Стрельцова Виктория

Невеста поневоле, или Чужой трофей

Стрельцова Виктория

Невеста поневоле, или Чужой трофей

Глава 1

Часть I

Бордель тетушки Эстеллы

Софи

— Софи, — громкий скрипучий голос пронесся по петляющим коридорам старого, покосившегося на один бок, дома. — Маленькая дрянь, выходи по-хорошему!

Я сидела в кухне, спрятавшись от тетушки в грузовом лифте, на котором поднимали еду для гостей и самой хозяйки этого злачного места.

Чтобы не говорила Эстелла, я прекрасно знала, что «по -хорошему» уже не будет. Никогда. Впрочем, и не было раньше.

«Маленькая, прожорливая пигалица, которая не в состоянии отработать корку хлеба».

Так говорила тетушка Эстелла.

Будучи одной из ее подопечных, в отличие от остальных девиц в борделе, я могла позволить себе не торговать телом. Точнее это позволяла мне тетя. Как бы она не прикрывала сей порыв добрыми намерениями, уж я-то знала, что все они направлены на пополнение тугого кошелька, что женщина прятала у себя в глубоком декольте. Тетушка Эстелла надеялась однажды продать меня, словно товар — дорогой и эксклюзивный — состоятельному мужчине.

— Софи! — Голос вновь эхом разнесся по дому. В старом навесном шкафу зазвенела посуда.

За дверью кухни раздались шаги. Громкие, четкие, словно поступь гвардейца в форменных сапогах.

Я подтянула колени к груди, пытаясь стать меньше. От ароматов еды, которые витали в грузовом лифте после подачи завтрака, желудок скручивало в тугой узел. Со вчерашнего вечера во рту у меня не было и хлебной крошки.

Обхватив голову руками, я ждала. Спина ныла, а ободранный локоть саднил. Я торопилась укрыться от тетушки, оттого не заметила ржавый гвоздь, который кто-то вбил у квадратной стальной дверцы лифта, чтобы повесить на него потертое клетчатое полотенце.

— Будь проклята твоя мать, за то, что произвела на свет столь бесполезное создание! — сыпала проклятиями Эстелла, поднимаясь на второй этаж, где находились жилые комнаты ее «подопечных». Сама тетушка обитала на третьем этаже дома, в небольшой комнатушке с мансардной крышей.

Мать...

Я уже успела позабыть как она выглядит. Разве что ясный взгляд ее зеленых глаз навсегда отпечатался в моей памяти.

Мама покинула этот мир, когда мне было всего восемь лет. Я осталась одна в холодном доме рядом с ее окоченевшим телом, которое безуспешно пыталась согреть, кутая в заштопанное одеяло.

Нет.

Я тряхнула головой, отгоняя непрошеные воспоминания. Слишком много боли в них таится. Эти обрывки прошлой жизни насквозь пропитаны горечью. Не хочу, чтобы она вновь осела на губах, заставив глаза наполниться солеными слезами.

Глаза. Такие же зеленые, как у нее. Словно омут. Тихий, глубокий, опасный.

Приоткрыв дверцу, которая предательски заскрипела, я выглянула из укрытия.

Никого.

Я опустила ноги на старые деревянные половицы, затем упираясь руками в холодную металлическую поверхность лифта, вытащила голову. Тело затекло от долгого пребывания в столь неудобной позе.

Расправив длинную серую юбку, я повязала на голову чепец, спрятав под дешевой тканью копну длинных огненно-красных волос. Их я считала не чем иным, как проклятием. Словно бельмо. Они бросались в глаза каждому. Я чувствовала себя, словно заклейменный воришка, решивший пройтись по городской площади в будний день.

Накинув на плечи старую шаль, припрятанную заблаговременно на дне корзины с овощами, я вышла в коридор.

Дом тонул в тишине. Казалось, здесь нет ни единой живой души. Виной тому ранний час, в который все обитатели этого места спали, набирались сил перед бессонной ночью. Как только сумерки окутают город, бордель тетушки Эстеллы откроет свои двери для мужчин, в чьих карманах позвякивает хотя бы пара серебряных монет.

Преодолев расстояние от кухни до входной двери, я вышла на прогнившее крыльцо. Набрав полную грудь воздуха, я побежала, изо всех сил помогая себе руками. Боюсь, мои старые туфли не переживут этот марафон.

— Софи! Пигалица неблагодарная! — голос тетушки настиг меня, сорвавшись с окна третьего этажа. Ужалил, словно ядовитая змея.

Я прибавила скорости, стараясь как можно быстрее преодолеть расстояние от злачного дома до перекрестка. Там я смогу укрыться от колючего взгляда тети и перевести дух.

— Я заставлю тебя все отработать, дрянь неблагодарная! — не унималась Эстелла. — Ты слышишь, Софи? Все!

Не услышать скрипучий голос тети было невозможно. В отличие от своей младшей сестры — моей матери — она обладала громким, зычным голосом, способным загнать душу в пятки.

Вот он — перекресток. Последний рывок и я, буду вне поля зрения сварливой родственницы.

Через мгновение, опершись спиной о холодную каменную стену, я смогла выровнять дыхание.

— Софи! Софи!

Я обернулась, вздрогнув от неожиданности. Слева от меня, на крыльце, утопающем в зелени, стоял мистер Фокс, приветливо размахивая правой рукой. Левой, к сожалению, он лишился еще в молодости, защищая границу королевства от вражеских нападок детей «псов».

— Доброе утро, мистер Фокс! — Я приветливо улыбнулась мужчине, заметив, что с последней нашей встречи на его лице прибавилось морщин, а черные волосы с проседью стали полностью седыми. — Рада вас видеть.

— Слышал, Эстелла сегодня не в духе? — усмехнулся мистер Фокс, подмигнув мне.

Я вздохнула. Разве бывает иначе? Тетушка всегда чем -то недовольна.

— Кажется, я знаю, чем тебя взбодрить, — губы мужчины растянулись в улыбке. — Идем,

— мистер Фокс распахнул передо мной дверь, приглашая войти в лавку, откуда доносились умопомрачительные ароматы свежесваренного кьяра[1] и горячей выпечки.

Внутри было тепло. Несмотря на хорошую погоду, в камине за барной стойкой потрескивали поленья, охваченные пламенем. На столе дымились рогалики с фруктовым джемом, булочки с корицей и заблаговременно нарезанный лимонный пирог. У окна тихо рокотал внушительных размеров аппарат для приготовления кьяра. Из отверстия сверху вырывался пар, от которого толстые оконные стекла покрывались испариной.

Раздался тихий свист, и керамическая кружка с тонкой изящной ручкой стала наполнятся кьяром. Мистер Фокс незамедлительно взял ее с подставки и протянул мне.

Я жадно вдохнула обжигающий ноздри аромат. Немного терпкий, с нотками корицы.

— Запишите стоимость кьяра, мистер Фокс, — виноватым голосом произнесла я. — Как только устроюсь на работу, сразу возмещу вам все убытки. Обещаю.

— Глупости, — отмахнулся мужчина, взяв со стойки пухлый рогалик с апельсиновым джемом. — Ешь, Софи, — он протянул выпечку мне. — Ты должна питаться как следует.

— Моя наглость бьет по вашему карману, — я смутилась и опустила глаза. — Сколько я уже должна вам? Сто или двести серебряных?

— Ты же знаешь, что я от чистого сердца, — улыбка украсила лицо мужчины, подчеркнув глубокие морщины.

Я это знала, но чувствовала себя просто ужасно. Булочная мистера Фокса и так едва сводила концы с концами. В столь непростое время не просто было владеть лавкой или магазином. Полгода назад герцог Сарский удвоил налоги и теперь, вместо привычных ежегодных трех золотых, требовал шесть. Уму непостижимо. Эту сумму торговцы с улиц Третьего кольца едва способны были платить. Джон Фокс не был исключением.

— Как поживает тетушка Эстелла? — мистер Фокс опустился в мягкое кресло по правую руку от меня. — Слышал, она начала поиски потенциального жениха для тебя?

Я сделала небольшой глоток кьяра. По телу разлилось приятное тепло.

— Скорее покупателя, — я смущенно пожала плечами. — Для нее это сделка, из которой она желает получить максимальную выгоду.

Улыбка испарилась с лица мужчины.

— Я знаю, что ты не одобряешь действий Эстеллы, — голос мистера Фокса дрогнул. — Но ты, Софи, уже взрослая. Возможно и тебе пора научится извлекать выгоду из происходящего. Иначе, остаток твоих дней так и пройдет в борделе. Поверь мне, брак, не самое худшее, что может с тобой случится.

Отправив в рот последний кусочек рогалика, я отставила в сторону чашку с недопитым кьяром.

— Я никогда не стану лгать ради выгоды, мистер Фокс, — я покачала головой, отгоняя мысли о замужестве.

До моего восемнадцатилетия остался всего один месяц. Время слишком быстротечно.

— Все лгут, Софи. — Джон Фокс откинулся на широкую спинку кресла. — Кто-то во благо, а кто-то ради выгоды. И ты, — его взгляд скользнул по моему лицу, — рано или поздно сделаешь это. Вопрос в том — зачем? Чтобы уберечь или чтобы разрушить?

Слова мистера Фокса были мне чужды. Они не откликались в моем сердце. Я не принимала ложь ни в каких ее проявлениях. А уж тем более не смела оправдывать ее благими целями и добрыми намерениями.

— Я не стану выходить замуж за того, с кем договорится о цене тетушка, — тихо произнесла я, выпрямляя спину. — Я вообще никогда не пойду к алтарю под руку с мужчиной.

Во взгляде хозяина булочной промелькнуло смятение и неприкрытый интерес. Я не стала томить мистера Фокса.

— Как только мне исполнится восемнадцать, я покину дом тетушки Эстеллы. Я хочу учиться, мистер Фокс! — Я невольно сжала пальцы на резных подлокотниках.

Джон вздохнул.

— Ты ведь знаешь, что образование в Сарсе нынче стоит целое состояние, — покачал головой мужчина, с сочувствием взглянув на меня.

— Я знаю, мистер Фокс, — кивнула головой, нервно поглаживая пальцами шероховатую обивку кресла. — Поэтому я буду вынуждена уйти в обитель. Они предоставляют кров всем желающим. Дав обет, я смогу получить их покровительство и знания. Я буду образованной, мистер Фокс! — воскликнула я, чувствуя, как внутри все начинает трепетать от предвкушения. — Мама была бы рада, — прошептала я уже тише.

— Обет — это серьезный шаг, Софи. Ты уверена, что готова провести всю жизнь в одиночестве, так и не узнав всех прелестей любви? — Мистер Фокс ждал моего ответа, пристально глядя в глаза.

Я замешкалась. Уверена ли я? Ну, конечно!

Вот только сказать об этом доброму соседу я не успела. Дверь булочной широко распахнулась. Над порогом зазвенел одинокий колокольчик, оповещая хозяина о визите первого покупателя. В зал ворвался порыв прохладного ветра, освежающего лицо. Он скользнул по плечам, коснулся макушки, без стеснения выбив алую прядь волос из -под чепца.

Я обернулась и ту же встретилась взглядом с мужчиной. Его цепкий, холодный взор пригвоздил меня к месту. Кажется, я разучилась дышать. От страха, трепета и ужаса одновременно по телу пробежала дрожь. Он лениво оглядел меня с ног до головы и отвернулся.

Незнакомец переступил порог и, стуча сапогами по начищенному до блеска полу, приблизился к прилавку. Его широкие плечи закрыли собой аппетитные рогалики и булочки.

— Кьяр, — отрывисто произнес мужчина и вынул из кармана горсть серебряных монет, которые, упав на прилавок, жалобно зазвенели.

Айзек

Я люблю улицы Третьего кольца Сарсы — отдаленной окраины, где все измеряется количеством серебряных монет. Здесь все просто. Любую проблему тут решит тугой, под завязку набитый, кошелек. Хочешь отыметь пышногрудую красотку? Сунь ей в декольте пару-тройку серебряных, и она будет старательно крутить задом до тех пор, пока тебе не надоест.

Да, Третье кольцо лишено блеска и помпезности центра Сарсы, где возвышается дворец герцога. Чужд ему и лоск улиц Первого и Второго кольца, где обитает знать и челядь, успевшая сколотить внушительных размеров состояние и обзавестись связями. Здесь — на окраине Сарских земель — царит голод и разруха, процветает преступность.

Вся прелесть состоит в том, что управлять голодными животами куда проще, чем сытыми. За кусок хлеба они исполнят любую твою прихоть, любое желание. Даже самое аморальное, не вписывающиеся в привычную картину их никчемной жизни.

Ни одна из дам, приближенных ко двору, не умеет так работать ртом, как девицы с окраины Третьего кольца. Уж я-то знаю. Слишком много женщин пыталось добиться моего расположения через постель. Тщетно. Я знаю цену приятно проведенной ночи и она, во всех случаях без исключения, измеряется только количеством монет.

Я поднимаюсь на крыльцо, чувствуя, как под ногами проседают старые прогнившие доски. Скоро эта забегаловка перестанет существовать. У меня на этот клочок земли свои планы.

Над головой противно звякает колокольчик. Дешевая безделушка нарушает утреннюю тишину улицы. Высокий звук раздражает. Я крепче стискиваю зубы, пытаясь сдержать дикое желание сорвать эту нелепость ко всем чертям и выбросить за порог.

К моему удивлению старик не один. Кажется, этому пройдохе снова улыбнулась удача. Но ничего. Вечно это продолжаться не может. Рано или поздно я совершу задуманное. Своих решений я не меняю. Ни при каких обстоятельствах.

Переступаю порог, под пристальным взглядом девицы, которая скромно, из-под ресниц изучает меня. Наверняка уже прикидывает в голове сколько сможет выручить, если стянет со своего тела дешевые заштопанные тряпки, чтобы показать себя во всей красе. Вынужден отметить, фигура у нее и правда ничего. Пышные бедра, тонкая талия и аппетитная грудь, которую, судя по всему, она пыталась старательно спрятать. Набивает себе цену? На голове нелепый чепчик, из -под которого выбилась прядь волос. Алая, словно свежепролитая кровь. Глаза у девицы зеленющие. Стоит мне заглянуть в них, как она скромно отводит взгляд в сторону. Тоже мне недотрога! Очередная блудница, которая желает продать себя подороже.

— Кьяр. — Г орсть монет рассыпается по стойке. Часть из них падает на пол. Я заплатил с лихвой. Но и этого не хватит, чтобы покрыть долги дешевой булочной. Тем лучше.

Старик спешит за стойку и, бормоча что-то себе под нос, торопливо наливает напиток в чашку, ловко управляясь одной рукой.

Тем временем я отчетливо ощущаю на своей спине взгляд. Любопытный, изучающий, оценивающий. В голове девица прикидывает, сколько монет я заплачу ей за умение обслужить мужчину.

Усмехаюсь, постукивая пальцами по деревянной лакированной поверхности.

— Подойди, — отрывисто произношу я, тоном, не терпящим возражений.

Девчонка ввязалась в игру, о которой в скором времени пожалеет. Я не из тех, кто возносит женщин к вершинам блаженства. Безжалостно терзая их, я поднимаюсь туда сам, после чего сбрасываю с небес на землю, получив желаемое.

Старик на секунду оборачивается. В его взгляде тревога. Неужели она его родственница? Племянница? Дочь? Плевать! Даже если ему известна моя репутация, возражать старик точно не станет. Не в его интересах. Впрочем, мы не смогли бы с ним договориться, будь у него хоть дюжина таких дочерей!

Девчонка покорно следует к стойке, изображая смирение. Черт, а у нее неплохо выходит! Жила бы на Первом или Втором кольце, крутила бы задом на сцене, участвуя в вечерних спектаклях. Даже учтиво поклонилась, зараза!

— Как тебя зовут? — зачем-то спрашиваю я, отпивая кьяр, который старик уже успел сунуть мне под нос.

Молчит, дрянь. Дольше, чем следовало!

— Извините, сэр, но тетушка не велит мне знакомиться мужчинами. Она говорит, это будет дурно влиять на мою репутацию, — все же отвечает девица, пытаясь вложить в голос хоть каплю уверенности. Получается у нее плохо. Я слышу, как голос дрожит, а грудь, стянутая тугим корсетом, вздымается и опускается. Жаль, что под ним платье, с высоким горлом. Было бы любопытно взглянуть, что эта «недотрога» так старательно от меня скрывает.

Я поворачиваюсь к ней. Боится, но гнет свою линию. Продолжает игру. Что ж, она еще не знает, что выйти из нее она может только проигравшей. Победитель здесь один. Я.

Трусливо прячет взгляд, стоит мне только заглянуть в ее зеленые глаза.

— Я смотрю, твоя тетя знает толк в том, как набить цену, — усмехаюсь я. Меня начинает забавлять эта девчонка с ее ужимками.

Вскидывает голову, отчего чепец чуть съезжает на затылок, демонстрируя мне копну красных волос. Неужели злится?

— Я не товар! — упрямица девчонка.

— Все продается и покупается, — с уверенностью отвечаю я, глядя, как ее щеки наливаются краской. — Просто у каждого товара своя цена. Столько хватит? — мои губы изгибаются в кривой ухмылке, а на стойку падает один золотой. Этого хватит, чтобы кутить в борделе по соседству пару месяцев. Уверен, она прямо сейчас потянет вниз за шнуровку корсета, не стесняясь присутствия старика.

Но вместо этого девчонка тянет свою тонкую ручку к чашке с кьяром.

— Этого хватит, чтобы я возненавидела вас! — выплевывает мне в лицо и следом на него же выплескивает горячий кьяр.

— Маленькая дрянь! — кричу, соскочив с места, вытирая лицо рукавом камзола.

За спиной слышу топот ног и звон чертова колокольчика над дверью булочной.

— Далеко не убежишь! — шепчу ей в след, отчетливо понимая, что найду. И тогда, она поплатится за то, что осмелилась дерзить канцлеру.

[1] Кьяр — местный аналог кофе (прим. автора).

Глава 2

Софи

Я пытаюсь успокоиться. Спина упирается в запертую дверь борделя. Больше идти мне некуда. Мужчина, посмевший оскорбить меня, остался в булочной. Вопреки моим ожиданиям, он не бросился следом за мной, стараясь стиснуть тело в объятиях и задрать длинную юбку повыше. Похотливый пес!

— Софи! — В противоположном конце коридора появляется тетушка Эстелла. Ее пышное тело плывет ко мне. Нет, летит стрелой. Каждый шаг, словно удар кнута, обжигающего спину. Нет, не боль пугает в эти моменты, а тягучее ожидание неизбежного.

— Тетя, я все объясню! — говорю, вжимаясь в старые дверные доски, мечтая стать с ними единым целым.

Сильная рука до боли стискивает мое плечо. Шаль спадает на пол, к моим ногам. Я силюсь поднять ее, но Эстелла держит крепко, не дает согнуться. Ее почерневшие от злости глаза пытают меня, сжигая дотла. Чувствую себя обугленной головешкой.

— Это вряд ли! — шипит она. — Из-за твоей глупости, я лишилась доброй части своей прибыли! Ты мне возместишь все, до единого серебряного, Софи! Сегодня же!

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Ноги стали ватными. Неужели тетушка заставит меня торговать своим телом? Это недопустимо! Ни одна обитель не приютит «испорченную» девицу!

— Нет, — голос предательски дрогнул. — Я не стану... Можете запереть меня в клетке навсегда, если вам вздумается, но не превращайте в бездушную куклу.

Я вспомнила девушек, которые живут в борделе. Сердце защемило от мысли, что я стану такой же. Они лишены разума, эмоций, чувств, желаний. Делают то, что велено, не раздумывая. Их пустые глаза лишены жизни. Виной тому заклятие «беспамятства», что наложила на них тетушка Эстелла. Бездумными куклами проще управлять. С рассветом они меняют ипостась, превращаясь в птиц, и напевают в тесных клетках свою грустную песнь. В эти моменты, сидя за толстыми прутьями, они помнят все. Оттого я стараюсь не заглядывать им в глаза.

Да, каждая пришла в бордель по собственной воле, находясь в здравом уме. На заключение контракта с тетушкой их толкает бедность, отчаяние, желание помочь родным. Но стоит ли несколько лет такого плена жалкой горсти монет? Я так не думаю.

— О, нет, милочка, — рассмеялась тетушка, — даже не надейся, что останешься в моем доме! Сегодня же, после захода солнца, я намерена выручить за тебя круглую сумму! Подберем тебе достойного жениха, — усмехнулась она, грубо потрепав меня за щеку.

— Вы не посмеете! — Я осмелилась повысить голос. — Мне еще нет восемнадцати!

— Это не помешает мне заключить заблаговременную сделку с тем, кто даст за тебя больше монет. Оставшийся месяц скоротаешь в новом доме, на попечении новых родственников. А как только достигнешь совершеннолетия, отправишься под венец! — закончила Эстелла, выпуская из цепких пальцев мое плечо.

Под венец...

Я впитывала эти слова, пыталась их принять, осознать. Получалось плохо. Пол под ногами ходил ходуном. От отчаяния хотелось выть. От мысли, что для родной тети я всего лишь вещь, хотелось громко кричать. Эта несправедливость обжигала сердце, рвала его на куски, превращая в лохмотья.

— Не реви! — оборвала мои мысли тетушка Эстелла. — Во всех своих бедах ты виновата сама! — добавила она, поворачивая ключ в замочной скважине входной двери. Подергала ручку, убедившись, что дверь заперта, и сунула ключ в тугой кошелек, что обычно прятала в глубоком декольте.

Я смотрела, как тетя, покачивая бедрами, удаляется по коридору, словно огромная лодка, которая каким-то чудом удерживается на плаву. Вскоре ее силуэт скрылся в недрах старого дома, который, казалось бы, вторя моим страданиям, жалобно стонал, выражая свою сочувствие.

Разве виновата я в том, что осталась сиротой? Разве виновата, что как и мать имею доброе сердце? Именно оно стало причиной преждевременного решения тетушки о замужестве.

Вчера днем я сжалилась над одной из девиц. Ее звали Лара. Она заключила контракт с Эстеллой пару дней назад, о чем уже успела пожалеть. Ее протяжная птичья трель резала больнее ножа. Я не смогла совладать с собой, выпустила несчастную из зачарованной клетки. Маленькая голубая пташка, с черными перьями на хвосте, тут же обратилась девушкой. В глазах ее стояли слезы. Пока, спустившись на кухню, я пыталась найти что -нибудь съестное для бедняжки, эта пройдоха, прихватив серебряный сервиз тетушки, сбежала. Я же была вынуждена прятаться от тети до рассвета, надеясь на то, что гнев ее утихнет. Зря.

— Софи! Маленькая дрянь! — голос Эстеллы, словно гром средь ясного неба, нарушил тишину дома. Послышалась беспокойная птичья трель, а после шаги. Громкие, зычные.

Я закусила губу. Только этого мне сейчас не хватало. Все -таки тетя обнаружила пропажу этого злополучного сервиза...

Быть беде!

Вопреки моим ожиданиям, тетушка не стала запирать меня в птичьей клетке, лишив человеческого облика. Хоть это и была ее любимая забава: лишать речи, привычного тела, заковывая душу в незримые оковы, избавить от которых мог лишь сильный чудотворец.

Увы, на улицах Третьего кольца таковых не было. Оттого порой мне приходилось коротать время за металлическими прутьями.

В отличие от остальных девиц в борделе, я не заливалась трелью, надрывно исполняя свою песнь. Я молчала, покорно и стойко снося наказание. Лишь с тоской смотрела на длинные полки, тянущиеся вдоль стен в три ряда, которые были уставлены птичьими клетками. Были клетки и на полу, и на старом покосившемся серванте, и на круглом обеденном столе, за которым уже полвека никто не принимал пищу. Покрытые позолотой и иссиня-черные, пузатые круглые и квадратные, большие и маленькие, пустые и ставшие чьим-то временным пристанищем — все они навевали ужас, отчаяние и злобу, крепнувшую в моем юном сердце с каждым днем все сильней.

— До захода солнца проведешь время здесь. — На плечо опустилась тяжелая ладонь тетушки Эстеллы и с силой втолкнула меня в тесное, окутанное полумраком, помещение.

— Приведи себя в порядок. Не заставляй меня краснеть перед гостями, Софи, — сухо добавила она, запирая дверь за моей спиной.

Я осталась совершенно одна. Г оречь и тоска поселились во мне, сорвав с губ протяжный стон.

Нет, я так просто не сдамся. Не стану товаром! Я сама хозяйка своего тела и никто не вправе назначить за него цену, какой бы высокой она не была.

Я обошла комнату. Широкая деревянная кровать, застеленная чистым постельным бельем, небольшой камин, который топили холодными дождливыми ночами постояльцы, чтобы не окоченеть от холода. Видно плотских утех не всегда было достаточно, чтобы согреться. У окна невысокая резная ширма, за которой я обнаружила ушат с горячей водой. Вот и все убранство. Впрочем, в комнате, отведенной тетушкой для меня, такого и подавно не было. Лишь кровать с прохудившимся одеялом, да огарок свечи.

Дверь заперта, на окне решетка, которая отделяет меня от свободы и заветной мечты — получить образование и не обременять себя узами навязанного тетей брака. Видно сбыться ей уже никогда не суждено...

Я сидела на кровати, поджав под себя ноги, и неотрывно следила за бледным солнечным диском, который, прогулявшись над черепичными крышами домов, стал спускаться к линии горизонта, клонясь к закату.

Птичьи трели за стеной сменили женские голоса, которые в скором времени смолкли. Дом погрузился в тишину, прерываемую лишь изредка громким стуком в парадную дверь. Каждый раз, услышав его, я вздрагивала, подпрыгнув на месте, и плотнее куталась в колючую шаль. Меня знобило. Но не от холода, а от страха. От нежелания принять ту судьбу, что была уготована мне Святыми Девами.

В замке щелкнул ключ, поворачиваясь по часовой стрелке. В липком полумраке, который укутал тесную комнату, я не могла этого видеть, лишь слышала. Но и этого звука было достаточно, чтобы я спрыгнула на пол, ретировавшись к закрытому окну. Я схватила ковш за длинную деревянную ручку, крепко сжав его в руке, словно гвардеец свой верный меч. Боюсь, мое «оружие» не сможет обеспечить мне должную безопасность. Но, тем не менее, это лучше, чем ничего. Так я чувствовала себя увереннее.

— Она здесь, ваша милость, — шепчет тетушка, шурша длинной юбкой. Неужели по такому случаю надела свое любимое пышное платье? — Прошу! Ваш визит — это большая честь для нас! — не унимается Эстелла, явно пытаясь произвести впечатление на гостя.

Я стою молча. Боюсь шелохнуться. Уповаю на то, что меня не заметят. Глупо. Но мне так хочется оттянуть сей момент!

Тетушка Эстелла чиркает спичкой, разжигает огонь в камине. Он трещит, с жадностью набрасывается на щепки и сухую древесину, словно изголодавшийся дикий зверь.

Темнота рассеивается, комнату озаряют ярко-оранжевые всполохи огня. Я пытаюсь рассмотреть неизвестного. Он окутан мраком. Тени, словно ручные звери, вьются у его ног, покорно льнут к нему, словно к своему хозяину. Дурной знак.

Тетушка, подбрасывает в огонь новую порцию дров. Ее руки подрагивают от волнения. Это может означать лишь одно — в бордель вошел очень влиятельный мужчина, который сможет озолотить мою жадную родственницу.

— Оставь, — отрывисто произносит гость, заставив меня крепче сжать ручку ковша. Тетушка покорно выпускает из рук шуровку. — Выйди, — сухо добавляет он.

— Но, ваша милость, — голос Эстеллы подрагивает. Ей явно не нравится то, как общается с ней мужчина, но, тем не менее, перечить ему она не станет. Я в этом уверенна.

— Подождешь за дверью. — Между пальцев гостя блестит один золотой. Этого достаточно, чтобы тетушка, позабыв обо всяких моральных принципах, оставила юную племянницу один на один с мужчиной.

В горле застревает ком, к глазам подступают слезы. Но никто этого не видит. Эстелла старается не смотреть в мою сторону, все ее внимание приковано к монете, которую играючи перекатывает между пальцами незнакомец.

Айзек

Жду, когда хозяйка борделя наконец -то скроется за дверью. Думаю, погорячился, сунув ей золотой. Эта алчная особа оставила бы меня один на один с девчонкой и за пять серебряных монет.

Пока женщина, подобрав темно-коричневую юбку руками, семенит к выходу, я всматриваюсь в темноту. Жадно вдыхаю носом воздух. Я чувствую, как комнату наполняет приторный запах страха, слышу ее прерывистое дыхание, представляю, как чертовка дрожит.

Усмехаюсь. Мне нравится ощущать власть над ней.

— Подойди, — командую я, когда дверь за хозяйкой дома закрывается.

Девчонка даже не шелохнулась. Представляю, как в полумраке она, гордо вздернув подбородок, поджимает губы. Все еще пытается набить себе цену? Зря! Все расчеты я буду вести с ее опекуном. Эта дрянь не получит ни одного серебряного. После того, как она плеснула в лицо канцлеру чашку горячего кьяра, пусть уповает на то, что вообще осталась жива.

Делает небольшой шаг, оказавшись в освещенной огнем части комнаты.

О, да! Я не ошибся! Джон Фокс и правда сдал девчонку, надеясь получить отсрочку по очередному платежу. Наивный глупец!

Склонив голову набок, я рассматриваю чертовку, сбежавшую утром из булочной. Она прячет свои зеленющие глаза, упирает взор в гнилые половицы под ногами. Копна волос спрятана под нелепым чепцом. Черт, он ей совсем не идет! Так и хочется сорвать! В дрожащих руках девчонка сжимает ковш, до краев наполненный водой. Нет, ей и правда место на сцене! Играет недотрогу так, что впору поверить! Но меня ей не провести. Я знаю, что тело ее дрожит не от страха, а от желания. Это свойственно всем женщинам. Она не исключение.

— Я ведь говорил тебе, что все продается. Все! Без исключения! — Я делаю шаг вперед. Чувствую, как прогибаются старые доски под ногами.

Глаза девчонки вспыхивают. Узнала. Пальцы сильнее сжимают ручку ковша. То ли от волнения, то ли от страха.

— Хотите купить меня? — произносит с отвращением. Неужели и правда, ее это задело? Сомневаюсь... — За сколько?

— Твоя тетя просила двенадцать золотых, — неторопливо ответил я, не сводя с нее своего взора, — но я убедил ее отдать тебя всего за три.

Даже в полумраке, окутывающем комнату, я отчетливо увидел, как вспыхнули ее щеки. Пусть знает свое место! Ей необязательно знать, что хозяйка борделя выручила за сиротку тридцать золотых. Целое состояние по нынешним меркам!

— Я предлагаю вам пять золотых, — произносит девчонка, набравшись смелости. — Вы отпустите меня, если я заплачу больше, чем взяла с вас тетя?

Я смеюсь, запрокинув голову. Глупая! Разве тут дело в деньгах?

— У тебя нет ни одного серебряного, — шепчу, приближаясь к ней. — Чем же ты будешь платить?

— Я. Я заработаю, — отвечает она дрожащим голосом. — Я могу убирать ваш дом. У вас ведь есть дом?

О, да! У меня есть дом! Но твоей ноги в нем никогда не будет! НИ -КО-ГДА!

— Нет! — обрываю ее речь. Пальцы стискивают маленький подбородок, притягивая к себе. Морщится, словно ее дотронулся кто-то из детей «псов». Неблагодарная дрянь!

Нас разделяет несколько дюймов. Мне чертовски хочется вцепиться в ее губы, показать этой ведьме, где ее место, сорвать приглушенный стон. Но я лишь сильнее сжимаю пальцы, глядя в ее глаза. Девчонка жмурится, пытается отступить. Тщетно. Я держу ее слишком крепко.

— Я не стану вашей женой! — цедит сквозь зубы, осмелев.

— Женой?! — переспрашиваю я. — Думаешь, я возьму в жены распутницу из дешевого борделя? — мои губы расползаются в хищном оскале. Я застал девчонку врасплох.

— Нет? — переспрашивает она. В ее голосе я слышу облегчение. Вот дрянь! Она слишком рано обрадовалась!

— Нет, — качаю головой, вдыхая ее запах — сладкий, дурманящий. — Ты выйдешь замуж за старого конюха. Он падок на молодых девиц. Я думаю, он не расстроится, если я привезу ему немного «испорченный» товар, — говорю я, привлекая девицу к себе. Рука невольно сползает на ее точеную талию, стискивает ни разу не тронутую мужчиной плоть. По крайней мере, тетка утверждала, что эта ведьма чиста, как первый снег. Надеюсь, она не солгала.

Девчонка всхлипывает, упирается одной рукой в мою грудь, пытаясь отстранится.

— Нет! Так нельзя! Вы зверь! Животное! Похотливый пес! — бросает слова мне прямо в лицо. — Ненавижу! — смачный плевок заставляет ослабить хватку. Вот же дрянь! Где только этому научилась?

Пока я представляю, как буду срывать с нее заштопанное платье, эта ведьма опускает ногу, облаченную в туфлю на мои пальцы. Черт! У нее там что, подковы?!

Девчонка вырывается и, выплеснув содержимое ковша в камин, в кромешной темноте, направляется к выходу. Я бросаюсь следом, но, споткнувшись о брошенный ею же ковш, падаю на одно колено. Этих нескольких секунд достаточно, чтобы пташка спустилась по лестнице и выпорхнула за дверь, скрывшись в объятиях ночи.

— Можешь не сомневаться, я все равно найду тебя! — Слова срываются с языка против моей воли. Внутри плещется злость. — Далеко не убежишь, маленькая дрянь!

Глава 3

Часть II

Убийство в Сарском дворце

Пять лет спустя Софи

Колеса поезда размеренно стучали по рельсам, возвращая меня из мирской обители в Сарсу. Я прислонилась лбом к холодному стеклу, глядя, как за окном мелькают до боли знакомые угрюмые пейзажи улиц Третьего кольца. Серые полуразрушенные здания смотрели на меня пустыми глазницами окон. После последнего набега детей «псов» прошло всего шесть месяцев. Герцог сумел противостоять вражеской атаке, но окраина Сарсы местами стала походить на руины. Интересно, булочная мистера Фокса все еще варит по утрам ароматный кьяр? А бордель тетушки Эстеллы открывает свои двери после захода солнца для мужчин всех рангов и сословий?

— Мисс, вы не поможете мне достать саквояж? — скрипучий голос отвлек меня от собственных мыслей.

Я подняла глаза на попутчицу. Пожилая дама в старом заштопанном платье, чистом и выглаженном, стояла передо мной, сложив ладони на груди. Потускневшая шляпка прикрывала ее редкие седые волосы. Глаза незнакомки лучились добротой, но при этом были наполнены грустью.

— Конечно, — я поднялась и принялась извлекать тугой саквояж с полки, что размешалась на уровне глаз. — У вас красивое платье, мэм.

— Мода улиц Третьего кольца не так быстротечна, как во дворце герцога Сарского, — улыбнулась старушка. — Мое платье актуально уже не один десяток лет, — подмигнула она.

— Вас кто-нибудь встретит, мэм? — Этот вопрос невольно сорвался с моих губ, когда я поняла, насколько тяжелый багаж у незнакомки. — Может быть сын? Или дочь?

Улыбка исчезла с лица старушки.

— Дочь, — тихо повторила она. — К сожалению, она покинула этот мир.

— Простите, — спохватилась я, — не хотела вас расстроить.

— Что вы, мои раны хоть и болят, но уже не кровоточат. Прошло уже пять лет, — ответила незнакомка. — Ее звали Лара, — добавила она, немного помолчав. — Незадолго до трагедии, моя девочка устроилась работать няней с проживанием у одной обеспеченной семьи. Как только выдался первый выходной, она решила навестить меня. К сожалению, ее убили, отобрали честно заработанное жалованье, а тело бросили в сточную канаву, — старушка промокнула глаза кружевным платком. — Детектив сказал, что тех денег, что грабители выручили у Лары, хватило бы разве что на серебряный сервиз. Разве его стоимость равноценна человеческой жизни? — спросила женщина, забирая из моих рук саквояж.

— Третье кольцо — на выход, — стальной женский голос пронесся по вагону, настигая каждого.

— У вас доброе сердце, мисс. Если бы вы знали мою дочь, уверена, она бы вам понравилась, — сказала напоследок старушка, пряча платок в складках платья.

— Жаль, что я была с ней не знакома, — ответила я. — До свидания, мэм.

Я стояла рядом со своим местом и смотрела в след этой сильной женщине. Не было сил шевельнутся, не было сил смахнуть с лица непрошенную слезинку.

Я обманула.

Я солгала.

Впервые.

И теперь я задавалась вопросом, почему я это сделала: чтобы спасти или чтобы спастись самой?

Подобрав подол длинной иссиня -черной юбки, я устремилась в уборную. Тесное помещение в последнем вагоне встретило меня смрадом и духотой. Алое солнце размазывало по небу кровавое зарево, которое я могла наблюдать сквозь миниатюрное круглое оконце над умывальником.

Я до упора выкрутила кран. Тщетно. Воды нет. Немудрено. Баки в вагонах третьего класса наполняют не с той же регулярностью, что первого.

Тыльной стороной руки провела по разгоряченным щекам.

— Какой ужас! — сокрушенно произнесла я, взглянув на свое отражение.

На щеках блестят влажные дорожки слез, под глазами залегли темные круги — результат длительной поездки в экипаже, а после на поезде. Две бессонные ночи тоже наложили свой отпечаток, сделав кожу тусклой, придали ей сероватый оттенок.

Я тряхнула головой, похлопала себя по щекам. Потуже затянула на шее узел, чтобы чепец сидел как влитой, пряча под грубой тканью копну алых волос. Расправила складки на скромном платье, цвета ночного неба, поправила узкую ленту на талии, которая служила мне поясом.

Волнуюсь, словно юная девчонка...

— Эй, — град ударов обрушился на дверь с противоположной стороны, заставив меня вздрогнуть. — Отпирай, иначе выбью! Дай нужду справить! — Я услышала, как он смачно сплюнул.

Обхватив пальцами стальной лик Девы Справедливости, что покачивался на тонкой цепочке у меня на шее, я отворила дверь.

— О-у, — присвистнул бородатый мужчина, который, судя по всему, сутра уже успел приложиться к кружке с фрелем[2], — мисс Ледяное сердце, — он усмехнулся и, пошатываясь на негнущихся ногах, поклонился.

— Простите, мне нужно готовиться к выходу. Скоро моя станция, — тихо ответила я, огибая мужчину по касательной. В нос тут же ударил терпкий запах пота вперемешку с фрелем. Отвратительное сочетание!

Стуча каблуками по полу, я направилась к своему месту.

— Мисс, — окликнул меня незнакомец, и я невольно обернулась, — если хотите что-то спрятать, положите это на видное место. Чем длиннее будет ваша юбка, тем больше желающих будет под нее заглянуть. Поговаривают, — добавил он уже тише, заговорщицким тоном, — служительницы Девы Справедливости прячут там, — он кивнул головой, блуждая сальным взглядом где-то чуть ниже моей талии, — источник неземного наслаждения. Увы, проверить это еще никому не удалось, — усмехнулся он. — Наверное.

— Единственное, что вы там можете обнаружить — это три ряда острых зубов, которые непременно откусят то, что вы ко мне протянете, — ответила я, глядя прямо в глаза похотливому наглецу. — Все еще хотите проверить?

Мужчина отшатнулся. Его лицо исказила гримаса отвращения.

— Небейра[3], — процедил незнакомец и, сплюнув себе под ноги, пошатываясь, поплелся в уборную.

— Первое кольцо! Дальше поезд не идет! — пробасил стальной женский голос, который, казалось бы, принадлежал не живому человеку, а бесчувственной машине.

Я осторожно сошла на платформу, крепко сжав в левой руке ручку полупустого саквояжа, а правой обхватив пустую птичью клетку.

Никогда прежде мне не доводилось бывать на улицах Первого кольца. Роскошь и великолепие присутствовали здесь в каждом здании. Просторные дома из белого камня, увитые ажурной сеткой балконов, высились по обе стороны от меня. Резные перила лестниц были опутаны плющом, а ступени сияли чистотой. Мимо скользили экипажи, в которых, вздернув припудренные носики, сидели женщины. Следом за ними тянулся флер цветочных ароматов. Мужчины — все, как один — неспешно прогуливались, вооружившись тростью. В скромном наряде служительницы я чувствовала себя здесь глупо и неуместно.

— Мисс Донахон, — окликнул меня мужчина в черном камзоле. Он сделал взмах рукой, прося меня подойти. — Меня зовут Эльберт Скотт. Я старший советник герцога Сарского. Он просил доставить вас во дворец.

— Извините, мистер Скотт, но я бы хотела сначала отвести свои вещи на постоялый двор.

— В этом нет нужды, — чопорно ответил мужчина, распахивая передо мной дверцу экипажа, которая в лучах полуденного солнца отливала золотом. — Его светлость пожелали, чтобы вы остановились во дворце.

Я села на обитую бархатом скамью с высокой мягкой спинкой, оказавшись в окружении пухлых подушек. Мистер Скотт расположился напротив. Экипаж тронулся.

Никогда мне еще не приходилось ездить в столь роскошной карете. Стены ее были украшены золотыми витиеватыми узорами, с изогнутой крыши на меня взирали причудливые существа, разгуливающие на четырех массивных лапах и имеющие при этом за спиной по паре крыльев. Их крючковатые клювы были раскрыты в немом крике. Весь салон искрился в лучах солнца, будто облитый жидким золотом. Тяжелые оранжевые занавески покачивались в такт движению экипажа, тихонько шелестя, нашептывая что -то на ухо.

В этой помпезной обстановке я чувствовала себя неуютно. Пять лет, проведенные в мирской обители Девы Справедливости, научили меня быть непритязательной. Скромность и умеренность — вот главные качества каждой служительницы. Герцогу Сарскому они же были чужды.

Крепко обхватив руками свой багаж, который с трудом умещался на коленях, я с интересом рассматривала улицы Первого кольца, проплывающие мимо нас.

Величественные дома -великаны взирали на нас свысока разноцветными глазницами окон, аккуратно подстриженные деревья, покачивались, провожая нас тихим шелестом листвы, а люди расступались, едва завидев наш экипаж. Ну конечно, откуда им было знать, что за яркой занавеской прячется скромная служительница, а не герцог с супругой. Я сжала лик, словно маятник раскачивающийся у меня на шее, почувствовав себя не кем иным, как самозванкой.

В отличие от улиц Третьего кольца, за пределами которых виднелись одинокие покосившиеся дома и строения, хаотично разбросанные вдоль извилистых дорожек, Первое кольцо обрывалась резко, словно кто-то властной рукой смахнул все лишнее, очертив четкую границу круга. Бескрайние цветочные поля потянулись по обе стороны от каменной дороги, наполнив воздух душистым ароматом маргариток и терпким, чуть горьковатым, запахом ромашек и гацаний.

— Мистер Скотт, — осмелилась я обратиться к старшему советнику, — какова цель моего визита во дворец?

Мужчина окинул меня пренебрежительным взором. Его заостренный подбородок дернулся, выражая явное недовольство.

— Мисс Донахон, — сухо ответил он, — будьте осмотрительны в своих вопросах. То, что происходит в стенах дворца, ни при каких обстоятельствах не должно быть известно широкой публике за их пределами.

Я поджала губы. Не просто будет разобраться в происходящем, если все жители дворца столь немногословны, как мистер Скотт.

— Вы ладите с детьми? — холодно поинтересовался старший советник.

Я кивнула.

Мне никогда не доводилось нянчить чужих детей, а своих я, как служительница, иметь не могла. Тем не менее, по настоянию старшей сестры именно моя кандидатура была выбрана для поездки во дворец.

— Дети — это цветы, — сказала она мне за день до отъезда. — Хочешь получить урожай

— поливай. Брошенные на произвол судьбы чада, что снуют в переулках Третьего кольца, лишены этой роскоши. Оттого вместо подснежников из небрежно брошенных семян по весне вырастает лишь бурьян.

Чем поливать маленьких маркизов и графинь я понятия не имела. В отличие от меня, у них было все. Что могла дать им простая служительница из глубинки? Такая как я?

— В таком случает, — голос мистера Скотта прервал мои размышления, — возможно, вы продержитесь во дворце немногим больше, чем мистер Шерман.

Кто такой мистер Шерман мне было неизвестно. Но одно мне было ясно наверняка: если он спешно покинул дворец по велению герцога, то поливал маленьких маркизов он чем -то не тем.

[2] Фрель — местный аналог пива, который производится путем брожения. Популярен на улицах Третьего кольца ввиду невысокой стоимости (прим. автора).

[3] Небейра — блаженная, умалишенная (прим. автора).

Глава 4

Софи

Если Дейбрусский дворец, что возвышался у самой границы, рядом с землями «псов», по праву считался воплощением мощи всего королевства, то Сарский дворец был воплощением роскоши и изобилия. Золотая отделка стен слепила, переливаясь всеми оттенками желтого под палящими лучами солнца, бесцеремонно заглядывающего в огромные окна. Дорогой бархат покрывал не только добротную деревянную мебель с золотистыми вензелями на спинках и подлокотниках, но и пол. Он приглушал стук моих форменных туфель на невысоком каблуке.

— Его светлость герцог Сарский примет вас незамедлительно, — произнес старший советник, поднимаясь по изогнутой широкой лестнице.

— Почту за честь, — тихо ответила я, пытаясь понять, к чему такая спешка.

В обители Девы Справедливости старшая сестра была немногословна. Задавать ей вопросы считалось дурным тоном. Я знала лишь то, что его светлость потребовал доставить во дворец «юную, здравомыслящую особу, умеющую обращаться с детьми». Странное требование, если учесть то, что у герцога детей нет вовсе. Разве только многочисленные племянники и племянницы, от которых он предпочитал откупаться дорогими подарками.

— Прошу, мисс Донахон. — Мужчина распахнул передо мной высокую двустворчатую дверь с коваными золотыми ручками.

Рабочий кабинет герцога был просторным. Кругом блеск, к которому мои глаза все никак не могли привыкнуть. Отделка помещения демонстрировала состоятельность его владельца, напоминала каждому вошедшему о статусе хозяина этого дворца.

— Располагайтесь, — добавил мистер Скотт, указав на свободное кресло у массивного стола из молочного дерева[4], и тихо скрылся за дверью.

Я осталась одна в кабинете, в котором не то что сесть, но и вздохнуть было страшно. Скрестив руки на груди, я стояла у кресла, переминаясь с ноги на ногу, и никак не могла уговорить себя опуститься на белоснежную бархатную обивку. Страх что-нибудь испортить был столь велик, что усталость не могла взять над ним верх.

— Святая Дева Изобилия, — голос за спиной заставил меня подпрыгнуть на месте от неожиданности. — Что это, девочка моя?

В кабинет, словно ураган, ворвался невысокий мужчина. Подкрученные седые усы подпрыгивали в такт его быстрым шагам. Большой живот был стянут тугим поясом, который, казалось, вот-вот треснет по швам. Камзол оливкового цвета с золотистыми оторочками сковывал его тучное тело, но мужчина, тем не менее, ловко передвигался, суетливо подергивая пальцами. Через плечо была перекинута классическая лента белого цвета — символ благосклонности его величества короля. Туфли с золотыми пряжками и загнутыми носами смотрелись нелепо, но соответствовали последним веяниям моды королевства и Сарсы в частности.

— Ваша светлость, — я склонила голову, распознав в незнакомце герцога, — служительница обители Девы Справедливости Софи Донахон прибыла во дворец по вашему указу.

— Значит, вот какие одежды носят благочестивые, — герцог по-детски скривил лицо. — Никуда не годится! Я распоряжусь, чтобы вам предоставили нормальные платья!

Мой скромный наряд не претендовал на звание изысканного и модного, но был сшит аккуратно.

— Простите, но ваша забота обо мне излишняя, — ответила я, разглаживая на юбке невидимые складки. — Я ношу платье, чтобы скрыть наготу. Мое с этой функцией отлично справляется.

Герцог наградил меня колючим взором небольших глаз -бусинок цвета речного ила.

— Девочка моя, непозволительно разгуливать по дворцу в таком виде! Будь вы хоть одной из Дев! В этом мешке вы словно прыщ, вскочивший на мягкой бархатной коже! — пухлые губы мужчины задрожали от негодования, которое он всеми силами старался скрыть. — Я

— Арно де Буа герцог Сарский повелеваю вам переодеться сию же минуту! — надрывно проговорил он, опускаясь в кресло с высокой спинкой, венчала которую кованая ажурная корона из золота.

— Да, ваша светлость, — покорно опустила голову в поклоне, дабы не гневить герцога. Чепец, покрывающий голову, как назло соскользнул и упал к моим ногам. Волосы алым водопадом заструились по плечам.

— Девочка моя! — герцог подскочил, сомкнул ладони перед собой, сопроводив сие движение громким хлопком. — Никаких головных уборов! Непозволительно скрывать под грубой тканью такую усладу для глаз! Как красиво и чудно, — задумчиво протянул он, — никогда не видел ничего подобного!

Сменить наряд — это еще, куда ни шло, но отказаться от чепца — недопустимо! Не правильно! Опасно, в конце концов!

— Ваша светлость, я служу Деве Справедливости и не смею нарушить тех правил, что строго соблюдают в мирской обители, — тихо проговорила я, не поднимая головы.

— Пока вы живете во дворце, девочка моя, вы служите мне! Только мне! — герцог оперся руками о столешницу, подавшись вперед. Его голос надломился, превратившись в крик.

— Чем раньше вы это поймете, — уже тише добавил он, вновь опускаясь в кресло, — тем лучше для вас же, мисс Донахон.

Я шла по коридору, путаясь в пышной юбке. Благочестивой служительнице не пристало говорить бранных слов, но сейчас мне хотелось забыть о правилах и громко выругаться, во весь голос. Благо здравый смысл не позволял. Иначе плакала моя репутация, а вместе с ней и благосклонность старшей сестры.

Наряд, в который меня облачили, словно тряпичную куклу, в корне отличался от того, что я привыкла носить. Тугой корсет со шнуровкой по бокам впивался в кожу, лишая возможности нормально дышать. Пышные полупрозрачные рукава -фонарики из шифона, словно огромные крылья, напоминали о себе при малейшем движении рук. Объемная красная юбка, украшенная россыпью мелких кристаллов и рубиновой крошки, была настолько тяжелой, что мне приходилось придерживать длинный подол, плавно переходящий в шлейф. На шею мне нацепили обруч из красных камней — подарок его светлости — до боли похожий на ошейник, который я не стала снимать лишь из вежливости к герцогу.

За спиной развивалось знамя красных волос, уложенных красивыми волнами и присобранных на затылке. Словно флаг, орошенный кровью.

Мне нестерпимо хотелось повязать на голову хоть что -то, дабы скрыть свою отличительную особенность, которой я стыдилась. В детстве тетушка Эстелла постоянно твердила мне, что меня, таким образом, заклеймил сам Черный Мор [5], записав в ряды своих прислужников. Я же клеймом свой цвет волос не считала, но и за благо счесть не могла. С ним я всегда чувствовала себя «белой» вороной.

— Чудесно, девочка моя! Теперь вы будете радовать мой глаз своим присутствием! — восторженно воскликнул герцог, стоило мне вновь переступить порог его кабинета. — Сегодня же распоряжусь, чтобы подготовили указ, обязующий все мирские обители носить модные платья! Уверен, его величество король Франциск будет доволен моим вкладом в религию!

— Ваша светлость, — грубый низкий мужской голос прозвучал у меня за спиной, — боюсь, это невозможно. Наша казна опустеет, если мы станет наряжать служительниц в платья, под стать герцогиням.

— Верно, — герцог закусил губу, размышляя над словами неизвестного. Я не видела его, так как мужчина расположился у меня за спиной, а обернуться в присутствии его светлости было бы дурным тоном.

Святая Дева! Я была столь увлечена мыслями о платье и собственном комфорте, что не заметила постороннего! Непозволительно! Мой разум должен быть чист от подобного рода размышлений!

— Увеличим налоги вдвое! — ладонь герцога хлопнула по лакированной столешнице, а на его лице заплясала улыбка.

Вдвое?! Это же неподъемная сумма для жителей Третьего кольца! Интересно, булочная мистера Фокса все еще держится на плаву? Я не заглядывала туда уже добрых пять лет.

За спиной послышались тяжелые шаги. Незнакомец неторопливо прохаживался у меня за спиной.

— Ваша светлость, эти платья развратят их умы. Непритязательность и скромность держат служительниц в узде. Если они станут щеголять в модных нарядах, то поверьте, служить они будут не Девам, а своей похоти! — изрек мужчина, лениво прохаживаясь у меня за спиной.

Я почувствовала, как мои щеки вспыхнули, налились краской.

Как он смеет?!

— Вы мыслите поверхностно! — возмутилась я, позабыв о всяких правилах.

— Хотите глубже? — усмехнулся незнакомец.

Теперь щеки горели не только от гнева, но и от стыда. Что он вообще себе позволяет?

— Такова женская натура, которую вы пытаетесь усмирить, мисс. Рано или поздно жадное до мужских ласк юное тело обретет над вами власть. Поклонение Деве — игра, из которой вы очень скоро вырастите, — произнес он, смакуя каждое слово.

Слова мужчины резали слух. Они унижали не только меня, но и всех тех девушек, что принесли свои жизни в дар Девам.

— Тело — всего лишь сосуд, — тихо произнесла я, пытаясь усмирить гнев. — Чем он будет наполнен — решать нам.

За спиной я услышала тихий смешок. Неужели я позабавила этого хама? Его светлость герцог Сарский с интересом наблюдал за нашей словесной баталией, не желая ее прервать.

— И чем же наполнен мой сосуд, мисс? — поинтересовался мужчина, делая шаг по направлению ко мне.

Я нервно сглотнула, обдумывая те слова, что крутились на языке. Я знала, что честность во дворце не в почете, но и лгать была не намерена.

— Ну же, девочка моя, — герцог в нетерпении подался вперед. — Ответьте.

— Он наполнен ненавистью. Кто-то однажды разбил ваше сердце, и теперь вы боитесь доверить его. Пытаетесь утопить боль в отвратном чувстве, переполнившем сосуд до краев, — произнесла я, до боли стиснув пальцы. Тяжело оставаться смелой, когда не знаешь, кто на самом деле твой собеседник.

— Вздор! — воскликнул мужчина. Слова его были преисполнены гневом. — Вы ничего не смыслите в мужчинах, мисс Донахон, — прошипел он, огибая мое неподвижное тело.

— Впрочем, — добавил уже спокойнее, опускаясь в кресло, — это поправимо.

Голова незнакомца повернулась ко мне. На суровом лице появилась хищная улыбка. Нет! Оскал! В холодном взгляде вспыхнуло пламя, которое не сулило ничего хорошего. О, однажды я его уже видела! Оно едва не спалило меня до тла, оставив доживать свой век обугленной головешкой. И сейчас, спустя пять лет после нашей встречи, в душе ожил давно забытый кошмар, заставивший меня бежать из дома тетушки Эстеллы темной ночью.

— Позвольте представиться мисс, канцлер Миона [6] Айзек Бэнкс, — прошелестел он, жестом предлагая мне опуститься в соседнее кресло.

[4] Молочное дерево — местное древесное растение, которое достигает в высоту не более двух метров. Древесина имеет молочный оттенок, хорошо поддается обработке и полировке, обладает высокой прочностью. Особо ценится среди мастеров и любителей роскошных предметов интерьера (прим. автора).

[5] Черный Мор — злое божество, которому противостоят пять Дев. Согласно легенде, проникнув в сердце человека, сеет там зерно сомнения и пробуждает враждебность к окружающим. В годы Изобилия насылает мор на целые деревни и города (прим. автора).

[6] Мион — королевство на Южном материке. В его состав входит пять герцогств, в том числе Сарса (прим. автора).

Глава 5

Софи

Воздух в кабинете был накален до предела. Горячий, сухой, колючий. Он окутывал меня, словно кокон. Голова шла кругом от тугого корсета, который я была вынуждена терпеть, а мысли путались от присутствия канцлера. Святые Девы, я плеснула горячий кьяр в лицо одному из самых влиятельных мужчин королевства!

Я всем сердцем надеялась на то, что мистер Бэнкс не узнает меня. Много ли девиц сменил он за эти годы? Возвращался ли он хотя бы единожды мыслями в покосившийся дом тетушки Эстеллы? Не думаю. У канцлера и без того полно забот. Мне же это только на руку. Будучи служительницей, я не хочу доживать свой век в темнице, под гнетом косых взглядов стражи. Это порочит меня! Всю обитель!

— Мисс Донахон, вам, наверное, любопытно, отчего герцог решил прибегнуть к помощи обители? — лениво произнес его светлость Арно де Буа.

— Для меня честь явиться во дворец, ваша светлость, — незамедлительно ответила я. После словесной перепалки с канцлером, я старалась быть более осмотрительной в своих высказываниях. Моя прямолинейность здесь, в сердце Сарсы, играла против меня. Здесь в почете были лесть, лицемерие и угодничество. Увы, мне эти качества были чужды.

— Не думаю, что девица из глуши, сможет нам чем -то помочь, — лицо мистера Бэнкса исказилось до неузнаваемости. Видимо ему мой приезд не пришелся по душе.

Герцог встал, поправил перекинутую через плечо ленту, разгладил пухлыми пальцами белоснежную ткань.

— Айзек, у нас дело безотлагательной важности. Твое расследование не дало никаких результатов и...

— Мое расследование еще не закончено. Не время говорить о результатах, — вспыхнул канцлер, позволив себе перебить его светлость.

Герцог де Буа прохаживался по кабинету, скрестив руки за спиной. Изогнутые мыски его туфель то и дело цеплялись за дорогие ковры, и я не на шутку переживала за то, как бы его светлость не изувечил себя, нечаянно споткнувшись и упав на начищенный до блеска мраморный пол.

— Время. Его у нас нет, Айзек. Поэтому, — де Буа резко развернулся на пятках, — вы, мисс Донахон, — палец герцога указал на меня, — и приехали во дворец.

Я все еще не понимала того, зачем понадобилась во дворце скромная служительница из мирской обители.

— В таком случае, я не стану вам мешать. — Канцлер неспешно поднялся с кресла. Он навис надо мной словно коршун. Под его колючим взглядом захотелось обернуться маленькой птичкой и выпорхнуть в окно. Благо во дворце не было металлических решеток на окнах, коих в доме тетушке Эстеллы хватало с лихвой. — Как только его светлость введет вас, мисс, в курс дела, не сочтите за труд, загляните ко мне. Мне есть чем с вами поделиться.

— Вот и славно! — герцог захлопал в ладоши, вновь опускаясь в кресло. — Если вы станете работать сообща, дело пойдет быстрее!

Я так не думала. Огонь, что полыхал во взгляде канцлера, не предвещал ничего хорошего. Я имела возможность познакомиться с этим человеком ранее. Оттого на душе было не спокойно. Я знала, что этот мужчина опасен. Нет, я это чувствовала. Каждой клеткой своего тела ощущала его силу, решительность и неприязнь.

Он сотрет меня в порошок. Непременно!

— Ох, девочка моя, — вздохнул герцог, глядя вслед мистеру Бэнксу, который стремительно покидал кабинет его светлости, — надеюсь, герцогиня не ошиблась, порекомендовав именно вас.

— Я сделаю все, что в моих силах, Ваша светлость, — ответила я.

Впрочем, если с этой задачей не справился ни канцлер, ни мистер Шерман, боюсь и мои старания заведомо обречены на провал.

— Итак, — герцог де Буа откинулся на спинку кресла, отчего та тихонько хрустнула, — думаю вам, мисс, известно, что в свои сорок восемь лет я не имею наследников.

Выжидающий взгляд мужчины коснулся моего лица.

— Мне искренне жаль, ваша светлость, что Дева Плодородия не вознаградила вас, за труды ваши, долгожданным первенцем, — тихо ответила я.

Смех наполнил кабинет. Герцог сотрясался в кресле, держась за большой живот, пояс на котором вот-вот норовил треснуть по швам.

— О, девочка моя, вы еще так незрелы, — сквозь смех произнес он. — Мой титул обременяет меня, накладывает определенный отпечаток. Быть честным по отношению к подданным — все равно, что подписать себе смертный приговор, — добавил герцог, лениво постукивая пальцами по столу. — Но сейчас не об этом, — небрежно бросил он.

— Вы, мисс Донахон, будете приставлены в качестве гувернантки к юной леди Бетти — младшей дочери ее светлости герцогини Сарской.

— Простите, ваша светлость, но, боюсь, я на эту роль подхожу меньше всего, — потупив взор, я покачала головой.

— Моя девочка, а вы уверены, что знаете, какая роль отведена вам в этой пьесе? — ясный взгляд герцога Сарского устремился на меня. — В ваши обязанности не входит обучение, лишь сопровождение, — добавил он.

— Леди что-то угрожает? — спросила я.

Герцог стиснул пальцы, отчего те тут же побелели. Кажется, я попала в точку.

— Интересное умозаключение, — тихо отозвался он. — Позвольте спросить, как эта мысль родилась в вашей не затуманенной голове?

— Это очевидно, ваша светлость. Вы никому не доверяете, оттого велели приехать мне с другого конца Сарсы, а не нашли гувернантку среди дам, вхожих во дворец.

Герцог де Буа задумался.

— Ваша проницательность может сыграть вам на руку, девочка моя, — произнес он, покачивая головой. — Дело в том, что я и правда опасаюсь за жизнь юной леди Бетти. Ей скоро исполнится восемь лет отроду. О, мисс Донахон, — герцог заметил мое изумление, что читалось на лице невооруженным взглядом, — наверняка для вас стало открытием, что кроме старшей леди Лили, моя супруга имеет еще одну дочь. Бетти Флеминг младше ее на пятнадцать лет и ее рождение для многих по сей день остается тайной. Откровенно говоря, многие считали, что лорд Флеминг не в состоянии обзавестись потомством. Как видите, перед смертью он успел доказать всему королевству обратное.

Вот так поворот! Значит, кроме дочери от первого брака, герцогиня Сарская имеет еще одного ребенка, существование которого стараются скрыть от всего королевства. Но почему? Маленькая леди Бетти не носит фамилию герцога, оттого его дочерью быть не может. Вот только как такое возможно, если де Буа женился на вдове Флеминг четырнадцать лет назад? За год, до рождения малышки?

— Опережая ваш вопрос, мисс, замечу сразу: Бетти — дочь покойного лорда Флеминга, чтобы вы там себе не напридумывали. Со мной она не имеет кровного родства. Я взял в жены вдову Флеминг, когда та была на сносях, — сухо произнес мужчина.

Невозможно! Герцог определенно что-то мне не договаривает.

— Зачем кому-то пытаться навредить дочери покойного пэра? — осторожно поинтересовалась я.

— Ответ на этот вопрос я хочу услышать из ваших уст, мисс Донахон, и как можно скорее, — ответил де Буа, всем своим видом давая понять, что аудиенция окончена.

В коридоре, у двери кабинета, меня ждала девушка. Длинные каштановые волосы были собраны на затылке, отчего ее вытянутое худое лицо казалось еще уже. Тонкие губы были поджаты, зоркий взгляд карих глаз смотрел на меня, подмечая каждую деталь. Ее нельзя было назвать миловидной, но и дурна собой девушка не была. Словно терпкий пряный кьяр, выдержанный дольше положенного. С горчинкой, но оттого не менее вкусный.

— Вы можете обращаться ко мне леди Бисли, мисс, — чопорно произнесла она, сложив руки на складках платья темно-вишневого цвета. — Я компаньонка леди Лили и по совместительству временно исполняющая обязанности гувернантки младшей дочери ее светлости. Я познакомлю вас с юной леди, — добавила она, направляясь к винтовой лестнице, устремляющейся вверх.

Я все еще поражалась размерам дворца, его роскоши и дорогому убранству. Позолота, просторные светлые коридоры, дорогие ткани, которые доставляли с Восточного материка. Но не было в этом богатстве жизни: не слышны были детские голоса и девичий смех, не сновала туда-сюда прислуга, не пахло свежесваренным кьяром и горячими круассанами, как в булочной мистера Фокса.

— Леди Бисли, — обратилась я к девушке, сопровождающей меня, — как часто во дворце появляется посыльный? Я бы хотела передать весточку своему хорошему другу.

Девушка, которая за все это время не молвила ни слова, наградила меня колючим взором.

— Мисс Донахон, посыльный прибывает во дворец дважды в неделю. Срок подходит завтра. Но я настоятельно бы вам рекомендовала воздержаться от общения с внешним миром.

— Разве это запрещено? — удивилась я.

— Нет, что вы, мисс, — спохватилась леди Бисли. — Это скорее совет. Будьте осмотрительны в словах и действиях, ибо каждое из них, в конечном счете, будет использовано против вас.

— Если вы опасаетесь, что я стану делиться с кем бы то ни было тайнами герцога, то ошибаетесь, — ответила я, взбираясь по крутым ступенькам, устланным дорожками с витиеватыми узорами, вышитыми вручную золотыми нитями.

— Единственное, за что я опасаюсь, так это за вашу жизнь, мисс. Дворец — не место для наивной служительницы. Вы похороните себя в этих стенах, если не научитесь держать язык за зубами, — сказала леди Бисли нарочито-небрежным тоном.

Я умолкла. В том, что опасностей тут полно я и не сомневалась. Но думать о том, что мой рот будет зашит незримой нитью, было нестерпимо больно. Быть молчаливой тенью, покорно ступающей за леди Бетти, я была не готова. Да и как я смогу уберечь девочку от опасностей, если ничего толком не знаю ни о ней, ни о других обитателях дворца.

— Что за этой дверью, леди Бисли? — Я невольно замерла у запертой двери из молочного дерева с миниатюрной кованной золотой ручкой. Внизу, под дверью разливалось мягкое голубоватое свечение, сочившееся из комнаты в коридор.

— Ничего особенного, — девушка нервно дернула плечом. — Идемте, мисс Донахон. Не будет заставлять юную леди ждать нас дольше, чем положено.

— Во дворце есть чудотворец? — предположила я. За свои двадцать два года жизни настоящих магов я не видела. Тетушка Эстелла не в счет. Ее чары слабы и черпает их моя родственница извне. Настоящий же чудотворец сам может выступать в качестве источника чар. Его сила безгранична и напрямую зависит от уровня базовых знаний и желания учиться.

— Вы задаете слишком много вопросов, мисс, — не глядя в мою сторону прошелестела девушка. — Вас должны волновать только ваши прямые обязанности.

Леди Бисли отчасти права. Как служительница, преданная Деве Справедливости, я должна быть сдержанной и выполнять свой долг, свое предназначение. Но как девушка, обремененная проклятьем, я страстно желаю найти истинного мага, который освободит меня от наложенного некогда заклятия любой ценной.

Под ногами шелестели ковровые дорожки, словно опавшие с деревьев листья. По обе стороны от меня сменяли друг друга портреты чопорных дам с глубокими декольте. Надменный взгляд и ненасытная плоть — извечное сочетание, которым я успел пресытиться за долгие годы, проведенные в Сарском дворце.

Я тихо выругался, поднимаясь по лестнице. Злость и агрессия переполняли меня. Хотелось выплеснуть их: стиснуть тонкую шею, подмять хрупкое тело под себя.

—Чертовка! — сорвалось с моих губ ругательство.

Перед глазами до сих пор маячил силуэт ведьмы. Ее зеленющие глаза, в которых страх смешался с уверенностью. Решила играть со мной на равных? Небейра! Я растопчу ее! Я получу ее! Заставлю эту пташку трепетать в моих сильных руках, заставлю молить о большем... Но всего раз. А после уничтожу! Напомню девице из дешевого борделя, где ее место.

Запечатала себя в балахон, нацепила на лицо маску благочестивой девы. Глупая! Я насквозь вижу таких как она. Ведьма, пытаясь укротить свою похоть, пытается усмирить молодое тело.

— Не позволю, — прорычал, настежь открывая дверь в покои Люсиль — фрейлины герцогини Сарской.

— Айзек! — воскликнула она, от неожиданности выронив из рук стопку чистого белья. — Теперь снова складывать! — сокрушенно вздохнула, глядя на разбросанные простыни.

— Не забывайся, Люсиль. Ты говоришь с канцлером, — напомнил девчонке ее место.

Лицо Люсиль тут же зачерствело, словно кусок хлеба, забытый на обеденном столе.

— Простите, ваша милость, — сухо отозвалась она. — Извините, мне нужно сменить белье в покоях ее светлости герцогини Сарской, — добавила, пытаясь проскользнуть мимо меня в коридор.

— Позже, — оборвал ее невнятную речь, привлекая за руку к себе.

— Не думаю, что момент подходящий, — прошелестела она, обмякнув в моих руках.

— Думать — не твоя забота, Люсиль, — перебил я девицу, подталкивая ее тело к выходу. О, я не сомневался, оно жаждало ласки. Сейчас. Как никогда. — Для тебя есть работа.

Мне показалось, или лицо Люсиль исказила гримаса грусти и разочарования? Я не удивлен. Как и все она хотела лишь одного: удовлетворить желания, что не давали покоя. Горячая и податливая Люсиль. Отзывчивая, но такая приторная. Словно пастила, которая сладостью разливается по губам. Слишком липкая, слишком сладкая, слишком мягкая. До тошноты.

— Какая работа Айзек? — шепчет она, оказавшись в коридорах дворца. Большая оплошность обращаться ко мне по имени. С ее уст оно срывается, словно что -то чужеродное, незнакомое. То ли дело ротик ведьмы... Уверен, назови она меня по имени, я бы мог счесть сие слово за ругательство. Слишком много эмоций вкладывала девчонка в сказанное. В то, во что свято верила. Увы, ее вера не стоит и одного серебряного. И очень скоро я ей это докажу.

Глава 6

Софи

Переступив через огромную куклу со стеклянными глазами в обрамлении пушистого веера ресниц, я огляделась. Покои юной леди были под стать ее титулу. В центре просторной комнаты возвышалась кровать с балдахином. Боюсь, что малышка могла бы на ней с легкостью потеряться. Высокие окна наглухо закрыты тяжелыми изумрудными шторами. В комнате горело несколько сотен свечей, разбрасывая блики по пушистым коврам с длинной бахромой, по мебели из молочного дерева и по многочисленным игрушкам. Чего здесь только не было! Красочные книжки, куклы разных размеров — от крошечных, с мизинчик, до больших, которые без труда могли составить конкуренцию в росте самой Бетти. Кстати о девочке...

Я вдохнула спертый воздух. В комнате было нестерпимо душно.

— Леди Бетти, — я склонила голову, — разрешите представиться, меня зовут мисс Донахон.

— Мисс Донахон будет заботиться о тебе вместо меня, — добавила девушка, нависнув тенью над ребенком.

Я с интересом рассматривала Бетти. Хрупкая, миниатюрная девочка с алебастровой кожей сидела в центре комнаты, скрестив ноги, и листала увесистую книжку с яркими картинками. Русые волосы были собраны в высокую прическу и украшены диадемой с изумрудами. Казалось, под собственной тяжестью эта милая головка скоро не выдержит и оторвется. Темно-синее бархатное платье доходило девочке до самых пят. Ножки были закованы в туфельки с острыми носками — последние веяние моды — и стянуты ремешками на лодыжках. Маленькая леди подняла на меня взор голубых глаз и глухо вздохнула. По-взрослому.

— Мне не нравится эта мисс. Я хочу другую, — сказала она, изучив меня любопытным детским взглядом. При этом ее пухлые губки надулись, а вздернутый носик взлетел еще выше.

— Юным леди не пристало так выражаться, — с укором заметила леди Бисли. — Разве этому вас учили?

Бетти снова вздохнула и неторопливо поднялась на ноги. Для своих лет она была слишком миниатюрной девочкой. Впрочем, ее это вовсе не портило. Скорее наоборот подчеркивало ее хрупкость, легкость и воздушность.

— Я очень рада, мисс. Добро пожаловать во дворец, — тихо произнесла девочка, в то время как на ее лице я заметила скуку. — Надеюсь, вам здесь понравится.

Леди Бисли удовлетворенно кивнула.

— Мисс Донахон, я оставлю вас с леди Бетти на несколько минут. Этого хватит, чтобы вы познакомились. — Легкий кивок головы и мгновение спустя, девушка направляется к выходу.

Мы остались с юной леди вдвоем. Я пыталась собраться. В моей практике не было общения с детьми. Тем более с детьми пэров. Я отчаянно пыталась подобрать слова, но Бетти меня опередила.

— Как вас зовут? — поинтересовалась девочка, вновь протянув ручку к яркой книжке, которую она листала несколькими минутами ранее.

— Мисс Донахон. Меня зовут мисс Донахон, леди Бетти, — ответила я, улыбнувшись малышке.

Подобрав подол длинной пышной юбки, я опустилась на пол, устроившись рядом с девочкой. Нет, это платье определенно не подходит для гувернантки. При всем моем уважении к герцогу, мне придется сменить наряд на более удобный. Надеюсь, его светлость примет мое решение.

— Как вас называют друзья, мисс? Разве зовут они вас столь сложным именем? Меня все называют леди Бетти, — добавила маркиза, не отрывая взора от картинки, где принцесса, сидя в заточении в высокой башне, с опаской выглядывает в окно, ожидая, когда принц, наконец, спасет ее. Увы, чудеса бывают только в сказках. Я успела в этом убедиться.

— У меня нет друзей, леди Бетти, — ответила я девочке. — Думаю, если вы не откажетесь стать моим другом, то сможете называть меня Софи, — улыбнулась я малышке.

Бетти кивнула. Мой ответ ее явно устроил.

— Хорошо, мисс Софи. Я стану вашим другом.

— Леди Бетти! — В дверях, словно из ниоткуда, появилась леди Бисли. — Так не годится! Вы не можете называть гувернантку по имени!

— Мисс Софи мне разрешила! — гневный взгляд ребенка, кажется, пригвоздил девушку к порогу. — Меня же называют по имени! — упорствовала она.

— Вы леди! Дочь пэра! Так положено, леди Бетти! Мисс Донахон же прислуга. Она прислуга! — Слова сыпались с языка леди Бисли, обжигая, словно раскаленные угли. Она права, я всего лишь прислуга во дворце. Даже не служительница. — Мисс, — обратилась девушка уже ко мне, — идемте. Вас уже ждут.

Теперь в голосе леди Бисли была не только чопорная натянутость, но и презрение. Кажется, обзавестись друзьями во дворце будет гораздо сложнее, чем я могла себе представить.

— Меня ждет герцог? — предположила я.

От пребывания в столь неудобной позе, платье смялось. Теперь аккуратные складки превратились в небрежную сетку морщин, обрамляющих пышную красную юбку. Уверенна, леди Бисли — компаньонка Лили — этого отнюдь не оценила.

— Нет, мисс Донахон. Вас ждет его милость канцлер Бэнкс.

Мое горло будто стиснула чья -то сильная невидимая рука. Дыхание перехватило, а пол будто одним ударом вышибли из -под ног. Встречи с Черным Мором в обличье канцлера Миона я желала меньше всего.

— Идемте. Его милость не любит ждать, — добавила леди Бисли, смерив меня взглядом, переполненным пренебрежением и неприязнью.

В отличие от кабинета герцога де Буа, кабинет канцлера тонул в полумраке. Серые стены давили со всех сторон, высокие массивные шкафы нависали, словно грозя обрушиться на голову мертвым грузом. Окна были зашторены занавесками цвета графита, которые едва пропускали солнечный свет.

В кресле цвета индиго, вольготно закинув ногу на ногу, сидел канцлер. На столе перед ним возвышалась кипа исписанных бумаг.

— Такой наряд не пристало носить служительнице, — его тонкие губы скривились в усмешке.

— Такова воля герцога, ваша милость, — ответила я, не решаясь приблизиться к мужчине. Рядом с ним я не чувствовала себя в безопасности. Канцлер нес в себе угрозу. Это я знала наверняка.

— Вы исполняете волю всех пэров, мисс Донахон? — сухо поинтересовался канцлер.

От подобной наглости я немного опешила. Чашка кьяра — это самая малость. Айзек Бэнкс заслуживал ведра помоев!

— Я здесь для того, чтобы служить его светлости, — произнесла я, стараясь не выдавать истинных чувств, которые зарождались в моей душе. — Думаете, что шелка и бархат могут опорочить служительницу с забытых земель Сарсы? — не сдержав рвущегося наружу гнева, спросила я, устремив взор на канцлера.

Мужчина неторопливо поднялся с кресла. Его угольно-черный камзол сидел идеально на широких плечах, подчеркивая рельеф тела, но при этом не сковывая резких движений, которые больше походили на па и выпады в стремительном танце.

— Вы мне дерзите, мисс? — Канцлер Бэнкс сощурился. Его маслянистый взор скользнул по открытым плечам, а после спустился немногим ниже. Этого было достаточно, чтобы щеки обычной служительницы вспыхнули от гнева, стыда и смущения. Чем я только думала, когда исполняла волю герцога, облачаясь в этот наряд? В таком впору щеголять принцессе, а не сиротке с улиц Третьего кольца!

— Нет, ваша милость, — сдержанно ответила я, отведя взор в сторону. — Я пытаюсь защититься от ваших нападок.

Канцлер усмехнулся.

— Защититься... — повторил он, нарочито растягивая слова. — Крепость, что вы выстраиваете вокруг, падет. Чем выше стены вы возводите, тем любопытней окружающим взглянуть на то, что они скрывают.

Разговор уходил не в то русло. Мне это отнюдь не нравилось.

— Вы позвали меня поговорить о градостроительстве? — решила идти в наступление.

Во взгляде канцлера заплясал огонь. Безжалостный и беспощадный. Вспыхнул азарт и... Интерес? Неужели я позабавила его?

— Я позвал вас, мисс Донахон, чтобы обсудить одно дело, — произнес мужчина, не сводя с меня внимательного взгляда. Казалось, он хотел уловить малейшее движение, эмоцию, чувство. От столь пристального взора мне становилось не по себе. Впрочем, в присутствии Айзека Бэнкса иначе быть просто не могло.

— Да, — едва заметно кивнула я головой, — его светлость герцог поведал мне, что он обеспокоен безопасностью младшей дочери герцогини Сарской. Леди Бетти угрожает опасность, верно? — Вопрос скорее риторический, но позволяющий выиграть время, перевести дух.

— Опасность. — губы канцлера изогнулись в хищном оскале. Словно рот дикого зверя, готового вонзить клыки в неосторожную лань. — Думает вам по силам, мисс, решить эту непростую задачку? — брови Айзека опустились, взгляд стал хмурым.

— Я сделаю все, что в моих силах, ваша милость, — искренне ответила я.

Вопреки всем моим ожиданиям канцлер рассмеялся. Его громкий раскатистый смех, словно гром, пронесся по кабинету. Гулкий, пугающий до дрожи в коленях, вызывающий вереницу мурашек, спешно разбегающихся по спине.

— Вы себя переоцениваете, мисс. — Смех канцлера резко оборвался. В кабинете на мгновение повисла гнетущая тишина. — Разве может служительница что-то смыслить в делах пэров? — сказал, шагнув в мою сторону.

Я невольно шагнула назад, пытаясь увеличить дистанцию между нами, которая стремительно сокращалась.

— А разве канцлер Миона может что-то смыслить в вопросах воспитания детей? — парировала я, мысленно прощаясь со свободой, а может быть даже и с головой.

— Вы мыслите поверхностно, мисс. Истина гораздо глубже. — Мужчина замер, наблюдая за тем, как мои ладони касаются прохладной поверхности стены. Дальше бежать некуда.

Канцлер сделал еще шаг, остановившись от меня на расстоянии вытянутой руки. Сердце затрепетало в груди. Я почувствовала себя пташкой, запертой в клетке, которая тщетно билась крыльями о металлические прутья своей тесной темницы.

— Готовы ли вы, мисс Донахон, познать ее? — его дыхание опаляет кожу. Айзек подходит непозволительно близко. Его ладонь будто невзначай касается складок пышного платья. Мимолетное движение, которое я не оставляю незамеченным.

— Кажется вы забыли, что перед вами служительница Девы Справедливости, а не продажная девка! — вспылила я. Страх прибавлял мне силы. Гнев разгонял по венам кровь, которая пульсировала в висках, словно набат, не смолкающий ни на секунду.

Канцлер улыбнулся, обнажив белые зубы. Пугающий оскал хищника, вышедшего на охоту.

— Передо мной девчонка из дешевого борделя, которую я купил. — Внутри что-то оборвалось. — Всего за три золотых, если мне не изменяет память, — добил канцлер Бэнкс.

Она думала, что я забыл? Глупая! До сих пор перед глазами маячит испуганный взор ее зеленющих глаз. В ту ночь она каким-то чудом улизнула от меня. Сбежала в обитель к этим фанатикам, которые падают ниц перед Девами, даруя им тела, души, жизни!

Ведьма думала, что прощу? Забуду?

Никогда!

В конце концов, я заплатил ее тетке тридцать золотых, которые малышке придется отработать. И ее нынешний статус для меня отнюдь не станет помехой. Скорее добавит некой пикантности.

— Вы... Вы что-то путаете, — лепечет едва слышно, пытаясь обелить себя. — Не понимаю...

Дерзость испарилась. Броня, что девчонка нацепила на себя, спала, обнажив ее истинное лицо. На нем без труда читались испуг, паника и беззащитность. Меня в какой -то мере это веселило. От того еще больше хотелось напомнить ведьме, где на самом деле ее место.

— Не думаю, — медленно накрутил на палец ее алый локон. Волосы цвета спелой клубники и пролитой крови обвили фалангу, контрастируя с кожей. — Я хорошо помню весь товар, за который платил. Тем более, если еще не успел им воспользоваться.

Бьет кулачками в грудь, пытаясь оттолкнуть. Что -то говорит, но я едва могу расслышать. Мне хватает эмоций, что с немыслимой скоростью сменяют друг друга. Я упиваюсь ими, словно дорогим аттэкой [7]. Они пьянят не хуже дешевого фреля.

— Не имеете права! Я не ваша собственность, канцлер Бэнкс!

Могу поклясться Девой Исступления, будь в ее маленькой ручке кьяр, она бы вновь плеснула мне его в лицо.

— Имею! — обрываю ее бессвязную речь, выпуская из рук прядь. Еще немного и она осталась бы у меня в ладони, словно трофей победителя.

Девчонка замолкает, смотрит на меня зелеными глазами, полными ненависти. Под ее пристальным взором подхожу к столу и вынимаю из выдвижного ящика лист бумаги, на котором внизу красуется сургучная печать с гербом Миона.

— Что это? — Кажется, мне удалось напугать чертовку. Приручить зверя, которым движет страх, проще, чем ведомого ненавистью.

— Соглашение, мисс Донахон, — отвечаю я. Неспешно направляясь к ней. Смакуя сей момент. — Согласно ему, вы, — едва касаюсь указательным пальцем ее обнаженной ключицы, отчего девчонка тут же вжимается в стену, — моя собственность. Я купил вас и это, — взмахиваю листом бумаги прямо перед ее носом, — главное тому подтверждение.

— Вы лжете! — сквозь зубы цедит она. Все еще пытается держать оборону. Глупая.

Я отступаю. Бежать чертовке все равно некуда. Я найду ее, где бы она ни пряталась. Мои руки дотянутся до самого отдаленного уголка Миона, в поисках зеленоглазой ведьмы. Да что там! Я найду ее даже на другом материке! Благо, мое положение мне это позволяет.

Неторопливо опускаю взор на испещренный ровными буквами лист бумаги.

— Здесь написано, что я выкупил вас, мисс Донахон, из злачного места, которое именуется борделям, — произнес я. — Вы будете прислуживать мне до гробовой доски. И, да, — спохватился я, едва сдерживая улыбку победителя, — вам придется выплатить неустойку за те пять лет, что вы, Софи, бессовестно скрывались от меня.

Краска сползает с ее миловидного личика. Неужели я ей настолько противен? Или девчонка ведет свою игру? Ни за что не поверю, что она невинная овечка! Нацепила на лицо маску служительницы Девы Справедливости, плутовка! Пытается обыграть меня! Обвести вокруг пальца, выдавая себя за недотрогу!

— Я заплачу. Все. До последнего серебряного, — произносит отрывисто, смахивая со щеки слезинку. — Сколько я вам должна, канцлер? Я готова возместить все убытки, что вы понесли по моей вине.

— Сомневаюсь, — отвечаю, наблюдая за этим нелепым представлением. — Откуда у простой служительницы сотня золотых?

Девчонка ахает, удивляется. Кажется, сумма и правда вводит ее в ступор.

— Я найду, — шепчет уже без энтузиазма.

Мне порядком надоела эта словесная перепалка. Не в силах больше сдерживаться, я притягиваю ведьму к себе, сминая пышную юбку, что шелестит у меня под ногами.

— Пустите! — шипит мне в лицо.

Я хватаю девчонку за горло. Стискиваю нежную плоть пальцами. Она дразнит меня. Злит. Пытается разбудить зверя, что уже давно дремлет, впав в спячку.

— Довольно! — рычу я, впечатывая девицу в стену. Морщится, пытаясь увернуться. Небейра! Я все равно получу ее! Опорочу, утолю свою жажду, а после, как и планировал, выдам замуж. За кого? Разве это имеет значение? Ублажать она будет все равно только меня! Впрочем, можно было бы обойтись и без последнего, но по законам Миона, женатый мужчина не имеет право держать в доме прислугу, что все еще ходит в девках. Поэтому придется соблюсти эту небольшую формальность.

Лицо обжигает пощечина. Стоило отвлечься, как ведьма уже распустила свои руки! Неужели не понимает, что за это я могу лишить ее головы?! Точно небейра! Умалишенная!

Сильнее стискиваю ее хрупкое тело. Вовсе не такое мягкое и податливое, как у Люсиль. В девчонке определенно есть стальной стержень. Оттого она лишь еще больше манит.

— Вы за все ответите, канцлер Бэнкс! — шипит, словно змея. — Я вам это обещаю!

Тело моей пленницы будто стало таять, уменьшаться. Черный Мор! Что происходит?!

Я отшатнулся от нее. Вместо девушки передо мной оказалась маленькая пташка, с ярко -красным оперением. А с ее крыльев на холодный мраморный пол сыпалась багряная пыльца.

[7] Аттэка — крепкий алкогольный напиток, который производят на Северном материке. Отличается высокой стоимостью. Невозможно купить за пределами Первого кольца (прим. автора).

Глава 7

Софи

Тело бил озноб. Нестерпимо хотелось принять ванну. Смыть с себя наглые касания самодовольного канцлера. Избавиться от них, до красноты натерев кожу жесткой мочалкой. Ведь в такие моменты боль отрезвляет, возвращает холодность рассудка, которой мне сейчас как раз не хватает.

Я вновь обернулась, коснувшись взором клетки с тонкими металлическими прутьями. Моя напасть. Моя извечная темница. Минувшие два часа я провела в ней. Она притягивает словно магнит, зовет, требует отдать преобразившееся тело в добровольный плен.

С тех пор, как я покинула бордель тетушки Эстеллы, подобного не случалось. Я успела позабыть о том, какого это заливаться трелью, за холодными прутьями клетки. Прежде эмоции не вынуждали меня обращаться птицей. Проклятие напоминало о себе всего лишь раз в месяц, когда просыпалось женское нутро, требующее потомства. Жаждущее продолжения рода. К счастью, у старшей сестры на этот случай был чудодейственный отвар, который избавлял меня от угнетающего заточения и возвращал привычный облик. Сейчас же, увы, обратиться за помощью мне было не к кому. Азы зельеварения были мне чужды. Благо зачарованную клетку я все же прихватила с собой, отправившись за пределы Третьего кольца. Иначе, ведомая заклятием, пересекла бы всю Сарсу, пав ниц еще за долго до того, как на горизонте замаячил высокий обветшалый шпиль родной обители.

— Мисс Донахон, — дверь за моей спиной бесцеремонно распахнула леди Бисли, словно ураган, врываясь в мои покои. Следом за ней шла миловидная блондинка, которая держала в руках скромное платье с глухим воротом, — переодевайтесь, — скомандовала компаньонка.

— Я бы с радостью, — ответила я, изучая наряд, который был мне больше по вкусу, чем пышное платье, которое наверняка стоило целое состояние, — но, боюсь, это может огорчить его светлость.

Леди Бисли нахмурила тонкие брови, а блондинка, что стояла за ее спиной, и глазом не моргнула. Лишь чуть выше вскинула голову, приподняв подбородок.

— Вам, мисс Донахон, сейчас нужно думать о том, как не огорчить ее светлость герцогиню Сарскую. Думаете ей придется по нраву, что прислуга разгуливает во дворце в таком наряде, словно является дочерью пэра? — губы леди Бисли растянулись в натянутой улыбке. Взгляд при этом ее был все так же холоден. — К тому же, — взор девушки скользнул чуть ниже пояса, — вы смяли подол. В следующий раз, когда будете приподнимать его, делайте это аккуратнее, мисс. Мужчины небрежны, но вы — женщина.

Я оторопела от услышанного. Растерянность сменилась неприятием и раздражением.

— Я — служительница Девы Справедливости, леди Бисли, — отчеканила я. — Считаете допустимым обвинять меня в безнравственном поведении?

— Ваши пороки, мисс Донахон, меня волнуют не так сильно, как сохранность казенного имущества. Будьте добры снять платье, — сухо ответила леди Бисли, буравя меня колючим взглядом.

Неслыханная наглость! Как подобные мысли могут посещать эту девушку?! Неприемлемо!

— Люсиль, — окликнула леди Бисли девушку, стоявшую у нее за спиной, — помоги мисс Донахон снять платье.

Дважды ей повторять не пришлось. Блондинка с неприкрытым энтузиазмом принялась расшнуровывать корсет, до боли стискивающий талию. Казалось, ребра сковали стальными кольцами, безжалостно терзающими мое тело. Благо в свете минувших событий я успела позабыть о боли и дискомфорте. Сейчас же она вернулась с новой силой.

— Я не привыкла к тому, что кто-то помогает мне менять платье, — тихо сказала я, пытаясь подсобить девушке.

Леди Бисли усмехнулась:

— Скоро привыкните, — ее губы растянулись в загадочной улыбке.

Блондинка на мгновенье замешкалась. Вскоре ее ловкие пальцы вновь перебирали тонкий шифон, избавляя меня от пышных рукавов и многочисленных юбок.

Спустя несколько минут я уже стояла перед леди Бисли в скромном темно-синем платье в пол с тонким черным поясом. Корсет того же цвета подчеркивал талию. Высокий глухой ворот скрывал шею, подпирая подбородок. Украшен он был разве что тонкой черной лентой, словно удавка охватывающей шею.

— Ах, да! — спохватилась девушка. — Едва не забыла!

Леди Бисли незамедлительно подошла ко мне и, спешно скрутив мои волосы в тугой узел на затылке, покрыла голову нелепым угольно-черным чепцом.

— Так-то лучше! — кивнула она, окинув удовлетворенным взором мой новый наряд. — Ее светлость не любит, когда кто-то пытается затмить ее. Впрочем, — скривив тонкие губы, добавила девушка, — на вашей стороне, мисс Донахон, разве только молодость. Иным вас природа к несчастью обделила.

Люсиль подавила тихий смешок.

— Идемте, мисс. Герцогиня Сарская изъявила желание познакомиться с новой гувернанткой леди Бетти. Сочтите это за честь, — добавила леди Бисли, метнув в меня взгляд, полный презрения.

В покоях герцогини Сарской витал липкий тошнотворный запах болезни. Я почувствовала его сразу, как только переступила порог. В полутьме он пропитал все предметы убранства, осел на мебели, на тяжелых гобеленах и дорогих коврах, чернеющих на мраморном полу небрежными кляксами.

Люсиль осталась за дверью. Леди Бисли же плавно подплыла к кровати, заглянула за бархатный балдахин. В душной, мрачной комнате, темно-фиолетовые ткани отливали угольно-черным. Этот цвет давил, пророчил потерю, обрекал на скорую утрату. Казалось, здесь заблаговременно объявили траур.

Шепот у кровати смолк. Леди Бисли жестом потребовала меня подойти. Откровенно говоря, мне этого хотелось меньше всего. Общение с угасающими людьми — прямая обязанность послушницы Девы Справедливости. Тем не менее, за пять лет я так и не смогла привыкнуть к тусклому, болезненному свечению затухающих сердец.

— Ее светлость изволила говорить с вами, мисс Донахон, — приглушенным голосом произнесла компаньонка. — Не дайте ей переутомиться во время беседы, — напутствовала леди Бисли, отступая к выходу. Там она и замерла безмолвной статуей, взор которой прожигал мои лопатки, сокрытые под плотной грубой тканью платья.

Дрожащими пальцами я слегка отодвинула полог. Г олова закружилась от запаха лекарственных трав и болезни, смешавшихся в тошнотворный коктейль. Под увесистым одеялом лежала бледная, невзрачная женская фигура. Голова ее, в обрамлении спутанных рыжих кудрей, покоилась на подушках. Веки были опущены, сухие губы подрагивали при каждом вдохе. Длинные тонкие пальцы, выдающие в ней даму благородных кровей, стискивали складки на одеяле, впиваясь в дорогую ткань посиневшими ногтями.

Я замерла в нерешительности. Одно дело приободрять больного пекаря с улиц Третьего кольца, и совсем иное иметь дело с супругой герцога Сарского. Каждое слово, сорвавшееся с губ во дворце, весит вдвое больше, чем брошенное на улице.

— Сядь, — тихий хриплый голос заставил меня вздрогнуть. Герцогиня бодрствовала, но век не поднимала. Редкие рыжие ресницы подрагивали, словно крылья бабочки, летящей на свет.

Бросив обеспокоенный взгляд на леди Бисли, я приблизилась к кровати герцогини вплотную. Тяжелый балдахин опустился, отрезав мне все пути к отступлению. Впрочем, видимой угрозы от ее светлости не исходило. Но, несмотря на слабость и болезненное состояние, она не утратила былое могущество и силу духа. Я это чувствовала. В ней все еще был непоколебимый стальной стержень, который тяжело больным даровал исцеление. Но, увы, чудес в Мионе не бывает. Не каждому дано выздоровление...

— Я больна, — констатировала очевидное ее светлость. — Тяжело больна, — добавила женщина, сильнее стискивая одеяло. Кажется, каждое слово давалось ей с огромным трудом. — Мои дни сочтены.

— Не стоит хоронить зерно надежды, ваша светлость, — тихо ответила я. — Вы молоды. Ваш организм еще в силах бороться с болезнью...

— Замолчи! — Герцогиня распахнула глаза. Они вовсе не были подернуты предсмертной пеленой. Ясный взор ее зеленых очей выдавал в ней особу здравомыслящую. Взгляд женщины скользнул мне за спину, словно силился что -то рассмотреть за балдахином. Пальцы ее светлости внезапно переместились на мое запястье. С силой стиснули его. Руки с виду слабые и болезненные оказались довольно проворными и крепкими. — Я позвала тебя сюда не как служительницу жалкой обители, а как девушку, что окажет мне услугу. Как... — прошипела она и зашлась в приступе кашля. Столь сильном, что леди Бисли незамедлительно поспешила к нам.

— Я ведь предупреждала вас, мисс Донахон, — с укором посмотрела она на меня, отгибая край балдахина. — Ее светлость нуждается в покое.

— Я не мешок с луковой шелухой, Антония! — крикнула герцогиня, силясь побороть кашель. — Вы слишком рано списали меня со счетов!

Пальцы женщины разжались и меня тут же вытолкнули за балдахин. Я едва устояла на ногах.

— Люсиль! Люсиль! — закричала леди Бисли. — У ее светлости приступ! Нам нужен мистер Нельсон!

Миловидная белокурая головка заглянула в покои герцогини и тут же спешно скрылась в коридоре. Вероятно, отправилась на поиски мистера Нельсона. Я же стояла в центре комнаты и молча наблюдала за происходящим. Растерянность приковала мои пятки к пушистому черному ковру. Столь сильно, что не оторвать.

— Мисс, вам здесь не место! — леди Бисли обратилась ко мне, в спешке указав на дверь.

Я попятилась к двери. На пороге едва не столкнулась с взволнованной Люсиль, которая вернулась не одна, а в сопровождении молодого мужчины со светлыми волосами и пышными бакенбардами. Оба поспешили к постели герцогини, не обратив на меня никакого внимания.

Почувствовав себя здесь лишней, я покорно вышла в коридор дворца, под аккомпанемент криков ее светлости.

— Я не буду пить эту дрянь, Антония! Они меня травят! Ты же знаешь! Ты же это знаешь!

— надрывно кричала герцогиня до тех пор, пока вновь не зашлась в приступе кашля.

Айзек

— Значит, девчонка разговаривала с герцогиней, — задумчиво произнес я, постукивая пальцами по лакированной столешнице.

— Да, ваша милость. — Люсиль кланяется, намеренно демонстрируя мне глубокое декольте. — Антония сказала, что они о чем-то шептались за балдахином, а после у герцогини начался очередной приступ, — говорит она, усаживаясь на край моего стола.

— Ты сделала то, что было велено? — спрашиваю Люсиль. Ее нелепый флирт отчего -то злит. Раздражает. Невыносимо смотреть, как она перебирает шнуровку корсета, накручивает тугую ленту на указательный палец. — Прекрати! — рычу, не в силах больше терпеть.

Вздрагивает. Смотрит смело, но руку, тем не менее, покорно одергивает.

— Да, — сухо отвечает Люсиль на мой вопрос.

— Если и дальше будешь цедить по одному слову, придушу прямо здесь! — Готов испепелить ее. Девчонка кокетничает, но мне сейчас не до игр!

— Если бы я нашла хоть что-то, то непременно бы вам сообщила, ваша милость, — нарочито важным тоном отвечает Люсиль, соскальзывая на пол. Нарочно сминает юбку, обнажая стройные загорелые щиколотки. Святые Девы! Чего я там не видел?!

— Не спускай с нее глаз! О каждом шаге докладывай мне. Поняла? — даю указания, возвращаясь к стопке с письмами, доставленных с разных уголков Миона.

— Одного не пойму: чего все так возятся с этой служительницей с окраины Сарсы? — задумчиво произносит Люсиль, медленно направляясь к выходу.

Невольно поднимаю взгляд.

— Стой! — приказываю ей. Поднимаюсь со своего места и огибаю стол.

Стоит только приблизиться к Люсиль, как в нос ударяет приторно -сладкий запах ванили. Редкостная мерзость! Покорно ждет, когда я подойду. Стоит, выпятив грудь, чертовка! Думает, соблазнит меня? Я изучил ее тело вдоль и поперек! На нем не осталось ни единого места для новых открытий.

— Кто возится с девчонкой? — спрашиваю, проводя тыльной стороной ладони по ее обнаженным ключицам. Слышу, как учащается сердцебиение. Ухмыляюсь. Все женщины одинаковы.

— Не думаю, что должна говорить об этом, — отвечает с придыханием. Юлит. Зря.

— Го-во-ри, — шепчу ей на ухо, перемещая ладонь на шею. Под пальцами пульсирует венка.

Молчит, дрянь.

Резко стискиваю пальцы, лишая ее кислорода. Глаза Люсиль тут же округляются, пухлые губы хватают воздух, руки пытаются избавиться от удушающей хватки моих стальных пальцев. На ее глаза наворачиваются слезы, но меня этим не проймешь. Девчонка что -то беззвучно шелестит губами. Ни черта не понимаю! Приходится ослабить хватку.

— ...стер Нельсон... Нельсон... — отвечает мне хриплым голосом, проглатывая слова.

Нельсон, — повторяю я, размышляя над полученным ответом.

Нельсон — один из немногих в королевстве, кто носит звание чудотворца. Маг. Выскочка. Тот, кто думает, что, будучи способным на большее, чем обычный смертный, должен позволять себе ровно столько же. Молодой, заносчивый, глупый. Я доставил его в Сарский дворец не для того, чтобы он заглядывал под чужие юбки! Похотливый пес! Вместо того чтобы делать работу, за которую получает солидное жалование, он растляет очередную «невинную» овечку!

Ногти Люсиль все еще царапают мои пальцы, моля о пощаде. Я разжимаю руку, брезгливо отбрасываю девчонку в сторону, словно ненужную вещь. Она тут же отползает к двери, судорожно хватаясь за горло. По ее раскрасневшимся щекам текут дорожки слез, длинная юбка смялась, обнажила колени.

Глупа, чертовка, но не дурна собой! С таким телом в борделе Эстеллы у нее бы не было отбоя от клиентов. Она была бы нарасхват!

— Убирайся! — бросаю через плечо, возвращаясь к делам. За спиной тут же хлопает дверь.

Опускаюсь в кресло и тут же склоняюсь над столом. Передо мной с десяток писем. Все с пограничной зоны. Дела обстоят плохо. Ситуация нестабильна. Дети «псов» готовятся к нападению, выстраивают войска вдоль границы. Дейбрусский дворец дважды подвергся нападениям иродов за последнюю неделю. Недостаток ума они компенсируют силой, выносливостью и слаженностью. Жестокости этим монстрам не занимать. Придется выставлять войска вдоль границы.

Пальцы стиснули перо, отчего то надломилось посередине. Давно забытые чувства проснулись ото сна. Уж лучше бы они были в спячке еще целую вечность.

Нужно готовиться к отъезду. Я должен лично оценить обстановку в приграничной зоне. Я должен взглянуть в лицо истинному страху. Должен увидеть свое отражение.

Глава 8

Софи

Рассвет окрасил дворец и прилегающие к нему территории в оттенки золота, меди и янтаря. Липкие медовые блики осели на мебели, стенах и потолке. В моей комнате все искрилось так, что хоть глаз выколи.

Вчера я едва коснулась головой подушки, как провалилась в глубокий тягостный сон. Воспоминания о прежней жизни, о матери, о кровавой бойне на заднем дворе вновь напомнили о себе. Засели столь крепко в моей голове, что мне едва ли не пришлось избавляться от них с помощью острого скальпеля. Благо, расчесывание волос немного помогло. Возможно лишь потому, что я отчаянно рвала кожу головы острыми зубьями дешевого деревянного гребешка.

Боль отрезвляла. Гнетущее чувство, поселившееся в душе, не отменяло моих обязанностей во дворце. С сегодняшнего дня я должна была все свое время посвящать леди Бетти. Маленькой девочке отныне предстояло находиться под моим присмотром практически круглосуточно. Лишь четыре перерыва полагались гувернантке, коей я теперь являлась.

Как долго продлиться моя служба у его светлости я не знала. Но отчего -то уже жалела, что выбор пал именно на меня. Возможно, виной тому был самодовольный канцлер...

Айзек. При мысли о нем щеки вспыхнули, налились краской. Как смел он склонять служительницу к непристойным утехам? Как смел узреть то, что не должен был видеть никто?

Я отчаянно рванула гребешок вниз. Несколько алых волосков остались красоваться между его острыми зубьями. Словно трофей, в зубах зверя -захватчика, скалящего свою пасть, в надежде напугать жертву.

Леди Бетти выглядела вялой. Ее уставший взор без интереса скользил по мне. Малышка была облачена в длинное платье кораллового цвета, которое ей вовсе не шло. Шелковистые волосы приподняты на затылке и скручены тугой спиралью, опоясывающей головку девочки дважды. Маленькая леди запустила пальцы в прическу, отчего диадема, инкрустированная изумрудами, съехала набок.

— Леди Бетти, вы испортите прическу, — руку малышки деликатно одернула леди Бисли. Она же поправила диадему, после чего переместила свой взор на меня.

Я склонила голову, моля Деву Справедливости о том, чтобы чепец не съехал. В это раз я затянула его столь туго, что голова, казалось, была закована в металлический армет [8], а не в плотный кокон из грубой накрахмаленной ткани.

Кроме юной леди и чопорной леди Бисли в покоях малышки находилась еще одна девушка. На вид ей было не больше двадцати лет. Огненно -рыжие с медным отливом волосы аккуратными завитками спадали на ее плечи. В них был вплетен обруч -диадема из белого металла, украшенный россыпью мелких изумрудов. В полумраке комнаты, в свете свечей, они переливались всеми оттенками зеленого, бирюзового, нефритового. На девушке было пышное платье цвета слоновой кости, украшенное на рукавах, вороте и подоле заморским кружевом. Такое плетут на Восточном материке самые искусные мастера, требующие за свои работы от нескольких сотен золотых и выше. Мне же, простой служительнице, о таком было непозволительно даже мечтать. Талию девушки опоясывал тонкий пояс, усыпанный нефритами, малахитами и аквамаринами разной величины.

Сама она была не дурна собой, но и хорошенькой назвать ее я не могла. Непримечательное лицо, невыразительные зеленые глаза в обрамлении редких ресниц, бесцветные губы и тусклая кожа с легким румянцем на щеках. С такой внешностью легко затеряться в толпе. Лишь цвет волос оживлял ее образ, добавлял толику шарма и обаяния.

— Должно быть, вы мисс Донахон, прибывшая во дворец издалека? — заговорила незнакомка и ее губы тронула легкая улыбка.

— Верно, леди, — ответила я, осторожно подбирая слова.

— Меня зовут Лили, — продолжила девушка. — Буду рада, если вечером вы найдете время заглянуть ко мне на чай. Полагаю, истории о жизни в обители могут оказаться довольно занимательными, — сказала она, продолжая улыбаться. Эта особа определенно умела располагать людей по отношению к себе.

— Спасибо за приглашение, леди Лили, — я вежливо поклонилась. — Боюсь, мой распорядок не позволит оставить леди Бетти более чем на один час.

— Не беда! — воодушевилась леди Лили. — Моя сестричка любит вечерние чаепития, которые мы устраиваем дважды в неделю. Вы можете прийти вместе с ней, мисс Донахон.

Я бы и рада была отказаться, да воспитание и хмурый взгляд леди Бисли не позволяли мне этого сделать.

— Благодарю, леди Лили, за ваше благодушие, — ответила я, улыбнувшись девушке одними уголками губ.

Запечатлев на алебастровой щеке малышки короткий поцелуй, леди Лили, в сопровождении своей компаньонки, удалилась, оставив меня один на один с маленькой леди, в воспитании которой я ровным счетом ничего не смыслила.

— С чего начнем? — спросила я, стоя в полной растерянности в центре покоев своей подопечной. Никаких наставлений от леди Бисли, временно исполняющей обязанности гувернантки, я не получила. Кажется, она была только рада избавиться от ребенка, которого ей навязали. Не мудрено. В обязанности компаньонки входит отнюдь не присмотр за дочерью покойного пэра. Ее жизнь пестрит красками. Прогулки, поездки, многочисленные развлечения...

— Мисс Такер начинала день с молитвы, — тихо ответила девочка, стоя неподвижной статуей чуть поодаль от меня. Для ребенка ее возраста она была слишком зажатой, пассивной и вялой. Это меня настораживало.

— Хотите помолиться, леди? — осторожно поинтересовалась я.

Вопреки моим ожиданиям леди Бетти отрицательно качнула головой. Боюсь, молитва — это единственное, чему я могла бы ее научить.

— В таком случае, предлагаю вам, леди Бетти, поиграть в увлекательную игру, — я подошла к девочке и присела на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. Вещать с высока, стоя над малышкой словно колосс, я не хотела. Вряд ли, это помогло бы расположить ее по отношению ко мне.

Я заметила неприкрытый интерес во взгляде леди. Кажется, я на верном пути.

— Мисс Такер играла со мной только после занятий, — возразила девочка, все еще пытаясь держать оборону. Получалось у нее не очень. В итоге детское любопытство пересилило упрямство.

— Мисс Такер — ваша гувернантка? — поинтересовалась я.

— Моя гувернантка — это вы, мисс Софи, — с укором заметила девочка. — Мисс Такер сбежала из дворца. Она сказала, что жалованье которое ей платят, не покроет затраты на лечение, — добавила леди Бетти.

— О, мисс Такер была больна? — изумилась я.

— Не знаю, — пожала плечами малышка. — Она часто твердила, что ее душа поселилась в пятках, стоило ей однажды прогуляться по дворцу после наступления темноты, а сердце выпрыгнуло из груди. Наверное, — задумчиво добавила девочка, — она сбежала, чтобы отыскать его. Ведь без сердца можно умереть.

Да, дворец полон тайн и загадок, в которые посвящать меня герцог не спешит. Тем не менее, он требует ответов на вопросы, которые еще не задал.

— Что ж, леди Бетти, — с улыбкой ответила я. — В таком случае предлагаю вам оказать посильную помощь мисс Такер. Давайте, поможем ей отыскать потерянное сердце. Ведь пока она ищет его по всему герцогству, оно может быть спрятано где-то во дворце! Полагаю, начать нужно с ваших покоев, леди Бетти.

Девочка встрепенулась. Г олубые глаза заблестели от азарта.

— Я посмотрю за портьерами, а вы загляните в шкаф! — предложила я.

Малышка кивнула и, путаясь в длинной юбке, бросилась к массивному шкафу, что словно великан стоял у стены, упираясь в потолок.

— Здесь ничего нет, — сказала Бетти, заглядывая в шкаф. В голосе ребенка сквозило разочарование.

— И за портьерами пусто, — театрально вздохнула я, впуская в комнату яркие солнечные лучи. — Возможно, нам стоит спуститься в столовую? Наверняка, мисс Такер частенько туда наведывалась, — предложила я, широко улыбнувшись малышке.

— Мисс Такер говорила, что за добавку к завтраку она готова продать душу.

Наши взгляды встретились, и я тут же зажала рот ладошкой, изобразив изумление. Леди Бетти повторила мой жест. Неуклюже стиснула пальчики, прикрывая губы. Ее голубые глаза стали вдвое больше.

— Неужели мисс Такер живет не только без сердца, но и без души? — прошептала она, испуганно качая головой.

Боюсь, я перегнула палку. Ребенок не только вовлечен в игру, но и напуган. Так дело не пойдет. Только слез нам тут не хватало!

— Я думаю, мисс Такер благоразумная женщина, которая не стала бы разбрасываться своей душой даже за добавку, — дружелюбно улыбнулась я девочке. — Идемте, леди Бетти, продолжим наши поиски, — добавила я, взяв малышку за руку. Холодные пальчики нехотя сомкнулись вокруг моей ладони.

Придерживая длинную юбку, Бетти, словно призрак, скользила вниз по лестнице. Маленькая, невесомая, бледная. Она словно парила над дорогими ковровыми дорожками, оглядывая свои владения безжизненным потухшим взором.

— После завтрака мы можем прогуляться в саду, леди Бетти, — предложила я, подумав о том, что солнечные ванны этому ребенку будут как нельзя кстати. Свежий воздух вдохнет в нее жизнь, на алебастровых щеках вновь заиграет румянец.

— Мне запрещено выходить в сад, — сокрушенно ответила девочка, спускаясь в просторный холл.

Неужели герцог держит малышку в четырех стенах? Это же недопустимо! Жестоко, в конце концов!

Хлопнула парадная дверь. В глубине холла послышались мужские голоса. Чем дальше мы шли, тем отчетливее они становились. Обогнув высокие колонны, упирающиеся в куполообразный потолок, который переливался всеми оттенками желтого и золотого, мы оказались у входа. Чтобы пройти в столовую, необходимо было пересечь холл, но мои ноги отчего-то замедлили шаг.

— Это все, мистер Скотт? — поинтересовался низкий тучный мужчина с подкрученными седыми усами. На нем было темно-синяя форменная одежда, выдающая в нем посыльного.

Сердце в груди забилось быстрее. Ну конечно! Леди Бисли упоминала, что он прибывает во дворец дважды в неделю. Срок ближайшего визита как раз должен был подойти сегодня!

— Да, мистер Мортон, — сухо ответил старший советник, наблюдая за тем, как посыльный убирает в сумку внушительную стопку писем.

— До скорой встречи, мистер Скотт, — улыбка растеклась по круглому лицу посыльного. Он поправил сумку, и уже было хотел поклониться старшему советнику и покинуть дворец, но не успел.

Стуча каблуками по мраморному полу, я спешно шла к парадной двери. Сердце гулко билось о грудную клетку, руки дрожали от волнения.

— Простите, что смею задерживать вас, — проговорила я, поравнявшись с ними. От быстрой ходьбы дыхание сбилось, чепец съехал на бок. Ах, этот проклятый чепец! Я судорожно пыталась его поправить, но получалось из рук вон плохо.

— Мисс Донахон? — вопросительный взгляд советника скользнул по мне. В нем читалось неодобрение, которое трудно было не заметить.

— Я хочу отправить письмо, — скороговоркой произнесла я, сомкнув руки перед собой в просящем жесте.

— Вы. Хотите. Отправить. Письмо. — Мистер Скотт четко произносил каждое слово, словно давал мне еще одну возможность подумать над только что сказанным.

— Да, мистер Скотт, — кивнула, подтверждая свое желание. — Я хочу отправить весточку старому другу.

— Другу? — седая бровь старшего советника изогнулась, взметнулась вверх. — Меня оповестили о том, что у вас нет друзей, мисс. Только опекун.

— Мне почти двадцать три года. У меня не может быть опекуна, — ответила я, метнув гневный взгляд в советника. В чем этот старый проныра пытается меня уличить?

— Простите, мисс, — извинился он, но в голосе не было ни капли раскаяния. — Я говорил о вашей тете — Эстелле Донахон.

Довольно необычно, что мы с тетушкой носим одну фамилию. Эстелла никогда не была замужем. Распутная старая дева — так прозвали ее на улицах Третьего кольца. Отчасти оттого, в какой сфере она зарабатывает деньги. Мама тоже никогда не была в браке. Мне она дала свою фамилию. Почему? Не знаю... Мне до сих пор неизвестно имя отца. Тетушка Эстелла все детство твердила о том, что моя покойная мать просто была не в силах вспомнить, кто из дюжины мужчин ее обрюхатил. Вздор!

— С удовольствием доставлю ваше письмо, мисс, — вступился в разговор посыльный, расплываясь в дружественной улыбке.

— Ох, большое спасибо! — Я едва не подпрыгнула от радости. На то, что мистер Скотт всем своим видом демонстрирует недовольство, я старалась не обращать внимание. Его худое лицо, покрытое сеткой глубоких морщин, будто бы скисло. — В таком случае, надеюсь, вас не затруднит подождать пару минут, — сказала, наградив мистера Мортона теплой улыбкой.

— Для вас, мисс, я мог бы задержаться и на все десять, — театрально поклонился мужчина, заливаясь смехом.

Мистер Скотт нахмурил брови. Казалось, старший советник стиснул зубы столь сильно, что едва ли не стер их в порошок.

— Смею напомнить, мистер Мортон, вы доставляете письма от канцлера Миона! — сухо напомнил советник.

При упоминании канцлера сердце пропустило удар. Одного его имени было достаточно, чтобы привести меня в ужас. Благо мистер Скотт упомянул лишь должность, но и это мое тело не оставило без внимания. Меня словно парализовало.

— В моей сумке хватит места и на весточку от юной мисс, — ответил посыльный, похлопав по сумке из грубой мешковины, перекинутой через плечо.

Собрав всю свою волю в кулак, я поклонилась мистеру Мортону в знак благодарности и поспешила наверх, в комнату, отведенную мне герцогом.

Ступая по широким ступеням, я всеми силами пыталась вытолкнуть из головы широкоплечий силуэт мистера Бэнкса. Он заслонил собой солнце, встал непоколебимым колоссом, скрестив руки на груди. Его взгляд обжигал, оставляя на коже зияющие раны. Словно от открытого огня. Хотелось увернуться от него, спрятаться в недрах памяти. Но все было тщетно. Он не желал покидать мою голову. Он пытал меня, не касаясь и пальцем, заставляя каждую секунду возвращаться к ненавистной мысли: «Я — его покупка. Я — его вещь».

Ворвавшись в комнату, я направилась к письменному столику с резными ножками. В скромном, по меркам Сарского дворца, интерьере моих покоев он смотрелся вычурно. Открыла один из ящиков стола, потянув за миниатюрную ручку -горошину. Там обнаружилась небольшая стопка пожелтевших бумаг, перо и чернильница, заполненная на треть. Мне этого хватит с лихвой.

Я опустилась на стул с мягкой бежевой обивкой и принялась выводить буквы, соединяя их в слова, а после в предложения. Они ровными линиями пересекали пергамент по горизонтали. Извлекая из головы мысли, я переносила их на бумагу.

«Дорогой мистер Фокс!

Смею просить Вас о встречи, дабы погасить хотя бы часть того долга, коим Вы себя обременили из-за моего чревоугодия. Буду рада заглянуть к Вам в булочную в среду после обеда.

Служительница Девы справедливости Софи Донахон»

Я сверху вниз посмотрела на подпись. Слишком чопорно и официально. Недопустимо. Мистер Фокс — мой друг. Мы должны быть на равных.

Аккуратно перечеркнула последнюю строку, оставив лишь свое имя.

«Софи Донахон»

Нет.

Перо вновь вывело горизонтальную линию и я, в качестве подписи, оставила на бумаге заветные пять букв, в которых добрый булочник без труда бы смог узнать меня. Так он записывал меня в своей долговой книге, без утайки уменьшая сумму, определенную для возврата, втрое, а то и больше.

«Софи Д.»

Да, так определенно лучше.

Я еще раз пробежала глазами по тексту, а после свернула лист вдвое. К сожалению, конверта в выдвижном ящике не нашлось.

— Мистер Мортон, — проговорила я, спешно направляясь к парадной двери. В глубине души я опасалась, что посыльный ушел, не дождавшись моего письма. От сердца отлегло, когда я увидела его темно-синюю форменную одежду и объемную фуражку с козырьком, спасающим от палящих лучей солнца. — Мистер Мортон, — повторила чуть тише, стуча каблуками по мраморному полу, — у вас не найдется конверта?

— Для вас, мисс, хоть дюжина! — заявил мужчина, сунув руку в сумку. Через пару секунд он извлек оттуда стопку пустых конвертов и протянул мне.

— Спасибо, — поблагодарила я. — Достаточно будет и одного.

Убрав письмо в конверт, я, за неимением сургуча, провела кончиком языка по оборотной стороне и запечатала сие послание.

Мистер Скотт скривился. Левый глаз старшего советника задергался.

— Боюсь спросить, чем вы, мисс Донахон, его подпишите? — его взгляд, полный презрения и брезгливости замер на мне. Если мистер Скотт хотел поставить меня в неловкое положение, то напрасно.

Я подняла вторую руку, демонстрируя прихваченную из своих покоев миниатюрную чернильницу и перо.

Старший советник закатил глаза и покачал головой.

— Находчивая мисс! — Мистер Мортон подмигнул Эльберту, но тот лишь выше вздернул подбородок и отвел взор в сторону.

— Вот! — Я протянула письмо посыльному, на котором аккуратно вывела адрес булочной мистера Фокса. — Буду признательна, если письмо дойдет до адресата.

— Обижаете, мисс!

Посыльный учтиво поклонился и скрылся за дверью, а на меня тут же обрушился тяжелый разгневанный взор старого советника.

[8] Армет — закрытый рыцарский шлем XV-XVI вв. (прим. автора).

Глава 9

Софи

— Возмутительно! Недопустимо, мисс Донахон! Вы неблагоразумны! — Мистер Скотт мерил шагами покои юной леди, сыпя в мой адрес нелестными эпитетами. — Вы неуправляемы и своевольны!

— Я всего лишь отправила письмо! — возразила я. — В этом нет ничего дурного!

— Ошибаетесь, мисс! — Старший советник замер напротив меня. Его тонкие губы подрагивали, из глаз едва ли не сыпались искры. — Вы подвергли опасности жизнь леди Бетти и свою в частности. Впрочем, последнее меня волнует меньше всего, — сухо заметил он.

Девочка сидела по правую руку от меня с непроницаемым личиком. Бледное, с застывшими эмоциями, оно напоминало лицо дорогой фарфоровой куклы, которой у меня в детстве никогда не было. Я могла любоваться подобными игрушками, только сквозь стекло витрины, запотевшее от моего частого дыхания. Так я и стояла часами, глядя на вожделенную забаву, зная, что никогда и пальцем не смогу ее коснуться. Стояла до тех пор, пока миссис Кэмпбелл не прогоняла меня мокрой тряпкой, которой после начищала до блеска прозрачную витрину, стирая с нее отпечатки маленьких девичьих пальчиков...

— Вы меня слушаете, мисс Донахон? — с раздражением спросил Эльберт, подавшись чуть вперед. Холодные пальчики леди Бетти невольно обхватили мою ладонь.

— Прекратите! — Нервы, натянутые словно струны, лопнули. — Вы пугаете ребенка, мистер Скотт! — воскликнула я. — В моих действиях не было ничего предосудительного.

Старший советник выпрямился, сомкнул руки за спиной.

— Во-первых, мисс, вы оставили леди Бетти одну в холле, а это не допустимо! Во -вторых,

— мистер Скотт говорил медленно, не сводя с меня пристального взора, — вы осмелились распахнуть портьеры!

Да что же происходит в этом дворце? Отчего ребенка держат, словно в темнице, не давая нежиться под лучами теплого полуденного солнца и вдыхать в саду ароматы душистых цветов?

— Я оставила леди Бетти с вами! — Я вновь посмела возразить. — А это, — я поднялась с обитого зеленым бархатом диванчика и направилась к окну, — всего лишь шторы!

Для пущей убедительности я обхватила руками портьеры и закрыла их, а после снова распахнула.

— Видите, мистер Скотт? — Я повторила это незамысловатое действие еще дважды, а после обернулась к старшему советнику. — Ничего страшного не происходит! Не зачем...

Крак!

За спиной раздался звук удара. Леди Бетти тихонько вскрикнула и зажала рот ладошкой, глядя испуганным взором сквозь меня.

Что-то затрещало. Громко. Зловеще. Будто угрожая. Предостерегая.

Я обернулась, повернувшись на пятках.

По стеклу, с обратной стороны, медленно сползало бездыханное тело черной птицы с изогнутым клювом, оставляя алые разводы. От места удара во все стороны расползалась сетка глубоких трещин, которые множились, превращая окно в стеклянную мозаику, насквозь пронизанную кроваво-красной паутиной.

— Дурной знак! Эта птица — вестница Черного Мора[9]! Накликали вы на нас беду, мисс Донахон! — выкрикнул мистер Скотт, спешно зашторивая окна. — Нужно распорядиться о замене стекла, — чуть тише добавил он, торопясь как можно скорее покинуть покои юной леди. Неужели и правда считает, что это убережет его от надвигающейся опасности? Эта птица избирательна, ведь Черный Мор никогда не простит ей ошибки. Ни-ко-гда.

В комнате вновь повис полумрак. Густые тени в углах будто ожили, протянули свои крючковатые пальцы, силясь ухватить ими за подол моей скромной юбки. Они смеялись, играючи перешептывались, насмехались надо мной.

Я стиснула пальцами стальной лик Девы Справедливости, что покачивался на моей шее. Холодный металл немного отрезвил, он усмирил страхи, поселившиеся у меня в душе.

Подойдя к малышке, я опустилась на колени. Теперь я без труда могла заглянуть в ее голубые глаза, в которых плескался целый океан тревог и опасений. Подрагивающими пальцами я обхватила ладошки девочки. Холодные, словно лед. В них едва ли теплилась жизнь.

Леди Бетти вздохнула и покачала головой, словно знала гораздо больше, чем положено ребенку ее лет.

— Птица не ошиблась, мисс Софи, — уверенным голосом произнесла девочка. — Она прилетела по адресу.

Остаток дня я провела в размышлениях. Я следовала за девочкой молчаливой тенью, не спуская с нее взора ни на секунду. Сопровождала леди на завтрак, занятия по этикету и политическому устройству Миона, в котором она едва ли что -то смыслила. После был обед, дневной сон и урок танцев, который вскоре сменился оттачиванием навыков горлового пения. Ума не приложу, зачем это нужно малышке?! Далее полдник и урок каллиграфии.

Я сидела на низком табурете, обитом мягкой тканью и следила, как из -под руки Бетти на бумаге вырастают замысловатые буквы со сложными крючками и завитушками. Кое -где эти завитки были кривыми, ломаными, отчего миссис Пауэлл хмурила густые брови и заставляла девочку вновь и вновь переписывать очередное слово. Та лишь крепче стискивала зубы и старательно выполняла задание преподавателя, оттачивая свое мастерство.

В моей душе поселились жалость и сочувствие. Было больно смотреть на чадо, лишенное детства. Ни шумных игр в саду, ни беготни на улицах Миона, ни привычных забав, которые знакомы каждому ребенку на улицах Третьего кольца. Статус и обязательства отняли у девочки все.

— На сегодня достаточно, леди Бетти, — сухо произнесла миссис Пауэлл, убирая со стола бумагу и перья разной величины.

Я облегченно вздохнула. Даже меня порядком утомили преподаватели, которые на протяжении всего дня сменяли друг друга. Чего уж говорит о Бетти! Малышка сидела, понурив голову и зевала, прикрывая рот ладошкой.

— Леди Бетти, вы устали? — я склонилась к девочке, когда позади меня захлопнулась дверь за миссис Пауэлл.

Маленькая маркиза в ответ лишь безразлично повела плечиком.

Нет, так определенно не может продолжаться! Если герцог будет изнурять девочку бесконечными занятиями, то она не дотянет до своего совершеннолетия! Она же живет, словно в золотой клетке! Клетка... Моя хоть из дешевого металла, но тоже лишает свободы, не дает расправить крылья, вдохнуть полной грудью. Малышка связана по рукам и ногам титулом, я же — проклятием...

— Мисс Донахон, — в покои заглянула девушка, — вас приглашает на чай леди Лили.

Тонкие губ незнакомки растянулась в улыбке, обнажив крупные белые зубы. Я не видела ее ранее во дворце. Девушка была хороша собой. Волосы цвета топленого шоколада струились по плечам, спадая на грудь крупными завитками. Глаза — темные, словно беззвездная ночь — изучали меня с неприкрытым интересом. Даже нос с горбинкой не портил ее лица. На ней было пышное платье насыщенного красного оттенка, который оттенял ее золотистую кожу. Девушка хлопала пушистыми ресницами и обмахивалась веером, так и застыв в дверном проеме.

— Простите, но я не могу оставить леди Бетти одну, — возразила я.

— Мы возьмем леди с собой! — Девушка пошла в наступление.

Хоть отказ леди Лили и могла счесть дурным тоном, но здоровье и самочувствие девочки для меня сейчас были превыше всего.

— Леди Бетти устала...

— Нет, — малышка поднялась со своего места и приблизилась ко мне. Ее голубые глаза смотрели на меня снизу вверх. В них читалась мольба. — Я хочу к Лили, леди Софи. Пожалуйста. — добавила она еле слышно.

Я стояла на распутье. С одной стороны был строгий режим, которому неуклонно мы с девочкой должны были следовать, а с другой была смена обстановки, которая определенно пошла бы ей на пользу.

— Что ж, если леди Бетти не возражает, — сдалась я, — то мы с удовольствием примем приглашение леди Лили.

— Прекрасно! — Незнакомка захлопала в ладоши и выпорхнула за дверь, поманив нас за собой.

Я крепко держала Бетти за руку, следуя за девушкой. Она определенно не являлась прислугой. Леди высшего сорта. С тонким вкусом и грациозными, плавными движениями. Интересно, почему она сама явилась за мной? Почему не отправила компаньонку?

— Меня зовут Сандра, — представилась девушка, понизив голос. — Леди Сандра. Выходит, я не ошиблась. Определенно Сандра — дочь пэра.

— Лили весь вечер только о вас и говорит, — щебетала девушка. — Это правда, что в обители нет ни единого мужчины?

Мои щеки стали пунцовыми. Почему именно это волнует всех в первую очередь?

— Чистая правда, — утвердительно ответила я. — Служительница отдает свою жизнь в руки одной из Дев.

— Ох, мисс Донахон, — рассмеялась она, — если бы вы хоть раз отдали свое тело в руки опытного и умело мужчины, об ином бы и думать не смогли!

Какой стыд! Я почувствовала, как краска приливает к лицу. Кожу будто опалили кипятком. В мыслях отчего-то вновь возник образ канцлера, которого я подпустила к себе непозволительно близко.

Вздор! Он касался меня и я не испытала от его рук ничего, кроме отвращения и неприязни. Плотские утехи мне чужды. Не хочу упасть в глазах старшей сестры. Не хочу опорочить свое тело, принесенное в дар Деве Справедливости.

— Впрочем, возможно именно сегодня судьба смилостивиться над вами, мисс Донахон,

— заговорщицким тоном произнесла Сандра, загадочно улыбнувшись.

В покоях леди Лили клубился полумрак. Единственным источником освещения были пузатые фонарики, в которых плясало фиолетовое пламя — результат добавления щепотки магического порошка. Такой использовала в борделе тетушка Эстелла по особым случаям, чтобы создать чарующую атмосферу. Она говорила, что именно этот цвет будит в мужчинах желание, заставляющее их опустошать тугие кошельки.

— О, мисс Донахон! — воскликнула Лили, нарочито улыбаясь мне. — Вы все-таки пришли! Разрешите нам сегодня называть вас просто Софи? — девушка сложила тонкие пальцы в молящем жесте.

— Как вам будет угодно, — робко ответила я, поклонившись девушке.

Лили в покоях была не одна. Рядом с ней, на низком диванчике, восседала чопорная леди Бисли — ее компаньонка. На изогнутом кресле, обитом розовым бархатом, по соседству с хозяйкой покоев, сидела юная девушка с пухлыми щечками. Ее круглое лицо было усыпано золотистыми веснушками, в волосах незнакомки красовались зеленые атласные ленты.

— Это леди Доусон, — Лили проследила за моим взглядом. — Компаньонка леди Сандры. Но вы можете обращаться к ней просто Брук. Наши чаепития носят неформальный характер, Софи, — добавила она, лукаво улыбнувшись. — А это леди Бланш и ее близкая подруга и компаньонка в одном лице — леди Джоди Миллер.

От обилия имен голова шла кругом. Каждая из девушек — эталон красоты. И каждая, несомненно, это знает. Оттого их припудренные носики вздернуты вверх. Они смотрят свысока. Взирают на меня сквозь призму благополучия и состоятельности.

— Проходите же, Софи! — Сандра подтолкнула меня в спину к столику, на котором дымился чайник с изогнутым носиком. Рядом с ним возвышались горы разнообразных сладостей. Бетти тут же стянула с блюда миниатюрное пирожное, украшенное спелой клубникой и листьями мяты, и направилась к камину, в котором плясали языки пламени, неестественного лилового оттенка.

— За нее не беспокойтесь, — сказала Лили, предлагая мне сесть в кресло по другую сторону стола, напротив нее. — Леди Бетти любит огонь. Может смотреть на него часами.

Я покорно опустилась в кресло. Мягкие подлокотники будто бы крепко обхватили меня за талию, сделав своей пленницей. Шесть пар глаз рассматривали меня с неподдельным интересом, словно диковинного зверя. На лицах, волосах, роскошных платьях плясали фиолетовые блики, которые окрашивали все вокруг в неестественные цвета и оттенки.

— Представляете, — Сандра плюхнулась на кровать, — в обители нет ни одного мужчины!

— Не может быть! — леди Доусон зажала рот пухлой ладошкой.

— Это всем и без того известно, — сухо отозвалась леди Бисли. Кажется, только ее мое присутствие не приводило в восторг. Оно и понятно. Компаньонка леди Лили довольно притязательна и вовсе не благосклонна по отношению ко мне.

— Так и есть, — даже молчаливая леди Бланш с ее бледной кожей и светлыми волосами, вьющимися вокруг личика невесомым облаком, утвердительно кивнула, согласившись с леди Бисли.

Глупости! — воскликнула Джоди, потянувшись к чайнику. — Чаю?

Сандра отмахнулась от подруг, неустанно обмахиваясь веером.

— Софи, разрешите же этот спор! — вмешалась Лили, обхватив дымящуюся чашку с ароматным напитком двумя руками. Совсем не так, как подобает истинной леди.

Все взгляды вновь оказались прикованы ко мне. И зачем только я приняла приглашение?

— В обители и правда, нет мужчин. Служение Девам — удел женщины, — ответила я.

— Но...

— Довольно докучать юной мисс, — перебила свою компаньонку Сандра, с легкостью поднявшись с огромной кровати. — Мы ведь позвали ее для того, чтобы веселиться! — Девушка сделала грациозный выпад и закружилась в танце. Мгновенье и она оказалась рядом со мной. — Вот только ваш наряд, Софи, никуда не годится!

— Мисс Донахон не умеет обращаться с вещами должным образом, — усмешка разрезала лицо Антонии Бисли.

Внезапно я почувствовала себя маленькой пташкой, угодившей в змеиное гнездо. Одно неловкое движение и ты станешь чьим -то ужином.

— Глупости! — небрежно взмахнула тонкой рукой Сандра. — Кажется, у меня есть для вас платье, Софи.

Я не знала, радоваться мне такому подарку судьбы или нет. Впрочем, мое мнение интересовало леди меньше всего. Громко смеясь, они закружили вокруг меня, стягивая простое платье, следом пришел черед чепца. Волосы заструились по плечам, вопреки моему «нет». У ног звякнул лик Девы Справедливости, сорвавшись с моей шеи и устремившись вниз. Я попыталась поднять его, но пять пар рук не дали мне этого сделать. Они крутили меня словно тряпичную куклу, преображая и совершенствуя. Лишь леди Бисли восседала на диванчике и не обращала на это действо никакого внимания, неторопливо попивая чай.

Через несколько минут я уже стояла у зеркала. Леди толпились у меня за спиной, тихонько хихикая. Вместо закрытого платья из грубой ткани по моему телу теперь струился наряд из тончайшего белого шелка. Длинная пышная юбка была украшена россыпью нежных незабудок, которые наверняка были пришиты вручную. Кропотливая и бесспорно дорогая вещь. От талии к шее тянулись две широкие полоски полупрозрачной ткани, которые соединялись, обхватив шею. Они едва прикрывали грудь! Едва ли скрывали от посторонних взглядов ее очертания! Какой позор! Я инстинктивно обхватила себя руками, пытаясь спрятать то, что служительница не должна показывать никому. Довершала образ обнаженная спина, прикрытая лишь ворохом волос, беспорядочно струящихся по лопаткам.

— Другое дело! — первой заговорила Сандра, широко улыбаясь. — Теперь мы можем начинать...

Девушки увлекли меня за собой в коридор. Тихо хихикая и время от времени перешептываясь, они направились к лестнице, по которой ранее я поднималась вместе с Сандрой и Бетти.

— Бетти! — спохватилась я. — Мы не можем оставить леди одну!

На данный момент это был единственный путь к отступлению, который мог лишить меня возможности щеголять по дворцу в непристойном платье. Ума не приложу, куда леди Сандра надевала его? По каким случаям?!

— За Бетти не волнуйтесь, — прошептала Лили, положив мне на плечо свою горячую ладонь. Таким жестом обычно пытаются приободрить. Впрочем, девушке это не удалось. Мое тело было словно натянутая тетива и я с трудом могла его контролировать. Чего уж говорить о переживаниях, поселившихся в душе! Какой будет скандал, если его светлость герцог Сарский увидит меня в этом скверном платье?! Страшно представить! — За ней присмотрят мои камеристки. Они в ней души не чают!

Назад дороги нет. Все мосты сожжены.

Сердце сжалось в груди, предчувствуя беду. В памяти возник образ чернокрылой птицы, накликавшей чью -то скорую смерть.

— Сюда! — Сандра обхватила мое запястье и юркнула в одно из ответвлений коридора.

Здесь царил полумрак. Видимо пользовались им не часто. Об этом свидетельствовал и толстый слой пыли на золотых канделябрах и резных дверных ручках, коих тут было не так много.

Наша компания повернула к винтовой лестнице, которая, словно змей -искуситель, тянулась спиралью вниз и тонула в пугающей темноте.

— Леди Лили, — за спиной раздался сухой голос леди Бисли, — не думаю, что стоит туда спускаться.

О, да! Как бы мне не хотелось взглянуть на эту часть дворца, возвращение в покои казалось более привлекательным.

— Где ваш авантюризм, Антония? — усмехнулась Сандра и первой зашагала по узким ступеням.

Чем ниже мы спускались, тем холоднее становилось. Я обхватила озябшие плечи руками.

В руке Сандры вспыхнул факел. На ее бронзовой коже заплясали ярко -оранжевые блики. Девушка улыбнулась, обнажив белые зубы, облизнула губы и продолжила путь. Света факела едва ли хватало, чтобы не споткнуться, запутавшись в пышной юбке. Чтобы ненароком не испортить наряд, я приподняла подол. Страшно представить, какой счет мне выставят за поврежденное казенное имущество!

Лестница кончилась. Вместе с ней позади остались лоск и помпезность. Серый унылый коридор пришел на смену роскоши. Неужели мы спустились в подвал? Но зачем?!

— Почти пришли, — шепнула Сандра. Она шла уверенно, явно преодолевая этот путь не в первый раз. Странно... Насколько мне известно, эта леди всего лишь гостья во дворце герцога Сарского. Впрочем, возможно не редкая.

— Ох, мне уже не терпится взглянуть на канцлера без камзола, — кажется, это шепнула за моей спиной леди Доусон. От упоминания об этом страшном человеке по спине пробежал холодок. Тело задрожало.

— Поверь, Брук, там есть на что посмотреть, — усмехнулась Сандра, ускоряя шаг.

Святые Девы, куда меня ведут?

Я едва могла побороть желание развернуться и броситься назад, в жилую часть дворца. Боюсь, если бы я предприняла попытку, то, несомненно, подвернула бы в кромешной темноте ногу, ибо факелом была вооружена лишь красавица Сандра.

Воздух словно накалился, стал теплым, влажным.

— Т-с-с, — прошелестела Сандра, затушив факел.

Кромешная тьма окутала мое тело. Я стояла, боясь шевельнуться. Нутром я чувствовала, что эта дурная затея не сулила ничего хорошего. Ох, зачем я только послушала леди и оставила Бетти одну? Зачем спустилась добровольно в объятия Черного Мора?

— Сюда, — женский шепот раздался за спиной, но разобрать, чей это голос, я не смогла. Меня настойчиво толкнули вперед.

Справа от меня раздался томный вздох:

— Г лазам своим не верю...

Пальцы невольно коснулись шершавой стены, которая возникла прямо передо мной, будто из ниоткуда.

— Смотрите же, Софи, — кто-то слева ткнул меня локтем в бок. Неужели Лили? Не думаю, что ей свойственно такое поведение, но голос, тем не менее, до безобразия похож.

— Это конечно не канцлер, но тоже хорош собой!

Только сейчас я разглядела узкую полоску света в стене на уровне шеи. Пришлось пригнуться, чтобы заглянуть в отверстие. В высоту оно было не более трех дюймов. Но и этого было достаточно, чтобы увидеть того, кого с интересом обсуждали леди.

Просторное помещение по ту сторону стены было окутано клубами пара и приглушенным светом. Прямо перед нами виднелся большой чан с водой, подле него скамья, устланная тканью. На ней восседал мужчина с копной светлых волос. Все, что я могла разглядеть — это его широкую рельефную спину и сильные руки, ловко орудующие мочалкой.

Святая Дева Справедливости! Что же я наделала!

Я отшатнулась от стены. Нет, мне нельзя лицезреть подобное! Это недопустимо! Прогоняя из головы образ незнакомца, я, пошатываясь, отступила. Пытаясь найти опору, чтобы устоять на ногах, которые едва ли меня слушались, провела ладонью, по противоположной стене. Что-то острое коснулось руки, заставив закусить губу от резкой боли. Сердце в груди билось с удвоенной скоростью, кровь пульсировала в висках.

Шаг назад.

Еще один...

Я ойкнула. Левая нога во что-то уперлась. Что-то преградило мне путь к отступлению, но что именно — разглядеть в темноте я не смогла.

— Софи! Не шумите! Софи! — шепот, словно змеиное шипение. — Кто-нибудь, зажгите факел! — добавил голос чуть тише.

Вспышка света на мгновенье ослепила, а уже в следующую секунду меня оглушил дружный женский визг. Глаза леди Лили, держащей факел, округлились. Лицо исказила гримаса ужаса. Она жадно принялась хватать губами воздух, а после, будто наконец -то найдя в себе остатки сил и мужества, произнесла:

— Бегите отсюда! Скорее!

Девушки, истошно крича, бросились прочь из недружелюбных подвальных помещений дворца, стараясь не отставать от Лили, которая по-хозяйски подняла и обхватила руками длинную юбку, обнажив колени. Кто -то едва не сбил меня с ног.

Едва удержав равновесие, в свете удаляющегося факела я наконец -то смогла разглядеть то, что вызвало панику у благородных леди. Подле моих ног лежало бездыханное тело леди Сандры в лужице собственной крови.

[9] Вестница Черного Мора — птица, предвещающая скорую смерть. В Мионе такой птицей считают черную шпорцевую кукушку (прим. автора).

Глава 10

Часть III

Ловушка для канцлера

Софи

Кажется, я заблудилась. Если десятью минутами ранее, я думала иначе, то сейчас была уверена наверняка в том, что самостоятельно не выберусь из темного лабиринта, залегающего под помпезными залами Сарского дворца.

Я замерзла. Ноги шли, не чувствуя усталости. Мне пришлось снять туфли и нести их в руках, ухватив за широкие ремешки со стальными пряжками. Леди не переобули меня, но и форменные туфли гувернантки никак не годились для ходьбы в темноте по неровному полу. Оттого я шла, стиснув зубы, стараясь не обращать внимания на холод, дискомфорт, а порой даже и боль.

Неужели Лили и леди из ее окружения не сообщили герцогу об убийстве? Святая Дева! Что подумают обо мне, когда обнаружат здесь одну в столь распутном платье?! Боюсь, что, если не выберусь раньше, чем сюда подоспеет дворцовая стража, стану первой подозреваемой в этом деле. Меня посчитают растленной, безнравственной мисс, способной на душегубство! Это недопустимо!

Вот только как отыскать выход, если слепа как крот?!

На мгновение почудилось, что из темноты на меня кто -то пристально смотрит, но я быстро отогнала эту мысль. Не зачем пугать себя надуманными страхами!

Я опустилась на пол, поджав ноги под себя. Какой смысл бродить по коридорам бесцельно? Мне нужен план.

В глубине коридора замерцал огонек. Сердце в груди пропустило удар. Я здесь не одна. Попробовать сбежать? Укрыться в пугающей темноте? Или встретить опасность лицом к лицу? Боюсь, что последнее — это мой единственный шанс на спасение. В одиночку я буду плутать здесь до тех пор, пока Черный Мор не приберет к костлявым рукам мое бренное тело.

— Мисс Донахон? — О, этот голос не узнать было невозможно. В нем сквозило высокомерие, презрение и ирония. Безобразный коктейль, от которого к горлу тут же подкатывал ком, превращая меня в безвольную куклу, трясущуюся от страха.

— Ваша милость, — будничным тоном произнесла я, шагнув по направлению к канцлеру, но тут же спохватилась, отступив обратно в темноту. Увы, было уже поздно...

Айзек поднял факел выше. Языки пламени закружились в причудливом танце. Кажется, даже они насмехались надо мной. Чего уж говорить о канцлере! Мои руки были не в силах скрыть от его пристального взора тело, укутанное тончайшим шелком. Губы мужчины изогнулись в усмешке.

— Довольно! — воскликнула, прерывая затянувшееся молчание и резким движением руки перекинула волосы из-за спины на грудь. — Вы смотрите на служительницу, ваша милость. Не забывайтесь!

Понятия не имею, откуда во мне столько смелости. Возможно виной тому адреналин, плескающийся в крови, и шок, пережитый ранее. Не каждый день натыкаешься на чье-то тело.

— Тело! — спохватилась я.

— И правда. Не понимаю, отчего вы его все время прячете под глухим платьем? — нарочито небрежным тоном протянул канцлер.

— Во дворце произошло убийство, — напомнила я мужчине, — а вы изволите дурачиться, ваша милость?

Лицо канцлера помрачнело, но во взгляде по-прежнему горел огонь. Или это игра теней и бликов, что бросает прожорливое пламя факела?

— Надеюсь, мисс Донахон, вы последняя, кто имеет к случившемуся хоть какое -то отношение, — сухо произнес он. — В противном случае, я за себя не ручаюсь, — протянул он, делая шаг по направлению ко мне.

— Настолько вам неприятна, что ищете повод меня казнить? — вспыхнула я.

— Казнить? — канцлер хищно улыбнулся. — Вы будете молить меня о смерти, Софи, посчитав ее высшей наградой.

Я отшатнулась.

— Боитесь меня, мисс Донахон? — он продолжал наступать.

— Нет, — солгала я. — Пока я должна вам сотню золотых, мне опасаться нечего, — съязвила, пытаясь не показать свой страх, в котором увязла, будто в липкой патоке.

Айзек усмехнулся, обнажив зубы.

— Ведите меня к месту преступления, мисс Донахон, — внезапно переключился мужчина, чему я была несказанно рада.

Я развернулась и зашагала по коридору в сторону, противоположную той, откуда пришел канцлер. Надеюсь, направление я выбрала верное. Думать и анализировать у меня времени не было. Хотелось двигаться, а не стоять напротив этого страшного монстра, силясь не завизжать от ужаса. В его присутствии я превращалась в перепуганного ребенка, ведь он мог в полной мере распоряжаться моей судьбой, жизнью и, что самое страшное, телом...

— Впрочем, — мужчина шел позади меня и обнаженные плечи едва ли не плавились от его взора, который по-хозяйски блуждал по коже, — хорошая порка вам, служительница, отнюдь бы не повредила.

Айзек

Тусклого света факела было достаточно, чтобы в полной мере оценить ее точеную фигуру. Гладкая кожа с легким оттенком загара манила прикоснуться, очертить ладонью изгиб спины, медленно спускаясь от шеи к узкой талии.

Проклятье! О чем ты только думаешь, Айзек Бэнкс?! Разве мало в твоей жизни красивых женщин, готовых удовлетворить любое твое самое постыдное желание? Отчего ты беспрестанно смотришь на эту девчонку? Кажется, ты запомнил ее лицо до мельчайших деталей. Зеленые глаза, с вкраплениями бирюзы, маленькая родинка у правого уха и стыдливый румянец, который заливает ее щеки, стоит тебе едва переступить незримую черту, которой она усердно отгораживается от противоположного пола.

Она принадлежит мне по законам Миона, но в то же время я явственно ощущаю обратное. Я могу взять ее силой хоть сейчас. И да, черт возьми, я хочу это сделать! Хочу овладеть этой плутовкой! Но, что-то внутри подсказывает, что сделай я это, и эта мисс никогда уже не будет моей. Она вновь исчезнет, растает, словно сон, дурманящий рассудок. Кошмар, избавиться от которого я еще не готов...

— Кажется, нам туда, — Софи замерла на развилке, пытаясь выбрать верное направление.

— Направо, — я обогнул девчонку по касательной. Не в силах больше смотреть на ее обнаженную спину и алую копну волос, зашагал впереди, выбрав противоположное направление.

Софи смерила меня взглядом, в котором сквозили страх и недоверие. Неужели заподозрила в чем-то? Глупая! Думала, я брожу по темным коридорам в поисках места преступления? Как бы ни так.

Впереди забрезжил свет.

— Прикройся, — я скинул с плеч плащ и сунул ей, не удостоив и взгляда. С меня хватит. Я увидел достаточно. А жадные взгляды стражи, изголодавшейся до женских ласк, я не был готов терпеть на ее теле.

Девчонка покорно укуталась в серую ткань, кажется, даже что -то пролепетала в ответ. Не иначе как слова благодарности.

— Ваша милость, — отделившись от стражи, к нам тут же зашагал Нельсон, — разрешите доложить...

— Не разрешаю! Это дело не в вашей компетенции, мистер Нельсон! Вы приглашены во дворец не за этим!

Глупый мальчишка! Зачем сует свой нос туда, где ровным счетом ничего не понимает! Плата за это будет высока.

— Его светлость герцог Сарский считает иначе, — заявил этот сопляк, пытаясь пригладить еще влажные волосы. Не иначе, как после бани примчался сюда, чтобы поиграть в детектива. — Я бы хотел поговорить с мисс Донахон, мистер Бэнкс.

Я перевел взгляд с наглой физиономии чудотворца на девчонку. Она стояла чуть поодаль, кутаясь в мой плащ. По-прежнему босая. Ее хрупкое тельце подрагивало от холода.

— Подойдите, мисс Донахон, — бросил небрежно, стараясь подавить злость и агрессию.

Софи подошла, шурша полами длинного плаща. Она куталась в него, словно в кокон. Ее близость сводила меня сума, ведь в отличие от Нельсона, я знал, что она не в строгом форменном платье гувернантки. Ее тело окутано лишь тонким шелком...

Черный Мор! Бэнкс, ты должен думать о делах, а не о том, как оприходовать девку с улиц Третьего кольца!

— Мисс Донахон, это мистер Нельсон. Он задаст вам пару вопросов, — отчеканил я.

— Спасибо, канцлер, но мы с юной мисс уже имели возможность увидеться, — протянул Нельсон, улыбаясь девчонке.

Значит, имели возможность увидеться.

Боковым зрением, я увидел, как налились румянцем щеки Софи. Она потупила взор. Кажется, ее сердце забилось чаще.

— Не тяните, Нельсон. Задавайте свои вопросы и покончим с этим, — процедил сквозь зубы, едва сдерживаясь, чтобы прямо сейчас не поставить этому шарлатану пару отметин на лице, которые сотрут с него притворную улыбку. Еще немного и того и гляди рот по швам разойдется.

— Я бы хотел поговорить с мисс Донахон наедине. Без посторонних. — Неужели этот сопляк попытался уколоть меня? Если бы не я, его бы ко дворцу и на пушечный выстрел не подпустили! — Прошу, мисс, — обратился он уже к Софи, пропуская ее вперед. — Нам лучше подняться наверх. Вы озябли.

Девчонка бросила на меня растерянный взор, сжимая пальцами полы плаща.

— Оставь, — отрезал я. Меньше всего мне сейчас хотелось, чтобы Софи демонстрировала свое тело Саймону Нельсону.

Развернувшись, я зашагал туда, где ранее было обнаружено тело леди Сандры. Сейчас о случившемся напоминало лишь липкое багровое пятно на холодном полу и несколько стражников, взявших место преступления в кольцо. Люди герцога уже унесли бездыханное тело и осмотрели коридор. Никаких улик, которые могли бы вывести на след убийцы, ими обнаружено не было.

Я запустил руку во внутренний карман. Холод металла обжег пальцы. Стиснув пальцы, я извлек предмет: тонкую цепочку, на которой покачивался лик Девы Справедливости, очерненный запекшейся кровью...

Глава 11

Софи

Яркий свет на мгновение ослепил, заставил зажмуриться. Холодный мраморный пол обжег кожу ступней ледяным прикосновением. Несмотря на это, я неустанно восхваляла Дев за то, что те позволили мне выбраться из темного лабиринта запутанных коридоров и, совсем немного, канцлера Бэнкса, за то, что не удосужился отнять у меня свой плащ.

Мистер Нельсон стоял напротив меня в безлюдном коридоре. От его присутствия было не по себе. А от того, что я ненароком узрела его обнаженную спину и подавно. Мне сквозь землю хотелось провалиться. Добровольно отдать бренное тело в лапы Черного Мора, невзирая на тяжкий грех. Впрочем, я уже грешна, ибо нарушила обет.

— Что вы, мисс Донахон, делали в той части дворца? — Нельсон сопроводил вопрос кивком головы в том направлении, откуда мы только что пришли. Его влажные светлые волосы небрежно упали на лоб.

Вот и что прикажете ответить? Смотрела, как вы натираете широкую спину душистым мылом, мистер Нельсон? Нет! Такая правда убьет! Погубит обычную служительницу! Я лишусь крова и крыши над головой. Старшая сестра непременно прогонит меня, перед этим клеймив, дабы я не имела возможности примкнуть к другой обители и восхвалять одну из Дев, как ни в чем не бывало.

— Леди Лили пригласила меня на чаепитие, — честно призналась я. — А после предложила прогуляться по дворцу.

Отчасти это была чистая правда. Ни капли лжи. Разве что, я утаила часть информации.

— Заметили ли вы что-нибудь необычное, мисс? Может даже кого-то? — поинтересовался Нельсон.

— Нет. Там было темно, — отчеканила я, кутаясь в плащ.

— Буду откровенен с вами, мисс Донахон. Кое-кто думает, что это вы расправились с леди Сандрой.

Вздор!

— Зачем мне ее убивать?! — изумилась я.

Кажется, Саймон Нельсон даже не обратил внимания на мое негодование.

— Где вы обнаружили мистера Бэнкса? — поинтересовался молодой мужчина. Кажется, канцлер его заботил гораздо больше, чем убитая Сандра.

— На самом деле, это он меня обнаружил — призналась я.

— Вам не показалось это странным? Канцлер в одиночку блуждает в покинутой части дворца поздним вечером и, как бы невзначай, натыкается на вас...

— К чему вы клоните, мистер Нельсон? — холодно осведомилась я, стараясь избегать зрительного контакта с чудотворцем. Святые Девы! Да когда же высохнут его волосы? Когда из моей памяти исчезнут воспоминания об увиденном?!

— Поймите меня правильно, мисс. Сандра — дочь пэра. Более того, она — единственная дочь графа. Отец леди — Уильям Ричардсон. Граф Донтвилл[10]! Герцог Сарский из кожи вон вылезет, чтобы сгладить конфликт! Это кровопролитие может повлечь за собой междоусобные войны, которым его величество Франциск V вовсе не будет рад. — Нельсон взъерошил волосы, а после пригладил их на висках. Он определенно был взволнован. Неужели боялся гнева графа? — Убийцу вздернут на дворцовой площади, мисс Донахон, — продолжил говорить он после затянувшегося молчания. — Кто будет на его месте — дело второстепенное. И если вас терзают сомнения, то я их развею: вы, мисс, идеальная кандидатура, которая поплатится жизнью за свою несговорчивость!

— Я не убивала Сандру, мистер Нельсон! Это вздор! Убийцу найдут и.

— Вы чрезмерно наивны, мисс Донахон. Никто не будет искать убийцу, когда на руках служительницы кровь. К слову сказать, вы запачкали ею плащ канцлера, и, кажется, касались лица.

Проклятье! Я совсем позабыла о том, что поранила руку. Сейчас, опустив взор, я увидела зияющую рану на ладоне. Определенно придется накладывать швы. Стоило мне обратить на нее внимание, как боль тут же дала о себе знать.

— Хотите обвинить во всем меня, мистер Нельсон? — холодно поинтересовалась я, подняв взор на мужчину.

— Нет, мисс, я хочу предложить вам сделку. — Саймон загадочно улыбнулся. — Я готов предложить вам решение проблемы, в поисках которого вы находитесь уже долгие годы.

Неужели, этот чудотворец сможет мне помочь? Неужели он способен избавить от проклятия, что наложила тетушка Эстелла?

— У всего есть своя цена, не так ли? — горько усмехнулась я.

— Стоит ли говорить о цене, мисс Донахон, когда на кону ваша собственная жизнь?

Могла ли я предположить, что мой визит во дворец обернется такой катастрофой? Я оказалась в центре чужого заговора. Хитросплетение интриг, лжи и лицемерия — словно паутина, в которой я крепко накрепко увязла.

Разговор с мистером Нельсоном был недолгим. Но и тех слов, что сорвались с его губ, было достаточно, чтобы понять одно: я в его руках орудие, средство, для достижения собственных целей. Но чего добивается этот мужчина? Против кого плетет свои сети?

Покорно пойти на поводу у Саймона Нельсона или с гордо поднятой головой перейти ему дорогу? Боюсь, я не в том положение, чтобы диктовать правила игры. На моих руках кровь, тело облачено в платье погибшей Сандры. Да, кровь моя, и в платье меня едва ли не силком нарядили. Вот только кто станет разбираться, если на кону репутация герцога?

Ох, Софи, куда же ты вляпалась?!

Если стану врагом чудотворца, то навсегда могу забыть о снятие проклятия. Ведь он единственный, кто сможет мне помочь.

Встреча с мистером Нельсоном состоится через полчаса. Этого времени мне хватит с лихвой на то, чтобы привести себя в порядок. В таком виде разгуливать по дворцу небезопасно.

Надев туфли, я поспешила в свои покои. Путь оказался неблизким. Полы длинного плаща путались у меня под ногами, пока я плутала в хитросплетениях коридоров. Но сбросить его с плеч — все равно, что остаться нагой.

Вместе со страхом в душе осели муки совести. Я ведь бросила малышку Бетти одну. Страшно представить, что было, если бы жертвой жестокого убийцы стала не леди Сандра, а маленькая леди. Нет, нет, нет! Я бы сама вручила свою душу Черному Мору, если бы стала виновницей ее смерти! Кажется, теперь я понимаю опасения герцога де Буа насчет безопасности юной леди. Впредь я буду более благоразумна и мудра.

Распахнув дверь, ведущую в комнату, отведенную мне, я замерла на пороге. На моей кровати, вольготно расположившись, сидел канцлер Бэнкс. Непозволительная наглость!

— Я думаю, что вы выбрали неподходящее время для визита, мистер Бэнкс, — сказала я, все еще не решаясь переступить порог.

— Думать — удел мужчин, мисс Донахон, — ответил канцлер, поднимаясь с кровати. — Поэтому я хочу знать: о чем вы беседовали с этим проходимцем?

Я решительно шагнула вперед. Терпеть унижения, которые срывались с языка Айзека, больше не было сил.

— По-вашему женщины — просто куклы? Пустоголовые порождения Святых Дев? — процедила сквозь зубы, искренне желая прожечь своим взглядом у самодовольного канцлера на лбу дыру, размером хотя бы в один серебряный.

— Женщина — хранительница очага, мисс Донахон. Ее предназначение — это рождение потомства. Вы так упрямы и категоричны лишь от того, что никогда не сможете познать радость материнства, — равнодушно ответил канцлер.

От злости перехватило дыхание. Как смеет говорить подобное? Как может он сравнивать служение Деве Справедливости с созданием семьи? Немыслимо!

Я молча пересекла комнату и скрылась за тонкой перегородкой. Ладонями почерпнула холодную воду и ополоснула лицо, смывая запекшиеся капельки крови с щеки, а вместе с ними и гнев, что так рвался наружу.

— Зачем вы добровольно лишили себя радостей мирской жизни, Софи? — В голосе канцлера не было издевки, лишь любопытство и интерес.

— Зачем? — сердце сжалось в груди. — Вы купили меня, мистер Бэнкс! Единственный способ не видеть вас никогда, был сбежать в обитель и никогда не покидать ее стен. И поверьте, канцлер, я не на мгновение не усомнилась в правильности своего решения!

Слова острым лезвием вспороли мое нутро. Я отчаянно верила в то, что говорю правду. Нет... Я всего лишь хотела в это верить. Чувство, неведомое мне ранее, уже пустило свои корни, которые постепенно прорастали все глубже. Ах, как бы я хотела выкорчевать их, разорвать плоть, лишь бы избавиться. Навсегда.

Повисла гнетущая тишина. Канцлер отчего -то молчал.

Я скинула плащ и швырнула его под ноги Айзеку.

— Я не нуждаюсь в вашей помощи, мистер Бэнкс. Вы мне противны! — выпалила я. Канцлер смерил мое тело холодным взором.

— Пойдете к нему в таком виде?

Нет, нет, и еще раз нет! Никогда! Мне до безумия хотелось сорвать с себя чужое платье, которое я уже успела возненавидеть. Единственным препятствием для этого было лишь присутствие канцлера.

— Вас это не касается, мистер Бэнкс, — ответила я. — А теперь оставьте меня, будьте так добры, — добавила я, указав на дверь.

Дважды мне повторять не пришлось. Айзек направился к выходу. Переступив порог, он на мгновение замер.

— Будьте бдительны, мисс Донахон. Саймон Нельсон не тот, за кого себя выдает, — сказал мистер Бэнкс и скрылся в коридоре.

Оставшись в одиночестве, я еще долго стояла посредине комнаты словно каменное изваяние, не способное и шелохнуться. Взгляд, прикованный к двери, закрывшейся за канцлером, наполнился слезами. Я с раздражением смахнула соленую влагу с ресниц. Нет, сейчас я должна думать о другом.

Мое форменное платье осталось в покоях леди Лили. Там же я обронила и цепочку с ликом Девы Справедливости. Какая досада!

Я распахнула створки скромного деревянного шкафа. В дальнем углу стоял мой саквояж. Платье служительницы, в котором я прибыла во дворец, изъяла леди Бисли. Но ведь у меня есть еще одно, сменное! Я спешно вынула из шкафа полупустую сумку. Старый потертый ремешок с металлической пряжкой был расстегнут. Не может быть. Я ведь хорошо помню, как застегивала его, прежде чем отправиться на аудиенцию к его светлости герцогу Сарскому.

В душе поселилась тревога. Я заглянула в саквояж. Сменного платья там не было. Кроме платья исчез гребень для волос, подаренный мне на семнадцатилетие мистером Фоксом. Я долго отнекивалась. Серебряные зубья и основание, украшенное тремя миниатюрными бусинами из янтаря, казались мне слишком дорогими. Такими не под стать пользоваться сиротке с улиц Третьего кольца. Но мистер Фокс настаивал, и я была вынуждена сдаться.

Обида захлестнула с головой. Кто посмел рыться в моих вещах? Неужели это дело рук канцлера? Какая-то бессмыслица... Если он хотел поставить меня в неловкое положение, то мог бы ограничиться лишь платьем. Зачем ему дешевый гребень?!

В надежде взглянула туда, где совсем недавно бесформенной черной кляксой лежал плащ канцлера. Увы, мистер Бэнкс забрал его.

Впрочем, воришку я отыщу позднее. Сейчас необходимо надеть что -то сносное и отправиться к мистеру Нельсону, дабы выслушать те условия, что он готов мне выдвинуть. Я понятия не имею, какова будет цена, но уже отчего -то страшусь ее услышать.

Я осторожно выглянула в коридор, надеясь увидеть там Люсиль или кого-нибудь из прислуги. Никого. Эта часть дворца будто вымерла. Немудрено. Все внимание на данный момент было приковано к месту преступления.

Не понимаю: кому перешла дорогу Сандра? Кто так жестоко расправился с ней? Лишил девушку жизни? Возможно она поплатилась за какие -то деяния своего отца? Мог ли кто-то из девушек быть причастен к произошедшему? В коридоре было темно хоть глаз выколи. Но ведь должна же была я хоть что -то услышать?! Впрочем, я так оробела от увиденного в дворцовой бане, что едва ли могла помнить себя. Зато я с уверенностью могла опровергнуть причастность к убийству мистера Нельсона. По крайней мере, его прямое участие в этом жестоком деянии.

Вернувшись к своему саквояжу, я вынула оттуда моток кружевной тесьмы. Служительницы использовали ее для того, чтобы украсить подол своей формы. Этот скромный декор был единственным способом отличиться от остальных девушек, служивших Деве Справедливости. Впрочем, я к нему не прибегала, считая глупой замашкой, свойственной леди с улиц Второго кольца.

Я направилась в ту часть комнаты, что служила одновременно ванной и уборной. Скромное по дворцовым меркам убранство приводило меня в восторг. Здесь было и зеркало, и чан с чистой водой, и даже душистое мыло. О ином, я и мечтать не могла. С детства я была непритязательна и оттого сейчас радовалась каждой мелочи.

Здесь узкое окно было занавешено портьерой песочного цвета. Взобравшись на деревянный стул, предназначенный для купания, не без труда я дотянулась до карниза.

Спустя несколько минут, портьера была у меня в руках. Довольно тяжелая, но выбирать мне не приходилось. Дальше дело пошло быстрее. Вооружившись тесьмой, я продела ее в широкие петли, которые нанизывали на карниз, и присобрала ткань. Получилось некое подобие плаща. А ведь могла у канцлера позаимствовать, если бы не гордость, Черный Мор бы ее побрал!

Спохватившись, зажала рот руками. Совсем как малышка Бетти. Нет, жизнь во дворце определенно дурно влияет на меня. Уже ругательства срываются с уст.

Накинув на плечи свой новый предмет гардероба, который по возвращению я была намерена вернуть туда, откуда его и взяла, я затянула тесьму. Ткань скрыла грудь, талию и бедра. Лишь подол пышной юбки то и дело выглядывал из -под нее, застенчиво шурша.

Чепца в саквояже я тоже не обнаружила. Оттого пришлось собрать волосы на затылке в скромный, незамысловатый пучок. Шпильки, которыми закололи мои волосы леди, я убрала в ящик письменного стола, намереваясь их обязательно вернуть.

Я бросила беглый взгляд на собственное отражение и осталась довольна увиденным. Никакого распутства и желания выделиться. Лишь скромность и послушность. Именно так должна выглядеть истинная служительница, несмотря на рой мыслей, что вьется у нее в голове. И неважно, что в них фигурируют полуобнаженные мужчины. Служительница никогда не испытывает по отношению к ним влечения и волнения. Наверное...

Дворец был пуст. На мгновение мне почудилось, что все его обитатели вымерли. На самом же деле, все их силы наверняка были брошены на то, чтобы уничтожить любое напоминание о случившемся. Увы, из моей памяти этого никогда не выкорчевать. Мне не забыть бездыханное тело Сандры, распластавшееся на холодном полу. Не прогнать металлический запах крови, до сих пор следующий за мной по пятам.

Я второпях миновала длинный дворцовый коридор, подгоняемая волнением и страхом. Лишь на мгновение замешкалась, добравшись до покоев чудотворца. Из -под двери комнаты Нельсона не лился магический свет, который я видела ранее, проходя мимо в сопровождении леди Бисли. Тогда он впервые подарил мне надежду на избавление от проклятия.

Отогнав оцепенение и нерешительность, я толкнула дверь, предварительно тихонько постучав. Внутри было светло и пахло свежесваренным кьяром с корицей. Совсем как в булочной мистера Фокса.

Джон Фокс. Надеюсь, он получил мое письмо.

— Располагайтесь, мисс Донахон, — Саймон жестом указал на свободное кресло у миниатюрного круглого столика с изогнутыми ножками, которые до безумия напоминали мне щупальца осьминога.

Я покорно опустилась в кресло, и хозяин покоев тут же придвинул ко мне чашку кьяра, от которого вверх поднимался столбик ароматного пара.

Вопреки моим ожиданиям, покои дворцового мага практически ничем не отличались от моих. Разве что убранство было дороже, да площадь самого помещения была чуть больше. Никакой тематической литературы, древних манускриптов и емкостей с порошками.

Кажется, от мистера Нельсона не укрылся мой изумленный взор, блуждающий по комнате в поисках чего-то особенного. Того, что как мне казалось, должно было непременно быть в арсенале каждого чудотворца. Даже тетушка Эстелла имела небольшой ящик в старом серванте, до краев набитый всевозможными безделушками, будоражащими мое детское воображение, и склянками с порошками и жидкостями, всевозможных цветов и оттенков.

— Истинный маг не нуждается в дешевом антураже, — лениво протянул он, предупредив мой вопрос. — На вас чудесный плащ, мисс Донахон. Этот цвет вам к лицу.

Мысленно негодуя, я выдавила скупую улыбку и сделала небольшой глоток кьяра. Напиток обжег губы, растекаясь во рту пряной горечью. Взгляд уперся в мистера Нельсона, за спиной которого, у открытого окна, покачивались портьеры песочного цвета.

Это провал! Позор, который я снискала в наказание за то, что осмелилась взглянуть на обнаженного мужчину. Так мне и надо! Я это заслужила.

— Благодарю, мистер Нельсон, — пробормотала я, пытаясь утопить стыд в крепком кьяре.

— К чему эти формальности?! Зовите меня Саймон, а мне позвольте обращаться к вам по имени! — Губы мужчины расплылись в улыбке. Широкой и открытой. Но мне отчего -то она напомнила маску. Нелепую, безжизненную, лишенную искренности. — Софи! — произнес Саймон, не дожидаясь моего согласия. Медленно, словно пробуя на вкус. — Чудесное имя!

— Мистер Нельсон, — четко произнесла я, поднимая подбородок, — давайте перейдем к делу. Саймон, — добавила чуть тише, смягчив тон. — Если вам так будет угодно.

Нельсон отодвинул чашку, к которой так и не притронулся.

— Думаю, вам не стоит объяснять, Софи, насколько не завидно ваше положение. Случай сыграл с вами злую шутку, — пожал плечами мой собеседник. Его камзол был немного велик, отчего плечи Саймона казались чуть шире, чем были на самом деле. В первую встречу я этого не заметила, но теперь... Я отогнала назойливые мысли об увиденном на нижних этажах дворца. Да, одежду видимо подгоняли под его фигуру второпях, отчего были видны незначительные огрехи в работе портных.

— Или чей-то умысел и корыстный расчет, — осмелилась озвучить свои домыслы, хоть была в них и не уверена. — Полагаю, убийца решил отвести от себя подозрения и.

— И вернулся к месту преступления, — перебил меня Нельсон.

— К чему вы клоните? — настороженно спросила я, все еще обхватывая ладонями едва ли теплую чашку кьяра.

Саймон откинулся на спинку кресла и вольготно закинул ногу на ногу. Совсем как заправский сапожник с улиц Третьего кольца, в ожидании очередного клиента.

— Появление канцлера может натолкнуть на определенные мысли, — недвусмысленно заявил Саймон Нельсон. — Его светлость поручил расследование мне, но мистер Бэнкс, как обычно, оказался в центре событий!

— Как обычно? — переспросила я, пытаясь понять: какую выгоду мог извлечь из смерти дочери влиятельного пэра канцлер.

— Простите, Софи, но я не могу посвятить вас в подробности, — с напускной серьезностью ответил чудотворец. — Да и имеют ли они вес?

Я резко поднялась с кресла. Чашка опрокинулась и холодный кьяр растекся по столу темной лужицей.

— Вы обвиняете человека в убийстве, мистер Нельсон! — Негодованию не было предела. Да, Айзек Бэнкс мне неприятен, но обвинять его в смерти Сандры я просто не могла! В конце концов, для этого нужны были весомые доказательства!

— Софи, раскройте глаза! Канцлер сам приложит руку к тому, чтобы вы отправились на плаху! Я хочу вам помочь! У вас нет ни единого шанса выйти сухой из воды!

— Помочь? — мое лицо исказила улыбка, в которой не было и тени радости. — Ценой чужой жизни? Простите, мистер Нельсон, но мне нечем помочь вашему расследованию.

Я зашагала прочь, пытаясь усмирить гнев. Он словно лавина накрыл мой разум. Внутри все кипело. Мысли путались.

— Похвально, Софи, — я услышала, как Нельсон встал. — Ваши честь и благородство разят в самое сердце. Но позвольте вам напомнить, — Саймон смолк, а я замерла у порога, так и не решаясь переступить его, — арест Айзека Бэнкса аннулирует договор, который так опрометчиво заключила с ним ваша тетушка. Для вас это единственный шанс вернуть свободу. В противном случае вы так и останетесь до конца своих дней подстилкой канцлера Миона. Интересно, как долго вам удастся скрывать сей факт от сестер, Софи? — припечатал Нельсон, выбив у меня землю из -под ног.

Айзек

Смерть леди Сандры — пренеприятнейшее известие. Мне отнюдь было не жаль похотливую девицу, которая будто бы невзначай при встрече касалась меня локтем или силилась поднять внезапно оказавшийся на полу веер. Как бы хороша собой она не была, но связь с ней могла навредить моей репутации. Оттого я сторонился ее, не обращая на ужимки Сандры внимания. Если о подобном поведении прознал бы ее отец — граф Донтвилл — должность канцлера уже занял бы кто-нибудь другой. Например, тот же пройдоха Нельсон, который уже давно метит на мое место, позабыв о том, из какой дыры я вытащил его неблагодарную тушу.

Впрочем, несмотря на отсутствие между нами связи, эта леди порядком мне насолила, отправившись на тот свет. Так не вовремя! Черный Мор бы ее побрал!

Графство Донтвилл имеет собственную армию довольно внушительных размеров. Не думаю, что граф выделит теперь мне хотя бы ее четвертую часть для того, чтобы усмирить детей «псов». Ни герцог Сарский, ни сам король Франциск не имеют в королевстве должного влияния, чтобы заставить Ричардсона перебросить силы в приграничную зону.

Граф, как только получит известие о кончине единственной дочери, сосредоточится на поимке убийцы. Он выпустит ему кишки. И кем бы не был этот мерзавец, боюсь это происшествие станет отправной точкой для начала новой междоусобной войны. Впрочем, Мион едва ли оправился от предыдущей... Еще одна стычка внутри королевства приведет к его расколу и, как следствие, ослаблению. Чем непременно воспользуются дети «псов». Они и так оккупировали всю приграничную зону. Дело осталось за малым.

— Ваша светлость, — я вошел в кабинет герцога без стука, — посыльный уже в пути. В ближайший час вся Сарса будет знать о случившемся. На рассвете о смерти дочери Ричардсона узнает король.

Герцог поднял на меня беспомощный взгляд. Ее побледневшие щеки впали и будто бы уменьшились вдвое.

— Почему именно здесь? Почему в моем дворце? — взвизгнул он, отстукивая нервную дробь пальцами по лакированной столешнице. Де Буа даже не пытался скрыть свой страх пред гневом графа, который вот-вот непременно обрушится на него, словно лавина, похоронив под собой тучное тело герцога.

— Будет уместно задать эти вопросы мистеру Нельсону, — ухмылка растеклась по моему лицу.

Герцог встал и принялся мерить шагами просторный кабинет.

— У Нельсона другие задачи. Ты думаешь, Айзек, меня действительно заботит то, кто убил эту девчонку? — Он замер и его круглые глаза-бусины застыли на моем лице. В них плескался страх. Дикий животный ужас. — Нет, определенно она не простая девчонка! — развел он руками. — Леди! Черный Мор бы ее побрал! Цель мистера Нельсона перенаправить ярость графа в нужное русло! Его задача — найти того, что примет на себя гнев Уильяма Ричардсона.

Что ж, вполне разумно, но жестоко.

— Есть кто-то на примете? — отстраненно поинтересовался я. Впрочем, ответ на этот вопрос для меня уже был очевиден.

Герцог замер. На мгновенье, мне показалось, что он тщательно взвешивает то, стоит ли делиться своими мыслями по этому поводу со мной. Выглядел он неважно. Словно трусливый грызун, загнанный хищником в мышеловку.

Воздух в кабинете был пропитан запахом страха. Эта гнилостная вонь разливалась вокруг нас пахучим облаком.

— Что это? — де Буа кивнул на пачку писем, которые я сжимал в руках.

— Посыльный передал, — лениво пожал плечами, кидая запечатанные конверты на стол герцога. Все то, что нужно было мне, я предусмотрительно забрал ранее. Среди прочей писанины с приграничной зоны затесалось письмецо с улиц Третьего кольца с пометкой: «Вернуть отправителю в связи с кончиной получателя».

— Как дела на границе? — спросил де Буа. Не думаю, что его это действительно заботило. Герцога не интересовало ничего, кроме сохранности собственной шкуры.

— Дети «псов» готовятся к наступлению. В ближайшие дни я уеду из Сарсы, — отчеканил я.

Но для начала я должен убедиться в том, что та, кто по праву принадлежит мне, во время моего отсутствия не пострадает от рук недоброжелателей. Если кто и вырвет из ее груди сердце — то только я. Иного не дано.

— В таком случае, — герцог отвернулся к окну, за которым из -за горизонта медленно выползал диск бледно-желтой луны, — перед отъездом загляните к ее светлости герцогине Сарской. Боюсь, к вашему возвращению ее душу приберут к рукам Святые Девы.

[10] Донтвилл — графство у северных границ Миона. Входит в состав королевства (прим. автора).

Глава 12

Софи

Внутри меня все выжгли. Превратили душу в мертвую пустыню, где завывал холодный ветер, разнося запах гари, скорби и отчаяния. Моя жизнь обернулась кошмаром. Дева Справедливости наказала меня за мое любопытство, за недозволенные скромной служительнице мысли.

Нельсон предложил мне отвратительную сделку! Как бы не был мне ненавистен канцлер, оплатить молчание чудотворца жизнью Айзека Бэнкса я не могла. По крайне мере, до тех пор, пока наверняка не узнаю о том, что он был причастен к смерти Сандры.

Заламывая руки, я раз за разом пересекала свои покои, пытаясь собраться с мыслями. Я так и не водрузила портьеру на место. Мягкая ткань лежала на ковре у кровати бесформенной кучей.

Сделав еще несколько широких шагов, я замерла у окна. Полная луна повисла над Сарским дворцом. Она словно непоколебимый одноглазый стражник взирала на меня свысока, молчаливо насмехаясь. От ее взора вряд ли смог укрыться убийца леди Сандры. Ночному светилу были известны самые сокровенные тайны всех жителей Миона, своим мягким светом оно лениво касалось тех скелетов, что прятали в своих шкафах обитатели Сарсы и дворца в частности. Увы, я подобным знанием похвастаться не могла. Оттого могла полагаться лишь на собственную интуицию и те факты, что мне были известны. К сожалению, их было столь мало, что прийти к какому-то выводу было попросту невозможно.

Я вдохнула воздух, который уже успел остыть. В нем витал едва уловимый аромат цветов и запах прелой почвы. За стенами дворца черное небо вспорола зигзагообразная молния. Словно стрела, пущенная прямо с небес, вонзилась в почву где -то там, далеко, за горизонтом.

Еще шире распахнула створки окна, впуская в комнату свежий воздух. Несколько крупных капель с характерным звуком ударились об узкий подоконник и, не удержавшись на наклонной поверхности, полетели вниз, чтобы затеряться в зарослях душистой изумрудной травы.

Негодование резко сменилось жаждой справедливости. Я могу спасти себя, не пороча честь канцлера! Впрочем, его милость за столь короткое время уже успел убедить меня в ее отсутствие у него.

Я должна во всем разобраться. Должна найти убийцу!

Кровь прилила к лицу, на смену злости пришло возбуждение.

— Если мистер Нельсон не хочет заниматься расследованием убийства леди, то я возьму эту миссию на себя!

— Довольно опрометчивое решение, мисс Донахон, — раздался голос за моей спиной, который заставил меня вздрогнуть. Обернувшись, я встретилась взглядом с леди Бисли. Она вошла без стука, бесшумно отворив дверь. Словно тень. С каменным непоколебимым лицом. Будто и не видела там, внизу, окровавленное тело леди Сандры. — Я принесла вам платье. Гувернантке не подобает щеголять по дворцу в таком виде.

У нее определенно какой -то пунктик на счет моего внешнего вида и нарядов! Что не встреча, то колкое замечание в мой адрес!

— Вы очень любезны, — ответила я, принимая из рук девушки свой привычный наряд. Немного колючее, сшитое из грубой практичной ткани, но так полюбившееся моему сердцу платье. Не то, что это полупрозрачное облако с невесомыми кружевами! Я даже не пыталась скрыть радость и облегчение.

Леди Бисли отчего-то стояла молча. Ни единого шага, будто она и вовсе приросла к холодному полу. Девушка мазнула взглядом по портьерам, что лежали у моих ног. От стыда захотелось сквозь землю провалиться! Лишь Святым Девам известно, о чем она думала! Не удивлюсь, если решила, что я — воровка, жаждущая упаковать дорогую ткань в свой потертый саквояж. Какой позор!

— Я ведь предупреждала вас, мисс Донахон, — отстраненно произнесла леди Бисли после затянувшегося молчания. Ее губы сомкнулись, превратившись в тонкую линию. — Дворец не то место, где наивная служительница будет чувствовать себя в безопасности. — Она скрестила руки на груди. Плечи девушки напряглись, спина выпрямилась. Она будто одеревенела. — Возвращайтесь в обитель, пока не истек срок. Ваше время еще не пришло.

— Что вы имеете в виду? Вам что-то известно... о случившемся? — сказала я, подавшись вперед.

— Не более чем вам, мисс, — холодно ответила леди Бисли, отступая к двери.

— Постойте, — я ринулась за девушкой и позволила себе обхватить озябшими пальцами ее запястье. Дождь разошелся, и в покоях стало холодно. Но мне было не до того. — Я должна спросить вас, леди Бисли. Не видели ли вы кого -то еще в коридоре, кроме тех, кто присутствовал на чаепитие у леди Лили?

Антония замерла. Ее настороженный взгляд коснулся моего лица.

— Нет! — отрезала она, но голос ее надломился. Выдал ложь, что леди пыталась утаить от меня. — Там было темно. Свободно перемещаться там смог бы разве что слепой крот, — добавила она, вернув себе самообладание. — Впрочем, вы и сами все видели, мисс.

— Да, вы правы. Случившееся столь сильно впечатлило меня, что я едва ли смогу сегодня уснуть, — сокрушенно ответила я, не давая леди ни малейшего шанса понять, что от меня не утаилась смена интонации ее обычно ровного и холодного, словно сталь, голоса. — Простите мне мой напор. Увиденное взволновало меня столь сильно, что и словами не передать, — я сокрушенно покачала головой, разжимая пальцы, сковывающие запястье Антонии.

— Это закономерно, мисс Донахон, — ответила леди Бисли, отступая на шаг назад. От меня не укрылся тот факт, что мое общество тяготило девушку. — Не думаю, что ранее вам, служительнице с окраины Сарсы, доводилось видеть окровавленное тело, из которого высосали всю жизнь, — закончила она, коснувшись моего лица испытующим взором.

Высосали всю жизнь...

Антония определенно знает больше, чем говорит. Я непременно должна узнать, что скрывает компаньонка леди Лили. Это поможет мне на шаг приблизиться к тому, кто так жестоко расправился с Сандрой. И чем раньше я во всем разберусь, тем меньше вероятность того, что Нельсон опорочит меня перед сестрами, открыв мой страшный секрет.

Спешно сменив платье, я сунула наряд покойной Сандры в шкаф. Туда же отправилась злополучная портьера. Ей я займусь завтра. Сейчас у меня есть более важные задачи. И первым в списке неотложных дел значилось: вернуться на место преступления и осмотреть там все как следует. Бесспорно, стража во главе с канцлером и мистером Нельсоном уже все изучили. Но разве не могли они что -то упустить или, что не маловероятно, попросту утаить? Вполне! Чем руководствовался чудотворец, пытаясь очернить репутацию Айзека Бэнкса, я пока не знала, но непременно была намерена это выяснить в ближайшее время. Боюсь, убийство леди Сандры каждый во дворце станет использовать в собственных интересах, позабыв о честности и справедливости.

Дорогу в пустых коридорах дворца я отыскала без труда. Ноги будто сами вели меня в темную потаенную глубину этого места, скрывающую несметное множество тайн. Большинство из них были столь страшны, что, узнав их, захотелось бы тут же забыть. Стереть из памяти, будто дурной сон. Точно так же, как я желала забыть кровавую бойню, развернувшуюся на моих глазах много лет назад. Перед глазами до сих пор летали багровые мушки, а волосы были пропитаны тошнотворным запахом чужой запекшейся крови. Алой, словно закат на побережье.

Как я и ожидала, стражи на месте преступления уже не было. Впрочем, и все его следы были тщательно стерты. Полы поблескивали в свете факела, которым я заблаговременно вооружилась, стерильной чистотой.

Поборов смущение, я отодвинула в сторону портрет женщины средних лет в платье с меховой оторочкой. Она с укором взирала на меня с холста, будто пыталась пристыдить. Вновь я заглянула в отверстие в стене и, к моему облегчению, убедилась в том, что в дворцовой бане никого нет. Хвала Святым Девам!

Отстранившись, попыталась восстановить события минувшего вечера. Сандра спускалась по винтовой лестнице первой. Замыкала наше шествие леди Бисли. По левую руку от меня наблюдала за Саймоном Нельсоном леди Лили. Несмотря на странные ужимки, которые были не свойственны ни одной дочери пэра, а уж тем более леди, голос ее в тот момент я не могла спутать с другим. Это определенно была Лили! Кто находился справа от меня, я припомнить не смогла. Уж больно была взволнована и напугана случившимся. После я отшатнулась, а дальше... вспышка света. Огонь факела развеял тьму.

Нет, что-то определенно не сходится. Облизнув пересохшие губы, я поправила портрет, сокрыв от искушенных глаз злосчастное отверстие в стене, что превратило меня в порочную деву. Какая досада!

Я поудобнее перехватила факел.

— Факел! — прошептала я, сильнее сжимая в руках единственный источник света в этих коридорах.

Когда мы спускались вниз, он был в руках леди Сандры. Она бодро шагала вперед, освещая нам дорогу. Но стоило мне оступиться, наткнуться на тело бедной девушки, как факел зажегся в руках леди Лили. Но ведь она все время была рядом со мной! Какая -то бессмыслица.

Осмотрев место преступления, я поспешила назад. Ничего стоящего мной обнаружено не было. Если быть точнее, абсолютно ничего обнаружено не было. Я ни на шаг не приблизилась к решению. Думаю, вычислить убийцу будет не так -то просто.

Я зашагала вверх по изогнутой лестнице. Скользнув ладонью по холодным перилам, я замерла. Наверху были слышны чьи-то голоса. Я привычным жестом потянулась к лику Девы Справедливости, но вовремя спохватилась, что обронила его в покоях леди Лили. Утром я непременно наведаюсь к ней. Тем более у меня есть для этого визита весомый повод.

— Жаль девчонку, красивая была. — протянул мужской голос. — Я был не прочь разделить с ней несколько часов на шелковых простынях под покровом ночи.

Я вжалась в стену, стараясь оставаться незамеченной. От незнакомца меня отделяли несколько витков лестницы.

— Заткнись, — оборвал своего собеседника другой мужчина, с низким хриплым голосом.

— Граф Ричардсон тебе за такое голову оторвет и насадит на пику, а после отдаст на корм стервятникам!

— Чья-то досадная ошибка, а мне теперь даже мечтать не о ком, — сокрушенно вздохнул незнакомец.

— Взять хотя бы леди Лили .

— Брось, — расхохотался мужчина, — я спрятал ее портрет под кроватью. Оставь я его на стене, не смог бы удовлетворить ни одну девицу. Впрочем, оттого, что эта ведьма смотрит теперь на меня снизу-вверх, в моменты плотских утех, мне тоже не по себе. Сжечь его, что-ли.

— Дурень, — прохрипел его собеседник. — Займись делом!

— Твоя взяла, — сдался незнакомец. — Доставай снаряжение.

Голоса наверху стихли и мужчины зашагали вниз по лестнице, отбивая тяжелыми сапогами пугающий ритм, от которого мое сердце тут же провалилось в пятки.

На мою удачу, преодолев с десяток ступеней, незнакомцы остановились. Разговоры смолкли. На смену им пришли другие звуки. Мужчины, судя по всему, достали снаряжение и принялись проводить какие -то хитрые манипуляции. Что они делали, мне видно не было. Я слышала лишь приглушенный скрежет и стук каблуков по ступеням. Спустя несколько минут все смолкло. Тишина, словно кокон, окружила меня, будто бы вырвала из реального мира.

Еще полчаса я стояла, притаившись в тени, и ждала, когда две пары ног зашагают прочь из этой части дворца. К моему удивлению, ни голосов, ни топота форменных сапог стражи слышно не было. В том, что это были стражники, я ни на секунду не сомневалась. Только им во дворце был присущ такой говор. Впрочем, куда же они делись?

Осторожно выбравшись из своего укрытия, я медленно зашагала по крутой лестнице, стараясь не стучать каблуками по каменным ступеням. Вскоре я убедилась в том, что незнакомцы ушли. Вот только как им удалось сделать это бесшумно?

Я ускорила шаг. Задерживаться в этой части дворца я больше не видела смысла.

Внезапно острая боль пронзила мое тело. Голова затрещала, будто я приложилась ею к кирпичной стене. Я резко остановилась, приложив ладони к вискам. Из глаз против воли брызнули слезы. Я скрючилась пополам, силясь побороть внезапный приступ боли, которая не ослабевала ни на секунду. Мое тело будто сжали тисками, намереваясь переломать все кости. В ушах зазвенело. Столь громко, что я застонала и отступила на пару шагов, едва не споткнувшись и не скатившись по крутой каменной лестнице кубарем. Боюсь, в таком случае исход был бы плачевным.

К моему удивлению, хватка невидимой силы тут же ослабла. Головная боль все еще не исчезла, но, по крайней мере, стала терпимой. Я подняла взор и только сейчас разглядела в полумраке едва различимую сеть. Нет, это не была рыбацкая сеть, которую мужчины растягивали на побережье, пытаясь поймать скорпен [11]. Тонкие нити пронизывали воздух, образуя невесомую паутину. Сеть тянулась от центра к четырем ярко-желтым кристаллам, расположенным по периметру. Это был своего рода барьер, который не давал мне пройти дальше и, что логично предположить, никого не пропускал в эту часть дворца с обратной стороны. Теперь понятно, чем здесь занималась стража. Но вот незадача, как выбраться отсюда мне?

К моему огромному сожалению сети был не страшен ни огонь, облизывающий ее жадными изголодавшимися языками пламени, ни тяжелый бюст его светлости, который я посмела запустить в эту тончайшую завесу. Здесь определенно не обошлось без магии! Сеть не только не давала мне пройти, но и поглощала звуки. Проглатывала их все, до единого! Интересно, волшебная паутина дело рук Нельсона или другого чудотворца? Сомнений нет, это кропотливая работа, требующая определенных знаний и умений. У меня же, отчего-то закрались сомнения, что Саймон Нельсон хорошо управляется с магией.

Впрочем, это сейчас было не важно. Нужно было спускаться в пустынный коридор и искать другой выход. То, что в прошлый раз мне его найти не удалось, отнюдь не обнадеживало, а скорее угнетало.

Время от времени спотыкаясь, я неустанно изучала хитросплетение коридоров. Другой выход непременно должен быть! Иначе и быть не может!

Под подошвой моих туфель что-то захрустело. Я присела и обнаружила у своих ног пухлую миниатюрную книжицу в переплете цвета индиго. По обложке тянулись серебристые узоры. Такие делают с помощью басмы, методом ручного тиснения. Непозволительно дорогая роскошь в Мионе. Книга была довольно старая, но выглядела сносно. От потертостей переплет предотвращали металлические уголки со сложным витиеватым орнаментом. От обилия страниц обложка топорщилась, словно знания, сокрытые под ней, так и норовили вырваться наружу.

Я открыла книжицу и невольно восхитилась. Обратная сторона переплета была украшена серебристым тиснением.

Нужно непременно найти хозяйку этого издания! Наверняка она места себе не находит! Ведь издания с дублюрами стоят целое состояние!

Поддавшись порыву минутной слабости, я поудобнее перехватила факел и раскрыла книгу на середине. В развернутом виде она без труда помещалась на моей ладони. Столь маленькая, что невольно было усомниться в том, что это действительно книга. Пожелтевшие страницы, исписанные мелкими аккуратными символами, зашелестели, нарушая тишину дворцовых коридоров. В нос ударил тошнотворный сладкий запах. Смесь амбры, мускуса и гнилых фруктов. Голова от этого сочетания пошла кругом. Глаза заслезились.

Я захлопнула книжку и отбросила в сторону, позабыв о ее ценности, ни на секунду не сомневаясь в том, что вреда от нее определенно будет больше, чем пользы.

Немного поразмыслив, я все-таки подняла с пола миниатюрный томик и еще раз осмотрела корешок. Никаких опознавательных знаков. Обычно владельцы столь дорогих изданий подписывают книги, указывая свои инициалы. Если я как следует осмотрю книжицу, то, возможно, смогу вычислить хозяина и вернуть ему утерянную вещь.

Впрочем, этим я займусь позже. Заглядывать внутрь издания сейчас мне хотелось меньше всего. К тому же в данный момент у меня была задача куда важнее: выбраться из темных глубин дворца, где меня по неосторожности заперла стража. Хотя, винить их в моем любопытстве и жажде справедливости было бесспорно глупо.

Я спрятала книгу в один из карманов, сокрытый в складках моей скромной юбки, и зашагала вперед — навстречу пугающей темноте.

Из-за углов выглядывали причудливые тени несуществующих монстров, которые будоражили мое воображение. Они пугали, до дрожи в коленях, протягивали ко мне когтистые лапы или обнажали острые, словно лезвие ножа, клыки, готовые разорвать плоть.

Справа от меня, за невзрачной дверью, что-то упало. Я вздрогнула и быстро шагнула за угол.

Раздался треск, а после послышались шаги. Спутать ни с чем иным этот звук я не могла. Кто-то медленно передвигался за дверью, переступал с ноги на ногу. Поступь неизвестного была столь тяжелой, что мне трудно было представить, каких колоссальных усилий требовало от него каждое движение. Будто на плечи его взвалили непосильную ношу.

Шаги неторопливо приближались к двери. Сердце пропускало удар за ударом. Я спешно погасила факел, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания. В мрачных коридорах дворца, по которым до сих пор разгуливал убийца, я предпочитала оставаться лишь незаметной тенью.

Скрип разнесся по пустынному коридору, словно звук расстроенного патефона тетушки Эстеллы. Я поморщилась, впиваясь пальцами в холодную поверхность стены. Пришлось закусить губу, чтобы не вскрикнуть от боли. Святые Девы! Я совсем позабыла о ране. Боль острым клинком вспорола ладонь вновь, напоминая об увечье. Как только выберусь, нужно будет обработать место пореза, иначе я рискую получить заражение крови.

Цок. Цок. Цок.

Каблучки женских туфель медленно постукивали по полу. Удар за ударом. Все ближе и ближе. Каждый шаг — длинною в вечность. И каждый сопровождался сбитым и хриплым дыханием. В нос ударяет гнилостный запах.

Цок. Цок.

А после скрежет по каменному полу. Словно владелице туфель больше невмоготу поднимать ноги. Будто еще немного и она упадет навзничь, без чувств.

Цок.

Совсем рядом.

Я в панике огляделась по сторонам. Справа, за поворотом, неизвестная, поступь которой пугает и завораживает одновременно. Слева ответвление коридора, которое заканчивается тупиком. Ни единой двери, ни малейшего шанса остаться незамеченной.

Сердце в груди скачет так быстро, будто отплясывает танец молли [12], который знает каждый на улицах Третьего кольца. Чего не скажешь о дворцовых обитателях. Танец нищих и голодранцев. Простые ритмичные движения отпугивают леди. Прыжки и притопывания вводят их в ужас. Им не угнаться в своих пышных юбках за головокружительной круговертью, срывающей смех с уст каждого работяги Сарских земель.

Цок. Цок.

Хозяйка туфель замирает за поворотом в нерешительности.

Мои ладони потеют. Взгляд скользит по голым стенам в поисках убежища.

Внезапный порыв прохладного ночного ветра касается лица и, играючи, выбивает прядь из прически. Только сейчас я замечаю небольшое круглое окно под самым потолком, с выбитыми стеклами. Его диаметр не превышает и одного фута. Ничтожно мало, чтобы попытаться выбраться и безумно много, чтобы поставить себя в неловкое дурашливое положение, которое в итоге может стоить мне жизни.

Цок...

Страх окончательно сковывает мое тело. Я не в силах взглянуть ему в глаза. За это ненавижу себя. Еще сильнее, чем в детские годы, когда багровые реки оросили все то, что я любила, чем жила.

Беззвучный стон срывается с моих губ. Пол ускользает из -под ног. Я неуклюже взмахиваю руками, силясь не упасть. Но глаза застилает пелена и я проваливаюсь в бездну, даже не мечтая о том, чтобы когда-нибудь достигнуть ее дна.

[11] Скорпены — вид морских рыб, обитающих в прибрежной зоне (прим. автора).

[12] Молли — энергичный танец, который характерен прыжками и громким притопыванием. Танцоры молли по традиции чернят лица сажей (прим. автора).

Глава 13

Айзек

Мой отъезд в приграничную зону был запланирован на завтра. Впрочем, события минувшего утра, заставляли меня его перенести. Черный Мор! На кону безопасность Миона, а я, словно мальчишка, бегаю по дворцу. Словно дитя «псов» рыскаю по коридорам, в поисках девчонки! Куда же запропастилась эта дрянь?!

— Доброе утро, ваша милость, — леди Лили преграждает мне путь, склонив свою рыжую головку в любезном поклоне. Небейра! В данном случае не примечательная внешность ни капли не компенсируется острым и гибким умом. Лили глупа, хоть и старается изо всех сил соответствовать. Вот только какой от ее стараний толк, если каждое слово, срывающееся с ее языка, ставит под угрозу всю Сарсу и мою жизнь в частности?

— Вы навестили матушку? — спрашиваю прямо, отмахнувшись от ненужных формальностей.

Она скрещивает руки, будто силясь защититься от меня. Тем не менее, стойко выдерживает мой взгляд, даже не моргнув.

— Как раз о ней я и хотела поговорить с вами, мистер Бэнкс, — с напускным волнением и озабоченностью произносит Лили.

Как же не вовремя!

— Слушаю вас, леди Лили, — отвечаю, пытаясь всеми силами скрыть свое пренебрежение к юной особе.

— Мне кажется, — тихо говорит она, заломив пальцы, — силы матушки на исходе. Она слаба, мистер Бэнкс. — Сокрушенный вздох и ее взгляд скользит по лепнине, украшающей стену коридора позади меня.

— Вы задержали меня, леди, чтобы поведать об очевидных вещах? — У меня едва ли получается подавить раздражение. Я должен готовиться к скорому отъезду, а эти зеленоглазые порождения Черного Мора не дают мне этого делать! Одна пропала невесть куда, а вторая причитает так, словно смерть герцогини каким -то образом омрачит ее жалкое существование в стенах дворца.

— Мне страшно! — На мгновенье маска с лица маркизы спадает, обнажив истинные чувства и эмоции. В глазах девушки появляется неприкрытый испуг. Поддавшись сиюминутному порыву, она хватает меня за локоть, но уже через секунду берет себя в руки, одергивает пальцы. Лишь плотно сжатые губы напоминают о произошедшем. Лицо ее вновь спокойно и равнодушно. — Ее светлость... Матушка, — поправляет сама себя, — больна, но она. — Лили запинается, силясь подобрать слова. — Мне тревожно, мистер Бэнкс.

— У вас нет повода для беспокойства, леди Лили, — отчеканил я в ответ. Мне хотелось как можно скорее прервать этот нелепый разговор. — Все идет своим чередом.

Девушка усмехнулась и отбросила за спину копну курчавых медных волос. По сравнению с алыми локонами Софи они казались тусклыми паклями, ниспадающими на плечи.

— Вчера герцогиня не признала меня, мистер Бэнкс, — с горечью произнесла она. — Прогнала из своих покоев. Сказала, что я — ей не дочь!

Только этого не хватало!

— Вы по-прежнему думаете, мистер Бэнкс, что в силах все контролировать? — Горькая усмешка разрезает тонкие губы леди Лили. — Вы ведь говорили, что подобное исключено! Г оворили, что.

— Ее светлость не в себе! — прорычал в лицо девчонке. Ее всхлипы мне сейчас ни к чему. Как и излишняя паника. — У герцогини на фоне тяжело протекающей болезни помутился рассудок. И всего лишь!

— Об обстоятельствах подобного рода у нас уговора не было, канцлер! Это ставит под угрозу.

Я резко поддался вперед и накрыл рот девушки ладонью. Пускай уж лучше кто -нибудь из прислуги увидит, как я зажимаю в коридоре дочь покойного пэра, чем услышит те слова, что она позволяет себе произносить.

— За-мол-чи! Я с тобой вообще ни о чем договариваться не планировал, маленькая лгунья! — прошипел, стискивая ее подбородок. — Это Сарский дворец! Здесь ушей столько же, сколько и в любой дешевой таверне после захода солнца! — Мне пришлось ослабить хватку, чтобы Лили прекратила стонать мне в ладонь от боли. — Я поговорю с герцогиней перед отъездом. Поняла? — я встряхнул девушку за плечи, пытаясь привести в чувство. — Надеюсь, в мое отсутствие ты не наделаешь глупостей!?

Леди отрицательно качнула головой. Ее взгляд скользнул по моим плечам, замер, за что-то зацепившись.

— Мне уже лучше, мистер Бэнкс, — громко произнесла она, отводя взор. — Это всего лишь головокружение.

Молча стиснув кулаки, я отступил. Нужно быть более сдержанным, иначе и до беды недалеко. Мое истинное нутро рвется наружу. Чем скорее я похороню свое прошлое, тем будет лучше для меня. Главное не опоздать. Не дать этой разрушительной мощи проснуться и разрушить ту стену, что я так долго строил. Возводил камень за камнем, пытаясь отгородиться от правды.

— Доброе утро, леди Лили, — приторно-сладкий голос Люсиль вырвал из собственных мыслей. — Доброе утро, ваша милость, — добавила она, шествуя мимо меня, с гордо поднятой головой. Ее платье цвета спелой ежевики шуршало, нарушая гробовую тишину дворцового коридора. Ее взгляд, полный ревности, ненависти и вместе с тем вожделения, скользнул по моему лицу и тут же растаял, оставив меня гадать о том, какие мысли роятся в ее пустой голове, после увиденного. Надеюсь этой девице хватить благоразумия не приписать мне роман с дочерью ее светлости.

Заливистая птичья трель зазвенела в коридоре.

Только сейчас я заметил, что Люсиль идет не с пустыми руками. Она крепко держит пузатую клетку с тонкими металлическими прутьями, в которой сидит маленькая птичка с алым оперением. Она натужно взмахивает крыльями, словно пытаясь привлечь к себе внимание, беспомощно переминается с лапки на лапку. А весь пол ее тесной темницы усыпан багряной пыльцой.

До сегодняшнего дня у меня не было времени подумать о чудесных метаморфозах, которым я стал невольным свидетелем. Из хрупкой девушки Софи превращалась в пташку, которую я без труда мог бы раздавить в ладони. Вот только отчего-то подобная мысль была мне чужда. Я не хотел вредить ей. А ведь мог! Ее непокорность и страх, который она старательно прятала под маской напускной смелости, забавляли меня. Колкие слова, срывающиеся с язычка девушки, не раздражали, как приторные речи фрейлины герцогини.

Интересно, кому-нибудь еще во дворце она уже успела продемонстрировать свое двуличие? Если так — то плохо дело...

Заверив Лили в том, что повода для беспокойства у нее нет, я направился следом за Люсиль. Святые Девы! Я могу поклясться, что эта змея прекрасно знала, что я иду за ней по пятам. Иначе, отчего ее бедра описывали в воздухе размашистые восьмерки? Даже пышная юбка не могла скрыть этих движений!

Я переступил порог комнаты Люсиль следом за ней. Как я и предполагал, эта лисица даже дверь не стала запирать. Девушка уже успела опуститься на стул с изогнутой спинкой возле трюмо и водила серебряным гребнем, украшенным бусинами янтаря, по волосам. И где она только его взяла? Будучи дочерью графа Дженкинса, она могла позволить себе более дорогие вещи. Впрочем, и ее служение герцогине было скорее данью уважения покойному лорду Флемингу и желанием ее отца обзавестись связями во дворце и приблизиться к герцогу, который пользовался снисхождением его величества. Поговаривают, мать Люсиль Дженкинс и герцогиню Сарскую раньше связывала крепкая дружба, пока смерть первой ее не разрушила. Что ж, скоро Святые Девы и Мелинду приберут к рукам. Ждать осталось не долго.

— Зачем пожаловали, ваша милость? — она коснулась меня томным взглядом, направленным сквозь зеркальную гладь. Белокурая головка склонилась на бок, в ожидании моего ответа. Грудь, стянутая тугим корсетом, поднималась и опускалась, внимая каждому движению руки Люсиль.

— Где ты это взяла? — Я небрежно кивнул в сторону клетки, которая стояла у распахнутого настежь окна. Запертая в тесную темницу пташка не пела, радуясь лучам солнца, ласкающим крылья. Она неотрывно следила за мной смышлеными глазами-бусинами.

— Ах, вы о птице? — ответила она, взмахнув пушистыми ресницами. — Папенька прислал.

Маленькая лгунья! Мне хорошо известно, что графа Дженкинса не заботит ничего, кроме денег, связей и его нынешнего положения в королевстве. Даже дочь в его руках лишь средство достижения поставленных целей и извлечения выгоды. Он не из тех папаш, что станет баловать дочурку, тщательно выбирая для нее подарок. Дженкинс способен лишь откупиться от нее золотыми, которые Люсиль не брезгует регулярно тратить на новые наряды, украшения и прочую шелуху.

— В таком случае, я буду вынужден отправить ее обратно. Вам известны правила, леди. Сарский дворец не место для пернатых тварей. Любая животина, в том числе птица, здесь под строгим запретом. Указ герцога, — сухо произнес я.

— Папенька всегда говорил, что его светлость — с причудами, — усмехнулась она, поднимаясь со стула. — Бросьте, мистер Бэнкс, — она провела указательным пальцем по пухлым губам, скользнула вниз, очерчивая выпирающие ключицы, — вы ведь поможете сохранить мне этот маленький секрет. Разве это кому -то навредит? Я перед вами в долгу не останусь, — уже тише добавила она, подойдя ко мне вплотную.

Умелые пальцы девушки заскользили по моей груди, спускаясь все ниже.

— Нет, — ответил резко, сбросив с себя руки Люсиль. Ее касания отныне не приносили былого удовлетворения. Лишь будили чувство отвращения. Возможно, виной тому стал взгляд птицы, неустанно следивший за нами. Черный Мор! Какое мне вообще до нее дело?!

Люсиль по-детски сомкнула губы, надула щеки, на которых красовался избыток румян.

— В Мионе говорят, что вы сильны в дипломатии, мистер Бэнкс. Как оказалось — это всего лишь слухи. Вам еще есть чему поучиться, — сказала она и, подойдя к клетке, отворила миниатюрную дверцу, выпуская пернатое создание на волю. Пташка, не мешкая, выпорхнула в распахнутое настежь окно и скрылась из виду. — Можете отправить ее обратно папеньке, ваша милость. Если поймаете, — усмехнулась Люсиль и, швырнув серебряный гребень мне под ноги, вышла в коридор.

Глава 14

Софи

Сердце в груди ломало ребра. Приступы, накатывающие волнами, следующими одна за одной, сошли на нет. Я сидела на каменной скамье, нагретой палящими лучами солнца, во внутреннем дворике и судорожно стискивала холодные пальцы. Согреть их не мог ни утренний зной, ни теплый ласковый ветерок.

Здесь было тихо. Покой и тишину нарушал лишь шелест изумрудной листвы и мое учащенное сердцебиение. Вскоре и оно утихло, оставив меня наедине с собственными мыслями.

Мое любопытство и желание вычислить убийцу леди Сандры сыграли со мной злую шутку. Там, в подвале, от страха, сжигающего душу, я вновь исполнила волю проклятия, не отпускающего меня ни на мгновение. Я словно маленький зверек в его когтистых лапах, которые держат столь крепко, что мне порой и вдохнуть трудно. Как бы не силилась я избавиться от удушающей хватки — исход один. Я обречена. Мои мучения сойдут на нет лишь тогда, когда я сделаю последний вдох. Лишь смерть освободит мою израненную душу. Вот только жажду ли я спасения такой ценой?

Надеяться на помощь чудотворца, ведущего свою темную игру против канцлера — глупо. Он мне не союзник. Враг, жаждущий заполучить поддержку с помощью шантажа. Святая Дева Справедливости, как это низко!

Острый слух в крылатом теле позволил мне услышать каждое слово, произнесенное леди Лили и мистером Бэнксом. Этих двоих явно связывает какая -то тайна! Впрочем, его милость имеет связь не только с дочерью герцогини. Уверена, что в постели Люсиль он частый гость!

Щеки отчего-то вспыхнули. В душе поселилось свербящее чувство, избавиться от которого мне было не под силу. Прежде неизвестное: колючее и острое. Оно словно сжимало мое сердце, скручивало душу в тугой узел.

Это определенно от избытка чувств и эмоций! Слишком много событий на долю простой служительницы!

Ах, жаль, что я так и не разглядела таинственную особу в темных коридорах дворца! Возможно, это была леди Лили? Я непременно должна поговорить с ней сегодня!

Я встала со скамьи, одернула платье и поправила выбившуюся из прически прядь. Бессонная ночь определенно наложила на мое лицо свой отпечаток. В теле чувствовалась усталость. Тем не менее, я должна была вернуться к своим обязанностям. Наверняка мистер Скотт встретит меня угрюмым взглядом и нравоучительной речью. Вряд ли старший советник герцога сочтет мое опоздание ввиду минувших событий допустимым.

Я зашагала к невысокой двери, которой пользовалась исключительно прислуга. Сейчас мне как никогда хотелось оставаться незамеченной.

Мои движения были резкими, шаги размашистыми. Как ни силилась я держать себя в руках, получалось у меня это плохо. Негодование — чуждое всем служительницам без исключения — не давало покоя. Впрочем, причина моего недовольства была вполне существенной.

Воровкой оказалась Люсиль! Мало того, что она без спроса взяла гребень, подаренный мне мистером Фоксом, так еще и клетку прихватила! И зачем спрашивается?! Если бы фрейлина ее светлости не оставила клетку в прачечной, я, обратившись птицей, благополучно бы добралась до своих покоев, где и провела бы ночь. Но нет же! Будучи заложницей тесной темницы, я вновь отыскала ее, притягиваемая, словно магнитом! Черный Мор бы побрал это проклятие и меня за упоминание злого божества даже в мыслях!

Я непременно должна вернуть то, что принадлежит мне! Не хочу снова оказаться «подарком папеньки» светловолосой лгуньи!

Довольно быстро я миновала каменную беседку, которая белесым пятном маячила под зеленым куполом, образованным нависающими ветвями деревьев, высаженных вокруг. Странно, что в столь ранний час, здесь не поют птицы. Неужели его светлость всех извел? Чем пернатые певцы ему не угодили?

Отворив тяжелую дверь, я юркнула внутрь. Во дворце кипела жизнь. Покой и умиротворение, царящие за дубовой дверью, бесследно испарились, стоило мне переступить порог. На кухне витали ароматы еды. Туда-сюда сновала прислуга в накрахмаленных белых фартуках со свежим бельем и начищенным до блеска столовым серебром.

— Мисс Донахон, нам нужно поговорить. — Высокая мужская фигура преградила мне путь, стоило миновать узкий коридор. Святые Девы, как он здесь оказался?

— Простите, мистер Бэнкс, но меня ждет леди Бетти, — быстро ответила я, попытавшись обойти канцлера, но не тут-то было. Его сильные руки бесцеремонно вцепились в мои плечи, пригвоздив к месту. — Что вы себе позволяете? — ахнула я, мысленно моля всех Святых Дев, чтобы в этот момент в коридор никто не вышел. Или будет лучше, если кто -нибудь узрит его поведение? Пресечет непозволительные действия?

— Леди Бетти подождет, — коротко ответил канцлер и толкнул меня в приоткрытую дверь, за которой скрывалась неизвестность.

— Ваше поведение сродни выпивохе с улиц Третьего кольца, мистер Бэнкс! — прошипела я, когда канцлер вошел в помещение следом, бесшумно притворив за собой дверь.

Небольшую комнату без окон освещал лишь тусклый свет одинокого фонаря. Скорее всего, это была кладовая, в которой хранили продукты, купленные впрок.

— О, мисс Донахон, в отличие от вас я не обременяю свою жизнь ложью, — ответил мужчина. Говорил он тихо. Его бархатистый голос, пронизанный ироничными нотками, был словно обманчивая гладь океана. Спокойная в это мгновение, но способная похоронить под толщей вод уже спустя секунду.

— Вы клевещете на служительницу, канцлер! — попыталась отразить словесную атаку, но вышло из рук вон плохо. — Уличить во лжи можно лишь того, кто нечестен в словах своих. Мне же скрывать нечего! — выпалила я, глядя на мистера Бэнкса.

На лице мужчины плясали блики. Совсем как в нашу вторую встречу в борделе тетушки Эстеллы. Ох, лучше бы я забыла о том дне. Но нет! Воспоминания будут преследовать меня до конца дней! Жуткие, ненавистные, въевшиеся в кожу, словно клеймо.

— Я так не думаю, мисс. Я не оставил без внимания те метаморфозы, что коснулись вашего тела. Дважды я стал тому свидетелем. Продолжать скрывать правду бессмысленно, — усмехнулся он, пригвоздив меня к полу своими словами. — Что это, мисс Донахон? Дар или проклятие?

— Вас это не касается, мистер Бэнкс, — резко ответила я. — Если хотите, можете обо всем рассказать его светлости герцогу Сарскому. Казнь избавит меня от необходимости провести остаток дней своих, именуемой собственностью Айзека Бэнкса. Если смерть избавит меня от статуса «вещи», то так тому и быть!

Выплюнув эти слова в лицо канцлеру, я ринулась к двери. Хотелось поскорее уйти, чтобы не видеть довольный маслянистый взор своего «хозяина». Он по -прежнему смотрел на меня, как на выгодную покупку, удачное приобретение. Еще бы! Девица, которая досталась ему за несколько звонких золотых монет!

— Значит вот, что руководило вами, мисс Донахон. Корысть! Продали тело, чтобы спасти свою душу? Думаете, Саймон Нельсон исцелит вас? — с презрением произнес канцлер, преграждая мне путь к отступлению.

Я замерла. Лицо стало пунцовым. Но не от стыда. От злости!

— Как вы смеете! — прошипела я. Рука против воли взметнулась вверх, очертила в воздухе дугу. Звонкая пощечина оставила на лице мужчины едва различимый след. Но он даже не дрогнул. Не шелохнулся. Словно и не человек передо мной вовсе, а каменное изваяние. Непоколебимый колосс! — Разве можно продать то, что уже кем -то куплено? — добавила я, чувствуя, как слова пропитываются слезами и горечью.

Взгляд канцлера почернел. Синева помутнела, словно на море надвигался шторм. Убийственный. Безжалостный... Пальцы мужчины сцепились на моей шее. Кажется, он намеревался уничтожить меня. Здесь. Сейчас. Без промедления.

— Заносчивая дрянь! — смакуя каждое слово, произнес мистер Бэнкс. До меня же долетели лишь отголоски. Пятки оторвались от пола. Сколько же в нем силы! Он меня словно сухой прут сломает!

Мужские пальцы крепче обхватили мою шею. Сдавили горло, заставив захрипеть. Мысли моих форменных туфель едва касались пола.

— Я собью с тебя всю спесь! — прорычал мне в лицо и опалил кожу прерывистым дыханием.

В темно-синих глазах Айзека полыхал огонь. Жадный. Беспощадный...

— Молчишь? — губы обидчика изогнулись. Он неотрывно следил за тем, как я жадно хватала губами воздух, которого мне катастрофически сейчас не хватало. — Кажется, я знаю, чем занять твой рот Софи, чтобы он впредь не вредил моей репутации. Покажешь, чему научила тебя тетушка Эстелла, за те годы, что ты провела в дешевом борделе?

Наверняка в такие моменты перед глазами пролетают самые яркие воспоминания о жизни, которую у тебя сильной рукой безжалостно отнимают. У меня таковых в памяти не было. Вся моя жизнь больше походила на борьбу. Я вела ожесточенную схватку за место в этом мире. Ведь, как правило, рожденные на улицах Третьего кольца его не имели. За горсть серебряных они были вынуждены торговать своим телом, грабить и убивать. Меня подобные занятие вовсе не прельщали. Жалкие единицы устраивали свою жизнь так, чтобы их дети не пухли с голоду. К числу этих везунчиков примкнул и Джон Фокс. Ни отсутствие одной руки, ни участие в военных действиях на приграничной зоне не лишили его жизнелюбия и оптимизма.

Ах, мистер Фокс... Получили ли вы мое письмо? Почему не ободрили одинокую душу ответом? Теперь и не свидимся больше.

Из глаз против воли брызнули слезы. Острая боль и нехватка кислорода превратили тело в беспомощную груду костей и мышц, неспособную сопротивляться и дать отпор обидчику. Где-то в глубине души я смирилась со своей незавидной участью. Приняла ее как дар и избавление. Разве есть что-то в этом мире, за что мне хотелось бы ухватиться? То, ради чего, я хотела бы жить?

Хватая сухими губами раскаленный воздух, я заглянула в глаза Айзеку Бэнксу. Нет, это был взор вовсе не человека! Синеву заволокло черной пеленой. На меня смотрел не канцлер, а монстр, живущий в недрах его души. Он ловко маскировался, но разве смог бы прятаться вечно? Ведомый жаждой крови, он готов заставить страдать каждого, кто перейдет ему дорогу. Не ради выгоды. Забавы ради.

Помутневшем взором я поймала в его глазах отражение. То ли смерть подступила слишком близко, то ли и правда там, в темном омуте, вместо скрюченного тела служительницы, я разглядела девочку. Она смотрела на меня с мольбой и неприкрытым страхом. Ее тело окутывала тьма, протягивающая к ней липкие щупальца, стремящиеся ухватить за локоть или лодыжку. Она сжимала в руках тряпичную куклу, заштопанную черными нитками. Вероятно, других не было. Русые волосы уложены аккуратными волнами, а зеленые глаза, полные слез, смотрят на меня с надеждой. Будто только я могу помочь ей. Словно мне под силу спасти ее от надвигающейся беды.

Бетти.

Голос разума напомнил мне о юной леди, жизнь которой находится под угрозой. Я не могу бросить ее. Попросту не имею права!

Вместо того, чтобы продолжать беспомощно цепляться за стальные пальцы канцлера, я попыталась нащупать рукой хоть что. Должно же быть тут хоть какое -то средство самообороны на случай нападения одного из первых лиц королевства или его приспешников?! Благо расправиться со мной пытались рядом со стеллажом, полки которого были под завязку забиты не только банками с крупой, но и старой кухонной утварью, которая уже давно вышла во дворце из обихода.

Ослабевшими пальцами я ухватила продолговатый предмет. Попыталась поднять, но тот оказался слишком тяжел. Не иначе чугунная сковорода!

Истошно хрипя, я хваталась за жизнь. Тяга к ней вернулась вместе со странным видением, которое было сродни галлюцинации, и тихими шагами смерти, которые я отчетливо слышала. Старуха, под руку с Черным Мором, пришла забрать мою душу.

Издав сдавленный всхлип, я все-таки смогла схватить какой-то предмет. Мой последний шанс.

С трудом замахнулась, глотая соленые слезы. Серебряная ложка с характерным «чпоньк» опустилась на лоб мистера Бэнкса. Нет, определенно этот мерзавец заслуживал чугунной сковороды, но мои силы были близки к нулю, а возможности сводились лишь к тому, чтобы обмякнув в цепкой хватке зверя, смиренно ждать неизбежного конца. Вот только последний отчего-то все не наступал. Мое тело все еще в мучительной агонии билось где-то на границе между мирами, словно ни один не готов был принять нарушившую обет служительницу.

— Черный Мор бы вас побрал, мистер Бэнкс! — в сознание ворвался мужской голос. Кому он принадлежал, я не могла понять. Обладателя его тоже не видела. Ворвавшийся в кладовку свет, на мгновение превратил меня в слепого крота, которого бесцеремонно достали из норы. — Она едва дышит!

Внезапно хватка ослабла. Нет, наверное, мистер Бэнкс и вовсе отпустил мое измученное тело, потому-что я, лишенная опоры, рухнула на холодный пол, больно ударившись плечом. Чудесно! Боль — признак того, что я все еще жива, все еще дышу, хоть и дается мне каждый вдох с чудовищной болью, а горло жалит тысяча диких пчел.

— Вы будете держать ответ за содеянное перед его светлостью... Нет, мистер Бэнкс, перед королем! — кричал все тот же мужской голос надо мной. Где -то я его уже слышала.

— Она — служительница, — отстраненный голос канцлера донесся до меня, словно из -под толщи мрачных вод. Глухой и тихий.

— Она — да. А вот Сандра Ричардсон — виконтесса, — констатировал голос, демонстрируя истинное довольство. — И после того, что я лицезрел, мистер Бэнкс, вам, не остаться в стороне!

Глава 15

Айзек

Чужая душа — темный лес. Для иных и своя потемки. Мне моя была понятна лишь отчасти. Порой, мне чудилось, что и не моя она вовсе. Словно и не хозяин я своим мыслям, а лишь временный слушатель, который ненароком стал свидетелем происходящего.

Нет! Это отговорки. Отголоски прошлого, остались позади. Утонули в трясине прожитых дней.

Я стиснул зубы, едва не стерев их в порошок. Мышцы налились кровью, возжелав пустить в дело всю свою силу и мощь. Шаги уверенные и четкие, словно марш гвардейца. В детстве я часто наблюдал за ними, с вожделением следил за отточенными движениями, любовался сидящей по фигуре темно-синей формой, которую мне никогда не суждено было примерить.

С горечью усмехнулся. Черный Мор бы побрал эту мечту. Ныне я канцлер Миона, которому каждый гвардеец при встрече отвешивает низкий поклон в знак уважения или из страха лишиться головы. Впрочем, последним я не увлекался. Королевству нужна полноценная армия, способная защитить границу, а не кучка услужливых идиотов, лебезящих передо мной за золотой энпер[13].

Невзирая на вереницу лиц, снующих по коридорам дворца, перед глазами стояло одно единственное. Упрямое, немного угловатое, с зеленющими глазами -блюдцами, в которым была болотная вязь. Нет, трясина, безжалостно утягивающая на дно! Быть может оттого мне хотелось избавиться от них?

Нет, не в них дело...

Вновь зверь своей жадной когтистой лапой скребет, требует выпустить наружу. И как не повиноваться ему? Как против себя пойти?

Черный Мор!

Но ведь должен же быть способ избавиться от этой заразы?! Пока девчонка не явилась во дворец, я и думать забыл о своем прошлом, которое услужливо стерло заботливой рукой часть воспоминаний. Лишь в кошмарных снах оно порой напоминало о себе, заставляло просыпаться, тяжело дыша, и смахивать с лица крупные бусины пота.

Ведьма! Самая настоящая! С колдовским взглядом, пленяющим душу, заковывающим ее в железные кандалы.

Нет, не из тех я, кто на женские чары падок. Всех девиц Миона испробовал. Разве может меня удивить убогая служительница? Способна ли она разжечь огонь?

Вздор!

Ее неумелая игра способна привлечь лишь пройдоху Нельсона!

Черный Мор! А ведь мелкий поганец решил вести игру против меня!

Переливающаяся в свете солнечных лучей дверная ручка с силой впечаталась в стену, оставив там внушительных размеров вмятину. Из -за угла показалась любопытная девичья головка со вздернутым носом. В ее взгляде плескалось любопытство. Ровно до тех пор, пока я не наградил ее гневным взором. Будь она на расстоянии вытянутой руки, впечатал бы в стену вместо изогнутого металла. Кажется, незнакомка почувствовала опасность, исходящую от меня, и поспешно скрылась.

Верное решение. Софи следовало бы у нее этому поучиться. Иначе, покинет стены дворца раньше, чем мне бы того хотелось.

От этой мысли стало не по себе. Внутри что -то воспламенилось, обожгло нутро. На языке осела едкая горечь. Не иначе как совесть. Впрочем, не думаю, что она у меня есть. Забравшись столь высоко, что и не снилось, будь добр убрать ее в ящик, который отныне не станешь открывать. Иначе, придется распрощаться с должностью. Этот урок я усвоил одним из первых. Девять лет назад. В тот день, когда застал Мелинду Флеминг в объятиях короля.

— Ваша светлость, позвольте отнять минуту вашего времени. — Я распахнул дверь в покои герцогини и не мешкая отдернул в сторону темный балдахин.

— Канцлер, — констатировала она, едва шевеля потрескавшимися сухими губами. — Не стыдно? У меня его и так нет! — возмутилась она шепотом. Но я-то знаю, что будь у этой женщины силы, она бы прокричала это столь громко, что в ее заявлении не смел бы усомниться не единый обитатель дворца.

— Я пришел попрощаться, — после недолгого молчания ответил я, опуская руку на изголовье широкой кровати.

Ресницы герцогини Сарской дрогнули, но веки так и остались закрытыми. Все реже она открывала глаза. То ли совсем не было сил, то ли не считала своих посетителей достойными этого обыденного жеста. Впрочем, и в те дни, когда жизнь в ее теле била ключом, она не разбрасывалась вниманием. Лишь единицы были удостоены ее благосклонности, в том числе и я. Знать бы еще, за какие заслуги...

— Списал меня со счетов? — прохрипела она, заходясь в приступе кашля. Впалые бледные щеки женщины заходили ходуном.

Нет, долго герцогиня не протянет. Возможно, оно и к лучшему.

— Я уеду из Сарсы сегодня, — отчеканил я. Оставаться во дворце после случившегося было выше моих сил. Я должен был разобраться в себе, должен был вновь обрести контроль, заглянуть в глаза собственному страху. Приграничная зона — лучшее для этого место. Вдали от интриг. Вдали от девчонки.

— Спасибо, что почтил визитом, — выровняв дыхание, ответила герцогиня. — Хоть я тебе и не рада, канцлер.

Эта женщина всегда была прямолинейной. Что ж, возможно и мне стоит приоткрыть карты.

— В столице будет бал. Жаль, что вам не сразить Мион своей грацией. Думаю, его величество смог бы оценить вашу красоту по достоинству, — произнес, не сводя взора с больной женщины, пытаясь уловить реакцию.

Герцогиня Сарская натужно рассмеялась.

— Решил добить меня, канцлер? Увы, я не дам тебе ни единого шанса. Я знаю, что похожа на сморщенный изюм и то, что король Франциск женится, я тоже знаю.

Софи

— Настойка из бурого корня пополнит запас сил, вдохнет в вас жизнь, а толченая ромашка успокоит саднящее горло.

Голос принадлежал мистеру Нельсону. Он хлопотал у письменного стола, разложив на нем несколько прозрачных колб и холщовых мешочков. Скудные запасы для чудотворца, которому доверили здоровье ее светлости.

Я едва ли помнила, как цепляясь за плечо мужчины, добралась до своих покоев. Боль отступила, но мысли все еще путались, а в ушах стоял гул, который у меня никак не получалось прогнать. Вместе с ним меня преследовал и взгляд мистера Бэнкса. Жестокий, не ведающий пощады...

Я прикрыла глаза, без сил откинув голову на подушку. Рука потянулась к лику Девы Справедливости, которого вновь не обнаружила на месте. Тонкая цепочка была утеряна, а вместе с ней и благосклонность святой покровительницы.

Саймон Нельсон, присев на край кровати, вручил мне пузырек с бурой жидкостью.

— Это поможет восстановить силы, — сказал он. — А это, — его пальцы коснулись шеи, неумело размазывая по коже что-то вязкое, — толченая ромашка с гречишным медом для успокоения горла.

Я пыталась всеми силами скрыть удивление. В Мионе мед и цветы ромашки использовали исключительно для употребления внутрь. Жители улиц Третьего кольца, как правило, не имея средств на лекаря, привыкли лечить любой недуг дарами природы, оттого неплохо разбирались в растениях. Я не стала исключением. Даже прихватила с собой из обители мешочек душистых сушеных трав от простуды, которая могла настигнуть в самый неподходящий момент.

— Благодарю, — с трудом произнесла я, пытаясь подавить желание встать и немедленно уйти. Не знаю, на какие чудеса способен Саймон Нельсон, но вот в примитивном лечении даже я дам ему фору. Этот мужчина если и не лгал о своих умениях, то определенно что -то недоговаривал.

— Канцлер едва вас не убил, мисс Донахон. Если бы я не подоспел вовремя, кто-нибудь из прислуги наткнулся бы уже на ваше хладное тело, — с деланным сочувствием произнес он.

Неужели этот хитрец вновь решил пытаться убедить меня вести игру против мистера Бэнкса?

— Я полагаю, у вас не осталось сомнений в том, что Айзек Бэнкс способен на убийство,

— добавил он, вытирая заранее приготовленным полотенцем липкую мазь с моей шеи. Его прикосновения вызывали лишь негодование и раздражение. Хотелось смахнуть назойливую руку, услужливо хлопочущую у моего лица.

— Советую вам, мистер Нельсон, расследуя это дело, опираться исключительно на факты, а не строить домыслы, — ответила я, поднимаясь с кровати.

Чудотворец отстранился, взирая на меня холодным взором. Кажется, он ожидал другого ответа. Да, мистер Бэнкс едва не вытряхнул из меня жизнь, но я не могла обвинить его в убийстве леди Сандры. У меня попросту не было никаких доказательств. Впрочем, как и у мистера Нельсона.

— Хотите всю жизнь быть вещью канцлера, Софи?! — внезапно вспыхнул он, вскидывая вверх подбородок. — Разве вы не понимаете, что это ваш шанс!

Я неспешно направилась к шкафу, где хранила свои скудные пожитки в стареньком саквояже. Среди немногочисленных вещей носовой платок обнаружился практически сразу. Я принялась усердно убирать с шеи остатки меда с примесью сухих трав. Сухая ткань едва ли справлялась с этой задачей, поэтому мне пришлось смочить ее, скрывшись от преследующего меня взора мистера Нельсона.

Понимаю ли я? О, да! Арест канцлера позволил бы мне сбросить удавку с собственной шеи. Но какой ценой?! Чужая жизнь, какой бы она не была, не стоила моей свободы.

— Думаете, Айзек Бэнкс не имеет отношения к убийству? — усмехнулся Нельсон. Я не видела его лица, но тут же представила, как ползут вверх уголки его губ, вокруг которых красуется редкая поросль щетины.

Я промолчала. Замерла у зеркала, из которого на меня смотрела незнакомка с бледными щеками покойницы и покрасневшей шеей, на которой следы чужих пальцев начинали наливаться фиолетовой краской.

Мне срочно нужен платок! Нельзя в таком виде появляться при ребенке!

— Что ж, мисс Донахон, я докажу вам обратное, — уверенно произнес Нельсон. В его голосе зазвучала сталь. Впору было поверить его словам. Они едва ли оставляли место для сомнений. — И если вы не захотите свидетельствовать против убийцы, сами предстанете перед судом. Все ваши грязные секреты станут достоянием королевства.

Повисла гнетущая тишина. Она давила, словно каменная глыба, не позволяющая сделать ни единого движения.

— Служительница Девы Справедливости, которая принадлежит мужчине! — театрально воскликнул он, словно только что узнал сей факт.

— Вы повторяетесь, мистер Нельсон, — отстраненно ответила я, оставляя испачканный платок рядом с рукомойником.

— Простите, мисс Донахон, — спохватился мужчина. — А как вам такое? — с энтузиазмом произнес он, после короткой паузы. — Служительница под покровом ночи спускается в дворцовые бани, чтобы скрытно подглядывать за мужчинами. Уже интереснее, не правда ли?

Не в силах больше слушать угрозы дворцового чудотворца, я покинула свои покои. Сбежала, не найдя слов. Сдалась, даже не начав сражение.

Мистер Нельсон — моя совесть. Ему откуда -то известны все мои прегрешения. Все самые страшные тайны, которые не дают ночью сомкнуть глаз, с рассветом оживают, обретают плоть, срываются с его губ. Неужели он видел той ночью как я, краснея от стыда смотрела на его обнаженную спину? Но ведь это невозможно!

Святые Девы! Мои щеки и сейчас от одного лишь воспоминания вновь налились краской!

— Софи!

Имя, сорвавшееся с губ канцлера, кажется мне чужим. Словно выстрел пронзает тело, заставляет остановиться. Будто и не мне оно принадлежит вовсе. Я замираю. Чувствую, как спину опаляет его пылкий взор. Он скользит между лопаток, обжигает обнаженную шею, на которой красуются следы его сильных рук. Они заклеймили меня. Вновь напомнили мое место.

За спиной слышны уверенные шаги. Они приближаются. Чем отчетливее я их слышу, тем быстрее бьется сердце у меня в груди. Хочется провалиться сквозь землю, чтобы не видеть его взор, в котором плещется непроглядная тьма.

— Что он сказал тебе? — Пальцы обхватывают мое запястье. Стискивают крепко, до боли. Я прилагаю усилия, чтобы не закричать. А может быть и стоило бы?...

— Дал несколько рекомендаций, ваша милость, — ответила я, отстраненно пожимая плечами. Делиться с канцлером своими проблемами я была не намерена.

— Что. Он. Тебе. Сказал, — цедит сквозь зубы Айзек, разворачивая меня к себе лицом. — Софи! — Колючий взгляд буравит меня. Он обжигает лицо. скользит по губам. Взор ясен, но свиреп. Темная пелена развеялась, уступив место яркой синеве.

Я напугана, но не желаю подавать и виду. Показать свой страх зверю — все равно, что указать на слабые места. Зная их, в следующий раз обидчик будет бить без промедления. Метко. Прямо в цель. Я уже успела в этом убедиться. Айзек Бэнкс — воплощение жестокости. Он не знает пощады.

— Леди Бетти наверняка потеряла меня. Извините, канцлер, но мне нужно идти!

Не сводя взора с лица мужчины, искаженного гримасой злости, я едва заметно поклонилась. Формальность. Знак учтивости и уважения, который не говорит ничего о моем истинном отношение к Айзеку Бэнксу.

Я все еще помню сильные руки сжимающие мою шею. Помню невидящий ничего перед собой взор и дурман в глазах...

— Леди подождет! — рычит, впечатывая меня в стену. Ладони канцлера накрывают мои плечи. — Мне нужен ответ, Софи! Немедленно!

Он словно разъяренный бык, который вот-вот растопчет меня, убьет, не задумываясь. А я... Я всего лишь маленькая пташка, которая пять лет назад перешла ему дорогу.

— Вы напуганы, ваша милость? Опасаетесь того, что во дворце всплывет та правда о вас, которую вы так тщательно скрываете? — Я решаю идти до последнего. Рискую. Блефую, надеясь вывести мужчину на чистую воду. Возможно, пожалею об этом, но адреналин в крови заставляет поступать опрометчиво.

Глаза, отливающие синевой, вспыхивают. В них горит огонь, но тепла от него не исходит. Лишь леденящий душу холод, вселяющий в трепещущее сердце первобытный страх.

— Вздумала шантажировать меня, чертовка? — усмехнулся Айзек, касаясь большим пальцем моих губ. Движения плавные, но требовательные. Невольно почувствовала, как дыхание сбилось. Уверена, канцлер это тоже почувствовал. Оттого оскалился. Словно хищник, почувствовавший трепет жертвы, зажатой в его стальных лапах. — Поверь, Софи, в моем рукаве козырь куда крупнее, чем тот, что прячешь ты.

— Вы слишком самоуверенны, ваша милость! — отвечаю мужчине, вздернув подбородок и тем самым избавившись от пальца, хозяйничающего на моих губах.

Святые Девы! Откуда эта смелость? Почему я с вызовом смотрю на канцлера, вместо того, чтобы бежать? Почему собственноручно затягиваю петлю на своей шее? Небейра!

— Именно, Софи! Поэтому могу позволить себе даже это.

— Позволить, что? — спрашиваю я, но, едва успеваю договорить, как слова тонут в лазурном омуте его глаз.

Канцлер накрывает мои губы своими. Я замираю от неожиданности. Превращаюсь в камень от новых ощущений, доселе неизвестных девичьему телу. Касания Айзека, легкие и едва ощутимые, тут же превращаются в настойчивые и требовательные. Он терзает мои губы, не церемонится.

Я жадно вдыхаю носом воздух. Внутри просыпается неведомая сила, которая течет по венам, опаляя изнутри. Ее источник теплится где -то внизу живота. Он все внутренности скручивает в тугой узел...

Айзек прикусывает нижнюю губу, заставляя меня вскрикнуть от боли, смешавшейся с дурманящим разум наслаждением.

— Будешь продолжать совать свой нос туда, куда не следует, — говорит мужчина, отстраняясь от меня, — я позволю себе большее, — добавляет он, вложив в мою ладонь холодный металл, который обжигает кожу.

Невольно всхлипываю, пытаясь осознать произошедшее.

Часом ранее, лишенная воздуха, я была живее, чем сейчас. Мистер Бэнкс высосал из меня душу, опорочил. Он оставил лишь бренное тело, которому я больше не хозяйка...

— Впрочем, о большем ты попросишь меня сама, девочка из дешевого борделя, — припечатывает он и, стуча каблуками по мраморному полу, удаляется прочь, оставив одну, с душой, вывернутой наизнанку.

Его слова словно клеймо, которое въелось в кожу еще пять лет назад. Как бы не силилась я его вывести, все мои попытки были заранее обречены на провал.

Наверное, было бы лучше, если бы Саймон Нельсон опоздал...

Коридор дворца опустел. А я так и стояла у стены, чувствуя, как бабочки щекотавшими своими крыльями, гибнут в муках совести, превращая цветущий сад в кладбище. Внутри меня руины. Осколки несбывшихся надежд и неоправданных ожиданий. Мои пальцы сжимаю лик Девы Справедливости на тонкой металлической цепочке, а в голове звучит рокот, эхом повторяющий одно и тоже, словно заезженная пластинка на старом патефоне тетушки Эстеллы: «Ты нам больше не сестра!».

[13] Энпер — знак отличия гвардейцев в Мионе (прим. автора).

Глава 16

Часть IV Незваная гостья

Одну неделю спустя Софи

В саду было тихо. Лишь шелест изумрудной листвы ласкал слух. Пышные кроны деревьев всех оттенков зеленого нависали над каменной беседкой, словно живой купол.

Небольшой островок, где я могла почувствовать покой и уединение. Восьмигранник, высеченный из мрамора. Холодный даже в ясный солнечный день.

Покатая крыша укрывала от жары и дождя, скамейка, тянущаяся вдоль стен беседки со сквозными окнами, позволяла присесть, собраться с мыслями, коих у меня было слишком много. Порой я удивлялась, как они все умещаются в моей голове.

Чуть поодаль, за душистыми цветочными клумбами, над коротко стриженой травой, высились пять статуй Дев. После поцелуя канцлера я их страшилась. Уже неделю боялась, поднять взор на белесые каменные изваяния, с укором взирающие на грешную служительницу.

Впрочем, больше, чем сам поцелуй, пугало меня то, что пробудил он во мне. Чувства, столь сладкие и невесомые, что думать и вспоминать о них было невмоготу. Острые, пряные, немного колючие. Словно легкая поросль щетины на щеках Айзека Бэнкса.

Каждую ночь я просыпалась, тяжело дыша, подскакивала на кровати и вглядывалась в темноту. Кожа блестела от маленьких бусин пота, которые я поспешно смахивала тыльной стороной ладони. Вместе с ними я пыталась избавиться и от навязчивых сновидений. В них, словно тень, за мной неустанно следовал мужской силуэт. Он настигал меня всегда, как бы быстро я не бежала от него. Загонял в тупик и нависал словно коршун. В полумраке его взор манил пьянящим блеском. Он проникал под платье, забирался под кожу. Его касания были болезненными, но, тем не менее, желанными. Порой я просыпалась от тихих стонов, в полудреме срывавшихся с моих губ. До рассвета рассматривала узоры на потолке, страшась вновь провалиться в сладкое небытие.

Айзек Бэнкс уехал из дворца в тот же день, что едва не лишил меня жизни. Я была рада его поспешному отъезду. Отсутствие канцлера давало возможность выдохнуть и собраться с мыслями, тщательно проанализировав сложившуюся ситуацию.

Вот только размышления все чаще приводили меня в тупик.

А разве могло быть иначе?

Его милость едва не отправил мою душу к Святым Девам, после с жадностью впился в губы. Пожалуй, последнее было куда страшнее смерти. Даже одна мысль о произошедшем заставляла меня краснеть, а сердце биться чаще. И, как итог, вернул кулон на тонкой цепочке.

Как он оказался у канцлера? Почему мистер Бэнкс не стал использовать улику против меня? Ведь наверняка обнаружил ее на месте преступления! И, что немаловажно, как эта улика там оказалась? Не иначе, как кто-то подбросил. Но кто? Леди Лили или быть может хитрый мистер Нельсон?

К слову о самом преступлении... Всю неделю я ни на шаг не отходила от Бетти, поэтому мое расследование закончилось едва ли начавшись. Я не видела леди Лили, а чопорная леди Бисли сторонилась меня, чудесным образом исчезая при моем появлении. Ни Саймон Нельсон, ни его светлость герцог Сарский меня своим вниманием не удостоили за минувшие дни. Откровенно говоря, я была этому только рада.

Скорбь и сожаление, обитающие в покоях герцогини Сарской, разрослись по всему дворцу. Словно леденящий душу туман они расползлись по витиеватым коридорам, пробрались в каждый закуток. В ожидании неизбежного, прислуга нацепила на лица прискорбные маски, за которыми старалась скрыть истинные эмоции. Разговоры стали тиши, смех все чаще заменяли скупыми вежливыми улыбками.

— Мама умрет? — со всей серьезностью спросила леди Бетти, собирая букет из опавших листьев, которые зеленым покрывалом устилали дорожку, ведущую от беседки к дворцу. С недавних пор мне позволили выводить девочку во внутренний двор, под тщательным наблюдением стражи, рассредоточившейся по периметру. Подобное решение герцога маленькая леди восприняла на ура. Уже на третий день ее бледные щеки стал покрывать ровный румянец, а глаза заблестели.

Я замешкалась. Лгать не хотелось, но и говорить правду было нестерпимо больно.

— Ее судьба в надежных руках Дев, — осторожно ответила я, наблюдая за девочкой.

Бетти понимающе кивнула. Совсем как взрослая. Словно знала гораздо больше чем я.

— Мама говорит, что вручать свою судьбу в чужие руки — это признак слабости.

Я поджала губы. Мне нечего было возразить. Не потому ли я сама стала служить Деве Справедливости? Не оттого ли склонила свою голову? Быть может попросту решила переложить всю ответственность за свою жизнь на незримый лик?

А теперь здесь, во дворце, я вынуждена была сама управлять своей судьбой. Вдали от обители мне не на кого было возложить эту тяжкую ношу. Раньше моя жизнь была в руках тетушки Эстеллы, позже сестер. На данный момент рядом со мной никого из них не было. Наверное, именно поэтому все пошло под откос.

Стоило только взять управление в свои неумелые руки, как все перевернулось вверх дном...

Внезапный порыв прохладного ветра взъерошил волосы девочки. Мои же были спрятаны под чепцом, который леди Бисли, завидев однажды меня без него, немедленно выдала. Я поежилась. В саду становилось прохладно.

— Леди Бетти, нам нужно вернуться во дворец, — окликнула я девочку. — Скоро подадут обед.

Малышка замерла, подняла на меня грустный взгляд.

— Вы пообедаете со мной, мисс Софи? — спросила она, надеясь получить утвердительный ответ. Увы, дать его юной леди я не могла. Прислуга трапезничала во дворце отдельно. Таковы были правила. Впрочем, разве не для того они были придуманы, чтобы их нарушали?

Я до сих пор частенько вздрагивала, когда Бетти звала меня по имени. Это было непозволительно. Я всего лишь служительница, а не дочь влиятельного пэра. И уж подавно не леди. Всего лишь мисс. Мисс Донахон. Вот только малышка была убеждена в том, что друзей зовут по имени и никак иначе.

— Я полагаю, что ваша матушка будет против, — улыбнулась я, сжимая холодные детские пальчики.

— Тогда я пообедаю с Мартой! Можно? — спросила леди Бетти, заглянув в мои глаза. Два бездонных голубых озера, на поверхности которых мерцали солнечные блики смотрели так, что я была не в силах им отказать.

— С Мартой? — переспросила я.

Бетти кивнула и, освободив свою маленькую ручку, нырнула под скамью. Спустя мгновение оттуда вновь показалась ее головка, украшенная внушительных размеров диадемой, инкрустированной миниатюрными сапфирами. В руках она сжимала куклу.

— Это Марта? — догадалась я.

— Да, — кивнула леди Бетти, демонстрируя мне игрушку, которая, судя по всему, была ей очень дорога. Вот только как же она оказалась здесь, в саду? — Мне подарила ее мама. Но Лили сказала, что мои куклы не должны выглядеть подобным образом. Она унесла Марту в беседку и запретила мне играть с ней, — поджав губы, закончила свой рассказ девочка.

Я внимательнее рассмотрела куклу. Сшита из грубой дешевой ткани, пожелтевшей от времени. Вместо глаз бусины. Если присмотреться, то можно заметить, что одна из них черная, а вторая темно-коричневая. На пухлом животе красуется шрам, который наспех заштопали черными нитками. Темные волосы из жесткой конской гривы спутались, а платье, из однотонного бледно-голубого хлопка, местами протерлось почти до дыр.

В детстве у меня была похожая кукла. Вот только звали ее Маргарет. Леди Маргарет. Но если наличие подобной игрушки у девочки из бедной семьи было чем -то обыденным, то откуда в руках у дочери пэра могла появиться такая кукла я недоумевала. Зачем герцогине Сарской дарить собственной дочери игрушку, которая не стоит и одного серебряного?

Леди Бетти стояла передо мной, сжимая обеими руками Марту. Маленькая, хрупкая, беззащитная.

— Решено! — воскликнула я. — Леди Марта сегодня отобедает вместе с вами, леди Бетти. Как думаете, что она предпочитает? Молочный пудинг или фруктовое желе?

— Молочный пудинг, — не раздумывая ответила девочка. — Как и я.

Кажется, кто-то сегодня решил заполучить двойную порцию любимого десерта!

А ведь если бы я не примкнула к обители, то однажды сама смогла бы испытать радость материнства...

Святые Девы! О чем я только думаю?

Сначала поцелуй и порочные мысли, а теперь мысли о детях! Это недопустимо! Сестры не простят мне этого. Наверное, самое разумное в этой ситуации — признаться им во всем. Рассказать о случившимся, пока меня не опередил мистер Нельсон. Да, позор и гонения мне обеспечены. Но разве иное я заслужила?

Ах, мистер Фокс! Отчего же вы молчите? Почему не отвечаете на мое письмо? Все ли у вас хорошо? Возможно, вы дали бы мне дельный совет...

Наверное, стоит попросить у мистера Скотта разрешения отлучиться на несколько часов, чтобы навестить старого друга. Не думаю, что его это обрадует. Но разве могу я находиться в неведении столь долго? Посыльный уже несколько раз наведывался во дворец и каждый раз разводил руками, демонстрируя мне пустую сумму. Писем для меня не было.

Вдалеке послышался какой -то шум. Какофония звуков и голосов нарушила тишину и покой сада. Я насторожилась. У дворца сновала прислуга, без умолку переговариваясь между собой.

Взяв леди Бетти за руку, я направилась ко дворцу. Малышка сжимала во второй руке куклу и старалась не отставать. Чтобы юной леди не пришлось бежать, я сбавила шаг.

— Приехала! Она приехала! — прочитала, заламывая руки девушка в белоснежном накрахмаленном фартуке.

— Про нее говорят ужасные вещи, Венди! — вторила ей другая, с опаской оглядываясь по сторонам. — Я слышала, что вместо вина и аттэки, она пьет кровь!

Внезапно обе смолкли, завидев нас с леди Бетти на дорожке. Девушки услужливо поклонились и тут же скрылись от моего любопытного взора в стенах дворца. Мне же только оставалось гадать: кто эта таинственная гостья, которую прислуга так страшится, и зачем она пожаловала в столь неспокойное время в Сарский дворец.

Айзек

Над Мионом едва забрезжил рассвет. Здесь он был не такой, как в бескрайней степи. Из -за крыш домов разливалось оранжевое зарево, безжалостно разгоняющее сумрак. Сам раскаленный солнечный диск едва ли было видно.

Мои плечи прогибались от тяжелой кольчуги, прячущей спину от вражеских стрел. Голову сковывал шлем, который так и норовил с нее упасть наземь. Неудобные сапоги увязали в грязи. Г оворят, она здесь была повсюду...

Вместо того, чтобы двигаться осторожно, прячась в тени одиноких высоких деревьев, я шел, раскрыв рот от удивления. Никогда я не подходил так близко к Миону. Все здесь мне было в диковинку. Наверное, я должен был, как и мой отец, а до него и дед, ненавидеть королевство, но меня отчего-то пленила скупая красота его окраин.

Кажется, они назвали эти земли Сарсой. С географией у меня было плохо. В степи трудно найти учителя. Да и незачем. Юноша должен хорошо управляться с булавой, да крепко держать рукоять меча. Остальное ему не к чему.

На горизонте показались одинокие обветшалые домики. Они крепко стояли на земле, были обнесены заборами и отнюдь не подходили для кочевой жизни, к которой с детства я был приучен. Что может быть лучше, чем бесконечно сменяющие друг друга пейзажи, свежий воздух, наполняющий легкие, и бескрайний простор степи?

Мы вышли рано. Из труб еще не струился дымок, никто не кормил скот и не сновал по улицам. Жители Сарсы еще спали.

За моей спиной послышался шелест сухой травы. Я резко обернулся.

— Отец, — выдохнул облегченно, чувствуя, как сердце в груди от страха зашлось в бешеном ритме. Это была моя первая вылазка на земли врага...

Он бесшумно поднес палец к губам, призывая к молчанию. Я понимающе кивнул. Остальные мужчины в это время медленно рассредоточились по периметру покосившегося забора, которым был обнесен дом с прогнившей крышей. Казалось, порыв ветра мог превратить его в груду обломков, не прилагая больших усилий.

Я пробрался во двор. Вихрь закружил опавшую листву, нарушая гробовую тишину. Я покосился на жилище. Вопреки моим ожиданиям, дом устоял.

Огибая поросшие мхом стены хлипкой постройки, я старался не шуметь. Но уже через мгновение я вынужден был замереть. Напротив, меня, поджав под себя ноги, на сырой от утренней росы траве, сидела девочка. Я видел лишь ее спину и копну длинных русых волос. Наверное, ей было лет семь -восемь.

Я попятился, желая остаться незамеченным.

— Я знаю, что ты там, — ее голос пригвоздил меня к месту. Только этого не хватало. Отец убьет меня, если узнает, что я все испортил. В прямом смысле этого слова. Без раздумий и сожалений.

— Откуда? — зачем-то спросил я.

Девочка пожала плечами, повернувшись ко мне в пол оборота.

— Она мне сказала, — непринужденно ответила она, подняв вверх худенькую ручку, в которой сжимала куклу в ярко-голубом платьице.

Черный Мор! Что за проклятье?!

Я спешно пытался придумать, как выпутаться из этой нелепой ситуации.

Но решение принять я не успел. В доме раздался женский душераздирающий крик. От него по телу пробежал холодок.

Девочка вздрогнула, поднялась с земли.

— Ма-ма, — по слогам произнесла она, едва шевеля побелевшими губами.

Огромные зеленые глаза девочки смотрели на меня, не давая шевельнутся. Я оторопел от происходящего. Я подвел отца.

Крики смолкли. На смену им пришел топот нескольких десятков ног. Они заполонили собой весь двор. Взяли девчонку в кольцо. Я снял сдавливающий голову шлем и швырнул в сторону. Он зазвенел, ударившись о груду камней. Я бросился вперед, в гущу событий.

Последующие события были будто подернуты багровой пеленой.

Стоны, лязг оружия, ругань и реки крови, омывающие зеленую траву.

Тошнота подступила к горлу. Тело обожгла боль и я, не в силах устоять на ногах, рухнул на колени. Во рту появился металлический привкус, а в ушах зазвенело.

Последнее, что я увидел, это бездыханное тело отца, пригвожденное к земле ржавыми вилами и куклу в голубом платьице, валяющуюся чуть поодаль...

Меня поглотила непроглядная чернота. А после пространство вспорол сдавленный крик.

Я распахнул глаза, пытаясь заново научиться дышать. Лишь спустя несколько секунд я понял, что крик принадлежал мне, а все увиденное лишь сон.

Дурной сон, который уже больше пятнадцати лет преследует меня, не дает забыть самый страшный день моей жизни, перевернувший все с ног на голову.

Спешно собравшись, я покинул трактир, где завсегдатаи уже жадно отхлебывали из своих стаканов дешевый фрель. Для улиц Третьего кольца это было само собой разумеющимся. Пьянчуги предпочитали начинать свой день не с сытного завтрака, а с дурманящего разум напитка. Я же остался и без одного и без другого. Время поджимало.

Миновав трехэтажный дом Эстеллы, возвышающийся над своими собратьями, словно обходящийся без сна часовой, я повернул за угол и направился к высокому крыльцу. Раньше вдоль него росли пышные кусты, теперь же их безжалостно выкорчевали соседи, для того, что облагородить свои участки.

Как ни странно, еще никому не удалось сохранить после смерти былой авторитет и уважение. Она безжалостно смывает все, будто студеной водой. Очищает, убирая все упоминание о покойном.

Вот и настырный мистер Фокс не стал исключением. А чего еще ждал этот старикашка? Мне даже не пришлось прилагать собственных усилий. Старик сам отправился в объятия Черного Мора, насытившись бренной жизнью. Поделом ему. Будь моя воля, я отправил бы его туда еще пятнадцать лет назад. Но разве мог юнец справится с опытным гвардейцем пускай и без одной руки? Вряд ли.

Тем не менее жизнь все расставила по местам.

Над входной дверью надрывно затрещал колокольчик. Я поморщился и сдернул безделушку. Отшвырнул в сторону. Он звякнул в последний раз, покатившись под стол, и смолк навсегда.

— Рад вас видеть, мистер Бэнкс, — раздалось радостное у стойки.

— Джозеф Шерман, — констатировал я, оценивая бородатого тучного мужчину в засаленном костюме. С нашей последней встречи он сильно постарел. Лицо покрылось сеткой глубоких морщин, хоть ему и было не больше сорока пяти. Впрочем, с теми, кто ежедневно прикладывается к бутылке с фрелем, по-другому не бывает. Они угасают слишком быстро, оставаясь лишь жалким подобием человека. — Надеюсь, ты не пропил последние мозги, — бросил я, опускаясь на высокий стул напротив Джозефа.

— Обижаете, — с улыбкой ответил мужчина, протянув пухлую руку к опустошенной на половину бутылке.

Я брезгливо поморщился, действуя на опережение. Ладонь Шермана обхватила воздух, а я, демонстративно выпрямив руку, разжал пальцы. Бутылка со звоном упала на засаленный пол, а ее содержимое разлилось бесформенной лужицей. Джозеф застонал, утыкаясь носом в скрещенные в замок пальцы.

М-да. Булочная Джона Фокса за последние два года знатно изменилась. Из пекарни она превратилась в дешевый бар, где подавали фрель, разбавленный водой. Довольно экономно. Местные пьянчуги разницы не чувствовали, а карманы владельца пополнялись с удвоенной скоростью. Новый хозяин этой забегаловки оказался более сговорчивым. Уже спустя год он продал мне эту забегаловку за сущие гроши, не представляя истинной для меня ее ценности. Глупец!

— Если бы не знал, что ты трудился в Сарском дворце, Джозеф, — усмехнулся я, — счел бы тебя за бездомного пьянчугу с ворохом болезней, не имеющего крыши над головой.

— Ну-у, — протянул Шерман, — и первое, и второе отчасти правда, — сказал он, извлекая из протертой до дыр сумки увесистую папку с бумагами.

— Твою печень я спасать не собираюсь, а вот выделить кусок земли с возведенным на ней сараем мне по силам, — ответил я, пристально наблюдая за мужчиной. Тот ловко принялся перебирать документы, сортируя их по нескольким стопкам. Видимо, пальцы бывшего легиста[14] при дворе герцога Сарского все еще помнили свою работу. Увы, пьянка сгубила всю его карьеру, хоть он отчаянно заявлял, что все дело в посланнице Черного Мора, которая преследуют его во дворце, куда бы он не направился. Герцог Арно де Буа решил, что Шерман сошел с ума и отстранил его от дел. А как оказалось этот пройдоха здоров. Пьян, но здоров. Относительно.

— Я знаю, мистер Бэнкс, что вы мне и дом построить можете, не то что сарай, — усмехнувшись, произнес Шерман. Старый лис!

— Могу, — подтвердил я, — но не стану. Давай ближе к делу!

Джозеф Шерман вздохнул и протянул мне часть бумаг для ознакомления, на которых уже красовалась неряшливая подпись владельца дешевой забегаловки. Бывшего владельца.

Я размашисто подписал бумаги. Теперь я близок к своей цели, как никогда раньше. Дело осталось за малым.

— Поговаривают, — задумчиво произнес Джозеф, перебирая документы, — его светлость привез во дворец мисс Ледяное сердце?

— Кого? — Я поднял на него недоумевающий взор.

— Мисс Ледяное сердце, — повторил Шерман. — Ну, служительницу. Их иначе и не назовешь, — пожал он плечами. — Одна недавно утверждала мне, что между ног у нее три ряда острых зубов, которые оттяпают любому руку только так. Клац! — Он громко щелкнул зубами и рассмеялся.

— Держи свои руки при себе, Джозеф, — лениво ответил я. — И язык тоже. Эту сделку до конца должен довести именно ты. Незачем всему королевству знать, что канцлер приобретает дешевую забегаловку.

— Можете на меня положится, мистер Бэнкс, — заверил меня Шерман, убираю в сумку документы и тут же вынимая из нее непочатую бутылку фреля. — За сотрудничество? — спросил он, пытаясь отыскать стаканы.

— В другой раз, — бросил я и направился к выходу.

[14] Легист — юрист (прим. автора).

Глава 17

Софи

Леди Бетти без удовольствия выводила на бумаге причудливые завитки, которые словно гибкие ветви растений вились вокруг каждой буквы. Урок каллиграфии только начался и я, оставив малышку под присмотром угрюмого преподавателя, выпорхнула за дверь.

У меня был ровно один час на то, чтобы наведаться к больной герцогине. Отчего то казалось, что именно она знает об этом месте настолько много, что может предположить кто является убийцей Сандры. Вот только станет ли делиться этой информацией? Об этом я пока старалась не думать.

Мистер Нельсон до сих пор хранит молчание, но в любой момент он может рассказать обитателям дворца мою тайну, которую я тщательно оберегаю. А что еще хуже, может обвинить в самом убийстве или, что более вероятно, в пособничестве. Ведь для меня давно не секрет, что его цель — избавиться от канцлера. О последнем думать не хотелось вовсе. Вот только образ мужчины словно назойливая муха раз за разом возвращался в мои мысли. Как бы я не отмахивалась от него, исчезать бесследно он был не намерен.

Внизу, в просторной гостиной, которую от холла отделял ряд высоких колонн цвета слоновой кости, упирающихся в потолок, звучали голоса. Странно. В последнее время дворец окутало облако тишины и скорби. Сейчас же я, кажется, даже расслышала приглушенный женский смех.

Ведомая любопытством, я спустилась по широкой лестнице, стараясь ступать как можно тише. В этом месте я давно привыкла быть незримой тенью, которая не привлекает излишнего внимания. И кажется получалось у меня довольно неплохо. Потому что все обитатели дворца, после отъезда мистера Бэнкса, будто и вовсе забыли о моем существовании.

Преодолев ряд ступенек, я притаилась за одной из колонн, стыдливо наблюдая за происходящим. А посмотреть было на что. Точнее на кого...

На диванчике с изогнутой спинкой восседала незнакомка. Ее черные, словно смоль, волосы, собранные в аккуратную прическу, в лучах солнца отливали синевой. Платье цвета полуночного неба струилось по точеной фигуре, контрастируя с бледной кожей. Угловатые плечи незнакомки были прикрыты тонкой полупрозрачной черной тканью. Точно такая же невесомой вуалью прикрывала ее лицо, оставляя открытыми для чужих взоров лишь пухлые губы.

— Леди Лили, — ее голос, нежный и бархатистый, разлился по дворцу, — ваше юное сердце уже не принадлежит вам. Кому же вы отдали его? Кто этот счастливчик?

Девушка, которая сидела напротив таинственной незнакомки, смутилась. В ее глазах расплескалась паника. Она разгладила складки на платье и глубоко вздохнула, прогоняя нахлынувшие эмоции. Неужели и правда леди Лили влюблена?

Повисла гнетущая тишина. Лили молчала, покусывая от волнения ногти. Неприемлемое поведение, да еще и при гостье! Странно, отчего же та не сделает замечание? Не кольнет укоризненным взором? Незнакомка хоть и хороша собой, но, насколько я могла судить, была старше девушки как минимум на пять лет.

— Прекратите сверлить меня взглядом, юная мисс! — Теперь настал мой черед волноваться и сгорать со стыда. Леди Лили же это было только на руку. Она была избавлена от необходимости отвечать на неудобный вопрос. Даже спешно одернула худенькие пальчики от лица, рассмотрев меня среди колонн.

Продолжать прятаться было глупо и бессмысленно. И зачем только решила подслушать разговор? Дурацкое любопытство! Позор для служительницы!

— Простите, — пролепетала я. — Не хотела помешать вам.

— Но все же помешали, — усмехнулась незнакомка и уголки ее губ поползли вверх.

— Это мисс Донахон. Гувернантка Бетти, — вмешалась Лили, но гостья оборвала ее речь решительным жестом руки, призывающим к молчанию. Кажется, леди Лили была преисполнена к этой девушке уважением и... трепетом. Кто же она?

Я попыталась рассмотреть черты ее лица, но все было тщетно. Даже заняв место на диванчике напротив леди, приняв ее приглашение, я не смогла рассмотреть, что скрывает черная вуаль.

Быть может она вдова?

Нет. Платье глубокого синего цвета выдавало в ней обычную женщину, а не скорбящую и убитую горем леди.

— Забавно. — Она склонила голову набок, будто изучая меня. — Служительница одной из Дев.

Я не видела в этом ничего забавного. Впрочем, и удивительного тоже. На моей шее вновь покачивался лик Девы Справедливости, оттого утверждение девушки было само собой разумеющимся. Она оказалась внимательной особой.

— Мисс Донахон приехала во дворец по воле его светлости, — вновь вмешалась Лили, сжимая и разжимая пальцы. Что же так тревожило юную леди?

— Сомневаюсь, — уклончиво отозвалась незнакомка, откидываясь на спинку диванчика. Ее движения были плавными, завораживающими и грациозными.

Интересно, что она имела ввиду? Герцог исполнил чью -то волю, пригласив меня в Сарский дворец? Но чью? Неужели речь о герцогине?

О, нет. Кажется, в этот момент щеки мои сделались пунцовыми, потому что ответ лежал на поверхности. Канцлер. Наверняка это его рук дело. От мыслей об этот самоуверенном

мужчине, негласно присвоившим меня себе, сердце в груди зашлось в бешеном ритме. И мне это отнюдь не понравилось...

Мне не нравились греховные мысли, не нравился вкус его губ. Терпкий, но такой манящий аромат тоже не нравился. Как и синий океан глаз, в котором можно было утонуть. Не нравились касания рук, не принимающие отказа и возражений. А хотела ли я возражать?...

Конечно!

— Позвольте представиться, мисс, — прервала мои размышления девушка, плавным движением длинных пальцев отгибая тонкую вуаль. — Леди Патрисия Бэнкс. Супруга канцлера Миона.

От услышанного внутри что-то оборвалось.

Законная жена Айзека Бэнкса.

Теперь понятно, почему имея власть надо мной, канцлер не привез меня в свой дом. Не мог. Не имел права. Женатые пэры не могут нанять прислугу женского пола, которая не связана узами брака. Даже если она их собственность, купленная за несколько звонких золотых. По этой же причине изначально его милость и хотел выдать меня замуж за конюха. Чтобы, не нарушая строгих законов Миона, владеть мной в полной мере. Сделать вхожей в его дом. Но отчего же тогда передумал? Или все еще впереди?

Выходит, тот поцелуй, что опорочил мои мысли, пробудил неутолимый голод, всего лишь игра? Еще один способ унизить не благочестивую служительницу?

Наверное, я иного и не заслуживаю.

Я подняла взор, до этого прикованный к начищенному до блеска мраморному полу и мыскам моих скромных туфель, на Патрисию. В горле застрял ком.

— Не пугайтесь, мисс, — улыбнулась она, глядя на меня остекленевшими глазами, подернутыми белой пеленой. — Да, я слепа. Но вместо крови все еще предпочитаю пить вино и аттэку.

Супруга Айзека слепа? Неужели ни один чудотворец в Мионе не смог вернуть ей зрение? Если им не по силам вылечить физический недуг, то разве смогут они избавить меня от проклятия тетушки Эстеллы? Вряд ли.

Патрисия сверлила меня невидящим взором, а я не знала куда себя деть. Не знала куда деть и навязчивые мысли, и тупую боль, что не давали покоя.

— Во дворце живет чудотворец, — зачем-то сказала я, но тут же осеклась. Лили уколола меня осуждающим взглядом.

— Я не верю в чудеса, — рассмеялась она. — Лили, — обратилась уже к девушке. — Отведите меня в покои Айзека. До его возвращения я останусь в Сарсе.

Разве могла я предположить, что слова имеют такую силу? Разве знала, что бить они способны сильнее гибкого кнута? Фразы, срывающиеся с губ Патрисии, оставляли на моем сердце рубцы. Они вспарывали мою плоть, оставляя на ней кровоточащие раны. И ни один щит не смог бы уберечь мою грешную душу от этой напасти. Я сама загнала себя в угол. Словно глупый не смышленый зверек. Сама позволила хищнику подойти столь близко, что под гипнозом его страшного взора превратилась в тающую восковую фигуру.

— Приятно было пообщаться с вами, мисс, — пропела она напоследок и, держась за согнутую в локте руку Лили, направилась к лестнице. Ее шаги были таким уверенными, что я на мгновение засомневалась в том, что эта девушка и правда слепа. Казалось, она вполне могла обойтись без помощи посторонних.

— Рада была познакомиться с вами, леди Патрисия, — глухим голосом ответила я, глядя вслед удаляющимся леди. Лили рядом с женой канцлера казалась столь невзрачной и неуклюжей, что впору было усомниться в ее принадлежности к знатному роду покойного лорда Флеминга.

Легкий флер аромата, шлейфом тянущийся за Патрисией, окутал меня. Сладкий до тошноты. Смесь амбры, мускуса и чего -то еще тут же вскружила голову. Мне стало дурно. Странно, но аромат показался до боли знакомым...

Спустя минуту запах растворился, а прямая спина леди Патрисии Бэнкс исчезла за крутым поворотом лестницы.

До конца занятия леди Бетти оставалось не так много времени. Нужно было торопиться.

Подобрав полы юбки, я устремилась в ту часть дворца, где располагались покои герцогини Сарской. В этот раз я вела себя более осмотрительно.

Тишину коридоров дворца нарушал лишь мерный стук моих низких каблучков. Ни единой живой души не повстречалось мне по пути, что я сочла благим знаком. Впрочем, могла ли я на них надеяться? Боюсь, что нет. Девы отвернулись от меня, отдав мою незащищенную душу на растерзание Черному Мору.

У высокой массивной двери я на мгновение замерла, пытаясь собраться с мыслями. Наверное, ее светлость сочтет меня невоспитанной особой, если я ворвусь в ее покои без приглашения. Но есть ли у меня выбор? Думаю, что нет. Я должна поговорить с герцогиней Сарской пока ее сердце еще бьется, а разум способен мыслить.

Без стука я приоткрыла дверь. Смазанные петли не издали ни единого звука, покорно впуская меня в комнату.

Здесь все было также, как во время моего первого и единственного визита. Запахи трав, лекарств и болезни витали в воздухе. Сам воздух был густым, липким, спертым. В полумраке едва различались очертания дорогой мебели, темных гобеленов и ковров, которые напоминали чернильные кляксы, оставленные на полу. Тяжелый фиолетовый балдахин с одной стороны был приподнят, открывая моему взору. пустое ложе. Герцогини в постели не было.

Я спешно осмотрела комнату. Ее хозяйка обнаружилась довольно быстро. Она стояла у приоткрытого окна и жадно вдыхала воздух. Ее светлость старалась прикрывать лицо портьерой, чтобы с улицы кто-нибудь из прислуги ненароком ее не увидел.

Тишину нарушил громкий звук. Дверь, покорно впустившая меня в чужие покои, с треском захлопнулась. Словно насмехаясь надо мной.

Я вздрогнула от неожиданности. Сердце зашлось в бешеном ритме. Герцогиня Сарская, находясь при смерти, свободно передвигалась по покоям, вставала с постели. Как такое возможно?

Святые Девы! Кажется, я стала свидетельницей чужой лжи!

Услышав звук, герцогиня отпрянула от окна. Резко обернулась, продолжая сжимать посиневшими пальцами портьеру. В ее глазах читалась растерянность.

— Простите, ваша светлость, — сказала я, пятясь к двери. — Я не должна была входить без стука.

Ретироваться не получилось. В два счета вдова лорда Флеминга преодолела разделяющее нас расстояние и, заставив меня отойти в сторону, осторожно выглянула в коридор. Убедившись в том, что он пуст, женщина сняла с шеи ключик на тонкой золотой цепочке и трижды повернула его в замочной скважине, запирая дверь изнутри.

— Ты видела больше, чем следует, дитя, — задумчиво произнесла она, будто раздумывая над тем, стоит ли оставлять в живых ненужного свидетеля.

— Давайте я помогу вам добраться до постели, ваша светлость, — предложила я.

Герцогиня рассмеялась. Жестом пресекла мою попытку помочь. Впрочем, попытка была поистине глупой и неуместной. Мы обе и без слов понимали, что ложь вскрылась и делать вид, что правда нам неведома не сможет ни она ни я.

— Ты же видишь, что я сама в состоянии до нее добраться. Впрочем, будь на то нужда, я бы дошла и до столицы, — усмехнулась она, опускаясь на смятую постель.

— Но, ваша светлость, во дворце все думают...

— Во дворце мало кто думает, — не дала мне договорить женщина, пренебрежительно взмахнув рукой. — Уверена, они мне уже и гроб прикупили, — поморщилась герцогиня.

— Надеюсь, обойдутся без плакальщиков. Терпеть не могу пустые слезы, — закончила она, опуская голову на подушку.

Я всмотрелась в лицо ее светлости. Худое, как и прежде. Кожа бледная, с зеленоватым отливом. Губы тонкие, посиневшие. Под глазами залегли темные круги, но, несмотря на это, сам взгляд живой, с огоньком. Два зеленых озера в обрамлении редких рыжих ресниц.

В обитель, где я провела пять лет жизни, часто привозили больных людей. Многие из них и пальцем не могли шевельнуть, но, за день до прихода смерти, их щеки вдруг наливались румянцем, состояние улучшалось. Некоторым даже по силам было встать с кровати. Старшая сестра в таком случае заблаговременно готовила родных к предстоящей утрате. Я же поражалась тому, как бессовестно она убивала последнюю надежду в людских сердцах. Теперь я задумалась о том, не тоже ли странное состояние сейчас настигло герцогиню? Быть может оно предвестник приближающейся смерти? Нет, не похоже на то.

— Вы здоровы? — осмелилась спросить я.

— Дитя, — вздохнула женщина, — я умирала несчетное количество раз, снова и снова поднимаясь из пепла словно птица феникс.

Я удивленно приподняла бровь. Чтобы это могло значить? Но герцогиня кажется не посчитала нужным вдаваться в подробности своей прошлой жизни.

— Насколько я знаю, этот старый болван приставил тебя гувернанткой к моей дочери? — спросила она, приподнимаясь на подушках. — Я рада, что он меня послушал. Ты с этой ролью справишься лучше, чем кто бы то ни было.

Старый болван?...

— Простите, ваша светлость, но я не понимаю о ком вы говорите, — слукавила я. — Что касается леди Бетти, то я действительно присматриваю за ней.

— Нет, дитя, ты все понимаешь. Даже больше, чем положено служительнице, — задумчиво произнесла герцогиня. — В этом гнезде лжи, лицемерия и зависти любое слово, сказанное в порыве гнева или обиды, может обернуться против тебя. Впрочем, я смотрю ты это уже усвоила.

Да, еще в тот день, когда впервые переступила порог Сарского дворца.

— Зачем вы притворяетесь больной, ваша светлость? — спросила я. Лишь после того, как слова сорвались с моих губ, спохватилась. Передо мной была герцогиня Сарская, а я позволила себе дерзость. Небейра! Ничегошеньки я не усвоила.

Вопреки моим ожиданиям, эта женщина ничуть не смутилась, не разозлилась. Казалось, титул, что она носила уже четырнадцать лет, был для нее непосильной ношей и обузой. Она пренебрегала правилами этикета, могла выругаться как портниха с улиц Третьего кольца. И это ничуть ее не оскверняло.

— Кто-то говорит, что порой смерть — это единственный выход. Я же считаю, что в таком случае можно прибегнуть к ее имитации, — ответила ее светлость.

Ясности это не прибавило.

— Простите, но я не понимаю к чему вы клоните, — призналась я, надеясь услышать хоть какие-то объяснения.

— Тебе это и не к чему, дитя. Твое время еще не пришло, — тихо произнесла герцогиня и улыбка тронула ее губы. Немного помолчав она добавила: — Прошу, береги малышку Бетти. Одну дочь я уже потеряла. — Грустный взор коснулся моего лица. — Еще одной утраты мое материнское сердце не вынесет.

Глава 18

Два дня спустя Софи

— Мистер Скотт, вы просто душка! — воскликнула я и, не сдержав эмоций, повисла на шее старшего советника. Старик закряхтел, пытаясь выставить руки перед собой в оборонительном жесте. Не вышло. Я была неумолима.

— Мисс Донахон, — зашипел он, негодуя, — что вы себе позволяете? Прекратите же! Немедленно! — не унимался он, но уже покорно принимал мои благодарные объятия, не пытаясь из них выбраться.

Выплеснув эмоции, я отпрянула. Щеки налились румянцем и я, чтобы скрыть смущение, потупив взор, принялась разглаживать невидимые складки на темно -зеленой юбке. Ее вручила мне леди Бисли. Форменный наряд дворцовой гувернантки не подходил для выхода в город. Плечи покрывала кружевная блуза с глухим воротом и длинными рукавами фонариками. Алые волосы были собраны в скромный пучок на затылке, который я по привычке скрыла от людских глаз чепцом с кружевной оторочкой. С ним я чувствовала себя гораздо комфортнее и увереннее.

— У вас есть четыре часа, мисс, — напутствовал меня мистер Скотт. — К полудню вы должны вернуться во дворец.

Я кивнула, предвкушая маленькое приключение.

Взять выходной оказалось не так-то просто. Мистер Скотт был непоколебим, а леди Бисли лишь отрицательно качала головой. Все решил господин случай. Точнее, господин Уилкинс. Доктор Уилкинс прибыл рано утром в Сарский дворец из столицы, чтобы провести плановый осмотр малышки Бетти. Во время врачебных манипуляций мое присутствие не требовалось и старший советник, скрепя сердце, отпустил меня на несколько часов, прочитав перед этим лекцию о должном поведении и информации, не подлежащей разглашению за пределами дворца. Впрочем, рассказывать о том, что скрывают каменные стены этого помпезного здания, у меня и в мыслях не было.

Я предвкушала встречу с мистером Фоксом — единственным другом, которого не видела добрых пять лет, с родными улочками. Впрочем, последнее прельщало куда меньше. Как и возможность нечаянно встретиться с тетушкой Эстеллой. Об ней я старалась не думать вообще. Слишком много отравленных воспоминаний из детства осело в душе. Порой они скреблись, больно царапая душу когтями. Но как я ни старалась выкорчевать их, у меня этого не получалось. Они проникли слишком глубоко, въелись, словно чернила.

— Экипаж ждет вас, мисс Донахон, у малых ворот. — Последнее напутствие Эльберта Скотта.

Парадные большие ворота, через которые я впервые въехала на территорию Сарского дворца, предназначались исключительно для пэров. Я же, будучи прислугой, могла довольствоваться лишь въездом для груженных продуктами обозов. Что ж, не беда!

Очутившись на крыльце, жадно вдохнула воздух. В нем витал аромат свободы. Пускай недолгой, но все же. Эти четыре часа я буду принадлежать самой себе. Не сестрам, не его светлости герцогу и уж тем более не лгуну канцлеру. При мысли о нем настроение стремительно стало ухудшаться.

Вдох — выдох.

Нет, этот самодовольный мерзавец, испортивший мою жизнь, не заставит меня сегодня хандрить. Я имею право на счастье, пускай и сиюминутное.

Но стоило мне спуститься с крыльца, как счастье вдребезги разбилось на сотни осколков.

— Мисс Донахон, позвольте составить вам компанию, — ударил мне в спину женский голос.

Видимо у них это семейное. Не иначе, как в отсутствие своего супруга изводить меня решила Патрисия Бэнкс!

Вдох — выдох.

Вдох...

— Вы ведь не возражаете? — спросила она, без помощи посторонних ловко спускаясь с крыльца. Ума не приложу как ей это удавалось? Словно она видела ничуть не хуже меня! Наверное, недуг настиг эту леди столь давно, что она уже свыклась с ним, научилась жить, довольствуясь малым.

— Не думаю, леди, что вам будет интересна поездка за пределы второго кольца. То, что вы там увидите.

Я осеклась. Кажется, Патрисия, в отличии от меня, ничуть не смутилась.

— В этом и прелесть, мисс. Я не увижу ничего, — ответила она, направляясь к экипажу.

Две гнедых лошади уже в нетерпении били копытом, желая размяться.

Жена мистера Бэнкса самостоятельно распахнула дверцу экипажа, не дожидаясь чьей -либо помощи. Мне же не оставалось ничего другого, как смириться с присутствием этой женщины, о существовании которой еще неделю назад я даже не подозревала.

Пышное платье Патрисии в скромном экипаже смотрелось неуместно. Статная и красивая леди будто по ошибке очутилась на жестком сидении, которым пользовалась исключительно прислуга. К слову сказать, она не подавала и виду, что обстановка ей не по душе. Но ведь определенно заметила, что едет не бархатных подушках! Что уж говорить, даже у меня спустя несколько минут поездки заболела поясница от жесткого, не обитого тканью, сидения.

Нет, я определенно разбаловала свое тело в стенах дворца! Для служительницы это недопустимо! Я должна принимать все невзгоды, как должное. Должна быть покорной и смиренной. Старшая сестра говорила, что страдания очищают душу. Об этом я должна думать в первую очередь. Впрочем, мои грехи вряд ли можно исправить дискомфортом от лихой езды кучера. Уж больно они велики.

— Как давно вы прибыли во дворец, мисс? — нарушила молчание Патрисия.

— Около двух недель назад, леди Патрисия, — ответила я, глядя на проплывающие за окном бескрайние цветочные поля.

— В юности мне хватило этого времени, что перестать скучать по обители, — задумчиво произнесла она.

Я перевела взгляд на Патрисию. Неужели она служила одной из Дев? Но почему нарушила клятву и ушла? Ведь определенно ушла! Лика на ее шее не было.

— Я служила Деве Изобилия, — ответила на мой немой вопрос женщина. — В обители, что находится в столице. Сам король Франциск является ее спонсором и отчасти создателем.

Невольно поморщилась от слов леди. Разве это служба? Столичная обитель не нуждалась ни в чем. Под крылом королевской семьи она процветала, имела собственное производство одежды для служительниц, которую поставляли во все уголки Миона. Старшая сестра была дочерью покойного пэра и имела внушительных размеров состояние, которое постоянно пыталась приумножить. Впрочем, надо отдать должное, но часть его она регулярно жертвовала на благотворительность. Одним словом, изобилие там действительно было во всем.

— Думаете, мисс, там слаще, чем в вашей обители? — усмехнулась Патрисия. И как только ей удавалось, не глядя, считывать все эмоции с моего лица? Неужели столь сильно развита интуиция? — Да, в это место попадают исключительно благодаря золоту и связям, но вопреки собственному желанию.

— Вас заставили отречься от мирской жизни? — догадалась я.

— Отец — лорд Хармон — решил, что год, проведенный в обители, пойдет мне на пользу. Сохранит мое тело и душу чистыми, до тех пор, пока он не подыщет мне достойного жениха. Обычная практика в семьях пэров, — повела плечом Патрисия.

Лорд Хармон! Святые Девы! Это же верховный лорд-распорядитель! Второе лицо в королевстве! Выходит, мистер Бэнкс женился на его дочери?!

— Вот только рассказывая мне о достоинствах будущего супруга, отец о недостатках его умолчал, — добавила она, поджав губы. — Простите, — спохватилась леди, поправляя вуаль, — вам должно быть это не интересно.

— Что вы! — я позволила себе сжать ладонь Патрисии в утешительном жесте. — Я готова выслушать вас.

Жена мистера Бэнкса промокнула глаза шелковым платком и тонкими пальчиками отстегнула край вуали, открывая свое лицо.

— Я вышла замуж в двадцать лет. Довольно поздно по меркам королевства. Мой отец долго выбирал среди потенциальных кандидатов на роль моего жениха. Он хотел для меня самого лучшего, — улыбнулась она, опуская пушистые черные ресницы. — Айзек Бэнкс нравился моему отцу, хоть и не имел влиятельных родителей. Красивый, умный, сдержанный. Он пророчил ему хорошее будущее.

Леди ненадолго умолкла, словно проживая вновь события минувших лет. Кажется, для нее эти воспоминания не приносили ничего, кроме горечи и разочарования.

— Церемония прошла в Дейбрусском дворце, вдали от столицы. Никаких пышных празднеств и сотен гостей. Лишь самые близкие. Такова была воля Айзека, а отец пошел у него на поводу. Вот только он не мог и предположить, что под личиной этого мужчины скрывается зверь. Дикий, хищный, жестокий и опасный. Первая брачная ночь обернулась кошмаром. Он был груб и напорист. Истязал мое тело, не внимая слезам. Вытворял страшное. — Леди Патрисия всхлипнула и по ее щеке покатилась слезинка. — Я хотела прекратить этот кошмар. Хотела убежать. Даже пригрозила мужу, что если он не остановится, то расскажу обо всем отцу. Испугавшись, Айзек ударил меня. Я упала и от боли потеряла сознание.

Сердце мое сжалось от жалости и сострадания. Я и представить не могла, какую боль всю жизнь носит в душе эта хрупкая женщина.

— Почему вы до сих пор не развелись с ним? — изумилась я.

— Я хотела... Придя в себя после удара, я обнаружила рядом отца и несколько докторов. Айзек тоже был там. Г олова болела, а в глазах постоянно стояла пелена. Мисс Донахон,

— она приблизила свое лицо ко мне, — видят Святые Девы, я пыталась рассказать правду! Но мне не поверили! Все уверяли меня, что это все фантазии! Последствия удара. Говорили, что я споткнулась, запутавшись в пышной юбке, и ударилась о пол. Какая глупость! Я-то знаю, что это дело рук моего мужа! Но, — Патрисия сглотнула, пытаясь собраться с силами, — самое страшное случилось спустя несколько дней. Я ослепла. Зрение уходило постепенно. Я словно медленно, но верно опускалась в непроглядную тьму, из которой уже никогда не смогу выбраться. Доктора списали это на удар об пол. Но я-то знаю, что на самом деле послужило причиной моего неизлечимого недуга.

— Вы так и не смогли убедить лорда Хармона в своей правоте?

— Увы, мисс. В Мионе принято прислушиваться к слову рассудительного мужчины, а не больной, по мнению докторов, женщины. Тем более, если муж взял на себя заботу о нездоровой жене, а не потребовал развода. Отец был только рад такому исходу. Для него я стала обузой.

В экипаже повисла гнетущая тишина, которую нарушали лишь тихие всхлипывания Патрисии и мерный стук колес по гравийной дороге улиц Второго кольца. Как мы миновали Первое кольцо, за разговором я не заметила. Все мои мысли были обращены к мистеру Бэнксу. Все проклятия тоже. Он и правда зверь. Сам Черный Мор его покровитель, а Святые Девы давно отреклись от мужчины.

Возможно, мистер Нельсон был прав в своем желании отправить канцлера за решетку. Даже если он и не причастен к убийству Сандры Ричардсон, то его действия по отношению к законной супруге в самом деле заслуживают наказания.

Мистер Бэнкс должен ответить за грехи свои, даже если при мысли об этом сердце мое сжимается, а к горлу подступает ком.

Так будет правильно.

Глава 19

Софи

Экипаж замер. Кучер услужливо распахнул дверцу, помогая леди Патрисии выбраться наружу. Мне помощь не предложили. Впрочем, я в ней и не нуждалась. Спустилась самостоятельно, осторожно нащупывая куда бы ступить.

Сарса постепенно просыпалась. По дороге проезжали экипажи и груженые товаром повозки. Прижимаясь к зданиям, по узким тротуарам сновали люди. Среди них были и мужчины в добротных камзолах без излишеств, и уличные попрошайки. В этом вся прелесть улиц Второго кольца. Здесь граница между двумя мирами будто немного смазана. Здесь можно встретить и перепачканного сажей трубочиста, который после бессонной ночи спешит домой, и пожилую леди, шея которой увита несколькими нитями жемчуга. Она бредет под ажурным зонтиком, прячась от восходящего солнца под тенью деревьев. Контраст сословий здесь так очевиден, что не может оставаться незамеченным.

— Простите, что испортила вам настроение, мисс, — извиняющимся тоном произнесла леди Патрисия.

Настроение и правда было испорчено, но я не жалела о том, что узнала правду о семействе Бэнкс. Пускай и горькую.

— За углом здесь есть книжный магазин. Не проводите меня? — улыбнувшись, спросила она. Темная вуаль вновь скрывала от меня ее лицо.

— Как вам будет угодно, леди, — ответила я.

Я недоумевала, почему жена мистера Бэнкса не взяла с собой компаньонку. В самом деле не одна же она в Сарский дворец прибыла?

Над мастерской сапожника стрелки механический часов показали ровно девять. В моем распоряжение оставалось всего три часа, которые я должна была потратить с умом.

— Осторожно, — сказала, помогая леди взобраться на ступеньку у двери с витражным стеклом, над которой красовалась вывеска со странным названием «Говорящие книги».

Внутри царил полумрак. Лишь отблески свечей плясали на полках, заставленных книгами, да разноцветные блики разбрасывали солнечные лучи, касаясь ярких стеклышек на входной двери.

Леди Патрисия уверенным шагом направилась в глубь помещения. Я поспешила за ней следом.

— Мистер Палмер, — позвала леди. Видимо в это место она наведывалась не впервой.

— Святые Девы! — Голос раздался из темноты. — Кого вы привели в мой магазин! Свет очей моих! Леди Патрисия!

Из полумрака вышел худощавый мужчина. Одет он был необычно для Миона. Удлиненный камзол бирюзового цвета доходил до самых щиколоток. Я слышала, что такие носили на Восточном материке. Кожа его были смуглой, с бронзовым отливом. Карие глаза с хитрым прищуром тут же обнаружили меня у входа. Мистер Палмер коснулся губами руки Патрисии Бэнкс и обратился уже ко мне:

— А что это за юная мисс? Святые Девы сегодня балуют меня как никогда! — рассмеялся он, поглаживая пальцами подкрученные усы.

— Мисс Донахон, — ответила, поклонившись мужчине.

Мистер Палмер, не спрашивая разрешения, обхватил мою руку и запечатлел на ней поцелуй. Щеки мои тут же вспыхнули от негодования и смущения. Неужели здесь все мужчины могут позволить себе подобную наглость? Какой ужас! Если бы мистер Фокс раздавал поцелуи всем женщинам, переступившим порог его булочной, то в скором времени остался бы без клиентов. Не любят мужчины улиц Третьего кольца, когда их жен касается кто-то кроме них. А вот Патрисию поведение хозяина магазина совершенно не смутило.

— Зачем пожаловали? — спросил он, широко улыбаясь и поправляя причудливый головной убор из разноцветной ткани, напоминающий по форме перевернутый глиняный горшок, в котором в доме тетушки Эстеллы готовили суп.

— Хочу приобрести пару книг, мистер Палмер, — улыбнулась Патрисия, с жадностью вдыхая воздух.

Я недоумевала. Как же она их будет читать?

— Мисс Донахон, в этом магазине продают необычные книги, — сказала Патрисия, в который раз ответив на мой немой вопрос. — Возьмите любую с полки.

Я покорно подошла к стеллажу, заставленному книгами разных цветов и размеров. К моему удивлению ни на одном корешке не было ни автора, ни названия. Как же выбрать? Я провела пальчиками по ярко-желтой обложке с золотым тиснением. Мягкая, с выпуклым рисунком внизу, который я сразу и не заметила.

— Не скромничайте, мисс, — сказал мистер Палмер, спеша ко мне. Он вынул книгу, которой мгновение назад я коснулась и протянул мне. — Ну же, открывайте!

Я распахнула книгу, которая наверняка стоила целое состояние. В нос тут же проник аромат полевых цветов, корицы и спелых яблок. Все страницы были усыпаны рисунками и странными символами. Я позволила себе коснуться одного из них.

— Выпуклый, — прошептала я, скользя пальчиками по страницам.

— Это говорящие книги, мисс, — с воодушевлением вещал хозяин магазина. — Чтобы прочесть такую книгу вам понадобится как следует постараться. Обоняние и осязание в этом ваши главные помощники.

Как чудно и необычно!

На мгновение я задумалась. Нечто подобное я уже видела. Эти книги напомнили мне миниатюрное издание, обнаруженное в пустынном коридоре дворца. Фиолетов ый томик так и лежал без дела в моих покоях. Его хозяина мне обнаружить так и не удалось, как, впрочем, и понять суть содержимого.

— Леди Патрисия, — обратилась я к своей спутнице, — значит вы способны прочесть такую книгу?

— Читать иные книги, увы, я не могу, — ответила леди, и грустная улыбка тронула ее губы.

— В таком случае, разрешите мне просить вашей помощи, — с энтузиазмом скороговоркой произнесла я. — Во дворце я обнаружила одну подобную книжицу, но прочесть ее так и не смогла. Надеюсь, леди, вы окажите мне честь и расшифруете замысловатые записи?

Упоминать о том, что издание с дублярами было обнаружено рядом с местом преступления, я не стала.

— С превеликим удовольствием, мисс Донахон, — не раздумывая ответила Патрисия Бэнкс, обнажая ровные белые зубы. — Буду рада вам помочь.

Из магазина мы вышли со стопкой книг, перевязанных тонкой бечевкой. Леди Патрисия была в хорошем расположении духа и без умолку вещала мне о последних прочитанных книгах. Она оказалась умна и рассудительна. Странно, что канцлер не оценил свою супругу по достоинству. Вместо того, чтобы восхищаться ее гибким умом и чарующей красотой, он искалечил ей жизнь и лишил радости любоваться закатами. Он отнял у нее то, на что посягнуть не имел права! Изувер!

— Вы наверняка хотели навестить родных, а я отняла ваше драгоценное время? — извиняющимся тоном поинтересовалась Патрисия.

— У меня нет родных, леди, — ответила я, усаживаясь в экипаж. — Только тетя. Но не думаю, что мой визит обрадует ее. Мы не виделись уже пять лет.

Когда супруга мистера Бэнкса разместилась напротив меня, колеса вновь застучали по мостовой.

— Простите мне мое любопытство, мисс, но что случилось с вашими родителями? — спросила она.

К своему удивлению, я отметила, что общаться с Патрисией легко и просто. Возможно, виной тому послужил ее недуг. Делиться самым сокровенным гораздо проще, когда пристальный взор собеседника не обращен на тебя, не пытается считать каждую эмоцию.

— Кто мой отец — я понятия не имею. Тетушка Эстелла говорила, что он оставил мать, когда та была на сносях. Впрочем, это была одна из версий. В иной раз тетя утверждала, что мама и сама не знала, от кого понесла. — Возвращаться в прошлое оказалось нестерпимо больно. Я старалась держаться, но непрошенные слезы все равно ручейками стекали по щекам. — А мама... мама умерла, когда мне было восемь лет. Я совсем не помню ее. Лишь обрывки каких-то воспоминаний. Ясный взор зеленых глаз, вьющиеся рыжие волосы и улыбка, преисполненная тепла и любви. Вот и весь мой багаж. Иного не осталось.

— Девы посылают нам трудности, чтобы мы могли обрести силу, — тихо произнесла Патрисия.

Я молча кивнула, смахивая слезы. Именно это твердила мне изо дня в день старшая сестра.

— Приехали! — оповестил кучер, заставляя двух гнедых лошадей остановиться. Те раздраженно фыркнули, словно и вовсе не устали.

Я вышла из экипажа первой. Сердце пронзило словно стрелой. Мой маленький мир, в котором я жила до восемнадцати лет, изменился до неузнаваемости. Г рязи стало больше, дома покосились и обветшали. Лишь старый трехэтажный особняк тетушки Эстеллы высился над своими собратьями в конце улицы, молча взирая на них свысока черными глазницами окон.

Изменений не удалось избежать и булочной мистера Фокса. Крыльцо прохудилось, а пышные зеленые кусты, что росли у входа, бесследно исчезли. Наверное, мой старый милый друг едва сводит концы с концами.

Я поспешила внутрь. Несмазанная дверь заскрипела под натиском моих рук. Не раздалась над головой привычная трель колокольчика. Впрочем, и его самого наверху не оказалось. Не оказалось внутри и мистера Фокса. Сырой воздух не был пропитан ароматами свежеиспеченных булочек и круассанов, не витал в нем аромат свежесваренного кьяра. Запах фреля ударил в нос, кружа голову и вызывая приступ тошноты.

Оглядевшись по сторонам, я поняла, что бизнес мистера Фокса не смог выжить. Не мудрено. Герцог Сарский неумолимо повышал налоги, не заботясь о тех, кто едва держался на плаву.

Столики покрылись толстым слоем пыли, на полу красовались пятна -кляксы. Повсюду виднелись осушенные до дна бутылки.

Святые Девы! Что же тут случилось?

Я наклонилась и подняла с пола колокольчик. Язычок ударился о металл и пронзительно звякнул. Тихо, жалобно. Словно хотел поведать мне о своей горькой судьбе.

— Мистер Фокс! — я бросилась к двери, ведущей в жилое помещение. — Вы там? — крикнула я, вглядываясь в полумрак. Напуганный паук, трудившийся над сетью в углу, юркнул в щель.

В глубине коридора что-то звякнуло. Послышались шаркающие шаги.

— Мистер Фокс! — повторила я, чувствуя, как тревога множится в моей душе.

Хлопнула входная дверь. Наверное, Патрисия не стала ждать меня в экипаже. Решила посетить булочную. Вот только и не булочная это теперь вовсе. Отныне кьяр здесь больше не подают. Повсюду дешевый фрель, который с упоением употребляют местные лентяи.

— Ты время видела? — скрипучий голос превратил меня в статую. Я не могла найти в себе сил, чтобы шевельнутся. — За-кры-то! — по слогам произнес неизвестный.

Наверное, мистер Фокс нанял кого-то или комнату сдал, чтобы не умереть с голоду.

— Позовите хозяина! — потребовала я, глядя на покачивающийся силуэт, который медленно приближался ко мне.

Так нет хозяина! Уехал!

— Как нет? — изумилась я. — У мистера Фокса нет ни детей, ни родных, к кому он мог бы уехать погостить. Где он?! — вновь пошла в наступление.

Кто знает, может это воришка, пробравшийся ночью на чужую территорию? Страшно представить, что у него на уме! Наверное, нужно было вооружиться хотя бы пустой бутылкой из-под фреля.

— Джон Фокс уже два года не владеет этим заведением, юная мисс.

Разве мог мистер Фокс продать булочную?

— Где я могу его найти? — спросила я.

Мужчина наконец-то поравнялся со мной. Несмотря на столь ранний час он был пьян. Его стеклянные глаза-бусины тут же окинули меня похотливым взором. Он громко присвистнул, размахивая почти осушенной до дна бутылкой.

— Мисс Ледяное сердце! — воскликнул он. — Неожиданная встреча!

И правда, неожиданная. Это тот самый мужчина из поезда, которого я встретила, направляясь в Сарский дворец.

— Где. Джон. Фокс, — произнесла я, делая акцент на каждом слове. Терпение покидало меня.

— Умер, — небрежно заявил мужчина. — А вы, мисс, убирайтесь отсюда подобру-поздорову. Новый хозяин заведение закрыл и гостей не жалует.

Не помня себя, я вышла на крыльцо. Прохладный ветерок ласково смахнул со щеки слезинку. Но не под силу ему было взбодрить мое тело, которое будто стало втрое тяжелее. Ноги налились свинцом, в голове стоял гул. Мысли путались, а перед глазами все плыло. Мир будто подернулся мутной пеленой, потускнел, утратил былую привлекательность. Словно передо мной была лишь его жалкая копия или угрюмое отражение в старом испещренном трещинами зеркале.

— Ох, мисс Донахон, — вздохнула за спиной Патрисия, которая судя по всему, услышала наш разговор с мужчиной, — мне так жаль. Могу я вам чем-нибудь помочь? — спросила она, коснувшись моей руки своими холодными пальцами.

Я отрицательно качнула головой:

— Позвольте мне побыть одной, леди Патрисия, — глухим голосом отозвалась я.

Дважды повторять не пришлось. Супруга мистера Бэнкса отступила и уже через мгновение вновь скрипнула несмазанная дверь булочной, которая и булочной то вовсе уже не являлась. Видимо, леди решила подождать меня внутри. Странно, отчего она не направилась к экипажу?

Под подошвой моих форменных туфель заскрипели доски прогнившего крыльца. Застонали, сокрушаясь о былых временах, ушедших безвозвратно.

Я брела по узкому тротуару, каким -то чудом умудряясь не ступить широким каблуком в ямы и глубокие выбоины, коих здесь было великое множество. Остановилась лишь тогда, когда перед глазами, будто из ниоткуда, вырос старый особняк тетушки Эстеллы. Высокий великан с черными глазницами окон, которые взирали на меня с немым укором. По спине пробежал холодок. За последние пять лет я впервые так близко подобралась к своей прошлой жизни. Я страшилась ее, неустанно гнала воспоминания, стараясь спрятать их в самые потаенные уголки моей одинокой души.

Застыв в нерешительности у входа, я размышляла об утраченном детстве и тяжелых серых буднях, которые вынуждена была коротать в этом злачном месте. Но поток мыслей вскоре был прерван.

— Чего застыла на дороге? Ишь, как нарядилась! — пробасили у меня за спиной, бесцеремонно отталкивая в сторону. — Решишь вечером в таком виде пройтись по улице

— очнешься сутра в канаве. И то, благо если вообще очнешься!

Не узнать этот грубый зычный голос было невозможно. Как и фигуру, которая кажется раздалась вширь еще больше. Женщина проплыла мимо меня, не оборачиваясь, размашисто виляя широкими бедрами под неприметной серой юбкой, закрывающей ноги до самых щиколоток.

Переборов себя, я шагнула за ней следом.

— Тетя Эстелла, — тихо произнесла я.

Женщина замерла, осунулась. Обернулась она спустя несколько долгих секунд. Медленно, словно это движение приносило ей нестерпимую боль.

— Тетя Эстелла, — повторила я, глядя на круглое лицо, испещренное сеткой глубоких морщин, в обрамлении уже седых волос, выглядывающих из-под косынки, которую тетушка отчего-то стала носить, — здравствуй.

Кажется, как и я, тетя не питала никаких родственных чувств, а потому и радости на ее лице я не увидела. Немудрено. Для меня никогда не было секретом то, что я была нелюбимой племянницей. Обуза, не приносящая дохода. Впрочем, пять лет назад, благодаря мистеру Бэнксу, ей таки удалось выручить за меня несколько золотых.

— Зачем явилась? — грубо спросила тетушка Эстелла, не тратя время на приветствия. Значит узнала.

— Если вновь хочешь сесть на мою шею, то не получится, — тут же сказала она, изменившись в лице. — Нужны деньги — будешь работать с остальными на равных. Думаю, спрос на тебя будет.

От услышанного стало дурно. Неужели ей совсем безразлична моя судьба?

— Ах, да, Софи, — опомнилась она, скользнув по мне равнодушным взглядом. — Нужно будет разрешение мистера, что купил тебя, — добавила она, как само собой разумеющееся. — Без его письменного согласия на работу не возьму, а то потом проблем не оберусь. Он мне в свое время за тебя тридцать золотых выложил!

Тридцать золотых?! Вот так поворот! А мне канцлер утверждал, что заплатил тете всего три золотых!

— Мне не нужна работа, — ответила я, стиснув пальцы за спиной. — Тем более такая.

Эстелла с грохотом опустила на землю две увесистые сумки, в которых тут же зазвенели бутылки, наполненные фрелем. Тетушка всегда предлагала его гостям, чтобы те как можно дольше не покидали стен ее дома. Чем больше мужчина выпьет — тем больше серебряных будет готов заплатить.

— Не нужна! — передразнила меня тетушка, исказив лицо в причудливой гримасе, которая не вызывала у меня ничего кроме отвращения и неприязни. — Мать твоя непутевая тоже самое в свое время сказала! И каков итог?!

Упоминание о матери заставило меня крепче стиснуть пальцы. Кажется, еще немного и кости затрещат, ломаясь с характерным хрустом.

— Все равно подстилкой стала, пускай и королевской! — припечатала Эстелла, от злости брызжа слюной.

— Это не правда! — возразила я. — Мама никогда бы не...

Смех тетушки Эстеллы заставил умолкнуть.

— Никогда говоришь? — усмехнулась она, поднимая тяжелые сумки. — Да она и по сей день! А ты, дуреха, что думала? Померла она? Как же! Такие как она не дохнут! До последнего землю грызут, за жизнь свою никчемную цепляются.

— Не понимаю, — растерянно прошептала я, бездумно качая головой.

— А что тут понимать, Софи? Бросила тебя мать! Мне вручила, словно котенка ненужного!

Как же так? Неужели мама жива? Неужели добровольно отказалась от единственной дочери? Но ведь я помню ее бездыханное хладное тело, которое силилась согреть, будучи восьмилетней девочкой, кутая в заштопанное одеяло.

— Где она сейчас? — спросила я, глядя на тетю. Мир в это время раскачивался вокруг меня. Он рассыпался на мелкие осколки и собирался снова, меняя при этом привычную форму. Все становилось иным. Чужим и незнакомым.

— Не знаю и знать не хочу, — бросила тетушка Эстелла, отпирая входную дверь в покосившийся трехэтажный дом. — Она мне не сестра, чтоб я ее жизнью интересовалась. Мою сестру ведьма сгубила.

Спустя несколько секунд, она с трудом протиснулась в дверной проем, закрыв за собой дверь. А я так и осталась стоять у крыльца, пытаясь собрать себя по кусочкам.

Глава 20

Софи

Обратная дорога во дворец казалась нескончаемо долгой. Патрисия дремала, опустив веки. Или же просто делала вид, чтобы дать мне возможность побыть наедине с собственными мыслями, коих было так много, что казалось им не уместиться в моей голове.

Смерть мистера Фокса стала для меня неожиданностью. Боль утраты засела глубоко в душе. Я корила себя за то, что узнала об этом слишком поздно, лишив возможности попрощаться со старым другом. Ах, если бы я только могла повернуть время вспять! Увы, это не под силу даже самому сильному чудотворцу.

Если Джон Фокс навсегда покинул этот мир, то моя мама, которую я считала мертвой, неожиданно воскресла. Это никак не укладывалось в голове. Могла ли солгать тетушка Эстелла? Вряд ли... Но почему же она ее так ненавидит? Отчего бросает слова, порочащие ее честь? Ведь не могла же, и впрямь моя мама променять дочь на мужчину, пускай и состоятельного. Да будь он хоть сам король! Она не такая! Я это знаю. Чувствую.

— Чувствуете, мисс Донахон? — Тихий голос Патрисии вырвал меня из собственных мыслей.

— Не понимаю, о чем вы, леди, — ответила я, пытаясь уловить хоть какие-то изменения, витающие в воздухе. Тщетно. Экипаж ехал по ровной дороге, миновав все три кольца улиц. Теперь по обе стороны от нас тянулись бескрайние цветочные поля.

— Пахнет смертью, — ответила девушка, поправляя тонкую паутинку вуали.

От слов Патрисии по спине пробежал холодок. Были в них твердость и уверенность, не позволяющие усомниться в правдивости сказанного. Отодвинув в сторону шторку, я выглянула в окно, пытаясь рассмотреть Сарский дворец. Неужели и правда случилось страшное?

Случилось. Над крышей величественного здания медленно поднимались черные флаги. Они словно птицы воспаряли в воздух, расправляя свои крылья. Полотна, насквозь пропитанные горечью, скорбью и слезами, зависали на фоне чистого голубого неба, словно кляксы.

— Святые Девы, — прошептала я, стискивая лик на тонкой цепочке. — Во дворце подняли черные флаги. Как вы об этом узнали? — обратилась я к леди Патрисии.

— Вы смотрите на этот мир глазами, мисс Донахон, — ответила она, улыбнувшись. — Я же лишена такой возможности, оттого изучаю его посредством запахов, вкусов и тактильных ощущений.

Где-то вдалеке ударили в колокол. Громкий звук разлился по округе. Спустя минуту его подхватили колокола улиц Первого кольца. Траурный звон разнесся по всей Сарсе, оповещая о том, что семья герцога потерпела утрату.

Неужели ее светлость герцогиня Сарская покинула этот мир? Но ведь она была вовсе не больна! Я же своими глазами это видела! Как такое возможно?

Или убийца, лишивший жизни красавицу Сандру, осмелел. Его ведь так и не нашли. А что, если малышка Бетти...

Нет! Нет! Нет!

Я и думать не посмею о плохом. Этот ангел с голубыми глазами должен прожить долгую и счастливую жизнь. Впрочем, может ли она быть счастливой, если девочка останется сиротой?

Экипаж замер у парадного крыльца. Кучер помог леди Патрисии выйти. Мне же помощь он не предложил. Оно и верно. Зачем выслуживаться перед обычной служительницей? Какой прок с ее снисхождения? Чем она сможет отблагодарить? Разве что замолвит слово перед Девой Справедливости. Сомнительная выгода, не правда ли?

— Леди Патрисия, — воскликнул Эльберт Скотт, устремляясь нам на встречу, — вы не предупредили о своем отъезде! Мы места себе не находили! — причитал он, не обращая на меня никакого внимания.

— Надеюсь флаги взмыли над крышей дворца не по мою душу? — спросила супруга мистера Бэнкса, позволяя старшему советнику помочь ей пересечь холл.

— О, нет, леди Патрисия! Как подобное могло прийти вам в голову?! — воскликнул мистер Скотт, испуганно взирая на девушку. Одно из двух: либо Эльберт ее очень сильно боялся, либо столь же сильно уважал. — Случилось непоправимое, леди. Ее светлость герцогиня Сарская покинула нас. Ее душа теперь в руках Святых Дев.

Я замерла в центре холла, лишенная внимания пэров. Сейчас им не до меня. Я вновь заняла привычную для себя роль тени, едва переступив порог дворца.

Как же так? Смерть герцогини никак не укладывалась в моей голове.

Не в силах шевельнутся, я стояла меж высоких колонн, которые подпирали собой украшенный лепниной потолок. В холле сновала прислуга, которая пыталась превратить помпезный дворец, искрящийся золотом в лучах полуденного солнца, в траурную залу, задрапированную черными тканями и украшенную белоснежными лилиями. Спешно стирались яркие краски, зашторивались панорамные окна. На смену роскоши приходила скорбь, оставляющая на всех предметах интерьера свой угрюмый отпечаток.

— Вам нужно переодеться, мисс Донахон, — раздался совсем рядом глухой голос леди Бисли. Я вздрогнула от неожиданности, поворачивая голову к ней. — Отныне во дворце действуют иные правила. Ваш наряд неуместен.

Нет, у Антонии Бисли определенно есть пунктик на этот счет! Чтобы я ни надела, она всегда найдет изъян!

— Вы правы, — тихо ответила я, боясь нарушить звенящую тишину. Даже перешептывания между прислугой сегодня стихли.

Леди Бисли кивнула и направилась к лестнице. Я последовала за ней.

— Вечером во дворец начнут прибывать гости, — напутствовала меня Антония, поднимаясь по широким ступеням, устланным угольно-черными ковровыми дорожками.

— На рассвете прибудет его величество король Франциск со своей невестой — леди Матильдой. В связи с кончиной герцогини им пришлось отменить бал.

— Бал? — переспросила я. От пышных столичных празднеств я была слишком далека.

— Бал был запланирован в честь помолвки его величества, — уточнила леди Бисли.

Ох, а я и не знала, что потомок правящей династии Пэйн, которому без малого семьдесят лет, решил связать себя вновь узами брака. Поговаривают, при королевском дворе есть чудотворец, который помогает королю сохранить силу мужского духа по сей день, невзирая на возраст.

— Пожалуйста, мисс Донахон, оставайтесь до церемонии в своих покоях, — убедительно попросила меня девушка, поворачивая в длинный коридор, где вместо блеска и ярких красок теперь царил полумрак.

— А как же леди Бетти? Я ведь ее гувернантка, — напомнила я. Мне не хотелось оставлять девочку одну в такой сложный для нее период жизни.

— Леди Лили вызвалась присмотреть за младшей сестрой. Им сейчас нужна поддержка друг друга, — заметила Антония. Ни один мускул на ее лице не дрогнул, но вот сжимающиеся и разжимающиеся без конца пальцы выдали неприкрытое волнение и беспокойство. — Завтра утром вы вернетесь к своим обязанностям, мисс, и сопроводите юную леди на церемонию прощания.

Безусловно, горе всегда сближает, но я не видела проявления теплых сестринских чувств со стороны Лили до этого дня. Она всегда держалась немного отстраненно.

— Довольно разговоров, — леди Бисли резко пресекла все мои последующие попытки заговорить. — Займемся платьем, мисс Донахон.

Девушка отворила дверь, ведущую в покои, которые стали моим временным пристанищем, и отступила, пропуская вперед.

Внезапно в противоположном конце коридора послышался шум. Я инстинктивно повернула голову на звук, пытаясь рассмотреть его источник. Тщетно. Кругом лишь полумрак, облизывающий стены, да покачивающаяся от сквозняка драпировка. Наверное, показалось.

Внутри меня уже ждал траурный наряд. Скромное платье обсидианового цвета, с воротом, украшенным черными рюшами и манжетами в тон. В дополнение к нему черный чепец.

— Скоро все закончится, — обронила леди Бисли, но тут же, словно спохватившись, добавила: — Траур закончится и дворец станет прежним.

— Вы ведь не это имели ввиду? — спросила я, затягивая потуже чепец.

Леди Бисли поджала губы.

— Мисс Донахон, прекратите. Вы пытаетесь извлечь кота из мешка, который совершенно пуст! Ваши домыслы неуместны, — сказала она, склонив голову набок.

Нет, Антония определенно пытается что -то утаить от меня.

— Я распоряжусь, чтобы вам принесли обед, мисс, — добавила она, стремительно удаляясь.

Дождавшись, когда шаги леди Бисли стихнут, я бесшумно отворила дверь своих покоев. Благо, запирать меня не стали. В коридоре стояла звенящая тишина. Лишь внизу, на первом этаже, были слышны тихие разговоры да шелест тканей.

Дворец будто застыл, превратился в холодный безжизненный айсберг, дрейфующий в водах океана. Его будто сковало льдом. Он утратил былую привлекательность. В нем больше не била ключом жизнь. Темные краски навевали тоску, а в воздухе витал запах смерти, который, проникнув в легкие, сжимал их невидимой рукой, вселяя животный страх.

Осмелев, я шагнула в коридор. Незримая сила вела меня, пытаясь убедить в том, что так правильно. Я не сопротивлялась. Старшая сестра называла ее подсказкой Дев, в миру же все величали эту силу интуицией.

Добравшись до поворота, где коридор изгибался змеей, я замерла. Там определенно кто -то был. Еще шаг и я выдам себя. В мои же планы этого не входило, оттого я замерла, прячась за стеной, поедаемая муками совести.

Подслушивать чужие разговоры — позор для служительницы! Недопустимое поведение!

Но служительница ли я еще? Ведь я нарушила обет, коснувшись губ мужчины. Святые Девы! Страшнее этого лишь то, все эти дни я жаждала вновь воспарить над землей, вкусив запретный плод. Я гнала от себя мысли о терпком аромате и бездонных глазах, чей обладатель, помимо прочего еще и был женат.

Нет, не служительница я больше, если в мыслях моих страшный монстр живет! Ведь только нелюдь мог так с собственной женой поступить! Да и меня едва ли не сгубил, намереваясь отправить в объятия Святых Дев. И тем не менее, прогнать его образ окончательно из головы не выходило.

Ненавижу!

Его!

И себя, за эту слабость...

Я ведь еще совсем недавно считала, что все мирское мне чуждо. Думала, что я особенная.

Нет. Самая обыкновенная.

— ... никчемная, — вторил моим мыслям чей -то шепот. — Дело сделано, Лили. Нам уже никто не в силах помешать.

Лили? Интересно, с кем осиротевшая девушка перешептывается в коридорах дворца? Судя по всему, этот разговор должен был остаться тайной, ведомой только ей и.

— Саймон, мне страшно! Все должно было быть иначе, — повысила голос девушка. Теперь стало понятно, кто является ее собеседником. Чудотворец Саймон Нельсон.

Неожиданно. Не знала, что этих двоих что-то связывает. — Все пошло не по плану! — повысила голос Лили. В нем отчетливо слышались панические нотки. Старшая дочь покойной герцогини определенно была чем -то взволнованна. И что-то мне подсказывало, что причиной тому стала вовсе не смерть матери. — Она все испортила! И канцлер...

— Прекрати! — мистер Нельсон оборвал ее причитания. — Отъезд канцлера ничего не изменит.

— Но он должен был быть сейчас здесь! — застонала Лили. — Он все испортил.

— Его отъезд нам сейчас только на руку, — тихо ответил Саймон Нельсон. — Герцог Сарский уязвим, как никогда ранее, а служительница...

Крак!

С характерным стуком на пол, устланный угольно-черным ковром, упала статуэтка. Подслушивая чужой разговор, я не заметила, как смахнула ее с комода, который примостился у стены. Даже мягкий ворс не смог приглушить звук удара.

Лили и Саймон смолкли. Дворец вновь погрузился в гнетущую тишину. Лишь мое сердце нарушало ее. Каждый его удар набатом отдавался в голове.

Все пропало!

Подобрав длинную юбку, я двинулась вдоль стены, в противоположную от них сторону. Ступала медленно, но тихо. Ох, главное добраться до следующего поворота, где коридор вновь изгибается, а там уже можно пуститься в бега. Ускорю шаг сейчас и непременно выдам себя.

— Что это? — Напуганный голос Лили Флеминг нарушил тишину.

— Я посмотрю, — ответил мистер Нельсон и уверенным шагом двинулся в мою сторону. Я отчетливо слышала, как стучат его каблуки, чувствовала в каждом движении решительность. Святые Девы, мне даже страшно представить, что он сделает со мной, если обнаружит!

Сердце в груди зашлось в бешеном ритме. Кажется, я даже дышать перестала от страха. Не знаю, что задумали эти двое, но точно уверена в том, что простая служительница не станет для них помехой. Я не леди Сандра, чей отец за смерть любимой дочурки горы свернет. Мою кончину во дворце никто и не заметит.

Я не знаю откуда взялась уверенность в том, что быть обнаруженной — равносильно смерти. Но осторожность не позволяла мне идти на риск. И я, не ведая, что творю, покрепче обхватила подол платья, спешно сняла форменные туфли и. побежала.

Кажется, я ни разу не бегала за последние пять лет. Последний мой забег был от дома тетушки Эстеллы до булочной мистера Фокса, где в ту роковую ночь, когда я стала собственностью мистера Бэнкса, собиралась в дорогу.

— Я все верну, мистер Фокс! Обещаю! — прошептала я, прощаясь со старым другом. В кармане позвякивали несколько серебряных, которых мне должно было хватить, чтобы купить билет на поезд.

В ответ Джон лишь улыбнулся, стискивая меня в объятиях одной рукой.

— Надеюсь, ты не пожалеешь о своем решении, Софи.

Это была наша последняя встреча. Нам больше не суждено было свидеться...

Поток мыслей кружил в голове, не давая сосредоточиться. Я пыталась думать и анализировать услышанное, но получалось из рук вон плохо. Не мудрено. Сложно размышлять, когда изо всех сил перебираешь ногами, чтобы скрыться от преследователя.

Петляя в хитросплетении коридоров, я никак не решалась остановиться. Бежала до тех пор, пока силы не оставили меня.

— Небейра! — воскликнула Люсиль, когда я едва не сбила ее с ног. Девушка смерила меня хмурым взглядом и скрылась за одной из дверей.

Я же, босая, но уцелевшая, нервно хихикая, осела на пол. Недопустимое поведение для служительницы. Во дворце траур, а я веду себя как умалишенная девица!

Похлопав себя по раскрасневшимся щекам, я поднялась и сунула ноги обратно в туфли. Благо, последние я забрала с собой, а не оставила, словно улику. Интересно, догадался ли мистер Нельсон, что это я скрывалась в коридоре и подслушивала его речи? Ох, надеюсь, что нет. Впрочем, как бы там не было, я прямо сейчас должна доложить обо всем герцогу Сарскому.

Оглядевшись, я поняла, что нахожусь в той части дворца, где бывала редко. Здесь располагались покои его светлости и рабочий кабинет герцога де Буа, в котором мне довелось побывать в первый же день пребывания в замке. Туда я и направилась.

По обе стороны от меня тянулись букеты белых лилий. На фоне черных драпировок и портьер они казались неуместными свежими пятнами, вселяющими надежду. Но нет. Смерть не щадит никого. От нее не откупиться золотом и серебром, не разжалобить сладкими и пронзительными речами. Безусловно, богатство может отсрочить ее приход. Но тем не менее, рано или поздно она все равно постучит в дверь каждого. Будь он хоть бродяга с улиц Третьего кольца, хоть пэр, пользующийся расположением и благосклонностью его величества.

— Простите, мисс, но вам туда нельзя. — Мне преградили дорогу два стражника. Странно. Не припомню, чтобы во дворце они стерегли покой герцога. Разве что периметр охраняли, да за малышкой Бетти приглядывали после убийства леди Сандры Ричардсон.

— Мне нужно поговорить с его светлостью герцогом Сарским, — официальным тоном заявила я, стараясь сохранять спокойствие. Получалось плохо. Внутри бушевали эмоции, которые словно ураган приносили с собой хаос и неразбериху. — У меня есть для него важная информация, — добавила я.

Стражники переглянулись.

— Простите, мисс, но герцог велел никого к нему не пускать, — ответил один из них — тот, что выше и старше.

Как же так?

— Вы должно быть не понимаете, — быстро заговорила я. — Надвигается беда...

Я прикусила язычок. Какая беда? О чем я говорю?! Я ведь толком ничего не знаю!

— Мисс, — обратился ко мне второй стражник, — шли бы вы лучше в свои покои.

Смерив хмурым взором вооруженных мужчин, я покорно развернулась и направилась прочь. Какой прок вымаливать встречу с герцогом, если тот не желает никого видеть? Интересно, почему? Кажется, Арно де Буа напуган. Иначе зачем ему выставлять в коридорах дворца стражу? Быть может, его светлости известно больше чем мне о том, что задумал мистер Нельсон и леди Лили.

Вместо того, что отправиться в свои покои, вопреки всем наставлениям леди Бисли, я решила наведаться к малышке Бетти. Ох, страшно представить, что переживает сейчас этот ребенок! Ей никогда не избавиться от боли утраты. Уж я -то знаю. Это чувство можно усмирить, обрести над ним власть, но избавиться полностью — нет.

Под напором моих пальцев дверь отворилась, пропуская меня в покои малышки. Здесь как обычно царил полумрак. Плотные портьеры не пропускали солнечный свет. Они словно служили барьером, который отделял эту комнату от огромного мира. Разбитое стекло уже успели заменить, оттого в помещении хозяйствовала липкая духота.

Я осторожно переступила через опрокинутую на пол чернильницу и тихонько позвала:

— Леди Бетти! — Голос зазвенел в комнате, словно десяток колокольчиков. Он эхом разлетелся по помещению, задрожал, отражаясь от стен.

Тщетно. Покои были пусты. Постель была не убрана, красивые куклы с кудрявыми волосами были беспорядочно разбросаны по комнате. Белоснежные листы бумаги, исписанные аккуратными буквами с причудливыми завитушками, валялись под столом. На некоторых красовались черные кляксы.

Я пересекла помещение и распахнула дверцы шкафа. Часть нарядов девочки бесследно исчезла. Лишь пара платьев покачивалась из стороны в сторону. Еще одно смятое валялось внизу.

Святые Девы! Что же тут случилось?

— Бетти! — уже громче позвала я. — Бетти!

Сердце в груди затрепетало, словно птица, пойманная в клетку. К глазам подступили слезы.

Смахнув с ресниц соленую влагу, я опустилась на колени. Руки сами потянулись к ярко -красному платьицу с белыми оборками. Обхватив его, словно спасательный круг, прижала к себе. Взгляд тут же зацепился за предмет, до этого сокрытый под ярким шелком наряда. Отбросив платье в сторону, я обхватила дрожащими пальцами тряпичную куклу с разноцветными глазами-бусинами и заштопанным наспех черными нитками животом.

Марта. Кукла, которую Бетти вручила мать — покойная герцогиня Сарская.

Сомневаюсь, что малышка оставила бы ее тут.

Не иначе, как юную леди похитили, а трусливому герцогу до этого нет никакого дела! Что ж, придется разбираться во всем самой.

Глава 21

Часть V

Тайны прошлого

Айзек

— Проклятье! — выругался я, сминая пальцами лист бумаги и бросая себе под ноги. — Он не ведает что творит!

Мои худшие опасения подтвердились. Граф Донтвилл — отец покойной Сандры Ричардсон — наотрез отказался перебросить часть своего войска в приграничную зону. После смерти дочери ему стало плевать на участь королевства. А между тем дети «псов» уже скалят свои пасти, так и норовя укусить Мион за самое слабое место.

Сегодня я получил письмо от верховного лорда -распорядителя. Он сообщил мне о кончине герцогини Сарской. Лорд Хармон не поленился упомянуть о том, как огорчен этим событием его величество король Франциск. Пока старик убит горем и оплакивает бывшую возлюбленную, этот червь Хармон погубит королевство! Превратит в пыль! Он жесток, коварен и расчетлив. Серый кардинал, истинные мотивы которого кажется известны только мне. Он не знает пощады, не ведает любви. Даже родная дочь в его руках стала удобным инструментом. Впрочем, Патрисия слишком на него похожа. Многое переняла от отца.

— Надеюсь, гнилая душа лорда Хармона попадет в руки Черного Мора! — выругался я.

В моем распоряжении оставалась лишь армия герцога Сарского да войско из Дейбры, которое было здесь только потому, что их земли были оккупированы и первыми должны были принять на себя удар детей «псов».

Все шло из рук вон плохо. Еще и сны не давали покоя. Каждую ночь я вновь переносился в прошлое. Вдыхал тошнотворный запах крови, пробовал ее на вкус. Казалось, она навеки осела на моих губах. Не смыть ее, как не пытайся.

Хуже всего было чувствовать себя обязанным. Смотреть с благодарностью на заклятого врага, который сохранил мою никчемную жизнь. А чем ему отплатил я? Усыпил бдительность и напал? Словно дитя «псов»! Впрочем, наверное, им на самом деле я и был. Как не пытался выкорчевать свое прошлое, оно порой рекой сочилось наружу, обнажало мои самые темные стороны.

А еще та девчонка с куклой, чей взгляд, словно зеленый омут... В свои восемь лет она смотрела так, словно читала меня, как открытую книгу.

— Это не просто кукла! — возмутилась она тогда — пятнадцать лет назад. — Ее зовут леди Маргарет!

Черный Мор бы отнял у меня эти воспоминания да стер память! Но нет. Он предпочитает быть незримым наблюдателем, который потешается, глядя на мою агонию.

Против воли будучи юношей я стал участником театрального представления. Вот только актеры в нем умирали на самом деле. Захлебывались кровью, пока враги упивались ею. И все ради чего? Ради любви? А стоила ли она того?

Раньше я бы с уверенностью сказал, что нет. Сейчас же, я начинал в этом сомневаться. Ибо зеленоглазая ведьма, захватившая все мои мысли, шептала обратное. Голос ее был тих и слаб, но, прикасаясь к струнам души, обретал мощь и власть надо мной.

— Мистер Бэнкс, — в мой кабинет ворвался запыхавшийся от быстрой ходьбы мистер Мелтон — старший советник его светлости герцога Дейбрусского, в чьем замке я сейчас пребывал. — Началось, — прошептал он, прижимая трясущиеся руки к груди.

Я молча пересек помещение, подошел к окну и вцепился пальцами в подоконник. Дерево жалобно затрещало, моля о пощаде. Вечернее небо окрасилось в алые краски. Лучи уходящего солнца укрыли землю янтарным заревом, которое тонкой полосой протянулось вдоль линии горизонта. Пурпурные облака словно застыли, в ожидании неизбежного.

— Красиво, не правда ли, мистер Мелтон? — спросил я, не отрывая взгляда от заходящего солнца.

Старший советник вздохнул. Он был слишком напуган, чтобы любоваться красотами природы. Еще бы. Дети «псов» пошли в наступление. Скоро не только небо, но и земля окрасится в кроваво-алый.

Я вдохнул пьянящий терпкий аромат зелени. Он наполнил грудь, вытесняя все не важное и не нужное. Кроме нее...

Софи. Маленькая, но сильная пташка. Пташка из борделя.

— Пусть приготовят лошадь, — распорядился, не давая себе шанса передумать. — Я сам поведу армию. Пришло время платить по счетам.

Бросив короткий взгляд за окно, я направился к выходу, лелея мысли об алом закате. О моем последнем закате.

Софи

Утро выдалось хмурым. За окном всю ночь барабанил дождь, а на рассвете смолк. Тяжелые свинцовые тучи затянули небо. Они нависли над Сарсой, словно немые наблюдатели. С укором взирали сверху вниз, пробуждая в душе неподдельное чувство тревоги и страха.

Я стояла у распахнутого настежь окна, прижимая к груди старенькую куклу. В ней сохранилась та частица тепла, которая согревала мое сердце в столь прискорбный час. Холодный ветер нещадно хлестал по лицу, словно хотел вырвать меня из оцепенения. Размашистыми ударами он бил по щекам, трепал волосы. Но не в силах он был вернуть меня из мира забытья. Я будто окаменела, превратилась в неподвижное изваяние. Полностью погрузилась в прискорбные думы.

Внизу послышался тихий плач. Я вздрогнула, отстраняясь от окна. Всхлипывания нарастали, становились все громче. И вот уже спустя минуту Сарский дворец утопал в надрывных рыданиях приглашенных плакальщиков.

Я поспешно захлопнула створки окна, задернула портьеры. Герцогиня была бы недовольна. Она не хотела пустых слез, которые сродни театральному представлению на подмостках. В них нет души. Лишь игра. Судя по тому, как эти люди, захлебываясь в искусственных слезах, пытаются перекричать друг друга, их плата напрямую зависит от того, насколько громко и натужно они это делают.

Мелинде Флеминг было всего сорок четыре года. Молодая женщина в самом расцвете сил. Влиятельная и состоятельная. Супруга герцога, которая после смерти лорда Флеминга оставила себе его фамилию. Довольно странное решение. Умная и расчетливая герцогиня явно сделала это не с проста...

— Мисс Донахон. — Дверь приоткрылась и в мою комнату заглянула леди Патрисия. Она уже успела облачиться в угольно-черное платье и нацепила на голову премилую шляпку, украшенную живыми черными розами и сеткой вуали. Ее тонкие пальчики были облачены в перчатки. — Простите, что без стука, — сказала она извиняющимся тоном, — и в столь ранний час.

Время для визитов и правда было раннее. Но сегодня — в день похорон герцогини — дворец проснулся раньше обычного. Многочисленные гости расхаживали по коридорам, сокрушаясь о покойной. Леди без устали подносили шелковые платки к глазам, смахивая невидимые слезинки. Смотреть на это представление было тошно, оттого я дожидалась начала церемонии в своих покоях, размышляя о преждевременной кончине ее светлости и таинственном исчезновении Бетти. Леди Бисли от меня лишь отмахивалась, уверяя, что с малышкой все в порядке. Она едва ли отвечала на мои вопросы о ее пропаже. Впрочем, часть ответов мне уже была известна. Дело оставалось за малым.

— Не так давно вы обмолвились о том, что стали обладательницей занятной книжицы, — перешла сразу к делу Патрисия.

Я встрепенулась. И правда. Супруга мистера Бэнкса обещала помочь мне расшифровать таинственные знаки и символы, которыми были испещрены пожелтевшие страницы. Сейчас это было бы как нельзя кстати. Возможно, это поможет мне узнать имя владелицы этого редкого экземпляра. Да, логично было бы предположить, что он принадлежит леди Патрисии. Но ведь я обнаружила книжицу еще до ее приезда в Сарсу!

Уже спустя пару минут загадочная книжица была у нее в руках.

— Занятно, — протянула супруга канцлера, поглаживая фиолетовую обложку пальчиками. Чтобы усилить тактильные ощущения, она стянула одну перчатку и продолжила тщательно изучать миниатюрный томик.

Я молча наблюдала, опасаясь спугнуть удачу. Кажется, я не зря обратилась к Патрисии за помощью.

— Интересный экземпляр, — добавила она, открывая книгу. В нос тут же ударил тошнотворный запах. Смесь амбры, мускуса и гнилых фруктов. Глаза заслезились, и я поспешила отойти на безопасное расстояние.

Супруга канцлера рассмеялась:

— У вас хорошо развито обоняние, мисс Донахон. Вы могли бы научиться читать подобные издания ничуть не хуже, чем я.

Возможно, но боюсь подобные запахи попросту бы погубили меня, заставив рано или поздно упасть без чувств.

— Я так не думаю, леди, — ответила я, мысленно вознося хвалу тому, кто придумал обычные книги с ровными рядами букв и ненавязчивым запахом бумаги.

— Все ясно, — решительно заявила Патрисия, откладывая книгу в сторону и спешно натягивая перчатку.

— Что же вам удалось прочесть? — поинтересовалась я, сгорая от нетерпения.

— Это довольно дорогой экземпляр, — начала издалека супруга канцлера. — Возможно, единственный в своем роде.

Выходит, я не ошиблась. Томик и правда стоил целое состояние. Наверняка, он принадлежал кому-то состоятельному. Впрочем, не стоит забывать о том, что нашла я его во дворце. Иначе и быть не могло. Глупо было предположить, что обронил его кто -то из прислуги.

— Своего рода — учебник, — продолжила леди. — Если не ошибаюсь, то в нем описаны азы замогильной магии. Амбра — символизирует силу и подчинение, мускус — таинство и посвящение, а трупный запах — смерть.

Я побледнела. Так вот откуда этот отвратительный смрад.

— Что же мне с ней делать? Вы заберете ее, леди Патрисия? — Я все никак не могла прийти в себя. А ведь я хранила эту книгу так долго в своем саквояже! Запрещенную книгу! Замогильная магия — табу, о котором жители Миона даже вскользь боятся упоминать!

— О, нет, мисс, — рассмеялась она. — Оставьте это «добро» себе. А лучше — избавьтесь от него как можно скорее, — добавила она и поспешила прочь, оставляя меня один на один с новой напастью.

Сжимая в руках запрещенную книжицу, которая теперь мне вовсе не казалась безобидной, я судорожно пыталась решить, что же с ней делать. Избавиться? Но как? Сжечь, выбросить или спрятать? Ох, боюсь пока придется прибегнуть к последнему варианту. Вот только куда? Взгляд невольно скользнул по широкой кровати. Отогнув край простыни, я сунула томик в небольшую нишу между матрасом и изголовьем кровати. Сверху положила пуховые подушки, прикрыла тяжелым одеялом. Главное дождаться окончания церемонии прощания с герцогиней Сарской, а после я унесу страшную находку за пределы дворцовых стен.

— Мисс Донахон, — позвала леди Бисли, заглянув в комнату. Я вздрогнула, мысленно вознося Святых Дев за то, что позволили мне покончить с этим вовремя, — пора.

Антония была в лаконичном черном платье, на голове привычная прическа — волосы собраны на затылке и перехвачены лентой в тон.

— Где леди Бетти? — Я сразу пошла в наступление. — Я хочу поддержать девочку в столь трудное для нее время.

Леди Бисли перебирала тонкими пальцами кружевной платок. Взгляд ее блуждал у меня за спиной — отрешенный и потерянный.

— Ей незачем присутствовать на церемонии. Леди Бетти слишком мала, чтобы осознать произошедшее. Увиденное может шокировать ее, — сказала девушка, виновато опуская голову.

— Леди Бисли, я не глупа! Что с Бетти? Она жива?! — выпалила я, не в силах сдержать обуревающие меня эмоции.

— Черный Мор бы вас побрал, мисс Донахон! — выругалась Антония, оживая. — Думайте, что говорите! С леди все в порядке! Она жива и здорова! Этого вам будет достаточно?!

Я хотела было возразить, но вместо этого ответила:

— Вполне.

— Прекрасно, — сухо произнесла леди Бисли, направляясь к выходу. — В так случае, не заставляйте вас ждать.

Я все еще не понимала, куда пропала малышка. Но, честно признаться, от слов Антонии на душе стало немного спокойнее. Возможно, отчасти она права. Наверное, и правда Бетти стоит оградить от произошедшего хотя бы частично. Я чувствовала, что девушка не лжет, но точно знала, что часть информации она пытается утаить от меня. Но почему? Неужели, боится за жизнь юной леди? Насколько это оправдано?

Я спустилась в холл, где уже толпились гости. На лице каждого была надета прискорбная маска. Поддельные чувства и эмоции — вынужденная мера. Мало кто из присутствующих был в близких отношениях с Мелиндой Флеминг, но скорбеть по ней каждый считал своим долгом и прямой обязанностью. Смерть герцогини — событие масштабное в пределах королевства. Ни для кого не секрет, что Сарский дворец почтит своим визитом сам король Франциск, чтобы попрощаться с покойной. Наверное, поэтому каждый пытался пролить как можно больше слез, чтобы показаться наиболее участливым. От лестных слов и лицемерия мне становилось тошно.

Среди толпы я разглядела мистера Нельсон. Кажется, чудотворец меня тоже заметил. Едва заметно улыбнулся одними уголками губ и кивнул головой в приветственном жесте. В отличие от многих он не был убит притворным горем, не лил фальшивых слез и не сокрушался о преждевременной кончине герцогини. Неспешно попивая аттэку, он будто праздновал свою маленькую победу.

Я отвернулась. Смотреть на чудотворца, которому доверили жизнь ее светлости, было невыносимо больно. Он был изначально не в силах ей помочь, но, тем не менее, продолжал держать марку. Зачем? Ох, боюсь свое предназначение мистер Нельсон исполнил. Он без зазрения совести отправил в объятия Святых Дев герцогиню Сарскую. Думаю, без участия леди Лили — старшей дочери покойной Мелинды — тут не обошлось.

Кстати, где же она?

Среди убитых горем леди в угольно-черных платьях Лили не было.

Вновь раздался протяжный звон колокола, преисполненный болью и скорбью. Настоящей. Неподдельной. Продажные плакальщики зарыдали громче, вторя ему.

На широкой лестнице показался герцог де Буа. Черный камзол был ему мал, мыски модных туфель по-прежнему были горделиво вздернуты к украшенному лепниной потолку. На лице его не было скорби. Лишь страх. Липкий, холодный, заключивший мужчину в свои тесные объятия. В них было трудно дышать, от того грудь герцога Сарского вздымалась не равномерно. Он промокнул платком испарину, выступившую на лбу и на мгновение замер на ступенях. Глаза -бусины заскользили по толпе, которая словно рой мух неустанно двигалась и жужжала, жужжала, жужжала...

Мгновение, и Арно де Буа стал еще бледнее. Превратился в гипсовое изваяние, лишенное каких-либо признаков жизни. Я медленно повернула голову, пытаясь отыскать среди гостей того, кто так сильно испугал герцога. Вскоре мне это удалось. В центре расступившейся толпы стоял его величество король Франциск — потомок правящей династии Пэйн. К нему льнула совсем юная девушка, которая держала его под руку. Очевидно, это была невеста короля — леди Матильда. Молодая и хорошенькая блондинка со вздернутым носиком смотрелась неуместно рядом с королем, который годился ей в дедушки. Но, кажется, Матильду это ничуть не смущало. Оно и понятно. Ее выгода от этого союза была несоизмеримо велика.

Его величество король Франциск замер. Его взгляд — ясный и цепкий — наткнулся на Арно де Буа. В голубых глазах заплясали языки пламени, готовые спалить все, до чего им только удастся дотянуться. И, кажется, первой жертвой всепоглощающего огня станет герцог Сарский, который падет от гнева короля.

Глава 22

Леди без имени

Безжалостные стены дворца сжимались, словно неистово желая убить меня, превратить в груду переломанных костей. Тошнотворно зеленые с вычурной золотой лепниной. Какая безвкусица! Ненавижу! За время моего пребывания здесь они успели мне надоесть до безобразия, до зубного скрежета. А ведь я их даже родными считать не смела.

Я шла все быстрее, мечтая, как можно скорее вырваться из их плена. Ненадолго. Хотя бы на пару минут.

Глоток свежего воздуха с запахом не пролитого дождя — словно отдушина. Частица свободы, от которой голова идет кругом. Так мало и так безмерно много! Достаточно, чтобы почувствовать себя живой.

Несколько холодных капель падают на черный капюшон. Я вздрагиваю. Малейший шорох заставляет мое сердце биться чаще. Мой сон в последнее время — бессмысленное метание на кровати. Стоит сомкнуть глаза, как липкие влажные пальцы стискивают горло, отнимая возможность дышать. Страх следует за мной по пятам. Он никогда не отстает. Он рядом всюду. Даже сейчас стоит за спиной, обжигая щеку своим холодным дыханием.

Плакальщики вновь надрывно стонут, кричат. Будто что -то знают о боли утраты. Продажные души! Ненавижу! И слезы не люблю. Свои в особенности.

С раздражением смахиваю с ресниц соленую каплю. Дождь. Это всего лишь дождь...

Как только все закончится, я покину дворец. Навсегда. Забуду дни, проведенные здесь, как кошмарный сон. Роскошь не может радовать глаз, когда взор поддернут пеленой страха и ужаса. Я смотрю на все сквозь него. Оттого кругом все покрыто липким серым налетом. Его не смахнуть рукой, не смыть чистой водой. Он пропитал в Сарском дворце все. Он отравил мою душу. Словно червь изъел сердце.

Последний жадный вдох.

Пора.

Разворачиваюсь на пятках и стремительным шагом покидаю балкон. На ходу поправляю капюшон, чтобы тот надежно скрывал мое лицо. Со стороны не видно, что мой уверенный шаг отдается дрожью в руках. Каждое движение пронзает тело, словно тысяча острых игл.

Я должна сделать это. Должна отыграть свою роль в этом маленьком спектакле до конца. Последняя преграда, отделяющая нас от цели, уже надломилась. Еще немного и она рухнет. Превратится в груду камней и обломков, убрать которые с пути ничего не будет стоить.

Обернувшись, я убедилась в том, что кроме меня в коридоре никого нет. Все увлечены церемонией прощания. Льют поддельные слезы по женщине, которую даже толком не знали! Было ли кому-нибудь известно, что у нее в душе? О чем ее мысли? Что она предпочитает на завтрак и какое ее любимое платье? Какие сердечные тайны были сокрыты в ее сердце? Кого она по-настоящему любила?

Пальцы сомкнулись вокруг резной ручки. Отступать некуда. Слишком много сил было потрачено. Ежедневно я рисковала собственной жизнью. Глупо, бросить все в шаге от победы.

Тихий скрип нарушает дворцовую тишину. Стоны плакальщиков и говор гостей здесь едва ли слышны. Каждый звук, будто удар в набат. Режет слух, пугает до дрожи в коленях.

Бледные пальцы стискиваю в кулак, пытаясь отрезвить себя болью. Ногти впиваются в кожу, оставляя на ладони красные следы. Тщетно. Паника все равно подступает к горлу. Она безжалостно сжимает его, не дает дышать полной грудью.

— Проклятье, — шепчу сквозь стиснутые зубы.

Словно вода просачиваюсь в образовавшуюся щель между приоткрытой дверью и стеной. Маленькая капля, которая боится утонуть в бескрайнем океане.

Оказавшись в комнате, прислоняюсь спиной к двери. От учащенного дыхания грудь вздымается и опускается. На лбу выступает испарина. Святые Девы, я вновь нарушаю законы Миона. Моя голова держится на плечах лишь на честном слове. Надеюсь, этот риск будет оправдан.

Взяв себя в руки, осматриваю помещение. Ничего необычного. Застеленная кровать с пуховыми подушками, зашторенные окна. Минимум личных вещей, что довольно странно. Кто же отправляется в столь дальнее путешествие, не прихватив с собой хотя бы дюжину платьев, шкатулку украшений да женские безделушки? Зато на прикроватной тумбе обнаруживается стопка книг. То, что нужно!

Опустившись на кровать, я принимаюсь перебирать их. Ничего толкового. Странные замысловатые символы, рисунки и минимум букв. Как же я найду ТУ САМУЮ?! Он сказал, я сразу пойму...

В воздухе витают ароматы корицы, спелого апельсина и бергамота. Запах слетает со страниц книги, стоит только коснуться их пальцами. Я вновь и вновь перебираю издания. Желтая обложка, красная, зеленая... Перед глазами начинают плясать разноцветные мушки.

— Проклятье! — кричу, сбрасывая с тумбы книги. — Не то! Все не то!

Подскочив на ноги, я судорожно бросаю на пол покрывало, следом летят подушки, простыня. Спустя пару минут покои теряют свой первозданный вид. Здесь словно прошел ураган. На полу разбросаны постельные принадлежности, книги, содержимое ящиков трюмо валяется на пушистом ковре.

От злости и негодования заламываю бледные руки. Все пропало. Я не справилась. Упустила шанс, посланный мне Девами свыше.

— Проклятье! — Ругательство вновь срывается с моих губ. Пинаю белоснежную подушку, отбрасывая ее к стене. Поведение, совсем не свойственное леди. Плевать! Сейчас не до формальностей!

Окинув взглядом полным слез и негодования комнату, я направляюсь прочь отсюда. Придется действовать иначе.

Софи

Король Франциск сделал шаг. Затем еще один. Матильда потянула мужчину за локоть назад, но тот отмахнулся от ее жалких попыток остановить его, словно девушка была всего лишь назойливой мухой.

Арно де Буа сжался, уменьшился вдвое. Даже мыски его туфель робко опустили свои носы.

— Ты нарушил наш уговор, — холодно произнес Франциск. Голос его был безразличен, в нем звучало мертвое равнодушие. А вот в глазах плясали отблески ненависти. Его величество даже не пытался их скрыть. Говорил он не громко, но я, стоя недалеко от них, в тени угрюмых портьер, могла прекрасно все слышать.

Подслушивать нельзя. Святым Девам это не понравится. Но разве у меня есть выбор? В Сарском дворце все опутано нитями лжи и интриг. Ответы на интересующие меня вопросы сокрыты столь глубоко, что и не разглядеть.

— В... ваше в... величество, — задрожал голос герцога, — спасибо, ч... что почтили нас своим в. визитом в столь прискорбный час.

— Довольно, — рявкнул король, прервав бормотание Арно де Буа. — Я доверил тебе, герцог, самое дорогое, что у меня было. Ты нарушил наш уговор, — вновь повторил он, голосом, не сулящим ничего хорошего.

Я отстранилась, стараясь стать неприметной тенью. Приникла к тяжелым портьерам, от которых веяло холодом.

— Ваше величество, — зазвенел тонкий голосок Матильды, которая все это время не отходила от короля ни на шаг, — вы неважно выглядите. Давайте оставим этот разговор на потом, — попросила она, подняв на Франциска влажные глаза, словно собачонка, просящая у хозяина кость.

Одного жеста было достаточно, чтобы девушка умолкла и сжала губы до болезненной синевы.

— Где она, Арно? — Король склонил голову набок, наблюдая за трусливым герцогом. Кажется, даже пол под его дрожащими ногами ходил ходуном.

— К. кто, ваше величество? — заикаясь, спросил герцог Сарский.

Глаза короля вспыхнули. Несмотря на преклонный возраст в этом мужчине чувствовалась неподдельная сила и мощь. Был в нем тот стальной стержень, которого так не хватало его светлости герцогу.

— Мелинда Флеминг! — прорычал король Франциск. — Где Мелинда, герцог?!

— Ах, вы про тело герцогини! — спохватился Арно, судорожно теребя пухлыми пальцами черную ленту, переброшенную через плечо. — Его готовят к церемонии прощания, ваше величество.

— Ее, — отрешенно поправил он герцога де Буа.

— Да ее. Ее тело, — закивал головой Арно.

Король Франциск бросил на герцога Сарского взор, полный гнева и пренебрежения, и направился к лестнице. Арно де Буа так и остался стоять у одной из колонн, провожая взглядом его величество в сопровождении юной невесты и нескольких стражников, вооруженных до зубов. Его пальцы смяли платок и поднесли к губам. Во взгляде герцога читались растерянность и испуг. Он вновь промокнул лоб, словно придя в себя, и поспешил к гостям, стараясь отвлечься от произошедшего в приторных светских беседах.

На минуту мне показалось, что о смерти герцогини король сокрушается куда больше, чем ее законный супруг. Неужели они были близки?

Звон бьющегося стекла вырвал меня из собственных мыслей.

— Простите, я такая неловкая, — сокрушалась Патрисия над осколками стекла, которые совсем недавно были бокалом на тонкой изящной ножке. Под руку ее придерживал мужчина с проседью. Высокий, худощавый, с крючковатым носом и хищным взглядом, неустанно высматривающим новую жертву. Коршун в человеческой ипостаси.

Пока прислуга спешно уносила осколки, гости успокаивали леди. Кто -то ободряюще касался руки, кто-то произносил сладкие речи, стремясь ободрить, а кто -то уже протягивал стакан кристально-чистой воды.

Я обернулась, но король уже скрылся из виду. А ведь я так хотела рассказать ему о случившемся! Боюсь, герцог о многом умолчал. И о подробностях смерти леди Сандры, и об исчезновении малышки Бетти, и о сомнительных способностях лже-чудотворца Саймона Нельсона. Да и известно ли ему это все было? Ох, как бы и сам Арно де Буа не был замешан в этих грязных делах.

Что ж, надеюсь, после церемонии я смогу просить аудиенции его величества или хотя бы минуты его драгоценного времени. Молчать я больше не в силах, а разобраться во всем самой — не хватает сил и влияния. Никто во дворце не воспринимает меня всерьез. Я лишь служительница с окраины Сарсы, которая находится в собственности у Айзека Бэнкса. Товар, купленный пять лет назад за тридцать золотых.

Я неустанно всматривалась в толпу. На глаза вновь и вновь попадался мистер Нельсон, но Лили среди собравшихся так и не появилась. Не было и Бетти. Люсиль тоже отсутствовала. Наверняка готовила тело Мелинды Флеминг к прощанию. А вот леди Бисли с чопорным лицом неустанно следила за мной. Она держалась ото всех обособленно. Но стоило мне сделать хоть один шаг, как я каждой клеточкой тела ощущала ее зоркий взгляд на себе.

— Просьба всех собравшихся оставаться на местах! — Громкий мужской голос стражника, резво спускающегося с лестницы, заставил меня обернуться. Его меч был обнажен, как и мечи гвардейцев, выстраивающихся вдоль окон и дверных проемов. Они блокировали все входы и выходы, пока по широкой лестнице, под лязг оружия и испуганный шепот толпы, спускался побагровевший от злости король Франциск. Бледная, словно снег, Матильда плелась за ним следом.

На герцоге Сарсом не было лица. Кажется, он вот-вот испустит дух и отправится в объятия Святых Дев и покойной супруги.

— Ч... что с... случилось, в... ваше в... величество? — Он едва был в состоянии собрать звуки в слова.

— На этот вопрос ответишь мне ты, Арно, — прорычал король, упираясь лезвием своего меча в горло бледного герцога. — В противном случае — лишишься головы!

— Н. но я.

— Решил одурачить меня? Хотел похоронить Мелинду Флеминг в закрытом гробу? — не унимался король, оттесняя Арно де Буа к стене, под вздохи расступившейся толпы.

— Это она. Она с. сама захотела! Ее п... последняя в. воля! — завизжал герцог, перебирая ногами и вытягивая руки перед собой в оборонительном жесте.

—Тогда ответь же мне, герцог, почему гроб пуст?!

В холле повисла гробовая тишина. Хоть ножом режь. Люди превратились в восковые куклы, с застывшим на лицах изумлением. Мгновение, и словно по щелчку все вновь ожили. Заговорили, зашептали, закричали. Леди с опаской крутили головами, будто боялись, что встретятся взглядом с покойной. Словно думали, что та непременно окажется именно у них за спиной. Мужчины насторожились, стараясь сохранять спокойствие. Иллюзия мнимого контроля.

— Этого не может быть! — Губы герцога дрожали, как и он сам. — Не может быть! Я видел тело собственными глазами. Вчера... А сегодня, — Арно де Буа умолк. Спустя несколько секунд он вновь заговорил. — Сегодня кто-то приложил руку к исчезновению тела герцогини!

Лезвие меча сильнее врезалось в кожу несчастного. Он поджал губы, беззвучно шепча слова, разобрать которые я была не в силах.

— Я ведь говорил вам, мисс Донахон, что птица, разбившая окно — дурной знак, — вполголоса произнес мистер Скотт, который подкрался ко мне со спины тихо и незаметно. Словно тень. — Не иначе, как кто-то прибегнул к запрещенной магии.

Сердце мое пропустило удар. Взгляд короля впился в мое лицо на мгновение, а после переместился на старшего советника.

— Что ты сказал? — обратился он к Эльберту Скотту, опуская оружие. Герцог вздохнул с облегчением. — Повтори.

Его величество по-прежнему обладал острым слухом и зоркими глазами. Возраст словно только иссушал его тело, делал кожу дряблой, а волосы седыми, но вот душу и сердце не трогал.

— Ваше величество, это всего лишь домыслы, не подкрепленные доказательствами, — стушевался старший советник.

— Вполне разумные домыслы, — ворвался в разговор двух мужчин женский голос.

Патрисия. Она шагнула вперед, отделилась от перепуганной толпы. Уверенная женщина, несмотря на свой недуг. Сильная и независимая, хоть и обремененная узами брака с бездушным зверем.

Король перевел свой взгляд на нее, тяжело дыша.

— Боюсь, тело ее светлости герцогини Сарской могли использовать для ритуала, — не спеша произнесла супруга мистера Бэнкса, поглаживая тонкими пальцами стакан, к содержимому которого едва ли притронулась. — Те, кто прибегают к замогильной магии, не имеют морали.

Франциск побледнел. Изменился в лице. Упоминание запрещенной магии стало для него ударом. Не только для него. Мои ноги подкосились, и я судорожно сжала руку старшего советника, чтобы не упасть. Мистер Скотт счел это за душевную слабость и испуг от упоминания тайных знаний, которые несут в себе страшную разрушительную силу — возбраненную и недозволенную.

— Вам известно, леди, кто мог прибегнуть к колдовству? — сухо поинтересовался король. Он изо всех сил старался держать себя в руках, но эмоции то и дело сочились наружу сквозь маску равнодушия.

Патрисия кивнула. Поманила пальцем одну из служанок и что -то шепнула ей на ухо. Через пару секунд перепуганная девушка устремилась вверх по лестнице, глядя себе под ноги.

— Доподлинно мне неизвестно, ваше величество, но есть неоспоримые доказательства, которые заставляют меня думать о том, что человек, имя которого я назову, имеет прямое отношение к запрещенной магии и, как следствие, исчезновению герцогини. Смею предположить, что и руки его по локоть в крови. Неизлечимый недуг мог стать последствием жестокого ритуала, — сказала Патрисия. Лицо ее при этом оставалось невозмутимым.

Я сильнее стиснула руку мистера Скотта. Сердце в груди зашлось в бешеном ритме, на лбу выступила испарина. Я оказалась в очень неудобном и уязвимом положении. А все из -за своего любопытства и желания во всем разобраться.

На лестнице вновь появилась служанка. В руках ее был небольшой сверток из белой ткани. Что было под ней разглядеть мне никак не удавалось.

— Для ритуалов часто используют различные предметы. Это могут быть свечи, камни и даже куклы, олицетворяющие определенного человека, — продолжила говорить девушка, а все гости, в том числе и король, слушали ее словно завороженные. — С помощью такой куклы можно запросто извести человека. Воздействуя на нее, губят выбранную жертву, которой в данном случае скорее всего была герцогиня Сарская. Взгляните, — сказала Патрисия и жестом велела служанке поднести сверток королю Франциску.

Тот взглянул на него с опаской.

— Что здесь? — бросил он, переводя взгляд на леди. — Открывай, — уже для служанки.

Девушка дрожащими руками принялась разматывать сверток. Через мгновение белая ткань упала к ее ногам, а в руках осталась лишь...

— Детская кукла? — лицо короля исказила гримаса недоверия. Во взгляде читалась настороженность. Мой же взгляд сочился страхом и непониманием. В руках служанки была кукла Бетти, которую я еще вчера забрала из покоев малышки, не обнаружив там ее саму.

— Глаза порой обманывают, ваше величество, — ответила Патрисия.

Меч короля уперся в куклу. Нет! Как же так?! Ведь эта Марта! Подарок герцогини. Единственная память, которую она оставила для осиротевшей дочери!

— Стойте, ваше величество! — Я шагнула вперед. — Не нужно этого делать!

Король мазнул по мне коротким взором и вспорол мечом живот тряпичной куклы, не внемля моим словам. Из туго набитого живота тут же посыпалась сухая трава, мелкие черные камушки и красные птичьи перья.

Я отшатнулась.

— Чье это, леди Патрисия? — спросил король, брезгливо отбрасывая ногой куклу. Все ее содержимое рассыпалось по мраморному полу.

— Эту куклу нашли в покоях мисс Донахон — гувернантки леди Бетти. Поэтому я настоятельно рекомендую, ваше величество, тщательно обыскать покои девушки, а ее бросить в темницу до выяснения обстоятельств.

Глава 23

Айзек

Черный жеребец взбивал копытами придорожную пыль. Он то и дело ржал от усталости, тряс гривой, но все же упрямо продолжал нестись вперед, подгоняемый шпорами. Рука, наспех перевязанная грубой тканью, свисала безжизненным валиком вдоль тела. Камзол пропах потом и кровью. Чем ближе я подъезжал к Сарскому дворцу, тем теснее сердцу становилось в грудной клетке. Щемящая боль не отступала ни на секунду. И была она в разы сильнее физической боли, которая отошла на второй план.

Победа над детьми «псов» далась не просто. Но куда сложнее было выиграть бой с самим собой. Как не крути, все равно отчасти будешь проигравшим. Борьба за прошлое, за воспоминания, за право на счастье. Глядя сквозь багровую пелену, застилавшую взор во время боя, я силился рассмотреть то, на что отчаянно всю свою сознательную жизнь пытался не обращать внимания.

Пазл собрался. Местами выцветшие детали заиграли новыми красками. И в центре этой головоломки был настоящий я. Тот, от которого пытался отказаться, запрятать в глубине души, словно ненужный груз. Балласт.

Мне понадобилось почувствовать во рту металлический привкус крови и заглянуть в глаза старухе смерти, что осознать одну важную вещь: без прошлого нет будущего.

Я — Айзек Бэнкс. Порождение тьмы. Мальчишка, утративший свое настоящее имя. Юноша, без семьи. Мужчина, с ненавистью к себе, которая нещадно пожирает его изнутри.

Я — дитя «псов».

Меч врага должен был вспороть мою плоть, чтобы я увидел в его глазах свое отражение. Стена, которую я строил долгие годы, рухнула, и поток воспоминаний хлынул в мою голову, снося все на своем пути.

...Девчонка с русыми волосами и колдовскими зелеными глазами, стискивающая в руках тряпичную куклу. Взрослая не по годам. Мы стоим с ней друг напротив друга во дворе обветшалого дома. Она слышит надрывный крик матери, который сотрясает стены хлипкого домишки. Бежит, прежде, чем я успеваю среагировать. Мои руки дрожат, на губах осел привкус крови. Он везде. Во рту, в носу, застилает взор. От запаха смерти к горлу подступает ком. Я отворачиваюсь, пока мои внутренности выворачивает наизнанку. Желудок сжимается, а вместе с ним и сердце. Я впервые увидел, какой силой обладает закаленная сталь. Ей ничего не стоит отнять чужую жизнь.

Взор скользнул по телу отца, застывшему в неестественной позе. Меня вновь вырвало.

Он говорил, что за этот набег нам хорошо заплатили. Заказчик — лорд Флеминг. Ума не приложу, как я смог запомнить это чертово имя. Задача: привести женщину, скрывающуюся от него на краю Сарсы.

Что может быть проще?

Вот только никто не мог подумать, что в этой лачуге нашего набега ожидает с десяток вооруженных до зубов мужчин. Они перебили почти всех. Тех, кто уцелел в бою, добили, как только переступили порог дома.

— Мама! Мама! — крик девочки звенит в ушах. Ноги сами несут меня к ней. В голове одна мысль: «Защитить». Пускай и ценой собственной жизни.

Я застываю в дверях, глядя как ребенок кутает тело матери в заштопанное одеяло.

— Ты замерзла, — шепчет она, сжимая ладони уже хладного тела.

Мужчины стоят по обе стороны от нее. Ждут. Но завидев меня вновь обнажают острые лезвия. Они не обидят девочку. Я в этом уверен. А вот меня не пощадят. Страх поднимается снизу, сковывает легкие. Я забываю, как дышать. Тошнота вновь дает о себе знать. Меня выворачивает прямо в доме. Одно дело — размахивать оружием в тренировочном лагере и совсем другое — столкнуться с противником, превосходящим тебя по силе как минимум втрое, лицом к лицу.

Взмах тонкой женской руки заставляет мужчин остановится. Хрупкая фигура, лицо которой скрыто под черным капюшоном, приближается ко мне.

— Совсем еще мальчишка, — шепчет она, рассматривая меня. Я не вижу ее глаз, но чувствую, как они скользят по моему лицу, будто оценивая и примеряясь. — Ты пойдешь со мной! — Ее голос наполняется сталью и уверенностью. Перечить я не в силах. Не сейчас.

Я вновь смотрю на маленькую девичью фигурку, которая едва ли обращает на нас внимание. Ее спина вздрагивает от слез, костяшки пальцев побелели.

— Я пойду с вами только при одном условии, — говорю, отыскав на задворках души остатки храбрости и решимости. — Вы не тронете девочку!

Женщина приподнимает капюшон, и я вижу, как ее тонкие губы изгибаются в улыбке.

— Можешь в этом не сомневаться. Я сделаю все, чтобы она была в безопасности.

У меня нет сомнений. Не знаю, откуда это безоговорочное доверие к незнакомке. Возможно, результат магического воздействия.

— Дай мне минуту, — просит она и ловким движением руки берет из моих рук куклу. Я и не заметил, как подобрал ее на улице. Наверное, хотел отдать владелице.

В руках женщины мелькает изогнутый кинжал. Его лезвие украшено таинственными символами. Она достала его из -под пол плаща и теперь делает аккуратный надрез на кукле. Ткань трещит, обнажая нутро игрушки. В голове крутится тысяча вопросов, но я не смею задать ни одного.

Незнакомка тем временем достает бархатный мешочек, высыпает на ладонь его содержимое. Я замечаю, как поблескивают перстни и кольца с драгоценными камнями внушительных размеров на ее пальцах. Мелкие камушки, высохшая трава и перья — алые, словно пролитая у дома кровь — отправляются в сделанное в кукле отверстие.

Удовлетворенно кивнув, женщина разворачивается и подходит к девочке. Та оборачивается, смотрит на нее невидящим остекленевшим взором. Мое сердце в груди сжимается от той боли, что прячется в ее хрупком тельце. Ей, как и мне, нести груз потери теперь всю оставшуюся жизнь.

Лезвие вновь вспыхивает в ее руке и, прежде чем я успеваю закричать, срезает прядь русых волос. Всего лишь прядь волос... Вздох облегчения срывается с губ против воли.

Женщина отправляет ее туда же и, наспех зашивает куклу черными нитками, делая размашистые небрежные стежки. Когда с этим было покончено, она поднесла ее к губам, прошептала несколько слов, расслышать которые я был не в силах, и, кажется коснулась губами, запечатлев поцелуй.

Яркая вспышка ослепила меня на мгновение. Я принялся тереть глаза руками, пытаясь вернуть себе зрение.

— Идем! Нам пора, — сказала женщина, увлекая меня за собой на улицу. Куклу она прижимала к груди, будто боялась выронить. Мужчины потянулись следом. На мгновение, мне показалось, что я увидел, как на ее гладкой щеке блеснула слезинка. Нет, наверное, показалось.

Я обернулся, чтобы еще раз взглянуть на осиротевшую девочку. В последний раз.

Она по-прежнему сидела на полу, пытаясь согреть бездыханное тело матери, а ее хрупкие плечи были укрыты ворохом алых волос.

Софи

Святые Девы не просто отвернулись от меня, но и прокляли! Их наказание мной незаслуженно! Святые ли они, если допускают подобное? Справедливы ли они, если речь, льющуюся сладким медом из красивых уст, способны посчитать за правду?

Сидя на жесткой кровати, выкованной из холодного металла, я вдыхала запах сырости и плесени. Где-то капала вода, заставляя меня вздрагивать в такт обрывающихся с потолка капель.

Кап-кап.

Раз за разом, не давая провалится в забытье.

Кап-кап.

Словно удары звонкого молоточка, эхом отзывающиеся в голове. До боли. До тошноты.

Серые стены давили, пытались лишить меня жизни раньше времени. Потолок, казалось, опускался все ниже. Единственный источник света — небольшое прямоугольное оконце под потолком, с толстыми прутьями решетки — едва пропускало свет. Небо было затянуто серыми тучами, а дождь омывал землю слезами. Моими слезами.

Я опустила ноги на пол. Даже сквозь толстую подошву туфель я чувствовала могильный холод, который исходил от него. Он облизывал пятки, звал и манил в свои ласковые объятия. Нет. Еще не время.

Мысли в голове путались, будто в липкой паутине. Все случилось так быстро, что я и слова сказать не успела. Или все же попыталась обелить себя? Впрочем, мое слово не имело такого веса, как речь леди Патрисии. А ведь я ей доверилась! Пожалела ее искалеченную душу и тело. Как оказалось, напрасно. Доброе сердце вновь подвело меня.

Что же теперь будет? Неужели я проведу остаток дней своих в темнице? Боюсь, все закончится уже скоро. И исход для меня один — смерть.

Нервно заламывая руки, я пересекла тесную темницу. Всего четыре шага от стены до стены. Взор уперся в оконце, за которым была воля. Вот бы обратиться пташкой и упорхнуть из заточения! Но как?! За столько лет я так и не научилась контролировать свое проклятие, которое могло бы стать даром.

Пальцы коснулись лика Девы Справедливости, покачивающегося на тонкой цепочке. Ладонь будто обожгло. Привычный жест больше не дарил успокоения. Я чувствовала себя брошенной и ненужной Девам. Они мне не помогут, не услышат мои мольбы. Им нет дела до служительницы, нарушившей обет.

Вздохнув, я сорвала с шеи цепочку. Взглянула в последний раз и бросила в дальний угол. Довольно. Я устала прятаться под маской напускной правильности. Устала бегать от себя, съедаемая безжалостным огнем изнутри. Снаружи — холодная, как лед, внутри — пытаюсь усмирить пламя, терзающее мою душу и сердце. Ах, как оно неровно бьется, когда память играючи воскрешает в голове облик канцлера...

К чему бежать от себя, если конец уже близок?

Когда на улице стали сгущаться сумерки, лишая меня тех крох света, что проникали в темницу, тяжелая дверь впервые отворилась. В проходе мелькнул яркий свет факела. Пламя колыхалось, отливало ярко-синим и фиолетовым. Всполохи неестественного цвета пугали, заставляли сердце биться чаще, в предчувствии беды. Огонь заплясал, освещая своего хозяина и властелина.

— Леди Патрисия, — сухо произнесла я, завидев супругу мистера Бэнкса. Ума не приложу зачем ей факел, если она слепа, как крот?

Девушка переступила порог и дверь за ее спиной захлопнулась. Лязгнул металлический замок. Пламя окрасило серые стены в голубой. На полу заплясали фиолетовые блики — результат магического воздействия.

— Мне жаль, что так вышло, мисс Донахон, — произнесла она, отгибая сетку вуали. — Вы оказались не в то время не в том месте.

Всего-лишь препятствие, которое коварная леди решила убрать со своего пути.

— Это была ваша книга, не так ли, леди? — горько усмехнулась я, не глядя на нее.

— Все еще пытаетесь во всем разобраться, Софи? — рассмеялась она. — А вы упрямы! Мне это нравится.

Ее прекрасное настроение вызывало во мне отвращение. Я встала и стряхнула со смятой юбки пылинки, поправила выбившуюся из -под чепца прядь волос.

— Мне известно, что леди Сандру Ричардсон убили вы! — Громкое заявление, но сомнений у меня больше не было.

Леди звонко захлопала в ладоши, а ее лицо разрезала хищная улыбка. Я больше не видела в ней жертвы, пострадавшей от рук мужа -тирана. Передо мной стояла расчетливая женщина, готовая на все, ради достижения собственных целей. Каких? В этом еще мне предстояло разобраться.

— У вас острый ум, мисс Донахон. Я восхищена! Позвольте узнать, как вы пришли к такому заключению? — с неподдельным интересом спросила она.

Я отвернулась от нее, обращая взор к окну.

— Во-первых, запах, — начала я. — Этот гнилостный аромат, пропитал не только книгу, но и все ваши наряды. Сначала я спутала его с запахом испорченных фруктов, но после ваших слов поняла, что это результат использования замогильной магии. Вы пахнете смертью, леди. Там, в темных коридорах замка, где я плутала, силясь найти выход, он преследовал меня. Шел за мной по пятам. Вы шли за мной по пятам! Во -вторых, — продолжила я, чувствуя, как с каждым сказанным словом все больше ненавижу Патрисию,

— необдуманные слова. В разговоре с Лили Флеминг, вы обмолвились, что ее сердце занято. Полагаю, вы «увидели» с каким неподдельным интересом леди смотрит на мистера Нельсона. Заметили, как горят ее глаза при виде его обнаженного тела.

— Позвольте вас прервать, мисс, — рассмеялась она. — Ваши глаза горели ничуть не меньше!

Удивительно, но щеки мои не вспыхнули от стыда и гнева, не залились краской от неуместного высказывания убийцы.

— И последнее, — продолжила я, как ни в чем не бывало. — Мисс Такер и мистер Шерман спешно покинули дворец, дрожа от страха. Будто привидение увидели. Полагаю, этим приведением были вы, леди. Вы прибыли во дворец намного раньше, чем положено думать.

Патрисия отвела взор и принялась рассматривать пламя, которое в ее руках казалось опасным оружием. От него веяло холодом, вопреки всему. Леди его не видела, но будто чувствовала, откликалась на каждое движение. Я поежилась, сокрушаясь о том, что у меня нет шали, в которую я могла бы закутать озябшие плечи. Мое платье было тонким. Если и выберусь из темницы каким -то чудом, то простуды не избежать.

— Вы правы, мисс, — отстраненно ответила девушка. — Во дворце я давно. Темнота подвальных помещений меня не пугала, как ни странно. Скорее докучала порой. Как и вы,

— она вновь обернулась ко мне. Ее невидящий взор приклеился к моему лицу намертво. От этого стало не по себе. — Замогильная магия безгранична. С помощью нее прознать о том, какое проклятие въелось в ваше чистое сердце, не составило труда. Воздействовать на Люсиль было еще проще. Сердце, съедаемое влечением и вожделением, всегда уязвимо. Ее руками я вынесла из ваших покоев клетку, в которой вы, по велению судьбы и оказались заперты. И если бы не мой муженек, сидели бы в ней по сей день, не путаясь у меня под ногами.

— Значит это были вы... Ваши шаги испугали меня и заставили...

— Потерять человеческий облик тебя заставил не страх, а заклинание, искусно сплетенное мной, — не без гордости заявила она. — Да, мне приходилось будить твое проклятие время от времени, чтобы твой носик не лез туда, где ему нет места.

Это что же получается: там, в кабинете канцлера, я ускользнула из его напористых объятий и наглых рук только благодаря леди Патрисии? Не может быть.

— Ума не приложу, что нашел в тебе Айзек! — озлобленно выплюнула она, подтверждая мою догадку. — Серая мышь, кланяющаяся без устали проклятым Девам! Сначала я думала, что ты всего лишь трофей, заполучив который, он тут же потеряет интерес. Но все оказалось иначе. Благо, я вовремя это поняла.

— Что вы хотите этим сказать? — Сердце в груди предательски заныло.

— Хочу сказать, что этот болван влюбился в тебя, словно мальчишка! Потерял голову! — Пламя в ее руках затрещало, заискрилось. — Впрочем, это уже неважно, — на ее лице вновь застыла маска напускного равнодушия. — Дети «псов» вырвут победу из рук этого болвана! Мион они не тронут, не посмеют, а вот от Айзека и живого места не оставят! Отец заплатил им с лихвой, чтобы те сделали свое грязное дело.

Кровь запульсировала в висках. сознание отрицало то, что только что сказала леди Патрисия. Этого не может быть! Невозможно! Канцлер — сильный и мужественный воин. На его счету наверняка не одна победа. За спиной могучее войско. Что могут эти изголодавшиеся звери, подгоняемые звоном золотых монет, против Айзека Бэнкса?

— Вы — убийцы! — прошипела я, до дрожи в руках желая придушить ведьму. — Зачем?!

— Глупая серая мышь, — процедила сквозь зубы Патрисия. — Ты не понимаешь. Айзек вставляет палки в колеса моему отцу. Если бы не он, династия Пэйн уже давно была бы свергнута. Королевство жаждет изменений. Король Франциск — старый самодур. В нем нет того стального стержня, который мог бы помочь ему принимать решения без колебаний. Вздумал жениться на старости лет! Не хватало еще, чтобы он обзавелся потомством! В таком случае, после его смерти править Мионом на правах регента станет пустоголовая Матильда! Я же считаю, что власть должна быть в надежных руках моего отца — лорда Хармона!

— Вы хотите свергнуть короля? — ахнула я, чувствуя, как земля уходит из -под ног.

— Этого хотим не только мы, — усмехнулась девушка, касаясь кончиками пальцем яркого пламени. Синие всполохи покорно облизали ее руку, не причинив увечий. — Если бы Айзек выполнял все то, что должен, то мог бы купаться в лучах славы, заняв место моего отца — верховного лорда -распорядителя. Но он выбрал иной путь. Черный Мор ему судья.

— Айзек знал о планах лорда Хармона? — отпрянула я. Происходящее все больше пугало. С каждой секундой я все больше и больше осознавала масштабы катастрофы. Смерть Сандры Ричардсон — лишь верхушка айсберга.

— А иначе зачем ему жениться на калеке? — ответила Патрисия. — Им руководила жажда славы и наживы. Договор, который он заключил с моим отцом, стал отличным инструментом воздействия на мистера Бэнкса.

— И как только он передумал играть по вашим правилам, вы решили избавиться от него? Натравили детей «псов»!

— Верно, — холодно отозвалась леди. — Айзек знал, каким будет исход. Смерть Сандры Ричардсон не входила в планы моего отца. Это скорее была вынужденная мера, для того, чтобы граф Донтвилл потерял самообладание и прежнюю хватку. И он клюнул. В каждом отныне видит врага и предателя, а войско его охраняет графские земли, не смея сунуться в приграничную зону. После смерти дочери Ричардсону не до вражеских набегов, поэтому мой любимый супруг сгинет под мечами врага, почти в одиночку защищая границу королевства, — закончила говорить Патрисия, и ее тонкая кисть опустилась на пламя, погружая комнату в непроглядную темноту.

Глава 24

Айзек

Запах дешевого фреля ударил в нос, когда я переступил порог дома Джона Фокса. Раньше здесь пахло иначе.

... Аромат свежесваренного кьяра и румяных булочек витал в воздухе. Я, будучи пятнадцатилетним мальчишкой, стоял у двери, не смея шагнуть дальше. Над головой заливался звоном колокольчик, будто насмехаясь надо мной.

Я узнал его сразу. Это он отправил моего отца в объятия Святых Дев. Один из гвардейцев, следующих по пятам за незнакомкой в капюшоне, словно ее тень. Его не было в скромном экипаже, в котором тряслись мы, минуя улицы Третьего кольца Сарсы. Не иначе, как поехал верхом.

— Ты! — прошипел я, намереваясь вцепиться в него зубами, так как оружия при мне не оставили. Отняли еще перед тем, как усадить в экипаж.

— Тихо! — Голос женщины заставил меня остановиться, так и не достигнув своей цели.

— Я сохранила тебе жизнь не для того, чтобы ты уже сейчас с ней распрощался. Еще не время.

Было что-то в ее речах такое, что заставляло слушать и повиноваться. Я отчаянно пытался убедить себя в том, что это воздействие магии, но в глубине души понимал, что ошибаюсь. Я хотел ей верить. Хотел служить ей.

Чтобы сделать глоток горячего кьяра, который гвардеец ей спешно подал, женщина сняла капюшон. Рыжие кудрявые волосы, собранные на затылке в замысловатую прическу, немного растрепались. Но это ее не делало менее привлекательной. Скорее наоборот, красило. Правильные черты лица, зеленые глаза, посаженные глубоко, и тонкие губы. Прямая спина и дорогие украшения выдавали в ней истинную леди.

— Думаете вы поступили правильно, леди Флеминг? — нарушил молчание мужчина.

— У меня не было иного выбора, Джон, — горько отозвалась она, выше поднимая подбородок. — Мой супруг не глуп. Он заплатил детям «псов» за то, чтобы те привезли Изабель. Полагаю, под страхом смерти она бы выдала все, что ей известно, поставив тем самым под угрозу меня и мою дочь — Лили.

— Как малышка Лили? — с неприкрытым сочувствием осведомился гвардеец.

— Она подавлена. Изабель заменила ей мать. Она с младенчества взрастила ее, за что я ей безмерно благодарна. Святые Девы да уберегут ее почившую душу! — вздохнула женщина.

Все это время я был молчаливым слушателем. Стоял у барной стойки, стараясь не привлекать к себе излишнего внимания. Я чувствовал себя чужим. Впрочем, иначе и не могло быть.

— У Изабель есть старшая сестра — Эстелла Донахон. Полагаю, она возьмет малышку Лили к себе, — добавила леди.

Гвардеец округлил глаза:

— Она же держит бордель! Ребенку там не место!

— А где ей место, Джон? — воскликнула женщина, заламывая пальцы. — Останется со мной — умрет. Лорд Флеминг бесплоден. Это ни для кого не секрет. Он и так подозревает меня в связях с другими мужчинами. Если я заберу Лили и признаю ее своей кровной дочерью, мой супруг не потерпит этого! Я знаю, Джон, он убьет мою малышку, а меня запрет в темнице! О, видел бы ты каким ужасным образом оборудованы подвалы под полом нашей светлой гостиной!

Мой мозг пытался угнаться за словами, срывающимися с губ леди. Выходит, та девочка, оплакивающая тело в ветхом доме, на самом деле дочь этой женщины?! Сомневаюсь, что ей это известно.

— Сколько ты заплатила Эстелле? — Голос мужчины стал холодным и отстраненным.

— Нисколько, Джон. Она ничего не знает. Думает, что ее сестра понесла невесть от кого. Они практически не общаются последние десять лет. Даже если у лорда Флеминга будут какие-то подозрения на счет этой малышки, правды ему никогда не узнать, — ответила леди. — Эту булочную я перепишу на мальчишку, — ее взгляд устремился на меня. — Люди сочтут это за благое дело. Так как он еще не достиг совершеннолетия, управлять ей будешь ты, на правах опекуна. А заодно будешь присматривать за моей дочерью. И да, Джон, запомни: ее зовут Софи. Софи Донахон.

Джон молча кивнул. На его лице застыла маска скорби.

— Как тебя зовут? — обратилась ко мне леди, отставив чашку с кьяром.

Я не ответил. Стиснул зубы столь крепко, что на мгновение испугался, не останусь ли я без них. Когда у тебя нет при себе оружия, остаться еще и без зубов — гиблое дело.

— Впрочем не важно. Я нарекаю тебя именем Айзек, — сказала она, коснувшись холодными пальцами моей щеки. Я хотел увернуться, но ее рука успела схватить меня за темные взъерошенные волосы. Резким движением она заставила меня вскинуть голову и посмотреть в ее колдовские глаза. — Запомни, Айзек, если скажешь хоть слово из того, что сегодня услышал, смерть станет для тебя наградой. Ты будешь молить меня о ней. Понял? — улыбнулась она, ослабляя хватку.

Я кивнул. Мне не справится с ними. По крайней мере, сейчас. Я сделаю это позже.

— Подпиши, — потребовала женщина, сунув мне под нос листок с оттиском замысловатой печати, которую я видел впервые.

Пришлось поставить кривую неразборчивую подпись, придуманную секундой ранее.

— И еще, — женщина отошла и, пряча листок, развернулась к гвардейцу, — оставь это у себя. — Из-под плаща она вынула пухлую кожаную папку из которой выглядывали уголки листов, испещренные незнакомыми мне символами. Мионский алфавит я никогда не учил. Не было в этом нужды. В нашей семье мужчинам не к чему было умение читать, денег это не приносило, в отличие от умения ловко управляться с оружием...

— Что это? — осведомился гвардеец.

— Протокол вчерашнего судебного заседания. Лорд Хармон вручил его моему супругу, чтобы сохранить в тайне случившееся. Надеюсь, лорд Флеминг в ближайшее время не обнаружит пропажу.

— Как бы не накликали вы беду, леди...

Прижимая к груди уцелевшей рукой потрепанную папку, я сел в седло. Жеребец нетерпеливо тряхнул гривой, желая как можно скорее продолжить путь.

Сарский дворец встретил меня угрюмыми черными флагами, красующимися на шпилях башен, да свинцово-серым небом, готовым пролиться дождем.

Я ворвался в холл, распахнув двери. Обитатели этого места будто вымерли. Ни старшего советника Эльберта Скотта, ни прислуги. Кругом белые лилии, увитые черными траурными лентами, да темные занавешенные портьеры. Ветер гуляет во дворце сквозь распахнутые окна.

Взъерошив темные волосы, я шагнул к лестнице. Щемящее чувство поселилось в груди. На мгновение показалось, что уже слишком поздно. Я опоздал.

Тряхнул головой, прогоняя это наваждение. Взгляд скользнул по портрету герцогини. Здесь она еще молода и здорова. Нет темных кругов под глазами и сетки морщин. На пальцах красуются перстни с крупными камнями.

Под подошвами моих сапог что-то хрустнуло. Я опустил взор. Пришлось присесть, чтобы рассмотреть лучше. Сухая трава, алые, словно кровь, перья и мелкие черные камушки. Сердце в груди зашлось в бешеном ритме, когда я заметил куклу. Ту самую чертову куклу!

Леди Маргарет!

Уцелевшей рукой я поднял ее, сунул руку в отверстие, которое кто -то уже успел сделать до меня, чтобы вытряхнуть все ее содержимое. Почти все. Между моими пальцами была зажата прядь русых волос.

Тишина сомкнулась вокруг меня плотным непроницаемым коконом. Все вокруг будто замерло, оставив меня один на один с собственными мыслями. Так же, как и пятнадцать лет назад...

... Я жил в доме Джона Фокса уже около месяца. Смотрел на гвардейца исподлобья, неустанно наблюдал. Видимо пост он свой оставил, чтобы присматривать за девочкой и заправлять этим заведением. Меня он тоже научил ловко управляться с аппаратом для варки кьяра. Мне это занятие отнюдь не нравилось, но приходилось терпеть: разливать обжигающий напиток по маленьким чашкам и скупо улыбаться редким посетителям.

За этот месяц девочку я ни разу не видел. Часто я смотрел на высокий мрачный дом, в котором она теперь жила. К вечеру у крыльца собиралась толпа выпивох и тех, кто был падок на низменные удовольствия. При виде этих ничтожеств меня начинало подташнивать, и я возвращался в дом.

— С ней все в порядке, — однажды сказал Джон.

Откуда ему было это знать?! Возможно, с девочкой приключилась беда!

Я не ответил. Стиснув зубы, прошмыгнул мимо гвардейца в маленькую комнатушку под лестницей, которую выделили мне. Здесь помещалась разве что кровать да старинный сундук, набитый ненужным тряпьем и битой посудой.

Леди Флеминг больше не появлялась. Она словно забыла о существовании своей дочери, а отец девочки. Впрочем, только одному Черному Мору известно, от кого леди понесла ее. Одно понятно точно: ее супруг не имеет к этому никакого отношения.

Сердцу было не спокойно. Не знаю, откуда взялось это беспокойство за чужого ребенка. Да я и сам еще мальчишка, которого оставили сиротой! Если Джон думает, что я забыл о том, как безжалостно он расправился с моим отцом, то ошибается. Я помню.

Я открыл сундук. Крышка натужно скрипнула. Вытащив ворох старого тряпья и стопку битых тарелок, я нащупал на дне листок, сложенный вчетверо. Осторожно развернул, разглаживая смятые уголки. Два билета на поезд до столицы Миона. Целый месяц я незаметно убирал во внутренний карман часть дневной выручки. Джон Фокс ее даже не считал! И вот, в моих руках билет в новую жизнь. Пальцы коснулись замысловатых букв. Читать я так и не научился, достаточно было того, что освоил счет. Но мисс, продавшая мне билеты, уверяла, что поезд, который отправляется сегодня ночью, увезет меня в столицу. Не только меня.

Сумерки опустились на Сарсу, укрыв улицы Третьего кольца плотным покрывалом. Сунув билеты в карман, я направился к выходу. Старые половицы тихонько поскрипывали под моим весом. Благо, я знал, куда наступать не стоит, поэтому воспроизводил минимум шума.

— Уходишь? — Г олос Джона ударил в спину, заставив остановиться.

Я нервно сглотнул. Мне не хотелось, чтобы бывший гвардеец застал меня. Хотелось убежать в ночь, оставшись незамеченным. Хотя бы до утра сохранить свой уход в тайне. До отправления поезда.

— Я не могу тебя отпустить, Айзек.

Чертово имя, которым меня наградили! Ненавижу!

Наверное, последнее я прокричал вслух, потому как Джон изменился в лице и перешел в наступление. Не дожидаясь, пока он поравняется со мной, я схватил с барной стойки увесистый молоток, которым накануне днем колол грецкие орехи для замысловатого десерта, название которого по сей день выговаривал с трудом. Обычно он кис на полках до вечера, а после я отправлял его в урну. Жители улиц Третьего кольца едва ли могли себе такое позволить.

— Не делай глупостей, парень. — Джон вытянул вперед левую руку в оборонительном жесте. — Ну же! Верни мне эту штуковину!

Я отрицательно качнул головой.

— Видят Святые Девы, я хотел по хорошему, — сказал он и набросился на меня.

Кровь в венах закипела от избытка адреналина. Не ведая, что делаю, я размахнулся и опустил молоток на его предплечье. Джон взвыл от боли.

Глаза застилала пелена. Я наносил удар за ударом. Остервенело бил по пальцам, слыша хруст костей. Перед глазами все это время стояло тело отца. Его остекленевшие глаза были обращены к небу, а рот изогнулся в пугающей до дрожи в ногах улыбке.

Я чувствовал, как теряю контроль над собой. Чувствовал, как внутри просыпается зверь. Сильный и жестокий, совладать с которым мне не под силу. Видимо это имел в виду отец, когда говорил что-то о необходимости самоконтроля. Тогда я слушал его в пол уха.

Воспользовавшись моим секундным замешательством, Джон с силой ударил меня ногой под дых. Я принялся хватать губами воздух, которого мне стало не хватать. Молоток выпал из моих рук, влажных от пота и крови. Гвардеец отполз от меня, кряхтя от боли. Его левая кисть превратилась в бесформенное кровавое месиво. Неужели это сделал я?!

Задыхаясь, я пополз к двери, оставляя на полу алые отпечатки. Джон Фокс не шевелился. Он смотрел на меня пристально, убивая одним лишь взглядом. Не в силах больше выносить эту пытку, я бросился прочь, спотыкаясь на ступенях.

Ноги, словно ватные, наотрез отказывались слушаться. В какой -то момент, не удержав равновесия, я кубарем покатился по ступеням.

Нестерпимая боль пронзила голову. Казалось, Джон подобрал тот злосчастный молоток и настиг меня, намереваясь убить. Но нет. Кажется, я ударился о камень. В глазах помутнело. Будто алую завесу опустили, да сбросили мое тело в овраг, где клубится липкий прохладный туман. Мир пошатнулся. Я почувствовал, как сознание покидает мое тело.

Вот и все. Это конец. Мой конец...

Колокольчик протяжно звякнул над головой. Этот звон преследовал меня всю оставшуюся жизнь...

Леди без имени

Холодный ветер терзает мой плащ, надрывно стонет на ухо. Он будто хочет мне что -то сказать. Пытается пробудить мою совесть.

Я сильнее кутаюсь в полы плаща с меховой оторочкой. Мягкая ткань ласкает кожу. Раньше я и подумать не могла, что одежда может быть такой комфортной и удобной. Мои нынешние наряды уже ничем не напоминали льняные платья, которые нещадно кололи мою кожу пять лет назад.

Сидя на стуле, обитом бархатом, я пытаюсь держать спину ровно. Так, как подобает леди. Вот только все дело в том, что я не леди. Получается из рук вон плохо. Но, кажется, окружающие этого не замечают. Их взоры устремлены на сооруженный за ночь деревянный помост, где сегодня казнят Софи Донахон. Я сижу по левую руку от герцога Сарского. До сих пор я страшусь его присутствия. Но сильнее меня пугает король. Сегодня он как никогда молчалив. Всем известно, что это лишь затишье перед бурей. Плотину прорвет и тогда не поздоровится всем. Наверное, поэтому я сторонюсь его величество. Впрочем, как и остальные обитатели дворца. Стул по правую руку от Арно де Буа пуст. Герцогини больше нет. Интересно, а где же эта несносная девчонка Бетти? Маленькая заноза с замашками принцессы. Моя названная сестрица. В отличие от меня ей не приходится вгрызаться зубами в эту никчемную жизнь. У нее есть все, что только можно пожелать.

Одно из мест за моей спиной занимает Патрисия Бэнкс. От этой женщины у меня мороз по коже. Она слепа, но будто бы все видит. Разве такое возможно? Сильнее стискиваю пальцы, чтобы унять в них дрожь. По спине ползет липкий холодок. Мне страшно. Очень страшно. Про себя я молю Святых Дев, чтобы это все поскорее закончилось.

Я знаю, что Патрисия причастна к смерти леди Сандры. Знаю, что замогильная магия покорно ей подчиняется. Тем не менее, вооружится доказательствами не успела. Откуда мне было знать, что эта женщина пожелает подставить Софи? Я опасалась, что она будет вести игру против меня, хотела обезопасить себя, отыскав эту чертову книгу, прочесть которую по силам только этой ведьме. Не вышло. Впрочем, это уже не важно. Тень легла на служительницу с окраины Сарсы. Все сложилось как нельзя лучше.

— Леди, — голос Патрисии раздается над самым ухом. Нет, не речь это, а змеиное шипение, — куда же пропала ваша компаньонка?

Я стискиваю зубы. Если бы я только знала. После смерти герцогини леди Бисли всегда ускользала от меня, словно пыталась что-то утаить. Вот и сейчас ее не было рядом со мной. Кресло Антонии пустовало. От поведения компаньонки становилось не по себе. Страх просыпался и множился, завоевывая все новые уголки моей души. Он отравлял мой разум, заставлял сердце стучать быстрее. Порой, мне казалось, что по венам моим бежит не кровь, а яд.

— Она скоро придет, леди Патрисия, — ответила я, пытаясь скрыть волнение.

Святые Девы, как же я устала! Пять лет живу снедаемая страхом. Я будто ступаю над пропастью по натянутому канату. Любое неверное движение или внезапный порыв ветра могут сбить меня с ног. И тогда исход один — смерть.

В толпе я замечаю знакомую фигуру.

Мой родной Саймон! Как же мне тебя сейчас не хватает! Только ты смог бы утешить, успокоить, стиснув хрупкое тело в крепких мужских объятиях. Но это лишь мечты, воплотить которые в реальность нам пока не по силам. Только пока...

Саймон касается меня взглядом и страх отступает, но ненадолго. Лишь на одно мгновение. Уже в следующую секунду дыхание перехватывает. На помосте появляется Софи Донахон в сопровождении вооруженной стражи. Выглядит она неважно. Против воли в груди появляется щемящее чувство, которое люди зовут жалостью.

Я отчаянно трясу головой, прогоняя наваждение. Не иначе, как Черный Мор пытается сбить меня с пути.

И зачем только она так смотрит на меня? Неужели узнала? Нет, это невозможно. Чары сплетены так крепко, что Софи не под силу увидеть мое истинное лицо. Но, тем не менее, паника не отступает, она стискивает мое горло, сковывает тело.

Да, наверное, стоило бы помочь. Однажды юная Донахон оказала мне услугу. Она спасла меня, помогла обрести утраченную ранее свободу. Кто бы мог подумать, что этот поступок навсегда изменит наши жизни и поменяет все местами. Поменяет нас местами. Пара услышанных фраз, которые должны были остаться тайной, инициация собственной смерти и вот я — леди.

Но я не стану довольствоваться малым. Тайна, которую так тщательно оберегают, должна стать известна всему Миону. И тогда я обрету не только уважение в обществе и статус леди, но и власть. Мы обретем власть! Уберемся из опостылевшего Сарского дворца.

Дело осталось за малым: убрать с пути Софи Донахон. Впрочем, леди Патрисия уже это сделала за меня. Я могла не утруждать себя, подбрасывая цепочку с ликом Святой Девы на место преступления, где испустила дух леди Сандра.

— Не боитесь? — вновь вырывает меня из дум насмешливый голос супруги мистера Бэнкса.

Я не сразу понимаю, что она говорит о предстоящей казни. Губы дрожат от страха и предвкушения победы. Я жажду ее, но боюсь. Увы, смелости мне не хватает. Наверное, это главное мое отличие от Софи. Она всегда могла взглянуть опасности в лицо. Я же, тушуюсь и робко отвожу взор. Быть может именно благодаря своей осторожности, осмотрительности и трусости, жить буду я, а не она.

— Нет, — выдавливаю я.

— А зря, леди, — чуть тише отвечает она. — Зрелище будет не для слабонервных.

Я вновь нахожу в толпе Саймона, чтобы почувствовать хоть немного поддержки. Одной мне не справится. Без него в этом хитросплетении интриг и лжи мне нет места. Вот только взор самого близкого человека отчего -то стекленеет. Он замирает словно каменное изваяние, губы его приоткрываются, он что-то беззвучно шепчет. Окинув взглядом собравшихся людей, Саймон пятится прочь, не сводя с меня перепуганного взгляда.

Не в силах держать страх внутри, шумно выдыхаю. Маска спокойствия сползает с моего лица. Я чувствую, как сердце изнутри ломает ребра. Руки против воли тянутся к лицу. Я обвожу дрожащими пальцами холодные щеки, губы, шею. Касаюсь ладонями волос, собранных в замысловатую прическу.

Сердце на миг замирает.

Все пропало.

Глава 25

Софи

Доски под ногами скрипят, возвращая меня в реальность. Стоит только подумать о том, что происходящее со мной — дурной сон, как чужие голоса и резкие звуки вырывают меня из забытья. Наверное, глупо взывать к Святым Девам, после всего того, что случилось, но мне отчаянно хочется чувствовать хоть чью -то поддержку. Пускай надуманную и иллюзорную.

Слишком много людей собралось у помоста. Возможно, моя казнь — способ для них вычеркнуть из памяти кончину герцогини. Звучит ужасно. Но разве могу я их винить? Они видят пред собой ведьму, прибегнувшую к помощи замогильной магии ради достижения собственной выгоды.

Я окидываю толпу сокрушенным взглядом. Сердце сжимается от того, что в последние минуты своей жизни я не смогу хоть краем глаза взглянуть на него — канцлера Миона Айзека Бэнкса. Какая глупость! Я должна думать о другом: о чем угодно, но не о его темных бездонных глазах, в которых едва не утонула. Возможно, смерть станет моим спасением от кошмара и наваждения, преследующего меня даже во снах.

Серое небо нависает надо мной, давит, заставляя чувствовать себя беспомощной маленькой мушкой. Под пристальными взглядами толпы я, кажется, становлюсь вдвое меньше ростом.

Мой взгляд скользит по трибуне, где восседает королевская чета и семья герцога. Бетти там нет. На душе тревога. Я так и не смогла помочь малышке. Наверное, хорошо, что она не увидит мою кончину. Ей и так досталось сполна. А вот леди Лили уже здесь. Ее обеспокоенный взгляд скользит по собравшимся у помоста, будто пытается кого-то среди них отыскать. Я наблюдаю за ней из-под опущенных ресниц, пока зачитывают приговор. Я пропускаю слова мимо ушей.

Воздух становится плотнее. Кожу начинает покалывать. Наверное, от волнения и томительного ожидания неизбежного. В горле пересохло, но вряд ли мне уже кто -то подаст стакан воды.

— Мисс Донахон предъявлены следующие обвинения... — доносятся до меня обрывки фраз.

Лили нервно потирает озябшие пальцы, касается ими лица и шеи, а после дотрагивается до волос. Взгляд ее стекленеет, наполняется слезами. Рот девушки приоткрывается. Она беспомощно хватает губами воздух, словно маленькая рыбка, которую выбросило на берег.

— ... использование запрещенной замогильной магии карается...

Не сразу я понимаю, что произошло. Глаза уже замечают незначительные изменения, а мозг все еще пытается их проанализировать. Мгновение, и я шумно выдыхаю, округлив глаза.

— Вам есть что сказать в свое оправдание, мисс Донахон?

Кровь пульсирует в висках, оглушая. На миг, я забываю, как дышать.

— Мисс, ваше последнее слово. — Мужчина, озвучивающий приговор, нетерпеливо постукивает каблуком ботинка по деревянному помосту.

Я перевожу взгляд на него, а после вновь смотрю на Лили. Сердце пропускает удар, голосовые связки едва ли меня слушаются.

— Мисс...

У меня получается выдавить лишь одно слово, которое повисает над толпой собравшихся зевак:

— Лара!

— Простите, мисс, но я... — мужчина не договорил. Изменения во внешности леди Лили не остались незамеченными. Толпа взбунтовалась. Ожила, выкрикивая что -то нечленораздельное.

В самом сердце этой живой массы мелькнула белокурая голова мистера Нельсона. Он спешно натянул капюшон, пытаясь скрыться. Не вышло. Путь ему преградила высокая широкоплечая мужская фигура. Одна рука его висела вдоль тела, лишенная жизни, словно неподвижный валик. Вторая крепко прижимала к груди папку в потрепанном кожаном переплете.

Саймон Нельсон отпрянул, попятился назад. Лицо его превратилось в восковую маску — бледную и застывшую. Рука его опустилась на рукоятку меча, который покачивался в ножнах под развевающимися на холодном ветру полами плаща. Лязгнул металл, готовый пустить кровь. Впрочем, сделать это ему было не суждено. Тяжелый удар форменного сапога гвардейца пришелся в живот чудотворца. Тот закряхтел, согнулся пополам, корчась от боли.

Внимание людей теперь было приковано не ко мне, а к неравному поединку мужчин. Стража ринулась к ним, обнажая закаленную сталь. Я осталась на помосте одна.

Зерно хаоса, посеянное средь толпы, росло и множилось. Крики и возгласы людей не смолкали ни на секунду. Кто-то пытался убраться как можно дальше от той неразберихи, что царила во внутреннем дворе Сарского дворца. К числу спасающихся бегством присоединилась и леди Лили. Впрочем, в принадлежности девушки к семье герцога я уже сильно сомневалась. Ведь не могло же мне и в самом деле показаться? Даже под гнетом страха моя фантазия не могла сыграть со мной такую злую шутку!

Воспользовавшись моментом и всеобщей паникой, я спрыгнула с помоста и направилась следом за девушкой, прячущей лицо ото всех.

Вопреки моим ожиданиям, девушка направилась не прочь — за стены дворца, а наоборот под их защиту.

Темнота серых коридоров поглотила меня, стоило только зайти внутрь. Где -то вдалеке я отчетливо слышала стук каблуков по холодному полу. Лили спешно пыталась скрыться. Я не могла позволить ей уйти. Подобрав длинную юбку, которая за время, проведенное в темнице, успела потерять свой первозданный вид, я поспешила следом за беглянкой.

По углам клубится тьма, в которой прячутся самые страшные монстры. Теперь я не сомневаюсь: во дворце они есть. Их не разглядеть невооруженным взглядом, потому что свои истинные лица они прячут под лживыми масками. Но стоит маске упасть и обнажить их нутро, как все встает на свои места. Их черные души тут же истошно стонут и кричат, корчась от боли под лучами солнца.

Коридор сменился лестницей, а после вильнул вправо. Кажется, девушка направлялась к кабинету его светлости герцога Сарского. Я ускорила шаг. Стук каблуков Лили стал слышен более отчетливо. Еще немного и я настигну ее. О том, что стану делать дальше, пока я старалась не думать.

Вот и дверь внушительных размеров с резной ручкой, покрытой золотом. Она поблескивала в полумраке, маня коснуться ее. Я осторожно обхватила ручку пальцами и отворила дверь. Та протяжно скрипнула, нарушив тишину дворцовых коридоров.

Лили вздрогнула. Она стояла у окна, с опаской вглядываясь в мое лицо. Но, кроме страха, на нем читалась еще и неприязнь. Гримаса ненависти и отчаяния застыла на ее загорелом лице, исказив черты. Теперь это было не лицо леди Лили. Передо мной стояла Лара — та самая девушка, что сбежала из борделя тетушки Эстеллы прибегнув к моей помощи. Та, кого все эти пять долгих лет считали мертвой. Фарфоровая кожа вновь стала смуглой, вместо рыжих кудряшек на голове красовалась копна светлых волос. Морок спал, обнажив истинное лицо лгуньи.

— Тебя нашли в канаве, — зачем-то прошептала я, все еще пытаясь осознать то, что Лара жива. Ведь после встречи с ее матерью в поезде, я винила себя в ее кончине. Пускай моей прямой вины в этом не было, но, тем не менее, при воспоминании о ней сердце предательски ныло.

— Да, в сточной канаве, — процедила она. — На мне живого места не было. Тот чертов сервиз стоил мне лица. — Лара осторожно отвела за ухо светлую прядь, демонстрирую шрам на щеке, который тянулся от виска до самого подбородка. — Я продала его в лавку мистера Уорнера, а вырученные деньги хотела отнести матери. Она ведь думала, что я устроилась работать няней с проживанием к одной из состоятельных семей с улиц Второго кольца, — горько улыбнулась девушка.

— На тебя и правда напали? — догадалась я. Мне было жаль Лару.

— Да. Если бы не мистер Нельсон, я бы распрощалась с жизнью. Те, кто обнаружил меня в канаве, не стали утруждать себя тем, чтобы вытащить из смрадного места. Они сочли меня мертвой, о чем и доложили в инспекцию Третьего кольца, а те — как и полагается — матери. К их приходу, в канаве меня конечно же уже не было. Наверное, инспектор решил, что мое тело растащили голодные дворовые собаки и крысы, — усмехнулась она, и шрам на ее лице превратился в сморщенный рубец.

От услышанного по спине пробежал холодок. Я слышала о работе местной инспекции, поэтому отнюдь не была удивлена тем, что поисками тела девушки никто не занимался. Мы не леди с улиц Первого и Второго кольца, чтобы быть предметов чьих-либо переживаний или обсуждений.

— Значит, тебе помог Саймон Нельсон? — Мой голос разрушил томительную тишину. Лара кивнула:

— Да, он вытащил меня из того зловония, где я должна была попрощаться с жизнью. Принес в свой дом, обработал раны и наложил швы. Знаешь, Софи, — задумчиво протянула она, нервно теребя длинные рукава своего платья, — обо мне так еще никто никогда не заботился. Тебе ведь тоже не хватало заботы, верно? — Взгляд ее вспыхнул. Она стремительно приблизилась ко мне. — Ты должна меня понять! Должна помочь мне! Ведь мы с тобой так похожи! — прошептала она, схватив меня за руку, словно одержимая.

— Помоги же мне, Софи! Молю тебя! Во имя всех Святых Дев! Однажды ты уже помогла мне! Сделай же это снова! Прошу, Софи!

Я отпрянула от Лары, оттолкнув ее в сторону:

— Небейра, — прошептала, качая головой.

— Единственное сходство, которое вас когда -то связывало, теперь утрачено, Лара. — За моей спиной мужской голос прогремел, словно раскат грома. Я вздрогнула, не смея обернуться. Слишком знакомый голос, который я отчаянно пыталась забыть. — То, чем ты не преминула воспользоваться, чтобы одурачить меня.

Лара побледнела, попятилась к окну, хватая губами воздух:

— Я не хотела, ваша светлость, — застонала она, опускаясь на колени. — Я не хотела! Это все Саймон! Он заставил меня... Сказал, что никто ничего не узнает! Умоляю! — По щекам девушки заструились дорожки слез. Она раскачивалась сидя на коленях, словно маятник, бессвязно шепча слова, понятные только ей.

Ваша светлость. Разве такое возможно?

Я медленно обернулась, чтобы подтвердить свои предположения. Теперь настал мой черед беспомощно хватать губами воздух, словно рыбе, выброшенной на сушу. Передо мной стоял Айзек Бэнкс, волосы которого были пропитаны вязкой кровью. Она же была на его одежде, засохшая небрежными кляксами. А рядом, по левую руку от него, с гордо поднятой головой, стояла Мелинда Флеминг — покойная герцогиня, чья смерть заставила горевать всю Сарсу. Вот только была она живее всех живых.

Земля уходит из-под ног, и чтобы не рухнуть на мраморный пол, я хватаюсь за спинку кресла. Сжимаю ее до боли в костяшках пальцев. Это немного приводит в чувство.

— Лара Тэйт, вы будете заключены под стражу, — сухо произнес канцлер, отчего-то глядя не на несчастную девушку, а на меня. От его взгляда все внутренности свернулись в тугой узел. Пол вновь заходил ходуном и я, позабыв все правила приличия, опустилась в кресло.

— Нет, нет, нет! — Лара поднялась на ноги. — Прошу, ваша милость! — взмолилась она.

— Это Саймон! Наложить чары, скрывающие мое истинное лицо — его идея! Видят Святые Девы, я не хотела этого! Я боялась! Но он был так убедителен! Сказал, что история, услышанная мной в той булочной — знак, который я должна использовать, иначе кара настигнет меня за то, что я свернула с истинного пути! — бормотала она, то и дело запинаясь от волнения.

— В булочной мистера Фокса? — опешила я. — Что за история?

— Мисс Донахон, вам не стоит... — голос Айзека Бэнкса дрогнул.

Герцогиня молча опустила ладонь на его плечо, заставив смолкнуть, а меня наградила мягкой улыбкой. В ее глазах отчего-то стояли соленые слезы.

— Ах, история. — Губы Лары растянулись в жутком подобии улыбки. Она рассмеялась, но, быстро вспомнив, в каком плачевном положении сейчас находится, смолкла. — Ты ведь даже ни о чем не подозревала, Софи, — протянула она.

Я нахмурилась:

— О чем она говорит? — Мой взгляд уперся в уставшее лицо Айзека. Почему -то казалось, что он прекрасно понимает бессвязную речь Лары. От этого становилось не по себе.

— О том, что ты, Софи, всю жизнь топталась на одном месте, даже не подозревая о том, что под ногами у тебя зарыт самый настоящий клад! — выпалила девушка. — В отличие от тебя, Джон Фокс об этом прекрасно знал.

— Мистер Фокс? — изумилась я.

Лара кивнула, размазывая тыльной стороной ладони по лицу слезы.

— За день до моего побега из борделя Эстеллы, мне довелось услышать то, что могло бы в корне изменить мою жизнь. Джон Фокс говорил с девушкой о девчонке, которая живет у тетки в доме, но не торгует своим телом. Он говорил о тебе, Софи. — Глаза ее вспыхнули недобрым светом. Сердце сжалось от дурного предчувствия. — Несчастная, проклятая во благо собственной матерью. Вот только можно ли быть несчастной, если по венам твоим течет королевская кровь? — усмехнулась Лара. — Близилось твое восемнадцатилетие, которое должно было изменить все.

Я округлила глаза, не понимая, о чем она говорит.

— Небейра, — прошептала я. — Твой разум замутнен.

— Ты слишком наивна, — сказала Лара. — Хотя, я тоже в подобное поверила не сразу. Дождавшись, когда незнакомка выйдет из булочной, я пошла за ней следом. Это была моя первая встреча с леди Бисли.

— Леди Бисли? — воскликнула я, переводя взгляд на герцогиню. — Она была знакома с мистером Фоксом? Какая -то бессмыслица...

— Не только она, Софи! — крикнула Лара. На шее у нее запульсировала жилка, а в глазах зажглось пламя. Она и правда была похожа на умалишенную. Возможно, рассудок Лары после прожитого ранее повредился. — Они знали о тебе! Знали, но молчали! Бросили! Предали! — надрывно выплюнула она. — Он, — палец ее указал на Айзека, — он — бессердечный пес, неустанно лижущий ноги своей хозяйки!

— Довольно пустой болтовни, — звякнула сталь. Окровавленное лезвие меча канцлера приблизилось к шее девушки. — Уведите ее! — скомандовал он.

В кабинет тут же вошли вооруженные гвардейцы, которые, подхватив под руки Лару, волоком потащили ее прочь, не взирая на крики, слезы и возражения.

— Нет! Не надо! Я не хочу! Заберите Саймона Нельсона, но позвольте мне уйти! Прошу,

— завыла она.

Крики Лары еще долго звенели у меня в ушах, пока наконец -то не смолкли.

— Что с ней будет? — спросила я, глядя перед собой невидящим взором. — Ее казнят?

— Пока нет, — ответил Айзек Бэнкс и рука его стиснула мое плечо. От этого прикосновения стало теплее и спокойнее. — Мисс Тэйт отведут в темницу, как и мистера Нельсона. Им предстоит дать показания инспектору, а после предстать пред судом.

Я шумно выдохнула. Несмотря на ложь Лары, я бы не хотела, чтобы у девушки отняли жизнь. Не для того ей сохранил ее Саймон.

— О чем она говорила? — прошептала я. — Что все это значит?

— После того, как Саймон Нельсон нашел и поставил на ноги Лару, та поведала ему историю о принцессе, заточенной в борделе, — вздохнул канцлер. Каждое слово он старался тщательно подбирать, оттого говорил медленно. Вся его былая жесткость и уверенность будто испарилась. — Мистеру Нельсону не составило труда уговорить влюбленную в него Лару Тэйт ввязаться в эту авантюру.

— В какую авантюру? — Я все еще не могла связать все услышанное в единое целое. Или просто не хотела? Боялась?

— Нельсон — чудотворец, хоть слабый и несмышленый. Но ему хватило знаний и умений, чтобы наложить на Лару чары, скрывающие ее истинное лицо. Вот только, чтобы поддерживать их, ему необходимо было постоянно находиться с девушкой рядом. — Пальцы канцлера сильнее стиснули мое плечо. — В день восемнадцатилетия принцессы, я должен был привезти ее в Сарский дворец. Все, что мне было известно о девушке — зеленые глаза и рыжие волосы. Точнее это то, что я помнил. Имя ее никто и никогда не произносил вслух в целях ее же безопасности. А я. Я его знал, но забыл, — задумчиво произнес канцлер, касаясь пальцами лба. Только сейчас я разглядела шрам, который тонкой нитью тянулся от одного виска к другому, через весь лоб. — Но в борделе никого похожего на нее не оказалось, поэтому я расширил круг поиска...

Пять лет назад

Айзек

Голову пронзила острая боль. Казалось, что тяжелая кувалда опустилась на макушку. Щурясь, я подошел к окну. В последнее время приступы боли стали появляться все чаще. Виной тому злополучное падение на крыльце проклятой булочной, которое случилось десять лет назад. Лекарь сказал, что мне повезло до неприличия. Я рассек голову, потерял сознание и, как следствие, часть воспоминаний. Некоторое возвращались ко мне яркими вспышками, а что до остальных... я старался уверять себя в том, что в них нет ничего значимого.

В лечебницу улиц Второго кольца привез меня Джон. Я его помнил. Точнее только его лицо. А вот его рука... Святые Девы! Да меня чуть не вывернуло наизнанку, когда я взглянул на то кровавое месиво, которое она из себя представляла!

— Кто это вас так? — лицо лекаря скривилось от отвращения.

— Дети «псов», — морщась от боли, ответил Джон, поглядывая на меня во время осмотра.

— Придется ампутировать, — озвучил приговор лекарь. — А вам, юноша, лучше поспать. Утром я обработаю швы.

Во время моего вчерашнего визита в булочную Джон Фокс был чем -то обеспокоен. Неужели боялся, что я опорочу ту девчонку? Впрочем, мне и дела никакого не было до этого старика. Нас не связывало ни родство, ни теплые дружеские отношения. Тогда, десять лет назад, я улизнул из лечебницы, не дожидаясь рассвета. Благо во внутреннем кармане обнаружилось два билета на поезд до столицы. Кому предназначался второй — я не знал. Точнее не помнил. Первый же использовал по назначению, едва успев запрыгнуть в отправляющийся поезд. А что до девчонки. Она сбежала. Тетка тщетно рыскала по борделю, пытаясь ее отыскать, опасаясь, что уплаченные золотые придется вернуть. Что ж, пусть подавится. То, что теперь принадлежит мне по праву, я и так получу. Ведьма с зеленущими глазами, что смотрела на меня дикой кошкой, далеко не убежит. Я найду ее в самом удаленном уголке Миона.

Я рассматривал улицы Третьего кольца из окна гостиничного номера, который больше походил на временное пристанище неотесанных попрошаек, что протягивают руку, неумело изображая калек. Серый туман стелился по грязным улицам, укрывая от взгляда их неприметный вид. Свинцовое небо нависало над Сарсой тяжелым непроницаемым куполом.

Что ж, поиски строптивой девчонки пока придется отложить.

Пальцы сильнее стиснули смятый конверт. Лицо исказила гримаса злости. Ума не приложу, когда я подписал это чертово соглашение?! Проклятая память!

С герцогиней Сарской меня связывали лишь деловые отношения. Довольно странно, что десять лет назад, будучи еще несмышленым юношей, я подписал с ней соглашение, согласно которому должен доставить во дворец одну из девиц, проживающих в борделе. Собственно, это и привело меня на улицы Третьего кольца.

Черный Мор! Какую из них выбрать?! Ни примет, ни фамилии. Лишь возраст. В этом чертовом соглашении было сказано только то, что девчонке скоро исполниться восемнадцать лет. Ах, да. И приписка: «Подлинное имя Лили».

Но никакой Лили в борделе не было!

Внизу красовался отличительный знак королевской династии Пэйн. Неповиновение его величеству — смерть. Усложняла все пометка о неразглашении и внезапная хворь, которая сломила Мелинду Флеминг. Герцогиня прикована к постели и наотрез отказывается с кем бы то ни было говорить. Значит разъяснений от нее сейчас ждать не стоит.

— Проклятье! — Кулак с треском опустился на прогнивший подоконник, оставляя на нем вмятину. Древесина треснула с характерным звуком. — Какую из девиц выбрать?

Еще и Джон наотрез отказывается продавать мне булочную. Этот пройдоха думает, что я не знаю о том, на чье имя оформлены документы. Я все проверил: хозяин этой захолустной забегаловки — я. Джон Фокс — лишь временно исполняющий обязанности управляющего. Кажется, старик забыл, с кем имеет дело. Если он не хочет отдать мне ее по-хорошему, то придется прибегнуть к другим мерам. Я уже давно не мальчишка. Я — канцлер Миона. И мне нужна эта булочная. Возможно там я смогу отыскать ответы на вопросы и недостающие фрагменты воспоминаний.

Головная боль не отступала ни на миг. Вместе с ней не исчезал и образ девчонки с зелеными глазами, которая исчезла под покровом ночи. Черный Мор! А если она и есть та, кого нужно было доставить в Сарский дворец? Чушь! Эстелла обмолвилась, что ей уже исполнилось восемнадцать.

Я вновь взглянул на соглашение. Слева от оттиска королевской печати красовался миниатюрный рисунок: миниатюрная пташка. Скорее набросок, спешно нарисованный от руки.

Эта нелепая ситуация может очернить мою репутацию. Во чтобы то ни стало я должен отыскать эту Лили, кем бы она не являлась.

Распахнув дверь, я вышел в коридор. Конверт нестерпимо обжигал ладонь. Нестерпимо хотелось избавиться от него как можно скорее.

— Простите, сэр, — прошептала неуклюжая девчонка с рыжими кудряшками, которая, пересекая узкий коридор гостиницы, задела меня плечом. Она прятала взор, стараясь глядеть под ноги. Не иначе, как пыталась скрыть ссадины и неаккуратный шов на покрасневшей щеке. Раны на ее лице были свежими.

— Постой, — окликнул ее.

Девушка замерла, медленно повернулась ко мне. Взгляд ее зеленых глаз скользнул по моим рукам, стискивающим конверт с отличительным знаком королевской династии Пэйн.

— Простите, сэр, я плохо себя чувствую и...

— Как тебя зовут? — прервал ее бессвязную речь.

— Л. Лили, — заикаясь произнесла девушка. — Но в борделе все звали меня Лара, — добавила она, прижимая к груди новенькую птичью клетку, с выкрашенными в белый цвет прутьями.

Глава 26

Софи

— Не понимаю, — прошептала я, раз за разом прокручивая в голове рассказ Айзека Бэнкса. От кровавой бойни во дворе обветшалого дома до последнего сражения в приграничной зоне. Мысли путались. Казалось, в старый поломанный патефон кто -то поставил пластинку, и она крутится, крутится, крутится, играя скрипучую мелодию, слов которой не разобрать. — Как Лара догадалась о том, что вы, мистер Бэнкс, ищете Лили?

— Скорее всего, об этом обмолвилась леди Бисли во время посещения булочной. Полагаю, Лара увидела королевскую печать и догадалась, что я ищу принцессу, хоть я сам тогда об этом и не предполагал, — пожал плечами канцлер. — К этому моменту Нельсон уже знатно поработал над ее лицом, скрыв истинную внешность обманщицы.

— Принцессу? Простите, но я совсем запуталась, — застонала я, обхватив руками голову.

Софи, тебе нужно собраться! Нужно сосредоточиться и докопаться до истины! Нужно! Наверное, нужно...

— Дитя, тебе нужен отдых. — Герцогиня шагнула ко мне, обхватила холодными пальцами мою ладонь. Во взгляде ее я видела свое отражение: девушку с бледным лицом и перепуганными глазами. Глазами, такими же как у нее — зелеными, словно крона раскидистого дуба.

— Нет, — я отрицательно качнула головой, выпутываясь из сетей ее рук. Размашистым шагом пересекла кабинет и остановилась у окна. Из -за серых туч медленно выкатывался бледный диск солнца. — Если все это правда, то. — Я растерялась. Потеряла тонкую нить, за которую все это время крепко держалась. Я балансировала на грани и вот, кажется, сорвалась вниз. — Кто же тогда я? — застонала я, обхватив голову руками.

Мелинда Флеминг сделала шаг по направлению ко мне и замерла. Ее длинные пальцы то и дело теребили кольца, которых было немерено. Каждый с крупным камнем, о стоимости которого даже страшно подумать. Нет, даже герцог Сарский не мог бы позволить такое себе и своей супруге, разве только король!

— Ты — Лили Пэйн. Старшая дочь его величества короля Франциска V. Наследница правящей династии. — Произнесла Мелинда, выделяя каждое слово. Кажется, она готовилась произнести эту фразу всю свою жизнь. — Ты — моя дочь.

— В голове не укладывается, — прошептала я. — Наверное, закралась какая-то ошибка.

— Исключено. Лорд Флеминг был бесплоден. Поэтому, когда я понесла от короля, мне пришлось тщательно скрывать свою беременность от законного супруга. Впрочем, нас связывал только брак по расчету, благодаря которому лорд унаследовал земли моего отца. Между нами не было огня, при встрече мы обменивались лишь скупыми улыбками. Тем не менее, это ничуть не уменьшало желания лорда Флеминга «посадить меня на цепь». О, мой муженек был алчным собственником с садистскими наклонностями, который досаждал мне до самой смерти! — вздохнула герцогиня. — Это он заплатил детям «псов», чтобы те доставили к нему Изабель Донахон! Уверена, в том страшном подвале, откуда я часто слышала женские крики, он бы заставил ее признаться в том, что ты не ее дочь. Флеминг подозревал меня в неверности. Он искал повод, чтобы расправиться со мной.

Для него я была лишь обузой, которая мешала вести праздную жизнь. Единственно верным решением на тот момент было отказаться от тебя. Только так я могла уберечь тебя, — сказала герцогиня, промокнув слезы кружевным платком.

Я внимательно слушала Мелинду, мысленно пытаясь свыкнуться с той мыслью, что это она моя мать, а не та женщина, чье хладное тело я силилась согреть пятнадцать лет назад. Но ведь Изабель взрастила меня с малых лет! Любила и оберегала, как родную. В то время как моя настоящая мать не в чем не знала нужды, я укрывалась заштопанным одеялом. Возможно, это и спасло мне жизнь. Но разве это справедливо?

— Что стало с лордом Флемингом? — отстраненно поинтересовалась я.

— Он погиб от рук короля, — ответила герцогиня. — Его величество уличил моего супруга в сговоре с детьми «псов».

— Почему король не женился на вас?

Герцогиня вздохнула:

— Его целью было уберечь детей. Слишком много желающих свергнуть короля и истребить династию Пэйн. Заявить в открытую, что в вас течет королевская кровь — все равно, что подписать смертный приговор. По крайней мере до тех пор, пока вы не достигли совершеннолетия.

— Мы? — изумилась я.

— Ты уже взрослая, но Бетти... — Мелинда вздохнула, на лицо ее опустилась тень. — Сарский дворец стал нашей крепостью и укрытием, а имитация брака с герцогом де Буа — отличной ширмой.

— Значит Бетти.

— Да, — кивнула герцогиня, — она твоя сестра. Сейчас она под присмотром леди Бисли.

Глаза защипало от слез. Казалось, моя душа не выдержит этих потрясений. Слишком много, слишком сложно. Все слишком. Простой служительнице с окраины Сарсы это слишком трудно понять и осмыслить. Невозможно.

— Значит, ваша смерть тоже была всего лишь имитацией?

Мелинда рассмеялась:

— Скорее хулиганством. Хотелось напомнить королю о своей значимости. Если бы он женился на леди Матильде, пускай и во благо королевства, я бы ему этого не простила.

Эта женщина — необыкновенная! Небейра — в лучшем смысле этого слова. Звание леди не превратило ее в бездушную куклу. Она осталась живой. Осталась собой.

— У вас еще будет время пообщаться, — вмешался канцлер. — Сейчас есть дела поважнее. Полагаю, Лара Тэйт и Саймон Нельсон имеют прямое отношение к смерти леди Сандры Ричардсон. Об этом следует доложить его величеству.

Я повернулась к Айзеку Бэнксу. Его взгляд обжег. Я почувствовала, как щеки краснеют от смущения. Неужели так будет всегда?

— Вы ошибаетесь, ваша милость, — ответила я, улыбнувшись одними уголками губ.

Взгляд канцлера помрачнел. Кажется, этот мужчина совсем не умеет проигрывать. Что ж, мистер Бэнкс, докажу вам, что я не столь бесполезна, как вы могли бы подумать.

— Мистер Нельсон и Лара не имеют отношения к смерти леди Сандры. Хотя, могу предположить, что Лара догадывалась о том, кто отнял жизнь у девушки.

— Мисс Донахон, — канцлер осекся. Наверное, он должен был обратиться ко мне иначе, но прежнее имя мне было ближе и роднее, поэтому я лишь кивнула, давая ему возможность продолжить. — Эти двое провернули немыслимую аферу...

— Напомню, мистер Бэнкс, вы в этой афере тоже приняли участие, — усмехнулась я. Еще немного и с губ сорвется истерический смех, как защитная реакция на все произошедшее. Боюсь, мои нервы не выдержат этой словесной пытки.

Желваки заходили на скулах мужчины. Кажется, мне удалось его разозлить. Это забавляло, хоть и должно было страшить. Во мне будто что -то лопнуло и страх, терзающий душу, бесследно исчез. Наверное, стоит показаться лекарю. Но не сегодня. Сегодня я буду радоваться от души. Осознание придет позже и тогда, Сарский дворец утонет в слезах горечи, тоски и непонимания.

— Лара и Саймон никого не убивали. Разве что дожидались кончины герцогини. Ведь она, незадолго до имитации собственной смерти, сказала девушке, что та не ее дочь. Насколько мне известно, Лару это сильно испугало, ведь так, мистер Бэнкс? — обратилась с вопросом к канцлеру. Лицо мужчины застыло, превратившись в каменную глыбу. — Да, мистер Бэнкс. Я слышала ваш разговор. Полагаю, вам известно, что у пернатых отличный слух?

Айзек нахмурил брови, окинув меня тяжелым взором.

— На тот момент, вам уже было известно, мистер Бэнкс о том, кто прячется под личиной леди Лили, но вы не стали разглашать это. Вы боялись, что обман вскроется и вы предстанете перед королевским судом. Ваша ошибка могла стоить вам жизни. Поэтому вы терпели выходки мистера Нельсона, который в тайне мечтал заполучить должность канцлера. Ведь откровенно говоря чудотворец из него так себе. Лара, несмотря на страх, слушала его и выполняла все наставления. Она была по уши влюблена в него и не замечала очевидного: что она для Саймона всего лишь средство достижения цели. Фальшивая принцесса, вручившая ему свое сердце.

— Очевидно, вы пытаетесь сказать, что я был с ними в сговоре, Софи? — поинтересовался канцлер, подпирая здоровой рукой подбородок. Все это время он ни на мгновение не сводил взгляд с моего лица. Этот мужчина будто пытал меня своим взором. Как не пыталась я взывать к голосу разума, все равно проигрывала в этом немом сражении. Щеки предательски наливались краской, а жилка на шее пульсировала все сильней, выдавая волнение и учащенное сердцебиение, которое рвало грудную клетку изнутри. — Думаю, есть еще кое-что, в чем вы желаете меня обвинить, — добавил он, впиваясь пылким взглядом в мои губы. Я потупила взор, силясь не отвернуться.

Неужели он говорит об этом злополучном договоре, благодаря которому я превратилась в товар?

— Если вы, мистер Бэнкс, выслушиваете в свой адрес обвинения, то позвольте и мне присоединиться. — В дверях стояла Патрисия. На лице ее была маска мнимого спокойствия. Сетка вуали прикрывала лоб и глаза. Тем не менее, мне казалось, что она буравит меня незрячим взором.

По спине пробежал холодок. В кабинет через распахнутое окно ворвался порыв холодного ветра, который пронесся по периметру помещения, играючи разбрасывая испещренные записями листы бумаги.

Айзек встала. Во взгляде его плясало пламя, готовое испепелить все. Гнев будоражил его кровь, заставлял сжимать раз за разом пальцы в кулак.

— Я обвиняю вас, мой дорогой Айзек, в супружеской неверности!

Я шагнула вперед, намереваясь сказать этой женщине все то, что я об ней думаю. Ведь эта лживая и лицемерная особа манипулировала мной! Впрочем, я не успеваю сказать ни слова, как чьи-то холодные пальцы сковывают мое запястье, не давая ринуться в бой. Обернувшись, натыкаюсь на взор герцогини. В нем плещутся спокойные зеленые озера, вода в которых столь прозрачна, что без труда можно увидеть дно.

Наверное, мне стоило бы назвать ее мамой, но я не могу. Возможно, когда-нибудь позже, но не сейчас. Еще не время.

— Ты можешь обвинять меня в чем угодно, Патрисия, — спокойно говорит мистер Бэнкс, но я не оставляю незамеченным то, как он с силой стискивает потрепанную кожаную папку. — Я буду требовать развод.

Истерический женский смех сотряс стены Сарского дворца.

— Идиот! — выплюнула она. — У тебя ничего не выйдет! Если бы не мой отец, ты до сих пор скитался бы по столичным улицам в поисках куска хлеба! Ты, — ее тонкий палец упирается в грудь канцлера, — нанес мне увечья, за которые будешь расплачиваться до конца своих дней! Развод для тебя — это путь в никуда! Если быть точнее, то в темницу!

Мистер Бэнкс неторопливо раскрыл папку и вынул оттуда стопку бумаг. Я успела заметить на них оттиск лика Святой Девы Изобилия.

— Говорят, если хочешь что-то спрятать, положи это «что-то» на видное место, — задумчиво протянул Айзек. — Я и подумать не мог, что документы окажутся у меня под носом — в проклятой булочной.

— О чем ты говоришь? — Патрисия побледнела, ее лицо вытянулось.

— Никому в Мионе неизвестно при каких обстоятельствах я взял тебя в жены. Муж деспот и тиран — таким ты меня выставляла изо дня в день, неустанно причитая о своей женской доле.

— Это правда, — сказала леди Патрисия, пытаясь совладать с собственными эмоциями и, кажется, страхом.

Айзек Бэнкс рассмеялся:

— Правда в том, что лорд Хармон искал идиота, который женится на его непутевой дочери, которая, нарушила обет, вкусив запретный плод: отдалась под покровом ночи братьям Сандерс прямо в молитвенном зале обители, а после пыталась скрыть следы своей распущенности с помощью замогильной магии. Благодаря тугому кошельку лорда ты отделалась малым — потерей зрения и клеймом, запрещающим чудотворцам Миона лечить твой недуг. Будь на твоем месте другая, ее бы ждала неминуемая смерть. Если бы мне было это известно, я бы никогда не заключил с тобой союз, пускай и фиктивный.

— От этого союза мы оба остались в выигрыше, — ответила леди. — Ты получил хорошую должность.

— Я готов отказаться от нее, — незамедлительно ответил Айзек. — Теперь у меня есть доказательства. — Он продемонстрировал потертую папку. — Это веский повод для расторжения брака. Я женился на нечестивой.

— Это опорочит мою честь! — взвизгнула Патрисия.

— Простите, леди, — вмешалась я, заставляя канцлера обернуться, — но вы опорочили ее ровно в тот день, когда отняли жизнь у леди Сандры.

Чужие взгляды прилипли ко мне. В кабинете откуда -то появилась кучка гвардейцев, которые в нетерпении отстукивали каблуками форменных сапог четкий ритм. Кажется, эти мужчины не привыкли сидеть без дела. Вот и сейчас они жаждали ринуться в бой, дать волю своей силе. И Айзек Бэнкс предоставил им такую возможность.

— Уведите ее — небрежно кивнул в сторону Патрисии, не скрывая своего отвращения.

— Но, ваша милость, — один из гвардейцев нерешительно шагнул вперед, — верховному лорду-распорядителю это не понравится.

— Боюсь, лорд Хармон в скором времени оставит свой пост, — усмехнулся канцлер. — Расследование, которое я вел, завершено. Лорд Хармон несет угрозу королю и его детям. Выполняйте приказ.

— Ты пожалеешь об этом, Айзек! — взвизгнула Патрисия, утратив остатки спокойствия и самообладания. — Мой отец уничтожит тебя! И эту дрянную девчонку!

— Уведите, — приказал мистер Бэнкс, отворачиваясь от супруги.

Неужели и правда кроме раздражения и отвращения он к Патрисии ничего не испытывал все эти годы?

Канцлер будто прочитал мои мысли. Приблизился ко мне, слегка пошатываясь. Перебинтованная рука, свисающая валиком вдоль тела, выглядела не лучшим образом. Повязка окрасилась в алый.

— Ваша рана кровоточит, — прошептала я. — Вам нужен лекарь.

— Я позабочусь об этом, — напомнила о своем присутствии герцогиня и, улыбнувшись мне, выскользнула за дверь. Мне показалось, или эта женщина, чья кровь течет в моих жилах, подмигнула мне? Уму непостижимо!

Стоило остаться с канцлером наедине, как воздух в кабине стал густым и вязким. Проникая в легкие, он раскаленными иглами терзал мою плоть изнутри, оставляя ожоги. Нестерпимо хотелось пить.

— Софи, — голос мистера Бэнкса ворвался в мое сознание стремительной стрелой, — я должен объясниться...

— Вы и так сказали слишком много, — прошептала я, рассматривая мыски своих туфель.

— Но я должен извиниться! — раздраженно произнес канцлер.

Я взглянула на него, не скрывая удивления:

— Вы хотите извиниться?

— Нет, — незамедлительно ответил он, — не хочу, но должен.

Этот мужчина неисправим! Даже чувствуя вину, он не в силах ее признать!

— Простите, мистер Бэнкс, но вы упрямый баран, который вместо того, чтобы открыть ворота, будет биться в них головой, пытаясь взять нахрапом! — не выдержала я.

Кажется, канцлер не ожидал подобного. Что ж, тем лучше! Как бы не билось в груди мое сердце при виде этого мужчины, это не отменяло того, что я о нем думаю.

— Вы назвали меня упрямым бараном? — изумился он, оттесняя меня к стене.

— Прекратите! — потребовала я, но было уже поздно. Рука Айзека опустилась на мою талию. Голос предательски дрогнул. Нет, не от страха. От нежного касания. И вопреки всему я отнюдь не хотела, чтобы он прекращал эту сладостную пытку. — Не вынуждайте меня вновь становится маленькой пташкой, чтобы спрятаться от вас, канцлер!

Сердце выпрыгивало из груди, а ноги становились тяжелыми, ватными. В ушах стоял шум.

— Это вряд ли, — усмехнулся Айзек Бэнкс и пальцы его скользнули выше, очертили замысловатый узор на лопатке сквозь ткань платья и коснулись волос, выбившихся из -под чепца. Он пропустил прядь между пальцами, и та, соскользнув упала на мое плечо.

По спине пробежала стайка мурашек. Я облизнула пересохшие губы, пытаясь прогнать мысли о том поцелуе, что впечатался в мое сознание. Старалась не думать о том, как хочу его повторить. Но терпкий аромат, окутавший меня будто облако, и близость Айзека возымели эффект совершенно противоположный желаемому. Я вздохнула и с губ сорвался приглушенный стон.

Канцлер коснулся моего лица. Тыльной стороной ладони очертил изгибы подбородка, дотронулся до щеки, будто желая удостовериться, что это действительно я. Касания его были нежны и осторожны. Исчез былой напор.

Он отстранился и я, вместе с облегчением, почувствовала укол разочарования. Канцлер неторопливо развязал тугой узел и избавил мою голову от траурного чепца. Волосы водопадом заструились по спине. Коснувшись моего плеча, он заставил меня развернуться. Позади красовалось зеркало во весь рост в золотой раме.

Я взглянула на отражение и, не веря своим глазам, провела пальцами по ровной зеркальной поверхности. На меня смотрела девушка с копной длинных русых волос. Я дотронулась до них, пытаясь поверить в реальность происходящего.

— Проклятие было снято тогда, когда разорвали куклу, — произнес канцлер, стоя за моей спиной. Его здоровая рука покоилась на моем плече, и я не спешила от нее избавляться. — Оно уберегло тебя от гнева лорда Флеминга и послужило главным отличием, которое я тогда — пять лет назад — не разглядел. Лара ведь тоже могла превращаться в птицу, благодаря наложенному Эстеллой заклятию, которое утратило свою силу после истечения срока подписанного контракта.

— Значит теперь я свободна? — спросила я, чувствуя небывалый душевный подъем.

Айзек кивнул:

— Да, — сказал он, с трудом вынимая из внутреннего кармана сложенный вчетверо листок. — И от договора, который я заключил с Эстеллой, тоже, — добавил он, без сожаления разрывая злополучный контракт. Бумага, словно хлопья первого снега, кружа, опустилась к моим ногам. — Ты свободна, Софи.

В моих глазах стояли слезы. Я обернулась, глядя на Айзека сквозь влажную пелену. Мои руки обвили его шею. Пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться.

— Нет, — прошептала, чувствуя, соленую влагу на щеках, — нет, — повторила, зарываясь лицом в его грудь.

Канцлер прижал меня к своей груди, запуская пальцы в русые волосы.

— Мне не нужна свобода, — шумно выдохнула я. — Какой от нее прок, если ты отнял мое сердце?

Едва касаясь губами моего виска, Айзек тихо прошептал:

— Взамен можешь забрать мое.

Эпилог

Год спустя Софи

— Ваше высочество...

— Мистер Скотт, — я театрально закатила глаза, опустив руку на заметно округлившийся живот, — ну сколько можно? Зовите меня Софи!

— Вы же знаете, что это противоречит всем правилам! — вспыхнул старший советник. Щеки его побагровели, но глаза были преисполнены тепла и доброты. Нам понадобился год, чтобы наладить общение и найти точки соприкосновения. Наверное, нас сплотило общее дело.

— Тогда леди Софи, — улыбнулась я. — По-моему, это не противоречит правилам, — подмигнула Эльберту.

Теперь настал его черед закатывать глаза. Получилось это столь нелепо, что я прыснула от смеха.

— Антония, давай избавимся от этих клеток! — Я подняла одну из пузатых птичьих клеток и поспешила спустится вниз. Ступеньки протяжно заскрипели. — Это дом нуждается в капитальном ремонте! — вздохнула я, осознавая, сколько еще нас ждет работы.

Я была крайне удивлена, когда узнала, что тетушка Эстелла после своей смерти завещала бордель мне. У нее не было ни детей, ни родственников. Только младшая сестра Изабель, которая отдала свою жизнь, защищая меня.

— Леди, оставьте! — Антония выхватила из моих рук клетку. — Она же тяжелая! Я сама!

— Ты моя компаньонка или злобный опекун? — рассмеялась я. — Я беременная, но не беспомощная!

Антония поджала тонкие губы-ниточки. Она лучше остальных знала, когда перечить мне не стоит.

Распахнув парадную дверь, я вдохнула воздух улиц Третьего кольца. Непривычно было вернуться сюда столько лет спустя. Крыльцо приветственно скрипнуло, прогибаясь под моими ногами.

Как только ремонт будет закончен и эта обитель похоти и разврата превратится в образцовый дом, двери его тут же откроются. С окраин Сарсы приедут те, кто не способен оплатить учебу, те, кто, как и я, жаждет знаний. Образование здесь можно будет получить совершенно бесплатно! Это ли не чудо? Пять лет назад о подобном я могло только мечтать!

Пропустив между пальцами прядь русых волос, я улыбнулась солнцу. Теперь в моем гардеробе не осталось ни одного чепца. Мне больше нечего было под ними скрывать, страшась косых взглядов.

В обитель я так и не вернулась, но осмелилась просить в письме у старшей сестры благословения на брак. Ее теплые слова стали для меня отрадой, в то время как я ждала гневных осуждений.

— Леди Лили, — окликнул меня женский голос. Погрузившись в собственные мысли, я не сразу заметила подъезжающий экипаж.

Опираясь на руку кучера, из кареты выпорхнула Люсиль Дженкинс.

— Леди Софи, — поправила я ее. — Я решила оставить прежнее имя. Оно мне ближе.

— Это прекрасно, — улыбнулась она. Щеки ее пылали от румянца. — Мне сказали, что я смогу найти вас здесь.

— Вы обдумали мое предложение? — я в нетерпении подалась вперед, обхватив горячие ладони девушки. — Ваше знание иностранных языков повергло меня в восторг, — честно призналась я. Это девушка свободно владела еще тремя языками кроме Мионского. То, что мне нужно!

— Да, — просияла Люсиль. — Папенька был против, но мне удалось его переубедить. Он даже вызвался оказать финансовую помощь вашему проекту, когда узнал, что за это благое дело взялась сама принцесса Миона!

Мои щеки покраснели от смущения. Привыкнуть к тому, что отныне я принцесса, даже за год оказалось сложно.

— Люсиль, это же чудесно! Из тебя получится отличный преподаватель! — рассмеялась я.

— Леди... Софи, — девушка закусила губу и взгляд ее скользнул по клетке, которую я держала в руках, — вы не могли бы одолжить эту штуку мне?

Я удивленно приподняла одну бровь:

— Зачем?

Люсиль развернулась и направилась к экипажу. Спустя пару минут она уже шла обратно, прижимая к груди небольшую картонную коробку, из которой доносились шорохи.

— Там птички, — широко улыбаясь заявила Люсиль. Сейчас она напомнила мне мою младшую сестричку Бетти.

— О, Люсиль, тебе их прислал папенька?

— Нет же, — заговорщицким тоном произнесла девушка, озираясь по сторонам, — я купила их на Втором кольце, заложив там же жемчужное ожерелье. Папенька если узнает, убьет меня! Можно они пока поживут здесь? — Она сложила ладони в просящем жесте, ухитряясь при этом не уронить коробку.

Я рассмеялась, вручая Люсиль клетку. Честное слово, словно ребенок!

— Кстати, церемония бракосочетания его величества и леди Мелинды Флеминг была просто потрясающей! Наконец -то в Мионе есть своя королева. К слову сказать, если бы ею стала Матильда, я бы незамедлительно покинула королевство. Блондинка не может править, — надув пухлые губки заявила она. — Я серьезно! Я бы даже пытаться не стала! Разве что попробовать овладеть сердцем герцога Сарского, — задумчиво протянула она.

— Он мужчина видный и, что не маловажно, свободный! — подмигнула Люсиль, скрываясь за дверью.

В приподнятом настроении я направилась по знакомой дороге в сторону бывшей булочной. В последний раз этот путь я проделала шесть лет назад. Такое чувство, что это и вовсе не я была.

— ... привидение это было жутким и страшным, — в подтверждение своих слов мистер Шерман громко клацнул зубами. Детишки, окружившие его словно стайка воробьев, вздрогнули.

В воздухе витал знакомый аромат кьяра. Мистер Шерман неплохо справлялся с аппаратом для его варки, да и рогалики делал сносные. Конечно, с мистером Фоксом ему не тягаться, но я была рада и этому. Булочная возродилась, а о том, что раньше здесь продавали фрель, больше ничего не напоминало.

— ... злая ведьма в черном платье облюбовала подвалы замка, пугая их посетителей. — Кажется у мистера Шермана неплохо получается.

Пересекая тенью зал, я стараюсь не шуметь. Добравшись до самого дальнего столика тихо опускаюсь на обитый мягким бархатом стул.

— Принцесса Софи. — Г орячие губы накрывают мою руку поцелуем.

— Верховный лорд -распорядитель, — отвечаю я и мы с Айзеком оба морщимся и тут же прыскаем со смеху. Мистер Шерман угрожающе машет пальцем, требуя соблюдать тишину.

— Есть новости? — шепотом спрашиваю я.

Мой супруг кивает:

— Судебный процесс затянулся, но Саймон Нельсон все же признан виновным в покушении на Мелинду Флеминг. Он систематически подмешивал ей яд на протяжении нескольких лет, желая, как можно скорее, избавиться от той, кто мог уличить их с Ларой в обмане. К счастью, леди оказалась умна и едва ли притронулась к его снадобьям, — улыбнулся Айзек. — Сегодня он отправится первым поездом в северную приграничную зону.

— А как же Лара?

Он отрицательно качнул головой.

— Суд готов был смягчить наказание, но она отказалась. — Я сокрушенно вздохнула. — Это ее решение, Софи. Надеюсь, Саймон это оценит.

Наверное, Айзек прав. Не мне вершить ее судьбу.

— Насколько я знаю, мать Лары до сих пор жива. Хочешь поговорить с ней?

— Нет, — решительно ответила я. — Раньше я думала, что ложь — это зло. Теперь же уверена в том, что это не так. Я думаю, мать Лары не сможет смириться с тем, что та утаила от нее. Пять лет она училась жить с мыслью о том, что потеряла дочь. Заставить ее пережить эту потерю снова — слишком жестоко.

Айзек кивнул, соглашаясь.

— Знаешь, — осторожно начала я, — на улицах Первого кольца живет чудотворец, который.

— Софи, — супруг кольнул меня взглядом, — это лишнее.

Я взглянула на его левую руку, которую после тяжелого ранения год назад пришлось по локоть ампутировать.

— Это та плата, которую я должен был заплатить, — сказал он, сжимая мою ладонь. От его прикосновения кровь быстрее побежала по венам. Наверное, Айзек прав, как бы мне не хотелось твердить ему об обратном.

— ... но храброму рыцарю удалось посадить злую ведьму в темницу, где она проведет остаток дней своих. — Рассказывая страшные истории, мистер Шерман активно жестикулировал и строил смешные гримасы. Наверное, поэтому булочную облюбовали дети. Они проводили время здесь от рассвета и до заката, слушая страшные истории о Сарском дворце.

— Мистел Шелман, — мальчишка лет пяти, который никак не мог произнести букву «р» подался вперед, — а вы видели злую ведьму?

— О, сынок, — протянул мужчина, — конечно видел, — воскликнул он, усаживаясь поудобнее. — Но это уже совсем другая история. Слушай...

Конец

Content

Стрельцова Виктория Невеста поневоле, или Чужой трофей

Стрельцова Виктория Невеста поневоле, или Чужой трофей Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Эпилог

Конец