля раз за разом прокручивала в голове их предстоящий разговор: она в который раз будет говорить, что не хотела, оно само так получилось, а он рассмеётся и не поверит. И прощения придётся просить у родителей, и обещать, что такого больше не повторится. Только родители всё равно не поверят. Она как будто специально влипает в неприятности, так о каком прощении может идти речь, в который раз? Сейчас отец просто разложит ее жизнь по полочкам, показывая Олину никчёмность. Вытащит весь органокомплекс, профессионально вскроет и объяснит, насколько все сгнило.

Мерзко.

Наверное, отец считает её недостойной дочерью и позором семьи. Конечно, куда ей, грешной, до старших братьев! Лучше бы сдохла на этой лавочке вчера, тогда бы они пожалели! Оля представила, как все члены семьи плакали бы на её похоронах, как отец сказал бы, что зря её ругал и воспитывал. Как все они бились бы в истерике и жалели, что с ними больше нет любимой Оленьки, говорили, как им её не хватает. Хотелось, чтобы именно жалели! Нет, не любит она этого слова. Мечтает, чтобы не жалели, а любили. Искренне любили, а главное — прощали за все. Ну, пусть не прощали, а хотя бы пытались понять мотивы её поступков и осознали, что она не виновата.

Вот и вчера она ведь просто пыталась помочь подруге. А её обвинят… Боже милостивый, если бы ты только знал, в чём её обвинят. Вот как им всем доказать, что не наркоманка она и принимать дурь не собирается? Ну как?! Факт-то никто не отменит. И Людка — сволочь — подставила так подставила. И там, с парнями этими, и с родителями. Если бы Михаил не проходил мимо…

А чего это он там вообще делал? Да остановился почему? Хотя, может, хобби у него такое — тащить в дом бродячих кошек и начинающих наркоманок? А что, вполне возможно, сразу видно, что не из бедных: один дом чего стоит, и гараж на несколько машин, и вообще… У богатых свои причуды. Не, ну, может, как хакеру и криминальному авторитету, ему положено деньгами сорить, жить там на широкую ногу, но подбирать всяких да на белые простыни укладывать даже для таких перебор… Хотя почему она решила, что он криминальный авторитет, сама не поняла.

Оля открыла сумочку и нащупала его визитку. Да, Михаил дал ей карточку: броскую, золотого цвета, где чёрными теснёнными буквами было написано «Михаил Александрович Фадеев» и телефон с адресом офиса.

Оля знала, что не воспользуется ею, хоть Миша и просил звонить, если что, ну так, на всякий случай. Мало ли откуда её в следующий раз спасать придётся. Можно позвонить, и всё, и она снова окажется в белой спальне.

Хорошо, если бы и он её любил…

А что, её нормальный криминальный авторитет полюбить не может?

Чем она не вышла, что её облапать только один наркоман и пытался, да ещё тот прыщавый старшеклассник в школе, и не по любви же, а, как оказалось, на спор. Господи, противно-то как!

Тогда в школе её один Бог и уберёг. А теперь тоже уберёг, только Миша.

Оля чувствовала, как слёзы подступают к глазам. Как жалость к себе просто зашкаливает, а ещё обида, что Миша даже не поинтересовался, можно ли ей позвонить, а она… Как же плачевно, что всё так.

Девушка смахнула всё же пролившиеся слезинки и только тут заметила, что отец остановил машину на обочине дороги и внимательно смотрит на неё.

— Оля, ну ты что! Девочка моя, мы чуть с ума не сошли. Можешь ничего не говорить, мы с матерью всё знаем. Что ты плачешь-то?

Она отстегнула ремень безопасности и залезла отцу на руки.

— Папа, ну почему я такая несчастливая?

— Чем же ты несчастливая, глупышка? У тебя есть мы, а всё остальное впереди. Встретишь ещё своего принца. Дай Бог, чтоб он не принцем оказался, а нормальным мужиком, с головой и с руками, но главное — с головой.

— А что с Людкой-то будет?

— Садись на своё место и пристёгивайся. Дома нас ждут новости.

* * *

— Мишенька, твоя наркоманка уехала?

Пожилая женщина вошла в гостиную с чашкой чая и тарелочкой с бутербродами. Села в кресло у камина и протянула всё принесённое сыну. Он лишь ухмыльнулся, но тост с колбасой взял.

— Почему наркоманка? Хорошая девочка из приличной семьи — всё, как ты любишь, мама.

— Если учесть состояние, в котором ты притащил её в дом, то о хорошей девочке говорить не приходится. Ты позавтракай как положено. Питаешься чёрт знает как, потом жалуешься на желудок.

— Я ем, видишь? Никакая она не наркоманка, а оступиться может каждый, верней, ошибиться. И я в том числе. Ты не помнишь, как тебя в ФСБ таскали, когда я их базу взломал лет в тринадцать?

— Просто ты у меня гений, а она — горе для родителей. Мишенька, приди, пожалуйста, сегодня пораньше домой. К семи подойдёт моя подруга…

Он её перебил:

— У подруги дочь в девках засиделась? Мама, откуда у тебя вдруг взялось такое количество подруг с незамужними дочерями? И пожалуйста, не тяни их в дом. Я не люблю посторонних, я не хочу, чтобы кто-то где-то обсуждал, как я живу.

— Давай встретимся с ними в кафе или в ресторане. Миша, девушке тридцать лет, она медсестра, самая хорошая профессия для жены. Будет отличной матерью, и уколы мне поставить может, и давление измерить. Миша, тебе тридцать шесть, пора о семье подумать, нормальной семье. Это ты невесть кого на улице подбираешь и в дом приносишь. Всю ночь с ней провозились. Вот горе-то для родителей. Как её мать в трубку плакала!

— Её зовут Оля. Оля Громова. Студентка первого курса медицинского университета. Мама, она не наркоманка. Её подруга пригласила в компанию. Ей подмешали рогипнол в колу. Хорошо, что не изнасиловали, а ведь пытались. Ты в чём меня обвиняешь? Что я спас девочку от верной гибели? Может, она вырастет и хорошим врачом станет.

Мать, качая головой, смотрела на сына.

— Ты её крашенные волосы видел? Эти сиреневые пряди? А бельё! Трусы, которые стринги называются? Разве приличная девушка такое наденет? Конечно, такую и изнасиловать не грех, сколько у неё мужиков было? И случайность ли то, что произошло? Тьфу, какая девочка. И её ты не побоялся в дом. Что она про тебя рассказывать будет — тебе не важно!

Михаил уже просто смеялся над тем, как распалялась его мать. Но решил подлить масла в огонь.

— Мама, ты у дочери своей подруги трусы-то видела? Или все связи её знаешь — когда, где и с кем? Что ты меня пристроить так мечтаешь, я тебе надоел?

— Сынок, я внуков хочу. Я бы им сказки читала. А Мариночка — медсестра, медицинский работник. Ну чем не жена…

Михаил унёс чашку с пустой тарелкой в кухню, поднялся к себе и смотрел на постель, в которой ещё пару часов назад находилась Оля.

Нет, он сам себя не понимал, но воспоминания о ней вызывали улыбку. Жаль, что всё вот так закончилось. Он бы хотел увидеться с ней ещё и, может быть, не один раз. Но навязываться этой девчушке, конечно, не станет. Она в дочери ему годится — всего-то восемнадцать лет. Вот если бы она сама ему позвонила…

Он отмахнулся от своих мыслей. Не стоит думать о том, чего не может быть в принципе.

Последний раз глянул в зеркало и, не найдя изъянов в своём облике, спустился вниз.

— Мама, встречу с подругой перенеси в кафе, не забудь сообщить место и время. Я буду, но только ради тебя. И ничего не обещаю.

— Спасибо, сын.

Она проводила его до крыльца и долго смотрела вслед отъезжающей машине.

* * *

Войдя в собственную приёмную, Михаил остановился около стола секретарши.

— Добрый день, Анжела.

— Добрый день, Михаил Александрович. Бумаги на подпись я приготовила и счета тоже. — Молодая женщина достала из ящика две папки. — Звонили из химического концерна BASF, у них возникли вопросы по программному обеспечению филиалов.

— Я им перезвоню. Анжела, у меня к вам личная просьба, если вдруг позвонит Оля Громова, соедините меня с ней сразу, как бы я ни был занят. Хорошо? Запомните — Ольга Громова.

— Да, конечно. А она из какой компании?

Михаил просто рассмеялся.

— Я же сказал, это моя личная просьба. Скорее всего, она не позвонит, но вдруг…

Он вошёл в свой кабинет, прихватив папки с бумагами, и занялся текущими делами, а Анжела думала. За те пять лет, что она проработала личным секретарём генерального директора, личных просьб не было. Ну, разве мама его приходила. А так… Интересно, кто такая эта Оля Громова? А из какой она компании — ещё более интересно.

Глава 3

Людкина мама устроила Оле самый настоящий скандал, обвинив её во всех смертных грехах. По её словам выходило, что это Оля притащила подругу в ту компанию и что это из-за неё та попала в больницу с отравлением. Девушка просто выслушала все обвинения и смолчала. Если Людкиной матери от этого легче, то пусть так и думает. А что она может? Доказывать свою невиновность? Валить всё на подругу? Зачем? Всё равно ей никто не поверит. Ну, разве что её родители, так они уже простили, отец-то точно простил, поверив словам Михаила. А он утверждал, что Оля ни в чём не виновата и является в данном случае жертвой.

Он сказал, что его служба безопасности провела расследование. Правда, Оля не представляла, как им это всё удалось. В результате квартира, в которую они с Людкой припёрлись, обнаружена, парни те арестованы, а Людку увезли в больницу.

А ещё сказал, что Оля удивительная молодец и даже под действием наркотиков не дала над собой надругаться. В его голосе сквозило уважение и смотрел он на неё с нежностью. А может, нежность она придумала, просто так хотелось, чтобы Михаил в ней увидел что-то особенное.

Вот что этот криминальный тип забыл в её душе? Зачем он там поселился и обживаться начал?

Оля пыталась убедить себя, что нет в его внешности ничего особо привлекательного, обыкновенный мужчина, явно за тридцать. Властный, умный, хакеры глупыми не бывают. Не очень высокий, с не суператлетической фигурой, да и вообще не герой женского романа. Хотя наговаривает она на него. Интересный он внешне. Он ей нравился, и не просто нравился, она мечтала об общении с ним. Вот это мужчина так мужчина. Жалко, что она его больше никогда не увидит…

Может, пойти на бульвар и на лавочке той посидеть, а потом его случайно встретить и в обморок упасть? Или он там не каждый день прогуливается?

После занятий в универе ни в библиотеку, ни в анатомку заниматься не пошла, сразу отправилась к Людке в больницу, но встретиться с подругой ей не удалось, и она поехала на тот самый бульвар, просидела на лавочке до темноты, Михаила не встретила, с тем домой и вернулась.

* * *

Мама перезвонила Михаилу, сообщив адрес кафе, и просила не опаздывать. Он только тяжело вздохнул.

В том, что мама так упорно пыталась пристроить его в хорошие женские руки, была его вина. По крайней мере, он так считал. Ведь ляпнул ей сдуру, что на работе романы заводить не собирается, а бывать-то нигде не бывает, так что и знакомиться ему просто негде. А потом ещё случился тот злополучный приём, на который он отправился с девицей из эскорта. Вот этого мама совсем пережить не смогла и тут же занялась устройством личной жизни сына.

И если бы девушки — потенциальные невесты — были бы дочками действительно подруг, так ведь нет, знакомые знакомых в лучшем случае.

Объяснить же маме, что такие знакомства его компрометируют, он не мог. Она хотела счастья для единственного сына и мечтала о внуках.

Иногда Михаил жалел, что заставил мать уйти с работы, забыть про школу, поурочные планы и проверку тетрадей. Любила она это занятие, пахать на две-три ставки для неё привычно и ещё параллельно пару-тройку ребят в институт готовить. Так она жила, так растила Мишу, а потом он разбогател неожиданно для всех. И работать ей больше стало не надо.

Она и из квартиры их городской перебираться в коттедж не хотела. Только оставить сына одного в этом огромном доме, пусть и с охраной, тоже не могла. Она привыкла ему готовить, следить за его бытом. Он был смыслом её жизни. Вот и переехала, и с работы ушла, а куда деть вдруг образовавшуюся кучу свободного времени — не знала.

Подруги, с которыми всю жизнь бок об бок проработала, стали сторониться её. Может, в горе и бедности поддержали бы, а в достатке чувствовали себя лишними. Вот и придумала она времяпровождение: искать достойную партию для сына.

На встречу в кафе ему не хотелось. Лучше бы занялся анализом работы отдела разработки компьютерных программ. Но маме уже обещал, не расстраивать же её.

С этими мыслями Михаил начал собираться, но звонок Анжелы его остановил.

— Михаил Александрович, к вам полковник Дубовцев из ФСБ.

Что понадобилось полковнику, Михаил не предполагал, наркопритон, из которого сбежала Оля, он сдал им сразу, как только в телефоне её покопался. Но делать нечего, выслушать полковника всё равно придётся.

Тот вошёл и сразу же удобно расположился в кресле напротив директорского стола.

— Михаил Александрович, тут вот какое дело получается, — сходу проговорил Дубовцев. — Мать Ворониной Людмилы дала письменные показания, что с наркотиками и компанией в той квартире была связана Громова Ольга. Да и сама Людмила подтвердила слова матери. Я с ней в больнице беседовал. А вы просили Ольгу не трогать и в деле не упоминать. Моё начальство недовольно, вот я и пришёл за разъяснениями.

Михаил понял, куда тот клонит. Вызвал начальника службы безопасности фирмы, попросил присутствовать при разговоре. Свидетель ему не помешает.

— Полковник, я начинаю жалеть, что передал вам информацию. Зачем вы валите всё с больной головы на здоровую? Я вычислил квартиру, определил преступников. Воронина тоже жертва, по большому счёту, как и Громова. Просто на момент захвата Ольги там не было. Да и привела подругу туда именно Людмила. Запросите ваш компьютерный центр, и они вам предоставят сведения по местонахождению смартфонов обеих девушек и содержание телефонных переговоров всех участников этого эпизода за любой интересующий вас период времени.

Полковник рассмеялся.

— Зачем мне делать запрос, беспокоить начальство, ждать месяцами ответы на поставленные вопросы, когда всё это уже есть у вас? И вообще, как у вас оказалась вся эта информация?

— Случайно. Я совершенно случайно встретил Ольгу, ей нужна была помощь. Она её получила, и я передал девушку отцу с рук на руки.

Дубовцев не верил. Михаил читал это в его взгляде.

— У вас есть личный интерес, Михаил Александрович?

— Есть. Мне понравилась девушка.

Полковник схватился руками за голову.

— Вы сейчас серьёзно? У вас хобби, подбирать на улице незнакомок в состоянии наркотического опьянения?

Михаил развёл руками и улыбнулся.

— Нет, к тому же опьянение от интоксикации сильно отличается. Я боялся, что она умрёт, а на наркоманку Оля похожа не была. Мой врач оказал ей помощь. Вот и всё.

Дубовцев откинулся на спинку стула.

— Михаил Александрович, не проще ли было отвезти Громову в больницу?

— Вы прямо как моя мама. Она вашими словами мне своё возмущение выговаривала. Я поступил так, как поступил. И в своих действиях отчитываться перед вами не намерен. Хотите распечатку переговоров — я её сейчас вам предоставлю, как и геолокацию телефонов за двое суток. Но сделаю я это при условии, что ни саму Ольгу Громову, ни членов её семьи вы привлекать к расследованию не будете.

— Её мать кардиолог в поликлинике, отец заведует отделением патоморфологии, а оба брата хирурги. У каждого есть доступ к сильнодействующим и наркотическим веществам.

— У кардиолога в поликлинике? Или у человека, всю свою жизнь вскрывающего трупы? Ну, разве что к спирту или формалину. Полковник, я занятой человек. Моё время имеет реальную стоимость, выраженную в денежном эквиваленте. Я под расписку отдам вам материалы, и мы распрощаемся на моих условиях.

— Приятно было познакомиться и пообщаться.

Полковник был недоволен, и Михаил его прекрасно понимал. Сам бы, пожалуй, не поверил, если бы ему кто рассказал. Но всё сказанное им было правдой.

Выпроводив Дубовцева, он всё же поехал в кафе.

За столиком мама была одна.

— Привет, родная! Что, не пришли твои подружки? — целуя мать в щёку, спросил он с явным облегчением.

— Уже ушли. Знаешь, на сколько ты опоздал? Марина сказала, что ждать мужчину ниже её достоинства. И она, наверно, где-то права. Если честно, не та она женщина, с которой я хотела бы тебя видеть. Но моего сына могла бы и подождать.

Михаил рассмеялся и сел за столик.

— Ты ужинала, мама?

— Нет, без тебя не хотелось.

— Прости, раньше действительно прийти не мог. Полковник ко мне явился по поводу Оли. Представляешь, мать её подруги, да и сама подруга, свалили всю вину на неё. Пришлось немного покопаться и дать необходимую информацию. Но до чего же подлые люди.

— Тебе так понравилась девочка? Или проблема в том, что она слишком похожа на Галю?

Михаил очень выразительно посмотрел на мать. Он не хотел говорить на эту тему и вспоминать события давно прошедших лет тоже не собирался. Под его взглядом мать стушевалась, поняв, что сказала лишнее. Он же направил разговор в другое русло.

— Стейк необыкновенно хорош, во рту тает. Ты ешь и не отвлекайся. А Оля Громова ни на кого не похожа. Да, она мне понравилась. Но, мама, Оля совсем ещё ребёнок. Я не думаю, что она готова для взрослых отношений, разве что в мечтах.

— Ей уже исполнилось восемнадцать?

— Да в ноябре прошлого года.

— Позвони ей. Хочешь ведь.

— Нет, не стану я навязываться, вот если бы она сама сделала первый шаг…

Глава 4

Появление Людки на первой паре вызвало у Оли удивление и раздражение. Не хотела она общения, да и подругой больше Людку назвать не могла. Но та подошла с виноватым видом и чуть на колени не пала.

— Оль, ну прости! Да пойми ты меня, как я могла мамане правду сказать? Да она б меня убила! А так ничего. Тебя-то не допрашивали и дяди сердитые с тобой не беседовали. Ты вообще легко отделалась.

Оля не понимала. Она ж ничего плохого подруге не сделала, а та с ней так. Ну допрашивали бы её, и что с того? Она только и могла бы сказать, что Людка случайно в ту компанию попала, просто потому, что парень понравился. Нет в этом криминала.

— Ладно, проехали. Живи дальше, — ответила ей Оля. Простила или нет, ещё не поняла, но подругу стало жалко как-то.

— Значит, мы снова вместе, да? — радостно улыбнулась Людка. — Пойдём покурим после пары, я тебе такое расскажу. На занятии было не до рассказов, но во время большого перерыва они зашли за корпус и достали сигареты.

— Оль, ну правда, я не знала, что так всё получится. Олег мне таким милым и внимательным показался и щедрым очень. А целуется так вообще улёт. Я так обрадовалась, когда он мне встречу назначил, попросил прийти с подругой, я о тебе сразу и подумала, а то ты всё одна и одна. Ну не предполагала я, что всё так обернётся. Кстати, чего на тебя мужики не западают — не пойму. Не толстая ты совсем, всё при тебе. Может, тебе пирсинг сделать или татушку набить?

— Не знаю, да мне и одного парня по жизни достаточно было бы. Много не надо, — ответила девушка. — Вот если бы тебя родаки в клубешник отпустили, может, и подцепила бы кого, — продолжала Людка.

Оля рассмеялась, представив выражение лица отца при слове «клубешник». Нет, об этом не может быть и речи. Никуда её не отпустят. А потому, не видать ей мужской компании, как своих ушей. В универе в группе у них всего два парня и то старше намного, после медучилища поступили и оба женатые, держатся от девчонок подальше и в их глупости не вникают. Но и они ей не нужны были, а все мысли с некоторых пор занимал Михаил. Только от него никаких вестей не поступало, а ведь неделя с их встречи прошла.

Людка что-то рассказывала, размахивая руками, отчаянно жестикулируя и строя рожи, но Оля не слушала. Опять и опять она в мыслях возвращалась в его дом, к нему самому. Сколько раз за эту неделю доставала она из рюкзака карточку, разглядывала её и снова прятала в потайной кармашек, не понимая, почему Михаил не даёт о себе знать. По всем признакам — она ему понравилась. Взгляд у него такой был тёплый, отеческий. Вот именно, что отеческий. Кто она для него? Никто. Может, он уже и не помнит, как её звали. Подумала и чуть не заплакала от своих мыслей.

— Оля, а как ты в тот день домой попала? — Людмила взяла её за руку и вернула из грёз.

— А меня один мужчина подобрал и папе сообщил.

— Папе? У тебя что, телефон не закодирован? Оля, мы же договаривались!

Ольга испугалась, что сболтнула лишнее, и ответила, что незакодирован. А ещё ей в голову пришло решение. Да, вот так моментально и пришло. Да не просто решение, а руководство к действию: она сегодня же поедет по указанному в визитке адресу и встретится с Михаилом. Вот только бы причину какую-нибудь придумать. Так-то вроде являться неудобно.

Но причина всё равно не придумывалась. Зато Оля точно решила встретиться со своим спасителем. После занятий с Людмилой распрощалась, сказала, что ей нужно в центр, по магазинам пройтись, а сама отправилась к Михаилу.

Вошла в здание и замерла. Во-первых, она не ожидала, что тут пропускная система. Во-вторых, совершенно не представляла, куда идти. Робко подошла к охраннику в фойе.

— Простите, я хотела бы видеть Фадеева Михаила. Мне куда?

Он оценивающе оглядел её с головы до пят.

— Вы по поводу работы? Крайний лифт, пятый этаж. Записаны?

— Да, он меня приглашал.

Она показала визитку. Охранник смотрел на нее все более заинтересованно, взял карточку в руки, повертел и вернул Оле, проводил до лифта, который поднял её на нужный этаж. Лифт вообще шел только на этот этаж.

Огромная приемная была выполнена в чисто белом цвете. Оля не удивилась. На стене над дверью в кабинет белыми выпуклыми буквами написано название компании «Advanced IT-developments». У стеклянной стены стояли белый кожаный угловой диван и небольшой круглый журнальный столик. Вот на диван-то она сумку и поставила, куртку сняла и рядом положила, огляделась. За столом секретаря никого не было. За раздвижной дверью раздавались мужские голоса. Слов было не разобрать, но там явно спорили. Нет не ругались, а просто спорили. Оля присела в надежде, что кто-то появится и она сможет спросить. Попыталась натянуть до колен подскочившую узкую короткую юбку. Немного обождав, решила не тратить время попусту и достала учебник по анатомии. Она настолько углубилась в зубрежку, что не заметила появления высокой стройной девушки. Та же остановилась около Оли и удивлённо спросила:

— Простите, вы кто и что делаете в приемной генерального директора?

Оля же искренне обрадовалась.

— Ой, как хорошо, что вы появились, а я вот не знаю, куда мне дальше. Мне бы Михаила Александровича увидеть.

Она разглядывала секретаршу. Ухоженная, шикарная, дорого и стильно одетая. Оля знала эти бренды — мама покупала одежду этих фирм.

Анжела тоже разглядывала посетительницу. Милая девочка с сиреневыми прядями в светлых волосах, не очень ярко накрашенная, худющая и угловатая. Совсем ещё ребёнок с виду. Тоненькая до неприличия, и эта обтягивающая юбка… Нет, одета она хорошо, но без шарма, как подросток. Судя по учебнику анатомии — студентка. «Как её охрана пропустила?» — недоумевала Анжела.

— Милая девочка, — обратилась она к Оле с покровительственной улыбкой, — господин Фадеев принимает только по записи. Объясните, что вы конкретно хотели, и я, может быть, вам смогу помочь. Вы, наверно, по поводу работы или подработки? Только у нас свободных вакансий нет.

— А-а-а-а-а-а… — протянула разочарованно Оля. — Тогда я пойду. Нет, мне не нужна работа.

Она встала, поправила юбку, положила увесистый том Синельникова в сумку, надела куртку, замотала шею шарфом и направилась к лифту.

Анжеле даже стало жалко её. Вид уж больно разочарованный и обречённый.

— Вы хоть представьтесь, я скажу шефу, что вы были.

— Зачем? — Оля пожала плечами. — Я так, с глупостями. Он и не ждёт меня, наверно. Я-то думала, что он простой… А тут всё так серьёзно… А вообще, передайте, что Ольга Громова заходила.

Анжела застыла в ступоре, затем кинулась к девушке, уже входившей в лифт.

— Оленька, милая, не уходите, погодите, пожалуйста. Михаил Александрович ждет вас.

В глазах Оли зажглась надежда.

— Правда?!

— Да, посидите минутку. Господи, я чуть работы не лишилась. Я представить не могла, что вы это вы! Чай будете? У него совещание, но я сейчас доложу. Меня зовут Анжела, я его секретарь-референт.

— Да я не тороплюсь никуда. Нет, спасибо, не беспокойтесь, мне ничего не надо. Значит, он ждёт…

Последние слова она произнесла тихо-тихо, но Анжела услышала.

Оля снова сняла куртку и шарф, положила на диван рядом с собой. Долго ждать не пришлось. Двери раздвинулись, и в приёмную стали выходить мужчины по двое и по трое, продолжая разговаривать между собой, употребляя незнакомые Оле слова и термины. Последним вышел ОН, беседуя с человеком лет пятидесяти.

Олю практически не замечали. Лишь некоторые скользили по ней взглядом, но интереса она ни у кого не вызвала. Только Михаил улыбнулся ей и, распрощавшись со своим собеседником, подошёл.

— Оля! Добрый день.

— Михаил, я не хотела мешать, я думала, ты… ой… вы обыкновенный… Я по визитке пришла.

Он усмехнулся.

— Проходи ко мне в кабинет, сумку давай.

Она протянула ему сумку, и он чуть не уронил ее, явно не ожидая такой тяжести.

— Там кирпичи или камни? Это для самообороны? — шутливо спросил он.

— Учебник, вернее, атлас по анатомии и тетради. Халат ещё. Я не помешала?

— Я рад тебя видеть.

В это время в сумке зазвонил смартфон. Оля быстро достала его и произнесла:

— Папа, я тут с подружкой гуляю, потом зайду к ней.

— Оля, дай трубку. — Михаил говорил очень властно, она подчинилась. — Сергей Владимирович, это Фадеев. Оля со мной, через несколько минут мы пойдем обедать. Потом немного погуляем. До которого часа я должен вернуть ее домой? До одиннадцати? Хорошо. Спасибо!

Он протянул ей телефон

— Не ври никогда. Я не терплю лжи. Твой отец тоже от этого не в восторге. — Тяжеленную сумку он поставил около стола, с улыбкой глянул на растерявшуюся девушку и помог ей надеть куртку. — Ты же голодная, с занятий прямо сюда, предлагаю пообедать в тихом и уютном месте. Со мной тебе бояться некого, так что кирпичи оставим здесь. Анжела анатомией не интересуется, да и чужое никогда не возьмёт. А телефон на всякий случай с собой.

Глава 5

Михаил понимал, что отношения с Олей затягивают его всё больше и больше. Неправильные отношения. Она совсем ещё ребёнок. Но его невероятно манило к ней. Нравилось всё: и острые торчащие ключицы, и рёбра, которые пересчитать можно, и чистый взгляд огромных серых глаз. С ним Оля была послушной и покорной, это заводило, потому что на самом деле в ней скрывался вулкан, который временно затих, бурля и клокоча где-то в недрах. Нет, покой и стабильность — это не про неё. Максималистка, каких свет не видел, готова отстаивать свою точку зрения по любому вопросу, но не на пустом месте. Девочка начитанная и грамотная, что редкость для современной молодёжи, а ещё вроде как музыке училась.

Он не афишировал их встречи, но и не скрывал, особенно от родителей Оли. Вот своей матери не говорил пока. Считал, что до поры до времени ей лучше оставаться в неведении, так спокойней. И главное, можно самому принимать решения, без навязывания её воли и никому не нужных расспросов и выводов.

Приближался праздник — день всех влюблённых. Ещё год назад для Михаила он ничего не значил. Но не отметить его в этом году с Олей он не мог. Ещё бы узнать, как это всё у молодёжи делается. Помощь, как ни странно, пришла от самой Оли.

— Привет, — зазвенел колокольчиком в телефоне её голосок. — Миш, у тебя на субботу какие планы?

— Добрый день, Олюшка. Я тут несколько в замешательстве.

— В смысле — занят? — В её голосе сквозило разочарование.

— Нет, я просто не знаю, что тебе предложить, но собирался оба выходных провести с тобой. Есть план?

— Классно, значит, всё, что захочу, исполнится?

— Желай! — воодушевлённо произнёс он.

— Миш, ты в ночном клубе давно был? Тут такое дело, моя любимая группа выступает в Чайна-таун-кафе, начало в полдвенадцатого ночи, а меня родители без тебя точно не отпустят.

Он рассмеялся.

— Ага, вот я тебя и поймал, значит, если б отпустили, так ты бы без меня пошла?

— Не, с тобой лучше с любой стороны. Просто ты же для такой тусовки старый. Может, не захотел бы. Или со мной хоть на край света?

Он чувствовал, что она улыбается, и не мог не улыбнуться в ответ.

— Значит, старый, да? Оля, Оля!

— Мишенька, ну не сердись. Я хочу с тобой. Это на Лубянке.

— Оля, тогда я заеду за тобой в девять вечера. Будь готова. — Он легко представил, как она чуть не прыгает от радости.

— Миш, форма одежды клубная, учти. Целую! — На этом она отключилась.

Он же подумал, о том, что понятия не имеет, в чём народ в клубы ходит.

Позвонил Анжеле, попросил заказать пригласительные на двоих и столик зарезервировать, а ещё узнать, где поблизости есть парковка.

Когда секретарша после рабочего дня вошла в его кабинет попрощаться, задал ей мучивший его вопрос:

— Анжела, вы в ночных клубах бываете?

— Нет, что вы, Михаил Александрович!

Она искренне удивилась, так, что чуть ли не шарахнулась от шефа. Как ему в голову вдруг пришёл такой вопрос, она не понимала. Но он, не обращая внимания, продолжал расспросы.

— Интересно, в чём туда люди ходят?

Анжела, чувствуя его искреннюю заинтересованность, сдержала улыбку и ответила очень серьёзно:

— Да как на работу, наверно, только без пиджака. Место-то приличное, входной билет на двоих целых четыреста рублей стоит.

Оба так и прыснули со смеху.

* * *

Он не стал дожидаться Олю в машине и поднялся в квартиру Громовых. Девушка была почти готова, но, глядя на то, как она выглядит, он только пожал плечами.

— Добрый вечер, — приветствовала его Марина Семёновна, мать Оли, выходя из кухни и вытирая руки полотенцем. — Миша, я говорю, что в тонких колготках холодно. И сапоги на таких высоких каблучищах ни к чему, да и юбка слишком короткая. Зима же. Не слушает меня дочь совершенно. Вы со мной согласны?

— Согласен.

Он нисколько не покривил душой, действительно, подмечая все несуразности одежды девушки.

— Сговорились, да? — Оля у зеркала подкрашивала губы. — Мама, я ночевать домой не приду, как ты понимаешь. И звонить мне на сотовый не надо. Я не одна. Видишь, с Мишей. В машине тепло, я замёрзнуть не успею. И вообще, я взрослая. Вот так-то, мамуля. Марина Семёновна тяжело вздохнула.

— Когда ждать тебя? — вопрос адресовался Оле, но обращалась она к Михаилу.

— Завтра к вечеру доставлю, — отвечал он. — Не беспокойтесь, всё будет хорошо.

Мать только головой покачала.

* * *

Машину Михаил оставил на подземной парковке бизнес-центра. До кафе шли пешком метров сто. Олю он практически нёс на руках, потому как она всё время спотыкалась или поскальзывалась, что немудрено на таких каблуках.

— Ты в этом заведении бывала? Кормят там хорошо? А то я голодный, с работы, — спросил он у Ольги.

— Нет, Миш, я первый раз, меня ж родаки с ночёвкой не отпускают, братьев-то пожалуйста, а я как прокажённая прямо. Но Людка сказала, что кафешка отпад и китайская кухня есть.

— Ну, если Людка сказала… — многозначительно протянул он, прижимая девушку к себе и целуя в щёку, а она ласково улыбнулась в ответ.

Заведение Михаилу не понравилось ни с первого взгляда, ни со второго. Чуть лучше, чем стандартный общепит. Но ради Оли он готов был потерпеть. «Интересно, сама Людка тоже появится здесь в сопровождении какого-нибудь прыщавого мачо?» — промелькнула мысль. А следующая была о том, что узнать про эту самую Людку надо бы побольше, уж слишком сильно её влияние на Олю.

Времени до концерта оставалось предостаточно, и Михаил выбрал столик недалеко от танцпола. Что его девушка будет танцевать, он даже не сомневался. А её надо держать в поле зрения, чтобы не обидел никто. В конце концов, пусть оттянется девочка. Опыт должен быть всякий, а вот безопасность Михаил ей обеспечит. Да, безопасность от кого угодно, только от себя он её не защитит. Что поделать — он хотел её, она была желанна во всех смыслах, вот такая, как есть: худая, угловатая, наивная. Чистая в своих помыслах — вот что было важно. Он не мог назвать своё влечение к ней любовью, да и в само существование любви уже давно не верил, но эту девочку не хотелось отпускать от себя ни на минуту. Он скучал по ней, а ночами… Михаил никогда и никому не рассказал бы о своих снах, выдающих его желания.

Как ни странно, еда оказалась не так уж плоха. Курица с арахисом по-китайски утолила голод и улучшила настроение. Оля есть палочками не умела, а процесс её обучения оказался невероятно весёлым. Время летело незаметно.

Людка не пришла, но позвонила подруге, предложив сменить дислокацию и встретится в другом ночном клубе. Оля отказалась, чем вызвала одобрительную улыбку Михаила.

Но вот подошло время и музыканты заняли своё место на эстраде под восхищённые возгласы посетителей, вернее, посетительниц, которые просто взорвали клуб диким ором! В зале стало темно, а прожектор ярко светил на артистов. Эта троица, во всем белом, была похожа на ангелов. Видимо, такой эффект они и должны были производить на юных поклонниц. Их солист, приветствуя посетителей, что-то мямлил про то, как рад оказаться в этом заведении, про любовь во всем мире, что-то о хорошей и современной музыке. И ещё нёс какой-то трёп, который Миша даже слушать не стал. Михаилу даже показалось, что ребята под кайфом.

Оля не отводила глаз от кумиров, следя за каждым их шагом, каждым движением. Она была как завороженная. Они же пели свои посредственные тексты под свою же «гениальную» музыку, периодически перекуривая и попивая минералку.

Конечно, она не усидела на месте и влилась в толпу танцующих. А Михаил наблюдал за ней одной. Прожектор временами выхватывал её из толпы, но то, как девушка двигалась, просто завораживало. Она легко улавливала ритм, её движения были грациозны и красивы. С одной стороны, она казалась расслабленной, но с другой — поражали её плавность и чёткость. Оторвать от неё взгляд было невозможно. Раздражало лишь то, что на девушку смотрел не он один. Парни подходили, пытались познакомиться, но Оля, если кто оказывался слишком настойчивым, уходила с танцпола и присаживалась за столик.

Один из неудавшихся ухажёров даже бросил фразу, что она с папиком, а потому приставать бесполезно.

Да! Такой Михаил её ещё не видел. Его обуревала гордость, что его девочка самая красивая. В душе всё смешалось, он не мог ею налюбоваться, восхищался и желал её одновременно. Еле сдерживал себя, чтобы не увести её, обнять и целовать до потери сознания.

А потом… Он отвлёкся всего на минуточку, ушёл в себя, в свои мысли и желания, и случилось то, что предположить никто не мог. Прожектор прошёлся пару раз по танцующим, но Оли среди них не было.

Михаил сорвался с места и побежал в толпу. Его охватила такая паника, какой никогда в жизни он не испытывал. Смотрел по сторонам, натыкался на танцующих — спрашивать-то бесполезно, никто его не услышит среди такого грохота. Оказавшись практически у самой сцены, увидел её, сидящей на полу в слезах.

— Олюшка, что случилось? — Он поднял её на руки и, добравшись до их столика, посадил на стул.

— Я каблук сломала. Миш, у меня нога подвернулась.

— Ударилась? Где болит?

Он кинулся осматривать её колени, прощупывать голени.

— Да нет, только колготки порвала, пока падала, и каблук сломала. Сапоги жалко, папа в жизни мне такие не купит. Я и эти с Людкой взяла втайне от родителей, они мне деньги на зимние давали, но она уговорила. Вот скажи, Миш, красивые же были сапоги? Я в них длинноногая и не толстая совсем. А мама так ругалась тогда! — Слёзы обиды снова потекли по её щекам.

— Сапоги — дело поправимое, — с улыбкой ответил Михаил. — А тебе бы кило десять прибавить не мешало, а то кожа да кости. Ну, что делать будем? Вернёмся в машину?

— Да. Только как я пойду?

— Такую толстую, как ты, я и донести в состоянии. За шею обними, и поехали.

Михаил усадил Олю на заднее сиденье своего ленд-ровера.

Снял с себя куртку, вытащил из карманов ключи, портмоне и переложил это всё на водительское место. Куртку же отдал Оле.

— Стягивай сапоги, толку от них никакого, и колготки тоже, ноги в куртку заверни, сейчас в машине тепло станет, не замёрзнешь. А завтра у нас теперь по плану шопинг, и деваться нам от него некуда.

— Не знаю. Нехорошо это, — прошептала девушка, опустив голову.

— В смысле? Вот со сломанным каблуком точно нехорошо.

— Миш, ты не должен на меня тратиться, а своих денег у меня нет.

Он рассмеялся и указательным пальцем за подбородок повернул к себе её лицо.

— А если мне очень хочется тратиться на тебя? Если мне это принесёт радость?

— Нет! Так неправильно, ты про меня же сам можешь плохо подумать. Я хочу, чтобы ты обо мне только хорошо думал.

— Олюшка, у нас праздник. А на праздник полагается дарить подарки, самые же лучшие подарки — нужные. Вот завтра, то есть сегодня уже, у нас с тобой будет день подарков. Всё, поехали.

Михаил сел на водительское сиденье и уже готов был тронуться, как услышал Олин возмущённый вскрик.

— Черт! Ну что же это такое!

— Что случилось, малыш? — Миша обернулся и увидел, как девушка наклонилась и возится с сапогом. Он выскочил из автомобиля, обошёл его и открыл заднюю дверь. Оля изо всех сил дёргала застрявший замок. Михаил лишь покачал головой.

— Ногу давай, будем с твоими сапогами-монстрами воевать вместе.

Чтобы не выпускать тёплый воздух из автомобиля, он сам забрался на заднее сиденье. Молния поддалась, сапог упал вниз, затем за ним последовал другой, но у Михаила на коленях оказались обе её ноги. Отпускать их не хотелось. Он прошёлся ладонями по коленным чашечкам, по тонким голеням, затем снова по изящным коленям и поднялся выше.

Дыхание девушки изменилось, стало более частым. Но она не сопротивлялась его ласкам.

— Что ты делаешь, Миш? — спросила скорее для проформы.

— Ищу, где начинаются порванные колготки, мы же их снимем? Ты хочешь, чтобы я помог тебе и в этом?

Она кивнула в ответ и откинулась на кожаную поверхность сиденья, предоставляя ему свободу действий.

— Ты сам сказал, что сегодня будет всё, что я пожелаю.

Она произнесла это и закрыла лицо руками.

— А ты желаешь? — спросил он.

Она снова кивнула. Потом села, не убирая ног с колен, перелезла к нему на руки, обняла, прижавшись всем телом, и легонько коснулась его губ.

— Поцелуй меня, Миша.

Дважды просить не пришлось. А девушка гладила его плечи, запускала пальцы в уже давно растрёпанные шелковистые волосы, расстёгивала пуговицы рубашки. Её вязаный свитер отправился на переднее сиденье, чтобы не мешал. Миша же покрывал мелкими поцелуями открытую шею, впадинку между ключицами, гладил спину, чувствуя под пальцами каждый позвонок. Оля стонала от наслаждения. «Какая жалость, что всё происходит в машине. И чёрт возьми, почему тут так тесно!» — подумал Михаил, но мысль пронеслась и исчезла, остались только Олины неумелые, но смелые ласки, её дыхание и часто бьющееся сердечко, так близко, прямо у него под пальцами.

Он уложил её на кожаную обивку сиденья, стянул ненужные в данный момент колготки, и они полетели куда-то на пол к сапогам, сам же мужчина устроился у девушки между ног. Он стянул вниз край кружевного лифчика и добрался губами до сосков, целуя их по очереди. Оля выгнулась, прикусила нижнюю губу и снова застонала. Михаил понял, что остановиться уже не в силах. Вздрогнул, когда её руки заскользили вверх к затылку, прижали его лицо к её обнажённому телу крепче, так, что дух захватило. Ей нравилось то, что он делает с ней.

Сердце колотилось в бешеном ритме, кровь практически кипела, тело пылало жаром. Пульсирующий член упёрся в ширинку и требовал выпустить его наружу.

Михаил коснулся Олиных бёдер, отвёл в сторону узкую полоску ткани, прикрывающую вход, провёл ладонью по гладкому безволосому лобку, проник пальцами между складочек и нашёл клитор. Оля была влажная, совершенно готовая к соитию. Но он не торопился, играл пальцами с чувственным бугорком до тех пор, пока она не начала содрогаться в волнах оргазма. Теперь настала его очередь получить наслаждение. Он едва держал себя в руках, сгорая от возбуждения, и, расстегнув ширинку, одним рывком вошел в лоно девушки на всю длину. Поразился узости влагалища, сжимающего член до боли, успел сделать несколько быстрых отрывистых движений и излился в неё, удивляясь всё усиливающейся тесноте… В её стоне больше не было ни капли удовольствия. Понимание произошедшего пришло внезапно.

Она же пыталась его оттолкнуть, со всей силы вцепившись в его руки, напрягаясь до невозможности.

— Оля, выпусти меня. Расслабься, пожалуйста. Почему ты не сказала?

Но он не услышал ответа, только всхлипывание.

С трудом вышел из неё, поправил на себе одежду и снова посадил девушку на колени, чувствуя, как Оля содрогается в рыданиях, прижимал её к себе, гладил по волосам, целовал лицо.

— Олюшка, что ты, не плачь, я же не знал.

Она подняла на него глаза, смотрела не моргая, даже при слабом освещении видно было отражение страдания на её лице.

— Миш, я не думала, что будет так больно, — жалобно сказала она.

— Сейчас тоже больно? Может быть, поедем в больницу, пусть тебя осмотрят? Оля, прости…

Она легла ему на грудь и тёрлась головой о шею.

— Я ведь сама хотела, я не знала… Людка сказала, что кроме кайфа ничего не будет. Отвези меня домой, пожалуйста, к маме.

Михаилу казалось, что на него вылили ушат холодной воды. Он только что лишил Олю девственности в машине! И совсем не удивительно, что теперь она требует отвезти её домой. Всё, это конец. Ему конец!

Глава 6

Оля почувствовала, как Миша напрягся, услышав её последнюю фразу. Потом немного помолчал и ссадил её с колен.

— Хочешь домой, к маме, что ж, поехали…

От той нежности, что сквозила в голосе Михаила раньше, не осталось и следа, сейчас он говорил сухо и отстранённо. Обидно до слёз. Как же так? Получается, всё, что только что случилось между ними, — игра? Или она что-то не так сделала. Жалость к себе нарастала. И не только жалость, а ещё страх, что он сейчас отвезёт её домой, сдаст на руки родителям, как обычно, и уедет. Навсегда уедет, потому что она, как последняя гулящая девка, напросилась на секс, а ему не понравилось. И вообще, она всё себе совсем не так представляла. Хоть бы номер в гостинице сняли… Да какой номер! Не до того было! В гостинице, опять же, простыни — испачкать было бы страшно, а тут кожаные сиденья. Неужели в крови?

Стыдно-то как.

Людка говорила, что хороший секс привязывает мужчину. А Оля ведь только и хотела, чтоб Михаил с ней был, чтоб не променял её ни на кого. Но он не получил с ней никакого удовольствия, и в этом вся проблема. Что теперь делать?

Он сидел на водительском месте, опустив голову на руль, и молчал, правда, и с места не трогался. А у неё в душе нарастала паника, и выяснить всё надо было не завтра и не потом, а сегодня, сейчас, вот в эту самую минуту. Пусть они знакомы всего ничего, пусть он много старше, но жизнь свою Оля без Михаила уже не представляла.

Она тронула его за плечо, он обернулся.

— Миша, ты теперь меня бросишь, да?

— Я отвезу тебя домой, к маме, как ты и просила.

И снова эта отстранённость, как будто они едва знакомы.

— Тебе не понравилось со мной, потому ты так говоришь?

Оле показалось, что Михаил посмотрел на неё холодно и отчуждённо, но вместе с тем в голосе его, когда заговорил, явно слышалось удивление.

— Ты не понимаешь, — покачал головой Миша, — действительно не понимаешь… Господи, неужели ещё остались такие наивные дурочки?!

Она всё-таки разревелась. В голове мелькали мысли о маме, которая учила её совсем другому, о Людке, вовсе не одобрившей бы её слёз, но ей было сейчас на всё наплевать, главный страх перевешивал — она боялась потерять Михаила.

Он же выскочил из машины, с силой хлопнув дверью.

Всё, это конец, лучше бы сдохла там на лавочке. Зачем Бог — если он есть, конечно, — так жестоко над ней посмеялся? Зачем устроил встречу с Мишей, подарил надежду, да что скрывать-то, любовь подарил, настоящую? А теперь всё отобрал…

И где ходит этот Миша? Оставил её одну… Можно было бы сбежать в ночь, но сапоги-то не наденешь. И каблук пополам, и жизнь тоже… А босиком по зиме далеко не убежишь.

Пока думала, дверь в машину открылась, Михаил забрался на заднее сиденье и сел рядом с ней. От него веяло холодом и пахло табаком. Оле стало страшно, она вдруг подумала, что, наверно, обидела его, правда, не поняла — чем. Он же не курит и с неё взял слово, что она тоже никогда больше курить не будет.

— Ты курил?

Он утвердительно качнул головой.

— Увы, так.

— Ты больше не сердишься?

Оля очень надеялась, что он скажет, что размолвка осталась в прошлом и они поедут к ней домой, она переоденется, примет ванну, позвонит Людке.

— Сержусь, — ответил Михаил почти спокойно. — На себя сержусь.

— На себя-то за что? — удивлённо произнесла она сквозь слёзы.

Он усмехнулся.

— За то, что похоть победила здравый рассудок. Крышу снесло, как говорите вы, молодёжь. Я не должен был так с тобой поступать. А теперь за это расплачусь по полной и не только перед своей совестью.

— Миш, я сама хотела и именно с тобой. Я тебе не понравилась совсем, в этом всё дело?

Она говорила, низко опустив голову, стесняясь встретиться глазами с его взглядом. А в голове стучало: «Всё должно было быть не так…»

— Глупый заяц… — Он обнял её и притянул к себе. — Как ты могла мне не понравиться? Я просто не ожидал, даже предположить не мог, что буду у тебя первым, да ещё здесь… Оля, я прошу твоей помощи. Давай не поедем к тебе домой, я очень не хочу скандала с твоими родителями, а если они увидят нас сейчас и поймут, что произошло, мне его не избежать.

Оля смотрела ему в глаза и видела искренность. Он действительно переживал. И ей стало его жалко. Конечно, она поступила опрометчиво, будучи взволнованной музыкой, ночной атмосферой, танцами и близостью уж очень желанного мужчины. Единственное, что она могла сказать, это самую банальную правду.

— Миша, мне очень нужно в душ…

— У меня есть, если ты помнишь.

— А мама твоя? Она и так обо мне очень невысокого мнения, а увидит в таком виде, и всё…

— Мама в Италии. Ты с ней не встретишься, по крайней мере — сегодня.

На душе у Оли потеплело — значит, у них будут ещё дни вместе.

— Хорошо, поехали к тебе.

Он снова поцеловал её, теперь уже в нос.

— Прости меня, девочка. — В одно мгновение выскочил из машины, пересел за руль и выехал с подземной парковки.

Оля не помнила, как они доехали до особняка, задремала, укутавшись в его куртку. Проснулась, только услышав звук раскрывающихся ворот, а потом проследила за поднимающейся и опускающейся дверью гаража.

Оля наблюдала, как Михаил включил свет и открыл с её стороны дверь машины.

— Хватайся за шею, буду тебя опять на руках через порог переносить. Это становится традицией.

Она обняла его, и он её внёс в комнату, поставив ногами на мягкий пушистый ковёр молочного цвета.

— Ну вот, теперь ты не замёрзнешь, — сказал ласково, — сейчас включу подогрев пола, чтоб босиком ходить можно было, и организую тебе ванну. Да и одежду постирать надо.

Оля смотрела на его брюки и представляла, что было бы, если бы они действительно поехали к ней и его увидели её родители. На штанинах отчётливо виднелись пятна крови. Ну да, она ж на коленях сидела. Божечки, что же с машиной? Её срочно надо отмыть! Правда, сил совсем не было, ни на что. И жутко хотелось спать.

Она попробовала сделать пару шагов в сторону гаража, но сверху раздался голос Михаила:

— Оля, поднимайся, ванна тебя ждёт.

Девушка разделась, с удовлетворением заметила, что её модная клетчатая юбка в складку совсем не пострадала, свитер тоже. Аккуратно сложив всё на стул, погрузилась в ароматную тёплую пену и почти уснула.

Она слышала Мишины шаги в ванной комнате, звук льющейся в душе воды, потом тишину.

Лежать с закрытыми глазами было невероятно приятно. События прошедшей ночи медленно вставали перед глазами. Оля смотрела на них как бы со стороны, оценивая свои ощущения, взвешивая поступки, и вдруг поняла, что ни о чём не жалеет. Только бы и Михаил тоже ни о чём не жалел и остался с ней надолго. Нет! Словом «надолго» она заменила другое слово — «навсегда». «Так вот она какая, любовь», — подумала Оля, счастливо улыбаясь.

Открыла глаза оттого, что Михаил снова поцеловал её в нос.

— Вода остыла, — произнёс он сидя на краю ванны, — пойдём в кроватку. Прыгай в полотенце, и я тебя отнесу.

— У меня ноги есть, сама дойду, — стараясь придать голосу оттенки возмущения, ответила она.

— Я помню, очень даже красивые ноги. Но я собираюсь носить тебя на руках, как в женских романах пишут. Вот так-то, маленькая соблазнительница.

— Ты больше не сердишься?

— На тебя? Нет. На тебя больше пятнадцати минут у меня сердиться не получается. Вставай давай и в полотенце.

— Ты хоть отвернись, я стесняюсь. — Оля почувствовала, как её лицо заливается краской.

— Поздно, заяц. Вставай, а то я тебя сам из воды выужу.

Они долго целовались, пока он заворачивал её в мягкую махровую ткань, а потом действительно подхватил на руки и унёс в спальню, положил на кровать, укрыл одеялом, а сам забрался с другой стороны.

Оля первый раз в жизни засыпала в объятиях мужчины. Его ровное и спокойное дыхание щекотало шею. Она повернулась, поглядела на спящего Михаила. И снова подумала, что ни о чём не жалеет.

Глава 7

Оля летела в университет просто на крыльях. Её так переполняли ощущения, что нужно было с кем-то ими поделиться. А с кем, если не с Людкой! Прошедшие выходные полностью изменили её жизнь и наполнили совершенно новыми для неё чувствами и эмоциями, которые называются счастьем. Вчера она пыталась дозвониться до Людки, но та была недоступна. Оля расстроилась. Ну не родителям же о том, что с ней в эти дни произошло, рассказывать.

Хотя вечером, когда Миша её привёз домой и поднял все многочисленные пакеты в квартиру, папа с мамой только переглянулись. А он им в красках разрисовал историю с каблуком и потом вкратце про шопинг. А главное, что благодаря новым сапогам их с Олей воскресные планы претворились в жизнь. Мама же пригласила его пить чай, и он согласился…

Удивительно всё это было для Оли. Но ей очень понравилось. И больше всего то, что не надо ничего скрывать от родителей, прятаться, обманывать. В этом была своя изюминка. Всё официально и дозволено. Вообще, с Мишей ей позволялось всё.

Конечно, мама напомнила перед сном, что интим до свадьбы недопустим. И что она очень надеется, что Оля об этом помнит. А ещё прочла лекцию о том, что Михаил взрослый мужчина со своими потребностями и Оля должна обладать достаточной стойкостью, чтобы не уступить ему в его желаниях.

Ага, это Оля-то должна обладать стойкостью. Та самая, которая сама Мишу и соблазнила. Смешно же! И кто бы рассказывал ей о стойкости! Если посмотреть дату регистрации родителей и день рождения Димки — самого старшего Олиного брата, то очевидно, что замуж мама вышла глубоко беременной. Вот этого Оля пока не хотела. Ей ещё учиться и учиться. Да и новой близости немного побаивалась, хотя все говорят, что больно только первый раз…

И это всё она собиралась рассказать подруге. Только встреча оказалась совсем не такой, как рисовала себе в фантазиях Оля.

— Ну ни фига себе! — округлив глаза, изрекла Людка, показывая пальцем на новые сапоги.

Оля лишь пожала плечами.

— Прикинь, у меня в субботу в клубешнике каблук пополам сломался, пришлось вчера новые сапоги покупать. Только Миша был против каблуков и настоял на этих ботфортах. Сказал, что на земле лучше стоять твёрдо. Он мне ещё не такие высокие сапоги зимние взял, с джинсами носить.

— Тоже Балдинини? — На Людкином лице отражались смешанные чувства: восхищение, удивление и зависть.

— А юбка новая от кого?

Она задрала Олин свитер и полезла смотреть этикетку.

— Dolce & Gabbana? Италия? Не подделка? Ты что, миллионера подцепила? Ну ты, мать, даёшь!

Людка залилась смехом и остановиться никак не могла.

— Ты чего, Люд? — растеряно спросила Оля, не понимая причины веселья подруги.

— Да как чего?! Ты богатого мужика в затрапезный клуб водила, ну, по его меркам — затрапезный.

— Да нет, ему понравилось, он, правда, не танцевал, но на меня, знаешь, как смотрел! Просто пожирал глазами. Прикинь, он столько денег вчера потратил, сказал, что ко дню всех влюблённых подарки. И главный критерий — ему нравится, как я в этой вещи выгляжу.

Оля с улыбкой вспоминала события прошедшего дня, и так хотелось поделиться своим счастьем с подругой — пусть тоже за неё порадуется.

Она в подробностях рассказала, как проснулась в районе обеда в его кровати и застала Мишу за компьютером, он заказывал разные вещи для неё с доставкой на дом. Как разогрел голубцы, приготовленные его мамой и замороженные в морозильной камере, и они вместе ели и разговаривали, как начали приезжать курьеры и она мерила вещи, то одну, то другую; прохаживалась перед ним, будто профессиональная модель, а он сидел в кресле, снимал её на телефон и выбирал то, что ему нравилось.

А ещё рассказала, что они решили провести остаток воскресного дня дома и никуда не поехали. И как пили чай с её родителями вечером, тоже сообщила.

Людка не проронила ни слова, смотрела в окно, не на подругу, и понять, о чём она думала, не представлялось возможным.

Оля же ничего не замечала.

— Так было у вас всё-таки, или он тебе за красивые глаза подарки делал? — ехидно спросила Людка, но и тут Оля не увидела подвоха.

— Да, было… всё было. И я не жалею.

— Короче, девственность ты за шмотки продала. Не продешевила? — Людка смотрела зло. Сказала, как ударила.

— Зачем ты так? Ты же говорила, чтоб удержать мужчину, надо с ним спать… — Оля не понимала, ничего не понимала.

— Так я про мужчину, а Миша твой — кошелёк, а не мужчина. Ему хоть лет сколько? Не противно-то со стариком?

И тут Оля разозлилась.

— Главное, не с первым встречным наркоманом. Завидуешь, что ли? Да пошла ты!

— Я пошла?! Ты мне благодарна должна быть! Если бы не Олег — не встретила бы ты свой денежный мешок. Кстати, заявление на тех, кого ты наркоманами называешь, я забрала, и дело развалилось. Выпустили Олежика. Теперь мы вместе. А что! Ничего плохого мне он не сделал.

Оля не разговаривала с подругой целый день. Всё никак простить ей слова обидные не могла. Хотя в первый раз, что ли? А Людка поглядывала виноватыми глазами, но тоже молчала.

Только к концу занятий, опустив голову, подошла и приткнулась лбом к Олиному плечу.

— Ну прости меня, дуру, ну позавидовала, ну укусила, но я ж тебя люблю, ты знаешь. Мы как сёстры с тобой. Давай не будем из-за мужиков ссориться.

* * *

День выдался трудный, одним словом — понедельник. Но дела сегодня надо было закончить пораньше и ехать в аэропорт. Мама прилетала «Аэрофлотом» из Рима почти в семь вечера. Михаил всегда встречал её сам, хотя мог послать шофёра. И в этот раз традицию нарушать не хотелось, чтобы у мамы не возникли подозрения.

Вчера домой вернулся поздно. Сначала с Олиными родителями чай пили, потом заехал на мойку, помыть машину, а дома тоже прибираться пришлось, чтоб у мамы преждевременно не возникало вопросов. О наличии Оли в своей жизни Миша ей сообщать не торопился. Нет, своих отношений не стеснялся, просто не собирался подгонять события, которые и так неслись с невероятной скоростью. В том, что мама примет его выбор, он тоже не сомневался. Но вот обсуждать с ней Олю не хотел.

В перерыве между совещанием с начальниками отделов и работе с отделом разработки приложений пил кофе и рассматривал фотографии Оли на смартфоне. Боролся с диким желанием позвонить, бросив всё, и отправиться вместе с ней… Да без разницы куда, лишь бы с ней.

И он бы так и сделал, если бы не мамино возвращение. И что ей в этом Риме не сиделось, погуляла бы ещё недельку, так ведь нет, у неё какое-то срочное дело здесь в Москве.

От дум его отвлекло сообщение Анжелы, что в приёмной ждёт начальник собственной безопасности Сухов. Это могло означать только одно: он выполнил задание шефа и принёс информацию по Людмиле Ворониной. Михаил сам вышел и пригласил его в кабинет.

— Заходи, Виктор, располагайся, сейчас нам Анжела обед организует.

Буквально через несколько минут журнальный столик был накрыт. Анжела принесла кофе и бутерброды. Мужчины расположились в креслах.

— Миш, сколько у тебя есть времени на меня? — спросил начальник безопасности.

— Минут двадцать, в час у меня люди. Витя, не томи, говори.

— Во-первых, их отпустили — и Олега Мирошниченко, и Игоря Крутикова. Ага, за отсутствием состава преступления. Твоя любимая Воронина заявление на них забрала. Получается, что пришли к ним девушки добровольно, попытки изнасилования не было, и отравления рогипнолом — тоже. Показания у Громовой никто не брал, а Воронина считает, что всё происходило по согласию всех участников.

— Погоди, Людмила же в больнице лежала с отравлением!

— И что? Она говорит, что сама, слышишь, сама приняла препарат, а парни вообще не при чём. Рогипнол матери её выписан в участковой поликлинике от бессонницы. И запись такая в карточке имеется. Вот медик-недоучка, прочитав инструкцию, решила воспользоваться, чтоб расслабиться. У Крутикова-старшего приличный бизнес, сеть автозаправок по области. Уважаемый человек, короче. А что сын оболтус, он не виноват. Молодой ещё, перебесится, и всё пучком будет. Это он следователю так объяснял.

Михаил вскочил с кресла и нервно заходил по кабинету.

— Теперь по личности самой Людмилы Ворониной. Миша, сядь и слушай. Не маячь перед глазами. Потом вместе подумаем, что делать дальше. Значит, так. Мать Людмилы, Регина Воронина, родила её сразу после школы, отец неизвестен, но училась Регина в одном классе с Дмитрием Громовым. Но на этом связь семей Ворониных и Громовых не заканчивается. Жили они когда-то в одном доме и даже в одном подъезде. У Сергея Владимировича с женой старший сын Дима родился вскоре после свадьбы. Марина Семёновна в то время училась на втором курсе мединститута и уходить в академ отпуск не хотела. Мать Регины, Нина Дмитриевна, согласилась сидеть с ним по полдня, за соответствующую плату, естественно. Таким образом Дима и Регина дружили чуть ли не с рождения. Регина родила дочь в то же самое время, как в семье Громовых появился третий ребёнок — Ольга. В няньки взяли всё туже Нину Дмитриевну. Она растила собственную внучку и Олю одновременно. После её смерти, три года назад, Регина с братом разменяли квартиру, но территориально Регина с дочерью живут недалеко от старой квартиры.

Михаил сел в кресло и допил остывший кофе.

— Кто отец Люды?

— Не знаю. Похоже, что Регина сама не знает, но Дмитрий Громов к этому отношения не имеет.

— Ладно, подумаю об этом после. Нам надо как-то защитить Олю. И в тоже время не напугать.

День закончился безрезультатно, мозгового штурма не получилось — Михаил был не в форме.

Глава 8

Вот уже несколько дней у Оли всё шло не так. Миши рядом не было, он в командировку укатил, а без него дни потускнели совсем. Она даже не понимала, как жила до встречи с ним. Время разлуки медленно тянулось от одного звонка в WhatsApp до другого, но разница во времени была колоссальной и созваниваться удавалось не чаще одного раза в день.

Сегодня с утра Оля разбила любимую чашку отца, которую ему мама ещё до свадьбы дарила, вдобавок кипятком облилась, в результате плакала от боли и обиды. Ждала взбучки от родителей, но они только об ожогах беспокоились. Намазали покрасневшие ноги пантенолом и ругать не стали. А по поводу чашки сказали, что посуда бьётся на счастье.

Пришлось надеть в универ хлопковые колготки, они не так кожу раздражали, и широкую юбку ниже колен.

Несмотря на то, что наступил март, на улице всё ещё лежал снег и сыпал чуть ли ни через день. Да и мороз не отступал, его всякие женские праздники волновали слабо.

После занятий Оля собиралась поискать подарок маме. Людке тоже надо бы что-то прикупить, а вот Димкиной жене она решила ничего не дарить. Пусть будет война без перемирий. Терпеть она не могла жену самого старшего брата, правда, и та Олю на дух не переносила. Ещё стоял вопрос, поздравлять ли маму Миши. Вот вроде и не встречались никогда, но не поздравить тоже неудобно. Вернулся бы Миша из командировки, можно было бы спросить. Вот с такими мыслями Оля ехала в университет.

Первым делом сообщила Людке про разбитую чашку и ожёг, а потом — как грустно быть одной. Правда, пожалела сразу же, что рассказала, увидев ехидную улыбку подруги.

Оля никак не могла взять в толк, почему Людка, с которой было связано столько в жизни, так себя ведёт по отношению к ней. Она ведь как сестра — с рождения самого они вместе.

А ещё Оля всегда считала, что подруге нужно помогать и всё прощать, потому что она без отца растёт. Оля не помнила, кто и на каком этапе жизни внушил ей эту мысль, но она всегда и всем делилась с подругой, начиная от шоколадки или конфеты до карманных денег, которые ей родители давали. Да и в университет Людка поступила по протекции Олиного отца. И тётя Регина, и Олин старший брат Дима, и Олины родители считали, что рядом с Олей Людка точно человеком станет, и профессия ей вроде как нравится. Да и для вечно витающей в облаках Оли Людка будет якорем, крепко держащим её на земле.

В очередной раз Оля проглотила обиду. И опять простила подругу, забыла этот ехидный взгляд. Потому что кроме Людки у неё никого нет, с кем можно запросто поговорить, кому можно всё рассказать и кто всё равно останется рядом.

Ну не с родителями же сокровенным делиться, да и с братьями не сложилось. Старший, Дима, был совсем взрослым, когда на свет появилась Оля. Он любил её, баловал, а потом женился на своей однокласснице. Молодых отселили в бабушкину квартиру, детей в браке не случилось, и нормальных человеческих отношений с родителями Оли — тоже. Сноха их люто ненавидела. А Костя, будучи старше Оли на семь лет, просто ревновал к младшей сестрёнке. После школы он уехал в Питер в военно-медицинскую академию. А дальше жил и работал там, куда его посылала Родина.

И так Оля с Людкой во время занятий опять не разговаривали. Людка довольствовалась обществом одногруппниц, а Оля оставалась одна. Так было после первой и после второй пары, а потом Людка позвала её с ними в буфет, и Оля пошла, забыв обиды.

После пар, наспех перекусив в университетской столовой, девочки отправились в анатомку учить. А дальше всё как всегда. У лаборанта кафедры получили органы в эмалированных лотках и сели с учебниками и макропрепаратами заниматься.

Время текло незаметно, но Оле приспичило в какой-то момент выйти в туалет, она попросила соседку приглядеть за её лотком и побежала. Вернувшись, обнаружила, что соседки и след простыл, а с её лотка исчезла почка. Все остальные вещи, включая кошелёк и смартфон, оставались на своих законных местах. Так и не найдя потерянную почку, Оля понесла пустой лоток сдавать лаборанту. И, конечно, не получила назад свой студенческий билет.

— Вернёшь почку — отдам студенческий, — услышала она категоричный ответ.

Да уж, без студенческого жить невозможно, значит, нужно искать пути его забрать. Вот только где взять человеческий орган — вопрос сложный.

— Да не расстраивайся ты так, выкрутишься. Придумаем что-нибудь, — подбадривала подругу Людка. — Мне помнится, что у Димы вашего кто-то из знакомых на кафедре работал, да и у отца твоего наверняка приятели есть. Или, знаешь что, можно же в хирургии почку взять, ну полежит она пару дней в формалине, и отдашь лаборанту. Да не кисни ты! Это кто другой мог бы горевать, а у тебя-то всё схвачено.

Что ей вряд ли помогут найти неучтённую почку, Оля понимала точно, но попросить помощь было просто необходимо, да и вытащить свой студенческий из цепких рук лаборанта — тоже, а потому, распрощавшись с Людкой, она поехала в больницу поговорить с братом. Вот так поход за подарками накрылся окончательно.

Оля поднялась в отделение хирургии, но войти не смогла — эпидемия гриппа. Пришлось вызвать постовую медсестру и попросить пригласить Диму.

— Вы, девушка, по поводу кого? Чья родственница будете? — спросила постовая не очень-то дружелюбно.

— Так Дмитрия Сергеевича и буду. Я сестра его.

Та удивилась, видимо, о такой никогда не слышала, но провела Олю в ординаторскую.

— Дмитрий Сергеевич, тут девушка говорит, что родственница ваша. Узнаёте? Нет?

Дима встал из-за стола, подошёл и сжал Ольгу в медвежьих объятиях.

— Лёлька-то? Точно сестра. Заходи, Воробушек.

— Дим, ну что ты так при людях! — Оля засмущалась и зарделась. Не ожидала, что он назовёт её детским прозвищем.

— Садись давай, чай налить? Не замёрзла? Что привело тебя ко мне, малая?

— У меня почку спёрли. — Она опустила голову и говорила тихо-тихо, чуть не плача.

Ординаторская взорвалась хохотом, смеялись все, кто в ней находился, и Дима исключением не был.

— Серьёзно, что ли? Кто подшутил-то? — сквозь смех спросил брат.

— Не знаю. Может, поможешь?

— Как?! Пойду добровольца искать, кто собственной почкой с анатомкой поделится? Ты лучше подумай, кто на тебя зуб имеет из девчонок.

Она лишь плечами пожала.

— Может, у папы спросить? Он ещё здесь?

— Спросить-то можно, конечно, почку взять нельзя. Оль, ну ты же студентка уже, не ребёнок, взрослая вроде. Не пойдёт отец на должностное преступление, как бы он тебя ни любил. И нет его уже, результаты биопсии он перед самым твоим приходом занёс, одет был в пальто, чтоб сразу домой идти. Так что и ты домой собирайся, там и спросишь. Может, у него на кафедре кто есть знакомый. А лучше подружек попроси вернуть утраченный в процессе изучения орган. Им он совсем без надобности. Оля разочарованно распрощалась с Дмитрием и направилась в сторону метро. Вот чего все эти хирурги ржали? То ли каждый из них прошёл через такое и это какой-то ей неведомый студенческий обряд, то ли действительно она кому-то из одногруппниц насолила. Ещё бы понять — кому и чем. Надо Людке позвонить и спросить, может, она знает.

Вот с такими мыслями Оля возвращалась домой, зашла в булочную, купила любимые папины плюшки со смородиной — может, таким образом удастся к нему подлизаться. Хотя, конечно, затея провальная. Но попытаться-то стоит.

Ей осталось пройти через арку, а там мимо детской площадки и войти в подъезд, когда дорогу ей преградил парень с замотанным шарфом лицом.

— Постой, красавица, дело есть, — очень жёстко произнёс он и попытался схватить её за куртку.

Оля отступила на шаг, сумела увернуться и уже готова была бежать, как её сзади схватили, пытаясь зажать ладонью рот. Оля дёрнулась и со всей силы укусила зажимающую рот руку. Сзади раздался вопль боли и отборный мат, но тот парень, что был впереди, достал из кармана нож, нажал на кнопку, и Оля увидела выскочившие лезвие.

— Всё, сучка, не шевелись! — угрожающе произнёс тот, у которого был нож. — Слушай сюда и останешься практически целой. Ты нам должна, много должна. И ты всё отдашь, а что не отдашь, то отработаешь.

Оля молчала, оценивая ситуацию. Бежать не получится, кричать тоже. Но если они хотят денег, то сразу убивать не станут.

— Мало того что ты сто пятьдесят тысяч из квартиры тогда украла, так ещё мусорам сдала. Думала, что не найдём мы тебя? Зря думала. Теперь ты наша должница. Вернёшь триста тысяч рубликов, это справедливо. Сроку тебе три дня, через три дня сообщим место встречи, где отдашь деньги, и живи, пташка. А может, поиграем с тобой, чтоб не так сладко жилось и запомнила, что чужое брать нехорошо. Вот расслабилась бы тогда, удовольствие получила — и не было б у тебя проблем, красавица. А так вот. — Тот, которого она укусила, с силой пнул Олю в живот, она упала и свернулась калачиком, скуля от боли. — Это чтоб зубки в ход не пускала, стерва. Всё поняла? Полежи, отдохни, и если хоть одна тварь о нашем разговоре узнает — не жить тебе.

Оля продолжала лежать на мокром слякотном асфальте, хотя её обидчики давно ушли, вернее, уехали, потому как она слышала хлопанье дверьми и визг колёс отъезжающего автомобиля.

Зубы стучали от страха и холода. Но надо было вставать и идти домой, где её встретят мама и папа, которые ничего не должны узнать о происшедшем. А если она им расскажет, что с ней произошло, то те двое её точно убьют.

Какой скудный выбор, однако.

Она поднялась, попыталась отряхнуть налипший чёрный снег, но только размазала грязь по мокрой куртке и потихонечку добралась до подъезда. Открыла дверь и поднялась на лифте на свой этаж. Вошла как можно тише. Ей повезло, никто из родителей не вышел её встретить. Они что-то обсуждали, видимо, важное.

— Оля, ты? — раздался из кухни голос мамы. — Быстро мой руки и пошли ужинать.

— Да, сейчас, хорошо, — пообещала девушка и, стянув сапоги, прошла в ванную.

Куртка с юбкой отправились в стиралку, а Оля встала под горячие струи воды. Нет, родителям она ничего не скажет, но сейчас позвонит Людке, всё выяснит, а потом Мише. Может быть, он займёт ей такую немаленькую сумму денег, а заодно она узнает, когда же он, наконец, вернётся в Москву.

Живот болел, ужинать совершенно не хотелось, но она ковырялась в тарелке, делая вид, что ест, пока мама с папой были на кухне.

Как только родители ушли в свою комнату, выкинула еду в мусорку и вымыла всю посуду.

Наконец ей удалось закрыться в своей комнате. Вопросов у родителей её поведение не вызвало, да и про почку она у отца решила пока не спрашивать.

Людка на звонок не отвечала долго. Наконец в трубке раздался её сонный голос.

— Ну, и чего тебе не спится? Олька, говори и дай покой.

— Ты знаешь, в чём твои друзья меня обвиняют? Я не брала никаких денег, не брала!!! Зачем они со мной так?

— Да они чуть не сели благодаря тебе. Ты их заложила, и деньги-то действительно пропали. А тут ты в Дольче Габбана. Сопоставь, и вывод очевиден. Верни то, что у тебя осталось, потом поднакопишь, отдашь остальное. И разве тебя мама с папой не учили, что чужое брать нехорошо?

Оле казалось, что земля ушла у неё из-под ног.

— Люд, ты чего? Мне правда шмотки Миша купил…

— Какой Миша? Оля, ты думаешь, что кто-то в твой бред верит? Что ты мозги паришь Мишей каким-то! Ещё и миллионером. Да понятно же, что ты его выдумала. Ну какой взрослый состоятельный мужик на тебя позарится? Самой не смешно? Ни одной фотки у тебя с ним нет, и в ночной клуб вы ходили далеко не в тот, куда толстые кошельки баб водят. Врёшь ты всё! Потому как мышь серая и никому не нужна. Ни рожи, ни кожи, не вышла ты фейсом, подруга. Ты же потенциальная старая дева. У тебя это на лбу написано. Так что если Игорёк тебя трахнет, в счёт долга, ты ему в ноги кланяться будешь и спасибо говорить. И не всхлипывай, и не реви там, просто прекращай быть полной дурой. Глаза разуй и принципы свои в жопу засунь. Кстати, про почку… Ты свою кафедре пожертвуй, так тебе студенческий вернут.

Оля засунула телефон под подушку, чтоб не слышать хохота подруги — от шока и обиды она забыла, что можно было просто скинуть звонок, — и долго ревела, свернувшись калачиком в своей постели.

Что делать с навалившимися на неё проблемами, она не знала. Жить не хотелось. Жалела, что не замёрзла тогда на лавочке. Хотя если бы замёрзла — не встретила бы Мишу и так и не узнала бы настоящей любви. Неужели она больше никогда его не увидит? Может быть и такое, расклад вполне реальный. Денег у неё нет, и взять их негде. Отдаваться Игорю она не собирается — вот тут уж точно лучше умереть.

Оля больше не плакала. Она прислушивалась к тишине в доме. Мама с папой спали. Теперь нужно было пройти на кухню, открыть ящик с лекарствами и достать то, что ей пригодится для сведения счётов с жизнью. Ведь наверняка что-то есть. Жаль, знаний ей не хватает, фармакологию-то ещё не проходили, но можно прочитать инструкции и выбрать.

Правда, прежде чем всем этим заняться, девушка решила позвонить Михаилу. Хоть просто голос его услышать… Она раз за разом нажимала вызов, но из трубки доносились лишь слова компьютера: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Пожалуйста, перезвоните позднее или оставьте сообщение после сигнала».

И Оля решила оставить сообщение, в котором рассказала и о шантажистах, и о разговоре с подругой, а ещё о том, что у неё украли почку. Как жить дальше…

Глава 9

В двадцать три тридцать самолёт, в котором возвращался Михаил в Москву из Лондона, совершил посадку в аэропорту Шереметьево. Михаил спокойно, никуда не торопясь, получил чемодан, прошёл таможню и направился к выходу из здания аэропорта, где его уже ждал водитель на служебной машине.

Хотелось домой и выспаться. Переговоры оказались достаточно трудные и эмоционально затратные, но он вышел победителем. Только всё это уже позади. Теперь можно подумать об Оле. Завтра прямо с утра позвонит ей и договорится о встрече. Нет, не завтра, уже сегодня, и это хорошо. Достал смартфон, чтобы полюбоваться на фото своей девочки, и понял, что забыл включить его в аэропорту. И тут посыпались СМС-ки. Он не стал их читать, оставил всё на потом. Но голосовое сообщение от Оли прослушал сразу, тем более что звонила ему несколько раз подряд.

Если бы кто знал, как он испугался! Ждать до утра Михаил уже не собирался. Он должен был увидеть её немедленно, и ему стало совершенно безразлично, что шёл первый час ночи. С его девочкой случилось непоправимое — у неё украли почку. Мысли одна безумнее другой вертелись в голове. Где же его Оля? Дома или ещё в больнице? И её в таком состоянии посмели шантажировать! Но всё это узнает сейчас же у её родителей.

— Федя, поворачивай, мне в другое место надо, — обратился он к личному шофёру и назвал адрес, — это в Измайлово. Я там должен быть как можно быстрее.

— Хорошо, Михаил Александрович. Сейчас можно и быстрее.

Лифт он вызывать не стал — ночь, спят люди, зачем шуметь. Поднялся по лестнице и долго звонил в дверь, пока не услышал щелчки открывающегося замка.

Перед ним стоял отец Оли в домашнем халате и тапках, видно было, что человек только что встал с постели.

— Михаил? Что случилось? Ночь на дворе, — с удивлением спросил он.

— Извините за позднее вторжение, но я должен знать, что с Олей. Она дома? Вы уже забрали её из больницы? Когда это случилось? Как?

— Оля дома, спит… О какой больнице идёт речь? Миша, я вас не понимаю, — недоумевал Сергей Владимирович.

— Я получил сообщение голосовое. Она не могла до меня дозвониться, я летел из Лондона. С шантажом я разберусь, это не проблема, но как у неё украли почку? Кто? Где? Когда?

— Почку? Шантаж? Ничего не понимаю!

Удивление отца нарастало. Михаил же видел его растерянность и полное непонимание происходящего.

— Я должен видеть Олю. Сейчас! — произнёс он твёрдо.

— Да, конечно, что ж я вас в дверях-то держу… Просто растерялся, я не знаю ничего из того, что знаете вы. Но, видимо, проблема существует. Оля фантазёрка, но не до такой же степени. Шантаж она придумать не могла, а почка вообще за гранью понимания. Она здорова… Миша, я её за ужином видел, потом она ушла в свою комнату.

Михаил снял пальто, ботинки и, бесцеремонно отодвинув Сергея Владимировича — не до вежливости ему сейчас было, прошёл в Олину комнату. Она действительно спала, но всхлипывала во сне. Он наклонился и поцеловал её в висок.

— Что же случилось с тобой, Заяц? — погладил он её по голове. Оля открыла глаза, потёрла их кулачками, не веря в происходящее, и улыбнулась.

— Ты приехал, правда приехал? Теперь всё будет хорошо, да?

Она обвила его шею руками, а он целовал её на глазах у окончательно растерявшегося отца. Тот не выдержал и включил свет в комнате.

— Может быть, вы всё-таки объясните, что происходит? — спросил он.

Они оторвались друг от друга, и отец с Михаилом увидели, насколько у Оли опухшие и заплаканные глаза.

— Миша, вы видите, что моя дочь в порядке? Всё остальное мы сейчас выясним, но она здорова и обе почки у неё на месте.

— Да, простите, я чуть с ума не сошёл.

Теперь растерялась Оля.

— Миш, у меня почку в анатомке украли. Это препарат такой, вымоченный в формалине. Теперь мне студенческий билет не отдают. А ты что подумал?

— Дочь, что нормальный человек мог подумать?! Да у меня слов нет! Ты бы Мишу видела, когда он влетел в квартиру. И почему я ничего не знаю?

— Потому что вечером мне было не до почки, пап. Не сердись. Который час?

— Два ночи, — ответил Михаил.

— Миша, вы с самолёта, давайте ужинать и оставайтесь у нас. Пока поговорим, пока у нашей девушки всё выспросим — уже утро настанет. Хорошо, жена снотворного напилась и ничего не слышит. А то тут новости такие, что волосы дыбом, и это при том, что с почкой мы разобрались.

— Ужинать буду, если это удобно. Спасибо. Голодный ужасно, я в самолёте не ем. Сейчас я только два звонка сделаю. Водителю, он во дворе меня ждёт, скажу, чтоб ехал, и маме, а то беспокоиться будет.

— Тебя мама всегда встречает? Во сколько бы ты ни приехал? — спросила вдруг Оля.

— Да, всегда. Моя мама очень хороший и самый близкий мне человек. Только благодаря ей я добился всего. Это не пафос, Оля, не подумай, это самая настоящая правда, — грустно улыбнулся он и посмотрел на Сергея Владимировича.

Оля замолчала, о чём-то думая, а потом побежала на кухню разогревать ужин. Её отец и Михаил направились туда же.

— А я тоже с тобой поем, аппетит прорезался, — с улыбкой сказала она. — Что ты так смотришь, я зарёванная и некрасивая, да?

— Ты всегда красивая, а вот то, что плакала, мне не нравится. И то, что наговорила тебе лучшая подруга, мне не нравится совсем.

— Вы о Людочке? — вмешался в разговор отец. — Людмила, конечно, бывает резковата, но она хорошая девочка. Они с Оленькой выросли вместе, дружат, как сёстры. Оля-то толковая, а Людочка неусидчивая, мне пришлось помочь ей с университетом, чтобы их не разлучать. Мои сыновья много старше Оли, они никогда не были близки, а вот с Людой…

— Сергей Владимирович, у меня совсем другие сведения. И в том, что Олю шантажируют, винят в краже денег, мне кажется, виновата именно Людмила. Она забрала заявление из полиции, отказалась от обвинений на этих двух придурков, сказала, что сама приняла рогипнол, взяла его у матери. Тогда возникает вопрос: как он попал в организм Оли? Людмила обвиняет Олю в том, что она вызвала полицию в тот день. Но это сделала не Оля, а я. Кстати, с одним из тех ребят Людмила встречается. У меня сейчас нет доступа к компьютеру, но завтра мой начальник безопасности даст распечатку всех разговоров вашей «хорошей девочки». Боюсь, вы сильно удивитесь. А ещё вы зря не верите собственной дочери.

Оля подняла глаза и с усталой обречённостью посмотрела на отца. А потом мотнула головой, как бы отбрасывая все сомнения, и произнесла:

— Не прощу, на этот раз ни за что не прощу вашу любимую Людочку! Как она могла так поступить со мной? За что? Папа, я не вру, эти парни, что были в той квартире, куда меня Людка тогда затащила, напали на меня в арке сегодня. Требовали денег, много денег, целых триста тысяч. Я укусила одного за руку, до крови аж, а второй нож достал. И в живот меня пнул. Я и Мише поэтому-то и пыталась дозвониться — думала занять у него. Они ж меня убьют, если я им деньги не отдам! А Людка сказала, что нет никакого Миши и что я на краденные деньги вещи фирменные купила. Я не знаю, что больней: слова её или то, как внутри всё скрутило от ботинка. Что ты смотришь так, папа? Не веришь? Всё равно не веришь?!

— Мы едем в больницу, Оля, травма живота — не шутка.

— Никуда я не поеду, отпустило уже. Синяк, может, будет, не знаю. А так я даже есть хочу.

— Сейчас посмотрим, что с твоим животом.

— Не поеду никуда.

— Хорошо, сам посмотрю. Оля, что за капризы!

— Почему она так со мной? За что? Я ж к ней со всей душой, я её сестрой считала. Делилась с ней всем. А она! Почему так? — Оля говорила сквозь слёзы и унять их никак не могла.

— Из зависти, — пожал плечами Михаил. — Зависть разрушает душу, убивает всё хорошее, что есть в человеке. Не плачь, Заяц, разберёмся мы и с твоими шантажистами, и с так называемой подругой тоже. Сергей Владимирович, вы с Олей сможете подъехать к двум в мой офис? Я пришлю за вами машину.

— У меня своя есть. Оля адрес знает?

— Конечно, но могу и продиктовать, визиток с собой нет, к сожалению. Вообще, за всеми участниками той истории должен был следить начальник безопасности, но не знаю, что произошло. У меня нет его отчёта за вчерашний день. На работе всё выясню.

— Как он мог один уследить за четырьмя людьми? — спросила Оля. — И потом, ты считаешь правильным нарушать личное пространство?

— Я пытаюсь оградить тебя от неприятностей. И данные, которые получаю, я не использую в корыстных целях, так что ничего противозаконного здесь нет. Виктор мой друг, я ему доверяю. Всё можно извлечь из смартфонов, а они всегда с собой.

Оля с отцом лишь переглянулись, что не осталось незамеченным Михаилом.

— Миша, ты говоришь, что каждый владелец персонального компьютера может следить за кем угодно, не выходя из дома?

— В принципе, может. Только далеко не каждый.

Сергей Владимирович забрал пустые тарелки и налил всем чай.

— То есть основная масса компьютерных пользователей, как мы — «ламеры»? А избранные величают себя «хакерами»? Вот какие слова я знаю, — смущённо засмеялся он.

— Всё это уже устарело. Но изначально было действительно так. Сейчас расскажу, но я могу увлечься и говорить не совсем обыденным языком. Я немного фанат своего дела, — теперь засмеялся Михаил. — Так вот, изначально понятие «хакер» означало практически гениальную, такую неординарную личность, в совершенстве владеющую вычислительной техникой, знающую ее декларированные и тайные возможности. Личность, способную заставить машину работать в нестандартном режиме, выполнять заданные только им действия. От «простых смертных», от «ламеров», хакера отличало великолепное знание предмета и особое, творческое восприятие мира. Не нашего, в котором живём мы все, а виртуального мира, доступного избранным. Вот это всё в совокупности позволяло получить абсолютную власть над компьютерной системой. Быть богом, что ли. — Михаил ненадолго задумался. — Кстати, богатым и успешным я был далеко не всегда. Рос в хрущёвке, без отца, мать практически не видел. Она работала в школе в две смены, учила детей математике, а вечерами вела уроки в школе рабочей молодёжи, по выходным к нам приходили ученики на дополнительные занятия и для подготовки в ВУЗы. Я не знаю, когда она всё успевала, но в холодильнике всегда была еда, а в квартире порядок. — Он с нежностью улыбнулся, видимо, вспоминая что-то приятное, но быстро вернулся к прерванной теме. — Паять меня научил сосед, он ламповые приёмники собирал, а я подрядился помогать, интересно мне было. Мы с ним первый компьютер и собрали, не такой как сейчас, а ламповый, с перфокартами. Помните, на нём играть можно было? Рыбку ловить. Он к телевизору подключался. А потом мать мне купила настоящий. И я вошёл в сеть. Интернета как такового для отдельных пользователей не было, но появился FidoNet. Он позволял обмениваться информацией. Это было безумно увлекательно, и я ушёл во всё это с головой. А мама радовалась, что не связался с компаниями, что круглосуточно сижу за компом, главное — дома. Я в классе восьмом учился, когда интернет разрешили, вернее — Рунет. Доступен он был всё ещё не всем, но я подключился. В тот день я писал доклад, и мне были нужны материалы, первоисточники. Я влез в базу данных ФСБ. Засекли меня сразу, по IP-адресу, приехали и забрали. — Он нахмурился. — Потом пришлось пройти через многочисленные допросы, проверки, задания на интеллект, а мне легко, для меня игра всё это. Только мать поседела за тот месяц, что я провёл в заключении. Я же познакомился с интересными людьми, со многими общаюсь до сих пор. Не обнаружив в моей личности ничего криминального, меня выпустили, дело ушло в архив, а мне дали возможность развиваться. Тогда я познакомился с Витькой, он говорил, что студент, что компьютеры — его жизнь. Как оказалось, встреча наша была далеко не случайной. Он университет заканчивал и работал на органы. А ко мне его приставили, чтобы я фортели не выкидывал. Это сейчас я понимаю, что законно и разрешено, а что может вред принести и не только мне, но и моим близким, и поэтому буду держаться от такого подальше. А тогда интерес и увлечённость стояли превыше всего. После школы меня отправили учиться в Соединенные Штаты, в Калифорнийский университет в Сан-Диего. Бесплатно, с полным довольствием, но вместе с Витькой. Там я заговорил на английском, письменный я знал, ну и то, что в школе давали, топики мог рассказать, но это не речь и не диалог. В университете я стал общаться свободно. Учился по специальности «Математика и вычислительные системы» и как-то вдруг, совершенно неожиданно для себя, увлёкся экономикой и прослушал курс. Посещал лекции, общался с преподавателями, но, правда, к экзаменам меня без оплаты не допустили. А очень хотелось иметь диплом и по экономике тоже. Я позвонил матери, рассказал всё как есть, озвучил необходимую мне сумму и через неделю получил деньги. Она продала квартиру… Переехала к приятельнице. Жила у неё, пока я не вернулся после магистратуры в Манчестерском университете, платила из своей учительской зарплаты за угол.

— Тебе не предлагали работу в Штатах или Англии? — удивлённо спросила Оля.

— Предлагали. Но, во-первых, я дал слово людям, отправившим меня учиться, а во-вторых, я не мог оставить маму в тех условиях, в которых она оказалась из-за меня. В магистратуре я подрабатывал в IT-компаниях. Кстати, очень неплохо зарабатывал, мне хватало на всё. Учёбу в Манчестере я оплачивал уже сам целиком и полностью, мне только с визой помогли. Вернулся с двумя дипломами, со степенью магистра и с кучей проектов в голове. Несколько лет работал на ФСБ. Потом организовал собственную компанию. Виктора позвал сразу, мы с ним вдвоём начинали. Вот и всё.

— Миша, получается, ты всё делал только ради мамы?

Оле это казалось несколько странным, хотя объясняло то, что он не женат.

— Мне повезло, я занимаюсь тем, что мне интересно, а вот материальный достаток — это да, я хотел обеспечить маму всем, чтобы она не считала копейки, чтобы могла осуществить свои мечты о путешествиях, музеях, театрах. У меня получилось. — Михаил потёр лицо и устало посмотрел на Олю и Сергея Владимировича. — Давайте спать. До утра осталось совсем мало времени, а завтра трудный день.

Глава 10

Когда Михаил уходил — Оля ещё спала. Да что Оля, все спали. Никого не тревожа, он аккуратно сложил бельё, выпил кофе, вымыл за собой чашку и оставил записку, напомнив в ней, что ждёт Олю с отцом к двум у себя в офисе, и приписал просьбу — не опаздывать.

Сергей Владимирович долго смеялся по этому поводу, говорил, что ночью пришёл просто мужчина, а ушёл уже генеральный директор. Марина Семёновна слушала рассказ мужа с нескрываемым беспокойством и ужасом. Сетовала, что не заметила Олиного плохого самочувствия, и десять раз переспросила, хорошо ли муж пальпировал её живот. И никак не могла поверить, что всеми любимая Людочка так поступила с их дочерью.

— Господи, ну вот как так?! Я снотворное выпила, потому что после скандала с Димкиной женой успокоиться не могла, а тут такое… Серёжа, да что ж это делается? — причитала она. — Я с вами поеду. И не возражай.

— А что с Димкиной женой? — спросила вошедшая в кухню Оля. — Я вчера была у брата, он дежурил и ничего не сказал.

— Он теперь каждую ночь дежурит. Они разбежались, а она требует квартиру — за напрасно прожитые с ним годы, — развела руками Марина Семёновна.

Оля положила колбасу на сыр и почти целиком отправила в рот.

— Вот почему ты не можешь поесть нормально? — Марина Семёновна пододвинула к Оле кусок хлеба. — Лёль, ну ты ж худая, как вешалка, мужчины таких не любят, а тебе замуж ещё выходить.

Оля загадочно улыбнулась и, выпив кофе без сахара, сообщила, что наелась.

— Мам, так пусть к нам идёт жить Димка, — прибавила она.

— К нам? А квартиру бабушкину его мымре отдать? — возмутилась Марина Семёновна.

— Ну да, на работе ему лучше ночевать, чем у родителей. И на квартиру это не влияет. Странные вы. Он сын ваш родной, а жена у него стерва. Разводятся — так хорошо. И пусть к нам возвращается, я ему комнату уступлю. В зал перееду.

— Посмотрим, куда ты переедешь и когда. Мала ещё родителям указывать! — продолжила мать.

— Я не указываю, а озвучиваю очевидные вещи. Папа, что ты хихикаешь?

— Оцениваю ссору на ровном месте. Оля, времени у нас с тобой не так много, приведи себя в порядок, чтоб красавицей была, когда в офис поедем.

— Папочка, я тебя обожаю.

Чмокнув отца в щёку, Оля побежала в ванну.

Дальнейший разговор родителей она не слышала — его заглушил душ. Встав под ласковые струи, Оля блаженно зажмурилась.

По дороге в офис Ольга молчала. Что там будет происходить, она даже не представляла. Краситься не стала, побоялась, что может расплакаться и будет выглядеть потом чучелом в самый неподходящий момент. Просто красиво уложила и подколола по бокам волосы, оставив их волнами спадать по плечам. Да и одежду подобрала поскромней. Ей было всё равно, что она увидит и услышит. Теперь её точно никто больше не пнёт в живот, никто не предаст и не сделает больней, чем Людка. Потому что она едет к Мише, а уж он-то защитит её ото всех нападок и той грязи, что собираются на неё вылить.

Приехали вовремя, без пятнадцати минут два уже вошли в холл, и Оля, взяв отца за руку, потянула его в сторону лифта.

— Ольга Сергеевна, — услышала она сзади чужой незнакомый мужской голос, — вам сегодня в зал для переговоров, пойдёмте провожу.

Она обернулась и встретилась глазами с высоким импозантным мужчиной. Он приветливо улыбался ей, а с Сергеем Владимировичем поздоровался за руку.

— Моя фамилия Сухов. Виктор Сухов, — представился он. — Нам лучше не заходить пока в зал. Так будет правильно. А хотите кофе? У нас есть маленький кафетерий, и здешний бариста готовит просто божественный напиток.

Они прошли к столику, и Виктор сделал заказ. С их места хорошо было видно людей, входящих в зал для переговоров, но зато они сами оставались практически незаметными.

— Как у вас всё интересно устроено, — проговорила Оля, отламывая ложечкой кусочек пирожного.

— Здесь в основе всего лежит математика. И больше ничего. Царица всех наук, а шеф её верный рыцарь. Кстати, он принимал очень активное участие в проектировании этого здания. Всё должно быть удобно и комфортно. Михаил считает, что это повышает работоспособность сотрудников.

Они наблюдали, как в зал вошли Регина с Людкой, Крутиков-старший с сыном и, наконец, Олег Мирошниченко с матерью.

Оля доела пирожное и допила свой кофе, промокнула губы салфеткой и огляделась, ища, куда отнести посуду.

— Всё, нам пора. Ольга Сергеевна, тут уберут, не беспокойтесь. И ещё, огромная просьба, вы отвечаете только на вопросы Михаила Александровича, если он вам их задаст, и не поддаётесь ни на какие провокации.

Первым в зал вошёл Сергей Владимирович, ведя за руку дочь, за ними Виктор. Взгляды всех присутствующих обратились к ним.

— Дядя Серёжа, что происходит? — спросила растерянно Регина. Поднялась из-за круглого стола, за которым все сидели, и хотела подойти к ним, но рука охранника опустилась ей на плечо и Регине пришлось сесть на место. В её взгляде читались испуг и непонимание.

Оля наблюдала, как Людка глазами пытается что-то объяснить Олегу. Как, понуро опустив вниз голову, сидит рядом с очень крупным папашей тощий Игорь.

Но как только стрелки огромных, во всю стену, часов показали ровно четырнадцать часов, дверь отворилась и в зал вошёл Михаил.

— Добрый день. Хотя я не считаю этот день добрым и нашу вынужденную встречу тоже.

С этими словами он подошёл к креслу во главе стола, за спинкой которого и располагалась стена с часами. Сел в него и внимательно оглядел всех присутствующих.

— Итак, речь у нас с вами пойдёт о деньгах. Сегодня вам, молодые люди придётся объяснить, кто и за что вам должен триста тысяч. Я внимательно вас слушаю. И если решу, что правда на вашей стороне, я незамедлительно отдам вам озвученную сумму.

— А вы кто такой? — нагло, с вызовом спросила Людка, несмотря на то, что мать пыталась жестами призвать её к молчанию.

— Оказывается, не все присутствующие меня знают, — совершенно спокойно ответил Михаил. — Ну что ж, я могу и представиться. Моя фамилия Фадеев, зовут меня Михаил Александрович. Вы находитесь в головном офисе моей компании «Advanced IT-developments». Ольга Громова — мой очень близкий друг.

— Вот как, а я-то думала, что вы миф.

Люда ещё что-то собиралась говорить, но Михаил снова перебил её.

— Людмила, положите, пожалуйста, украденную вами в анатомке почку на стол. Я знаю, что она у вас в рюкзаке.

— Какая ещё почка! Что вы выдумываете! Что вы вообще можете обо мне знать?! — Видно было, что Людка растерялась и испугалась, но сдаваться не собиралась и потому огрызалась.

— Всё. Мне не нужны ваши слова, чтобы озвучить правду. Я знаю всё о всех здесь присутствующих, или могу узнать, если мне будет вдруг интересно. Я не зря пригласил вас вместе с родителями, потому что они не догадываются о забавах своих великовозрастных детей, ценой которым может быть человеческая жизнь. Итак, я прошу вас, Людмила Воронина, положить почку на стол. После этого Игорь расскажет свою версию событий и заодно объяснит, почему у него перебинтована правая рука.

Слёзы всё-таки подступили к глазам Оли. Значит, и почку украла Людка — просто так, чтобы подставить подругу, чтобы Оля нервничала, переживала, чтобы учиться спокойно не могла. Неужели всё из зависти? А чему, собственно говоря, завидовать? Отношениям с Мишей? Подаркам, которые тот сделал Оле? Так ведь все Людкины пакости начались раньше, до того как Оля с Мишей познакомилась. Зачем Людка притащила её к этим парням? И ведь как уговаривала, что одной вроде идти нехорошо, а вдвоём ничего. Что Олега потерять не хочет, а на деле выходит, знакомы они давно. Как теперь с ней в одной группе учиться? В университете встречаться? Как по району одному ходить? И как быть с тётей Региной? Папа с мамой к ней как к дочери относятся, жалеют её, помочь стараются. Всегда помогали: и одежду Людке покупали, и игрушки, что Оле, то и ей.

Оля сквозь слёзы смотрела, как бывшая подруга достала из рюкзака полиэтиленовый пакет, тщательно упакованный в другой пакет, герметично завязанный. Как положила почку на стол, зло оглядела всех присутствующих и села на своё место. А папа забрал пакет со стола. Затем взял Олю за руку и прошептал на ухо: «Видишь, одна проблема решена. Как же я в Людмиле-то ошибался. Прости меня, дочь».

Она плакала, уткнувшись в плечо отца, и не вникала в то, что говорили парни. Не слушала, о чём спрашивал их Михаил. Ей было всё равно. Они чужие, ненужные ей. Само их существование и нахождение рядом вызывало чувство отторжения. Естественно, Миша не станет никому из них платить, в этом она не сомневалась, как не сомневалась и в его уме, такте и умении добиться нужного ему результата. Все её мысли занимала Людка, своими словами и действиями разворотившая всё в душе и растоптавшая сестринскую любовь. Оля плакала от боли, потому что человек, ближе которого не было на всём свете, её предал. Она понимала, что никогда не простит Людку. Теперь уже никогда. Только было ужасно жаль Регину. Оля может отказаться от подруги, а мать от дочери — нет.

Отец же гладил её волосы, обнимал и тихо шептал на ухо, что взрослыми становятся именно так, ценой потерь и утраты иллюзий.

А потом всё кончилось, присутствующие поднимались со своих стульев, разговаривали между собой. Крутиков-старший подошёл к Оле и извинился за своего сына, обещал, что больше никогда тот не сделает ничего подобного.

Оля кивнула и поблагодарила его зачем-то и всё смотрела на Мишу, а он что-то показал Виктору в открытом ноутбуке и приблизился к ним. Отец отпустил её, а Миша обнял и поцеловал в макушку. Оля же доверчиво прижалась к нему всем телом и наблюдала, как Людка подошла к дверям, но, прежде чем выйти, обернулась и громко, чтобы её все услышали, с издёвкой в голосе, произнесла:

— Знала ты, Оленька, под кого лечь, а всё божьим одуванчиком прикидывалась, с-с-сука!

А потом быстро выскочила из помещения под возмущённые крики матери. Михаил лишь крепче обнял Олю.

— Не обращай внимания. Это последняя гадость с её стороны, я обещаю. Вот и всё, Заяц. — Он стёр слёзы с её лица, а она ему улыбнулась. — Пойдёмте ко мне в кабинет, — обратился он и к отцу тоже, — выпьем кофе, он нам сейчас точно не помешает.

— Давайте, и девушка наша заодно успокоится, на обратном пути в университет хочу заехать, отдать почку и получить её студенческий. Миша, как понял-то, что это Людиных рук дело? — спросил Сергей Владимирович.

— А кто ещё мог? Да и зачем? У Людмилы же была возможность, а главное, ей надо было вывести Олю из душевного равновесия и получить время на встречу с этими двумя идиотами — исполнителями её идей. Нам бы ещё один вопрос решить, но уже за кофе, Анжела на стол накрывает.

Расположившись в кабинете, Сергей Владимирович внимательно осмотрелся. Он сидел в удобном кресле, а Михаил с Олей на диване напротив.

— Интересным человеком оказалась ваша Люда, — начал свой рассказ Миша. — Не так уж она виновата в своей патологической болезненной зависти. Мне трудно судить о проблемах воспитания, отцом я пока не стал, но мне кажется, что родители, иногда сами того не замечая, причиняют своим же детям непоправимый вред. Взять, к примеру, Олю и Люду, я уверен, что их постоянно сравнивали. Вы сами, Сергей Владимирович, говорили, что Олина подруга не такая способная. А представьте, сколько раз она это слышала от своих мамы и бабушки. Каждая оценка, успехи в школе, поступок — всё обсуждалось в сравнении, и Оля выигрывала. Тем временем Оле кто-то внушил, что Людмила несчастная, потому что безотцовщина, ей надо помогать и с ней надо делиться всем. На пользу это не пошло, вызывая ненависть со стороны Люды. Она принимала помощь, но считала её подачкой. Она не верит в искренность, в добропорядочность, в любовь. Кстати, я тоже вырос без отца, так что теперь будешь жалеть меня, вот так вот, Олюшка. Правда, надо отдать должное моей маме, она никогда ни с кем меня не сравнивала, я был самым любимым и не мог даже на миг усомниться в этом.

— Думаю, ты прав, Миш, всему виной зависть. Но я не могу простить её и не прощу. А завтра мне придётся встретится с ней в университете и большую часть дня провести в одном помещении. Тяжело. Не знаю, как буду. А пропускать нельзя, сегодняшний день и так отрабатывать придётся. Ты придёшь вечером?

Она очень быстро сменила тему разговора, а на его лице появилось сожаление.

— Нет, Заяц, сегодня точно нет. Я ведь как прилетел из командировки — ещё дома не был. Позвоню обязательно тебе перед сном. А по поводу учёбы… Хочешь в другую группу? Или сменить университет?

— Нет, бежать, как крыса с корабля, я не стану. Пусть Людка бежит, если хочет, а я буду учиться как училась. Думаешь, не переживу её присутствия в обозримом пространстве?

— Моя маленькая сильная девочка. Жалко расставаться, но необходимо, иначе вы с отцом в универ не успеете. Я вечером позвоню.

Глава 11

После ухода Сергея Владимировича и Оли Михаил хотел заняться делами, только сил совсем не было. Перенервничал капитально и спать жутко хотелось. Решил всё отложить на завтра, кроме беседы с Виктором. Надо было лишь нажать на кнопку вызова, и начальник службы безопасности немедленно вошёл бы в кабинет генерального.

Но Михаил не спешил. Что он может сказать другу? Отругать? Так он прекрасно знает причину, по которой Виктор снял наблюдение за Олей вчера вечером, и причина эта уважительная. Но какова бы ни была причина — он должен был всё предусмотреть, ведь Оля могла вчера пострадать сильнее, чем, к счастью, оказалось. Ладно, разговора всё равно не избежать. Михаил нажал на кнопку.

— Витя, зайди ко мне, пожалуйста.

Не прошло и трёх минут, как тот появился в кабинете.

— Миш, прости, если бы я знал. Все дни всё спокойно было, понимаешь, а тут как назло… Я уже задним умом подумал, что наблюдение надо было передать кому-то из моих парней. Просто не вдаваться в подробности, за кем оно ведётся и по какой причине. Ведь если бы её Игорь Крутиков сильнее пнул или куртка не оказалась бы такой толстой, мы бы её сегодня не увидели и чем бы всё закончилось непонятно.

— Хорошо то, что хорошо кончается. Не знаю, кого благодарить за то, что Оля мне голосовое сообщение оставила. Вот так в судьбу и поверишь. Ладно, проехали. Что, с дочкой поздравить можно, многодетный отец? Назвали-то как?

Виктор повернул стул спинкой вперёд и уселся напротив шефа.

— Не поверишь — Олей. Я ж думал всё время о ней, переживал, а тут Машка спрашивает: «Ну, как назовём?» Я и сказал. Короче, три пятьсот пятьдесят весом, пятьдесят один сантиметр. Во! Миша, крёстным будешь?

— Так я не крещённый.

— Ну и ладно, оно ж не для того, чтобы в церкви ритуалы совершать. По дружбе нашей будешь?

— Конечно буду. В отпуск хочешь?

— Хочу. Но не могу. Нет, в ближайшее время всё норм, да и мать моя обещала помочь. Пока я работаю. Но если что — попрошусь. Отпустишь?

— Без вопросов. Но третья дочка, это …

— Да не смейся, посмотрим, кто у тебя родится.

— Ты меня женил уже?

— А Оля?

— Оле восемнадцать… Рано ей ещё и замуж и детей тоже.

Виктор усмехнулся и покачал головой.

— Нравится она тебе. И не просто нравится. Миш, я ж тебя знаю. С мамой-то Олю познакомил? Да и девочка хороша, тоненькая слишком, но это дело поправимое. Папа у неё серьёзный. Приятные, порядочные люди. И главное, она ведь с тобой не ради денег.

— Не торопи события. Всему своё время. Ты прав, о моих деньгах она думает в последнюю очередь. Старый я для неё. Не знаю, Витя, что из этого получится. Встретит ровесника, полюбит и будет мне как подружке секреты свои рассказывать. Люды-то больше нет, по крайней мере, для Оли её больше нет.

— Крутиков-старший испереживался весь. Мне кажется, что он так боялся, что ты нароешь на него что-нибудь, что история с сыном ему мелочью казалась.

— Так я и нарыл, все его бензиновые махинации мог озвучить, но ему встряска на пользу, может, на сына внимание обратит и воспитанием его займётся.

— Хорошо бы. Миш, уйду пораньше, а? Мне бы в роддом.

— Иди. Сам сейчас домой собираться буду.

— Маме привет.

— Обязательно. Подарок за нами.

Михаил сел в машину и собирался ехать домой, но остановился у выезда с парковки компании. Эх, как было бы хорошо и спокойно, если бы дома ждала его Оля. Не надо было бы думать, где она, волноваться, бояться, не случилось ли чего. Только Оли там нет. Менять так кардинально её жизнь, да и свою тоже, он ещё не готов. Уверен только в своём отношении к ней. А она… Она ещё совсем ребёнок… И что ей захочется завтра, не остынет ли она к нему, как к скучному старому человеку, — большой вопрос.

Он не мог решить, куда ехать. Может быть, всё-таки рвануть к ней? Провести вечер в ресторане, клубе, главное — вдвоём. Только вокруг будут люди. Нет, не те места, он устал от публичности. Надо домой. Мама ждёт, да и отдохнуть как следует рядом с Олей, снять напряжение последних дней не получится. Хотя… Нет, надо домой. Он тронулся с места, приняв правильное решение.

С мамой обнялся, как только переступил порог. Она ждала и встречала, по её уставшему виду можно было догадаться, что прошедшую ночь она провела без сна.

— Быстро мой руки, переодевайся и пойдём ужинать.

Прозвучало как приказ. И Миша безропотно отправился его выполнять.

Он сел за уже накрытый стол.

— Мама, ты со мной ужинать будешь?

Она налила себе чаю и расположилась напротив.

— Нет, сынок, я поела, не знала, когда вернёшься, да и вернёшься ли сегодня.

— Куда я денусь-то? Вчера я тебе позвонил и предупредил, что не приду. Хочешь знать, где был?

Она очень внимательно смотрела на сына.

— Конечно хочу. Миша, почему ты скрываешь её от меня?

— Кого скрываю? Мама, не придумывай того, чего нет. Но вчера возникли непредвиденные обстоятельства, и я поехал туда, где был нужнее.

— К женщине, среди ночи? Она живёт одна?

Миша рассмеялся.

— Нет, она живёт с родителями. Я вас познакомлю, не волнуйся.

Мать всплеснула руками.

— Её родители оставили тебя с ней ночевать? Что это за семья такая?

— Нормальная семья, не беспокойся, с дочерью они меня не положили. Или ты бы предпочла, чтобы они выгнали меня среди ночи? Интересно, что бы я про неё ни сказал — всё воспринимается в штыки. Потому что она реальна? Ты же всё время занята поиском идеальной снохи, но как только у меня появилась девушка — ты её возненавидела, хотя не знаешь о ней ничего. Мама, так не пойдёт. Ладно, давай сменим тему. У Виктора родилась дочь.

Ираида Аркадьевна не проронила ни слова. Она подняла чашку, подула и поставила её снова на стол. Вздохнула, развела руками и снова поднесла чашку к губам.

— Мама, ты меня слушаешь? — невозмутимо продолжал Миша. — У Вити родилась третья дочь.

— Извини, задумалась. Теперь они с Марией будут рожать четвёртую?

— Не знаю, не спрашивал. Не вижу ничего плохого в том, что у них большая семья. Конечно, Витя мечтал о сыне, они и пол ребёнка не хотели знать всю беременность, надеялись, что будет мальчик, но девочка тоже хорошо.

— Завидуешь?

— Немного. Старею, видно.

— Миша, в том, что у тебя нет семьи, виноват только ты сам. Так что завидовать тут нечему. И не спорь! Ты отвергаешь все варианты, тебе никто не нравится, ну, за исключением той, с которой ты провёл ночь. Тебе чаю налить?

— Налей. При таком отношении мне уже не очень хочется вас знакомить. Так что, мама, делай выводы.

Она придвинула поближе к сыну вазочку со сливовым вареньем и как бы невзначай смахнула набежавшую слезу.

— Миша, у тебя с ней всё серьёзно?

— Мама, я похож на человека, способного просто так дурить девушке голову?

Ираида Аркадьевна промокнула глаза салфеткой.

— Сынок, я просто не ожидала, что это произойдёт так скоро. Конечно, я хочу познакомиться с твоей женщиной…

— Девушкой, — уточнил Михаил. И пресёк дальнейший разговор на эту тему.

Он встал из-за стола и поднялся к себе. Душ не взбодрил, а скорее, наоборот, расслабил. Уже лёжа в постели, он позвонил Оле.

— Заяц, чем занимаешься?

Её голос успокаивал, хотелось обнять её, прижать к себе и целовать всю.

— Я учу, Миш, — услышал он в ответ. — Завтра коллоквиум. Наверно, всю ночь заниматься буду, и так столько дней в трубу вылетело. Почему мы не вместе?

— Я подумал о том же. Ты бы лежала в моей кровати и учила, а я бы спал рядом.

— Хочешь спать? — спросила она. И хоть Михаил не видел её, он чувствовал, что она счастливо улыбается.

— Засыпаю.

— Ну, спи. До завтра!

— До завтра, Заяц.

Глава 12

Встретиться с Олей на следующий день Михаилу не удалось. Возникла необходимость срочной деловой поездки к Каспийскому морю, чтобы там на месте решить некоторые организационные вопросы с одной нефтяной компанией. Вернулся в ночь на седьмое марта. И первое, о чём вспомнил прямо с утра, что не купил подарки любимым женщинам, да и не любимым, но очень нужным — тоже. Ситуацию необходимо было исправлять.

Для начала написал список женщин по степени важности, определился, кому что надо подарить, и, сосчитав, сколько будет нужно купить букетов, отправил список Анжеле по электронной почте. Теперь подарки — её забота, ему остаётся только позвонить и поздравить по телефону.

Затем составил план на праздничный день. Решил, что восьмого с самого утра заедет за Олей, там вручит подарок её матери и заберёт Олю на весь день к себе и, пожалуй, на последующий тоже.

Рабочий день начался с общего собрания и поздравления женщин, работающих в компании. Анжела сообщила, что письма и открытки в филиалы всем сотрудницам с личным поздравлением от директора она разослала. Подарки и цветы деловым партнёрам женского пола — тоже.

Покупать необходимое для своих через интернет-магазины было поздно. И вообще, хотелось на волю: не заботясь о делах, прогуляться, посмотреть всё, обдумать, побыть среди людей. Потому часа в четыре он засобирался уходить. Перед самым выходом заказал доставку цветов и подарков жене и дочкам Виктора на дом, так что утром просто позвонит и поздравит. Представил, как Мария станет зазывать его в гости. Но их с малышкой только из роддома выписали. Хорошая отговорка. В другой раз зайдёт. Ещё раз поздравил Анжелу с праздником, презентовал ей её любимый парфюм, извинился за отсутствие цветов, объяснил, что просто не успел купить. Сообщил, что до десятого в офисе не появится, и поехал в ГУМ — там можно найти всё.

С дороги набрал Олю.

— Привет, Заяц. Чем занимаешься?

— Иду покупать подарки, — радостно ответила она. — А ты?

— Аналогично, только еду. Оль, завтра ты моя на весь день. Договорились?

— Прямо-таки не знаю, — она говорила игриво, явно радуясь предстоящей встрече. — Я по тебе соскучиться успела.

— Ах, ты скучала! Это хорошо, я тоже скучал, по этому поводу ты моя на два дня. Надеюсь, не возражаешь? — очень серьёзно произнёс он.

— А если я скажу, что очень-очень скучала? — В её голосе сквозило кокетство.

— Десятого мне на работу, но я учту твои пожелания. До завтра, Заяц.

Он откровенно смеялся, радовался, что позвонил, вон как настроение поднялось. Увидеть её сегодня было бы лучше, чем завтра, но вечером мама замутила званный ужин. И отвертеться у него не получилось. На этот раз к ней должна была прийти самая настоящая подруга из далёкого прошлого. Конечно, явится она не одна, а с семьёй, и дочь на выданье там тоже наверняка заготовлена. Но Алла Кирсанова предоставила Ираиде Аркадьевне жильё после продажи квартиры, и они с мамой ей обязаны. А долги необходимо отдавать. Но об этом он подумает вечером, а сейчас на очереди подарки.

Михаил решил купить сначала что-то маме и Оле. Заглянул в бутик «Tiffany», пересмотрел целую кучу ключиков и сердечек, но ни одна вещь не вызвала желания её приобрести. Всё не то. Хотелось чего-то особенного, нежного, тонкого для Оли, того, что подчеркнуло бы её неповторимость и в то же время не выглядело бы вычурным, броским или обыденным. А ключики, замочки, сердечки всё же достаточно банальны, даже в золоте, платине и бриллиантах.

Он извинился перед продавщицами, сказав, что это первый ювелирный отдел на его пути, и, посмотрев украшения в других, он обязательно к ним вернётся. Подумал, что золотую подвеску с буквой «О» можно будет презентовать Оле ко дню рождения, и перешёл в следующий бутик — «Bulgari». То, что ему нужно, увидел сразу: красивые, нестандартной формы серьги и такой же кулон на цепочке с изысканным мерцанием перламутра и бриллиантов из коллекции «DIVAS' DREAM». Да, это для неё! Его Оленька настоящая дива. Попросил упаковать покупку в подарочную коробочку и уже собирался присмотреть что-то маме, как услышал знакомый звонкий голос, который мог принадлежать только его девочке.

— Миша, ты? А я прошла мимо, и тут меня словно стукнуло — это же ты в бутике! Вернулась — точно ты. Маме что-то присматриваешь? Ой, привет!

Его удивлению не было границ. Он жестом показал продавщице, чтобы она не показывала то, что он уже выбрал. А она, глядя на девушку, вошедшую в бутик, подняла большой палец кверху и подмигнула, одобряя Мишину покупку. Он же усадил Олю рядом с собой, предварительно поцеловав в щёчку на глазах у улыбающихся девушек.

— Да, маме. Видишь, судьба нам была сегодня встретится. Давай помогай мне с выбором, потом в кафе заглянем.

— А я твоей маме уже подарок купила, понравится или нет — не знаю, может быть, она такие вещи совсем не носит. И своей тоже купила. А больше мне дарить подарки некому.

Оля покраснела и засмущалась.

Миша смотрел на неё и замечал все перемены, произошедшие с её внешностью за последнюю неделю. Исчезли сиреневые пряди волос, по всей видимости, новый цвет был максимально приближен к натуральному; косметики практически нет, чуть подкрашены ресницы, и всё. Выглядит моложе своих лет — её восемнадцать можно дать с натяжкой, — но до чего же мила, глаз не оторвать.

Ювелирные украшения маме брать не стал, остановился на элегантной сумке и бордово-красном шарфике из шерсти с натуральным шёлком.

— Сейчас ты мне ещё поможешь с подарком для твоей мамы, я в замешательстве, не знаю, что ей дарить.

— Миш, цветов будет достаточно.

— Ну уж нет! Думай, что ей нужно полезное и нужное.

— Миша, я так не могу, я не знаю.

— Сумка? Нет, сумку покупают к обуви.

Оля улыбнулась и покачала головой.

— Какой у неё смартфон? — вдруг осенило Михаила.

— Старый, Самсунг, папа хотел ей на день рождения подарить что-то получше.

— Замечательно, мы не будем ждать дня рождения. Пошли, сейчас решим этот вопрос.

С Олей он посоветовался только насчёт цвета корпуса. Она указала на сине-голубой, но Миша взял золотистый iPHONE последней модели. Расплатившись, повёл девушку в кафе.

Оля была сильно смущена и даже немного расстроена.

— Так нельзя, Миша, так нельзя!

— Что нельзя? Твоя мама не заслужила подарок? Она родила тебя, вырастила и воспитала — для меня это очень много значит. А на данном этапе наших отношений это самое малое, что я могу для неё сделать. Нейтральный, нужный, ни к чему не обязывающий презент, просто знак внимания.

Оля покачала головой.

— Тебя не переубедишь, а ты просто не понимаешь.

— Меня не надо переубеждать. Я лучше знаю. Это понятно?

— Понятно, но букета цветов было бы вполне достаточно. Это очень дорогой презент. Неужели ты не чувствуешь, что ставишь людей в неловкое положение?

Он наклонил голову и испытующе смотрел на Олю.

— В конце концов, цветы и конфеты — замечательный подарок, — немного сдалась она.

— Упрямая девочка. Только подарок от меня, и мне выбирать, что дарить и сколько на это тратить. Вопрос закрыт.

Оля пожала плечами. Но не злилась, нет. В её глазах нежность сочеталась с восхищением.

— Ты невыносим! Тебе такого не говорили?

— Много раз, но никакого воздействия на меня это не возымело. Учти на будущее. — Он помолчал немного и сменил тему разговора. — Я спросить про универ твой хотел. Людмила больше не пакостит?

— Нет, она пыталась помириться, уверяла, что такого не повторится, но я всё, больше не прощу. А в остальном… учёба нормально, студенческий мне отдали. Приходила Регина к родителям. Как я поняла, просила их свести с тобой. Папа сказал, что не станет с тобой о ней говорить.

— Твоим родителям виднее, хотя, что хотела Регина, интересно. Так, Заяц, засиделись мы, а меня ждёт мама, у нас сегодня гости, подруга её с семьёй. Так что давай я тебя отвезу и рвану к себе. А утром жди, заеду часов в одиннадцать.

По дороге домой Миша поймал все пробки, что только возможно. И это при том, что он так и не отвёз Олю домой. Она категорически отказалась, напомнив, что ему надо торопиться к гостям. «Всё равно в пробках, так лучше бы до дома проводил. Или забрал бы с собой. А что, представил бы маме и гостям одновременно», — думал он, а потом понял, что струсил, просто струсил, побоялся невестой при всех назвать. Потому что если представлять, то только невесту. А он не только предложения ей не делал, сам ещё не принял такого решения. Ей хотя бы первый курс закончить… а там видно будет. Такие перемены в жизни должны быть обоснованы и взвешены.

Михаил вошел в прихожую и снял пальто. Перед глазами стояло расстроенное, грустное личико Оли. Зря он её послушал и отпустил. Душа теперь не на месте.

Набрал сообщение в вацапе:

«Заяц, ты уже дома?»

Ответ пришёл сразу:

«Угу, дома. А ты?»

«Только прибыл. Стоял дольше, чем ехал. Ладно, до завтра, Заяц».

Спрятал смартфон в карман и повесил пальто на вешалку.

— Миша, — раздался мамин голос из гостиной, — мы тебя уже заждались.

Дальше последовало скучное знакомство с семьей Кирсановых. Пришлось выслушивать комплименты уму Михаила и его деловой хватке от отца семейства, восторги по поводу интерьера дома от его супруги. И терпеть стрельбу глазами их дочери. Дочь, кстати сказать, была очень даже ничего. Её можно было назвать красивой, шикарной, представительной. С такой на публике появиться не грех. Яркая брюнетка с большими карими глазами и длинными ресницами, умным взглядом, в совершенстве владеющая искусством обольщения. Михаил затруднился бы сказать, какая она по характеру на самом деле.

Мама же постоянно напоминала, как они с Наташенькой общались в те далёкие времена, когда она и Алла работали в школе, правда, Наташа была совсем ребёнком, а её сын уже руководил компанией. Но Миша этого не помнил.

Самое интересное, что Наталья ему нравилась. Она привлекала шармом, харизмой. Да что греха таить, эта женщина вызывала желание, возбуждала. Рядом с ней просыпались все мужские инстинкты. Да, пожалуй, он бы мог увлечься ею, если бы был свободен… Мысль показалась странной — женат он пока не был. Но у него есть Оля. Сравнивать их, конечно, не приходится. Внешне Наталья гораздо эффектней, а вот если рассмотреть то, что в душе… Интересно, у молодой Кирсановой она вообще есть?

Из разговора выяснилось, что Наталья молодой экономист, что мечтает о карьере и о красивой жизни, на которую собирается зарабатывать собственными руками и головой.

Мише нравились такие люди, но женщина, в его понимании, должна быть в первую очередь женщиной, а только потом экономистом, если это семье не мешает.

Ужин же, как он и предполагал, был однообразным и скучным, несмотря на то, что Наталья его всё же скрашивала. Но потребность мамы поучаствовать в его жизни приходилось удовлетворять, на то она и мама.

Миша с радостью вызвался помогать Ираиде Аркадьевне накрывать стол для чая, но свою ошибку понял тотчас, как оказался наедине с ней на кухне. Он очищал тарелки и складывал их в посудомоечную машину, когда услышал:

— Мишенька, я прошу тебя взять Наташеньку на работу в твой офис.

Он прекратил своё занятие и выразительно посмотрел на мать.

— Тебе не кажется, что ты сейчас лезешь туда, куда не нужно?

— Миша, я обещала, пойми, я обязана Аллочке, а Наташа очень хороший специалист.

Он чуть не вскипел.

— Ты разбираешься в специалистах? И ты решаешь, кто подходит для работы в моей компании? Мама, не выводи меня из себя. Мне бы очень не хотелось ругаться с тобой.

— Я звонила в отдел кадров и знаю, что есть вакансия. — Ираида чуть не плакала. — Сынок, я тебя очень прошу.

Слёз он не выносил.

— Хорошо, она подойдёт ко мне десятого в офис, и я… Хорошо, я возьму её в финансовый отдел, после соответствующей проверки. Но, мама, это исключение, больше по твоей просьбе я не приму на работу ни одного человека.

Проводив гостей, помог маме убрать со стола, расставил посуду, искренне поблагодарил, отдав должное её кулинарным талантам, и поднялся к себе.

Глава 13

Оля пыталась всё делать тихо, только получалось почему-то наоборот: то ложка упала, то вилка. С вечера почти до двух часов ночи она пекла коржи из слоённого теста для двух наполеонов — один для мамы, а другой с собой. Спала всего часа три, а потом вскочила и занялась пирогами с капустой и с мясом, как раз тесто подошло. Тоже в двойном экземпляре. Теперь, когда всё было готово, оставалось лишь промазать коржи для тортов кремом и оставить пропитываться, а потом можно в ванную — голову помыть, сделать причёску. Подумалось, почему так трудно укладывать вьющиеся волосы: их пытаешься в одну сторону, а они так и норовят лечь в другую. И никакая укладка больше десяти минут не держится. А хочется быть красивой.

Когда с тортами было покончено, Оля пальцем выела остатки крема из миски. Думала, правда, уже совсем о другом — что надеть… Приготовила с вечера чёрные колготки, так брат посмеялся, что её ножки в чёрном смотрятся как палочки. Бросила сборы, оставила эти проблемы на утро, но на него не обижалась — Диму она боготворила, любила нисколько не меньше, чем папу. И наверно, насчёт колготок он прав. Это Людка всё твердила, что чёрное стройнит, и говорила, что Оля толстая. Миша же утверждает, что её откармливать надо. И мама с папой тоже так говорят.

Бельё с вечера не достала, а в её комнате теперь брат живёт. Она сама ему свою спальню уступила, потому что нехорошо взрослому мужчине в зале спать на диване. Может, девушка у него появится, так будет куда привести. Не сохнуть же ему всю жизнь по своей грымзе. Вот шкаф с Олиными вещами всё ещё там, в комнате, и книги тоже, и учебники. Никак руки не дойдут всё своё перенести в зал, в диван сложить или в стенке место поискать.

— Лёль, ну что тебе не спится в выходной день, а? — Димка в одних трусах стоял в дверях кухни.

— Я уеду сегодня на два дня, может быть, на три, вот приготовила немного и вам, и мне с собой. Праздник, маму поздравите, посидите с ней. Или у тебя дела?

— Сегодня дома, завтра дежурю. Систер, а у тебя с этим френдом серьёзно?

— Дима, у меня нормально, я сегодня с его мамой знакомлюсь. Боюсь, потому что, скорей всего, я ей не понравлюсь. Но я переживу это, ради него. Ещё вопросы есть? Дим, я в комнату зайду? Мне бы вещи взять.

— Странные вопросы задаёшь, это же твоя комната. Оль, я недолго тут буду, хочу квартиру снять. Столько лет не жил с вами, а вернулся — самому неудобно, сдуру к тебе в комнату въехал. Сейчас бабушкину квартиру продадим, да я куплю себе что-то. Ипотеку возьму.

— Зря ты, я перенесу всё в зал, и живи. И маме спокойней. Она опять на таблетках.

— Да, довёл я её своим разводом.

Он сел на табуретку около стола, а Оля поставила на плиту чайник.

— Завтракать будешь? Я организую всё по-быстрому, — предложила она.

— Не, систер, я позже, с родителями, сейчас только кофе. Если пустишь к плите — сварю, могу и на твою долю.

* * *

После утренних занятий на тренажёрах Михаил отправился в душ, времени на сборы у него оказалось не так много. Чтобы попасть к Оле в одиннадцать, выехать необходимо не позже десяти. Только решил спуститься вниз выпить кофе, как услышал голос матери.

— Мишенька, ты уже проснулся?

Он открыл дверь своей спальни и вышел в коридор.

— Как видишь. Я кофе сварить хочу. Будешь?

Ираида Аркадьевна пожала плечами. По её виду было заметно, она хочет что-то сообщить сыну, но понимает, что это может ему не понравиться.

— Я лучше чай. Пойдём бутерброды сделаю. Сынок, мне с утра звонила Аллочка, пригласила на шашлыки на их старую дачу, сказала, что возражения не принимаются.

Его удивлению не было границ.

— Интересно, когда она успела нас пригласить? Вчера об этом речи не шло.

Ираида Аркадьевна улыбнулась несколько виновато.

— Сегодня с утра позвонила, дача у них тут недалеко, по нашему направлению. Доедем без пробок, отдохнём в приятной компании.

Михаил испытующе смотрел на мать.

— Ты это сейчас специально, да? Сегодня праздник, Женский день, ты в курсе?

— Конечно, сынок, я думала провести его с тобой. А тут Аллочку посетила такая чудная идея. Я получила огромное удовольствие от вчерашнего вечера. Мне казалось, что ты в мой праздник сделаешь мне приятное, примешь их приглашение, тем более что Наташенька тебе явно понравилась… Заинтересовала она тебя, и не отпирайся. А тут такая возможность узнать её получше, понять, что она собой представляет. Дай Бог, у вас всё сложится. Вы такая красивая пара.

Она мечтательно закатила глаза, а Миша пытался подавить в себе ту злость, что обуяла его после этих слов. Мать с подругой им манипулировали, а он этого не выносил. Хотелось возмутиться и высказать всё прямым текстом, и пусть это будет нетактично и, может быть, даже грубо. Пора пресечь все эти попытки знакомств с навязыванием ему потенциальных «невест». Он не понимал, как женщины и девушки идут на этот шаг, по сути, ведь торгуют собой, предлагают себя, как товар. И Наталья Кирсанова ничем не лучше. Он пытался подавить раздражение, потому что не мог обидеть мать, и она это знала.

— Мама, я отвезу тебя к Кирсановым на дачу. Когда захочешь вернуться домой — позвони, я пришлю Фёдора с машиной. А у меня несколько другие планы, я поеду за цветами, затем поздравлю маму моей девушки и привезу Олю сюда. Я хотел познакомить вас сегодня. Но, увы, у тебя встреча с подругой. Придётся нам с Олей праздновать без тебя. Я сделал свой выбор, мама. Тебе придётся принять его. Меня не интересуют никакие другие женщины, кроме Оли. Так что не устраивай сцен и не плети интриги. Тебе не идёт. Я всегда считал тебя идеальной матерью, попытайся сохранить мою уверенность в этом.

Ираида Аркадьевна подошла сзади к сидящему за столом сыну, поставила перед ним тарелочку с бутербродами, а потом обхватила его голову ладонями и поцеловала в макушку.

— Я очень хочу, чтобы ты был счастлив, сынок. И мне важно знать, какой женщине я доверю своего мальчика. Прости, если что-то делаю не так.

* * *

Стрелки часов показывали почти час. Оля сидела в своей бывшей комнате полностью одетая, причёсанная и накрашенная. Слёзы лились рекой. Она размазывала их по лицу и понимала, что тушь давно потекла, но какое сейчас это имеет значение — Миша не пришёл. Человек, по которому часы сверять можно, не появился в их квартире, хотя сам сказал, что будет в одиннадцать. Теперь, видимо, уже и ждать не стоит.

— Ребёнок, — в комнату вошёл отец и сел рядом, — обстоятельства бывают разные. Может, колесо спустило…

Оля посмотрела ему в глаза.

— Или в аварию попал, да? Нет, тут что-то другое. Папа, он пунктуален до абсурда.

Оля не могла найти никакого другого объяснения: Миша её бросил, и больше она его не увидит. Только отцу говорить этого не стала. А Сергей Владимирович обнял её за плечи.

— Ты смартфон проверяла?

Оля отрицательно покачала головой.

— Я что, не услышала бы?

— Так проверь ещё раз.

Оля взяла телефон в руки, разблокировала и увидела восемь пропущенных вызовов от Михаила. Буквально подскочила с кровати, с ужасом глядя на экран.

— Господи, какая же я дура. Я же звук на ночь отключила! Папа, я умываться, а то Миша сейчас приедет, а я тут в таком виде, вот блин!

Она рванула в ванную, чуть не сбив по дороге Димку, выходящего из кухни.

— А я что говорил! — Сергей Владимирович не успел выйти из комнаты, когда раздался звонок, возвещавший о прибытии Михаила.

До ванной девушка не добежала, в первую очередь открыв входную дверь.

Сначала в квартире появились букеты цветов. В них красиво и органично сочетались орхидеи, розы, светло-сиреневые гвоздики и ещё какие-то цветущие веточки, названия которым Оля не знала.

— С праздником, Заяц! — произнёс Михаил, вручив один из букетов Оле. — Косметика тебе к лицу, разводы просто супер. На звонки отвечать надо, чтоб слёзы не лить. Прости, задержался я, потом объясню. Мама где?

Ольга вместе с букетом закрылась в ванной, а Михаил вручил подарок Марине Семёновне. Сказать, что им он шокировал всю семью — это ничего не сказать. Марина Семёновна не могла скрыть восторга, а Сергей Владимирович лишь качал головой.

Честь научить Олину мать обращению с айфоном тоже досталась Мише. И он очень терпеливо и доступно объяснял, что и как надо делать, переставил симку, наклеил защитное стекло и надел на айфон чехол.

Оля просто залюбовалась им, а ещё больше ей нравился нескрываемый восторг матери от общения с Мишей.

Но наступил момент, когда он сказал, что им с Олей пора, и засобирался домой. Девушка прихватила подарок для Мишиной мамы и букет тюльпанов, а Дима спустил в машину торт и оба пирога.

Глава 14

Они ехали в машине. Оля не согласилась сесть сзади и теперь имела возможность разглядывать Михаила. А это занятие ей безумно нравилось. Он же ушёл в свои мысли, лишь изредка поворачивался к ней и улыбался.

Оля таяла от его необыкновенной завораживающей улыбки, а ещё от того блеска, который появлялся в глазах Миши, когда он смотрел только на неё. Оля не сомневалась в этом. Оттого она ещё больше смущалась под его взглядом, представляя себе всякое, а сердце ликовало от счастья.

— Миш, мы что делать станем, когда приедем?

Спросила и испугалась: вдруг Михаил все невысказанные грешные мысли прочтёт?

И по всей видимости, так оно и было, потому что усмехнулся он уж больно однозначно, а потом посерьёзнел и задал странный, на взгляд девушки, вопрос.

— Заяц, у тебя странички в соцсетях есть?

— Да, конечно. А ты хочешь со мной там подружиться?

Он расхохотался.

— Нет, Заяц, я хочу их уничтожить, чтобы в сети и следа никакого не осталось.

Оля сникла, настроение сразу испортилось. И даже целоваться с ним она больше не хотела, а Миша посмотрел на неё серьёзно и произнёс:

— Оль, информация о моей личной жизни не должна просочиться в сеть. Ты со мной и ты моё слабое звено. Я просто хочу обезопасить нас. Я все картинки скину тебе на флешку, хорошо?

Она пожала плечами.

— Ну, если это необходимо, то ладно. Да я не особо-то и люблю соцсети. Хотя у меня там есть свой круг общения, да я и книжки на литературных сайтах читаю, — произнесла с сожалением. — Миш, ты же лучше знаешь, как и что для нас правильно. Так и поступай.

Оля почувствовала его восхищение, отражающееся в улыбке, взгляде чуть прищуренных глаз. Подумала, что он действительно необыкновенно красив. А меж тем услышала:

— Вот слова настоящей женщины. Зацеловал бы сейчас! Но мы больше не будем делать этого в машине…

Они понимающе переглянулись, и он погладил её по бедру.

— Скоро уже приедем. Нет, не пойду я десятого на работу — выходной так выходной. Проведу его с тобой.

В этот раз он подогнал машину к крыльцу. Взял Олю на руки и внёс её в дом, шепча на ушко:

— Не будем нарушать традицию, правда, Заяц? В свой дом я буду всегда вносить тебя на руках. Оля рассмеялась.

— А если я растолстею?

— Делая это регулярно, я накачаю мышцы и всё равно буду носить тебя на руках, — в тон ей отвечал Михаил.

Пока Оля осматривалась в гостиной, он занёс в дом торт и пироги, а также её сумку и цветы для мамы. Она только успела поставить тюльпаны в воду, как услышала:

— Ну что, давай посмотрим твои странички? Сейчас принесу ноут, или лучше пошли ко мне в комнату. Оля послушно поднялась за ним на второй этаж и вошла в знакомую спальню.

— Миш, а можно ВКонтакте оставить? Чёрт с ней, с инстой, а через Контакт я на любимые сайты захожу, а ещё у меня есть две подружки — одна в Германии, а другая в Лондоне живёт. Я ничего про тебя никому не скажу, и фоток у нас совместных нет, да и твоих отдельно у меня тоже нет. А музыку и видосики мне жалко. Смарт же вообще бесполезный тогда.

— И какие книжки любит читать моя девочка?

— Романы всякие, фэнтези ещё. Сетевых авторов много, есть хорошие.

Он задумался, но ненадолго. Видимо, упавшее Олино настроение не прошло мимо Мишиного внимания, а её умоляющее личико было настолько выразительно, что он сдался.

— Хорошо, пусть всё остаётся, только можно я буду просматривать твои странички периодически?

— Ты мне не доверяешь?

Она подошла к окну. Глянула на всё ещё лежащий снег. Поёжилась от холода, плескавшегося в душе. Было тоскливо и грустно. А главное — непонятно. Неужели всё это уживается в её Мише? Оля не успела додумать свою мысль. Его тёплые нежные руки легли ей на плечи, а он лицом зарылся в волосы.

— Оль, нам придётся научиться договариваться друг с другом и уступать, хотя это тяжело. Прости меня, Заяц.

К ней вернулось хорошее настроение, и холод пропал. Нет, она не была согласна с тем, что уступать друг другу тяжело. Если любишь — наоборот, легко. Но ведь сама же не уступила и отстояла своё? На этом Олины рассуждения оборвались, потому что Миша развернул её к себе и накрыл губы поцелуем.

Целоваться с ним ей безумно нравилось. Оля млела от его ласк, от нежности, да от самого его присутствия рядом. Миша был желанным, она отдавалась ему вся, без остатка.

Он опять подхватил её на руки и уложил на кровать. Медленно раздевал, покрывая каждый свободный от одежды участок тела поцелуями. А потом быстро разделся сам.

Ощущать на себе тяжесть его тела было невероятно здорово. Оля чувствовала его всего, казалось, они дышали одним воздухом. В нём смешивались запахи пены для бритья, шампуня и уникальный, неповторимый аромат самого Михаила. Самый желанный и восхитительный для неё запах. Мишина чуть отросшая щетина щекотала ей кожу, и это тоже приносило удовольствие. Любые прикосновения были желанными, а его руки ласкали её везде, не встречая сопротивления. Ей же хотелось быть ближе и ближе к нему, стать единым целым, прорасти в него корнями, слиться в одно целое.

После свершившегося акта любви они лежали ленивые и сонные, тесно прижавшись друг к другу. Естественно, каждый представлял что-то своё, но Оле думалось, что Миша, так же как и она, мечтает о чем-то идеальном, о том будущем, где они могли бы всегда быть вместе. Она верила, что всё это осуществимо. Нет, ничего не произносила вслух, наивно полагая, что он чувствует то же, что и она. Ведь после того полного единения, что случилось только что между ними, иначе просто и быть не может.

— Заяц, есть хочется, — шепнул он ей на ушко, как будто их кто-то мог услышать.

— Давай пироги разогрею? — с готовностью предложила Оля.

— Пироги съедим вместе с мамой, будешь поражать её своими кулинарными способностями. Может, закажем что — нибудь?

Оля счастливо улыбнулась.

— Миш, в холодильнике продукты есть?

— Конечно есть, там полно всего, мама у меня запасливая.

— Тогда зачем заказывать? Я могу приготовить. Пойдём посмотрим?

— Сначала в душ, и я тебя там съем. Оля, я снова тебя хочу. Никогда не думал, что я сексуальный маньяк. Бойся меня, Заяц!

Оля выскочила из-под одеяла и побежала в ванную комнату, но снова перепутала двери и попала в гардероб. Там и настиг её Миша. Поднял на руки и отнёс в душ.

На кухню Оля спустилась в Мишиной футболке, правда, она на ней болталась, да и в длину вполне могла сойти за короткое платьице, но была очень удобной, а маленький кармашек на ней как раз подошёл для смартфона.

Миша показал, где что лежит из продуктов, и предложил свою помощь в приготовлении ужина. Оля от помощи отказалась, справедливо отметив, что если он останется рядом, то поесть им будет не суждено, всё опять закончится сексом.

Признав её правоту, он ушёл к себе, сославшись на то, что надо немного поработать, а Оля разделала курицу, замариновала её в вине и отправила в духовку. Сама же занялась чисткой картошки, а потом приготовлением салатов. Во время готовки она слушала музыку через наушники, подпевала и пританцовывала.

Мелко нарезанный огурец отправился в салатницу, когда у Оли возникло ощущение, что на неё смотрят. Конечно, она решила, что это Миша спустился в кухню и теперь наблюдает за ней издали, но это был не он. Перед ней стояла высокая полноватая пожилая женщина. Она буквально сверлила Олю глазами и очень напоминала физичку в школе, только гораздо старше. Тонкие губы её были плотно сжаты, глаза — наверное, очень красивые в молодости, — теперь поблёкли, но взгляд словно придавливал девушку к земле.

Оля растерялась. Стянула наушники и отключила музыку. Она, конечно же, поняла, что перед ней мама её Миши. Надо было поздороваться, поздравить с праздником, но все слова куда-то пропали. Молчание затягивалось.

Решение пришло само собой. Оля вспомнила слова отца, который учил её общению с пациентами, преподавателями, незнакомыми людьми. «Улыбка — твоё оружие. Открытая, добрая, призванная расположить к тебе человека, дающая возможность поверить. Улыбайся, дочка!»

И Оля улыбнулась. Сначала несмело, заискивающе, а потом по-доброму и открыто.

— Я тут хозяйничаю немного, Миша проголодался, и я вот… Здравствуйте, Ираида Аркадьевна! С праздником! Я сейчас руки помою и подарок вам отдам.

Она сполоснула руки, вытерла бумажным полотенцем и побежала в прихожую. Достала из своей сумки красиво упакованный шарфик и вручила женщине.

— Не знаю, может быть, вы такой не наденете, вам не понравится, но я маме своей точно такой же подарила. А цветы Миша в вазу поставил, тюльпаны. Ой, сейчас картошка убежит, я огонь меньше сделаю и салат дорежу, а потом на стол накрывать буду. Вы, главное, не сердитесь и не переживайте, я всё потом уберу и посуду помою, а ещё я сейчас переоденусь, я …

Она не договорила, потому что Ираида Аркадьевна смеялась в голос.

— Как зовут тебя, чудо природное?

Нервное напряжение спало, и в глазах Оли появились слёзы.

— Оля я. Громова Оля, — уже всхлипывая, произнесла она.

Глава 15

В ночь с седьмого на восьмое марта Ираида Аркадьевна не сомкнула глаз. Уж слишком беспокойно было на душе. Она думала о том, что Миша сильно изменился в последнее время, дёрганный стал, неразговорчивый и смотрит иногда так отчуждённо… Не понимает, что у матери болит сердце. Неужели влюбился? На этот вопрос ответила себе сразу: «Скорее всего, да. Тогда почему молчит? Почему не приводит её в дом? Знает, что не приму?»

Мысли перенеслись на много лет назад, когда Мишеньке всего-то было полтора года. Вспомнила свекровь, вытряхивающую детский матрас из наматрасника, и голос на тот момент уже бывшего мужа: «Мама, ну это же для ребёнка шили!» И визгливый ответ свекрови: «Кто платил? Мы! Значит, оно наше. Пусть эта жидовская морда сама своему выродку на всё зарабатывает. Она ещё на алименты подаст, помяни моё слово!»

Слёзы навернулись на глаза. Тогда она обещала себе, что никогда не будет так себя вести со снохой. Что не позволит чужой девочке испытать то, через что прошла сама. Мать бывшего мужа разрушила не только её жизнь, но и жизнь своего сына. Не нашлось в мире женщины, способной вытерпеть Сашину мать: пять жён сменил, а умер в одиночестве. Никто из детей на похороны не пришёл. Страшно.

Отчего же так больно при мысли, что Миша кого-то полюбил? Сколько же ей лет? Неужели на их голову свалилась вторая Галя?..

Но Наташа Аллочкина ему определённо понравилась. Может быть, с той «девушкой» у него не так серьёзно, как ему кажется? Дай бог, чтобы он про неё забыл и увлёкся Наташей. Всё-таки она своя — Ираида с её родителями в одной квартире жила, хлеб один на всех ели. В те времена они ох как дружили, делились всем — и радостным, и горьким.

Уснула она часов в шесть утра. По крайней мере, последний раз глянула на часы в это время. Проснулась от трели своего айфона. Порадовалась, что комната сына далеко, в противоположной стороне дома, а то так не хотелось будить его в выходные рано. Ответила на звонок и услышала тихий голос подруги:

— Ида, у нас созрел план. Ты ведь хочешь видеть мою дочь своей снохой? Что оставалось Ираиде? Только согласиться. Она действительно мечтала о том, чтобы её сын женился на Наташе.

— Алла, говори, только учти, я не могу давить на Мишу. А ссориться с ним я не намерена ни по какому поводу. И так я заставила его взять твою дочь на работу. Если бы ты знала, как он был недоволен!

— Не говори глупостей! Наташенька — прекрасный специалист, и он не пожалеет о своём решении ни одной минуты. Ида, тебе пора привыкать к мысли, что Наташа и твоя дочь тоже. Так вот, мы тут посовещались и решили пригласить вас с Мишей сегодня к нам на дачу на шашлыки. Возражения не принимаются, муж уже маринует мясо в кефире. Это такая вкуснота — пальчики оближешь. Ида, только не говори, что мясо с молоком готовить нельзя. Кстати, это первое, о чём подумала Наташа. — Аллочка звонко расхохоталась. — Всё, мы вас ждём.

На этом связь оборвалась.

Ираида расстроилась, выслушав «гениальный» план подруги. Конечно, с одной стороны, это шанс поближе свести детей, Аллочка права, а с другой, ей не избежать размолвки с сыном. Просто Кирсановы не знают Мишу, не понимают, что на него давить нельзя. Он с детства был самодостаточным и своенравным, к нему особый подход всегда требовался, а теперь и подавно.

Она раза три подходила к его спальне, прислушивалась, встал или нет, а ещё думала о том, что раз у него теперь есть девушка, то женский день он захочет провести с ней и предложение матери поехать на шашлыки встретит в штыки.

Глупая ситуация, но что-то предпринимать всё равно придётся. Как же подвела её Аллочка! Сегодня нужно было остаться дома, приготовить праздничный обед, познакомиться с девушкой сына, а дальше уже действовать по обстоятельствам. Но теперь придётся всё поменять, поговорить с Мишей о приглашении, выслушать и попытаться свести к минимуму его бурное возмущение по этому поводу (в том, что сын ужасно разозлится, она не сомневалась), а потом попросить хотя бы довезти её до дачи Кирсановых. И ей всё равно, будут ли они разочарованы или нет.

Мысли вернулись к бывшему мужу. Сколько лет прошло, да и замужем она была совсем недолго, всего три года, только любила своего Сашу всю жизнь и теперь любит, наверно. Миша похож на него, от неё в его внешности почти ничего нет. Она темноволосая, а сын светлый.

Не хватало ей Саши по жизни. Всё одна да одна, работала как лошадь, пыталась обеспечить свою маленькую семью, чтобы Миша не хуже других был. Всё лучшее ему покупала, чтобы пальцем на него не показывали да безотцовщиной не называли. Хотя, что греха таить, не хватало сыну мужского воспитания. Даже не так! Примера отцовского не хватало. Но ничего, Миша очень хороший, Саша таким сыном мог бы гордиться!

В очередной раз подойдя к комнате Миши, услышала шаги и вошла.

Но как только озвучила Аллочкину идею про шашлыки и дачу, всё произошло именно так, как она и предполагала. Кое-как удалось избежать скандала с сыном, но настроение было безнадёжно испорчено.

К Кирсановым ехали молча. Миша сердился, всем своим обликом демонстрируя недовольство. Даже за цветами для Аллы и Наташи не захотел заезжать — Ираида его еле уговорила — и всю дорогу звонил кому-то, но поговорить ему не удалось, потому что на вызов не отвечали.

Встречали их все Кирсановы сразу. Миша сухо поздравил женщин, пройти же за калитку категорически отказался, сообщив, что у него другие планы и подобные экспромты он терпеть не может. А ещё сообщил, что ждёт Наталью в офисе не десятого, а одиннадцатого, мол, решил отдохнуть, как все люди, да и помощницу свою не хочет дёргать без надобности. Попросил Ираиду позвонить, когда она домой захочет, и пообещал прислать за ней машину. Он даже не извинился за то, что не остался на шашлыки.

Ираида сильно жалела, что сразу не отказала Аллочке — могла бы придумать какую-нибудь причину и избежать этой встречи. Разговор не клеился, да и не её они в гости ждали. Большую часть мяса решили не жарить, а заморозить как есть, маринованное, до лучших времен.

Все расспросы были только о Мише: что любит, куда ходит, с кем общается, часто ли ездит за границу. Что она могла ответить? Да, командировки у него часто, потому что если не шевелиться, то денег не заработаешь. Да и вообще, она в его дела не вмешивается, а в рабочие — так особенно. Вот приготовить и накормить, встретить, расспросить о проблемах, в которых ничего не понимает, она может. А что ещё? Он давно взрослый и самостоятельный человек. Вот если бы были внуки… Дальше Ираида не озвучила, только подумала, что она бы и гуляла с ними, и книжки читала, и математике бы учила. Представила, и слёзы на глаза навернулись.

С дачи ушла около часа дня. Почувствовала себя чужой и ненужной. Ида считала, что с Аллочкой они очень близки, хотя общались с подругой чаще по телефону. А встретились — и из общих тем только дети. Да и отказ Михаила остаться вроде как обидел Кирсановых до глубины души.

Ираида дошла пешком до станции, села в электричку и приехала в Москву. Решила прогуляться — возвращаться домой в таком настроении не хотелось, надо было прийти в себя, сбросить напряжение и вернуть хорошее настроение. Если Миша привёз свою девушку домой, то мешать им вовсе не стоит. В конце концов, её сын взрослый мужчина и расслабиться с женщиной ему просто необходимо.

Заглянула в кафе и расположилась там с чашечкой кофе. Ей нужно было подумать.

Ещё вчера она была очарована Наташей и считала, что сыну лучшей партии не найти. Сегодня же её обижало какое-то потребительское отношение к Мише со стороны Кирсановых. Может быть, зря она всё это затеяла? А ведь хотелось-то как лучше… Вспомнила своё знакомство с Галей. Странно, но тогда она была рада выбору сына. Красивая тонкая девочка, крашенная блондинка, косметики многовато, но, наверно, это модно — так думала Ираида в то время. Сама-то Ида косметикой не пользовалась, как-то попробовала, так чёрные накрашенные ресницы слились с бровями, вышло ужасно настолько, что желание повторить эксперимент отпало. А Гале шло. Затем была пышная свадьба: с фатой, свидетелями и дракой в ресторане, которую двоюродные братья невесты устроили. Так начиналась Мишина семейная жизнь.

Ида пыталась помочь устроить быт молодым, полюбить сноху старалась. Готовила, убирала, стирала. А потом Галина мать ей выговаривала, что она мешает жить молодой семье, что Миша, как директор фирмы (правда, тогда ещё совсем маленькой), должен купить квартиру или построить дом. На строительство денег не было, но участок по Новорижскому шоссе он приобрёл. Квартиры снял: и для себя с молодой женой, и для матери отдельную, рядом со школой. Виделись они с сыном редко, пока не произошло то, что произошло…

Ираида заказала ещё чашку кофе и пирожное — уж очень ей понравилось в этом уютном маленьком кафе. Воспоминания о Гале отмела и закрыла далеко в душе. Нерадостные воспоминания, лучше думать о Саше. О тех годах, которые прожила счастливо. Ну, почти счастливо, а может, это просто сейчас так кажется, спустя столько лет-то. Ей было тридцать. Ещё не старая, но уже и не молодая. Простая учительница математики в средней школе. Работала на совесть, без выходных, потому что классное руководство для математика — норма. А значит, и выходные она проводила со своими детьми: то День бегуна, то — прыгуна, то олимпиада или выступление хора на районом смотре художественной самодеятельности. Её, как незамужнюю и бездетную, везде отправляли. Так она с Сашей и познакомилась. Он дочку от первого брака встречал, на выходные забрать. Разговорились, понравились друг другу, и закружилась у них любовь. Мать Ираиды сначала против была, а потом смирилась. Сказала, что хоть ребёнка Ида в браке родит, уже хорошо. И одна не останется, и сын законный, не нагулянный. В долгую счастливую жизнь дочери ей совсем не верилось. Так и случилось. Нет, если бы не свекровь — они бы с Сашей до сих пор жили бы вместе. И не умер бы он. Вон его последняя жена рассказывала, что все стены в Сашиной квартире Идиными и Мишкиными фотографиями увешаны были. И говорил он, что так, как Ираиду, никого не любил. Подумала и хорошо ей стало, не одиноко.

Что ж, пора собираться домой, где предстоит встретиться с подругой сына, а значит, надо подарок какой-никакой купить, потому решила зайти в книжный, ведь лучшего подарка, чем книга, никто ещё не придумал.

Долго ходила между стеллажей, не ведая, что купить. Художественную литературу брать не стала — трудно понять, чем интересуется девушка, которую в глаза видеть не доводилось. Вот и решила взять большую кулинарную книгу. Это точно пригодится. Довольная собой, в хорошем расположении духа Ираида вызвала такси и отправилась домой.

Вошла за ворота и увидела машину сына у парадного крыльца. Удивилась, что он не поставил её в гараж. Хотя причин этому могло быть много: может быть, он гостью к вечеру домой отвезёт, или ещё куда-то ехать собрался.

Поднялась по ступенькам, открыла входную дверь. В доме приятно пахло запечённой курочкой с чесноком. Ираида разделась в прихожей и прошла к кухонной зоне. Остановилась в растерянности от увиденного: духовка включена, на плите в кастрюле что-то кипит, у стола спиной к ней стояла молоденькая девушка, почти девочка, и резала салат. Она пританцовывала под музыку, которую слушала через наушники. Мишина синяя футболка, смотрелась на ней, как широкое свободное платьице. Светлые вьющиеся волосы забраны в конский хвост. Тоненькая, смешная, но удивительно ловкая. Создавалось впечатление, что она выполняет совершенно привычную работу: движения быстрые, выверенные, точные.

Ираида застыла, боясь спугнуть девочку. Она казалась другой, вовсе не такой, как умеющая себя преподнести Наташа или как Галя, которая в жизни бы не занялась готовкой, тем более в праздник. У этой девочки не было яркого маникюра, ногти срезаны и совершенно бесцветные.

Вдруг девочка словно почувствовала присутствие или взгляд Ираиды и подняла глаза. А дальше быстрым движением вытащила наушники, взглянула робко и испуганно и затараторила про праздник, ужин, подарок, платье, про тюльпаны в вазе. Ираиде стало смешно. Очень смешно. И она расхохоталась, стыдясь, что может своим смехом обидеть девочку. А та босиком пробежала в гостиную и вернулась с красиво запакованным шарфиком, вручила его Иде, смущаясь, понимая, что столь состоятельная женщина носит совсем другие вещи, но в оправдание сказала о точно таком же подарке для своей мамы.

Ираиде захотелось обнять этого ребёнка и прижать к себе в знак благодарности. Ведь подумала же она о подарке совсем незнакомой женщине, проявила уважение, внимание. Что ж, а выбор сына не так уж плох.

— Как зовут тебя, чудо природное? — ласково спросила Ираида и услышала в ответ:

— Оля я. Оля Громова.

Да, в этой очаровательной девчушке было трудно узнать ту наркоманку, которую её сын притащил в дом. Хотя тогда он уверял, что она просто оказалась не в том месте и не в то время. Что ж, надо пережить сегодняшний вечер, а когда Михаил отвезёт Олю домой — поговорить с ним начистоту. А пока можно вместе с девочкой накрыть на стол — совместная работа сближает.

Они справились быстро. Пироги разогрели в духовке, как только вытащили готовую румяную курочку. Ираида поразилась умению девочки кухарничать. Опять сравнила её с Наташей. Конечно, внешностью и манерами Оля той сильно проигрывала, но Ираида очень сомневалась, что Наталья, с её-то идеальным маникюром, будет стараться угодить мужу приготовлением домашней еды, с Олей же всё наоборот.

— Оленька, тебя мама готовить учила? — заинтересованно спросила она.

— Нет, папа. Маме не до готовки, с тех пор как я родилась. Она разогреть, подать может, а долго стоять у плиты мы ей не разрешаем. Хотя мама считает, что давно способна делать всё по дому, но лучше же её поберечь, ведь правда? А стряпаем, в основном, я или папа, теперь и Димка, когда не дежурит. Это брат мой старший, он после развода с нами живёт.

Ираиде хотелось бы узнать побольше, но беседу с Олей прервало появление Михаила.

— Мама? — удивился он. — Ты какими судьбами? А я всё твоего звонка жду.

— Так я уже с полчаса дома. Такси, сынок, никто не отменял. Лучше выбери вино. Оленька, ты какое любишь?

— Красное сладкое, — не задумываясь, ответила девушка.

— Смотрю, вы уже познакомиться и даже поладить успели, — он удивлённо глянул на мать, произнося эти слова.

— Успели! Всё, садимся за стол, а то курица пахнет божественно и я очень хочу попробовать Оленькины пироги.

Глава 16

Первый рабочий день после выходных начался с планёрки. Обсудив с руководителями подразделений планы на текущую неделю, Михаил пригласил к себе весь отдел разработок и устроил мозговой штурм. За выходные у него сложилось чёткое представление, как устранить проблему в новой программе, но мнение коллег было важно и их варианты он сбрасывать со счетов не собирался.

Сделав первостепенные дела, Михаил остался наедине со своими мыслями. А подумать ему было о чём.

То, что Оля отказалась удалять странички в соцсетях, было мелочью. А вот то, что у неё оказался непростой характер — удивило. В чём-то покладистый и уступчивый, а в другом — твёрдый и жёсткий. Она умела настоять на своём. Ведь не взяла же подарок. Отказалась даже примерить серьги и кулон. Миша с улыбкой вспоминал, как загорелись восхищением её глаза в тот момент, когда он открыл коробочку с украшениями, как она смущённо улыбнулась и подняла на него счастливые глаза, полные слёз.

— Миша, я не могу, прости, я просто не могу принять такое. Это слишком дорого. Я знаю, сколько это стоит, я же была в том бутике и глянула на цену, потому что глаз зацепился именно за эти вещи. Подобное не дарят после полутора месяцев знакомства. Не торопи события, сам определись, кто я для тебя и что значу. Я люблю тебя, Миша. Люблю тебя, именно тебя. Мне не нужны подарки, мне нужен ты. Я знаю, что в это трудно поверить. Я даже не берусь загадывать, как долго мы будем вместе. Я глупая и наивная, но не полная дура, чтобы надеяться на призрачное счастье. Мы разные. Богачи, такие как ты, никогда не примут меня и будут тыкать пальцем, считая твоей игрушкой. Помнишь, Людка говорила, что я продалась? Это неправда. Дай мне немножко тепла на то время, что мы вместе. Мне большего подарка не нужно.

И он сдался, не совсем, частично. Положил украшения в сейф до лучших времён, подумал, что настанет день, когда она их примет и наденет. А сейчас решил выкупить недостающие предметы комплекта — браслет и кольцо. Сегодня должен забрать всё это в ГУМе.

Вспомнил вкус её губ, линии тела. Блины, которые она напекла на завтрак. Как же не хотелось расставаться с ней вчера вечером! Но пришлось, отвёз домой пораньше — ей учить надо. А по возвращении состоялся разговор с мамой. Он помнил его дословно:

— Что ты маешься? — спросила Ираида Аркадьевна, обратив внимание, что он весь вечер не находит себе места.

— Не знаю, мама. Пусто…

Она смотрела сочувственно, ощущая его состояние.

— Если тебе нужна только Оля, почему не женишься? Женись, и она будет рядом.

— Мама, она студентка первого курса. Первого! Ей ещё учиться и учиться. Пять лет впереди, а ты говоришь о женитьбе. Я не могу ломать ей жизнь. Она должна получить образование.

Ираида всем видом выражала возмущение.

— Конечно! Гостевым браком ты ей жизнь не сломаешь! Девочки хотят определённости и стабильности, ты же предлагаешь ей секс по воскресеньям и праздникам. Это несерьёзно, сын. На месте её родителей я бы прекратила ваши отношения. Через шесть лет, а скорей всего — гораздо раньше, она уйдёт от тебя сама и будет права. Ты не за неё боишься, просто не можешь понять, что к ней чувствуешь. Вот в чём твоя проблема. А девочку мне жаль, потому что она-то тебя любит, действительно любит. Не знаю, встречалась ли она с кем-то до тебя…

Михаил её перебил.

— Нет, мама, не было у неё никого до меня. Я разберусь сам. Не говори ничего больше.

Он поднялся к себе и не выходил из комнаты до утра. Писал программу, полностью уйдя в работу. С утра легче не стало. В душе поселились тоска и неудовлетворённость.

Всё это выбивало из колеи и сильно отвлекало. Впереди же маячила командировка. А потом симпозиум в Лос-Анжелесе, где он должен выступать с докладом. Вот и вся личная жизнь.

От дум отвлёк стук в дверь и появление Анжелы.

— Михаил Александрович, я к вам с просьбой.

Он жестом пригласил её сесть.

— Что случилось, Анжела? Помогу, чем смогу, даже без разговоров.

— Мама заболела, лежит в больнице, послезавтра оперируют. Мне бы недели две отпуска.

— Конечно, пишите заявление. Что ещё нужно? У меня хирург знакомый есть, могу обратиться.

— У вас хирург? Интересное знакомство.

— Да, брат одного моего очень близкого человека. Маму куда положили?

— В Национальный медико-хирургический Центр имени Пирогова. Ещё скажите, что там он и работает.

— Так там и работает, в общей хирургии. Конкретней не скажу, но могу позвонить, узнать. Громов его фамилия, Дмитрий Сергеевич.

— Говорите, хороший хирург? Вот и не верь в совпадения, маму-то он ведёт. Молодой совсем.

— Мой ровесник. Всё будет хорошо, идите в отпуск и занимайтесь мамой.

Михаил отметил, что после разговора его помощница чуть повеселела. Он протянул ей ручку и бумагу, и Анжела тут же написала заявление. Миша его подписал и отдал ей же оформить в приказ. У самых дверей Анжела обернулась.

— Михаил Александрович, а кто меня заменит?

— Сегодня должна подойти девушка на собеседование, она экономист, но пока посидит здесь, в приёмной, введите её, пожалуйста, в курс дела.

— Хорошо. Я всё сделаю. Ещё раз спасибо.

Как только за Анжелой закрылась дверь, в кабинет ворвался Виктор.

— Миша, ты что творишь? — возмущённо начал он.

— Витя, сядь, пожалуйста, и давай спокойно поговорим. Я не вижу причины, по которой ты мог бы так злиться. Что за день-то сегодня такой!

— У меня нет причины для возмущения? Ты уверен? Кто такая Наталья Кирсанова, новая сотрудница, о которой ты предупредил охрану, но не поставил в известность меня? Что это за прЫнцесса, которую не надо проверять на надёжность? Или у вас другие отношения?

Михаил тяжело вздохнул.

— Да успокойся ты. Мама просила взять на работу дочь давней подруги. Мы обязаны Кирсановым. Вот, отдаю долги. Пока она Анжелу подменит, а потом её к бухам отправим. А что она собой представляет, всё-таки проверь.

Виктор что-то буркнул себе под нос, встал и направился к выходу, но у самых дверей обернулся.

— Мария тебе спасибо передавала за подарки, просит зайти, как время у тебя будет, можешь с Олей, моей жене приятно будет познакомиться с твоей девушкой, как-то так. Да, и ещё, мне бы в отпуск на недельку-другую. Не справляются женщины с моими девочками. А эти две красавицы малышке вчера печенье в рот натолкали. Хорошо, что всё обошлось.

Миша рассмеялся.

— Вот с отпуска бы и начинал. Пиши заявление, пока Анжела тут — она всё оформит. Без рук вы меня оставляете, но что поделать. Две недели придётся потерпеть. Семья, однозначно, важнее. А Марии передай, что мы с Олей обязательно зайдём.

Как только Михаил остался наедине с самим собой, написал сообщение Оле:

«Привет, Заяц! Скучаю по тебе».

И тут же получил ответ:

«Привет, сижу на лекции по физиологии, слушаю про спинномозговые рефлексы. Ты приедешь после работы?»

«Я позвоню, ещё не знаю, что меня ждёт после обеда».

«Буду ждать. Так трудно воспринимать эти науки, когда все мысли о тебе».

«Твоё образование очень важно для нас обоих. Так что учись, а я поработаю немножко».

Михаил отключил айфон и занялся изучением договоров по новому контракту. Сколько времени провозился с этим, отмечая спорные места и оценивая риски, он не знал. За часами не следил, оторвался от дел, когда услышал голос Натальи в приёмной — приоткрытая дверь это позволяла.

— Добрый день, — обратилась Кирсанова к Анжеле. — Миша у себя?

Он встал с кресла, чтобы её встретить, и услышал голос своей помощницы.

— Миша? Извините, но здесь такого нет. Если вы мне подскажите, кем он работает, я, может, смогу помочь вам. — Анжела, как всегда, была сама любезность.

— Ваш генеральный, владелец фирмы. Миша Фадеев. — В голосе Натальи сквозили нотки удивления и некоторого замешательства.

— Вы ищите нашего генерального директора, господина Фадеева? Так его принято называть по имени-отчеству — Михаил Александрович, даже за глаза. И никак иначе. Извините, такова политика компании.

Михаил вышел в приёмную, одобрительно улыбнулся своей помощнице и представил женщин друг другу. Затем попросил Анжелу ввести Наталью в курс дел. Наталья же свысока глянула на Анжелу, демонстрируя своё превосходство.

— Миша, я не знала твоего отчества, — с гордо поднятой головой произнесла она, — и мы говорили о другой должности. А тут получается, что я, имея высшее образование, должна быть простой секретаршей? Чай приносить?

Она собиралась сказать что-то ещё, но стушевалась под взглядом Михаила.

— Во-первых, я беру тебя на работу моей личной помощницей только на время отсутствия Анжелы, во-вторых, у Анжелы, которая для меня просто незаменима, высшее образование и свободное владение двумя иностранными языками. В-третьих, когда мама просила взять тебя на работу, речь о должности моего зама никак не шла, да и начальником финансового отдела тебя ставить никто не собирался. В-четвёртых, на работе я тиран и деспот, требую чёткого и своевременного выполнения поставленных мною задач. В-пятых, мы поговорим после того, как Анжела посчитает, что полностью передала тебе дела, и уйдёт домой. Всё понятно?

Он держался жёстко и холодно. Таких, как Наталья, надо сразу ставить на место и очерчивать рамки поведения. Но она странным образом возбуждала его мужское начало. Испугавшись, что женщины заметят это, он вернулся в свой кабинет и сел за стол, только там ощутив себя в безопасности. Как работать с ней бок о бок? Почему Наталья вызывает такое острое желание? Нет, ему вовсе не хочется говорить с ней вне стен офиса, узнавать её получше. То, что происходит с ним, — реакция на её идеальную внешность. Вот попал так попал…

Миша глянул на часы в айфоне и позвонил Оле.

— Заяц, ты уже свободна?

— Да, еду домой, — услышал ответ.

— Я заеду вечером, переночуешь у меня, а утром отвезу тебя в универ. Договорились?

— Зов крови? — он слышал её смех.

— Сумасшедший зов, я же говорил, что маньяк. Ну так как, Заяц?

— Согласна, но с одним условием. Я возьму с собой книги, и ты мне дашь позаниматься в перерывах.

Настроение моментально улучшилось, и Михаил вернулся к делам. Происходящее в приёмной его больше не волновало. Разберутся женщины без него. А Наталью потерпит две недели, может быть, ей не понравится работать с ним. В его интересах загрузить её так, чтобы сама сбежала, а ещё для этого можно свозить её в командировку. Каспий к романтике не располагает.

А вот сегодняшняя встреча с Олей совсем другое дело. Ещё в ГУМ за кольцом и браслетом надо, но это ничего, как раз по дороге к дому Громовых всё заберёт. Оле, естественно, не покажет, зачем нарываться на конфликт лишний раз. И надо бы с Димой о состоянии матери Анжелы переговорить. Может быть, нужны какие-то лекарства, которых нет в больнице, так он оплатит.

В районе пяти часов Анжела позвонила по внутреннему телефону и сообщила, что дела Наталье передала.

Михаил вышел, проводил свою помощницу, попросил сообщать о самочувствии мамы, пожелал удачи и пригласил Наталью в свой кабинет.

— Вопросы по работе остались? — строго спросил он.

— Нет, Михаил Александрович, мне всё понятно. Вы, наверно, хотите узнать, каков мой профессиональный уровень?

Михаил усмехнулся.

— Нет, Наталья, не хочу. Это будет видно в процессе работы. Свою часть договора я выполнил, испытательный срок у вас как везде — три месяца. Послезавтра я улетаю в командировку и беру вас с собой. Необходимо подготовить и ознакомиться с документами, чем мы завтра же и займёмся, а сегодня можете быть свободны, я тоже поеду.

— Жалко, что вы не остались тогда на шашлык. Родители расстроились, да и я тоже.

— Наташа, я очень не люблю, когда люди рушат мои планы даже из добрых побуждений. Вы пришли ко мне в фирму работать, вот и работайте. Я помню, вы говорили, что всего хотите добиться самостоятельно? Добивайтесь. Всё в ваших руках.

В её взгляде читалось удивление. Видимо, привычка побеждать была её второй натурой, а тут такой облом. Михаил невольно ухмыльнулся, глядя на неё. Но до чего ж хороша! Фигура точёная: и талия, и грудь — всё на месте, а ноги от ушей… Она, похоже, и на диетах сидит, и на фитнес ходит, и вести себя умеет, и преподнести тоже. В Актау пойдёт с ним на приём. Не надо будет придумывать отговорки про спутницу, ну не рассказывать же деловым партнёрам, что его невеста — студентка первого курса меда. Нет, они это расценят по-своему, обвинят ещё чёрт знает в чём. А тут всё нормально, но придётся держать с Натальей дистанцию, чтобы не соблазняться самому и не давать ей поводов для сближения. Всё же не двадцатилетний мальчишка. Любую ситуацию давно привык обращать себе на пользу, так и эту использует. С такими мыслями он собирался домой. Сложил в кожаный портфель ноутбук, забрал нужные документы и флешки, немного замешкался в кабинете, давая возможность Наталье уйти первой. Но, выйдя в приёмную, увидел, что она всё ещё там.

— Наталья, я же отпустил вас домой.

Она пожала плечами и очаровательно улыбнулась.

— Да, Михаил Александрович, но пришла почта, я решила взглянуть.

— Что-то важное?

— Нет, пожалуй, всё подождёт до завтра. Вы сразу домой поедете?

Намёк был настолько прозрачен, что только абсолютный глупец не понял бы, чего хочет Наталья. Но Михаил не собирался её подвозить, это не входило в его планы, и вообще, давало повод для сближения, которого хотелось избежать.

— Нет, у меня дела в городе. До свидания.

Он вызвал лифт и… очутился с Кирсановой в крошечном замкнутом пространстве. Аромат её парфюма обволакивал и дурманил, вынуждая приглядываться к женщине. Теперь запах не казался таким резким и слишком сладким, как раньше.

Он не мог не смотреть на её нежную длинную шею. Пальто же оставалось расстёгнутым, позволяя взгляду опуститься до глубокого декольте белоснежной блузки, так контрастирующей с загорелой кожей. Воображение рисовало упругую грудь с тёмными ягодами сосков, приятную бархатистость кожи, плоский живот и выпуклость попы.

Он застегнул свою куртку на все пуговицы и облокотился о стенку кабины. Сейчас всё это закончится, лифт скоростной, минута-другая — и они разойдутся в разные стороны.

Наталья вышла первой и пошла к выходу, уверенная, что Михаил следует за ней. Но он покинул здание через служебный вход и оказался прямо на внутренней парковке, сел в автомобиль и проехал мимо напрасно оглядывающейся в его поисках женщины.

В ГУМе пробыл не более получаса.

Дороги ему благоволили, и он добрался до дома Оли быстрей, чем рассчитывал. Лифт не работал. Михаил подумал, что жизнь любит закономерности, и если в одном месте прибывает, то в другом, соответственно, облом.

Оля кинулась ему на шею сразу, как только он переступил порог квартиры. И на душе у Миши стало светло. Думы и неприятности отошли на второй план, с Олей ему было легко, радостно, уютно. Он чувствовал себя нужным, а значит, счастливым.

В коридоре показалась Марина Семёновна.

— Оля, что ж ты Мишу в дверях держишь! Он с работы, голодный наверняка. Проходите Михаил, руки мойте, сейчас мы с Оленькой вас такими беляшами угостим!

— Да я хотел забрать Олю, но от беляшей отказаться не могу, — отвечал он, думая, как же ему с ними хорошо, будто дома.

— Вот поужинаете и поедете. На сытый желудок рулить сподручней. Давайте я портфель в комнату отнесу.

За столом они сидели втроём. Миша нахваливал беляши, а Оля радовалась, как ребёнок. Услышали, как хлопнула входная дверь, и Марина Семёновна встала, чтобы встретить мужа, но в кухню, не раздеваясь, влетел возмущённый Дмитрий.

— Представляете, они мне отказали! — Тут он увидел Михаила, растерялся и виновато продолжил: — Миш, прости, я тут из банка, весь взъерошенный, думал, папа дома, вот и вывалил всё сходу.

— Да, сынок, потом поговорим. — Марина Семёновна тоже смутилась. — Ты руки мой и ужинать садись.

— Я позже, мам.

— Погоди, Дима, что случилось в банке? — Миша спросил серьёзно, по-деловому.

— Ай, Миш, да ерунда, в принципе. Мне в ипотеке отказали. Зарплата маленькая, видите ли. А тут такой хороший вариант был с квартирой. Ладно, папа придёт, мы с ним поговорим.

— Дима, вопрос с квартирой решаем, объясни всё по порядку, и у меня к тебе тоже дело есть.

— Миш, я сейчас руки вымою и за стол, а то голодный, как волк.

Он действительно вышел, разделся и вернулся к столу в джинсах и футболке. Оля налила чай, поставила брату тарелку и положила в неё салат.

— Давай ты первый, — обратился Дима к Михаилу. — Что за дело-то?

— У тебя в отделении лежит мать моей помощницы, завтра ты её оперируешь. Хотел сказать, если что-то нужно, лекарства там или ещё что, — я всё оплачу.

— А фамилия как?

— Анжелы — Крюкова, а матери… убей не знаю. Сейчас наберу Анжелу, спрошу.

— Тоже Крюкова, понял, о ком ты. Да там пока всё нормально, но я усёк. Если что — позвоню. Завтра ясно всё будет.

— Спасибо!

— Ты о всех сотрудниках так заботишься?

— Нет, я корыстен до абсурда, без Анжелы мне как без рук. Так что чем скорей её мама поправится, тем быстрей я верну надёжного человека на работу.

Дмитрий рассмеялся.

— Сделаю всё возможное.

— Спасибо, Дима. Теперь объясни мне твою проблему с ипотекой.

Дмитрий горько усмехнулся.

— Тут такое дело, меня интересовала квартира в этом районе, чтоб недорого и комнаты три, я всё же рассчитываю семьёй нормальной со временем обзавестись. И чтоб к работе близко и к родителям тоже. Вот нашёл вариант, там старые пятиэтажки переделывают и надстраивают. Меня всё устраивает, зато в ипотеке отказали. Надо работу ещё одну искать, но это ж вопрос не одного дня, а оформить всё необходимо быстро, иначе квартира уйдёт. Вот и вся проблема. Бабушкину продали дешевле, чем можно было. Бывшей деньги срочно нужны были.

— О какой сумме идёт речь? — совершенно серьёзно спросил Михаил.

— Квартира стоит почти двенадцать лямов, у меня есть четыре с половиной. Может, отцу ипотеку дадут, тогда на него и квартиру оформить можно.

— Зачем так сложно? Я могу занять тебе эти деньги. Отдашь без процентов в удобном для тебя режиме.

Михаил почувствовал взгляд Оли, просто прожигающий его, посмотрел на выразительно молчавшую Марину Семёновну и в удивлённые глаза Дмитрия.

— Спасибо, конечно, но это не вариант, — ответил Дима.

— Я же не дарю тебе эти деньги, а просто занимаю, — продолжил Михаил, — могу гарантом для банка выступить. Это вариант?

— И выложишь банку всю подноготную? Распишешь имущество, и бизнес, и кредиты? Наверняка ж кредиты есть.

— Есть — на бизнес, ты прав. Давай поступим иначе. Я не очень силён в нюансах и не знаю, как лучше. Но я решил тебе помочь и помогу. Ты завтра к вечеру подъешь ко мне в офис, я тебя сведу с моим юристом, он имеет право действовать от моего имени, и вы с ним всё оформите. Мне послезавтра лететь в Актау, потом в Баку. А он всё сделает.

Оля сникла.

— Миш, ты опять уезжаешь…

— Да, Заяц. Если бы ты не училась, взял бы тебя с собой. А так только летом, увы. — Он встал из-за стола, ещё раз напомнил Диме, что вместе с юристом ждёт его завтра, поблагодарил за ужин Марину Семёновну и поторопил со сборами Олю.

* * *

Утром, придя на работу, поздоровался с Натальей и подумал, что вчера, когда рядом была Оля, даже не вспоминал о ней, да и сейчас никакого трепета или влечения при взгляде на неё не испытывал. Эта мысль показалась трезвой, значит, дело вовсе не в стремлении обладать именно Кирсановой, а просто в сексуальном голоде. Этой ночью он был с Олей, и все эмоции и желания были направлены только на неё. Девочка вросла под кожу, с ней спокойно и уютно. Когда они вместе — он теряет рассудок, забывает обо всём. Может быть, и вправду — не стоит ждать, пока она получит диплом, а сделать её своей и каждую ночь ложиться в одну постель, предаваться любовным утехам, родить ребёнка? Наверно, поэтому он пренебрегает предохранением, ведь если она забеременеет — всё решится само собой. Она будет встречать его с работы, ждать, любить, готовить ему еду.

Оля замечательно готовит, такое чувство, что делает она это каждый день и уже много лет. И вообще, у неё такая большая и дружная семья: отец, которому можно позавидовать, и брат, вызывающий уважение хотя бы потому, что любит её невероятно. Михаил вызвал Наталью и попросил кофе, но принесённый ею казался слишком горьким. Анжела готовила иначе.

Как только Кирсанова забрала поднос с чашкой, пригласил к себе юриста и обговорил варианты с ипотекой для Дмитрия. Теперь можно было заняться делами и подготовкой к командировке. Но мыслями Михаил опять возвращался в прошлый вечер и ночь.

Глава 17

Оля села на кровати. Опять эта дурацкая слабость. Подумалось, что надо бы кровь сдать — анемия её персональный бич. А ведь уже лежала под одеялом и собиралась спать, время полвторого ночи. Раньше не получилось, завтра коллоквиум, а она только закончила готовиться к занятиям. Сбегать бы в душ перед сном, вода хорошо снимает это ужасное состояние. Оля нащупала в темноте босыми ногами тапки и почти дошла до коридора, но остановилась в дверях, услышав, что бодрствует не одна она — на кухне были родители, и говорили они на повышенных тонах.

— Ты не понимаешь, Марина, он акула в бизнесе, хитрый и изворотливый. Его слово — решающее, он не признаёт ничьё мнение, кроме своего. Ты считаешь его мягким, белым и пушистым, а это не так. Я сегодня понял. Да мы с Димкой в шоке были, когда, сыграв на нашей порядочности, он просто заплатил за квартиру. Он нас вокруг пальца обвёл и сделал по-своему!

— Серёжа, не горячись, — мама пыталась урезонить отца. — Он нам не чужой человек… И потом, ты сам сказал, что оформили расписку, нотариально заверенную… Серёжа, так будет легче отдавать деньги и не надо переплачивать банку. Миша действовал в наших интересах.

— Хорошо. Кто нам Михаил? Ты можешь ответить на этот вопрос о «не чужом» человеке?

— Олин друг.

— Вот именно — друг, и расплачиваться с ним дочерью за восемь миллионов рублей я не согласен.

— Так скажи ему это! И где вы с Димой были, когда подписывали документы?

— Да некому сказать — Миша улетел на две недели. Я же тебе объясняю, что мы с Димой и юристом его фирмы при заключении сделки вдруг поняли весь абсурд ситуации. Если господин Фадеев выступит гарантом по ипотеке, в этом случае он обязан предоставить все документы по движимому и недвижимому имуществу и раскрыть полностью все внутренние дела фирмы, а также предоставить все личные и рабочие счета в наших и зарубежных банках. Пакет документов был подготовлен по всем правилам. А там миллионы, миллиарды, да не знаю я сколько, не умею такими цифрами деньги считать. Так вот, пытаясь его защитить от него самого, мы взяли его деньги… В голове не укладывается.

— Ну что теперь, он же не оставит Диму без квартиры… И вообще, если он просто так заплатил восемь миллионов, то для него это не деньги…

— Марина! Даже если у него миллиардное состояние, то тратиться на нас он не обязан.

— Серёжа, ты звонил Михаилу?

— Да, только слушать меня он не стал, сославшись на то, что находится в аэропорту и у него пересадка между рейсами. Поздравил нас с заключением сделки, и всё. Он монстр, а не человек.

— Если ты его так боишься, почему позволяешь Оле встречаться с ним?

— Она его любит и никогда мне не простит, если я что-то предприму.

Оля была в шоке. Вот, значит, как. Отец не одобряет её Мишу. Открытие её поразило. Да, очень плохо, что Михаил вот так просто дал столько денег их семье, но ведь сделал он это ради неё. Вот вернётся — и она с ним поговорит. Конечно, им есть что обсудить и без этих денег. Но она его предупреждала по поводу дорогих подарков, а он, получается, и не слушал, и всерьёз не воспринял. Как же так! Сам ведь говорил, что надо учиться договариваться…

Нет с этим со всем нужно что-то делать! Слова отца вышибли её из колеи. Сначала появилась мысль вернуться в кровать и отложить разговор с папой до завтра, тем более что она успела бы связаться с Мишей и всё выяснить, но потом Оля передумала — пусть родители знают её позицию.

Оля смело вошла в кухню.

— Папа, а каким-то иным способом Дима взял бы предложенные деньги?

— Нет, не взял бы, — спокойно ответил отец, глядя прямо в глаза дочери.

— Тогда о чём речь? Ведь ты сам на месте Миши поступил бы так же. Разве нет?

Она не стала ждать ответа, прошла в ванную. Приняла душ, который снял напряжение, добрела до кровати и, завернувшись в одеяло, быстро заснула.

Утро встретило сообщением от Михаила.

«Долетел нормально, безумно скучаю по тебе. С этим надо что-то делать, правда, Заяц?», и дальше целующийся смайлик.

В душе расцвели цветы. Подумалось, что сравнение дурацкое, типа душа — это земля, чёрная и безжизненная, а цветы как что-то хорошее, но насильно туда воткнутое, но другое на ум не пришло. Зато на губах поселилась улыбка. Она не сошла, пока Оля умывалась и чистила зубы, кривлялась перед зеркалом и строила сама себе рожи. Она и на кухню завтракать пришла в приподнятом настроении.

Отец пил кофе. При появлении дочери взял турку и налил ей тоже, затем намазал хлеб маслом и положил на тарелочку колбасу и сыр.

— Ешь с хлебом, а то скоро ветром тебя сдувать начнёт. Миша звонил с утра? Что ты светишься, как медный пятак?

— Нет, написал в WhatsApp. Папа, он хороший, зря ты так.

— Хороший, хороший… Да ничего я против него не имею. Ты собирайся, до университета тебя сегодня довезу.

Следующий разговор с родителями и братом состоялся во время ужина. После возвращения с занятий Оля по-быстрому сделала пюре и нажарила котлет, как раз к тому моменту, когда все члены семьи практически одновременно пришли домой.

На кухне четверым показалось тесно, и он перебрались ужинать в зал.

— Я сегодня в меде был, — рассказывал отец, — договорился на следующий учебный год почасовиком на кафедру. А пока пристроился в похоронное агентство. На субботы и воскресенья. Платят там неплохо, машина у меня своя, реагенты и всё, что нужно, — тоже. Деньги надо отдавать, а сумма немалая.

Мама только головой покачала.

— Тебе не двадцать лет, Серёжа, и даже не тридцать. Не надо себя загонять только потому, что ты не можешь переступить через собственную гордость.

Отец внимательно посмотрел на неё, но ничего не ответил.

— Я в поликлинике часы взял, завтра согласуем расписание. Дежурств просил побольше в отделении да в приёмном, но там конкуренция, заработать хотят все, — добавил про поиски работы Дима.

— Ну, раз такое дело, давайте я санитаркой ночной устроюсь? — поддержала мужчин Оля.

— Сейчас! Я категорически против! — возмутился отец. — Тебе учиться надо, а если пойдёшь работать — Михаил нас первый живьём съест.

— Ой, что он ещё отмочил, слушайте, — вдруг развеселился Дима. — У меня лежит бабка Крюкова, вчера я её оперировал. Операция прошла нормально. Крюкову сразу в палату определили. Сегодня с утра захожу — бабки нет. Вечером в приёмный уходил — была. Дочка при ней постоянно находится. Кстати, нашего Михаила личная помощница. А тут постель застелена и бабки след простыл. У меня душа в пятки. Ничего летальный исход не предвещало. Я к медсестре, говорю, что с моей Крюковой, почему меня не позвали? В голове крутится что-то типа тромбоэмболии или инфаркта. А оказывается, Михаил прилетел в командировку в какую-то дыру, там возникли проблемы с заселением в гостиницу, он позвонил Анжеле и случайно узнал, что её мать в четырёхместной палате… Дальше без комментариев: по тревоге подняли заведующего общей хирургией и перевели мою Крюкову в одноместный люкс, который господин Фадеев проплатил на десять дней. И это всё среди ночи. Я у Анжелы спрашиваю, что шеф твой — всегда такой? А она отвечает, что всегда. А ещё он знает в лицо всех сотрудников и членов их семей, да каждую техничку помнит не только в центральном офисе, но и в филиалах. А мне тут про корыстные цели и обожании себя любимого заливал. Так что, систер, неплохой у тебя френд. Если научишься безмолвно прогибаться — будете идеальной парой. Потому как кроме себя он никого не слышит.

Отец молча подложил в тарелку Оле ещё одну котлету.

— Марин, ты бы Ольге талон на анализ крови дала, а то я дочь сегодня на улице увидел, так бледная спирохета румяной по сравнению с ней выглядит, — попросил он, взяв маму за руку.

Та только кивнула.

— Мама, и на ХГЧ бы кровь тоже. А то бледность всякая бывает, да, систер? — веселился Дима.

— Я не беременна, не говорите напраслины, мы предохраняемся! — отпиралась Оля.

Марина Семёновна только руками всплеснула.

— Говорила же я тебе…

— Так твой Миша тебя и спросит, хочешь ты стать матерью или нет. Обнаружишь себя в интересном положении, и всё. Отступать-то будет некуда. Вот так-то, систер, — не унимался Дима

— Димочка, ты не прав, Миша сказал, что нам нужно учиться договариваться. И мы учимся. И в этом вопросе тоже, — очень серьёзно, с гордостью произнесла Оля. А потом посмотрела на мать и добавила: — Тебе бабуля тоже, наверно, говорила, чтоб до свадьбы ни-ни, но вам с папой это не помешало.

Отец с матерью только переглянулись.

После ужина Оля перемыла посуду и пошла учить. Правда, мысли были очень далеки от нормальной физиологии, она всё время поглядывала на телефон, ждала сообщение от Михаила.

Но в этот день кроме обнимающего смайлика ничего не пришло.

Ночью мучили кошмары. А утром поднять голову от подушки не было сил. Слабость зашкаливала. Мама заставила Олю пойти в поликлинику и сдать кровь. Потом в своём кабинете напоила дочь крепким сладким кофе, чуть ли не насильно впихнула в неё булочку. Просила вернуться домой и отлежаться, но Оля отказалась. Отрабатывать пропуски она не любила и в любом состоянии шла на занятия. Маме ничего не оставалось, как вызвать такси и отправить Олю на учёбу.

Глава 18

Михаил с Натальей ушли с работы пораньше — завтрашний день им предстояло провести в пути. Сегодня же все дела были сделаны, даже Диму Громова Михаил со своим юристом свёл. А того предупредил обо всём и цель поставил.

— Миша… Ой, Михаил Александрович, вы заедете за мной по дороге в аэропорт? — спросила Наталья, нарочито скромно опустив глаза и разглядывая носки своих сапог. Михаил растерялся: с какой стати ему делать крюк в пол-Москвы, чтобы забрать сотрудницу по дороге в Шереметьево? Нет, если бы это была Анжела или Виктор, то разговора бы не было. Но они никогда и не подняли бы этот вопрос. Такси за счёт фирмы, что ещё нужно?

— Наталья, где ты работала раньше? Мне некогда было изучать твоё прошлое, так что просто спрашиваю.

— Мне не хотелось бы об этом говорить. — Она холодно окинула взглядом Михаила, давая понять, что его вопрос кажется ей неуместным. — Я же подписала бумаги о неразглашении, разве этого недостаточно?

— Мне — нет, — сухо ответил он. — Встречаемся в аэропорту, вызовешь «Яндекс-такси», скажешь название фирмы, у нас с ними договор о сотрудничестве. Я чувствую, тебя нужно проинструктировать обо всём, сделаю это в самолёте. Не забудь планшет.

Она снова опустила голову и в её голосе появились слезливые нотки.

— Миша, я думала, что с тобой будет просто, мы же не чужие люди. Я стараюсь, пытаюсь соответствовать тебе, раз именно ты привёл меня в свою компанию. А ты всё, что бы я ни делала или ни говорила, воспринимаешь в штыки. Научи меня, как и что надо, объясни, и я пойму. Сейчас я чувствую твоё раздражение, но не вижу причины.

— Извини! Наташа, мне трудно принять тебя как сотрудника и оценить по достоинству. В мою компанию по протекции мамы не приходят. Ты единственная. Это неправильно, но маме я отказать не смог, значит, смирюсь с твоим присутствием и научу тебя работать так, как нужно мне.

Она улыбнулась ему совершенно обворожительно.

— Значит, ничего личного?

— Абсолютно. — Михаил улыбнулся ей в ответ, затем распрощался и прошёл к своей машине.

Сел за руль и подумал о том, что по большому счёту Наталья права и понять его постоянное раздражение не может. Как объяснить, что злится он на себя, потому что её присутствие рядом действует на него, как виагра? А им в командировку вместе лететь. Целую неделю бок о бок провести придётся. Сумасшествие…

До дома добирался долго, пробки кругом, а в аэропорт надо с утра пораньше. Ещё вещи собрать… Лучше бы к Оле рванул. Не видел её всего ничего, а кажется, что целую вечность.

Мама встречала пловом. Лучок к нему мелко нарезала, огурчики маринованные подала. Потом села рядом, дожидаясь, пока Миша поест.

— Мишенька, я рубашки приготовила, смокинг в портплед упаковала.

— Спасибо, мама.

Мама задумалась, потом махнула рукой, словно приняв решение озвучить свои мысли, и произнесла:

— Мне звонила Аллочка…

— Снова на шашлыки пригласила? Так я улетаю, у неё опять ничего не выйдет. Или ночью поедем к ним на дачу? — прыснул со смеху Михаил, перебив её.

— Нет, ты дослушай. Она говорит, что ты берёшь с собой Наташу.

— Да, беру. И что?

Михаил искренне удивился: неужели его действия имеют в глазах подруги матери какой-то подтекст?

— В принципе-то, ничего, но как же Оля…

Михаил отодвинул пустую тарелку и внимательно смотрел на мать.

— Что Оля?

— Тебе ещё положить? — спохватилась мама и засуетилась у плиты.

— Спасибо, мама. — Голос Михаила приобрёл стальные оттенки. — Ты так и не объяснила, какое Оля имеет отношение к моей поездке в Актау?

— Тебе так нравится Наташа, что ты решил бросить девочку Олю? Я всё думаю об этом, с тех пор как поговорила с Аллочкой. Миша, Алла уверена, что вы с Наташей идёте на сближение, и уже готова подбирать свадебное платье для дочери.

— Ты переживаешь за Олю? Могу тебя успокоить, я не собираюсь с ней расставаться. Что касается Наташи, так то, что она летит со мной — мера вынужденная. Я не могу оставить в офисе чужого человека, тем более что сейчас она исполняет обязанности моего референта. Шпионку, если быть точным. Ты мне её навязала, камень на шею повесила и теперь чем-то ещё недовольна? Кстати, передай своей Аллочке, что терпеть не могу сводней. Анжелы и Виктора на работе сейчас нет, а допускать Наташу к важным бумагам я не намерен. Поэтому буду таскать её за собой и присматривать. Витя мне всё высказал по поводу приёма непроверенного человека на работу, и он прав. Что мы о ней знаем? Только копию диплома видели, и всё. Где она работала, кем? Почему ушла? Мама, пойми, это важно. А сколько апломба у неё, не передать. Их величество, видите ли, с высшим образованием, и чай шефу приносить — ниже их достоинства. Не нравится мне всё это. Я нервничаю из-за неё, сосредоточиться на делах не могу.

Мать задумалась. Михаил видел, как одна эмоция на её лице сменяется другой. Периодически она взмахивала рукой, отгоняя что-то неприятное, пришедшее в голову. Мысли не озвучивала, видимо, не хотела конфликта. Но выглядела виноватой.

— Аллочка говорила, что Наташенька работала в какой-то строительной компании, там что-то случилось, они обанкротились, Наташу даже несколько раз в следственные органы вызывали, только она-то не при чём.

— Боже! — Михаил стукнул ладонью по столу. — Вот только этого мне не хватало. Мама! Я не могу портить репутацию фирмы. Мы на хорошем счету, мы надёжны и мы имеем доступ ко всем внутренним делам компаний, с которыми работаем. Ты понимаешь уровень ответственности? Никогда, слышишь, никогда не лезь в мои дела, и чтобы я твоих подружек с их незамужними дочками больше не видел!

Мама съёжилась, опустив голову, как от удара. Потом распрямила плечи, и посмотрела ему прямо в глаза.

— Не смей кричать на меня! Пусть я ошиблась в отношении Кирсановых, но твоей матерью я была, есть и буду. Раньше Аллочка казалась мне другой, но столько лет прошло, мы изменились — и я, и она. Надеюсь, что Наташа проявит себя с положительной стороны на работе. Давай сменим тему. Ты не знаешь, чем больна Олина мама?

— Марина Семёновна? Больна? Понятия не имею. На вид абсолютно здорова. Вот то, что её оберегают очень, я заметил. А так — приятная женщина, тебе понравится. У моей Оли замечательные родители. Правда, я не думаю, что они в таком же восторге от меня, как я от них.

— Миша… Это невозможно… Как они могут быть не в восторге от моего сына?! Ираида Аркадьевна хитро улыбалась.

— Ну, это же не Аллочка, или как там её, у которой дочь медсестра со стажем. Громовы трезво оценивают ситуацию. А жених, который сам в отцы их дочери годится, не самый лучший вариант. Но! Они умные люди и не препятствуют нашему общению с Олей. Ладно, мам, ещё поспать до отъезда хотелось бы, сейчас в душ и лягу пораньше.

Уже из спальни он набрал Наталью и ещё раз напомнил о дресс-коде «блэк тай» для приёма и необходимости подобающего вечернего платья и соответствующих туфель. Ещё посоветовал взять с собой купальник.

— Мы едем на переговоры? — удивлённо спросила она.

— Да, и на приём, который проводит корпорация «Шеврон». Мы с ними партнёры.

— Всё это будет происходить в Казахстане? — не унималась Наталья. — Вот не верится, что там может быть что-то приличное.

— Увидишь! — равнодушно произнёс Михаил. — Всё, извини, время позднее, встречаемся в Шереметьево.

Во время полёта до Астаны он объяснял Кирсановой, чем занимается его фирма, но в конкретику особо не вдавался, рассказывал сам принцип работы. Потом сообщил, что как только его служба безопасности её проверит и Анжела выйдет на работу, он переведёт Наталью в финансово-экономический отдел. С удовлетворением узнал, что виза в Штаты у Натальи есть и она действительна ещё год. Это облегчало поездку в Лос-Анжелес.

Затем разговор плавно перешёл на родителей, вспомнилось то время, когда Ираида Аркадьевна жила у них. Наташа рассказала, что именно мама Михаила занималась с ней математикой и только благодаря ей алгебра и геометрия из ненавистных предметов перешли в разряд обожаемых. Упомянула, как по настоянию отца пошла учиться на экономиста и как учила язык с мамой, преподавателем английского.

Практически четырёхчасовой перелёт за разговорами пролетел как одна минута. Общество Кирсановой больше не напрягало, больше того, стало казаться вполне приятным.

Пока Наталья ходила на разведку в буфет, Михаил позвонил своему юристу и с радостью узнал, что квартиру на имя Дмитрия Громова оформили. Как тот умудрился уговорить Диму и Сергея Владимировича взять в долг деньги, Михаил не представлял, но всё получилось так, как он и задумал. В принципе, Миша переживал лишь о том, что после возвращения Димы к родителям, Оля осталась без своей комнаты, а потому решение жилищной проблемы в семье Громовых ему только на руку и денег на это не жалко.

С Сергеем Владимировичем разговаривать не стал, поздравил с удачной сделкой и отключился. Впереди был ещё один перелёт и заселение в гостиницу. День, выкинутый из жизни. Михаил не любил такие пустые дни, проведённые в воздухе, не приносящие ничего, кроме усталости. Сколько их накопилось за десять лет… Подумать страшно.

Времени до следующего рейса оставалось предостаточно, и Михаил предложил своей спутнице съездить в город. Погода хорошая, тёплая, не то что в Москве, да и посмотреть есть что. Необычный город, молодой, современный, красивый, строящийся с невероятным размахом в очень сжатые сроки. Конечно, Наталья согласилась.

Пока ехали в такси, он спросил её о вечернем платье. Завтра приём, и пусть он будет в том же отеле, где они остановятся, но думать и что-то менять уже времени не останется, сделать это можно сейчас, в перерыве между рейсами.

— Красивое у меня платье, Миша, можешь даже не сомневаться. — Наташа улыбалась, демонстрируя белоснежные ровные зубы.

Михаил невольно залюбовался.

— Длина какая? Наташа, я уверен, что платье у тебя замечательное, но не знаю, как часто ты бываешь на таких мероприятиях.

Он взял её за руку и оценил свежий, художественно выполненный маникюр, длинные тонкие пальцы и нежную кожу. Невольно вспомнил руки Оли. У неё никогда не будет длинных ногтей и настолько ухоженной кожи.

— Миш, я никогда не была на приёмах, о чём ты говоришь? Я простая девушка из интеллигентной семьи. Нормальное платье, может, чуть откровенное, а длина — до середины бедра. Туфли на каблуке. Как-то так. А что, это важно? Мы же в Казахстане.

Наталья отняла руку и как будто случайно коснулась его бедра. Но Михаил видел, что она внимательно следит за его реакцией на это прикосновение. И судя по её лицу, увиденным осталась довольна. Сам же он вовремя вспомнил, что слишком расслабился рядом с красивой и очень сексуальной женщиной.

— Сейчас заедем в бутик за платьем, к нему необходимо подобрать туфли-лодочки и клатч. Хорошо, время на это есть. Наташа, — в голосе Михаила сквозило раздражение, — если ты не знаешь чего-то, то спроси в следующий раз у Анжелы или у меня. Анжела всегда подскажет, где и что можно купить. У нас получается форс-мажор, я этого не люблю. В Лос-Анжелесе ты тоже будешь меня сопровождать — должна соответствовать. Платье до середины бедра называется коктейльное. Оно тебе пригодится в Америке. Я же предупредил, что дресс-код — блэк тай. Можно было погуглить, в конце концов. Михаил видел недовольство Натальи, но, к её чести, развивать тему она не стала.

— А если бы меня не было, с кем бы ты пошёл на приём? — Наталья говорила с вызовом, всем своим видом показывая обиду.

— Воспользовался бы услугами эскорта. Дорого, конечно, но не дороже платья с туфлями.

— Ты с ними спишь?

— С кем?

— С проститутками из эскорта.

Михаил расхохотался и снова взял Наталью за руку, пытаясь её успокоить.

— Я с ними на приёмы хожу. Нет, я не сплю с проститутками. И с сотрудницами моей компании — тоже. Это табу.

Как ни странно, куплено всё было достаточно быстро. Наталья удивлялась обилию товаров и бутиков известных брендов. Даже на двухчасовую автобусную экскурсию по городу они успели. Астана поразила великолепием многоэтажных построек и буйством красок. Здания в современном архитектурном стиле, с неповторимым индивидуальным колоритом. Они словно манят и взывают гостей и жителей столицы ощутить всю полноту современного градостроительства и архитектурных решений. Нечто подобное можно увидеть разве что в Эмиратах.

В ожидании рейса Михаил с Натальей успели прогуляться около Байтерека и даже подняться на смотровую площадку, а потом поужинали в ресторане, после которого отправились обратно в аэропорт, а далее самолётом в Актау.

В отель «Rixos Aktau» прибыли далеко за полночь, и тут выяснилось, что номер забронирован один.

— Как один? Нас двое! — объяснял Михаил молоденькой девушке на ресепшн.

— Я вижу, но номер был забронирован заранее, люкс на одного человека — Фадеева Михаила Александровича.

— Неужели ничего нельзя сделать?

— У нас нет второго свободного люкса, — с виноватой улыбкой отвечала та. — Но в гостиной стоит широкий диван, и я могу дать вам ещё один комплект постельного белья, а ванные комнаты две, раздельные.

Михаил сгоряча позвонил Анжеле и только потом сообразил, что она в больнице с матерью. Дальше его мысли переключились на совсем другие проблемы, потому что мама его незаменимой помощницы лежала в четырёхместной палате, а Анжеле, которая сидела на стуле рядом с кроватью, было голову некуда положить всю ночь.

Он больше ни с кем не спорил, взял пластиковый ключ и, позвав жестом Наталью, отправился вдоль по коридору в сторону номера, всё ещё разговаривая по телефону то с одним собеседником, то с другим; вошёл в люкс, показал Наталье на диван и скрылся в спальне, громко закрыв за собой дверь и повернув ключ в замке.

Глава 19

У входа в аудиторию Олю поджидала Людка.

— Поговорить надо, — тихо, с мольбой в голосе произнесла она.

Оле стало её жаль, выглядела та откровенно неважно, ни высокомерия, ни надменности не осталось.

— О чём нам говорить? Я за последний месяц, без общения с тобой, жить спокойно стала, — ответила Оля.

— И не скучаешь совсем? — горечь и какая-то безысходность сквозили в словах бывшей подруги.

— А не важно, скучаю или не скучаю. Ты мне всё сказала, и даже не о поступках твоих я говорю, а о словах последних. Я услышала, оценила и перевернула страницу жизни, где подругой тебя считала. Пойдём в аудиторию, лекция скоро начнётся.

— А я не смогла. — Люда говорила шёпотом, глядя куда-то в пол, а когда подняла глаза, то Оля увидела в них слёзы. — Плохо мне без тебя. Ты бы меня простила, а…

— Считай, что простила.

Оля не могла себя понять, но сейчас она верила Людмиле и радовалась её раскаянию. Как камень с души упал. Нет, к прежним отношениям они не вернутся и многое не забудется. Просто отпустила обида, дышать легче стало. Теперь Людка больше не враг. Просто одногруппница, такая же как все.

После лекции Людка опять оказалась рядом с Олей.

— Как живёшь-то? С этим у тебя складывается, или как? Прикинь, я тут как-то на статейку наткнулась, и там про него тоже было. Пишут, что один из самых завидных женихов России.

— Мне это не интересно. Не надо говорить со мной про Мишу. — Оля пыталась уйти от темы, которую она не собиралась обсуждать ни с кем, тем более с бывшей подругой.

— Ну, извини, я ведь так, просто чтобы поддержать разговор. А почему не спросишь, как у меня?

Оля поняла, что у Людки в жизни что-то опять случилось и ей требуется помощь. Ну, плечо для поддержки — так точно. Да и выговориться, видимо, очень надо.

— Как у тебя?.. Люда, мне сложно говорить с тобой. — Внутренняя борьба у Оли зашкаливала, ненависть и обида прошли, а Людка-то была своей. Оля боялась попасть под её влияние снова, но и оставить бывшую подругу без помощи никак не могла.

— Но ты же простила. Значит, вернулись к прежним отношениям. Так?

— Нет, не так. Просто простила, а вот подругами, как раньше, вряд ли мы будем.

— Кто тогда, если не ты? — Люда расплакалась и повисла у Оли на шее. — Я не могу без тебя. Оля же обняла её и согласилась выслушать.

После занятий в парк пошли. Взяли чипсы и колу, расположились на лавочке.

— Так что у тебя не так, а, Люд?

— Да запуталась я. Я ж с Олегом встречаюсь, а тут с Игорем переспали, а они друзья.

Она как-то жалостливо посмотрела на Олю, достала из пачки сигарету и закурила. Оля чувствовала, что Людка недоговаривает что-то, но спрашивать и выпытывать, как раньше, не стала.

— А ты кого из них любишь? — просто спросила она.

— С дуба рухнула, что ли? — возмутилась Людка. А потом подумала, хихикнула и произнесла: — Игорь выгодней, он богаче. Если б мне с ним обломилось, я б и замуж за него пошла, только его папаша теперь пасёт. На путь истинный наставляет. Я же в папашины планы не вписываюсь. Ему другая невестка нужна.

— Какую помощь от меня ты ждёшь? — спросила Оля.

— Мне бы отца найти, вот какую. Твой Михаил к любой информации доступ имеет. Попроси, приласкайся да спроси. Тебе он не откажет.

— Миши нет в городе. Да и зачем тебе отец? Люд, если он столько времени тобой не интересовался… Оля недоумевала.

— Вот пусть и ответит за всё, за все мои прожитые годы. Тебе не понять, ты любимица у папочки. Сделаешь?

Оле казалось, что Людка сейчас расплачется, и её стало по человечески жаль. «Вот и всё, вот и простила, месяца не продержалась», — думала она.

— Попробую. А дальше что?

Людмила закурила следующую сигарету.

— Я решу, что дальше, когда узнаю, кто он, — жёстко произнесла она.

— У матери спросить не пробовала?

— Молчит она. Так поможешь?

— Постараюсь, но не обещаю. Не представляю даже, как можно что-то узнать. Столько лет прошло. Я с Димой поговорю, может быть, он помнит. Они дружили же с Региной, в одном классе учились.

Люда улыбнулась и кивнула.

— Хорошая идея. Иногда соображаешь, Громова. Ладно, пошли домой. Ты только расспрашивай аккуратно, меня не выдавай. Типа самой интересно.

— Да поняла я.

Они вместе спустились в метро и вместе вышли на «Первомайской».

— Пока, до завтра! — Оля подняла ладошку кверху.

— Я рада, что мы снова вместе.

Людка стукнула её по ладошке, развернулась и побежала к своему дому. А Оля посмотрела ей вслед и направилась к своему. В WhatsApp её ждало сообщение от Миши: «Заяц, я уже в Баку. Сил нет, как скучаю. Из Актау писать не получалось, звонить тоже. Мероприятия заканчивались слишком поздно, а тебе ночами надо спать. Ещё подготовка к докладу отнимает у меня много времени. Давно не выступал, потерял форму, да и презентацию приходится оформлять самому. Раньше этим занималась Анжела. Всё, перерыв окончен, я побежал. Вечером, надеюсь, поговорим. Всегда твой».

Оля раз десять перечитала сообщение. Улыбка не сходила с её лица до самого дома. Хотелось остаться наедине со своими мыслями и мечтами.

У мамы сегодня приём до семи, так что дома её нет, отец на подработке, Оля рассчитывала, что побудет одна, но её ждал Дима.

— Систер, лекарства я купил, это будешь принимать, а это сейчас прокапаем.

Настроение упало.

— Не хочу ничего капать.

— Надо, систер, а то я Михаилу про твою анемию расскажу. Давай иди умойся, поешь, и приступим.

Ужинать не хотелось. Но спорить с Димой было бесполезно. Он поставил перед ней полную тарелку супа с лапшой и фрикадельками и проследил, чтобы она всё съела до последней ложечки. Пока Дима мыл посуду, Оля ушла к себе. Вскоре появился брат, поставил ей капельницу, укрыл одеялом и сел рядом.

— Оль, всё только для твоего блага. Не сопротивляйся и выполняй предписания.

Он был настолько серьёзен, что Оля невольно рассмеялась.

— Вот такой ты на работе, да? Настоящий доктор.

— А ты сомневалась в моих способностях?

От серьёзного доктора не осталось и следа, вернулся добрый и заботливый брат.

— Дим, а ты Людкиного отца знал?

Оля была в курсе из рассказов матери, что вопрос, касающийся рождения Люды, да и вообще, всё, что связано с молодостью Регины, для Димы очень болезненная тема. Но столько лет прошло, могло же уже и отпустить. К тому же она обещала узнать, значит, должна своё слово сдержать.

— Видел пару раз. Но нас не представили. Мы с ним в разных весовых категориях находились. Понимаешь, о чём я? Зачем тебе дела давно минувших дней, а, Ольчик?

— Да Людку мне жалко стало, вот думаю, в кого она такая?

— Так в мать она. Регина далеко не такая душка, как кажется, а в Людмиле всё более концентрированное получилось. Давай оставим эту тему. Тем более что Людка для тебя подруга бывшая. Вот пусть такой и остаётся. Оль, ты точно не беременная?

— Да вроде нет.

Дима смотрел подозрительно. Оля чувствовала, что он ей не верит. Но это была правда, нет никаких признаков беременности.

— Ну и хорошо. Только есть всё равно надо как положено, а не так, как ты это делаешь обычно. Договорились?

— Ну, я же не враг себе.

Уснула Оля раньше, чем Дима снял капельницу. Проспала и приход родителей, и весь вечер. Проснулась от вибрации смартфона под подушкой. Очень обрадовалась, увидев, что звонит Михаил.

— Привет, мой маленький Заяц! Не разбудил?

— Нет, я весь вечер проспала, проснулась как раз перед твоим звонком.

— Не заболела? — в его голосе сквозило беспокойство.

— Нет, переутомилась просто. Так папа говорит. Мишенька, я так скучаю по тебе! — Она чуть не расплакалась.

— Я тоже скучаю. Знаешь, что я придумал? Прилетаю послезавтра, но дома буду часов шесть. Я пришлю за тобой водителя, и это время проведём вместе. Как тебе мой план? Потом Фёдор тебя домой отвезёт.

— Я уже жду послезавтра…

Разговор прервался, но Оля радовалась предстоящей встрече.

А ещё она решила, что про Людку она поговорит не при этой встрече, а только когда Миша вернётся из Америки.

Глава 20

Михаил вышел из здания аэропорта и направился к своей машине. Её с утра подогнал Фёдор, скинув СМС о местонахождении автомобиля. Наталья шла следом. Миша уже попрощался с ней в здании и был уверен, что она вызовет такси, но его сотрудница не отставала. Михаил бесился, он не собирался переводить их отношения во что-то личное. День за днём он ставил Наталью на место, но она делала вид, что не понимает. А им ещё в Лос-Анджелес лететь вместе…

Хорошо, Анжела пообещала выйти на работу ровно через неделю, как раз к возвращению шефа. А вот Витя просил продлить отпуск. Деваться некуда, придётся согласится. У Виктора за время работы отпуска три в запасе набралось. Надо будет с ним поговорить и недогулянные дни компенсировать деньгами — пусть на них наймут няньку. Потому что проверку Натальи он мог доверить только ему, никто ничего больше не должен знать, и тянуть дальше нельзя.

— Миша, тебя шофёр ждёт? — услышал он Натальин голос сзади.

— Нет, он пригнал мою машину. Я еду сам. Почему ты не вызвала такси?

— Подбросишь? — Она как будто не слышала его вопроса.

— Нет, у меня много дел. Меня ждут. Наташа, не трать попусту время. До следующего самолёта всего двенадцать часов. Тебе дома заняться нечем?

Михаил видел, насколько она расстроена и разочарована.

— Я не просила меня таскать по командировкам! Я экономист, а не эскортница, а ты используешь меня не по назначению.

— Сейчас ты выполняешь обязанности секретаря-референта. Не устраивает работа — пиши заявление на увольнение, получишь командировочные и зарплату за неделю. Прилечу из Америки — подпишу.

Она разозлилась.

— Я тебя порядочным человеком считала. А ты…

Михаил тоже вышел из себя.

— А я брал сотрудницу, а не в няньки нанимался. Или выполняешь мои требования, или ищи другое место.

Но Наталья не унималась.

— Мы с твоей мамой по-человечески поступили, когда она квартиру продала. А ты — неблагодарный.

— Она платила за жильё, насколько я помню. Наталья, я предупреждаю последний раз, терпеть истерики и выслушивать претензии — не собираюсь. Хочешь — работай. Не хочешь — уходи. Мне хуже от этого не будет.

Она встала как вкопанная, заморгала, и две крупные слезинки покатились по её щекам. Миша достал разовые платочки и протянул ей.

— Истерика окончена? — спокойно спросил он.

— У тебя совсем чувств никаких нет! Я устала! Ты до дому меня довезёшь?

— Нет! Мне в другую сторону!

Он достал айфон и вызвал такси. Стоял рядом с Натальей и ждал, когда оно подъедет, затем попросил записать поездку на счёт фирмы, посадил Наталью на заднее сиденье, хлопнул дверью и посмотрел вслед удаляющейся машине. Теперь можно ехать домой.

По дороге думал об Оле. Нехорошо получается: вот сейчас она приедет к нему и они опять из дома не выйдут. А живёт он в таком красивом месте, тут же природа почти не тронутая. Кроме того, молодой девушке хочется развлечений: дискотеки, клубы, а он её даже в рестораны водить перестал. Ему спальни достаточно. Оля — его отдых, средство отвлечься от всего и от всех. Нельзя так с ней. Необходимо отдавать столько же, сколько берёт. Ему ведь хочется сделать девочку счастливой. Набрал вызов Анжелы.

— Добрый день, Анжела. Простите, что беспокою. Как у вас там? Мама встаёт?

— Спасибо, Михаил Александрович, у нас всё хорошо. Обход сейчас, вот Дима зашёл.

Михаила резануло это панибратское обращение «Дима». Удивился своему восприятию, как будто на его личное покусились. Хотя Анжела давно разведена, да и Громов с некоторых пор тоже свободен. Почему бы и нет.

— Извини, что отвлекаю. Я позже тогда.

— Нет, всё нормально, Дмитрий Сергеевич маму на перевязку забрал, я одна и могу говорить. Как съездили?

— Всё по плану, договоры подписали. Я попросить хотел, мне бы два билета в Большой театр, после того как вернусь из Америки. Закажете?

— Конечно, на балет или оперу?

— Балет предпочтительней. Анжела, я тысячу лет не был в театре. Заранее спасибо!

Михаил остался доволен собой, всё же о культурной программе для следующего свидания он позаботился.

Ираида Аркадьевна, как всегда, крутилась около плиты. Услышав шаги сына, бросила всё и подошла, поцеловала в щёку, а он радостно обнял её.

— Устал с дороги? Мишенька, иди в ванную, а я пока тут закончу и обедать будем.

— Федя Олю привезти должен. Я дождусь её.

Мать с улыбкой покачала головой.

— Дождись. Я духовку на время выставлю и к себе поднимусь. Не хочу смущать девочку, у вас свои дела. — Она ненадолго задумалась, как бы взвешивая, стоит или не стоит произносить то, что её волновало, и… решилась. — Миша, у меня пара вопросов к тебе есть…

Он упреждающе поднял ладонь.

— Мама, если о Наташе, то не нужно. Дай отдохнуть от этой женщины!

В ожидании Оли он то и дело нетерпеливо выглядывал в окно. Времени-то совсем не много, а девушки всё нет. Набрал Фёдора.

— Въезжаем в посёлок, всё в порядке, Михаил Александрович, — ответил тот.

Михаил сел на диван, взял в руки какой-то журнал. Пролистал и увидел своё фото. Удивился, прочёл статью о завидных холостяках и уже собирался звонить Виктору, выяснять, что за безобразие печатает жёлтая пресса и как он туда попал, как услышал шум подъезжающего автомобиля. Закинул журнал под диван и поспешил к дверям, чтобы встретить Олю.

Все тревоги отступили, как только обнял её. Целовал, не давая раздеться, просто оторваться не мог.

— Отдушина ты моя, радость, счастье моё… — говорил и снова целовал, отпустить боялся. — Не могу без тебя. Ты самый светлый человек в моей жизни. Не хочу расставаться.

Она отвечала, а он радовался всё ещё неумелым её поцелуям, искренности и желанию отдать себя всю без остатка.

Так и не позволив ей снять куртку и сапоги, подхватил Олю на руки и унёс в спальню. Только там отпустил, предварительно закрыв двери на ключ.

В глазах Оли читалось беспокойство. Она всё же скинула с себя верхнюю одежду и обняла Мишу, запустила пальцы в волосы, взъерошила их, притянула его к себе и легонько коснулась губ.

— Я так скучала по тебе. Если бы ты знал, как скучала!

— Я знаю, чувствую. Чудо моё. Самый лучший Заяц на свете! — Он чуть отстранился и спросил: — Оль, мне надо в душ, я с самолёта, ты со мной или подождёшь в кровати?

— Подожду. Или не подожду. Сейчас сниму с себя всё и пойму.

Душ не остудил его желания, если бы времени было вдоволь, он не выпустил бы Олю из кровати до завтрашнего дня. Но приходится довольствоваться малым, а потому постарался вымыться побыстрее и в одном полотенце вошёл в комнату.

Оля лежала укрывшись одеялом, её волосы рассыпались по подушке. Увидев входящего в комнату Михаила, она улыбнулась, вытащила из-под одеяла руки и потянулась к нему, а он замер, разглядывая гематомы на локтевых сгибах, оставленные внутривенными инъекциями.

Желание пропало.

Миша подошёл к кровати и сел рядом с девушкой.

— Оля, что это? — он провёл пальцем по синякам на правой руке, отмечая про себя, что уколов было несколько, да и синяки наслаивались один на другой.

Девушка села, одеяло сползло, обнажив маленькую плоскую грудь с розовыми вершинками сосков.

— У меня анемия, Дима ставит капельницы с препаратами железа, они так с папой решили, и ещё что-то для восстановления сил.

Михаил притянул её к себе, а потом посадил на колени. Обнял и качал, как ребёнка.

— Ты плохо себя чувствуешь? Почему не сказала?

— Миш, — Оля положила голову ему на грудь, — у меня всё хорошо, только слабость сильная. Но уже лучше, и это пройдёт. Меня есть заставляют, прикинь, следят, чтобы ничего на тарелке не оставалось. Вот растолстею, и ты меня разлюбишь.

— Да я только рад буду, если чуть поправишься. Оленька, ты не беременная?

Она внимательно посмотрела ему в глаза.

— Мы же предохранялись.

— Да, но мало ли. Это не стопроцентная защита.

— Об этом всё равно говорить ещё рано. Миша, если ты не уверен, то давай я куплю таблетки и буду принимать, не готова я ещё к детям, у меня экзамены впереди.

Его мысли летели со скоростью света. Главное было — понять её состояние. Слабость, анемия… Да, ест она отвратительно, и этим надо заняться, а ещё витамины… Почему не подумал раньше, не обеспечил ей здоровый рацион! Поразился своему эгоизму: как мог мечтать о ребёнке, когда видел, насколько истощена его женщина. Привыкший быстро реагировать мозг тут же подсказал, что нужно предпринять немедленно, прямо сейчас.

— Оленька, одевайся, поможешь маме с обедом, а потом мы прогуляемся вокруг дома. Ты же не видела наш парк никогда. Заодно свежим воздухом подышим. Там красиво очень.

Заметил разочарование на её личике.

— Ты меня не хочешь? Почему?

— Наверно, просто устал. А может, волнуюсь перед докладом. — Почувствовал укол совести, врать Оле не хотелось. — Не расстраивайся, Заяц, вот вернусь из Америки, и всё у нас будет. Подождёшь?

Она кивнула головой, слезла с колен и начала одеваться. Затем спустилась в кухню, где её ждала Ираида Аркадьевна, и вместе они занялись готовкой.

Михаил сел за свой комп. Его пальцы быстро летали по клавиатуре. Взломать базу поликлиники не составило никакого труда. Найти столь необходимую ему амбулаторную карту нужного человека оказалось делом нескольких минут. Последние анализы Оли он скачал отдельным файлом.

Своему лечащему врачу набрал из ванной комнаты, предварительно включив воду.

— Григорий Ильич, Фадеев беспокоит. Мне необходимо оценить состояние здоровья одного очень близкого мне человека. Распишите всё, что необходимо. Её карту и анализы высылаю. Жду результаты и счёт. И ещё, это должно остаться между нами. Я не хочу конфликтов с родителями девушки. После вернулся к компьютеру и переслал информацию.

Теперь вопрос Олиного здоровья тоже был у него под контролем.

Закончив разговаривать с Григорием Ильичом, спустился на кухню. Мама с Олей накрывали на стол и мило беседовали. Расслабившись, Миша наслаждался идиллией, он даже представить не мог, что такое возможно.

Во время обеда оценил вкус нового салата. Оказалось, что готовила его Оля. Почувствовал гордость за свою девочку, всё-таки она у него необыкновенная.

Пока мама с Олей убирали со стола, поднялся к себе и сложил вещи в чемодан, заменил костюм в портпледе.

Потом позвал Олю на улицу. Вышли с террасы позади дома. Оля даже ойкнула от удивления, потому что оказались они в самом настоящем еловом лесу. А когда к ним спустились белочки и стали попрошайничать, а потом брать орешки с рук, не могла скрыть восторга, от радости в ладоши хлопала.

Миша же ругал себя в душе за её бледность, винил себя, что не проследил и не заметил. А Оля была счастлива новыми впечатлениями, она показывала на деревья, на птиц и восторгалась потрясающим еловым запахом. Жалела, что их время на сегодня истекло, и поехала с Мишей в аэропорт.

Мама вышла проводить их на крыльцо, расцеловала обоих, пожелала сыну удачи. Миша подумал, что она так и не сказала, что её беспокоило, и это оставило тревожный осадок.

А вот то, что всю дорогу до Шереметьево можно целоваться с Олей — радовало.

Глава 21

Всю дорогу, сидя на заднем сиденье автомобиля, Оля прижималась к Мише, положив голову ему на плечо. Он же хоть и обнимал её, но мыслями уже был далеко. По крайней мере, Оле так казалось. Когда приехали, остановились у терминала, он поцеловал её в щёку и вышел, попросив Фёдора довезти девушку не просто до дома, а сдать на руки родителям. Но она не выдержала, выскочила из автомобиля и повисла у Михаила на шее. Он целовал её страстно, крепко прижимая к себе, а она потихоньку успокаивалась.

— Что случилось, Заяц? — спросил нежно, обволакивая голосом её сознание.

— Ты вернёшься?

— Конечно, куда же я денусь! Через неделю. Ты ждать-то будешь?

— Я всегда жду. — В её глазах блестели слёзы.

— У нас всё хорошо, не нервничай, лечись вон давай. Я буду писать, звонить не обещаю. Разница во времени, да и дел у меня много. Что ты раскисла, Оля?

— Страшно как-то.

Михаил снова поцеловал её. Фёдор вытащил из багажника чемодан и стоял с ним поодаль. Следом за ними выстроилась очередь из автомобилей, слышались сигналы клаксонов. Михаил открыл дверь и посадил Олю в машину, забрал чемодан и помахал на прощанье рукой. Водитель занял своё место, и автомобиль тронулся. А Оля разревелась.

— Ну что вы так, Ольга Сергеевна? — услышала она голос Фёдора. — Не заметите, как неделя пролетит и вернётся к вам господин Фадеев. Скажу вам по секрету, сколько лет уже на него работаю, а так, как к вам, он ни к кому не относился, тут же всё невооружённым глазом видно. Особенная вы для него.

Оле стало полегче, и она улыбнулась ему сквозь слёзы.

— Вот так-то лучше, — поглядывая на неё в зеркало заднего вида, произнёс Фёдор. — Сейчас музыку включу, путь неблизкий.

* * *

Михаил прошёл регистрацию на рейс и сидел в зале ожидания. Натальи нигде видно не было, она опаздывала. Ему хотелось, чтобы она совсем не пришла. Тогда можно будет её уволить, объясниться с матерью, извиниться и сказать, что он сделал всё возможное, но, увы… И тут он увидел Наталью, которая радостно махала ему рукой, катя за собой огромный и по виду совершенно неподъёмный чемодан.

— Миша, привет! — Она наклонилась, и её губы чуть не коснулись Мишиных в поцелуе.

Михаил невольно отшатнулся, но испугался он зря — она просто внимательно посмотрела на его губы, рассмеялась и села напротив, закинув ногу на ногу.

— А ты зря времени не терял, вон как губы от поцелуев распухли.

— Да, ты права, я провёл время с любимой девушкой. Это запрещено? — Миша был совершенно спокоен, в отличие от Натальи.

В её глазах промелькнуло удивление, граничащее с возмущением, но она очень быстро взяла себя в руки.

— Она у тебя давно? Маме твоя знает о ней?

— Да, я познакомил их восьмого марта, всё в порядке.

Ему было весело наблюдать, как Наталья злилась, но старалась не показать виду.

— Нет, я всё-таки не понимаю, зачем тогда …

Она подняла руки и прикрыла ими лицо, покачала головой и, сделав над собой усилие, постаралась казаться спокойной и равнодушной.

— Что — зачем, Наташа? — Михаил прекрасно понимал, о чём она говорит и даже о чём думает. Но Натальино возмущение казалось смешным и пустым.

Он наблюдал, как она, будто выброшенная на берег рыба, хватала воздух, пытаясь придумать ответ. Но тут у Михаила зазвонил телефон и бессмысленный разговор окончился.

— Михаил, не отвлекаю? — услышал он голос личного врача. — Я просмотрел карту и анализы. Вы можете говорить?

— Да, конечно, спасибо. Я вас слушаю. — Он встал, одними губами попросил Наталью присмотреть за вещами и отошёл туда, где его никто не мог слышать.

— Так вот, ничего страшного или непоправимого с вашей подопечной не случилось. У неё железодифицитная анемия средней степени тяжести и переутомление. Девочке просто нужно отдохнуть. Внутривенное введение препаратов железа считаю необоснованным, но, видимо, члены её семьи решили, что так она быстрей придёт в норму. Михаил, первый курс меда — это испытание на прочность. А девочка с дефицитом веса, спортом давно не занимается. Ещё и душевные переживания, ну это я уже не из карты выяснил. Рекомендации… Да всё обычное. Свежий воздух, хорошее питание, ну и витамины, желательно — свежие фрукты.

— Вы исключаете беременность?

— Я?! Ни один из проведённых анализов не подтверждает этот факт, впрочем и не исключает. Попросите Ольгу сделать тест. Есть нарушение цикла?

— Я не знаю. — Михаил растерялся. — Спасибо, я рад, что Оля не больна. Сколько я вам должен за консультацию?

— Как обычно.

— Ещё раз спасибо.

Михаил вернулся на своё место. До посадки в самолёт времени оставалось достаточно, потому он зашёл на сайт магазина и организовал доставку на дом. Попросил экзотические фрукты, бананы и виноград, а ещё несколько баночек чёрной и красной икры упаковать в красивую подарочную корзину и доставить по Олиному адресу после восьми часов вечера.

* * *

Вернувшись домой, Оля расстелила свой диван и, укрывшись одеялом, повернулась к стенке. Общаться ни с кем не хотелось. Мама заглянула к ней, но, посчитав, что дочь спит, ушла в свою комнату, Димка вернулся поздно.

— Привет, систер! Таблетки пила?

— Забыла. — Оля повернулась к нему и отметила, что брат уж в слишком хорошем настроении. — Ела?

— У Миши, в обед. Мне не хочется.

— Ну и что с тобой делать? Оля, ну не маленькая же уже. Вот как такую безответственную Миша замуж возьмёт?!

Оля села на диване и разревелась в голос. А Дима устроился рядом, обнял и дал ей выпустить со слезами все накопившееся эмоции. Когда она чуть успокоилась, спросил:

— Поссорились, что ли?

— Нет, Димочка, просто он меня больше не любит, наверно.

Дима рассмеялся.

— Систер, у тебя губы опухшие от поцелуев. С кем ты, интересно, целовалась? С тем, кто не любит?

Оля снова расплакалась, но тут раздался звонок в дверь.

Дима пошёл открывать. Оля накинула халат, но в коридор не вышла. Куда ей людям-то показываться с зарёванной рожей! Пришёл кто-то явно чужой. Дима с ним даже и не говорил, просто сказал спасибо и понёс то, что доставили, на кухню.

— Оля, сюда иди.

В кухню они вошли одновременно с мамой. Она, видимо, спала, когда приезжала доставка. На столе, завёрнутая в целлофан, стояла огромная плетённая корзина, заполненная различными фруктами. Оля с мамой только недоумённо переглянулись.

— Это конфетно-букетный период глазами миллионера. Видимо, вместо цветов подарок. — Дима пытался заглянуть внутрь корзины, через целлофан. — Систер, открывай и ешь.

Оля пожала плечами, глянула на мать и уловила восхищение и мелькнувшую зависть в глазах родительницы.

— Да, Оля, распаковывай и убирай всё в холодильник, тут тебе не на один день питание, — сказала Марина Семёновна. — Ты посмотри, заботливый какой жених тебе попался.

— Ну, замуж меня никто не звал, да и в любви не объяснялся, — произнесла Оля тихо, и на глаза снова навернулись слёзы.

— А оно тебе именно словами надо, да, систер? Тебе поступков мало? А то, что замуж не звал, так дай человеку время, пусть определиться, поймёт сам себя. Жизнь менять трудно. Я сколько Ирку терпел? Знал, что с ней дорога в никуда, а терпел, потому что страшно менять стабильное, привычное. И Мише твоему тоже страшно. Корзину распаковывай давай, уж больно хочется глянуть, что на дне.

Оля взяла в руки нож и разрезала обёртку. Выложила на стол виноград трёх видов, бананы, киви, авокадо, ананас, гуаву, кусочки джекфрута, звездное яблоко, зеленый апельсин, карамболу, личи, лонган, манго, мангостин, мандарины, маракуйю, момбин, нойна, папайю, питахайю, рамбутан, розовое яблоко, саподиллу, танжерин, цитрон. Под фруктами обнаружился мишка «Тедди», а на самом дне корзины расположились стеклянные баночки с красной и чёрной икрой.

— Это что за набор для повышения гемоглобина? — спросил вошедший в кухню отец.

— Это господин Фадеев шикует, — ответил Дима.

Оля сидела на табуретке, прижав к себе плюшевого медвежонка, рассматривала всё своё богатство и плакала, только теперь от счастья.

Глава 22

Оля приготовила завтрак и позвала всех домочадцев к столу.

— Мне звонил Костя, сказал, что приедет в середине июня с девушкой, — сообщила мама.

В кухне повисла тишина.

— И где они собираются остановиться? — спросил отец.

— Серёжа, вопрос странный! — В голосе мамы сквозило возмущение. — Где должен останавливаться наш сын? Конечно у нас. Я надеюсь на радушный приём с вашей стороны.

— Марина, буду рад познакомиться с его девушкой, но, чисто технически, где они будут спать? Надо подумать, может быть, стоит снять квартиру на это время?

— Ага, и на квартиру уйдём мы с систер, а вы с будущей невесткой знакомьтесь. Кстати, положить их надо в разных комнатах, он же не жену везёт. А может, она постесняется с ним в одну постель? — озвучил своё мнение Дима.

Мама глянула на старшего сына уничижающе.

— Почему вы так против него настроены? Чем не угодил вам Костя? Он мой сын, и я его люблю. И так он единственный ушёл из дома, вы выжили его. А теперь считаете, что ему не место среди нас. Так вот, вы глубоко ошибаетесь.

Дима громко вздохнул.

— И из чего ты сделала такие выводы? Мы ведь и слова против не сказали. Мы выжили твоего любимчика? Я тебя понял, мама. Сегодня после работы съеду, чтобы глаза тебе своей рожей не мозолить.

Он вымыл свою чашку, поставил её на место и прошёл в комнату. Оля выскользнула за ним.

— Димочка, не уходи.

— Ты знаешь, как я себя здесь чувствую? Я — взрослый мужик, а что имею… Зря я вернулся, надо было сразу снять квартиру.

— Ну… меня вообще по ошибке родили, и если бы не ты…

Слёзы навернулись на её глаза и потекли по щекам, оставляя две мокрые дорожки. Дима обнял сестру и нашёптывал ей на ушко что-то ласковое. Они не заметили, как в комнату вошла Марина Семёновна.

— Дима, сынок, зря ты так! Пойдём к столу, кофе стынет. Неужели действительно считаешь, что я не люблю тебя? Ну что вы оба как дети малые! Своими обзаведётесь, так прочувствуете, что любишь больше того, о ком душа болит в данный момент. Костя далеко, а я тоскую. И никуда ты не съедешь. Вот сдадут дом, тогда и поговорим. Давно тебе надо было с Иркой развестись, уже бы жизнь наладил и внуками нас порадовал.

— Прости, мама, — Дима всё ещё обнимал Олю, но не так крепко, как раньше, — пойдём, систер, доедать. Мама права.

Они вернулись к столу под осуждающий взгляд отца.

Доели молча, потом Оля перемыла посуду и собралась в университет.

— Таблетки все выпила? — спросил Сергей Владимирович, поймав её в дверях.

— Да, папа.

— Чтоб больше я таких выходок, как сегодня, не видел. Матерей не выбирают. Запомни раз и навсегда.

Он поцеловал дочь в макушку, и она побежала на занятия.

Настроения не было. Годы, прожитые без среднего брата рядом, не стёрли детских обид. Хотя понятно, что он давно взрослый и самостоятельный и обижать Олю, тем более при невесте, не станет. Да и до их приезда ещё целых два месяца, а жить надо сегодняшним днём. И Дима теперь рядом, он сестру точно в обиду не даст.

* * *

Занятие по нормальной физиологии давно должно было начаться, но преподаватель задерживался. Работать самостоятельно студентам не хотелось. На столе стояла большая круглая банка с лягушками, накрытая куском мрамора. Рядом лежали ножницы, скальпели и пинцеты. К банке и инструментам никто не прикасался, все ждали. Парни ушли курить, а девчонки говорили о моде. Весна, до сессии осталось каких-то пару месяцев, впереди практика и летние каникулы. Самое время строить планы.

— Девочки, мне вот любопытно, миллиардеры настоящие какие? Вот бы одним глазом бы взглянуть. А то смотришь на фото и думаешь: интересно, он где-то рядом по земле ходит, по тем же улицам, что и мы с вами, — мечтательно говорила одна из одногруппниц Оли.

— Да нормальные они на вид и что такие замороченные и не скажешь, — вставила свои три копейки Людка, выразительно посмотрев на подругу.

— Девочки, а как понять, насколько богат мужчина, у него же банковский счёт на лбу не написан? — Оля тоже поддержала беседу.

Девчонки дружно захохотали.

— Оль, опять ты дурочку включила, ну неужели не видно, как одет твой парень, на каком автомобиле ездит? Ты сама-то встречаешься с кем-нибудь?

— Да, — ответила она и покраснела.

— Вот тебе твой парень последнее что подарил?

— Мишку Тедди, — улыбнувшись, ответила Оля.

— Ну вот, а миллиардер что-то весомое каждый раз дарил бы: шмотки всякие фирменные, бриллианты, машину там. Поняла?

— Ага, — ответила Оля и замолчала.

— Нет, ну где, где можно такого мужика встретить?! Девочки, посмотрите, сказала она, потрясая глянцевым журналом. И холостой. Вон пишут, что один из самых завидных женихов. И миллиардер, и не старый ещё. Вы гляньте.

Говорившая сокурсница показала всем разворот того самого глянцевого журнала, который вертела в руках, подняла его над головой, чтобы все девочки заценили, а с лощённой страницы на Олю смотрело Мишино лицо.

И тут её в бок толкнула Людка.

Оля отмахнулась от неё

— Это какой журнал? — спросила она.

— «HELLO», мартовский выпуск. Что, заинтересовалась красавчиком?

Людка звонко расхохоталась, а Оля сама теперь пихнула её в бок и ещё кулак показала под столом.

— Да, куплю журнал в перерыве, тоже буду на глянцевого миллиардера слюни пускать.

Девчонки дружно смеялись. Но вскоре вернулись парни, курившие в туалете, пока одногруппницы про миллионеров спорили, и следом за ними вошёл преподаватель. Занятие началось.

По пути домой Людка пыталась выяснить всё про отношения Оли с Мишей.

— Оль, он тебя замуж звал?

— Нет, не звал, — ответила Оля.

— Ну так поднажми на него. Я не понимаю, тебе что, деньги его лишние? А то мишками Тедди довольствуешься.

Оля ужасно рассердилась. Она кипела внутри и боялась, что сейчас взорвётся.

— Я с ним не из-за денег, ты сама это знаешь. Если хочешь меня снова достать, то зря мирилась. Я люблю его. И буду с ним столько, сколько мне судьбой отмерено. Всё ясно?!

Людка опустила голову и призадумалась. А Оля побежала вперёд, оставив подругу наедине с мыслями, спустилась в метро и затерялась в толпе. Ехали они с Людкой не вместе. Оля снова и снова осознавала, что зря простила, зря пообещала узнать всё о Людкином отце, но слово не воробей — обещанное надо выполнять. Вот только Мишу во всё это втягивать не хочется.

Пока доехала и добралась до дома, Людка звонила несколько раз, но Оля сбрасывала вызовы. Говорить с ней совсем не хотелось.

Дома раз десять перечитала статью и всё смотрела на фото самого любимого в мире человека. Ревновала буквально ко всем, кто купил журнал и теперь, так же как она, рассматривает Мишино лицо. Ей казалось, что они все, буквально все, разрывают на части её хрупкое, но настоящее счастье. А ещё подумалось, что сам Миша вряд ли дал разрешение на публикацию этой статьи. Тогда кто? И почему она появилась и теперь кочует из одного женского журнала в другой, вызывая нездоровый ажиотаж у незамужних, да и замужних, женщин, пускающих слюни на красивую внешность и солидный кошелёк?

Время шло. Скоро должны прийти родители, а ужина ещё и в помине нет.

Она закрыла журнал, положила его в диван, под постельное бельё. Достала мишку Тедди и поцеловала в нос. Посадив медведя на стул, отправилась на кухню готовить.

Оля думала о многом. Во-первых, она вдруг поняла, что у них с Мишей не всё так радужно, как ей казалось. А во-вторых, она осознала тот факт, что в его жизни однозначно были другие женщины, а может быть, и есть. В связи с этим возник закономерный вопрос, кто она для него. А ещё захотелось узнать, кто те — другие. Поставив тушить мясо, влезла в ноутбук, пытаясь выяснить всё. Раньше никакой информации о Михаиле, а тем более его фотографий в сети не было, а теперь их оказалось великое множество. Правда, на всех он выглядел более чем официально. Она переходила по ссылкам, открывая новые и новые факты. Миша на переговорах, подписание контрактов, а вот он на приёме, в его спутнице узнала Анжелу. А вот на отдыхе в Испании с мамой. Но несколько фотографий с приёма в Актау Олю насторожили: её Миша был с женщиной, очень красивой женщиной. Оля сохранила эти фотографии в отдельную папочку, что-то в них её очень беспокоило. Это ведь сейчас, вот буквально несколько дней тому назад, происходило. Но Оля решила, что подумает об этом позже и разберётся в своих страхах и подозрениях. Расследовать дальше Мишину частную жизнь она не смогла, потому что пришли родители. И Оля отвлеклась на них. Дима дежурил, ужинали без него.

Ровно в половине десятого в двери позвонили из «Яндекс»-доставки, и в Олиных руках оказалась ещё одна корзина с фруктами, только в ней кроме всяких вкусностей лежал маленький заяц в цветастой юбочке.

Милый плюшевый заяц занял своё место рядом с мишкой. «Прямо как я и он», — думала Оля, глядя на подаренные Мишей игрушки. Но на душе было очень неспокойно. Хотелось поговорить с кем-то, рассказать о своих волнениях, спросить совета. Но родители на эту роль не подходили, они и так предвзяты в отношении Михаила. Димку отвлекать от работы не стоит, а Людке о своих переживаниях она в жизни не расскажет.

Шли дни: один, второй, третий. Время неумолимо двигалось вперёд, но Оле казалось, что оно застыло. Теперь после занятий Оля скорее бежала домой и зарывалась в куче неизвестно откуда взявшегося материала про Мишу в сети. Читала о сделках и программах. Не понимала буквально ничего из прочитанного. Даже диссертацию на английском языке нашла. Но это ей ничего не давало. Вот если бы у неё было хоть чуточку от его хакерских способностей, но Оля ими не обладала. Зато создала папку с его фотографиями на рабочем столе.

Часто возвращалась к тем снимкам из Актау. Получалось, что он на приёме был с очень красивой женщиной, которую хорошо знал. У той и талия, и бёдра, и округлости там, где надо, а Оля может даже лифчик не носить, всё равно никто не заметит. И ухоженная та такая, и вообще красивая, Мише под стать. Открытие, что какая-то чужая женщина может гармонично смотреться с её Мишей, болью отозвалось в душе. «Кобыла породистая!» — обозвала её мысленно Оля. Вот вернётся Миша со своей дурацкой Америки, и она спросит, кто эта девица и что у неё общего с Михаилом. Только ответ услышать страшно.

Ревность съедала, не давала жить, дышать не позволяла.

Отвлечься удавалось только в универе. А вот готовиться к занятиям становилось всё трудней. Дома вместо учебника она пялилась на фото Михаила в своей папочке. И снова останавливала взгляд на этой красотке из Актау. «Может быть, она там живёт? — думалось Оле. — Может, это кто-то из фирмы, сотрудничающей с его, и виделись они исключительно по работе? Только почему он не захотел ничего, когда вернулся? Неужели с той женщиной у него отношения, а я, неумёха, не иду с ней ни в какое сравнение?»

В результате она себя так накрутила, что ни есть, ни пить уже не могла. Сегодня ей повезло: родителей не было дома, они отправились в гости к друзьям, а Димка в который раз задерживался. Оля сильно сомневалась, что его отсутствие связано с работой. Судя по его довольной физиономии, личная жизнь у него стала очень активной и удачной.

В общем, отсутствие домочадцев оказалось Оле на руку, ужинать её никто не заставлял, да и выискивать новости о Мише ей не мешали.

* * *

Сегодня она вбила в Google новый запрос для поиска: «Лос-Анжелес. Фадеев». Всплыли новости по конференции. Видео на английском языке. Оля счастливо улыбалась, глядя на своего Мишу, предвкушала встречу, уже совсем близкую. Завтрашний день он проведёт в пути, а послезавтра они наверняка увидятся. И всё было так хорошо, пока женщина, успевшая, в понимании Оли, стать её личным врагом, не появилась на экране монитора. Оля слушала её интервью и ничего не понимала. Та женщина утверждала, что знакомы они с Михаилом очень давно, что она его личная помощница, что она им гордится и счастлива работать в их компании. При этом смотрела так, как будто она как минимум его невеста.

Стерпеть всё это Оля не могла. Получается, он её просто использовал? Нет у него никаких чувств, нет любви, а она, наивная дурочка, о чём только не мечтала…

Нет, всё, это конец, пора ставить точку, она не станет выяснять что-либо. Есть у неё гордость.

«Миша, между нами всё кончено!» — Оля написала сообщение в WhatsApp. Отправила, а потом шарахнула смартфон об стену. Собрала то, что от него осталось, и выкинула в помойное ведро.

Глава 23

Что что-то пошло не так, Михаил понял, как только к нему после конференции подошёл журналист с просьбой об интервью.

Он извинился и сказал, что интервью не даёт в принципе.

— Михаил Александрович, неужели вы не хотите сказать людям правду на фоне той шумихи из домыслов и лжи, которые развернулись вокруг вашей персоны? Я обещаю, что в моей статье не будет ничего додуманного. Вы сами сможете прочесть её перед публикацией.

— Какой шумихи? Вы о чём? — Что о нём можно говорить, Миша не понимал, в его жизни ничего интересного кроме работы не было. Конкурентов по бизнесу на территории России — тоже. Нет, существовали несколько аналогичных фирм в Канаде и США, но они умело делили рынок, договариваясь друг с другом.

— Вы не знаете, что о вас пишут? — В голосе журналиста сквозило удивление.

— Понятия не имею. Да и чем я могу быть интересен общественности, ума не приложу. Простите, мне нужно идти, у меня утром самолёт, а ещё много дел, встречи запланированы.

— Михаил Александрович, возьмите мою визитку, пожалуйста, через три дня я буду в Москве, если вы согласитесь побеседовать, я к вашим услугам.

— Хорошо, — Миша прочёл имя журналиста на визитке и положил её в карман, — Юрий Анатольевич, с вами свяжутся.

После разговора с журналистом залез в интернет и был поражён своей «популярностью». Новости выбили его из колеи, сосредоточиться не получалось. А это было важно, очень важно. Ещё куда-то подевалась Наталья. Но думать ещё и о ней Михаил совершенно не хотел. Удивился, увидев её в ресторане с каким-то незнакомым мужчиной, но сделал вид, что не заметил. Сам он в неофициальной обстановке должен был обсудить некоторые моменты сотрудничества с основателем, председателем совета директоров и главным управляющим одной из ведущих компаний, производящих и проектирующих компьютеры. Во время учёбы в магистратуре тот звал его на работу, но Михаил не согласился, сохранив личные дружеские отношения.

Он не заметил, как Наталья, распрощавшись со своим кавалером, подошла к их столику. По-хозяйски положив руку ему на плечо и очаровательно улыбаясь господину Беллу, она произнесла, наклонившись к уху, что ждёт Мишу в номере.

Пришлось её представить и объяснять собеседнику, насколько ещё некомпетентна его новая помощница. Наталья фыркнула и удалилась.

Всю ночь Михаил изучал, что пишут о нём в СМИ. Радости это не прибавляло. Все годы ему удавалось избежать вот такого внимания, он терпеть не мог публичности, а копание в чужом грязном белье просто ненавидел. И вот попался. Теперь придётся нанимать нормальную охрану. И не только себе, но и маме, и Оле. Сразу же представил их сопротивление такому раскладу. Плохо это всё, очень плохо.

С Натальей утром встретился в холле гостиницы, и они вместе направились в аэропорт. Она дулась. Михаилу же просто надоело всё это. Очень хотелось избавиться от неё сразу по приезде в Москву. Вести себя в обществе она не умеет и учиться не собирается. Она королева, которой обязаны все. А из достоинств только внешние данные. Ладно, приедет домой — разберётся. Рекомендовать сей ценный кадр он, естественно, никому не будет, попробует откупиться деньгами от их семьи. Выплатить, так сказать, материальную компенсацию.

Но вопросы с ней он будет решать дома. Сейчас нужно просто потерпеть. Вопрос с прессой — первостепенный.

Они уже прошли регистрацию и находились в зале ожидания, когда Михаил позвонил Виктору, сообщил, что из отпуска он его отзывает. Когда собирался отключить айфон — увидел входящее на WhatsApp.

«Миша, между нами всё кончено!» — от Оли.

Внутри что-то оборвалось, даже дышать трудно стало. Первой мыслью пришло, что нашла кого-то, увлеклась, но одумался буквально сразу. Оля не могла! Она обещала ждать и она любит, в этом сомнений не было. Значит, что-то другое. Набрал вызов — телефон отключен. Ещё раз набрал — эффект тот же.

Сел в кресло и тупо смотрел на свой айфон. Мыслей не было. Совсем ни одной, и самолёт, хоть сколько заплати, быстрей до дома не долетит. «Может, позвонить её родителям?» Мысль трезвой не показалась. «Хоть бы с ней не случилось ничего. Хоть бы здорова была. А там разберёмся».

— Миша, тебе плохо? На тебе лица нет, позвать врача? — голос Натальи звучал чужеродно и наигранно.

— Нет, всё нормально, всё хорошо. Я сейчас. За вещами глянь.

Отошёл, чтобы она не могла его слышать, и набрал Виктора. Пусть там ночь, он должен знать.

— Витя, пробей смартфон Оли, пожалуйста, я жду.

— Не определяется, — услышал ответ, — но все остальные члены семьи дома. Сейчас пробью разговоры и СМС. — Ждать пришлось недолго. — Миша, нет ничего странного, у них всё спокойно. История перемещений стандартная: работа — дом. Прилетишь — выясним. Последний раз Олин телефон определялся дома.

— Понял, спасибо. Без меня ничего не предпринимай. И жду тебя на работе. Прости.

В самолёте молчал, отвернувшись к иллюминатору, разглядывал облака. Лететь долго, больше одиннадцати часов. Наталья сидела рядом, и от неё пахло сладкими духами, запах бесил неимоверно. Подумал, что этими же духами она пользовалась и раньше, но его это не раздражало. Может быть, в нём говорит предвзятость? Может быть, хочется отыграться на этой красивой кукле за все неудачи и провалы и за то, что Оля с ним так поступила? В своей жизни он расставался с женщинами не раз и не два, но никогда не сожалел и не испытывал такого опустошения, как сейчас. Может быть, это не конец, может быть, можно всё исправить? Вдох, выдох, ещё раз вдох и выдох. Надо взять себя в руки. В Москве он найдёт способ встретиться с Олей и поговорить. В душе всё ещё теплилась надежда, что всё образуется.

— Миша, у тебя что-то произошло? Ну что ты как в воду опущенный? Давай поговорим, может быть, всё не так плохо. — Наталья тронула его за плечо, привлекая внимание.

— Всё нормально, просто устал, а ещё эти журналисты…

— Ой, ко мне же тоже подходили, о тебе расспрашивали, о наших отношениях.

— Что?! Ты общалась с журналистами?! — Он чуть не подпрыгнул в своём кресле.

— Ну да, совсем немножко. Я рассказала, что мы знакомы тысячу лет, я ребёнком совсем была, ну и что я счастлива работать в нашей фирме.

— Не хватало только, чтобы меня в педофилии обвинили! Кто тебя просил?! Что ты наговорила, и о какой «НАШЕЙ» фирме идёт речь?

Наталья испугалась его горящих ненавистью глаз и злобного выражения лица.

— Она очень милая девушка, и я не говорила ей, что между мной и тобой тогда были отношения.

— Между нами отношений не было, нет и не будет! Запомни это. Я жалею, что повёлся на мамины слёзы и твоё враньё о карьере и самостоятельности. Среди журналистов нет милых людей, да и вообще «людей» — нет. Их интересует только слава и сенсация. Я пахал столько лет, создавая свою компанию, вовсе не для того, чтобы вот такие, как ты, охочие до чужих денег, всё грохнули в один миг.

— Не кричи на меня! — По Натальиному красивому лицу катились слёзы. — Ты не знаешь, какой я экономист, и обвиняешь голословно. Да, я оказалась не готова ко всяким вашим этикетам, я не знаю, как себя вести, но это не моя работа. И не надо валить с больной головы на здоровую. У тебя проблемы не из-за меня, а из-за кого-то ещё. Я же крайняя, потому что ты решил на мне выместить всю свою злость. Лучше сосредоточься и подумай, кому ты дорогу перешёл. И ещё, мне очень нужна работа, стабильная работа.

Последнюю фразу она произнесла почти шёпотом.

Миша шумно вздохнул. Понятно, что не уволит он эту головную боль по имени Наталья, отправит в финансовый отдел с глаз долой, и всё, забудет как звали. Пусть там фортели выкидывает. Хотя, зная руководителя финансового отдела, капризничать ей никто не позволит.

Отвернулся и снова уставился в иллюминатор.

Больше он не заговорил с Натальей до выхода из самолёта. В этот раз она не просила подвезти её домой, просто попрощалась и собралась уходить.

— Стой, — окликнул её Миша, — сейчас вызову машину. И завтра у тебя отгул. Так что на работу будь добра явиться послезавтра, желательно вовремя, отправишься в финансовый отдел. Всё ясно? Тебе предстоит доказать, что ты способна работать.

* * *

Фёдор довёз Михаила до дома. «Обрадовал» тем, что у ландровера не горит фара, обещал отогнать в ремонт.

Миша воспринял новость о машине спокойно — поедет на работу на Bentley Continental. Вычурно, но зачем-то же он её покупал, нравилась же ему эта машина, вот и настал её час.

Мама ждала сына с накрытым столом. Обняла и расцеловала, как только Михаил вошёл в дом. Он обещал быстро принять душ, переодеться и спуститься к ней. Оказавшись в своей комнате, первым делом набрал Оле, но телефон не отвечал. Очередной раз захотелось позвонить её родителям или Диме, но он снова одёрнул себя: незачем втягивать её родственников в их ссору, тем более просить у них защиты. Сам разберётся, как только встретится с ней.

Спустился на кухню в джинсах и футболке, съел практически всё, что приготовила мама, затем прошёл в гостиную. Наклонился и, обнаружив журнал под диваном, полез за ним. Во взгляде матери прочёл непонимание.

— Мама, кто у нас убирает в доме?

— Тоня, ты же знаешь, — удивлённо ответила Ираида Аркадьевна.

— Я знаю, что плачу ей зарплату, а вот когда она последний раз мыла полы — для меня загадка.

— Так вчера и мыла, — как-то неуверенно сообщила мама.

— Этот журнал я закинул под диван перед отъездом, то есть неделю назад. Сейчас я его благополучно достал, и слой пыли там ого-го какой.

— Мишенька, это мой журнал, я его потеряла, ещё на Тоню сердилась — думала, она выкинула.

— Твой журнал, значит, и статья про меня тоже твоя, то есть с твоих слов написанная. Так?

Михаил наблюдал за реакцией матери, и понимал, что попал в точку.

— Миша, я не хотела. Это вышло случайно. Я зашла в кафе в центре, пила кофе, наблюдала за людьми за стеклом, и тут ко мне подошла милая девушка, такая грустная, что мне стало её жалко. Я хотела ей помочь, заказала кофе, пирожные, и мы с ней просто разговаривали. Она рассказывала о себе, своей семье. У нас оказалось много общего, и я поделилась с ней историей своей жизни. Но, как ты понимаешь, моя жизнь и твоя очень тесно связаны. А через несколько дней мне охранник передал вот этот журнал. Я даже прочитать статью не успела, как журнал исчез, а оказывается, ты его припрятал. Миша, почему ты молчишь? Что случилось?

— Вот это случилось, — он открыл страницу со своим фото. — Мама я всё это время старательно избегал журналистов, а ты своими руками вырыла мне яму. Объясни, почему тебе не живётся спокойно? Тебе чего-то не хватает? Или на телевидение захотелось, к Андрею Малахову, в передачу «Пусть говорят»?

— Ты сердишься? Но за что?

— Мама, не надо прикидываться дурой, тебе не идёт, да и со мной это бесполезно. Я слишком хорошо тебя знаю. Зачем ты покрываешь Тоню? Ты её жалеешь и пытаешься облегчить ей жизнь, а потому в гостиной можно не мыть полы, пачкать у нас особо некому, так? Рассчитай её завтра, я найму другого человека.

— Она не виновата. Это я ей позволила вымыть только твою часть дома, за последний год ты первый раз полез под диван.

— Хотела облегчить ей труд? Пожалела бедную женщину? Ты жалеешь всех, кроме меня.

— Миша! Что ты такое говоришь…

Ираида рукой прикрыла рот и качала головой из стороны в сторону.

— Правду, мама. Я ведь не ворую, не граблю и с неба мне ничего не сыпется. Я работаю, много работаю, чтобы ты ни в чём не нуждалась и чтобы полы мыла не ты, а Тоня. Но ты у меня деятельная особа и пытаешься устроить мою жизнь. Я просил тебя об этом? Где ты берёшь этих продажных женщин, готовых на всё, ради моего кошелька? Зачем ты пожалела Наташу Кирсанову вместе с Аллочкой? Зачем подсунула мне эту охотницу за богатым мужем, которая даже столовыми приборами пользоваться не умеет. Зато она тоже, как и ты, интервью даёт. Почему вся страна должна влезть в мою жизнь и мою постель? Зачем тебе это? Кто заказал шумиху вокруг меня? Кирсановы? Если бы ты знала, как я зол! Если бы ты только знала… Давай договоримся: ты никуда не будешь ходить, пока мы с Витей не выясним, кто стоит за всем этим. А потом я найму тебе охрану. Всё, кончилась свободная жизнь! Ты меня услышала?

Ираида сникла. Она не стала спорить с Мишей и отставить свою позицию. А он встал и пошёл к лестнице, прихватив журнал.

— Мама, они тебе хоть за интервью заплатили? — спросил он с ехидством, давая матери понять, насколько её надули.

— Нет, что ты, да я и не знала, что с журналисткой разговариваю.

Миша лишь головой покачал и закрылся в своей комнате. Сил ни на что не осталось. Завтра он переговорит с Виктором и Анжелой, а потом постарается вернуть Олю.

Утром выпил кофе, завтракать отказался.

Мама как всегда проводила до дверей и поцеловала на дорогу.

— Вернёшься с Оленькой? — с надеждой спросила она.

— Не знаю, она меня послала далеко и надолго. Прессы начиталась, наверно. — Он посмотрел на постаревшую за ночь мать, подумал, что ничуть не сожалеет, что высказал ей всё, разве что мягче надо было. Но маму жалко. И не молодая она уже совсем, чтоб такие стрессы переносить, и обманули её явно, воспользовавшись чрезмерной доверчивостью. — Мам, не расстраивайся, всё образуется как-нибудь.

— А Оленька… Как же так?

— Постараюсь её вернуть. Всё, мне пора.

Выезжая за ворота на новеньком Bentley Continental GT цвета Patina, в зеркало заднего вида увидел маму, всё ещё стоявшую на крыльце. Сердце сжалось от жалости.

* * *

Встретив в приёмной Анжелу, радостно улыбнулся, даже проблемы отступили на второй план.

— Добрый день, если бы ты знала, как я рад тебя видеть. Анжела, я за эти две недели понял, насколько ты и Витя важны для меня. Оставим церемонии, с этой минуты мы на «ТЫ», хорошо? Потому что друзья.

— Хорошо, но привыкнуть надо. Я тоже скучала. Вам кофе, как обычно? Планёрка назначена на одиннадцать. Можно и на «ты» только без посторонних. Субординация была, есть и будет.

— Кофе — да, как обычно, планёрку перенесём на завтра, сегодня у меня неотложное дело. Витю пригласи, он здесь? И как себя чувствует твоя мама?

— Сейчас всё сделаю. Мама уже почти хорошо, поправляется, даже на кухне потихоньку копошится. Спасибо вам за всё.

— Анжела, мы на «ты». Да и оперировал всё-таки Громов, а не я, так что «спасибо» — ему.

Михаил обратил внимание на румянец, заливший её щёки при упоминании Димы. Подумалось, что между ними определённо что-то есть.

Через пять минут в кабинет генерального вошёл начальник безопасности фирмы Виктор Сухов. Взял стул, развернул спинкой вперёд и сел напротив шефа.

— Привет, Миш! Работаю я, выясняю. Нельзя мне было в отпуск уходить. У меня впечатление, что кто-то воспользовался отсутствием меня и Анжелы на работе. То есть знал, что нас нет, а ты сам очень далеко. Мы всё твоё окружение пробиваем, а самыми близкими тебе людьми занимаюсь я сам.

Михаил смотрел Виктору прямо в глаза

— И Олю проверяешь?

— Прости, но да, и её тоже. Хотя там чисто. Я вчера влез в её комп, там только ты, но в очень большом количестве. Папка с твоими фотографиями, интервью о тебе. Обычная влюблённая девушка, которая тебя бросила из ревности.

— И об этом знаешь. Как ты влез в переписку, если её телефон не отвечает? Думаешь, она просто испугалась? — спросил Михаил друга.

— Читал только последнюю в WhatsApp. Оля ревнует, а ты дал повод. Я не знаю конкретно, по фотографиям лишь сужу.

— Каким фотографиям? — насторожился Михаил.

— Ты с Натальей на приёме, и интервью это Кирсановой в Лос-Анжелесе. Миша, что у тебя с ней? Я понимаю, что баба красивая и действует, как афродизиак. На хрена ты её к нам притащил? Тёмная она лошадка, тёмная! А ты на формы её повёлся? Так и там не всё натуральное.

— Вить, ты за кого меня принимаешь? Мама меня попросила, а я, дурак, отказать не смог. Взял Кирсанову на свою голову. Я честно поверил, что для неё карьера много значит… Как затмение какое-то, себя молодого в ней увидел, когда горел всего добиться, маму обеспечить, самому гроши не считать. Вот думал, что и она так же.

— Ага, и для этого она грудь увеличила. Важный аргумент для восхождения по служебной лестнице.

Витя качал головой и улыбался. Михаил видел, что не осуждает его друг, понимает, что и на старуху бывает проруха.

— Давай о ней завтра, она у меня знаешь, где сидит, за две недели-то! Я отгул ей дал, чтобы только не видеть, — с ухмылкой проговорил он. — Ты нашёл того журналиста, с которого всё началось?

— Конечно. Совсем молодая девица, только после универа. Она ничего собой не представляла, до статьи о тебе была на подхвате и вдруг принесла «бомбу». Самое интересное, что материал очень правдоподобный, но его всё равно у неё отобрали и дали более опытным, а там интервью с мамой твоей провернули. Девчушка молчит, источники свои выдавать не хочет, но мы за ней следим. Миш, журналисты давно на тебя охотились, просто их удавалось держать на расстоянии.

Михаил тяжело вздохнул.

— Надо охранников нанять. В дом и к маме приставить.

— И тебе тоже личная охрана нужна, я этим занимаюсь. Подбираю кадры. Мысль у меня одна есть. Надо с Ираидой Аркадьевной встретиться, она ж родственников со стороны твоего отца наверняка знает.

Михаил рассмеялся.

— У моего папаши столько жён и детей было, что сам чёрт ногу сломает, да и умер он уже давно. Но хочешь копать — копай. А в гости приходи, мама рада будет. Ладно, пошёл я, сегодня не вернусь.

— К Оле?

— Да.

— У неё занятия по нормальной анатомии до обеда.

— Спасибо, туда и поеду.

— Погоди, сейчас принесу кое-что.

Виктор вышел из кабинета, а Анжела поставила на стол поднос с кофе и тарелку с булочками со сливками. Они с Михаилом просматривали скопившиеся документы, когда в кабинет вернулся Виктор с двумя пакетами.

— Ну и где тебя носит? Кофе остывает, между прочим, — указал Виктору на стул Михаил.

— Да я тут тебе одёжку принёс, раздевайся.

— С какого перепуга-то? Вить, что за одёжка?

— Рубашку снимай, мы с Анжелой поможем тебе надеть всё так, чтобы заметно не было.

— Что вы ещё придумали? — искренне возмутился Миша.

— Бронежилет примерь. Сейчас белый под белую рубашку, второй — запасной, серый. Сделан из ультратонкого арамида. Со стороны вообще незаметно будет. Раздевайся, без бронежилета я тебя отсюда не выпущу. Идиотов много, грохнут — и не заметишь.

— Ты хочешь сказать, что я опасен для Оли?

— Нет, я говорю, что нужно маечку под рубашку надеть. Ну что ж ты непонятливый такой. Не зли меня, а!

* * *

К университету, а точнее к учебному корпусу теоретических кафедр, Михаил подъехал около двенадцати дня. В голове роились мысли. Он мечтал увидеть Олю как можно скорее, чтобы разрешить все обиды. Он понимал, что на личную охрану Оля никогда не согласится, но как ещё защитить девочку от придурков и журналистов, которые обязательно влезут к ней с вопросами из-за их отношений? Отпустить её он не мог и решил, что охранять её можно незаметно для неё самой.

Вышел из машины и поднялся по ступенькам крыльца в здание. Достаточно долго плутал по этажам, спрашивал, выяснял, куда идти, пока нашёл зал, в котором проходили занятия нескольких групп, включая Олину. Постучал и вошёл.

Сначала обалдел от количества народа в белых халатах и колпаках, от шума, создаваемого каждой группой в отдельности и соединяющегося в какой-то невероятный гомон. А от запаха формалина и вида кусков человеческой плоти на столах почувствовал лёгкую тошноту.

Его появления никто не заметил, а потому ему пришлось громко кашлянуть и спросить Громову Ольгу.

Его услышали, одна из преподавателей попросила не мешать и выйти в коридор. Но из-за дальнего стола поднялась Оля в белом халате и, что-то сказав преподавателю, вышла к нему, закрыв за собой двери зала.

— Миша, зачем ты тут? У меня занятия, — с дрожью в голосе произнесла она.

— Нам надо поговорить, — отвечал он.

— Я не могу сейчас. Сложная тема. Ты считаешь, что нам ещё есть о чём говорить?

— О нас с тобой. Ты встретила другого?

— Я?! — Её удивлению и возмущению не было границ.

— Тогда иди на занятие, я тебя здесь подожду.

Она пожала плечами и, отворив здоровущую дверь в зал, исчезла за ней.

Миша глянул на часы. Ему больше часа предстояло простоять вот тут, подпирая стенку, но уходить он никуда не собирался. Подошёл к окну, бросил перчатки на подоконник, расстегнул пальто и тупо стал разглядывать прохожих.

Прошло буквально несколько минут, как дверь снова отворилась, выпуская Людмилу Воронину.

— Михаил Александрович, здравствуйте, я тут спросить хотела.

— О чём, Людмила?

— Оля сказала, что мы помирились?

Он искренне удивился.

— Нет, не говорила. А почему это для меня должно быть важно?

— Ну, она должна была попросить вас разузнать о моём отце.

— Зачем? Людмила, я не стану ничего узнавать. К вашему появлению на свет я не имею никакого отношения. Думаю, что вы у своей матери уже спрашивали?

— Она не говорит.

— Значит, так надо. Это её право.

Люда сверкнула глазами, а её лицо исказило гневом.

— Мне необходимо это знать, он должен ответить за всё!

— За что? Секс, как я понимаю, был по обоюдному согласию. А все остальные вопросы решили ваша мать и ваш отец. Да и возможность узнать что-то о событиях девятнадцатилетней давности минимальна, так что даже если бы я очень хотел, то всё равно бы не помог. Возвращайтесь на занятие, у вас там тема важная.

После ухода Людмилы на душе остался неприятный осадок. Но размышлять о тайнах её рождения Михаил не собирался. Плохо, что она снова около Оли крутится, а остальное — мелочи. Подумал, что обратиться к прессе, таким образом отмстив ему, вполне в стиле Людмилы. Набрал Виктора и сообщил о своих подозрениях.

Пока ждал, ощутил на себе плоды популярности. К нему подошла пожилая женщина с ведром и шваброй и спросила:

— Внешность у вас знакомая, а где видела — не припомню. Вы модель или артист?

Михаил рассмеялся, ради такого точно стоило бронежилет надевать.

— Не то и не другое, видимо, похож на кого-то.

— И не говорите, но красивый такой, как артист прямо. — Женщина ещё раз оценивающе глянула на Мишу и продолжила свой путь.

У него затекла спина от долгого стояния на одном месте, но ровно в два из зала пошли студенты, некоторые косились в его сторону, девчонки хихикали, переговариваясь друг с другом. Наконец рядом с ним оказалась Оля с пакетом и всё с той же тяжеленной сумкой.

— Говори, — предложила она.

Он забрал у неё сумку.

— Пойдём к машине. Объясни, почему ты снова в короткой юбке? Оля, ты же на неприятности нарываешься!

Михаил пытался одёрнуть себя мысленно и не возмущаться по поводу внешнего вида девушки, но у него не получалось. Вон сколько парней вокруг и преподавателей тоже, и все на её ноги смотрят.

— Миш, самая большая неприятность в моей жизни — это ты, — услышал он её ответ. — Зачем мы идём к машине?

— Оленька, у тебя всё нормально? — Их догнала ассистент, которая выставила его за дверь. Она задавала вопрос, подозрительно глядя на Михаила.

— Да, всё в порядке, не беспокойтесь, — ответила Оля, а потом обратилась к Мише: — Ты так не вяжешься с этим местом. И вообще, что девчонки подумают! А потом, Миша, ты в журналах звездишь с какой-то красоткой. Она утверждает, что у вас отношения давние. Как ты можешь так поступать?! Я же люблю тебя!

Он развернул Олю лицом к себе. Взял её за плечи и смотрел прямо в глаза.

— А я тебя люблю, и нет у меня кроме тебя никаких красоток. Поехали домой, Заяц, там поговорим.

Глава 24

Слёзы стояли слишком близко и собирались пролиться на глазах у родителей. А этого точно надо избежать. Оля знала, что Михаил прилетел ещё вчера, но не приехал к ней. Значит, она всё правильно подумала про другую женщину в его жизни и не зря поставила жирную точку в их отношениях. Ещё бы это всё пережить так, чтобы никто из домочадцев не догадался. Несмотря на Мишино предательство, Оле всё так же хотелось защитить его от негатива родителей. Как жаль, что он больше никогда не придёт и она его не увидит, не прижмётся к мужскому телу, не посмотрит ему в глаза, не поцелует и не услышит голоса. Всё, что осталось у неё от их отношений — только плюшевый мишка и заяц в юбочке.

— Оля, — услышала она голос отца, — сколько копаться можно? Я всё равно не уйду, пока ты не поешь. Давай быстро собирайся, довезу до универа, нам с тобой сегодня по пути.

Оля умылась холодной водой, но глаза всё равно оставались красными. Тогда она, недолго думая, закапала в них нафазолин, а потом накрасила ресницы. Тушь водостойкая, от слёз не потечёт.

На столе её уже ждал кофе, а на тарелочке красовались бутерброды с красной икрой.

— Оля, — спросила мама, накрыв своей рукой руку дочери, — можно я несколько баночек икры отложу до приезда Кости?

— Конечно можно, что ты спрашиваешь-то, делай как знаешь, — ответила Оля.

— Что с настроением, дочь? — спросил отец, с осуждением глянув на жену.

— Нет, ничего. Всё нормально.

— Миша когда приезжает? — невзначай спросил он.

— Вчера должен был. — Голос предательски дрогнул.

— Понятно. — Сергей Владимирович прекратил расспросы. — На выходных сходим купим тебе смартфон. Номер будешь восстанавливать или хочешь новый?

— Серёжа, думаю, что Миша купит Оленьке айфон гораздо раньше выходных, — произнесла мать.

— Марина! — Отец стукнул ладонью по столу. — Ну что ж ты сухая такая! Или все мысли только о Косте? Ты не видишь, что происходит, ты не понимаешь? Ты свои слёзы забыла, которые в молодости лила?

Оля, чтобы и её не втянули в неприятный и болезненный разговор, старательно жевала бутерброды. А когда тарелка оказалась пустой, схватила банан.

— Ты нам ничего рассказать не хочешь? — спросила её мать.

— Нет, у меня всё нормально. Поехали, папа. — Оля встала из-за стола, вернулась в комнату за сумкой с учебниками и тетрадями, затем вышла в коридор, обулась и накинула курточку, после чего они с отцом спустились вниз. У машины отец остановился, приобнял Олю за плечи и с сожалением в голосе произнёс:

— Мама не была такой до болезни. Она сильно изменилась. Прости её, дочь.

— Я её другой и не знала. Папа, я очень рада, что она с нами, пусть немного отстранённая, зато живая.

По дороге решилась спросить.

— Папа, а у тебя любовница есть?

— Нет, Котёнок. Почему спрашиваешь?

— Ну, с мамой, мне кажется, у тебя давно ничего нет в интимном плане.

— Да, ты права. Но, видишь ли, женщина может говорить, что встречается с мужчиной для здоровья, просто так, и не строит на него никаких планов. Но это неправда. Если она любит, то мечтает с ним быть всегда. Получается, что, соглашаясь на такие отношения, она приносит себя в жертву. Так нельзя поступать с женщинами. А я всегда знал, что не оставлю Марину и вас тоже. Зачем обманывать чьи-то ожидания. Да и свою вину в маминой болезни отрицать я не могу.

— Самая большая вина всё-таки моя. Костя не простил, вот и уехал.

— Не говори глупостей, Костя сбежал от матери и её патологической гиперопеки. Она же шагу ему не давала сделать. Он хороший парень. А то, что тебя обижал, так он был ребёнком неразумным. Ты мне лучше скажи, что у тебя с Мишей? Поссорились?

— Я вспылила, придумала всякое, пока ждала. Прессы начиталась.

— Понял, а смартфон оказался жертвой пыла? — Сергей Владимирович расхохотался. — Так номер отставляешь или меняем?

— До выходных время есть — решу.

Подъехав к университету, отец поцеловал дочь и отправил на занятия, а сам отправился на кафедру топографической анатомии.

Оля вошла в зал, где должно проходить занятие, заняла своё место, надела халат и спрятала волосы под колпак. Достала атлас и тетрадь, положила на стол и включилась в учебный процесс. Всё равно до вечера ничего она от Миши не услышит. Слёзы опять стали комком в горле, но девчонки из группы отвлекли от грустных мыслей. Плакать и расстраиваться на занятиях никак нельзя. Осталось пару месяцев до конца года, а она одна из лучших студенток на курсе — надо держать марку, не опозорить папу и Диму. Не до личного ей сейчас. И вообще, ещё не вечер. Утро только. Значит, Миша на работе. А работа для Миши всегда на первом месте — это Оля уже поняла. Значит, ждать, что он сорвётся и приедет к ней сейчас — глупо.

Занятие проходило в штатном режиме. В зале шесть групп, каждая за своим столом со своим педагогом. На столе макроматериал по теме. С самого утра был опрос, потом пришлось перейти в лекционный зал, и следующие полтора часа слушать заведующего кафедрой, и снова занятие с преподавателем и объяснение нового раздела. Ассистент только начала говорить, как в зал вошёл Михаил, громко кашлянул для привлечения внимания и спросил Олю. Одна из ассистенток попросила его покинуть помещение и не мешать, а Оля замерла и не знала, что делать, хотелось вскочить и броситься ему на шею. Но во время пары, на глазах у студентов и сотрудников кафедры, она позволить себе это никак не могла.

— Можно выйти, — попросила она. — Это ко мне пришли.

— Иди, Громова, только недолго.

Пока шла до выхода из зала, думала, как построить разговор, ведь не показывать же радость, в самом-то деле. У самой двери улыбнулась и уже с очень серьёзным лицом приблизилась к Михаилу.

— Миша, зачем ты тут? У меня пара, — с дрожью в голосе произнесла она, выдавая своё волнение.

— Нам надо поговорить, неужели непонятно? — отвечал он несколько жёстко. А Оля всё смотрела на его лицо, отмечая неизвестно откуда за неделю появившиеся морщинки около глаз и уставший и настороженный, даже немного обиженный взглядом. Радость от Мишиного появления исчезла, её место занял страх. Только времени на объяснения у неё в данный момент не было. Если не вернётся на занятие — получит неуд и отработку.

— Я не могу сейчас. Сложная тема. Ты считаешь, что нам ещё есть о чём говорить?

— О нас с тобой. Ты встретила другого?

— Я?! Это ты там с какой-то! — Её удивлению и возмущению не было границ.

— Тогда иди на занятие, я тебя здесь подожду.

Оля забыла, как дышать в тот момент. Михаил обвинял её. То есть своей вины он не чувствовал. А значит, она ошиблась и зря написала то послание и разбила телефон? Или не зря? Но рассуждать было некогда, она села на своё место и постаралась не думать о Михаиле хотя бы ближайшие полтора часа.

Правда, не думать не получилось. Людка вдруг резко захотела в туалет. У Оли сердце упало, когда «подруга» с ехидной улыбкой, адресованной ей, встала из-за стола. Хоть следом за ней беги.

— Громова, о чём мечтаем?! — услышала она оклик преподавателя.

Оля всеми силами пыталась слушать и вникать, только мысли были там, за дверью, с Мишей и «подругой». Но Людка вернулась быстро и очень злая, значит, и разговор с Михаилом у неё вышел не тот, что она ожидала.

После анатомии должна была быть лекция по философии, только Оля решила её прогулять. Миша важнее всех философий на свете! Но она не растает перед ним сразу. Женщина же она, в конце концов.

Что Миша никогда не изменяет себе, Оля поняла, как только он выговорил ей насчёт короткой юбки. Его ревность была приятна, а когда в ответ на её возмущение он признался ей в любви, она почувствовала себя самой счастливой на свете.

Сейчас она не только к нему домой готова ехать, а куда угодно. Да хоть на Северный полюс или в Антарктиду.

Оставалось предупредить старосту, чтобы прикрыла её на лекции.

Девчонки стояли поодаль и не отрывали глаз от Миши, признав в нём того самого миллиардера из журнала.

— Ну ты, Ольга, даёшь, — услышала она от старосты группы. — Так уж и быть, прикрою по возможности. Но с тебя рассказ, где и как познакомились.

Конечно, Оля пообещала, настроение-то суперское, все невзгоды остались позади. На улицу они с Мишей вышли, держась за руки.

Как хотелось ещё раз — да и не раз! — услышать от него признание в любви, но не в его это характере.

Около одного из автомобилей стояли студенты, обсуждали, фотографировали. Оля тоже захотела подойти и посмотреть. И вдруг обомлела — это была машина мечты, Оля её по телевизору в рекламе видела. Тогда папа с Димой что-то говорили о двигателе и скорости, о каких-то лошадиных силах, а она подвисла, разглядывая форму корпуса и кожаный салон. А ещё её поразил очень необычный для автомобиля цвет.

— Миш, глянь — «Бентли», самый настоящий, и цвет какой обалденный, кремово-бежевый какой-то, чуть в зеленоватый. Можно я поближе рассмотрю?

— Смотри. Нравится машинка? — спросил с гордостью, а потом поцеловал её в макушку и обнял за плечи.

— Очень нравится! Миш, сфотографируй меня на свой айфон, потом мне на флэшку скинешь фотку, я в комп перенесу к себе, ладно?

— Оля, а твой телефон где? — поинтересовался Миша. — Я могу и на твой сразу сфотографировать.

— На мой не можешь, он разбился… — Она покраснела, отвечая.

— И об какую стенку, если не секрет? Он просто разбился, или потом ещё случайно утонул в солёной воде? — Михаил смеялся, и Оле тоже стало смешно из-за своей глупости.

— Я не стану отвечать на этот вопрос, — твёрдо произнесла она, прикрывая ладошками горящие щёки.

— Темпераментная у меня девочка, ничего не скажешь. Поехали за телефоном. Сфотографирую тебя у машины около своего дома.

— Погоди, так это твоя? Твой «Бентли»? Ты серьёзно?!

Он открыл дверь, приглашая Олю в салон, а потом сам сел за руль.

Она пристегнула ремень безопасности и зажмурилась от восторга.

— Миш, это самая лучшая машина на свете.

— Серьёзное заявление. Но мне нравится, что угодил машиной твоему изысканному вкусу.

— Миш, ты всё ещё сердишься?

— Я? Нет, не сержусь. Я рад, что мы вместе. Не делай так больше, хорошо? Я про твоё сообщение в WhatsApp и следом отключенный телефон. Заяц, я должен знать, что ты у меня есть всегда, мне это важно, ты мой тыл. Ты можешь много всякого услышать обо мне или прочитать, но верить ты должна только мне, а не тому, что пишут. Если хочешь что-то узнать — спроси, я отвечу. Я доверяю тебе, а ты — мне. Это принцип нашего взаимного существования.

— Прости, я психанула, она вся такая красивая, а я по сравнению с ней… — Оля опять сникла.

— Я тоже не Ален Делон, так что теперь. Разве в этом дело? Для меня ты красивая, а она просто кукла. Оль, ты таблетки разовые купила?

— Да, сразу после нашего разговора. Я расстроилась, что ты меня не захотел тогда, вот и напридумывала.

— Иногда мне достаточно того, что ты просто рядом. В отношениях не только секс важен, но и поддержка, и доверие. Мы научимся быть вместе, вот так вот, Заяц.

— Учимся договариваться? — Оля улыбнулась.

— Да. И слышать друг друга. — Неожиданно для Оли Миша спросил: — Гемоглобин поднялся?

— Да, я делала повторный анализ, почти норма.

— Вот и хорошо. Сейчас купим тебе айфон и новую юбку, хотя бы до колена. Я не хочу, чтоб на твои ноги пялились посторонние мужчины.

Оля рассмеялась.

— Ревнуешь?

— Не то слово! Так что не давай поводов.

Миша купил не только айфон с кожаным чехлом бледно-розового цвета, но и айпад последней модели, а ещё одежду, на свой вкус, и обувь. Оля возражала, но это было бесполезно. Он решил и он сделал. Симку восстановили у оператора сотовой связи, а всё, что было загружено в старом телефоне — контакты и закладки, — скачали через его компьютер уже дома.

Глава 25

Подъехав к дому, Михаил увидел одного из охранников своей фирмы, в полной боевой готовности разгуливающего по двору. Остановив машину около крыльца, подозвал его к себе.

— Что вы тут делаете? — спросил, уже зная ответ.

— Выполняю приказ Виктора Васильевича, охраняю территорию, — подобравшись, серьёзно ответил парень.

Михаил улыбнулся. Оля между тем вышла из машины и во все глаза разглядывала вооружённого человека.

— Сухову я позвоню, — Михаил улыбался и даже подмигнул удивлённой и настороженной Оле, но разговаривал с охранником, — а вы сделайте доброе дело, сфотографируйте нас с Ольгой Сергеевной около машины. Сначала на её телефон, а потом на мой.

Позируя, он обнял Олю, а затем и поцеловал. Потом сам сделал несколько фотографий, выбрал лучшую и загрузил на заставку своего айфона.

— Всё, можете быть свободны, свою миссию вы уже выполнили, — сказал охраннику, но тот не сдвинулся с места, пояснив, что дежурит до утра.

Миша тяжело вздохнул и набрал Виктора.

— Вить, твоя паранойя достигла апогея. Как ты прикажешь человеку ночевать на улице в апреле? Надо хотя бы домик для охраны соорудить, туда вывести наблюдение за камерами, а потом людей ставить. Охране должно быть тепло, светло и комфортно. Короче, завтра на работе обсудим, а сейчас скажи своему подчинённому, чтоб домой топал. А то он меня не слушает.

Как только за охранником закрылись ворота, Миша с Олей вошли в дом, но и тут оказалось всё не слава Богу. Ираида Аркадьевна, несмотря на все предупреждения сына, куда-то ушла. Правда, в неведении Михаил находился недолго — на кухонном столе лежала записка, в которой говорилось, что она у Кирсановых, потому как Наташенька привезла ей лично из Америки подарок.

Михаил схватился за голову и бессильно опустился на стул. Нет, он никогда не сможет понять этой глупости, проявляемой ради самоутверждения. А Наташка не промах, к матери умело подлизывается, пыль в глаза пускает!

— Миш, — Оля обняла его сзади, носом зарывшись в волосы, — объясни, что происходит.

Его отпустило, он расслабился только от одного присутствия этой хрупкой девочки.

— Сядь напротив, чтобы я тебя видел, — попросил он. Дождался, пока Оля устроится на стуле, и продолжил: — Я не знаю, что происходит, Заяц. Какой-то человек с какой-то неизвестной мне целью слил на меня информацию журналистам. Минимальная часть из того, что печатают, — правда, известная далеко не всем, а другая — чистая ложь. Но на фоне правды всё смотрится одинаково. Раньше мы успешно избегали такого пристального внимания со стороны прессы, а теперь пошла лавина дурацких статей.

— И как это задевает тебя лично? — спросила Оля, а на её милом личике отразилась тревога.

— Так если бы только меня! — Миша искренне возмущался. — Я — владелец компании, без меня она рухнет, именно та часть, которая приносит основной доход. И от этого пострадаю не только я, а и множество людей — мои сотрудники и их семьи. Подозревать, что вся эта возня из-за наследства — глупо, потому как наследников у меня — ну, кроме мамы — пока нет.

— Погоди, ты хочешь сказать, что тебя могут убить? — тревога Оли перерастала в страх, и Михаил видел это. — Миша, а если это просто месть? Кого ты отверг? Или, может, кому дорогу перешёл? — всё ещё встревоженно спрашивала она.

— Виктор думает, что могут, вон даже бронежилет меня нацепить заставил. Кстати, снять поможешь? — Михаил улыбнулся, пытаясь поднять Оле настроение и перевести мысли в другое русло.

Он положил руку на её колено, погладил и медленно провёл ладонью по бедру вверх. Оля моментально отозвалась, улыбнулась, хитро прищурившись, и произнесла:

— Конечно, помогу, это ж как эротично — мужчина в бронежилете. — В глазах запрыгали озорные искорки.

Михаил выдохнул — его трюк удался, Оля отвлеклась от тревожных мыслей, и мурлыкающе спросил:

— Ты голодная? Или сначала в спальню? — Он пожирал её глазами, предвкушая прикосновения тонких пальчиков к своему телу.

— Мне просто не терпится заняться с тобой любовью, и чтобы бронежилет был на тебе, — с улыбкой отвечала Оля.

— Жестокая девочка, он тяжёлый, хотя из всех возможных — самый лёгкий, и жутко неудобный.

— Надеюсь, то, что нам нужно, он не прикрывает? — Оля смотрела прямо, но румянец всё же выдал её смущение.

А Михаил подхватил её на руки и затащил на второй этаж.

Они дурачились, как дети. Миша ещё никогда в жизни так не веселился и не смеялся, а тут отпустил себя, позволил расслабиться рядом с Олей, даже бой на подушках предложил. До первого пера. В результате обе подушки порвались и пух покрыл пол в белоснежной спальне.

— Как снег, — промолвила Оля. Он согласился и потом долго любил её, беря и отдаваясь, сливаясь телом и душой.

Уставшие и счастливые, они лежали, разглядывая свои отражения в зеркальном потолке.

— Миша, мне так хорошо с тобой, — прошептала Оля на ухо.

— А мне с тобой, но, Заяц, нам нужно кое-что сделать. Я сейчас.

Михаил, накинув на себя халат, спустился вниз и вскорости вернулся со стаканом воды и Олиной сумкой.

— Заяц, таблетку прими.

— Какую таблетку? — не поняла его Оля. Она села на кровати по-турецки, подвернув под себя ноги, и недоумённо смотрела на Михаила.

— Противозачаточную. — Миша растерялся. — Ты же сама сказала, что купила.

У Миши появилось стойкое ощущение, что программа дала сбой. Он вроде бы делал всё правильно и в то же время что-то не то.

— Купила. Сразу, как мы поговорили об этом. Но я к тебе не собиралась, а с собой я их не ношу. Зачем они мне? Я же не сплю ни с кем кроме тебя. А мы вроде как расстались. Ты боишься, что я забеременеть могу? — В её голосе стали проявляться обида и недоумение.

— Конечно, я кончил в тебя, и времени прошло уже минут двадцать. Это не шутки, — отвечал он на автомате.

Настроение Оли резко поменялось. Её глаза, минуту назад светившиеся от любви, сейчас метали молнии. Она резко встала с кровати и внимательно оглядывала комнату в поисках своего белья.

— Ты же сказал, что любишь меня, отчего так моей беременности боишься? Ты далеко не мальчик, чтобы переживать по поводу своего возможного отцовства.

Михаил растерялся, Оля сама говорила, что сейчас не хочет никаких детей, что ей учиться надо, и он согласился с ней. А выходит, что он и виноват, и сказал не то, и про таблетки вспомнил зря.

Оля между тем нашла трусы, натянула их на себя, попробовала отряхнуть лифчик, но перья как будто приклеились к кружеву. Тогда Оля отбросила его в сторону и напялила свитер на голое тело. Движения получались резкими, злыми, обиженными. Прихватив колготки и юбку, она выскочила из комнаты, сильно хлопнув дверью, затем вернулась и громко сказала:

— Знаешь, Миша, а ты и не узнаешь никогда, кто у меня родится! Думаешь, я на аборт пойду? Как бы не так! Я сейчас оденусь и поеду домой, и всё-таки мы с тобой расстались. Насовсем, навсегда!

По её щекам катились слёзы, а она даже не думала вытирать их.

У Миши голова шла кругом. Он не чувствовал за собой вины. А теперь просто не знал, как удержать Олю, чтобы можно было поговорить спокойно.

— Оля, постой, я не понимаю, что я сделал не так?

Он схватил её за рукав свитера, но Оля вырывалась.

— А ты ничего не сделал, просто не надо меня ровнять со своими проститутками, которым ты таблетки даёшь! Ты меня оскорбил! И в институт приехал на этом «Бентли», чтобы меня все прокажённой считали. Что теперь про меня на курсе думать будут, после того как твоё лицо во всех журналах чуть ли не на первой странице светилось?! Завидный жених — миллиардер, блин! А сам — «таблеточку прими, а то вдруг, не дай Бог, залетишь». Так что знай — я выношу, и рожу и воспитаю! Сама! Без тебя! А ты можешь ещё один «Бентли» прикупить.

— Оля, какая тебе разница, кто что скажет? А без этих статей ты не знала, что у меня есть деньги? — Миша тоже стал медленно заводиться, а ещё он не улавливал логики — какая связь между проститутками, возможной Олиной беременностью и его «Бентли».

— Мишенька, — неожиданно раздался из кухни голос мамы, — Оленька вправду беременная? Какая радость, у меня будет внук!

— Видишь, Миша, хоть кто-то моему ребёнку рад!

Оля вырвалась и сбежала вниз по лестнице. Миша за ней.

— Да о чём вы обе говорите? Какая, к чёрту, беременность?! Если что и завязалось, то всего полчаса как, а вы рассказываете как о свершившемся факте. Театр абсурда какой-то, только психиатра для полного счастья не хватает! — воскликнул он. В этот момент они заскочили на кухню и Оля, увернувшись, спряталась за спину Ираиды Аркадьевны. Миша словно на препятствие наткнулся. Увидев мать, переключился на неё, спросил, рассерженно сверкнув глазами: — Мама, где ты была? Я же просил не выходить из дома! Погоди, не отвечай. Оля, ты никуда не уйдёшь! — заявил он предпринявшей ещё одну попытку побега Оле и рукой преградил ей путь. Та вновь юркнула под надёжную защиту Ираиды Аркадьвны, а Миша остался стоять на месте, чтобы ненароком не навредить своим женщинам.

— Ещё как уйду! — пообещала Оля, погрозив Мише кулаком из-за плеча Ираиды. — Если тебе не нужен мой ребёнок, то и я не нужна!

— Миша, мне Наташенька привезла сувенир из Америки, а ты ей дал всего один выходной, вот я и поехала к ним, чтобы встретиться и забрать, — очень «кстати» сообщила мама, и Миша чуть не взвыл от досады.

— Кто такая Наташенька? — Оля побледнела. — Это та самая, с которой ты фотографировался? Ага, значит, мне таблетку, а к ней маму отправил?!

Оля бесстрашно метнулась к двери, в этот раз Миша не успел вовремя среагировать и ей удалось вырваться в коридор, но он всё-таки догнал её, схватил и развернул к себе.

— Услышь, меня, пожалуйста! Не придумывай ничего, меня услышь! Эта Наташа — дочь маминой подруги. Они навязали мне её, а она противная и наглая, я таких не люблю. Услышала, Оля?

Оля вдруг обмякла в его руках, прижалась и жалобно спросила:

— А что мы будем делать, если я залетела? — Миша видел, как накрыло её и как она напугана: страшно остаться одной, всеми отвергнутой, да ещё и с ребёнком на руках.

— Купим кашу. — Он прижал её к себе покрепче, пытаясь успокоить, а сам думал о том, что больше всего хочет, чтобы ребёнок стал правдой, чтобы Оля не уходила домой, а оставалась с ним. Ведь с ней так спокойно и можно быть собой.

— Миш, у тебя денег на кашу-то хватит? Придётся же ещё и памперсы, наверно, покупать.

Кажется, гроза миновала — Оля неуклюже, но всё же шутила. Миша обнимал её и целовал дорожки от снова покатившихся из глаз слёз, а потом взял в ладони лицо и, чмокнув в нос, с улыбкой сказал:

— Если не хватит денег на памперсы, продадим «Бентли». И будем вспоминать о нём, глядя на фотографии.

Тут Оля просто взвыла.

— А может получится его не продавать? — всхлипывая, проговорила она. — Он мне та-а-ак нравится!

— Очень на это надеюсь, Заяц! Самому машинка по душе. Но я тебе обещаю, что буду много работать и памперсы с кашей мы сможем себе позволить, — погладил он её по щеке. — Олюшка, умывайся и пойдём кушать, а заодно я расскажу вам с мамой, как нужно себя вести в сложившихся обстоятельствах.

В душ они пошли вместе, долго плескались под струями тёплой воды, потом целовались и снова любили друг друга. Правда, опять не предохранялись.

Во время ужина Миша предложил Оле переехать к нему, обещал отвозить её каждый день на занятия, но она отказалась, попросив повременить до окончания сессии. Миша согласился, но себе пообещал, что всеми правдами и неправдами заставит Олю поменять решение — уж очень подозрительны были ему её перепады настроения.

Глава 26

Как пролетела ещё одна неделя, Михаил и не заметил. На работе завал, впрочем, как всегда, но времени на встречи с Олей не оставалось, приходилось ждать выходных, а это раздражало.

На участке полным ходом шло строительство домика для охраны. Ещё вольер Виктор задумал и занялся поиском элитных обученных сторожевых собак.

Против собак Миша категорически возражал, но кто б его слушал. Он-то понимал, что эти четвероногие охранники под руководством мамы быстро переедут в дом и станут диванными «болонками», несмотря на породу и габариты. А животные в доме ему сейчас совсем не нужны. Пусть он ещё не озвучил свои планы, но твёрдо решил летом распрощаться с холостяцкой жизнью: вот как только Оля сессию сдаст — сразу можно жениться. Главное, за оставшиеся два месяца утихомирить журналистов и вернуться в привычный ритм жизни.

Сегодня пятница и долгожданная встреча с Олей. Планировал забрать её сразу после универа, но вчера вечером позвонила Марина Семёновна, попросила посмотреть и починить её домашний компьютер. Естественно, он обещал.

На работу прибыл пораньше. Въехал в гараж и вошёл в здание компании со служебного входа. Проходя через холл, услышал женский окрик:

— Господин Фадеев! Михаил Александрович!

Обернулся и пришёл в недоумение от увиденного. Регина пыталась прорваться через охрану. Здоровый мужик в камуфляже, которого он раньше никогда не видел, хватал её за руки и выпихивал за двери. А она сопротивлялась, как могла. В какой-то момент Михаилу показалось, что она даже укусила охранника.

— Прекратите немедленно! — закричал Миша. — Как вы с женщиной обращаетесь!

Он подошёл и встал между Региной и верзилой, преграждавшим путь в здание.

— Я выполняю приказ! Сами-то как прошли, господин хороший? Вы мне пропуск сначала покажите, потом командуйте.

— Ну у вас и сотрудники, Михаил Александрович. Первый день работают, что ли? — поправляя одежду, спросила Регина.

— Похоже, что первый, — ответил Михаил. — Ладно, пропустите женщину, она ко мне. А кто я такой, спросите у своего непосредственного начальника, с которым я вас жду у себя в кабинете после обеда.

Охранник с непониманием и осуждением глянул на Мишу.

— Как я могу уйти с поста? Вы к чему призываете? — Остальное он говорил удаляющимся Михаилу и Регине в спину. — И пропуска нет, и не представился, только тёлку увёл.

Михаил вызвал лифт, пропустил вперёд Регину и только потом вошёл сам.

— Что вы хотели? — спросил он, как только закрылись двери лифта.

— Разговаривать здесь будем? — Сейчас Регина мало напоминала ту, какой Михаил видел её раньше, отвечала дерзко и с вызовом.

Михаил провёл её в свой кабинет, Регина оценивающе озиралась кругом.

— Ничего так офис. Здание полностью ваше?

— Моё. Так что привело вас ко мне?

— Даже не знаю, как сформулировать. Вы бы отстали от Оли уже и прекратили лезть в дела моей семьи.

Михаил недоумевал.

— Вашей семьи? А причём здесь Оля? Регина, я согласился вас выслушать, хотя и не понимаю, с какой целью вы явились. Потому не надо ходить вокруг да около, лучше говорите всё как есть. Давайте побережём время друг друга. Кстати, на прошлой неделе я заезжал в университет и ваша дочь просила меня найти её отца.

— Нашли?

— Даже не думал об этом, я ей отказал, отправив её к вам выяснять данный вопрос. Так что в дела вашей семьи я никоим образом не лезу. Что касается Оли, вы считаете, что я враг ей?

— Да, считаю. Михаил Александрович, у меня есть основания, я как никто другой знаю, что её ждёт, и хочу предотвратить это.

Недоумение Михаила сменилось интересом. Она не лгала, но он чувствовал, что проблема совсем не в его отношениях с Олей. И почему не мать, не отец и даже не брат пришли к нему, а Регина, он начинал догадываться.

— Регина, я вас выслушаю.

— Зачем она вам? Михаил, не ломайте жизнь девочке. Поймите, она ребёнок, да, практически взрослый, но совсем девочка душой. Вы наиграетесь и бросите её, забудете даже, как её звали. Сколько у вас таких?.. Да любая женщина купится на вашу внешность, положение, состояние. Но вам это не нужно. Я не удивлюсь, если вы давно и счастливо женаты и имеете детей.

— Я не женат и не имею детей.

— Я люблю Олю, не знаю, верите вы мне или нет. Мне очень сильно помогали её родители, а Дима был самым близким другом. Она родная мне, и её судьба мне не безразлична. Я говорю путано, потому что волнуюсь. Таким, как вы, недоступна любовь, вы сломаете её.

— Так, я вас понял. Давайте оставим в покое Олю и мои отношения с ней тоже. Поговорим о вас. Я, кажется, догадываюсь, что с вами произошло. Вас обманул отец Людмилы и вы боитесь, что я так же поступлю с Олей. Так?

— А разве нет? — Она говорила с вызовом. — Вы поиграете с неоперившимся птенчиком, как кошка с мышкой, и съедите её. Чем она может привлечь взрослого мужчину? Плоской грудью? Узким тазом или костлявыми руками? У неё только ноги ничего, накачанные бальными танцами, так и там изъян — колено травмировано, да и рожать она вряд ли сможет, а уж здоровых детей от неё ждать совсем не приходится.

— Регина, мы с вами не будем обсуждать внешность и привлекательность Оли. Если вам больше нечего сказать…

Она перебила его.

— Мне есть что сказать! Мне много что нужно сказать. И не надо отделять мою семью от Громовых. Мы вместе всю жизнь. Я расскажу, а вы не перебивайте. А потом вы поймёте… Я волнуюсь, сбиваюсь.

— Чаю налить?

— Нет, лучше воды.

Михаил встал, вышел в приёмную, жестом показал вошедшей Анжеле, чтобы она записала разговор, и приложил палец к губам, чтобы она не выдавала своего присутствия. Налил в стакан холодной воды из диспенсера и вернулся в кабинет.

Регина взяла из его рук стакан и, сделав глоток, поставила его на стол.

— Я начну издалека. Моя мама дружила с Громовыми. Работала на них, сидела с маленьким Димкой. Мы росли с ним вместе, дружили. Дяде Серёже было выгодно держать няню для сына: тётя Марина продолжала учиться, и её недовольные родственники были вынуждены замолчать и не вмешиваться в их жизнь. Там много чего было, но это не важно, — поморщилась Регина. Можно было подумать, что она недовольна родственниками матери Оли, но Миша слепцом не был и понимал, что это скорее относится к самой Марине Семёновне. И следующие слова Регины это подтвердили. — Тётя Марина только после рождения Кости смогла нормально пойти в декрет и в отпуск по уходу за ребёнком. Костю она любила много больше, чем Диму, про Олю я уже и не говорю. А Димка добрый, хоть и бесхарактерный, он помогал матери во всём, — с гордостью, как будто в этом была её заслуга, продолжала женщина. — Так вот, мы выросли, и дружба переросла в первое чувство. Да, Дима стал моим первым мужчиной, мы оба помним об этом. Родители не знали, насколько мы стали близки, и даже не догадывались, считали нас просто друзьями. А потом я случайно познакомилась с отцом моей дочери. Он был таким солидным и взрослым по сравнению с Димой. Я влюбилась. А что? — Регина преобразилась на глазах, образ просительницы, который она и так с трудом удерживала, сполз окончательно. — Не надо на меня так смотреть! И осуждать не надо! Вы же привязываете к себе Олю, покупая ей дорогие вещи, — вот и он мне покупал. Я не осуждаю вас и не считаю это аморальным. Моё мнение: если хочешь что-то получить, то надо платить.

Михаил откинулся на спинку кресла и, изображая сочувствие и понимание, внимательно рассматривал Регину. От тихой, покорной судьбе женщины не осталось и следа, сейчас перед ним сидела настоящая хищница: наглая, самоуверенная, считающая, что все вокруг ей должны. Не трудно было представить, какой она была в молодости. Да что там! Даже представлять не нужно, стоит посмотреть на Людмилу — точную копию своей матери.

А Регина тем временем, заполучив благодарного слушателя, воодушевлённо продолжала:

— И всё было бы хорошо, но я залетела, а он, естественно, отказался разводиться с женой и жениться на мне. Денег дал на аборт. Я взяла — не отказываться же от того, что само в руки идёт, тем более что на подарки или какую-либо помощь мне рассчитывать уже не приходилось. Только вот ребёнка я оставила, потому что Дима, узнав обо всём, запретил мне даже думать об аборте. Он, как и его отец, против прерывания беременности и называет это ещё одним способом убийства. Димка меня замуж звал, говорил, что никто не догадается о моём положении. Что ребёнка за своего выдаст. Но ничего у нас не вышло… — Регина опять поморщилась, как в самом начале своей исповеди. — Диминой вины в этом нет — сама виновата, что моя мать и Димкины родители узнали, что не от него у меня ребёнок. И может быть, всё как-то утряслось бы, но тут Марина Семёновна забрюхатела в тридцать восемь лет. — Регина брезгливо усмехнулась. — Она не хотела рожать: двоих детей ей было достаточно, тем более один из которых совсем взрослый. Но против мужа с его дурацкими принципами не попрёшь. У них такие скандалы были, просто жуть, да и беременность у Марины Семёновны протекала тяжело. А потом — я уже к тому времени родила — у неё случился гипертонический криз, после которого её разбил паралич. Дима её на полу в прихожей нашёл, скорую вызвал и её увезли, сделали кесарево, а потом в реанимацию отправили.

Регина пыталась изобразить сочувствие, но не получалось. Михаил явственно видел и злорадство, и торжество, охватившие сейчас Регину, — словно это она сама приложила руку к тогдашнему состоянию Марины Семёновны, из чувства мести. Но не перебивал, ему было интересно, что она ещё скажет.

— Ольга родилась сильно недоношенной и очень слабой. Если честно, лучше бы ей не выжить, обуза ж только. Но она оказалась живучей, и через месяц Громовы забрали её домой. Вернее, Сергей Владимирович с Димой принесли ребёнка из роддома. Марина Семёновна лежала в стационаре, ей предстояло долгие лечение и реабилитация. Да на тот момент вообще было непонятно, вернётся она к нормальной жизни или нет. Дядя Серёжа практически всё время находился с женой, а Дима ухаживал за крошечной сестрой и всё замуж меня звал. На помощь мою рассчитывал… А я здраво оценивала весь трагизм ситуации в семье Громовых. — Михаил кивнул, уж в чём-чём, а в здравомыслии этой особы он и не сомневался. — Я испугалась, у меня на руках была собственная дочь — здоровая, заметьте! — которая орала ночами, не давая ни минуты покоя. Согласиться на предложение Димы и повесить себе на шею второго ребёнка, да ещё дефективного… Да, я смалодушничала. Я слишком устала тогда, да и вообще боялась, что недоношенная девочка может оказаться неполноценной. Вот так мы с Димой расстались навсегда, а Ирка, она в одном классе с нами училась, тут же подсуетилась. Не знаю, что она ему наобещала, своих слов эта стерва не держала никогда, но Дима ей поверил и они поженились. К тому времени Марину Семёновну выписали, она постепенно восстанавливалась. Ирке надоел «госпиталь» в доме, она не в прислуги нанималась, вот она и устроила скандал, в результате которого Сергей Владимирович отдал им с Димкой бабушкину квартиру, чтобы они не волновали тётю Марину. — И опять это злорадно-презрительное выражение на лице. Михаил только головой покачал — это как же Регина ненавидит семью Громовых! Она же приняла его жест за согласие и одобрение. — Дальше воспитанием дочери занимался уже он сам. Ну как сам… Полдня с ней сидела моя мама, потом приходил Дима из института и ухаживал за матерью и сестрой до вечера, встречал отца с работы и шёл к жене. Такие заботливые, ответственные, — зло усмехнулась Регина. — Кому от этого лучше-то было?! Могли бы и сиделку нанять, и няньку — не нищенствовали, как мы. Но что ты, мы же такие правильные! — Она очертила рукой круг над головой, видимо, намекая на нимб. — А Марина Семёновна стала совершенно невозможной, изменилась до неузнаваемости: то была ко всему безразлична, то капризничать начинала и кричать на всех. Костя во всех бедах, случившихся с матерью, обвинил Олю. Он её просто возненавидел. Постоянно обижал её, дразнил, щипал. Ей было лет пять, когда он сильно избил её. Никого не было дома, и она не сопротивлялась. Марина Семёновна тогда попала в больницу, и мальчик опять обвинил сестру. Вечером отец пытался помирить детей и предложил им попросить друг у друга прощения. Костя отказался, а Оля повиновалась. Знаете, что она сказала? «Костя, прости меня, пожалуйста, я больше никогда не буду жить».

Регина произнесла это почти торжественно и испытующе посмотрела на Михаила, наслаждаясь его реакцией. А она была! Михаил, конечно, был в курсе проблем в семье Оли, но не думал, что всё настолько серьёзно. Ему казалось, что Оля, как любой младший ребёнок, преувеличивает, а оно вон как, оказывается…

Он кивнул, и Регина продолжила:

— Дима не простил брата. Оля же Костю просто боялась. Вот такая семейка — эти Громовы. Фасад парадный, а за ним… — Регина, взглянув на Михаила, видимо, поняла, что ляпнула лишнего, и попыталась исправиться. — А Оля ничего, почти выправилась, получилась такая умненькая, способная дурочка, наивная, как младенец. Да что толку с такой-то наследственностью. Вот и остаётся ей только умом блистать, какая из неё жена и мать… Вы не думайте плохого, я люблю её. Не испугайся я тогда, глядишь, сейчас всё по-другому было бы: и Оля бы в облаках не витала, уж я-то знаю, как её на землю спустить, и я была бы счастлива, и дочка моя обеспечена. Дима надёжный, слово своё сдержал бы.

— Так проблема в Диме? — Михаилу было противно слушать Регину. Конечно, не Олю она пришла защищать. Наверняка рассчитывала, что теперь устроит с Громовым свою жизнь, а тут Анжела. В том, что Дима и его помощница встречаются, Михаил не сомневался.

— Ну да, вы же ему типа квартиру прикупили, в благодетеля сыграли, а заодно и секретутку свою подсунули.

— Пошла вон. — Миша произнёс это совершенно спокойно, не повышая тона, но ослушаться его было невозможно.

— Что? — посмотрела она на него недоверчиво.

— Вон, — повторил Миша.

И тут Регина вскипела.

— Вы думаете, я это так оставлю? Да я в порошок вас сотру. Я пойду к Людиному отцу и нажалуюсь, а он, знаете, какой пост занимает!

Она вскочила со стула, опрокинула стакан с водой и орала уже, как базарная баба.

— Вот обязательно сходите и познакомьте с ним вашу дочь. Ей есть, что ему сказать.

— Михаил, вы знаете, кто он? Да одно его слово…

— Регина, я сейчас вызову того самого охранника с вахты, и он вас проводит, или идите уже сами. Можете на меня жаловаться кому угодно. Но к вашим отношениям с Дмитрием Громовым, вернее к отсутствию оных, я руку не прикладывал.

Регина внезапно замолчала и, почти дойдя до двери, спросила:

— Почему Оля? Почему нельзя было выбрать мою дочь? Она бы и выносила, и родила нормально.

Понимая, что Михаил не ответит, покинула приёмную, напоследок оценивающе свысока оглядев Анжелу, но под тяжёлым взглядом Фадеева прошла мимо и вызвала лифт.

Он же остановился у стола Анжелы.

— Ну, и чего глаза на мокром месте?

Анжела промокнула слёзы и улыбнулась.

— Вы правда купили Диме квартиру? — спросила она.

— Нет, я дал ему взаймы недостающую сумму. Не хотел, чтоб он переплачивал по ипотеке. Надеюсь, ты не думаешь, что между Региной и Димой что-то есть? Если бы было, она б тут не плевалась ядом.

— Страшная женщина.

— Нет, обычная мелкая стерва, но дура дурой. Из всего этого бреда, что она говорила, я понял одно: она и её дочь безопасны. Она пришла высказать свои претензии мне в лицо, а не плетёт интриг за спиной.

Глава 27

Вечером приедет Миша! Это была просто невообразимая радость для Оли. Конечно, было бы лучше, чтобы он забрал её прямо из университета, но, увы, мама придумала ему работу: починить её старый компьютер. Естественно, он обещал.

Папа ругался с самого утра, он не понимал, зачем с такой глупой просьбой обращаться к Михаилу, когда можно вызвать мастера.

— Марина, ну как ты не поймёшь, он же не системный администратор, а программист, чувствуешь разницу? Миша занятой человек и починкой старой техники не занимается. И вообще, дался тебе этот компьютер.

Мама улыбнулась, что случалось с ней довольно редко.

— Серёжа, я узнать его поближе хочу, он не сегодня-завтра к Ольге посватается, а что у него за фасадом кроется — мы и не догадываемся. Детям счастья хочется, сам знаешь.

Отец устало развёл руками,

— Ну разберёт он твой компьютер, и что, ты его душу увидишь?

— Не увижу, так почувствую. А вообще, всё у нас хорошо складывается. Костя невесту знакомить везёт. Дима снова с Региной сошёлся, вот любовь у них столько лет, а Оля достойного человека нашла.

Отец не дал маме договорить.

— С какой Региной наш сын? И кто тебе такую глупость сказал?

— Так Регина и рассказала, говорит, ходили смотреть, как стройка продвигается. Она уже мебель приглядывает в новую квартиру, шторы.

Отец буквально обалдел и от ужаса услышанного схватился за голову, взъерошил волосы, но принять новость, спокойно преподнесённую женой, не смог.

— Господи, ну почему на этом свете нет покоя?

— Папа, а на том есть? Как ты думаешь? — Оля пыталась отвлечь расстроенного отца — известие, что Дима связался с Региной, его явно выбило из колеи. Да и самой Оле оно очень не понравилось.

Что у Димы появилась женщина, догадывались все в семье, только вот кто она, никто не знал. Знакомить её с родителями Дима не торопился. Оля понимала: обжегшись на молоке, и на воду дуть станешь. А может, и несерьёзно у него с ней, просто регулярная половая жизнь.

— Дочь, а дочь, о чём думаешь? — спросил её отец. — Ведь явно не о покое после смерти.

— Я думаю, что Дима достаточно умён, чтобы не повторять ошибок. А половая жизнь взрослому мужчине очень даже нужна, так что с кем встречается Дима — совершенно не важно.

Мама всплеснула руками и с осуждением смотрела на Олю.

— Это в кого ты у нас такая умная и продвинутая?

— Ну, я не на необитаемом острове живу. А ещё я совершеннолетняя. Ладно, пойду на кухню. Надо ужин до ума довести, а то Миша с работы приедет голодный. Нехорошо получится.

— Видишь, Серёжа, как наша дочь для Миши своего старается? — Мама опять улыбнулась.

— Ну как не покормить специалиста по ремонту компьютеров, — отшутился папа, — денег-то он с нас точно не возьмёт.

* * *

После беседы с Региной настроение у Михаила испортилось, да и желание заниматься работой пропало. Все мысли крутились вокруг Оли. Очень хотелось её обнять, прижать к себе худенькое тело, уткнуться лицом в мягкие волосы, вдыхать их аромат, целовать лицо. Просто наблюдать, как она спит или готовит что-то на кухне, ловить такие любимые улыбки, взгляды и слушать смех. И пусть капризничает или сердится, он сумеет сделать так, чтобы жизнь была ей в радость. Почему столько времени необходимо провести на работе, прежде чем он сможет увидеть её? А ещё надо решить массу проблем и засесть за написание программы для заказчика. Он тяжело вздохнул и позволил себе отвлечься, несколько минут любуясь фотографией Оли в телефоне. Потом ещё раз пообещал себе сделать её счастливой и, убрав телефон, открыл программу, над которой работал, и ушёл в неё с головой.

Михаил знал, что время обеда давно прошло, но Анжела не посмеет побеспокоить шефа. В такие моменты никто и ничто не должно было ему мешать.

Слышал, как несколько раз в приёмную заглядывал Виктор. Его он узнавал по шагам, догадывался, что Анжела молча, скорее всего, жестами объясняла, что к генеральному нельзя, он работает, и начальник безопасности уходил.

Мише оставалось совсем немного, когда он услышал звуки поднимающегося лифта, потом шаги, которые он не мог спутать ни с чьими другими, и дальше громкий, поставленный голос матери.

— Анжелочка, добрый день, я к Мишеньке пройду. — Она не спрашивала, скорее утверждала.

— Добрый день, Ираида Аркадьевна, — раздавался из-за двери голос Анжелы, — подождите пожалуйста, давайте я принесу вам чай с булочками. Михаил Александрович занят, просил не беспокоить, но наверняка услышал вас и сейчас закончит со своими делами.

Миша сохранил данные и сбросил их на всякий случай ещё и на флэшку: если повезёт — займётся этим дома. Хотя планы на сегодняшний вечер, да и на все выходные, были совсем другие, но доделать то, что начато, — надо. Посмотрел на часы, времени в обрез. А ещё хотелось бы переговорить с Виктором. И мама, небось, опять без охраны.

Потянулся, размял затёкшие плечи и, не надевая пиджак, вышел в приёмную.

— Добрый день, мама. Какими судьбами к нам?

Она улыбнулась и, подойдя к сыну, чмокнула его в щёку.

— Мишенька, я по очень важному делу. Перебирала дома фотографии, и вдруг меня осенило, что мы чуть не пропустили юбилей твоей компании. Времени-то осталось мало, а торжество подготовить надо. Я на листочек вначале себе записала, чтоб тебе сказать, а то вдруг забуду. Ты приедешь с Оленькой, и мы, закрутившись, не вспомним о важном. Вот и решила заехать в офис, напомнить. А может, сгожусь на что-нибудь.

Последнее она произнесла с улыбкой, явно рассчитывая занять себя «важным» для сына делом.

Михаил отодвинулся, пропуская маму в свой кабинет, потом попросил Анжелу принести чай и захватить блокнот.

— Михаил Александрович, может, что-то посущественней чая? Вы сегодня не обедали, — спросила она.

— Нет, не стоит, поздно уже, да и с работы я к Оле, а она наверняка готовила. Давайте обойдёмся чаем и подумаем о юбилее. Пропустить его никак нельзя, тут мама права. Кстати, как ты добралась? — обратился он уже к матери.

Ираида Аркадьевна распрямилась и с чувством собственного достоинства посмотрела на сына.

— Меня подвёз Валерочка. Он оказался очень милым мальчиком, мы с ним много говорили…

— Мама, он приставлен тебя охранять, а не разговоры разговаривать.

Анжела поставила на стол поднос с чашками и булочками на тарелке, прыснула со смеху, глядя на улыбающегося начальника.

А Ираида Аркадьевна одарила её уничижающим взглядом и обратилась к Мише:

— Значит, добавь ему денег за вынужденные беседы с твоей старой матерью. И всё, проблема решена. Когда ты доживёшь до моих лет и будешь вынужден сидеть в своём роскошном особняке в полном одиночестве, как в тюрьме, ты меня поймёшь. Только не дай Бог тебе такую старость. Я надеюсь, что ты будешь окружён заботой жены, детей и внуков. А мне позволь общаться с моим личным надзирателем так, как я того хочу.

— Ираида Аркадьевна, простите, я не тому рассмеялась, — пыталась оправдаться Анжела.

— Я знаю. И к тебе у меня претензий нет. Небось, с мамой своей меня сравнила? Той тоже поговорить не с кем, так у неё хоть внучка.

Анжела смутилась и кивнула головой в подтверждение, а Михаил уже вызывал начальника финансового отдела, а затем и Виктора.

Разговор был недолгим, в сложившихся обстоятельствах решили праздновать прямо в здании компании. В холле установить столы, пригласить музыкантов, празднично оформить помещение, определиться с программой, нанять ведущего. Обязательно пригласить пару проверенных журналистов для освещения мероприятия в прессе. Культурную программу и организацию праздничного стола с радостью взвалили на плечи Ираиде Аркадьевне, приставив к ней Анжелу и позволив взять в помощники ещё кого-то из финансового отдела, на её выбор.

Михаил решил выписать премии всем сотрудникам центрального офиса и филиалов. На том совещание и закончилось. Мама засобиралась домой.

— Мишенька, что вам с Оленькой приготовить на ужин?

— Не думаю, что мы будем ужинать у нас дома. Я немного задержусь у Громовых. Мама, мы будем поздно, не заморачивайся.

Ираида надулась, изображая вселенскую обиду.

— Хорошо, как скажешь, хотя я могла бы всё сделать сама. Да и посидеть с вами за одним столом мне было бы приятно.

Михаил покачал головой и не ответил.

— Ираида Аркадьевна, а как вам ваш охранник? — спросил Виктор, переключая внимание Ираиды Аркадьевны на себя.

— Меня он устраивает, это Миша, как всегда, недоволен. А так хороший мальчик, начитанный, я вообще не понимаю, как он оказался на такой работе, у него явно высшее образование. Спасибо, Витюша, угодил старухе.

— Не прибедняйтесь, Ираида Аркадьевна, вы как всегда прекрасно выглядите, и мы вас любим вне зависимости от возраста. Я тоже в охране работаю, а диплома у меня три, — с улыбкой ответил Виктор. — Пойдёмте я вас провожу, а потом вернусь, у нас с Мишей ещё дела.

Войдя в кабинет Михаила, Виктор устроился в кресле, Миша же расположился на диване. А дальше Виктор отчитался о том, что узнал за эти дни.

Статьи продолжали перепечатываться из журнала в журнал, обрастая новыми подробностями и рассказами о женщинах, с которыми Михаил якобы проводит время. Про Наташу там тоже что-то было, но ничего общего с действительностью не имело. Из чего напрашивался вывод, что Кирсанова не имеет к этому отношения.

Миша уже устал от всей этой мышиной возни вокруг себя. Неизвестность не пугала его, а раздражала, и он подумал, что, может быть, зря они всё это затеяли, может, если не обращать внимание на прессу, то и она оставит его в покое? Своими рассуждениями он поделился с Виктором.

— Ты уверен, что всё так? А я нет, — возразил ему Виктор. — Кто-то за тебя взялся, и он имеет вполне серьёзный мотив. О котором мы просто не догадываемся. Кстати, договорился я с твоей мамой о встрече. Приглашён в гости на рыбный пирог.

Миша рассмеялся.

— Пирог вы сожрёте без меня?

— Да. Миш, я постараюсь расспросить её тонко, не задевая чувств. Я должен знать. Должен! И должен быть уверен в твоей безопасности. Домик для охраны почти закончен. Там будут дежурить мои ребята по двое круглосуточно.

— Ты действительно думаешь, что меня могут убить? Кому это надо? — с недоверием спросил Михаил. Он откинулся на спинку дивана и внимательно наблюдал за обеспокоенным лицом друга.

— Думаю, что могут. А надо — неизвестным тебе родственникам. Я ищу потенциальных наследников, которым не нужна компания, но очень нужны деньги. Это единственная версия, в которой есть хоть какая-то логика. Ты погибаешь от руки маньяка, а твоя мать вряд ли переживает твою смерть, и всё, дальше можно появиться и требовать свою часть наследства. Всё законно. А убийство… Подстроить несчастный случай очень легко, на свете много идиотов, ненавидящих тех, кто имеет больше, чем они.

Миша помолчал несколько минут.

— У моего папаши было четверо детей…

— Правильно мыслишь. И это только законные дети. Я нашёл двух младших. Нет, не они. Кирсановы тоже отпали, со стороны Громовых всё чисто. Беседу с Региной прослушал, поржал от души. Как она тебе ненавязчиво доченьку подсовывает, вот дура-то, а. Анжелу жалко. Влюбилась она. Дмитрий вхож в их дом, мама Анжелы на него молится, образно говоря, с Полинкой подружился, там всё серьёзно.

— Так и дай Бог. Он хороший человек.

— Да кто ж против-то! Хороший, Ольгу вырастил. Не каждый потянул бы. А вот твой будущий тесть пашет, как лошадь, в похоронной службе, кроме основной работы. Не по возрасту ему это.

Миша не мог скрыть удивления. Зачем Сергей Владимирович так делает, он понял сразу — всё ради денег, чтоб рассчитаться за квартиру для сына. «Нет, не таким путём. Не дай Бог, что с ним случится. Надо поговорить нормально, по-мужски», — думал он. В здравомыслии отца Оли Михаил не сомневался, а значит, они смогут договориться.

— Олю охраняют?

— Да, конечно.

— А что это за Валерий, от которого мама в таком восторге?

— Профессиональный психолог, кадровый военный. Там вообще хохма, он мне сегодня с утра звонит, спрашивает, что делать. Короче, болтанул он твоей маме про дочку-шестиклассницу. Та выяснила, что учится девочка не ахти, и предложила подтянуть её по математике. Я сказал, пусть занимается. Прав?

— Прав, конечно. А эффект будет, вот увидишь, мама своё дело знает.

Виктор подмигнул другу,

— Так надо и мою старшую к Ираиде Аркадьевне отправить заниматься, тем более скоро мы соседями станем. Я коттедж беру в «Архангельской Ривьере».

Он распрощался с Михаилом и отправился по своим делам, а Миша забрал ноутбук и флешку с программой с собой и поехал к Оле.

Глава 28

Во дворе около Олиного дома припарковать машину не представлялось возможным, всё забито в два ряда. Михаил просто не знал, что делать. Бросить Bentley Continental далеко от дома он не мог: нет никакой гарантии, что машину не угробят или не поцарапают — нет в этом районе таких тачек. Поставил посреди дороги и вышел поискать место или договориться с кем-нибудь, чтоб уступили. А за ним следом остановилась машина охраны. Около нужного ему подъезда сидели всезнающие бабульки.

— Милые барышни, — обратился к ним Миша с обворожительной улыбкой, — не подскажите, чьи авто тут припаркованы? Может, кто временно поставился и скоро уедет? Или я место на вечер перекуплю и свою «кобылку» приткну. А то далеко мне её ставить боязно.

Бабки переглянулись.

— Ты сам-то кто такой будешь, чтоб тебе ещё место уступать?

— А я не местный, в гости заехал. Только тут не приткнуться.

— Не местный он, как же! — Одна из бабулек, отличавшаяся ярким макияжем и сочно-красным цветом помады, оглядела его с головы до ног, а потом наоборот — с ног до головы. — Ольги Громовой хахаль это, вот так вот девочки. О, какова скромница наша!

Михаил просто расхохотался.

— Что ж вы так об Оленьке, неужели я её компрометирую в ваших глазах?

— А у вас с ней, что ли, серьёзно? — не унималась крашенная бабулька, в то время как остальные две понимающе переглядывались.

— Насколько у нас серьёзно, я расскажу её родителям, если вы мне, уважаемые, с парковкой подсобите.

Разговор прервался, потому как из подъезда вышел Сергей Владимирович. Они с Михаилом поздоровались за руку.

— Я из окна тебя увидел, проблему оценил. Я сейчас свою машину отгоню на парковку к супермаркету, а ты свою красотку на моё место поставишь. Когда ехать планируешь? Поздно уже, а ещё Марина… с ремонтом компа. Мне перед тобой неудобно прямо.

Сергей в сердцах, как бы осуждая жену, что глупостями грузит серьёзного человека, махнул рукой.

— Нормально всё, как закончу с компом Марины Семёновны, так мы с Олей и поедем, по ходу разберёмся.

Сергей Владимирович улыбнулся открыто так.

— Сначала ужин, Оля готовила, тебя ждала. Давай я отъеду, а ты сразу место занимай. А вообще, мне поговорить с тобой надо, но, желательно, без лишних ушей.

Он поднял глаза на свои окна, потом покосился в сторону сидящих на скамейке старушек. А Миша понял, что не только о старушках подумал Сергей Владимирович, но и о своих женщинах тоже.

— Будете смеяться, но у меня к вам такое же предложение. В понедельник в офисе после работы устроит?

— Договорились.

Они прошли каждый к своей тачке.

Вроде бы и Bentley особо большими габаритами не отличался, но на место «Лады» еле втиснулся. Михаил поблагодарил за неоказанную помощь вездесущих бабушек и вошёл в подъезд.

Дверь квартиры открыла Оля и сразу повисла у него на шее.

— Мишенька, знаешь, как я тебя ждала!

— Знаю, Заяц мой сладкий.

Он притянул её к себе и целовал в губы. Оля отвечала. Момент был испорчен появлением в прихожей Марины Семёновны.

— Дочь, ты бы хоть раздеться и разуться Мише дала. Потом целоваться будете.

Оля виновато отстранилась, а потом быстренько чмокнула его в губы.

— Мама права, раздевайся. И сразу мой руки.

Михаил поздоровался с Мариной Семёновной, помыл руки и попросил проводить его к компьютеру. Снял пиджак, галстук, отдал всё это Оле, а сам включил комп. При запуске операционной системы началась проверка диска. Пока ждал загрузки, вернулся отец Оли.

— Ты тут надолго? Ужин стынет, — обратился он к Михаилу.

— Похоже, что надолго. Сейчас попробую иначе. — Миша выключил процессор, вставил одну из своих флэшек и снова запустил операционную систему. С поломкой всё было ясно. — У вас проблемы с диском, можно попробовать покопаться, а лучше его просто заменить.

— Компьютер? — в ужасе спросила Марина Семёновна.

— Не так радикально, только диск. Сейчас, минуточку.

Он достал свой айфон, сделал звонок и попросил кого-то подняться в квартиру. Переговорил с подошедшим мужчиной, дал ему деньги наличными и на принесённом Олей листке из блокнота что-то написал.

— Вот адрес магазина, на машине вы успеете, необходимо быстро купить SSD-накопитель Kingston A400 на 480 ГБ. Всё понятно? Упоминать обо мне не нужно, сделайте вид, что берёте лично для себя, так вам мастер сказал.

Закрыв за визитёром дверь, Михаил прошёл к столу. Оля суетилась вокруг, заявив, что они с родителями уже поели.

Котлеты были неповторимы, даже мама таких не делала. Михаил ел и нахваливал, а Оля млела.

Если бы кто знал, как не хотелось никуда идти, а ехать — тем более. Единственным желанием Михаила было раздеться, лечь в кровать, вытянуть ноги, обнять Олю, зарыться носом в её волосы и уснуть. Только в данный момент это совершенно невыполнимо.

— Миш, ты чего такой? — услышал он вопрос Оли и почувствовал её пальцы на своих плечах. Они сжимали и поглаживали кожу, массировали и возвращали к жизни.

— Заяц, я, кажется, совсем устал, даже за руль садиться не хочется. Поел — и накатило. Налей чайку крепенького, может, поможет. — Он виновато глянул ей в глаза, такие родные, сейчас немного испуганные за него. «Если б кто знал, как это греет душу, когда за меня так беспокоятся. Когда я важен и любим», — подумал Миша, усадил Олю себе на колени, обнял, прислонившись спиной к стенке, и уснул.

В себя пришёл от поцелуя в лоб.

— Мишенька, давай я тебе постелю и ложись. Никуда ты сегодня не поедешь, у нас останешься, только маме позвони, — ласково говорила Оля.

— Не могу, Заяц. При мне охрана, два человека. Как они на улице ночевать будут? Это я не ел весь день, а сейчас насытился, так вся кровь из мозгов к желудку и прилила.

В кухню вошёл Олин отец. Оценил обстановку.

— Миша, оставайся у нас, дочь дело говорит. Охранники за машиной как раз присмотрят.

В дверь позвонили. Вернулся один из ребят с диском.

— Обошлось без проблем?

Охранник пожал плечами.

— Купил, что вы просили. Вот. — Он протянул Мише пакет. — Предлагали мастера с выездом и качественный ремонт. Сказал, что у нас свой специалист, покруче, чем их, будет.

Михаил рассмеялся и поблагодарил парня.

— Ужинать будете? — спросила Оля, выглядывая в коридор.

— Нет, милая девушка, мы с напарником на службе. У нас всё с собой. Не беспокойтесь.

Михаил запер дверь и с ужасом подумал, что ещё как минимум часа два придётся заниматься компьютером. Нет, сил на это уже не оставалось.

— Миш, ты не заболел? — Оля наружной стороной ладони дотронулась до его лба, проверяя температуру.

— Непохоже, просто в сон клонит.

— Сейчас постелю, правда, на диване, но я там тоже с тобой лягу.

Он обнял её и прижал к себе.

— Что скажут родители? — прошептал, прикусывая мочку уха.

— Какая разница, что скажут. Мы давно с тобой вместе, так зачем изображать что-то тут и позволять себе всё у тебя? К тому же, судя по твоему состоянию, мы будем просто спать. А мамин комп ты доделаешь завтра.

Миша сдался. Извинился перед Мариной Семёновной, согласился выпить ещё чашку чая с ней и Сергеем Владимировичем, пока Оля постель перестилает.

За столом клевал носом. Но Марина Семёновна, будто этого не замечая, рассказывала ему о Косте, о том, что Дима, хоть и хороший человек и сын замечательный, но радость в семью не принёс — одинок и внуков им не подарил. Зато скоро приедет Костя с невестой…

Миша обратил внимание, как расцвело лицо Марины Семёновны, когда она говорила о среднем сыне, будто помолодела, похорошела, сбросив десяток лет, в глазах появился огонёк и стала заметна внешняя схожесть с Олей. А ещё он уловил полный невероятной грусти взгляд Сергея Владимировича на жену. Правда, тот не произнёс ни звука, лишь, закрыв глаза, покачал головой.

— Мишенька, — в кухню влетела Оля, — полотенце в ванной я тебе повесила, постель готова.

Михаил встал, пожелал всем спокойной ночи и отправился в душ.

* * *

Миша постарался закончить все дела к приходу Громова-старшего. Предупредил охрану и попросил проводить будущего тестя сразу к нему. Поймал себя на том, что волнуется. Удивился собственным ощущениям: никогда не испытывал ничего подобного ни на одних переговорах. Всегда был холоден и расчётлив. Только предстояли ему вовсе не переговоры, и заключения контракта тоже не предвиделось. «Неужели так трудно расстаться с собственной свободой?» — подумал он, оправдывая свой мандраж. Решение-то он принял раньше, да и жизни без Оли больше не представлял, но разговора с Сергеем Владимировичем побаивался.

Михаил стоял у панорамного окна, когда в кабинет вошёл отец Оли.

— Здравствуй, Миша, — обратился он. Голос был спокоен, и Михаила отпустило.

Он усадил Сергея Владимировича в кресло, а сам снова расположился на диване. Анжела принесла кофе и конфеты.

— Вы с работы, может, что посущественней предложить? — спросил Михаил. — Мы с Анжелой организуем.

— Нет, Миша, не беспокойся. Такую речь подготовил, а тебя увидел, и не знаю, как начать.

— Мы на одной стороне, так что делить нам нечего. — Михаил взял чашку и сделал пару глотков. — Я люблю вашу дочь. Не думаю, что для вас это новость. А дальше нам предстоит решить ряд вопросов совместного сосуществования.

Сергей Владимирович бросил в свою чашку пару кубиков сахара, размешал и сделал глоток. Он внимательно смотрел на Михаила, оценивая его.

— Расскажи о своих планах. Они ведь есть, для себя ты всё по полочкам разложил?

— Да, — Миша улыбнулся. — Сергей Владимирович, я просто переехать ко мне просил, но она отказалась до окончания сессии. Мне пришлось смириться и отложить заключение брака до лета. Теперь вы знаете всё. У меня очень серьёзные намерения. Я не в игрушки играю.

Сергей Владимирович усмехнулся.

— А Оля в курсе, что она летом замуж выходит? Ей нужно учиться. В идеале, если бы вы подождали ещё года два… Но ты ждать не станешь. Я прав?

— Смысл? Бегать друг к другу на свидания, тратить кучу времени на дорогу? Это выматывает, проще возвращаться каждый день к любимому человеку, к семье. Оля будет учиться, куда она денется. — Михаил откинулся на спинку дивана и закинул ногу на ногу. — Образование и самореализация для меня всегда были и есть в приоритете. Я не собираюсь вешать на неё дом. Если будет нужно, я найму людей, которые будут заниматься готовкой, уборкой и т. д. Речь не об этом, меня больше волнует, что ни у меня, ни у Оли не было примера нормальной семьи. Вот тут придётся строить всё с нуля, как у Адама и Евы прямо. Я знаю, что характер у меня не сахар, я диктатор, но это работает, по крайней мере в бизнесе. Сергей Владимирович, можете считать, что я хвастаюсь, но я заработал то, что я имею, и заработал честным путём.

— В твоей порядочности я не сомневаюсь. Оля росла в полной семье… Или ты знаешь про то, что случилось с Мариной? Оля рассказала?

— Нет, не Оля. Вы пригрели змею, а она тяпнула.

Михаил наблюдал за сменой эмоций на лице Сергея.

— Регина? Можешь не продолжать. Догадываюсь, что она наговорила. Миша, я никому и никогда не позволял обижать мою дочь, кроме ситуаций, о которых я просто не знал. Да, Регина с Людой нас крепко подставили. Я ведь её жалел, почти как к родной относился. Я её, да и Люду, знал с рождения почти. Наверно, иногда мы в людях видим то, что хотим видеть, и подменяем реальность иллюзиями. Я прозрел, а Дима, оказывается, давно знал правду. Жалко, что молчал.

Михаил позволил пережить момент истины своему собеседнику и перешёл к вопросу, который интересовал его больше всего.

— Марине Семёновне на данном этапе можно как-то помочь? Пусть дорого или заграницей…

— Я тебя понимаю. Если проблему можно решить деньгами, то это не проблема, а расходы. Нет, Марина, конечно, инвалид и вторую группу имеет, но она сохранна. То есть у неё не пострадали профессиональные навыки, не ухудшилась память, она владеет почти одинаково обеими руками, и практически незаметно, что подтягивает ногу при ходьбе. Она сломалась где-то на уровне эмоций. Но с этим можно жить, я привык. Марина любит детей, я говорю про Диму и Олю. К Косте у неё несколько болезненное отношение. Он не выдержал и уехал. Миша, он уехал от матери в первую очередь, от её гиперопеки и нездорового внимания. Костя очень неплохой парень, что бы там Регина не говорила. Спасибо, что предложил помощь. Если бы была хоть малейшая возможность что-то исправить, как-то помочь Марине, я бы взял деньги и отправил жену на лечение не задумываясь.

— И устроились бы ещё в парочку похоронных агенств, чтоб вернуть деньги?

— И это ты знаешь…

Сергей улыбнулся, но его улыбка была скорее вымученной, чем естественной. В глазах блестели слёзы. А Миша подумал о том, сколько пришлось вынести этому человеку на своих плечах и не сломаться, продолжать любить женщину, которая перестала быть той, какой была прежде. Продолжать обеспечивать семью и оставаться отцом своим детям. Вырастить и воспитать их. Дать образование и путёвку в жизнь. Что он мог сказать, о чём попросить? Лишь бы не выматывал себя и жил. С него пример брать нужно.

— Знаю, — ответил Миша, — и воспринял, как удар под дых. Вы не молодой человек, и работать вот так, на износ, нельзя. Да и зачем! Мне не нужны эти деньги! Я их просто дал, чтобы подсобить, поддержать вас в первую очередь. Вы бы поступили точно так же на моём месте. Да, я не хотел, чтобы Оля на диване в гостиной спала. Вот такой я эгоист.

Сергей Владимирович посерьёзнел, покачал головой, переваривая информацию, а потом глянул на Мишу с прищуром.

— Ну и перегибы у тебя! То есть ты об Оле заботился, а как при этом мне в душу плюнул — не подумал? Зачем ты балуешь моих женщин? Я могу их обеспечить всем необходимым. Удивляюсь, как Оля принимает твои подарки, про Марину я молчу, она не понимает, наверно. Радуется каждому знаку твоего внимания, как дитя.

Миша посерьёзнел и ответил, прямо глядя в глаза Сергею:

— Да не принимает Оля подарки! Я к женскому дню серьги с подвеской купил, ей пошли бы, но она не взяла. Теперь в сейфе лежат, придёт день — и наденет. Я же не первое попавшееся брал, а чтобы шло и нравилось и мне, и ей.

— Слово «нет» не понимаешь? — Сергей Владимирович пытался максимально чётко выразить свою позицию и пасовал перед искренностью Михаила. Миша же понимал, что сейчас идёт не борьба за превосходство, а единение душ, становление новых отношений, в которых нет места фальши и недоверию.

— Вы нужны Оле. Сильно нужны. Не надо гробить себя. Очень вас об этом прошу. Давайте я сейчас напечатаю документ, что материальных претензий к вам с Димой не имею, а вы останетесь работать только в Центре Хирургии? Ради Оли. Пожалуйста!

Воспользовавшись замешательством Сергея Владимировича, Михаил вызвал Анжелу и надиктовал ей текст расписки, потом подписал бумагу и послал помощницу к юристу заверить документ.

Сергей Владимирович только головой качал от непонимания и возмущения.

— Миша, а Миша, и откуда ты только такой свалился на нашу голову? Я ничего плохого не говорю про твою маму, но воспитывать тебя явно было некому. Я про мужское воспитание, если что.

— Некому, вы правы, вот и займитесь. Я ж не против.

Они долго смотрели в глаза друг другу. И в какой-то момент поняли, что на одной стороне и нет между ними противоречий. Оба глянули на часы. Рабочий день закончился, в офисе делать больше нечего, и Сергей Владимирович засобирался домой.

Миша же радовался, как ловко он переупрямил своего будущего тестя, и слово с него взял, что в похоронных агентствах тот работать не будет. Была бы у Сергея хоть специальность какая человеческая, Михаил бы ему работу в своей компании придумал и платил бы так, чтоб на всё хватало. Но нет, патологоанатома на работу брать — анекдотично. Вот засада.

Оставалось отдать документ, но Анжела ещё не вернулась из юридического отдела.

Михаил попросил Сергея Владимировича подождать ещё пару минут. Звук поднимающегося лифта обнадёживал, и они оба вышли в приёмную, но когда двери открылись, из них появилась вовсе не Анжела, а Дима, держащий за руку девочку лет восьми.

Увидев Мишу, девочка вырвала руку у оторопевшего Дмитрия и поскакала вприпрыжку к Михаилу. Обняла его и, подняв радостную мордашку со следами недавних слёз, проговорила:

— Дядя Миша, хочешь, я тебя с Димой познакомлю?

Миша поднял газа на Диму и Сергея Владимировича, оценил их молчаливый диалог и обратился к ребёнку:

— Вы откуда пришли, Полиша?

Она потянула Михаила на себя за галстук, заставила наклониться и громко зашептала ему на ухо:

— У меня болел зуб, с бабулей я к доктору идти не захотела, а с Димой пошла. Он хороший, добрый, мне нравится с ним играть, и я очень хочу, чтобы он был моим папой.

— А он согласен? Или ты у него не спрашивала? — Михаил еле сдерживал смех.

— Как же! — округлив глаза сказала девочка. — Конечно спрашивала и упрашивала всю дорогу, но он сказал, что всё зависит от мамы, представляешь?

Миша глянул на Сергея Владимировича, тот как будто оттаял и смотрел на девчушку, расплываясь в искренней доброй улыбке.

— Давай знакомиться. Как я понял, ты Полина? А я Сергей Владимирович или деда Серёжа. Как тебе больше нравится?

— Деда?! — Полина раскрыла от удивления рот, а потом прикрыла лицо руками и растопырила пальцы, чтобы глаза всё видели. — У меня никогда не было деда, ну, кроме Мороза на Новый год! Я буду с тобой дружить, если ты добрый. А что вы все смеётесь? — вдруг обижено спросила она.

— Полинка, познакомься, это мой отец, и если я стану твоим папой, то и дедушка вот уже готовый.

— Только бы мама согласилась, — мечтательно проговорила девочка. — Вот так раз — и папа, и дедушка, и вообще счастье. Мне все подружки завидовать будут. Только вы не обманите, а то взрослые так часто обманывают…

Глава 29

Приехав домой и открыв двери квартиры, Сергей Владимирович удивился тишине. Ещё совсем не поздно, вечер всего лишь. Заглянул в спальню — Марина спала, свернувшись калачиком поверх покрывала. Осторожно накрыл жену пледом. Она потянулась, перевернулась на другой бок, улыбнулась во сне и затихла, посапывая. В кухне на обеденном столе накрыт ужин — явно дочь старалась, тарелки расставлены — и никого. Оли тоже в квартире не оказалось.

Набрал номер дочери.

— Папочка, сейчас буду, выскочила за хлебом, сразу не глянула, что закончился.

Сергей подошёл к окну и стал ждать.

Сегодняшний день казался переломным, разделявшим его жизнь на «до» и «после». Нет, ничего неприятного не случилось. Даже наоборот, всё складывалось как нельзя лучше, но в душе образовалась пустота и с каждой минутой она росла. А в голове прочно засел вопрос: «Как жить дальше? А главное, для чего?» Ведь совсем скоро он каждый день будет вынужден возвращаться в пустую квартиру, где его никто не ждёт, кроме Марины, которой он давно безразличен. Не будет милых задушевных разговоров с дочерью, рассказов об учёбе и преподавателях, не будет готового ужина на столе. Димка не придёт с работы со своими шуточками и рассказами о больных, не сыграют они больше с сыном в шахматы или шашки и футбол вместе не посмотрят под пивко с рыбкой.

Вот так бежал куда-то всю жизнь, торопился, работал, пытался обеспечить семью, откладывал радости на потом, потому что некогда заниматься праздным, и к чему пришёл? Только к тому, что прибежал в никуда. Разлетятся дети, и останется он один с Мариной… А с ней всё так сложно: девятнадцать счастливых, или почти счастливых, лет и ещё восемнадцать лет практически полного отчуждения…

Он так и продолжал стоять у окна, надеясь увидеть дочь.

Грустные мысли ушли, как только во двор вошла Оля. Сергей Владимирович с улыбкой смотрел на приближающуюся тоненькую фигурку с полиэтиленовым пакетом в руках.

Она не стала обходить палисадник и к подъезду пошла прямиком через детскую площадку, но в какой-то момент оступилась, попыталась сбалансировать руками и упала. Сергей отбежал от окна и бросился по ступенькам вниз, оставив нараспашку дверь в квартиру.

Каково же было его удивление, когда, выскочив на улицу, он увидел Олю, опирающуюся на руку кого-то крупного, совершенно незнакомого мужчины.

— Немедленно уберите от неё руки! — крикнул Сергей Владимирович, подбежал, обнял свою малышку и сразу перешёл к расспросам. — Оленька, где болит? Доченька, ты ушиблась? Голова закружилась?

— Нет, папа, нет, всё в порядке, просто ногу подвернула, не первый раз. Ты ж знаешь, что так бывает. Вот чего всполошился-то?

Сергей переводил взгляд с дочери на стоящего рядом верзилу. Никак не мог понять, откуда он взялся.

— Давайте я её на руки и в квартиру отнесу, — предложил незнакомец. — Не надо на меня так смотреть, Сергей Владимирович, я работу свою выполняю, к Ольге Сергеевне приставлен, работаю в службе безопасности господина Фадеева. Сейчас позвоню ему, сообщу о происшествии и получу инструкции.

— Я сама! Да что ж вы проблему делаете! — возмутилась Оля. — Не надо меня нести. Папа, скажи ему, я сама. И пожалуйста, не звоните Мише. У него горит проект, ему работать нужно, а он, если узнает, что я упала, всё бросит и сорвётся сюда. Пустая трата времени получится. Я могу наступать на ногу.

Она сделала несколько шагов, опираясь на руку отца. Но «верзила» никуда не делся — проводил их до квартиры, увидел раскрытую дверь, знаком показал, чтобы отец с Олей оставались на месте, и вошёл первым, осторожно и тихо осмотрел комнаты, так, что Марина даже не проснулась, и только после этого запустил хозяев.

— Ужинать с нами будете? — гостеприимно предложил Сергей Владимирович.

— Нет, спасибо, я на службе. — Верзила пожал плечами и покинул квартиру.

Сергей Владимирович собирался спросить у дочери, давно ли к ней охрана приставлена — раньше он посторонних людей рядом с Олей не замечал, хотя и этого бы не заметил, если бы ногу она не подвернула, — но Оля уже разговаривала по телефону.

«Мишенька, не надо приезжать!..» «Нет, ты не прав, я очень хочу тебя видеть и скучаю, тоже очень…» «Ты сделал то, что планировал?..» «Миша, если ты действительно освободился, то я тебя жду, но ночевать ты останешься у нас. Предупреди маму…»

Сергею было приятно слушать разговор дочери с Михаилом. Искренние у них отношения, настоящие. Миша хороший человек, и дочь в надёжных руках. Скоро поженятся, и он сам будет ездить к ним в гости — не так далеко ведь Мишин дом, вот совсем не далеко.

Мыслями вернулся к потенциальной внучке Полинке. Чудо-девочка, сразу в душу запала, да и Анжела славная — что внешне, что характером. Не зря сын её выбрал. Ещё бы донести всё это до Марины.

Только подумал, как жена из спальни вышла.

— Вы уже ужинали? — спросила зевая. — Есть так хочется. Оля что-то готовила?

— Да, мам, пойдём, стол накрыт давно. Папа, тоже присоединяйся. Сейчас вам всё в тарелки положу.

Оля суетилась около плиты, потом села с родителями.

— Миша сегодня придёт? — спросила Марина Семёновна строго.

— Скорей всего, — ответила Оля.

— Зачастил он. Лучше бы вы уже съехались и вместе жили. А так ты на выходные к нему, а в будние дни он к нам. Это нагрузка, лишний человек в доме.

— И что? Я пока не готова переезжать, да и кто о вас позаботится? Папа работает на износ, ты устаёшь, спишь вон после работы. Так я хоть в магазин сбегаю и приготовлю. Чем Миша тебе помешал? Опять с Региной кости ему мыли?

Оля насупилась, недовольно глянув на мать.

Сергей накрыл своей рукой кисть дочери, призывая её остановиться.

— Мариша, — обратился он к жене, — после всего что позволили себе Регина с Людой по отношению к нам — они нежеланные люди в нашем доме. Это моё решение, и оно окончательное, обжалованию не подлежит. Никаких контактов с ними, ты меня поняла?

Марина Семёновна недовольно поджала губы. А Сергею вдруг стало её так жалко, так горько от вот этого непонимания. Ведь в своём сознании она жила прошлым, и оно для неё не менялось. Регина с Людой оставались для жены маленькими девочками, о которых она привыкла заботиться.

В это время раздался звонок в дверь, и Оля, прихрамывая, побежала открывать, думая, что пришёл Миша. Но перед ней стоял брат.

— Систер, ты что скисла? — подмигнул он ей. — Не всё ещё съели, для меня мяска оставили? Пахнет офигительно.

Он разулся, снял куртку и пошёл мыть руки, а через несколько минут уже сидел за столом.

— Мишу она своего ждала, не понятно, что ли? — с нотками возмущения произнесла Марина Семёновна. — Он к нам почти подселился. Если честно, мне это не нравится. Взрослый посторонний мужчина. Утром при нём не соберёшься на работу в своём режиме и вечером стараешься на глаза не попасться.

— Так сильно мешает, да? — с вызовом спросила Оля.

— Девочки, не ссорьтесь, — остановил их отец.

— Наша дочь просто не понимает, что ты пашешь на трёх работах, чтобы на столе ужин был, — продолжила мать, — а ещё один мужчина — это расходы. Нам, в отличие от него, с неба не сыпется.

— Марина, Марина! — Сергей всем своим видом показывал несогласие со словами жены. — Ничего Михаилу даром не даётся, он трудяга, каких поискать. Был я у него сегодня. Он просил меня уйти из ритуальных услуг. Потому как о моём здоровье заботился. Расписку дал, по всей форме заверенную, что мы с Димой ему ничего не должны. Он нам восемь миллионов за просто так подарил, чтобы его Оля не спала на диване в гостиной, а ты ему ужина пожалела.

— Ты уйдёшь из ритуальных услуг, да? — спросила с надеждой Оля.

— Уйду, обещал же. Только долг Михаилу всё равно отдам. Накоплю — и отдам. — Он посмотрел на активно жующего сына, улыбнулся сам себе и продолжил: — Ещё одна у меня новость есть. Дим, мне сказать или сам?

— Говори, пап, я сейчас доем, на все вопросы отвечу, да и мнение своё выскажу.

Сергей Владимирович расцвёл, вспоминая маленькую Полинку.

— Так вот, мне посчастливилось познакомиться с девушкой нашего сына и с её дочкой, надеюсь, нашей будущей внучкой.

Марина положила на стол вилку и отодвинула от себя тарелку. Взгляд, которым она одарила мужа, был просто убийственный.

— Ты сейчас о чём говоришь, Серёжа?

— Повторю специально для тебя, я рассказываю о женщине, с которой встречается Дима, и её дочери, которая попросила меня быть её дедом. И знаешь, Мариша, я согласился.

Марина помолчала некоторое время, обдумывая сказанное мужем.

— То есть эта женщина точно не Регина?

Дима чуть не подавился. Прокашлялся и, запив неудачно проглоченный кусок мяса компотом, с неподдельным удивлением произнёс:

— Мама, Регина-то ко мне каким боком?

— Так она говорила… Ничего не понимаю, мы с ней даже шторы смотрели в каталоге… Дима, ты её водил в новую квартиру, показывал планировку.

— Я?! Регину?! Не было такого! — Он задумался буквально на минуту, а потом со смехом сказал: — Всё, я всё понял. Я один туда ходил, хотел узнать сроки сдачи дома. Ну, чтоб с Анжелой определиться. А по дороге Людмилу встретил, вот ей и ляпнул, что в этом доме жить буду. Я-то думаю, что мне Регина названивает, я уже номер её заблокировал, в чёрный список внёс? А она другим путём пошла.

— Но ведь ты же любил её сынок?

— Любил, наверно. Сейчас трудно сказать, столько лет прошло. Да и после того как она меня предала, а потом ноги вытерла, любить трудно. Ненавидел, скорее, назло ей на Ирке женился. Наконец прозрел по поводу обеих, хорошо, жизнь до конца не просрал. Так что всё, что про Регину, — без меня, договорились, мама? Я нашёл свою женщину и дочку тоже. Вон, папе она понравилась, систер наверняка мой выбор одобрит. Не понимаю, почему тебе Регина дороже меня или Оли?

— Ну как же, Димочка, вы выросли вместе…

— Вместе, только разные совсем. Она бы уже нашла себе кого богатого и Людку свою пристроила, чтобы о них вообще не вспоминать. В ней же ничего человеческого не осталось, только зависть прёт из всех щелей. Я как вспомню… Она же завидовала, даже когда ты в реанимации лежала, что с Олькой маленькой тебе возиться не приходится, что ночами вставать не надо. Не пускай её в дом, мама, хорошо? Прошу тебя, не пускай!

Марина Семёновна совсем потерялась. Сергей видел, чувствовал это и желал сейчас лишь одного: увести её в комнату, уложить на кровать и сбить давление, повышенное, судя по пульсирующим сосудам шеи.

— Пойдём, Марина, — ласково позвал он.

Они встали из-за стола и пошли вместе. Сергей обнимал жену за плечи, а она казалась такой маленькой и несчастной.

— У нас хорошие дети, Серёжа. Только бы они счастливы были, — горько улыбнулась она, входя в спальню, и расплакалась.

Глава 30

Виктор уже сбился со счёта, какую чашку чая вливает в себя. Он пришёл к Ираиде Аркадьевне за информацией, но пока вынужден был выслушивать её воспоминания. Да и к цели своего визита не приблизился ни на йоту. Практически всё из того, что она ему говорила, он уже знал, только без эмоциональной составляющей.

— Витенька, — Ираида положила на тарелочку ещё один кусочек пирога и подлила в чашку горячего чая, — мой Саша был очень хорошим, добрым, честным и порядочным человеком. Кабы не пагубное влияние его матери и брата, он бы до сих пор жил и может быть, даже счастливо. Ты даже представить себе не можешь, как он любил своих детей. — Мать Михаила откинулась на спинку стула и вызывающе взглянула на Виктора, словно гордилась своим пусть и бывшим, но всё-таки мужем.

— Мы познакомились, когда он забирал из школы Танечку. Это его самая старшая дочка. Каждую субботу он приходил за ней и вёл в кафе, кормил мороженым, общался до самого вечера, потом отвозил домой к бывшей жене. Если бы ты знал, с какой нежностью он на неё смотрел. И чтобы явился с пустыми руками — такого не бывало, всегда приносил конфеты, фрукты. — Ираида Аркадьевна встала, наполнила чайник водой и поставила его греться, продолжая свой рассказ. — Да и она чудесная девочка, спокойная такая, скромная и училась очень хорошо. Конечно, не так, как мой Миша, — она развела руками, всем своим видом демонстрируя, что Мише равных никогда не было и не будет, — но троек у неё не водилось. Твёрдая хорошистка. — Ираида подумала о чём-то своём и в глазах у неё заблестели слёзы. — Ты можешь не верить, но женился он на мне по любви. А рождению Мишеньки как рад был! Кабы Сашины родственники нам жить дали, то мы бы не расстались и Миша бы при живом отце сиротой не был… — Она промокнула салфеткой глаза и взяла себя в руки. — После нашего развода Саша очень переживал. Настолько, что не хотел строить ни с кем новых отношений, искать другую женщину, а потому снова сошёлся с матерью Танечки. — Она замолчала.

Виктор чувствовал, что, взяв паузу, Ираида Аркадьевна придумывает какое-то оправдание такому поступку бывшего мужа, но никак не может его найти.

— У них родилась Света, — Ираида улыбнулась, — тоже очень хорошая девочка. Она училась потом в моём классе. Да, я была её классным руководителем. Мы нормально общались с её мамой, никаких обид и взаимных претензий между нами не было. А что нам было делить? Общего бывшего мужа? Так для неё он на тот момент был уже дважды бывшим. Такова жизнь. К тому времени Саша женился на Ире, но детей у них не случилось и на этой почве они расстались. Ты понимаешь, что без детей семья обречена и такой конец был просто неизбежен?.. Витенька, почему ты плохо кушаешь? — Ираида взяла закипевший чайник. — Затем он встретил Катю, у них родилась дочь, а Саша мечтал о сыне. Это был сложный для Саши период. Его попросили уйти из МВД. Не понимаю почему. Он никогда не изменял ни одной жене. Просто не находил своего счастья. А разве искать своё место в жизни — аморально? Я считаю трагедией то, что Саша не мог найти настоящую любовь, как у нас с ним была. Но я отвлеклась… Он потерял место, его жена не работала, а расходы намного превышали доходы. Он приходил к нам тогда, ему нужно было содержать семью, и он просил написать отказ от алиментов. Платить на троих детей сложно, почти ничего не остаётся на жизнь. Я написала, своего сына я могла обеспечить всем необходимым сама, Саше же дала денег, чтобы как-то помочь.

Полученная информация не укладывалась в голове. Миша никогда не рассказывал ему об отце, и Виктору теперь стало ясно — почему. Оставалось выяснить совсем немного. Потом в офисе он систематизирует всю полученную информацию и выяснит судьбу каждого из детей Александра Фадеева.

— Погодите, Ираида Аркадьевна, самым младшим у вашего бывшего мужа был сын Максим. Это от последней жены, так?

Виктор устал слушать про всех замечательных жён и отпрысков Фадеева-старшего. По словам Ираиды Аркадьевны выходило, что бывший муж был чуть ли не святым и никто из его потомков не способен на подлость. А она тем временем продолжила свой рассказ, наливая в чашку чай и подкладывая Виктору ещё один кусок рыбного пирога.

— Максим не его, Саша женился на женщине с ребёнком и усыновил мальчика. Он сам мне говорил. Я не знаю, что стало с его последней семьёй, вырастить Макса Саша попросту не успел. Он умер в больнице после какой-то совершенно плёвой операции, но оторвался тромб, Саша стал задыхаться, спасти его не смогли. Всё случилось на глазах его старшего брата.

Виктору очень хотелось закончить это сеанс воспоминаний. Слушать про то, как взрослый здоровый мужик приходил к бывшей жене, которая пахала на три ставки и давала частные уроки, для того чтобы брать у неё деньги на своих последующих жён и детей, он больше не мог.

Виктор уже и хотел бы распрощаться, да не знал как, чтобы не обидеть хозяйку, но тут небеса послали ему спасение в виде телефонного звонка. Хотя, взглянув на дисплей, уверенность, что это спасение, резко поубавилась — звонил Михаил.

— Слушаю, Михаил Александрович!

Обычно с Мишей они обходились без официоза, но сейчас Виктор своим обращением хотел показать Ираиде Аркадьевне, что разговор очень важный. Женщина понятливо кивнула и вышла из комнаты, прикрыв дверь.

— Миша, ты не представляешь, как вовремя позвонил! — полушёпотом сообщил Виктор собеседнику, предварительно убедившись, что Ираида Аркадьевна его не услышит.

— Витя, немедленно в офис! — не поддержал его шутку Михаил. — Срочно!

— Что-то случилось? — занервничал Виктор.

— Всё на месте! — резко ответил Михаил и отключился.

Скомкано попрощавшись, Виктор, стараясь соблюдать спокойствие, вышел из дома, но провести Ираиду Аркадьевну ему не удалось.

— Витя, что-то случилось? — встревоженно повторила она его вопрос, который он адресовал Михаилу. — Что-то с Мишенькой?

— Всё хорошо, Ираида Аркадьевна, — постарался успокоить он. — Идите в дом, свежо на улице. — А сам в этот момент подал незаметный знак охраннику, чтобы тот удвоил внимание.

В офис он гнал на предельно допустимой скорости, лавируя между машинами, нарушая правила дорожного движения, понимая лишь одно: ситуация вышла из-под контроля.

Анжелы в приёмной не было, и Виктор прошёл в кабинет шефа без предупреждения. Михаил метался из угла в угол, как тигр по клетке, и даже рычал похоже. В таком состоянии Виктор его ещё не видел. Тут же нашлась и Анжела — она стояла у окна и с интересом следила за шефом. Видимо, и ей подобное было в новинку.

— Кх-м, — прокашлялся Виктор, привлекая к себе внимание.

— Наконец-то! — воскликнул Михаил и сразу перешёл к делу. — У тебя есть знакомые в телецентре?

— Надо — найдём, — спокойно ответил Виктор, не показывая собственного волнения. — Миш, сядь и объясни спокойно, что случилось.

Анжела в этот момент бесшумно выскользнула из кабинета и через время вернулась, неся на подносе три чашки кофе. Этого хватило Михаилу для того, чтобы взять себя в руки.

— У нас проблемы! — сообщил он, сделав пару глотков. Виктор вежливо отказался от предложенной Анжелой чашки — в нём плескался чай Ираиды Аркадьевны. — Вернее, проблемы у меня, но без вас я не справлюсь, — поморщился Михаил.

Виктор его понимал: никто не любит признаваться в слабости и бессилии, но Михаил смог.

— Сегодня мне звонила редактор Андрея Малахова, я приглашён на передачу «Пусть говорят», — сообщил шеф. Виктор присвистнул, не сдержавшись, а Анжела ахнула. — Я так и не добился от неё ответа, по какому поводу мне такая честь, — на последнем слове Михаил показал пальцами кавычки, — но подозреваю, что связано это предложение со всей той шумихой, что поднялась вокруг меня. Витя, ты сможешь этим заняться?

— Уже, — ответил Виктор, доставая смартфон и пролистывая контакты в поисках нужного номера.

Когда ему ответили, он махнул рукой Михаилу и Анжеле и вышел из кабинета. Дело оказалось серьёзнее, чем они думали, и требовалось действовать неотлагательно. Федеральный канал — это не жёлтые газетёнки и не глянцевые журналы, рассчитанные на дур, жаждущих прибрать к рукам богатеньких мужиков. Если имена Михаила и его фирмы будут как-то связаны со скандалом и именно в этом свете прозвучат на всю страну с экрана — пиши пропало! Ведь их сфера деятельности требовала конфиденциальности — зависели от них очень многие.

В телецентре всё решилось довольно быстро — для пущей надёжности Виктор ещё и своё негласное начальство подключил. Оно тоже не было заинтересованно в излишней публичности персоны Михаила Фадеева. Виктора заверили, что программа изымается из сетки передач, вручили всю информацию, что у них имелась, и долго извинялись за свою недальновидность. Вот что доброе слово и принадлежность к грозным органам делают, с усмешкой подумал Виктор.

На стоянке он всё же решил быстренько просмотреть, что за невидимый враг у них появился. Вставил флэшку в планшет и, когда открылась первая страница документа, чуть не взвыл от досады — это всё его вина! Но теперь всё наконец-то встало на свои места!

* * *

Михаил просматривал полученную информацию молча. Анжелу он уже отпустил домой, поэтому Виктору пришлось самому делать кофе. Поставив перед Михаилом чашку, он сел на стул и стал ждать. Он был готов к тому, что шеф выскажет ему претензии, лишит премии, снимет с должности — ко всему, но не к тому, что услышал.

— Всё-таки папаша, — произнёс Михаил, устало потерев переносицу. — А я-то думал, что больше с ним не столкнусь.

Михаил ослабил, а потом полностью стянул галстук, бросил на рядом стоящий стул пиджак и расстегнул ворот рубашки.

— Жарко… Как же тут жарко, как в аду, — практически шёпотом произнёс он. — Достал меня папаша через столько лет.

— Он же умер, — удивлённо изрёк Виктор.

— Умер, а гадить вот не перестал, — кивнул Миша. — А, ну да, ты же не знаешь, это ещё до нашего с тобой знакомства-сотрудничества было, — горько усмехнулся он. — Единственный человек, которого ненавижу и не прощу никогда. Не надо, Витя, на меня так смотреть. Это не детские обиды и разочарования, это предательство. Верю, что понять это трудно, особенно на себе не испытав. Но даже врагу я такого не пожелаю. Слушай, друг, терпения наберись и слушай. К своим четырнадцати годам я не питал иллюзий по поводу родителя, давшего мне фамилию с отчеством, хотя видел его всего-то раз пять за всю жизнь. Но каждый запомнил. — Миша встал с кресла и принялся расхаживать по кабинету. — Нет, я его совершенно не интересовал как сын. Приходил он не ко мне, к матери. Первый раз — разводиться, я в первом классе учился, ещё удивился тогда, что мать с работы рано пришла и пирог поставила. Обычно она после вечерней школы часов в девять-десять вечера возвращалась. А тут… — Михаил подошёл к стеклянной стене, раздвинул жалюзи и смотрел в ночь, на тёмный, спешащий куда-то город. — Мне мать позволила пойти погулять, и я с пацанами в футбол гонял. И тут он меня не узнал, хотя я на него похож как две капли воды. Подозвал Серёжку, конфет ему горсть отсыпал, попросил мать мою на улицу вызвать, не хотел с бабушкой типа встречаться, а бабули уже к тому времени давно в живых не было. Серёжка позвал, а она его к нам домой завела, за стол усадила, меня с ним рядом. Хвалилась, какой я самостоятельный, тетрадки ему мои показывала. Он обещал приходить, ну и, сам понимаешь, пропал на несколько лет. Потом опять заглянул, деньги у матери взять, хвастался, что дочка-красавица родилась, вся в него. Меня на рыбалку звал, время оговорили. Я, как дурак, собрался, ждал его полдня, а он не пришёл. Но это всё ерунда. — Михаил вернулся к столу и сел на стул рядом с Виктором. — Последний раз я его видел, когда меня за взлом архива ФСБ взяли. Они ж всех из окружения трясли. Проверяли — сам ли я дурак или работаю на кого. Витя, он отрёкся от меня! — Михаил замолчал, выразительно глядя на друга. — Мать обвинил, мол, нагуляла, а он меня записал на себя из жалости, а так-то я ему вовсе не сын, потому как у него в роду таких выродков не случалось. Представляешь, мою маму обвинил… и в чём! Знал же, падла, что кроме него у неё никогда ни одного мужчины не было. Я смерти ему не желал, но не расстроился, когда он умер. Мать только жалко было, она так убивалась… Не знаю, кого любила: то ли мужа, то ли иллюзию своего недолгого счастья. Да и счастья ли…

Виктор, выслушав рассказ Михаила, положил ему руку на плечо.

— Предлагаю ехать по домам, — сказал он. — Угрозу мы нейтрализовали, а окончательно покончим с ней завтра, когда головы будут свежие.

Михаил согласно кивнул и поднялся.

— Да, ты прав, утро вечера мудренее. Давай по последней чашке кофе, чтоб в себя прийти, и поедем.

Виктор принёс кофе и сахар на всякий случай поставил, да стакан с холодной водой прихватил.

— Миша, я тут у Анжелы в столе корвалол нашёл, давай накапаю?

Сказал и замер, потому что лифт, ведущий на этаж, ожил. Сначала поехал вниз, там двери раскрылись, судя по звуку, потом закрылись, и кабина начала подниматься.

Миша замер на месте, а Виктор вытащил из кобуры табельное оружие, передёрнул затвор, снял его с предохранителя и скрылся за шкафом в приёмной.

Двери лифта разъехались, и в приёмную бодрым шагом, стуча каблуками вошла Наталья Кирсанова с папкой в руках.

— Михаил Александрович, — она остановилась, с удивлением разглядывая взъерошенного шефа, — мне тут подписать нуж…

Она не договорила, так как за её спиной возник Виктор, а ствол стечкина упёрся ей между лопаток.

— Спокойно, руки подняла вверх, чтоб я видел.

Наталья издала нечеловеческий утробно-мычащий звук и, уронив папку, из которой полетели какие-то бумаги, рухнула на пол. Михаил пришёл в себя и подбежал к ней.

— Ну и что ты сделал? Теперь мне её домой везти. Вот только этих проблем нам сейчас не хватает, — сказал Миша, укладывая Наталью на диван.

— Ну, извини, так получилось, — ответил Виктор, плеснув Наталье водой из стакана в лицо. — Жалко, что уже поздно, но я сейчас кого-нибудь вызову, чтобы её отвезли.

— Нет, придётся мне, иначе мама весь мозг вынесет, — тяжело вздохнул Михаил.

Пришедшая в себя Наталья, всхлипывая, растирала по лицу потёкшую тушь.

— Ненормальные оба! Что наделали-то? — в сердцах проговорила она. — Я из-за вашего праздника допоздна тут торчу, а вы меня водой!..

…И потом всю дорогу Миша выслушивал её недовольство и завидовал Виктору, который уехал домой к жене и детям.

Глава 31

Оля открыла глаза и удивилась тому, что под утро сон всё-таки сморил её, правда, поспала совсем немного: последний раз смотрела на время в ожидании звонка или входящих сообщений в четыре, а сейчас всего-то шесть. Не выспалась, конечно, но разлёживаться некогда — пора вставать и собираться на занятия. Вот только мысли совсем не об учёбе. Оля очень волновалась: не было ещё ни одного вечера, чтобы Миша ей не позвонил или не написал. Ни одного, кроме вчерашнего…

Из зеркала в ванной комнате на неё смотрело заплаканное отражение с покрасневшими глазами, Оля только головой покачала: вот увидит её Миша такую — опять волноваться будет. И снова проверила сообщения в айфоне, в надежде, что Миша написал, но ничего не изменилось.

Пришлось вставать под холодный душ, чтобы взбодриться. Бессонная ночь даром не прошла: голова болела, под глазами залегли синяки — красавица та ещё.

Наскоро выпив кофе, Оля вернулась к себе, застелила диван и собрала сумку, осталось одеться и идти. С удивлением она обнаружила, что лифчик, далеко не новый, стал категорически мал — жал так, что грудь болела. Но с её первым размером вполне можно обойтись и без него, если поверх тонкой футболки надеть мохеровый свитер, то никто ничего и не заметит. Убедившись, что так и есть, Оля осталась довольна собой. «Надо попросить деньги у папы и купить новое бельё. И чего это грудь вдруг выросла? Хотя это хорошо, наверно», — неуверенно подумала она, захлопывая входную дверь. Но это всё потом, а сейчас надо спешить.

Выйдя на улицу, Оля не удержалась и снова посмотрела, нет ли новых входящих сообщений. Их отсутствие вызывало уже нешуточную тревогу, и она решила, что Миша важнее учёбы. Ничего страшного не случится, если она разок нарушит правила и пропустит занятия. Всё равно толку не будет — находясь в неведении и волнуясь, Оля не сможет воспринимать информацию.

В вагоне метро Оля всё время оглядывалась в поисках своего охранника, но его нигде не было, и она решила, что Миша охрану снял за ненадобностью. Эта мысль ударила в самое сердце. «Если моего стража со мной нет, то на это есть всего лишь две причины. Первая — угрозы больше не существует, а вторая — я не представляю никакой ценности, то есть просто больше не нужна, Миша меня бросил…», — думала она.

Оле стало так горько, что очень захотелось разреветься прямо в голос. Но со всех сторон находились люди, и она сдержалась. В любом случае она едет к нему, зачем же себя накручивать, вот приедет и спросит, пусть в глаза ей скажет. И почему не позвонил вчера — тоже пусть скажет, ну хоть СМС прислать мог же!

Снова распалив себя, Оля вышла на нужной станции и, пересев в маршрутку, доехала до офиса.

Народ шёл на работу. У входа образовалась очередь, потому что каждый сотрудник должен был предъявить пропуск и расписаться в журнале. Оля растерялась, хотя пропуск у неё был, только ни в каком журнале она расписываться не собиралась. И вообще, её вдруг посетила мысль, что зря она приехала сюда. Можно было позвонить ему с утра самой или ту же самую СМС-ку отправить. Люди здесь работают, а не отношения выясняют.

Хорошая и умная мысль пришла в голову слишком поздно, когда и на занятия не попала, и уже почти в здание компании вошла. Даже на секундочку подумалось, что можно развернуться и уйти незамеченной, но тут её взгляд наткнулся на очень знакомую физиономию той самой тётки, которую Миша брал с собой в Америку и которая интервью журналистам давала. Оля пристроилась позади Натальи — а она хорошо запомнила, как зовут соперницу, — и стала слушать её разговор с ещё одной сотрудницей, судя по приготовленному пропуску.

— Наташ, — спрашивала тётку её спутница, — ты вчера у шефа-то счета подписала?

— Нет, не до того было, — Наталья заговорщицки улыбнулась, — но я его дождалась и мы прекрасно провели вечер.

— Да не заводит он, — спутница Натальи с недоверием на лице показала пальцем вверх, — отношений с сотрудницами! Знаешь, сколько желающих находилось? Не тешь себя надеждой.

— Так то с другими, — рассмеялась Наталья, — а меня вчера домой подвёз и на чай зашёл. Хорошо посидели. Вот так вот, я своё не упущу, помяни моё слово! А сегодня я снова счета подписывать пойду… Вчера же не успели. И с его мамой мы вместе праздник готовим. С мамой! А это тебе не шутка, он маму любит и слушает — как она скажет, так и будет. И пусть он говорил советоваться с этой грымзой Анжелой из приёмной, но мы как-то без неё обходимся. Так даже лучше, ей некогда, и всё в наших руках. Так что наступаю я на шефа по всем направлениям, и скоро всё это, — она руками продемонстрировала что, — будет моим.

Оля совсем сникла. Так вот почему Миша вчера не позвонил! Конечно, ему не до неё было. Вот теперь точно захотелось развернуться и уйти, но охранник уже заметил её, и она протянула ему свой гостевой пропуск.

Пока Олю проверяли металлоискателем, пока рассматривали пропуск, Наталья с подругой прошли к лифтам и скрылись в одном из них.

Подниматься в приёмную больше было незачем, видеть Мишу — тоже. Выйти из здания, когда в него все входили, не представлялось возможным. Оля решила переждать минут десять, а как только народ разойдётся по своим рабочим местам — ретироваться и отправиться домой и уж там выплакаться вволю. Хотя предательские слёзы не ждали, а уже катились по щекам.

Оля спряталась за пальму, чтобы не привлекать к себе внимания, и вздрогнула, когда на плечи легла чья-то рука. Подняла глаза и увидела перед собой Мишу.

— Что случилось, Заяц? Ты здорова? Почему плачешь? Кто обидел?

Оля глянула на его уставшее обеспокоенное лицо и не смогла произнести ни звука.

Он забрал у неё сумку, в который раз удивился её тяжести и, взяв Олю за руку, прошёл к лифту, ведущему в приёмную. Затем завёл к себе в кабинет.

— Заяц, что случилось? Ты прогуливаешь занятия ведь не просто так? Куртку снимай, сейчас чай пить будем.

Оля отрицательно покачала головой.

— Не надо чая, я пришла сказать, что между нами всё кончено. — На последнем слове она всхлипнула, попыталась сдержать рыдания, но у неё ничего не получилось. А он рассмеялся и прижал её к себе. Расстегнул замок куртки, стянул её и бросил на стул.

— Ну всё, моя маленькая, перестань плакать. На меня обиделась, что ли? Так у меня такой день вчера был, что врагу не пожелаешь. Простишь? Что мне сделать, чтобы простила?

— А потом ты с Натальей… — Оля снова взвыла.

— Заяц! Мы договаривались, что ты мне будешь верить и доверять.

— Но она сама… сама рассказывала… я за ними у входа стояла. Ты её домой отвозил?

— Да, отвозил, но это ничего не значит. Её тут Витя чуть не пристрелил. Ситуация анекдотичная, после дурного дня хоть что-то смешное вчера произошло. Заяц, у тебя загранпаспорт есть? — Миша резко сменил тему разговора, пытаясь не зацикливаться на Наталье.

— Нет. Зачем он мне? — пожала Оля плечами.

— Как это зачем? На майские полетим вместе в Лондон. Я по делу, а ты со мной, заодно погуляем. Пойдём умоемся, слёзы высушим и будем жить дальше, — улыбнулся Миша.

— Как? — всё ещё сердито спросила Оля.

— Вместе, Заяц. А ещё — долго и счастливо. Пошли в туалет глазки мыть.

Анжела принесла чай с круассанами, Оля поела, а потом на неё накатила усталость и захотелось спать. Думала сбежать домой, но Миша не дал. Зашёл в подсобку, принёс подушку с пледом и уложил её на диване. Анжелу же попросил никого к нему не пускать, кроме Виктора. Оля почти спала и сквозь сон слышала, как Анжела отпрашивалась с работы на пятницу, потому что вечером ей предстояло знакомство с родителями жениха, а Миша обрадовался, отпустил и сказал, что тоже обязательно там будет.

* * *

На следующий день Оле было жутко стыдно за своё поведение. Миша нянчился с ней, будто с малым ребёнком, а она вела себя, как истеричка припадочная. И что с ней происходит? Вот кем-кем, а истеричкой она никогда не была. А теперь стала. Сама поражалась и своей нынешней слезливости, и перепадам настроения. Вчера ревела, зато сегодня всё у неё хорошо, просто замечательно.

И паспорт свой заграничный Оля после обеда получит, а потом они с Мишей поедут оформлять визу. Майские праздники-то совсем скоро. А там их ждёт Лондон.

В университете от хорошего настроения не осталось и следа. Олю отчитал за беспричинный пропуск — сначала преподаватель, а потом и заведующий кафедрой. И чтобы такие фокусы больше не повторялись, девушку отправили к декану за разрешением на отработку. Она и пошла, деваться-то некуда.

Всю дорогу придумывала уважительную причину вчерашнего отсутствия, а потом решила сказать правду. Разве беспокойство за близкого человека — не причина?

Оля только ступила на ступеньки, как дверь деканата раскрылась и навстречу ей выскочила Людка.

— Привет, подруга! — радостно прокричала она. — Ты куда и зачем?

— Я день пропустила вчера. Декан у себя? — спокойно спросила Оля, а сама подумала, что так кричать вовсе не обязательно, она не глухая.

— У себя, я только что от него. Посмотри сюда. — Людмила протянула руку чуть ли не под нос Оле. На безымянном пальце красовалось совершенно безвкусное, но, видимо, достаточно дорогое кольцо с большим несуразным камнем. — Вот, меня Олежек замуж позвал. Смотри, какое кольцо подарил, дорогу-у-у-ущее!

Оля равнодушно пожала плечами.

— Поздравляю.

— Если хорошо будешь себя вести — приглашу на свадьбу. Так что я почти мужняя жена, и ребёночек у нас скоро будет, и к Олежику в загородный дом я перееду. Всё я успела в жизни! — пропела она. — Ах, Людочка! Ах, молодец! Ну что ты, Ольга, смотришь, как рыба? Завидно? Ну сознайся! Твой старпёр тебя замуж-то не зовёт, потрахает и бросит. А я теперь домохозяйкой буду. Вот документы забрала, на фиг мне эта медицина… учишь, как проклятая, а потом копейки считать — не по мне. Всё, бывай. О дате и месте регистрации сообщу.

Оля слушала её и мечтала лишь об одном — чтобы та ушла. И втайне радовалась: не придётся больше с Людкой пересекаться на занятиях. А так Бог с ней, пусть будет счастлива с Олегом. Оле абсолютно всё равно.

Сообщение на телефон, что Миша её уже ждёт, пришло, когда Оля с деканом разговаривала. Он лишь головой покачал и сказал, что любовь крутить можно только после третьего курса, а пока рано. Вон одна уже и забеременеть успела, и документы забрала, а чьё-то место почти год занимала. Оля поняла, что это он про Людку, и пообещала, что будет учиться, несмотря ни на что, и пропуски системой не станут.

А как из дверей вышла, сразу в объятия Михаила попала. Конечно, рассказала и про Людку, и про её замужество, и про отработку, на четверг назначенную.

— Заяц, а ты тоже замуж хочешь? — совершенно серьёзно спросил Михаил, выруливая с парковки.

— Миш, ну вот кто так спрашивает? И что я, по-твоему, тебе отвечать должна? «Позови-ка ты меня, Мишенька, замуж»? Может быть, мне ещё на колени встать?

Он расхохотался.

— Оль, не смеши меня, я за рулём. Просто когда звал — ты отказала.

— Я?!

— Ты.

— А когда ты звал? Я что-то не заметила.

— Я тебя просил ко мне переехать. Что ты ответила?

— А-а-а-а, — озадаченно произнесла Оля, — так это ты меня замуж звал, а я-то, глупая, не врубилась. И что теперь делать?

Оля улыбалась, настроение было превосходное.

— Теперь ждать лета — что нам ещё остаётся? — да к сессии готовиться, — шутя ответил Михаил.

* * *

В четверг Оля пришла домой поздно, отработка заняла много времени. Но она всё ответила и пропуск закрыла. Вошла, а дома переполох. Отец с мамой на кухне что-то обсуждают, Дима с ними.

— Сын, ну как ты мог вот так взять и устроить практически экспромт?! — слышался расстроенный голос матери.

— Не хотел вас волновать. Мама, это просто ужин, ну придут ещё два человека, один из которых восьмилетний ребёнок. Торт я куплю.

— Не надо, покупать, Димочка, — Оля вошла на кухню, — я спеку. И вообще, всё успею приготовить, если вы мне поможете.

— Спасибо, систер. — Дима чмокнул Олю в щёку. — Я полностью в твоём распоряжении.

* * *

Оля накрывала на стол в большой комнате. Расставила тарелки, разложила приборы. Достала хрустальные фужеры. С одной стороны, ей было хорошо и радостно. Дима нашёл своего человека — это же просто прекрасно. С другой — она настолько привыкла к присутствию брата рядом, что отпускать его не хотелось. Вот такая вот эгоистка. Оля даже ногой топнула, чтоб грешные мысли из головы вышли. Главное — счастье брата, а с его женой она уж как-нибудь подружится. Это не Регина и не Ира, Анжела — замечательный человек и Диме подходит. Так успокаивала себя Оля.

С работы вернулся папа, быстро вымыл руки и стал помогать дочери. Вскоре подоспела и мама.

— Серёжа, — обратилась она к отцу, — почему нельзя было устроить встречу завтра или в воскресение, к чему такая спешка?

Отец пожал плечами,

— Марина, заявление в ЗАГС они подают сегодня, вот и отметить решили тоже сегодня, к тому же Миша на все выходные забирает Олю к себе, так что сегодня очень даже удобный день.

— Интересно, он сегодня придёт? Его приглашали?

Отец пожал плечами.

— Понятия не имею. А что, его приглашать надо было? Он и так всегда гостит у нас в пятницу. Я думал, что присутствие Михаила — дело само собой разумеющееся. Оля, что молчишь?

— Я тоже думала, что он придёт, как всегда. Ничего не говорила и планы не спрашивала. Кстати, загранпаспорт я получила, визу должны в понедельник — вторник поставить. И я увижу Лондон, — радостно поделилась она новостями с родителями.

Разговор был прерван звонком в дверь. Открывать поспешила Марина. Она обняла и поздравила Диму, потом поцеловала Анжелу, и тут сзади раздался обиженный детский голос.

— Пустите меня скорее, я же тоже хочу посмотреть.

Дима повернулся и со смехом пропустил девочку вперёд.

— Прости, малышка. Мама, знакомься, это теперь моя дочка — Полина. Поля, а это твоя новая бабушка — Марина.

— Папа Дима, а зачем мне ещё одна бабушка, у меня же одна есть?

Она развела в стороны руки и всем своим видом выражала удивление. Марина рассмеялась, чем удивила всех членов своей семьи, и, наклонившись к девочке, произнесла:

— Много бабушек не бывает. Пошли мыть руки и за стол, ты кушать-то хочешь? Сейчас ещё с дедом познакомишься и с тётей Олей. Дима, что ж вы маму Анжелы к нам не позвали?

Оля смотрела на всё происходящее и поражалась собственной матери — такой живой она её никогда в жизни не видела.

За столом Полинка уселась между Мариной и Сергеем, а они с ней беседовали и подкладывали в тарелку разные вкусности. Всем было хорошо, и только Оля поглядывала на часы в ожидании Михаила.

Звонок в дверь был слишком настойчивым, Миша бы так не стал звонить. Встать Оле Дима не дал, пошёл открывать сам.

— Зачем ты пришла? — раздался его возмущённый голос.

В коридоре сразу оказались все. Оля, Сергей с Мариной и Полинка с Анжелой.

Регина, а это была она, обвела всех взглядом, полным ненависти и превосходства, и расхохоталась.

— Так я не вовремя! Димочка мне замену в дом привёл? Смешно, ой как смешно! Но хорошо, что своими глазами я всё увидела. Я-то, по доброте душевной, шла вас всех на свадьбу дочери пригласить, но теперь не стану. Варитесь в своём котле, неудачники! Дима, а тебе не противно за господином Фадеевым подстилку подбирать? Он как на твою сестру перекинулся, так секретутку тебе сбагрил? Благородно.

— Пошла вон, — буквально прошипел Дима и стал наступать на Регину, выталкивая её из квартиры. Она испугано отступала, не ожидая такой реакции, и, пятясь, наткнулась спиной на незамеченного никем Михаила. Попыталась обойти его, чтобы сбежать, но он не дал ей этого сделать, схватив за руку. Михаил был в ярости, а Регина не могла отвести от него взгляда, понимая, видимо, что путей для отступления у неё не осталось — она сама загнала себя в ловушку. Глядя ей в глаза, Миша с угрозой произнёс:

— Скажи спасибо, что не в моих правилах бить женщин. Проваливай отсюда, дрянь!

Он отпустил её и пропустил к лестнице. Оглядел всех присутствующих, заметил Марину, прижимающую к себе перепуганную Полинку, побледневшую Анжелу и Олю, готовую вот-вот разреветься. Улыбнулся радостно и произнёс:

— Как приятно, когда вся семья встречает меня с работы. Кормить будете, товарищи родственники?

Мише удалось разрядить атмосферу, все разом загомонили, Дима радостно улыбнулся ему, а Марина всех снова позвала к столу. Мише досталось почётное место рядом с Сергеем Владимировичем. Он взял Олю за руку и, глядя с нежностью ей в глаза, надел на безымянный палец кольцо.

— Пусть все знают, что ты моя, — сказал он и, не желая смущать, поцеловал её в щёку. А Оля не могла отвести взгляд от подарка. Нет, колечко не было вычурным, просто ободок белого метала, сужающийся к ложу, в котором разместился необыкновенной красоты сверкающий прозрачный камень, но эта простота была обманчива. Оля не особо разбиралась в украшениях, но догадывалась, что такое колечко лучше оставлять дома, хотя снимать его не хотелось.

— Я и так твоя, разве нет? — всё же смутилась она.

— Моя, — ответил Миша.

— Ой, какое красивое у тебя колечко! — Полинка рассматривала руку Оли. Потом подняла глаза на Мишу и спросила: — Дядя Миша, а ты мне такое подаришь?

Все рассмеялись.

— Нет, Полечка, я тебе другое подарю, а лучше — серёжки на день рождения. Договорились?

— Конечно, только ждать долго, — хитро блеснув глазами и пожав плечами ответила девочка.

Все опять засмеялись. Дальше вечер был наполнен теплотой и уютом — настоящий семейный праздник. А об инциденте с Региной никто и не вспоминал — и она, и Люда остались в прошлом, которому здесь не было места.

Глава 32

Михаил сидел за своим рабочим столом и раздумывал о сложившейся ситуации. Нет, конечно, о существовании сестёр он знал, но они все были настолько далеки от него, что он не думал, что им когда-нибудь придётся встретиться.

В кабинет вошла Анжела и привычно поставила перед шефом утренний кофе.

— Михаил Александрович, и что будет дальше?

Хоть Анжела и старалась держать себя в руках, но было заметно, что она напряжена и нервничает. Вся эта ситуация волновала и её тоже.

— Расстроилась, что ли? — Михаил с улыбкой посмотрел на неё, но глаза его оставались серьёзными. — Надеюсь, что мы с ней договоримся. Я думал ночью обо всём, она мать, и любит своего сына. Получается, что делает всё только ради него, а на меня за что-то обижена. Ещё бы понять — за что.

— Зачем так сложно? Выстроить столь хитрую многоходовку, когда можно было прийти и просто с вами поговорить.

Михаил рассмеялся.

— Нет, Анжела, нет. В том — то и дело, что она ничего не выстраивала, она тыкалась, как слепой котёнок. И всё мимо. Это мы думали, что против нас чуть ли не убийцы и мафиози выступили. А она просто женщина-мать, несчастная по жизни, недолюбленная в детстве, пытающаяся защитить и помочь своему единственному отпрыску. Вот поэтому она и ускользала всё время из поля зрения, потому что логики и зла в её действиях не было.

— Вы её простили? — Анжела не могла скрыть удивления.

— Пожалел, понять попытался, встать на её место, что ли. Ладно, придёт — увижу вживую, сделаю выводы. Мы с Витей привыкли просчитывать людей. А она не укладывалась в схему. Одно дело, когда перед тобой враг, конкурент, партнёр, и совсем другое — просто женщина, любящая своего сына. Обиженная на судьбу женщина. Ладно, не хочу о ней. Лучше расскажи, как вы с Димой жить собираетесь и к чему мне надо быть готовым в связи с твоим замужеством.

Анжела присела напротив шефа и чуть не расплакалась.

— Да проблемы одни, если честно.

— С Димой? — удивился Михаил.

— Да нет, — она улыбнулась светло, — с Димой всё в порядке, он хороший, просто необыкновенный, и мама моя от него без ума, и Полька тоже. С жизнью проблемы.

— Рассказывай. — Михаил откинулся на спинку своего кресла.

— Оно вам надо? — с улыбкой спросила она. А Михаил подумал, что хорошо, что хоть у Анжелы сложилось. Вон глаза как засветились, стоило заговорить о Диме.

Влюблённую женщину видно сразу, правда, и обиженную тоже. И хоть он не верил ни в какую энергетику, исходящую от человека, но с Анжелой ему было тепло. Миша любил такие моменты, когда можно было с ней просто поболтать. Отвлечься от собственных проблем и переключиться. Анжела была другом. От бесед с ней он получал удовольствие, заряд энергии. В её присутствии можно расслабиться и быть собой, не контролировать свои эмоции, а просто проявлять их.

— Надо, конечно, — проговорил он, — мы с тобой почти родственники. Члены одной семьи. Так что давай с твоей жизнью разбираться. Может, и с моей что-то путное сделать получится.

— А что с вашей-то не так?

— Нет, с тебя начали, вот и говори.

— Даже не знаю… Только вы Оле ни слова, ладно?

Он развёл руками, показывая, что могла бы и не предупреждать.

— Так вот, первое и самое важное, я не знаю, как быть с мамой. Одну её не оставишь, да и с Полинкой она помогает, а жить придётся у Димы. Он предлагает обменять квартиру мамы на что-то в их районе.

— Логично, — кивнул головой Миша.

— Да. Ему и на работу рядом, и родители его тут же, их тоже не оставишь. Марина Семёновна — больной человек.

— У Громовых Дима слава Богу не один, так что есть кому помочь, наедине со своими проблемами они не останутся, — перебил её Миша. — Я хотел их к себе поближе, но Сергей Владимирович ещё работает, ему добираться неудобно будет. Да и помощь мою они воспринимают как-то негативно. А я просто могу и делаю.

Анжела улыбнулась.

— Вы с Олей уже всё решили? А то тут другие слухи ходят.

Михаил помрачнел.

— Ты про Кирсанову, что ли?

Ни ответить, ни договорить она не успела — в кабинет влетел Виктор.

— Анжел, кофе принеси, будь другом. — Проводил взглядом удаляющуюся Анжелу и сказал: — Вот что ты без неё делать будешь?

Миша пригрозил ему пальцем.

— Типун тебе на язык, как это без неё? Она замуж выходит, а не увольняется.

— В декрет уйдёт, об этом не думал?

— Это временно и поправимо, давай решать вопросы по мере их поступления. Ты Татьяну привёз?

Анжела внесла три чашки кофе и сахарницу с сахаром. Сели за стол, взгляды устремлены на Виктора.

— Привёз, она в зале для переговоров, осматривается. Сын её ничего не знает, да и она сама не совсем поняла, куда попала. Судя по её словам, она думает, что встретится с журналистами. Запись вашей беседы, надеюсь, мы делаем? — Виктор залпом выпил свой кофе и поднялся со стула, готовый к работе.

— Да, записывай, если что — потом уничтожим. Всё, вызывай Сашу в зал, и начнём. — Миша тоже встал, но вот собраться с мыслями никак не мог. «Хорошо, если обойдётся без скандала, — думал он. — Не хочется ругаться с ней. Достаточно, чтобы просто приняла то, что я не враг». — Витя, а Саша-то что? Охарактеризуй парня, я же его не знаю совсем, видел пару раз от силы.

— Саша Усольцев — оператор нашего колл-центра. Работает с августа прошлого года. Пришёл после школы, не поступил в универ на бюджет, а мать платное отделение не потянула. Блин! Так вот где собака-то зарыта. Миш, я его не проверял сам, ребята мои по нему работали. Нареканий никаких, характеристика со школы положительная. Да и связать его с тобой мы никак не могли. Мать его — Усольцева по мужу, а в девичестве Куприянова. Кто мог предположить, что она фамилию поменяла с отцовской на материнскую? А по отчеству, извини, Александровичей пруд пруди. Это ж не редкое какое имя — Александр.

— Понятно. Вить, я тебя ни в чём не обвиняю. От накладок никто не застрахован.

Виктор только головой покачал.

— У меня они последнее время одна за другой, накладки эти. И началось с того момента, как Олю не уберёг. Не справляюсь я с обязанностями.

Миша лишь усмехнулся.

— Не тебе решать. Меня ты на своей должности вполне устраиваешь. Пошли в зал, сестрица моя уже заждалась.

Они вместе спустились на первый этаж. Но в зал переговоров сначала вошёл Виктор, а через пару минут после него Михаил.

Саша встал, приветствуя первого руководителя. Михаил похлопал его по плечу, призывая садиться, и прошёл на своё место. Татьяна не сводила с него глаз.

— Добрый день, — обратился Миша к присутствующим. — Татьяна Александровна, извините, что пришлось вас пригласить на эту встречу таким образом, но ваши методы нашего знакомства меня никак не устраивали. Так что придётся играть по моим правилам. Прежде всего хочу задать несколько вопросов Саше, а потом мы поговорим с вами. Если вы ещё не поняли, кто я, так я представлюсь. Я генеральный директор этой компании — Фадеев Михаил Александрович.

Миша наблюдал за растерянной Татьяной. Ей было неуютно здесь, присутствие охраны её явно пугало, и она то и дело переводила глаза с Михаила на собственного сына, а тот сидел бледный и обеспокоенный, видимо, не понимая ни того, что происходит, ни что он здесь делает вместе со своей матерью.

— Ты куда поступал, Саша? — спросил Михаил. — В этом году будешь пытаться снова?

Парень опустил голову.

— Нет, не буду. Зачем, всё равно на бюджет не пройду, — расстроенно буркнул он.

— Ты в компьютерах-то сечёшь? Собирать умеешь? — поинтересовался Михаил.

— А то! — вскинул голову Саша.

— Вот и напиши мне перечень всего необходимого для офисного, игрового, домашнего и компьютера для дизайна. А ещё скажи, себе бы какой хотел, для личного пользования. — Миша подал ему лист бумаги и ручку и увидел, как у парня загорелись глаза.

— Себе бы хотел два в одном, игровой и дизайнерский, чтобы стримить, — несмело ответил Саша, неверяще глядя на него.

— Пиши, что я просил. Думаешь, так деньги заработать? — усмехнувшись, спросил Михаил.

— Вы о чём вообще? — встревожилась Татьяна. — Какие деньги? Как заработать? Это что за стриптиз ещё, ты что удумал, Саша?

Саша, Миша и Виктор расхохотались одновременно.

— Мама просто слова такого не знает, — виновато объяснил Саша.

— Ничего криминального ваш сын делать не собирается, — обратился Миша к Татьяне, — просто транслировать свою игру хочет, чтобы другие смотрели, а за это платят. На какой платформе обитаешь?

— На Twitch.

— Хорошо, гляну. Всё, не отвлекайся. Задание выполняй, это для тебя сейчас важно, потом мне всё устно обоснуешь, а мы пока с твоей мамой побеседуем.

Татьяна волновалась, нервно теребила пальцы. Миша же не знал, как начать этот тяжёлый разговор.

— Татьяна, за что вы со мной так? Почему вы решили, что травить меня бульварной прессой или программой этой дебильной телевизионной проще, чем просто прийти и поговорить? Что является вашей конечной целью — деньги? Сколько? Мне ужасно интересно, во сколько вы оценили мою жизнь и жизнь моей матери?

— Да не во сколько я вашу жизнь не оценивала! — возмутилась она. — Просто справедливость пыталась восстановить.

— Справедливость? Какую? — Михаил не мог скрыть своего удивления.

— Ну как же! — Голос Татьяны был полон праведного гнева. — Отец ведь тебе все накопления свои оставил. И гараж вы продали, и долю в квартире его получили. Я что, не понимаю, на какие деньги ты выучился и фирму свою открыл? Только почему всё тебе? Я с отцом единственная общалась, я до конца его жизни при нём была! Ни Светка — она-то сразу от него отреклась — ни Нина, ни тот, которого он усыновил. Только я его любила, только я… Где справедливость?

— Татьяна Александровна, вы что-то путаете. Наш с вами общий родитель отрёкся от меня, утверждал, что такого урода произвести на свет никак не мог. А вы говорите, что он мне наследство оставил. Хотите, я позвоню сейчас маме и спрошу? Смартфон поставлю на громкую связь. Вы же знаете мою маму, пусть она скажет.

— Хорошо. Я согласна. Звони, — уверенности в её голосе уже не наблюдалось.

Миша набрал вызов матери и включил на айфоне громкую связь.

— Мама, скажи пожалуйста, какое наследство ты получила от моего отца?

— Господь с тобой, Мишенька! О чём ты говоришь-то?! Я о смерти Саши узнала от Ирины, его первой жены, случайно её на улице около школы встретила. Потом позвонила Любе, супруге Сашиного брата Анатолия. Всё подтвердилось. Так на тот момент уже больше двух месяцев со дня его похорон прошло.

— А гараж или долю от квартиры тебе, случайно, не отдавали?

— Кто?! Анатолий или моя бывшая свекровь? Миша, ты издеваешься? Они меня на дух не переносили, и вдруг делиться со мной пойдут? В чём дело?

— Мама, я тут беседую с Татьяной, и она…

— Танечка у тебя?! Как ты её нашёл? Я так рада! Миша, расскажи мне о ней, возьми номер телефона — я обязательно с ней свяжусь.

— Спасибо, мама. Извини, потом поговорим. — Он отключил громкую связь. — Вы ещё сомневаетесь?

— Нет, — Татьяна уронила голову на руки, — Ираида Аркадьевна не лжёт. Меня обманули родная бабушка и дядька? Неужели просто для того, чтобы мне ничего не дать? Как же так? Я и не просила. Только на память об отце что-нибудь. Мне рюмки чешские отдали четыре штуки да альбом с фотографиями. Там и твои снимки были, лет в шесть, наверно.

Она покраснела, задышала тяжело и начала обмахиваться руками.

Миша принёс ей стакан воды. Татьяна сделала пару глотков и взяла его за руку.

— Как ты похож на него, если бы ты только знал! Только глаза от матери достались. Я не хотела причинить тебе вред, Миша. Просто обидно мне, Сашенька-то мой толковый, а я…

Она разрыдалась.

Михаил не переносил женские слёзы. Он гладил сестру по голове и говорил, что всё образуется. Раньше прийти надо было.

На Виктора глянул, только когда тот выразительно закашлял. Перевёл глаза на парня, но тот сосредоточено что-то писал в блокноте. В ушах — наушники, плечи и голова подёргиваются в такт только одному ему слышимой музыки.

— Прости меня за всё, ладно? — Татьяна удерживала его ладонь обеими руками. — Прости меня, Миша.

Она бы ещё что-то говорила, но Саша вынул наушники из ушей, оглядел всех присутствующих и сообщил:

— Михаил Александрович, я всё. Задание выполнено. Мама, а ты чего? — В его взгляде удивление слилось с непониманием.

— Всё хорошо, Саша, даже не представляешь, как хорошо. Я столько лет в душе такой груз носила. А то, что ты — это ты, Миша, я поняла, когда сын сюда на работу устроился. Позавидовала, да! С несуществующим наследством всё связала.

— Я уже понял, — кивнул ей Миша и повернулся к Саше. — Давай, Саша, блокнот и садись рядом.

Мальчик оказался перспективным. Михаил назначил ему встречу на понедельник. До этого времени он успеет переговорить с мамой и узнать, сможет ли она натаскать парня по математике до вступительных экзаменов. И вообще определится, как относиться к нежданно свалившимся ему на голову родственникам.

Сейчас же хотелось остаться наедине с собой, отдохнуть минут пятнадцать и заняться программой для «Отисфарм». Но неожиданно Миша вспомнил, какой счастливой была Оля, когда он надел ей помолвочное кольцо на палец. Она, конечно, была смущена и растеряна, понимая, что кольцо не из дешёвых, но не отказалась, не сняла, и Миша был по-настоящему рад. Нет, Оля любила его, он это знал. Но им придётся выходить в свет, а в обществе, где вращается Михаил, существуют свои правила, и его женщина должна выглядеть соответсвующе.

При мысли о светских мероприятиях Миша покривился: не любил он излишней публичности, но иногда приходилось выбираться на те же партнёрские приёмы. Оле будет тяжело — она и вовсе не готова к подобному, и характер у неё не тот. Это не Наталья… Кстати, о ней. С Кирсановой надо что-то решать, потому что её стало слишком много вокруг Михаила, и это не идёт на пользу ни работе, ни отношениям с Олей.

Глава 33

Выходные Миша провёл с Олей. В пятницу, после уже традиционного ужина у Громовых, Миша забрал Олю, и выходные они были у него. Пришлось заранее поговорить с мамой и попросить её молчать о всех делах и проблемах, просто дать отдохнуть. А ещё радовался тому, что Оля кольцо не сняла — значит, приняла его предложение. Показатель! Об этом тоже не хотел говорить — строить планы будут вместе, потом… Всё потом, начиная с понедельника, а сейчас только они вдвоём. Ровно через неделю увезёт он свою девочку в Лондон, а там… Он не знал, что будет там, но с ней — это уже праздник.

Оля, поняв его настроение и желание отвлечься от всего насущного, не задавала никаких вопросов, а просто наслаждалась временем, проведённым с Мишей.

Наступил понедельник.

Миша отвёз её на занятия, проводил до аудитории и со спокойной душой опоздал на работу. Первый раз в жизни.

В приёмную входил практически на час позже обычного. Анжела сидела за своим столом, а вокруг толпились люди. Тут и его личный водитель с папкой документов, и начальник отдела разработок, и Наталья Кирсанова с бумагами в файле, блокнотом и ручкой, а в углу, на диване, отдельно от всех расположились Татьяна Усольцева с Сашей.

Михаил поздоровался и прошёл в свой кабинет. Следом за ним проскользнула Анжела. Они обсудили расписание, и Михаил попросил запускать всех собравшихся по одному.

Первым был начальник отдела разработок.

Миша не заметил, что, войдя в кабинет, двери тот не закрыл, а потому всем в приёмной было слышен разговор на повышенных тонах.

— Программа готова? — спросил Михаил. — Дайте флешку.

— Михаил Александрович, мы не успели. Возникли кое-какие сложности и непредвиденные обстоятельства у некоторых сотрудников, так что нам нужно ещё время.

Михаила возмутило то, что его сотрудник даже не пытался изобразить раскаяние — с абсолютно безразличным лицом срывал сроки выполнения заказа.

— Времени нет. Только на тестирование.

Внутри у Михаила всё кипело, а мысли были о том, что подчинённые совсем разленились и на шею сели.

— Может быть, вы попробуете договориться с заказчиком? — мялся начальник отдела разработок, а Михаил подумал, что пора объявлять конкурс на вакантную должность.

— Даже не подумаю! Сегодня в три я жду всех сотрудников с отчётом, чем они занимались в течение последнего месяца, и с выпиской из бухгалтерии о доходах. Я вас нанимал, чтобы вы работали, а на деле получается, что я в свои законные выходные вместо вас пишу программы. Я должен их только проверять, как вы догадываетесь. Свободны, встречаемся в три, — припечатал Миша, и начальник отдела разработок вылетел из кабинета, как пробка из бутылки.

Фёдор сказал, что зайдёт позже, и оставил проспекты автосалонов, чтобы Михаил выбрал новый автомобиль, потому как его Land Rover уже продан.

Михаил поблагодарил его и обещал посмотреть.

Следующей в кабинет вошла Наталья. Высокая, стройная, подтянутая, как будто сошедшая с обложки модного журнала. Она приблизилась к креслу Михаила и встала рядом, а когда наклонилась, подавая бумаги, то Михаилу открылся обзор на вздымающуюся при дыхании упругую грудь и ложбинку между полушариями. Запах дорогущих духов щекотал нос, окутывал, въедаясь в его сознание сладкими нотками.

Интересно, что, несмотря на близость однозначно шикарной женщины, никакой реакции своего тела Михаил не почувствовал, не то что раньше. Подумал лишь о том, что от Оли пахнет гелем для душа, свежестью и лёгкостью, и для него это самый желанный запах. Ведь ни разу не пришло в голову купить ей тот или иной аромат. Он улыбнулся своим мыслям, а Наталья, расценив его улыбку по-своему, хищно улыбнулась ему в ответ.

Он же решил пока не трогать её, всему своё время. Зря мама выбрала Кирсанову в помощницы для подготовки праздника. Она даже не представляет, какая участь ждёт её протеже.

Подписав все счета, он попросил Наталью пригласить в кабинет Татьяну Александровну с сыном.

Она вышла из кабинета, победно стуча каблуками. Свысока глянула на Анжелу, манерно развернулась, брезгливо взглянув на Татьяну, пригласила её в кабинет и покинула приёмную с королевским достоинством.

Михаил предложил сестре сесть, пояснил, что у него на разговор не так много времени, но он готов её выслушать.

— Ты любил его? — с дрожью в голосе спросила Татьяна. — Правду скажи, ведь любил, пусть пацаном совсем? Фамилию же его носишь, не сменил.

Нет, к разговору об отце, а тем более о чувствах к нему, Михаил готов не был, да и не нужен ему этот сентиментальный бред ни о чём.

— Татьяна, я не знаю, как это всё объяснить. Я не хочу вас обидеть, но и родственных чувств к вам не испытываю. Отвечая на ваш вопрос, скажу: я собирался сменить фамилию в своё время, но мама была категорически против. Да и люди, которые мне помогли получить образование, считали, что еврейская фамилия будет не к месту. Потому я Фадеев. Что касается любви к отцу… — Он заметил огоньки надежды, вспыхнувшие в глазах Татьяны, но говорил то, что хотел, явно разочаровывая её. — Чувства к родителям безусловны. Так что да, любил лет до пяти, ждал, мечтал о встрече, пока не увидел его вживую и не понял, что он собой представляет. Больше о нём не думал. Я не хочу его обсуждать. О мёртвых либо хорошо, либо никак, а тут умер человек, а доброго о нём и вспомнить нечего. — Татьяна сникла и покачала головой. — Но, — продолжал Михаил, — моя мама его любит. Создала в своём сознании идеальный образ. Как-то так. Я её понимаю. Страшно прожить жизнь, сознавая, что единственная любовь была не к тому человеку. Это я всё к чему говорю… — Он сменил тему, отец его не интересовал, в отличие от Саши. — Ваш сын мне импонирует. У него неплохие задатки и их стоит развивать. Надо только подготовиться к экзаменам. Но это решаемо, и мама ему поможет. Заранее оговариваю момент с трудоустройством. Если я вложу средства в его образование, то я рассчитываю получить прибыль. Из чего следует, что работать в дальнейшем Саша будет на меня. — Миша посмотрел на Сашу, а потом перевёл взгляд на его мать. — Вы с такой постановкой вопроса согласны?

Михаил наблюдал, как измученное лицо сестры расцвело, глаза заблестели слезами, но явно не от горя.

— Мне большего и не надо. Михаил, я не крохоборка какая, я ошиблась, меня обманули, а я поверила. Теперь всё встало на свои места, я сожалею о своих поступках. А журналистка эта — просто подруги дочь. Она так ухватилась за информацию о тебе. Она говорила — я делала. Прости! И перед Ираидой Аркадьевной я извинюсь. Я же от неё только добро видела. Я Светке, сестре, вчера звонила, так она просто порадовалась за тебя. Привет передавала. Она, как и я, фамилию сменила — сначала на материнскую, а потом замуж вышла, у неё всё хорошо, в Питере живёт, работает, обеспечена. — Татьяна ещё рассказывала бы о сестре, но Мише не хотелось её слушать. Только не на работе.

— Спасибо за привет. Сейчас мой водитель отвезёт вас домой.

Женщина замахала руками, отказываясь.

— Да мы сами, Сашенька сегодня не дежурит, — запричитала Татьяна, но осеклась под жёстким взглядом Михаила.

— Я не договорил. Мой водитель отвезёт вас домой и поможет поднять в квартиру подарок Саше. Время и место занятий Саша узнает у моей помощницы завтра в обеденный перерыв. До свидания.

* * *

С Анжелой опять поговорить по душам не удалось. А знал ведь, что надо. Но, увы, время бежало, нет, скорей — летело. В суматохе и спешке прошла неделя, а потом Миша отправился с Олей в Лондон.

Девять дней вдвоём. Конечно, и там была работа, встречи, договора, но всё это оказалось несущественно по сравнению с теми часами, что они дарили друг другу. И дело не только во взаимных ласках, поцелуях, сексе, но и в прогулках, экскурсиях, разговорах, планах на будущее и мечтах.

Но всё хорошее имеет свойство заканчиваться, и они вернулись в Москву во вторник девятого мая. На день раньше, чем планировалось. В аэропорту их встречал Фёдор, вместе с Мишей они доставили Олю домой. Да, Миша рассчитывал, что у них будет ещё один день, но у Оли коллоквиум, а ещё подготовиться надо. А потом финишная прямая первого года обучения — зачёты и экзамены.

На это время Михаил запланировал две командировки: так он точно мешать заниматься Оле не будет. Да и необходимо было самому встретиться с заказчиками. Под лежачий камень вода не течёт, а значит, надо двигаться, самому всё контролировать, проверять и перепроверять. Только в этом случае можно быть уверенным, что компании обеспечены стабильность и доходы.

Вот и сейчас он подъехал к дому с мыслями о работе, только перекусит по-быстрому, и сразу за дела!

Как только вошёл в дверь — увидел маму. Но она не бросилась ему на шею, как обычно, а как-то виновато, не поднимая глаз от пола, произнесла:

— Мишенька, ты так рано вернулся, я не ждала… И где Оленька?

— Оля дома, у неё завтра занятие. Мама, кого ты прячешь на кухне?

Михаил не стал ждать ответ, а прошёл мимо Ираиды Аркадьевны, по дороге чмокнув её в щёку, и вошёл в кухню. За столом сидели Татьяна с Сашей и пили чай.

— О, у нас гости, — удивился Миша. — Добрый день. Извините, я пройду к себе. Устал с самолёта.

Татьяна опустила голову, а Саша открыто улыбнулся.

— Михаил Александрович, спасибо за подарок. Я о таком и мечтать не мог. Вот это комп, всем компам комп. — Парень светился от переполнявших его эмоций.

— Доволен — это здорово. Он ещё долго не устареет, успеешь институт окончить.

— Ой, я ещё вам рассказать хотел…

Миша, несмотря на усталость, сел за стол. Увлечённость и искренность парня его покоряли.

— Тебе чаю налить? — услышал он голос матери.

— Да, если можно. Так что ты хотел рассказать, Саша?

— Мы с Виктором Васильевичем беседовали. Он сам меня вызвал, вы не подумайте…

— Да я не думаю. И что предлагает Виктор Васильевич?

— Он насчёт высшего образования. Он считает, что мне стоит идти учиться по специальности «Информационная безопасность автоматизированных систем» в Академию ФСБ. Я же борьбой занимался, разряд имею. А вы что думаете?

— Полностью с Виктором согласен. Готовься.

— А правда, что он сам её заканчивал?

— Правда. У Виктора Васильевича образование покруче моего будет. Я-то так, ботан. А он крутой.

Миша ещё немного поговорил с парнем, который ему совершенно искренне нравился. Затем Татьяна, молчавшая всё время с момента его прихода, засобиралась домой. Миша вызвал им такси.

Как только гости ушли, он поднялся к себе, принял душ, переоделся и спустился на кухню. Мама накрывала ему обед.

— Садись, поешь. Одним чаем сыт не будешь, — проговорила она.

— Мама, я просил не водить посторонних в дом, — сказал, как отрезал.

Ираида сверкнула глазами.

— Они не посторонние! Это твоя старшая сестра и твой племянник.

— Сколько их там ещё, таких же родственников? Может, мне всех обогреть? Папаша мой их бросил, но наплодил же. Мама, я готов помогать Саше. Но великовозрастной тётке, делающей всё, чтобы меня утопить — никогда! — стукнул он кулаком по столу.

— Миша, — мать поцеловала его в макушку, — она не виновата, ну не подумала Танечка, что к тебе можно просто прийти.

— А она пыталась? Нет! Ей нравился другой путь: втоптать меня в грязь, чтоб не отмылся. И не говори, что она это делала ради сына. Ты, когда меня растила, пахала, как лошадь, но образование мне дала. Да ты бы что угодно сделала, только бы я выучился и на ноги встал. А она нет. Она пошла мстить за папашино наследство из зависти, а сын и так проживёт. Вот ваша разница.

— Миша, не кричи! — взмолилась Ираида Аркадьевна. — Может, ты и прав, а я, старая, не подумала. Не сахарная жизнь у неё была. Муж утонул на рыбалке, сына одна поднимала. А Сашенька хороший, он мне так тебя напоминает.

— Да не имею я ничего против Саши. Пусть приходит, пусть учится, я ж сказал — помогу! — произнёс Миша уже спокойно. Он закончил с ужином и сам убрал за собой тарелки, вымыл их и поставил в сушилку.

— Чай налить? — спросил у матери.

— Да, сынок, с полчашечки. Ты мне расскажи, понравилось ли Оле в Лондоне?

— Понравилось, конечно понравилось. Ты лучше спроси, какое впечатление она произвела на моих друзей. Так вот — мне завидуют! — с гордостью произнёс Михаил. — По-доброму и искренне. Не поверишь, тороплю время, скорей бы лето…

— Мишенька, праздник запланирован на пятнадцатое июня. Дата в силе? — заволновалась мама.

— Конечно. Кстати, мне не нравится, что вы с Натальей всё пытаетесь делать за спиной у Анжелы.

— Что ты! — взмахнула руками Ираида Аркадьевна. — Просто я подумала, что у девочки очень много работы и ей не до подготовки к празднику.

— Зря подумала. Завтра жду вас с программой мероприятия и сметой расходов, будем корректировать.

Миша поднялся к себе в комнату, достал проспекты автосалонов, просмотрел и сел за компьютер. И без рекламы он прекрасно знал, какой внедорожник хочет. Сейчас выберет все параметры в конфигураторе и закажет. Завис над дизайном крыши, но подумал, что Оле понравилась бы прозрачная, чтоб небо было видно, и кликнул на неё. Отчего бы не порадовать свою девочку.

Глава 34

Май выдался для Оли просто сумасшедший. Сразу по возвращении из Англии начались коллоквиумы, зачёты, а впереди маячила сессия. Но это всё ничего, просто учебные будни. Впереди Олю, да и всю её семью, ждало очень важное событие: тридцатого числа состоится регистрация брака Димы с Анжелой.

Дом, где они будут жить, сдали, но квартиру надо в порядок привести, вымыть окна, кафель, сантехнику. А мебели нет и не предвидится. Оля видела, как Дима переживает, но в кредит брать ничего не хочет, а жить в пустых стенах невозможно. Вот она и развернула бурную деятельность, потому что брат — самый любимый человек на свете, может, даже любимей папы с мамой.

В первую очередь Оля решила, что чистые стены и окна много лучше, чем покрытые строительной пылью, и после занятий отправилась в Димину квартиру наводить марафет. Пока мыла окна, у неё несколько раз сильно кружилась голова, но с поставленной задачей она справилась, и к ночи квартира блестела чистотой. Только вот закончилось всё это простудой. Ругали её и Дима, и Анжела вместе. Папе с мамой и Мише о трудовых подвигах Громовой-младшей обещали не рассказывать, потому что родители всё равно ничем не помогут, а лечить её, так или иначе, будут одинаково. А Мише в командировке только Олиных проблем не хватает. Ещё сорвётся и прилетит, а дела так несделанными и останутся. И главное, прилетит зря, Оля от этого не выздоровеет. Хорошо, температура сильно не поднималась, и занятия, а тем более зачёты, Оля не пропускала. Дима же поил её витаминами и травяными чаями.

Но кроме всего этого у девушки были свои причины для беспокойства, о которых она никому не могла рассказать. А всё началось с проклятых лифчиков. Что эта часть гардероба у неё напрочь отсутствует, Миша обнаружил ещё в Лондоне. Как он смеялся, когда Оля оправдывала увеличение груди регулярной половой жизнью и растущим женским организмом. Миша просто бился в истерике над её предположениями. Он купил ей пару симпатичных хлопковых и довольно-таки простых бюстгальтеров, явно не предназначенных для соблазнения. Но через две недели и они оказались малы: грудь увеличивалась не по дням, а по часам, а ещё стала твёрдой, болезненной и ареол сосков потемнел.

Если бы папа с Димой не прикалывались над ней, Оля бы уже попросила одного из них сходить с ней к врачу. Но они при каждой возможности подшучивали, а она затаилась. Нет, ни о какой беременности, по её мнению, речь идти не может. Она не Людка, которая по залёту замуж пошла. Не хочет она так и не будет. А значит, нет беременности, и до свадьбы об этом Оля вспоминать не станет. Вот только лифчик бы купить трикотажный, чтоб тянулся, да и держал то, что приобрело округлые формы и весило, по мнению Оли, не один килограмм. Ей на регистрацию к Димке идти, а вся одежда просвечивает. Это ж уже почти лето, свитерами толстыми не прикроешься. Да и к врачу надо, очень-очень.

Решение пришло как-то само и совершенно очевидное. Вот сдаст она сессию и пойдёт в консультацию, пусть посмотрят, а там уже скажут, что делать дальше. Может быть, к тому времени Миша определится с «переездом». Подумалось, что он странный, конечно: перевезти её к себе и жениться для него одно и то же. Знала бы тогда, когда он первый раз предложил — согласилась бы. А так получается, что отказала и свои условия выдвинула. Но что теперь, пусть так. Теперь всё случится после сессии. Она не против. Оля посмотрела на своё помолвочное кольцо и поцеловала камень.

Кто бы знал, как она скучала по Мише! Не успела порадоваться, что они наконец-то вместе, а он снова улетел. Правда, звонит, пишет при первой же возможности, то есть по нескольку раз в день. Но Оле мало. Ей надо, чтобы он всегда был рядом, чтобы обнял, поцеловал, приласкал в конце концов.

Оля бежала на последний зачёт, когда получила от Миши сообщение.

«Заяц, я вернулся. Сегодня увижу тебя вечером и зацелую. Жди. Освобожусь часов в шесть. Будь готова».

Вечера она дождаться никак не могла. Попросилась отвечать первой, сдала и сразу после пары покинула институт. Ужасно торопилась. Ей бы только Мишу на работе застать. Вот и увидит его на несколько часов раньше. Отвлекать не станет, на диванчике или в кресле посидит тихо-тихо. Зато рядом.

Оля спокойно прошла мимо охраны и поднялась на лифте в приёмную. С Анжелой они обнялись.

— Оленька, занят шеф, посиди немножко. Как только будет можно, я доложу, что ты пришла.

Анжела принесла стул и поставила рядом со своим. Оля коротала время, общаясь с сокурсниками в ВКонтакте. В приёмную изредка заходили люди, но Анжела никого не пропускала к Михаилу, объясняя, что он работает и она обязательно сообщит, когда он освободится. Виктор тоже заглянул, но не к шефу, а к Анжеле, поинтересовался, как у неё дела, дал телефон знакомого мебельщика, поздоровался с Олей, взял её за руку и улыбнулся, заметив кольцо. Виктор с Анжелой обменялись говорящими взглядами, и он ушёл. В дверях лифта начбез столкнулся с Натальей и попытался ей сказать, что шеф никого не принимает, но услышал в ответ, что ей назначено, речь идёт об утверждении пригласительных и рассадке приглашённых. Правда, дальше приёмной её Анжела всё равно не пропустила. Но та и не унывала.

— Я подготовила план размещения гостей, Михаил Александрович должен его утвердить, чтобы мы могли определиться с обслуживающим персоналом, — произнесла Наталья, с высокомерием глядя на Анжелу. Олю она вообще не заметила. Или сделала вид, что той в приёмной просто нет.

— Давайте план, посмотрим, — совершенно спокойно попросила Анжела.

— Нет, — Наталья даже не подумала отдать бумаги Анжеле. — Я отдам только в руки Михаилу, — она выдержала небольшую паузу, — Александровичу. Ты тут не имеешь решающего слова. Или думаешь, что раз сидишь тут, в приёмной, то и на празднике сидеть будешь за центральным столом рядом с начальством? Простым работникам отведены совсем другие места, а рядом с Михаилом будут только избранные. — Сказано это было таким тоном, что только дурак не догадался бы, что и себя она относит к этому кругу.

Оля рассматривала Кирсанову. Она убеждала себя, что слова Натальи ничего не значат и кольцо Миша надел ей, а не этой безупречно красивой стерве. Но яд змеи уже попал в душу и постепенно отравлял её.

— Я слышала, ты замуж скоро выходишь, вот и сядешь рядом со своим мужем, — нехорошо усмехнулась Кирсанова. Анжела смотрела на неё со спокойной улыбкой, не поддаваясь на провокацию. — И не надо на меня так смотреть, — поправила причёску Наталья. — На празднике всё должно быть ярко, — она бросила говорящий взгляд сначала на Анжелу в строгой офисной одежде, потом на Олю в простеньких джинсах и неброском пуловере, — и уж я знаю, как это устроить. Думаю, Миш… Михаилу Александровичу понравится, — многозначительно произнесла она. — Мы не первый год знакомы, вкусы мне его хорошо известны. Да даже если что-то и пойдёт не так, он мне слова не скажет, — продолжала разглагольствовать Наталья. — Во-первых, его мать на моей стороне, а во-вторых, — мы… Ах, скоро сама всё узнаешь! — заявила она, рассматривая свои пальцы.

И тут Оля не выдержала и рванула из приёмной. Нет, она не воспользовалась лифтом, а побежала по лестнице. Остановилась в пролёте между вторым и третьим этажом, сползла по стенке на пол и разревелась.

Оля, конечно, верила Мише, но Наталья говорила так убедительно, что возникали сомнения. Ведь в тот день, когда он отвозил Кирсанову домой, ей даже СМС-ку не прислал. Значит, занят был. Кем? Натальей. Вывод напрашивался сам собой, и главное, что другого варианта Оля не только не видела, но и не представляла. Не было другого варианта. Получается, что Миша и правда с ней: и мама его именно её для организации праздника выбрала, и за столом они будут вместе. Оле он вообще про юбилей компании не говорил. А зачем говорить, если и брать её туда не собирается…

— У-у-у-у-у! — взвыла Оля.

— Вот ты где. — Она подняла глаза и увидела Михаила. — Что случилось? Почему ты плачешь здесь на лестнице?

Оля упрямо молчала. Говорить, что хотела увидеть его на пару часов раньше, было глупо. Теперь всё выглядело глупо, а её слёзы — в особенности. Она поднялась и смотрела Михаилу в глаза не произнося ни слова. А он продолжал:

— Я сказал, что заканчиваю в шесть и приеду к тебе. Оля, в чём дело? Зачем ты пришла? — спросил довольно жёстко. — Я работаю, понимаешь ты это? Не в игрушки играю. И меня выдёргивает Анжела, потому что у тебя очередная истерика на ровном месте. Что ты молчишь? Ты хоть слово сказать можешь в своё оправдание?!

Оля искала в его глазах хоть каплю сочувствия, жалости, понимания, но ничего кроме холода не видела. Молчание затягивалось. И ей просто захотелось уйти. Да, Миша прав. Он работает, а она… Глупости всё, конечно, и приехала сюда зря. Слёзы высохли, нет, не насовсем. Оля знала, что они появятся снова, как только она выйдет из этого здания, но он их не увидит, да и не нужно.

— Извини, я пойду, — произнесла она тихо, снова посмотрела ему в глаза и продолжила: — Правда, извини. За всё.

— И куда ты собралась? — спросил он теперь ласково. — Оль, кончай дурить. Пойдём умоемся и поднимемся ко мне в кабинет, надо ключи от машины взять.

— Куда ты едешь? — робко произнесла она.

— Мы едем. Пора расставить все точки, чтобы избежать недосказанностей. Согласна?

— Ты хочешь меня бросить?

Он посмотрел на неё, как на маленького глупого ребёнка.

— Нет, Заяц, даже не думал об этом, а вот ты меня вполне можешь, когда я открою чёрную сторону своей жизни.

— Я люблю тебя. А она… — Оля не договорила.

— Кто? Кирсанова? — Миша поморщился, как от чего-то жутко кислого. — Заяц, на юбилее фирмы я представлю хозяйку, мою невесту, то есть тебя, если ты меня не прогонишь, узнав обо мне всю правду. Пойдём, Оленька. Ну не место здесь отношения выяснять. Кстати, как зачёт?

— Сдала.

— Всегда знал, что ты у меня умница.

Он приобнял её за талию, и они вместе поднялись вверх по лестнице. В приёмной Натальи уже не было. Анжела подала Оле влажные салфетки и, глядя на Михаила, покачала головой, он в ответ лишь пожал плечами.

Оля удивилась этому молчаливому диалогу, понятному только им двоим, но ревности в душе не возникло, понятно же, что за столько лет рядом они способны замечать малейшие изменения в настроении друг друга. Хорошо, что друзья Миши стали и её друзьями. Анжела так вообще теперь родственница. И полюбилась она сразу.

Задерживаться в кабинете Миша не стал, и они буквально через несколько минут подходили к машине.

— Заяц, можем поехать в ресторан, заодно пообедаем. Как на это смотришь? — спросил он, открывая дверь автомобиля для Оли.

— Давай так, — согласилась девушка, но как только он завёл машину, спросила: — Так о чём ты хочешь рассказать?

— О своём прошлом, которое сильно тяготит меня. Я был женат. — Он помолчал какое-то время. — Оля, мы очень нехорошо с ней расстались, и я виноват в смерти моей бывшей жены.

Оля подумала, что зря завела этот разговор на ходу. Миша за рулём, и волноваться ему не стоит.

— Миш, давай прогуляемся по парку или лесу, где народа нет почти, и там поговорим.

— Не боишься?

— Нет. С тобой я ничего не боюсь.

Он улыбнулся.

— А меня? — спросил почти шёпотом.

И Оля осознала, что она ничего не хочет знать о прошлом Михаила.

— Тебя тем более. Миша, если не хочешь, можешь мне ничего и не рассказывать. Мне не важно, что произошло тогда. Я знаю, что ты не виноват ни в чём, и моё отношение к тебе не изменится.

— Значит, знать о моих грехах не хочешь?

— Нет, не хочу. Вообще не понимаю, зачем ты этот разговор затеял. Я люблю тебя и знаю, какой ты человек. Мне вполне этого достаточно.

Они пообедали в ресторане, погуляли в парке, а затем озаботились подарком к свадьбе Димы и Анжелы. Спорили, что им нужней всего, а потом Миша предложил подарить сертификат на покупку мебели. На том и порешили.

Вернулась Оля домой поздно. С платьем на свадьбу брата, новыми комплектами белья и кучей всяких разных мелочей, так необходимых женщине. На душе было светло и спокойно. Она собиралась ложиться спать, когда к ней в комнату вошёл отец.

— Твой благоверный опять учудил. Оль, он неисправим и человеческий язык не понимает.

По лицу отца было невозможно понять, сердится он или усмехается.

— И что на этот раз? — с интересом спросила Оля.

— Он заказал ресторан и оплатил его, мотивируя, что таких денег у нас нет, а ему будет приятно, потому что там охраняемая территория, хорошая кухня и можно спокойно посидеть, не думая, что ребёнок может куда-то сквозануть. А темперамент и непоседливость нашей внучки он знает. На Димины возражения он предложил в качестве альтернативы свой дом. А это нагрузка на его мать. Дима, конечно, отказался, сошлись на ресторане. Оля, он и с тобой такой же?

— Да, почти всегда. Папа, он же для нас старается! Вот мы все его начинания в штыки воспринимаем, а Миша просто хочет, чтобы нам было хорошо. Потому что он не чужой нам, он муж мне будущий и тебя с мамой, и Димку родными считает, а мы его как будто отталкиваем.

Отец сел на диван рядом с дочерью.

— Просто неудобно, мы себе такой роскоши позволить не можем. Но ведь и Мише деньги не с неба падают.

— Он мне сегодня про себя что-то плохое рассказать пытался. А я слушать не захотела.

— Теперь жалеешь? — серьёзно спросил отец.

— Как тебе сказать. Конечно, любопытно с одной стороны, а с другой — мне он дорог и ничто моё мнение о нём не изменит.

— Про жену бывшую говорил?

— Да, только я слушать не стала.

— Знаю я эту историю. Нет там никакого криминала. — Отец улыбнулся настороженной Оле. — хочешь, расскажу?

— А ты откуда знаешь? Вот ты партизан, папа.

— Приятель у меня есть, ещё со студенческих лет, и, как оказалось, он личный врач Михаила. Я с ним о тебе разговаривал да сказал, что с Мишей встречаешься, вот он и вспомнил… — Отец задумался, собираясь с мыслями. — Видишь ли, ребёнок, меня интересовал вопрос, что делал миллионер один в том парке. И второе — я был безумно благодарен Михаилу за то, что он не прошел мимо. Мне представился случай, и я не мог его упустить, хотел узнать побольше о человеке, который вот так неожиданно ворвался в твою жизнь. — Сергей Владимирович взял дочь за руку и стал поглаживать её пальцы. — Вот и выяснил. Слушай, — начал рассказ отец. — Давно это было, лет девять-десять назад. Он женился по большой любви. Хотя из всех достоинств, которые приписывал своей жене Миша, безусловно обладала она только одним — была красива. Миша в то время был достаточно молод и наивен, она же искала того, кого можно будет доить и ни о чем не думать.

Сергей Владимирович прижал к себе дочь и поцеловал её в висок. А потом продолжил:

— Она заставила вложить все деньги в покупку дома, который ты видела, но дом тогда только строился, и они жили в съёмной квартире. В один из дней Михаил пришел домой и застал ее с другим. Вспылил и выгнал её из дома. Он не знал, что она находилась под действием наркотиков. Мыслила она неадекватно и вместо того, чтобы взять такси и поехать к родителям, зачем-то пошла в парк, села на лавочку. Время было позднее, людей почти не было. Я не знаю, просила она о помощи или нет. Вполне возможно, что под действием препаратов женщина просто не ощущала холода. Никто уже не узнает. Главное, что помощь не пришла. Галина замёрзла насмерть. Вскрытие показало, что она была беременна, а генетическая экспертиза подтвердила Мишино отцовство.

Оля слушала отца не дыша. Он помолчал пару минут и заговорил снова.

— Михаил заплатил эксперту, чтобы никто ничего не узнал и в заключении о смерти этого факта не было. Он не хотел расстраивать Ираиду Аркадьевну и до сих пор винит себя в смерти Галины и ребёнка. Хотя его фактической вины в этом нет. Когда увидел тебя — не смог пройти мимо. И ты жива. Я знаю, почему он увлёкся тобой. Дочка, ты для него женщина-ребёнок, редкий тепличный цветок с чистой душой и хрупкими листьями. Он счастлив тебя оберегать от всего негативного в жизни. И он делает это с успехом. И это нужно прежде всего ему. Таким образом он самореализуется как мужчина, рыцарь, защищающий свою даму сердца. Мне кажется, что Мишины взаимоотношения с тобой где-то преломляются через его отношения с матерью, выстраиваются по похожему типу. А он очень хороший сын, не способный на предательство. Если бы я не был в этом уверен, я бы близко не дал ему подойти к тебе.

Как ей в этот момент было жалко Мишу. Так хотелось обнять, расцеловать, отвести его страхи. Ту женщину было жаль и не жаль одновременно — она поплатилась за собственные грехи. А вот ребёнок стал невинной жертвой.

Оля попросила отца оставить её одну. Сон не шёл, она ворочалась с боку на бок. А потом позвонила Мише, чтобы сказать всего три слова: «Я люблю тебя». И услышав в ответ такое же признание, успокоилась и уснула.

Глава 35

До праздника в честь юбилея компании оставалось всего три дня. Ираида Аркадьевна каждое утро вместе с Михаилом приезжала в центральный офис и руководила подготовкой на месте. Её организаторским способностям можно было только позавидовать — слушались её все беспрекословно. И дело было вовсе не в том, что Ираида Аркадьевна мать первого руководителя — она совершенно точно знала, как всё должно быть распределено и куда что поставлено. Наташа, крутящаяся у неё под ногами, создавала видимость деятельности и подобострастия.

Михаил за всем этим присматривал, спускаясь в холл и лично наблюдая за работой. Домой он мать не отвозил, это делал Фёдор, когда Ираида Аркадьевна окончательно уставала и передавала бразды правления Анжеле. Миша же работал допоздна. Время, пока у Оли сессия, он старался использовать продуктивно, потому что на лето у него были планы, включающие двухнедельный отпуск, который он собирался провести с ней на условно необитаемом острове, так, чтобы подальше от людей, с полным отсутствием интернета. И пусть весь мир подождёт…

Олю в свои планы он пока не посвящал, но очень надеялся, что она их одобрит.

Во время подготовки и сдачи экзаменов они виделись редко. Только после того, как Оля звонила и сообщала оценку, Михаил заезжал за ней с огромным букетом цветов, они ужинали в клубе или ресторане, после чего он отвозил её домой. И ждал следующей встречи.

Завтра у Оли последний экзамен.

Михаил обещал забрать её сразу из университета. Конечно, придётся побывать у её родителей, отметить окончание сессии, а потом он увезёт Олю к себе.

Пока Михаил планировал свой завтрашний день, ему позвонили из автосалона с приятной и очень своевременной для него вестью, что его машина прибыла и он может её забрать. Он обрадовался, как мальчишка, вызвал Фёдора, сообщил удивлённой Анжеле, что планы изменились, пообещал вернуться часа через три-четыре, предупредил Анжелу, что должны доставить ранее сделанный им заказ, и попросил, по возможности, его дождаться. С тем и покинул офис.

Около машинки хотелось станцевать джигу. Миша чуть ли не гладил свою красавицу. Сел за руль и сделал круг вокруг автоцентра, а потом приступил к оформлению автомобиля. Land Rover Discovery теперь был его собственностью.

В офис вернулся только к концу рабочего дня. В приёмной его поджидала мама, мирно беседующая с Анжелой. Начинать что-то серьёзное ни сил, ни желания не было, и Михаил, забрав пакеты и коробки, доставленные посыльным, вместе с мамой спустился на парковку.

— Боже, вот это автомобиль! — воскликнула Ираида Аркадьевна. — Почти автобус! Мишенька, зачем тебе такой? — Она обошла внедорожник, рассматривая его со всех сторон, пока сын загружал всё, что было у него в руках, в багажное отделение. — Ты посмотри, у него колёса почти как у трактора! Я не заберусь в салон, ты зря отпустил Федю.

— Я тебе помогу, — с гордостью за свою ласточку ответил Миша. — И не похожа машина ни на автобус, ни на трактор. Мама, это просто внедорожник, семиместный, да-а-а!

Последнее слово он протянул, отмечая достоинство автомобиля.

— И зачем тебе семиместный? — спросила Ираида Аркадьевна, с трудом поднимаясь в салон. — Ой! И крыша стеклянная.

— Да, стеклянная, с окном, думаю, что Оле понравится.

— То есть ты считаешь этого монстра семейным автомобилем? А семь кресел тебе необходимы, чтобы детей рассаживать? — В голосе мамы звучала ирония. — Мишенька, тогда вам придётся рожать в год по двойне, а Оленька с её комплекцией этого не выдержит.

Михаил рассмеялся.

— Как-нибудь разберёмся. Всё, мам, поехали, кушать хочу.

Всю дорогу до дома мама рассказывала о том, как надувают и вешают шарики, что у рабочих, расставлявших столы, напрочь отсутствует пространственное воображение, что оркестр, который наняли для праздника, периодически безбожно врёт, но почему-то этого не слышат ни Наташа, ни Анжела.

Как только добрались, Ираида Аркадьевна побежала разогревать ужин и накрывать на стол, а Миша занёс в дом пакеты и коробки.

— Мишенька, что у тебя там, в коробках?

— Платья тебе и Оле и костюм для меня, ещё обувь и так, по мелочи. Кстати, примерь платье, а то вдруг я с размером не угадал.

Ираида прошла в гостиную и всплеснула руками.

— И как давно ты начал покупать женские платья? Лучше садись кушать, я тебе уже приготовила. Почему нельзя было со мной вместе поехать? Я в салоне бы и примерила да и Оленьке бы что-то присмотрела. Она девочка нежная, ей хочется особенное платье.

Миша лишь улыбался, слушая мать. У него в душе распускались цветы: мама смогла полюбить Олю — чего ещё можно желать!

Интересно, что платье Ираиде Аркадьевне подошло идеально, а глянув на то, что предназначалось Оле, она пришла просто в неописуемый восторг.

После чая Ираида отправилась к себе, потому что устала. Миша померил ей давление, посидел какое-то время рядом, включив телевизор с любимой маминой передачей, а потом со спокойной совестью ушел к себе в комнату.

До встречи с Олей оставалось около восемнадцати часов.

По дороге на работу мама задала очень странный, как показалось Мише, вопрос. То есть настолько странный, что он чуть не въехал во впереди идущий автомобиль.

— Мишенька, — произнесла Ираида Аркадьевна после очередного повествования об украшении фойе живыми цветами, — тебе придётся открывать танцевальную часть вальсом. Наташенька говорит, что она хорошо танцует, так что ты уж с ней порепетируй хоть раз.

— А с какой стати я должен танцевать с этой крысой? — возмутился Михаил. — У меня есть Оля, и танцевать я буду только с ней! Ты вообще представляешь, что ты сказала?! Мама, как ты до этого додумалась? Ох и попляшет у меня твоя Наташенька, она такой танец станцует, что на всю жизнь запомнит, змея! До сих пор не понимаю, как я мог пойти у тебя на поводу и взять эту крысу на работу. Анжелу достала — видите ли, когда она будет хозяйкой, то уволит её, сплетни распускает о наших с ней якобы отношениях.

— Тебе Анжела жаловалась? — заинтересованно спросила мама.

— Анжела никогда не жалуется, но я могу прослушать всё, что говорится в приёмной. Ты вообще в курсе, что когда твоя любимая Наташечка работала в строительной фирме, она собиралась замуж за своего босса? И ничего, что тому было далеко за пятьдесят, её стараниями он ушёл из семьи. И об его аферах всех она знала, но как фирма прогорела, так и мужика бросила, и белой и пушистой прикинулась. Вот тут ты её и подобрала, на мою голову. И чтобы для тебя это не было неожиданностью, предупреждаю, я не стану с ней подписывать контракт, а пока эта «звезда» на испытательном сроке.

— Но у неё красный диплом… — мама расстроилась.

— И грудь силиконовая, — добил её Миша и расхохотался.

Ираида Аркадьевна глянула на сына влюблёнными глазами и с мнимым осуждением покачала головой.

— Мам, ты долго в офисе не задерживайся, — перевёл он тему разговора в другое русло, — лучше прогуляйся по всяким там салонам красоты, сделай маникюр, педикюр, массаж и так далее. Чтоб к празднику у меня красавицей была. Я сегодня поздно, ужин не готовь, мы отметим окончание Олиной сессии у Громовых. Дима не дежурит, так что и они с Анжелой подойдут. И закажи стилиста для себя и Оли к нам домой на завтра.

— А завтра, как назло, Дима дежурит. Так?

— Так.

— И с Анжелой на праздник он не придёт?

— Работа, как ты понимаешь, важнее. Мама, успеешь ты познакомиться с Димой и с Олиными родителями тоже.

До встречи с Олей время тянулось невероятно медленно. Работа не спорилась. Михаил просмотрел несколько новых договоров, переговорил с юристами, указал на недостатки, затем прошёл по отделам и понял, что нерабочее настроение не только у него — все готовились к празднику. Вернувшись в офис, он объявил сокращённый рабочий день и вызвал к себе Анжелу.

— Миша, внизу всё готово. Завтра ближе к обеду привезут доставку из ресторана, мы с Виктором их встретим. С журналистами всё оговорено, чужих не будет. Телефонограммы о коротком дне я отправила, сотрудники несказанно рады. От филиалов ждём представителей на праздник, гостиница забронирована.

— Молодцы, что скажешь.

Анжела улыбнулась.

— У твоей мамы недюжие организаторские способности.

— Что есть, то есть. Столько лет в системе образования отпахала. Ты мне лучше скажи, с кем Полинка после школы?

— С мамой, когда у Марины Семёновны приём с обеда, и со свекровью, когда она работает в первую смену. Не думай, это желание Марины Семёновны, её никто не принуждал, мы и не просили. Она и играет, и гуляет, и уроки делает с Полькой. Сергей Владимирович удивлён, но рад. Миш, за подарок, конечно, спасибо, но нам с Димой неудобно. Мы пришли в мебельный салон с сертификатом, и нам тут же показали отложенный для нас спальный гарнитур. Дима был в шоке, да и я тоже.

Миша откинулся на спинку кресла.

— Понравился? Нам с Олей очень.

— Уже спим. Тебя вспоминаем каждый вечер, как ложимся. Спасибо тебе, Миша. — Она подняла голову и улыбнулась ему искренне и открыто. — Витя дал телефон мастера, заказали кухню. Полькин стол перевезли, кровать её. Ищем обмен для мамы. Но всё не быстро, как ты понимаешь. Миш, я давно тебе сказать собиралась, да всё некогда поговорить. А мне твоё мнение важно. Дима ребёнка хочет.

Миша удивился.

— Моё мнение-то каким боком? Конечно, хочет, и я его прекрасно понимаю. Анжела, я никого на твоё место не возьму, так что заводите себе наследника. Вот Полька обрадуется. А потом всё решаемо: есть няни, мама твоя с Мариной Семёновной помогут. Думаешь, если Оля родит, то я ей позволю бросить учёбу? Придумаем что-то. Дима хороший, повезло тебе, и я рад. Всё, давай по домам, вечером встретимся.

— Нет, нельзя офис пустым оставлять, да и заняться есть чем.

Миша встал, собрался и проводил свою помощницу до дверей.

— Ты тоже можешь идти, не надо тут сидеть, закроем всё и уйдём. Считай, что это приказ. Тебя до метро подкинуть? Я в универ за Олей сейчас.

Они вместе вышли из офиса, подошли к машине, но ехать с Мишей Анжела отказалась и побежала в сторону метро.

Около корпуса толпились студенты. Миша вышел из машины, с заднего сиденья взял букет роз и пытался высмотреть среди ребят свою девочку, но не увидел. Пришлось подождать около получаса, когда она буквально выпорхнула из дверей и сразу побежала к нему. Олины одногруппницы с завистью смотрели, как Миша закружил её, поцеловал и поздравил с окончанием учебного года.

* * *

Оле казалось, что с плеч сброшен невероятный груз. Всё, позади остался первый курс, она почти свободна и совершенно счастлива. О летней практике подумает в понедельник, а сегодня они вместе с Мишей едут домой на классном внедорожнике с прозрачной крышей. Да, такой, что если откинуться и смотреть вверх, то видно и небо, и облака, и солнце. Вот это красота. И как Миша догадался, купить такую машину… Она ей даже больше, чем Бентли, нравится. Или не больше, а просто по-другому.

Ой, как бы хотелось отдохнуть и ничего не делать, но не получится. Надо заехать в магазин, взять курицу или окорочка, чтобы ужин по-быстрому приготовить. Вчера не до того было, даже заготовок никаких нет. И картошка дома закончилась. Пока соображала, что приготовить, они чуть не проехали универмаг.

— Миш, давай в магазин заедем, ну пожалуйста. Дома шаром покати, я ж к экзаменам готовилась, а вчера всё доели, холодильник пустой.

Михаил усмехнулся и погладил её по ноге.

— Всё нормально, Заяц, я заказал ужин с доставкой на дом. К нам Дима с Анжелой и Полинкой присоединятся, а потом я тебя украду.

— Кради, — ответила радостно, а Михаил пальцем легонько щёлкнул по носу.

Разбудил Олю солнечный луч, нахально пробившийся сквозь щель в тяжёлых белых атласных шторах. Он пробежался по лицу, возвестив о начале дня.

Оля попыталась выпутаться из Мишиных рук, но он тут же проснулся.

— Что случилось, Заяц?

Оля поцеловала его ладонь.

— Пусти меня в туалет. Срочно, иначе будет поздно.

Ещё одна проблема, с которой надо будет обратиться к врачу, подумалось Оле. Она с некоторых пор совсем не могла терпеть, когда хотелось по-маленькому. Это напрягало. Конечно, в интернете вычитала, что такое возможно при регулярной половой жизни, а она регулярная, когда нет сессии и зачётов. И ночью прошедшей тоже была, всю нерегулярность компенсировала. Так что все её проблемы, скорее всего, от любовных утех. Но от этого не легче. Вот прямо завтра попробует поговорить с папой, чтобы порекомендовал врача, к кому пойти. Или не просить никого и обратиться в частный центр? Оля и денег скопила немножко на обследование. Хватило бы… Самой стало смешно. На пальце у неё бриллиант в несколько каратов, сегодня идёт на приём в качестве невесты главы компании, а на личные расходы денег нет. И просить грешно. Ведь только заикнись, что у неё что-то не так со здоровьем, как Миша устроит целую проблему и потом придётся проходить кучу специалистов под его неусыпным контролем. Ей же хотелось тихо выяснить, что не так с её организмом.

В душе просто стояла под струями воды. Смывала усталость. Эх, по-хорошему, завалиться бы спать на полдня, привести в порядок мозг и тело и никуда не идти. Но она должна и подвести Мишу никак не может.

Ей показалось, что дверца душевой кабинки открылась, а потом закрылась. Но Оля продолжала нежиться под тёплыми струями не открывая глаз, пока к ней не прижалось мужское тело. Как же хорошо…

Миша снова ласкал её и взял прямо в кабинке, а потом вымыл, завернул в полотенце и отнёс на кровать, позволив спать до обеда.

После вкусного борща, приготовленного Ираидой Аркадьевной, поднялась в Мишину комнату и приняла душ. А потом Олю ждали массажист и стилист.

Интересно, что после массажа она взбодрилась и стоически вытерпела всё, что делал с её лицом приглашённый мастер макияжа. Мише так надо — значит, она может всё, ради него точно может. А тут, подумаешь, пару часов просидеть на стуле перед зеркалом совершенно неподвижно, пока на лицо наносят целую тонну косметики, накладывают всякие тона и полутона, красят ресницы и брови, с единственной целью — выглядеть естественно.

Если честно, она просто иззавидовалась Мише, которому было достаточно побриться, почистить зубы, а потом прыснуть на себя Олиным любимым одеколоном с нотками сандала.

Оле хотелось съесть что-нибудь, но времени на это просто не было. Она спустилась на кухню, нашла в шкафу шоколадную конфетку и, запив её минералкой, немного насытила жаждущий ужина желудок. Теперь ей предстояло надеть платье и босоножки.

Платье казалось Оле просто невероятно красивым. Лёгкое, практически воздушное, из однотонного шифона нежно-персикового цвета, с небольшой стоечкой по шее, от которой впереди шла плиссированная полочка, расшитая маленькими шёлковыми букетами. Спинка открыта до самой талии, и плиссированная юбка — двойное солнце, — доходящая до середины икры. В таком и замуж выйти не грех, не то что на юбилей компании пойти.

Босоножки — с закрытым носочком, на высокой шпильке, одного тона с платьем — сели как влитые. Оля прошлась по комнате туда-сюда и оценила удобство обуви. От зеркала она просто не могла отойти. В жизни не подозревала, что может оказаться такой красавицей.

С Ираидой Аркадьевной на первый этаж они спустились почти одновременно. Миша уже ждал их, у него в руках был тот комплект золотых украшений, что он подарил Оле на восьмое марта, только в дополненном варианте, кроме серёжек и кулона на цепочке на синем бархате красовались кольцо и браслет. Оля надела не всё, кулон к платью совершенно не подходил.

У крыльца их уже ждала «Ауди». Михаил усадил дам на заднее сидение и сам сел за руль.

— Фёдор пригонит в офис мой джип, обратно вернёмся на нём, — пояснил он.

Всю дорогу до офиса Оля слушала рассказы Ираиды Аркадьевны о подготовке к празднику и, конечно, о её роли во всём этом. Она даже упомянула, что Миша бы и не вспомнил о юбилее собственной компании, если бы не она.

А Оля нервничала. Представляла, сколько пар глаз будут на неё смотреть. Страшно, очень страшно.

— Заяц, всё хорошо? — как будто почувствовав её страхи, спросил Михаил. — Не волнуйся и, главное, никуда не убегай. Я рядом. Кстати, мы открываем танцы. Вальс танцуешь?

Олю отпустило. Это была её территория, на которой она чувствовала себя свободно.

— Конечно. И танго тоже, и всю группу латиноамериканских.

— Не надо, — предупредил Михаил, — латиноамериканские я не умею. Вальс и танго могу, учился.

Когда подъехали к центральному входу, Миша из автомобиля вышел первым, обошёл машину и, открыв дверцу, помог выбраться сначала матери, а потом Оле.

В помещение они входили под вспышки фотоаппаратов. Оля — слева от Миши, Ираида Аркадьевна — справа. Олю он поддерживал под локоть.

Им пришлось идти через весь зал к своему столику. Сотрудники прекратили разговоры и стоя приветствовали своего руководителя.

Оля терялась, пыталась улыбаться, но, как ей казалось, получалось глупо. Однако и с кислой физиономией идти было никак нельзя. Вот ведь напасть: выдержать любопытные и заинтересованные взгляды людей оказалось очень сложно. Это совсем не то, что наедине или в тесном кругу родственников.

Оля почувствовала, как Михаил чуть сжал её локоть, повернулась к нему, растаяла от улыбки, предназначенной только ей, и улыбнулась в ответ. Душевное равновесие было восстановлено, но не надолго. У стола, к которому они шли, стояла Наталья в обтягивающем формы, очень открытом платье изумрудного цвета. Она сверлила глазами Олю, не веря, что Михаил появится на празднике с кем-то, кроме матери.

Между тем Михаил со своими спутницами подошёл к столу и громко, очень громко, чтобы всем было слышно, произнёс:

— Наталья, добрый вечер. Прекрасно выглядите. Я выражаю искреннюю благодарность вам за помощь в организации этого праздника. Вы с Ираидой Аркадьевной и Анжелой потрудились на славу. А теперь я попрошу вас пройти к столику финансового отдела.

Наталья покраснела. Подхватила дрожащими от возмущения пальцами свой изумрудный клатч, окинула Олю ненавидящим взглядом и прошла мимо неё с гордо поднятой головой.

Дальше Миша поздравил всех сотрудников и рассказал о достижениях компании за эти годы, после вспомнил, как они вдвоём с Виктором Суховым строили планы, организовали фирму, потом сами ездили по вызовам, тянули провода, настраивали аппаратуру, работали практически круглосуточно.

— А ещё я хочу представить вам мою невесту. — Он улыбнулся Оле, подождал, пока она встанет рядом с ним, и, приобняв её за талию, продолжил: — Долго я искал и наконец нашёл свою половинку — Ольгу Сергеевну Громову. Скоро она станет Фадеевой.

У Оли зарумянились щёчки под бурные аплодисменты сотрудников, а Ираида Аркадьевна промокнула глаза от слёз.

Официанты подавали новые блюда и напитки, сотрудники по очереди говорили тосты. Ведущий устраивал игры, выступали приглашённые артисты. Оле абсолютно нравилось происходящее. Она ощущала гордость и некую сопричастность к успехам и достижениям Миши. Жалела, что её родители отказались идти на праздник, потому что, как назло, именно в этот вечер должен был прилететь Костя со своей девушкой и папа с мамой поехали их встречать.

А потом объявили танцы.

Миша вывел Олю в центр зала.

— Доверься мне, — тихо-тихо произнёс он.

— И ты мне и ничему не удивляйся, — ответила Оля.

Глянула в сторону оркестра и заметила Наталью, о чём-то разговаривающую с дирижёром.

Раздались первые аккорды. Оля с Мишей удивлённо переглянулись: вместо традиционного вальса зазвучало Аргентинское танго.

Он подошёл к ней близко, но так, чтобы и у неё оставалось личное пространство. Ведь в этом танце есть он, она и они вместе. Танго — это диалог темпераментов, характеров, судеб. Встреча взглядов, глубокое погружение в душу с самого начала, покалывание пальцев от соприкосновения энергий его и её. Тепло, которое легко чувствуете во всем теле… Сдача позиций… Потребность в крепких объятиях… Несколько пока ещё робких шагов, которыми Михаил как бы наступал на Ольгу, остановка. Короткий взгляд друг на друга, разворот, и снова шаги, теперь уже уверенные и смелые, повороты, остановки и изящные движения ног. Главное — ритм. Но они оба чувствуют его, как и понимают друг друга. «Тук-тук-тук». Оле кажется, что она слышит удары Мишиного сердца. Или своего? Она закрывает глаза, доверяет тело его рукам, а ноги сами движутся в такт музыке. Одна дорожка шагов, другая, остановка, разворот. Они успевают прожить целую жизнь в танце. Это как секс, только ещё круче.

Смолкла музыка, и зал взорвался аплодисментами.

Оля чувствовала одновременно восторг и усталость, хотелось запрыгнуть на Мишу, обнять крепко-крепко, повиснуть на шее и целовать. Внутри ещё бурлила энергия. Но ничего этого сделать нельзя, потому что они не одни, на них смотрят. Миша прикоснулся губами к её губам в знак благодарности и проводил к их столику. Щёки горели, и Оля решила быстренько сбегать в туалет умыться или хотя бы побрызгать на себя холодной водой.

Миша разговаривал с двумя незнакомыми ей мужчинами, Ираида Аркадьевна танцевала медленный танец с Виктором. И Оля, воспользовавшись тем, что на неё никто не обращает внимания, сбежала в туалетную комнату.

На её счастье, там никого не было, а окно на улицу оказалось открытым и из него веяло прохладой. Она остановилась около раковины и оперлась об неё обеими руками. Вдох-выдох, вдох-выдох… Постепенно дыхание начало выравниваться, и Оля глянула на своё отражение в зеркале, намочила руки в холодной воде и тыльной стороной приложила к щекам.

Думала о том, что разволновалась куда больше, чем устала, хотя отсутствие тренировок сказывается, вон как сердце стучит, аж выпрыгнуть хочет. Улыбнулась своему отражению, вспоминая, как Миша вёл её в танце.

— Кх-м! — услышала со стороны двери. Повернулась и увидела Наталью.

Та закрыла дверь на ключ, показала его Оле и скрестила руки на груди.

— Что, любуешься собой? — спросила она, нехорошо улыбаясь. — Радуешься, что получила лакомый кусочек? Не рано ли?

— Я вас не понимаю, — опешила Оля.

— Не понимает она! — Наталья рассмеялась. — Куда уж тебе с твоими-то мозгами! Наверное, считаешь, что джек-пот сорвала? Ну и дура! — зло выплюнула она и, окинув Олю оценивающим взглядом, продолжила: — Такого мужчину ещё удержать надо, а ты посмотри на себя — ни рожи, ни кожи! Ох, жаль мне тебя, Ольга Сергеевна, — с ложным сочувствием произнесла Наталья, — наплачешься ты с ним. Неужели думаешь, что он тебе верен будет, когда вокруг столько соблазнов? — И опять, как и тогда в приёмной, в её голосе и интонациях слышалось, что говорит она о себе. — Ой, а что это глазки заблестели? Неужто плакать собралась? Так нельзя тебе, — издевательски заявила Наталья, — ты же у нас невеста главы компании!

Наталья даже и не пыталась скрыть презрения и злобы, и Оля разозлилась. Нет, не позволит она ЭТОЙ над собой издеваться! Выпрямила спину, гордо подняла голову, подошла к Наталье.

— Ключ дайте и в сторону отойдите.

Наталья расхохоталась ей в лицо.

— А ты отбери.

Оля развернулась, чтобы отойти к окну и подождать, пока ЭТОЙ надоест и она откроет двери или Миша заметит Олино отсутствие и начнёт её искать. Надо просто переждать. Но спиной к Наталье она повернулась зря — та толкнула её что есть силы. Оля не удержалась на ногах, пролетела вперёд, попыталась схватиться за раковину, но стукнулась об неё животом. Внутри всё скрутило, боль зашкаливала, и Оля сползла на пол. Услышала, как хлопнула дверь, но встать уже не смогла…

Глава 36

Михаил так увлёкся беседой с партнёрами, что не заметил подошедших к нему Виктора с мамой.

— Извините, что прерываю вашу беседу, — произнесла Ираида Аркадьевна. — Я ищу свою сноху. Миша, где Оленька?

Михаил обернулся. Он был уверен, что Оля рядом, но ни за столом, ни среди танцующих её не увидел.

Он извинился перед собеседниками и отправился её искать. Заглянул в женский туалет, перепугав находившихся там дам. Заглянул в кафетерий и только потом поднялся к себе в кабинет. Он был уверен, что лифт не работает, и пошёл по лестнице. Ещё не видя, что происходит в приёмной, услышал голос своей помощницы.

— …она говорит, что уже отпустило. Дима, нет, я не давала ей никаких таблеток. Я поняла, я тебе поняла. Нет, тошноты нет. Даже щёчки вон порозовели. Да, я сейчас предупрежу Михаила и на такси привезу её к тебе. Позвоню, как подъедем.

Оля лежала на диване в приёмной, а Анжела сидела рядом с ней, поглаживала по плечу и разговаривала по телефону явно с мужем.

Миша бросился к Оле, напугав обеих женщин.

— Оленька, что случилось?

— Уже всё хорошо. — Оля попыталась сесть. — Вот что вы панику развели? Подумаешь, упала. Голова-то целая. Только на локте синяк.

— Как упала? Где? Оля, подробно расскажи. — У Михаила от волнения срывался голос.

— В туалете она упала, — ответила за Олю Анжела, — говорит, что сама. Я в туалет вошла, а она на полу скрючившись сидит, за живот держится, и рука вон сине-багровая. Я её осмотрела, помогла встать, и мы сюда поднялись.

— По лестнице? На пятый этаж? Да вы с ума сошли! — возмутился Михаил.

— Я лифт включила, мог бы на кнопочку нажать, а не красться по лестнице. Миш, Дима нас ждёт, сказал, что её осмотреть надо, даже если уже ничего не болит. Мы сейчас такси вызовем и поедем.

Миша держал Олю за руку и не позволял ей сесть, а у самого от волнения дрожали пальцы.

— Какое такси! Анжела, глупости не говори! Сейчас я её до машины донесу, и поедем.

— Миш, ты должен быть на празднике…

Он не дал ей договорить.

— Должен?! Кому я должен? Оле — да, должен, матери своей должен, а больше никому. Я должен только своей семье, включая её родителей и тебя с Димой тоже. Давай, Заяц, бери меня за шею и поехали.

Он поднял Олю на руки, попросил Анжелу всё закрыть, отключить, когда они выйдут, лифт и предупредить Ираиду Аркадьевну и Виктора. Затем спустился с Олей на руках вниз. Только ему известным путём, чтобы их никто не заметил, вышел в гараж и поставил Олю возле машины, на плечи ей накинул свой пиджак, чтоб не мёрзла.

— Сейчас я тебя удобно уложу. Заяц, крови нет?

— Нет, у меня всё нормально, я ребром ударилась и рукой. Это вначале дышать нечем было, а потом прошло. Кроме синяков, ничего нет. Давай я посижу в машине, а ты вернёшься в зал? Миш, нехорошо так.

— Мы едем к врачу, и это не обсуждается! — сказал, как отрезал. — Сейчас Анжелу дождёмся и едем.

Анжела прибежала довольно быстро. Села на заднее сиденье рядом с Олей, приобняла её, закутала в Мишин пиджак, и они поехали.

Дима ждал у входа. Посадил упирающуюся и возмущающуюся сестру в коляску и завёз в приёмное отделение, а потом в палату. Миша попытался войти тоже, но Дима его не пустил.

— Миш, я Олюшку не съем. Сейчас разберёмся что к чему, и ты обо всём узнаешь первым. Жди. Её состояние тревогу не вызывает, но обследование не помешает. Вон, садитесь с Анжелой на диванчик, я буду вас в курсе держать. — А потом обратился к жене: — Я домой звонил, Полька уже спит, так что ты тут побудь. — Дима очень выразительно кивнул в сторону Михаила.

Но Миша продолжал стоять напротив двери в палату. Сказать, что он волновался, это ничего не сказать. Он вспоминал каждую минуту вечера и никак не мог понять, как такое могло произойти с его Олей. Он не помнил момент, когда она ушла в туалет, был увлечён разговором с партнёрами. Может, у неё закружилась голова? Или она поскользнулась? Нет, этого не могло быть, в туалетах идеальная чистота. Подвернула ногу? Так на боль в голеностопе не жалуется. Она стукнулась ребром, потом животом, пыталась удержаться на ногах, руками хватаясь за раковину. Вывод был один: Олю толкнули. Вот так всё сошлось: и неожиданный разворот, и падение, и то, что ударилась правой рукой. Надо выяснить, кто это сделал. В этот момент Миша пожалел, что в туалетах нет камер…

Вспомнил их танец, и снова задал себе вопрос: почему вместо вальса оркестр заиграл танго? Была ли это чья-то месть или просто мелкая пакость, попытка дискредитировать их с Олей? Этот человек знал, что Миша не ударит в грязь лицом, но понятия не имел об Олином увлечении бальными танцами. Хотя о каком увлечении он говорит — она танцует профессионально, ему у неё уроки брать можно. Мысли унесли его в сторону. Интересно, с кем она танцевала, когда занималась? Михаил почувствовал укол ревности: какой-то посторонний мужчина касался его девочки. Надо будет расспросить её о том периоде жизни и выяснить, кто был её партнёром, ведь не с вешалкой она танцевала на соревнованиях. Хотя какая разница, кто он, наверняка мальчишка, который не смог удержать партнёршу в поддержке, и Оле пришлось перенести целых две операции на колене. В результате партнёр остался в прошлом, как и танцы.

Михаил удивился, что винит чужого, незнакомого ему человека. Кто же виноват в сегодняшнем падении? Прежде всего — он сам. Не уследил, не уберёг, не оказал помощь в тот момент, когда она была нужнее всего.

Ожидание становилось просто невыносимым.

— С ней всё будет хорошо, Оленька же с Димой. — Рука Анжелы легла на Мишино плечо.

— Я не уберёг её, не защитил… Кто-то её толкнул, она не сама упала…

Миша не договорил, потому что к ним по коридору почти бежали Виктор с Ираидой Аркадьевной.

— Сынок, что говорят? — Ираида спросила громко, с надрывом и дрожащими руками обняла сына. — Надо вызвать специалистов! Ты звонил нашему врачу?

Михаил отодвинул её и обратился к Виктору:

— В первую очередь посмотри по камерам, кто входил в туалет вслед за Олей. — Потом переключился на мать. — Она с Димой. Он единственный человек, который сделает для неё всё.

В это время в приёмное отделение вошли какие-то люди, и среди них Михаил увидел родителей Оли, а ещё высокого молодого мужчину и девушку в джинсах — маленькую, полненькую, но очень аккуратненькую, — она буквально бежала за парнем, не поспевая за его размашистыми шагами, и безуспешно пыталась поймать его за рукав.

Сергей Владимирович заметил Михаила и что-то сказал жене.

Молодой человек вырвался вперёд, подбежал и со всего маха ударил Мишу кулаком в челюсть. Тот еле удержался на ногах и тут же бросился на обидчика. Но не успел, Виктор опередил его, скрутив парня и вывернув ему руку. Крикнув нечто нечленораздельное, на Виктора с кулаками налетела Марина Семёновна, требуя отпустить её сына, а перед Мишей, закрывая его грудью, встала Ираида Аркадьевна. Она распрямила плечи и гордо подняла голову, не позволяя никому дотронуться до своего отпрыска. Михаил отодвинул её и собирался попросить друга отойти от парня, уже понимая, что перед ним тот самый Костя, брат Оли. Но опять не успел.

Виктор ослабил хватку под напором женщины, просто не ожидал такого, и молодой человек выкрутился, освободился и снова бросился на Мишу.

— Да я за сестру тебя на куски порву! Что ты с ней сделал, гад?!

Он попытался через голову Ираиды Аркадьевны ухватить Мишу за рубашку, но у него ничего не получалось, потому что перед ним вклинилась Марина Семёновна. Женщины испепеляли друг друга взглядом, стоя практически нос к носу, при этом каждая закрывала собой своего сына.

За их спинами такими же взглядами обменивались Михаил и Костя, им просто больше ничего не оставалось.

Сергей Владимирович одной рукой обнимал веселящуюся Анжелу за плечи, другой прижимал к себе перепуганную девушку сына, а сам еле сдерживал смех. Виктор отошёл к противоположной стенке, демонстративно сложив руки на груди, всем своим видом показывая, что участвовать в этом безобразии он не собирается и против женщин не воюет.

К ним уже направлялись охранники больницы, готовые пресечь беспорядки, устроенные посетителями. Михаил поднял обе руки вверх, как бы сдаваясь, и заговорил.

— Костя, я пальцем не трогал Олю. Я разберусь и накажу того, кто посмел её обидеть. Давай поговорим конструктивно и не будем волновать наших мам. Марина Семёновна, познакомьтесь с моей мамой, Ираидой Аркадьевной.

В это время из палаты вышел Дима, оценил обстановку, расхохотался и сквозь смех проговорил:

— С систер всё в порядке. Кроме наружных гематом, ничего серьёзного нет. Родители, вы ей одежду принесли, как я просил? А то лежит под капельницей принцесса в вечернем платье. — Родители удивлённо переглянулись, а Дима продолжал: — Привет, Костя, рад свидеться, с приездом. Сейчас освобожусь и поговорим. — Затем обратился к Михаилу: — Хочешь на своего ребёнка посмотреть? Заходи, сейчас УЗИ делать будут, я гинеколога-узиста ждал.

Миша расплылся в улыбке и вошёл в палату вслед за Димой под удивлённое молчание всех присутствующих.

Оля лежала на кушетке под капельницей, живот оголён, около аппарата УЗИ пожилая женщина.

— Ну что, можно начинать? — спросила, увидев Мишу. — Что ж вы за родители такие безответственные! — принялась отчитывать их она, водя датчиком по низу живота девушки. А на экране между тем возникали ручки, ножки, тельце и голова ребёнка. — Женщина не обследована, с анемией, на учёте по беременности не состоит. При таком гемоглобине надо не в бальных платьях щеголять по приёмам, а питаться как положено. Ещё и будущий медик. Не стыдно, Ольга Сергеевна? Я завтра всё, что думаю, папе вашему скажу и не так нежно, как вам с женихом. Вы хоть срок свой знаете?

— Нет, — ответила Оля, всхлипывая, — я вообще не думала, что беременная. У меня всегда нарушения цикла были, и мы вроде бы предохранялись.

Врач демонстративно закатила глаза.

— А вы тоже не подозревали? — с сарказмом обратилась она к Михаилу.

— Ну почему же, — честно ответил он, — считал, что срок меньше, хотя… Сколько вы ставите?

— Четырнадцать-пятнадцать недель. С ребёнком всё относительно в порядке, развивается нормально, сроку беременности соответствует. Подвижная девочка у вас. Угроза есть небольшая, но в госпитализации мамочка не нуждается, если будет соблюдать режим питания и вы ей обеспечите полный покой дома.

— Обеспечу, даже не сомневайтесь, — твёрдо сказал Михаил. — Спасибо вам большое!

— Мне-то за что? — удивилась доктор.

— За отличные новости, — одарил её улыбкой Михаил.

Когда Оля вышла из палаты, все буквально бросились к ней. Обнимали, целовали по очереди. Костя вообще прижал к себе и не отпускал. Всё говорил, как соскучился и как любит свою младшую сестрёнку.

А сзади него выглядывала девушка и как молитву повторяла:

— Света я, Света! Я с Костей приехала.

Миша видел, что Костя и вправду любит сестру. Вот так — думал о человеке одно, а на поверку оказалось всё иначе. И ведь Сергей Владимирович ему говорил всё как есть, почему же тогда поверил тому, кому верить-то никак нельзя было? Неужели хотел казаться героем в собственных глазах… Или нет, просто самый поганый вариант кажется правдой. Так и Оля бежала от него, поверив этой стерве Наталье. Вспомнив Кирсанову, сложил два и два. Кто ещё, как не она, мог попросить оркестр играть танго? Конечно она, одна из устроителей праздника. Так неужели и с Олей всё произошло по её вине?

Михаил набрал вызов Виктора.

— Витя, ты запросил запись с камер? Это Кирсанова, я уверен. Я сейчас возьму выписку об обращении в больницу и эту… посажу, клянусь тебе!

Он нажал кнопку отбоя, потому что к нему направлялись Оля, Костя и Дима.

— Миш, как я понял, тебя тоже осматривать надо и побои снимать? — подшутил старший из братьев. — Вот так, братец чуть сестру вдовой не сделал, защищая. — Он похлопал Мишу по плечу. — Прости его, грешного, не со зла ведь.

— Дим, — пыталась остановить шутки брата Оля, — ну что ты!

— Да я бы на месте Кости поступил так же. Вступиться за сестру — святое. Я вот что думаю, — Миша обнял Олю за талию и крепко прижал к себе, — а давайте отметим нашу встречу всей семьёй? Впереди два выходных. Дим, я за тобой машину утром пришлю, заберёшь Польку с тёщей и ко мне. А родители, да и Костя со Светой — у нас переночуют. Дом большой, места всем хватит. Оле покой нужен, устанет — есть где прилечь.

— Миш, я согласна. А как все доедем? — Оля смотрела такими счастливыми и влюблёнными глазами, что Миша не удержался и чмокнул её в нос.

— Нашла проблему. Ты с родителями и моей мамой на нашей машине, а Костя, Света и Анжела — с Витей. А за Димой я Фёдора с утра отправлю.

* * *

Оля проснулась и с удивлением обнаружила, что Миши рядом нет. А засыпали-то вместе. Он, как обычно, сгрёб её к себе, и ей так приятно и комфортно было его тепло, дыхание, поцелуи в шею, волосы. Оля вздохнула и поёжилась, тепла ей не хватало. Потянулась к тумбочке и посмотрела время на телефоне. Шесть тридцать. Рано совсем. Перевернулась на правый бок. Ушибленные рёбра напомнили о себе болью, да и рука тоже реагировала на малейшие прикосновения. Снова легла на спину, погладила свой совсем ещё плоский живот.

— Привет, доченька — ласково прошептала она, — пойдём твоего папу поищем.

Нехотя слезла с кровати и побежала умываться. Вспомнила, что врач вчера запретила ей принимать ванну. Придётся исполнять, а она очень любила полежать в тёплой, почти горячей воде с пеной, но беременность накладывает свои ограничения и меняет образ жизни. Нежась под тёплыми струями душа, раздумывала, куда же мог уйти Миша и почему оставил её одну. Мог бы и разбудить, чтобы она занялась завтраком. И тут Оля всполошилась: в доме столько гостей, а она в холодильник даже и не заглянула!

Быстро вытеревшись, Оля высушила волосы феном, надела домашнее платьице и побежала на первый этаж.

Очень обрадовалась, обнаружив в холодильнике два литровых пакета с кефиром и несколько десятков яиц. Налила в чайник воды и поставила кипятить. Сейчас тесто заведёт да напечёт блинов — сытно и довольно быстро.

Оля достала две блинные сковородки, но вот муку не обнаружила и очень удивилась: чтобы у Ираиды Аркадьевны не было муки, такого она не помнила — Мишина мама отличалась запасливостью.

Тогда Оля решила всё же найти Мишу и спросить, что ей готовить.

В тренажёрном зале она его не обнаружила и решила, что он, наверное, в бассейне, но и там Миши не оказалось. Зато там плескались Костя со своей девушкой. Оля не запомнила, как её зовут, а теперь спрашивать было неудобно. Она мило с ними поздоровалась и спросила, как спалось на новом месте.

— А ты, сеструха, быстро в роль хозяйки вошла. Хорош шалаш у милого, — пошутил брат.

Оле стало обидно. Почему Костя не может по-человечески?

— А тебе завидно? И не с шалашом живут, а с человеком. Костя, ну почему ты такой?

— Какой я, Лёшик? — Он ласково посмотрел на сестру и, подтянувшись на руках, выпрыгнул из бассейна, встав напротив Оли. — Я всегда на твоей стороне, сестрёнка. И мужика твоего ценю уже только за то, что ты его любишь. Оль, давай забудем детские обиды. Я виноват перед тобой, теперь понимаю. А тогда ревновал и винил во всех своих бедах. А ещё очень хотел, чтобы Димка любил меня так же, как тебя. Дурак был, короче.

— Поумнел?

— Похоже на то.

— Ладно, плавай дальше, а я Мишу пойду поищу. Ты его, случаем, не видел?

— Видел, с утра пообщались, я ещё раз извинился за вчерашнее. Он с высоким таким мужчиной во двор вышел. Ну, с тем, который меня скрутил. Хотя ты-то не видела…

Оля легонько толкнула брата, а он сделал вид, что падает именно от её толчка, и плюхнулся спиной в воду, поднимая вокруг себя кучу брызг. Она же вышла на террасу позади дома. Миша действительно нашёлся там в компании Виктора и Анжелы. К тому же какие-то посторонние люди натягивали тент, собирали стол и носили стулья. Миша с Виктором смотрели что-то в планшете, и Оля видела, насколько сильно злится её мужчина.

— Не помешаю? — Она подошла к мужчинам, помахав рукой Анжеле, стоящей поодаль.

— Нет, Заяц, прости, что оставил тебя одну, но у нас гости, надо подготовиться, — ответил Михаил, обнимая её.

— Я хотела блинов напечь, а муки не нашла, — пожаловалась она.

Миша расплылся в улыбке.

— Я всё заказал, сейчас привезут, а тебе отдыхать положено, — успокоил Миша и вдруг резко сменил ласковый тон на серьёзный. — Заяц, скажи, только честно, что было в туалете, перед тем как ты упала? Я знаю, кто с тобой разговаривал, и она же тебя, скорей всего, толкнула, так? Я не прощу ей и накажу.

— Да ну её, пусть живёт, ничего ведь страшного не случилось, — отмахнулась Оля, думать о Наталье ей совсем не хотелось.

— Она тебе угрожала? — спросил Виктор.

— Да не то чтобы… Жалела она меня, что ты, — Оля ткнула Мишу пальцем в грудь, — когда я тебе надоем, всё равно к ней уйдёшь. Она не прямо это всё говорила, а так, намёками. Я попросила её отойти от двери, а она ключ забрала. Я повернулась, и она меня толкнула.

— Хулиганство, причинение лёгких телесных повреждений. Пятнадцать суток, — задумавшись, произнёс Виктор. — Хотя, представляешь, какое для неё унижение, — обратился он к Михаилу, — общественные работы? Вот пусть улицы метёт и цветочки на клумбах сажает на глазах у всего города. А старое дело по строительной фирме я разворошу, и вот там она стыдом не отделается. Поможем правоохранительным органам, в данном случае это в наших интересах. Оля, заявление подпиши. Тебя трогать не будут, никуда таскать тоже, для этого есть адвокаты. Всё, ребята, я побежал.

— К двум часам чтобы как штык был здесь с семьёй! — напомнил другу Миша. А потом подхватил Олю на руки и внёс в дом. — Заяц, всё хорошо? Болят твои ушибы? И как там наша дочка поживает?

— Миш, — Оля скисла, — я не хочу замуж по залёту, я же не Людка. Что делать будем?

— Можем подождать с регистрацией, пока дочка родится. Но это твой дом, ты теперь живёшь здесь на правах жены, — потешался над ней он.

— Не можем! — вскинулась Оля. — Только давай тихо и без белого платья, я ж не девственница, а глубоко беременная женщина. Белый цвет — цвет чистоты. Не для меня он. И потом, я действительно не знала, что у нас уже есть Анечка. Дура я, да?

— Мне нравится, — шепнул Миша и, обняв, прижал Олю к себе.

И было непонятно, говорит он о выбранном Олей имени для дочки, о ней самой или о том, что происходило во дворе дома…

Эпилог

Прошёл год и два месяца

Михаил только прилетел из командировки и, не заезжая домой, отправился на работу — дела прежде всего. Оля на телефонные звонки не отвечала, это у неё уже вошло в привычку. Он поднимался в свой офис и в лифте в очередной раз набрал жену, но опять безрезультатно. Подумал, что она, скорее всего, гуляет с дочкой, а телефон, как всегда, где-нибудь оставила или засунула в сумку с детскими вещами и теперь он вибрирует в багажном отделении коляски или на лавочке — звук, с тех пор как родилась Анюта, Оля отключила. Пришлось Михаилу печатать сообщение: «Заяц, я в Москве. Прилетел на день раньше, потому что жутко соскучился по моим девочкам. Приехал сразу на работу. Вечером, как вернусь, зацелую обеих». Закончил как раз перед тем, как раскрылись двери лифта, выпуская его в собственную приёмную.

Анжела встала при его появлении, а он прошёлся взглядом по её выпирающему огромному животу и остановился около стола.

— Вот скажи мне, пожалуйста, зачем нужны такие жертвы? Что ты делаешь на работе? Тебе дома сидеть положено, в декретном отпуске.

— С приездом, Миш, — спокойно отвечала она, держась за поясницу. — Работаю я на работе, точно так же, как и до беременности. Я смотрю, у тебя какая-то идиосинкразия развилась к беременным женщинам. Вы сами-то с Олей на одной Анютке решили остановиться?

— Да!!! И это не обсуждается! Я поседел, пока Оля родила. — Он обречённо махнул рукой и прошёл в свой кабинет. — Анжела, сюда иди, я сейчас нам чай организую и поесть чего-нибудь. Голодный я с дороги, и тебе питаться надо усиленно.

— Миша, я сама всё сделаю. Кстати, мне врачи есть запрещают, я и так прибавляю в весе много.

— Но ты же хочешь кушать? Значит, и тот, кто в животе, тоже хочет. А ты человеку — мужику, заметь — в питании отказываешь. Правильно это?

Он не дождался ответа. Раскрыл стенной шкаф и поставил туда чемодан, затем достал вешалку со свежим костюмом и рубашкой.

— Я в душ минут на пятнадцать, потом займёмся делами. Чаем и хлебом насущным не озадачивайся, обеспечу сам. А ты пока бумаги подготовь на подпись, надо быстро разобраться с делами, и мне бы поскорее к девчонкам моим.

Он вышел из приёмной в сторону собственной туалетной комнаты с душевой кабиной. Пока сушил волосы, вспомнил, что хотел позаботиться об обеде для Анжелы, да и сам был голоден, и подумал, что надо позвонить в ресторан и сделать заказ.

Всё, теперь можно заняться работой.

Несколько папок с документами лежали уже у него на столе, но он не торопился их открывать. Для начала включил компьютер. На заставке появилась улыбающаяся рожица дочери. Нет, всё же дела подождут, подумал он и открыл папку с фотографиями и засмотрелся на Олю с дочкой Анюткой.

Дочь стала для него всем: смыслом жизни, воздухом, солнцем, теплом и светом. Он не представлял, как мог жить раньше, до её появления. Разве это была жизнь? Одна её улыбка, пухлые щёчки и огромные серые глаза, лучащиеся задором и любовью, делали его счастливым.

Мама боялась, что Михаил забалует дочь, что даже любовь должна иметь границы и надо бы родить ещё одного малыша, для блага Анечки, но Миша не разделял её мнения. И вовсе не потому, что чувства к другому своему ребёнку были бы иными. Нет, проблема была в его любви к жене. А заставить её ещё раз пройти через кошмар беременности и родов он не мог. Просто был бессилен в ситуации, которую не мог контролировать и которая была неподвластна его воле.

Перед рождением Анечки он всё распланировал. Договорился с роддомом, лично осмотрел ВИП-палату и изъявил желание присутствовать на родах. Определились вместе с врачом, какого числа госпитализировать Олю, подписали договор. Составил свой график работы так, чтобы никаких командировок в течение двух месяцев не было. Казалось бы, предусмотрел всё. Но с Олей всего предусмотреть невозможно. Она категорически отказалась воспользоваться причитающимися ей по закону днями и не посещать занятия. Это было равносильно академу. Может быть, в другом каком-то ВУЗе оно бы и прошло, но в меде — никак. А потому за две недели до предполагаемых родов Оля сдавала коллоквиум. Чувствовала она себя не очень, как потом сама созналась мужу, уж слишком тянуло поясницу, да и ребёнок затих. Воды отошли прямо на занятии, и преподаватель вызвал «скорую». Линейный врач не стал рисковать и повёз её в ближайший роддом, а вовсе не в тот, который облюбовал Михаил.

Миша же в это время улетел в последнюю перед родами командировку и должен был вернуться только через три дня. К досрочному возвращению его подтолкнула ни с того ни с сего возникшая тревожность. И он сорвался, поменял билет прямо в аэропорту и прилетел в Москву к обеду того дня, когда Оля начала рожать, но всё равно опоздал.

У клиники его встречали Виктор и Дима. Объяснили ситуацию и вместе с Михаилом отправились к главному врачу. Михаил рвал и метал, но никто не собирался его слушать, а главное — торопиться что-то делать. Всё происходило ужасно медленно: то не оказалось распечатанного договора на платные услуги, то кассирша вышла в неизвестном направлении непонятно на сколько. И когда ему всё же удалось оплатить семейную палату и всё остальное, выяснилось, что без свежих анализов к жене его никто не пустит. Пришлось их экстренно сдавать, снова платить за срочность, а потом ждать результат. В итоге ему выдали неподражаемый костюм, который был похож на мешок. Надев его, Миша почувствовал себя словно в парилке — материал абсолютно не пропускал воздух. Завершила его сказочное преображение шапочка, под которую нужно было упрятать волосы.

Практически полностью защитив внешний мир от себя, Миша вошёл в предродовую и изумился тому, что около Оли никого из медицинского персонала не было. Схватки усиливались, Оля старалась не стонать, но слёзы сдержать не могла. А он пытался говорить ей что-то ласковое и приятное, гладил её по пояснице, держал за руку, но разделить и отвести ту невыносимую боль, которую она терпела, попросту не мог. Попробовал договориться с врачом об анестезии — ответили, что ещё не время. Предложил деньги — не взяли и не шевельнулись. Влез в интернет и прочитал кучу отрицательных отзывов именно об этом роддоме, но что-то менять было поздно.

Больше всего его поразило спокойствие медицинского персонала, граничащее с безразличием. Он слышал, как женщины орали, а акушерки спокойно пили чай и обсуждали свои дела. На очередное возмущение они пригрозили вообще выгнать его на улицу и посоветовали командовать своими подчинёнными, а здесь, как они выразились, он никто. Миша же никак не мог осознать, почему в двадцать первом веке нельзя изобрести какое-нибудь лекарство, облегчающее процесс родов. Угнетали собственная беспомощность и неспособность не только контролировать, но и как-то повлиять на происходящее.

Он задавал много вопросов, спрашивал докторов, почему что-то идет не так, и раздражал их. Кроме врачей, на родах присутствовали студенты — он не знал, какого курса, — им объясняли, какие в какой момент могут быть осложнения. Но это всё были цветочки.

Когда ребёнок стал появляться на свет, Миша почувствовал тошноту и головокружение, но в обморок не упал и не оставил Олю в самый ответственный момент. Ему даже позволили перерезать пуповину.

Дочь взвесили, измерили, укутали, приложили к материнской груди. Мише посоветовали сделать хотя бы пару снимков на телефон, потом дали в руки дочь. Он так и простоял с ней минут двадцать-тридцать в отдельной комнате: знакомился и представлял её этому миру. Рассказывал, куда она попала, кто её родители, показывал предметы: картину на стене, умывальник, полотенца, стул. Потом озвучил все свои надежды, связанные с ней, и впервые обратился по имени.

Миша чувствовал себя самым счастливым человеком, но в то же самое время поклялся самому себе, что больше никогда не позволит Оле пройти через этот ад, потому что не может ей ни помочь, ни защитить, а самое главное — совершенно не контролирует ситуацию.

События того дня до сих пор приходили ему в кошмарах. Вот и сейчас вместо того, чтобы заняться документами, он сидит и вспоминает, как оно всё было…

В реальность его вернул вошедший в кабинет Виктор.

— С приездом! Миш, помочь?

— А давай! Определи, пожалуйста, по положению смартфона, где моя жена. Вижу, что сообщение моё прочитала, а дозвониться не могу.

Виктор рассмеялся и вышел из кабинета шефа. Вернулся скоро, буквально через десять минут.

— Выполнил я твоё задание, Оля едет сюда на такси — я заказ пробил. Так что давай закругляйся с работой и встречай своих ненаглядных девочек.

Миша обрадовался и поблагодарил друга. Быстро начал просматривать документы и расписываться в них. Закончил быстрее, чем планировал. Ещё раз глянул на фотографии в рамках, с них на него смотрела Оля, стоящая около Бентли, и Оля с Анютой на руках — это в день, когда малой полгода стукнуло. Пока выключал компьютер, услышал, как раскрылись двери лифта и раздавшиеся вслед за этим радостные приветствия Анжелы и Виктора. То, что это Оля, он не сомневался, и его догадки подтвердились, когда до слуха донеслось агуканье дочери. Голоса жены он не услышал, но через несколько секунд она сама ворвалась в его кабинет и не поздоровавшись сообщила:

— Миша, у меня есть две новости: одна хорошая, а другая плохая. И да, я сегодня у врача была, вот прямо от него и едем.

Она бы, наверно, продолжила свою речь, но девочка на её руках раскапризничалась, заплакала и протянула ручки к отцу. Он её тут же взял, а Оля совсем сникла.

— Говори хорошую, и поехали домой, с плохой потом разберёмся. — Михаил хотел обнять жену, но она отстранилась.

— Хорошо, говорю: у нас будет сын. Миша, теперь плохую новость, что я беременна, можно уже и не озвучивать?

Она сжалась вся, ожидая его реакции, даже голову в плечи втянула.

— Как беременна? Почему? Я не готов к такому повороту… Этого просто не может быть!

Миша тихонько, чтобы не напугать ребёнка, сполз в своё кресло и с ужасом смотрел на жену, у которой по щекам катились слёзы.

— Сын — это замечательно. Поздравляю вас, ребята, — услышал он голос Виктора.

Поднял глаза на дверь и увидел Виктора, грозившего ему кулаком, и Анжелу, судя по выражению лица которой, готовую принять любой бой. Она воинственно сложила руки на огромном животе и выглядела очень устрашающе.

— Срок-то какой, Олюшка? — как можно ласковей спросила она.

— Уже шевелится, — ответила Оля всхлипывая. — Мы предохраняться стали, видимо, уже после того, как всё случилось.

— Это судьба. Да, дочка? — словно очнувшись, произнёс Михаил. И, встав с кресла, подошёл к Оле и одной рукой обнял жену. — Всё будет хорошо, Заяц. Мы выдержим. В конце концов, маленьких Фадеевых должно быть много.

Конец

Content

Белым по черному
Жанна Даниленко

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Эпилог