Галина Тевкин

Куколка Джой из рода Кью II. Мертвая синяя птица

Песня: «Танцуй со мной до конца любви»

Леона́рд Но́рман Ко́эн.

Она не успела опомниться, как то, чего ждала с таким нетерпением и, боясь признаться себе в этом, со страхом, произошло. Как будто что-то кольнуло в сердце, на миг закружилась голова, и она смотрит на мир чужими, странными глазами. Пугающий, чужой мир. Туда ли она попала… Разобраться, понять… Насколько верен выбор, удобен ли для Неё первый контакт. От этого зависит многое. В Её планы не входит менять Хозяев. Для этого нет времени. Что бы ни планировали там…

Джой с трудом раскрыла глаза. Неужели вчера они столько выпили? Голова нестерпимо болела. Вроде как обычно. Посидели с подружками. Повод был – Поль – наконец-то!!! – сделал предложение Джейн! Поплакались друг другу. Совсем не факт, что дело дойдёт до свадьбы. Сколько раз уже в самый последний момент всё срывалось! Но… приятно… помечтать. Какой кошмар – перед глазами всё плывёт, в голове что-то взрывается, стучит… Почти на ощупь, придерживая готовую разорваться голову, Джой доковыляла до ванной комнаты.

В зеркале отражалось явно женское лицо. Я знаю, что это называется зеркалом и для чего оно! Расширенные от ужаса глаза смотрели на Неё. Ничего, скоро мы подружимся.

Никогда! Ничего больше в рот не возьму! У меня галлюцинации… Последнее, что вроде бы подумала Джой.

Она успела перехватить управление мышцами и не позволила потерявшему равновесие телу Джой рухнуть на каменный пол. Поначалу было трудно – тело чужое, гравитация, атмосферные условия хоть и не на много, но отличаются. Зато это удобный момент полностью овладеть сознанием Хозяина и стать Джой. Очень удачно. Она может быть собой довольна. Всё идёт нормально. Звуки! Достаточно, как ей кажется, мелодичные. Они не ассоциируются с опасностью, не вызывают страх. Что это? Что надо делать? Но тело уже реагировало. Ноги сначала не очень уверенно, но вывели Её из ванной, привели в прежнее помещение, а руки из-под груды чего-то извлекли оглушительно звучащий прямоугольник. Палец нажал на какую-то кнопку. В радужной рамке осветилось, нашло Её глазами ещё одно женское лицо.

– Ну, подруга… Ещё спишь!

Она – Джой – лишь кивнула головой. Знать бы ещё, кто это!

– Мы с Джейн в полном порядке. С чего это тебя развезло?

Что ответить? Она – Джой откашлялась.

– Фи… голос… Тогда отдыхай, болезная. Мы сами. Но к вечеру, чтоб была… Проверим.

Звякнув, прямоугольник проглотил изображение. Она только успела глупо кивнуть головой. До вечера необходимо выяснить, кто такая Джой, Её Хозяйка. И эти: Джейн и вторая, которая говорила. Она посмотрела на часы. Оказывается, Она знает, что такое этот прилепленный к стене прямоугольник и что можно с его помощью определить. До вечера узнать бы, что значит «вечер» – сколько до него времени? Но Она не могла сосредоточиться. Ей не давало покоя только что увиденное лицо. Тоже женщина! И совсем не похожа на Джой! Как такое может быть!!! Ты или женщина, или мужчина! Это аксиома! Что здесь не так? Она принялась методично, не пропуская ни единой вещи, обращая внимание на мельчайшие мелочи, осматривать жилище Джой. Много, слишком много нефункциональных или Она не знает их назначения вещей. Одежда – тоже не понятно, куда и зачем можно столько всего надеть! Вещи для приготовления пищи! Запасы пищи! Всё в разрушительно излишних количествах! Вещи, которые должны служить для удобства существования! Зачем такое количество?! Всего!!! Жилище Джой ужасно! Какова же она сама! «Надо быть готовой ко всему» – готовили, предупреждали Её. «Но может быть, так здесь у всех», – мелькнула отрезвляющая мысль. «Не делай поспешные выводы». От этого тоже предостерегали наставники. Должно быть что-то ещё. Судя по всему, Джой достаточно взрослая. Чем она интересуется, чем занимается? Что? Где искать? Мелодичный звук отвлёк Её от размышлений. Телефон? Опять? Она «вспомнила» – так называется прямоугольник. Удивительно – память «возвращает» названия вещей, их назначение. Возможно, постепенно Она «вспомнит» всё относящееся к Джой. Только нет у Неё этого «постепенно». Но в этот раз, мелодично позвякивая, требовал Её внимания другой экран, побольше. Она уже знала, что надо что-то «нажать» – не как у нас – и пальцы сами – прекрасно работает мышечная память! – пробежались по клавиатуре. Разобраться с этим было проще простого. Жаль, не начала с этого устройства! Информация! Самое важное! Сообщения, статьи, подборка изображений! В статике. Движущиеся. Если внимательно всмотреться, вчитаться – о, Она понимает смысл причудливой вязи новых для себя значков! Правы были наставники – Её интеллект позволит относительно комфортное, быстрое «замещение Хозяина». Теперь Она сможет понять, чем и как добывает себе средства для существования Джой. Но заставило Её забыть о том, для чего Она начала разбираться с информацией, заинтересовало и привело в полное недоумение совершенно невозможное! Изображения! Женщины! И, судя по более массивному строению скелета и волосистости кожных покровов, мужчины! Все они были разные!!! Встречались одинаковые изображения. Но это были одни и те же люди в разных позах, одежде, в разном окружении. И вот это – разнообразие, мультивариантность одного и того же вида – приводило Её в полное изумление. Как такое возможно?! Один вид – а у каждого представителя свои отличные признаки, каждый по-своему сложен, у каждого свой цвет кожи, волос, цвет и разрез глаз, форма носа, рта… Да мало ли ещё… Все, все они были разные. Об этом наставники не предупреждали! Они и не могли этого знать! Понять и принять это было выше её сил!!! И в этот раз на нежную мелодию телефона Она ответила не сразу.

– Эй, ты как? Джил сказала, ты еле жива?

Это Джейн. Методом исключения определила Она. Джейн с испугом, почти с отвращением всматривалась в одутловатое лицо Джой.

– Ну…

Так отвечают, когда нечего сказать – память не подвела Её.

– Ты же никогда не болеешь, – настаивала Джейн. – С чего бы это? Зависть плохое чувство!

«Зависть»? Что это? Джейн думает, что раз она с Полем…

– Ах, нет! Ну и шуточки…

– Точно, тебе не до этого. Выглядишь премерзко. Что-то надо? Помочь?

– Всё есть. Отлежусь. Спасибо.

Она испугалась, что неуёмная Джейн может появиться у Неё дома. Совсем не ко времени.

– Смотри, подруга, не подведи нас.

– Джил привет. – выдавила из себя Она и прекратила разговор.

Несмотря ни на что, Она может гордиться собой: первый день, первый бой выиграны. Судя по часам, Она «вспомнила», что и как означают цифры и положение стрелок на циферблате – уже поздний вечер. Никто больше Её не потревожит.

Ник выключил ночное освещение. Свет хилого утра еле-еле пробивается через покрытое вековой грязью зарешёченное окно. В этом мрачном старинном здании, за толстенными стенами происходили такие же мрачные вещи. Но платили здесь очень прилично. Одно ночное дежурство, если не очень шиковать, позволяло не думать о хлебе насущном почти две недели. Для него, помимо всего прочего, это ещё и возможность спокойно поработать – давно пора довести её до ума – над диссертацией. Хотя в последнее время мысли Ника были заняты совсем другим, не имеющим никакого отношения к его специализации случаем. Так уж получилось, что в одно из дежурств санитар попросил его помочь с одним из постояльцев. В полнолунье обитатели этого богом забытого места становились особенно агрессивно активны. Приходилось давать им повышенные дозы препаратов и зачастую прибегать к физическим процедурам. Ника «восхищало» умение представителей этого направления медицины находить нейтральные названия тому, что совершалось в действительности. Он категорически настаивал на том, что не будет принимать участия в этих «процедурах». И обычно его не трогали. Но в ту ночь – Ник ясно помнит и разыгравшуюся непогоду, и мечущуюся в разрывах бешено мчащихся туч огромную оранжевую луну – без его помощи обойтись не смогли. В пустой комнате висел полуголый старик, обхватив похожими на когти худыми пальцами прутья решётки окна. Его лицо с горящими безумной энергией глазами было вдавлено в решётку. Санитар позвал Ника, ничего не объясняя. И право, что можно было сказать. Окно камеры, в которой содержался старик, как и положено, как и в остальных подобных помещениях Дома, располагалось высоко под самым потолком. Как старику удалось добраться до него и как он может висеть, держась только руками за ржавую решётку уже довольно долгое время, объяснить не получалось. Санитары принесли лестницу. Общими усилиями, с огромным трудом смогли палец за пальцем отцепить старика от решётки. Он практически и не сопротивлялся. На его исчерченном глубокими следами решётки лице блуждала улыбка. Акцентируя одному ему слышный ритм, старик повторял и повторял невнятные слова. Привлекло и поразило Ника выражение его блестящих, одухотворённых глаз. Чем-то старик отличался от остальных постояльцев Дома Призрения. Нарушая данное себе обещание – не интересоваться подробностями медицинских карт постояльцев, Ник разыскал дело старика. В стандартном файле кроме обычной информации оказалась ссылка на «дополнительный материал». Это ещё больше подстегнуло его любопытство. Нику пришлось покопаться в заваленных всякой всячиной высоких шкафах, пыльных коробках и кособоких ящиках, прежде чем он нашёл объёмистую картонную папку со старомодными тряпичными завязками. То, что оказалось в папке, превзошло самые смелые и, можно сказать, дикие его предположения. Рукопись! Ник, конечно, забрал домой разномастные, вкривь и вкось исписанные листы. Ему пришлось потрудиться, поломать голову, прежде чем удалось расположить в правильном порядке разного размера и качества – некоторые были просто обрывками обёрточной бумаги – листки. Забросив свои дела, Ник посвятил «расшифровке» невнятного почерка всё свободное до следующего дежурства время. Рукопись содержала лаконичный и достаточно адекватный рассказ о совершенно невероятных вещах. Содержание рукописи никак не подходило, не соответствовало старику-постояльцу. Или тому представлению о нём, которое сложилось у Ника. Поэтому Ник ещё раз поднял файл личного дела заинтересовавшего его постояльца. Удивительно – старик оказался рыбаком. Доставлен был из какого-то небольшого, у него даже не было названия, рыбацкого посёлка. Там, в глуши, обычно флегматичные, мало интересующиеся окружающим пожилые соседи обратили внимание на то, что со стариной Хомом случилось что-то неладное. И так, переходя от одной инстанции к другой, из одной клиники в другую, старик и его необыкновенная рукопись оказались в этом Доме Призрения. Видимо, Ник был не первым, кого заинтересовала необычная история старика, ни на миг не желающего расстаться со своими листами-криптограммами. Кто это был и почему ничего не было предпринято дальше, Ник узнать не смог. Здесь сменилось много народу – ординаторы, дежурные врачи, считающие себя крупными специалистами, санитары. Видимо, что-то не заладилось у его предшественника. Так бывает. И не только с такими мутными, трудно диагностируемыми случаями. В общем, Ник решил действовать, ничего не афишируя, на свой страх и риск. В каждое дежурство он находил возможность посещать камеру-палату старика. Постепенно тот, как казалось Нику, привык к ночным посещениям, возможно, и ждал их. Но разговаривать, отвечать на вопросы старик не хотел. Прошло немало времени, пока Нику удалось наладить с ним какой-никакой диалог. Это были достаточно обычные для подобного места разговоры. Простейшие бытовые вопросы вызывали ответы, которые тянули за собой всё новые и новые вопросы. Иногда Хом говорил спокойно и осмысленно. Это касалось всего, что связано с ловлей рыбы и, как ни странно, мифического центра подготовки космических полётов. Но найти связь между этими кардинально противоположными темами не получалось. Хом начинал волноваться, рассказывал совершенно фантастические вещи о замещении личностей, о необходимости найти Кристалл. Ничего из ряда вон – при его-то диагнозе. Старик впадал в тихое, обречённое отчаяние, когда понимал, что ему не верят. Вот это-то последнее, что ему не хотят поверить, удручало Хома более всего, доводило до приступов тихого бешенства. Особенно теперь он злился на Ника. Ник вызвал к себе доверие, навязал Хому своё сочувственное общество, заставил поверить в себя. Сегодня ночью Хом окончательно и однозначно отказался общаться с Ником. Так тому и быть, раздражаясь и злясь на себя, решил Ник. Что вообще он хотел от больного с таким диагнозом! Всё было понятно с самого начала. Не следовало поддаваться на соблазн удивительной истории необычного пациента. Такими или подобными историями пропитаны здешние стены. Его предшественник или предшественники поняли это гораздо раньше. И, даже не начали заниматься, в общем-то, обычным делом. Хватит попусту тратить время. Да и ночные дежурства он больше брать не хочет. Ник окинул взглядом убогую ординаторскую. Вряд ли он ещё сюда вернётся.

Она практически не спала. Но на удивление отдохнула хорошо. Ей досталось прекрасное молодое, сильное тело. Освоиться в нём не составляло труда. Странно было, конечно, ощущать незнакомые запахи, пробовать новую для себя еду. Но тело Хозяйки подсказывало Ей, помогало и в этом. Эти запахи мне приятны, эту еду, этот вкус я предпочитаю. Просто! Зря Она боялась! Разобраться с компьютером и прочей техникой в доме – с Её-то интеллектом – оказалось проще простого. Теперь Она знала или успокаивала себя, что знает о Хозяйке-Джой всё. Но перестраховаться стоило. Она не станет общаться с ближайшим окружением той, которая была Джой. Они знают её слишком хорошо. Лучше уехать. У неё – Джой есть загородный дом. Выяснить, что это и где. Там Она проведёт какое-то время. Пообщается с другими представителями населения, разберётся в здешней жизни, решит, где Его искать. Она отослала сообщение тем двум, что беспокоили Её вчера – они и есть «ближнее окружение». Пусть не волнуются. Срочное дело. Скоро вернётся. Судя по всему, так рано они не встают. Пустые разговоры и расспросы Ей не грозят. Она собрала сумку с самым необходимым, похвалила себя за быструю адаптацию и, кинув прощальный взгляд в большое зеркало на Себя-Джой, захлопнула дверь в жилище. На лифте – словарный запас Хозяйки полностью «уложился» в Её голове – Она спустилась в подземный гараж. В кабине лифта тоже было огромное от пола до потолка зеркало. Она легко разобралась со здешней техникой, но такие «простые» вещи ставят Её в тупик. Почему так много зеркал? Они боятся не узнать себя? Конечно! Ведь все такие разные. Неужели у них проблемы с самоидентификацией! Долго размышлять об этом не получилось. Машина Джой ужаснула Её. Это было просто чудовище! Как возможно управлять такой махиной на четырёх огромных архаичных колёсах! Почему она не выяснила ничего о транспортных средствах и способах передвижения! Инструкции не могут содержать слишком подробные рекомендации. Считалось, что Она способна правильно оценить обстановку и принять верное решение. Всё предусмотреть не могут даже Интеллекты Её Рода. Возвращаться, терять время на поиски соответствующей информации не хотелось. Она сообразила, как открыть дверь машины, как устроиться за рулём управления, как задать координаты конечной точки своего пути – название загородного (что это такое, она успеет выяснить) дома. Она всё ещё была слишком уверена в себе – и повернула ключ зажигания. Тут началось самое ужасное! Никто Её о подобном не предупреждал!!! Машина, отвратительным образом взревев, рванулась с места. Ей удалось каким-то образом справиться с управлением и выбраться из подземного гаража. Свет раннего утра ослепил глаза. Если бы Она могла сообразить как, то немедля повернула бы назад. Но на экране-схеме Её пути до загородного дома стрелка указывала вперёд. И уповая на свою удачу – иррациональное, не свойственное Ей состояние – и удивляясь, что начала верить таким несообразным вещам, Она выехала на по-утреннему пустынную дорогу. На Её счастье, машин в столь ранний час было немного. Доеду! Если сюда добралась, то уж… Не успела самодовольно порадоваться Она, как въехала в вынырнувшего прямо под колёса Её машины велосипедиста. Он появился, словно ниоткуда, вырулил с правой стороны из небольшой улочки. Завизжали, задымившись гарью, тормоза. Сморщенное переднее колесо велосипеда застряло под передним колесом машины. Отлетев на несколько метров, плашмя лежал на дороге тот, кто ехал на этом несчастном велосипеде. Кого Она сбила! Возможно, убила! Начинать с такого!!! Затряслись руки, губы, заметались обескураженные эмоции Джой. Но Она, никогда не терявшая присутствия духа и ясности мышления, и тут быстро приняла решение. У Неё хватило сил перевернуть застонавшего от боли мужчину. Он жив. Никаких необратимых изменений – Она проверила кости, внутренние органы. Сломана нога, вывихнуто плечо – это не страшно. Вот что с головой? Туда «влезать» Она побоялась. Вдруг что-то пойдёт не так. Мы разные. Насколько, в чём? Неспроста здесь все не похожи друг на друга. Мужчина застонал, пытаясь приподняться.

– Помогите мне сесть, – сделав над собой усилие, попросил он. – Я врач. Вроде всё не так плохо.

– Вам нужна помощь. Это хорошо, что Вы врач. – она всё ещё не знала значения всех слов. – Как вызвать помощь?

– Кого из нас сбили? – Он принял мою неосведомлённость за растерянность. – В телефоне. У Вас есть?

Видимо, лицо Джой не внушало надежды.

– Возьмите мой. В кармане. Первая кнопка.

Он говорил с трудом. Того и гляди потеряет сознание.

– Хорошо.

Стараясь причинить мужчине как можно меньше боли, Она нашла в кармане его куртки телефон. На первый же вызов незамедлительно ответили. Увидев на экране лицо Джой, приказали оставаться на месте и не трогать пострадавшего. Конечно. Она боялась причинить своим вмешательством дополнительный вред. Но шоковая боль была так сильна и, Она знала, очень опасна. Она решилась и до прибытия помощи держала уровень боли мужчины на приемлемом, по Её разумению, уровне. Медики, быстро осмотрев и сделав несколько уколов, увезли его в больницу. Она только успела собрать разлетевшиеся при падении вещи велосипедиста и размышляла, не очень понимая, что Ей делать дальше, как появились Стражи Порядка. Тщательно осмотрели место аварии, проверили документы Джой, составили, показав, где она должна расписаться, какие-то бумаги.

– Вам сообщат, что дальше.

– Я могу взять велосипед. Вернуть.

Страж только пожал плечами:

– Вы его очень порадуете. Сами-то вести сможете?

– Смогу.

– Тогда до встречи в суде.

«Кто мог предвидеть такое развитие событий? Я слишком быстро учусь. Всё ещё не в состоянии сдвинуться с места», – подумала Она. В машине надрывался телефон.

– Где ты? Как ты?

Из разделённого диагональю экрана перебивали друг друга Джейн и Джил.

– Мы знаем. Поль увидел. Случайно.

– Никуда не девайся. Мы уже едем.

Она попросту не могла ни о чём думать. Такое случилось с ней впервые. И какой бы ни была Джой, ей самой тоже непросто. Вот приедут «подружки». Что это такое – подружки? Они явно не семья. Не её семья. И не родственники между собой. Родственники, семья – это идентичность интеллектуальных показателей. У этих представительниц женского пола, да и у Джой показатели интеллекта были различными. В этом-то она разбирается! Причём у Её Хозяйки-Джой самые низкие результаты. Конечно, поэтому Она так быстро преодолела «барьер» и контролирует тело Джой.

Такая же, как у Джой, огромная, но не ярко-красная, а блестящая машина выскочила из плотного ряда засигналивших Ей вслед машин и резко свернула на обочину. Сюда Стражи отогнали машину Джой. Без лишних слов, только охая и переглядываясь, подружки помогли Джой перебраться в машину Джейн.

– Только не гони. Ещё одной аварии нам только не хватало, – попросила Джил.

– Сама она виновата. Почему без нас поехала! Вот и получила, – огрызнулась Джейн.

Странная логика. Или я теряю способность рассуждать.

– Как тебе не стыдно! Тут такое. Как ты?

Джил обернулась к почти лежащей на заднем сидении Джой.

– Как голова?

– Всё хорошо. Спасибо.

Девушки помогли подняться в «квартиру» – жилище Джой.

– Тебе надо успокоиться. Вот выпей.

Протянула стакан с бледно-коричневой, странно пахнущей жидкостью Джил.

– Не надо. Я в порядке.

– Ну, пожалуйста, – поддержала Джейн. – Мне всегда помогает. Ты же знаешь.

– Раз тебе.

«Может быть, мы, то есть Джой, Джил и Джейн, и есть семья? Только называется здесь подружки? Возятся они со мной…» Она не помнила, чтобы кто-то из Её семьи – настоящей семьи, там – так о Ней заботился. Да и поводов не было…

– Как ты?

Огромные, в изогнутых ресницах, медовые глаза, будто вставшие дыбом медного цвета крутые кудряшки – над ней склонилась Джейн. Она помнит и различает подружек Джой!

– Хорошо. Спасибо. Я что – спала?

– Спала, спала. Совсем немного.

– Я позвонила своему парню, – откуда-то сбоку раздался мурлыкающий голос Джил.

– Которому из них? – как бы невинно поинтересовалась Джейн.

– Можно подумать – Поль единственный! Сколько их было до и сколько ещё будет.

– Девочки, голова раскалывается!

Если они начнут выяснять отношения – никогда не уйдут! Она попыталась приподняться с глубоких подушек огромного дивана.

– Ой! Что это?

Глаза Джейн, как подобное возможно, распахнулись ещё шире.

– Это!

Она почти коснулась пальцем Кристалла!!!

– Джил, ты видела? Это что-то!!

Джил подошла, встала рядом с Джейн. На её обычно безмятежно спокойном лице отразился восторг изумления.

Она инстинктивно отпрянула и зажала Кристалл в кулаке. Этого не должно было случиться! Какой промах!!!

– Это бабкин? Точно! У твоей бабули чего только не было!

Первой пришла в себя и, сама того не подозревая, спасая Её, Джил.

– Точно! Точно! Дай посмотреть!

Протянула руку Джейн.

Только не это! Что может произойти, прикоснись Джейн к Кристаллу!!! Невозможно так рисковать.

– Оставь её в покое. Человек ещё не пришёл в себя, – опять помогла Джил.

– Хорошо, но шкатулку твоей бабки мы потрясём. Хочешь ты этого или нет, – согласилась Джейн.

– Да дай ты ей отдохнуть, наконец. Мы сейчас уйдём. Постарайся ещё поспать, – вмешалась Джил.

– Или поедем развеемся?

Энтузиазму Джейн не было границ.

– Никуда не хочу.

В это время у обеих подружек одновременно зазвонили телефоны.

– Ну так. Поль пригонит твою машину. И тот несчастный велосипедик прихватит. Не волнуйся. Я сказала, чтобы оставил внизу в гараже – гордая своим женихом, затараторила Джейн.

– Спасибо. Передай Полю – я благодарна.

– Мой парень выяснил, в какой больнице тот мужик. Его адрес и имя. Знакомый стражник сказал, что важно его навестить. Выяснить состояние. Может быть, извиниться. Заплатить? Если мужик не подаст заявление, тебя судить не будут. Только штраф. Скорее всего, права отберут на некоторое время. В общем, разберись. Ты умеешь. Всё у тебя на почте. Захочешь, поедем вместе.

Джил, видимо, всегда собранна и корректна. Я узнаю о них всё больше.

– Спасибо. Мне стыдно, что оторвала вас от дел. Переоденусь и сама доберусь.

– Как это сама? – изумилась Джейн.

– Как-как? Такси вызовет, – привычно снисходительно объяснила Джил.

– Если мы ей сейчас не нужны, поедем. Только за руль, пока всё не выяснится, не садись, – между воздушными поцелуями Джейн уже из дверей ещё раз предупредила Джил.

Ей необходимо отдохнуть! От всего! И подумать! Самое главное – Кристалл. От него, от его сохранности зависит не только выполнение миссии, но и само Её существование. Почти месяц зонд-разведчик на околопланетарной орбите искал подходящий для внедрения объект. Она не хотела случайного вброса, которые практиковались ранее. Не хотела менять Хозяев. Поэтому сама задала нужные параметры поиска. Последняя стадия спускаемой капсулы выстрела Кристаллом в нужном месте и в нужное время. Конечно, Джой подняла – не могла не поднять – упавший перед ней неизвестно откуда, похожий на сверкающую аметистовую друзу Кристалл. И вместе с Кристаллом приняла её! Какая ирония! Это уже Она в первую свою ночь здесь, проанализировав профиль Джой, решила оформить Кристалл в виде кулона. И всегда с собой, и меньше подозрений! И что из этого вышло! Как можно здесь что-то планировать! Что могло бы случиться, возьми Джейн Кристалл в руки! Надо быть осторожней! Они, конечно, забудут. Она позаботится об этом.

Пальцы пробежали, плотнее запахнув, по вороту шёлкового халатика. Потрясающее тактильное ощущение! Оказывается, Ей нравятся не только запахи и вкусовые предпочтения Джой. Трогать её вещи, одежду, постельные принадлежности, чувствовать их текстуру, вибрации, давление – огромное удовольствие. Эмоциональная составляющая Джой, несмотря ни на что, берёт над ней верх.

В комнате-гардеробе нашлось подходящее к случаю платье, туфельки, сумочка и даже перчатки. Совершенно новое, необычное, непривычное занятие выбора одежды и прихорашивания неожиданно подняло Ей настроение. «Я себя не узнаю». Она рассматривала отражение молодой женщины – своё отражение. «Я себе нравлюсь». Опасно давать волю эмоциям Джой.

У подъезда дома её ждал таксомотор.

Ник почувствовал, что не один. Немного тревожное, но, в общем, приятное чувство. Победившее любопытство заставило приоткрыть глаза. У двери стояла Она. Он зажмурился, вновь посмотрел – не сон! Его слепил фиалковый свет распахнутых ему навстречу глаз. Пусть подойдёт и заговорит – невозможность этого наяву сжала горло. И она подошла, смущаясь, улыбнулась. Ну же… от этого зависела его жизнь… услышать её голос!!! Но она только смотрела и молчала!!! Ник больше не мог ждать.

– Так это Вы собирались меня убить?

– Я? Вас? О, нет! Простите!

Низкий в таком небольшом теле голос срывался на дискант.

– Это Вы меня извините – пошутил. Так.

– По-шу-ти-ли… Зачем?

Румянец залил бледное, как лепесток магнолии, лицо.

– Сам не знаю. Растерялся, обрадовался, что Вы пришли. Простите меня.

– Обрадовались? Мне говорили… Неважно… Так как Вы себя чувствуете?

– Хорошо. Спасибо. Нет, правда – всё в порядке. Плечо вправили. Перелом закрытый.

– Да, я знаю. Но всё же… Не подумайте…

– Уверяю Вас – всё нормально. Это мне стоило быть повнимательнее. И как Вы управляетесь с такой громадиной?

– И сама не знаю, – очень искренне ответила Она. – Мне сказали, что Вас нельзя утомлять. Я, пожалуй, пойду.

Нику хотелось, чтобы она осталась. Ещё. Хоть на немного. Но как попросить? Как задержать?

– Мы не познакомились! – выпалил он.

– Ах да! И ещё, – она растерялась, вспомнила только сейчас, – вещи. Ваши вещи. Я всё собрала. А вот принести забыла.

– Ничего страшного. Уверен, Вы вернёте. Самое ценное там – телефон.

– Конечно, конечно. И не сомневайтесь – я заплачу. И за велосипед, и вообще – сколько понадобится.

– Заплатите? За что?

Он опять ляпнул какую-то глупость! Она подумала…

– Ну как же… Мне сказали… Я не знаю… Сказали, что надо с Вами обо всём поговорить, договориться.

– Вы из-за этого пришли? Не бойтесь. В суд я подавать не буду. И всё остальное тоже не надо. Телефон только верните. И сумку, – с трудом заставил себя попросить Ник.

– О… Я всё сделаю. Я только хотела всё сделать правильно.

Ник не понял, как это получилось, – её в палате не было. Вот была, и её не стало. Может быть, просто показалось?

Привиделось? Наркоз ещё не полностью… Он был и сам виноват в этой глупой аварии. Задумался, разогнался, не вписался в поворот и вылетел на дорогу прямо под колёса джипа-людоеда. Сам момент падения чётко не помнится. Но он постарался, как смог, сгруппироваться, ослабить удар. Потом – резкая боль… Размытая белизна склонённого лица… и глаза! Бездонно фиалковые глаза. Этой девушки! Как будто маленького, она убаюкивала его. Его голова лежала у неё на коленях. И не было ни боли, ни страха, ни… Пока бригада скорой помощи ни начала «спасать» его. Хорошо, ребята оказались знакомыми. Быстро и по возможности аккуратно довезли, устроили одиночную палату.

Ник посмотрел на свою забинтованную голень. Нет, она приходила. Точно, приходила! Остался еле заметный «шлейф» – аромат чего-то лёгкого, но в то же время вяжущего. Вкус недозревших яблок, айвы? Сам становлюсь шизоидом – кто сравнивает запах и вкус? Самоиронией попытался заглушить тревогу Ник. Она здесь была! Как бы невзначай провела ладошкой по его гипсу. Всё можно объяснить. Всё, кроме моего поведения. Она приходила – и я её обидел. Практически выгнал. Что она подумает обо мне? Придёт ли ещё? Как мне её найти? Она не захочет! Даже слышать о нём не захочет!

Паника нарастала. Липкая волна страха могла затопить его. Ник изо всех сил вдавил кнопку тревоги. Вбежала взволнованная сестричка:

– Что случилось, больной?

Проверила повязку на плече, гипс.

– Вам не должно стать хуже.

Ник вцепился ей в руку:

– Успокоительного. Пожалуйста.

– Хорошо, хорошо. Не волнуйтесь.

Сестра осторожно высвободилась из его пальцев. Стараясь держать себя в руках, Ник ждал.

– Что случилось, дружище?

С этим дежурным врачом Ник тоже был шапочно знаком. Пересекались где-то.

– Думаю, реакция на стресс.

– Запоздалая немного. Ничего. Поставим тебе капельницу – проснёшься как новенький.

Нельзя было мне спать. Я мог узнать у Стражей её данные. У них всё есть… Не беспокойся – Ник снова погружался в фиолетовый сумрак – я приду…

Всю дорогу из больницы домой Она не могла найти себе места. Она не понимает, что происходит! Происходит с Ней, вокруг Неё! Она не может действовать, находясь в неведении. Подобные ситуации в Её подготовке не рассматривались. Наконец, расплатившись – и этому пришлось научиться – она заперлась в квартире. Вереница событий сегодняшнего дня встала у Неё перед глазами. За один день, а сколько всего произошло. Она только хотела остаться одна! Но возникали непредвиденные, невозможные ситуации! Она не знала, как себя вести, что делать! Ни с чем подобным Ей не приходилось сталкиваться в своей, да, именно в своей, жизни! Оставалось полагаться на эмоциональную составляющую Джой. Но это ни к чему хорошему не приводило. Она лизнула остатки жидкости, которой поили Её Джил и Джейн. Как она могла это выпить?! Такая концентрация! Её интеллект был затуманен бромидами. Не мудрено, что она забыла об осторожности. И чуть всё не испортила! Особенно с Кристаллом! Она так готовилась! Это так важно! Нельзя терять над собой контроль! Что бы ни случилось. А эта поездка – визит в больницу. Почему она не взяла собой вещи этого мужчины? Куда так торопилась? Прежде чем ехать, могла разузнать о нём. А так он решил, что Она хочет купить его молчание. Фи… Почему же «фи»? Это совершенно ничего не значащая эмоция Джой. А мне совершенно ни к чему ни этот суд, ни эта возня вокруг. Она здесь уже достаточно времени. А ещё ни в чём не разобралась. Задача у Неё не простая. Тратить время и интеллект ни на что постороннее нельзя. Она спустилась в гараж. Её машина, как и обещала Джейн, была на месте. Может быть, мы всё-таки семья? Имена, как и у наших семей, – у всех на Дж? Но нет, у нас семья – это уровень интеллекта. А здесь – что общего между глупышкой Джой, легкомысленной Джейн и умненькой, уравновешенной Джил?! Да ничего! Подружки?! Вопросов больше, чем ответов. И нужно ли всё это для выполнения Её задачи? Разбираться в этом у Неё нет времени.

В машине, как она их и свалила, нашлись и куртка, и сумка, и кепка того мужчины. Всё это оказалось придавлено сломанным велосипедом. Жених Джейн – Поль, кажется, тоже не блещет умом. А где телефон? Она поняла, что для сбитого Ею мужчины это очень важно. Для всех здесь важна постоянная «связь» с кем-то. Она вспомнила беспрестанные звонки своих подружек. Удивительно! Что им дают эти бесконечные разговоры! Мужчина… Не только женщины, но и мужчины здесь разные. В этом она убедилась, когда к месту аварии прибыли сначала Стражи, а потом скорая помощь. И как они все друг друга различают, помнят? Что ж, если понадобится, если будет нужно для дела, она и этому научится. Телефон нашёлся. Он завалился в щель между передними сидениями. И зачем эта штука! В очередной раз возмутила Её безобразная конструкция кабины, когда Она пребольно ударилась об огромный руль. Чужой телефон в Её руке, завибрировав, вновь начал настойчиво и мерзко звенеть. Ей повезло – у Джой была очень миленькая мелодия звонка. Она подавила в себе первый порыв – ответить. О чём и как говорить? Достаточно с Неё уже тех, с кем Она вынуждена поддерживать отношения. Надо побыстрее вернуть ему вещи. Наверняка кто-то волнуется, разыскивает. При чём здесь это – она должна побыстрее «освободиться» для решения только своих задач. Значит – снова возвращаться в больницу. Это опять такси. Довольно дорого получается. С простыми вещами вроде денег, расчётов, всего, что связанно с финансами, всего, где не требуются эмоции, она разобралась легко. У Джой есть деньги. Так называют эквивалент независимого существования. Удачные капиталовложения, семейный капитал. Трогать его Джой права не имеет. У себя дома сталкиваться с подобными проблемами – оплатой, финансами – Ей не приходилось. Слишком высоко в иерархии стояла их семья. Но Она разобралась и сможет обеспечить и себя-Джой и все свои нужды. Пользуясь услугами такси второй раз, Она смогла и оценить мастерство водителя, и рассмотреть постройки, вдоль которых они ехали. Было всё немного странно, но уже достаточно привычно. Я быстро адаптируюсь. Это хорошо. Скоро смогу заняться поисками. С этим, с этим происшествием, можно считать, покончено.

В этот раз Ей сказали, что Ник, так звали сбитого Ею мужчину, спит. И если она хочет, на сестринском посту можно оставить сообщение. Но Она сочла за лучшее самой занести вещи Ника к нему в палату. Ночная сестра в каком-то «помутнении» позволила фифочке это сделать. В мертвящем свете ночника лицо Ника казалось восковой маской. Она – не Джой, это Она – искренне пожалела его. Но он молод – скорее всего, ровесник Джой, может быть, чуть старше. Здоров и быстро поправится. В этом Она уверена. Будить не стоит. Покой и сон необходимы ему прежде всего. Она сложила вещи на стул у кровати. Сверху положила телефон. Немного подумала. У Джой в сумочке есть изящная записная книжка. Так и написано на этой бесполезной вещице – «для записей». Будет правильно оставить свои координаты. Она написала несколько фраз. Засунула вырванный листок под телефон. Это был первый вырванный из этой книжки листок! Ну и Джой! Теперь всё. Она тоже может и должна отдохнуть.

Ник проснулся отдохнувший, с ощущением абсолютного здоровья и счастья. Даже и не сразу вспомнил о тяжёлой, закованной в гипс ноге. Что-то снилось ему такое… Не передать. Не мастер он до девчачьих эпитетов и сравнений. Что бы то ни было, чувствует он себя прекрасно! Палата залита утренним светом, и… его вещи! Вот сюрприз! Откуда? Но прежде всего – телефон! Вот он – из последних сил позвякивает, напоминает о разрядившейся батарее. Нужна подзарядка. Позвонить! Кому? Боясь, что каждую секунду телефон «сдохнет», Ник послал сообщение. Она прибежит, нет сомнения, и принесёт всё, что нужно. У Александрин волей случая были ключи от его холостяцкого жилья. Ник осмотрел вещи. Сумка, куртка, кепка – всё в полном порядке.

– Кто принёс? Когда?

Зардевшись, от смущения утренняя сестричка пролепетала, что по смене передали о какой-то фифе. Она ночью принесла вещи.

– И что? Ничего не сказала? Ничего не велела передать?

– Я больше ничего не знаю.

Рассердилась девушка. Сами не могут разобраться, а я отвечай. Чем важнее, тем противнее.

– Хотите, спросите у ночной. Вот Ваши таблетки. Что-то ещё?

Ник махнул рукой. Пусть уходит. По опыту он знал, как раздражает персонал вот такое поведение больных. Ни в чём-то сестричка не виновата. Ни в том, что проспал приход незнакомки. Это была именно Она. На вещах остался еле уловимый след – её аромат. Никто не виноват в том, что она не захотела его будить. И даже не оставила никакой записки. Ничего. Он для Неё не существовал. Настроение такое приподнятое, свежее, радостное, совершенно испортилось. Он больше не позволит себе позорного приступа страха. Вчера он вёл себя безобразно. Но вернулась боль во вправленном плече, нестерпимо болела огромная, весящая тонну нога. Не хотелось ни поправляться, ни жить, ни думать о чём-либо. А подумать надо бы. Нечего корчить из себя несчастного инвалида. То, что с ним происходит, – классическая реакция на стресс, боль, травму. Плюс усталость, разочарование в работе, проблемы в личной жизни. Да полно, есть ли она у него – личная жизнь? За дверью палаты послышались голоса. Женщины – одну из них он точно знал – разговаривали на повышенных тонах.

– Я сказала – войду! И войду! Нечего мне запрещать!

Вот она – моя личная жизнь! Не заставила себя ждать!

Практически отталкивая невысокую медсестру, в палату ворвалась Александрин!

Она была прекрасна! Прекрасно комична в своём праведном гневе. Ник не мог не улыбнуться.

– Вот ты где! А я-то думала, что, почему? – зачастила, оглядывая палату, Александрин. – Они не хотели меня пускать! Что с тобой случилось?

Ник показал загипсованную ногу.

– Как? Где? Бедненький! За тобой хорошо смотрят? Всё сделали правильно? Я заскочила к тебе. Вот зарядка. Ты поэтому мне ничего не сообщил? – спрашивала и сама же отвечала Александрин.

– Что тебе ещё надо? Почему не сказал? Ах да – не мог. Как здесь кормят? Ну тебя-то – хорошо. Нет, ты, наверное, ещё не ел здесь. Вчера упал? Конечно! И сразу мне позвонил. Душка!

В палату заглянула сестра:

– Обход.

Александрин, занятая своими восторгами, не обратила внимания на предупреждение.

– Александрин, притормози. Тебе пора уходить. Обход – нельзя.

Александрин капризно надула губки.

Считает, что её место рядом со мной. Нику совсем не хотелось, чтобы ещё и коллеги обсуждали его подружку. Хватит с меня сестричек.

– Хорошо, милый. Я подожду в коридоре. Спрошу потом врача, что тебе можно.

– Нет, Александрин, – она кого угодно выведет из себя, – ты уйдёшь сейчас.

– Но…

– А я позвоню и скажу, когда что принести.

Ник постарался, чтобы голос не выдал его злость и досаду.

– Идёт?

– Ну да… – совсем неохотно согласилась Александрин. – Тогда я побегу на работу. На смену уже опоздала. Но ты мне возместишь? Верно, Котик?

Томно изогнувшись, пусть Котик знает, что она сердится, Александрин чмокнула Ника в лоб.

– Возмещу. Ты знаешь. Иди.

Не удержался, шлёпнул её по аппетитной попке Ник. Слава богу, ушла. Он представил, как Александрин будет расписывать его страдания и что она для него делает, своим товаркам. Ужас! Но придётся пережить. Сейчас без неё ему не обойтись.

После обхода – обед. Нику, хоть он и порывался пойти в общую столовую, как своему, принесли еду в палату. За это время телефон достаточно зарядился, и Ник сделал несколько звонков. В Доме Призрения, расстроив этим старшую сестру, сообщил, что больше не будет брать ночных дежурств. Никаких. Вообще. Отвечая на жалостливые причитания, твёрдо сказал Ник. На кафедре поставил в известность о своей травме и попросил творческий отпуск по окончании больничного. Зачем ему этот отпуск, Ник и сам не знал, попросил и всё. Молоденькая аспирантка, временно замещавшая секретаршу, попыталась выяснить подробности, поохала, поахала, посочувствовала. Всё записала. Обещала передать декану и очень заспешила прощаться. «Конечно, побежит делиться новостью», – не без досады подумал Ник. Александрин он позвонит вечером. Пусть ей будет о чём рассказывать завтра на работе. Больше звонить ему некому. То есть нет никого, кому бы хотелось или он был бы обязан позвонить. О том, как бы он хотел позвонить незнакомке, просто так услышать её голос, Ник старался не думать.

Поздно вечером к Нику заглянул дежурный врач. Они были с разных факультетов, но студенческая жизнь всех сближает. Поговорили о том о сём, поделились проблемами, поругали специфику своих специальностей, кое о ком посплетничали.

– Рентген с утра тебе сделаем – и домой, – напоследок обрадовал приятель.

– Александрин, извини.

Если не было никакого «экшена» – так она называла всё, что было не работой, – Александрин предпочитала рано ложиться спать. Она вычитала, что сон сохраняет красоту и молодость девушки. Конечно, Ник её разбудил. Но она быстро пришла в восторг от возможности помочь Котику, лишний раз оказаться в его квартире. А может быть, и в постели. «Она привезёт мне одежду. Остальное – я сам», – успокоил себя Ник.

Утром, когда Ник приковылял с рентгена – он был непоколебимо уверен, что пора начинать активно двигаться, тем более что на рентгене всё выглядело прекрасно, – Александрин уже ждала его в палате.

– Вот привезла.

Она разложила на кровати несколько пар брюк, трусы, майки, рубашки, обувь.

– Ничего не скажешь – потрудилась.

Александрин не поняла сарказма. Ник просил шорты и майку. Как он натянет брюки на ногу в гипсе! А она притащила одежду для конференции или ресторана.

– Смотри, можно и так и так скомпоновать.

Она начала перекладывать вещи, меняя местами рубашки и брюки. Александрин не понимала, что сделала не так. И очень хотела загладить свою вину.

– Ты молодец, конечно. Я возьму это и это. Остальное складывай.

Ник попросил с любопытством наблюдавшую за этим представлением сестричку принести ножницы. Не понимая, для чего это, но она привыкла подчиняться врачам, а этот странный больной был врачом, сестра принесла из процедурной ножницы.

– Спасибо. То, что надо.

Несколько раз примеряясь, Ник оттяпал штанину у одной из пары брюк «по самое не могу». Александрин и сестричка даже не успели охнуть.

– Вот так будет в самый раз! Как вы думаете?

Ник отдал ножницы оторопевшей сестричке.

– Что ты наделал! Это брюки от смокинга!

Жестом, полным трагизма, Александрин схватилась за голову.

– От смокинга? От моего смокинга?

Она только кивнула.

– А я просил тебя принести шорты! Кто-то поможет мне одеться? Хотя от тебя толку мало.

Изловчившись, Ник сунул загипсованную ногу в обкромсанную штанину.

– Прекрасно!

Одевшись, он улыбнулся успевшей прийти в себя медсестре. Девушка с восхищением наблюдала за Ником. Ну и тип! Рисковый! Недаром все их интерны с ним дружат.

– Мы ещё увидимся, красавица. Передавай всем привет. И спасибо. Как только – сразу вас навещу. А пока вызови мне такси.

Конечно, не разрешить Александрин сесть с ним в такси – устроить скандал на виду у всей прилипшей к окнам больницы, Ник не смог. Вот они и поехали. Вдвоём. Сначала – взять костыли. Потом – купить продукты. Потом – к нему домой.

Почему-то, Ей придётся многое здесь научиться понимать, Ей стало легче после посещения Ника. Имя срослось теперь с образом этого незнакомца. Она была уверена в двух вещах: он выздоровеет и выздоровеет быстро; и в суд – что это такое, Она ещё выяснит – он на Неё не подаст. Можно спокойно заниматься своими делами. Для отдыха Ей не требовалось много времени. И половину того, что здесь называют ночью, Она посвятила внимательному просмотру сети. Один раз – в свой первый день – Она уже «входила» в этот хаос информации. Но тогда Она только мельком пробежалась по отделам – сайтам, связанным с Джой, и получила минимум информации. Это Ей, конечно, помогло. Но было недостаточно для дальнейшего продвижения. Ошибки Она допустить не могла. Стратегию, как и где искать Его, Она должна была выработать сама, сообразуясь с местными условиями. Когда разрабатывалась операция, никто, даже самые мудрые и опытные сотрудники Службы, не мог предположить, с чем Ей придётся столкнуться, какие задачи решать. Чувство, которое внезапно ощутила Она, носило столь яркую отрицательную окраску, что в первый момент Она испугалась. Что это? Почему? Никогда ничего подобного Она не испытывала! Эмоции Джой! Джой берёт над ней верх! Непостижимо! Но это было именно так – она злилась! Впервые в жизни была рассержена! И как! До боли в крепко сжатых пальцах. Они послали Её сюда, ничего толком не зная и не представляя!! Как Она должна справиться! Как, скажите на милость, выполнить то, что и представить себе невозможно! Она перевела дух. Если бы не Он. Если бы не необходимость отыскать именно Его! Она бы!!! О! Она бы послала их… Эмоции Джой не давали Ей возможности сосредоточиться. Конечно, в любой момент Она может найти Капсулу Возвращения. Вот она на экране – на огромной карте планеты чуть заметно пульсирует только Ей понятная точка. Но сделать это – лишить Его шанса вернуться домой. Теперь-то она знает, каково это – находиться в теле Хозяина. Следуя инструкциям, Он сменил нескольких Хозяев. Полагали, что так можно собрать больше информации и Служащий подвергается меньшему риску. Хозяин и его окружение при непродолжительном «сотрудничестве» может не обратить внимания на специфические провалы в памяти или кратковременные изменения поведенческих характеристик. Теории, теории. Всё это замечательные теории. Она видела Его отчёты, проживала каждый Его день. Много ли почерпнула? Много ли поняла? Возможно, для тех, кто получал информацию и от других Сотрудников, Его донесения пополняли общую картину, заполняли пустые места в пазле информации. Она же поняла, что Ему было очень и очень нелегко. Особенно в теле Хозяина другого пола, особенно когда приходилось перестраиваться, меняя тела Хозяев. Не зря Она решила и выбрала для себя подходящее по возрасту тело того же пола. И намерена оставаться в нём до конца. Хотя даже это ох как непросто. Заставив себя рассуждать, Она успокоилась. Но злость, всколыхнувшая гормоны, заставила мозг работать резче и направленнее. Теперь Она знала, почти была уверена, что знает, где искать Его.

Рано утром – для них рано – начали названивать подружки.

– С чего это вдруг ты закрываешь связь на ночь!

Это Джейн.

– Надо навестить твоего болезного.

Это Джил.

– Уже была в больнице.

– И… как он???

– Не болезный.

– А какой?

Любимая тема Джейн.

– Ты можешь побыть серьёзной, горюшко, – взмолилась Джил.

– Вы договорились?

– О чём?

– У него претензии к тебе есть? Всяческие, – Джейн игриво хихикнула.

– Он спал.

– С кем?

– Я тебя прибью, – пригрозила Джил.

– Я оставила записку.

– Надеюсь, обойдётся.

– Без комментариев.

Последнее слово должно было остаться за Джейн.

– Да, тебя Филл разыскивает.

Кстати или нет, сейчас это выяснится, вспомнила Джил.

– Филл! Какой Филл?

– Как это какой!!!

Она представила, как от изумления приоткрываются пухлые губы Джейн, круглые глазищи становятся ещё больше.

– Хватит, Джой. Если и было у тебя лёгкое сотрясение или шок, всё должно было давно пройти. Отдохнула – пора возвращаться. Он хоть и гад, но позвони Филлу, – напутствовала Джил.

– И как этот урод стал твоим агентом? Возьми лучше меня!

– Не слушай эту курицу. Ей самой нужен кто-то с головой. А Филл вполне адекватен. Видели и похуже.

Час от часу не легче! Агент? Филл? А Она-то думала, что решила уже все «организационные» вопросы. О Филле, о том, что такое «агент», к счастью, информации оказалось достаточно. И, как ей показалось, Она хорошо во всём разобралась. Так что, когда ближе к обеду обнаружился тот самый Филл, Она была готова разговаривать, или – любимое слово Филла – сотрудничать с ним.

Мужчина, бесцеремонно переступивший порог Её квартиры, оказался неопределённого возраста и вида. Он не был похож ни на одного доселе виденного Ею мужчину. К этому приходилось привыкать. Напористый и громогласный, Филл вызвал у Неё неприятные чувства. Если бы им выпало встретиться в первый Её – Джой – день, то Она приняла бы его поведение за агрессию. И неизвестно, как бы всё кончилось. Но Она уже видела многих мужчин. Одни не вызывали никаких ярких эмоций, другие – это, собственно, единственный Ник – казались располагающими, дружественными. Разобравшись более или менее в шкале эмоциональных проявлений Джой, Она поняла, что Филл вызывает в ней брезгливое раздражение. И как только Джой сотрудничает с ним? Эта мысль не покидала Её всё время, пока Филл по-хозяйски, развалившись в Её кресле, потягивал из Её бокала Её вино! Но менять Она, конечно, ничего не будет. Не имеет права. Может быть, только уменьшит «аппетиты» Филла. И в гонорарах, и в количестве навязываемых ей мероприятий. Филл остался не очень доволен. Да что там – он кипел от невозможности высказать всё, что думает в лицо этой… Джой ни в какую не желала обсуждать свою недавнюю аварию.

– Мы же подружки. Все вместе, без секретов.

Не поддалась на всегдашнюю, безотказно действующую разводку. Как-то изменилась куколка. Что-то в ней появилось «жёсткое». Непонятно. Ладно, Филл хорошо знал этих девушек. Тусовщицы все с вывихами. Эта, повезло, достаточно адекватна. Покапризничает немного, наверное, сильно головой-то ударилась при аварии. По своим каналам Филл выяснил все подробности того происшествия. Потом всё образуется. Он своё наверстает. Филл не собирался из-за Её плохого настроения или ещё какой ерунды терять эту «золотую курочку». В конце концов, они договорились, что Джой отдохнёт ещё и сегодня. А завтра! А уж завтра придётся поработать! Намечалась дегустация, показ мод, тусовка.

– Как – в один день? И почему в таком порядке?

Она была решительно против «дегустации». Неизвестно, как подействует на Неё алкоголь. Дегустация предполагает еду и питьё. У Неё приличный словарный запас. Опыт с седативными средствами – помнит Она, как подружки подсунули Ей успокоительное – оказался очень неудачным.

– Она ни за что не пойдёт. Он может отменить? Перенести?

Бессмысленное словосочетание и невинная просьба, которые произнесли изящные губы Джой, оказали на Филла потрясающее действие. Он побледнел, покраснел. Она с интересом ждала, что Филл сделает, на что он способен. Но он, притушив в глазах опасный огонь, потребовал, чтобы в таком случае неустойку оплатила Джой.

– Заплачу.

Оказывается, можно за что-то уважать и такого человека? Как всё здесь… непросто. Анализировала Она свои чувства, посылая Филлу на прощанье воздушный поцелуй. Не станет Она провожать его! Сам пришёл – сам и уйдёт. Ай да Джой! Хозяйка ей нравилась всё больше и больше.

Ник проснулся среди ночи. Как будто кто-то толкнул его – вставай. Рядом раскинула своё роскошное тело Александрин. Надо выпить. Ника передёрнуло от мерзкого чувства неуважения к самому себе. Неловко придерживая рукой костыль, он дотащился до кухонного сегмента. Вся его холостяцкая квартира-студия была поделена на функциональные сегменты: салон-прихожая, спальня, кухня. Только у туалета и ванной, спасибо дизайнеру, было отдельное, закрытое помещение. Самым большим и значимым сегментом была, конечно, спальня. На навесных открытых полках теснились разномастные бутылки. Коньяк или водка? Мама пила коньяк. Отец считал водку мужским напитком. Опрокинул стопку – и хорош. Не надо миндальничать, как с коньяком. Отец умел и любил выпить. Костылём Ник развернул к себе старинное «вольтеровское» кресло. Это кресло, гранёный стакан отца да любимую репродукцию матери перевёз он в свою квартиру-студию. Всё остальное продал вместе с домом, когда пришлось перевезти маму в Сосны. Перламутровый свет полной луны освещал репродукцию. В полумраке картина казалась ещё более зловещей. Устрашающе простая по содержанию, она несла в себе какое-то тайное зло. Ребёнком Ник ужасно боялся картину. И как можно было любить этого Дюрера? Что она в ней такого находила? Всегда была она немного странная, его мама. Когда же вдруг скоропостижно умер отец – здоровый крепкий мужчина, – она совсем перестала принимать действительность. Ник платит огромные деньги этим бандитам в Соснах. Но, главное, ей там хорошо. Наверное. Кто может знать. В любую погоду, в любое время года мама устраивается на краю отвесом спускающегося к дюнам берега и смотрит на бесконечный океан. Рядом, над её головой такие любимые сосны. О чём напоминает маме их аромат, шелест игл, порывы ветра? Может быть, она и этого не замечает, а может быть, что-то отзывается во тьме её души. Ник сделал ещё глоток. Отец учил, что с водкой надо быть осторожным. Да мало чему ещё учил его отец! Он приехал тогда к родителям с Бекки. Девушкой-однокурсницей. Накануне свадьбы. Они – да, да – собирались пожениться. Он был так влюблён! Бессовестно, по-щенячьи восторженно! Не видел никого и ничего вокруг. Для родителей это оказалось огромным сюрпризом. Ник не удосужился их предупредить, о чём-то рассказать «до того». Но они ничем не выдали своего удивления. Приняли непутёвого сыночка и его подружку радушно. Отец был мужественно галантен и не отпустил ни одной из своих любимых шуточек. Мама из всех сил старалась быть милой со смущающейся, поминутно красневшей девушкой. Развлекала её светской беседой, показывала дом, палисадник. «Превзошла себя». Как констатировал после отец. «Но это в первый и последний раз, – предупредил он Ника. – На ещё один такой подвиг мать не способна. Так что в следующий раз и не надейся». «О каком следующем разе ты говоришь?» Ник вспомнил охватившее его благородное негодование и, что поделаешь, улыбнулся. «Не доведут тебя девки до добра, парень», – махнул рукой отец. «Нет, скажи, скажи, что ты имеешь в виду!» – не отставал уже порядком подвыпивший Ник. «Что-что? Ты скажи – лучше быть лысым или глупым? Вот то-то. Не знаешь. Лучше быть глупым. Лысину замечают сразу. А что ты дурак – поди, пойми». Чему только не пытался научить его отец, от чего предостеречь. Ник покрутил в пальцах пустой стакан. Поставил на пол. Возвращаться в постель к Александрин совершенно не хотелось.

Разбудил Ника шум, аромат свежего кофе, яичницы с беконом. Александрин уже встала и, расхаживая в одном только кокетливом передничке – надо же, с собой принесла! мысленно выругался Ник – наводила порядок в его студии. Огромное, почти стометровое, лишённое перегородок помещение позволяло следить за всеми перемещениями соблазнительницы. Александрин почувствовала взгляд Ника – мужик же он! Что поделаешь! От стойки кухонного бара засеменила к нему на высоченных каблуках домашних туфелек. Туфельки тоже были подобраны со смыслом – без задников, украшенные помпонами в цвет пышному банту передника. Как и бант, ничего не прикрывающий, а лишь привлекающий внимание к аппетитным округлостям, туфельки помогали как бы случайно покачиваться, балансировать при ходьбе, демонстрировать стройную красоту зовущих бёдер. Александрин знает, что делает, не промах.

– Вставай, соня!

Она ластилась устроиться у Ника на коленях.

– Нет, не сейчас!

Грубо, иначе не совладать с собой, прогнал он Александрин.

Не хватало, чтобы он снова сорвался. Как ночью. Воспоминание о том, что и как они с Александрин выделывали этой ночью на его огромной кровати-тахте, заставило Ника зажмуриться и сжать кулаки. Как он мог себе такое позволить!

– Не торопись, Котик, я сейчас.

Александрин неправильно поняла его. Нет, она всё правильно поняла! Только он не должен хотеть этого!

– Никаких сейчас. Я голоден.

Презирая себя за это, но понимая, что иначе Александрин не успокоится и не отстанет, Ник оттолкнул её. Толчок был слишком сильным для девушки на таких высоких, неустойчивых каблуках. Потеряв равновесие, Александрин упала, проехавшись голой попой по полированным доскам паркета.

– Я не хотел, – Ник не мог выбраться из глубокого мягкого кресла. – Прости меня, дорогая.

Ник не смог удержаться – захохотал. Это было последней каплей! Такого унижения, комизма своей позы – голая, на полу с торчащими вверх ногами в дурацких помпонах – даже Александрин вынести не смогла. А кто бы смог!

– Ты бессовестная, бессердечная скотина! Я ухожу! Ухожу навсегда.

Что ещё наговорила Александрин, значения не имело. Он не собирался её останавливать. Уговаривать остаться? Ну уж нет! Пусть так, пусть грубо, но они расстанутся. Как хорошо! Поостывшая яичница была прекрасна! Плохо сваренный кофе – превосходен! Всё! Больше Александрин не станет предлагать помыть его или сделать массаж ноги. О, боги… Одно воспоминание о том, в какую скотину превратила его эта настойчивая наездница прошлой ночью, подняло в Нике горячую волну стыда. Он на самом деле скотина. Если проделывал всё это без любви, принимая Александрин как бездушное тело для утех.

Ник думал об одной женщине, а где-то внутри, в какой-то заветной глубине распахнулись бездонные глаза-фиалки. Он так и не смог понять, не уловил их выражения. Что бы и как Ник делал с ней, с её, он точно знал, податливым, нежным телом, каким светом, каким пожаром заставил бы загореться эти безмятежные глаза! Остановись! Ты совсем сдурел! Приказал себе Ник. Прав, тысячу раз прав был отец! «Девки»! Болезнь, зараза, которая сидит в нём, течёт по его жилам. С Бекки они прожили недолго. Юная любовь, увлечение сменились узнаванием, непониманием, неприятием друг друга. Бекки, с её пуританскими устоями, и он, с повышенным либидо, желанием наслаждаться жизнью во всём и всегда, не смогли ужиться друг с другом. Вышел огромный скандал. Родители Бекки, её семья обвинили Ника во всех смертных грехах. Чего только не было сказано в порыве праведного гнева и обиды! Хорошо, хоть братья Бекки не оскопили его! А ведь могли бы. Ещё как! Сейчас смешно. А тогда… Родители, пряча под иронией тревогу, а слишком впечатлительная мама и страх, прятали Ника. Потом всё как-то успокоилось. Бекки перешла в другой университет. Подальше от свидетелей скандала. Удачно вышла замуж. У неё детишки, хороший, успешный муж. А он? Так и порхает, боясь попасть в сети, от одной красотки к другой. Теперь вот Александрин. «Мастер ногтевого сервиса» – так написано у неё на достойной – очень достойной, ведь платил за неё Ник, – визитке Александрин. Как уж там с маникюром-педикюром, он не знает, а вот что пальчики ловкие – поручиться может. Да угомонись ты. Не нужна тебе эта девушка! Давно уже не нужны такие, как она! А какая она? Ник даже не знает, настоящее ли это имя – Александрин. Уж слишком вычурно. И где, с кем она живёт? В первый раз они пришли к нему. «Я живу с подругой», – объяснила Александрин. Не подумал он о гостинице – всё произошло слишком быстро. «Мы с первого раза спелись с Котиком» – так комментировала их отношения Александрин. И они, это правда, физически идеально подходят друг другу. Скорее всего, Александрин им хвасталась. «Доктор. Богатенький, не старый и не скупой». Строила планы. Наверняка надеялась, да что там, после того как овладела запасными ключами от его квартиры, была уверена, что станет хозяйкой в его доме. А Ник её так разочаровал. Не специально. Так получилось. Он не знал, не мог предположить, что существует на свете та женщина. Александрин не сможет понять. Жаль. Но всё закончилось. Закончилось всё, что было до неё, до той. Ник прекрасно провёл день. Рассортировал почту, просмотрел несколько близких к теме его диссертации публикаций. Отметил те, к которым непременно следовало вернуться. Не раздумывая, обычно он долго собирался прежде, чем это сделать, Ник позвонил в Сосны. Милый голос рассказал ему, что с мадам всё в порядке. Мадам, как всегда, много гуляет. Ник поблагодарил. Сказал, что сломал ногу. Поэтому в ближайшее время побывать в Соснах не сможет. Закончив разговор, Ник задумался – для чего он всё это объяснял. Он не задерживает ежемесячные выплаты, всё остальное никого там не интересует. А мама – Ник не уверен, что она узнаёт его. Посещение Сосен даётся ему слишком тяжело. В своё время ему пришлось продать родительский дом, чтобы оплатить для мамы вступительный взнос в Сосны. И сейчас большая часть его средств идёт на её содержание. Но это правильно. Есть вещи, которые он делает правильно. Вот теперь можно и поесть. Ник ещё раз съел яичницу. Эту он приготовил сам. Так, как когда-то готовила мама: на чуть разогретую сковороду в дырку большого пышного бублика уложил кусочки бекона, лук, зелень, залил яйцом – и на огонь. Пока яичница остывала, подумал и заварил себе настоящее какао. Как в детстве – на молоке, с сахаром. Не торопясь, ни на что не отвлекаясь, будто выполняет важный, значимый обряд, Ник съел и выпил всё до последней капли и крошечки. Эта одинокая трапеза была началом чего-то нового, светлого и более радостного. Так чувствовал Ник. К сожалению, Александрин, видимо, была другого мнения и об их отношениях, и о многом другом. К вечеру она вернулась. Демонстративно, ничего не сказав, кошечкой забралась на тахту и открыла свой экран. Ник работал, как обычно, стоя у высокой конторки. Согнув в колене сломанную ногу, он приспособился опираться ею на табурет. Любая перемена позы требовала от него определённых усилий и не очень ловких телодвижений. Потому он лишь обернулся на звук входной двери. Александрин, несомненно, ждала большего – скандала, упрёков, выяснения отношений, извинений. Но Ник для себя всё уже уяснил. Александрин – зря она вернулась. Шум, музыка, звуки голосов из компьютера Александрин мешали Нику работать. Но ему не хотелось давать повод, обострять то, что вот-вот готово было с треском лопнуть. Пусть она начнёт. Совсем не по-джентльменски – отец учил его совсем не этому, но времена меняются – решил Ник. Но вдруг он услышал голос. Через музыку, гул разговоров он узнал этот тембр… медовый звук приближающегося шмеля и весёлый перекат маленькой речушки по звонким камушкам. Это может быть только она!

– Кто это?

Ник резко повернулся, едва не потеряв равновесие.

– Что это так тебя заинтересовало, Котик?

Александрин отвернула экран так, что Ник видел лишь блики света на её лице и шее.

– Просто интересно, что ты с таким увлечением смотришь.

Ничего лучшего Ник придумать так сразу не смог. Голос окутывал, завораживал его, мешал сосредоточиться.

– И когда это тебе стало интересно, что я смотрю?

Вызов, издёвка в голосе Александрин зашкаливали. Ник промолчал. Она истеричка. Непредсказуема.

– Тебе? Интересно!

Если этот… молчит, она всё ему выскажет! Александрин вскочила, развернула экран, ткнула им почти в лицо Нику. Бледнолицая девушка с каштановыми локонами очень сдержанно, как будто не было вокруг веселящейся, бурлящей толпы, отвечала на вопросы жеманно хихикающего идиота.

– Ты её хотел увидеть? Это – она! Эта шлюшка твоя Джой. Из-за неё ты выгнал меня! Паскуда!

Огромные, как градины, слёзы катились по ставшему старым и некрасивым лицу Александрин.

– Почему, с чего ты взяла? – вяло защищался Ник. Ему вдруг стало жалко эту без вины виноватую, глупенькую Александрин. Он не мог отвести глаз от нежных припухлых губ на экране. Ему не провести её! Она знает своего Котика как облупленного!

– С чего? А вот с чего! Я-то думала – кто?

Горе и разочарование Александрин, понимание, что с такой соперницей ей не тягаться, без слов читались на посеревшем, усталом лице Александрин. Она швырнула в Ника клочком бледно-сиреневой бумаги. Смятый, надорванный листок не долетел до него. Ник потянулся, чтобы схватить… и упал. Грохнулся с высоты табурета на пол. Не чувствуя боли, волоча загипсованную ногу, пополз за запиской. Аромат! Это её записка! Ник сжал бумагу в кулаке – он никому не позволит забрать её. Он поднял глаза – концы её остроносых туфелек, угрожающе смотрели ему в лицо.

– Откуда это? Где взяла?

Ник с трудом приподнялся на локтях.

– У тебя. В палате. Валялась под кроватью. Всё думала, кто это «ваша Джой». Не нужен ты ей, дурашка Котик. Зря меня выгнал. Останешься тут один с дохлой птицей.

И ещё, ещё какие-то слова. Злые, обидные. Ник не мог понять, о чём это она, почему. Нежный листок бумаги жёг его ладонь. Переступив через Ника, Александрин ушла, громко хлопнув дверью.

Не зря Она так не хотела участвовать в том, что планировал Филл. Вернуться под утро домой совершенно разбитой, с ужасной головной болью. Как всё это могло нравиться Джой! Что такого замечательного было во всех этих местах, в этих толпах разных людей! Нет, это не только не помогает продвинуться в Её цели, это просто выше Её сил! Филл появился у Неё в квартире утром. Он привык приходить без приглашения?

– Ты совершенно не в форме, – заявил он, беззастенчиво рассматривая вышедшую к нему из ванной Джой. – Необходим парикмахер, визажист.

Пока Она разыскивала по многочисленным ящикам и полкам покорившее своим вкусом вишнёвое варенье, ничего и отдалённо напоминающего «такую прелесть». – Она оперирует словечками Джой! – у Неё дома не было, Филл успел кому-то позвонить, о чём-то договориться.

– Нет! Только не это!!!

Филл вырвал из рук Джой кусок хлеба с толстенным слоем варенья. Она, как заворожённая, следила за тем, как хлеб падает, оставляя на белоснежных плитах пола кровавый след. О… Ей так понравился свежий хлеб с вареньем! Ничего вкуснее Она не ела! Она только приготовилась, собрав все известные Ей слова негодования… Как Филл уже отчитывал Её!!!

– Джой должна помнить: углеводы и сладости – главные враги каждой куколки! Джой ведь хочет остаться «куколкой».

Почему приходится возиться с такой тупицей? Филл театрально заломил руки.

– И что ты собираешься надеть?

Она одна из Рода Кью! Из тех, интеллектуальный коэффициент которых недосягаем для основной массы населения! Из тех, кто из поколения в поколение руководит и направляет! От слова которых зависят судьбы и жизни! Она не могла даже представить, что кто-то может так с Ней разговаривать! Даже подумать о подобном? Нонсенс… Обескураженная, Она молчала. Филл махнул рукой.

– Всё приходится делать самому.

Он распахнул дверь гардеробной:

– Иди сюда, горюшко. Потом скажешь, что и платье я не то выбрал.

Филл проворно, делал это не первый раз, передвигал вешалки с одеждой, открывал коробки, выдвигал ящики.

– Вот. Держи. Это – на показ мод. Это – возьмём с собой. Наденешь на тусовку.

– Почему?

Она хотела спросить, почему, по какому праву Филл распоряжается. Но он понял по-своему.

– Потому, тупенькая, – Филл с трудом сдерживался, – что времени возвращаться домой у нас не будет.

Она не успевала прийти в себя от одной напористой наглости этого мужчины, как он городил следующую. В дверь настойчиво звонили.

– Я никого не жду…

Но Филл уже впускал в квартиру странных людей. Увешанные сумками и свёртками мужчина и женщина едва поздоровались с Джой. И не обращая внимания ни на Неё, ни на Её протесты, начали распаковывать свои вещи.

– Будет удобнее в ванной.

Предложил, скорее приказал, Филл. «Он чувствует себя в моём доме хозяином. И ведёт себя соответственно! И почему меня это не удивляет!!! Она выдержит эту пытку сегодня до конца. Даже интересно», – решила Она. Не возражая, разрешила людям, вызванным Филлом, делать с собой всё, что они считали нужным. Стараниями парикмахера и визажиста на Неё из зеркала смотрела кто-то, лишь отдалённо напоминающая Джой. А ещё платье! В выбранном Филлом платье Она чувствовала себя совершенно ужасно! Но и Филл, и его «команда», как выяснилось, были вполне довольны тем, что они сотворили из Джой.

– Вот теперь ты похожа на себя, – удовлетворённо прищёлкнул пальцами Филл.

– Спасибо, милый. – он нежно обнял парикмахера.

– И ты молодец, – потрепал по щеке похожую на мышь, бесцветную девушку-визажиста.

– Едем, куколка, пора!

– Но я голодна!

– Вот водичка – попей! Там будет фуршет.

«Не возражай, – сказала себе Она. – Пусть уж покомандует. Потерпи. Потом решишь, как с этим жить, что делать с Филлом». К удивлению, показ мод заинтересовал Её. Было интересно наблюдать за вышагивающими по помосту девушками. Преисполненные сознанием значимости своей миссии, они горделиво несли свои хорошенькие головки. Увидеть среди них Джейн оказалось для Неё полной неожиданностью. Как, Джейн – манекенщица?! Джой это, конечно, знала. Она постаралась скрыть своё удивление и принялась с удвоенной энергией аплодировать своей подружке. Джейн здесь. Где же Джил? Среди зрителей второй подружки Она не нашла. Они же всегда вместе. Или Она ошибается?

– Что за глупости! С чего ты взяла, что твоя распрекрасная Джил должна здесь быть? У тебя, куколка, явно было сотрясение.

Расспрашивать дальше Она не решилась. Не стоит связываться с Филлом. Они с Джил не очень жалуют друг друга. Можно было догадаться. После показа Она на правах ближайшей подруги Джейн осталась на фуршет. Минимум еды, максимум выпивки. Хоть что-то она найдёт. Голод всё настойчивее давал о себе знать. Но и здесь Филл не оставил Её в покое. То и дело подводил к Джой разных мужчин и женщин. Все они считали себя вправе обнимать Её и препротивно прижиматься губами к щекам. Как выяснилось, со всеми этими странными существами Джой была прекрасно знакома. Ничуть не смущаясь, они расспрашивали Её о здоровье, планах, совершенно, на Её взгляд, интимных вещах. Интересовались именно мнением Джой об определённых платьях, манекенщицах, кутюрье. Если бы не Филл, надо отдать ему должное, Она не смогла бы хоть как-то ответить ни на один из вопросов. Джой никто не стремился ни опозорить, ни унизить. Вопросы были самые обычные, стандартные. Задававшие их люди не могли спросить ничего оригинального. Она это хорошо понимала. Но кто бы мог подумать, что кого-то могут интересовать подобные вещи. И на этом можно зарабатывать! Хорошо, что очень быстро появилась Джейн. Раскрасневшаяся, довольная, Джейн отвлекла на себя всеобщее внимание. И Она, наконец, смогла проглотить несколько крошечных, непонятно с чем бутербродов. Улучив удобный момент, они с Джейн попросту сбежали.

– Филл убьёт меня. Он сказал «тусовка» и «переодеться».

Она решила – раз уж начала, побыть до конца «куколкой» Джой. Или такой, какой та могла быть.

– Не переживай.

Как обычно, беззаботную Джейн упоминание Филла совершенно не испугало.

– Подумаешь, твой Филл! Поменьше к этому петуху прислушивайся! Мы сами можем пойти на эту пати.

Глаза Джейн в ужасе остановились на Джой. Она, наконец, обратила внимание на то, как выглядит подруга.

– Это что с тобой такое!!!

– Филл сказал.

– Я убью когда-нибудь этого идиота!

Джейн завела Её в большую комнату. Здесь модели готовились к показу.

– Надо убрать этот ужас.

Джейн помогла Ей очистить лицо от слоя грима. Расчесала и заново уложила длинными локонами послушные шёлковые волосы.

– Это платье? Выбрасывай! Не жалей!

Из висящего в стороне непрозрачного скубба Джейн аккуратно вынула бледно-лиловое простое платье.

– Надевай.

– А можно?

Даже Она поняла, насколько красивое и наверняка дорогое это платье.

– Гешли не смогла прийти. Больше никому из девчонок оно не подходит.

Она всё ещё боялась даже притронуться к такой роскоши.

– Надевай, говорю. Под мою ответственность. Мы потом вернём. Никто не узнает.

Глядя на себя в огромное зеркало, Она не могла не признать, что это платье ей идёт. Очень. Не Джой – именно Ей! Кажется, Она начала понимать, как это быть хорошенькой. И Ей это нравилось. Не надо было бы им ехать на это пати-тусовку. Тем более что «Джил – Она и это должна была понять раньше – никогда не ходит на такие мероприятия. Подруга предпочитает общество умников. Не знаю, как мы её ещё терпим», – полушутя-полусерьёзно ответила Джейн, когда Она, помня неудачный опыт с Филлом, осторожно поинтересовалась, почему задерживается Джил. Но как можно было не подчиниться Джейн! Её напору, её бесшабашному настроению! Тем более когда на тебе такое платье! И ты чувствуешь себя красоткой! Огромное, гудящее людьми помещение испугало Её. Почти в полной темноте, в духоте, под непрерывный оглушительный шум двигалась людская масса. Это выглядело отвратительно!

– Мы должны сюда войти? И здесь остаться?

Её охватил почти животный ужас. Как можно нормальному индивидууму находиться здесь! И сколько Она выдержит? И главное, зачем? Но к ним уже спешил, ведя за собой стайку фотографов, взбешённый Филл.

– Куколки, мы вас заждались!

Если бы мог, он испепелил бы их глазами. Ей пришлось улыбаться незнакомым людям, что-то отвечать. Хорошо, Она запомнила опыт предыдущего общения на показе мод. Когда вопросы вроде бы кончились и Она подумала, что сможет уйти, Филл затащил Её вглубь беспорядочно движущейся толпы.

– Откуда это безобразие?

Он пренебрежительно ткнул наманикюренным ногтем в обтянутую тонким шёлком грудь Джой.

– Где макияж, причёска!!! Ты представляешь, как будешь выглядеть в кадре? Ну и дурище! А сколько я заплатил, чтобы тебя привели в нормальный вид! Когда ты уже поумнеешь!

От прыгающих, беспорядочных бликов света, духоты и запахов чужих противных тел, низких, на грани слухового восприятия, звуков музыки Она почти теряла сознание.

– Отпустите! Мне надо уйти.

– Не выдумывай. Нужно ещё одно интервью.

Она пыталась высмотреть Джейн, пусть поможет, вытащит Её отсюда. Но Джейн улизнула, как только Филл заставил Её отвечать на бесконечные вопросы, и теперь была где-то там, среди плотной массы думающих, что они веселятся, людей.

– Я не могу. Правда, не могу.

Её мутило. Не Джой, Она вот-вот потеряет сознание. Полупустой желудок скрутило и потащило куда-то всё выше и выше. Никогда в Её нормальной прошлой жизни ничего подобного Она не испытывала. Может быть, Она умирает? Даже индивидуумы из рода Кью не вечны. Нет ни учебного пособия, ни семинара, как это происходит… Филл, наконец, обратил внимание на бледное, покрытое бисеринками пота лицо Джой и понял, что она не капризничает.

– Пропустите. Пропустите. Посторонитесь.

Расталкивая толпу, он заволок Джой в туалетную комнату.

– Давай. Платье не запачкай!

Втолкнул в кабинку. То, что с Ней произошло потом, Она вспоминала со стыдом и брезгливостью. Ужасно! Ужасно!!! Поглядывая на Неё с плохо скрываемым, злорадным любопытством, Филл отвёз Джой домой. Она была совершенно подавлена и разбита. Неужели это жизнь Джой?! Хорошую же Хозяйку для себя Она выбрала! Если так будет продолжаться, как Она сможет выполнить свою миссию? Сейчас Она даже думать ни о чём не в состоянии! Помывшись, почистив зубы, ещё раз, ещё тщательнее помывшись, никак не могла избавиться от того специфического, унизительного запаха, Она без сил упала на кровать. Завтра с утра Она обдумает, что и как делать дальше. Одно ясно – такое положение дел Её не устраивает.

Хлопнув на прощанье дверью, ушла Александрин. Ему это не привиделось. Она всё-таки ушла. Удивительно. Он ничего не чувствует. Кроме облегчения. Ник всё ещё лежал на полу. Надо как-то подняться. Таща за собой неподъёмную ногу, делая невообразимые телодвижения, он кое-как дополз до тахты. И как это сделать, когда в одной руке зажат листок бумаги? Нет, в этот раз он ни за что не выпустит свою судьбу. В конце концов, Нику удалось подтянуться. И он плашмя плюхнулся на тахту. Перевернуться, а потом и сесть оказалось немного проще. Нежная, как лепесток цветка, бумага источала еле уловимый аромат фиалок – её аромат! Я не должен позволять себе выдумывать то, чего нет. И быть не может. Столько времени аромат не сохраняется! Попытался воззвать к своему разуму, успокоить себя Ник. А вот то, что написано… Ник бережно расправил на ладони листок. «Благодарю. Надеюсь на встречу. Джой». Всего несколько слов, эти несколько слов – значили для него… Какой же он идиот! Почему не мог поверить, что она гораздо, гораздо порядочнее, чем он пытался представить себе. Да ведь думал он так, пытаясь забыть, выбросить из головы эти милые, чуть насторожённые глаза, это нежное растерянное личико. Думал о ней так, оправдывая свои отношения, – как иначе назвать механический, без всяких чувств секс с Александрин. Александрин! Она что-то говорила о Джой. Он не вслушивался в злые слова уязвлённой женщины. С намеренным шумом, кидая в сумку свои вещи, оглядывая студию в поисках того, чем бы побольнее задеть Ника, Александрин не переставала ругаться. Напоследок она даже запустила в него гранёным стаканом. Знала, как Ник им дорожит. Вон стакан лежит у ножки конторки. Ударившись о ковровое покрытие пола, он каким-то чудом не разбился. В момент их расставания Ник не обратил на это внимания, как и на то, что, уходя, Александрин, демонстративно приподняв юбку, переступила через него. Верх презрения! Она почти наступила на распростёртого на полу Ника острыми каблучками своих моднющих, дорогущих туфелек. Их я тоже купил ей. «Всё возвращается к человеку». Ещё одна фраза отца. Но он думал о том, что говорила, срывая гнев, Александрин. В её словах, кроме оскорблений, было что-то важное. Вот что? Он не знает, кто она, где искать Джой. А Александрин знала Джой! Может быть, не была знакома лично, но знала, что-то о Джой. Знала. Несомненно! Она сказала «куколка Джой». Сказала «богатенькая сучка». Сказала «выбросит тебя, как и остальных». Не очень приятно. Но Александрин откуда-то всё это, пусть и сплошную неправду, и слухи – Ник не хотел верить – узнала. Александрин любит всё, что касается «высокой» тусовки, пытается копировать их одежду, манеру говорить, образ жизни. Впитывает любую информацию. Часами может смотреть эти жуткие передачи из «их» жизни. Сколько раз Ник сам ругался с ней. Запрещал у себя в доме смотреть этот мусор. Точно! Он увидел Джой – свою Джой на экране Александрин. Значит, можно поискать и найти Джой в интернете! Думать сейчас о еде, таблетках – кто был способен на такое? Только не Ник. Забыв обо всём на свете, он открыл свой экран. Известных женщин с именем Джой оказалось довольно много. Но только одну звали «куколка Джой». И только её фотографиями, интервью, противоречивыми сплетнями о ней пестрели все самые бульварные, вульгарные издания. Джой интернета разительно отличалась от той Джой, которую, как он думал, успел узнать и нафантазировал себе Ник. Совпадало одно – на фотографиях, видеороликах то же лицо, фигура, походка. То, что Ник называл «Джой». А вот говорила эта Джой, одевалась, вела себя… Можно было согласиться со всеми эпитетами, которыми осыпала Александрин соперницу, укравшую у неё её Котика. Но Ник видел, разговаривал с Джой вживую, без разделяющего, отстраняющего экрана. И он мог бы поклясться, не пожалев своей жизни, что знал совсем другую женщину. Другую Джой. Эти две Джой были настолько не похожи друг на друга. Одно и то же лицо, фигура, голос, но… Что-то было не так. Может быть, тогда Джой пожалела его. Может быть, после падения, страдая от стресса и боли, он воспринимал всё не совсем адекватно… через призму затуманенного сознания. Он должен отыскать Джой. Какой бы в действительности она и ни оказалась. Не успокоится, пока не увидит её, не вдохнёт её аромат, не услышит голос. От этой отравы нет противоядия. Эх, если бы Александрин его видела! Ник мог представить, что бы она сказала, узнав, что теперь он просиживает целые дни, выискивая новости о Джой, ища трансляции со светских мероприятий, на которых она могла бы присутствовать. Ник отслеживал все возможные слухи, пытаясь понять, с кем и как живёт Джой, чем интересуется, какие люди её окружают. В какой-то момент Ник понял, что зря теряет время. Стандартные, вызывающие у него отвращение события, предсказуемые интервью. Ничего нового. Вернее, ничего конкретного, правдивого не сможет он узнать из интернета. Нет и надежды на то, что Джой сама свяжется с ним. Ник достаточно хорошо изучил появляющегося рядом с ней, впереди неё, мелькающего где-то на заднем плане, но всегда рядом, всегда во всеоружии агента Джой – Филла. О нём ходили противоречивые слухи. Но всё сходилось к тому, что парень нетрадиционной ориентации, пиявкой присосавшийся к богатенькой куколке, ни за что не выпустит добычу. Как и где увидеться с Джой – ничего не приходило Нику в голову. Время не лечило его. Но если душевное здоровье Ника не улучшалось, то физически он быстро шёл на поправку.

– Ну ты и мутант, – не смог скрыть своего удивления ортопед. На последнем рентгене не было и намёка на недавний перелом. – Обычно такое регенерирование тканей происходит в младенчестве. А ты-то – здоровенный мужик. Мы ведь одногодки?

– Нет, я постарше.

Ник был удивлён не меньше приятеля.

– Может у меня генетика какая-то не такая?

– Какая в принципе разница, из-за чего. Снимем гипс. А там – сам разбирайся. Только учиться ходить всё равно придётся. Мышцы ослабли. Прописана физиотерапия. Можно бассейн. Сам разберёшься. Чего тебя учить. В общем, давай, больше к нам ни ногой, ни другими частями тела.

Осмотрев бледную, с дряблыми мышцами ногу Ника, напутствовал приятель.

– И проставиться не забудь. Обещал.

– Точно. Обещал. За мной не заржавеет. Всех приглашу.

От всего сердца согласился Ник.

Выходить он ещё не может. Ник и так еле-еле добрался домой. Хорошо, таксист оказался понятливым парнем – не только довёз, но и помог подняться до квартиры. А он так ждал этого момента. Планировал, как только снимут гипс, попасть на одну из гламурных вечеринок. Там он сможет встретить Джой. О чём он думал? Сразу после гипса начать ходить! Где его мозги! Невероятно! Эта женщина лишила его способности думать! В общем, зря рассчитывал. С таким же успехом мог бы отправиться туда в гипсе. А что, может быть, его появление на костылях… О каких глупостях он думает! Ник не узнавал себя. Ну, найдёт он Джой, в конце концов. Что это изменит! Она давно забыла о нём. Если вообще когда-нибудь думала. Он сдержал слово – не подал на неё в суд. А кроме этого их ничего не связывало. Нет, не правда. Было, было что-то. Что-то необыкновенное, что-то такое, что и названия ему нет. Он умный. Мама всегда ему это твердила. Он придумает. В вечернем выпуске очередного гламурного шоу недалеко от Джой Ник заметил новое для этой компании лицо. Обычно около Джой крутились одни и те же за редким исключением люди. Имён и род занятий большинства из них Ник не знал. Да и не стремился узнать. Мелькают себе в кадре и ладно. Но этого с насмешливыми глазами мужчину Ник определённо знал. Он не из этой компании. С таким выражением лица – точно! Но кто он и где я мог с ним познакомиться? Скорее всего – больной. У Ника была профессиональная память. Он мог не помнить имени человека, но до мельчайших подробностей диагноз, ход лечения, аномалии запечатлевались в его, как будто специально созданной для этого, памяти. Но этого мужчину – Ник не лечил! В этом он уверен на сто процентов. Как же вспомнить… Это важно. Память подсказала ответ неожиданно. Брезгливо ощупывая вялые, без тонуса мышцы ноги, Ник решил, что с бассейном можно подождать, а вот хороший, профессиональный массажист будет очень кстати. И тут же зажглась лампочка памяти! Это здесь! Именно профессиональный массажист Су когда-то познакомил их! Мужчина – известный путешественник и оператор. Тогда он вернулся из рискованной командировки. Су помогал ему – Томас! зовут мужчину – восстановиться после полученной в дороге травмы. Точно! Это он! Томас! Они тогда вроде бы понравились друг другу. Ник был уверен, что Томас не из тех, кого интересует «гламур» и «куколки». Но время идёт. Всё меняется. Это его не касается. Главное – Ник знает, как разыскать Томаса. Не теряя времени, он обязан был сделать это, прежде всего, для своего здоровья, Ник позвонил Су. Договорился о сеансах массажа. Заодно напомнив, что они с Томасом давнишние знакомые, поинтересовался, не знает ли Су номер его нового телефона. Ник по себе знал, что больше никакой информации от Су получить не удастся. Но и номера телефона Томаса было более чем достаточно! Томас ответил сразу же и, к удивлению Ника, сразу узнал его. Они поговорили – кто, что, где. Томас собирался делать новый авторский цикл и пока присматривался к ситуации. Конкуренция и ставки были высоки. Подробностями интересоваться было неудобно. Что рассказал – то рассказал. Узнав, что Ник после травмы и пригласил Су помочь восстановиться, Томас посочувствовал и добавил, что и сам прошёл через руки Су – лучшего массажиста не найти. Совершенно по наитию, он позвонил Томасу без всякого предварительного плана, как утопающий хватается за соломинку, Ник сказал, что собирается устроить вечеринку для друзей. Тех, кто поставил его на ноги. И ему будет приятно, если придёт и Томас.

– С удовольствием.

Ник задержал дыхание – такое везение!

– У Вас должны быть интересные друзья. Могу ли попросить об одолжении?

Ника «понесло». Он сам не мог поверить, что говорит это.

– Могли бы привести на вечеринку Джой.

– Куколку Джой? Не зря Вы мне понравились ещё при первом знакомстве.

Просьба Ника как будто доставила удовольствие Томасу.

– Меня самого интересует эта женщина. Что-то в ней есть. Этакое.

Последнее время Филл был ужасно раздражён. Всё вызывало его явное или скрытое недовольство. А виной всему эта куколка Джой. С ней что-то произошло. Филл не успел, как говорится, оглянуться, эта безалаберная простушка выскользнула из его сетей. Он не мог понять, как ей удалось перехватить бразды правления. Теперь Джой не навязчиво, но твёрдо распоряжалась всем. От своего внешнего вида – в этом, Филл уверен, ей помогала Джейн, до финансов – здесь, конечно, не обходилось без Джил. Порвать с Джой, уйти Филл не мог себе позволить. Он с самого начала так выстраивал их взаимоотношения, чтобы она понимала, кто главный в их тендеме. Он мог бы отказаться от пресловутого «первенства», но деньги! Тесное знакомство с Джой, его абсолютное влияние на неё приносили Филлу очень и очень неплохой доход. А сколько ему удавалось «экономить»!!! Богатенькую, избалованную Джой совершенно не интересовали траты Филла. Непросто было догадаться, что за его фейковой внешностью, за не всегда адекватным поведением скрывается расчётливый, злопамятный и очень хитрый человек. Джой надоест и эта «игра». Филл знал её слишком хорошо. Сколько разных «игрушек» Джой поломала на его памяти! Вскоре он вернёт себе былое влияние. Пока же, притворно смиряясь с создавшимся положением, Филл пользовался любой возможностью, чтобы наладить новые связи, восстановить давнишние знакомства. Нельзя ставить всё на одну карту. Ему не следовало забывать эту истину. Потому так вовремя пришёлся звонок Томаса. Филл помнил его как ведущего какой-то там программы на одном из центральных каналов. О чём была программа, Филл не мог бы точно сказать. Его никогда не интересовало то, что непосредственно не связано с гламуром или модой или с этими двумя направлениями вместе. Но память у Филла хорошая. Томас, его программа имели высокие рейтинги. Что ж, кто знает… И Филл с благодарностью от имени Джой принял приглашение посетить приватную вечеринку. Необходимо теперь уговорить Джой. Она никогда не посещала подобные мероприятия. Согласится ли на этот раз? Филл запустил пустым стаканом в украшавший его офис огромный постер красотки Джой, вспомнив о том, сколько запланированных, важных мероприятий отменила эта негодяйка! Но к Томасу она пойдёт! Филл сдохнет, но Джой будет на вечере у Томаса!

Она была растеряна, обескуражена, чувствовала себя в ловушке. Состояния, о существовании которых Она и подозревать ранее не могла. Эмоции Джой подавляли Её отстранённый, сухой прагматизм. И этому была причина! Она не была готова к ситуации, в которой очутилась. Все Служащие Сил посещения выполняли строго определённую, регламентированную работу. Они должны были собирать информацию. Никакой инициативы – всё строго по уставу. За то ограниченное время, которое они находились в Хозяине, от них не требовалось ни принимать решения, ни как-то влиять на окружающую среду. Напротив, чем меньше Хозяин будет чувствовать присутствие Служащего, чем меньше воспоминаний останется об этом периоде – тем лучше. А Она? Очень плохо ориентируется и совершено не разбирается в происходящем вокруг. Ей мог бы пригодиться опыт Джой. Но параллельное сосуществование чревато непредсказуемыми, неизученными последствиями. Если уж решиться на это, то лучше выбрать Джил. Из трёх подружек у Неё самый высокий интеллект. Она прекрасно знала Устав Службы. Помнила один из основных параграфов – ни в коем случае не менять, не влиять на жизнь, внешний вид Хозяев. Но Ей придётся на что-то решиться. Переход к Хозяйке-Джил Она оставит на самый крайний случай. Но даже рискуя нарушить Устав, что приравнивается к измене, Она не может продолжать быть «куколкой» Джой. Устав писался теми, кто чисто теоретически знал или был уверен, что знает условия на Испытуемом объекте. Так называли планету, в изучении которой было заинтересовано их общество. Это первый довод. Попав в тело Хозяйки, Она не утратила способность к мышлению. С Её коэффициентом интеллекта сделать это очень затруднительно. Её миссия кардинально отличается от всего, что делалось до неё. Ей необходимо время и условия для поиска. Тратить драгоценное, тающее время на переход и внедрение в другого Хозяина Она не имеет права. Сейчас Служба ничего с Ней поделать не может. А вот когда Они вернутся – тогда будем решать! Она старалась не думать ни о Них, ни о возвращении. Слишком болезненная тема. Что бы, кто бы ни стоял у Неё на пути, Она сделает всё! Они вернутся вместе. Эта цель, эта уверенность давали ей силы и, главное, терпение выносить бесконечную глупость и ничтожность окружающих. Пожалуй, только общество Джил и Джейн не доставляло ей почти ощутимой физической боли. Куколка Джой, как ни странно, не ошиблась в выборе подруг. Она бы и сама не отказалась от чего-то подобного. Жаль, у Неё дома не было такого института – подруги. А с ним, с тем, с кем ей суждено воспроизвести потомство, с ним, интересно, будет ли у них такое же взаимопонимание? Но это совершенно не требуется! «О какой ерунде я думаю! Эмоциональная составляющая Джой гораздо сильнее моей», – в который раз констатировала Она, заставляя себя «вернуться» к насущным проблемам. Теперь, когда ей удалось приструнить Филла, появилось гораздо больше личного, свободного времени.

– Ты молодец! Давно так надо было! Выгони ты его вовсе! – радовалась импульсивная Джейн.

– Будь осторожней. Не зли это насекомое. Не унижай прилюдно. Иди на небольшие уступки, – советовала мудрая Джил.

– Пусть никто не догадывается, что власть переменилась. Филл будет молчать. Ему так выгоднее.

– Какая разница! Теперь рулим мы! – не унималась Джейн.

– Не торопись. Не всё сразу. Используй время в свою пользу. Нельзя оставаться прежней. И начни, пожалуйста, жить своим умом.

Наставления Джил почти точно совпадали с Её намерениями.

– И тебе тоже неплохо бы подумать о будущем. Ни профессии, ни мозгов.

От Джил досталось и Джейн.

Поддержка умной, выдержанной Джил была очень кстати. Хотя, если разобраться, какая Джил умная? Коэффициент интеллекта Джил намного ниже того, который положен для членов Её семьи. Это здесь Джил умная. У них… Нехорошо, некрасиво так думать. Иррациональная логика Джой снова вмешивалась в Её стройные умозаключения. Нет, не стоит об этом. Моё «там» и их «здесь» – они совершенно разные. В общем, советы Джил – это то, что Она и собиралась делать. Меньше гламура, меньше тусовок, меньше глупостей. Меньше впустую растраченной энергии. Больше времени на поиски. А вот с самим поиском, с тем, ради чего Она здесь, ничего путного придумать не получалось. Его Кристалл – что могло с ним случиться? – отследить невозможно. Осталось ли что-то от великолепного интеллекта и если да, то где искать его. Она изучила всё, что смогла разыскать – отчёты о разнообразных авариях, засекреченные документы о паранормальных явлениях, всяческую периодику, новости, сплетни – нигде ничего, что могло бы дать Ей «зацепку», навести на след. Проверила, начиная с того момента, когда пропал последний, уже нечёткий сигнал Кристалла. Для того, чтобы более-менее точно знать, когда это произошло по здешнему времени, Ей пришлось произвести сложные расчёты, приняв во внимание системы отсчёта времени в их мирах, скорость перемещения информации Кристалла, учесть множество переменных, несколько постоянных коэффициентов – сама по себе интересная задача. Её решением можно было по праву гордиться. Но Она ничего не нашла. В Зале Теней томится лишённое интеллекта Его тело. Она даже думать не хочет о том, что случится, если Ей не удастся. Где искать ещё? Джил – она достаточно умна по здешним критериям – могла бы ей помочь. Но как Она попросит Джил о помощи? Что придумает? Как объяснит. Нет, опасно. Она не хотела уточнять для себя, почему и для кого это опасно. Ей пришлось бы физически убрать Джил, догадайся она хоть о сотой доли правды. Таковы Правила Посещения. С Ней происходят неправильные вещи. Она не должна испытывать никаких чувств к населению Испытуемого объекта. Возможно, правы составившие Правила – опасно слишком долго оставаться в теле одного Хозяина. Она залпом выпила сок. Свежевыжатый сок – самая полюбившаяся ей еда. Как хорошо всё себе объяснила. Тупик. Хоть плач. Именно в этот самый неподходящий момент возник Филл. Её ретивый агент всегда появляется не вовремя. Неужели Она не может быть объективной. Надо взять себя в руки – какой смешной фразеологизм! Филл передал ей приглашение на частную вечеринку.

– Почему ты решил, что я пойду? Ты лучше меня знаешь – всё расписано на несколько месяцев вперёд.

– Знаю, конечно. И я ничего не обещал. Подумал, вдруг будет интересно. Вижу, ты пытаешься сменить имидж.

Я должна быть поприветливее. Джил права – Филл совсем не дурак.

– Не знаю. Может быть. А ты, что советуешь?

Вопрос застал Филла врасплох. Куколка Джой никогда так не спрашивала.

– Думаю, можно попробовать, – он ориентировался мгновенно. – Тем более что приглашает Томас.

Филл выделил голосом имя Томас.

– Томас? Я должна его знать?

– Ты ничего никому не должна, куколка. У него когда-то была авторская программа. Такой, как он, может пригодиться.

Томас. Томас… Среди своего окружения – окружения Джой – она не встречала человека с таким именем. Возможно, наконец, кто-то стоящий.

– Передай – подумаем.

Филл ликовал – она заглотила наживку! Непонятно почему, но куколка согласится и пойдёт на эту вечеринку! Её заинтересовал человек, который вдруг, ни с того ни с сего приглашает Её на приватную вечеринку. Кто он? С какой целью приглашает? Она разыскала в сети нескольких Томасов – мало того что они все разные, так ещё у совершенно непохожих людей могут быть одинаковые имена! Как они тут во всём этом разбираются? Непостижимо! Один из них, с располагающей улыбкой более всего, на Её взгляд, соответствовал человеку, о котором говорил Филл. Известный путешественник. Вёл свою успешную передачу. Но на достаточно долгое время исчез не только из сетей, но и вообще нигде не появлялся. Не так давно вернулся. По слухам, намечается новый проект. Путешественник! Где-то пропадал. Это интересно. А вдруг? Он сможет как-то помочь? На всякий случай Она спросила о Томасе у Джил. С хохотушкой Джейн советоваться бесполезно – у неё все хороши и всё прекрасно. Джил – другое дело. Джил подтвердила всё, что «раскопала» Она в интернете о Томасе.

– Говорят, очень порядочный и толковый, – добавила Джил.

– Правильно сделаешь, если пойдёшь на вечеринку, встретишься с ним. Кто знает. Тебе пора меняться.

Как можно принимать решения, основываясь на «кто знает»!!! Это раздражало, бесило – эмоции Джой – Она в ловушке чужих эмоций и непостижимого менталитета!

Филл приготовился к долгим и нудным разговорам-уговорам. Зная куколку, то, как она принимает и ежеминутно меняет решения, он ожидал, что ему придётся долго уговаривать её, обещать взамен всякие всякости. Но Джой уже через пару дней после их разговора велела Филлу связаться с Томасом.

– Передай ему, что я согласна. Пусть сообщит время и место. Предупреди – никакой прессы. Попытается меня использовать – неприятностей не оберётся.

Наконец-то позвонил Томас. Хотя прошло всего несколько дней, но Ник устал ждать. Он понимал, что своими бесконечными сомнениями и предположениями сам загоняет себя в состояние нервической неопределённости. Но ничего не мог поделать со своим не в меру разыгравшимся воображением. И вот Томас позвонил. Джой не отказалась. Не сослалась надменно-презрительно на занятость. Да, она приняла приглашение. Но приглашение от Томаса.

– Иначе было не уговорить Филла. Филл – её агент. Вы же знаете, без него ни на шаг.

Нику как будто дали возможность вздохнуть полной грудью и вновь перекрыли кислород.

– Но это была Ваша идея. Я пригласил их на вечеринку, но не сказал куда. Вы не против устроить вечеринку, как и планировалось, у Вас?

Против ли он! Ника вновь вернули к жизни.

– Конечно! Я всё организую. А вы приходите с Джой.

Ник дал свой адрес. Они договорились о времени. Жизнь налаживалась!

Томас заехал за ней на видавшей виды старомодной машине. Филл собрался ехать с ними. Он не мог и не хотел хоть на минуту выпустить Джой, освободить от своей «опеки». Не стоит ссориться с Филлом по пустякам. Вспомнила Она наставления Джил. Тем более что он это организовал. Всю дорогу, а ехали они в менее престижный район города, Филл развлекал их приятной беседой. Он старался произвести на Томаса наилучшее впечатление, не упуская возможности подчеркнуть свою близость с Джой. И даже сейчас Она сдержалась. Пусть его! Найду возможность – припомню, насколько мы близки. Выдать Её мог только недвусмысленный, похожий на удар кинжала взгляд из-под густых, шелковистых ресниц.

Для Неё всё было внове. И лишённая перегородок квартира-студия, и собравшиеся в ней люди, и то, что никто из них не знал Её. Никогда ещё Джой не была в таком месте, в таком обществе. Куда я попала, спрашивал Её недоумённый взгляд.

– Сейчас я Вам представлю кого-то.

Познакомив Филла с тонким, как тростник, мужчиной, Томас увлёк Её вглубь помещения. Навстречу Джой, опираясь на палку, встал Ник! О! Вот это встреча! Вот кого Она меньше всего ожидала вновь увидеть!

– Так вы знакомы?

– Более того, это Ник попросил пригласить Вас. Не сердитесь. Пойду займу Филла. Поговорите.

Но к Нику всё время подходили. Пожать руку, поинтересоваться, как он себя чувствует, когда собирается выйти на работу, благодарили за выпивку, музыку, подходящую компанию, за приглашение. Никто из этих мужчин и женщин совсем не интересовался Джой. Ну стоит какая-то девушка и стоит. Она с удивлением поняла, что куколку Джой здесь не знают. Может быть, слышали о Ней, – успокаивала Она – своё? Джой? – неожиданно оскорблённое самолюбие. Но никогда не видели Её в такой одежде, не ожидали встретить в подобном месте. Это даже забавно. Непривычно не быть в центре внимания. Оказывается, так интересно наблюдать за ними со стороны! Она устроилась в огромном мягком кресле. Отсюда было очень удобно, не попадаясь никому на глаза, следить за всем, что происходило на этом необычном пати.

Наконец ушёл последний гость. Многие не виделись годами и, дай им волю, общались бы до самого утра. Так что некоторых пришлось буквально выпроваживать. Но все остались довольны. Выпивки и закуски хватило. Обстановка не какой-то «крутой» конгресс или мимолётная встреча в аэропорту – можно расслабиться, спокойно поболтать. «Я молодец», – мысленно похвалил себя Ник, заталкивая в мешки пустые бутылки и одноразовую посуду. Всё бы хорошо, но он-то устраивал весь этот тарарам с совершенно другой целью. Он хотел увидеть, хотел поговорить с Джой! И что из этого вышло? «А может быть, – мелькнула и застряла в мозгу ужасная мысль, – Джой обиделась? Она привыкла ко всеобщему вниманию…» Но не мог же он без Её согласия афишировать – смотрите, знакомьтесь, вот кто у меня в гостях! Но всё равно – пригласил… и даже слова не сказал. Как ужасно всё вышло. Такого конфуза с ним даже по молодости не случалось. Томас знает телефон Джой. Он сможет позвонить, попытается всё объяснить, попросит простить его. Но захочет ли она говорить с ним, захочет ли выслушать Ника? Что делать? Что делать? Он еле держался на ногах. Рановато для подобных нагрузок. Ник повернул к себе кресло. Кто-то перебрал? Поверить в это было невозможно! В старом дедовом кресле, удобно примостившись, спала Джой! От удивления Ник выронил палку и, потеряв равновесие, почти что упал вслед за ней на Джой. В последний момент он изловчился и ухватился за «уши» старинного кресла. Но Джой проснулась. Не сразу поняв, где она и что происходит, она закрылась руками от нависшего над ней Ника.

– Что? Что случилось?

Джой помогла Нику подняться, доковылять до тахты.

– Такое удобное кресло. Вы меня извините. Я просто очень устала. Это ведь ваш дом? И была ваша вечеринка? Верно?

Всё ещё смущаясь – он не ожидал, что она станет извиняться – и не находя слов, Ник кивнул. Он ведёт себя как юнец, как последний идиот.

– А почему Томас меня пригласил? Это из-за Вас? Томас Ваш подруг?

Она так странно спросила «подруг». Нельзя больше молчать. Ник, стараясь не выдать истинную причину своей необычной просьбы, рассказал об их с Томасом плане. И немного сомневаясь, правильно ли делает, о том, как пришлось его осуществить. Джой не обиделась и не стала высмеивать Ника.

– Вы немного странный. Никто ещё со мной так не разговаривал. Можно я ещё посижу в вашем кресле? В нём покойно.

– Конечно. Сколько хотите. Я в нём вырос. Первые детские воспоминания. Всё оказалось совсем не таким, когда пришло время из него выбираться. Хотите что-то съесть, выпить? – предложил Ник и засмущался, вспомнив, что гости уничтожили все его запасы.

– Нет, спасибо. Не беспокойтесь. Я немного ем. Со мной тоже так было, как Вы сказали, – всё не такое, как должно было быть. А вот это? Что? – резко переменила Она тему, вдруг испугавшись, что своими словами как-то выдала себя.

Когда вот так сидишь в кресле, прямо перед глазами освещённая мертвящим светом ночной улицы картина. О ней спрашивала Джой.

– Это репродукция.

– Репродукция?

– Да. Это моей матери. Она говорила, что подлинник бесценен.

Джой встала, подошла ближе к картине, отступила, вновь устроилась в кресле.

– Вам нравится? Это Дюрер.

– Дюрер. Не знаю. Что-то в ней трогает.

Следуя за взглядом Джой, Ник всмотрелся в репродукцию. Знакомая с самого детства до тончайших оттенков, плотно уложенных мазков акварели, эта мёртвая птица неожиданно напомнила ему кого-то. Это незащищённое, в редкой щетине горло, безвольно повисшие крылья-руки, прячущие потерявшие возможность сжиматься чешуйчатые лапки. Приоткрытый в предсмертном хрипе клюв. Хвост – безжизненный, безнадёжный. Голубизна, угадываемая в оперении грудки и крыльев птицы, сгущается и стекает, обретая смертельную синеву к концам маховых перьев. Отгоняя наваждение, Ник отвёл глаза.

– Что-то не так?

Джой переводила взгляд с репродукции на лицо Ника и обратно. Что-то происходило. Что-то, что Она обязана знать.

– Нет, простите. Всё хорошо.

– Случилось что-то. Вы что-то вспомнили, – настаивала Джой.

– Думаю, Вам будет не интересно.

Но Ник рассказал Джой о странном старике Хоме.

– Вы, наверное, не знаете – я врач. В то утро, когда мы с Вами встретились…

– Я не нарочно.

– Нет, всё хорошо. Я рад.

Ник был совершенно искренен.

– Я возвращался из Дома Призрения. Подрабатывал там – брал ночные дежурства. Эта мёртвая птица напомнила мне Хома. Однажды мы сняли его с решётки окна. Окна там под потолком, на такой высоте… Как он смог туда добраться… Хотя…

Ох, как умеет слушать эта куколка Джой! Недаром она заинтересовала Томаса.

– Его привезли из какой-то заброшенной деревушки. Но те записи, которые при нём были, то, что он о себе рассказывает… Искренне верит, что был каким-то кристаллом. Жаль его. Неизлечим. Птица чем-то его мне напомнила. Или он её. Та же смертельная неизбежность. Простите, – спохватился Ник. – Девушек так не развлекают.

– Мне было интересно. Поучительно. Правда. Уже поздно. Вам надо отдыхать, – заторопилась Джой.

– Простите, не спросила – как Вы себя чувствуете? – она кивнула на палку. – Очень беспокоит?

– Нормально. Надо разрабатывать. Много ходить. Один пока опасаюсь.

По лицу Джой пробежала лёгкая тень.

– Я подумала, если Вы не возражаете. Я ведь виновата. Можно мне немного помочь Вам? Я могу с вами ходить, если вы не против.

Кто бы отказался! Ник и мечтать о подобном не мог.

«Когда торгуешься, не показывай свою заинтересованность». В мудрой головке Джил были рекомендации на все случаи жизни. Она исхитрилась, не покидая Хозяйку-Джой, немного покопаться в мозгах ближайшей подруги. Вот и сейчас Она воспользовалась одним из советов Джил и не стала сразу выкладывать Нику свой, как ей казалось, удачный план.

Они почти начали договариваться, как Джой остановилась на полуслове.

– Ничего не получится. Филл! Вы его не знаете! Это такое наказание! Нам не дадут сделать ни шага. Как жаль…

Она права. Её не оставят в покое. Взлетевший было до небес и успевший нафантазировать бог знает что Ник с размаху упал в действительность.

– Но знаете что… Я так от них всех устала. Может быть, уехать куда-нибудь?

– Великолепно! – загорелся надеждой Ник. – – Поедем! Можно! Куда бы Вы хотели?

– Ну… не очень далеко. Хорошо бы – к океану. Как Вы думаете?

Ник? Что мог думать Ник!

На этом они и остановились.

– Мы договорились?

– Попробуем. А пока мне пора.

Ник, отметая все возражения Джой, пошёл её провожать.

– Я не смогу Вас отвезти, – Ник кивнул на ногу.

– И у меня пока нет прав, – в тон ему посетовала Джой.

– Такси.

– Только не это! Таксисты меня узнают.

– Положитесь на меня.

Выйдя на край тротуара, Ник взмахнул палкой. Пришлось ждать.

– В это время суток народ не очень-то разъезжает.

Будто он виноват в том, что по ночам люди спят, объяснил-извинился Ник.

– Я никуда не спешу. Даже хорошо, что так.

Ей, невозможно в это поверить, понравилось вот так стоять в тишине под огромным, усыпанным звёздами – в другое время их не разглядеть – небом.

С визгом затормозила шальная машина.

– Друг, отвези девушку.

Ник протянул в приоткрывшееся окно двери крупную купюру.

– Какой Ваш адрес? – тихонько спросил он Джой. – И вот – наденьте.

Протянул свою куртку.

– Я записал твой номер. Смотри, без глупостей.

Мужичок в машине понимающе кивнул.

– Девочка работает в несколько смен.

– Не твоё дело. Вези аккуратно.

Ник со злостью захлопнул дверь машины.

Она согласилась пойти на вечеринку Томаса не только потому, что не хотела лишних конфликтов с Филлом. Кроме того, что сам по себе Томас заинтересовал Её, эта уступка давала возможность взять реванш в чём-то другом. Каково же было удивление, нет, неожиданная радость, нет, скорее, удивление и растерянность, когда Она поняла, что вечеринку задумал Ник! Что это он попросил Томаса пригласить Её и что они в его доме! Да, она обрадовалась! И растерялась, испугалась своей радости, не понимая её причины. И всё было бы хорошо. И полупустая студия Ника, и его такие отличные от окружения Джой друзья. Если бы… Она металась по уставленной дорогущими безделушками квартире Джой. Натыкаясь на вещи, мельком отметила, что студия Ника нравится Ей гораздо больше, чем эта роскошная громадина. Почти спартанское жильё Ника ближе по духу к тому, что Она привыкла называть домом. Да… кроме… Рассказ Ника! Старик! Кристалл! Эта картина! И надо было же ею заинтересоваться! Она закуталась в просторную куртку Ника. Перед тем как сесть в незнакомую машину, Она не только надела куртку, но и спрятала лицо под её большим капюшоном. Она даже вышла, не доезжая до своего дома. Мало ли… Очень не хотелось, чтобы как-то узнали, где бывает куколка Джой по ночам. Но, скорее всего, предосторожности оказались лишними. Нежелающий лишних неприятностей смышлёный хозяин машины – очень уж щедро ему заплатил хромой мужик, и район, куда он вёз девицу, был слишком привилегированным – за всю дорогу не проронил ни слова. Даже ни разу не посмотрел в зеркало на заднее сидение. Нет, не это волновало Её. Куртка Ника хранила его аромат. Обычно Она не переносила чужие запахи. Она с трудом привыкла к тому, что здешняя жизнь переполнена разнообразными ароматами. Люди пахли каждый по-своему и одинаково отвратительно! Что уж, даже духами Джой – любимыми ароматами куколки, Она старалась пореже пользоваться. А вот аромат Ника – он совсем не противен ей. И сам Ник очень и очень дружественен. Она с трудом сложила это странное слово. Оно ведь от слова «дружба»? Как и подруга? Ник может быть Её подругой, как Джил и Джейн? Они тоже не вызывают у Неё отторжения. Да, Ник может. С ним Ей даже… лучше! Вот! С ним Она чувствует себя такой… защищённой? Что это такое! Никогда Она не нуждалась ни в чьей защите! Ни от кого! Только здесь, сейчас возникло это чувство! Она осознала потребность в Нике! Невозможно! Эмоции Джой, тело Хозяйки берут над ней верх! Мешают Ей думать. Сосредоточиться! Она сорвала с себя куртку. Сразу почувствовав холод и одиночество, отшвырнула её, разбивая о зеркальный мрамор пола какой-то антиквариат. Звуки бьющегося фарфора помогли Ей взять себя в руки. Всё, что было до этого, – никому не нужные эмоции, ничего не значащая реакция тела Хозяйки на феромоны подходящего ей самца. У Неё своя, важная задача. Если этот пациент Дома Призрения тот, кто ей нужен, тот, кто сможет привести Её к Кристаллу Кью, можно считать, она справилась. Остаётся техническая составляющая. Во-первых, что означает сочетание этих слов «Дом Призрения»? Как добраться до старика? Она сможет! Какое облегчение – Она видит, в каком направлении действовать. Несмотря на эмоциональный прорыв Джой в Её сущность, Она была довольна собой. Довольна ситуацией. Пусть и случайно, но Она на верном пути! Позвонить Нику, договориться о встрече! Она сгорала от нетерпения побыстрее «продвинуться», начать действовать! Как хорошо, что Она не знает его номера! Чуть было не нарушила одно из правил Джил – не спешить! Ник должен ждать и надеяться. Сомневаться. Так добиваются успеха. Ещё несколько дней Она подождать может. Но позвонить Томасу, узнать номер Ника она может. Нет, лучше она дождётся Филла. Куколка Джой сама не сможет и не должна искать телефон какого-то Томаса. Она всё делает правильно. Обо всём думает так, как надо. У Неё никогда не было и не должно быть, сомнений в своей правоте. Но что-то гложет, не даёт покоя. В чём-то нет уверенности. Никогда ничего подобного не испытывала Она дома. Представить, что возможны такие состояния, такой внутренний «не покой» – даже термина такого нет в Её языке – невозможно! Надо побыстрее выбираться отсюда, освобождаться от этого слишком эмоционального тела. Она встретила Филла, напав первой:

– Почему он ушёл, не предупредив Её!!!

Это было таким абсолютным, неприкрытым нахальством! Весь вечер, если не считать первых приветственных фраз с Томасом и непродолжительной беседы со случайно попавшим на это странное пати парнем, Филл потратил на то, чтобы не выпускать куколку из виду. Ему не очень, это мягко сказано, понравились приглашённые. Явно не то общество, ради которого стоило так стараться. Знай он, кого пригласит Томас, ни за что не стал бы уговаривать Джой. Теперь он ей «должен». Такого соотношения сил Филл совсем не любил. В какой-то момент – как это могло сучиться? – он «потерял» Джой. И совершенно растерялся. За всё время их сотрудничества такого никогда не случалось. И публики на этой дурацкой вечеринке было немного, и Джой вроде бы ни с кем не разговаривала, но найти её Филл не смог. Звонить бесполезно! По его же совету – меньше шансов узнать, где она бывает, – Джой никогда не брала телефон ни на какие мероприятия! Филл примчался спозаранок, обеспокоенный, готовый прибить эту сумасбродную дуру. А она ещё обвиняет его! Его?! Впору обидеться, порвать с ней. Но куколка ещё нужна Филлу. И хотя всё к тому идёт, пусть она первая пойдёт на разрыв. В общем, Филл сдержался, не стал ни оправдываться, ни выяснять отношения. Только пожал плечами – извини, мол, так вышло. Понимая, что сейчас лучше отступить, Она тоже не стала углубляться в небезопасные выяснения. На ходу решила, что не станет просить у Филла номер телефона Томаса. Никогда не делала ничего подобного – не стоит нарушать традицию. Убедившись, что с куколкой всё в порядке и она не собирается преподнести ещё какой-нибудь сюрприз, они посетят очередную тусовку в честь чего-то или кого-то важного, Филл, успокоенный хоть этим, ушёл. Но как бы хорошо, «обычно» всё и ни выглядело, уходил он с тяжёлым чувством – что-то происходит. Или произойдёт. И Филл не знает что. И у него нет возможности на это что-то повлиять. В сети Она довольно просто нашла телефон Томаса. На нескольких номерах ей ответили секретари, один раз – автоответчик. Она не собиралась отступать. Звонила Она по-особому, совершенно индивидуальному телефону. Его номер невозможно было определить. Когда-то Джил создала для них троих эти телефоны. Джейн, как обычно, свой быстро потеряла. Новый телефон и номер Джил наотрез отказалась ей делать. Джой засунула свой телефон в дальний ящик комода и благополучно о нём забыла. Вот теперь телефон и пригодился. Она всё-таки нашла номер, по которому ответил сам Томас. Он удивился звонку Джой, но сумел не показать этого. Дивы, подобные Джой, сами не благодарят. Вообще, сами никому не звонят. Для этого существуют подружки, для тех, кто побогаче, – секретари, агенты. Повидавший всякого на своём веку, Томас постарался не удивиться даже тогда, когда Джой попросила телефон Ника. Она интересуется телефоном Ника, Ник просил пригласить её. Номер без лишних расспросов Томас Джой дал. Внимательный, опытный исследователь, он почувствовал что-то. Какая-то «ниточка» связывает этих двоих. Может быть, и ниточки-то никакой ещё нет. Но будет. Обязательно. Томас не собирался «тянуть за кончик», разбираться, вмешиваться. Но забыть – он не забудет. Она была почти довольна собой. Легко узнала номер телефона Ника. Только, наверное, не стоило самой это делать. Томас может подумать… Может быть, стоило попросить Джейн или ещё лучше – Джил? Нет, посвящать в свои дела подруг ей совершенно не хотелось. Им пришлось бы что-то объяснять, что-то придумывать. Нет, не нужны лишние расспросы. Ей и так сложно «выдерживать Джой» с теми, кто так близко и хорошо ту знает. А Томас? Что он может заподозрить? Даже если и удивился, скоро забудет. У него, судя по всему, полно своих проблем.

Она позвонила! Ник запретил себе ждать, на что-то надеяться. Мало ли кому и что может пообещать девушка! Такая девушка, как Джой! Уже то, что она была у него дома, сидела в его любимом кресле, они разговаривали! И она оказалась такой… Он даже представить не мог, что Джой такая!!! Какая такая? Спроси его, и Ник, взрослый, опытный мужчина, не смог бы внятно объяснить, какая Джой. Но она позвонила. Позвонила! Ник мог признаться себе, с каким нетерпением, со смиренной гордостью и бесконечным сценарием их дальнейших отношений ждал он звонка. Джой извинилась, что ещё не вернула куртку. «Она очень выручила меня». Поинтересовалась, как и когда сможет вернуть.

– Не беспокойтесь. Пока я обхожусь без верхней одежды.

Без всякой задней мысли ответил поглупевший от её звонка Ник. Голос Джой дрогнул. Он ещё плохо разбирался в её интонациях – то ли она смутилась, то ли улыбнулась.

– Как я позабыла. Вы же ещё не выходите. Верно. Прислать к Вам я никого не могу. Вы понимаете, не обижайтесь. И если Вам не очень срочно…

Ник не мог допустить… Он знал – именно так кончаются, не успев начаться, отношения.

– А может быть, Вы сами приедете, – заставил себя предложить Ник. – Я оплачу такси.

Совсем не к месту – когда это я был таким болваном – добавил он. Теперь Джой точно улыбалась.

– Мне нравится Ваше предложение. Особенно об оплате.

– Да, да. Конечно.

Чувствуя, что покрывается жуткой краской стыда – она смеётся, так ему и надо, – согласился Ник.

– Я не шучу. Надеюсь, по вечерам вы ещё не выходите? Не могу сейчас точно сказать, когда приеду.

Ник заверил Джой, что пока он вообще не выходит из дома. Джой в любой удобный ей момент может приехать.

Ник решил, что надо навести порядок. Неудобно принимать такую гостью в бедламе. Повсюду разбросаны вещи. Вперемешку одежда, рукописи. Пол тахты занимают разномастные листки – «Исповедь Хома». Так Ник назвал шизофренический бред старого рыбака. Последнюю неделю, после вечеринки, на которой в его доме была Джой, он делил своё время между мечтами-фантазиями о ней и чтением, попытками найти смысл в фантастически-реалистичных откровениях Хома. Пытаясь вникнуть в изученный вдоль и поперёк текст, Ник отвлекался от навязчивых мыслей о Джой. Ни на что другое его бы не хватило. Но сейчас, после её звонка! Нет времени, да и не нужна ему эта «терапия»! Ник вызвал приходившую раз в неделю для уборки женщину. Не её день, но он очень просит! Заказал через сеть всякой еды. Он не знает, что любит Джой. Пусть будет всё. Там разберёмся. Но Джой не появилась. Ни на завтра, ни на послезавтра, ни на следующий день. Цветы – да, да, Ник заказал для неё букет, букетище шикарных цветов – увяли. Деликатесы камнями застыли в холодильнике. Студия вернулась к своему первозданному виду. И в обычном-то состоянии Ник не очень обращал внимание… А сейчас… И нога мешала двигаться. Он не должен был так надеяться, так радоваться. Сам виноват. И настроение… разве что перечитывать исповедь Хома. Джой – мечта.

Настойчивый свисток домофона заставил Ника подняться с тахты. К нему давно никто не приходит. Кроме Су. Но массажист сам открывает дверь, у него есть ключ. Нику потребовалось время, пока он понял, поверил, что это не розыгрыш. С той стороны домофона ему показывали его же куртку! Не может быть!

– Заходите, – не своим, деревянным голосом пригласил он. Бросился от дверей – не успеть ничего убрать! Будь что будет. Могла бы и предупредить. Ник не знал, зол он или безумно счастлив. Дверь мягко отворилась.

– Здравствуйте. Мне следовало предупредить. Не очень правильно являться так. Не сердитесь. Если совсем не вовремя, вот. Спасибо.

Джой протянула Нику куртку. Это была Джой! Настоящая, живая Джой! В сто, миллион раз лучше, прекраснее, чем та, которую Ник помнил, о которой мечтал.

– Это Вы меня извините. Проходите, пожалуйста, – неловко засуетился Ник.

– Спасибо. Можно я здесь присяду. Самое удобное кресло в мире.

Даже в кресле, занимая всё широкое сиденье, были разложены листы рукописи.

– Простите, сейчас я, – торопясь и чуть не падая, Ник кинулся собирать бумаги.

– Я помогу.

Джой с явным любопытством разглядывала неровные, вкривь и вкось исписанные листы.

– Что это? Секрет? И как Вы это читаете? Это можно понять?

Она устроилась в кресле, не выпуская бумаги из рук.

– Секрет? Нет, что Вы. Это – помните, рассказывал Вам о Хоме? Старике. Из Дома Призрения?

– Тот, что похож на Вашу птицу?

Джой кивнула на картину.

– Так Вы помните?

– Что-то. Не всё.

– Если интересно…

– Я люблю много чего… странного.

Джой не переставала удивлять Ника.

– Это – записи, я назвал их «Исповедь», того старика. Он был рыбаком – Хом.

– И что в них особенного?

– Хом жил в малюсеньком селенье. Несколько домов – лачужки. Там небольшая бухточка. Молодёжи не осталось. Доживают такие, как он.

– Пока ничего необычного. Мне рассказывали – много есть разных стариков.

– Верно, старики бывают разные. Но таких, которые утверждают, что были кристаллами и, почти безграмотные, исписывают страницы литературным языком, уверяю Вас, не так много.

– Вы думаете, есть ещё такие?

– Нет, это оборот речи. Не очень удачно. Поверьте, таких, как Хом, больше нет. Я искал.

– Наверное. Это о чём-то говорит…

Джой провела рукой над листами. Помедлив, передала их Нику.

– Вы точно придумаете, что с этим делать.

– Классический случай бреда. Интересен только из-за «носителя». У старика, который в жизни не покидал свой посёлок, не образованного, не прочитавшего ни одной книги, умевшего только ловить рыбу, не может быть такого бреда. Точнее, расстройство может иметь место, но не такое.

Ник почувствовал, что увлекается. Интересно ли это Джой? Это он не в себе! Развлекать её! Этим!

– Может быть, Вы хотите чего-нибудь выпить? Я могу предложить что-то поесть?

Ник испугался, что Джой всё это неинтересно, скучно слушать о всяких стариках. Сейчас она уйдёт. Куртку-то она вернула.

– Спасибо. Я выпила бы стакан воды. Пожалуйста. У Вас есть простая вода?

– Конечно! – обрадовался Ник. Ни одного чистого стакана! Только заветный стакан отца. А вода? Что она имеет в виду – «простая вода»?

– Я пью воду из-под крана, – будто подслушала сомнения Ника и мигом их разрешила Джой. Она отпила маленький глоточек.

– Спасибо. Я, собственно, пришла как-то договориться. Обещала помочь – ходить с Вами. Но поняла, что это здесь совершенно невозможно. Не обижайтесь. Афишировать себя я не могу. Если честно, и не хочу. Отделаться, что-то скрыть от Филла нет никакой возможности.

Ник кивнул. Он понимает.

– Я не хочу Вас подвести. Будьте уверены.

Это их последняя встреча.

– Но я организовала себе небольшой отпуск.

Отпила ещё один маленький глоточек воды Джой.

– Давно собиралась. И решилась.

Ник почувствовал – вот! Оно! Сейчас!!!

– Если бы вы могли или захотели со мной куда-то поехать.

– О, конечно!

Он не раздумывал ни секунды. Это его шанс! Единственный, наверняка!

– Вы так быстро соглашаетесь? Приятно. Мы могли бы…

– Конечно, несомненно. Я и сам мог бы предложить… Куда бы Вы хотели поехать?

– Я толком нигде не была. Всё равно. Где меня не узнают – это главное. Ох, – спохватилась Джой, – наверное, я нарушаю Ваши планы. Нельзя так влезать в чужую жизнь. Простите. Я привыкла думать только о себе.

Смущённо улыбнувшись, она поставила на пол почти нетронутый стакан воды и выбралась из кресла.

– Даже и не думайте так! Всё складывается прекрасно! Я с радостью составлю Вам компанию. Просто очень неожиданно. Но мысль великолепная.

– Так Вы подумаете?

Джой заглянула в глаза Ника. Сам он не решался окунуться в фиалковую глубь. Однажды чуть не потерял сознание.

– Не сомневайтесь. Я всё организую.

– Мило. Как это будет?

– Когда Вы планировали отпуск?

– Чем быстрее. Мне не терпится от всех сбежать. Можно завтра.

– Никак не успеть. Надо подготовиться, транспорт и много всякого…

– Вы лучше понимаете. Тогда через неделю. Вам хватит недели?

– Постараюсь.

– Я буду у Вас через неделю. Не провожайте. У меня есть это.

Джой накинула на себя длинный дождевик, натянула до самых глаз жокейку. Несколько раз кокетливо повернулась.

– Как Вам? Я хорошая ученица? Попросила Джил дождаться меня. Джил – подруга. Надёжная.

Бесшумная дверь закрылась за Джой. Он не успел ничего сказать. Будто её и не было. Ник огляделся. На полу гранёный стакан отца, сложенные аккуратной стопкой листы. Всё, как было. Но что-то изменилось. Изменилась комната, изменилось настроение, изменилась жизнь. Он чувствовал Джой. Каждой клеточкой своего тела Ник чувствовал её незримое присутствие.

Прекрасно! Джил, умница Джил, не докучая вопросами, довезла Джой домой. Джой только кивнула подруге – «всё в порядке. Он не подаст в суд». После долгих размышлений Она решила, что безопасней и умней всего попросить Джил отвезти её к Нику. Предлог самый замечательный – убедить Ника не подавать на Неё в суд. Как-то договориться. И всё прошло успешно. Так, как Она и планировала. И Джил довольна – помогла подруге. И Она уточнила всё, что хотела. И Ник с радостью отвезёт Её туда, куда надо. Она более чем уверена. И очень довольна. Но был один момент. Вернее, несколько моментов. Она привыкла всё анализировать. И что произошло, и почему сделано так, а не иначе. В следующий раз в аналогичной или похожей ситуации Она не допустит ошибок. По крайней мере тех, что уже сделала. Жизнь здесь, жизнь Джой изобиловала такими неожиданностями! Дома о таком она даже представить не могла! Как можно существовать в «подвешенном» состоянии! Когда всё зыбко и ненадёжно! Ничего подобного не было и не могло быть дома! Здесь приходилось учитывать несметное количество переменных, лавировать между событиями, между неадекватными реакциями партнёров по взаимодействию, принимать спонтанные, не протестированные решения. Она – одна из Рода Кью? Она способна на такое легкомыслие, такую спонтанность, такое неуважение? Неуважение? К чему? Или кому? Она расхохоталась. Видели бы Её сейчас! А не важно кто! Почему, собственно, Она смеётся? Смехом тело Хозяйки-Джой отзывается на радостные, весёлые события. Что такого радостного, весёлого произошло с Ней! К чему этот смех! Но Она не могла заставить себя перестать смеяться. Но ничего и ужасного, плохого тоже не произошло. Несмотря ни на что, Она продвигается к цели!

Тогда, на вечеринке у Ника, чистая случайность. Хотя случайность, как таковая, это совпадение независимых факторов. Так учили Её. Изображение несчастной мёртвой птицы привело Ника к рассказу о рыбаке Хоме. Уже тогда Она заподозрила, нет, поняла, хотя никаких фактических доказательств у Неё не было, что именно через Ника, старика Хома Она найдёт Кью. Женская интуиция тела Джой, советы Джил помогли ей «выдержать» Ника достаточное время. Сама бы Она так не смогла. Она до сих пор не поняла, как это «сработало». Но Ник готов для Неё на всё! Удивительно! Вчерашний вечер полностью подтвердил самые немыслимые – только для Неё, Джил, надо отдать ей должное, была уверена, что мужчинами можно «управлять» – предположения. Когда Она держала листы с записями, Она уже твёрдо знала, что написаны они Кью. Пусть рука, выводившая неуклюжие каракули, и была рукой старого рыбака, но направлял её Кью. Его интеллект, его разум. Она ожидала, подготовила себя к этому открытию. Ей удалось ничем себя не выдать. Более того, Она сумела внушить Нику мысль о поездке. И он с радостью отвезёт Её туда – в заброшенную деревушку на берегу безымянной бухты. Там Она найдёт Кристалл Кью! Она теперь знает, что такое «интуиция». И интуиция Её не подведёт. Кристалл там! Жаль, что нет возможности взять с собой старика. Она изучила всё, что возможно, о Домах Призрения. Хома никто, никогда, ни под каким предлогом не выпустит. Пока. Но когда у Неё будет Кристалл Кью, тогда… Нет, Она не будет заглядывать так далеко. В этом мире может случиться всё что угодно. Сначала надо добраться до той самой бухты. Потом – вернуться назад. А там… Умение надеяться и не сдаваться – прекрасные эмоциональные характеристики Джой, помогут ей.

Джой ушла так же неожиданно, как и появилась. Ник был счастлив, растерян, удивлён. Он не успел полностью насладиться обществом Джой. Рассказывал какую-то ерунду. Чувства странные, противоречивые переполняли его. Но у него будет возможность проводить с Джой больше времени. Много времени смогут они пробыть вместе. И это захотела она – Джой. Ник не смог уснуть. Какой тут сон! Он думал о том, куда они могли бы отправиться с Джой. Такое место, где их, точнее Джой, никто не знал бы. И не менее важно, как добраться в это место. Общественный транспорт, и думать нечего, не подходит. Значит – машина. Джой не сможет вести машину. Ей ещё не вернули права. Но и будь Джой с правами, он не может допустить, чтобы она была за рулём. Это слишком тяжело – мужская работа. Он сам – Ник с сомнением посмотрел на ногу. Но он может взять автомат. В такой машине меньше педалей. Он справится. Но всё равно слишком далеко ему не уехать. И время – нет у Джой много времени. Она не сказала точно, сколько сможет пробыть в отпуске. Но Ник и сам понимает. Так куда же?

В голову приходили названия разных достаточно популярных курортов и маршрутов. Он сам не очень любил такие места. Предпочитал поездки или походы туда, где можно было спокойно отдохнуть, не рискуя встретить надоевшего старого знакомого. Ник искал полузаброшенные, малопосещаемые туристами деревушки, старинные, пришедшие в упадок имения. Но подобные места были довольно далеко. Хорошо бы найти что-то поближе. Как ни был вдохновлён, воодушевлён Ник, но усталость брала своё. Одно он уже решил – поведёт машину, это будет внедорожник полуавтомат, сам. Место, маршрут он поищет завтра. В каком направлении искать, он, кажется, уяснил для себя. Отдохнуть необходимо. Какая от него – калеки будет польза Джой! Ник собрал разбросанные по тахте листы. «Исповедь Хома». Минутку. Хома привезли из заброшенной рыбацкой деревушки. Это, судя по карте, – Ник забыл о своём решении отдохнуть. В сети он нашёл карту той местности. Только при многократном увеличении Ник смог разглядеть точку – селение на берегу Океана. Очень неплохо! Чем не место! Маленькая, заброшенная деревушка. Совсем недалеко. И Джой там никто не узнает. О ней, пусть Джой его извинит, никто там и слухом не слыхивал. А он сможет разузнать кое-что о Хоме. Прекрасно. Ник был доволен и страшно горд. Так быстро и удачно он всё придумал!

Наутро Ник позвонил Су. Договорились, что сегодня массажист придёт к нему пораньше. Кроме рекомендаций специалиста, как ему следует в дальнейшем разрабатывать зажившую ногу, Ник хотел попросить Су об услуге. Если они с Джой не хотят огласки, нужен надёжный посредник, помощник. У неё наверняка никого такого нет. Подружки, даже самые преданные, не в счёт. Ник никогда не доверился бы в таком деле женщине. А вот Су – совершенно надёжный, неоднократно проверенный человек. Если он согласится помочь, им повезло. Чрезвычайно осторожный и осмотрительный массажист – слишком много чужих и не всегда «белых» тайн скрывало его бесстрастное лицо – тоже давно знал Ника. И насколько это возможно, доверял ему. Су согласился организовать для Ника внедорожник-полуавтомат. Понадобится ещё провизия и всё необходимое для двухнедельной поездки. Ник решил перестраховаться с запасами.

– Вы должны беречь ногу. Даже в автомате почаще делайте остановки, – единственное, о чём напомнил Су, пересчитывая протянутые Ником деньги. – Всё подготовлю, как просили. Машина будет у вас через неделю вечером.

Больше они к этому разговору не возвращались. Су приходил в обычное время. Делал Нику массаж. Они перебрасывались фразами о погоде, обсуждали разнообразные модные диеты. Ничего необычного. Со стороны жизнь Ника не изменилась. Изредка он перезванивался с друзьями. Пару раз позвонили с кафедры. «Не нужно ли чем помочь?» Но интересовало, конечно, «когда и можно ли ставить Ника в сетку лекций». У всех свои дела, заботы. Жизнь не останавливается из-за его проблем. Ник отлично понимал это. И не был обижен. Напротив, даже хорошо, что мной так мало интересуются. Смогу спокойно съездить с Джой. Джой!

– Ты очень изменилась, Джой, – сказала Джил подруге.

Она ждала не такой реакции на своё признание. Но раз уж Джил что-то заметила…

– Что там случилось с этим Ником? Это после того, как сбила его, ты стала… такой… другой.

– Ладно, ладно.

Джил не стала выслушивать Её сбивчивые отнекивания и оправдания.

– Вот скажи – стала бы ты знаться с таким, как Ник? Раньше?

Она не нашлась, что ответить. Откуда Ей знать, с кем и как «зналась» Джой раньше?

– Вот и молчишь. Нечего сказать. Хотя могло быть и хуже. Что ты собираешься соврать Филлу? И Джейн надо что-то рассказать.

– Я думала сказать Филлу, что беру отпуск. А Джейн можно вообще ничего не говорить. Мы сейчас очень редко созваниваемся. Джейн поглощена своим прекрасным Полем, ей ни до кого нет дела.

– Беда! С тобой явно не всё в порядке! – обычно сдержанная Джил не на шутку рассердилась. – Филл поверит тебе, что ты «берёшь отпуск»! Он позволит тебе «взять отпуск»!!! Опомнись, девочка! Да он с тебя глаз не спустит. А Джейн! У неё нюх на всякое такое – что ей ни рассказывают. Обидится она до смерти, моя куколка. И будет права. Да и ты не выдержишь – проболтаешься. Не в первый раз.

По совету Джил Она объявила Филлу, что должна сделать несколько косметических процедур. «Куколка должна кое-что подправить». Кто, как не Филл, понимал и всецело поддерживал такое отношение к своей внешности.

Предупреждая вопросы о пластическом хирурге, Она сказала, что нашла совершенно нового. Отзывы прекрасные. И дешевле, и мало кто его знает. Она расскажет, когда вернётся. Польщённый доверием, Филл обещал уладить всё с Её расписанием. «Хотя сейчас мёртвый сезон. Все, как и ты, чистят пёрышки». Джейн Она тоже рассказала о пластическом хирурге. Это лучше, чем вообще ничего не сказать. Права Джил.

– Ой, и я! И мне нужно. У кого ты будешь делать? – зачастила, закидала Её вопросами Джейн. – У кого?

Какое имя назвать? Растерялась Она. Скажи – пока секрет. А когда вернёшься, пожалуешься, что сделала неудачно. Не можешь близкой подруге советовать.

Опять помогла найти ответ Джил. «Когда вернусь». Она не собиралась возвращаться. Возвращаться в Джой. Но сказать? Что ж, сказать можно. Так Она и скажет. Иначе… Неважно. Это будет потом. Пусть потом и разбираются.

Они договорились с Джил, что Она возьмёт с собой их особый телефон. В случае необходимости, в самом крайнем случае, смогут связаться. Осторожная, слишком на Её взгляд, осторожная Джил предложила «почистить» оставшийся телефон Джой и Её экран.

У Неё дома никому и в голову не пришли бы такие вещи. Кто дерзнёт проверить, чем занимается Субъект Кью? Здесь всё по-другому. Хотя и Джой, и её подруги – явно не Кью. Пусть Джил сделает всё, что считает нужным, согласилась Она.

Чем ближе был день поездки, тем больше и больше «оживала», пробуждалась в Ней истинная Кью. Тем больше росло нетерпение и раздражение – скорей бы.

Чем больше времени проходило со дня их последней встречи, тем беспокойнее, тревожнее становилось у Ника на душе. Туман безусловного обожания рассеивался, и его начинали одолевать сомнения. Возникали неудобные вопросы. Мне кажется, почему мне так кажется, что Джой использует меня. Не понимаю – зачем. Такая, как Джой, и я. Для чего я ей? Почему она подтолкнула меня к этой поездке? Как ни посмотри – это странно. Мы почти незнакомы. Никаких чувств она ко мне не питает. Почему? Что у неё случилось? Ей надо сбежать? Срочно уехать? Скрыться? Почему она выбрала его? Почему, если это так важно, доверилась именно ему? Вопросов было слишком много. Он не параноик, но… при всём своём немалом опыте отношений понять, что происходит, Ник не мог. Он слишком по-особому относится к Джой. Говоря языком так любимых его матерью романов, «она его околдовала». Поэтому он сразу и не заметил этой «странности», позволил вовлечь себя во что-то непонятное. Может быть, незаконное. От этих гламурных барышень можно ожидать чего угодно. Он не может связаться с Джой. Даже номера своего телефона она не оставила. А если бы был номер, если бы Ник и позвонил, что бы спросил? И что бы Джой ответила? Могла бы просто не захотеть разговаривать, не признаться в договорённости. Поездка отменилась бы. Нет, только не это. Пусть у Джой свои, непонятные ему планы. Пусть она его использует – использует непорядочно, втёмную. Ник достаточно взрослый мужик, чтобы понимать такое. Но он ни за что не откажется от этой поездки. От возможности, хоть ему и не на что надеяться, побыть наедине с Джой. А там – будь что будет.

– Можете начинать активные нагрузки, – порекомендовал, помогая Нику подняться с массажного коврика, – Су.

В этот сеанс, как они и договаривались, он принёс ключи и документы на машину.

– Всё внутри, – Су протянул Нику счёт-список и деньги. – Сдача.

– Оставьте себе.

– Я внёс в счёт всё, что необходимо.

Су отклонил «чаевые» Ника.

– Удачной поездки. Не забывайте об осторожности.

Но именно об осторожности Ник меньше всего думал.

С наступлением сумерек он практически каждый час спускался вниз – посмотреть, не появилась ли Джой. Она не могла передумать, успокаивал он себя. А если бы передумала, обязательно сообщила бы. Она не такая. И почему у него нет телефона Джой? Может быть, с ней что-то случилось?

Ранним утром, только-только начинало светать и уличное освещение ещё не выключили, Джил подвезла Её к дому Ника. Так или иначе, ей пришлось довериться Джил. И Она ни разу ни на миг не пожалела об этом. Джил знает, что они с Ником собираются провести несколько дней загородом.

В двойном освещении – разгорающегося блеклого утра и мертвенно затухающих фонарей, всё казалось нечётким, размытым. И они не сразу разглядели мужскую фигуру. Человек будто вышел из стены и, прихрамывая, направился к ним.

– Это Ник, – в горле у Неё почему-то пересохло.

– Ничего. С ним всё нормально. Не бойся, – пожала ей на прощанье руку Джил и почти вытолкала из машины.

В их «игре» Джил не должна была знакомиться с Ником. Не должна была знать «слишком многого».

Кажется, за всю свою жизнь Ник так не нервничал и не страдал от неизвестности. И когда из рассветных сумерек появилась, будто сублимировалась из этого же сумрака, машина, Ник в первый момент даже и не обрадовался. Он не мог понять, должен ли сердиться или следует поверить объяснениям Джой. Да, они не договаривались точно о времени. И она, хоть и просила об этом Ника, не сохранила их поездку в секрете. А какая разница. Главное – Джой здесь. Она не передумала. Они едут.

Ник перехватил у Неё из рук изящный саквояж.

– Пойдём, холодно, – кивнул в сторону глубокой тени.

Поздороваться? – Они оба так волновались!

Она едва успела расположиться в высокой кабине, а они уже осторожно выехали на совершенно пустынную, если не считать где-то там размытую туманом серую машину Джил, проезжую часть.

– Вы замёрзли? – спросила Она первое, что пришло на ум. Молчать было невыносимо.

– Ночь была холодной, – Ник слишком внимательно смотрел на дорогу.

– Ночь? Вы ждали меня всю ночь? Почему!

– Вы сказали – через неделю.

– Простите! Я не подумала, что Вы… О! Простите. Джил сказала, что на рассвете на дорогах меньше Стражей. А те посты, что есть, – больше для отвода глаз.

– Что ещё сказала Ваша Джил? И что Вы рассказали ей?

Усталость, раздражение Ника перерастало в злость! Я был прав – она проболталась! Нельзя доверять им! Им – это всем женщинам, вместе взятым!

– Джил сказала, что Вы надёжный и она обо мне не беспокоится. А я – я ничего Джил не рассказала. Не думайте. Да мне и нечего рассказывать. Я даже не знаю, куда вы меня везёте.

– Ваша Джил – умница! Я готов простить ей всё что угодно! Куда я качусь! За одно лишь слово похвалы? Она права. И в первом, и во втором. Вы можете на меня положиться.

Она и не думала, Ей и в голову не могло прийти – бояться?! Совершенно незнакомое слово и чувство. Его не было в обиходе, в словаре Субъектов Рода Кью! Её Род – двадцать поколений субъектов высшего интеллектуального развития. Они – Её семья из Первой Ветви. Недаром Её родители были недовольны выбором Селектора. Она должна была сочетаться с Кью из Девятой!!! Ветви. Неслыханно! Но пойти против Селектора? Это совершенно невозможно! Селектор подбирает самые оптимальные сочетания. И когда речь идёт об архиважном – продолжении Рода, никто не позволит себе усомниться и не подчиниться. Должны появиться двое детей с уникальным набором генов – и они появятся. Никто и ничто не посмеет этому помешать. Вот только Кью 29Г1 – субъект двадцатого поколения, Девятой Ветви, мужского рода, первый ребёнок – счёл необходимым принять участие в работе Службы. Что можно ожидать от Девятой Ветви! Конечно, открытия, возможности продвигаться по Вселенной и прочее нужны Планете. Но субъекты Рода Кью никогда не занимаются подобными вещами. Они не занимаются этим непосредственно, физически, сами. Для этого существуют Субъекты других Родов. Кью – мыслят! Их высочайший интеллект находит себе применение в другом! Их предназначение – управлять! И вот тело того, с кем она должна воспроизвести следующее, Двадцать первое поколение Рода, – в Зале Теней…

Это была необычная, особенная поездка. Утомлённая, видимо, тоже бессонной ночью, Джой почти сразу задремала. Сон снял маску отчуждённости, недоступности с её лица. На нём, как в зеркале, отражалось всё, что чувствовала, что переживала Джой во сне. Что же так беспокоит и что так радует её? Ник с трудом отводил взгляд от бесконечно меняющегося, иногда он не узнавал её, лица Джой. Им повезло – дороги были практически пусты. Иначе с такой ездой – Ник почти не смотрел на дорогу – они могли никуда не доехать. И Ник решил, что будет лучше остановиться. Как он ни берёгся, но отвыкшая от нагрузок нога давала о себе знать. Он съехал на площадку отдыха основной, пересекающей страну трассы. Здесь, в стороне от дороги, можно спокойно отдохнуть.

Неужели я задремала? Луч солнца гладил её щёку. Воздух! Необыкновенный. Он плотнее, ароматнее, чем тот, которым Она дышала раньше. Пьянит, кружит голову. Двери машины приоткрыты. Где я? Она вышла из машины, оглянулась.

– Где мы?

– Я решил дать ноге отдохнуть, – извиняясь, объяснил Ник. – А Вы заснули. Жалко было будить. Позавтракаем?

– Я не ела со вчерашнего вечера! – по-детски удивляясь, объявила Джой. – Утром так волновалась. Кусок в горло не лез. Так говорят?

– Тем более.

Ник раскрыл корзину. Он и сам не знал, что внутри. Не удосужился проверить – так был занят своими переживаниями. Всякой «лирикой». На симпатичных коробочках и баночках пестрели наклейки. Молодец Су, постарался.

– Выбирайте.

Джой взяла бутылочку с водой, несколько крекеров.

– И это всё? Я думал – мне ничего не останется.

– Я немного ем, – Она улыбнулась лукавой улыбкой Джой, – но много говорю об этом. Вы, я вижу, наоборот?

Ник только кивнул с набитым ртом. Су и вправду постарался – мясо было восхитительно.

Она, по здешним меркам, ела мало. И не понимала, как можно поглощать такое количество и такое разнообразие пищи. Организм, желудок Хозяйки-Джой были приспособлены к такому режиму питания. Но Она психологически не могла себе этого позволить. Пусть «подружки» думают, что Джой на диете. Хуже от этого никому не станет. Обычно Она старалась не присутствовать, не могла смотреть, как здесь едят. Её раздражали, до отвращения были противны жующие и глотающие обитатели этой планеты.

Но сейчас, под сенью этих замечательных высоченных деревьев, на этой тёплой, покрытой ковром ароматных иголок земле вид с аппетитом завтракающего Ника лишь по-особому заинтересовал Её. На жёстко вылепленном лице ритмично двигались челюсти и скулы, крепкие белые зубы за чёткими, совершенно такими, какими они и должны были быть, губами рвали и пережёвывали мясо. Она, как зачарованная, следила, как комок пищи, приподнимая и опуская ставший заметным кадык, начинал двигаться по пищеводу и исчезал за ямочкой в основании крепкой, мощно вырастающей из плеч шеи. Дальше следить мешала одежда. Она невольно разочарованно вздохнула.

Ник, услышал ли Её вздох, заметил ли, что она его разглядывает, смутился до невозможности.

– Если вы готовы – поедем дальше? Я рассчитываю добраться до места к вечеру.

Поняв причину смущения Ника, смутилась и Она. В самом деле, почему Ей не противно рассматривать его? Что за сюрпризы готовит Ей Джой?

– А куда Вы меня везёте? Вернее, куда мы едем?

– Если Вы не будете возражать…

– Поздновато возражать, как Вы думаете?

– Вернуться никогда не поздно. Вам решать.

– Решу. Непременно. Так куда мы?

– Я подумал – маленькая деревушка на берегу Океана идеально подойдёт. Никто Вас не знает. Недалеко.

– Прекрасный выбор. Я – с Вами.

– Значит, вперёд!

Ник завёл мотор. Они больше не останавливались. И лишь перебрасывались отдельными фразами, пока не добрались до места. Ник был поглощён дорогой. Сначала он боялся пропустить практически не обозначенные съезды и объезды. Потом, когда качество покрытия дороги ухудшилось ещё больше и она, в конце концов, превратилась в почти заброшенную, серпантином ведущую в бездну грунтовку, Нику приходилось быть особенно внимательным и осторожным.

Она же заворожённо смотрела по сторонам. Понять, принять, впитать! Ничего подобного никогда Она не видела. В теле Хозяйки-Джой Она жила в городе. Конечно, этот город отличался от городов Её родины. Но было понятно – субъекты жили скученно в непосредственной близости друг от друга. Но сейчас! Они ехали и ехали по бесконечному пространству! Зелень, деревья, вода в ручьях и реках, облака на высоком, выгоревшем за лето небе – всё было настоящим! Никаких голограмм, никаких поддерживающих иллюзию устройств! В этом Она удостоверилась, не в состоянии поверить себе, ещё на первом привале. У них, у Неё дома ничего подобного не было. Давно уже не было! В городах-убежищах, будь то глубоко упрятанные в недрах Планеты бункеры для Родов высшего интеллекта или в покрытых герметичными сферами городах-пузырях для Родов низших интеллектов. Никто не мог себе позволить подобную роскошь – натуральную растительность и всё, с ней связанное! Вокруг было так… прекрасно! Она готова была разрыдаться. От обиды! Зря родители с неодобрением отнеслись к Кью 29Г1. Благодаря ему, таким, как он, Её Род сможет попасть в этот прекрасный мир! У Кью будет всё это – всё, что не ценят мало интеллектуальные местные обитатели.

Джой не переставала удивлять Ника. Её одежда, поведение, разговор – совсем не такими он представлял гламурных девиц. Джой была другая. Разная. Иная. И непонятная.

От её взгляда – она наблюдала, как Ник ест, – у него перехватило дыхание… и – ничего! Джой, как маленькая неопытная девочка! Как такое может быть – не понимает смысл своих взглядов, поступков? Она ведёт себя так умышленно? Для чего? Ник терялся в предположениях. Он не был монахом. Отнюдь. Никогда не был сторонником воздержания. Если бы не Джой, он не скоро расстался бы с Александрин. У неё было такое тело… И даже сейчас плоть Ника помнит… Или «виновата» Джой? Её аромат, дыхание, тепло – их он чувствует в закрытом пространстве машины.

Дорогу до посёлка Хома Ник совсем не знал. Обычно он заранее изучал маршрут будущего путешествия. Отмечал особенности дороги. В этот раз, сам не зная почему, Ник ничего этого не сделал. Они отправляются с Джой – это должно было быть прекрасно! О чём ещё думать! Но всё – дорога оказалась гораздо хуже, чем можно было бы предположить. Давно не ремонтированное запущенное шоссе с торчащими из трещин пучками полуживой травы слишком быстро превратилось в разбитую грунтовую дорогу. И хоть Ник и дал себе слово не отвлекаться, он нет-нет да и посматривал на Джой.

То, как она смотрела по сторонам, её реакция на места, мимо которых они проезжали, – была потрясающей! Она не могла первый раз в жизни всё это видеть! Уж она-то напутешествовалась! Но именно об этом – первом, самом незабываемом узнавании – говорили широко раскрытые глаза Джой, её изумлённое, то ли злое, то ли испуганное лицо. Как это не вязалось с образом гламурной куколки! Всё больший интерес, желание узнать эту неординарную женщину вызывала в Нике его необыкновенная попутчица.

Совершенно неожиданно – на старой нечёткой карте Ника он не был отмечен – начался крутой спуск. На повороте машину тряхнуло – Она невольно ухватилась за ногу Ника и тут же отдёрнула руку. Почти юзом, чудом удерживаясь на оседающем грунте, сопровождаемые сыплющимися из-под колёс камнями, они, наконец, спустились к селению.

Припомнив всех известных ему богов и мысленно поблагодарив Су за отличную машину, Ник благополучно остановился на каком-то подобии улицы. Когда-то, не так уж давно здесь жили.

– Мы ехали сюда?

Джой оглядывала заброшенные дома. – Почему?

– Это деревня старика Хома. Помните – рассказывал.

– Помню.

– Здесь рядом океан. Я думал, будет хорошо.

Ник начал сомневаться в правильности своего выбора.

– Океан, – округляя каждую гласную, повторила Джой. Она словно пробовала это слово на вкус. – Из-за океана Вы привезли меня сюда?

Ник почувствовал себя очень неловко. Придётся всё рассказать.

– И океан. И ещё мне хотелось, получалось здорово, заодно проверить, насколько и в чём правдива «Исповедь Хома». Старик казался таким искренним.

– Вот как? Почему?

Ник тяжело вздохнул. Если бы было так просто объяснить «почему». Он и сам не всё понимает. В себе не всё понимает. Они выехали на небольшую площадь. В нескольких окошках одного из тёмных строений угадывался свет.

– Узнаю, где был дом Хома. Подождите.

Ник вернулся в сопровождении массивного старика.

– Провожу, – гудел низкий голос. – На машине не проехать. Дорога-то кончается здесь, – объяснил старик, посветив себе в лицо фонариком.

– Возьму вещи и пойдём, – громко сказал Ник глуховатому старику. – Сидите, – сказал он Джой, перегнувшись через сидение, – я скоро вернусь.

Щёлкнул замок двери. Джой осталась одна. Темно и тихо. Лишь удаляющиеся шаги двух мужчин. Ну и ситуация. Ничего от Неё не зависит. Но Она должна вернуться с Кристаллом Кью. Должна вернуть к жизни тело в Зале Теней. Она совсем не знает этого Субъекта, они едва знакомы. Но это не имеет никакого значения. Интеллект Рода Кью не должен пропасть. И если Селектор выбрал его – Кью 29Г1, то только он может стать отцом Её детей. Мальчик и девочка. Мужчина и женщина. Её долг, Её обязанность перед Родом воспроизвести этих Субъектов. Ради этого Она бросила свои изыскания, прошла интенсивную подготовку, позволила отделить свой интеллект от тела, прибыла сюда. И Она обязана довести дело до конца. Какие бы испытания Её и ни ожидали. Она уже чувствует, ощущает – победа близко. Издали послышались шаги и голоса. Она внутренне собралась – трудно быть не собой.

Ник благодарил старика.

– Возьму ещё кое-какие вещи, увидимся завтра.

– Бывай здоров, – за стариком заскрипела дверь.

– Туда совсем никак не проехать. Я не подумал. Хотите остаться в машине?

Ник чувствовал себя виноватым.

– Нет уж, пойдём.

Ей необходимо на месте убедиться, как сказал Ник, «в искренности старика Хома». Ник прихватил несколько тюков. Побольше – постель, объяснил он Джой. Она взяла саквояж и, не обращая внимания на протесты Ника, корзину с провизией.

– Идите осторожно. Старайтесь не отставать.

Ник пристегнул фонарик на лямке переброшенного через плечо тюка.

– Это Вы не забывайте о своей ноге.

Волнение мешало Ей сохранять вежливость.

Всё в этом месте выглядело заброшенным, нежилым. Дом, сложенная из валунов постройка, встретил гулкой пустотой сиротства. Их здесь не ждали. Они были чужими и для этих неровных стен, и для жалких остатков мебели, посуды. Было неловко громко разговаривать – непрошеные гости, чужаки, что они делают здесь.

– Вы устроитесь здесь? – Ник указал на некое подобие лежанки. – Или хотите снаружи?

– Пожалуй, здесь.

Она была совершенно уверена. Хотелось побыстрей остаться одной. Она помогла Нику распаковать тюк.

– Я постелю сама.

Не хотелось, до дрожи не хотелось, чтобы Ник стелил ей постель. В его присутствии Она начинала чувствовать себя как-то иначе. Не совсем «ловко» что ли? Учащался пульс, подскакивало давление. Понять причину этих явлений она не могла. Единственное, что может вызвать эти непредвиденные «осложнения» – близость к цели, решила Она. Предвкушение предстоящей победы даёт о себе знать.

Не возражая, он только спросил, не хочет ли Джой поужинать, Ник ушёл. Она выпила воды. Посидела, привыкая к темноте низкого помещения. В почти абсолютной тишине слышно было всё. Вот Ник тяжело вздохнул – наверное, разболелась натруженная за день больная нога, приготовил себе постель. Немного повозившись, так слышалось Джой, он заснул. Ей кажется, Она слышит его дыхание. Но громче всего стучит, перекрывает все ночные звуки Её сердце. Пора.

Через низкие окошки бледный свет неполной луны освещает неровные бугристые стены, грязный, заваленный всякой всячиной пол, колченогий стол, несколько табуретов. Если Она права, старина Хом – последний Хозяин. Тот, которого Она разыскивала. Его интеллект был подавлен Кью 29Г1 точно так же, как она поступила с подлинной Джой. Но Кристалла у Хома нет. Что-то разделило их. Сам старик не может вернуть себе свой прежний интеллект. А Кристалл без Хозяина не может попасть в Зонд возвращения. Её задача – найти Кристалл.

Тщательно, пядь за пядью Она осмотрела, проверила стены, пол, даже потолок мазанки. Нашла заваленный ненужными полуистлевшими вещами небольшой тайник. Кристалла нигде не было. Но чем больше времени была Она в жилище старика Хома, тем более крепла Её уверенность, что Кристалл здесь, где-то близко. Может быть, не в данный момент, но Кристалл был здесь. И был довольно продолжительное время. Она чувствовала следы его присутствия. Субъекты Рода Кью чувствуют друг друга. Это одно из свойств, позволивших им занять главенствующее место в социальной иерархии родной планеты. Прошла ночь. Кристалла не было. Неужели… Не может быть… Где ещё искать… Она была так уверена. Интуиция – новое, незнакомое слово, новое, незнакомое чувство, оно принадлежало эмоциональной составляющей тела Хозяйки-Джой. Она, эта интуиция, подвела Её. Жаль было потраченного времени, усилий. Надо было начинать сначала. Но с чего?

Джой выглядела подавленной, усталой. И хоть она старалась ничем не выдавать своё плохое настроение, Ник знал её уже слишком хорошо. Сам Ник отвратительно провёл ночь. Долго ворочался, никак не мог уснуть. Всё казалось, что кто-то осторожно ходит внутри развалюхи Хома. Наконец, ему удалось заставить себя заснуть. И тут Нику приснилась синяя мёртвая птица – старик Хом! Он смотрел на него затянутыми белой плёнкой, незрячими глазами. Ник хотел проснуться, вырваться из этого кошмара. Но Птица-старик цепко держал его костистыми лапами… «Стоило забираться в такую глушь. Да ещё Джой притащил с собой», – проснувшись, наконец, в холодном поту и поняв, где он, пенял себе Ник. Настроение Джой подтвердило его самые худшие опасения – она хочет побыстрее уехать от сюда.

– Знаете, – после того как тысячу раз попросил прощения, предложил Ник, – здесь недалеко Сердоликовая бухта. Говорят, очень красиво. Раз уж мы здесь, может быть, сходим?

– Давайте, – согласилась Она. Если разобраться, то это Она «заставила» Ника притащиться, да ещё с больной ногой, сюда. Он, бедняга, не догадывается. Изо всех сил пытается загладить свой, как он его понимает, промах.

– И ещё Вы говорили об океане.

– Океан! Вы разве не чувствуете?

Она заставила себя отвлечься от горечи разочарования. Запах! Как-то необычно пах воздух. И не только аромат – воздух странный на вкус, он вроде тяжелее… плотнее… Ветерок, налетевший из-за гряды валунов, нёс с собой солоноватую свежесть, по-особому ласково касался кожи.

– Это прекрасно – этот Ваш океан!

Она зажмурилась от удовольствия.

– О чём Вы? Океан? Джой, никогда не поверю, что Вы не знаете, что такое – океан!

Она растерялась. Она попала впросак! Столько времени удавалось и вот выдала себя!

– Ну же, не притворяйтесь! Хотя Вам очень идёт. Представляю, какой Вы были милой малышкой, – Ник не мог не улыбнуться.

Я сказала что-то такое, во что невозможно поверить! И Ник не поверил. Повезло!

– Идёмте! – скрывая за притворной обидой страх, приказала Она.

И перебираясь с одного валуна на другой, они увидели океан. В первое мгновение Она чуть не упала, вскрикнув от страха и заслонив руками лицо. Огромная масса воды, стеной до горизонта надвигалась на Неё! Если можно было бы убежать… Но испугавшись, что Джой поскользнулась, Ник подхватил её и крепко-крепко держал. Интеллект Рода, а Она ещё не очень верила, что подобное возможно, одержал верх над эмоциями. Раз Ник не боится и с ним, с нами ничего не случилось… Она может попробовать посмотреть ещё раз. Глаза, вернее, разум разобрался, как интерпретировать открывшееся ей чудо. Ничего прекрасней, величественней, страшней и притягательней Она не видела. Дышащий огромными лёгкими-волнами океан нёс свою силу, свою свежесть к её ногам. Она была потрясена. Такое невозможно описать. Только увидеть, почувствовать. Во влажных то ли от океанской пыли, то ли от слёз глазах Джой Ник прочёл восторг и благодарность. Она совсем не такая, как её представляют. Милая и беззащитная. В который раз подумал он.

– Теперь в Сердоликовую бухту. Вы не против?

Наслаждаясь неведомым прекрасным, Она забыла обо всём на свете. О себе, о своих надеждах, разочарованиях. Ну и о какой-то бухте, конечно! Так бы стоять… дышать… смотреть… чувствовать… Но неудобно обидеть Ника.

– Пошли.

Она бросила прощальный взгляд на океан. Увидит ли Она его снова, но его могучая красота навсегда останется в Её памяти – памяти Субъекта из Рода Кью! Им вновь пришлось подняться на каменистую гряду. И тут Она чуть было не упала. В этот раз по-настоящему, заскользив по влажным от волн прибоя камням. И снова – и как он успевает со своей больной ногой – Ник удержал Джой, подхватил, крепко прижав к себе. Они оба пережили какой-то смутный, невнятный момент. Что-то… лучше не анализировать. Спустившись к развалюхе Хома, оба сделали вид, что ничего не случилось. Обойдя каменную гряду, оказывается, есть более безопасный путь, они вновь очутились на берегу океана. Обрадованная и увлечённая возможностью вновь насладиться величественным простором, Она не следила за дорогой, всецело полагаясь на Ника. А Ник – он как будто вернулся в детство, в юность. Ночной кошмар остался где-то далеко, за пределами его жизни. То, что, казалось ему, не забудется никогда, Джой удалось стереть одной своей улыбкой, несколькими приветливыми словами. Она совсем не сердилась на Ника. И он – весь весёлая радость ожидания, быстро и точно ориентируясь на незнакомой местности, вывел их к Сердоликовой бухте. Между двумя внушительными, закрывающими обзор валунами им открылось нечто… Почти идеально круглая, защищённая круто поднимающейся от воды каменной стеной лагуна искрилась и переливалась в свете позднего утра. От влажной, отполированной вековыми волнами береговой гальки золотом отражалось солнце. Внутри этого золотого круга прозрачная вода отливала розовым перламутром. Потрясённые, не в состоянии вымолвить ни слова, они подошли к кромке берега. Все мыслимого оттенка розового – от бледного, чуть заметно лилового до предсмертного вскрика вечерней зари – камни выстилали дно бухты.

– Ах! – Джой склонилась над водой. Нику – он слышал, что здесь красиво, но предположить не мог, что настолько, – передалось её восхищение.

– Это сердолик?!

– Да, поделочный камень. Влажные, они выглядят особенно красиво.

Но Джой уже не слышала Ника. Будто заворожённая, она вошла в воду. Восторг, полёт души – океан! Она думала, что ничто не сможет поразить Её ещё больше! Вид океана, его спокойная мощь помогли преодолеть разочарование, дали надежду, силу не останавливаться, следовать за своим долгом. Но то, что Она увидела, что почувствовала, когда Ник привёл в то, что назвал Сердоликовой бухтой, превзошло всё ранее ей известное, испытанное. От такой красоты перехватило дыхание. Хотелось плакать. Было затронуто что-то, что на языке Хозяйки-Джой называлось душой и чего у Неё – Кью21Н1 быть не могло! Она не может чувствовать ничего подобного! Надо вырваться из лилово-перламутрового тумана, окутавшего Её мозг!!! Нужно поближе рассмотреть это околдовавшее Её – камни. Подальше от берега её зоркие глаза задержались на чём-то инородном, чём-то неестественном, не принадлежащем этому миру. Её сердце остановилось, чтобы вновь забиться с удвоенной силой. Неужели??? Там, среди нежно-розовой красоты – то, ради чего Она проделала весь этот длинный путь! Этот «камень» отличается и формой – нет веками оглаженной округлой поверхности, и цветом – этот ярко-фиолетовый ближе к синему, чем к розовому!!! Невольно Она прижала к груди руку, проверяя, на месте ли Её аметистовый кулон-страза. Податливая, по ощущениям похожая на шёлковые простыни Джой вода приняла Её. Самый крупный водоём, с которым Она была знакома, – огромная ванна-джакузи Джой. Там было приятно и безопасно. Кто же мог предположить, что дно неожиданно круто опустится, Её ноги потеряют опору. Потеряв равновесие, взмахнув руками, Она начала тонуть.

Ник с берега любовался золотистым силуэтом Джой. На фоне бледного шёлка неба она казалась статуэткой на искрящемся пьедестале. Вмиг наваждение рассеялось – Джой тонет! Даже подумать, почему она не умеет плавать, времени не было. В несколько сильных гребков Ник оказался рядом с уходившей под воду Джой. Схватить, поднять, прижать к себе было делом секунды. Она успела лишь осознать, что теряет жизнь – возможность думать и дышать. Даже испугаться, испугаться до смертельного холода, не успела. Её обняли и подняли над водой, давая возможность дышать – возможность продолжить жизнь, тёплые сильные руки. Она тоже обняла его. И нашла свой дом, почувствовала что-то важнее себя, что-то, что заставило ещё сильнее, ещё крепче прижаться к этому мужчине. Волна, поднявшаяся из глубин тела Джой, подняла, захлестнула и Её, смывая всё на пути. Могучая, швырнувшая Её к этому, швырнувшая Её в это тело сила не оставила места ни для чего. Ник смотрел в бледное лицо, на тяжело дышащий, приоткрытый в немом крике рот, чувствовал на своих плечах, потом они обвили его шею, холодные скользкие руки. Невесомая тяжесть Джой гнула, тянула его на дно. Отказаться, выпустить её Ник не мог. Не мог отпустить ни эти губы – они уже были внутри его отвердевших, хищных губ, ни это врастающее в него тело.

Окрасив в темно синие тени на золотом песке, солнце, прощальным зелёным лучом закончило длинный, сумасшедший, невероятный день. Они, наконец, оторвались друг от друга. Как оказались здесь, на тёплой золотой гальке? Когда сняли одежду? Ник бережно – нельзя иначе с этим фарфоровым телом – провёл рукой от нежных, розовых, как у ребёнка, стоп до шелковистых лёгких локонов. Поймал трепет раскрывшихся навстречу его губам лепестков прекрасного рта. Ник не был мальчиком. Ни по возрасту, ни по жизненному опыту. Многое повидал, пережил. От первой восторженной робкой влюблённости до разнузданного секса с Александрин. Был уверен, что знает об «отношениях» всё. Но это, случившееся с ним сегодня, это – у них с Джой – перевернуло его душу, его представления о жизни, о любви. Не только их тела тянулись и находили друг друга. Душа Джой раскрывалась, вбирала его душу, и, отринув стыд и сомнения, её душа вливалась в душу Ника. Между ними не было границ, не было преград их душам, их желаниям, их чувствам. Такой полноты жизни, такой радости обладания и отдачи Ник не испытывал никогда. Он и не подозревал, что может быть так нежен, не знал, что бережная забота может принести такое счастье.

Она почувствовала на себе твёрдую ладонь. Мужчина гладил Её. Снизу вверх двигалась нежная и требовательная рука. И вслед за ней, под ней кожа Её загоралась, становилась шершавой и податливой, требовательной и совершенно нежной. Вот Её губ коснулся чужой рот, чужие губы, язык… О… Что, что происходит? Почему, когда, что творит это невозможное, гибкое тело Джой! Она, конечно, знала, что такое совокупление. На занятиях, посвящённых продолжению рода, особи из низших родов интеллектуального развития демонстрировали, как это происходит. Им было положено иметь от трёх до четырёх детей. Демонстрация процесса зачатия одного из них была одним из параграфов в уставе их жизни. Ничего из ряда вон выходящего в демонстрации – их молодёжь должна получить полное представление о процессе – никто из Рода Кью не видел. Так было заведено. Очень правильно и удобно. Каждый Кью должен произвести только двух потомков. Ошибаться, тратить попусту время никто не хотел. Те, кто что-то не понял или плохо рассмотрел, могли задавать вопросы. Можно было попросить дополнительную демонстрацию. Ей и самой предстояло произвести двух субъектов для Рода Кью. И значит, дважды совокупиться. Ничего необычного. На демонстрации всё выглядело достаточно просто. Но то, что случилось здесь! Как Она могла совокупляться с тем, кого не выбрал Селектор! Это одно из тех редких нарушений Всеобщего Устава, которые квалифицировались как «преступление». Далеко не в каждом поколении случалось нечто подобное. И наказание за это было самым жестоким. Но с этим мужчиной – Ником была не Она. С ним была Её Хозяйка, была плоть Джой. Но как случилось, что Она позволила плоти Джой победить Её интеллект! Думать об этом было совершенно невозможно. Неважно кто, Она или Джой горела и сгорала, и вновь возрождалась, и вновь погружалась в бездну его души, чтобы вынырнуть с ещё большим желанием, с ещё большей тягой, с пониманием абсолютной невозможности существования вне него, вне его души, его тела. Вряд ли те несчастные на занятиях совокупления понимали, что делают. Они и догадаться не смогли бы, как на самом деле это должно быть. Она застонала от понимания ужаса того, что происходило на тех занятиях, от восторга и душевного подъёма настоящего, от страха перед провалом будущего. Единственной защитой, единственным, кто мог спасти Её от всего этого, – был Ник. Она обняла его, прижалась, чуть заметно подрагивая крылышками, проскользнула в его душу. Здесь Её никто не обидит. Вслед за его нежными пальцами Она провела ладонью по горлу, скользнула ниже – в ложбинку между ещё трепещущих от недавней ласки грудей. Кристалл! Мой Кристалл! В безумии происшедшего Она забыла о Кристалле. Ужас бичом вспорол мозг. Её вышвырнуло из радужного облака невозможного счастья. И сразу пришло отрезвление и последнее чёткое воспоминание. Утопая, отдавая всю себя Нику, Она подумала, – он не должен дотрагиваться до Кристалла! И неимоверным усилием остановив себя на миг, Она успела снять с шеи цепочку с кулоном-кристаллом. Он здесь – с облегчением почувствовала пульсацию своего Кристалла под сброшенной в беспорядке одеждой. Как только Она вспомнила о Кристалле, всё – и этот невероятный день, и то, что произошло, – отошло, превратилось, если не в сон, то в воспоминание, в смутное ощущение чего-то нереального. Если бы ей в детстве читали сказки – о «сказках» Она узнала из воспоминаний Хозяйки-Джой, – то можно было бы предположить, что Она вспоминала старую добрую сказку. Но детям Кью не читали «сказок», и вспоминать было нечего и некогда.

Ник тоже не сразу понял, где они, с трудом поверил, что это был не сон. Такого глубокого, всепоглощающего счастья и покоя он не испытывал никогда. «Вернуться» сюда на влажную гальку Ника заставил взгляд. Ласковое тепло двигалось по его телу. Невесомый шёлк прикасался к каждому, самому сокровенному уголку, пощекотал стопы, вновь вернулся вверх, к лицу, задержавшись на губах и лбу, остановился на глазах. Дольше притворяться спящим Ник не смог. Золотистая галька приобрела оттенки старого золота, сидящая перед ним женщина изваяна из бело-розового мрамора. Взгляд этой нереальной девушки почувствовал Ник в своём изумительном забытье. В этих бездонных глазах – что в них? О чём она хочет сказать ему? Их тела умели говорить без слов. Ник приподнялся, потянулся к Джой – и всё-таки ему необходимо сказать ей.

– Мы остались без одежды, – буднично, будто они каждый день занимались этим на берегу океана, сказала Джой. И тон, и слова отрезвили Ника. Что он – мальчишка, рассказывать о своих чувствах! Может быть, можно что-то надеть… Назло Джой, будто в отместку за будничный тон, Ник натянул влажные противные трусы.

– Вполне можно добраться до дома Хома.

– Не надену мокрую одежду, – жеманно надула губы Джой.

– Фии, – с такой Джой, ох и хитрюга, ему не справиться. – Я подожду. Сходи за вещами. Пожалуйста.

– Но ты тут одна.

Отлично понимая, что ничего не получится, предпринял последнюю безнадёжную попытку Ник.

– Никого же нет. И кто сюда заберётся? Я подожду в уголке.

Джой кивнула на естественную выемку в песчанике.

– У меня в саквояже есть запасное бельё. Ну же…

Ник не был до конца уверен, что поступает правильно. Но отказать Джой? Особенно сейчас? Ни в чём он не мог. Если он хочет быстро добраться до сухих вещей и вернуться… «Не думай о том, что было. Вообще не думай о Джой», – приказал себе Ник.

Наконец-то Она осталась одна. Представила, с какой скоростью бежит Ник, как далеко примерно дом Хома. У Неё совсем мало времени. Надо успеть до возвращения Ника. Как только Она вспомнила о своём Кристалле и, победив сковавшую мышление панику, нашла его, Она тут же вспомнила о странном камне на дне Сердоликовой бухты. Она могла бы надеть влажные вещи. Прогулка до развалюхи Хома – это не так далеко – не пугала Её. Но необходимо было хоть на небольшой срок избавиться от присутствия Ника. Не мешкая, Она вошла в фосфоресцирующую воду. Почти не прозрачная в сумерках вода не пугала Её. Субъекты Рода Кью обучаются быстро. Она сообразила, что надо делать, как вести себя в глубокой воде, чтобы не утонуть. И свет Ей не нужен. Её Кристалл, он поможет Ей найти необычный камень. Даже не хотелось думать, что камень может не оказаться Кристаллом Кью 29Г1. Солёная, нагревшаяся за день вода нежно поддерживала Её тело. Вот из-под ног исчезло дно. Не сомневаясь в своей безопасности, Она отдала себя воде и – поплыла. Всего через несколько гребков свисающий с Её шеи Кристалл вспыхнул и запульсировал. Неровный, тревожный ритм вспышек заставил Её не раздумывая нырнуть. Вода ударила в Её открытые глаза, заполнила рот. Задержав дыхание, подняв стену брызг, Она вынырнула. Отплевавшись, восстановив дыхание и набрав полные лёгкие воздуха, Она нырнула снова. В этот раз, придерживаясь пунктирных вспышек Кристалла, в последний момент, когда лёгкие готовы были вот-вот взорваться, ей удалось ухватить камень. Неправильной формы, с острыми гранями, в сумраке не разглядеть его истинный цвет, камень Она, крепко зажав в кулаке, вынесла на берег. Если этот камень мёртв – Кристалл Кью, то я потерпела поражение. Но тестировать времени не было. Вот-вот вернётся Ник. Да и как произвести сложные измерения здесь, между небом и водой! Она невольно посмотрела на начинающие появляться еле видные звёзды. Её Звезда появится лишь под утро. Можно отложить проверку. У Неё возникла идея. Она спрятала находку в карман чуть влажной блузки.

Торопиться в мокрых, готовых при каждом шаге соскочить с ноги мокасинах было сложно. И на дорогу до мазанки Хома Ник потратил чуть больше времени, чем предполагал. Он быстро переоделся. Заставил себя открыть саквояж Джой. Изящные вещички – бельё, блузочки, шорты, обувь, аккуратно уложенные, расположились в небольшом объёме дамского саквояжа. Ник протянул и отдёрнул руку – у него не хватило духу дотронуться до её вещей. Рассматривать пакеты, что-то выбирать – нет уж, пусть сама выбирает! Он просто возьмёт с собой весь саквояж. Тревога за безопасность Джой, чувство вины за то, что оставил её одну, заставил ждать, подстёгивали Ника, заставляли торопиться ещё больше. В первое мгновение Ник испугался. Он не мог ошибиться! Этот крутой спуск – провал между глыбами, амфитеатром выветренные ветром и вымытые волнами прибоя известняковые «стены», шорох увлекаемой прибоем гальки. Это то место, где он оставил Джой!

– Обещала тебе, что спрячусь.

Ник обернулся на голос. Сразу стало легко и радостно. Скользя по осыпающимся камушкам, он добрался до неглубокой выемки в светло-сером, кажущемся почти белом известняке. Кинулся обнять, прижать к себе прохладно-гладкую, ставшую сосредоточием его жизни женщину.

– Подожди. Я хочу одеться.

Ник протянул саквояж. Он не понял – почему… после… всего… между ними… Но может быть… Он совершенно не знает Джой. Нет никого на свете, кого бы он знал лучше, чем её. Что случилось, пока он ходил за одеждой? Что? Ник растерялся. Пока Ник терялся в догадках, Она успела разобрать принесённые им вещи, одеться. Свой Кристалл и найденный камень – Она не позволяла себе думать о нём как о Кристалле, – завернув в шёлковую косынку, надёжно спрятала среди своих влажных вещей. Теперь, когда она обезопасила и себя, и Ника, она позволила себя обнять. Ей было неуютно. Она ошиблась. Не только Её тело – тело Хозяйки-Джой – помнило всё. Огненной печатью запечатлелось в таких Её глубинах то… Как теперь смотреть на Ника? Как, о чём говорить?

– Как я? – постаралась Она вернуть насмешливо-жеманный тон Джой, в свете луны и звёзд демонстрируя Нику свой наряд. Что бы Джой о нём ни думала, о чём бы ни сожалела, Ник обнял Её, сдавил, вжал в себя. Совладать с собой он не мог. Она потянулась к нему. Несмотря ни на что, Она желала этого больше всего на свете. Позволила войти друг в друга, переплестись их душам. Ещё миг, и они окончательно потеряют контроль…

– Нет, пожалуйста, не здесь. Вернёмся.

Почти неуловимое движение воздуха у губ Ника, исчезающий звук, гулко отдавшийся в его душе, помог ему остановиться.

– Вернёмся. Быстрей.

В отличие от Ника, Она, заставившая себя «остановиться на самом краю», не могла позволить себе торопиться. Ей требовалось время. Обдумать. Она не может поручиться за себя. Что и как будет, когда они вернутся в жилище Хома. Ведь теперь Она сознательно сделает недопустимое! Она была поражена. Даже не расстроена, нет – обескуражена. Какие ещё сюрпризы, неизвестные, неведомые, сладостные эмоции и чувства ожидают Её!!! В себе, не в эмоциях Джой она обнаружила такое! В Роду Кью никто, никогда не испытывал таких тёмных, сверкающе чистых, огромных, сметающих всё на своём пути чувств. Но может быть, никто не говорил, не говорит о подобном! Это считается недостойным для субъектов Рода Кью? Нет, невозможно! То, что Она пережила, огненным тавром опалило самые глубины Её существа. Не измениться после такого нельзя, невозможно. Она не могла решить, что ей делать, что и как сказать Нику. «Это последний раз», – пообещала Она себе, падая в невообразимую высоту чистой светлой радости.

Она всё-таки заставила себя «вернуться». Необходимо проверить, что с камнем. В этот раз Ей удалось сохранить каплю самоконтроля. Она почти ожидала этого – от близкого соседства с Её Кристаллом камень как будто начал оживать. Она осторожно, боясь разбудить Ника, обошла заброшенное жилище. Кью 29Г1 – отец Её будущих детей, был здесь! Камень начал постепенно разгораться. Но «нормальной» яркости свечения так и не достиг. Она не сможет проверить заключённую в нём информацию. Если Кристалл – теперь нет сомнений, что камень и есть Кристалл – не полон, то вернуть интеллект в ожидающее в Зале Теней тело Кью 29Г1 не удастся. Ожидая Ника там, в прекрасной бухте, Она пыталась продумать все возможные варианты. Но разве могла Она о чём-то думать, когда ощущала его дыхание на своей шее, когда его необыкновенные, сильные и нежные пальцы играли завитками Её беспечно свободных локонов. Когда… Хватит! Она смогла выскользнуть из его рук, смогла сосредоточиться. «Не вспоминай. Не смотри на него», – приказала Она себе. Что-то до невозможности простое нужно и можно сделать, чтобы проверить Кристалл. Чтобы успокоить себя! Или создать для себя новые трудности, выбор, тяжелее и ужаснее которого представить невозможно. Будь Она Джой, будь у Неё интуиция Джой, так бы Она и подумала. Но Она – не Джой! И ни о чём подобном думать не будет!

Опытный мужчина, одинокий, давно привыкший сам принимать решения, с Джой Ник терялся. Она, в какой-то момент он понял, что не специально, заставляла Ника то подниматься до звёзд, то опускаться на дно неуверенного отчаяния. Они промолчали всю дорогу до жилища Хома. Джой не произнесла ни звука. А он не мог найти нужные слова, не мог понять, что могло произойти. Он не чувствовал Джой, как – вот уж дурак! – успел привыкнуть её чувствовать. Но когда они переступили порог и Джой обернулась к нему… Её пальцы, вспоминая, осторожно, словно она боялась разбить его, ощупали лицо Ника. Потом, спускаясь ниже, неловко сжали горло… «Я никогда не смогу больше свободно вздохнуть», – подумал и готов был к этому – за неё он готов на всё, Ник. Но её руки упали к нему на плечи, локоны, всё ещё влажные от воды, холодили его грудь. Джой была ниже и её ноги оторвались от пола, потеряли опору. Ник – разве могло быть иначе – не дал ей упасть. Они провалились, упали вдвоём ввысь и даль, в свет и тьму, в конец и начало… Потом, вот уж неожиданно, Ник учил Джой целоваться. И она, повторяя «урок», покрыла лёгкими нежными прикосновениями-поцелуями всё, до чего он, умирая от желания, позволил ей прикоснуться. Утомившиеся, но не уставшие друг от друга, они, наконец, уснули. Нику снилось огромное светлое пространство. Он один на светлом, почти белом мелком песке. Небо тоже светлое, как лист старой, выцветшей бумаги. Где же Джой? Отныне и до конца своих дней он не сможет представить себя без Джой. Её не было. Но была тёмная точка. Ник мог бы поклясться, что не видел её. Точка издалека, от еле различимой линии горизонта стремительно приближалась к нему. Это была не точка! Тьма! Темно-синяя, почти чёрная густая краска заливала бумажное небо. Под ней темнел, становился похож на запёкшуюся кровь песок. Кровавая тень уже была у самых ног Ника. «Я совершенно голый», – внезапно почувствовал он. Из непроглядной черноты стремительно летела-падала на Ника мёртвая синяя птица. Он слышал свист безжизненных нераскрытых крыльев, сдавленный предсмертный клёкот-хрип. Вытянутые когти чешуйчатых лап устремились к Нику. Он инстинктивно прикрыл лицо локтем. Он не позволит себя убить. Сейчас – нет! Резко отбрасывая, сбрасывая с себя всё пугающее, чужое, Ник сел на постели. В развалюхе было пасмурно. Джой стояла в проёме низкой двери. Её фигура казалась угольно чёрной на фоне разгорающейся утренней зари. Она уже оделась. Но увидеть её крепкие, не по современной моде бёдра, округлые нежные коленки, изящные щиколотки, полную истомы грудь Нику не помешает никакая одежда. Она почувствовала его взгляд, повела плечами, отгоняя окутавшую душу тяжесть, резко обернулась. Разлетелись бесчисленной россыпью солнечных бликов локоны.

– Проснулся. Чудесно.

Как бы хотелось Нику вскочить, обнять Джой. Но холодной тьмой незримая тяжесть всё ещё не давала ему вздохнуть, прижимала к постели. Он боится, поймёт ли его Джой. Но необходимо рассказать. С ней он обязан быть честным. Джой не испугалась, не рассмеялась, не попыталась убедить Ника, что всё это ерунда, ничего не значащие ночные страхи. Она выслушала его сбивчивый рассказ – Ник и сам не верил, что на полном серьёзе рассказывает подобное – с сочувствием и вниманием, которые трудно было даже заподозрить в гламурной куколке. Расспросила о том, что Ник чувствовал тогда, во время сна, и как может объяснить свои переживания теперь. Что, как он думает, означает для него этот сон. И что Ник собирается с этим делать. Она задала Нику те вопросы, которые он был обязан сам задать себе! Но именно то, что их задала Джой, её забота, стремление понять и помочь, ненавязчивая преданность и любовь в её взгляде, в том, как оттирала капельки пота с его лба, грела дыханием окоченевшие пальцы, напомнило Нику мать. Если бы мог, если бы не было так стыдно, он бы расплакался. Ник проглотил огромный, тяжёлый ком. Он слишком редко вспоминает о матери. Ничем, никогда не сможет он поблагодарить её за… свою жизнь.

– Всё наладится.

Она не задавала лишних вопросов, эта необыкновенная женщина, Джой.

– Мне повезло. Я не заслужил.

Ник поцеловал гладившую его ладошку Джой.

– Ой, щекотно! Хватит!

Умница, она сумела разрядить обстановку. Ник, понять бы, как это произошло, почувствовал себя легко и уверенно.

– Я думаю, – с Джой он может быть откровенен. Между ними нет такого, чего бы следовало стесняться, – что мой сон как-то, через репродукцию Дюрера, связан со стариком Хомом. Серьёзно. Я тебе не говорил. Но именно здесь мне уже снилась Птица.

– Тогда в первую ночь. Когда мы ещё не были вместе, – добавил Ник, объясняя, почему не рассказал Джой о первом сне. – Про то, что Птица напоминает мне Хома, ты уже знаешь. Думаю, надо повидаться с Хомом.

– Да, – Джой поняла и поддержала Ника. – Иначе ты начнёшь думать и придумывать всякое, изведёшься и меня изведёшь. Давай прямо сейчас и поедем.

Раздумывая о том, что необходимо «соединить» камень с Хомом, ища и не находя возможности это сделать, Она и предположить не могла, что всё решится так просто и быстро. Что ей не придётся врать, что-то выдумывать. Удача – приходилось верить в интуицию и эмоциональную силу истинной Джой – вела её. Она уверила Ника, что теперь ей всё равно, увидит ли их кто-то вместе. Он напомнил ей об её условии полной анонимности. Если они выедут сейчас, то не только кто-то из селения увидит их, Джой могут узнать и на шоссе, и в городе. Какое имела значение анонимность Джой сейчас! Это совершенно не важно! Это Она торопилась, горела нетерпением. Не меньшим, нет, даже большим, во много раз большим, чем Ник! Для него это было решение неожиданной, где-то пугающей загадки. Для Неё – это вопрос жизни и смерти! Именно так! Даже для представителей их Рода Кодекс не делает исключения. Особь женского пола, не воспроизведшая потомства, лишается всех привилегий и возможностей, утрачивает свой статус. Никого не остановит ни понимание Её уникальности, ни зашкаливающий коэффициент умственного развития. Вернись Она одна или с повреждённым Кристаллом 29Г1, финал один и тот же. Она с выбранной Селектором особью мужского пола обязаны воспроизвести потомство. Только с ним! Иначе… Она почувствовала, как закружилась голова, внезапно закололо сердце. Их внедорожник, надсадно ревя, преодолел последний крутой подъём резкого виража грунтовой дороги. Она ухватилась за Ника. Далеко внизу, за зелёной порослью их не видно, океан и волшебная бухта. Она больше никогда не увидит их, не окунётся в пену прибоя, не почувствует вкус солёной, как кровь, воды океана. Как же она не подумала об этом… Она не могла представить, что это будет так больно! Ей придётся расстаться с Ником! Это невозможно! Не выпуская из рук баранку, они всё ещё балансировали на кромке обрыва, Ник поцеловал Её. Лёгкое прикосновение обожгло лоб. Поцелуй потряс до самой последней клеточки существа. Её ли, Хозяйки ли тела Джой. В этом поцелуе не было ни капли эротики, вожделения. Ничего, что связывало бы его с тёмной, звериной стороной секса. Это был поцелуй чистой, безусловной, безграничной любви. И хотя у Неё не было опыта ни жизни, ни отношений этих жителей, даже Она поняла, насколько редко, недосягаемо прекрасно такое чувство. Оно может возникнуть у родителей по отношению к своему ребёнку. Так зачастую и бывает. Но чтобы мужчина чувствовал такое к женщине! Невозможно! Именно так Ник относится к Ней! Именно эти чувства он испытывает. Она – Она, а не Хозяйка тела Джой! – заплакала.

– Что ты, малышка, – Ник одной рукой всё-таки обнял её. – Не расстраивайся. Мы ещё вернёмся сюда. Я тебе обещаю.

В свете мерцающего уличного освещения они въехали в город. Всего несколько суток отделяло этого мужчину и эту женщину от тех Ника и Джой, которые отправились к жилищу старика Хома. Сами того не ведая, отправились на поиски своей судьбы. Всю обратную дорогу, как и тогда, они не разговаривали. Но это молчание было совсем другим. В нём не было напряжённости, недоверия, ожидания неприятностей, подвоха. В город вернулись родные, иначе и не скажешь, люди.

– Поедем сразу к Дому Призрения. Заступает ночная смена. Они меня помнят. Должны впустить.

Он даже не спросил, хочу ли я туда ехать. Значит, уверен. Я зайду вместе с ним к Хому. Это было именно то, чего Она больше всего хотела. В данный момент.

В Доме Призрения Ника, конечно, узнали, обрадовались, забросали вопросами о самочувствии, о планах. И конечно, никто не возражал против посещения Ником постояльца – так называли больных в Домах Призрения. Персонала не хватало. А Ник всегда хорошо ладил с Хомом. Они с Джой – моя ассистентка, кивнул на неё Ник, беспрепятственно прошли до двери в комнату Хома. Сопровождающий их санитар открыл старомодный замок-засов. «Самые надёжные», – пояснил Ник Джой. «В случае чего… ну, Вы знаете, – санитар вложил в руку Ника пульт с единственной кнопкой. – Не очень задерживайтесь. Скоро отбой», – напомнил им вслед. За ними лязгнул засов. Всю дорогу от деревушки Хома, от невозмутимого лица старика-старожила, казалось, ничто не способно вывести его из себя, нарушить безмятежное равнодушие к происходящему. Потом – через удивлённые взгляды, и не всегда одобрительные выкрики, и комментарии узнавших Джой по дороге людей. Потом – через низкие коридоры и переходы Дома Призрения. Всё это время Джой была словно в забытьи. Она заставила себя ни о чём не думать. Ехать, просто ехать – наслаждаться прекрасными живописными видами, вдыхать запах Ника, изредка случайно касаться его, чувствовать. Всем существом принимать, впитывать в себя его любовь.

Санитар задвинул засов, закрыл дверь, закрыл возможность вернуться в прошлую жизнь. Так услышали, поняли они оба этот звук. Только услышали, поняли они его по-разному. Обернувшийся к ним старик – его зовут Хом, не испугал Её. Она увидела глаза. На Неё со старческого измождённого лица смотрели глаза, полные интеллекта Кью 29Г1. Её Кристалл мерно завибрировал, потеплел. Вспыхнул, Она вскрикнула от неожиданного ожога, завибрировал, набирая, ускоряя амплитуду, камень-Кристалл, настроенный на Кью 29Г1. Не обращая внимания на предостережение Ника, Она подошла совсем близко к Хому. Ей нужен всего миг! Ник не мог увидеть, Джой спиной закрыла обзор, как быстро, на сотую часть мгновения, Она вложила камень в костлявую руку старика и тут же забрала обратно. Этого оказалось достаточно. Хом с удивлением оглядывался в пустой комнате. Неподдельное удивление, страх читались на его лице. Что он может делать тут в комнате с забранной в решётку лампочкой под потолком, с подслеповатым, тоже защищённым решёткой оконцем!

Обратную дорогу Ник был сосредоточен на двух вещах – дорога и план разговора с Хомом. Спасибо, ещё раз спасибо Су. Он выбрал отличный с устройством запоминания маршрута внедорожник. Дорога не доставила Нику особых хлопот. Джой, умница, на удивление спокойно реагировала на все проявления любопытства, симпатии и антипатии узнававших Её по дороге людей. А вот как и о чём он будет говорить со стариком Хомом, Ник, как ни старался, придумать не мог. То ему казалось, что надо прямо и настойчиво спросить. Но о чём? То, что надо, возможно, рассказать Хому свой сон. Но вряд ли старик-рыбак из забытого богом и людьми селения имеет представление о Дюрере. Вообще о живописи. Может быть, совсем не ездить в Дом Призрения? Оставить всё как есть? Но это не в его характере – бросить что-то на полпути, не выяснить до конца. «Решу на месте», – в конце концов, успокоил себя Ник. Его обрадовало, что Джой идёт с ним. Значит, она не видит ни в моих снах, ни в желании разобраться в их причине ничего странного. Поддержка Джой – поддержка самого близкого человека. Как давно Ник этого не чувствовал. Как это важно. В комнате – палате Хома всё было по-прежнему. Так, как Ник помнил. Из дальнего угла, с прикрученной к полу кровати, едва они появились, поднялся и пошёл к ним старик. Джой, Ник не успел её остановить, несколькими быстрыми, лёгкими шагами подошла к нему. Остановилась. Буквально лицом к лицу. Ник успел заметить, как вспыхнули и потухли глаза Хома. Всего несколько мгновений, и Джой обернулась к подскочившему к ним Нику.

– Ты в порядке? Он тебе что-то сделал! – Ник схватил, отодвинул, закрыл Джой своим телом.

– Всё хорошо. Не волнуйся, – через показавшееся ему вечностью чуть заметное замешательство ответила Джой.

– Кто вы? Где я? – прокуренный голос старика заставил Ника вспомнить о Хоме. Это был Хом? Постоялец Хом? Но это был не он! Не тот полубезумный старик, которому было всё равно, где он и что с ним. Старик, которого интересовал только мифический Кристалл. Этот Хом оглядывался по сторонам, явно не узнавая место, не признавая Ника.

– Мне надо домой, – на все расспросы и уговоры Ника упрямо отвечал Хом.

– Там сети. Соседи украдут улов. Вы добрый человек. Отпустите меня.

Хом ничего не знал и не хотел слышать ни о Кристалле, ни о рукописи. Продолжительный кусок его жизни был стёрт.

– Выпустите меня. Христа ради, – единственное, о чём просил старик. Он с ужасом оглядывался по сторонам, начиная понимать, где находится. Ник не мог понять внезапную, необъяснимую перемену, произошедшую с Хомом. Длительные наблюдения и выводы авторитетных специалистов были однозначны. От этого, этой болезни так внезапно, без причины, не выздоравливают. Ремиссия? Но почему? Разговор Ника с Хомом зашёл в тупик.

– Послушайте, – чудесным образом Хом успокоился, услышав голос Джой. – Переночуйте здесь. Всего одну ночь. Завтра утром Вас отпустят домой. – Джой сжала руку Ника – успокойся и ты – просила её ладонь. Хом кивнул. Согласился с Джой.

– Утром. Пусть будет утром. Так даже лучше.

Удивительно она на нас действует. Ник с сожалением выпустил нежную ладошку, нажал кнопку вызова санитара.

– Что это было? Ты поняла?

– Дорогой, ты рассказывал, что старик странный.

– Это зафиксировано.

«Добился! Она не верит мне, – Ник хотел было продолжить объяснения, но обратил внимание, как бледна и измучена Джой, какой у неё безжизненный голос. – Я не должен её утомлять».

– Извини. Это не важно. Ты устала. Поехали.

Ник привёз Джой к себе домой. Конечно, куда же ещё! Они теперь вместе. Навсегда. Только зайдя с Джой в свою полупустую квартиру, Ник увидел, вернее, подумал о том, как видит её Джой. Скромная обстановка, холостяцкий быт.

– Не расстраивайся. Пожалуйста, – Ник готов был убить любого, лишь подумать посмевшего обидеть Джой. А тут – он сам довёл её до слёз.

– Я куплю новую квартиру. Сделаем всё, как ты захочешь.

Сквозь слёзы Джой улыбнулась, замотала головой.

– Ты милый. При чём здесь квартира! Ты помнишь, когда мы в последний раз ели? Я голодная!

Нет другой такой женщины! Ник не знал, смеяться над собой или плакать. Они нашли пару коробок с какими-то консервами, несколько упаковок быстрорастворимых то ли супов, то ли каш. Всё это Джой категорически отказалась есть. В корзине с провизией наверняка что-то осталось. Но идти к машине, выходить из дома, оставлять Джой хоть на пару минут – тут уж отказался Ник. Не беда – он заказал еду в ресторане. Там Ника знали – хороший клиент. И заказывает часто, и расплачивается щедро. Вскоре посыльный расставлял перед нетерпеливо принюхивавшейся к аппетитным запахам Джой судки и судочки со свежей едой. Хоть она и утверждала, что ужасно голодна, ела Джой, как всегда, мало. Всё больше подкладывала вкусные кусочки Нику.

– Завтра пораньше поеду за одеждой. Возьму такси. Не вставай. Тебе необходимо отдохнуть. Выспись, – укрывшись, как в раковине, в его объятьях, повторяя все изгибы тела Ника, сказала Она. – Утром доспорим, – отмела все его доводы и поцеловала засыпающего Ника Джой.

Она ушла. Осторожно прикрыла за собой дверь. Утро было ясное, свежее. На светлеющем небе, в неуловимо плавном переходе от ночи ко дню бледнели, исчезая, звёзды. Вот и Её звезда почти не видна. И от луны осталась тонкая прозрачная сетка-воспоминание. Очень красиво. Не так, как было там, в волшебной бухте. Но тогда всё было по-другому. А сейчас… О чём она думает! На что обращает внимание! Что значит «красиво»!!! Как можно в это поверить! Это невозможно… Она не может, не должна ни так «видеть», ни так чувствовать, ни так думать! Всё, что Она делала, о чём думала с того мгновения, когда навстречу Ей шагнул старик… Когда в его глазах Она узнала интеллект Кью 29Г1… Да, делала, думала именно Она! Она – субъект из Рода Кью, привилегированная особь Первой Ветви!!! Куколка Джой была неспособна думать, заботиться о ком-то, кроме себя. Для Джой, той Джой, тело которой Она занимает, прежде всего, была она сама. Друзья, подруги – всех использовала, может быть, неосознанно, в своих целях. Это Она, внедрившаяся в сознание Джой, заменившая Джой в её же теле, знает, в этом Она уверена. Но почему Она делала всё это! Почему сразу же, как там, в жутком каменном мешке старика Хома, использовав единственный шанс, Ей удалось «освободить», отделить, вернуть интеллект Кью, Она не закончила эту историю? Свои отношения с Ником? Почему продолжала… Осталось совсем мало времени. Кое-как восстановленный камень – Кристалл Кью 29Г1 – очень ненадёжен. Чем быстрее он окажется в Зале Теней, тем выше вероятность успеха обратного воплощения. Совсем просто приказать телу Джой доставить их Кристаллы к Зонду возврата. Так что же? Почему Она думает о том, как не ранить Ника. Почему так болит Её, именно Её, сердце! Когда Она думает, только пытается представить, что почувствует Ник, когда проснётся утром… А Её не будет… рядом… Как вообще Она может думать, представлять то, чего нет «физически», то, что невозможно никаким образом оценить. Нет методик, коэффициентов для душевного тепла, близости, любви. Любовь – Она слышала это слово от Ника. Сама Она никогда не произносила его – это слово. Как можно говорить о том, чего нет, что не понимаешь. Она улыбнулась. Улыбка вышла робкая, застенчивая. Так легко, прекрасно, невообразимо Ей никогда не было! Так вот что такое «любовь»! Она любит Ника!

Проснувшись, Ник не сразу открыл глаза. Свежий утренний ветерок здесь, на высоте его квартиры, становился достаточно сильным ветром. Можно представить, что они с Джой где-то там, в открытом океане. Джой! Рядом с ним, в нём её не было! Джой! Сна как не бывало. Ворвавшийся в приоткрытое окно ветер распоряжался в его доме. Разбросаны листы рукописей, качается, вот-вот упадёт репродукция Дюрера. Джой… Она собиралась утром привезти свои вещи. Она будет здесь, с ним. Он отвезёт её к матери. Они должны понравиться друг другу. Две главные женщины. Ник закрыл окно. Собрал бумаги. Как-то странно, пусто. Ничего нет – не осталось ничего, что напоминало бы о Джой. Только их постель, его кожа хранят её запах. Нежный, ускользающий аромат Джой. Ник улыбнулся. Он подождёт. Она вернётся.

Среди миров, в мерцании светил

Одной Звезды я повторяю имя…

Не потому, чтоб я Её любил,

А потому, что я томлюсь с другими.

И если мне сомненье тяжело,

Я у Неё одной ищу ответа,

Не потому, что от Неё светло,

А потому, что с Ней не надо света[1].

Продолжение следует…

Примечания

1

И. Анненский. «Среди миров». 03.04.1909, Царское село.

Content

Галина Тевкин
Куколка Джой из рода Кью II. Мертвая синяя птица

Примечания