Мищенко Владимир

Спасти подполковника резерва

(продолжение "Из списков части исключён")

Прошло совсем немного времени после моего исчезновения, но уже нашлись энтузиасты, захотевшие отправиться на мои поиски, и, следовательно, спасти меня. Так как меня в то время там не было, по понятным причинам, я расскажу об организации этих поисков от имени другого человека, который все это мне впоследствии и рассказал.

Капитан Андрейчиков сидел на своем рабочем месте – за столом и просматривал газету. Собственно, капитаном он был уже запаса, и его рабочее место сегодня было за столом в одной из коммерческих фирм. А стол его стоял недалеко от входа в эту фирму, как и положено тумбочке дневального, а на столе одиноко возвышалась табличка: “ОХРАНА“. Сидеть за этим столом и “под табличкой“, как Кролик в Винни-Пухе, ему было муторно и тоскливо, но никуда не денешься “с подводной лодки“, если тебе уже за сорок, а связей в коммерции нет. И на все звонки в поисках работы тебя встречают вопросом: “ Вам сорок лет есть?“. А потом фраза: «Извините, вы нам по возрасту не подходите“. И всем наплевать на твои знания, твой опыт, образование. Никто даже и не спрашивает об этом. Сорок лет есть? Все – предел. Предел карьеры, желаний и всего светлого. И вынужден идти в сторожа, которые сейчас, в период массового сокращения и увольнения военных, называются охранниками. Хоть не так стыдно перед знакомыми. А суть та же и там же. Надежды на спасение, то есть на работу, никакой. Но русское “авось“ всегда погибает последним, даже после “надежды“. Капитан Андрейчиков в душе очень надеялся, что когда-нибудь все-таки просчитают весь тот ущерб, ту, почти смертельную угрозу для страны, от этих сукинов сынов-правителей типа Горбаньковского или Ельчиновского ( напоминаю – все совпадения абсолютно случайны. Все имена и т.д.– плод фантазии автора) и не только военные, но и остальной народ проклянет их. Очередное объявление, но содержание немного необычное: Набираю группу фанатов-экстремалов. Предпочтение – бывшим военным и милиционерам. Тел. … . Аркадий“. Хм, интересно. Может, киллеров набирают. Придешь – узнаешь. А узнаешь – уже слишком много знаешь и те, кто пройдет собеседование, тебя же и уберут. Типа сдачи экзамена на профпригодность. Да ну, навряд ли. Собственно, сходить можно. Терять нечего. К тому же может быть конкурс. Военный хоть и пенсионер, а стрелять все равно умеет и может. Главное, чтобы он сам захотел этого.

– Алле, Аркадий, я по объявлению. Хотел узнать…

– Извините, что перебиваю, но я тороплюсь. Вы служили в армии или милиции?

– Да. Я капитан запаса.

– Ладненько. Значит, с оружием обращаться умеете.

– Стойте. Хочу сразу сказать, что я законопослушный гражданин, поэтому, если у вас что-то как-то, то лучше сразу откажите сейчас. Мне такие заморочки не нужны.

– Ну, что вы. Я тоже очень законопослушен. Хотя в отличие от вас, я иногда нарушаю правила, типа бумажку в урну не брошу или что-нибудь наподобие. Пишите адрес. Хочу вас огорчить – это не школа киллеров. Готовы писать? Слушайте…

Опля! Уже завтра собеседование. Хоть зарплата такая же, но хоть не так стыдно и муторно будет, надеюсь. А такую работу, как сейчас, всегда найду. В ожидании собеседования дежурство пролетело незаметно. Теперь я сижу в зале обычной трехкомнатной квартиры стандартной блочной девятиэтажки. Рядом со мной еще четверо крепких парней. Наконец-то входит Аркадий.

– Здравствуйте всем еще раз. Я так думаю, что больше уже никто не придет. Поэтому начнем. Тем более группа пять-шесть человек – это, примерно, оптимальное количество для того, что я хочу. Теперь немного ближе к теме. Не буду говорить, что у меня в милиции работает свой человек. Это мой одноклассник и занимает он там, благодаря своему папе, далеко не последнее место, то есть кресло. Не буду говорить о том, что моя матушка работает врачом в одном из санаториев. Начну с другого: сообщу вам возможно секретную информацию. Но о том, что это секретно, мне не говорили, поэтому скажу вам открыто для того, чтобы вы прониклись тем, что мое предложение не простое фантазерство, а имеет в основе что-то серьезное. Итак, несколько дней назад в наш город приезжала московская комиссия. Приезжала инкогнито. С машинами и моргалками их довезли только до въезда в город, а потом они по-тихому, хоть и под конвоем Гаишников, проехали в санаторий к моей матушке, то есть, где она работает. Буквально за два часа до их приезда позвонили главврачу санатория и предупредили об их приезде, о том, чтобы он не распространялся об этом, и, чтобы пляж закрыли на уборку от мусора. Что и было сделано. Моя мать в окно кабинета рассмотрела всю эту теплую компанию. Там, кроме чиновников оттуда, были и академики, и товарищи из числа высшего комсостава, но в гражданке. Выбывшие вояки и собровцы знаете, кто это и что это может означать. Из проверенных милицейских источников в лице моего дружка, и данных на уровне слухов, но совпадающих с данными милиции, они расследовали случай исчезновения одного мужчины на территории данного санатория. Нет, его не проглотила в воде Несси. Он пошел прогуляться к источнику по тропинке, пролегающей по дну оврага. Тропинку проложили примерно в тоже время, когда построили и сам санаторий. В настоящее время она в достаточно запущенном состоянии. Тропинка стелется вдоль берега реки. От нее до реки от десяти до сорока метров. Но это по прямой. А фактически их разделяет достаточно крутой, градусов шестьдесят, вал. Забраться на вал проблематично из-за крутизны и, во-вторых, из-за обилия мелкого кустарника между деревьями. Под предлогом планового обхода с вышеуказанной комиссией шел кинолог с овчаркой. Собака провела их до определенного места и встала. Хочу сразу сказать: никаких спецсредств не применяли. Мало того, есть следы ведущие влево. А слева от тропинки, если кто не знает,– полупересохший ручей, обе стороны которого в изобилии утыканы крапивой и другими растениями. Да, почти в этом же месте через ручей лежит истлевшее дерево, сломанное в двух местах. Не исключено, что он перебежал по нему, а потом оно сломалось. Возможно, но…. Но… Дяди в гражданском сказали: “Фас! “ тем, кто был в камуфляже, но рангом не вышел. Двое попытались углубиться на ту сторону ручья, но тщетно. Минут через двадцать их мужественных дерганий, их пожалели и дали отбой. Двое “крутых“, здоровых мужиков не прошли и двух метров. Вопрос: как же тогда и куда прошел тот товарищ? Кстати, моя мать слышала, что его называли то ли по имени, а, может по кличке, резерве. Если это имя, то он иностранец. А, может, наш спецагент. Типа Малдера из Х-фактора. Один раз назвали – подполковник. Короче, москали остались с носом. Я решил сам найти его. Деньги и возможности у меня есть, но нет опыта и нет походящих друзей. Вы пойдете со мной? Амуниция, оружие, еда в дороге – мое. Ваша зарплата – посуточно, по возвращению.

– А через, сколько мы вернемся? С работой-то как?

– Да ты че, маленький? Оформи больничный и баста. Кореша надо найти. Тут без базара, мужики.

– Тогда я – за.

– И я.

– И я.

– И я.

– И я, в натуре.

– Единогласно. Великолепно. Тогда приглашаю всех на рекогносцировку. Я правильно выразился?

– Правильно-то правильно, но нас всего шестеро. На чем уедем?

– У меня хороший “мерин“. Все влезем.

– Тогда без базара.

Минут за десять доехали до ворот санатория, потом минут пять спускались к пляжу.

– А вот и наша тропиночка.

– Обождите! Куда вы собрались?– окрикнул нас молодой, лет тридцати парень, со скучающим видом куривший под деревом.

– Не понял! А тебе какое дело!– мы, естественно, окрысились на него – наехавшего на нас, на шестерых. Парень, очевидно, понял, что “перегнул палку“, или, в крайнем случае, не на тех нарвался.

– Да я просто в охране санатория работаю. Пляж закрыт на гигиеническую уборку. Сказали пока никого не пускать. Вы же видите, что пляж пустой.

– А мы не купаться. Мы к источнику только. Туда и обратно. – Ответил Аркадий.

– Знаем мы ваши уборки.

– Тише, тише. Человек при исполнении. Ему сказали – он делает.

– Вы шестеро туда пойдете?

– Да, естественно.

– Хорошо. Я вас здесь подожду. В смысле, когда выйдете, скажу, что вас пропустил я.

– А, ну ладно. Без проблем. Пошли ребята.

Удалившись от охранника метров на пятнадцать, Аркадий сказал:

– Я здесь всех охранников по именам знаю. Это, наверняка, топтун для охраны места происшествия оставлен.

– Или, чтобы не допустить еще одно исчезновение.

– А, может, и так.

– Не, мужики, вы видели, он говорит, типа я вас здесь подожду. На всякий случай, типа. Ну, дает, ментяра.

– Я думаю – это не мент, а ФСБешник. Прикид другой.

– А, может, и так. А нам есть разница?

– Предполагается, что в ФСБ не такие тупые служат.

– Почему? Есть и в ментовке толковые.

– Брось ты. Или купленные, или делать ничего не умеют. Все толковые – честные. Их поувольняли. Или сами ушли – не выдержали. – Вернее, их самих поуходили. Толковые – они терпеть лажу не будут. А это начальству не нравится. Ты посмотри вокруг, что творится: хочешь брать взятки – бери, но мне мою долю отстегивай. Во.

– Да ладно вам, мужики, что волну гнать начали. Закудахтали, как петухи. А ради чего? Человек на службе просто тормознул нас и спросил куда. Если бы вас поставили, то же самое стали делать.

– И то верно. Кстати, идти-то далече?

– А кто ж точно знает? У нас собаки нет. Но пока ни одного сломанного дерева поперек ручья не было.

– Нет, так будет. Они ж его не убрали.

– Само собой.

Прошли еще метров пятьсот.

– Посмотрите! Вот подходящее место: обломки дерева поперек ручья, заросли крапивы. Но одна неувязочка – на той стороне полный глушняк. Туда даже дергаться бесполезно.

– Эта неувязочка, как раз и есть еще одно доказательство, что это наше место. Помните, я вам говорил, что два мужика пытались пробиться, но бесполезно.

– Тогда действительно мы нашли то, что искали.

– Ха. Мы нашли только точку входа. Да и вход-то – понятие условное.

– Не. Тут пройти не реально. А, может, он вернулся, а его не заметили, или перелез через гору.

– А кто ж его знает. Но я думаю, что москвичи не дураки и в такую даль не поехали бы просто так. Это вам не Канары. Тем более, учитывая, какие “шишки“ сюда приезжали. Не мы одни такие умные. И собака была к тому же.

– Да-а, задачка.

– Задачка, но решить ее поможет нам…

– Киножурнал “Хочу все знать!“.

– Если бы. Поехали домой. Надо обсудить тему. Здесь по дороге кричать, чтобы слышали все, как-то не с руки. Приедем домой – обмозгуем.

Вышли из оврага, перебросились фразами с охранником и вскоре приехали домой к Аркадию.

– Знаете, – первым начал Аркадий,– вообще никакого ощущения, что там что-то случилось. Обычно какая-то аура в таких местах тревожная. А здесь тишь и гладь. Птички поют. Солнышко сквозь листву пробивается. Не вяжется все это как-то.

– Во-во. Я то-же самое там подумал.

– Ха, может быть и так. Но… во-первых, была комиссия и, к тому же из Москвы. Во-вторых, есть у меня старый знакомый бомж. Так себе – тихо тронутый. Вечно болтал какую-то чепуху. Теперь же, после этого события, кое-что из его слов находит подтверждение. Он же и будет нашим проводником.

– Тогда, я думаю, мы вшестером за сутки все там обшарим и найдем бедолагу. Может, даже еще не умершего с голоду.

– Хорошо бы. Но… Опять это но. Из того, что он рассказывал, мы можем не уложиться и за два дня. К тому же, возможно, потребуется и оружие. Вы – профи, поэтому подскажите, что мне лучше брать для вас: АК-74, АКМ, охотничьи ружья, может, помповые?

– Дак, смотря, что за дичь будет.

– И смотря, где стрелять надо: в пустыне АК-74 пойдет, а в лесу толку от него нет – пуля от веток рикошетит намного сильнее. Здесь лучше проверенный АКМ. Калибр 7,62 и среднее дерево пробьет. Хорошо бы, что-нибудь для бесшумной стрельбы.

– Лучше всего арбалет. Я умею с него стрелять.

– Добро.

– Ножи, тесаки и, может, для метания.

– Обожди, а что все-таки говорил этот бомж? Вы такие заявки Аркаше даете, будто мы в джунгли на тигров едим охотиться.

– Не хочу вас пугать, потому что один Бог знает, что в рассказах его правда, а что брехня. Но он говорит, что видел там и тигров.

– Где, здесь?! Аркаша, ты же взрослый мужик. Я понимаю, что ты не охотник, и оружия в руках никогда не держал…

– Ну почему же. У нас и в школе тир был, и здесь мы с друзьями иногда выезжаем по тарелочкам пострелять.

– По тарелочкам. И попадаешь?

– Да. И довольно часто.

– О-о-о, молодец. Не ожидал, не ожидал. Честное слово.

– Мужики, ну че базарить. У нас убудет что ли, если мы с оружием пару дней походим. Здесь же вам не Чечня. Здесь чехов нет, духов – тем более. Че базарить. Отдохнем. Тем более, фирма платит. Правильно? Вот только, если менты нас с оружием возьмут… Разрешение на ношение автоматов у всех есть? Вот то-то.

– И оружие, и разрешение я все беру на себя.

– А хавку?

– Насчет еды: денег я дам – купите. Я на себя беру две палатки трехместные и спальники. Нас даже довезут до места, где мы новый вход найдем.

– О-о-о, да у тебя все схвачено. Приятно слышать. Давай деньги и говори время и место сбора.

– Думаю послезавтра с утра. Часиков в девять. Подойдет?

Андрейчиков слегка задумался.

– А можно через двое суток? Я отдежурю и отпрошусь со следующего. Можно?

– Никто не против? Добро. Договорились.

– А насчет стволов-то как? Что берем?

– Я буду просить АКМ, как вы сами сказали.

– А что мы сказали? Мы спрашивали, где шариться будем.

– Везде. Возможно.

– Тогда бери девять миллиметров. Без вопросов. Или 7, 62.

– Я возьму АКМ.

– Ну, че, нештяк.

Капитан Андрейчиков, чувствуя себя немного виноватым за задержку, взялся за закупку продуктов. Саша, бывший собровец, добровольно решил помочь, тем более, у него была старенькая “копейка“. Купили вроде бы все, как и обсуждали, на три-четыре дня, то есть с запасом: пакеты с супом, тушенка, вода, спирт, чтобы согреться или продезинфицировать ранку, аптечку, бензину четвертушку и прочее. Нельзя забывать, что оружие, ножи, патроны, палатки, спальники – все это тоже весит не мало. Это вначале, когда только приподнял рюкзак, легко. А на десятом километре плечи уже отваливаться начинают. Из дома по телефону Андрейчиков договорился о замене дежурства по семейным обстоятельствам. Потом добросовестно “отнес“ службу и вовремя явился к Сашку для погрузки поклажи. Хорошо, что не начали грузить, так как зазвонил сотовый телефон Сашка, так стал называть его Андрейчиков, и им сказали ждать: придет автобус и их, и поклажу заберут. Что ж, как говорят: “Баба с возу, кобыле легче“. Примерно через полчаса подъехал МЧСовский фирменный автобус, куда все и загрузили. В автобусе кроме уже своих парней и водителя, Андрейчиков и Сашек увидели типичного бомжа, на которого, и смотреть-то было неприятно.

– Знакомьтесь друзья – Петр Вельяминович. Владимир. Александр. Они едут с нами.

Владимир Андрейчиков считал себя интеллигентом и здороваться с бомжем за руку, побрезговал, поэтому ограничился простым “ очень приятно “и, чтобы умышленно занять руки, схватил тяжелый тюк и понес его в конец салона. Сашек, более простой, по-простецки пожал руку Петру Вельяминовичу и уселся недалеко от него. Автобус довез до котельной санатория. Аркадий, высунувшись из окна автобуса, обратился к мальчишкам, ремонтировавшим велосипед у ворот котельной:

– Эй, пацаны, шумните из котельной Митрофаныча. Скажите, что Аркадий зовет.

Один из мальчишек, кивнув головой, скрылся за воротами. Минуты через три вышел мужичок – типичный русский работяга.

– Ну, что, Митрофаныч? Как дела?

– Ха, фирма веников не вяжет. Ты же знаешь, Аркадий, мое слово – закон. Я сказал: к теще, значит, к теще, а не на какой-нибудь футбол.

– О, молодец. Речь не воина, но мужа. Приятно слышать.

– Если вам охота по лесам побегать, то извольте. А я вас чин-чинарем доставлю, аккурат куда скажете. Водила-то ваш дорогу на пляж знает? Знает, как к офису проката подъехать?

– Так та хибара, где лодки на прокат дают, у них офисом называется?

– Ты только так в их присутствии не скажи: они, в смысле прокатчики наши, за такие слова крамольные в асфальт закатают. Объяснишь, Аркаша, как туда доехать, а потом вещички в лодки покидайте. Но в лодки те, что, на которых написано: “ Прокат. Санаторий“. Да ты не спутаешь – их всего две-то там и есть. Понял?

– Понял. Не дурак.

– Тогда валяй. А я Петруху шумну, и мы вскорости подкатим.

– Ладненько. Ты так, по-моему, любишь говорить?

Митрофаныч, махнув рукой, ушел за Петрухой, а мы двинулись в сторону пляжа. Пляж уже открыли, но народу, из-за холодного ветра и сильной облачности, было мало. Только успели погрузить вещи, как подошли рабочие с котельной.

– Бурлаки прибыли. По местам стоять, с якоря сниматься. – С серьезным видом произнес Митрофаныч, а потом буквально одним рывком столкнул ближнюю к нему лодку в воду. Остальные поднапряглись и стащили вторую.

– Ну что? А со стороны и не подумаешь? – с улыбкой спросил у всех Аркадий. Никто ему не ответил, но все действительно согласились, что никто не ожидал в щупленьком Митрофаныче такую силу. Митрофаныч и Петруха сели за весла, остальные – пассажирами. Пошли, а для гражданского населения – поплыли, вверх по течению. Чуть меньше километра вверх стояло на берегу несколько дощатых домиков. Петр Вельяминовичь, сидевший в первой лодке, оглянулся назад на Аркадия, сидевшего во второй лодке.

– Аркадий! До домиков не пойдем. Чуток раньше вылезем и по тропочке пойдем.

– А, что со стороны домиков дорожки нет?

– Дорожка есть, но она выведет в санаторий, а вам малеха чуток не туда. Мы не по дорожке пойдем, а по тропочке. – Потом уже крикнул, повернувшись к гребущему Петрухе,– Петруха! Слушай команду: лево на борт! Правь, прям к во-о-н тем лопухам. Видишь, здоровые растут?

Действительно, на общем фоне берега очень заметна была узкая полоса растительности, начинавшаяся у самого берега, и исчезающая на склоне крутого холма.

– Аккурат, значится, здесь и пойдем.

Вскоре, зашуршав днищем о песок, лодки тяжело, будто объевшиеся крокодилы, выползли “мордами“ на песчаный, как будто специально насыпанный, небольшой, три-четыре квадратных метра, “пятачок“.

– Петруха, без меня не уезжай. Погодь минут пятнадцать.

– Вельяминычь! Я что-то не понял.

– А че не понять. Я сказал, что провожу вас? Сказал. И провожу, но в пределах разумного.

– Не-е, мы так не договаривались. Ты же мой проводник!

– А я не зарекался вам там водить. Довести вас до того места – я доведу, а потом увольте: я уже два года в психушке отлежал и больше к психам не хочу. Вы хотите – идите. Я – бомж, а не сумасшедший.

– Так, что там такое? Так страшно?

– А уж это как вам повезет.

– Обожди, а как нам его искать-то?!

– По моей методике. А называется она: “Метод научного тыка“. Пойдете, куда глаза глядят. Увидите кого – спросите о нем. Не видели его – ошибочка вышла. Возвращайтесь назад и по другой тропочке идите. Все очень просто.

– А вдруг там ни одной живой души не будет?

– Может и такое быть. Повезет – вернетесь и опять на другую тропочку. Только каждый раз на дерево тряпочку подвязывайте, чтобы второй раз туда же не пойти. Лес хи-трый там-то. Дак и ноги у меня больные – ревматизм да артрит замучили на старость лет.

– А сколько же тебе лет?

– Дак уже сорок два стукнуло.

– Сколько?! Петр Вельяминович, извини, но я думал тебе под шестьдесят.

– Ха, посмотрю на вас, кто вернется. Да, если его после этого еще и психушку упрячут, не поверив его рассказу. Поживем – увидите.

– Ты, черт старый, совсем нас запугал.

– Да не-е, я ж говорю – повезет, не повезет.

– Ладно, хватит демагогию разводить. Все готовы?

Андрейчиков по привычке осмотрел своих попутчиков.

– Аркадий, рюкзак лучше подгоните – километра через три уже плечи натрет, а через пять – волдыри пойдут.

– Понял. Спасибо. Нет вопросов. А так?

– Так путем.

– Ладненько. Митрофаныч! Дожидаешься нашего проводника. Мы с тобой в расчете?

– Все чики-чики.

– О’кей. Петр Вельяминович, вперед и с песней, как говорил наш взводный в полевых лагерях.

Растянувшись цепочкой, команда углубилась в береговые заросли. Тропинки, как таковой, не было вообще. Основным ориентиром было то, что на этой полоске вся растительность была почти в два раза крупнее, шире, объемнее. Даже ветки кустарников, нависающие на этот участок, имели значительно крупнее листья, чем на других ветках. Даже куст папоротника был высотой метра в полтора.

– Говорят, – сказал один из команды по имени Николай. Для своих – Ник,– на Сахалине, на севере острова обычная дальневосточная растительность, а на юге – субтропики. Мне, кажется, у нас тоже.

– Это о чем говорит? Вельяминыч свое дело знает.

– Правильной дорогой идете, товарищи.

– Все эти хихоньки и хаханьки хорошо, но мне, кажется, что уже давно должен быть ручей.

– Не торопись, дорогой. Тем более, мы уже давно идем вдоль него. К тому же не просто вдоль него, но и с нужной нам стороны.

– А когда мы его проскочили?

– А мы и не проскакивали. Просто в прошлый раз вы пытались войти в лес с заднего, черного хода. Сам понимаешь, что влезть в кого-то с его заднего хода всегда тяжелей, поэтому я повел вас с одного из подъездов, если можно так сказать. Это не парадная дверь, конечно. Собственно, я и сам не знаю, где находится парадный вход. Да и думаю, нас бы через него и не пустили бы: рылом не вышли.

– А, если у меня в руках эта пушечка – пампушечка?

– Давай я сейчас промолчу, а потом, если вернешься, скажешь мне ответ. Лады?

Еще минут пять мы шли в полной тишине и молчании. Отсутствие птичьего гомона и даже легкого ветерка наводили путников на какие-то неприятные, я бы сказал, тревожные мысли. В воздухе висел “аромат“ опасности. Бывалые солдаты-спецназовцы знают это ощущение, когда крадешься по лесу и знаешь, что за каждым кустом может оказаться тот, кто, не раздумывая, разрядит свой автомат в твой живот или перережет твою же глотку. Это в зависимости от обстоятельств.

– Ну, что ж. – произнес, останавливаясь, Вельяминыч.– Видите сломанный сучок, а на нем тряпочка, завязанная на три узелка. Я специально ее так завязал, чтобы она ни в коем случае не слетела. По этому поводу – совет: не ходите туда, если хотите жить. Если ваш товарищ там, он уже давно мертв, и его косточки, скорее всего, уже сгнили.

– Не понял?

– Поясню. Когда я пытался выбраться отсюда, имел неосторожность по незнанию, конечно, пойти туда. Но вас много. Вам будет проще. Внутри себя вы не чувствуете ничего, но увидите, что ваша кожа увядает, лицо стареет с каждой минутой пребывания там. Пока я обратил на это внимание, пока соображал, пока бежал со всех сил назад – постарел лет на пятнадцать-двадцать. Я ведь моложе, чем говорю о себе другим.

– Понял. Хоть и бредятина какая-то, но я тебе верю. По крайней мере, в эту сторону можно будет сходить в последнюю очередь. Верно, мужики?

– Умные слова и, что редко бывает, сказанные вовремя.

– И последний совет: захотели вернуться – идите назад той же тропой, что и пришли. Иначе можете так уйти, что и не вернетесь. Здесь, как в игре в пятнашки. Знаете такую игру? Сейчас такой нет, но в детстве у меня была. Принцип такой же. Да-а, принцип… Я в двадцать пять кандидатскую защитил. Докторскую успел написать. Пылится сейчас где-то на даче, если мыши не съели или новые хозяева в костре не спалили. А мне не поверили. Прощевайте, люди добрые, а мне пора. Морячки могут и не дождаться меня. И, как я уже говорил,– удачи, без которой навряд ли у вас что получится.

– Прощевайте, Петр Вельяминович. В случае чего сообщите там о нас.

– Ага. Ты хочешь, чтобы я опять в психушку загремел? Уволь.

– Да ты хоть матери моей скажи, с какой стороны меня искать.

– Ну, если только это, то могу. Но не больше! Вас искать – увольте!

– Спасибо, Вельяминыч, за добрые слова. Успокоил на дорожку.

– Да ну вас. Пошел я.

– Иди, иди Петр Вельяминович. Ну, что? Почему не вижу улыбок? Мужики, мы в центре России – матушки, на окраине миллионного города. Здесь народ сотнями шарахается, а у вас еще и стволы, и гранаты.

– Да, если бы там только люди были: банда, какая или террористы, а так хренотень какая-то. Прям, как в сказке: иди туда, незнамо куда. Принеси то, не знаю что.

– А-а, мужики, ну че теперь базарить. Подрядились? Подрядились. Вперед. Лично мне терять нечего.

– Да и то верно.

– Верно-то верно, а куда пойдем?

– Вопрос, конечно, интересный. Обожди,– Аркадий достал из нарукавного кармана камуфляжа бинт, оторвал полоску и привязал на ветку. – Секёте? Ветка покажет путь домой. На всякий случай. Итак, сюда нельзя. Сюда – домой вернемся. Сюда. Возможно, выйдем к ручью. Тогда остается этот сектор. Пошли?

– Конечно, а то мне уже есть охота, а мы еще на месте топчемся.

– Ну, что, Аркаша, ты все затеял, тебе и флаг в руки: иди первым пока все тихо, а чуть что – разберемся по ходу дела.

Аркадий возглавил колонну, так как все остальные, не сговариваясь, а по привычке, вытянулись в колонну по одному, и, опять же по привычке, пошли, как волки, наступая след в след.

– Аркадий! Я вот тут подумал, что мы не учли одной вещи,– связь. Мы на операции всегда ходили в наушниках. А здесь как будем?

– Как? Как, как. Как в каменном веке.

– Понял. Позывные те же самые: Аркаша, Вовчик, Шурик, просто Ник, Серж 1 и Серж 2. Понял. Нет проблем. Немного длинно, но ничего, пойдет.

– Ну, а че. Лопухнулись со связью. Да кто же знает, что нас ждет впереди. Может, ничего и не надо будет. Может, еще и над этими стволами посмеемся.

– Дай Бог, Сержик. Лучше перебдеть, чем не добдеть.

– Во-во. Мой дед тоже так мне все время говорил.

– Мужики, а кто-нибудь направление засек? Ноги – то у нас разные, так кругами начнем ходить. Пытался по солнцу сориентироваться, но глушняк, сами видите.

– Хоп! Братва, а у компаса крыша поехала.

– Это говорит о том, что здесь или огромный пласт железной руды, либо аномальная зона.

– Что более всего вероятней.

– Тогда будем делать зарубки на деревьях. А то после всех этих побасенок, мне оставаться здесь надолго почему-то не хочется.

– Не трусь, пробьемся. Я удачливый.

– В основе любой удачи лежат заранее обдуманные действия, отработанные навыки и определенный минимум знаний.

– Эй вы, охотники за скальпами, сколько мы будем идти в этом направлении? Час, два, двадцать километров или пятьдесят?

– Я думаю, что до первых признаков жизни.

– И не обязательно до живого человека, а хотя бы до кострища или какой стоянки.

– Но лучше до живого, хоть расспросить можно будет.

– Само собой.

– Чем дальше уйдем, тем дольше возвращаться.

– Лопух. Оплата почасовая. Лишь бы денег у Аркаши хватило. Слышь, Аркаша, денег-то у тебя хватит? Мы – парни простые, но на халяву работать как-то не с руки. Ты как-то фильтруй наш рабочий день с учетом обратной дороги. Она же тоже оплачивается? Иль я неправильно понял?

– Правильно, правильно. До конца недели гуляй спокойно.

– То есть до конца недели туда, а потом обратно, и деньги будут?

– Ну, я же сказал.

– Базара нет. Гуляй, братва: за все заплачено.

Они прошли километров сорок и решили сделать привал.

– Хм, Вовчик, ты за дорогу сжевал четыре пачки чипсов и сейчас уминаешь банку с консервами. Тебя прокормить, лучше зарезать.

– Ничего ты не понимаешь: у меня молодой растущий организм, не сгубленный вредными привычками. Ему витамины нужны.

– Во-во, а ты четыре пачки канцерогенов сожрал. Лучше бы, как я – гематоген ем. И сытно, и полезно.

– А я что-то не подумал.

– Век живи – век учись.

– И дураком помрешь.

– Тихо! – крикнул Серж 2 и поднял руку. Все затихли и тревожно прислушались. Секунд через десять послышался рев, да такой, что по спине мурашки побежали и потом спрятались.

– Я что-то не понял, что это? В нашей губернии разве водится что-нибудь этакое?

– В Америке есть птица, которая орет наподобие.

– Да ну. Здесь глотка должна быть, знаешь какая.

– Тихо!

Все передернули затворы, загоняя патрон в патронник, и затаили дыхание. Раздался еще один рев, но уже значительно ближе. В этой части леса уже начали встречаться кустарники, но все равно видимость во все стороны была хорошая.

– Где же он? Где? – громким шепотом спросил Аркадий.

И сразу же, словно он ждал этого вопроса, выпрыгнул из кустов, что росли метрах в двадцати от них, огромный, метра полтора в холке, тигр.

– Саблезубый?! – с первобытным страхом в голосе опять прошептал Аркадий. Стоящий рядом с ним Андрейчиков положил ему на плече руку.

– Тихо. Садимся, мужики, может, не обратит внимания.

Повторять не пришлось. Тигр, подняв голову вверх, понюхал воздух и потихоньку побрел в сторону. Но даже, когда тигр скрылся из виду, разговаривать что-то не хотелось.

– Ек-маккарек, парни. – Произнес, наконец, Серж 1.

– Да-а, тут тебе не шманцы-манцы. – подтвердил Серж 2.

– Согласен.– Согласился Ник.

– Здесь кто-то заказывал каменный век? – ехидно спросил Саша собровец.

– Романтика. – С каким-то оттенком грусти в голосе произнес Андрейчиков. – А что. Мне нравится.

– Вообще-то и мне. Адреналинчиком я запасся на всю неделю.

– Хорошо, что пронесло. – С усмешкой сказал Аркадий.

– Меня тоже. – Подколол его Ник и все засмеялись.

– Аркадий, а твой дружок про такое чудище рассказывал? Я понял, что он базарил много, а ему никто не верил.

– За что и угодил в психушку. Причем, как буйный. Ему не верили, а он горячился, пытался что-то доказать. Понятное дело, что надо быть полным идиотом, чтобы поверить, что мы в двадцати километрах от города встретили свободно шатающегося саблезубого тигра.

– Он не свободно шатался. Он охотился. Видел, как он пошел по ветру. Слава Богу, что ветер дул на нас.

– Во-во, а то пришлось бы нам сходить до ветру.

– Не успел бы. Он бы здесь за один прыжок оказался. Видел, какая махина.

– Ага. Прям, как в мультике “Ледниковый период“.

– Лучше бы я этот мультик десять раз посмотрел, чем один раз здесь в натуре.

– А кто сказал, что ты его только раз увидишь?

– Типун тебе на язык, Ник. Накаркаешь еще.

– Я просто морально тебя готовлю.

– Аркаша, лучше ты меня морально подготовь. Что там еще болтал твой кореш? Одно могу сказать уже сейчас, если наш клиент тоже увидел его, и остался цел, то долго нам его искать придется. Я со шмайсером в руках чуть в штаны не наложил, а тот, наверняка, безоружный. Ну, так, что, Аркаша?

– Вообще-то он говорил о каких-то крупных животных. Но я слушал так, в пол уха. В то время мне эта бредятина не нужна была.

– А что-нибудь эдакое, смертельно опасное для него было? Вспомни.

– Ну-у, а да, было. Он говорил, что его поймали людоеды и хотели съесть. Но прилетели большие птицы и стали клевать самих людоедов, а он сбежал.

– Час от часу не легче. Нам еще этого не хватало. Животное или убьешь, или отпугнешь. А эти охотиться на нас будут. Вечером заснул, утром проснулся, а ты уже шашлык.

– Да. Это, несомненно, опаснее тигров. Теперь на отдыхе будем назначать часовых.

– А нам не привыкать.

– Мы и отвыкнуть не успели.

– Тем лучше. Собираем вещи и пошли.

– Ты куда пошел!? Рехнулся, что ли. Туда же тигр ушел. Ты же знаешь, что они всегда устраивают засады своим охотникам.

– Во-первых, нам надо стараться идти по прямой, чтобы проще было вернуться. Во-вторых, уж лучше идти за ним, чем он как-нибудь пересечется с нашим следом и унюхает наши запахи. Ему все равно, на какое стадо охотиться: мясо – оно и в Африке мясо. В-третьих, если нам повезет, он убьет кого-нибудь из зверей и, наевшись, будет отдыхать довольно долго. Животные не люди. Они просто так никого не убивают.

– Знаю. Уговорил. Пошли. Но давай только не очень быстро. Ладно?

– Ты тоже меня уговорил.

Держа оружие наготове, великолепная шестерка двинулась дальше. Прошли уже километров пять, но ничего не происходило. Растительность немного изменилась и стала более похожа на обычный российский лес, то есть кусты, овраги, птицы в высоте, ласковое солнышко в небе. Вдруг ужасающий рев, визг и крик боли потрясли воздух и каждого из команды. Кто-то еще повизжал и затих.

– Наша киска удачно поохотилась.

– И наши шансы увеличились.

– Да. Пока она не проголодается.

– Значит, надо побыстрее от нее уйти и подальше.

Ускорив шаг и усилив бдительность, они двинулись дальше. Как-то неожиданно вышли на поляну. Им повезло, что тигр лежал к ним спиной и наслаждался своей трапезой. Они смотрели на это в течение нескольких секунд и отступили в лес. Но и этого времени им хватило, чтобы увидеть, как почти тридцатисантиметровые клыки впивались в окровавленную плоть и отрывали огромные куски мяса. А жертвой оказалось существо по размеру с хорошего быка производителя с головой свиньи, покрытой большими отвратительными бородавками. Но не эти бородавки, ни масса тела, ни даже почти, такие же, по размеру клыки, торчащие из пасти этого поросенка-монстра, не остановили и не смогли противостоять активной мощи саблезубого тигра. Полянку решили обойти. Так, на всякий случай. По этому же случаю обходили с подветренной стороны, чтобы он не почувствовал их запах. Правильно, зачем упоминать всуе того, кого не хочешь увидеть, как говорят французы tet-a-tet, или, как говорят русские no-a-no, если, конечно, мне не соврали, нос к носу. Пронесло. Не их, конечно. Хотя, если бы они встретились нос к носу,… Минут через пятнадцать Аркадий первым нарушил молчание.

– Поглядел я, как другие едят, и сам проголодался.

– Правильно. – Поддержал его Андрейчиков.– Тем более, скоро совсем стемнеет, и мы будем вынуждены разбивать лагерь в потемках. Даже, если не разбивать лагерь, а ночевать на деревьях, как мы это делали на Дальнем Востоке, все равно об этом лучше побеспокоиться заранее.

– Интересно, – спросил Серж 1,– а тигры водятся поодиночке или парами?

– Скорее всего, поодиночке. Они слишком здоровые, и им нужна уйма мяса. Просто не рационально обрекать себя на дополнительную охоту. Поэтому у них и площадь охоты в несколько километров.

– Это еще не доказывает отсутствия здесь других хищников. На Дальнем Востоке на одной территории охотятся и тигр, и медведь, и рысь, и росомаха.

– И все они хорошо лазают по деревьям.

– Просто великолепно.

– Все равно я согласен с капитаном, что безопаснее будет на деревьях. Главное – держать патрон в патроннике и на случай осечки, прикрывать друг друга.

– На том и порешим: идем до тех пор, пока не увидим подходящий ночлег. Возражения есть? Нет. Чудесно.

Метров через двести им попалась неглубокая, от полутора до трех метров, с пологими боками ложбина, которая располагалась в попутном им направлении. И по этой естественно тропинке они и пошли. Пройдя около одного километра, они увидели, что их тропинка проходит, как бы сквозь холм, разрубленный огромным мечом ровно пополам. Образовалось своеобразное небольшое ущелье шириной около одного метра и длинной около десяти.

– Чудесное место для засады.

– Для животного слишком мудрено.

– А кто говорил, что здесь не могут быть люди? Помнится мне, что кого-то чуть не съели людоеды.

– Серж 2 прав. Шурик, присмотри за Аркашей. Все равно у тебя специализация была чуток другая, а мы с капитаном посмотрим чуть ближе. Володь, давай слева, я – справа.

Два разведчика исчезли в близлежащих кустах. Остальной отряд, усилив бдительность, не спеша пошел дальше. Вершина холма была почти без растительности, поэтому слегка расслабляла. Дошли почти до самого входа, и вдруг на обеих вершинах началось движение: явно обозначились по два-три бугорка, резко рванувших в стороны. Отряд быстро снял автоматы с предохранителей, но и этого малого времени хватило, чтобы эти некто исчезли. Следом за ними появились Андрейчиков и Ник.

– Во! Видели! Маскировочка, я вам скажу, как у вьетнамцев.

– Оружие разглядели?

– Огнестрельного нет. А вот дротики или духовые ружья – непонятно.

– Да, я тоже луков не видел. Хотя лучников выгоднее было посадить, блокируя вход и выход. А сверху – копьем, копьем.

– Логично. Во всяком случае, мы всех их спугнули.

– Может всех, а, может, и не всех. По крайней мере, мне кажется, что за нами до сих пор наблюдают.

– Я думаю, что ночь все равно лучше провести на деревьях. Понятно, что стрелять с них неудобно, и нет возможности для маневра. Но нельзя забывать, что у них копья и луки, а у нас автоматическое оружие. Поэтому сделаем свои гнезда, чтобы сектор обстрела включал, как можно больше деревьев, где мы будем находиться, то есть будем бить тех, кто угрожает товарищу, а в последнюю очередь тебе самому.

– Логично. Одно дело, когда один пробираешься в лагерь тайком, и другое, когда нас обложило целое племя. У одиночки практически нет шансов.

Еще примерно через километр они нашли то, что примерно искали. Каждый облюбовал себе дерево и соответственно ветку потолще и повыше. Таиться не было смысла, поэтому они спокойно разожгли костер и во славу поели и попили свежезаваренного чая. Заселяли гнезда уже в потемках, но на полный желудок это уже не так плохо. Рано утром все проснулись от пения летящей стрелы и вскрика боли. Рефлекторно хватаясь по тревоге за оружие, многие, если бы заранее не привязали себя ремнями к стволам деревьев, попадали бы в низ. Оглядев землю и не увидев никого, оглядели своих товарищей: в плече Сержа 2 торчала длинная стрела, крепко приколовшая его к дереву.

– У них хорошая маскировка, поэтому для профилактики по полмагазина положите в подозрительные места и слезаем.

Обстреляв недалекие кусты, пятеро спустились, чтобы затем двое поднялись и спустили вниз Сержа 2. Выстрел был хороший: стрела только чуть-чуть не попала в сердце, но левая рука была выведена из строя однозначно. Сделали укол промедола из аптечки АИ-2 и вытащили стрелу.

– Надеюсь, она не отравлена.– Сказал Андрейчиков, обрабатывая рану.

– Накаркаешь еще.

– Не накаркаю, а предупреждаю, чтобы смотрели за симптомами.

– Можно подумать у нас их кто-то знает. У нас в аптечках, как правило, и антидотов к ним нет. Так, если спецгруппа в конкретное место идет.

– Я знаю.– Сказал Андрейчиков, продолжая заниматься раненым.– Я служил во Вьетнаме. Точнее, несколько раз ездил в командировку. Там змей, скорпионов и прочей нечисти уйма. Мой вьетнамский дружок – токсиколог научил меня. Все равно мне нужно еще минут пять, так что слушайте на всякий случай. Кто знает, кто наткнется следующий на копье или стрелу. Итак, змеи делятся на виды или как там еще не знаю, я не биолог, а практик: гадюки, кобры и эфы, морские и древесные. Соответственно и симптомы у них различаются. Моря рядом нет, поэтому морских гадов отметаем. Кобры, эфы, аспиды? Возможно, но маловероятно. На всякий случай: сердечная аритмия, давление крови падает, слабость отсюда и упадок сил, начинается сильная головная боль. Режет в глазах, хуже видишь, тяжело дышать, в ушах звенит. Потом начинаются судороги, онемение конечностей, губ. Рвота. Потеря сознания. Собственно и симптомы древесных змей.

– А гадюки? Мне, кажется, этот лес больше похож на наш, поэтому вероятнее будут гадюки.

– Гадюки? Сейчас. Место вокруг укуса немеет и отекает, потом этот процесс распространяется на окружающие области. Отек начинается уже через пару минут после укуса. Здесь вот есть небольшой отек, но припухлость всегда бывает возле раны, поэтому следим дальше. А по поводу яда – начинается внутреннее кровотечение, как следствие, кровь в моче. За этим посмотрим. Жажда. Головная боль, падение давления и отсюда учащается сердцебиение. Если не оказать помощь, то – смерть в течение двадцати четырех – сорока восьми часов. Я надеюсь, что вытаскивая стрелу, мы разодрали ранку, и было сильное кровотечение, которое вынесло часть яда, если, конечно, он был там. Поэтому симптоматика сейчас затруднена. Слабость – от боли и потери крови. Отек – механическая рана. По любому необходима противошоковая профилактика, но морфин и другие наркотики, особо давать не будем, так как при укусах древесных змей, это может затруднить дыхание. Алкоголь давать не будем, а вот воду понемногу, через короткие промежутки времени, да. Укус обычной гадюки для человека больше восьмидесяти килограмм, в принципе, не опасен. Но здесь боевое оружие…. А теперь ему надо немного полежать. Рюкзак под голову, а ноги его положи на свой рюкзак. Вот. Отлично. Пусть часик так полежит, а мы понаблюдаем за ним, за гостями и приготовим завтрак.

– Мужики, я думаю, небольшая разведка нам не повредит.

– Но только в радиусе трех – пяти километров, чтобы за час туда и обратно обернулись.

– Лады. Аркаша, тебе кашеварить и охранять Сержа. Я с Сержем. Ты, Ник, с капитаном. Сбор здесь минут через сорок. Сверим часы.

И на час все затихло. Только весело щебетали птицы, так как их совсем не интересовали проблемы и заботы каких-то там двуногих. Они жили по Библии: у них было достаточно забот этого дня. Ровно через сорок пять минут обе группы одновременно возникли в поле зрения Аркадия.

– Ну, мужики, вы даете. Одновременно исчезли и одновременно материализовались, как будто все время вместе в кустах сидели. Кстати, посмотрите вон в тех кустах. Когда вас не было, там кто-то шевелился и я, с перепугу, туда целую очередь засандалил.

– Кто-нибудь убежал?

– Не-а.

– Тогда можно и взглянуть. Сей момент.– Сказал Ник и пошел в сторону указанных кустов. Вернулся с улыбкой.

– Ну, ты и даешь, Аркадий! Рядом с деревом лежит матерый волчища с дыркой в центре лба. Тебе можно давать военного снайпера: аккурат в десяточку. Но хорошо, что у нас 7, 62, иначе неизвестно, чем бы закончилось. Там волчара, что собака Баскервилей. Теленок, одно слово, с мордой волка.

– Ух-ты, значит, не зря я тогда так перепугался.

– Не зря. Однозначно.

– Ну, что, господа разведчики, перейдем к делам насущным? Ник, начинай.

– Господа офицеры, Аркаша, докладываю. Ничего хорошего. Примерно в трех километрах на восток обнаружена деревня аборигенов. Домов примерно с полсотни. С оружием ходят не только мужики, но и бабы. Основное оружие – лук и короткие копья. Древние люди, короче. Мамонтов только не хватает.

– Уж лучше мамонты, чем саблезубые тигры.

– Согласен. Судя по играм детей, военное дело поставлено у них не плохо. Но доказательств того, что именно они напали на нас, нет. Хотя стрелы по оперению похожи. Но это не показатель, так как может быть и другое племя. Тем более, в этом селении народ ведет себя спокойно, к встрече нас не готовится. Возможно, о нашем существовании пока и не знают. Значит, об этом знают другие, те, что напали на нас.

– Возможно. Тем более что нападающие видели, что у нас огнестрельное оружие. Поэтому в селении, если не паника, то военное положение объявили бы точно.

– А, может, поэтому и бабы с оружием ходят?

– Нет. Больно уж все спокойные, и дети в лес уходят, а родители не волнуются.

– Логично. Это показатель. Теперь – мы. Прошли веером – пусто. Следы кострищ, остатки еды после охотников, даже идола одного нашли. Внешне он сильно похож на тех, что по телику показывают про древних славян. Машина времени какая-то у нас получается, а каждое направление – портал, входная дверь в свое измерение или время.

– Слушай, точно подметил.– Вмешался в доклад Аркадий, – мне Вельяминыч столько всякой чуши по нарассказывал, а теперь смотрю сам и вижу, что ты прав.

– Вот только мы не знаем, в каком турагентстве наш клиент себе билет покупал. А здесь еще лажа такая получилась с Сержем.

– Парни, я предлагаю провести военный совет. На операциях мы иногда оставляли раненых на сутки – двое, а потом, по дороге домой, забирали. Здесь ситуация совсем другая и оставлять Сержа нельзя.

– Почему?

– Потому, Аркаша, что спецназ своих на смерть не бросает. Тебе может приказать командир или сам предложишь остаться прикрыть друзей и умереть. Но там того требует боевая обстановка. Здесь его просто возьмут измором и прострелят правую руку, и делай с ним, что хошь.

– Понял. Не дурак.

– Отлично. Тогда вырисовываются такие варианты: во-первых, выделяем одного сопровождающего и он провожает Сержа.

– Обождите, я здесь и пока живой. Ал-ле, гараж, почему обо мне в третьем лице, и никто не спрашивает моего мнения. Да, сначала мне было дико больно. Бросало то в жар, то в холодный пот. Тем более, Володька сказал, что всякий уважающий себя воин мазюкает ядом свои стрелы. Да, было. Было, но прошло. Сейчас я почти в норме. Обычное ранение. У меня на х/б две желтые и две красные полоски, да легкая контузия после гранаты. Тем более, одной правой я стреляю свободно. Одно неудобно. Вернее, два: снять с предохранителя и поменять новый магазин. Но я же не один. Я с вами. Верно? Я вполне могу идти. Тем более что мы хотели пройти еще километров двадцать и возвращаться.

– Да, но обстоятельства изменились. Раз мы нашли аборигенов, то должны с ними вступить в контакт и расспросить о нашем парне.

– О, а это идея. Аборигены всегда все знают. Даже, если у их врагов кто-то объявился, они могут и это знать.

– Вполне. Все согласны с этим? Добро. Лишь бы нам друг друга в первые секунды не перестрелять.

– Туземцам всегда бусы дарили.

– Они охотники или воины. Здесь другой подход нужен.

– У меня идея. У меня есть два шикарных ножа для метания. Один из них я протяну ручкой вперед, а когда увижу, что он собирается его взять, – метну в столб, который я там видел. Потом протяну и отдам им второй. На двадцать метров я нож брошу свободно.

– Я в тебе не сомневаюсь, так как видел, как ты на лету пустую полиэтиленовую баклажку этими ножами дырявил, но хочу, вернее, не хочу и думать, что они подумают в случае промаха.

– Будь спок. Фирма веников не вяжет.

– Я согласен. А как остальные? Аркаша, ты шеф и спонсор, ты как думаешь? Согласен?

– Я думаю – это вариант.

– Чудненько. Едим на скорую и в путь. Мне кажется, наши предки были гостеприимные люди. Мне помнится, они даже двери не запирали.

– Смотря куда. Кутузки у них крепкие были – не убежать.

– Понадеемся на русское авось. Если это древние славяне, то и душа у них русская. Столкуемся.

Съев по полбанки холодных консервов, они пошли в лагерь аборигенов. Не доходя метров триста, они услышали характерный свист и шум тревоги, поднявшийся в селении.

– Вот лопоухие. А если бы мы были на лошадях. Я уж молчу о машине или мотоциклах. Кстати, а почему мы не на мотоциклах?

– Что заказали, то и достал.

– Ну, мы и бестолковые. Ноги посбивали, когда можно было с комфортом работу сделать.

– В следующий раз будем умнее.

– Ты посмотри, как нас встречают. Толпятся, как парадный эскорт президента. Человек двести будет.

– Не меньше. А вон еще человек двадцать в обход побежали. Посмотрю на них повнимательнее. Пускай видят, что мы не лохи, а хитрость их элементарно просчитали.

Действительно, встречать нас выскочило в полной боевой готовности не меньше двух рот. Оружие, конечно, слабенькое по сравнению с нашим. Тем более, в поле. Но все члены спасательной экспедиции шли спокойно навстречу селянам. По крайней мере, внешне. Оружие никто не готовил. Шли достаточно медленно, но и не слишком. Аборигены немного успокоились, тем более, им было хорошо видно обнаженное перевязанное плечо Сержа 2.

– Парни, ничего не знаю, но надо подойти еще шагов на десять – пятнадцать. Еще далековато до столба.

А из толпы селян уже что-то говорили и явно знаками предлагали остановиться. Пришлось “врубить дурака“ и с улыбочками на лице идти дальше.

– Ник, дальше уже нельзя. Ты видишь – они уже на пределе. Иди один. Как раз сделаешь еще пять – шесть шагов.

– Парни, стоим. Я пошел. Цыганочка с выходом. Скажите, хоть кто-то понимает, что там базарят?

Все остановились. Аборигены, с оружием наизготовку, тоже. С глупой улыбкой на лице Ник сделал свои пять шагов и остановился.

– Братья славяне, мы к вам с миром. Вы не бойтесь, мы вас не обидим. Нам тут, понимаешь, нужно узнать о нашем товарище. Короче, у вас тут наш хлопчик не появлялся? Да и поесть бы неплохо горяченького. Интересно, а самогонку вы гнать уже научились? Ну, ни бельмеса не понимают.

– Ник, само слово бельмес переводится, как не понимаю. Ты лучше к подаркам переходи, только не делай резких движений, а то они быстренько из тебя дикобраза сделают, а из нас – колючих ежиков.

Ник плавно из-за головы достал нож и протянул его самому представительному, похожему на вождя, воину.

– Вот нож. Хороший. Хорошее оружие. Гляди.

Как только Ник почувствовал, что нож захотели взять, он, не дожидаясь, пока протянут руку, резко и сильно метнул его в столб шагов в двадцати пяти от них. Воины моментально взяли оружие наизготовку и, вместе с тем, инстинктивно оглянулись, чтобы посмотреть в кого же он метнул нож. Когда они вновь посмотрели на Ника, у него в руке по-прежнему лежал нож, обращенный рукояткой к ним. Вождь молча внимательно оглядел Ника, а потом по очереди всех остальных. Чуть дольше задержал взгляд на Серже 2 и его перебинтованном плече. Очевидно, бинт заинтересовал его, но он так же молча, взял из по-прежнему протянутой руки Ника нож. Попробовал, как лежит в руке, и лезвие на остроту. Кивнул головой, приглашая за собой, и пошел в сторону деревни. Из воинов также никто не проронил ни слова: все ждали решения вождя. Заговорив с чужаками, ты поднимаешь их до уровня гостей. А поднимать оружие на гостя – грех. Вождь что-то сказал, и мальчишка лет шестнадцати, постоянно крутившийся около вождя, побежал к столбу, чтобы вытащить нож. Но, увы. Все его попытки оказались тщетными. Виноватым голосом он произнес: “Володимер“ и что-то еще, но по тону понятно, что он просит его помочь. От толпы отделился молодой мужчина лет двадцати пяти и подошел к столбу. Но, увы. Результат тот же. Тут уже из толпы стали раздаваться смешки и реплики. Некоторые из них, очевидно, были весьма удачны, так как вся толпа взрывалась от хохота. Потом многие начали смотреть и обращаться к мужчине, который фигурально был похож на Шварценеггера. Фигурально – значит, фигурой. Вразвалку он подошел к столбу, ухватился поудобнее, и рванул. Ха. Результат тот же. Тогда, раскачивая нож по оси, он медленно и явно с усилием, достал его. Вождь внимательно осмотрел второй нож, потом второй раз взглянул на Ника. Что-то сказал, и все согласно закивали. Спасатели поняли, что их оценили, как настоящих воинов.

– Что скажешь: приятно за Державу. – Подвел итог Аркаша.

– Интересно, а хоть сейчас нам дадут поесть?

– Теперь, я думаю, они и выпить что-нибудь найдут.

– Лишь бы они нас не опоили и потом не пришибли. На кой ляд им такие крутые воины, которые могут привести сюда еще таких же.

– Нет. Если это славяне, то не поступят так. И, к тому же, глупо нас убивать. Если мы разведка, то, убив нас, они навлекут на себя гнев воинов, пришедших найти нас. Лучше им создать с нами дружеские отношения. Они же не знают, сколько нас вообще и какая наша цель.

– Логично.

– Логично-то логично, но торчать слишком долго мы не можем. Почифаним, спросим и в путь. Я с работы всего на три дня отпросился. Мне не фонтан терять такую халявную и денежную работу. Аркаш, ты особо это не того. Ладно?

– Хорошо. Вот только слова у них какие-то не понятные.

– Чем-то на болгарский похож.

– Да, я тоже думаю, что это какой-то славянский язык. По крайней мере, по аналогии с современными известными мне языками.

– Кстати, я думаю, что не надо без нужды демонстрировать им наше оружие. Разберемся что к чему. Да и потом, наверное, не стоит.

– Тоже верно. Не будем торопить прогресс.

За это время они подошли к большой деревянной избе. Вошли через небольшие сенцы. Внутри был огромный зал. И как не падала крыша, было просто не понятно.

– Да, наши архитекторы отдыхают.

– “Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось советским мудрецам”.

Все с шумом стали рассаживаться за длинным П-образным столом. Всю экспедицию разместили слева от вождя. Он что-то им сказал. Скорее всего, это была просьба подождать, пока накроют на столы, так как женщины быстро и аккуратно начали носить на столы миски с кашей, мясом и овощами.

– Хоть раз поем экологически чистых продуктов.

– Ха, ты думаешь, ядовитый воздух с наших заводов сюда не проникает? Здесь же нет воздушного шлюза. Или я что-то пропустил!

– Я думаю, Аркаша все-таки прав. При пересечении этого временного или пространственного континуума происходит какая-то очистка. Иначе здесь не было бы того, что есть сейчас.

– Ерунда все это. Зайди в лес на несколько километров и тот же эффект.

– Мужики, ну не стоит сейчас из-за этого спорить.

– А никто и не спорит. Мы просто коротаем время и отвлекаем себя от процесса накопления нашими желудками пищеварительного сока.

– Действительно, здесь так вкусно пахнет, что слюнки текут.

– Смотри не захлебнись ими до начала еды. Гляди, гляди. Кувшины несут. Интересно, там вода или брага.

– Раньше на Руси медовуху пили.

– А это еще лучше. Я ни разу ее не пил. Говорят, когда ее пьешь, – голова трезвая, а встать не можешь. Так что поосторожнее без привычки.

– Главное – закусывать получше надо.

– Ну, насчет этого не беспокойся. Мы сейчас им так закусим, что за добавкой бежать придется.

– Серж, тебя легче зарезать, чем прокормить.

– Типун тебе на язык. Ты только этого им не подскажи. А то они и тебя за компанию прирежут.

Наконец все, что планировали принести, принесли и все окончательно расселись за столами. Поднялся вождь и сказал небольшую торжественную речь. Все за столом загудели, послышались какие-то выкрики. О содержании можно было только догадываться, поэтому им оставалось только поддакивать, подкрикивать и поднимать кубки. С разными промежутками времени еще пять-шесть человек поднимались, что-то говорили, все шумели и пили. Потом Саша-собровец сказал:

– Мужики, мне кажется, что и нам надо уважить хозяев, и что-то сказать.

– Шура, ты читаешь мои мысли, но я и двух слов связать не могу в таких ситуациях. – Поддержал его Серж 1.

– А че тут связывать! Они все равно ничего не поймут.

Подняв руку, призывая к молчанию и вниманию, поднялся Саша-собровец.

– Вождь, – подняв кубок в сторону вождя и кивнув ему, – я и мои друзья благодарим тебя и все твое племя,– Саша повернулся и оглядел всех сидящих за столом,– за оказанное нам гостеприимство. К сожалению, вы не бельмес не понимаете меня, но это не важно. Ты, вождь, нормальный мужик и я тебя уважаю. Мужики, давайте выпьем за вождя. Ну-ка, встаньте все и выпьем по-офицерски – с локтя.

Все спасатели, включая и гражданского Аркашу, поднялись и протянули кубки в сторону вождя, показывая, что они пьют за него. После этого, приподняв локти, выпили, как это принято только у офицеров. Все за столом загудели и загомонили.

– Интересно, почему никто так и ни разу не крикнул вау! Ведь это сейчас так модно!

– Что же ты хочешь – каменный век.

– Ну, ничего. Найдем нашего клиента, глядишь еще, и вернемся сюда. Привезем букварь и продвинем их по социальной лестнице.

– Серж, а им это надо?

– А кому грамота помешала?

– Так ведь одной грамотой тут не обойдешься. За нами потянутся воротилы от политики, потом бандиты, без которых нынешним политикам никак нельзя.

–Не сгущай краски. Все будет путем.

Отлично приготовленная сытная еда, хмельной мед расслабили пирующих.

– Мужики, а долго еще сидеть будем?

– Ник, ты же понимаешь, что нам нельзя показать слабость в хмельном деле. На Руси еще со времен Петра это было делом чести и своеобразного подвига. Чему неоднократно удивлялись и поражались наши иноземные гости.

Сколько бы им еще пришлось терпеть, неизвестно, если бы вождь не обратил внимание на то, что Серж 2 сидит с закрытыми глазами и поглаживает раненое плечо. Замеченное, вождь сразу же озвучил. Все посмотрели на Сержа, и раздалось несколько возгласов. Вождь кивнул и дал какую-то команду. Сразу же к Сержу подошли две женщины, а к остальным – двое юношей, знаками показывая, куда надо им идти. Сержа 2 повели на обработку раны и перевязку, а остальные вышли из избы.

– Ха, эти хлопчики охраняют нас или защищают от нас?

– На Аллаха надейся, а ишака привязывай. Кто знает, куда нас потянет после пьянки.

– Да, осторожность никогда не помешает.

Привели их в избу поменьше. Почти всю площадь пола занимал огромный топчан, на котором в изобилии были навалены волчьи шкуры. Ближе к стене, очевидно в роли подушек, лежали лисьи хвосты, связанные в небольшие клубки. Все они были в недавнем прошлом боевыми офицерами, поэтому спать на жестком топчане было для них еще привычно. Рано утром к ним в дверь постучали и, не дожидаясь разрешения, вошли. Юноша, в рубашке до колен, поздоровался, поставил два кувшина у входа и молча вышел. Все поняли, что так им намекают на утренний подъем.

– Мужики, только давайте не будем их пугать своими утренними ката и другими каратешными прибамбасами. Они все-таки воины и могут нас неправильно понять.– Сказал Андрейчиков, выходя их избы. Около дома их ждали шестеро девиц с кувшинами и рушниками, перекинутыми через плечо.

– Походный умывальник. Пустячок, но приятно.

Обмылись по пояс, растерлись докрасна грубыми, но красиво вышитыми рушниками.

– А что, господа офицеры, после стакана меда да такого умывания, рядом с такими красивыми девицами и жизнь приятнее, и дышать легче.

– Вот только недолго нам здесь жировать. Действительно, дни бегут, а мы даже одно направление до конца не отработали.

– А че, сейчас с шефом побазарим, может, он, что и скажет дельное.

– На него одного только и надежа. Только толмача нам не хватает. В американских боевиках всегда переводчик находится.

– Так то ж Америка. У них человек с пятого этажа падает, отряхнется и дальше бежит. Он же американец.

– Правильно. Чтобы получить сотрясение мозга, надо иметь эти мозги. И мы не в Америке. Поэтому будем брать по-русски – тихой сапой.

В большой избе стол уже был накрыт, но никто не садился – все ждали гостей.

– Мама Миа, посмотри какое уважение к нам.

– Даже неудобно.

– Вот, что значит славянская душа.

Встретили гостей шумно. Посадили за стол. Речей больше не произносили. Вождь дал команду, и все начали есть.

– Гляди, перед едой не помолились, значит, еще не христиане.

– Да, конечно. До Рождества Христова знаешь еще, сколько сотен лет.

– А, может, даже и тысяч.

– Во-во.

– Аркаша, ты у нас самый умный. Ты решил, как мы будем расспрашивать о нашем клиенте?

– Вообще-то размышлял немного вчера. Я думаю, что лучше всего нарисовать. Интересно, а у них бумага есть?

– Только туалетная.

– Ага, крапива называется.

– Да ну вас, пустобрехи. Я серьезно.

– Можно с березы бересту оторвать. Здесь берез много вокруг.

– Я думал об этом, но кора мокрая, на ней шариковая ручка писать не будет.

– Эх, ты, а угольки зачем?

– О, точно. Ник, не в службу, а в дружбу, сделай кусочек бересты. Ты с ножом так чудесно обращаешься.

– Ох, и льстец ты, Аркаша. Будет сделано, не беспокойся.

Пока все потихоньку ели, Ник успел сходить и вернуться с большим куском березовой коры и несколькими угольками.

– На, Айвазовский, рисуй.

Аркадий встал, забрал письменные принадлежности и подошел к вождю. Вождь, увидев это, пододвинулся, давая место рядом с собой. Аркадий уселся, разложил перед собою кору и, чтобы она не скручивалась, придавил ее по сторонам кубками с медом.

– Хорошо, что вожди не были такими чванливыми и гордыми, как князья в средние века. Такое нахальство запросто могли бы оценить, как наглость, с вытекающими отсюда последствиями.– Подумал Андрейчиков, любящий почитать в свободное время книги про историю Руси.

– Понимаешь, уважаемый, нас здесь шесть человек.– Сказал Аркадий, рисуя на бересте шесть фигурок.– Вот шесть плюс один. Обведу его в кружочек и поставлю знак вопроса. Вот видишь, шесть человек – это мы. – И он обвел всех членов экспедиции рукой.– Этот где? Где? Понимаешь? Нет его. Ты знаешь что-нибудь о нем?

Аркадий тыкал пальцем то в вождя, то в нарисованного человечка, то, разводя руками в стороны, пытался показать, что не знает, где их еще один человек. Вскоре они сообразили, что к чему. Из их объяснений стало ясно, что они его не видели и даже не слышали. Как вариант они показали куда идти. Собственно, это направление и было, куда хотели идти и спасатели. Поев, поблагодарив за еду, они объяснили, что должны идти на поиски товарища. Прощание было очень теплым: на проводы вышло все население деревни. В отличном настроении великолепная шестерка решила пройти еще километров пятьдесят и, если не будет никаких следов пребывания клиента, идти назад. Пройдя километров восемь или десять, они вышли из очередной небольшой рощи и увидели огромное поле, по которому тремя колоннами шли воины в звериных шкурах. Все и внешний вид, и одежда, и сама аура войска говорило, что это идут завоеватели.

– В каждой колонне человек по сто пятьдесят. Итого около пятисот. Наших в деревне не более двухсот способных воевать.

– Да и те не ожидают нападения.

– Ты прав, Серж. С охраной у них паршиво. Мы сами в этом убедились. Видимо на них никто давно не нападал. Вот и поплатятся за это.

– Да, если мы их не предупредим. К тому же, мы только ушли и сразу же нападение. Я бы задумался о нашей честности.

– Да-а. Посмотри, как они идут споро. У наших времени почти не остается.

– Если этих здесь как-то не задержать.

– Мы можем принять бой здесь. Но шум боя там не услышат, а, если даже и услышат, – не поймут. Они никогда не слышали стрельбы. Да и мало нас. Дело времени.

– Ясно дело,– сказал Серж 2,– гибнуть всем здесь глупо. Нам нужна помощь наших. Только племя, усиленное нами, победит их. Вы предупредите их и поможете им. А как задержать этих, – это уже моя забота. Все равно в рукопашной в деревне от меня толку ноль – рука сильно болит и горит. Я их задержу, а вы рысью в село.

– Серж, если что было не так – прости нас. И удачи тебе.

– Спасибо. Идите, а мне еще позицию надо оборудовать.

На этом они расстались. Серж растворился между кустов, чтобы подготовить сюрприз врагам, а остальные легкой трусцой поспешили в деревню.

– По уму, конечно, – начал рассуждать Андрейчиков, – раз нас так мало, то нужно использовать принципы ниндзю-цу, то есть: первый принцип небес – спланировать. Но на нас напали внезапно, и на это уже нет времени. Второй принцип земли – искать слабое место у врага. Здесь пока одно, что мы можем, вернее, могли, – это использовать не знание врагов о существовании огнестрельного оружия. Но и это отпадает, так как с минуты на минуту Серж будет вынужден этот секрет раскрыть. Третий принцип человека – управляй поведением человека. Но для этого его надо изучить. Хорошо было тем ниндзя, что убили одного из врагов будущего сегуна Японии Токугаве Эюяса, когда они выяснили, что клиент любит по утрам нюхать кусты с цветами. Они посыпали цветки ядовитой пыльцой, и он отравился. Мы не видели ни одного колодца, чтобы отравить его. Да и растениям надо настояться в воде. Мы ничего не можем.

– Да, кроме одного.

– Увы. Предупредить и погибнуть, защищая детей и женщин в борьбе с явно превосходящими силами врага.

– Вообще-то это в мои планы не входило. – Сказал Аркаша.– Я не планировал, что экспедиция будет такая кровожадная.

– Ну, разумеется, с калаша волка завалить безопаснее. Понятное дело. Но запомни, Аркаша, что между жизнью и смертью, славяне всегда выбирают свободу. Тем более, мы все – спецы.

– Да я не трушу. По крайней мере, пока. Погибнуть мы всегда успеем. Я лихорадочно думаю, что делать.

– А че тут думать – трясти надо. Гляди, чтоб дыхалка не сбилась. Думаю, километра три еще бежать.

И, как будто услышав это, и подогнать побыстрее их, позади раздались длинные автоматные очереди.

– Видать подпустил поближе и, как косой режет их снопами. Минут на десять – паника. Потом – затяжной маневренный бой. Они крутые воины. Их на халяву не возьмешь.

– Я тоже так думаю. Сашек, ты, кажется, бегун хороший. Сашек, рви быстрее, а мы за тобой.

Когда четверка подбежала к опушке леса, через поле от которой стояла деревня, по полю уже бегали воины и стаскивали какие-то деревянные решетки, под которыми обнажались ямы, замаскированные легкими переплетениями из вьюнков и березки. Щиты, закрывавшие волчьи ямы, они ставили между близ растущими деревьями, образуя своеобразную ломанную крепостную стену. Понятно, что слабым звеном этой стены были многочисленные проходы, которые прикрывали малочисленные отряды защитников деревни.

– Чтобы удержать эти Фермопилы, надо и сражаться так же умело, как и спартанцы.

– Так у них же еще какой-то отряд в помощниках был. А мы, что хуже?

– Нет, конечно. Мы еще круче. Тем более, там было двадцать тысяч персов, а здесь всего пятьсот варваров.

– Было. Я думаю, Серж не менее полусотни положил. Держался он долго. Стреляет хорошо, а патрон мы ему оставили вдоволь.

– Ник, ты, по-моему, пользуешься у вождя самым большим авторитетом. Сходи, поболтай, узнай у вождя, как и чем он собирается отбиваться.

Минут через двадцать Ник вернулся.

– Ну, что. Все старо, как мир. Те нападают. Эти луками и копьями бьют на подходе. Потом – кто сильнее на мечах и топорах.

– Да-а-а. Я ожидал чего-нибудь поинтереснее. Господа офицеры, я предлагаю добавить в этот план несколько штрихов. Во-первых, надо использовать преимущество нашего оружия по дальности стрельбы. Во-вторых, наступая на крепость медленно, а не бегом, они увидят эти волчьи ямы, и результат будет близок к нулю. Вы видели, что за этой рощей – поле, давайте там устроим тир. Оно широкое, то есть нас не обойти. Рано или поздно они будут вынуждены броситься в атаку. Что нам и нужно. Подпустим и побежим, увлекая их за собой. Здесь, заодно, и ямы сработают. А остальных, что ли не перебьем?!

– Да нет проблем.

– Заметано. Только, Ник, объясни это ихнему командиру.

Когда были согласованы основные моменты, отряд углубился в рощу и занял оборону на противоположной опушке. И, наконец, появился враг. Они вышли из леса огромной и достаточно страшной толпой. Их внешний вид соответствовал их намерениям.

– Аркаша, как только они добегут до середины, – беги. Заляжешь в поле среди волчьих ям и прикроешь нас, если они окажутся хорошими бегунами. Понял? Тогда бей короткими очередями в середину толпы.

Первые выстрелы повалили с полсотни человек. Не привыкшие к такому оружию, они не знали, что надо залечь, и перебежками атаковать, охватывая с флангов. Но они в страхе убежали в лес, где минут пятнадцать очухивались. Потом началась атака. Как в сорок первом, когда из-за параноика Сталина и его прихвостня Берии, и запуганных ими красных командиров, наши солдаты с одной винтовкой на отделение атаковали фашистских гадов. Но здесь были захватчики. И они шли убивать, грабить, жечь. Их не нужно и нельзя жалеть. Убей его или он убьет тебя, а потом твоего ребенка. Для этого он и пришел сюда.

– Пора! Мужики, отходим!

Не только хороший фильм, но и хорошая книга должна содержать в себе хорошую погоню. Но в погоне четыреста человек за четырьмя. Ничего красочного или героического нет. Это просто борьба за выживание и, где не всегда побеждает сильнейший. Выскочили на поле, понеслись, стараясь впопыхах не бабахнуться в яму. Заработал автомат Аркадия. Но это, как дробина по слону, но и врагов тоже ограниченное количество. Юркнули под защиту щитов и лучников. Атака. Это всегда страшно. И тем, кто обороняется, и тем, кто наступает. Страшно, но стоишь и бьешься. Главное, чтобы было за кого стоять, кого защищать. Начали срабатывать ямы – ловушки. Полетели стрелы, потом – копья. Вступили в дело мечи и топоры. Враг хотел первым же приступом взять деревню, но ошибся. Хотя у них и другого выхода не было. Гибли нападающие, гибли защитники, но атака по-прежнему была жесткой и непрерывной. Потом Ник заметил и даже толкнул стреляющего рядом Сержа 1, что с деревьев на опушке леса стали спрыгивать воины. Добежав до середины поля, они встали в одну шеренгу и сделали залп в спины наступающим, а потом, обнажив мечи и топоры, бросились в атаку. Враг, не ожидавший такого сюрприза, бросился врассыпную. Лучники вдогонку били убегающих. Победа. Победа, она и в Африке победа, то есть приятно. Пока все радовались, к вождю доставили пленного. Через некоторое время вождь подошел к стоящим чуть в стороне друзьям и рисунками, знаками пояснил, что этот отряд – лишь передовой отряд огромной армии. Вся деревня снимается и уходит в сторону большого озера, где они на лодках переправятся на другой берег. На другом берегу их родные земли, и там они найдут, при необходимости, помощь и защиту у других племен. Потом они вернутся сюда, но это будет не скоро – после сезона холодов и сильных ветров. И, что они могут все вместе поехать туда. Друзья посовещались. Их главная задача – найти пропавшего человека. Если он ушел в сторону озера, то без лодки его способности ограничены, то есть искать там его бесполезно. Идти дальше – но оттуда идет завоеватель. Напрашивается вывод один: возвращаться назад и идти в новом направлении, в новое время, в новое измерение, как уж повезет. Под утро, попрощавшись со всеми жителями, и грустными думками – воспоминаниями о Серже 2, они тронулись в обратный путь. Большие запасы еды и боеприпасов сейчас не отягощали и не мешали без особого усердия сохранять хороший походный шаг. Тем более, дорога домой всегда короче, хотя домой было еще рано – цель не то, что не достигнута, но даже и нет никаких слухов о ней.

– Что-то не слышно и не видно нашей киски.

– А тебе это надо?

– А вы обратили внимание, что мы в бою применили тигриный стиль.

– В смысле?

– Мы на пути охотников оставили засаду, и охотники сами стали добычей. Но, в отличие от тигра, мы этот прием повторили дважды.

– И дважды наши волосатые братья наступили на наши грабли.

– Серж молодец, хорошо потрепал их.

– Да. Да будет земля ему пухом.

– Аминь. Жаль, мы толком и не узнали друг о друге. Аркаш, у тебя его координаты есть какие? Надо же будет сообщить о нем.

– Сообщить, естественно, надо. Но что! Что его убили какие-то неодернтальцы!

– Да, положеньице. Придется придумать что-нибудь.

– Ага. Заодно на привале написать свои координаты и кому передать. Кто знает, что нас ждет впереди.

– Что ждем впереди, Ча-ча-ча, На-дей-ся и жди.

– Я вполне серьезно.

– Я тоже.

– А давайте прямо здесь тормознем и перекусим.

– Нет проблем.

Отряд остановился, не дойдя до кустарника шагов десять-пятнадцать. Все начали оглядываться в поисках дров. Вдруг из кустов вышло семейство саблезубых тигров. Папа и мама весом навряд ли уступали откормленным быкам – производителям, а малыш был размером с жеребенка, хотя статью пошел в отца. Все, включая малыша, застыли от неожиданной встречи. Потом тигр угрожающе зарычал. Преодолеть это расстояние он мог даже без прыжка, а с обычного подскока. Но, тем не менее, тигры делали ложные выпады, при этом не нападали. Сколько по времени заняло это противостояние человека и зверя, сказать было трудно, так как люди лишь фиксировали расстояние и только ждали начала атаки. Потом свершилось: зверь понял моральное превосходство человека – хозяина зверей и ушел в обход. Люди стояли, не шевелясь и не разговаривая, пока вся троица не скрылась в кустах близ лежащего леса.

– А почему никто не шутит, что пронесло?

– А ты хочешь сказать, что тебя тоже? А я – то думаю, что это на тебя мухи налетелись.

– Ну, Ник, ты и паршивец.

Все громко рассмеялись. Порой смех был неестественно громким. Но, что вы хотите: стоять, не шевелясь в десяти метрах от трех саблезубых монстров, которые каждые две минуты имитируют атаку на тебя – это далеко не просто. Если бы они струсили и побежали, то, скорее всего, многие из них стали бы легкой приятной закуской. Говорят, что человеческое мясо сладкое и вкусное, так что ланч на природе у тигриной семейки получился бы. Но, увы. А может тигры были не голодные. Кто ж теперь знает. Посоветовавшись, они решили, что еще не голодные, и решили идти дальше без остановки.

– Ну, все, мужики, хватит. Гляди, уже сколько отмахали. Уже можно спокойно перекусить.

Все побросали рюкзаки и растянулись, расслабляясь на земле. Но тут встал Аркадий.

– Господа офицеры, так как время нас поджимает, я попрошу вас, если кому надо, напишите весточки домой или кому надо по телефону что передать – позвонят и передадут. На перекрестке я это оставлю в почтовом ящике, а сами мы без задержек уйдем дальше.

– Как дальше? У меня всего полтора магазина патронов. Вдруг еще одна такая заваруха и нам хана.

– Патроны мы возьмем там же – на поле дураков.

– В смысле?

– Про Буратино читал? Посадил Буратино на поле дураков монетку, а выросло целое дерево. Так и мы, придем туда, возьмем патроны и пойдем.

– Надеюсь, патроны будут не с липового дерева?

– Нет, фирма гарантирует.

– Тогда нет проблем. Тогда пошли. Благо недалеко осталось. Там поедим и подзаправимся.

– Увы, нет. Когда Вельяминыч рассказывал, то пару раз заострил внимание, что в никоем случае нельзя в этом лесу разводить костер и расслабляться, чувствуя себя вышедшими на пикник.

– Что, лешие запугают?

– Может, что-нибудь на подобие и есть. Но глаза его в это время выражали такую боль и тоску зеленую, что я так и не спросил его почему.

– А жаль. Неизвестность хуже всего.

– Ну, не спросил, значит, не спросил. Проехали. Тогда пишем, едим и в дорогу.

Все достали ручки, обертки из-под боеприпасов вместо бумаги и разошлись по разным местам. Через некоторое время поднялся Серж и отошел на десяток метров к кустикам, справить мелкую нужду.

– Мужики, – спросил он, вернувшись, – никто не брал мою ручку и бумагу?

– А кому они нужны.

– Тогда я не понял, куда они делись?

– Да ветром, наверняка, сдуло. Ты же до ветру ходил, вот и он тоже.

– Нет, этого не может быть. Во-первых, я их придавил от ветра. Во-вторых, я специально следил за ветром – штиль полнейший.

– А и верно.

– Обожди, – сказал Андрейчиков, подходя к пеньку, где писал Серж,– гляди, характерный след от колена и крупинки земли в ямке, когда он разворачивался на земле. Молодец. Такие пластуны только среди казаков бывают. Сработано первоклассно.

– Так ведь они могли и всех нас перебить?

– Они? Запросто. Какая маскировка чудесная.

– Да, но зачем им моя шариковая ручка и бумага. Тем более, на бумаге была нарисована схема, как мобильный телефон переделать в телеграф. Мы с корифаном доводим до ума одну фишку. Где бумага?

– Мужики, представляете: проходит несколько сот лет, и разрывают дом археологи. Глядь, а в доме шариковая ручка, а среди папирусов…

– Не папирусы, а береста.

– А среди берестяных свитков – полуистлевшая промасленная бумага со схемой мобильника. Вот умора. Опять скажут новая Атлантида с утерянной высокой цивилизацией.

– Да, нонсенс. Но артефакт будет на руках и головы они поломают. Факт.

– А называется в армии это так: в большой семье не щелкай клювом.

– Да кто ж знал.

– Ты же спец. А этим все сказано.

– Ну, дикари.

– Ну, лопухи.

И все засмеялись. Дописав письма и поев, все дружно и резво пошли к исходной точке. Около дерева, действительно, стояли два армейских вещмешка. Один из них под завязку был наполнен патронами, и даже лежало две гранаты РГД. Во втором – еда.

– А почты нет?

– Нет. Значит, все без изменений и его не нашли.

– Двойное чувство.– Сказал Серж. – С одной стороны хорошо – повод попутешествовать, с другой – как-то тоскливо. Наверное, Сергей вспоминается неосознанно.

– Скорее всего. Ну, что? Пошли?

– Обождите, – сказал Андрейчиков. Он обрубил верхушки трех тонких деревцев, а потом на них и все веточки, оставив только по одной, смотрящие в разные стороны. После этого на одну из них привязал красную тряпочку, а на остальные – зеленые.

– Эти оставшиеся ветки – стрелки компаса. Даже, если это дерево и засохнет, эти указатели прослужат лет десять. Красная тряпка – запрет движения. Зеленые – добро. Как на светофоре. Да и нам самим надо отслеживать свои маршруты.

– Мо-ло-дец, Вован. Толково.

– Да я этому во Вьетнаме научился.

– Учитесь, салаги, как теорию надо использовать на практике. Аркаша, командуй.

– Вперед.

Новая экспедиция с края света вглубь нового мира в поисках человека. Шли долго по унылой однообразной пустынно-холмистой территории. Изредка встречались заросли кустов да каменистые россыпи. Достаточно крупные камни как-будто специально раскиданы кучками. Причем иногда эти кучки имели форму большого круга, иногда – квадрата. Но самое главное – никаких признаков жизни. Не было парящих в небе орлов, высматривающих внизу добычу, ни развалин домов. Ничего. Чем дальше они шли, тем более их одолевали сомнения, которые они старались гнать от себя. Ведь, если они идут, то, значит, мог идти и он. Тем более, налегке. Тем более, ему надо было найти хоть чье-то жилище и попросить есть. Прошли уже более сорока километров. Ничего. Прошли еще около пяти километров и, наконец, увидели первые признаки жизни: развалины небольшого городища, обнесенного, вернее, с разрушенной до основания каменной крепостной стеной. Собственно, до основания сожжено и разрушено было буквально все – дома, заборы, сараи, колодец.

– Подозреваю я, что и те камушки когда-то были городами или деревнями.

– Похоже на то. Кто же это так. Прям Карфаген какой-то после завоевания его Римом.

– Не совсем. Там еще солью посыпали, чтобы ничего не росло, а здесь уже зарастать кустами начало.

– Судя по кустам, года два прошло уже.

– Если кусты занесло семенами – не меньше трех. Как минимум.

– Так что, пойдем дальше, или не будем зря тратить время?

– А, может, хоть до первой деревушки дойдем? Хоть на людей посмотрим. Что за нация? Может инопланетяне с другого измерения.

– Ек-макарек, инопланетянами задел. Их надо бы посмотреть. А так на свою попку приключения искать.

– Решено: доходим до первого населенного пункта и домой.

– При условии, что он будет не слишком далеко. Я не Ермак, чтобы за пять верст ехать. Тем более, пехом.

– Заметано.

Еще через пять километров Саша – собровец начал терять терпение, идя, не зная куда, но зная зачем.

– Угораздило же тебя, капитан, взять этот азимут. Нет бы поближе к прежнему. Наверняка бы уже кого встретили.

– А нашего клиента навряд. Пройдемся веером. Кстати, чувствуете запах дыма?

Все принюхались. Действительно, пахло дымом. Пошли на запах. Оказалось, что какой-то городок недавно выдержал осаду, и сейчас защитники города хоронили павших. Вернее сказать: провожали в последний путь. Огромные костры горели, в черной копоти своей, унося в небо души невинно убиенных. Отряд не успел приблизиться к городу, как их заметили, и к ним поскакали всадники.

– Гляди, у них уже лошади появились. Судя по стенам, может, век десятый.

– Поглядим.

Всадники окружили отряд со всех сторон, направляя на них натянутые луки, взведенные арбалеты и острые копья.

– Кто такие будете?

– Товарищи, спрячьте автоматы за спину или хотя бы на плечо.– Сказал Аркадий, обращаясь к своим попутчикам.– Этот воин не зря поставлен старшим и не даст глупую команду убить нас, не узнав, откуда мы пришли и что видели. Тем более, учитывая, что враг ушел отсюда не так уж и давно.

– Это точно. Солнце даже половины неба не прошло, как они еще были здесь. Так кто вы такие? Откуда и куда идете?

– Уважаемый, – продолжил Аркадий,– это офицеры гвардии правителя России.

– Какой гвардии?! У великого князя нет войска такого!

– Как нет? А кто же его охраняет? – растерялся Аркаша.

– Его личные телохранители.

– Во! А я о чем говорю!

– Так-то викинги. А вы? Уж больно ваш вид подозрительный, а посему, я думаю, не лазутчики ли вы латников.

– Да шо мы дурные, что ли. – Не выдержал Ник, – чтоб среди бела дня выведывать открыто. Нам что не хватило бы ночи?

– А почему тогда брешете? Почему пытаетесь тогда варягами представиться?

– Да кто ж пытается? Ешкин кот.– Загорячился Аркадий.– Викинги – это внешнее окружение князя. А лично тело его охраняют гвардейцы. Вот четыре офицера – гвардейца. Лица, особо приближенные к императору, то есть к князю. Я сам – не офицер, но состою в свите князя, и здесь нахожусь, как советник этих воинов по некоторым вопросам.

– А про какого ты императора ты говорил, часом не арамейского?

– Естественно, нет. У нас так шутят.

– Шутят, говоришь?– как-то слишком сурово и подозрительно проговорил старший и внимательно еще раз оглядел всех с ног до головы. Потом вернул взгляд на Ника. Слегка прихлопнув коленями по лошади, подъехал ближе к Нику и наклонился к нему.

– А это что за вещица на тебе?

– Подарок знакомого вождя. Он недавно подарил мне его в благодарность за то, что мы помогли его племени защититься от врага.

– Подарил? Или ты снял это с бездыханного тела, так как подобру он бы тебе его не отдал.

– Да че мне брехать! Хочешь, верь, хочешь, нет. Все равно сейчас доказать не могу. А вот товарища своего там положили, только ради того, чтобы всех о нападении вовремя предупредить. А ты мне – брешешь. Да пошел ты знаешь куда?

– Ох, глянь-ка, как распушился. Ровно петух перед дракой. Ладно, верю. Пойдем к князю. Князь судить будет. А то что, я – простой сотник. Мне в бою думать надо, а здесь пущай воевода думает.

Оба отряда прошли мимо еще горящих погребальных костров к крепостным воротам.

– Да, если бы у того князя были стены, глядишь и не пришлось бы ему за озеро отступать.

– А что побили, князя-то?

– Да нет. Мы вовремя его предупредили, да и в бою подмогли. Сотни три точно побили, остальные убежали. Но пленные показания дали, что они только авангард, а за ними – остальное войско.

– Ох, мудрено ты говоришь, воин, по-ромейски чую. Да и одеты вы не как воины. Где щиты, где палицы, топоры, луки? Какие же вы воины, коль среди войны без оружия гуляете?

– Князь разберется.

– Я тоже надеюсь.

Дома в городке были каменные. Архитектура ни к шуту не годилась: все дома разномастные, улиц нет, на улицах грязища.

– А дома лучше рядами строить, чтоб улицы получались, тогда эту улицу телегами можно перегородить и оборону держать. А так что? Кто-то бьется здесь, а их за тем домом обошли и в спину ударили. Разве это дело.

– Умный, смотрю. Да мы-то здесь причем. Нас сюда прислали, когда городище уже стояло.

– Ага, стояло. А ров где? К воротам хоть на драной козе подъезжай! Ни рва, ни моста.

– Ну, ну. Не все сразу. Успеется.

– Успеется у него. А вот в императорской армии, как ты говоришь, у ромеев, там спать не лягут, пока забор не возведут вокруг лагеря полевого. А здесь городище брошено. Ужас!

Сотнику крыть, очевидно, было нечем, и он хмуро молчал, наверное, вспоминал потери боя, и, возможно, кто-то погиб из-за недостаточной подготовленности города к обороне. А это уже вина воеводы и его – боевого сотника. Дом воеводы ни чем не отличался от других домов. Разве только двумя часовыми у крыльца.

– Погодь, доложу сначала.– Сказал старший и поднялся наверх.

– По идее гвардейцы должны были удивить князя по его выходу. Как думаете, господа офицеры?

– Веревок мало, чтобы руки вязать. Да и не совсем это к месту. Думаю, у нас еще будет возможность показать себя.

– Ты прав, капитан. В случае чего я и Ник покажем что-нибудь. Ник, ножи у тебя на месте?– спросил Саша-собровец.

– Разумеется.

В дверях показался сотник.

– Проходь до хаты. Воевода во дворе испытывает на трофейном латнике новые болты.

– Чего?

– Проходи. Какие вы странные.

Миновав сени, они вышли в дверь, ведущую во двор. У дома с арбалетом в руках стоял статный, могучий в плечах длинноволосый блондин. У стены напротив – подвешенный за плечи на веревках труп в блестящих металлических доспехах.

– Надеюсь, что не доблестного Айвенго сюда с рыцарского турнира притащили. – Пошутил Аркаша.

– Князь, вот эти люди, которые называют себя гвардейцами великого князя, что значит – личные телохранители.

– Так почему тело там, а хранители здесь? – сурово спросил местный князь, он же – местный воевода, так как городишко был маленький, проще сказать – крепостца на порубежье.

– А потому, князь, что мы не одни, да и варяги там помогают нам. А здесь потому мы, что посланы найти одного из наших. Не приводили тебе, князь, подобного нам? Такого же странного. Или, может, говорил кто о нем?

– Сотник, ты что-нибудь знаешь, о чем они говорят?

– Нет, княже, не ведомо мне, но, если будет твоя воля, дам команду – спросят, поспытают в округе.

– Добро. А, что вы странные, ты правильно подметил. Так чем же докажете, воины, что вы из войска княжьего, что тело князя великого храните?

– Дак чем же докажем?

– А письмо може имеется с печатью княжей?

– Нет у нас никаких документов. А письмо подделать или отнять каждый может. В любом городе можно найти мастера, что печать вырежет не хуже.

– Что ж, здесь могу согласиться. Не оскудела мастерами Русь – матушка. Но, может, вы и не воины вовсе. Одежа ваша не бранная, да и оружия подобающего нет. Возьми арбалет мой и покажи искусство бранное свое.

– А куда стрелять?– спросил Ник.

– А вон чучело басурманское. Бери арбалет.

– Да нет, спасибо, княже, я отсюда.

– Отсюда далеко. Я не хочу умышленно винить.

– Княже, мне отсюда нормально будет. – Сказал Ник, снял автомат с предохранителя и стоя, с правой руки, послал короткую, в два патрона, очередь. Под шлемом лицо покойника превратилось в месиво.– Вот так можно врагов убивать. А проверить броню их тоже надо. – С этими словами он перевел флажок на одиночную стрельбу, прицелился и выстрелил. В шлеме, там, где к шлему приковывается пластина, защищающая нос, зазияла дыра. Князь не подал виду, но только сказал:

– Сотник, подай сюда. Посмотреть хочу.

Сначала сотник, а потом и сам князь пальцем поковыряли дырку, будто она им првидилась.

– Больно шумное оружие твое, но бьет наверняка. Было бы у нас такое, то не жгли бы сегодня погребальные костры. А что же великий князь нам такого оружия не прислал?

– Дак, княже, его придумали не у нас. Это благодаря Нобилю все. Он придумал.

– Нобиль. Знавал я воина из варягов, и его звали Нобилем.

– Да, да. Тот тоже со Скандинавии, кажется.

– Тогда понятно: они своими секретами особо делиться не будут. Разве только с княжеской гвардией. Убедил. Верю.

Вдруг с колокольни раздался частый колокольный звон – набат.

– Дьявол, кого нечистая сейчас несет?!– воскликнул сотник.– Княже, я к ратникам.

– Давай. Я надеваю броню и к тебе. Организуй оборону, а я не задержусь. – Князь бросился в дом, а остальные – к крепостным воротам. Благо городишко был небольшой, и они вскоре оказались у цели. У закрытых на толстый брус ворот толпилось с полсотни воинов.

– Что случилось? Кто на сей раз?

– Латники. Человек сто – сто пятьдесят.

– Как? Они же ушли.

– Как ушли, так и пришли. Но сейчас их совсем мало. Может, думали нахлестом взять.

– Да, скорее всего на это расчет и был. Мол, успокоились, уши развесили. Ладно, пошли на стены.

Сверху открылась картина нападения: полсотни рыцарей, закованных в броню средневековых рыцарей с обложки учебника по истории, и с сотню пехотинцев. Аркадий повернулся к остальным.

– Как думаете, какой век?

– Может, пятнадцатый. Может, восемнадцатый.

– Да, примерно так. Ну, этих мы отобьем. Но неплохо бы языка взять – узнать, что да как, и кто посылает. Где курятник.

– И то дело. Перетряхнем курятник к едрене фене.

– Не перетряхнем, а тенью скользнем и тенью выйдем. Вспомните три принципа ниндзя.

– То же вариант. Ладно, мужики, рассредоточивайтесь. Бить одиночными. Сотник, когда они побегут от нас, то ты должен организовать для нас парочку пленных. Уж дюже поговорить нам с ними охота.

– Не кажи гоп, гвардеец. Не надо недооценивать латников. Они еще не мало наших порубают.

– А все-таки?

– Если побегут – организую.

– Ладненько. Господа офицеры, используем дальность стрельбы, как преимущество. Огонь, пожалуйста.

Все пятеро удобно расположились на крепостной стене и стали, как в тире, спокойно бить по целям. В основном били по тем, кто нес штурмовые лестницы. Упавших воинов заменяли новые и атака продолжалась. Когда враг подбежал к стенам города, пехотинцев насчитывался хорошо, если взвод.

– А теперь огонь по рыцарям. С пехотой местные разберутся. Сотник, ты пленных обещал! Бери рыцарей – они больше знают. Да лови их арканом.

Короче, бой был достаточно скоротечный, как и следовало ожидать. Примерно через полчаса сотник, спасатели и два рыцаря под конвоем стояли вновь во дворе князя – воеводы.

– Да, братья, вижу, что князь великий в надежных руках. Надо же больше сотни врагов положили. Из них три десятка латников. А у нас только двое раненых. Ох, и хорошее у вас оружие.

– Хорошее, но заряды к нему – это не болты арбалетные. Сам их не наделаешь, а они быстро кончаются.

– Так, что у великого князя золота да каменьев драгоценных мало? Так я клич кликну, и соберем на это дело.

– Не все так просто, поэтому и ищем мы товарища нашего.

– Видать важная птица ваш товарищ.

– Да. И поэтому поможем вам, как сможем, а потом уйдем. Рады погостить, да время поджимает.

– Понимаю. Служба есть служба. Все мы великому князю во славу Руси служим.

– Я как раз про это и говорю. А теперь давайте допросим рыцарей: кто такие, откуда, где их главный сидит и как туда пробраться потихонечку.

– Вон что вы задумали! Лихо. Молодцы.

– Задумать и выполнить – не всегда одно и то же. Поэтому информация нам нужна. Пускай двое наших у этих спрашивают, а мы пойдем пленных солдат попытаем.

– Добро. Пыточная находится рядом с воротами. Слева.

– Вообще-то я не в буквальном смысле слова имел это в виду.

– О, гвардеец, да это же война. Тем более что толку от простого смерда. Их даже не выкупают, а самим содержать – одни убытки.

– Может, вы правы, княже.

Примерно через час они встретились поделиться информацией. Оказалось, что солдаты были фанатами своего феодала, и не особо разговорились даже под пытками. А рыцарям было что терять: узнав, что за них будут просить выкуп только в случае получения необходимой информации, они выложили все, что знали. А знали они много.

– Что ж, – сказал князь, – я думаю, что вы удовлетворены тем, что поведали рыцари. Я уже дал указ разместить рыцарей со своими солдатами в отдельном доме, где они будут ждать послов с выкупом.

– Отлично. Только вот солдатиков их нет.

– Как нет?

– Нет. Убиты при попытке к бегству.

– Бегству? Да такого не было никогда. Чую, врешь, гвардеец.

– А, что делать, княже, знания их каленым железом добывали, но и то еле-еле. Преданы своему князю. Отпусти их, и вернутся они, отъевшись, с мечом детей и женщин наших убивать, города жечь. А надо это?

– И то верно. Погибли, так погибли. На то и солдаты.

– Во-во.

– Добро. Свою челядь дам.

– Давайте. Им челядь, а нам проводника.

– В крепость пойдете? Все-таки решили.

– Да надо вам передышку дать. Пока там новые бароны понаедут, то да се, а вам передышка.

– И то верно. Спасибо.

– Мы, княже, уже кое-что сказали – заказали сотнику, если ты не против.

– Нет, нет. Я его вызову и подтвержу свою волю во всем вам помочь.

– Спасибо, княже. Тогда прощай, так как уйдем, поспим, а ночью тронемся в путь.

Сотник весьма добросовестно отнесся к порученному, и под утро отряд выдвинулся в путь. Ехали на телегах, так как с ними еще двигались послы с известием о требовании выкупа. Сначала послы должны были выполнить свою работу и исчезнуть, а уж потом, не подставляя под удар послов, сделают свою работу спецы. На вторые сутки к вечеру добрались до стандартного средневекового замка. Послы сразу же поехали в замок, а остальные оборудовали лагерь в пролеске среди груды огромных валунов. Среди ночи появились послы, но без телеги и без лошадей. У некоторых даже были видны следы от плетей.

– Командир, что случилось?– спросил Аркаша у старшины послов.

– Да князья местные так послов встречают.

– Негоже так с послами обращаться. Да тем более, с русскими. Поплатится кто-то за это. Собственно, за этим и пришли. Отдыхайте. Утром, если мы еще не вернемся, уходите. Мы работать будем следующей ночью. Так что считайте, когда за вами погоню пошлют. Ведь посчитают, что это вы им отомстили.

– Да мы отомстили бы, если могли.

– А мы за вас это и сделаем. Если друг другу русские не помогут, то кто же еще нам поможет. Что латники не заберут, то степь отнимет.

– Правду говоришь, гвардеец.

Проверив подгонку обмундирования и снаряжения, отряд отправился к замку.

– Александр.

– Серж, ты, что так официально?

– Если с нами что… Постарайся вывести Аркадия из леса на бережок. Нет смысла оставлять всю экспедицию здесь из-за одного человека. Не та обстановка и, поэтому соотношение не то. Мы-то – военные отморозки и знали, куда шли.

– Какие вы все хорошие люди.– Расчувствовался Аркадий.

– А люди все хорошие, если они люди.– Ответил Ник.

– Ник к тому же и философ.– Пошутил Андрейчиков.– Теперь посмотрим, какой скалолаз.

К этому времени они подошли к самой крепостной стене.

– Да здесь только ребенок не залезет и то, только тот, который высоты боится.

– Дети, кстати, высоты боятся реже, чем взрослые. – Возразил Аркаша.

– Согласен. – Поддержал его Андрейчиков.– По мне так лучше с парашютом десять раз прыгнуть, чем постоять на краю девятиэтажки.

– Тебе повезло – здесь не выше пятого этажа.

– Это успокаивает.

Саша-собровец и Аркаша затаились в кустах на случай огневого прикрытия отхода. Остальные достаточно быстро и профессионально поднялись по стене, проскользнули мимо часовых и скрылись в недрах замка. Прошло около двух часов, когда троица спустилась вниз.

– Ну, как?

– Все путем. Дома расскажем.

Вернувшись в лагерь, все поделились своей информацией и выработали план на следующую ночь. Под утро с первыми лучами света послы уехали, а отряд остался отдыхать. Около полуночи отряд был вновь на том же месте у стены.

– Сашек, у тебя задача та же.

– И вам удачи, мужики.

– Спасибо.

И опять мучительно долго, как густой кисель, наливаемый в столовский стакан, потекло время.

– Все-таки сколько у нас хороших людей.

– Аркаша, хороший человек – понятие относительное. Только попав в экстремальную ситуацию, с человека слетает вся посторонняя шелуха и обнажается его суть, его настоящий характер и воля.

– Я согласен. Во время войны появляются и трусы, и предатели. Но пока войны нет, они же все хорошие. Они хорошие работники, семьянины и так далее. Вывод: не будет войн, то не будет трусов и предателей.

– К сожалению, мы никуда не денемся от ураганов, наводнений, битв за квартиру в наследство. А здесь еще больше этой мрази проявляется, чем на войне, так как дети идут против родителей, сестра против сестры или брата.

– Да, все козыри в твоей колоде: мне бить нечем.

– Почему нечем? Духовность надо поднять и многие вещи на свои места встанут. Духовность – это и религия, и уважение к родителям, к семье, к ближним своим.

– Все это написано в одной книге – Библия.

– А я часто и говорю: давайте обратимся к первоисточнику – Библии. А то мне, например, говорят часто – посты, монастыри. А я говорю: покажите мне, где Господь говорит – поститесь, ничего не ешьте, идите в монастырь и молитесь там Мне. Нет этого в Библии. Там написано, что все чисто, что очищено Богом, что еде не приближает и не удаляет от Бога. Главное – не вводи в искушение ближнего, знай меру, не злоупотребляй. Не сиди на месте, а иди в мир и неси людям Благую весть. Много жатвы, а жнецов мало. Вырвут кусок из Библии и навязывают нам свою волю. То, что советуют там мужики какие-то, то с чего я должен верить, что это Божьи заповеди. Все Божьи заповеди – в Новом Завете. А желающих дописать туда свое или вообще переписать, всегда достаточно было.

– Любая власть пишет законы под себя, и при необходимости даже переписывает историю. Тот же Сталин или нынешние учебники истории этого хренопупа Сороса…

В это время с той стороны стены, черным по темному, скользили три пятна. Лишь изредка рвано-коптящие языки огня факелов удивленно оглядывались, не понимая, откуда взялись эти три сквознячка, так нахально и неожиданно всколыхнувшие тишину летней ночи. Шли по проторенной накануне дороге. Первая дверь. Два охранника – часовых. Бросок с двух рук и два синхронных предсмертных хрипа. Удар ногой по дубовой двери, еще один и петли не выдерживают. За дверью перепуганный мужчина в грубой рубахе до пят пытается достать меч из ножен, но трясущиеся руки не могут сделать этого. Андрейчиков метнул сурикен – металлическую звездочку, которая глубоко вошла в предплечье рыцаря. Рука безвольной плетью свесилась с кровати.

– Ну, что, не ожидал! Слыхал: кто с мечом к нам придет, от меча и погибнет. А? А это еще Иисус Христос сказал. А Александр Невский добавил: на том стояла, и стоять будет Русь великая. Ну, что ты гад фашистский, лопочешь. Не понимаешь? Них ферштейн? Я, я, конечно. Короче, молись. Хотя тебе все равно в ад идти. – Серж взмахнул ножом, и из рассеченного горла рыцаря хлынула кровь.

– Вечно ты торопишься, Серж.

– А что ждать. Пока он подлянку, какую не выкинул? Ты че фильмы не смотришь? Чем заканчиваются все эти трепы?

– Ладно. Умерла, так умерла. Тем более, он сегодня не последний. Пошли.

Примерно по такой же схеме были ликвидированы еще четыре рыцаря. Остальные рыцари спали в одном помещении без всякой охраны.

– Будить будем?

– По большому счету они такие же, как мы. Пускай их смерть будет легкой и быстрой.

– Согласен. Только охрана все равно всполошится. Так что все равно смываться надо быстро.

Они подняли автоматы и длинными очередями расстреляли спящих. В замке началась суматоха, залаяли собаки. Три тени метнулись наверх. Солдаты, поднятые по тревоге, бежали вниз. Часовые на стенах, пристально вглядываясь в темноту, искали под стенами наступающих врагов. Это отчасти облегчало задачу беглецов. Часовые находились в пределах видимости друг от друга, поэтому безнаказанно убивать часовых до бесконечности было нельзя. Раздался звук рожка, и из башенки побежали солдаты. Пришлось эвакуироваться чуть раньше намеченного места. В те времена войны практически не прекращались, поэтому у солдат были отличные навыки и хорошая физподготовка. Троица не успела спуститься и до середины стены, как полетели первые стрелы. Благо они бежали сражаться, поэтому были без факелов. Раздались крики и вскоре принесли огонь. Факелы полетели вниз, и беглецы были обнаружены. Пришлось прыгать. Но что для спецназовца высота в пять метров. Тем более, на земле догорали факелы, и было видно, куда прыгать и когда группироваться. Прыжок, кувырок и никого нет. Наверху явно ругались, и, кажется, даже нехорошими словами. Вскоре встретились с группой прикрытия и вместе побежали в лагерь. Было ясно, что на рассвете будет организована погоня, поэтому надо было использовать остаток ночи для пешего перехода, так как искать их будут явно конные. Решили часть лишнего груза спрятать здесь, так как голодный, но живой спецназовец, лучше сытого, но мертвого. Легкой трусцой, привычной в такой обстановке, они бежали до самых первых лучей солнца. Как назло, спрятаться и оборудовать лагерь было негде. Пришлось идти дальше. Через несколько километров решили сделать привал и, в крайнем случае, занять круговую оборону. Через полчаса продолжили путь. Вскоре начались лесополосы, овраги. При движении стало можно применять элементы маскировки. Дошли до городища без приключений. Погоня их так и не догнала. Ворота открыли сразу же и провели к воеводе.

– Ну, охотнички, рассказывайте, чем порадуете.

– Поохотились славно и удачно, князь. Проникли в замок и там ночью никак не меньше двадцати латников – рыцарей оставили на вечный покой. А точнее, я думаю, кто-то из местных крестьян расскажет.

– Есть там у меня свой человек, если, конечно, не погиб.

– Значит, он расскажет, если, конечно, не погиб.

– Двадцать латников? Нет повода не верить, но аж не верится. Чтоб под стенами города столько положить, мне пришлось бы сотней пожертвовать.

– Чем можем, тем поможем, княже. Но и нам идти надо. Солдат спит, а служба идет. Но здесь другой случай.

– Что ж, добро. Ешьте, пейте, отдыхайте. Вы – мои гости желанные. Как сочтете нужным ехать – езжайте. Служба Отечеству, прежде всего.

Отряд поклонился князю и вышел. Солнце на востоке только успело разбавить краски, превратив черный цвет в темный фиолет, а наши герои уже вышли за крепостные ворота.

– Прощай, спокойное местечко. Здравствуй, новые приключения.

– Аркаша, какие приключения. Несколько десятков километров по заброшенной местности и мы дома. А там, хочешь – не хочешь, а придется вылезти на свет Божий, так как выходные наши кончаются, и надо будет выходить на работу.

– Вах, а ведь верно. Аркадий, увы, но нам придется вернуться на зимние квартиры, иначе нас всех выгонят с работы, и тебе придется всех нас усыновить. А мы прожорливые. Разоришься.

– Надо, значит, надо. Но у меня будет, что вспомнить. Особенно, те долгие минуты под крепостной стеной.

– Здесь ты прав. Бывают секунды, когда решают минуты. И продолжается это часами. К сожалению, это сказал не я. В передаче “Наш городок“ прозвучала эта глубокая философская мысль.

– Жаль, я думал, что это ты такой умный.

– Ага, гений.

– Зря смеетесь. Каждый может стать гением. Просто одному для этого нужно три года, другому – тридцать, а третьему – триста. Но это тоже не я сказал. Просто запомнил.

– Хорошо хоть память у тебя хорошая.

– Хорошая. Вот только лица почему-то плохо запоминаю, а ориентиры – хорошо.

– Наверное, это профессиональное. Менты, так те карточку мухой считывают.

– Наверное.

Дальше шли молча.

– Капитан, ты говорил у тебя память хорошая. Что-то я не пойму, где мы, когда придем?

– Если честно, то я ни одного знакомого ориентира не вижу. Но я надеялся, что мы до них еще не дошли.

– Да какие не дошли! Я уже каблуки все стоптал, а ты говоришь не дошли.

– Ребят,– вмешался в спор Аркадий,– мы идем верно. Когда мы шли сюда, я сориентировался по солнцу. Примерно также мы и возвращаемся.

– Аркаша, знаешь, что надо, чтобы попасть в цель?

– Примерно, да.

– Тогда повторю азы. Для попадания в цель надо совместить прорезь мушки с целиком и мишенью. Если глядеть в прорезь и видеть мишень, но при этом целик сдвинуть всего на один миллиметр, то пули лягут рядом с десяткой, но не в десятку. Если мишень отодвинуть на двести метров, то пули даже в фанеру мишени не попадут. А наша цель за несколько десятков километров.

– Но мы же, все равно куда-нибудь выйдем.

– Куда-нибудь? Естественно. Но ты забыл, и мы, к сожалению, тоже, где мы. Десяток градусов в сторону и мы черт знает где. Мы же не на земле. В смысле, не в обычном мире. Здесь мы и лопухнулись. Теперь надо азимуты по компасу записывать, чтобы назад выбраться в случае чего.

– Здесь, как на войне: расслабляться никогда нельзя.

– Опыт – это то, что получаешь, не получив того, что хотел. Это еще Кузьма Прутков сказал.

– Да, бледнолицые братья мои, наступили мы на грабли.

– Не торопись, еще не вечер.

– А до вечера нам встретится что-нибудь или нет?

– Встретится.

– Ты уверен?

– Натюрлих, майн фройнд.

– Не ругайся. Лучше скажи что-нибудь.

– Глаза разуй. Посмотри вперед.

Впереди, чуть больше километра были развалины очередного городища, а справа от них – небольшой лесок.

– Хоть в леске перекур сделаем, поедим.

– Поесть – это хорошо, это никогда не лишнее.

Небольшая смешанная роща встретила путников пением птиц и солнечными бликами на траве и кустах. На одной из полянок бегал кролик. Ник прицелился, но Аркадий по неосторожности наступил на ветку. Хруст. Испуганный кролик дернулся в сторону и тут же две стрелы, пущенные с разных сторон, пронзили воздух над поляной. Все, как по команде, бросились на землю и приготовились к обороне. Время шло, но больше не стреляли. Лежавшие по краям Саша-собровец и Андрейчиков змейкой скользнули по сторонам. Вскоре раздался выстрел, убитый кролик распластался на траве, а сбоку вышел Саша-собровец.

– Отбой. Идите посмотреть, как местные умельцы автомат изобрели.

Все пошли за Александром. Между деревьями было приспособление на базе колеса от телеги, но с зубчиками, типа шестеренки. Кролик дергал за веревку, привязанную к его ноге, колесо проворачивалось и своим зубом спускало очередную заряженную арбалетную стрелу.

– Ничего себе шарманка.

– А причем здесь шарманка?

– Принцип тот же. Только там извлекается музыка, а здесь – жало.

– А вы, что не слышали, как пели стрелы. Просто это усовершенствованная на Руси французская шарманка.

– Или французский Кулибин переделал ее в чисто музыкальный инструмент.

– Может и так. Хотя, по-моему, в Европе и мира никогда не было.

– Но гении были.

– Были. У них – гении, а у нас – кролик.

– А, что толку. Если бы кабан был, а то у нас голуби больше. Как мы его на пятерых делить будем?

Не прошло и получаса, как по всему леску разнесся аромат жареного мяса. А через час уже обглоданные косточки ждали очередного едока.

– Хорошо хоть сухпай есть. Поели, теперь можно и поспать. Благо тут никто не ходит.

– Ага, кроме тех, кто установил эту адскую машинку. – Сказал Андрейчиков.– Древние римляне были профи, поэтому они пока не обустроят свой лагерь, спать не ложились. Отдыхайте. Я покараулю. Через пару часов подниму Сержа и так далее.

Через два часа Андрейчиков растолкал спящего Сержа. Тот, еще с закрытыми глазами, поднялся.

– Ощущение, только закрыл глаза. Валяй, я покараулю. Все путем. Пост принял.

– Нет, я не буду ложиться. Что-то на сердце у меня тревожно. Пойду лучше болото проверю.

– Как хочешь. А то можно и потом, когда все встанут, всем чехом и проверим.

– Нет, когда все встанут, то пойдем домой. Зачем нам по болотам шарахаться.

– И то верно. Время твое – дерзай.

Через какое-то время Андрейчиков, весь мокрый и в тине, вернулся в лагерь. Здесь уже никто не спал.

– Отлично, что вернулся.– Обратился к нему Ник.– Я стоял на посту, когда услышал шум. Пригляделся, а это большой отряд. От него отделилось около полусотни и давай к нам. Видать городище углядели. Мы хотели затаиться, не получилось. На опушке с десяток трупов. Степняки. Надо уходить и как можно быстрее. Такое войско не спустит безнаказанным убийство десятка воинов.

– Наверняка. Но пешком от конных не уйдем. В поле достанут стрелами. Выход один – уходим болотом.

– А кто им помешает спешиться и догнать нас?

– Болото и помешает. Я нашел только один путь. Везде чуть десяток шагов отошел и топь. Главное – быстро нарезать шестов.

На это ушли не более пяти минут и отряд углубился в болото. Впереди, естественно, шел Андрейчиков, следом – все остальные. Отошли уже шагов на двести, когда услышали крики и свист. Сотни три всадников удерживали лошадей, поглядывая на беглецов. Беглецы шли примерно по колено, местами чуть выше, в воде. Это и обмануло степняков. Десятка два всадников направило своих лошадей в погоню. Через пару минут закричали первые люди, заржали лошади. Никто из них не вернулся на берег. Тогда еще с десяток храбрецов бросились в лес и вернулись оттуда с шестами. Они шли по болоту чуть дольше и только двое смогли выбраться на берег. А беглецы, отойдя от берега метров на четыреста, остановились и стали ждать, когда погоня вернется к основному войску. Но не тут-то было. Командир отряда, увидев, что беглецы не уходят, оставил сотню в лесу, а с остальными ушел догонять войско.

– Я предлагаю, пока не стемнело искать путь дальше.

– А у нас есть выбор?

– Выбор есть.

– Я не камикадзе.

– Я и говорю, что только вперед.

Шли часов пять и, наконец, попался небольшой остров с тремя деревцами. Обессиленные, все рухнули спать. Какая тут охрана посреди бескрайнего болота. Проспали вечер, ночь и наступило утро. Первым проснулся Серж и начал расталкивать остальных.

– Что такое? Можно хоть раз проснуться не по будильнику?

– Вставай, Ник, не бубни. Тебе тоже любопытно взглянуть будет.

– Что, космический корабль за нами прилетел.

– К сожалению, нет. Но тоже любопытно.

Друзья начали оглядываться, что же такое интересное увидел Серж. Вокруг острова, на удалении от десяти до ста метров, стояли маленькие, по колено взрослому человеку, человечки. Без оружия. Одетые в одинаковые темно-серые плащи, но в разных фасонов шапочки. Они просто стояли, молчали и глядели на путников. С их стороны не было даже попыток на агрессию, поэтому программа воина быстро реагировать на опасность и принимать правильные решения, в данном случае дала сбой. Они стояли и смотрели на карликов, гномов или как еще можно было назвать этих крошечных человечков. Потом, как по команде, они повернулись к острову спиной и разошлись, довольно быстро скрывшись в болотных испарениях.

– Если мы попали в новое измерение, то мы можем и не найти новой дороги в лес.

– По крайней мере, пока не выучим их язык.

– Ага. Учитывая, что все повернулись по команде, которую слышали все. Все, кроме нас.

– Если их слуховой аппарат работает в ультразвуковом диапазоне, то изучать их язык будет трудновато. По крайней мере, первые пятьсот лет.

– Капитан, не сыпь мне соль на рану.

– Хорошо. Тем более, тебе все равно еще несколько часов плескаться в болотной жиже.

– У-у, ненавижу болото.

– Если убрать приставку нена -, остается слово – вижу.

– Я те – бя сей – час уку-шу. Понял?

– Понял. Тогда иди первым, чтобы не вцепился зубами мне в спину.

Только в сумерках, отдохнув еще на двух островках, они сумели пересечь болото и выйти на материк. По крайней мере, они так подумали. Уставшие, они легли на траву, но уже минут через пятнадцать у них возникло ощущение тревоги. Они поднялись и с опасением начали оглядываться. Болото и поля, поросшие невысокой травой, проглядывались, чуть ли не на километр. Единственным подозрительным местом, где мог скрываться враг, была небольшая сосновая роща. Собственно, даже не роща – десяток деревьев.

– Пойду, деревца посмотрю.– Сказал Саша-собровец.– В этом мире лучше на воду дуть, чем потом тебя крутым кипятком ошпарят.

Шагов двадцать до рощи он прошел спокойно. Там побыл минуты две, но назад уже бежал и кричал. Мало того, через некоторое время из рощи вылетело нечто темного цвета около метра в длину, и начало достаточно быстро настигать Александра. Прозвучало несколько коротких очередей и это нечто упало.

– Ой, мужики, ну, я и в гадючник попал.

– В смысле?

– Захожу я под деревья. Вижу, а вокруг ягод полно. Красные такие, крупные. Потом глядь, а это не ягода вовсе, а глаза. Поднимается голова змеиная с хохолком на голове и как зашипит на меня. Тут и остальные зашевелились и на меня. И все шипят, и рты разевают. Ужас, короче. А когда она на меня пошла…

– В смысле, поползла.

– Я же сказал пошла. Змеи ползают.– И он, виляя смешно задом, съимитировал змею.– А эта пошла прямо, как ящерица какая. Тут уж я не выдержал и драпанул.

– И много их там?

– Кишмя кишит.

– И все летают?

– Ты че! Я откуда знаю. Я, как увидел ее на ее гусячьих лапах, так на остальных и не глядел.

– А почему на гусячьих?

– По-моему, я знаю. – Вмешался в разговор Серж.– Глядите.– Держа змею в левой руке, он оттянул одну из маленьких ножек, снабженных перепонками, на манер уток и гусей.

– Вот, что значит профессионал.– Сказал Андрейчиков,– Испугался, но детали все равно подмечает. Дай мне эту гадость посмотреть. – Взяв из рук Сержа змею, Андрейчиков начал ее внимательно осматривать со всех сторон.

– Позвоночник странный. Крылышки маловаты. Да и на лапках таких быстро не побегаешь при такой мускулатуре.

– Ага, а крылышками махать силы хватает?

– Да. Ты прав. Возможно, она и пробежит быстро, но не долго. Короче, достоинства ее мы знаем, а вот и недостатки. Первое – неспособность изгибаться, то есть ходить и лететь она может только прямо. Быстро изменить свое направление полета она не сможет. Это, как живая самонаводящаяся змея.

– А че, толково. Положил здесь сотни три-четыре таких стрел, и думать об охране границ не надо, о кормежке думать не надо. Да, к тому же, они, наверное, и размножаются.

– Какое-то идеальное оружие. Одна нестыковочка: я не верю, что здесь так развита генетика.

– Во-первых, мы еще не знаем, куда попали. Может, это будущее. Во-вторых, может, это результат работы не ученых – генетиков.

– А кого же еще? Мутанты? Так здесь еще Чернобыль не построили.

– Или он взорвался тыщу лет назад, или это работа волшебников. А что ты смеешься. Ты где находишься? Расскажи там, наверху об этом, что видел, что видишь. Вот. Смеяться перестал? То-то же.

– Смотрите!– закричали одновременно Андрейчиков и Серж. Из рощи одна за другой стали появляться эти твари. Но даже на этом расстоянии отчетливо были видны на их головах по два ярких глаза, как рубины, горящие на солнце. Если бы они напали одновременно, то не миновать бы укусов нашим друзьям. Но они летели длинной чередой, поэтому опытным бойцам было достаточно легко уворачиваться от тех, кого они не успевали сбить выстрелами из автоматов. Когда схватка закончилась, друзья насчитали сто пятьдесят восемь штук, сбились со счета, плюнули на это дело и, собравшись, пошли в глубь ''большой земли'', как они окрестили эту землю. Местность мало отличалась от какой-нибудь Курской или Воронежской земли. Ник с удовольствием вдохнул воздух и буквально врезался во впереди идущего Андрейчиков.

– Ты что габариты не включаешь при остановке?

– Ты оглянись. Посмотри, какие габариты вокруг тебя.

Действительно, вокруг отряда по диаметру условного круга и дальше, стояло несколько сотен маленьких человечков. Точно такие же были и на болоте: та же одежда, примерно те же фасоны шляп, но громче всего говорило об их сходстве, как ни странно, их непонятное, а посему настораживающее – пугающее молчание.

– Ну, что? Так в смотрелки играть и будем? Может, хоть слово скажете?

В ответ на это один из многих, внешне не отличимый от других, также молча, подошел к ним, повернулся спиной и пошел. Всем невольно пришлось идти за незваным проводником.

– Интересно, французы так же шли за Сусаниным?

– Не французы, а поляки.

– Да, какая разница. Ему по фене все это было. Хоть римляне. Главное – сам процесс.

– Меня другое интересует: могли бы они нас убить при желании? Оружия вроде бы не видно.

– А зачем оно им. Посмотри, сколько их и сколько камней вокруг. Стендаль какой-то.

– Не понял.

– По-немецки Штэн-Даль – каменная долина. Это город такой в Германии под Магдебургом. Там одно время жил лейтенант наполеоновских войск, который потом взял себе псевдоним по названию этого города. А, если эти чудики бросили бы в нас по команде камни, то забили бы нас камнями, подобно какой-нибудь неверной мусульманской жене, случайно приподнявшей свою паранджу на пять сантиметров при приеме гостя мужеска пола.

– Если они способны создать таких летающих монстров, то их ученые или маги, наверняка, придумали что-то.

– Может, и придумали какое хитрое оружие, а, может, и наоборот. Рабам давать оружие нельзя.

– Это уже проходили: вспомни Шаолиньских монахов или Окинаву. Насколько я помню, основу будущих ниндзя и составили как раз крестьяне, которых обучали защищать себя и близ лежащие монастыри.

– Поживем – увидим. Ведут себя смирно и то ладно.

Километров через пять подошли к обычной деревушке с бревенчатыми избами, банями, топящимися по-черному, обычным людям, но одетым в старинные сарафаны, долгополые рубахи и обычные лапти. Конвой, так и не произнеся ни слова, ушел и “растворился“ в степи. Встретил их какой-то старичок, держащий или державшийся за руку юнца-пацана. Остальные люди ходили, совершенно не обращая внимания на пришлых.

– Могу я узнать: откуда и куда путь держите? – обратился к ним старик на русском языке, но с каким-то акцентом. В его обращении прозвучало несколько непонятных слов, но, если их выбросить, содержание было вполне понятно. Это как на Украине: в основном понятно, но присутствуют и типично украинские слова. У старика слова эти были явно не славянские. Хотя, они же не филологи. Они слушали речь, на базе которой впоследствии сформировался великий могучий русский язык, как сказал бы Горький. Так, по крайней мере, думал в это время Андрейчиков.

– Отец, – ответил Серж,– мы товарища ищем. Он, того, сгинул где-то, а мы его ищем.

– Добро. Пойдем к ведуну. Слово ведуна – закон. Он вас выслушает и приговор вынесет.

– Забавно. Хорошо, что у меня есть хороший товарищ – Калашников. А с ним три магазина деточек.

Все заулыбались и пошли за стариком. Он подвел их к одноэтажному строению барачного типа, то есть удлиненное здание. Входных дверей не было. Вошли просто в дверной проем. По бокам, образуя узкий коридор, стояли по три в ряд небольшие, примерно двенадцать-пятнадцать сантиметров высотой, глиняные статуэтки. Все они изображали одного и того же человека. Сначала Андрейчиков подумал, что это изображение обезьянки, но оказалось, что это была весьма искусно слеплена фигура человека, сидящего в позе полулотоса. Руки, слегка полусогнутые в локтях, опирались на колени. Достаточно большие скулы характерно выпирали на лице, а большие уши больше напоминали воронки для воды с дырочками. За спиной у них висел, типа школьного ранца, большой, на всю спину, такой же глиняный кувшин – амфора. Этот кувшин был заполнен какой-то ароматической жидкостью, из которой торчало что-то наподобие тлеющего ковыля. Запах был специфический, неуловимо знакомый. Это был своеобразный тамбур, так как чуть дальше стояло два резных столба с ширмой из шкур от стены до стены. Столбы изображали символическую охрану, так как на них были вырезаны воины. Головные уборы их походили на шапки египетских фараонов с длинными наушниками. На теле – защита, доходящая до паха. А на груди – прямоугольник, состоящий как бы из трех полос, соединенных посередине в прямоугольник. На ногах – резные, с ободком вверху, чуть ниже колен, сапоги. Откинув полог, пошли дальше. Наконец, подошли к какому-то святилищу. Вокруг него стояли, подпирающие потолок, круглые и прямоугольные резные столбы. На этих столба были изображены явно другие люди. Я бы сказал, даже другой расы и цивилизации. Шапки их были типа боярских – круглые, с опушкой снизу. На шеях – ожерелья. В основном – круглые. Кистями правых согнутых рук они закрывали свое солнечное сплетение, а левыми – пах. Так же на столбах по нижним ярусам были вырезаны лошади, мечи, человечки в позе Ку-у (см. к/ф “Кин-дза-дза“). На стенах были нарисованы схематические изображения женщин и мужчин с какими-то странными ромбовидными головами и с руками в позе: не стреляйте, я сдаюсь. У основания столбов, на каменных подставках, глиняные кувшины. Вокруг самого капища воткнуты копья, на остриях которых висели черепа животных. Сбоку – щит, из средней точки которого, подобно агрессивно настроенной кобре, торчали головы змей. Было сумеречно и, несмотря на костер, прохладно. Из темноты появился старец с белоснежными седыми волосами, ниспадающими ниже плеч.

– Здрав будьте, люди добрые. Приветствую вас, добры молодцы. Позвольте спытать: откуда и куда путь держите? Не зря же вы погань прошли. Какого роду, племени? С добром иль злом пришли к нам?

– Если честно, уважаемый, – ответил Андрейчиков, – не мы пришли, а нас привели. Люди странные, не великие. А роду мы – русичи.

– Русичи? – заулыбался старец.– Нет, молодец, сейчас русичей нет. Сгинули русичи, Русь великую основавшие. А сейчас мы все Руси этой принадлежим. Посему не русичи мы, а русские. Потому, как Руси принадлежим.

– Понял. Значит, мы того, эти – русские.

– Как ты сказал: эти русские?

– Ну, не этруски же, уважаемый.

– Значит, вы не оттуда пришли. А вижу – одежда не привычная. Уж подумал, что вы от этрусков пришли, весточки родным принесли. Вижу – ошибся. Да и говор у вас не тот, не чисто русский, а далекой ветви – племени. Может, вы с земель северных, варяжьев? От брата моего единородного? Тоже нет?

– Нет, дедуль. Мы издалека, но не очень, но ближе к югу. – Вмешался в разговор Аркадий.– Вы, извините, уважаемый,…

– Так вы со злом пришли?! – голос старца сразу же стал строгим.– Почему ты, молодец, со мной “на вы“ идешь, как с ворогом каким?

Аркадий опешил сначала и замолчал. Все стояли в шоке, не ожидавшие такой реакции на уважительное вроде бы обращение.

– Отец, дедуль, извини здорового, но бестолкового. Слышал я, что в ваших землях ко всем обращаются на ты, а лишь врагами идут на вы. Но мы с земель далеких. Русских, но далеких. И нравы наши тамошние отличаются от ваших. Теперь у нас там и врагам, и друзьям говорят и ты, и вы. Все смешалось. Не хотел обидеть, матерью клянусь.

Взгляд старика смягчился и тон тоже.

– Понял я. Куда только идет народ русский. А ты говоришь – русичи мы. Ох-х, тяжкие времена.

– Старче, ты говорил о весточках от этрусков. Скажи подробнее об этом народе. Кто они?

– Как это кто?

– Да, кто? Мы знаем, что этот народ исчез с земли давным-давно и от них остались лишь редкие письмена. Римляне, разбившие их, все уничтожили.

– Да-а, действительно, живете вы слишком далеко, коль такие знания имеете о предках своих. Садитесь, отваром из трав пахучих побалую да медом ядреным.

Они уселись за длинный крепкий стол. Мальчишки лет десяти принесли деревянный кувшин, из которого клубился ароматный пар, и чашки. Чашки по виду напоминали пиалы на треугольных ножках красного цвета, да и весь орнамент рисунка был преобладающе красного цвета. Всем в чашки налили отвар и положили по маленькой деревянной ложке, чтобы черпать из большой миски мед. В тишине, не спеша, выпили по чашке. Всем, кроме ведуна, налили по второй.

– Пейте, пейте, добры молодцы, а я вам быль поведаю, коль потеряли корни вы. Бывает ворог придет, город сожжет, и забудут о нем. А бывает, видишь, как у вас. Слушайте. Сразу скажу, кто до русичей здесь жил, не ведаю. Уж больно давно это было. А, может, и попервой они здесь жили, с гипербореями дружили, торговали, невестами обменивались. Но разросся род русичей. Собрал совет великий конунг…

– Обожди, уважаемый, но конунгами называли у варягов, у викингов.

– Не торопи меня. Русичи глаголили конунгами изначально. Наше это слово. И дед моего деда по матушке-княгине взял отряд добровольцев и пошел на север. И вызвалось с ним идти десять сотников со своим людьми. Пришел он туда и стал великим конунгом, и принес он мир туда, успокоив навеки ярвленого местного князя, и вновь стал мир в стране гипербореев.

– А почему ярвленого князя?

– Ярвленный – похоть его одолевала. Жен себе набирал со всех племен. Похищал даже.

– А. За это стоило его так. Согласен. А как звали, дедушка, вашего этого дедушку, что конунгом стал?

– Волосом нарекли его. А родил он сына – Яростом назвали. Младший любимый сын, нареченный Аром, был удивительный отрок. Сила ему была дана недюжая, но не та сила, что любой русич наделен был с лихвою, а той, что внутри, что бурлит, как вода на костре. А посему пригож был и в воинском деле, и в познании таинства неба, и в землепашестве. Взял он добровольцев и ушел на восток. Туда, как сказали нам с пришлого племени, где в бескрайнюю воду вдается огромный рог земли. И текут там две большие полноводные реки, и животные диковинные, и растения невиданные.

– Уважаемый, а этот сын, что Ярост, он тоже великим конунгом стал?

– Конечно, но Волос долго жил, как и все русичи. А как отроком стал Ярост, его отец послал на остров, где местный князь Стирет немало народу сгубил. Послал его конунг пьрати…

– Чего?

– Наказать, побить то есть.

– Ага. Понятно.

– А старший сын – Хорс был послан великим конунгом в самое опасное место – юг. Неизведан он был. Много воинствующих племен приходило оттуда, да мало кто из них вернулся, ибо мало на земле было столь сильных физически и искусных в воинском деле, как русичи. Это сейчас посмешались, побратались с племенами. Одна только наша северная ветвь о крови своей печется. Да, собственно, кто туда жить пойдет. Суровое море, камни и деревья, в изобилии растущие. И те суровые и крепкие, как и люди там живущие. Из Хорса хороший конунг получился. Огромного роста, крепкий, как медведь. Лицо, подобно сияющему солнцу, всегда светилось радостной улыбкой. Повел он людей, куда отец ему указал. Долго шли. Погибло, конечно, немало в походе. Особо детей и женщин от болезней незнакомых да от стрел вражьих. Миновали высокие горы, и вышли на рог земной, вонзающийся в воду большую, словно меч широкий. Так было нарисовано на грамоте, на которой земли все и воды нарисованы. Поселились, а потом и подружились с племенем малым и чахлым, так как их самих с земель родных согнали и поборами обложили. Если бы не русичи, то зачахло бы оно вовсе. Воздвигнули городище, потом – еще три. Со льдов вековых подвели воду для питья и нужд прочих и полива. Земли, поля изучили да наладили под племя это оружие делать. Сами-то они мечами да топорами в бою почти не пользовались за ненадобностью.

– Как так?

– А вот так. Сами умели и гипербореев – братьев своих потом секретам боя научили, чтоб быстры становились воины, будто молнии. А в скорости к русичам приплыли ладьи огромные, которые везли на бортах своих народ пришлый. Главный у них был вождь и звали его Тольтекайотль, что значит мудрец. Ведун по-нашему. А сами звали они себя тольтеками. Мудры они были. Многих из них, сказывают, можно было тольтекайотлями назвать. Не силой тела брали они, а силой духа и головы. Много трудного и опасного они пережили и на родине своей бывшей, и в дороге. Но везде им встречались племена дикие, воинствующие. Искали они место для жизни, пока не нашли конунга Хорса с его народом. Стали вместе жить в мире и науке. Прошло время. Подросли и выросли сыновья Хорса. Старший сын – шустрый пострел. Все в его руках горело, все мог. Потому ему, когда в отроки возводили, дали имя Дадж. Младший сын был любопытным, любил докопаться до сути, а веселый был, как огонь. Посему нарекли его Ра, то есть наделенный огнем солнца. Не одни они такие были. Увидел конунг Хорс, что оперились его соколы, и тесно им сидеть под крылом его. Повелел он старшему сыну более трудный урок: собрать воинов и идти на восток, где образовалось новое государство степняков, жгущих селения наши и уводящих в рабство русичей. А младшенькому – Ра, повелел ладить ладьи большие и идти на юг, где есть земля жаркая, но благодарная, и основать там еще одну землю русскую. Узнали об этом тотлеки, и большая часть их тоже ушла с ними, так как жить в скалах суровых тяжело было. Ушли они на ладьях груженых, пересекли море бурное и вошли в реку широкую, где и основали городище. Стали туда приходить племена местные, проситься жить стали. Русичи охраняли их от врагов коварных, а тотлеки учить стали их.

– Наверное, в Египет ушли они. А эти, оставшиеся русичи? Что, так никуда и не пошли?

– Вот видишь, ты сам сказал: эти русичи. Тех, кто остался с Хорсом, так и стали звать Эти русские. А тотлекам да местным тяжело было это глаголить, так те стали звать их на свой манер – этруски.

– А куда же они подевались? Так и не понятно.

– Сейчас расскажу. Окрепло племя местное: числом большое стало, оружием нашим крепко. Решили они вернуться назад на земли свои исконные. Пошли они до конунга. Хорс дал им людей из числа пришлых, тех, куда потом Ар своих людей повел. А звали тот народ – ромелы. Веселый хороший народ: петь, танцевать любят и умеют. Назначил конунг сотниками двух братьев – ромелов, у которых родители еще в походе погибли. Один совсем черненький, так его и звали – Ромел, а второй – посветлее. Его нарекли Рэмом, чтобы с братом не путать. Ушли они и там же остались, город – крепость, основав, а потом еще и земли ближайшие захватили. Старший брат – Дадж, дошел до государства великого степного. Воевал с ним, но не справился. Почти все погибли, но дело свое, урок выполнили. Ослабли степняки и не ходили больше на земли русичей, но пошли они на запад, откуда Дадж пришел. Хотели богатства новые добыть, рабов, но просчитались. Разбились все волны степные об камень городищ русичей. Тотлеки почти все ушли вскоре за Ра. Ослабли там наши родичи, чем и воспользовались те, кто недавно защиты просил. Племена соседние, потомство Рэма пришли и рассеяли русичей. Мало кто остался. Погибло племя Хорса, но и степняки совсем ослабли. А вскоре пришли новые степняки и добили остатки и прежнего степного ханства, и малых русичей – этрусков. Остались в памяти людской и этруски Хорса, и воины Даджа, Ра и Ара, и остальные великие люди и воины русичи. Смешались и мы с народами пришлыми и степняками. Перестали быть русичами, но остались русскими.

– Спасибо тебе, старче. Много нового сказал нам о предках великих наших. Много войн было на земле нашей и сказатели все погибли, и не знаем мы славы нашей былой.

– Прав ты, добрый молодец. Одни только братья наши – гипербореи писали о нас в рукописях своих, да и те были вынуждены уйти далеко на восток и там затерялись. Пишу я грамоты, чтобы память сберечь, и рассылаю их по землям русским, в надежде, хоть где-то сохранится.

– А кому конкретно ты давал, отче? В каких местах? Может, мы поищем, найдем и сохраним.

– Нет таких мест. Всем давал. И сейчас начал новую грамоту писать. Напишу и спрячу ее до вашего нового прихода.

– Только понадежней, чтоб вороги не нашли в случае чего, иль, чтоб не сгорело в доме.

– Не беспокойтесь. Уж я придумаю что-нибудь. Лежать будет рядом, а не достанешь, коль не знаешь, что тянешь.

– Вот и ладненько.

Послышались шаги. Подошел мальчик и протянул старцу свиток. Он развернул его и прочитал.

– А вы разве не на бересте пишете?– спросил Аркаша.

Старец посмотрел на него. Помолчал немного.

– Не пойму я до конца. Глаза ваши чисты. В них нет предательства, измены. И души ваши не от лукавого. На языке своем вы говорите с детства. Но не пойму я, где же та земля, с которой вы пришли. И почему вы до сих пор, как племена дикие, на бересте изволите писать, коль есть во множестве материи другие. Не ведома вам история Руси, но смелы и удачливы, как воины. Но кто ж вы? Вот грамота еще одна. И в ней про вас мне тоже написали. Про бой, что в замке состоялся, знаю. Но знаю я и то, что тех друзей, что так недавно знали вы, уж больше нет: погибли все геройски. Сейчас осада замка латников идет, но скоро он падет, как город наш. И это нам во благо: степняк – огонь пришел и сжег селенья, и нет его, коль нечего и жечь. Но латник здесь навеки жить возжелал и обложил ярмо на местные селенья. Вы обезглавили врага, и скоро сгинет он, а русские восстанут. Хотя ценой потерь великих. Все знаю я о вас, все донесли, но … Ничем помочь я не смогу – не знаю и не слышал.

– Что ж, очень жаль. Прощения прошу, но разреши тогда нам, отдохнув, уйти назад и дело завершить.

– Добро. Вы вольны меж собою и поступайте, как хотите. Где отдохнуть? Укажут.

– Позволь спросить еще? Что за воины нас на входе встречали? Деревянные. Броня, латы в смысле, не наши какие-то. На Руси, вроде бы, не было таких.

– А это конунг Хорс прислал подарок батюшке сюда на праздник наш, на день благодаренья, что равноденствие земли собою представляет. Фигуры сами тольтеки вырезали, чтоб почесть другу оказать, и показать, вместе драться они готовы за землю русскую, как за свою. А дед мой тоже приказал искусным воителям своим изобразить себя, жену и сына среднего с женою, что погостить к отцу приехали тогда. И, чтоб тольтекам рассказать про то, кто мы и где, на четырехликом нимбе в три яруса сказал он изваять о небе, о земле и под землей творится что. Но только незадача: столкнулись русичи тогда на переправе с войском незнакомым. И сеча состоялась. А нимб тогда на плотике уж плыл. И вот средь рати упал он в реку и поплыл. Разбит был враг, трусливо убежав, но поиски успехов им не дали. Так и вернулись, неспроста добычу потеряв в реке далекой. А коль найдут его когда, кто будет знать, что лик суровый вождю и конунгу принадлежит, что Русь великую создал, и во славе русичи поднялись. Хотя не вся здесь слава от него: он внук великого народа. Но лишь при нем мы – русы, достигли совершенства и жили мирно многие года.

– Вообще-то какая-то нестыковка идет. Ты, отче, рассказываешь так, что создается впечатление, что все это произошло не очень-то и давно. А и гипербореи, и этруски исчезли очень и очень давно.

– Одно скажу тебе: все русичи всегда в гармонии с землею, небом и водою проживали. И день свой по собственному желанью продлевали. Погибнуть русич мог в сраженье, но не в постели от старости макошою покрывшись. Но и древа могучие в степи стоящие со временем дряхлеют, вот так и мы со временем увяли и стали тем, что видим сами.

– Да,– вздохнул Аркаша.– Увы. Ладно. Спасибо. Мы пойдем, а то нам дорога дальняя предстоит. И последний вопрос: вот этот кувшин напоминает слона, стоящего на задних ногах, а из хобота мы воду наливали. Это что?

– Подарок Ария.

– Понятно. Пошли, мужики, а то так можно еще день слушать.

Все поднялись и вышли вслед за старцем. Выходя, старец остановился рядом с деревянным идолом – тотлекским воином.

– Да, вспомнил я историю другую, но в продолжение рассказа. Когда наш нимб подарочный, утерян был на речке под сбруей воинов убитых, и, кстати, с тех пор мы Сбручем ту реку нарекаем, собрались на совет и волхвов пригласили. Глаголили: негоже так русичам ни с чем остаться и, мол, сто крат дороже и ценнее новый должен быть. Спросили мнение волхвов. Те, посовещавшись, их спросили: подарок воинам – толтекам? Так давайте пластину ихнюю возьмем, как образец. Не зря же он им сердце прикрывает. А, чтобы связь там с русичем была, давайте нанесем, на сей металл червленый, что солнце радует сиянием своим, те камни – обереги, что каждому из вас принадлежат. На том и порешили: все девять камней, немного ограненных, в металл втравили. Получилось чудно. По крайней мере, мне так говорили. Дошел подарок сей до места, но все толтеки на юг уж подались, а посему пластина эта довольно долго у Хорса задержалась. Но и до гибели своей, успел отправить он ее на юг, где Ра потом вручил ее родному сыну с напутствием идти и земли новые спасти от ворогов опасных. А что потом и где она сейчас – не ведаю, хотя узнать и мог.

– Послушай, уважаемый, дедуль,– сказал Аркаша,– это хорошо, что ты грамоты такие по всей Руси послал, но я попрошу тебя, как мы договорились, напиши все это и даже подробнее для нас, да спрячь понадежнее.

– Да помню я. Я в памяти хорошей. Мне всего лишь двести тридцать лет, и то исполнилось недавно.

– Да? А-а, ну-у, тогда тебе, действительно, жить да жить. Благодарствую за чай, за рассказ.

– Ступайте. Дух русичей да пребудет с вами.

На улице их поручили очередному пареньку, который довел их до избы, уж больно напоминающую украинскую хату из фильма “Вечера на хуторе близ Диканьки“. – – Вообще прикольная избушка: на стенах индейские томагавки висят, славянские щиты и штандарты с зигзагами молний, словно я в штаб-квартире СС. – Оглядываясь, сказал Серж.

– Во-первых,– ответил Аркаша,– индейские томагавки – это, что ни на есть русские топорики, заимствованные ими у наших переселенцев. А ССовские молнии Гитлер, как, впрочем, и все остальное, бессовестно содрал с древних римлян. А, исходя из услышанного нами, на культуру римлян оказали влияние наши предки переселенцы. Не без помощи, которых, как я понял, и был основан Рим.

–Ну, это еще не факт. Рогом в море выпирает не только Италия, но и Греция.

– А как же переселение их вместе с толтеками в устье Нила?

– А, может, это древние эллины основали город в устье Волги, или еще какой реки типа Дуная.

– К сожалению, я не историк. Я даже географическую карту на память плохо помню. Но твоя версия тоже имеет право быть.

– Мужики, смотрите. Кто из вас говорил о карте? Здесь целая карта мира. Жаль только, буковки больно мелкие, что даже я со 100% зрением плохо вижу.

– Это потому, что нарисована она на шкуре, а она от времени сморщилась и усохла. – Аркадий помял уголок карты и даже понюхал ее.– Ты прав. По рисункам можно сориентироваться. Вот, очевидно, земли Гипербореев. Здесь – мы. Это – Италия, Греция, Средиземное море.

– Да, ты что. Какое же это море. Это просто залив из океана. Посмотри, какой он узкий.

– Во-первых, здесь могут быть погрешности в масштабе. Они же не знали, сколько километров море в ширину. Во-вторых, сколько столетий прошло. Потоп был. Говорят, ось земли сдвигалась. Мало ли что. Африка могла и сама отодвинуться.

– Логично.

– Но, гляди, сколько островков в море. Особенно вблизи с Турцией. А сейчас там что. Я помню только Крит, Сардинию.

– Корсика. Там Наполеон родился. Мальта. Мальтийский орден.

– Ага. А здесь посередине остров, и от него как будто брод к материку.

– А что ты хочешь? Землетрясения, естественное движение плит и вот результат.

– Хорошо бы ксерокс сюда.

– Ага. А электричество откуда?

– Уговорил. Ладно, давайте есть и ложиться, а то мне на работу скоро, на сутки.

– Да и нам вообще-то тоже.

– А мне даже жаль уходить отсюда.

– Еще бы. Но, что поделаешь? Есть такое слово в армии: надо.

На столе были миски с медвежатиной, зайчатиной, отварные окунечки, мед, пироги с различной начинкой и медовуха.

– Мне положительно не хочется отсюда уезжать.– Сытно отрыгнув, сказал Серж.

– В чем вопрос?– спросил Андрейчиков.

– Собственно, ни в чем. Никого из родственников у меня нет. Если я не появлюсь в квартире, то никто и не хватится, а будут только рады. Соседи – алконавты, которым я кутить мешаю.

– Тогда тебе сам Бог велел.

– Нет, мы не можем влиять на эту цивилизацию, как собственно, и на любую другую. Все должно идти своим чередом, как Бог установил. Здесь ты правильно подметил.

– А я в любом случае хотел здесь остаться. Мне здесь хорошо, свободно, привольно.

– Вот вернемся назад, забронируешь за собой квартиру, чтоб было, куда приехать рано или поздно, а потом возвращайся сюда.

– А, может, ты и прав.

– Ладно. Поели, теперь можно и поспать.

С первыми петухами их разбудили. Приведя себя в порядок и поев, они вновь пришли к дому волхва.

– Через погань вас проводят, безопасность сохранив, а потом лихая сотня в степь уйдет узнать, где лих. Много лиха кругом ходит, города, дотла сжигая, потому разведать надо, где нам пьрати из засады. Что обещано – все помню. Возвращайтесь как-нибудь, и беречь себя старайтесь, сохраняя русский дух.

После этого старец обнял каждого из друзей. Назад через болото шли уже под охраной сотни воинов, направляющихся на разведку. Что ж, у одних своя жизнь, а у других своя. Наконец-то вышли, а, если точнее, то вылезли из болота, когда солнце висело точно на юге. Все расселись передохнуть. Несколько воинов ушли чуть дальше. Бдительность терять нельзя.

– О, слышите? Птичка какая-то поет. Пойду, посмотрю, какие птицы водились в те времена.– Сказал Серж, поднялся и, глядя на кроны деревьев, пошел к деревьям. Прошла всего пара минут, как раздался громкий крик. Все вскочили. Оказалось, что это Серж висит вниз головой под ближайшим деревом, попавшись в ловушку. К нему подбежали и, срезав веревку, бережно положили на траву. Было плохо: устройство, напоминающее капкан на волка, перерубило кость левой ноги. Кровь хлестала вовсю. Андрейчиков выхватил из походной аптечки жгут и перетянул ногу. Кровотечение приостановилось. Надо было снять капкан. С трудом получилось и это. Ступня висела только на сухожилии, так как все остальное было перебито острыми краями капкана.

– Не капкан, а мина – лягушка какая-то.

– Это не ваша работа?– спросил Ник, обращаясь к сотнику.

– Нет. Мы такие не ставим. Не в наших правилах причинять лишние страдания даже врагу. Мы говорим: хочешь, чтобы к тебе относились хорошо? Поступай так же и с другими.

– Где-то я уже слышал это. Но, что делать? Через болото не понесешь. Это ясно. Выход один: госпиталь на большой земле.

– Ты на ногу посмотри. Если не примем срочных мер – хана. У нас такое во Вьетнаме было. Я предлагаю ампутацию.

– Ты че, рехнулся?!

– Нет. Просто другого выхода нет в данной ситуации. Ник, перетяни жгут, как можно туже и ближе к ступне. Аркаша, всади ему еще две ампулы наркотика.

– Каких?

– Да вон, Аркаша, шприц-тюбики с промедолом. Ты и ты, ногу положите на бревно. Теперь держите его, а ты дай топорик. Братан, отверни голову. Тебе лучше не смотреть.

Собственно, и рубить нечего было. Обмазали культю йодом и обмотали стерильным бинтом.

– Может, ему спиртяшки из НЗ плеснуть?

– Не надо. Я не помню, как наркотик с алкоголем реагирует. Потерпит. Мне две операции на животе без наркоза делали. Из обезболивающего – только рукав. Сжал его зубами, как врага на поле боя, и терпел. И он вытерпит. Тем более, дозу наркоты получил. Помню, мне после второй операции через каждый час промедол делали, так ноль эмоции. Ни в одном глазу. Не действует на меня. Индивидуальная особенность. Так часов восемь и терпел, пока не смогли нормальный наркотик впрыснуть. Только тогда заснул.

– А так бывает: понервничаешь, засосешь бутылочку водяры и ни в одном глазу.

– Ага. Только разница в том, что мне перед этим брюхо скальпелем вскрыли и там еще покопались.

– Ну, ты их, наверное, материл!

– Не-а, я только стонал. Сильно, но стонал, и еще говорил: “ Больно. Больно мне“. А они мне в ответ стандартный ответ: «Потерпите, не напрягайте живот, вы нам мешаете“.

– Носилки готовы. Можно идти. Ну, что, сотник, прощай.

– Мы здесь подумали немного: нельзя вас одних отпускать. Поганцев степных уловка эта. Вернутся они проверить добычу и по следу вашему пойдут. Дам вам десяток воинов. Они и нести помогут и подмогнут в случае сечи. Добрые молодцы.

– Хм. За это спасибо. Отказываться не будем. Есть у нас заветное место, где дальше уже безопасно будет. До того места пусть и проводят нас. Тем более, не так уж и далеко оно. Попрощавшись, они пошли своими дорогами. Носильщики часто менялись, поэтому шли ходко, тем более, домой. К концу второго дня поднялся сильный ветер.

– Хорошо хоть в спину дует. Идти помогает. – Пошутил Ник.

– Ты прав, но он доносит и запах погони. – Ответил идущий рядом воин.

– Ты серьезно?

– Серьезней некуда. Верховые и их много.

– Так что мы идем? Оборону надо занимать.

– А до вашего безопасного места разве далеко?

– Не очень. Но туда нельзя пускать их. Если они узнают про это место, то потом придут с войском и погубят всех.

– Ты же говорил, что место безопасное.

– Да, там мы могли бы замести следы и спрятаться. Но так… нет, опасно. Мы не имеем права рисковать другими. Мы – солдаты, воины, они – другое дело.

– Здесь я согласен. Но вы же совершенно безоружны. Ваши ножи, будь вы искусны в ножевом бое, как русичи, не защитят вас от стрел степняков.

– Ты не прав. Оружие у нас есть. И посерьезнее лука со стрелами. Когда бой начнется – не пугайся и слишком сильно не удивляйся, а используй испуг врага во вред ему. Понял? Тогда предупреди остальных.

Пройдя какое-то расстояние, они дошли до крупных валунов, вокруг которых росли деревья.

– Стоп. Привал. Место это пригодно для засады: конники преимущества своего лишаются, и защита от стрел хоть какая-то есть.

Ожидая, что основной удар будет по центру, автоматчики заняли середину обороны, а воинов разместили по флангам. Сержа, от греха подальше, спрятали в камнях на фланге. Воины переоделись в чистые рубахи. Причем рубахи были под цвет пожухлой травы и булыжника.

– А говорят, что англичане впервые изобрели камуфляж во время англо-бурской войны.

– Это не первое и не последнее, что изобрели в России, а потом это же стали покупать из-за границы.

– Фраза: за Россию обидно – становится традиционной и банальной по количеству употребления, к сожалению.

– Но зато сегодня у тебя хорошая возможность объяснить кое-кому, кто такая Кузькина мать, да так, чтобы они убежали туда, куда Макар телят не гонял.

– Во-во. А пока я позицию устрою, чтобы гостям интереснее было.

Достаточно быстро оборудовали и замаскировали позиции. Из имеющихся гранат сделали растяжки. Пока враг не появился, можно было передохнуть. Андрейчиков с Ником прошли на позиции воинов. Их внимание привлекли кучки камней около каждой позиции.

– А это что? – поинтересовался Ник.

– Камни для пращи.

– А я думал лучше метать ровные голыши.

– Голыш, как ты их называешь, летит чуть дальше, но, попав в человека, и, не убив сразу, только причиняет боль. А эти, с неровными острыми гранями, даже не убив, рассекают кожу. Если ранка на голове, то текущая кровь заливает глаза. Человек не любит смотреть, когда у него течет кровь, так как сама кровь и боль раны все равно дают преимущества его врагу. А в бою важна любая мелочь.

– Толково. Как осколок гранатный. А в наше время, то есть в нашем месте, этому почему-то не уделяют внимание. Хотя, когда начнется бой, ты увидишь, как оно работает.

– А покажи сейчас.

– Нет, здесь, как в колчане стрелы, одна стрела – один враг. Так что посмотришь чуть попозже.

– Гляди.

Воин указал рукой туда, откуда они пришли не так давно. Там отчетливо был виден поднимающийся столб пыли – погоня.

– К бою!– судя по голосу, закричал Серж.

Все заняли свои позиции. Как обычно говорят в таких случаях – облако приближалось медленно, но верно. Но, на самом деле, облако приближалось намного быстрее, чем хотелось бы. И, наконец, стало возможным разглядеть первых воинов. Остроконечные шапки с опушкой внизу, рубахи с поперечными застежками, чем-то напоминающие рубашки ушуистов. За плечами виднелись луки, а в руках – длинные узкие мечи. Практически никто из всадников не был одет в доспехи, как и их лошади, в том числе. Из-за пыли трудно было определить их численность, но сотни три было, как пить дать.

– Володька,– впервые Ник обратился к Андрейчикову по имени, – где мы их столько хоронить будем?

– Хотел бы я, чтобы ты задал этот вопрос мне после боя, а я смог бы тебе ответить.

– А что мешает?

– Да почти ничего – три-четыре сотни всадников.

– Нет проблем. Еще пара-тройка минут, и ты забудешь об этом пустяке. Ну, поехали!

– Поехали, Коля!

Автоматы выплюнули из себя первые порции свинцовой слюны, и первые ряды всадников сломались. Мертвые и раненые всадники и лошади попали под ноги напирающим и еще ничего не подозревающим. Преследователи были опытными воинами и всадниками, поэтому довольно быстро сориентировались, и лава разделилась на два потока. Но полсотни всадников и десятка два лошадей, остались на месте. Некоторые из них были еще живы и кричали, прося о помощи. Но в бою думают о живых, так как, если увлечешься помощью раненым, значит, боевых штыков на поле боя будет меньше, и шансы на победу возрастают, но только у врага. Спаси и помоги боеспособному другу и победи врага. Тогда ты сможешь помочь и своему раненому. А иначе погибнешь и сам, и раненого друга добьют, чтоб не создавал проблем. Что праща хорошее оружие, знают многие, а некоторые даже умеют пользоваться, но, что с такой скорострельностью можно прицельно метать камни, никто из друзей и не подозревал. Всадники, обстреливаемые из автоматов, пращей и луков, носились вокруг засады, от души отвечая ливнем из стрел. Если бы степняки бросились в атаку и, спешившись, начали воевать, то бой, в виду явного численного превосходства, давно бы закончился. Возможно, они подозревали, что здесь спрятался большой отряд. Хотя они видели, что большим силам здесь укрыться негде. Треск автоматов и непонятная смерть? Может, быть. Зазвучал рог, и началась атака. Где-то сработали растяжки. Но их звук был просто фоном постороннего боя, так как у каждого начался свой бой – бой на выживание. Между обороняющимися было от пяти до десяти метров, поэтому, сколько продержится боец, зависело от его подготовленности и чуть-чуть от удачи.

– Аркаша, переключи на одиночные. Береги патроны. Не подпускай к себе!

Андрейчиков и Ник сражались на некотором возвышении, поэтому боковым зрением видели братьев – славян, дерущихся чуть ниже. У них был интересный стиль борьбы, никогда не виденный спецами: воины перекатывались по земле, сплетаясь в клубок сами и заплетая в него врага. Били, внешне не сильно, внутренней и внешней стороной ладони, редко – локтем. Но после таких перекатов на земле оставались неподвижные тела врагов. Но и степняки это видели. Около одного из воинов раздалась команда, и все степняки отбежали, оставив его одного среди трупов. Команда и десятки стрел вонзились в того, кого не смогли победить десятки людей. Еще одна команда и еще один воин погиб. Враг приспособился и стал использовать свое численное превосходство. Еще команда и враги разбежались, освобождая пространство для стрельбы. Но тут Сашок-собровец, раскидав неведомо как наседавших на него врагов, вставил новый магазин в автомат, и одной длинной очередью положил всех лучников, спасая брата-славянина. Хотя, ценою собственной жизни. Десяток стрел воткнулись в него, сводя на нет всякую надежду на спасение. Игры, типа разбегайся, с автоматчиками не прошли. Пока степняки разбегались, появлялась та драгоценная секунда, необходимая поменять магазин в автомате. В результате, все желающие пострелять из лука по безоружным живым целям, сами навеки упокоились под этими валунами. Для степняков это оказалось стратегической ошибкой, так как автоматчики создали себе мертвое поле, но не то поле, что бывает у танка, когда нельзя поразить цель, а натуральное мертвое поле, то есть усыпанное трупами врагов. Спрятавшись среди валунов от стрел, они косили врагов налево и направо, прикрывая и себя, и друзей. Чаша весов качнулась и склонилась в пользу братьев-славян. Не больше двадцати самых сообразительных, вскочив на лошадей, умчались в степь.

Понюхали цветочки, а теперь самое мучительное – собирать плоды. Плоды боя. Пять воинов-славян, Сашек и Серж. Все они погибли одинаково.

– У Сержа никого нет, а вот Сашек? Кто-нибудь знает – есть у него родственники?

– По-моему, сестра в Саратове.– Ответил Аркаша.

– Аркадий? – удивился Ник,– Если честно, то не думал, что увижу тебя живым.

– Что ж ты так низко оценивал свои способности.

– По правде говоря, я твои способности низко оценивал: ты же драться не умеешь.

– Зато стреляю хорошо. Я залез повыше, чтобы ко мне не добрались, и стрелял, как в тире. Стрелять-то я умею.

– Молодец. Уважаю. А вот с братишками что делать? Домой не донесем. Да и там, что скажем?

– Мне, кажется, что их надо здесь схоронить. Вместе с остальными.– Подумав, сказал Андрейчиков.– Дома как-то объясним сестре.

– Очевидно, это оптимальный вариант.

Аркаша, Андрейчиков и Ник подошли к группе воинов, устаивавших большой погребальный костер для своих погибших. Ник поискал глазами старшего и подошел к нему.

– Слушай, брат, скажи: можно нам похоронить наших друзей вместе с вашими? Мы не можем донести их до нашего дома – слишком далеко.

– Конечно. Вы и так нам братья по крови, а теперь и тем более. К тому же, Александр погиб спасая одного из нашего рода.

– Скажи, пожалуйста, а как называется стиль вашей борьбы? Я был очень удивлен ловкости и подготовленности твоих воинов. Доказательство тому, что ни один из павших, не пал в рукопашном бою. Может, покажешь некоторые приемы.

– Приемы? Это что?

– Как что? Это определенные движения, которые надо выполнять в зависимости от удара противника, его движения и так далее.

– А у нас такого нет. Мы учимся понимать суть боя, основанную на строении человека, степени озлобленности врага и чистоты того, что ты защищаешь.

– Ты это серьезно?

– Видимо правду сказали старейшины, что вы из потерянной ветви нашего рода. Вы ни просто не знаете, вы просто не понимаете некоторых простых обыденных вещей, данных нам по природе самого рождения. Особо искусным воином был предок наш Ар, ушедший далеко на восток, и основавший там свой народ и свое государство. Довел он это искусство до совершенства, и не было равных ему по силе и ловкости. Но не все, созданное русичами, шло на пользу людям. Стали люди учиться этому искусству и использовать его во зло другим. Решил тогда конунг Ар зашифровать и спрятать в книгах умение свое. С тех пор только избранные на востоке владеют искусством нашим. А где книги те? Может, когда-нибудь кто-нибудь и найдет. Но, чтобы их понять, мало прочитать. Надо еще и душу русича иметь.

В это время к ним подошел воин с зажженным факелом в руке и молча, передал его сотнику.

– Уважаемые,– сказал их командир, обращаясь к оставшимся в живых друзьям,– решите сами, кто самый заслуженный из вас, и пусть тот окажет честь павшим, и подожжет погребальный костер.

– Коль, мне кажется, Аркаша нас привел сюда, ему и надо отдавать эти почести.

– Согласен.

Аркадий кивнул головой, молча, взял факел и пошел к подготовленной усыпальнице. Когда до палениц оставалось шагов десять, воины начали громко говорить

– Слава русичам! Да вернется великий конунг! Слава великим конунгам! Слава! Слава! Слава!

И, когда загорелись дрова, они бросили в костер небольшие деревянные статуэтки.

– А это что такое? – спросил Андрейчиков у десятника.

– Изображения наших великих конунгов-предков: Хорса, Перуна, Даджа, Ара, Ра и других. Кто бросил, чьи изображения – я не знаю. Кто кому ближе по духу, тот и старается.

– А зачем бросать в костер?

– Как зачем? Чтобы души воинов, поднимаясь вверх, захватили с собой их и отдали по назначению.

– Типа подарки.

– Да. Но не только. Это еще и просьба вернуться к нам, помочь советом и делом.

– У нас это называется реаркорнация. А, что, были случаи, когда возвращались?

– Конечно.

Друзья переглянулись между собой, но ничего не сказали, – уж больно будничным и обычным тоном он сказал это.

– “Есть многое на свете, брат Горацио, что и не снилось нашим мудрецам“– чуть позже только и смог сказать Аркадий.

Когда костер прогорел, воины развеяли пепел по ветру, чтобы вольным русичам свободно жилось на своих просторах, ибо русичи всегда между жизнью и смертью выбирают свободу. И не вина современных русских, что вынуждены они, были на протяжении столетий смешивать свою кровь с кровью степных женщин и женщин, захваченных на востоке, что принуждали жить оседло степняков и жениться на русских женщинах, чтобы остановить кочевые набеги, которые подобно цунами набегали на земли славянские, и смывали оттуда не только людей, но и целые города, оставляя лишь пепелища и множество трупов – пищу лисам, волкам и воронам. Но существует и до сих пор братство лесное, которое по скрытости своей, не коснулись ни распри православия, ни коммунизм. Тайный орден хранит душу русичей, их знания и искусство. И наступит день, когда в великой битве Света и тьмы, выйдут из тени наследники русичи и скажут свое слово в битве великой, и будет это слово далеко не последним, и вернутся на землю русскую великие конунги спасти и защитить потомков своих непутевых, не ведающих, что творят. После воины достали из своих наплечных мешков бурдюки с хмельным медом, вяленым мясом, луком. Посидели, поели, помянули друзей. Обратная дорога в заповедный лес прошла без приключений и, если бы не память о погибших товарищах, можно было бы расценивать все, как выход на природу. На берегу реки стояла лодка, а рядышком, с удочкой в руках, распутывая леску, сидел старичок.

– Дедуль, как бы нам до базы добраться?

– А на лодочке, сынки, на лодочке. Там ее и оставьте.

– А ты как же?

– А, что я? Я пешочком дойду, куда мне надо. А вы езжайте, сынки, езжайте.

– Спасибо, дедуль.

Закинув свои вещи, друзья столкнули лодку на воду.

– Плывите, сынки, плывите.– Тихо напутствовал их старец.– И пусть все забудется вами. Не ваше, от вас и уйдет.

Утром Андрейчиков проснулся от кошмарного сна. Сел на кровати, помотал головой. Сильно хотелось пить. Не глядя, протянул руку под кровать и достал полиэтиленовую бутылку с квасом. Остававшиеся там пол литра быстро перекочевали в его желудок. Немного полегчало.

– Ну и приснится же иногда.– Хмуро произнес он, пытаясь вспомнить сон. Но всплыли лишь обрывки какого-то исторического фильма, заслоняя собой содержание сна. На полу, около балконной двери лежала газета. Андрейчиков подхватил ее и раскрыл на разделе: “Работа“. Лениво просмотрел предложенные вакансии. Но его внимание привлекло только одно: “Набираю группу фанатов – экстрималов. Предпочтение бывшим военным и милиционерам. Тел.– ….. . Аркадий“.

– Хм. Интересно. А, наверняка, какой-нибудь Гербалайф или Тибет.

С этими словами он откинул газету и лег обратно в постель. Сегодня выходной и можно отдохнуть подольше. Тем более, газета все равно двухнедельной давности.

2005 год. Июнь.

На обложке: автор Pexels, скачено в гугл-картинках при инструменте «с лицензией на использование и изменение», https://images.app.goo.gl/YytxkUabGXehRqgD7

Content

Мищенко Владимир Спасти подполковника резерва