Ночь Ева

Мой властный миллиардер

1. Труд облагораживает человека

Людей ты можешь не любить, Собак душой любить обязан. Первое правило собаковода. Настя Метёлкина

Настя

Тётя Ралиса уезжала за границу.

- Прошу тебя, спаси, Настя! - вопит она так, словно рушатся дома и мир уходит под землю.

- Я больше ни на кого не могу оставить своё сокровище!

- А как же Артурчик? - спрашиваю на автомате и почти скрываю ехидство.

- Он же оболтус! - ревёт басом Ра, и я мысленно представляю, как она безнадежно машет рукой. - Ему нельзя ничего доверять! Если не испортит, то обязательно что -то напутает или забудет! Сущий ребёнок, ну, ты же знаешь его!

Артур - мой кузен и сын тёти Ра, разгильдяй и пофигист. Ему двадцать пять, мне - двадцать один, и тем смешнее выглядит её просьба.

- Ладно, - вздыхаю, - так и быть, пригляжу за твоими красавчиками.

- Я знала, что на тебя можно положиться! - веселеет на мгновение Ра, а потом снова трагическим голосом воет: - Приезжай скорее! Я жду!

- Лечу на крыльях любви! - заверяю я её в своей надёжности и спешно собираю сумку с вещами. Джинсы, рубашка, два хвоста с жёлтыми пушистыми резинками - и я готова.

Выскакиваю на улицу и спешу в метро.

Ра живёт за городом, там, где небо сходится с землёй, сияя потусторонней синью; где воздух чистый и вкусный; где дома - двухэтажные и красивые, а заборы - высокие и неприступные. Это не деревенька, а элитный коттеджный посёлок для достаточно зажиточных людей.

У Ра там уютное гнездо, дело для души и бизнес: она держит небольшой собачий питомник: разводит голден ретриверов - больших забавных псов, способных любого ввести в умилительный экстаз.

- У меня не просто собаки, - с упоением рассказывает Ра всем, кто готов её слушать, - а голден ретриверы - изумительные золотистые мальчики и девочки с пушистыми хвостами и ушами!

Это существенно, да.

В общем, я собиралась успеть на маршрутку, но случилось непредвиденное: проливной дождь как из ведра. Гром и молнии. Я запасливая, у меня есть зонт со сломанными двумя спицами, но когда дождь стеной, зонт даже от насморка не спасает.

Плюнув на щепетильность и желание сэкономить, решаю поймать такси. Ра всё равно оплатит. Она даже настаивает всегда, чтобы я не нищебродствовала, не позорила её, а ездила к ней как принцесса голубых кровей.

Я скорее Золушка, но у Ра глаза устроены по-другому: она всегда видит то, что хочет, и переубедить её нет никакой возможности.

Мне невероятно повезло: машина такси остановилась почти сразу, повинуясь взмаху моей везучей руки.

- Должен вас огорчить, девушка, но эта машина - моя.

А кто это у нас такой наглый?! Я смотрю на красивую ладонь с крепкими пальцами, что накрывает мою. Я пытаюсь открыть дверцу, но этот некто с голосом из глубин ада тормозит процесс.

Я поднимаю глаза. Оуу... такие на такси не ездят! Что он тут, интересно, забыл? Совесть свою, видимо. Потому что давно я не встречала подобных хамов и наглецов. Он думает, что всё купил-продал и ему все должны? Должна его разочаровать.

- Простите, - улыбаюсь так, что, наверное, коренные зубы показываю, - но вы опоздали. Я была первой, поэтому уеду. А вам придётся поискать или подождать другую машину.

- У вас плохо со слухом? - бархат, сталь, много жгучего перца и, без сомнений, - алмазная пыль мешаются в его голосе.

- А вы мне слуховой аппарат хотите купить? - огрызаюсь без стеснения и наконец-то открываю дверцу. У меня выигрышное положение. И я действительно была первой, так что пусть утрётся! - Счастливо оставаться! - изворачиваюсь как в акробатическом рок-н-ролле и плюхаюсь не совсем изящно на переднее сиденье.

- Может, вам по пути? - таксисту явно хочется заработать больше. Вряд ли он из корпуса Мира.

- Сомневаюсь, - я побеждаю и, пусть с усилием, но дверцу закрываю. - Мне за город. Поехали!

Такси плавно трогается, а этот пижон в мокром костюме остаётся позади. Смешной. Волосы на лоб налипли, капля на кончике носа висит, ресницы мокрые и офигительная ямочка на подбородке. Попросил бы вежливо, может, я бы и согласилась сделать крюк. Хотя нет: столица огромная, а клиент явно беспокойный. Можно до ночи кататься, а меня там Ра с собаками ждёт. Ей за границу надо.

Совесть у меня есть. И она некстати начинает поднимать голову. Вспышка прошла, и теперь мне жаль мужчину, который в такси не попал. Ему, наверное, срочно нужно было. И случилось что-то, раз он на такое отважился. Гоню сомнения прочь. Выиграй он этот «бой» за такси, я бы точно так же осталась под проливным дождём, и мук совести этот самоуверенный самец не испытывал бы.

- Ну наконец-то! - Ра нетерпеливо переминается на пороге, вручает деньги таксисту и загоняет меня в дом. - Раздевайся! - командует, доставая полотенца и тёплый халат. -Болеть сейчас никак нельзя!

Из неё, как из пулемёта, начинают вылетать инструкции и ценные указания. Это её долг -оставить нить Ариадны, иначе я не справлюсь и провалю великую миссию.

Я слушаю её вполуха, потому что Ра уже давно расписала последовательность действий в большой амбарной книге, куда она по старинке заносит каждый чих своим чётким каллиграфическим почерком. И для себя, и для таких, как я, например.

Вообще-то тётю зовут Лариса, но в детстве тёткино имя я выговаривала именно так.

Семейка рыжих - так зовут в нашей семье ветвь тётушки Ра. Потому что и Ра, и всё её потомство, включая собак и Артурчика, - рыжие. Правда, Ра красится, Артуру тёмнорыжий цвет волос достался по наследству от отца, которого мы никогда не видели, а собаки... это нечто особенное: помесь солнца и осенних листьев. Ими хочется любоваться. Их хочется тискать.

- Они моё сокровище! - без устали повторяет Ралиса. И это правда.

Ра получила диплом инженера, но работу по специальности так и не нашла. Первый в тётиной жизни лабрадор появился, когда её цинично бросил папа Артурчика. Он так и не узнал, кто появился на свет: мальчик или девочка. Ра осталась одна, в большом городе, беременная и без работы.

Её наняли ухаживать за стариком и гулять с собакой. Неунывающая и жизнерадостная Ра скрасила последние дни пожилого мужчины, а он за это оставил ей в наследство Рика -победителя многих выставок, обладателя множества медалей, жутко породистого пса, короче, с которого всё и началось.

Ра использовала его как генофонд - случала с не менее породистыми дамочками и брала плату за его кобелиные услуги деньги. С этого всё и началось.

Теперь у неё свой элитный питомник «Рали Голд» - два кобеля и четыре суки, победители, чемпионы, рекордсмены. Гордость и достояние. Великолепные щенки, за которыми в очередь выстраиваются. И за этим беспокойным семейством - глаз да глаз.

- И самое главное, Настя! - повышает голос Ра, - для Цири нашёлся хозяин. Мы обо всём договорились, документы оформили. Остались небольшие формальности. Будь, пожалуйста, внимательна. Ты помнишь инструкции?

О, да. Помёт «Ц». Из девяти осталось три щенка - два мальчика и девочка. Кому попало щенков не отдают. Да кто попало у Ра их и не купит - слишком дорогое удовольствие. У неё клиенты состоятельные, мягко говоря.

Я у тёти частый гость. Она зазывает меня к себе, чтобы я ела здоровую пищу и бывала на свежем воздухе.

- В городе одни выхлопные газы! - морщит она нос каждый раз, когда я у неё появляюсь. Будь тёткина воля, она бы меня оставила у себя, но я не введусь: от общежития до института

- рукой подать, а из загорода добираться неудобно, даже если каждый день кто-то возил бы меня на машине.

«Кто-то» подразумевался Артурчик. Он мать тоже своим присутствием не балует, поэтому напрягать кузена и не хотелось, и не хочется. Мы с ним на ножах. Не то, чтобы критично, наши перепалки больше похожи на весёлую пикировку, но чересчур тёплыми отношениями и не пахнет: слишком уж мы разные.

- Ладно, что не сказала - знаешь, где найти, - Ра бегает по дому, как бешеный краб: красная, со всклокоченными рыжими патлами. - Будь умницей, с Артуром не ругайся, если заявится, покорми его, как положено, а то тоже на одних фаст-фудах живёт. Я его предупредила, что ты на хозяйстве, клятвенно обещал быть примерным паинькой.

Хм, это Артурчик? Верится с великим трудом, но я киваю, потому что Ра уезжает, и не хочется её нервировать.

- Присядем на дорожку! - падает она на огромный чемоданище, а я - на потёртый кожаный диванчик под старину.

Мы минутку молчим, Ра пыхтит как паровоз. Её мягкая грудь вздымается, как белоснежное облако. А затем у ворот сигналит такси, и тётя срывается с места так, будто собирается поставить рекорд по бегу на короткую дистанцию.

- Всё! Будем созваниваться! - целует она меня смачно в обе щеки, оставляя щедрые следы яркой помады.

Я провожаю её и машу вслед рукой. Я бы и слезу умиления пустила, если бы смогла. Сразу становится пусто и тихо. Жизнь словно останавливается, когда Ра исчезает с поля зрения или спит. Всё остальное время здесь шумно, весело, энергия бьёт через край. Тётку мою хватает на всё, и поэтому, когда она исчезает, как сейчас, кажется, что жизнь меняет вектор и никогда не будет прежней.

Оставшись одна, я запоздало думаю, что упустила нечто важное. Ра так и не успела рассказать мне ещё раз, кто приедет забирать щенка. Из всего вороха информации я помню, что будущий хозяин Цири приедет завтра.

Спасительная тетрадь тоже ничего не рассказывает. Там всего лишь одна строка: клиент прибудет в десять часов утра.

Ну и ладно, справлюсь. По людям всегда видно, будет ли собака любима и счастлива. Уж в чём-чём, а в этом я разбираюсь очень хорошо.

2. Миссия выполнима

В основе любого дела лежит сотрудничество. Если дело не ладится, нужно искать взаимопонимание и общие точки соприкосновения, а затем пробовать ещё раз.

Бизнес как есть. Владимир Орловский

Владимир

Мама умела выкручивать руки. Делала она это любя и мастерски. Никаких грубых приёмов. Только ласка и тактика. Бережный индивидуальный подход. Кто не спрятался, сам дурак. Но попробуй от неё скройся: из-под земли достанет, на солнце высушит, и всё равно добьётся своего.

- Володя, дорогой, - объявилась она сегодня. Вынырнула из небытия, - Бельчонок соскучилась по тебе. Не хочешь взять сестру? Пусть она погостит у тебя с недельку.

Я не хотел. Но мать моего мнения не спрашивала.

- А я как раз слетаю в Париж, - плавно завершает родительница главную и основную мысль.

Ей приспичило. Стукнуло в голову. Она может бросить дитя на нянек, но лучше оставить её в моих надёжных руках. Мне она доверяет больше.

Маме пятьдесят. Она удачно сходила замуж дважды. Первый раз - за моего отца. Тридцать лет разницы. Душа в душу - больше двадцати лет. Отец умер счастливым.

Ровно через год мама вышла замуж во второй раз. Девять лет разницы - теперь не в её пользу, но новый мамин муж до сих пор заглядывает ей в рот и влюблён как щенок. Подкаблучник. Противно смотреть. Но мама счастлива, поэтому мне нет дела до характера маминого мужа, лишь бы ей было хорошо.

В обоих браках у неё по ребёнку. Меня мама родила в восемнадцать, Изабель - в сорок.

- Я всё продумала до мелочей, - обрабатывает она меня по телефону, но я и так понимаю, что отвертеться не удастся. - К тому же, у Бельчонка юбилей. Надеюсь, ты не забыл?

Забудешь тут, когда почти год обрабатывают мозги. Юбилей - десять лет - пффф...

- Нет, мама, я всё помню.

- И помнишь, что обещал оплатить любую её прихоть?

Мама в своём репертуаре. Она не жадная, нет. Она экономная и хозяйственная.

- Помню и от слова своего не отказываюсь.

- Так вот, Бельчонок мечтает о собаке.

- Мам, я ничего не понимаю в собаках, - пытаюсь говорить терпеливо, но так и хочется сорваться на рёв и наговорить гадостей.

- А тебе и не надо, - успокаивает родительница. - Я всё продумала, обо всём договорилась. Тебе нужно лишь поехать, забрать и заплатить деньги. Там чудная девочка, замечательный окрас, великолепная родословная.

Весь этот бесполезный трёп я пропускаю мимо ушей. Мне без разницы, какими высокоморальными душевными качествами обладает щенок для Бель.

- Мам, ты адрес скажи, куда ехать.

- Да-да, конечно!

Она начинает пространно объяснять мне, что это за городом, частный дом. Затем пытается рассказать, как туда добраться. Я поспешно записываю адрес и поглядываю на часы: мне уже пора, а у мамы фонтан открылся надолго.

- Мам. - пытаюсь вклиниться и сказать, что мне пора.

- Но это завтра! Накануне дня рождения! Чтобы у Бельчонка был настоящий праздник и сюрприз!

- Хорошо, мам, завтра. Я запомнил.

- А Бельчонка нужно забрать сегодня!

За что мне сие? Я опаздываю, и никакие компромиссные варианты не подойдут.

- Ладно, сегодня. Сейчас отправлю Григория к вам.

- Ты не переживай! Лялю я отправлю с Бель!

- Я не переживаю, мам. Ты - лучшая.

Мама плывёт от комплиментов. Ещё немножко зудит, что её любимый мальчик «засиделся в девках», и я наконец-то свободен.

Правда, лишился машины, но это нестрашно. Воспользуюсь службой такси. Один звонок -и карету подадут к порогу офиса. Я всё успею. Сегодня вылечу, ночью назад. С утра поеду за собачкой для сестры. У меня всё получится.

Служба такси оказалась на редкость тупой. Я сделал заказ и надеялся, что проблем не будет. Оказалось - зря. Не знаю, кого они набрали в диспетчеры, но эта юная инфузория без наличия мозга отправила машину не туда. Выяснилось сие досадное недоразумение слишком поздно. Мне осталось надеяться только на удачу.

Я ещё не понял, что удача помахала мне крылом, как только из высших сфер необъятного космоса вынырнула моя драгоценная мама. Во-первых, пошёл дождь. Нет, даже не так: хлынул ливень, будто природа решила надо мной поиздеваться. У меня ни зонта, ни запасной одежды. А самолёты, как известно, не ждут. Впрочем, грозовой фронт, возможно, не даст самолёту вылететь. Но если удача повернулась жопой, значит это надолго: аэропорт ливнем не накрыло.

Я не успел на какие-то доли секунды. Эта наглая девчонка-проныра успела приложиться к такси первой. Но мне нужно! Поэтому к чёрту моральные принципы и вежливость! Но оттолкнуть мне её не удалось. Слишком ушлая и вёрткая попалась. Да ещё зубастая.

Пара горячих фразочек, ожог от её тёмных глаз по всему телу, и я остаюсь торчать на мокром тротуаре, а она укатывает в нужном направлении.

Это фиаско, братан. На самолёт я опоздал. Важная для меня встреча сорвалась. Смысла лететь следующим рейсом не было.

- Ну, зараза! Попадись ты мне где-нибудь! Живого места не оставлю! - ругался я сквозь зубы. Потеряны время, деньги, честь. Так низко я ещё никогда не падал. Пунктуальность -мой конёк. И я бы никуда не опоздал, если бы не отправил Григория за мелочью к матери.

Явился я домой злой и грязный, в препаршивейшем состоянии духа.

- Ой, Вова, какой ты красивый! - отвешивает мне комплимент с порога хитрая мордочка.

Она надувает губы, сверкает голубыми глазищами, сияет розовеньким румянцем на щеках, а золотистые волосы делаю Изабель похожей на сказочную принцессу.

В общем, Белка в мать. Хотя и я не совсем отцовский сын, но общее между нами можно увидеть, если очень хорошо присмотреться. Изабель вполне в дочери мне годится, но я об этом стараюсь не думать. Иметь такую дочь - страшно.

Она - юная вымогательница, способная любого в атласную ленту превратить и бантиком завязать. Даже мать с её врождённым даром использовать окружающих исключительно себе на благо и рядом не стояла с этой хитрюлей.

В мыслях я называю сестру Терминатором. Хотя, если не брать в расчёт некоторые особенности характера, Бель - очень милый очаровательный ребёнок.

- Сейчас Ляля тебе ванную приготовит, а я пушистые полотенца достану, ты наденешь свой миллионерский халат, и мы поужинаем. Я думала, тебя сегодня не будет. Дядя Гриша сказал, что ты уехал. А ты - сюрпрайз! Как дятел Вуди!

И пока я соображаю, комплимент мне отвесили или оскорбили, сравнив с дятлом, Бель тянет меня за руку в комнату.

Няня Ляля мне бы не только ванную приготовила. Она бы и грелкой во весь рост послужила, но неуставных отношений я избегаю всеми силами, однако смотреть на меня глазами влюблённой волчицы ей никто не запрещал. Стоит мне зазеваться - и Ляля укусит. Сожрёт как удав - целиком. Поэтому я стараюсь держаться от Изабелкиной няни подальше.

- Приготовила? Всё сделала? - ведёт допрос мой юный фюрер. - А теперь иди, погуляй. Мой брат будет переодеваться, он тебя стесняется. Он у меня стеснительный очень.

Пытаюсь не ржать. Ванная очень кстати. Я нагрелся и балдел. Но, уже вылезая, начал чихать. Вот только этого мне не хватало! Немыслимо: я очень крепкий здоровьем. И заболеть мог только в одном случае: меня сглазили, не иначе. Мама или та черноволосая ведьма с двумя крысиными хвостиками, что отжала у меня такси. Там глазищи как раз те, что надо - пулеплюющиеся.

Но помянуть её нехорошим злым словом я не успел: Белка щёлкнула пультом телевизора и попала на новостной канал.

Кажется, я её поблагодарить должен. Эту девчонку с крысиными хвостиками.

Я медленно падал в кресло. Как в дурацком фильме. Лицо у меня было что надо, судя по глазищам сестры. Спрятать эмоции сразу не удалось. Мой самолёт, тот самый, на который я опоздал, потерпел крушение. А я злился, бесился и негодовал. Вот уж воистину: что ни делается - к лучшему.

3. У нас есть купец...

Отдавай щенков только в хорошие, добрые, проверенные руки Если таких рук нет, лучше не отдавай.

Важное правило собаковода Матушка Ра (Лариса Михайлова)

Настя

Вечером я вдрызг разругалась с Артурчиком. Мы с ним всегда в состоянии перманентной войны, поэтому и эта стычка не стала новостью. Бой прошёл по телефону и закончился со счётом 1:0 в мою пользу.

- Ты помнишь, что должен завтра завести корм? Что значит не можешь? А Ра сказала, что ты знаешь и в курсе. Нет, у них машина сломалась. Именно поэтому должен корм привезти ты. Никуда я не пойду, можешь посылать меня хоть десять раз. Ну, сто - роли не играет. Пошли меня и привези корм. Собакам, знаешь ли, всё равно, что ты меня терпеть не можешь и как я тебя достала. Жду после двенадцати. А я тебя в благодарность вкусно покормлю. Правда-правда. Котлет хочешь? Да не вопрос!

После разговоров с Артуром я чувствовала себя выжатой. Я даже вспотела - так тяжело даются мне беседы с родственником. И вот казалось бы: должны жить в мире и согласии, но мы как в детстве начали собачиться, так и выросли, а умом не повзрослели.

Артур - тот ещё фрукт. Рыжий змей. Ну, я тоже не подарок, но даже при всей честности, мне очень далеко до любимого братца.

Утром я встала спозаранку, Пробежка с собаками, уборка, завтрак. Время бежит быстро, уже и до прихода клиента рукой подать. Щенков в дом забрала - они такие забавные, люблю их тискать. В такие моменты не разобрать, кто из нас щенок. Да, я ещё не выросла, у меня детство в одном месте, но категорически не желаю взрослеть! Имею на это полное право!

Ра позвонила в полдевятого. Связь оставляла желать лучшего: тётка «плавала», квакала, звук то и дело прерывался, словно она по кочкам да ямкам скакала.

- Всё оформлено! - кричала она, срывая голос. - Не забудь карточку щенка отдать и заставь расписаться!

О, да. Это важный момент. Документы Ра потом сама торжественно вручит. Заодно и проверит, не обижают ли её дорогую крошку. Ра своих «детишек» всегда пристраивала в надёжные руки, что не мешало ей потом интересоваться их судьбой.

В общем, до десяти у меня оставалось ещё время, и я решила душ принять и переодеться. Нужно выглядеть презентабельно. Но я ничего не успела - раздался звонок в дверь. Кого это черти там принесли? Если это Артурчик так развлекается, я его просто убью - кулаком в лоб! Договаривались же - после двенадцати! Но пунктуальность и обязательность - это не мой брат. К сожалению.

Дверь открывала рывком. На лице - зверское выражение, рот открыт для отборной брани. А на пороге... тот, вчерашний, с ямочкой. Э-э-э?.. Нашёл меня, чтобы отомстить?.. Вот говнюк!

- Я за щенком, - и с ног до головы меня осматривает, скользит взглядом по всем моим вогнутостям и выпуклостям.

За щенком?! Он?..

- Добро пожаловать в «Рали Голд»! - растягиваю я губы в ослепительной улыбке и мысленно желаю, чтоб этот гад с ямочкой провалился. Желательно подальше и поглубже.

Я что-то там на Артурчика пыхтела? Так вот: Артур - замечательный брат. Не то что некоторые клиенты, которые позволяют себе явиться больше чем за час до назначенного времени!

Владимир

Я вчера чуть не напился, когда понял, что мог уже смотреть в небеса пустыми глазами и ничего не чувствовать. От греховного падения на краю пропасти меня удержало наличие сестры в доме.

Малышка всполошилась не на шутку. Видимо, вид я имел красноречиво пришибленный. Не сразу удалось себя в руки взять. Не каждый же день понимаешь: жив, дышишь, а мог и не...

- Хочешь, я позову Лялю? - спросил ребёнок.

И столько жалости в её взгляде было, что я вздрогнул. Она что, хочет Лялю под меня подложить, лишь бы я очухался? Какие нынче продвинутые дети пошли.

- Она массаж умеет делать, - доверительно сообщила Белка. - Когда у мамы голова болит, Ляля ей помогает.

А, ну да. Массаж. А я чёрт знает о чём подумал. Боюсь, Ляля бы мне массаж сделала с внутримышечным вливанием. Подозреваю, с пребольшим удовольствием. Но для меня Ляля не вариант. Абсолютно.

- Спасибо, Бель, я уж как-нибудь сам, - потрепал сестру по льняным локонам.

- Ну, как знаешь! Но это точно помогает! - с видом эксперта сказала Белка. Я взял себя в руки. В конце концов, я жив. Так что для траура вообще никаких причин нет.

С утра опять всё пошло наперекосяк.

- Мила, я на кой хрен тебя держу и плачу сумасшедшие деньги? Уж точно не за то, чтобы ты с утра мне настроение портила и мозг выносила.

- Владимир Алексеевич, вы сами сто раз говорили, как важна для вас эта встреча. Ну, вот внезапно они её перенесли на десять тридцать утра. Внезапно. А так как вы никуда не поехали, я подумала, что...

- Нечем тебе думать, Мила! - это грубо, знаю, но иногда она доводит меня до белого каления. К тому же, мой персональный помощник Мила на подобные выпады не обижается. С неё как с гуся вода весь негатив уходит в землю. Плевки ядом её не трогают. Замечательное качество, но иногда хочется, чтобы она немного поживее была, что ли.

- Десять тридцать, Владимир Алексеевич. Второго шанса может и не быть.

И повесила трубку, Снегурочка.

Это означало лишь одно: я никак не мог в десять поехать за щенком и в десять тридцать очутиться на встрече. Отменить щенка я не мог: адрес расспросил, а телефон взять забыл.

К родительнице не достучаться - она уже где-то в другом измерении. И даже если в зоне доступа, на звонок не ответит: мама давно поняла: сбросила проблему с плеч, нужно исчезнуть, иначе эта самая проблема бумерангом может вернуться назад.

Решение пришло спонтанно. Отправлюсь-ка я за щенком пораньше. Не съедят же меня, если я приеду в другое время. Раньше - это не позже. Мысль казалась гениальной ровно до тех пор, как мне открыли дверь.

Снова она. Я узнал её сразу. Те же чёрные глаза и хвостики. Правда, сегодня они нормальные, вполне пышные. А одета так, что невольно вызывает желание: короткий топ, открывающий пупок, джинсовые шортики, что больше открывают, нежели скрывают. И вид у неё зверский. На миг я подумал, что она кинется и вцепится зубами в глотку.

Именно поэтому вместо того, чтобы поздороваться, как положено, я, как последний мужлан с сеновала, брякнул:

- Я за щенком.

Я ещё никогда не видел, чтобы люди преображались так быстро. Вот только что стояла злобная ведьма, а сейчас - ослепительная красавица с улыбкой, обещающей райское наслаждение.

Она повернулась ко мне задом. Нет, попкой. О чём вообще они думают, когда надевают подобную одежду? Трусы порой целомудреннее, чем то, что сейчас на ней. В брюках становится тесно. Это капитуляция без единого выстрела. Просто сумасшедшее «руки вверх» в исполнении нижней чакры.

- Вы бы поприличнее оделись, что ли, - высказываю я этой вертихвостке без обиняков.

- Вообще-то мы договаривались на десять, - кидает она мне через плечо. Ещё бы сквозь зубы сплюнула. - Я бы успела подготовиться. Сарафан надела, кокошник. Хлеб-соль на рушнике преподнесла.

Какова стерва, а! Ответить я ей не успеваю: что -то рыжее кидается под ноги с восторженным визгом, натыкается на мои туфли и... я с ужасом чувствую, как нечто горячее пробирается сквозь дырочки и безнадежно портит мой белоснежный носок.

Я смотрю, не шевелясь, на умильную мордочку щенка, что крутится, повиливая хвостом, рядом. Г нев, гадливость, чёрт знает ещё что искажает мои черты. А когда я поднимаю глаза, девица смотрит на меня со смесью смеха, жалости и ужаса.

- Центурион! - кидается она мне под ноги и хватает щенка на руки. - Ну что ты наделал, проказник?

Хорошо что не «наделал», а только напрудил. Но мне от этого не легче. У меня встреча. Деловая и очень важная. И я не представляю, как буду сидеть перед партнёрами в обоссанном башмаке с вонючими носками.

4. Нет нерешаемых проблем. Есть нежелание их решать

Если у пса мокрый нос,

значит он здоров. Если у человека мокрый нос, значит он болен. Азы собаководства Настя Метёлкина

Настя

На него жалко смотреть. И это тот самый хозяин, которому достанется милая девочка Цири?.. И это ему моя принципиальная Ра решила доверить одно из своих сокровищ?..

- Спасибо большое, что не пнули щенка, - благодарила я совершенно искренне и от всего сердца. - Он... малыш, ребёнок, а дети пока ещё не умеют контролировать этот процесс. Центурион обрадовался. Вы ему чем-то приглянулись сразу.

Но он меня не слышит. Стоит в ступоре и на башмаки свои смотрит. Они у него тоже элитные, небось за сумасшедшие деньги куплены. А тут такое. Видимо, его мир больше никогда не будет прежним.

- У меня встреча. деловая. - будь он ящером, огнём бы дыхнул. Или наоборот - лютым морозом. По лицу судорога эмоций проходит. Боже, какие же мы нежные!

- Всё поправимо! - в критических ситуациях голова у меня варит очень хорошо и находит решения даже для провальных мероприятий. - Раздевайтесь!

Он смотрит на меня как на умалишённую. Я ему лучезарно улыбаюсь.

- То есть разувайтесь!

Он молча садится на кожаный диванчик, на автомате сбрасывает свои элитные шузы. Рядом с ним вьются щенки. Не знаю, но им этот самец явно по душе. Собаки чувствуют. Может, в этом всё дело? Ра это увидела и поняла, а я пока просто не в состоянии проникнуться?

- Я бы не пнул щенка, - говорит он неожиданно. - Я не монстр. - с этим можно было бы поспорить, но не надо. - И это мой. меня так?

Мужчина оглядывает милую троицу, выискивая того, кто ему жизнь подпортил.

- Нет. Ваша - девочка. А Центурион - мальчик.

- Ах, да. Девочка. Точно.

Странный какой-то. И у меня ещё больше сомнений по поводу адекватности Ра. Такого хозяина для Цири она могла разве что в пьяном угаре выбрать или во сне.

На испорченный носок он смотрит с невыносимым страданием на лице. Храни нас, господи, от подобных богатеньких буратинок! Намочили ему носок - трагедия!

- Снимайте, снимайте! Вы же не ждёте, что я сейчас упаду перед вами на колени и стяну носки, как ребёнку?

О, вот теперь он кидает на меня абсолютно злющий взгляд. Красивые глаза у него. Зелёные. Ресницы обалденные. На ямочку на подбородке стараюсь не смотреть. Она мне ещё в борьбе за такси понравилась.

Носки я выбрасываю в мусорку. Богатого мачо тяну в ванную.

- Мойте ноги, не стесняйтесь. Штаны можете снять, чтобы не обрызгаться, - сую ему в руки пушистое полотенце. Я его год стирать не буду! Это ж надо! Миллионер у нас дома ноги вытирал!

Он молча закрывает дверь перед моим носом. Я слышу, как включается вода. Пока он там намывается, я мою его пострадавшую туфлю и засовываю в неё сушилку, а затем трясу комод на предмет новых носков. У Ра тут целый склад. Она любит запасы. Осталось в ней это с тех времён, когда слишком туго жилось.

И когда он наконец выплывает из ванной комнаты в Артурчиковых тапочках, я торжественно вручаю ему белоснежные носки.

Он на миг замирает. Крутит их в своих красивых пальцах, а затем поднимает взгляд на меня.

- Это что? - задаёт коронный вопрос, который ну никак не красит его умственные способности.

- Носки, сэр! - щёлкаю я пальцами. Кэп Очевидность, - хочется добавить, но лучше благоразумно промолчать. Он и так на взводе. И разрыв шаблонов у него сейчас нехилый произошёл.

- Что это носки, я вижу, - в голосе его звучит холодная угроза. - Вот это что, я вас спрашиваю! - рычит прям сексуально и тыкает пальцем в рисунок по борту.

- Конопля, сэр! - развожу руками. Нет, ему не показалось. Нет, глаза не обманывают. Но я же не виновата, что у Артура все носки немного дебильные?

И тут его «осеняет»:

- Я понял. Вы издеваетесь?

Владимир

Носки. С коноплёй. Она бы мне ещё косяк забить предложила, извращенка чёртова. Что это за приколы такие?!

- Послушайте, - очень задушевно у неё получается. И улыбочка такая... как у медсестры в психбольнице - терпеливая и всё понимающая, - я не могу предложить вам ничего другого.

Нет у меня дизайнерских носков, к которым вы привыкли. Посмотрите: они абсолютно новые, я этикетку только что содрала. Белые, как и ваши. Ну, немножко креативные, да. Артур такие любит, ничего поделать не могу. Но у вас же туфли и брюки. Очень даже всё прикрывается. Никто не увидит и не заметит. А дома тихонько снимете этот позорнесчастье и выкинете спокойно в мусорное ведро, вернётесь к привычным и родным вашему сердцу скучным носкам от Бриолини или Диор... Шанель... вот засада! Ну, вы меня поняли!

Я её понял. Точно издевается. Но выхода у меня нет. Я сажусь на диванчик и под собачье повизгивание и внимательный взгляд этой голозадой девицы натягиваю носочки с коноплёй. Пусть икнётся этому Артуру, который подобное любит. Сама разгильдяйка и бойфренд у неё, по всей видимости, далеко не ускакал.

- Ну, вот, видите? Как всё замечательно! Туфли ваши я вымыла, вытерла. Пока мы тут с вами разберёмся, они высохнут. У нас замечательнейшая сушилка для обуви, электрическая!

Чувствую себя идиот идиотом от её елейного сюсюканья. Фу. А ещё вдруг становится смешно. У меня в груди клокочет - так хочется запрокинуть голову и рассмеяться. От души. Но я сдерживаюсь.

- Давайте уже познакомимся, что ли, - предлагаю, протягивая руку. - Владимир.

- Ну, давайте, что ли, - улыбка у неё красивая. Искренняя именно в этот момент. - А то ещё скажете, что почти голым вас видела, поэтому замуж взять обязана, а я на незнакомцах не женюсь, учтите! Настя, - представляется она и очень по-мужски сжимает мою ладонь. И тут меня наконец прорывает. Я хохочу. До слёз.

- Какой из них - наш? - спрашиваю, отсмеявшись, и киваю на щенков.

- Не какой, а какая, - Настя уверенно из трёх выбирает одного щеночка. Хорошенький, упитанный, мордаха умильная. Белке должно понравиться. И окрас весёлый - рыженький.

- Точно. Она говорила о девочке.

- Она? - девушка прижимает к груди щенка и не спешит мне его в руки давать. - Знаете, я вообще сомневаюсь, что вам можно щенка доверить. Это, знаете ли, не игрушка. Это живое существо. Ра, конечно, сказала, что всё уже оговорено и документы подготовлены, но смотрю я на вас, и сомнения меня берут.

У меня глаза на лоб полезли. Да как она. да я. Что ж это такое?! Простое дело - и сплошные палки в колёса! Ну, она сейчас у меня получит!

- Давайте начистоту, - включаю я деловой тон.

Сейчас только так и надо. Иначе «всё пропало», а у Белки завтра день рождения. Я не могу оставить ребёнка без обещанного и долгожданного подарка. А уж о том, чтобы щенок игрушкой не стал, я позабочусь. Будет по струнке ходить как шёлковая. И убирать после щенка - собственными руками. Но это потом. Сейчас главное - выиграть бой.

Настя

Он похож на хамелеона, точно. Меняет цвет настроения молниеносно. Мимикрирует под обстоятельства. То смеётся, если ему что-то кажется смешным, то включает делового бизнесмена. От такого лучше руки подальше держать - откусит по локоть и глазом не моргнёт.

- Я так понимаю, вы не хозяйка щенков. Некто «Ра» уже обо всём договорилась и подготовила документы. Осталась небольшая безделица. Вы мне щенка, я вам - деньги.

Хм-м-м... Деньги?.. Вроде ж Ра говорила «всё уплачено»?.. Не?..

- Как вы понимаете, я тоже не тот, с кем договаривались. Обстоятельства сложились так, что щенка должен забрать я. Что вас смущает? Договор есть, деньги получите. Щенок попадёт в надёжные руки. Вы или хозяйка щенка всегда сможете проверить, как поживает ваш питомец. Никто же по кустам не прячется, верно? Я оставлю все координаты. Надеюсь, я был достаточно убедителен, поэтому давайте уже покончим с этим. Меня ждут дела.

Он смотрит на часы. Демонстративно. Хмурит брови. Видимо, понимает, что время цигель-цигель-ай-лю-лю.

- Ну, давайте попробуем поработать по вашей схеме, - склоняю я голову набок. Внутри меня сидит бесёнок и грязно подталкивает на провокации. - Я понимаю, Владимир, вы деловой человек, некогда на всякие мелочи размениваться. Поэтому всё по инструкции.

И тут я ему такую сумму называю, что у среднестатического человека глаза бы на лоб полезли. Но господин Владимир, видимо, - обладатель стальных нервов. Глазом не моргнул.

На миг я подумала, что сейчас он прикажет принести чемодан с деньгами и вывалит щедро пачки бабла. Когда нет, он цивилизованный. На карточку перевёл. На мою карточку, блин. Я было дёрнулась сказать, что пошутила, а потом передумала. Ладно, доиграем до конца, а потом уж я его осчастливлю.

В общем, я ему карточку щенка, заставила подпись поставить. Расписку написала, что деньги получила. Всё, как положено.

- Её зовут Цирилла, - целую малышку в лобик. - Она. очень хорошая добрая малышка. Надеюсь, ваши слова - не пустой звук.

Я протягиваю ему щенка. Он смотрит мне в глаза, застыв.

- Ведьмак? - выдыхает, вернувшись «на землю».

- Ну, тётя Ралиса очень любит фэнтези, - в этом помёте ещё и Церцея была, забрали недавно. Вот, Центурион и Цезарь остались.

Щенка этот обладатель сексуальной ямочки на подбородке в руки не берёт.

- У меня просьба, - мягко стелет он, гипнотизируя меня зелёными глазищами сквозь ширму тёмных ресниц. - Окажите мне услугу.

Интересно. Сплясать? Или поклон отвесить? Но этот сноб достаёт из кармана визитку -буквы на серебристом фоне - и что-то быстро пишет на обратной стороне.

- Здесь мои координаты, телефон, как и обещал, а сзади - домашний адрес. Доставьте, пожалуйста, завтра щенка к этому же времени. В девять. В красивой коробке с бантом. В общем, презентабельно. Это подарок.

Я попятилась. Час от часу не легче. Ра, видимо, с ума сошла. А я ещё дурочку сваляла -деньги взяла повторно. Надо как-то объясниться.

- Я вообще-то не девочка на побегушках. И даже не разносчик пиццы. И вообще... щенков в семью отдают, а не. дарят детям.

Но этот монстр даже глазом не повёл. Собрал документы, потряс ими в воздухе, давая понять, что всё, куплено, запротоколировано. Затем отключил сушилку и влез в свои уже прилично выглядевшие туфли.

- Цири как раз в семью и попадёт. Надеюсь, вы не хотите встретиться с моими адвокатами и уплатить неустойку? Поверьте, за огорчение моего ребёнка я сдеру с вас три шкуры. Я ясно выразился? Вы меня хорошо услышали?

О, да. Я его услышала. И всё поняла. Поэтому смотрела ему в спину, на широкие плечи, хорошо сидящий пиджак и хотела. нет, мечтала от души припечатать ногой в крепкий зад.

Он ушёл. Я осталась. А ровно в десять часов пришли настоящие хозяева. За Цириллой.

5. Даже если тебя съели, есть два выхода...

Чума - это не болезнь. Чума - это крупное попадалово.

Из жизни Настя Метёлкина

Настя

Они такие милые - Наташа и Гена. Так они представились и сказали, что пришли за Цири. Я вначале ушам своим не поверила. Было ощущение, что меня хотят одурачить. А позже накрыло осознание полного попадалова. Глобальной катастрофы.

- Вы знаете, - жалко блеяла я, - произошла досадная ошибка. Цирилла продана.

- Как же так? - до слёз огорчилась девушка. - Мы же договаривались с Ларисой, документы оформили, деньги заплатили.

Что я могла ей ответить? Что буквально полчаса назад перепродала их щенка великому снобу в носках с коноплёй? Что отдала ему документы, где он поставил свою царскую подпись?

Я, безусловно, дура, но прекрасно понимала, что по закону щенок теперь - его. И что вряд ли я смогу выцарапать назад проданное. Не показался он мне добрым самаритянином, который поймёт и оценит, возьмёт и откажется от того, что ему в лапы попало. К тому же, он купил его на день рождения дочери, который уже завтра. Ситуация - хуже не придумаешь.

- Мне очень жаль, но вышло недоразумение. Я очень виновата, но исправить ошибку почти нет возможности. Может, мы подумаем, как исправить ситуацию? - просительно заглядываю им в глаза, а сама умираю от неловкости, стыда и страха.

Это репутация. То, чем Ра очень дорожит. А я её подвела.

Парочка переглядывается. Они действительно милые. Не кричат и не скандалят, не угрожают адвокатами, не то что некоторые.

- А какие есть варианты?

- Ну, например, мы можем вернуть деньги с бонусным процентом за доставленные неудобства. Или вы можете взять другого щенка. Центуриона или Цезаря.

Они снова переглядываются.

- Мы так мечтали о девочке, - сокрушённо вздыхает Наташа. - Точнее, я мечтала. А Гена хотел мальчика.

- Ну, может, всё к лучшему? - вспыхивает у меня в груди надежда.

- Давайте мы подумаем, посоветуемся, а потом скажем своё решение, - Гена не так добр, как его жена. В голосе его - вполне металлические ноты с острыми краями. Лучше не настаивать и не подставляться. Сбреет в полёте.

- Да, конечно же, - прячу я глаза.

- А вы всё же попробуйте вернуть нам щенка, - бьёт он меня мешком по голове, - вполне возможно, всё ещё можно исправить, и вторая сторона пойдёт на уступки, особенно, если учитывать, что мы всё же были первыми.

- Да, я постараюсь. И обязательно свяжусь с... человеком, которому Цири досталась по ошибке. Поговорю с ним. И сообщу результат нашей беседы.

Они уходят, а я без сил падаю на диванчик. Что за день! Всё наперекосяк. Не мог этот кусок властного дерьма прийти вовремя. Ничего бы этого не произошло. Да и я, если разобраться, хороша. Видела же, что нельзя ему щенка давать. Ещё и на деньги развела. На сумасшедшие деньги.

Но есть в этом и хорошее. Если парочка заломит неустойку, мне хотя бы будет чем их порадовать. Я хотя бы не разорю Ра - и это прекрасно.

Я попыталась дозвониться этому снобу, но, естественно, он не отвечал. Ну, да. Там же важная деловая встреча. Какие щенки и какая Настя. Думаю, ответь он мне, я бы осталась покусанной с ног до головы.

Больше всего я страшилась разговора с тётушкой Ра. Вот и положилась она на меня. А я тут... натворила неизвестно что. Сижу теперь, трусливо поджав хвост, и понимаю: первой я не позвоню и не расскажу «радостные» новости. Лучше потом. Когда-нибудь.

Я настолько ушла в свои мысли, что совершенно забыла о времени и насущных делах, заботах.

- Что сидим, бездельничаем? - гаркнул под ухом знакомый голос. - Совсем нюх потеряла? Кто так встречает любимого братца? Я тут, понимаешь, пыль дорожную глотаю, навоз ваш нюхаю, в то время как мог бы прохлаждаться на шёлковых простынях со знойной красоткой! Вставай давай, шевели булками, драгоценная сестра Анастасия! Там тебя ждёт корм, который ты обязалась разгрузить собственноручно. И надеюсь, мои котлеты готовы? Жрать хочу!

Корм разгружать я не обещала. И в другое время мы бы сцепились. Но сейчас мне не до этого. Я молча встаю и иду разгружать корм. Артурчик обалдело смотрит мне вслед. Да, извращенский обладатель носков с коноплёй, сегодня тебе моей крови не достанется! Довольствуйся котлетами!

- На-а-асть? А ты что, заболела? - несётся вслед его растерянный голос.

Нет, я набедокурила. Но тебе об этом знать не обязательно.

Владимир

Хоть Мила и подложила свинью, в одном она была права: я за Синяховским гонялся, как охотничий пёс, долго. И всё никак не удавалось состыковаться. Синяховский переносил встречу трижды. Каждый раз - по разным причинам. Вроде бы веским, но мне от этого легче не становилось.

И вот он неожиданно назначил встречу сам. Не совсем удачно получилось, но, собственно, я выкрутился, и это радовало. Если мы сегодня придём к консенсусу, у меня будет шанс выиграть госзаказ. А госзаказ - это. ну очень широкие перспективы, приближающие меня к мечте.

У всех, наверное, есть желания, которые не голубая, недостижимая мечта, а вполне себе конкретная цель. Вот и у меня есть такая. Я хочу заработать миллиард. Миллионер я уже давно, а вот миллиард пока никак не даётся в руки. И вот этот неуловимый Синяховский может стать трамплином, да простит он меня за вольное сравнение, с которого я сигану выше.

Деньги не самоцель. А вот азарт, кураж, желание достичь, казалось бы, невозможное - для меня очень хорошие двигатели «прогресса».

Когда я начинал, надо мной посмеивались. Профессорский сынок, чей отец был хоть и знаменит, но зарабатывал копейки. Мне прочили интересную, но предсказуемую судьбу учёного - ботана в очках с неразвитыми мускулами, который немного не в себе, на своей волне, девушкам не интересен.

Я сумел всех удивить. Наверное, мамины гены во мне ой как сильны. И внешне я не подкачал. И очки вполне себе линзы заменили. И забота о теле в спортзалах благодатно сказалась на моей фигуре.

Я не стал учёным. Я стал аналитиком и бизнесменом. Я строитель. Конечно, не простой парень с каской на голове и мастерком в руках, но что это такое - строить дома собственными руками - испытал сполна. Знаю все технологии и процессы, нормы и сроки. Меня невозможно обмануть, уговорить или провести нечистые махинации со стройматериалами, халтурой, недоброкачественно выполненной работой.

Да, с тех пор, как я возглавил строительную компанию, за всем не уследишь, но со временем я научился мастерски подбирать персонал и делегировать полномочия. Не могу сказать, что есть люди, которым я бы верил стопроцентно, но очень хороших, талантливых, исполнительных работников я ценю и выделяю, не обижаю и помогаю расти. Ну, а кто не оправдывает надежд - безжалостно отправляются на выход.

Если бы я всех жалел и давал второй шанс, не стал бы тем, кто я есть, в свои тридцать два. Это бизнес. А здесь слабаков не любят.

Я вошёл в зал переговоров ровно в десять тридцать. Меня уже ждали. Синяховский пришёл не один. Но я и глазом не моргнул, хоть это было и неожиданно.

- Мой партнёр Стас Александров, - представляет он мне молодого человека.

Партнёр. Кого он хочет обмануть? Мальчишке лет двадцать пять от силы. Да, гении бывают. Я и сам... но в таком юном возрасте это скорее исключение, чем правило.

Мы крепко жмём друг другу руки, я ловлю на себе цепкий взгляд Синяховского и сразу перехожу к делу. Раз уж мы наконец-то встретились, разводить сантименты и разговоры о погоде не стоит.

Синяховский слушает меня внимательно, хотя кажется, что он дремлет: глаза прикрыты веками, ресницы отбрасывают тень. Большие руки сложены на чуть выпуклом животе. Ему под пятьдесят. У него вся башка седая - что называется соль с перцем, когда соли явно больше. Но лицо моложавое, а тело довольно крепкое. Хорош, одним словом. От него так и веет силой, опасностью, острым умом. Этого тоже на хромой козе не объедешь и лапши на уши не навешаешь.

Я выложился по полной, сделал всё, что мог. Мне не в чем было себя упрекнуть. А был ли я достаточно убедителен, покажет результат переговоров.

- Вы присаживайтесь, Владимир Алексеевич, - приподнимает веки Синяховский и кивает на офисный стул. - Кофе? Чай? - предлагает лениво, словно мы сюда пришли печеньки полопать и чайком побаловаться. Это немного обескуражило, но держать лицо - первое, чему учатся в бизнесе.

- Кофе, пожалуйста.

По какому-то тайному сигналу в зал вплывает помощница. Строгая белоснежная блузка, тёмная юбка до колен. Идеальная фигура, волосы намертво приклеены к черепу, ни один волосок не выбивается из пучка на затылке. Мила у меня, конечно, более э-э-э... креативная.

- Расслабьтесь, Владимир Алексеевич. Я вас услышал. Предложение у вас заманчивое, рассказали вы всё складно, наглядно, с фактами. Очень толково рассказали.

В его голосе я слышу «но» и понимаю, что ещё немного помусолит и откажет. Плакал мой госзаказ. Ну, что же, я сделал всё, что мог. И почти был уверен: ему всё понравилось, за исключением какого-то пустяка. Прокольчика, который я допустил и не заметил. Потом у меня будет время обо всём подумать и проанализировать. Покрутить, обмозговать.

Ну, что же. Отрицательный результат - тоже результат. Ни одним Синяховским полна земля. Будем искать альтернативы. Может, не такие яркие, но вполне приемлемые.

И я расслабился. Как завещал великий Синяховский. Раз уж дело табак, надо сесть и получить удовольствие. Я расстегнул пиджак, сел поудобнее. Полюбовался девушкой. Хорошенькая она у него. Ладненькая, угодливая. И кофе отличный варит.

Я забылся настолько, что и ногу за ногу закинул. Расслабляться, если надо, я тоже умею. И тут что-то пошло не так. Синяховский оживился и уставился на меня, словно я с неба упал. На летающей тарелке прибыл.

Улыбка у него тонкая. Едва касается слегка загнутых уголков губ. И юноша этот. Стас, кажется, аж шею вытянул. В чём дело? Я что, нарушил какие-то правила этикета? Пятно посадил на интересном месте?

И тут до меня доходит, куда они пялятся. Носок. Чёртов белый носок с весёлыми зелёными листьями конопли. Я о нём совершенно забыл. Осторожно снимаю ногу. Сажусь прямо, но эти двое лыбятся, глядя на меня.

В висках становится тесно от прилившей крови. Я надеюсь, что сейчас не напоминаю помидор. Ну, в любых ситуациях нужно пытаться держать лицо до последнего.

Я приподнимаю иронично бровь и улыбаюсь в ответ. Лучезарно. А затем, отпив кофе, доверительно склоняюсь к Синяховскому.

- Подарок моей девушки. Она любит креативить. А я не могу ей отказать в подобной мелочи. Она говорит, что под благопристойным костюмом бизнесмена должна жить хоть малая частичка хулигана. Некий вызов, который есть, но который никто не видит. Почти. Если не забываться.

Синяховский хмыкает, пфыкает, а затем откровенно хохочет. С истинным наслаждением гурмана.

- Пейте кофе, Владимир Алексеевич, - говорит он, вытерев тыльной стороной ладони выступившие в уголках глаз слёзы. - Замечательная у вас девушка. Передавайте ей привет.

б.Когда почва уходит из-под ног, балансируй

Если за товар заплачено, значит товар твой.

Если продавец юлит, значит его нужно наказать.

Ибо вечером деньги - утром стулья.

Классика. Бизнес как есть. Владимир Орловский

Мы так и расстались на непонятной ноте. Кофе выпили, поулыбались друг другу.

- Нам нужно подумать, - сказал на прощанье Синяховский. - Такие решения не принимаются с наскока. Было приятно с вами пообщаться.

Хитрый расчётливый лис. Хотя больше похож на матёрого волка. Ну, что ж. Я ждал долго этой встречи, подожду и ещё. Но градус нашего общения резко изменился из -за чёртовых носков, что подсунула мне девчонка. Настя, кажется.

Выйдя из офиса, я проверил телефон. Несколько пропущенных звонков. Один - с незнакомого номера. Кто бы это мог быть?

- Вы знаете, - тараторит Настя, - произошла чудовищная ошибка!

Легка на помине. Зря я её вспомнил. Вслушиваюсь в её сбивчивые объяснения. Не наш щенок? А какой же тогда наш? Мать чётко сказала: девочка. Насколько я помню, «девочка» там была одна. Наша. А всё остальное - не моё дело.

- Послушайте, - я стараюсь быть очень вежливым, - меня не интересует, кто и в чём ошибся. Я отдал вам деньги, вы мне - документы. Поэтому оставьте себе жалкий лепет. Завтра щенок должен быть по указанному адресу. Если вы нарушите свои обязательства, я вас засужу. Ясно выражаюсь?

- Я верну вам деньги! - жалко, очень жалко звучит отчаяние в её голосе.

- Мне не нужны деньги. Мне нужен именно этот щенок. Будьте здоровы, - отключаюсь, чувствуя, как злость переполняет меня с головой.

Ну, мама, спасибо! Подсунула элитный питомник! В двух соснах потерялись, разобраться со щенками не в состоянии. Продают по кругу в разные руки и морочат голову. Будь моя воля, камня на камне бы там не оставил!

Я люблю порядок во всём. И всяческий хаос для меня неприемлем. Для меня подобное -высший показатель непрофессионализма. Это какой дурой надо быть, чтобы свинтить в ответственный момент и оставить «на хозяйстве» вот такую безответственную особу? Да у неё ж на лбу написано: «не влезай, а то убьёт»!

Не успел я об этом подумать, как память услужливо подсунула аппетитный задик, выпирающий из-под коротких шортиков. Тело моментально откликнулось на призыв, и я во всех ракурсах представил, как это будет выглядеть, есть на неё влезть. А потом представил, как она шарахнет. То есть убьёт. То есть будет стонать, извиваясь в моих руках.

Я сказал себе «стоп». Подышал, чтобы успокоиться и буквально через несколько минут выбросил всю эту эпопею со щенком из головы. Мимолётный эпизод, не стоящий внимания. Завтра Белка заполучит свой подарок, с остальным пусть разбирается тот, кто всю эту кутерьму затеял. Я ещё матери выскажу претензии.

А через два часа мне позвонил Синяховский. Предложил встретиться в неформальной обстановке за ужином.

- Приходите в «Город Ангелов», знаете? И девушку свою приводите. И да, это неделовая встреча, поэтому форма одежды - вольная. Покреативьте со своей девушкой.

С девушкой. Но у меня нет девушки, блин горелый.

В воздухе запахло керосином.

«Город Ангелов» я знал. Нестандартный ресторан, куда с улицы не то что простые смертные не попадают, но и такие миллионеры, как я. Столики там бронируют за месяцы вперёд. Ну, или нужно быть адептом их клуба. В чём там фишка, я не вникал. В городе и других ресторанов - пруд пруди. А об этом ходило слишком много всяких противоречивых слухов, поэтому я не горел желанием там очутиться. Да, я, в некотором роде, консерватор и совершенно не поклонник эпатажных выходок.

С девушкой намного сложнее. Когда ты идёшь к цели, времени на всякую дребедень не остаётся. Семья - это сложно и ответственно. Мне хватало мамы и Белки, чтобы почувствовать всю глубину семейного очага. И как-то не срасталось у меня ни с кем до серьёзных отношений.

Меня устраивали отношения без обязательств. Взаимовыгодное сотрудничество, когда каждый получал, что хотел. Я - секс, тепло и ласку, девушка - секс и деньги. Кратковременные «контракты». Как только девушке хотелось чего-то большего, чем я мог дать, сразу же она получала отставку.

В этом приглашении я чувствовал чудовищный подвох. Умом я понимал: мне нужна именно ТА девушка, а не лишь бы кто, с кем я изредка любил оттягиваться. Ни одна из них не тянула на нестандартный креатив в виде носков с зелёными листочками. А Синяховский не дурак. Он сразу же раскусит любую из моих «кукол». Красивые, холёные, шикарные, но... одинаковые. Что называется, без нужного огонька.

И вольная форма одежды меня напрягала. Я привык к костюмам, рубашкам и галстукам. Не спортивный же костюм напялить на себя, в конце концов.

Внутреннее чутьё подсказывало: я должен пройти тест. От него будет многое зависеть. Синяховский собрался мне отказать - такие моменты я улавливал прекрасно. Что-то изменилось именно в тот момент, когда я опрометчиво ногу за ногу закинул и засветил идиотские носки.

В общем, выхода у меня не было. Тотальная ловушка, из которой можно вылезти, но лучше не надо пытаться. Мне нужна эта девица с хвостиками. Она точно знает толк в креативе и чему-то подобному в виде носков с дурман-травой.

- У меня деловое предложение, - наехал я КАМАЗом, как только Настя взяла трубку.

- Ну, наконец-то! - в голосе у неё - облегчение. - У вас всё же есть совесть, и вы решили уладить проблему с Цири?

- Нет, - рано ты радовалась, девочка, - вопрос со щенком не обсуждается. Поздно метаться. Завтра у ребёнка день рождения, поэтому оставьте пустые надежды. Я не меняю своих решений и не торгую тем, что уже приобрёл честным путём. А то, что вы накосячили, это ваши проблемы.

- Тогда зачем вы звоните? - голос у неё падает в глубокую пропасть. Я так и вижу, как она сидит, несчастная, понурив голову.

- Пригласить вас в ресторан.

- Не вижу логики, - всё такая же унылая. А зря.

- Логика есть, только вы её пока не видите. Мне нужна ваша помощь - раз. А я в ответ могу позвонить вторым кандидатам на мою собаку и объяснить ситуацию. Думаю, если у них всё нормально с совестью, они не смогут обидеть ребёнка.

- Слишком вы самонадеянный, - тяжело вздыхает девушка. - Как правило, в таких спорах каждый видит своё. И каждый считает себя правым.

- Доверься мне, - плюнув на всё, перехожу на «ты»: если она согласится - а она должна согласиться! - всё равно нужно выходить именно на этот уровень отношений. - Я умею вести переговоры.

В крайнем случае, предложу им деньги - небольшой бонус за нервы и огорчения. Им, я думаю, всё равно какого щенка брать, а мне нужна девочка: чую, мать не просто так провела переговоры и подобрала именно эту собаку. Белка вполне может быть в курсе подарка. Именно поэтому я стою на своём, как сталагмит в пещере.

- В чём подвох? - включает Настя подозрительность. - Вам что, не с кем в ресторан сходить?

- Сходить есть с кем. Но мне нужна именно ты.

- Мамма мия! Звучит как предложение руки и сердца!

Кажется, она веселится. За мой счёт. Ну, ничего. Я потом отыграюсь обязательно. Сейчас важно её уболтать.

- Как скажешь. Стань моей девушкой на сегодняшний вечер!

Телефон кряхтит и кашляет. Она что, подавилась там? Лишь бы не умерла, а то я провалю миссию.

Не знаю, почему, но для меня был вопрос жизни и смерти уломать именно эту неудачницу, которая в трёх щенках заблудилась. В мозгу щёлкнуло и перемкнуло. Закоротило, заклинило.

Ведь если хорошо подумать, что я, не нашёл бы с кем в ресторан сходить? Нашёл бы легко. Но нет же: сработала какая-то схемозависимость: носки - моя девушка - Настя. Всё. Это как в механизме: если какой-то винт выпадает, агрегат работать не будет.

- Ты там живая? - спрашиваю на всякий случай.

- И помирать не собираюсь! - огрызается в ответ. Порядок!

- Замечательно. Жди, я скоро буду!

И пока она не успела ничего отрицательного брякнуть, я отключаюсь. Женщины склонны к истерикам и колебаниям. Поэтому долг мужчины - взять бразды правления в свои руки. Так оно быстрее дело будет.

7. Если неожиданно подвалило веселье, расслабься и танцуй

О, сколько нам открытий чудных... Готовит жизнь, когда не ждёшь. Но и на снобов жутко трудных Всегда найдётся острый нож!

Азы выживания А. С. Пушкин и Настя Метёлкина

- Что, прости?.. - задаю дурацкий вопрос, потому что ушам своим поверить не могу.

- Тебе слуховой аппарат купить? - низко мстит этот обломок капитализма и смотрит на меня свысока.

Он сломал мою жизнь, можно сказать, а сейчас припёрся и диктует, что я должна сделать. Мало того, что приглашение в ресторан - чистая туфта, так я его ещё и приодеть обязана, оказывается.

- Слушайте, Владимир, я чего-то не понимаю, - пытаюсь осторожно прощупать почву, потому что по ощущениям - под ступнями - сплошной лёд, и у меня не только ноги разъезжаются, но и мозги.

- Переходи на «ты», - командует Мистер Серый Костюм и Белые Носки, - у тебя хорошо получалось. Для нашей миссии недопустимо общаться как чужие люди.

- Но мы и есть чужие, - пытаюсь доказать очевидное, но в данный момент, это всё равно что против ветра мусор выбрасывать: назад в лицо прилетит.

- Давай не будем спорить по пустякам, - завораживает он меня зелёными глазищами, и ямочка на подбородке у него проявляется рельефнее.

- Ладно, уболтал, - я сама себя не узнаю, но рядом с этим самцом у меня голова кругом идёт. Как только он появляется, обязательно что -то происходит. Но без приключений скучно жить. - Звони, - протягиваю я ему телефон.

- Куда звонить? - включает он тупаря, а может, действительно забыл обо всём, что наобещал. Мужчины они такие... Если им надо, помнят, если сами обещают, - провалы в памяти. У мамы любимая поговорка есть: «Обещать - не значит жениться». Вот в точку.

- Несостоявшимся хозяевам Цири, - ласково объясняю я. - Ты обещал. Но, если начистоту, то я не понимаю, зачем всё это тебе нужно. Не догоняю - будет точнее. У таких, как ты, миллион жополизов на побегушках. Пальцами щёлкнул - и они тебе одёжку подберут, девочку организуют. Стилисты, дизайнеры, парикмахеры. А ты опрометчиво отдаёшься в руки первой встречной, которая тебе неугодные носки утром подсунула.

Он щёлкнул пальцами. Азартно. И наставил на меня свой указательный перст. Кино, блин.

- Носки как раз оказались годными. Именно поэтому.

Где логика? Мне не понять. Он что-то знал больше, но мне недоговаривал.

- А можно немного поподробнее? С этого места? Ты кого-то впечатлил носками с коноплёй, что решил, будто они - ключ к успеху?

- Что-то где-то около того, - выдал он решительно и взялся за телефон. - Учти, это последняя поблажка авансом. Я хочу видеть результат, а не разбрасываться ценными ресурсами своего гениального мозга впустую.

Я закатила глаза. Боже, какие мы наглые и самоуверенные! Как мы себя любим и ценим!

Ладно, сочтёмся. У меня ещё будет время отыграться по полной программе. В любых делах важно терпение. Дождаться момента и ощутить лучи собственного триумфа.

Он уверенно прикладывает телефон к своему уху, а я лезу в Интернет. Щёлкаю по клавишам, как сумасшедшая белка. Хочешь креатива? Сейчас ты его получишь! Но действовать вслепую - не наш метод. Поэтому я отправилась изучать матчасть.

Я профи, дружок, а не какая-то там девка с улицы.

Пока я роюсь на сайте «Города ангелов», а потом - по соцсетям, выискивая информацию и фотографии, прислушиваюсь к миллионерскому бархатному голосу.

Он не лгал. Не знаю, как у него получалось, но я бы последние трусы заложила, если бы он разговаривал таким мягко-напористым голосом. Какое-то НЛП[1]. Он завораживал, приводил аргументы, улыбался в нужных местах, хотя собеседники его видеть не могли.

- Они согласны на Центуриона. Экстерьер лучше, - объявил он мне с невозмутимым лицом, но от него так и пёрло самодовольством. Вован смог уговорить парочку на другого щенка.

- Они даже компенсацию не захотели брать. Сказали, что долго колебались, брать суку или кобеля. Муж жене уступил. А теперь решили: значит так тому и быть, раз щенок вдруг взял и достался кому-то другому. А чем ты, позволь спросить, занята? Не время сейчас общаться с друзьями.

Лицо у него - крайне недовольное, и если я сейчас не огрызнусь, он будет кататься на мне до скончания века и помыкать.

- Ты своё дело сделал? Исправил свой косяк? - напираю на слово «свой» и млею, как его перекашивает. Ямочка на подбородке, когда Вовик злится, становится чёткой, как запятая. Так и хочется пальцем притронуться, но сейчас главное не дать ему пять копеек вставить.

- А я выполняю свою часть работы. Напомни мне, пожалуйста, за каким чёртом нам нужно именно в этот рассадник свободного творчества?

Миллионер мой хмурит брови. Он мне ничего не говорил, естественно, но два плюс два я ещё в детском садике научилась складывать.

- Только честно! - прикрикиваю. - У тебя левый глаз косит, когда ты лжёшь!

- Ничего у меня не косит. В детстве всё исправили.

На мгновение я замираю. Удивительно: он, оказывается, не идеален, а с виду не скажешь. Весь такой из себя... Но чересчур зажатый и чопорный. И эта его дурацкая привычка всем руководить достаёт.

- Я слушаю вас, Владимир, - И если я говорю косит, значит так оно и есть.

- У меня в «Городе Ангелов» неделовая встреча с деловым партнёром, - признаётся он нехотя. - От его решения зависит многое.

Ну, понятно, детали мне и ни к чему.

- Тогда это тест. Проверка, - киваю и поворачиваю к нему ноутбук. - Это элитный ресторан «не для всех». Попасть туда практически невозможно, если ты не приглашённый или не один из них. Нет, можно, конечно, заказать столик заблаговременно, но у них там свои правила. И кто не согласен их выполнять, внутрь не попадает.

- А можно саму суть и покороче? - наклоняет голову, вглядываясь в фотографии.

- Если совсем коротко, тебя бы на входе не впустили, будь ты хоть сто раз приглашённый.

- Почему? - щурит он глаза и сжимает губы.

- Правило номер один: никаких деловых костюмов, - развожу я руками. - И тебя честно предупредили. Молодец, что прислушался.

- И какие там ещё правила? - прокручивает он фото.

- Если я правильно поняла, нам нужна футболка или майка с английской буквой L. Это их фишка. Без неё тебя тоже внутрь не пустят.

- Футболка?.. Майка?..

- У тебя джинсы есть? - спрашиваю, пока Вовик полностью в прострацию не выпал.

- Нет, - у него такое сосредоточенно-серьёзное лицо, словно он непосильную задачу решает. - То есть для клуба не годятся, наверное. Чёрные джинсы. Я... не люблю всякие вольности ни в делах, ни в одежде.

- Футболки с принтами? Клубные пиджаки? - гиблый номер. - Всё ясно, - вздыхаю. - Дай мне пятнадцать минут, я переоденусь, а потом мы поедем наряжать тебя. И учти: не сопротивляться, не возмущаться! И свои властные замашки оставь для других. Либо ты меня слушаешь, либо катись в свой Лос-Анжелес сам.

- Собираешься отыграться и верёвки вить? - холодно интересуется Его Величество Миллионер.

- Не скрою: очень заманчиво, но это всего лишь работа. А работу я привыкла делать хорошо.

- Тебе бы дрессировщицей в цирке, - ворчит Вован и сдаётся. Садится на диван, вытягивает длинные ноги. Руки в карманы брюк закладывает.

- А тебя бы раздеть догола - и в клетку, - не остаюсь я в долгу, и только ляпнув, понимаю, что сказала.

- Думаю, тебе бы понравилось, - опасно сверкает он глазами.

- Безусловно, - пячусь я задом. - Я бы тебе только носки оставила.

- Почему? - приподнимает он бровь.

- Идеально подходят для ресторана «не для всех», - ставлю точку в нашей перепалке и вылетаю вон. Пусть остынет. Ну, и я заодно.

[ 1] Нейролингвистическое программирование

8. За чужой счёт всегда веселиться интереснее

Иногда нужно наступить на горло собственного мнения,

если этого требует дело.

Владимир Орловский

- Я в этом никуда не пойду, - тот, кого я вижу в зеркале, вообще не я.

Какой-то молодой развязный нахал со встрёпанными волосами. Я таких терпеть не могу. Джинсы меня чересчур обтягивают. Пиджак этот... вообще на женский похож. Меня начинает тошнить. Единственное, с чем я могу смириться, - белая футболка.

- Ты обещал слушаться. Что не так-то? - возмущается эта мымра.

Она сама вырядилась - лучше не смотреть. Юбка джинсовая короткая, а кофта у неё вообще слезу вышибает. Какая-то ядовито-оранжевая размахайка вверху - плечи наружу, и чёрный «гольфик» от груди и до пупа - обтягивает её.

И вот это сочетание гипнотизирует, я справиться с собой не могу толком: оранжевое облако шевелится, идёт складками, плечи у неё. и под плечами - порядок, в контрастный чёрный лифчик с кружевами затянуто. Взгляд туда так и липнет, западает просто намертво. А под чёрным низом - гибкая талия. И тоже всё время ждёшь, когда из-под этого безобразия пупок покажется.

Что она там говорила про «глаз косит»? У меня, кажется, сейчас оба глаза окосеют окончательно! Я уж молчу, что на меня стабильно накатывает возбуждение. Поэтому я пытаюсь смотреть лишь в одно место - её глаза. Так безопаснее. А то и до взрыва недолго.

- Всё не так, - говорю твёрдо.

- Тебе просто не нравится или ты не привык?

- И то, и другое.

- Но выглядишь ты отлично, - объясняет она терпеливо. Вообще фактура шикарная, а ты её под скучным костюмом спрятал. У тебя что, комплексы?

- Нет у меня никаких комплексов, - я начинаю злиться, - но давай что-то менее вызывающее подберём. Джинсы не такие узкие и пиджак, на мужской похожий.

- Ладно, - вздыхает она. - Я так и думала, что тебя только футболка и впечатлит. А вот на счёт джинсов ты зря, - похлопывает Настя меня по заднице. - Впечатляюще хорош. Особенно с тыла!

О, Боги! За что мне сие!

- Но есть ещё один вариант. - задумчиво оглядывает она меня с ног до головы.

Это уже, кстати, пятый вариант. К десятому, я, наверное, привыкну и соглашусь на любую вакханалию, даже на шотландский килт.

- Раздевайся! - жуть как любит командовать девушка Настя. А ещё она буквально изнасиловала меня в машине шквалом вопросов личного характера: сколько лет да что я

люблю... Оказывается, с девушкой прийти - недостаточно. Нужно ещё с этой девушкой в унисон быть, чтобы не ловиться на мелочах.

- А ты не разговаривай, - посоветовал я Насте, - улыбайся и хлопай ресницами. Думаю, этого будет достаточно.

- А, ну, конечно, - закатила она глаза и пожала плечами. - Но потом не обижайся, если подсунешь мне апельсиновый сок. У меня на него аллергия, между прочим. Жуткая. До отёка Квинке может дело дойти. А всё потому, что ты про свою девушку ничего не знаешь!

В общем, Настя меня впечатлила. И постепенно мы всё же обменялись подробностями биографий. Это стало каким-то переломным моментом. Она полностью раскрепостилась. Не стеснялась трогать меня при переодеваниях то там, то здесь. Причём я мог поклясться: делала она это без всякой задней мысли. Да она вообще меня за мужика не воспринимала и помыкала, как только ей хотелось! А я терпел, между прочим! И терплю!

На какой-то миг меня посетила малодушная мысль: может, ну его, Синяховского, «Город Ангелов» и госзаказ?..

- Давай попробуем вот это, - подсовывает Настя бело-голубые джинсы. Цвет сразу мне понравился. И сели хорошо. По крайней мере, мне комфортно: не стесняют движений и не впиваются во все места сразу. И нет прорех, как было в варианте номер три.

Пиджаков ещё штуки три поменяли. Бедная продавщица в мыле, но улыбку держит -молодец.

- Остановимся на этом.

Мне не нравится, что рукава поддёрнуты, но цвет вполне сносный - тёмно-синий, но ближе к синему, чем к чёрному. Ярковат, но из всего, что на меня сегодня надевали, этот ближе к тому, на что я могу согласиться.

- Фух, - Настя делает вид, что пот вытирает со лба. - Я думала, девушки в нарядах переборчивы. Оказывается, никто не имел дело с миллионерами.

Я снова смотрю на себя в зеркало. Волосы растрепались. Грудь рельефно из-под обтягивающей футболки выпирает. Джинсы, пиджак. Непривычно, но переживу. И чего только не вытерпишь ради высокой цели?..

- А теперь кроссовки. Белые. И образ будет завершён.

В общем, кроссовки я вытерпел. Молча. Просто принял как данное. Неужели, чтобы получить госзаказ мне обязательно быть пугалом? Не видел ни логики, ни смысла. Позволил себе плыть по течению, насколько это возможно. Вёслами активно гребла Настя. И мне это совершенно не нравилось.

- Класс! - улыбается она широко и глаза довольно жмурит. - Сейчас ты похож на Артурчика. Не брат-близнец, но около того.

Артурчик? Это тот козлина, чьи носки мне достались?! Чувствую, меня подбешивает изнутри, да так, что попадись сейчас этот самый Артурчик на пути, врезал бы ему хуком слева. Так, чтобы не поднялся. Какой ещё Артурчик, на хрен?!

- И ещё один важный штришок. Поехали!

Сегодня нас Григорий по всем злачным местам возит.

- Чего ещё для полного счастья не хватает? - сжимаю губы, стискиваю зубы так, что челюсти болят.

- Букву L лепить, конечно.

Чёрт, о самом главном забыл.

Она тянет меня в какой-то салон, где любой ваш каприз на футболках за 15 минут готовы сделать. Там мне приходится снимать пиджак и светить торсом. Ну, мне стыдиться нечего. Ловлю одобрительные взгляды девочек. Кубики напрягаю - пусть полюбуются.

- А ты, оказывается, нарцисс, Вовик, - хлопает меня Анастасия ладонью по животу. - Но продолжай, продолжай! Это выглядит красиво. Заодно расслабишься немного. А то слишком уж ты зажатый.

Что она вообще себе позволяет, малолетка! Никакого уважения к старшим! Я ей что, пацан из подворотни? Хамка развязная!

Но бесит меня, наверное, в первую очередь то, что мои явные достоинства её не впечатляют. Задевает меня это. Вон, другие девушки ведутся. Им нравится. А этой всё не так. И ещё этот Аррртуррррчик. Так бы и врезал в дыню этому неизвестному любителю конопли!

Ровно через 15 минут мне приносят изуродованную футболку. Грёбаный стыд. Я замираю. У меня нет слов. Только непечатные символы остались да лексика, достойная грузчиков из магазина, когда ящик на ногу падает. По белоснежному полю - слово «HoLLywood». Именно так: с двумя заглавными L посередине.

Это почти пошло. А ещё - безвкусно. Я уже хотел взбрыкнуть, послать всех к чёрту, но Настькины глаза меня остановили. Она не улыбалась и не издевалась. А сочувственно на меня взирала. Жалко ей меня, убогого.

Жалость я не терплю. Ещё чего. Поэтому я молча натянул футболку, напялил пиджак. Подожди, у меня будет время для манёвра. Я просто так этого не оставлю. Особенно, если выяснится, что мне совершенно не нужно было терпеть все эти издевательства.

- А ты? - задаю коронный вопрос. - Где твой пропуск в рай?

Она приподнимает бровь и в её чёрных глазах зажигаются звёзды.

- На теле, конечно. Пока ты кубиками перед девицами тряс, я разжилась флеш -тату и буквально за минуту стала обладательницей красивенькой буквы.

Она задирает приспущенный рукав и демонстрирует своё предплечье, где действительно красуется изящная L.

Ничего особенного не произошло, а меня тряхнуло, будто током шарахнуло. Эти голые плечи, длинные ноги... Ещё бы ягодицы её вспомнил, идиот.

- Что такое флеш-тату? - спрашиваю, чтобы не стоять, открыв рот. - Надеюсь, это не навсегда? Выглядит уродливо и отвратительно.

Я лгу. Но мне не нравятся татуированные девицы.

- Это временное тату, - успокаивает она меня. - Через время смоется. Я плохо переношу боль, зато такие татушки иногда помогают расслабиться, фантазию проявить.

- А можно было мне футболку не портить, а сделать то же самое? - ворчу по инерции.

- Можно. Но, во-первых, мне тебя уламывать пришлось бы, а во-вторых, очень клёво выглядишь. Особенно когда не напрягаешься и волосы не зализываешь назад.

Она снова взъерошила мне волосы и подмигнула.

- Ну, что? Поехали твоего дядьку охмурять?

- Веди себя прилично, Настя. Чтобы мне за тебя краснеть не пришлось.

- Ладно, ладно, зануда ты миллионерская, я буду очень хорошей девочкой. Считай, лекцию прочёл, я материал выучила. Вперёд?

На улице она придирчиво оглядела мою машину. Вот точно таким взглядом, как и меня в примерочной. В солнечном сплетении невольно сжалось.

- А другой тачки у тебя нет?

- А чем тебе эта не угодила? - я вообще мог бы и оскорбиться. Это, между прочим, Range Rover.

- Да тёмная. На гроб похожа. Нам бы тачку поярче, под настроение.

- Думаю, и эта сойдёт, без настроения, - ещё немного, и я начну зубы показывать. Ты посмотри, машина ей не такая. Настроение у неё не то. - Внутрь ресторана машину не загнать, к счастью или сожалению, а своей мрачной расцветкой, надеюсь, она никого на стоянке не распугает.

Я открываю перед Настей дверцу, она усаживается на заднем сиденье. Я почему-то вспомнил, как она в такси садилась. Гибкая. Яркая. Тьфу!

Мне бы пережить этот чёртов ресторан и мозги окончательно не растерять. Я уже жалел, что зациклился на этой девице со щенками. Всё могло быть намного проще. Но нет, мы лёгких путей не ищем!

9. Не умеешь врать, не мучай совесть

Старый конь глубоко борозду не вспашет,

зато его и не проведёшь Бизнес как есть Владимир Орловский

Зря я думал, что буду выглядеть дурак дураком. В «Городе Ангелов» хватало своих сумасшедших. По сравнению с ними Настя - деликатная девочка, одела меня ну очень скромно. В этом сборище бомжей я выглядел слишком чистым пионером в наглаженной белой рубашке, пилотке и пионерском галстуке. Для полной картины мне шортиков не хватало, но я бы не рискнул здесь появиться в подобном антураже.

Охранник и, по всей видимости, вышибала на входе выслушал меня с пуленепробиваемым чайником вместо лица, покосился на принт моей футболки, долго завис на Настином плече с лже-татухой, а затем кивнул в сторону дальнего столика.

Вечер только начинался, а в этом месте яблоку негде упасть. Я искренне недоумевал, в чём фишка подобного заведения. Никак мой мозг не мог понять прелести этого бомжатника. Ничего элитного, дорогого или мозговыносящего я не находил.

Обычный клоповник с пошловатым интерьером. На стенах - голливудские звёзды кино во главе с Мэрилин Монро. В общем, я не великий эстет, чтобы видеть в этом месте какую-то концептуальность. Однако окружающие, подозреваю, видели и понимали больше меня.

- Володя, сотри с лица брезгливое выражение, - сквозь зубы даёт «пинка» Настя. Она висит на моём локте и улыбается окружающим. Ей нравится?.. Ну и вкусы у современной молодёжи! И я вдруг почувствовал себя старым противным брюзгой.

- Может, хватит командовать? - мой голос таит скрытую угрозу, но до Насти доходит хуже, чем до жирафа, что моё терпение небезгранично.

Синяховский сидит за столиком не один. Стас Александров. Странная компания. Два мужика оттягиваются. Судорожно вспоминаю семейное положение этого стареющего волка. Кажется, был женат. Или отдых - это предлог, а на самом деле основные переговоры пройдут под крышей этого гостеприимного дома?

- Да вас не узнать, Владимир Алексеевич, - у Синяховского цепкий взгляд. На мне -мимолётный, на Анастасии - очень долгий и откровенно изучающий. Он не «облапал» её глазами, но просканировал с ног до головы и наоборот.

- Вы тоже прекрасно выглядите, Григорий Павлович, - не остаюсь в долгу.

Вот уж кто не заморачивался. Ему под полтос, как моей родительнице, а одет как мальчик: джинсы и футболка. Совершенно выбивающий из колеи образ. Александров одет похоже, только штанцы у него драные во всех местах. Просто жуть как это сексуально выглядит небось для девиц.

Оба - в отличной спортивной форме. Поджарые, неуловимо похожие. Засранец босса копирует во всём. В офисе я внимания не обратил, а здесь это бросается в глаза.

- Представьте нам свою спутницу, Владимир Алексеевич, - мягко подталкивает меня Синяховский, давая понять, что я непростительно долго молчу и вообще - деревенщина бескультурная.

- Знакомьтесь: моя девушка - Настя Метёлкина.

- Та самая? - щурит глаза Синяховский.

- Именно она, - говорю твёрдо, и мы наконец приземляемся за столиком. Тут же, словно из-под земли, вырастает официант, мы делаем заказ, и, как обычно это бывает с малознакомыми людьми, на какое-то время повисает неловкая пауза. Для нас. Сам Синяховский чувствует себя замечательно.

- Чем занимаетесь, девушка Настя? - до меня дела ему нет. И партнёр его мирно потягивает коктейль из стакана через соломинку.

- Я студентка, учусь в университете, - она улыбается и ресницами мило хлопает. Вопрос -ответ. Больше похоже на допрос, чем на беззаботную беседу. Пока они разговаривают, приносят наш заказ.

Несмотря на всю стрёмность этого ресторана, готовили здесь отменно. Признаюсь, я с опаской пробовал блюда, но потом успокоился.

Через какое-то время музыка стала громче, народ потянулся к танцполу. Моя девушка Настя начала отбивать ритм туфелькой. Выглядело это потрясающе. Да на ней шкура играет, как говорит моя родительница.

- Позвольте пригласить вас на танец! - выходит из тени хороший парень Стас и тянет мою Настю на танцпол. И она пошла, зараза такая. Не спросив, не обернувшись, - поскакала с радостью зажигать с этим молодым козлом. Пустоголовая пигалица - что с неё взять?

- Хорошо смотрятся, - кивает парочке вслед Синяховский, и я вдруг чувствую, что закипаю. Ещё немного - и у меня свисток сорвёт. - Ну, а пока молодёжь развлекается, поговорим, Владимир Алексеевич? - остужает этот интриган мой пыл, чем раздражает меня неимоверно.

Что, значит, «молодёжь»? А я что, старикан с бородкой и палочкой?!

- Признаться, я не надеялся, что вы решитесь. Не ожидал, что вам всё же удастся сюда попасть. А ещё больше удивился, что вы всё же пришли с девушкой.

- Я должен был прийти с юношей? - ломаю бровь и кривлю губы. Стелиться под ногами я не буду. И подтирать собой полы - тоже.

Синяховский понимающе улыбается. Его не шокирует моя дерзость. В конце концов, мы с ним не в офисе. Всё, что хотел, я уже сказал, и сейчас вряд ли смогу изменить его решение.

- Я не зря откладывал встречу с вами, Владимир Алексеевич, - прячет он мефистофельскую улыбку и прикрывает глаза веками. - Я предпочитаю не играть вслепую. Я всегда приблизительно представляю, чего от меня хочет тот или иной человек. А для этого изучаю материалы.

- То есть собираете досье, - нетрудно догадаться, что за этим стоит.

Синяховский не меняет ни позу, ни улыбку. Он похож сейчас на сытого волка. С пузом. Но взгляд у него острый, как клыки.

- Да, - говорит он прямо. - Я же должен понимать, с кем придётся иметь дело. Или не иметь.

Приехали. Приплыли. Накрылись медным тазиком. Но уговаривать и лебезить я не стану. Либо иметь, либо не иметь - уж пусть определится и перестанет водить меня, как бычка, за верёвочку.

- К примеру, я знаю, что вы трудоголик. Рвач в некотором роде, но не в отрицательном значении этого слова. Но, как бы это помягче сказать... Я с осторожностью отношусь к людям, которые слишком однозадачны и прут вперёд, невзирая ни на что. Вы как раз такой. Молодой, хваткий, слишком напористый. Неплохие качества. Но не совсем те, которые я ценю в деловых людях.

Вам не хватает изюминки, Владимир Алексеевич. Слишком скучный вы. Такие либо становятся бездушными машинами, которым всё равно, кого под своими колёсами давить, либо ломаются с таким треском, что детали во все стороны разлетаются. А раз так -механизм потом починке практически не подлежит. Надо начинать всё заново.

В чём-то он прав, наверное, но о себе такое слушать неприятно.

- У вас всё по режиму и плану. Без сбоев. Девушки, к слову, у вас нет.

- Ну почему же? - я как раз слежу глазами за пёстрой канарейкой, что лихо отплясывает посреди танцпола. Она в центре внимания. Отлично двигается. Замечательная пластика. Я это ещё тогда, в тот дождливый день, заметил.

Синяховский отлично понимает, куда я пялюсь.

- Замечательная пара, - кивает он на своего партнёра и мою Настю. И мне хочется встать, плюнуть, забрать девчонку и свалить отсюда подальше. По крайней мере, она пришла со мной и уйдёт тоже не с этим троглодитом с сексуальной жопой.

Я отрываюсь от созерцания танцпола и вопросительно смотрю на этого волчару. С хрена ли моя Настя пара какому-то там прохиндею?

- Он мой сын, - разводит руками Григорий Павлович и улыбается шире.

- Стас Александров? - уточняю, чтобы понимать, правильно ли я его понял.

- У меня. своя креативная история с его матерью. Поэтому Стас не носит мою фамилию. Но это не мешает ему быть моим единственным сыном. Перед тем как вы появились у нас в офисе, я рассказывал Стасу, каким бизнесменом не стоит быть.

- Таким, как я, - киваю догадливо. Мда уж.

- Но вы сумели меня удивить.

- Сразил носками с коноплёй, - об этом тоже несложно догадаться.

- Да, - Синяховский не стесняется признаваться в подобной чуши. - И сразу было понятно, что это не ваших рук дело. Только женщина рядом - такая, как Настя, - может немного изменить и выправить ваш неправильный интерфейс. Изменить вас в лучшую сторону может.

- А без неё я - пропащий человек. Без носков и футболки с принтом - неудачник?

- Нет. Я бы так не сказал. Со мной или без меня вы однажды добьётесь всего, к чему стремитесь. А что дальше, Владимир Алексеевич? Что будет, когда ваша цель станет реальностью?

- Да вы философ, Григорий Павлович, - меня даже на сарказм не хватает. Он прицельно бьёт в болевые точки. Никогда не думал, что шишка, подобная ему, способна на неакульи поступки или вот такие мысли.

- Я просто однажды прошёл этот путь. Чуть не потерял всё. Переосмыслил жизненные ценности и приоритеты. Обрёл себя, семью, вкус к жизни, и теперь наслаждаюсь, получаю удовольствие. Гонка за немыслимыми барышами меня не привлекает. Я ищу во всём смысл и учу этому сына. Я буду с вами сотрудничать, Владимир Алексеевич, - бабах! - резко и без подготовки. - С одним условием.

И тут я понимаю, что сейчас он захочет чего-то невозможного. Голым пройтись по улицам города, например. Но то, что он говорит дальше, загоняет меня на самую высокую пальму, как обезьяну, за которой гонится стая волчар.

- Мы с вами подписываем бумаги, а вы отдаёте нам Настю. Хорошая девочка. Замечательная. Свежая, молодая, задорная. Мне понравилось, как она вас преобразила. Вы бы так не сумели. Тем более, что она не совсем ваша, ведь так? Случайное знакомство? Какой-то мимолётный случай? Но вы молодец, правильно поймали волну. Это ценно. Это как раз очень большой плюс - уметь в патовых ситуациях находить правильное решение и уметь пожертвовать какими-то надуманными принципами, с которыми расстаться нелегко.

Отдать Настю? Здесь что, рабовладельческий рынок? Невольничьи торги? Да он с ума сошёл.

- Знаете, - говорю очень вежливо и даже улыбаюсь доброжелательно, - затолкайте своё согласие сами знаете куда. Я своими девушками не торгую. А за своих близких - любому порву горло. Это так, к сведенью. В копилку тех знаний обо мне, которые вы тщательно и любовно собирали. Потому что в вашей картине Владимира Орловского явно не хватает некоторых деталей. При всём моём рвачестве и однозадачности я не предаю друзей, не продаю своих девчонок и очень ценю свою честь, совесть и семью. И никакие деньги, сделки, мировое господство это не изменят и не заменят.

- Это ваше последнее слово? - склоняет он голову. Глаза у него светятся жёлтым в мигающем свете этой элитной забегаловки.

- Не совсем, - теперь моя очередь мефистофельничать. - Есть один маленький штришок, который поставит точку.

Я поднимаюсь со стула и показываю ему средний палец. На, тебе. Истинный креатив. Чтобы у тебя больше не было желания рассказывать о скучном Владимире Орловском. Уж если я в носках с коноплёй, в джинсах, кроссовках, футболке с принтом и пиджачке, который бы сроду не надел, надо соответствовать.

Я оставляю Синяховского за столом. Застыл он там, окоченел от моего хамства - мне индифферентно. Я иду вызволять Настюху из цепких лап креативного сыночка. Хрен вам на блюде, а не моя чокнутая собачница!

10. Ели, пили, веселились...

Хорошо, когда собака - друг. Плохо, когда друг - собака. Народное творчество. Афоризм из блокнота Насти Метёлкиной

Настя

Я понимала: господина миллионера сюда не отдыхать пригласили и не кофею откушать. Догадывалась: им нужно поговорить. Поэтому легко восприняла толстый намёк от парня Стаса, предложившего предаться разврату - то есть танцам.

Деловые разговоры меня не интересовали. Сидеть и слушать с умным видом, как они зарабатывают свои миллионы, я не собиралась, а если уж попала в почти закрытое элитное общество, почему бы и не повеселиться? Вряд ли ещё когда-нибудь выпадет мне шанс побывать в подобном месте.

Танцевать я любила. Отличный способ сбросить избыток энергии. А у меня бурлил адреналинчик в крови. Вся эта история с Цири меня чуть не убила. Хорошо, что я не позвонила Ра. Не хотелось её расстраивать. Тётка у меня мировая, однако у неё не только Артур раздолбай, но и я не фонтан, как оказалось.

- Признаться, я рад, что ты пришла.

Он улыбается мне, этот Стас. Улыбка у него хорошая, приятная. Но слова звучат так, словно это не Орловский меня в ресторан пригласил, а этот фрукт.

- Рад до визга, как щенок? - невинно хлопаю ресницами. Стас хохочет искренне. Не обидчивый.

- Можно сказать, и так. Я танцую с красивой девушкой, а не слушаю скучные разговоры о бизнесе.

- Тебе должно быть стыдно за подобные мысли, - поддеваю его. - Тебя учат, натаскивают, а ты - неблагодарная... личность.

- Скотина, ты хотела сказать? - в его глазах плещется веселье.

Он умный и догадливый. Необидчивый и. в общем, довольно приятный. Высокий, плечистый, ноги у него длинные, танцует хорошо. Но я сюда пришла с другим мужчиной. Пусть это сделка, но я девочка честная, поэтому не собираюсь подводить Вовчика.

- Что хотела, то и сказала! - ответила ему, и всё, совершила «побег». В самый эпицентр взрыва отправилась. Туда, где музыка звучит погромче, где мигают разноцветные огни и дышит танцами толпа.

Стас от меня не отставал. И на медленный танец пригласил. И даже не прижимал к себе крепко - очень культурно себя вёл. Переговоры, на мой взгляд, затянулись, и я на Вована поглядывала с тревогой.

- Не бойся. Отец склонен сказать Орловскому «да».

- Отец?.. - выхватила я ключевое слово.

У Стаса в глазах - всё та же весёлая ирония.

- Да. Ему твои носки понравились.

- Мои носки? - я с ужасом посмотрела на свои ноги. Машинально. Потом до меня дошёл смысл сказанного. Мама дорогая, я ничего не понимаю в бизнесе. Что это за сделка такая, где всё решают идиотские носки с коноплёй? Надо будет Артуру подсказать, как жить. А то он никак не определится в своих метаниях.

- Но ты ведь не его девушка, правда? У такого, как Орловский, таких, как ты, не бывает.

А вот это обидно!

- У него таких, как я, не было, - бью оппонента взглядом, - а теперь есть, и он счастлив, ясно?

По глазам вижу: Стасик не верит, сомневается. Ещё один зашоренный идиот. Он моложе Вальдемара и, наверное, смазливее. Возможно, не такой занудливо-скучный. Но это пока. Его время ещё не пришло. А пройдёт десяток лет, вряд ли он будет выплясывать с чернью посреди танцпола. Зубы отрастит, купит машину-гроб, обзаведётся десятком красавиц, похожих друг на друга, как близнецы: с длинными ногами, искусственными буферами и крохотным мозгом.

Пока Стасик думал, что бы мне ответить и как бы не обидеть одновременно, ситуация резко изменилась. Во-первых, медляк закончился, и я отскочила от него на три метра. По моим венам прошёл ток быстрой музыки. Во-вторых, в стане переговорщиков что-то изменилось. Вовик вскочил. И как-то зло у него получилось. Отсюда не видно, но, кажется, всё пошло не по сценарию. Или наоборот. Но я не ясновидящая, пока не расскажет, не узнаю. Хотя я не в том статусе, чтобы он мне жаловался.

Вальдемар пёр как танк. Но его тормознула толпа. Здесь слишком много людей. И молодёжи много. Вовка всё равно среди них выделялся. Слишком «новый» и чистый. Но мне, чёрт побери, нравилось, как он выглядит. В нём какая-то харизма. А может, это потому, что он постарше, хотя здесь хватало разновозрастных «мальчиков» и «девочек». Взять хоть того же Григория Павловича - вполне чувак себя чувствует комфортно.

В общем, мы потерялись. Но я была уверена: он по мою душу, а поэтому обязательно найдёт.

Он врезался в меня, как нос корабля - в волну. Твёрдый, злой, целеустремлённый. Мне жаль тех, кто встаёт на его пути.

- Пошли отсюда! - схватил он меня за руку, но тут музыка сменилась, и меня словно черти подтолкнули в спину.

- Ты пришёл сюда со мной, и даже не потанцуешь?

Глаза у Вовы опасно сверкнули. Мгновение - и он расслабился. Почему-то изменил своё твёрдое намерение вытащить меня отсюда за волосы, если я буду сопротивляться.

- Потанцуй со мной, Настя. Окажи мне честь, - протягивает он раскрытую ладонь, и я неожиданно чувствую себя Золушкой на чужом балу, к которой подошёл сам принц.

Вдох. Шаг вперёд. Мои пальцы внезапно переплетаются с его. Вторая рука ложится Орловскому на плечо. Он находит мою талию. Я чувствую дыхание мужчины где-то возле виска. И мы начинаем двигаться.

Вау. Это просто вау-у-у-у - и выть на долгой ноте, глядя на Луну. Бедный Стасик не угадывался ни разу, бледнел на фоне этого напора тестостерона.

Наши тела сближаются. Он прижимает меня крепче, ладонь почти смещается с талии на более выпуклую часть моего тела. Я уже ловлю вздох его твёрдых губ. Пялюсь на охрененную ямочку на подбородке. Мне так хорошо, что хочется забыться в этих руках. Забыть на миг, кто я и где. Кто он и зачем позвал меня сюда.

И тут - бздынь! - всё рушится. Разбивается на мелкие осколки. Меня кто-то дёргает за плечо. Больно и зло.

- А ну убери руки от неё, козёл! - яростно и непримиримо.

Закрываю глаза и мысленно тяну плохое слово. Артурчик. Давно не виделись. И почему я не удивлена, что он здесь и обломал мне самый лучший танец в моей жизни?..

Владимир

Танцы я ненавидел - закоренелая детская травма: мать пыталась меня социализировать, но дохляк в очках, у которого две левые ноги, вечно цепляющиеся друг за друга, умирал от позора и стыда.

Со мной не хотела танцевать ни одна девчонка. Тренер смотрела с жалостью и, только благодаря той же жалости, меня не выгнали взашей сразу же после первых занятий.

Сила духа у меня присутствовала. Может, именно поэтому я не бился в припадочных истериках и до дна испил чашу адаптации в экстремальных условиях. Чуть позже оказалось, что ноги у меня заплетались не от недостатка координации движений, а исключительно из-за стеснительности.

Тренер была поражена моим успехам, но ларчик открывался просто: меня всё же заметили и помогли. В благодарность за доброту я влюбился и доказал, что чего-то стою.

Музу мою звали Таня, и позже мы защитили честь танцклуба - взяли несколько первых мест на каких-то там конкурсах и фестивалях. Кому-то что-то я доказал, но нелюбовь к танцам осталась. Я их и бросил сразу после медалей. Таню до сих пор нежно люблю. Как друга.

После выходки за столом мне хотелось одного: убраться отсюда побыстрее и подальше. Насте хотелось танцевать. Первое желание - осадить её, заставить сделать по-моему, а затем передумал. Ну, должен же я утереть нос смазливому Стасику, который с его папенькой почему-то решил, что моя девушка - вещь и предмет торга? Я был уверен на триста процентов: уж где-где, а в танцах ему меня не переплюнуть.

Не понял я только одного: первый раз в жизни я танцевал как в последний. Не знаю, что меня завело. То ли свет в тёмных Настиных глазах. То ли её яркая, как спасательный жилет, кофта. А может, её гибкость и безраздельная доверчивость в танце скрутили меня в безумный узел.

Я властвовал и доминировал, а она уступала и позволяла себя вести. Мне хотелось её впечатать в себя. Поцеловать. Сделать своей. Присвоить, поставить клеймо, разложить на бархате, как драгоценность, и поставить сигнализацию, чтобы никакие Стасики и близко не подходили.

В общем, я забылся, и тут же всё пошло не по сценарию. Рыжий раздолбай всё испортил. Он как раз идеально вписывался в местный сумасшедший интерьер. Просто дитя этого злачного притона.

Настя закатывает глаза. Что это за клоун, хотел бы я знать?

- Артур! - воззвала к нему моя девушка на вечер.

Тот самый, что ли? Чьи носки сейчас покоятся на моих ногах? Чья конопля возбудила Синяховского? Тот самый Артурчик? Да неужели?

Распалённый танцем и Настей, я вдруг понял, что не просто киплю, а бурлю, как джакузи. В тот момент я не думал, что этот рыжий - её бойфренд, что я - солидный бизнесмен и миллионер. Я был просто мужиком.

Одним рывком я скинул идиотский пиджак и остался в белоснежной футболке. Если не считать, конечно, марающие её честь буквы, опоясавшие мою грудь, как патронташ. Продемонстрировал, так сказать, все бицепсы и трицепсы. О, да. Мне было что показать!

Размахнуться я не успел.

- Стоять! - крикнула сумасшедшая девчонка и встала между мной и рыжим. Тот тоже неоднозначно разминал кулачищи. - Остыли! Быстро!

Толпа разочарованно вздохнула. Оказывается, все ждали кровищи. Жаль было их разочаровывать, но к нам уже спешила охрана. Оперативненько. Но, не вмешайся Настя, я бы уже рыжего приложил. Или он меня, что сомнительно. Но противника никогда нельзя недооценивать.

А Настя продолжила командами сыпать:

- Не лезь! - это она Артурчику.

- Пойдём отсюда! - это она мне. За руку хватает. Я слегка шевелю пальцами. Щекочу её ладонь. Настя смотрит на меня испуганно. А я стою - невозмутимый памятник великому индейцу. Трубки мира не хватает, боевой раскраски и головного убора вождя с перьями. Полный неадекват, короче. Потому что случись это день назад, я бы себя за сумасшедшего принял. А сегодня - море по колено, да утопится в нём конопля с носков Артурчика!

- Ты совсем с ума сошла, Метёлкина? - пытается прыгнуть на мою девушку этот рыжий орангутанг. - Ты с кем связалась? У него ж на лбу написано: поимеет и выкинет!

- Михайлов, заткнись, а? - тянет меня за руку Настя. И я почти не сопротивляюсь. Что ни говори, а вечер удался. Жаль, никому морду набить не удалось. Очень жаль.

- Чтоб дома вовремя была! Я проверю! - кричит этот дебил нам вслед. И что-то не стыкуется у меня в голове, но задумываться над этим как-то не выходит.

Мы направляемся к выходу с почётным эскортом из двух секьюрити. Где-то там, на подтанцовке, я ловлю периферийным зрением Стасика и Синяховского.

«Просрал госзаказ» - проходит красной нитью мысль. И что-то она такая бледная и невыразительная, что не впечатляет. Ну и хер с ним, с госзаказом этим. Синяховский прав: рано или поздно я всё равно своего добьюсь. Просто путь будет немного длиннее. Но что для бешеной собаки триста километров? Всего лишь круг.

Мы вваливаемся в мою машину, как два пьяных матроса, - шумно. Я падаю на заднее сиденье рядом с Настей. Мой водитель заводит мотор. Я откидываю голову и прикрываю глаза.

- За город, - командую и объясняю, куда ехать.

Несколько минут мы едем в блаженной тишине.

- Вот чёрт, - расстроенно ругается Настя, - ты пиджак потерял.

- Плюнь на эту тряпку. Я всё равно её больше никогда бы не надел, - успокаиваю девушку и улыбаюсь. Как дурак, честное слово!

- Всё так плохо, да? - участливо смотрит она на меня. Вот только жалости мне её не хватало для полного счастья.

- Всё отлично, - складываю руки на груди. У меня непреодолимое желание сделать какую-нибудь глупость. Обнять Настю, например. - Встреча прошла на высшем уровне. Очень познавательный разговор получился. Узнал о себе много нового и неожиданного. Всё случается для чего-то, не переживай.

- Ну, да, ну, да, - тянет она неопределённо, но мне уже на всё плевать. Плакать и страдать я не собираюсь.

- Завтра в девять со щенком, - напоминаю Насте уже на крыльце её дома. Это вместо того, чтобы поцеловать девушку на прощанье. Но я решил, что креатива на сегодня и так предостаточно.

- Будет сделано, господин миллионер! - язвит эта невозможная девица.

- Спасибо, дорогая, ты невероятно добра! - последнее слово должно быть моим!

Я заскакиваю в авто и хлопаю дверцей, пока Настя не успела что-нибудь ещё кинуть мне вслед. Но она молчит. Вот и славно. Как говорится, вечер удался на славу!

11. Какой праздник да без мордобоя?..

Щенок не может быть сразу взрослым. Он такой же младенец, как и ребёнок. Кормить, убирать, любить - вот основа воспитания. А не ждать, что щенок тебе сразу же тапки в зубах принесёт.

Азы собаководства Настя Метёлкина

Не успела я порог переступить, как тут же у меня телефон ожил. Я схватилась за него, как голодающий за кусок хлеба. Почему-то пришло в мою наивную голову, что это миллионер мой на один вечер звонит. Подумалось: пожелать спокойной ночи хочет.

Вот же ослик упрямый, шарик надутый: танцевал, как бог, поцеловать хотел явно, честь мою кулаками защитить собирался. А потом как отморозился. На меня не смотрел, опять командовать надумал. Как ещё до дома проводил - надо было поклон ему до земли отвесить.

Но нет, звонил мне не Владимир. Рыжий демон Артур решил проконтролировать процесс.

- Чего тебе надобно, злыдень? - поинтересовалась, позёвывая. День тяжёлый, дурацкий. Нервов сколько. А тут ещё и братец достаёт, заботливый мой.

- Ты дома? - ни вам здрасьте, ни нам пожалуйста.

- Нет, по кабакам зависаю, - каков вопрос - таков ответ.

- Ты мне вот это брось, Настька! - что-то он злой сегодня. Не с той ноги встал? - С такими, как этот твой пижон, связываться - последнее дело! Мала ты ещё, ясно?

Он меня убил. Прямо в сердце ударил пяткой.

- Во-первых, Володя - нормальный парень. Во-вторых, мне уже двадцать один исполнилось. Между прочим, могу пить, гулять, замуж выходить. Не поздно ли ты взялся блюсти мою честь? И с чего бы это, старший бро Артур?

- Ну, если ты тупая, Насть, то это навсегда. Чтоб я этого твоего «нормального парня» возле тебя не видел! Поматросит и бросит, а ты потом будешь реветь и страдать. Хорошо, если без последствий! На фиг нам такие нормальные парни не сдались! Мало тебе нашей матушки Ра? Жизнь ничему не учит, да? Такие буратины любить не умеют, только играть в любовь да голову морочить мастерски способны. Мать моя тому пример. Надеюсь, ты меня услышала! - Артурчик шваркнул на «отбой».

Разъярился. Я даже виноватой себя почувствовала.

Это он мне в любви признался, что ли? Есть над чем задуматься. Так-то мы больше грызлись да язвили, подкалывали друг друга. И вот тебе - пожалуйста - оказывается, я ему не безразлична. Через двадцать лет пришло озарение. Ладно, разберёмся. Лишь бы родителям не накапал. А то они тоже... те ещё моралисты и паникёры.

Утром я чуть не проспала. Тут великая миссия, а я дрыхну без задних ног.

- Ну, что, моя дорогая Цирилла, - гладила и тискала рыжую девочку, - пора тебе обрести дом и хозяев. Надеюсь, тебе понравится.

Коробку я подготовила ещё вчера. Купила банты и ленты, украсила, как могла. Старалась, проявляя все свои таланты. К слову, у меня хорошо получалось. Я, между прочим, в кружок «Умелые руки» ходила, когда в школе училась. Так что подарочную упаковку, декор сделать - раз плюнуть.

Цирьке я тоже банты повязала. На шею и на туловище. Она стала похожей на Карлсона, который живёт на крыше.

- Теперь у тебя есть пропеллер. Главное его не потерять, пока доедем. Буду за тобой следить! - погрозила ей пальцем и рассмеялась.

Настроение у меня было отличное. Я волосы распустила и сарафанчик в горошек надела. Глаза накрасила и губы. Нет, вовсе не для того, чтобы Вове понравиться. Глупости какие. Просто на душе хорошо, и выглядеть поэтому хотелось прекрасно.

Я вызвала такси. Ну, не на общественном же транспорте с коробкой и щенком добираться? Я улыбалась всю дорогу и сюсюкалась с Цири. Таксист косился, но разговаривать не посмел. Принял, наверное, меня за сумасшедшую. Подумал, наверное: тронь такую, будет всю дорогу душить рассказами из жизни собак.

Я могла. Но меру знала. Всё нужно делать с любовью. А разговоры с таксистами в мерило любви не входили. Любил бы он собак, сам бы со мной заговорил. А так поглядывает настороженно. Следит, наверное, чтобы мы ему тут не нагадили случайно. А мы, между прочим, культурные. У нас памперс имеется. Поэтому нечего за нами следить!

В общем, доехали мы без приключений. А дальше всё пошло не по плану. Во-первых, к миллионеру было не подобраться: охрана-с, а я с коробкой произвела неслыханный фурор. Вова, оказывается, на мой счёт распоряжений не оставил. Непростительное упущение!

- Что это у вас? - вздрагивал ноздрями усатый охранник, похожий на Гитлера и Чарли Чаплина одновременно.

- Бомба, конечно, - прижимала я к себе щенка, - видите, под хвост запихала, и жду, когда рванёт.

- Шутите? - глаза у него, как у рака чуть не вылезли на телескопах - злые такие маленькие глазёнки. И губы, как вареники - шлёп-шлёп. А ещё он «ш» не выговаривал толком, поэтому у него выходило: «футите?», «фто», и я пыталась не заржать. Нервно-истерическое это. Пришлось Вовке звонить. Хорошо хоть он ответил почти сразу.

- Ты опаздываешь, - и это вместо приветствия!

- Это не я опаздываю, а охрана ваша у щенка под хвостом взрывчатку ищет, - огрызаюсь, как могу. - Кто-то забыл предупредить, что в его хоромы щенок прибудет. Держат меня здесь как преступницу.

На том конце подозрительно хрюкнули. Он что, ржать надумал?

- Дай Петровичу трубку, - голос всё тот же, командирский.

Не знаю, что он там говорил, но Адольф Петрович Чаплин вначале покраснел, затем побагровел. На висках выступил пот, а глаза выпучились ещё больше. Так и кондратий хватить может. Что ж миллионеры такие злобные, а?

- Проходи! - просипел он мне и рукой махнул, как Гагарин.

- Телефон отдайте, - протянула длань, требуя своё сокровище назад. Я ещё не миллионерша и телефонами разбрасываться пока не могу.

Дальше дело пошло лучше. Нам консьерж покланялся, к лифту проводил, сказал, на какую кнопочку жать. Миллионеры - они как птицы: летают высоко и живут тоже. У него пентхаус - весь верхний этаж и крыша миллионерские.

- Не зря я тебе пропеллер приделала, - делюсь впечатлениями с Цири. - Будешь настоящей Карлсонихой, прикинь? Сиди тихо! - погрозила щенку пальцем, поправила банты и закрыла коробку. Там всё в порядке: дырки по бокам. В одну из них рыжий Цириллин нос высунулся. Любопытная девочка.

Я вдохнула, выдохнула и нажала на кнопку звонка. Звенело как в церкви - громко и торжественно: бам-бам-бам! Дверь почти сразу распахнулась.

Она была прекрасна - дочь Владимира Орловского. И совсем на него не похожа. Белокурая, голубоглазая. И только крохотная ямочка на подбородке всё же указывала: она его.

Выглядела девочка как настоящая принцесса: платье льдистого цвета с пышной юбкой, туфельки в тон. Короны на голове не хватало.

- Это ты мне принесла? - спросил ребёнок и протянул руки.

- Если день рождения у тебя, значит это твой подарок, - осторожно вручила ей коробку.

Больше мне делать здесь было нечего, но я не могла уйти, пока не увижу собственными глазами, что Цири попала в хорошие руки. Это выше моих сил.

Ребёнок без пиетета отбросил в сторону крышку и завизжал от восторга. На заднем фоне нарисовался наш миллионер. В костюме, галстуке, голубой рубашке в тон платья дочери.

- Собака! Моя! Здорово! - Цири прижали к груди. Прямо к красивому платью. Затем ребёнок кинулся к отцу. - Ты лучший! Ты молодец! Это правда моя? Правда? Я о такой всю жизнь мечтала, а мама сказала, что это большая собака, что лучше маленькую! А ты молодец!

- С днём рождения, Белка! - Орловский поцеловал дочь в макушку. - Конечно, это твоя собака. Что стоишь в дверях? - это он мне. - Проходи.

И я вошла. Когда ещё удастся побывать в гостях на дне рождении миллионерской дочери?

Я сделала три шажка вперёд. Успела окинуть взором холл - по-другому не скажешь. Нарядненько. Всё в шариках. Колонны, арки - праздничный рай, одним словом. Какой-то очумелец из шаров навертел и цветы, и собаку, и девочку белокурую с завитыми локонами. На это можно было смотреть, открыв рот, бесконечно.

В чём-то Артур прав: в душе я ещё ребёнок. То, что я увидела, меня обрадовало до дикого восторга. До писка в груди. Стояла бы и любовалась. Из созерцания меня вырвал дверной звонок. Снова бабамкнул - прокатился малиновым церковным звоном по комнате и затерялся где-то в высоком потолке. На этот раз дверь открыла прислуга - ребёнок был занят собакой.

- А вот и я, мои дорогие! Ну, кто тут ждал мамочку с подарками из Парижа?

На пороге нарисовалась эффектная блондинка. Вся такая... футы-нуты-ножки гнуты. Сразу видно - мама девочки. Очень большое сходство: белокурые волосы, голубые глаза, знаменитая ямочка на подбородке, но маленькая такая, изящная. Выглядела мамуля потрясающе. Шикарно. Белоснежные зубы сверкают. Грудь - буферами вперёд. Талия тонкая, бёдра крутые, ножки - загляденье. В каждой руке - по несколько пакетов на верёвочных ручках. Рекламная картинка «Подарки из Парижа».

Я вдруг поняла, что рассматриваю её как мужик. А ещё ревниво, блин. А ещё - понятно, почему Владимир позвал меня в ресторан. Жена его, хоть и выглядела офигительно, лет на десять была старше. Визуально.

- Мама! - обрадовался ребёнок и поскакал к родительнице на одной ножке и деловито стал совать нос в пакеты.

- Привет, Маня, - поцеловал в обе надушенные щеки жену Вован. От неё такая волна дорогих духов - с ног сшибает. Впору расчихаться и нос свербящий потереть ладонью.

- А эт-то что? - делает боевую стойку прекрасная маркиза и бросает пакеты на пол

Смотрит она целенаправленно - на милого рыжего щенка, что сидит, раскорячив лапы, на полу. Вид у Цирьки потешный. Хочется ути-пути делать, сюсюкать и ми-ми-ми ловить. Но мадам Брошкина считает иначе.

- Ты что купил, бестолочь? - кидается она на Вовку буферами вперёд. Но Вовка, видать, пацан закалённый - не дрогнул, глазом не моргнул.

- Щенка, - некоторым, я так понимаю, приходится объяснять очевидные истины.

- Какого щенка? - рычит, сжимая кулаки, мадам. И в этот момент мне хочется медленно, по-пластунски, слинять в кусты. Переждать бурю. Низменно отсидеться, пока гроза всея Руси не отбушует. - Ты хоть раз в жизни можешь сделать что -то нормально? Нужно было всего лишь заехать по указанному адресу и взять щеночка. Маленькую красивую девочку, а не этого рыжего бегемота!

- Мама! Ты обещала! - блестит прекрасными сапфирами ребёнок. - Это моя собака!

- Что я обещала? Что? Мы договаривались на малюсенькую красивую собачечку. А не на это.

- Цирилла вам не это, - выхожу из «кустов». На Вовку пусть шипит змеёй, а собаку обижать не дам. Я вообще могу сейчас её забрать и сказать, что такие хозяева не достойны великолепной элитной суки.

- А вы кто такая? - взвизгивает чудо в перьях и руки в боки ставит. Но нас таким не напугать.

- Насть, - морщится Орловский. - Не надо.

Что не надо, что значит не надо?!

- Мам, это Цирилла, как в Ведьмаке, помнишь? - дочь цепляется за мать, а та продолжает наезжать на Вована.

- Дом девяносто шесть. Зайти и забрать. Ты проигнорировал! Ты сделал по-своему! Где ты только взялся на мою голову! Ничего поручить нельзя.

Девяносто шесть. И тут на меня нападает истерический смех. Гомерический. Опупический. Он дома попутал! Всего лишь! Наш - шестьдесят девятый. А в девяносто шестом пара бодрых старичков живёт. Сука у них. Не элитная, но вполне породистая китайская хохлатая. Видимо, там до сих пор ждёт щенок, которого маман дочери на день рождения пообещала.

До Орловского тоже доходит. Он кидает яростные взгляды, а я остановиться не могу. Тормоза отказали.

- Там что, тоже питомник? - спрашивает он вкрадчиво.

- Какой питомник! - чуть ли не плюётся от досады пергидрольная блондинка.

- Ты хочешь сказать, что собиралась приобрести щенка с рук? - теперь он на неё наезжает. Отличная тактика! Браво, Вован!

- А что такого? - теряется Маня и лишается главного преимущества - внезапного нападения.

- Что такого? - злится Вовка не на шутку. Или играет?.. Его не просчитать. - Ты рисковала приобрести блохастого щенка с глистами, генетическими заболеваниями и прочими отклонениями. Щенка, который мог заразить твою дочь или сдохнуть у неё на глазах. Ты хоть видела то, что собиралась приобрести? Ездила убедиться воочию, что тебе предлагают?

- А зачем? - вскидывается мадам и встряхивает кудрями. - В век телефонов и Интернета вовсе не обязательно куда-то мчаться! Они мне фотки скидывали - раз, документы показывали - два, щеночка по видео я выбрала - три. Что ещё надобно? Во всех ракурсах рассмотрела. И вот здравствуйте, приехали! Это ты мне назло! Подыграл Изабель! Она хотела лабрадора или сенбернара. Это ж огромные псы! От них шерсти - закачаешься! Жрут вёдрами, как свиньи! Признайся: она тебя уговорила, да? Вы решили меня до инфаркта довести?

Мадам картинно хватается за левый буфер. Наверное, пытается сердце нащупать. На миг становится тихо. Слышно только её шумное дыхание. Дышит она как лошадь. В этой тишине неожиданно громко лопается шарик. Я подскакиваю. Мадам подпрыгивает. У Вовки плечо дёргается.

Замечательный день рождения у ребёнка. Могли бы и потом отношения выяснить. И вот тут я понимаю, что как-то подозрительно тихо.

- А где Изабель? - задаёт вопрос Орловский.

Мадам перестаёт умирать, они дружно кидаются по хоромам, выкрикивая на разные лады имя девочки:

- Бель, ты где?

- Белка, перестань прятаться!

И пока они бегают, я тихонько выскальзываю в полуоткрытую дверь. Думаю, Белка решила поступить по-своему: схватила драгоценный «орех» - щенка - и рванула на волю. Надо бы перехватить её, пока она чего-нибудь не натворила от счастья.

12. На мать обижаться - всё равно что на Родину

Иногда легче город построить, Чем семейные отношения.

Заметки мимоходом

Владимир Орловский

- Ну, и чего ты добилась? - сказал я матери, как только мы столкнулись третий раз, но Белку так и не нашли. Сестра решила взбунтоваться. - У твоего позднего ребёнка сегодня юбилей. Поздравляю: ты сделала лучший подарок и оставила незабываемые впечатления!

- Я растерялась! - огрызнулась Маня.

Это сокращённо от «маманя», но она не возражала. С тех пор как я вырос, а она вышла второй раз замуж, ей не нравилось, когда я на людях называл её мамой. Предпочитала шифроваться. Эдакое женское кокетство. Я её понимал и не осуждал. Потакал даже. У всех свои слабости. У мамы эта - одна из самых безобидных.

- Я вообще не понял твоей истерики. Ты навязала дочери своё мнение, выбрала щенка, который понравился тебе, а не ей. Подозреваю, тебе вообще не важно было, какую собачонку покупать. Главный критерий - «маленькая». Бель хотела другую. А теперь внимание вопрос: на кой хрен ты её зажимаешь? Тебе что, убирать придётся или выгуливать щенка? У вас же слуг как в королевском дворце. Тебе что маленькая, что большая собака -без разницы. И что ты тут несла - «жрёт как свинья»? Мне на собаку ежемесячное пособие выделить или завещание оставить?

- Не надо! - мать надула губы. - Ну, погорячилась я. Виновата. Дожились: собственный сын мать воспитывает.

- Веди себя как взрослая, и всё будет хорошо. Тебе вообще надо благодарить небеса за отличных детей, которые смотрят сквозь пальцы на твои выходки и прощают все твои гламурные заскоки.

- Я переживаю, - у неё уже слёзы на глазах. Вот так всегда. Вначале бушует, потом страдает, нервничает, чувствует себя виноватой.

- Сядь, отдышись. Тебе лимонаду принесут холодного. А я сейчас найду Белку. Кажется, я знаю, где она спряталась.

- Володя! - останавливает мать меня на выходе из коридора. - А что это за девочка?

О, да. Я сразу понимаю, о ком речь.

- Собаку принесла, - бросаю вскользь, но вижу, как мать уже вцепилась в меня взглядом. -Только ничего не придумывай лишнего, ладно?

- А я и не придумываю, - кивает она, соглашаясь. - Ладно и ладно. Хорошая такая девочка. Милая. Говорят, вас вместе видели в «Городе Ангелов», - строит она невинное лицо и губки бантиком складывает.

Жуть. Я её боюсь временами.

- Ты-то откуда знаешь? Ты ж из Парижа только-только прилетела? Или нет?

- Какой ты у меня дремучий, сын, - вздыхает она тяжело и показывает телефон. А там мы. Эпический момент. Я - в белой футболке играю мускулами. Рыжий зубы скалит и кулаки сжимает. И Настя яркой канареечкой между нами. Лицо у неё воинственное. Амазонка моя.

- Обсуждают? - хмыкаю, улыбаясь.

- Не то слово! - оживляется родительница, но я машу рукой, удирая со всех ног. Если сейчас на секунду промедлить, её не остановишь.

- Потом, ладно? Лимонаду лучше выпей.

- Вот ещё! - капризничает мать. - У дочери юбилей. Я шампанское заслужила.

Она трёпки хорошей заслужила, но лучше сейчас её не трогать. Пусть вокруг неё побегает прислуга. Поублажают госпожу. Маня это любит. А я направляюсь к входной двери. Кажется, кто-то умнее нас. Насти нигде не видно. Надеюсь, Белка и Метёлка общий язык нашли. На почве собаковедения, конечно.

Настя

Здесь лестничная площадка как во дворце. Не мрамор, но круто. Плитка итальянская, чистота идеальная. Пахнет изумительно. Полы, наверное, шампунем моют. Коллекционным.

Ребёнка нигде не видно. Чёрт, как её хоть зовут? В мозгу только Белка. Так её Владимир величал. Ну, пусть так. Это лучше, чем ничего.

- Белка! - зову тихо и прислушиваюсь. Где-то выше - шуршание и собачий приглушенный тявк.

От лифта - лестница небольшая. Последний этаж. Выше только крыша. Надеюсь, там всё замкнуто, но холодок по спине проходит. Бегу наверх. Там небольшая площадка. Дверь на замке. И прямо на полу сидит принцесса в парадном платье. Рядом с ней Цири, руки языком полирует. Смотрит преданно. Я чуть слезу не пустила - такими они мне несчастными показались.

- Эй, ты что? - присаживаюсь рядом. - Перестань. Всё будет хорошо.

Ребёнок тяжело вздыхает. По-старушечьи горестно. Кудри у Белки растрепались. - Папа тебя в обиду не даст.

- Это Володя не даст. А папа делает то, что скажет мама. Он ей во всём потакает, -объясняет терпеливо Белка.

Я что-то запуталась. Смотрю на неё с недоумением. Она снова вздыхает, а затем, затянув Цири на колени, улыбается лукаво.

- Володя мне не папа, а старший брат.

Опа. Вот это новости. И тут я чувствую, что глупо улыбаюсь, от уха до уха. Ну и семейка. Впору сериалы сочинять.

- А ты Володькина невеста? - бьёт меня по темечку ребёнок, и я затрудняюсь ответить на очень простой вопрос.

Честный ответ - «нет». Но статус «девушка на вечер» немного путает карты, поэтому я закатываю глаза, думаю, как бы поизящнее вывернуться и что -то такое забавное сказать.

- Вот вы где, - он подкрадывается сзади, как гепард. - На полу. Совсем с ума сошли. А ну поднялись быстро! - как бы мы жили без его властного голоса и команд?

- Мы тут бурю пережидаем, - не трогаюсь с места. Белка тоже не спешит старшего брата слушаться.

- Да всё уже, на дне бокала ваша буря. Угомонилась.

- Точно-точно? - интересуется ребёнок, прижимая к груди щенка. - Железно?

- Титаново. Или иридиево, - блещет знаниями Владимир. - Железо по сравнению с этими металлами - жевательная резинка.

- Ух ты, - восхищается ребёнок и лезет в телефон. Он у неё большой, как и положено дочери миллионера. Тьфу ты. Уже не дочери. Сестре. Как быстро меняется мир, когда его оккупирует достоверная информация.

- Настя, - протягивает Вован руку, и мне приходится подчиниться.

- А меня Изабель зовут, - представляется Вовина сестра, прячет телефон и, опираясь на вторую надёжную миллионерскую руку, тоже поднимается с пола. - Можно Бель или Белка. Щенок мой? - уточняет юное создание с очень деловым видом. Как они похожи, оказывается! Не внешне, а по повадкам. О, этот гордо выдвинутый вперёд подбородок! О, этот твёрдый взгляд. Кажется, что Белка даже ростом повыше стала.

- Твой, твой. Я привёл ряд очень веских аргументом. Маня согласилась.

- Маня - это маманя, - поясняет Белка. - А так-то её Алина зовут. Не вздумай звать тётей Алиной - убьёт и возненавидит. И не доживёшь ты ни до какой свадьбы, ясно?

- Ясно, - отвечаю, хотя мне ничего неясно. Проклянёт и венец безбрачия на меня навесит их прекрасная мамуля? Я пока и так замуж не собираюсь - у меня институт, летняя практика на носу, пятый курс впереди.

- Бель, ты иди, иди, Маня там готова покаяться и принять вас в свои щедрые материнские объятия, - подталкивает Орловский сестру, а меня плечом задерживает. Отлично у него получается, однако!

Белка перепрыгивает со ступеньки на ступеньку, Цири, виляя хвостиком, бежит за ней. Кажется, у них взаимопонимание. Щенку нравится. Девочке нравится. Но я бы всё равно понаблюдала несколько дней. Там ещё мадам Брошкина. От неё что угодно ожидать можно. Лучи поноса, например.

- Там в коридоре - пакет с едой, - кричу я вслед парочке. - И миска для Цири. Надо бы покормить и воды дать.

- Ага! - радуется Белка, а затем оборачивается. Глаза у неё хитренькие. - А вы если целоваться надумали, то недолго. А то застукают вас!

И разумное дитя скрывается за дверью.

- Хорошая идея, - бормочет мой миллионер и поворачивается ко мне.

13. Главное не заиграться

Активный щенок - это радость. Любознательный щенок -иногда головная боль. Но лучше иметь щенка, чем страдать головной болью в одиночестве.

Азы собаководства Настя Метёлкина

Настя

Моё сердце делает йок-йок. Большие ладони находят мои плечи.

Он близко, опасно близко. Так близко, что я перестаю видеть его глаза - лицо смазывается, остаются лишь ощущения.

Губы его почти касаются моих. Прикрыть глаза, что ли? Чтобы насладиться поцелуем, ощутить в полной мере его вкус и сумасшествинку. То, что это будет именно так, я почему-то не сомневаюсь. Уж не знаю, откуда у меня такая уверенность. А вдруг он целоваться не умеет?

- У меня деловое предложение, - выдыхает он мне в губы, я с трудом сдерживаю дрожь от невинного касания воздуха к пульсирующей коже. Мозг отказывается воспринимать информацию. Лежит плашмя, как грохнувшаяся оземь доска.

-А?.. - пытаюсь прийти в себя, но у меня получается на троечку с минусом. Рефлексы заторможены.

- Побудь ещё немного моей девушкой.

- Зачем? - о, да! Главное вовремя задать правильный, глубокомысленный вопрос, позволяющий прочитать уровень моего интеллекта. Нет бы согласиться!

- Собственно, я мог бы и не спрашивать, - Орловский чуть ослабляет хватку и отстраняется.

- Об этом уже разве что собаки на перекрёстках не брешут.

- О чём? - продолжаю я блистать непроходимой тупостью, но то, что происходит потом, быстро ставит мозг на место.

- Да вот об этом, - достаёт он свой смартфон и с непонятной мне улыбочкой-ухмылкой что-то там листает, тычет пальцем, а потом показывает мне.

- Охренеть! - то ли выдохнула, то ли простонала я.

- Вот и я об этом же, - приподнимает бровь этот гад. - Ну, так что?

- Хочу понимать мотивы твоих расчудесных предложений, - отвечаю ему дерзко. Бровями и я умею шевелить мастерски. Они у меня красивые, соболиные.

- Маму порадуем, - глаза у него смеются.

Его маму ещё что-то может радовать? Я что-то сомневаюсь, что наличие девушки может положительно на неё повлиять. Такие обычно яростно любят своих сыночков и впадают в истерики, как только какая-то там нищебродка приближается на километр. А вдруг обидит мальчика или миллиончик уведёт?

- Чью маму? - продолжаю я традицию идиотских вопросов. Медаль мне на грудь!

- Мою, конечно, - вздыхает Вован сокрушённо. Какой он вежливый и терпеливый! А сразу и не подумаешь. Особенно если вспомнить все его царские замашки и снобизм по колено!

- Соглашайся. Это будет... весело.

- Да я как-то и без твоей мамы не грущу. Признайся, что ты задумал?

- Театр, - пожимает он плечами. - Всю жизнь мечтал сыграть главную роль.

- Это называется обман, - я вроде как поучаю его.

- Вся жизнь - театр, а люди в нём - актёры, - цитирует Вова и пожимает плечами. - От обмана до правды - один шаг и несколько маленьких штришков. Нанеси их в другую сторону - рисунок изменится.

Что-то он слишком умное завернул. И пока я зависла, пытаясь понять всю глубину его высказывания, а ещё и подтекст выцарапать, мой миллионер, ещё раз вздохнув, берёт моё лицо в ладони и касается губами моих губ. Легко так, ненавязчиво. Как игривый щенок хвостом вильнул и ждёт, будут с ним играть или снова обманут, скажут, что очень заняты.

- Нет, не могу, - пугает меня Орловский, и я на один страшный миг представляю, что на самом деле ему противна, а он вынужден это делать против своей воли. И пока у меня что-то там обмирало в груди и катилось под плинтус, он поцеловал меня по-настоящему.

Жаркое неистовство. Бешеный напор. Мысли мои рассыпаются драже и остаются только ощущения. Я привстаю на цыпочки. Тянусь за его восхитительными губами, встречаю его язык, тянусь руками, чтобы обнять, притянуть покрепче, но он меня опережает -обхватывает запястья ладонями и сам тянет, подталкивая меня, заставляя войти в контакт, приблизиться.

Он и тут верховодит. Руководит мною, как в танце. И мне это нравится, заводит до сбитого дыхания, до мурашек, что табунами несутся по коже с шашками наголо. В таких сражениях пленных не берут. После таких боёв остаётся лишь выжженная пустошь и голая земля.

- Ещё вчера хотел это сделать, - бормочет он, вжимаясь в меня каменным телом.

Его откровение такое искренне и человечное. Совсем не похоже на властного доминанта. Что-то внутри меня пищит радостно и готово растечься лужей. Я бы не хотела потом соскребать себя с асфальта, однако мысли и слова не имеют знака равенства. Вместо того, чтобы бежать подальше, я слышу свой голос:

- Ладно, зачёт. Пошли очаровывать твою маму. За результат не ручаюсь, последствия не предсказываю. Кто не спрятался - сам виноват.

- Пусть об этом беспокоится встречающая сторона, - лучезарно улыбается мой миллионер и, взяв меня за руку, тянет за собой.

Именно так выигрывают сражения великие полководцы. Без единого выстрела. Да и зачем стрелять? Достаточно одного поцелуя...

Владимир

У меня математический склад ума. Я мгновенно просчитываю разные варианты развития событий, выстраиваю логические цепочки, делаю грамотные, основанные на фактах, выводы.

Всю чертовщину, связанную с Метёлкиной, я могу классифицировать, как счастливое стечение обстоятельств, но вначале мама, а затем сестра намекнули на кое-что другое: Метёлкина в моей жизни появилась не просто так.

Мозг мгновенно прочертил вполне реальные трассы и взаимосвязи: такси-самолёт-опоздал-остался в живых; щенок-обоссал-носки-госзаказ; щенок-день рождения-мама-сейчас я всех порадую.

Настя. что-то вроде талисмана, ангела-хранителя. И, да простят меня воинствующие материалисты всего мира, я иногда верю в подобную чепуху. Пощупать руками нельзя, а оно есть. Хотя о чём это я. Настю очень даже можно и пощупать, и обнять, и погладить и. лучше не развивать направление моих мыслей в эту сторону. Потому что только благодаря им, я её поцеловал.

Как говорят, сознание моё накатило из литровой бутылки марочного коньяку, забыло закусить, и тут его на баб и потянуло. Точнее, на конкретную девушку, но это уже детали.

В тот прекрасный миг я не испытывал мук совести. Не вспоминал о рыжем кавалере, что явно имелся в арсенале девушки, избранной методом эмпирического тыка и великого провидения. Все эти нестыковки я решу потом. Сейчас главное - птицу Счастья из рук не выпустить.

- Мама у нас немного с причудами, - инструктировал я Метёлкину, натаскивая, как тренер

- боксёра, - но вполне адекватная и очень расчётливая.

- Меркантильная? - уточняет Настя.

- Есть немного, - соглашаюсь я, поминая незлым тихим словом поход за щенком. Не схитри она, всё было бы так, как Маня запланировала. С другой стороны, бог бы не послал мне Метёлкину. Так что я лично не в обиде на её рациональную прижимистость.

- Я обязательно должна ей понравиться? - вздыхает Настя, и я чувствую, что храбрость её падает до первого этажа и упирается прямо в подъездную дверь.

- Ты уже ей понравилась, - успокаиваю, но на всякий случай покрепче сжимаю ладонь в своей руке. Никаких побегов и дурацких выходок. Согласилась - всё: продано, надкушено, печатью утверждено. - Она в восторге от фотографий из «Города Ангелов».

Метёлкина стонет в голос. О, да. Есть от чего. Я ей самое впечатляющее фото показал. Там вообще на год вперёд хватит сплетен и обсуждений.

Мы входим назад, в мою квартиру, как два опытных пловца: ныряем и задерживаем дыхание. Осматриваемся, двигаемся вперёд и застаём умильную картину: мама восседает с бокалом шампанского. Возле неё суетится прислуга. Судя по бутылке, что стоит рядом, мама уже наклюкавшись слегка. Тем лучше. Настроение у неё после шампанского -замечательное.

Рядом бегает пузатенькая Цири. Миски с кормом и водой - тут же, неподалёку, и абсолютно счастливая Изабель жмурится от счастья. В отдалении - Ляля. Кстати, где её чёрт носил, когда ребёнок пропал? Надо будет пропесочить. Няня называется. Я ещё и матери наябедничаю. Правда, боюсь, Лялю мне не сдвинуть с пьедестала: хитрая бестия в свободное от приглядывания за ребёнком время ублажает Маню: массаж, дифирамбы и своевременные поддакивания на все Манины жалобы, закидоны, сплетни.

- А вот и мы! - улыбаюсь и крепкой рукой подвожу к Мане Настю.

- Какая прелесть, - бормочет мама, оглядывая Метёлкину с головы до пят. Любовно проходится, чтобы ни одну деталь не упустить. - Алина, - представляется она и протягивает царственную руку так, словно для поцелуя.

С трудом сдерживаюсь, представляя, как Метёлкина прикладывается к ручке и подобострастно лебезит. Это был бы номер!

- Настя, - жмёт моя девушка Мане ладонь с яростью трезвого грузчика. Мама явно не ожидала столь цепкой хватки от юного стройного создания.

- Ого! - крякает она и совсем по-другому смотрит на объект поражения.

Мама - сверхточное оружие. Она всегда знает, куда палить и зачем. Для неё важно правильно рассчитать удар и навести радары на цель. Сейчас Маня сканировала Метёлкину и прикидывала в уме, как быстро ей удастся покорить, обаять, приручить, чтобы потом совершенно не париться, когда на неё снизойдёт дух Великих Приколов.

- Ты случайно армрестлингом не занимаешься? - да, такт - это не всегда о ней.

- Неа! - кажется, кто-то поймал «волну» и повеселел. - Спорт и я - вещи несовместимые!

- Почему? - Маня ещё раз окидывает очень стройную Настину фигуру. - И как же тогда тебе удаётся сохранить такую великолепную форму?

- Я танцую, - доверительно сообщает Метёлкина. - Что касается спорта, то у нас стойкая нелюбовь, которая при взаимодействии вызывает химическую травмоопасную реакцию.

- Когда у нас гости? - это уже ко мне.

- Как и было запланировано - ровно в полдень. Так что, - делаю я знак убрать бутылку, -объявляю временный сухой закон. Тебе хватит.

Маня пожимает плечами и делает глоток из почти полного бокала. Хватит, значит хватит. Она не спорит, потому что знает за собой грешок: алкоголь развязывал ей язык и толкал на подвиги, которые с трудом претендовали на звание «милые шалости».

- Павлик звонил. Скоро будет.

- Павлик - это мой папа, - вклинивается в разговор Белка. - На самом деле его зовут Пабло Хуан Алберто Браво, но мама зовёт его на русский манер.

О, это отдельная песня про великого испанского гранда, которого покорила, завоевала и захомутала Маня.

- Есть подозрения, - вставляю я свои пять рублей, - что Маня вышла за него замуж исключительно из-за фамилии. Как ты понимаешь, Маня выходила замуж дважды, и теперь величается Орловская-Браво. Вечные овации ей обеспечены.

Метёлкина пытается сдержать смех. Краснеет. Затем у неё вырывается вполне культурный чмых, но мама уже приняла боевую стойку - сейчас рванёт.

- Хватит уже позорить меня перед наконец-то твоей девушкой! - наезжает она на меня бронепоездом. - Всё совершенно не так, - пытается Маня объяснить Насте, как она докатилась до жизни такой, но Метёлкина уже багровая, щёки у неё как у хомяка. - Ладно уже, смейся, - даёт отмашку рукой мамуля, и Настю рвёт на части, как лопнувший воздушный шарик.

- Ха-ха-ха! - заливается она радостным смехом.

- Хи-хи-хи, - вторит ей Белка.

- Тяв-тяв-тяв! - звонко вступает в трио Цирилла.

- Гм-гм-гм, - прячет за бокалом с шампанским улыбку Маня.

- Слушайте, а вы прикольные! - хватает воздух ртом Метёлкина. - По сравнению с этим носки с коноплёй - мелочи!

У Мани алчно сверкают глаза - она хочет крови и подробностей, но, к моему счастью, раздаётся звонок, возвещающий, что кого -то чёрт принёс. В этот раз очень даже вовремя.

Мне как бы не хотелось смакования этой истории со знаменитыми носками. Сейчас как потянется цепочка событий, выплывет неудачная попытка сделки с Синяховским, - и начнётся. Маня слишком близко к сердцу принимает мои неудачи, поэтому я тщательно оберегаю её нервы от ненужных потрясений.

- Папа! - радостно кричит из коридора Бель.

Ну, вот и славно: комедия продолжается. Я занимаю стратегически важную позицию - за спиной у Насти.

- Только челюсть не теряй, ладно? - бормочу ей в волосы. Чёрт, как хорошо пахнет. Невольно кладу руки на Настину талию.

- С чего бы? - пытается возразить она и застывает.

- Ну, собственно, поэтому, - вздыхаю и опускаю лицо, чтобы скрыть смех.

В столовую вплывают Белка, сам Падло (именно так я называю отчима за глаза) и его преподобная матушка Долорес Мария Консуэло Лердес Браво. Прилетела-таки. Мы вас не ждали, а вы припёрлись, называется.

14. Праздник хорош, если успеваешь вовремя остановиться

Некоторые щенки обладают завидным постоянством. Если им нравится игрушка, они сгрызают её до конца.

Азы собаководства Настя Метёлкина

Я думала, меня трудно удивить. Оказалось - как два пальца об асфальт. Во-первых, мамочкин Павлик оказался ну очень хорош. Красавец. Если приглядеться, вроде ничего особенного: высокий лоб, нос с горбинкой великоват, подбородок тяжеловат. Но пронзительной сини глаза и губы, сошедшие с картин эпохи возрождения, небрежно зачесанные наверх нимбом тёмные волосы делали Пабло Браво нереальным красавцем. Залипательным. Глаз не отвести. А если отвести, то хотелось вернуться назад и проверить: так ли это хорошо, как в самом начале показалось.

У него на висках - благородная седина. Высокий и худощавый, с невероятно красивыми руками: длинные кисти, пальцы, красивой овальной формы ногти. И часы на запястье смотрятся как реклама.

- Насть, будешь так пялиться, устрою сцену ревности, - пихает меня под бок Орловский. -Маня, кстати, тоже может.

Я старательно отвожу глаза на объект номер два. Она действительно его мать? Может, Пабло подкидыш или усыновлённый?

- Мой муж Павел, моя свекровь Долорес, - представляет мне вновь прибывших госпожа Орловская-Браво. - Мама, как я рада вас видеть! - вскакивает с высокого стула она и кидается к свекрови с распростёртыми объятьями.

Сцена картинных объятий. Звучит страстная испанская речь.

- Они друг друга терпеть не могут, - бесстрастно комментирует сзади «голос за кадром» разыгравшееся представление.

- Володя, переводи! - командует Маня-Алина, и я понимаю, откуда у Орловского растут ноги его властных замашек.

- Мама не доверяет переводу мужа - он может сглаживать углы не всегда корректных выражений доньи Долорес.

- А ты, значит, честный? - интересуюсь, продолжая наблюдать за театральной постановкой в исполнении семьи Орловских-Браво.

- Почти. Кто я такой, чтобы вбивать клин в пропасть? Сеньора Браво говорит, что ты прекрасно выглядишь, несмотря на свой возраст, - это он матери. Маня улыбается, но я вижу, как опасно сверкают её глаза.

- Скажи ей, что и она не изменилась - всё такая же великолепно пышная.

Пышная - это скромно сказано. Сеньора Долорес тоже привлекала к себе внимание. Во-первых, она была не пышная, а необъятная. Во-вторых, подвижная как ртуть, несмотря на достаточно объёмные формы. Две увесистые дыни и похожий на земной шар арбуз - грудь и живот то есть.

Всё это «богатство» шевелилось, колыхалось, двигалось, дышало, привораживая намертво. Казалось, что она танцует, выделывает какие-то немыслимые па ногами. Очень хотелось уловить ритм и - неожиданно - подстроиться, двигаться с нею в такт.

В-третьих, у доньи Браво росли усы - торчали во все стороны над верхней губой грубые чёрные волоски. Невероятно, но это не отталкивало, а заставляло пялиться на неё ещё пристальнее. У неё, как и у сына, крупный, с горбинкой нос. И если у сына такой шнобель смотрелся благородно, у сеньоры он воистину выглядел как чужеродный орган, оторванный с чьего-то лица и криво прилепленный между пухлыми щеками.

Ну, и в-четвёртых, у неё очень красивые глаза - ореховые, живые, говорящие. Тяжёлые, явно крашеные в жгуче-чёрный цвет волосы заплетены в толстую косу и уложены огромным бубликом на затылке.

А ещё у сеньоры Браво массивные золотые серьги кольцами, что делает её похожей на цыганку. Мягко говоря, впечатлений мне хватит надолго.

- Насть...

-А?.. - мне трудно сфокусироваться: две речи сплетаются воедино, и уже не совсем понять, кто и что говорит, потому что Изабель тоже лопочет на испанском довольно бодро. Подозреваю - почти идеально.

- Рот прикрой и улыбайся. Мы сейчас о тебе говорим.

Убила бы его за манеру без конца мной помыкать! Ну, ничего, я терпеливая. Будет ещё шанс отыграться.

- Рад познакомиться с вами, Анастасия, - дон Пабло по-русски говорит без акцента. Он берёт своими божественно прекрасными руками мою ладонь и прикасается губами. О, боги! Впервые в жизни мне целуют руку, да ещё с таким почтением! Вот это мужчина - и я понимаю! Не то, что некоторые. - Наконец-то Владимир повзрослел.

За спиной недовольно каменеет «тело», но не возражает и не огрызается. Донья Долорес тоже не отстаёт - заключает меня в свои щедрые объятия. Она мягкая, как перина. Это неожиданно приятно. Никогда бы не подумала. От неё приятно пахнет не духами, а специями, кофе, какой-то чертовщиной. Почему-то хочется прижаться к её дыням и подставить голову под пухлую ладонь. Да можно и не подставлять - она сама гладит меня любовно по волосам, что-то приговаривая.

- Бабуля говорит, что ты очень красивая сеньорита, - переводит Белка, - а ещё жалеет, что такая ягодка твердокаменному бесчувственному лбу досталась. Прости, Вова.

- Белка, ты бы причесалась и платье переодела. Скоро гости, а ты выглядишь, как Золушка после кучи дел и переборки гречки, - голос у Орловского недовольный. - А мы тут сами как-нибудь разберёмся, у кого какой лоб.

Хочется хихикнуть, но я мужественно сдерживаюсь. Судя по всему, нелюбовь синьоры Браво на всех носителей фамилии Орловских распространилась.

- Простите маму великодушно, - извиняется дон Пабло, - она очень эмоциональная, часто говорит всё, что в голову приходит.

Он ласково берёт родительницу под локоток и уверенно уводит в сторону. Ловко у него получается отвлечь. При этом он мягко улыбается своими художественно полными губами. Лучики морщин пролегают возле глаз, придавая ему ещё большего шарма.

- И чем у нас занимается сеньор Пабло?

- Павлик у нас светило медицины. Выдающийся кардиохирург. Золотые руки. Что не мешает ему быть подкаблучником и приспособленцем.

Я наконец-то освобождаюсь от цепких миллионерских рук и поворачиваюсь, чтобы посмотреть в зелёные глаза, зацепиться взглядом на рельефную ямочку. Кажется, кто -то у нас злится.

- А по-моему, он просто любит твою мать и умеет сглаживать углы. Очень ценное качество.

- Возможно, - сжимает губы Владимир, наблюдая, как отчим играет с Цири. Вот уж кому щенок по нраву. Он искренне радуется вместе с Белкой.

- Спасибо, Володя! - живо поворачивается он к нам.

- За что? - холодно интересуется этот твердолобый тип и снова кладёт лапу на мою талию. Он будто боится, что меня украдут.

- За то, что не купил маленькое дрожащее создание на тонких ножках, - серьёзно произносит Павлик и щекочет пузико довольной жизнью Цирьки. Кажется, всё сложилось куда удачливее, чем я себе представляла.

- Всегда пожалуйста, - вежливо склоняет голову Вовка. - Обращайтесь. В выборе щенков мне нет равных.

Бель сменила платье. Ей расчесали кудри. Начали подтягиваться гости. Взрослые и дети -странное сочетание роскошных людей и детского ора.

В столовой можно конём ходить. Пространство на две зоны поделено. Детские столы отдельно, для взрослых - своя «свадьба».

- Удерём? - внезапно предлагает Орловский.

- А как же праздник? Ты же вроде здесь хозяин? - теряюсь я.

- Здесь сегодня хозяйничает Маня. Это её праздник и её гости. Я лишь - удобное помещение и... в общем, не важно.

Но я догадываюсь, что он хотел сказать.

Он отдал им на растерзание квартиру. Он оплатил «банкет». Он купил подарок для сестры. Самый важный и самый главный. А они просто пользуются его добротой. Неосознанно захотелось его пожалеть, что ли. Почему-то чем дальше, тем больше Володя мрачнел.

Жалеть не выход. И он мне жалости не простит. Зато у меня есть сто и один способ, как его взбодрить.

- Удерём, если ты сменишь свой костюм на нормальную одежду.

Вован сразу же напрягается.

- Что в твоём понимании «нормальная»? Ту идиотскую футболку я больше в жизни не надену. И носки, прости, я выкинул.

- Джинсы, надеюсь, остались? - тяжело вздохнула я. Пиджак он в клубе посеял. Ну, и на фиг он нужен. Лето на улице. - Какая-нибудь тенниска? Футболка? Ты же спортом занимаешься?

Судя по его выражению лица, о тенниске я зря заикнулась.

- Ладно, - через долгую минуту отмирает Вова, - ты сама напросилась. Идём!

Он тянет меня за руку. Шагает стремительно. Я не успеваю за его напором. Он что, при мне собрался переодеваться?

- Посиди здесь. Тут тихо и спокойно.

Он заводит меня в свою комнату, по всей видимости, но ныряет в соседнюю. Там у него гардероб, я так понимаю. Рассматриваю чисто мужскую спальню. О, да-а-а. Не кровать, а сексодром. С размахом! Чисто, пустовато. Если закричать, наверное, эхо отзовётся.

- Боишься, что уведут? - спрашиваю в воздух.

- Боюсь, - отзывается он из-за смежной двери. Приколист, однако. Головоморочитель местный. Актёр миллионерского театра.

Он появляется во вчерашних джинсах, кроссовках и белоснежной футболке. Всё очень просто. Фантазии ноль. Ни тебе наколок на теле, ни тебе всяких прибамбасов и надписей. Только часы на руке, говорящие о его охренительно высоком статусе. Они как кричащая неоновая вывеска, но я благоразумно молчу.

- К побегу готова? - интересуется он, пронизывая меня зелёными льдинами. Теперь я знаю, как выглядят айсберги с вмёрзшим в них виноградом.

- Всегда готова! - поднимаюсь со стула, и он тянет меня куда-то в сторону, а затем наверх. У него что, вертолёт на крыше?

15. Свободный полёт и его последствия

Бизнесмен должен уметь просчитывать любую ситуацию наперёд. Если со счётом плохо, нужно заново выучить таблицу умножения.

Но не факт, что поможет.

Бизнес как есть Владимир Орловский

- Ты куда меня тянешь? - придушенно пищит Метёлкина и пытается сопротивляться. Не то, чтобы сильно, но ногами притормаживает.

Я не знаю, что со мной, а только чувствую лёгкость, будто немного выпил. Но я даже если пью, всегда контролирую себя: речь, движения, жесты. Собранный, деловой, готовый к схватке или каверзным вопросам. Мозг работает чётко и без сбоев, без перерывов и выходных, как самый надёжный сейф.

Я чувствую себя... молодым. Немного сумасшедшим, когда море по колено, облака по плечу. То ли настроение у меня такое, то ли Метёлкина на меня так тлетворно влияет. Вместе с костюмом сбросил я с плеч тот десяток лет, что нас разделяет. Молодец, Настя! А я ещё бухтел и сопротивлялся! Ангелов нужно слушать, иначе перестанут охранять.

Внутри чёрте что творится. Хочется зажать Метёлкину в уголке и целовать, целовать, целовать самозабвенно до потери пульса, до горящих губ, как когда-то. Было ли так когда-нибудь? Я уже и не помню. То я самосовершенствовался, то строил бизнес с нуля. Разве что в студенчестве. А потом на место искренним чувствам и порывам пришли деловые отношения.

- Сюда я тебя тяну, тише, - открываю дверь и даю возможность ей высунуть любопытный нос наружу.

- Это же. то место, где мы с Белкой сидели! - ахает Настя, а я самодовольно улыбаюсь.

- Не забывай: у меня пентхаус. Всё, что до неба, - моё!

- Хвастун, - фыркает дерзкая девчонка. Никакого уважения к моим достижениям и миллионам!

- Зато у меня есть потайной или запасной выход из квартиры. Пока там дым коромыслом, мы удрали, и никто не начал приставать с дурацкими вопросами.

- А как хватятся?

- Я им позвоню, дай из подъезда выбраться.

Мы едем в лифте вниз. И я не удержался - поцеловал Настю ещё раз. Это как в соседском саду украсть созревший виноград. Страшно, запретно, могут уши оборвать, но зато сладко и вкусно - до дрожи.

- У меня есть идея, - тяну я её за руку мимо подземного гаража, мимо ошалевшего охранника. Прочь отсюда, пока лемминги атаковали моё жилище.

- Неужели хочешь на маршрутке прокатиться? - ахает с притворным ужасом Настя.

- Язва, - незлобно обзываюсь я.

- Упырь, - не остаётся в долгу она.

Интересно, что за ассоциации? Я вроде ничью кровь не пью. Мою - да, но только свои и только с моего царственного разрешения. Делаю зарубку отомстить. Покусаю. А нечего обзываться!

- Подожди здесь, - командую, - я скоро. И не вздумай никуда уходить!

- Не вздумай меня бросить - отомщу! - ах, что за девушка! Просто мечта поэта! Нежная, добрая, а главное - вежливая!

Вслух подобные слова я всё же сказать страшусь: не привык я, чтобы мне перечили и не соглашались с моим железобетонным мнением. Надо хоть какие-то остатки гордости сохранить. А то что подумают обо мне окружающие?

Когда я подкатываю на тёмно-вишнёвом «Лексусе», Настя сместилась с обозначенного квадрата вправо на несколько метров. Не может устоять на месте.

- Привет, красотка! Покатаемся? - я бы очки солнцезащитные нацепил для крутости, но у меня их нет, к сожалению. Но всё можно исправить. Надо захотеть.

- Боже мой! - обходит она на цыпочках вокруг крадущимися шагами вора-рецедивиста. -Ну, будем считать, что это яркая машина, ладно.

- Всё, чем могу, - развожу руками. - Красный мне не по статусу, я всё же мужчина, ярко -жёлтый разрушит мою репутацию до основания. А этот благородный цвет бордо вписался в мои понятия «ярко» и «приемлемо».

- Ладно, так уж и быть, прощу тебе твою дремучесть за смелость. Если бы ты подкатил на жёлтой машине, я бы не поверила.

Настя запрыгивает в салон, я наблюдаю, как гибко движется её тело. О, да. Я помню. Почти так же она ныряла в такси. Сто лет назад это было. Дождь лил, я на самолёт опоздал. К счастью.

Она щёлкает ремнём безопасности и поворачивает ко мне лицо.

- И что дальше, смелый мачо в машине цвета бордо?

- Едем развлекаться, - пожимаю я плечами. - Но вначале - телефонный звонок.

- Володя, дорогой, ты куда пропал? - мама не даёт слова вставить.

- Занят я, Маня. У меня свидание с Настей. Вы там без меня, ладно? Вся прислуга - в твоём распоряжении, гоняй их, как хочешь. В хвост и гриву. После торжества проследи, чтобы всё убрали. Квартиру закроешь. Павлику, Долорес и Белке - привет. Не забудьте забрать щенка.

- Ладно-ладно! Учить меня будешь! - я так и вижу, как она отмахивается от меня рукой. -Володя! - строгим учительским голосом. К счастью, на меня её холодность уже почти не действует. - Гляди мне, не испорть ничего!

- Мне Настя не даст. У неё тумблер, что отключает мои плохие качества и включает исключительно лучшие достоинства.

На заднем фоне - Содом и Гоморра нервно курят в пустыне: шум, ор, музыка, преисподняя. Быстренько отключаюсь, пока Маня не поняла, что я иронизирую.

Задумчиво постукиваю по потухшему экрану мобильника пальцем.

- Зачем ты им позволил отмечать день рождение у себя дома? - спрашивает Настя тихо. -Мне показалось, тебе не нравится, что столько посторонних людей в доме.

Я вздыхаю и, очнувшись, завожу машину.

- Я сам предложил. Дело немного в другом.

Я умолкаю, Настя ждёт. Я пытаюсь правильно выстроить мысли.

- В чём? - она всё же спрашивает. Думает, я забыл?

- Павлик хорошо зарабатывает, но недостаточно, чтобы иметь подобные хоромы. В ресторане Маня не хотела категорически. Там, по её мнению, нет достаточной безопасности для детей.

- Восхищаюсь! - улыбается Настя. - Она выкрутила тебе руки и добилась своего, ничего не прося.

- Думаешь, я такой простачок и не понимаю, чего она хотела? - улыбаюсь в ответ. - Если бы я не захотел, она бы нашла альтернативу. А так... Они моя родня. Пусть веселятся. Домашняя обстановка, безопасность, простор, вышколенная прислуга и официанты из ресторана - то, что доктор прописал.

- Но ты почему-то предпочёл убежать, - целеустремлённая внимательная Настя. Всё видит, всё замечает.

- У Мани есть одно уникальное свойство: она делает людей счастливыми. Да, она не подарок, да, у неё куча недостатков, но что-то такое в ней есть, что заряжает окружающих оптимизмом. Я помню немного другие времена. Когда мы собирались вместе: папа, мама и я. Когда отца не стало, я был уже взрослым. Маня слишком быстро вышла замуж повторно. Может, поэтому я Павлика недолюбливаю.

- Ревнуешь?

Прислушиваюсь к себе. Никогда в голову не приходило.

- Может, и так, - признаюсь честно. - Он хороший, до тошнотворности положительный -Павлик. Но каждый раз, когда мы собираемся вместе, я не могу видеть, что он счастлив. Так же, как когда-то был счастлив с Маней мой отец.

Мы несёмся на высокой скорости. Настя молчит.

- Тебе просто нелегко отпустить прошлое, - наконец-то говорит она. - Надо отпустить и искать во всём положительные стороны. Например, что мама твоя тоже счастлива. Что у тебя родилась сестра. Что они не забывают тебя и любят.

Наверное, она права, но я не хочу об этом думать. Я слишком собственник, чтобы согласиться с этим сразу.

- Сегодня день рождения моей сестры, поэтому тебе повезло, - съезжаю я с болезненной для меня темы. - Я щедр и дарю подарки. Выбирай, что ты хочешь. Любой каприз в рамках приличного. Театр? Опера? Ресторан?

Настя вздыхает и закатывает глаза, и я понимаю, что попал пальцем в небо. Что там все девочки любят?

- Магазины? Шоппинг? - в голосе моём надежда на удачу. Снова мимо?..

- Какой ты предсказуемо скучный, Владимир, - ёрзает по сиденью Настя, и мне становится волнительно жарко.

- Стриптиз-клуб? - зачем я это сказал? Голос дрогнул, упал и разбился от собственной глупости. Настя расхохоталась.

- Парк развлечений, аттракционы, мороженое, попкорн и кино на последнем ряду в кинотеатре.

- Как интересно, - пробормотал я, с ужасом понимая, что вот я, почти миллиардер, сижу в какой-то аляповатой тачке, любуюсь сияющими чёрными глазами девушки и готов идти в кино, чтобы целоваться в тёмном зале.

Наверное, мне надо было сказать «пас» и дать задний ход. Вернуться к своим привычным погремушкам и навсегда забыть Настю Метёлкину. А потом я вспомнил Синяховского и его рассуждения на мой счёт. Вот чёрт старый, зацепил-таки меня. Мысленно я снова показываю ему средний палец и «пожимаю» бровями.

- Как скажешь, дорогая. Я ведь обещал тебе любой каприз. Орловские держат слово.

- Прозвучало, как «партизаны не сдаются», - заливисто смеётся мой Ангел.

«И это тоже», - добавляю мысленно. Но Насте об этом знать не обязательно.

16. Когда становится пусто

Если виновата собака, она это осознаёт. Если виноват человек, он нередко пытается выкрутиться. Жаль, что человек не может всегда быть искренним как собака.

Мысли мимоходом Настя Метёлкина

Есть люди, которые не умеют быть счастливыми. Орловский был явно из них. Нет, даже не так: в какой-то момент он забыл, что это такое, и не мог никак вспомнить. Стал слишком серьёзным и взрослым. Но мне почему-то казалось: он не безнадежен. С чего я это взяла, спрашивается?

Ему сразу не понравилась моя идея. Такие люди в булочную пешком не ходят, а в парк - и подавно. Он не умел веселиться, не получалось у него развлекаться, хотя в какие-то мгновения Вовка расслаблялся и становился почти нормальным.

Мы ели мороженое, и Вован позволил себе пошалить: воровал у меня кусочки. Мы сталкивались носами и холодными губами. Было невероятно смешно и здорово.

Мы бродили аллеями парка, взявшись за руки. Я позволила себе нести чушь, а он снисходительно слушал меня. Кажется, ему нравилось.

А дальше... Карточный домик начал рушиться на аттракционах. Вован хмурился и злился, считал, что это детский сад, милостиво согласился на колесо обозрения, а потом его перемкнуло наглухо.

- Детский сад, Настя. Это небезопасно, - бухтел он, придирчиво разглядывая американские горки.

- Только не говори, что ты боишься, - пихала его локтём в бок, всё ещё надеясь, что Вовика отпустит, и он снова станет хотя бы сносным парнем.

- Я не боюсь. Но не вижу прелести в подобного рода развлечениях. У меня экстрима в жизни хватает выше крыши, поэтому в искусственных стимуляторах я не нуждаюсь.

- А я нуждаюсь, - преданно заглядывала ему в глаза. - Ты же любой каприз обещал. Ну, разочек, Вов.

Миллионер мой дрогнул. Он вообще местами покладистый. Особенно когда забывает корчить из себя властного пластелина.

Он сидел рядом как китайский болванчик: у него только голова дёргалась, а всё остальные части тела выказывали скуку и презрение к столь низменному развлечению.

Зато я, не стесняясь, выражала эмоции: визжала, ёрзала, забывала, как дышать - так дух захватывало. Правда, если уж совсем честно, то по-настоящему я не насладилась. Ну, вот как можно забыться, поймать волну, если рядом сидит тип с лицом Половецкой каменной бабы?

- Метёлкина, любовь моя! - именно в этот момент нужно было появиться на сцене нашего расшатавшегося театра ещё одному неоднозначному персонажу.

Он красив, как юный бог. У него - лицо и тело античных статуй, кудри вьются и падают живописно на плечи и лоб. Он хохмист и приколист, сердцеед и жуткий бабник. Стопроцентный творец с живым умом и креативным мышлением.

- Привет, Петруччо. Тебя-то какими судьбами сюда занесло? - буркнула я, уворачиваясь от гостеприимных объятий Петьки Каменева.

Он мой однокурсник. На моё несчастье, я ему однажды в глаз упала, и поэтому он стал моим персональным кошмаром. Петя бурно играет на публику, выражая свою «любовь» ко мне. Можно сказать, преследует. Будь я чуть более закомплексованная, не избежать душевных травм, а так - он прикалывается, я ему подыгрываю, как могу. А весь курс жадно следит за развитием наших «отношений».

- Слежу за тобой, - врёт этот гад, не моргнув глазом. Орловский и так каменный был, а тут так и вообще статуей застыл мраморной. - Иди сюда, любовь моя, обниму тебя! Ночами не спал, мечтая облобызать твои щёки, прижать к своей мужественной груди!

Там есть к чему прижимать. Но его хохмы сейчас некстати.

- Ты куда-то шёл? - интересуюсь холодно. - Вот и давай, иди мимо, Петруччо. Видишь, я не одна?

- Вижу, конечно, - смотрит он на меня шальными глазами. И улыбка у него мерзкая. Издевается. - Изменяешь мне, да? Постель ещё остыть не успела, а ты уже нового кандидата подбираешь? Богатенького папика нашла? Меркантильная ты дрянь, Метёлкина.

Вовик вдыхает, выдыхает. У него вздрагивают ноздри, а затем он делает шаг вперёд.

- Вали отсюда, - тяжёлые два слова падают, как кирпичи. Другой бы на место Петьки очнулся, но этому шуту всё нипочём.

- Будем драться? - в глазах Петьки вспыхивает азарт. - Дуэль? На пистолетах или шпагах?

- Кулаком в нос, - Владимир Петьку на голову выше. Под футболкой мускулы напрягаются, будто он и впрямь сейчас Каменеву в морду заедет. - Испорченный профиль, синяки под глазами, распухшее лицо. Лето на дворе. А ты в больнице. Подумай: тебе это нужно?

- Ой, да ладно, - Петька ничего не боится. Живёт в нём городской сумасшедший. -Метёлкина, конечно, - горячая штучка, но я был первым. Подумай: тебе это нужно? Связываться с ней. Всё равно убежит. Непостоянство - ей имя.

- Петя, может хватит? - я сейчас сама готова кулаком ему заехать по наглой харе.

- Когда наиграешься, возвращайся. Я тебя приму назад, как всегда, - смотрит он мне в глаза. И настолько он убедителен, что хочется мне проморгаться и башкой потрясти, чтобы отогнать наваждение. Он похож сейчас на ревнивого мазохиста. И, знай бы я его чуть хуже, подумала бы, что всё так и есть, как он сейчас изображает на публику.

Орловский делает стремительный шаг вперёд. Каменев отпрыгивает в сторону, трясёт кудрями и улыбается.

- Я заеду, Настя! Жди меня!

Я провожаю его глазами, качаю головой, думая, какой же он сволочь. Поворачиваюсь к Володе, чтобы всё объяснить, но у моего миллионера, кажется, штора упала наглухо.

- Ты сделала это специально? - наезжает он так стремительно, что я теряюсь.

- Что именно? - хлопаю ресницами и делаю шаг назад, чтобы увеличить расстояние между нами: слишком близко с этим злым Орловским я находиться не хочу.

- Приволокла сюда, чтобы заставить этого красавца ревновать? Ты почему-то именно это место выбрала для развлечений. Всё остальное тебя не устроило. Добилась своего? Поздравляю!

Он говорит тихо, но так, что до костей пробирает от его ледяных интонаций. И такой Орловский страшен. По-настоящему. Жёсткий незнакомец. Да он такой и есть на самом деле.

Я ничего толком о нём не знаю. И если бы я действительно хотела поиграть, вряд ли бы я выбрала его в качестве объёкта для розыгрыша. Негибкий таран с бронёй вместо кожи. Надо быть сумасшедшей, чтобы переходить такому дорогу.

- Когда у тебя мозги встанут на место, - процедила я сквозь стиснутые зубы, - ты поймёшь, что подстроить встречу в огромном парке практически невозможно. А когда у тебя в голове утрясётся винегрет вместо мозгов, ты вспомнишь, что этот парк выбрал именно ты - по навигатору, самый ближний. И если бы ты меня выслушал, то, возможно, понял бы, что я и Каменев - три ха-ха в два ряда. Привет ресторанам, магазинам, опере, театру и балету! -сказала я и гордо, от бедра, пошагала прочь.

Орловский остался стоять памятником неизвестному солдату с мордой кирпичом. Не то, чтобы я думала, что он помчится за мной вслед, но всё же надеялась: хотя бы окликнет. Увы, чудес в мире не бывает. В мире, где живут толстолобики-миллионеры, у которых короткое замыкание - это сбой всей системы.

Пока я шагала, злая и оскорблённая в лучших чувствах, в голове сложился слоган: если ты Орловский, то это надолго. Жаль, рассказать об этом будет некому. Поиграли немного - и хватит. Развод и девичья фамилия! Прощай, Орловский!

17. План по захвату мира

От ошибок не застрахован никто.

Драть на себе волосы и посыпать голову пеплом не стоит.

Лучше разработать новый план и попробовать снова атаковать цель Бизнес как есть Владимир Орловский

Она уходила, а я стоял и смотрел ей вслед. Стоял и... не знаю. Злился? Бесился? Упрямился, как осёл? В тот момент мне показалось глупым кидаться за ней и попытаться сгладить ссору. Я слишком горд. Я взрослый и самодостаточный, а у неё в одном месте детство. К тому же, на лицо явное преобладание вокруг девицы лиц мужского пола. Я так не привык. Это бьёт по моему эго. Не хватало мне ещё из-за девчонки драться! Пусть катится!

Раскаиваться я начал почти сразу. Подумалось: как она доберётся до своего Кукуева за городом? Я привёз её на машине сюда, а теперь ей либо такси нанимать, либо трястись через весь город не понятно на чём. Ещё и какие-то Каменевы обещали Настю навестить. Кто он вообще такой, этот флюс на ровном месте?

Если учесть Рыжего в наличии, то что-то не стыковалось. И я, очнувшись, всё же попытался её найти. Но Настя как сквозь землю провалилась. Она была права: найти в огромном парке единственного человека невозможно. То есть варианты есть, конечно, но не в одиночку, кидаясь за всеми девушками, что хоть как-то на Настю походили то платьем, то тёмными волосами.

Через полчаса я плюнул. Вернулся к машине. Долго сидел и барабанил пальцами по рулю. Так ничего и не придумав, я отправился домой. Не бродить же мне улицами? И под «балконом» серенады петь я не собирался. Может, так оно лучше. Надо остыть, обо всём подумать хорошенько, взвесить, разобраться в себе - прежде всего. Другого выхода я не видел.

Гулянка приближалась к концу. Как бы я так рано возвращаться домой не собирался. Гости частично уже разошлись, но небольшая компания взрослых и детей пока ещё заседали.

Мать сразу всё поняла. Радар у неё, что ли?

- Ну?! - воскликнула она грозно, свела брови и упёрла руки в боки. - Ты таки умудрился всё испортить! Что ты за человек, Володя! Тебе наконец-то досталась живая, настоящая, милая девушка! И что ты натворил? Обидел её? Отвечай, когда мать спрашивает!

Хорошо хоть допрос ей ума хватило не прилюдно вести. Я устал, измучился, мне всё надоело.

- Эта девушка продала нам щенка и доставила его на день рождение Изабель. Мы с ней знакомы два дня. А до этого в глаза друг друга не видели. Я обманул вас всех, чтобы не приставали. Она никто, ясно? Чужая девушка Настя, согласившаяся мне подыграть.

Мать опускает руки. У неё на лбу разглаживаются морщины. Она смотрит на меня странно и внимательно, словно немного жалея.

- Ну, конечно. Вы поссорились, ты, естественно, был не прав - я это точно знаю, и поэтому ты решил сейчас рассказать «правду». Ты, наверное, сам ещё не понял, сын.

- Чего я не понял?

- Что она тебе нравится, например. Иначе ты бы не повёл её в ресторан и не собирался драться с другим мужчиной.

Ах, да. Чёрт. Я забыл про дурацкий «Город Ангелов» и Синяховского. Но зато теперь с божьей помощью вспомнил. Мама, правда, на роль бога с трудом тянет, но иногда умеет наносить точные удары под дых. И так паршиво, а тут ещё и эти воспоминания некстати.

- Мам, не придумывай ничего, а? Лишнего. Просто она под руку подвернулась.

- Ну, да. Просто напутал со щенками. Просто потянул незнакомую девушку в ресторан. Не взял ни одну из своих гламурных цапель мослатых. Тяжело тебе, Володь. Я Долорес терпеть не могу, но, кажется, она права. Ты твердолобый.

- Вот что, - она довела меня до бешенства. До белых снежинок перед глазами, - я сам как-нибудь разберусь с девушками, твёрдостью моего лба и со своей жизнью. Не надо меня ни учить, ни лечить, ни воспитывать. Вырос давно и привык сам свои проблемы решать. А если мне нужен будет твой совет, я его спрошу.

Маня смотрит на меня театральным долгим взглядом. Тянет паузу, и я понимаю, что и её я обидел.

Затем она молча разворачивается и уходит. Я слышу её воркующий голос:

- Ну что, гости дорогие, пора и честь знать. Приглашаю всех спонтанно перебраться на природу. Свежий воздух, романтика, шашлыки!

Какие шашлыки? Они же не готовились. Там на даче, скорее всего, волки воют. Но сил спорить, уговаривать Маню и гостей у меня нет.

- Мы вернёмся, - выныривает Белка. - Ты обещал маме, что я побуду у тебя неделю. И Цири пока останется здесь. Не нужно её тянуть на природу. И так стресс. Мы с Лялей к ночи будем. Не скучай!

Сестра целует меня в обе щёки. Вот же уверенная в себе девушка растёт. Точно знает, чего хочет и что ей нужно от жизни и окружающих.

В доме становится тихо. Почти. Прислуга снуёт туда-сюда, убирая оставленный погром. Цири, якобы получившая стресс, мирно спит на подстилке под батареей в кухне. Предприимчивая сестрёнка нашла для неё место.

Я вдруг резко чувствую одиночество. Что я натворил? Настю обидел, Маню обидел. Гостей, можно сказать, разогнал. Хороший получился праздник для сестры. Хорошо хоть Бель у меня умная и добрая. Не стала дуться и вставать в оскорблённую позу. Может, потому что ещё ребёнок, и непосредственности в ней больше, чем рационального ума. Сердце и душа шире. Было бы неплохо, если бы она не растеряла самые ценные свои качества.

Я кручу в руках телефон. Один телефонный звонок - и всё может измениться. Но я сейчас не в том состоянии духа, чтобы разговаривать. Снова могу всё испортить. Не хочу. Нужно остыть. Но на душе - мерзко и противно.

Я снова вспоминаю события. Одно за другим. Последовательно. Зачем я к ней прицепился? Ангел? Какой ещё ангел, к чёрту. Живая девчонка, что кажется естественной и простой, забавной и непосредственной. А копни - то Рыжий всплывает, то Аполлон Бельведерский с кудрями до плеч. Тьфу, гадость какая несусветная!

Никогда ещё Владимир Орловский не пополнял ряды домашних ручных зверушек. Я не тот, кто будет терпеть, когда меня дёргают за усы и уши. Я обязательно огрызнусь и подчиню себе.

Я дал себе срок до утра. Выспаться. Подумать. А на свежую голову принять правильное решение.

До утра нужно было ещё дожить. Но правильный режим дня и не такие проблемы выравнивает: тренажёрный зал до изнеможения, сестра на шее - вернулись с Лялей пунктуально точно до тошноты. Возня со щенком: они по пути накупили собаке столько всякой ерунды, будто собирались жить у меня год. Я как бы и не против, но дитя без глазу, предоставленное само себе да этой хитрой бестии с массажными навыками и высшего пилотажа подхалимажем - не очень здравое решение. Но с Маней я тоже решил поговорить позже.

А утро кардинально изменило все планы. Думать и решать вопросы личного характера стало некогда: мне позвонил господин Синяховский. В этот раз не с идиотским приглашением оттянуться в элитном клоповнике, где бегают рыжие тараканы, а с деловым предложением. Он всё же решил удостоить меня великой чести. Нежданно госзаказ упал в мои руки.

И завертелось.

- Скажите спасибо носкам и девушке Насте, что сумела и подход к вам найти, и встряхнуть в нужном направлении, - пожал мне руку Григорий Павлович.

Вот и не верь после этого в провидение и Ангелов. И я понял: если не найду её - умру не умру, но больше ждать и догонять не хочу и не буду.

Звонить не стану. Лучше поеду. Живой контакт всегда лучше, чем бесполезное сотрясание воздуха по телефону.

18. Не хотите - ну и не надо!

Ждать и догонять - хуже всего.

Действовать лучше, забыть - идеально. Дайте мне яду забвения!

Мысли вслух Настя Метёлкина

Мне казалось, он позвонит. Остынет, подумает и наберёт мой номер. Орловский молчал.

Пару раз я сама была близка к тому, чтобы нажать на кнопку вызова, но гордость - это такое состояние: петуху хвост вырвут, а он ходит, вышагивает, гребнем трясёт и на всех «сквозь зубы» поглядывает. Внешне жалок, но как ножку тянет, как держит фасон!

В аккурат между душевными метаниями и ожиданиями Наташа и Гена забрали Центуриона, пару раз наездами меня проконтролировал Артурчик.

- Что-то ты несчастная какая-то, - кузен меня разве что не обнюхивал - подозрительный и серьёзный до тошноты. Я к такому Артурчику не привыкла, даже поцапаться не тянуло.

- Да нормальная я, не выдумывай, - возмутилась, когда он третий раз по кругу меня обошёл.

- И вообще: я тебя не ждала, в холодильнике пусто, так что навестил, проконтролировал и проваливай!

- Что ж ты такая злющая, Насть? - Рыжий улыбнулся, как киноактёр из кассового блокбастера. - Я, между прочим, как раз жрать привёз. Купил всякого, как знал, что ты тут голодаешь.

Артурчик потряс необъятными пакетами, и я поняла, что вторая серия этого кина выйдет под названием «Рабыня на кухне». Во вселенскую доброту братца я не верила.

- Котлет хочешь? - зыркнула на него обвиняюще.

- Да ну их, котлеты, - он дышал старательно, как собака, разве что язык не свесил на бок. -Горяченького бы. Супчика там, борщика, щец...

- Неси добро на кухню, - вздохнула тяжело и отправилась исполнять «супружеский долг»: как-никак я Ра обещала за Артурчиком присматривать. Вот, он за мной, а я - за ним, чтобы не загнулся от гастрита.

Через два дня вернулась Ралиса - вдохновлённая, с горящими глазами. И я ей как на духу вывалила всю историю с Цири и Центурионом. Промолчала лишь о собственных приключениях и взаимоотношениях с миллионером. Да и рассказывать не о чём толком было: странная история закончилась на оборванной ноте, и я уже понимала: назад ничего не вернётся.

- Всё закончилось хорошо? - поцокала языком Ра. - Вот и ладно. С мелочами разберёмся.

Она всегда такая: не заморачивается, не комплексует, не хлопает крыльями - принимает всё, как есть и радуется жизни. Я учусь у неё красиво жить: отпускать обиды и смотреть вперёд так, словно за поворотом - самое лучшее событие в твоей жизни.

- Спасибо за всё! - благодарит Ра от всей души. - И за Артура тоже. Он мне отчитался, как ты его кормила. Может, останешься? - предлагает она мне побыть с ней ещё немного.

- У меня с понедельника практика начинается, - качаю головой.

- Тогда жду на выходных! - возражения не принимаются, но я и не спорю. Миссия моя, пусть и плохо, но выполнена, поэтому со спокойной душой я отчаливаю из «Рали Голд».

Настало время перевернуть страницу. Выдохнуть и начать новый виток другой жизни, где нет собак, заботы Ра и промелькнувшего кометой миллионера, что на какое-то время оккупировал моё сознание.

Я сумею. Это просто.

Я тряслась в маршрутке, разглядывая виды за окном. Мысли текли плавно. А затем я достала телефон. Попялилась на молчащий бездушный номер и удалила его из памяти. Пока, Орловский! Прошу на выход из моей жизни!

Владимир

- Настя? - ярко-рыжая мадам так морщит лоб, что я на миг теряюсь и думаю, что снова что -то напутал, попал не туда, постучал в чужой дом.

Я ехал в приподнятом настроении, представлял, как встречусь с Метёлкиной, как очарую её и заполучу назад своего Ангела-хранителя. Мне сейчас жизненно необходимо иметь её под рукой!

Впереди столько событий, и без ангела никак нельзя. А то вдруг мне кирпич надумает на голову свалиться, а предупредить будет некому? Нет уж, пусть будет рядом, во избежание всяких неприятностей.

Вместо Метёлкиной на звонок явилась оперная примадонна - другими словами и не сказать: огненная, яркая, пышногрудая, крепко сбитая. Правда, вместо платья в пол на ней джинсы и туника, но казалось: откроет рот и одарит мощным контральто, зарядит соло, зачастит: «Фигаро! Фигаро!» или что там поют примадонны? В опере я как козёл в апельсинах разбираюсь.

В общем, я настолько офанарел, что не нашёл ничего лучшего, чем задать глупейший вопрос:

- А Настя где?

Не поздоровался, не улыбнулся, не очаровал. Кто она? Её мать? Скорее всего. Как-то нехорошо получилось - показал себя с не лучшей стороны. И вот теперь стою и смотрю, как примадонна морщит лоб, словно пытается вспомнить, кто такая Настя или решить, стоит ли мне говорить о ней?

- Я покупал щенка, Цири, - пытаюсь продавить неловкую паузу. И дива светлеет лицом.

- А-а-а, вы тот, кто увёл девочку из-под носа покупателей?

- Да, так получилось, - соглашаюсь осторожно, не пытаясь развивать тему эпопеи с собакой.

- Как поживает наша красавица?

Всё ясно. Сейчас на полдня выпадем из реальности. Судя по всему, для мадам собаки -страсть всей жизни.

- Отлично поживает, - постарался быть кратким, потому что, несмотря на непримиримые разногласия, Цирилла сумела всех очаровать и купить своей харизмой: даже мать пела собаке дифирамбы, когда созванивалась со мной. - Все от Цири в восторге.

Примадонна расплывается в широкой улыбке, глаза у неё сверкают и лучатся любовью.

- Замечательно! Великолепно! Рада, что путаница не закончилась трагедиями!

Я покорно готовлюсь слушать её монолог, но Рыжая меня удивляет.

- А если вам Настя нужна, так её нет. Вернулась в город. Я просила её похозяйничать, пока отлучалась по делам за границу.

Что значит вернулась? Что всё это значит?

По моему лицу дива догадывается, что я немного не в курсе.

- Лариса Михайлова, - протягивает она мне руку с идеальным маникюром. - Ра или Ралиса, как зовёт меня Настя.

Михайлова? А как же Метёлкина?..

- Я её тётя, - поясняет она, видимо, уловив, что я совсем потерялся в трёх соснах. - «Рали Голд» - моё детище, здесь живу я. А Настя - студентка. Живёт в общежитии, учится в институте. И если уж она вам нужна, может, надо позвонить? - улыбка у хозяйки питомника лукаво-понимающая.

Позвонить. Точно. Я, конечно, надеялся на эффект неожиданности, когда бастионы падают к ногам и сдаются без боя, но не всегда выходит так, как хочется.

- И, может, я смогу вам помочь? Вы ведь, наверное, хотели консультацию получить, раз приехали сюда?

Нет, мне Настя нужна. По лицу Ралисы (только Настя могла так тётку приложить колоритно) я понимаю, что никаких адресов, паролей, явок она сдавать не собирается. Но мне и не нужно. Сам разберусь.

- Нет-нет, у нас всё хорошо, - пробормотал я и начал пятиться, сдавая позиции. - Я, наверное, пойду.

Она провожала меня ласковым взглядом питона, который уже выбрал жертву на обед. Кроликом я себя не чувствовал, но убегал бы зайцем, если бы мог себе это позволить. Я взрослый и самодостаточный. И никакая рыжая тётя меня не съест и не испугает.

Уже в машине я набираю Настин номер. Раз за разом, входя в тихое бешенство: «абонент находится вне зоны доступа», - рассказывает мне бесстрастный женский голос. Я понимаю, что Метёлкина сейчас может быть в метро или телефон у неё сел, или отключила - занята чем-то. Но мне нужно сейчас, позарез услышать её голос, а не получается.

Надо было всё же попытаться расспросить её тётку. Я слишком понадеялся на свои силы и магию телефонной связи.

Она могла сменить номер - приходит вдруг в голову. Вычеркнуть меня из своей жизни, занести в чёрный список. Но пусть не надеется, что я так легко сдамся или возьму и исчезну. Не на того напала!

Мозг, как и в любых критических ситуациях, тут же начинает работать активно, услужливо подсовывая, как расторопный секретарь, нужные файлы и данные.

Я отлично помню всё, о чём выспрашивал Метёлкину Синяховский. Этого достаточно, чтобы её найти.

Принимая решения, я не откладываю их в долгий ящик. Плана у меня пока нет, но на ходу некоторые проблемы решаются быстрее. Я еду в архитектурный институт. Уж там мне точно на все вопросы ответят.

- Мне назначено, - бросаю я секретарю в приёмной декана архитектурного факультета и делаю шаг в направлении двери. По тому, как передо мной услужливо кланяются, я понимаю, что попал в нужное место, но в чужое время. Не стану никого разубеждать и разочаровывать, а получу желаемое.

- Г осподин Орловский? - поднимается мне навстречу Колобок - румяный бодрый живчик с губами купидона и лысиной-тонзурой седого монаха, и я с ужасом думаю, что не удосужился имя-фамилию декана на табличке прочесть. А ещё я пытаюсь вспомнить, видел ли я этого человека, если видел, то где, если не имел честь познакомиться, то откуда этот субъект с глазами трепетной лани меня знает?

19. На работу как на праздник

Успех любого дела зависит не только от финансов, но и от коллектива, который горит общей идеей Бизнес как есть Владимир Орловский

- Вы таки решили принять наше предложение? - декан архитектурного факультета улыбается так, что кожа на скулах у него натягивается упругим полотном без единой морщинки.

Если бы я ещё знал, о чём речь...

- Какое предложение? - в таких случаях уверенного дурака не сыграешь, а попасть в идиотскую ситуацию можно запросто.

- Мы посылали в вашу компанию запрос на прохождение практики нашими студентами, -охотно поясняет декан, продолжая улыбаться. Гостеприимным жестом он предлагает мне присесть, и я с удовольствием опускаю свою пятую точку на мягкий офисный стул. Стоять перед деканом - то ещё удовольствие, особенно, если учесть разницу в росте. Я слишком высок, он слишком кругл. Склоняться, как паж в поклоне, мне как-то претит.

- Запрос? - спрашиваю, лишь бы потянуть время и сообразить, что это мне даёт.

- Так вы не поэтому пришли? - весёлый монах огорчается, как ребёнок - очень искренне и открыто. Сразу хочется его пожалеть.

- Поэтому, - мозг мой выходит из коллапса и наконец-то подсовывает нужные сведения: Настя говорила что-то о практике. - Четвёртый курс?

- О-о-о! - декан чуть не плачет от счастья. Какой искренний эмоциональный человек! Студенты, наверное, любят его до визга. - Вы таки решили изменить своё решение и хотите взять несколько студентов на практику?

Я хотел. Только одну. Но, глядя на радость декана, не смог сказать об этом.

- Я бы хотел лично выбрать практикантов, - очень деловой подход.

- Это было бы здорово! - нажимает он на кнопочку и совсем другим голосом командует: -Валентина! Принесите, пожалуйста, список студентов четвёртого курса, которые будут проходить летнюю практику.

А затем снова ласково и ко мне:

- Мы всегда готовы к взаимовыгодному сотрудничеству! Попасть на практику к вам - это честь! Крупнейшая компания! Знаете каких трудов стоит договариваться о практике? А ведь когда-то все были студентами! И где взять классных специалистов, если они пороху не нюхали?

Я с ним согласен. Но до этого момента совершенно не задумывался, что это действительно важно.

В кабинет вплывает секретарь, кладёт список на стол своему патрону.

- Курс совершенно чудный, замечательные студенты! Талантливые, креативные, с божьей искрой, как говорят. Подавляющее большинство, что нынче редкость.

Ну, да. Двоих я уже имел честь лицезреть. И если Метёлкина мне нужна, то второго субъекта я бы предпочёл больше никогда не видеть.

- Вы позволите? - протягиваю руку к вожделенному списку.

Декан подаёт его мне со всё такой же улыбкой ласкового палача. Я так и слышу скрип гильотины, что вот сейчас, сию минуту отсечёт от меня жизненно важные органы.

Всей шкурой чувствую подвох, но - безумству храбрых поём мы песню - смело шагаю в расставленную ловушку.

Метёлкина в списке есть. Собственно, все студенты уже распределены, поэтому мне не понятен дикий восторг декана. Правда, большая часть фирм и фирмочек критики не выдерживают, но, наверное, именно поэтому я и выжал слёзы восторга из широкой декановской души.

- Я бы вам посоветовал...

- Я возьму двоих, - перебиваю его и ручкой подчёркиваю фамилию Метёлкиной и ещё какую-то наугад.

- Троих, - о, так мы ещё и вымогатели? Манипуляторы? Торговцы?

- Хорошо, троих, третий - на ваш выбор.

Декан сладко закатывает глаза, и я снова понимаю, что совершил тактический промах, доверив этому прохиндею (а в этом я уже уверен) выбор третьей кандидатуры.

- Буду рад сотрудничеству! - трясёт он мою руку с такой силой, что я невольно думаю: а не борец ли он сумо подпольный? Прикидывается мягким пухлячком, а на самом деле -чемпион по подпольным боям. - Но Метёлкину я бы вам не советовал.

А вот это ещё почему, интересно? Глазами выражаю заинтересованность в данном вопросе, и декан, имени которого я так и не удосужился узнать, охотно поясняет:

- Хорошая девочка, мы её уже в неплохое место определили, поэтому было бы неплохо подхватить тех, кому не так повезло.

- Это тот случай, - смотрю я в его мягко-карие глаза почти с нежной озлобленностью, -когда «такая корова нужна самому».

Боже, что я несу? Что я только что ляпнул? У меня совсем с «ку-ку» плохо сейчас.

- О-о-о, - понимающе мигает ресницами, как неисправный семафор, декан, - наслышаны? О её талантах?

Я-то да. Неужели она во всём хороша? Настолько, что за неё дерутся?

- Господин Александров лично настаивал на прохождение практики в «Стройбесте», - а вот это уже пуля в лоб. Кто настаивал?! Александров?! Не тот ли Стас, который сын Синяховского?

И тут я понимаю, что мог опоздать. Они меня решили на хромой козе объехать, объегорить, завладеть моим Ангелом нечестным путём. Не вышло напрямую, так решили исподтишка Метёлкину тиснуть? Этот номер не пройдёт. Уж я постараюсь.

- Послушайте... - включаю я проникновенного оратора.

- Борис Абрамович, - подсказывает мне своё имя румяный монах с губами купидона.

- Послушайте, Борис Абрамович, - послушно принимаю его помощь, - я возьму у вас четыре практиканта при одном условии.

- Метёлкина, - прячет макиавеллевскую улыбку этот потомок Моисея[1].

- Вы совершенно правильно меня поняли.

- Долгосрочный контракт на три года, - вот кто умеет руки выкручивать. Даже Маня на такое не способна. И всё это с милой улыбочкой, с ласковыми глазами, смиренной позой. Он не просит. Он уже почувствовал дичь и охотится. - У меня студенты, - говорит он так, словно объясняет, что у него же дети, а их кормить на что -то нужно, - где-то нужно практиковаться, опыт добывать, работу, наконец!

Метёлкина, ты слишком дорого мне обходишься! Знаю я вас, студентов! Хорошо, если толковый попадётся. Хуже, если с косыми руками и мозгами. Но я прекрасно знаю, как проходят практику: больше принеси-подай-пошёл на фиг-не мешай. Идеальный вариант, когда нет возможности накосячить в крупных масштабах.

С другой стороны, маленький собрат монаха Тука[2] прав: им где-то нужно набивать шишки. И крупные компании для этого подходят идеально, хоть и не всегда горят желанием впускать людей со стороны. У нас конкурс на вакантные должности, резюме, отбираются лучшие, с послужным списком. Студенты в список избранных не входят.

- Присылайте документы, - соглашаюсь я.

- Сегодня же, - вцепляется клещом в меня Борис Абрамович. - В понедельник уже практика, - поясняет он своё нестерпимое рвение закрепить удачу и прижать к груди синюю птицу.

- Через два часа я буду в офисе, ознакомлюсь с документами и подпишу, если меня всё устроит.

В понедельник я её увижу - вот всё, о чём я думаю, когда выхожу из декановского кабинета. Ощущение такое, как в тренажёрке побывал. Мельком бросаю взгляд на дверь. Школьник Борис Абрамович - подмигивает мне золотом табличка. Ну, да. Именно так я и думал. Какую ж ещё фамилию может носить этот добрейшей души человек?

[1] Моисей — еврейский пророк и законодатель

[2] Монах Тук, брат Тук - соратник Робин Гуда

20. Один телефонный звонок - и ты уже не одинок...©

В животном мире есть понятие стадности. Если самка нравится одному самцу, тут же появляется ещё несколько.

Азы собаководства Настя Метёлкина

Пятница началась ударно. Вначале позвонил мой любимый братец Артур.

- Ты где? - спросил он, не заморачиваясь на приветствия.

- Всё, большой бразе, закончились твои бдения над моей честью. Я сдала дела матушке Ра и отчалила в свой привычный мир. Да здравствует свобода! За котлетами и борщами - к маме.

-Ты больная или придуриваешься? - поинтересовался он светским тоном. - Между прочим, я и сам готовить умею, а сестра у меня одна. И вокруг неё постоянно кто -то вьётся непотребный.

- Не поздно ли ты спохватился? - вот уж не ожидала от Рыжего подобного рвения - И не кажется ли тебе, что мы уже об этом разговаривали? Повторяться - последняя вещь в этом мире, полном контрастов и разнообразия.

- Давай, давай, - подначивает меня Артурчик, - рисовать вензеля словами ты горазда. Ума бы тебе подобного - цены не было бы.

- Если кратко: у меня всё замечательно, прекрасно, велл, гуд, белиссимо. И хватит уже меня третировать. Какой-то нездоровый у тебя интерес. До этого плевать было, а сейчас проснулся, начал проявлять родственные чувства, а я не привыкла, между прочим.

- Выросла ты, Насть, - вздохнул Артур почти по-человечески. - Всё мелкая была да противная, а сейчас - бац! - и взрослая. Непривычно, понимаешь ли.

- Прозрел, - хмыкнула довольно. - Поздравляю! И займись уже своими делами, ладно? А то как-то непривычно мне и неуютно, лучше как в старые добрые времена - цап-царап, бум, бабах!

- Вот поэтому за тобой глаз да глаз нужен, - снова вздыхает Артурчик. - Тело выросло, мозг остался на уровне малолетки. Липнут всякие, а ты не начеку.

Я только открыла рот и собралась выть, как сирена, возражая, как брат-гад, отключился. Не дал защитить мои умственные способности. Но лучше так, чем будет он за мной следить да кавалеров отваживать. Я как представила эту картину, смеялась целое утро.

Вот иду я такая по улице. Рядом со мной... красавец! А позади - Артурчик плетётся и следит, чтобы этот мачо пальцем меня не тронул.

На месте красавца мозг почему-то упорно подсовывал Орловского. Я пыталась представить кого-нибудь другого, но перед глазами - высокий, стройный, с ямочкой на подбородке. Ещё одна сволочь. Даже настроение немного упало.

Не повысилось оно и после второго звонка.

- Метёлкина, - мурлыкнул Каменев. - Завтра я абсолютно свободен. Хочешь, поведу тебя на аттракционы? Кажется, тебе нравится экстрим. Я готов его предоставить. Во всех видах и смыслах.

Вот хам наглый.

- Слушай, Петрарка наших дней, засунь себе свои аттракционы сам знаешь куда и ближе чем на три метра ко мне больше не подходи после того цирка, что ты устроил в парке. Война, Каменев, ясно? Бью без предупреждения и на поражение. А ещё рыжих псов спускаю с поводка. Они даже команды «Фас!» не ждут - рвут на части в клочки.

- Напугала, - язвит этот памятник пофигизму, - боюсь, боюсь, Метёлкина! Спать не смогу и есть, буду через каждые пять минут, дрожа, оглядываться. - Предлагаю перемирие, -меняет он тон на добренько-святой, елейно-приторный, медово-сахарный. - Ну, что ты как неродная, Насть? Я ж к тебе с дорогой душой подъезжаю - и так, и эдак, а ты всё никак. Нравишься ты мне, понимаешь?

Конечно, я понимаю, что тут непонятного? Он меня последний год изводит своим вниманием, придирками, замечаниями, приставаниями. Всех перепробовал, а я никак не падаю к его ногам в позе лотоса, не кланяюсь и не восторгаюсь его величайшими душевными качествами.

Ему, наверное, и восторгов телом хватило бы (ах, Петя, какие у тебя кубики пресса! Как прекрасен твой торс! Боги на Олимпе рыдают от зависти!), но меня не вдохновляло ни то, ни это. Слишком уж он непостоянный, и надо быть полной дурой, чтобы верить Петеньке Каменеву.

- Каменев, говорю по слогам для тех, кому нужен сурдопереводчик: от-ва-ли!

- Ладно, Метла, встретимся на практике! Война говоришь? Ну-ну. Победитель получит право на исполнение желания, о’кей?

- Не о’кей! - крикнула в пустоту - мерзавец уже отключился. Как говорится, последнее слово - его. Но меня это вообще не волнует. Петя Каменев - не тот человек, о котором я буду думать и грезить. Вот где бабник в десятой степени. Почётный орденоносец по завоеванию женских сердец. И я от таких держусь подальше.

Ну, и чтобы полностью испытать драйв, ближе к вечеру раздался третий телефонный звонок.

- Здравствуй, девушка Настя, - я сразу не узнала этот голос. Только подумала: что за день преклонения перед моими святыми мощами? - Это Стас Александров, помнишь меня?

Я не помнила, мне отшибло намертво. Поэтому я зависла на какое-то время, подыскивая эпитеты и метафоры, пытаясь скрыть междометия и откровенное «му-у-у».

- «Город Ангелов», - напоминает мне Стас, и до меня доходит. Тот, с папой. Очень даже ничего. Клеился потанцевать и ещё что -то. Но он опять связан с миллионером, которого я тут всеми фибрами души пытаюсь забыть и вычеркнуть.

- А-а-а, да-да, привет, Стас.

То, что он знает мой номер телефона, напрягает до чёртиков. Я не давала. Откуда и зачем? Взял у Вована? И тот вот так просто дал?

- Хочу пригласить тебя на свидание.

С дуба на кактус называется. И вся пятая точка в иголках.

- Э-э-э... - тяну я, как солдатик - ножку при строевом шаге, - а можно не так резко?

- Неужели такую девушку можно свиданием напугать? - мягко подшучивает Стас, и на душе почему-то становится прекрасно.

- Конечно. Можно погулять пригласить или в кино, например. Или такие, как вы, по местам боевой славы простых смертных не ходят? Только по ресторанам да операм?

Это камень не в его огород, но удержаться я не смогла.

- Почему же? Очень даже ходят. Я хотел, чтобы мы встретились на выставке одного очень хорошего человека. Он городской пейзажист, рисует старые здания. К тому же - мой очень хороший друг. Но это всё равно свидание, Настя, - вздыхает Стас. Видимо, пытается быть честным или чётко очертить своё отношение к нашей встрече.

А меня затрясло от восторга в предвкушении.

- А твоего хорошего друга случайно не Стефан Белов зовут?

- Случайно он, - кажется, кто-то очень доволен собой, но мне уже всё равно: я мечтала попасть на эту выставку! Однако, билетов не достать, а те, что достать, - по сумасшедшей цене.

- Слушай, - говорю, пытаясь сдержать вопль радости, - я согласна даже на свидание!

- Я знал, что ты не устоишь, - лучится самоуверенным довольством Стас.

То, что я согласилась, ещё ничего не значит, но он об этом узнает позже. После того, как я побываю на выставке своей мечты! Ни минутой раньше! А потом - хоть трава не расти, пусть обижается или огорчается. Мы, девушки, - особы загадочные! Пусть не думает, что меня легко купить или присвоить! А то знаем мы этих высоко стоящих, далеко глядящих!

21. Мечты сбываются

Незамутнённая радость щенка -это всегда искренне, без подделок. Они как маленькие дети не умеют лгать.

Чистое удовольствие и неподдельное умение удивляться!

Азы собаководства Настя Метёлкина

Я готовилась к выставке, как на войну: лучшее платье, продуманная «боевая раскраска». Я даже босоножки выбирала тщательно, хоть не из чего особо было: две пары на все случаи жизни.

Стас настаивал, чтобы за мной заехать. Я отказалась, хотя смутно подозревала: он уже в курсе, где я обитаю, но будоражить местную общественность и давать пищу для сплетен -явно лишнее.

Я прекрасно доберусь на метро. Пройдусь по улицам. А Стас пусть ждёт меня у входа в галерею, где проходит выставка.

Всё сложилось весьма удачно. Душа пела, улыбка цвела, настроение - отличное. Я даже на какое-то время о злостном миллионере забыла. А что? Свет клином не сошёлся, Земля с рельс не сошла. Ну, почудилось мне что-то, туман в голове разум затмил на время - с кем не бывает? Жизнь прекрасна и удивительна, и я в этом убеждаюсь в который раз.

Стас показался мне ещё лучше, чем я его запомнила. Всё в нём было, как надо. Никакого тебе делового костюма, галстука и жёсткого воротничка. Он выглядел потрясающе и дорого, но вполне демократично. Неискушённый взгляд вряд ли бы остановился на джинсах и футболке, не зацепился бы даже на дорогущих часах у него на запястье. Выглядит он как студент, папенькин сынок.

В нём была некая небрежность, стиль. Но слишком хорошая стрижка, обувь, запах парфюма и шмотки не из секонд-хэнда всё же неоднозначно говорили: он дорогой и элитный, как марочный коньяк.

Светло-русые волосы развевал ветер. Они у него чуть длиннее, чем положено, но и длина эта выверенная какая-то, специально смоделированная. А может, я придираюсь. Так-то он хорош: высокий, статный, плечи широкие, таз узкий, ноги ровные. Брови тёмные, глаза то ли серые, то ли синие - не разглядеть издалека, а вблизи смотреть на Стаса пристально мне не хотелось.

В руках у него - букет из роз. Нет, ничего особенного. Не огромный неподъёмный веник, а очень аккуратная полусфера, где по краям - тёмно-розовые цветы, затем - кремовые, а в середине - белоснежные. Залипательно, глаз не оторвать.

- Привет! - улыбается, как Чеширский кот.

- Здравствуй, здравствуй, парень Стас, - улыбаюсь в ответ и чувствую себя меркантильной сволочью. Ощущение такое, словно родину предала и продала.

Странно устроен человек: я душу была готова продать за то, чтобы попасть на выставку. Несколько часов назад чуть не плясала от счастья, что желаемое в руки упало. А сейчас стою в шаге от мечты и чувствую себя предателем, способным ходить на задних лапках, как собачка, за сладкой конфеткой.

А может, я просто не готова к свиданию со Стасом. Я всё-таки не бабочка, что легко с цветка на цветок порхает. Давлю в себе честные мотивы и делаю шаг вперёд.

- Это тебе, - протягивает Стас букет.

- Наверное, лишнее, - не решаюсь взять цветы, но Стас берёт меня за руку, вкладывает розы и сжимает мои пальцы.

- Расслабься, Настя. Это всего лишь выставка и всего лишь цветы для красивой девушки. Мне приятно их дарить. Небольшой знак внимания от мужчины, которому нравится доставлять девушкам удовольствие.

Эк он загнул. Лицо искреннее, глаза честные, а слова звучат двусмысленно. Или это я такая извращенка подозрительная.

- Пойдём, - протягивает он руку, - нас ждут.

И всё другое перестаёт существовать, когда мы наконец-то проходим Рубикон галерейного порога.

Внутри - таинство. Картины на стенах. Фрагменты жизни, в которые падаешь и не знаешь: вернёшься ли. Старые дворики, дома, когда-то бывшие чуть ли не дворцами, а сейчас - в морщинах времени, жестокости человеческого потребительства. Храмы, превращённые в склады, эпохи, разделённые на коммуналки...

Он умел передавать дух. Архитектурные линии создали другие мастера, а Стефан отразил характер каждого места, которое рисовал.

Это как в портрете. Есть просто блины-лица, где не прочесть ничего, кроме лоб-глаза-нос-губы. А есть живость ума в глазах. Особенности личности, что сквозят во взгляде, линиях подбородка или губ. Смотришь и думаешь: алчный, жестокий, властный.

Так и тут: каждый городской пейзаж - целая история, которую можно увидеть, прочитать сквозь мазки масляной краски или разводы акварели. Где-то хочется плакать, где-то восторгаться или умиляться, а где-то чувствуется грусть, теплота, скорбь, отчаяние.

Хочется притронуться руками к нарисованным камням, чтобы почувствовать их шероховатость или холодность - так это выпукло и ярко, пронзительно и здорово.

Я потерялась, погрузилась, растворилась. Забыла, кто я, где и с кем. А в голове, как цветы сквозь асфальт, проклёвываются собственные линии, рождаются мои дома, которые я ещё не создала, но очень хочу.

- Нравится? - голос за спиной похож на удар хлыстом: высокий, но глуховатый, с жёстким дыханием и чуть картавой «р». Оборачиваюсь стремительно. Мужчины улыбаются мне с пониманием - Стас и незнакомец. А я понимаю: это он, художник, автор картин.

- Очень! - искренне и с чувством, не пытаясь даже выразить всё, что творится в душе - это невозможно передать словами. - Стефан? - смотрю на мужчину вопросительно. Ему слегка за тридцать, и он неуловимо похож на Стаса. Не такой высоки й, худощавый, в очках. Волосы светлее - льняные почти, стрижка неаккуратная, почти неряшливая. Но тёмные брови и губы заставляют переводить взгляд с одного мужчины на другого.

- Вообще-то, Стёпа, - почти смеётся Стас, - это он за границей офранцузился или обуржуился - даже не знаю, как правильнее сказать.

- По рождению - Степан, по документам - уже Стефан, - протягивает он мне руку и я вкладываю в его длинные пальцы с обкусанными под корень ногтями свою ладонь.

А я Настя.

- Девушка, что покорила моего брата, - он не сводит с меня глаз - внимательных и изучающих. - Он только о вас и говорит после «Города Ангелов», бредит, можно сказать.

Эта откровенность смущает меня, выбивает из колеи. Я не готова к подобным откровениям. Это всё равно что зайти за кулисы и увидеть изнанку театра - рутинную и обыденную, лишённую торжественности и пафоса.

- Перестань, - толкает Белова в бок Стас, - ты её смущаешь.

- Брат? - переспрашиваю, чтобы выйти из зоны неудобных для меня разговоров.

- Троюродный, моя мама с его мамой - двоюродные сёстры, - поясняет Стас, но я почти его не слушаю: там, у дальней стены, призраком мелькает тень, и я вглядываюсь пристально, пытаясь понять: то ли Орловского сюда чёрт принёс, то ли мне он просто везде мерещится.

Скорее всего, последнее. К сожалению, рана ещё свежа, а сердце у меня нежное и впечатлительное. Никак не удаётся выкинуть господина Владимира из головы. Но я очень стараюсь. И однажды всё получится!

22. Нам бы ночь продержаться да день простоять...

Что бы ни случилось - держи лицо. Как бы тебя ни доставали -не позволяй себе сорваться. Во взрослые игры играют самые стойкие и уравновешенные.

Бизнес как есть Владимир Орловский

Маня позвонила внезапно. Я ещё от посещения института отойти не успел. Впрочем, спрогнозировать маму невозможно. Она как орда воинственных индейцев выскакивает из кустов и с улюлюканьем забивает копьём выбранную жертву.

- Я тут билеты на выставку достала. Изумительнейший художник! Фактура, старинные дворики столицы, забытые исторические памятники. Архитектура в его картинах дышит!

- Мам... - у меня нет сил ей даже подыгрывать, называя Маней, - мне сейчас не до выставок.

- Глупости! - для неё всегда так: чик - и ампутировала. - Мы собирались с Павликом, но у него сегодня операция внеплановая, ты же знаешь, как это бывает.

Знаю. А ещё знаю, что недостатка в желающих её развлечь, тем более на халяву, она не испытывает. Вечно вокруг неё вьются какие-то подруги-шакалихи, хорошо хоть не мужики. Маня истово блюла честь семьи и никогда не позорила своего молодого мужа. Но подруг выбирать, увы, не умела.

Сегодня у неё новая идея фикс: облагодетельствовать меня.

- Два билетика, - сюсюкает она. - Пригласишь Настю, глядишь, наладится всё.

Я закрываю глаза и медленно считаю до десяти. Я до ста досчитал бы, но кто же мне даст. Так и хочется сказать: дорогая мама, если б я мог её найти вотпрямщас, мне твои билетики даром не нужны. И пока я мысленно толкаю эту пышную речь, вдруг понимаю, что я идиот: в деканате можно было взять все её координаты: рост, вес, средний балл зачётной книжки, а главное - адрес. Но умная мысля приходит опосля.

- Ладно, мам, я схожу на выставку, - лучше не спорить, а смириться.

- Вот и хорошо, - веселеет родительница, - я уже курьера отправила. Как знала, что ты согласишься!

Знала она. Трепала бы сейчас меня, как Цири - игрушку, до тех пор, пока бы я белый флаг не выбросил.

Я не собирался никуда идти. Решил билеты принять и забить на это дело большой гвоздь. Но позже, ближе к делу, подумалось, что интернетных знаний не хватит, когда Маня приедет посмотреть мне в глаза и с дотошностью следователя расспросить, что там было на выставке. Поэтому я всё же решил смотаться туда хоть на полчасика.

Это было правильным решением. И я чуть ли не впервые решил поблагодарить маму за столь настойчивую заботу обо мне.

Я увидел её сразу. Не знаю, как так получается: много людей бродит от картины к картине, тут же, искусствовед (или как там этих дамочек называют) водит толпу за собой, рассказывая красиво о современной живописи в общем и о Стефане Белове в частности. До слуха обрывками долетают слова: «неброский колорит», «эпохальный прорыв», «естественная простота и любовь в каждой линии»...

Здесь можно потеряться, заблудиться в человеческой массе, а я выхватываю одним взглядом Настю. Вот с кого бы картины писать. Платье у неё такое. светло -зелёное, чуть ниже колен. Талия тонкая, волосы по плечам до лопаток стекают тёмной рекой, а лицо.

Я давно не видел таких лиц. Одухотворённое. Она не замечала никого вокруг. Бродила, как слепая. Вглядывалась в картины. Наклоняла голову, словно пыталась понять и залезть под «кожу» из холста и масла. Отходила, приближалась. Дай ей волю, она бы трогала их пальцами, чтобы запомнить текстуру, коснуться подушечками и впитать неровности и шероховатости.

И меня потянуло за ней, будто я привязанный. Но смотрел я не на картины - только на неё. На профиль, на румянец на щеках, на губы, что то сжимались, то улыбались безотчётно.

Потянуло и оттолкнуло. Стас Александров. Ходит рядом, как строевой цербер. Охраняет сокровище от посягательств. Ах ты, сучок корявый! Вот кто не стесняется своими ручонками жадными к чужому добру тянуться!

Захотелось сделать невыносимо приятное, но уж очень скандальное: послать его в нокаут. Кулаком в табло. Кстати, не первый раз меня на такие подвиги прёт. Помнится, Рыжий ухажёр Настин чуть не схлопотал. Но там хоть оправдано было: запал, ссора, он напрашивался.

А тут... просто ходит человек. Он даже пальцем Насти не касается, но я понимаю: он имеет на мою девушку виды! Это он её сюда пригласил! Я в курсе, по каким бешеным ценам билеты на эту выставку. И у Насти таких денег точно не водится.

А ещё больше бесит, что она согласилась. У меня, между прочим, два билета, но нет, не со мной она, а с этим мачо Бледная Поганка. Поганец. короче, погань он беспринципная! Надо было не папаше его средний палец показывать, а ему с двух рук!

Внутри бушует Везувий. Чувствую: ещё немного - и будет всем «стоять - бояться, лечь -отжаться». Как во сне достаю телефон и в сотый раз за день набираю Метёлкину. Не может же быть, что у неё целый день отключено. Или я в чёрный список загремел?

И по тому, что мой звонок не проходит, я понимаю, что всё, я попал в утиль. Меня заменили этим. Стасиком-карабасиком.

Это что ж получается? Не успели, как говорят, у трупа наших отношений ноги захолонуть, как уже - трах-тарабах! - новые на подходе?

Хотя чему удивляться: там ещё где-то Рыжий таракан бегает. Её боевой козёл.

Я смотрю, как отпрыск Синяка Великого знакомит Метёлкину с, видимо, автором шедевров. Как она сияет, а этот новый му. жик что -то проникновенно заливает ей, ездит по ушам.

А ещё я понимаю, что ничего не увидел толком. Метёлкина все глаза мне промозолила. На картины я так и не глянул. Если мать спросит, не смогу её порадовать. Хотя как раз наоборот: расскажу родительнице, что любовался Настей, что её неземная красота затмила разум. И, между прочим, ни словом не совру.

- Ну, Метёлкина, погоди! - бормочу себе под нос, направляясь к выходу. - Понедельник близко!

Я ей устрою практику. Такую устрою, что она на всю жизнь запомнит. Загружу по самую макушку. Ей останется только до кровати доползать и падать. Я ей этих всех му.жиков из головы выкину!

- Мой Ангел должен оставаться моим! - проговорил вслух.

Наверное, страшно прозвучало - от меня две девушки шарахнулись. И я тут же успокоился. Более того - улыбнулся: кое-кто уверен, что заполучил Метёлкину и продолжит танцевать вокруг неё, распуская павлиний хвост. Хрен тебе, Стасик! Ты будешь приятно удивлён, когда выяснится, что кое-кто таки послал тебя в нокаут, отбив самую ценную, самую важную, самую умную студентку архитектурного института!

23. Внезапно. Смеркалось

Неожиданность - это не когда щенок на пол напрудил.

Неожиданность - это когда щенок мяукнул.

Мысли вслух Настя Метёлкина

Показалось или не показалось - узнать наверняка мне не удалось. Кто-то похожий мелькнул и растворился. Вполне допускаю, что кое-кому лечиться надо, чтобы всякие миллионеры не мерещились.

- Это вам! - протянула я Стефану букет роз. Искренне и от всей души, между прочим. А тот откровенно рассмеялся. Хохотал смачно, до слёз.

- Настя, вы чудо, - глаза у Белова искрятся - серо-голубые, изменчивые, - но пусть эти цветы останутся с вами. Они дополняют вашу красоту и непосредственность, а я буду не очень умно смотреться с женским букетом.

Хм. Это он меня так на место поставил? Женский букет? Вот уж не знала, что и букеты у нас теперь по половому признаку составляют. В общем, возможно, он намекнул, что я колхоз и дареные цветы презентовать некрасиво, но лучше об этом не задумываться, а то я сейчас такого напридумываю - комплекс неполноценности вырастет до пола, а мне это не нужно, я и так не самая уверенная девушка в мире.

- Я тебя провожу? - спрашивает Стас, как только великий художник раскланивается и уходит по своим важным делам - давать интервью, общаться с народом.

- Не надо, - улыбаюсь я ему, как аллигатор, демонстрируя зубы, - я прекрасно доберусь на метро.

- Настя, не глупи, - пытается образумить меня Стас, но я что-то не в духе с ним общаться. Хочется спрятаться и пережить выставку. Вспоминать и снова строить свои домики.

Очарование слетело на самом деле. Вот когда Белов посмеялся над моим порывом подарить ему букет, так и схлынуло. Гениями лучше любоваться на расстоянии и поменьше знать о них. Или надо любить так, чтобы закрывать глаза на недостатки и прощать не очень красивые поступки.

- Прости, - смотрю на Стаса честными глазами, - но я хочу побыть одна.

- Тогда до понедельника, - улыбается он, а в глазах его мелькает некая снисходительность. Так взрослая сука смотрит на не в меру расходившегося щенка: что с глупыша возьмёшь? Пусть порезвится, вырастет - поймёт, что к чему, а пока не грех ему побыть глупым и неопытным.

- Вряд ли, - машу ему рукой, - у меня с понедельника летняя практика начинается, будет не до встреч.

- Ну, посмотрим, - кивает с видом, будто знает намного больше, чем я.

Пусть смотрит куда хочет и как хочет - имеет полное право. А у меня - свои дела и заботы, и Стас Александров в них не вписывается.

Его шикарный букет я подарила старушке в метро, которой уступила место. Та обрадовалась и прослезилась. Ну, что же: цветы попали в хорошие руки, и пользы от них куда больше оказалось, чем до того.

Пока тряслась до общежития, обкатывала мысль. Странное дело: вот есть хороший парень Стас. Красивый и безупречный. Вежливый и неконфликтный. Хотя бы навскидку. А у меня какой-то внутренний протест, отторжение его правильности и улыбчивости. Ведь ничего плохого не сделал, даже наоборот. Откуда тогда чувство, что я не могу на него положиться? Что без причин жду какой-нибудь пакости?

* * *

В понедельник нас собрал сам декан. Борис Абрамович по прозвищу Весельчак У с полчаса заливал, какая ответственность падает на наши плечи и как важно каждому студенту не посрамить наш всемирно известный в узких кругах институт, откуда вышли величайшие гении зодчества прошлых веков и современности.

В общем, он себе не изменял. Мы старались соответствовать: делали вид, что внимательно слушаем. В конце своей затянувшейся речи он достал обмусоленные по углам листы и торжественно зачитал, кому куда на практику стопы направить.

- Я же говорил, Метёлкина, встретимся! - лезет в глаза мне Каменев. Сверкает белоснежными зубами.

- Какая жалость, что тебя на Луну не отправили, - бормочу под нос и думаю, что на месте смогу решить эту проблему: попрошу нас в разные концы здания развести, чтобы на глаза этот разрушитель девичьих сердец мне не попадался.

Декан с придыханием сообщил, что нам вообще оказана честь попасть на практику не в какую-то зачуханную фирмочку, а в большую строительную компанию «Грант».

Кроме меня и Каменева в число счастливчиков попали Лёша Медведь и Милана Лейбниц. Вот вчетвером, после благословения декана, мы и отправились на место нашей летней практики.

Охрана на входе смотрела на нас как на бедных родственников, что только из деревни приехали и сразу же атаковали коренных жителей столицы. Но, как оказалось, нас ждали, о нас позаботились, пропуски выписали. Красота!

Пока мы плыли в лифте на седьмой этаж, у меня внутри ничего не шевельнулось. Не чувствовала я ни благоговения, ни трепета душевного. И вообще ничего особенного не заметила и не поняла.

До тех пор, пока нас не встретила очень стрёмная мадама и не повела в конференц -зал.

Я ещё таких не видела: строгий костюм-двойка чёрного цвета. Классические линии пиджака и юбки со шлицей, белоснежная кофта без изысков и... ярко-алая башка с торчащими во все стороны космами. Разрыв шаблона.

Пока я на неё пялилась, пропустила момент, когда мы предстали пред ясные очи главы компании.

И тогда меня переклинило. Намертво. Пред нами стоял никто иной, как мой чёртов миллионер - Владимир Алексеевич Орловский.

Я моргнула раз. Потом второй. Головой тряхнула, но никуда не делась его долговязая фигура, ямочка на подбородке и зелёные айсберги вместо глаз.

- Приветствую вас в строительной компании «Грант», - проговорил он деревянным голосом недоструганного Буратины. Папа Карло, видимо, плохо старался, когда трудился над этим бревном.

Вид у Орловского - сурово-грозный. На меня он показательно не смотрит, будто я пустое место. Потихоньку начинаю приходить в себя.

Ну, собственно, не должен же он при всех кинуться мне на шею и объявить, что мы знакомы. Но то, как он холоден, расчётлив и деловит, неприятно царапает душу.

Да, я занесла его в чёрный список. Да, я собралась выкинуть Орловского из своей жизни. Но вот судьба нас снова свела. Неужели он и вида не подаст? Ведь не может же быть, чтобы он меня не узнал?

Но по лицу великого миллионера ничего не прочесть. Он сухо раздаёт команды. Смотрит в сопроводительные бумаги.

Я забыла о Каменеве. Петруччо стоит, открыв рот. Переводит взгляд с Орловского на меня и обратно. При всех его минусах язык не повернётся сказать, что голова ему дана, чтобы пленять юных и не очень дев. Два плюс два он складывать умеет. И то, что он узнал Владимира Алексеевича - нет никаких сомнений.

- Медведь, Лейбниц, Метёлкина - в проектное бюро, - раздаёт плюшки сударь Большая Геморройная Шишка, - Каменев - в технический отдел.

Каменев открывает рот, чтобы возмутиться, но Орловский такой возможности ему не даёт.

- В последствии будет произведена рокировка. И ещё. У нас с деканатом заключён взаимовыгодный контракт, рассчитанный на долгосрочное сотрудничество. Институт поставляет лучших студентов, мы - даём возможность получить им новые навыки и знания. Как известно, практика должна быть оценена. Саботажники, прогульщики, те, кто не справляются с указанными заданиями, ленятся и не стремятся повысить свой профессиональный уровень, получат плохую характеристику, низкую оценку за практику и подробное письмо в деканат с подробным отчётом и указанием всех негативных проявлений. Кто чем-то не доволен, может начать свою практику с жалоб, но в этом случае не может рассчитывать на положительный результат своего труда и дальнейшее сотрудничество.

Во даёт. Такого Орловского я не знала. Да и куда мне. Зато Каменев явно подувял и спорить ему перехотелось.

- Если вопросов, жалоб, пожеланий нет, прошу отправляться в указанные мной отделы. Мила, мой персональный помощник, вас проводит, а задания вы получите на месте.

Ну, в принципе, меня всё устраивает. Лишь бы не оконфузиться. Страх всё же имеется немножко. Но, думаю, на месте всё наладится. Тем более, что, в отличие от Каменева, мы всё же втроём будем.

- Я обещал Борису Абрамовичу, - несётся нам вслед ядовитый голос Вована, - лично проследить за избранными студентами, коим была оказана великая честь пройти практику именно в моей строительной компании.

Вот это уже хуже. Гораздо хуже. Я оборачиваюсь и натыкаюсь на полные язвительного злорадства миллионерские глаза.

Издевается. Хм. Ну, ладно. Мы ещё пободаемся!

24. Трудовые будни

Бизнесмен начинается с характера. Есть стержень - будет дело. Нет стержня - можно нарастить. Если не растёт, значит нет желания. А без желания и кошки не родятся, Не то что бизнес. Заметки мимоходом Владимир Орловский

Конечно, я сам должен был выбрать студентов, которые вместе с Метёлкиной придут проходить практику. Естественно, этот деканистый Школьник насовал мне своих протеже. Особенно этот, с томными кудрями выбесил - глаза бы мои его не видели. Ну уж нет, я ему такую радость не подарю. Фиг ему, а не Метёлкина рядом. Пусть по разным углам поработают. Уж я побеспокоюсь, чтобы они меньше пересекались.

Я смотрю, как они идут за Милой, скриплю зубами, когда этот красавчик хватает Настю за руку и что-то говорит ей на ухо. К счастью, моя Метёлкина не выказывает благосклонности, может, только это его спасает от взбучки.

Я сам себя не узнаю. У меня внутри горит, будто черти развели костёр и поставили туда котёл со смолой. Я оставил указания в проектном. Надеюсь, пищать не будут. А вот в техническом отделе не в курсе. Сейчас я их озадачу.

- Новиков, - говорю голосом злющего динозавра. Начальник отдела замирает на том конце эфира. Он лучший, но немного труслив. За ум я прощаю ему некое подобострастие. - Там тебе сейчас студента приведут. Проходит практику в нашей компании. Будь добр, загрузи юношу по полной. Чтоб головы поднять не смог. Можешь поручить по мелочам его погонять - трудовую жизнь нужно начинать с малого. Позже проектной документацией загрузи. И рутины, рутины побольше. Взвоет - жалуйся. Будем лечить. Всё ясно?

- Будет сделано, Владимир Алексеевич!

Новиков вопросов не задаёт. Мух налету ловит. Скоро кудрявому не то, что Метёлкина не нужна станет, он забудет, как его зовут.

Ну, а для Метёлкиной у меня особая миссия припасена.

Я возвращаюсь в свой кабинет, сажусь в мягкое кресло и вытягиваю ноги. Костёр в груди никуда не девается, но мне чуть-чуть становится легче. Тут главное - остыть хоть немного. А то я как в пятницу завёлся, так до сих пор мчусь, нарушая правила.

- Зря вы так, конечно, Владимир Алексеевич.

Мила всем хороша, но иногда она перегибает палку и превышает полномочия. Вот сейчас она, например, вошла в кабинет почти без стука. Тот жалкий «тук» даже с хорошей натяжкой назвать «я стучалась» невозможно. Особенно после того, как она дверь сразу же распахнула.

Я терплю её, потому что профессионализм (особенно, когда надо) у неё на высочайшей планке. Прощаю, к примеру, вот это ярко-красное гнездо на голове. Правда, оно появилось после носков с коноплёй. Я только крякнул и промолчал, поймав вызов в Милиных глазах. Она умела чувствовать такие моменты. А может, слишком много знала, но умение молчать спасало её от моего гнева или порицания.

- Что зря? - интересуюсь холодно, наблюдая за боевой стойкой моей персональной помощницы.

- Зря вы студентов с особой жестокостью приложили. Не думала, что вы способны заниматься избиением младенцев.

Ожившая Немезида[1]. Будет меня уму-разуму учить.

- Младенцы вполне совершеннолетние, к тому же пришли набивать шишки. Им полезно.

- Я не о возрасте по паспорту сейчас, - сверкает Мила глазами. - Так и охоту можно отбить.

- Отбить можно почки, когда падаешь. А всё остальное в профессиональной деятельности показывает, насколько человек правильно выбрал свой путь. И если появятся сомнения, значит ещё не поздно подумать и всё изменить.

- Такими методами можно и мозги отбить, - кипит она, - вам, смотрю, кто-то как раз приложил по темечку.

Это уже перебор, и Мила прекрасно об этом знает. Возмутительное поведение. И она себя так никогда не вела. С какой стати моя помощница защищает этих сосунков?

- А теперь развернулась и вышла вон, - мягко, очень мягко. - И не забудь подумать над своим поведением.

- Извиняться не буду! - заявляет Мила и, крутнувшись на каблуках, вылетает из кабинета. Это что только что было? Прямое возмутительное неповиновение!

Прислушавшись к себе, понимаю, что не хочу, чтобы она уволилась. То есть увольнять её я тоже не желаю. Поэтому придётся обойтись вот этой стычкой. Но если у неё и дальше резьбу будет рвать, нужно подумать об альтернативном варианте.

А через полчаса в кабинет, пыхтя, вползает Метёлкина. Любуюсь ею и наслаждаюсь. Стучать ей было нечем - разве что носом или лбом, поэтому за неё это проделывает Мила: демонстративно стучит и открывает дверь.

Настя с таким облегчением шлёпает папками по столу, что мне на несколько мгновений становится её жаль. Лицо красное и потное - ей пришлось достаточно долго плестись сюда, волосы сбились, на щеке - грязное пятнышко. Они что там, пыль не вытирают? Совсем расслабились.

- Проектная документация, - докладывает она. Позади неё, расставив ноги, как ковбой или техасский рейнджер, стоит Мила Войнович.

- Мила, сделайте мне кофе, - приказываю помощницы, и та, помедлив, выходит вон. Мне только блюстителя нравственности не хватало и морализатора. С тех пор, как появилась эта удивительная девушка со щенком, так у меня жизнь кувырком по кочкам пошла.

- Присядьте, Моталкина, - изрекаю я и наблюдаю, как моя Настя меняется в лице.

- Моя фамилия Метёлкина, - суживает она глаза и возмущённо дышит. Слишком громко дышит. Грудь у неё вздымается, топорщится соблазнительно. На какой -то момент я залипаю, забыв, зачем, собственно, всё это затевал.

- А-а-а, да-да, - морщу лоб и страдальчески кривлю губы, - точно. Метёлкина. Постараюсь запомнить.

- Вы уж постарайтесь, Владимир Алексеевич, а если память подводит, вам бы к врачу. Таблеточки попить для улучшения памяти. А если не поможет, можно и пристукнуть. Встряска, говорят, тоже помогает.

Стерва. Злющая ведьма. Но ангел, что поделать.

- Как-нибудь без ваших советов обойдусь, Настасья Батьковна.

Больше ничего сказать не успеваю - Мила приносит кофе. Две чашки. Бунт на корабле. И Насте она чашку первой ставит.

Уволю. Вот точно уволю, несмотря на весь её профессионализм. Хотел бы я знать, с чего она на меня взъелась?!

[1] Немезида — в древнегреческой мифологии крылатая богиня возмездия, карающая за нарушение общественных и нравственных порядков

25. Бои без правил

Подножку ставить нехорошо. Но если обстоятельства того требуют, нужно защитить себя любым доступным способом.

Иначе съедят. Мысли вслух Настя Метёлкина

То, что я попала сюда не просто так, стало понятно, как только мы переступили порог проектного бюро. Ну, я-то ладно, со мной всё понятно: господин Орловский решил провести кровавую вендетту по понятным только ему мотивам. А остальные-то в чём провинились?

Особенно волновала меня роль Каменева во всей этой истории.

- Учти, Метёлкина, я сюда только из-за тебя попал, - прошипел он мне на ухо, - Борис Абрамович - мой дядя по матери. Знал бы я, идиот, что здесь твой хахаль заправляет, не сунулся бы. Ты ему скажи: будет издеваться или практику мне запорет, пусть ждёт беды!

- Знаешь что? - вырвала я руку из его цепких пальцев. - Тебя сюда на аркане никто не тянул. Ты сам выбрал этот эшафот, Голгофу - называй как хочешь. А выбрал - паши, как все, и на дядю не надейся. Можешь поплакаться кровавыми слезами, в ножки бухнуться, ботинок облизать - и дядя прилетит на крыльях ночи, как Бэтмен, и спасёт бедного-несчастного племянника, который привык баклуши бить и получать желаемое на золотом блюде. И учти: Орловский мне не хахаль - раз, и практику мне здесь будет пройти в разы сложнее - два. А всё из-за того, что кое-кто устроил цирк-шапито в одном известном месте. Чтоб тебе по жизни икалось, Каменев!

- Ну, погоди, Метла! - у Петруччо, кажется, совсем башню на части рвёт. Или другое интересное место. - Будут тебе военные действия, как ты и хотела!

- Боюсь, боюсь! - жаль, что у меня в руках папки нет, а то бы треснула его по голове, чтобы успокоился. Дядя у него декан - надо же! Напросился он сюда - смотрите, какой подвиг совершил!

Красноголовая девица развела нас в разные стороны. Не знаю, как Петрушка, а мы попали в ад.

Понятно, что с первого дня никто нас не собирался ничему учить. Ясно, что мы готовы были потерпеть роль «принеси-подай, пошёл на фиг - не мешай», но когда меня нагрузили по самую макушку папками и отправили прямо к Орловскому, я поняла, что это цветочки. Грибочки ждут меня в кабинете миллионера.

- Мила, выйди, будь добра, - командует эта наглая ямочка на подбородке.

Мила, не уходи! - хочется сказать мне, но это вообще за гранью правил и приличий.

Она уходит, а мы с Вованом остаёмся наедине.

- Умойся, Насть, - говорит он мне таким голосом, будто только что не скрипел зубами, не строил из себя властного пластелина и не коверкал намеренно мою фамилию.

Хочется лягнуть его посильнее, но он прав: мне жарко, я вспотела, волосы растрепались, пока я папки в его кабинет тащила. Молча иду туда, куда радушная рука Орловского указала.

Мда уж. Красавишна и королевишна. А у него тут всё чистенько, сверкает. Чувствую себя Золушкой на балу после полуночи, когда карета - тыква, лошади - крысы, и я - замарашка в платье с пятнами от золы.

- Пей кофе, - командует Его Миллионерство.

- Не приказывай! - огрызаюсь, не прикасаясь к чашке, хоть пить хочется немилосердно. Но я лучше минералочки холодненькой бы выпила.

- Тогда убирай чашку и начинай разгребать то, что принесла, - вид у него невозмутимый.

- Прямо здесь? - лучше переспросить, а то что-то плохо слышу я идиотские приказы в последнее время. Не хотят мои уши подобную чушь воспринимать - вянут.

- Да, - кивает он, - в этих бумагах есть документация на строительство торгового центра с прилегающей к нему зоной отдыха. Мне нужны эти документы. Всем некогда, проект старый, в своё время забракованный. А сейчас, когда я получил госзаказ, есть мнение, что он органично впишется в инфраструктуру нового микрорайона.

- Ты получил госзаказ! - ахаю, не сдержавшись.

- Получил, - кивает Володя. - Привет тебе и почившим в мусорном контейнере носкам от Синяховского.

Он почти нормальный сейчас. На человека похож.

- Я могла бы и на месте разобрать бумаги, - говорю в сердцах. - Тем более, там ещё дважды по столько же осталось этих неподъёмных папок!

- Не могла бы. Я не хочу, чтобы все знали, что ты ищешь. Утечка информации, знаешь ли, страшная вещь.

- А если я ничего не найду, снова за папками? Я не грузчик, между прочим.

- Договорились. Не грузчик. Заставлю твоего красавчика мышцы прокачать.

- Оставь его в покое! - вот только озлобленного деканского племянника мне сейчас не хватает для полного счастья!

- Защищаешь? Жалко его? А себя, значит, не жаль. Ну, что ж, это твой осознанный выбор.

- Какой же ты дурак, Орловский! - в запале я ещё и не то могу сказать, но он заслужил. - В следующий раз, когда захочешь отомстить или поиздеваться, делай это один на один, как и положено в дуэли, а не сбрасывай свой негатив на людей, которые ни сном ни духом о наших с тобой высоких отношениях.

- Ну почему же? - возражает этот толстолобик в костюме за тысячу баксов. - Он как раз очень даже в курсе.

- Я вообще-то и не о павлине Петрушке - вы с ним чем-то даже похожи. Милана и Лёшка в чём провинились? Только тем, что попали вместе со мной на практику?

- А что с твоими однокашниками не так? - приподнимает удивлённо Вольдемар брови.

- Да всё не так! - кипячусь я. - Ваши умники нас за людей не считают! Мы сюда практиковаться пришли, а не на побегушках прислуживать!

- Рутинная работа помогает прочистить мозги, позволяет разобраться в мелочах, замечать важные детали и получать опыт. Без шишек и ошибок ни одно дело не обходится. А вам много чего придётся познать, и когда придёте на работу, никто пылинки сдувать не будет. Так что не вижу причин для истерик. Над вами издевались? Заставили отжиматься от пола или чай носить? Нет. Вы на практику пришли? Вот и работайте, практикуйтесь. Кстати, бумаги по тебе плачут. Вперёд, Ёлкина! Нас ждут великие дела!

Ну, зараза! Ну, тварь хвостатая! Не хочешь по -хорошему, будет по-плохому!

- Слушаюсь, господин Петуховский! Будет сделано, сударь Индюковский, не смейте сумлеваться! Найду я ваш ценный забракованный проект, товарищ Ословский!

- Госпожа Палкина, не передёргивайте, - скалится Вовик лучезарно. - Уж если взялась за птиц, так будь последовательной.

- Нет, синьор Козловский, не получится. Вы слишком многогранны, чтобы втиснуть вас в рамки птичьей фауны. Смиритесь, сивый мерин, от вашего сияния ослепнуть можно.

- А вот это уже оскорбление, - кидается он ко мне, и я, взвизгнув, позорно прячусь под стол.

- Вылезай, Моталкина, я тебя к окулисту поведу или к офтальмологу. Будем лечить твоё зрение. Бить не буду, не бойся. Но за мерина ты мне ответишь.

- Ты повторяешься, Барановский, давай лучше узнаем, как восстанавливать память - тебе точно надо. Простую фамилию запомнить не можешь, заговариваешься.

Я вижу его ноги. Слышу, как он довольно хмыкает. Что его так радует, спрашивается?

- А впрочем, можешь оставаться. А я посмотрю, насколько тебя хватит. Жутко неудобно сидеть, правда? И работу никто не отменял.

Рядом со мной шлёпается папка.

- Начинай, Насть, - говорит этот изверг, - как раз усидчивость твою проверим, тренированность и зрение, кстати. Под столом замечательно всё видно. Отличная зарядка для всех групп мышц!

И я понимаю, что долго не высижу. И сдаваться не хочется, и упорствовать - себе дороже. Поэтому я поднимаю папку и выползаю. От удара головой о крышку стола спасает меня твёрдая миллионерская ладонь. Прикрыл. Пожалел. Надо же.

- Попалась? - Его руки хватают меня за плечи и притягивают к себе.

На миг становится жарко. От его ладоней. Взгляда. Крепкого тела, впечатавшегося в меня с какой-то неистовой силой. Губы его близко. Ямочка на подбородке. И я забываю как дышать. Замираю. Из головы все мысли - вон. Его лицо приближается ко мне, и я уже готова ощутить его поцелуй, жду, как будто это мой самый первый раз - до дрожи, до пересохшего горла.

- Что здесь происходит? - в проёме дверей стоит красно-патлатая помощница Орловского. Воинственная. Глаза сверкают.

Иногда помощь приходит не вовремя. И не на помощь совсем похожа, а на синюю птицу обломинго.

26. Непредвиденные обстоятельства

Если стратегия не работает, надо менять тактику. Если проект выгодный, можно чем-то и пожертвовать. Излишней гордостью, например.

Бизнес как есть.

Владимир Орловский

Я попытался сосчитать до десяти, чтобы не рявкнуть на Милу. На счёте «три» сбился, попробовал снова, но не преуспел. У меня сейчас вообще эмоциональные качели. Я девушку собирался поцеловать. А тут моя помощница как взбесилась.

Она и раньше не отличалась особым тактом, но сегодня побила все рекорды. Хотел бы я знать, какая муха её покусала. Студенты пробудили в ней материнский инстинкт? Блюдёт мою нравственность и не даёт «оступиться»?

За её поступками чудилась мне величайшая подстава. Что -то было не так. И эта «неправильность» слишком бросалась в глаза.

- Насть, - осторожно провёл большими пальцами по её плечам, - сходи, погуляй? У нас на первом этаже замечательный кафетерий. Там всегда отличный кофе и свежая выпечка. И салатики там замечательные. Полчаса перерыв - и возвращайся, - кивнул на разбросанные по столу папки.

К счастью, она не стала язвить, кусаться, а просто молча взяла и вышла. Прошагала гордо и естественно. И даже умудрилась гибко обойти застрявшую пробкой в дверном проёме Милу. О, да, у неё отлично получаются подобные штучки.

- Войди и закрой дверь, - мягко приказал я.

Дважды повторять не пришлось: она прекрасно ловит моё настроение.

- Что происходит, Мила? - когда я разговариваю негромко и спокойно, помощница моя напрягается. Этот раз - не исключение.

- Я беспокоюсь о вашей репутации! - выпаливает она на одном дыхании. И глаза такие отчаянно-честные, что хочется её стукнуть, чтобы в себя пришла. Лукавит. Обманывает.

- Г олову мне не морочь, ладно?

- А я и не морочу, - меняется она в лице и наконец-то смотрит на меня трезво. Взглядом её можно хлеб, как ножом, резать. - Это вы в последнее время сам не свой. По клубам шастаете, практикантов взяли. Раньше отказывались, а теперь вдруг воспылали. Да так, что аж четверых приобрели, как на распродаже.

Я рассматриваю её с ног до головы с интересом. Что кроется за её непонятным рвением? Не верю, что она душой и телом болеет за правое дело. Не то, чтобы у меня сомнения на ровном месте выросли (Мила всегда показывала себя в работе с отличной стороны), но жертвенности в своей помощнице я не наблюдал никогда.

Она не серая мышь. Личная жизнь у неё бурная. На работе сутками не пропадает, хотя, если надо, спокойно жертвует отдыхом. Но не более. Влюблённости в мою сторону я тоже не замечал. Или всё же?.. Ясно одно: я сейчас от неё ничего не добьюсь: Мила, если хотела, умела жонглировать словами, как мячиками.

- Сделаем по-другому. Ты сколько в отпуске не была? Год или два?

Мила снова меняется в лице. Испуг. Злость. Черты становятся хищными.

- Вы ж загнётесь без меня! - она искренне верит в то, что сейчас говорит.

Правда, что ли? Я малыш, и не могу без неё шага сделать, чтобы она мне задницу не подтёрла? Вот как она обо мне думает?

- С этой минуты ты в отпуске. На две недели. А там посмотрим.

Мила фыркает и закатывает глаза.

- Да я и уволиться могу, если на то пошло!

Она всё ещё не понимает всей серьёзности ситуации.

- Можешь. Твоё полное право. Я предлагаю отпуск. Смотайся куда-нибудь. На лазурный берег моря или куда ты любишь. Но если всё так критично - заявление на стол.

Она колеблется. Жадно облизывает пересохшие губы. Переступает с ноги на ногу, словно потеряла устойчивость, а затем гордо дерёт голову. Повыше, чтобы не дать выплеснуться слезам, что готовы прорваться наружу.

- Ладно. Пусть будет по-вашему! Отпуск так отпуск!

Она уходит с достоинством. Дверь за собой закрывает бесшумно, а я без сил опускаюсь на первый попавшийся стул. Что-то всё это мне не нравится, но я знаю, что поступил правильно.

Думы у меня невесёлые и тяжёлые, и я никак не могу уловить правильную мысль, чтобы оттолкнуться. Таким меня и застаёт Метёлкина, когда входит в кабинет ещё с одной партией папок. Сама припёрла. Несла тяжести через весь офис.

- Решила, раз уж всё равно гуляю, можно ещё одну пробежку совершить, - шлёпнула она стопкой о стол. - Что-то случилось, Вов?

Я поднимаю на неё глаза. И у меня светлеет в голове при взгляде на Настино лицо. Какая она красивая, когда не язвит и не ругается! Настоящий Ангел! И тут же приходит совершенно логичное решение. Точнее, абсолютно нелогичное, но мне плевать.

- Случилось. Я остался без личной помощницы.

Она ещё не понимает. Улыбается растерянно, оглядывается по сторонам, словно ищет спрятавшуюся Милу. Можно не искать. Мила под стол в жизни не залезет, скорее рогом броню пробьёт и мамонта завалит.

- И что теперь? - шепчет она севшим голосом.

- Как что? Жить и работать дальше. Не конец света. Кстати, о птичках. Я тут подумал, что ты идеально подходишь на эту роль.

Метёлкина в ужасе приоткрывает рот. Паника. Шок. Это по-нашему. Затем бодро качает головой.

- Я архитектор, между прочим. На практику пришла. И мои полномочия не распространяются так широко. Это ж совершенно другое направление, Орловский.

- А кто тебе сказал, что ты освобождена от практики? Всего лишь немножко больше обязанностей.

- Ты совсем ку-ку? - крутит она пальцем у виска. Никакой субординации. Вот с этого нужно и начинать. А то вырастет из неё девица почище Милы.

- Анастасия Метёлкина, ответьте мне пожалуйста, где вы сейчас находитесь?

Злющие девицы - это моя карма, судя по всему.

- В вашем кабинете, Владимир Алексеевич, - цедит она сквозь зубы.

Ну, вот. Уже лучше. Но усугублять мне не хочется. Слишком много экстрима заставляет терять тормоза. А мне как-то не хочется съехать с рельс.

- Насть, это просьба. Рядом должен быть человек, которому я доверяю. Откажешься - так тому и быть. Как говорится, свято место пусто не бывает. Но Мила ушла в двухнедельный отпуск, мне нужно пережить этот период. Сейчас достаточно напряжённо.

Она плюхается на стул рядом. Смотрит куда-то в стену напротив. Губы у неё подрагивают, словно она проговаривает про себя какие-то непечатные слова. Вздыхает легко, почти неслышно, но я чутко ловлю каждый её жест, любое движение.

Собственно, есть у меня, кем заменить Милу. Но мне нужна Настя. Это не упрямство и не обладание самца понравившейся самочкой. Это нечто другое. Некая блажь. Чувство, что если она будет рядом, со мной ничего не случится - она не даст. Кирпич над головой остановит. Молнии руками разведёт. Метёлкинозависимость - ах, как хорошо я это понимаю, и не хочу сопротивляться.

- Ладно, - какая она сейчас деловая колбаса! Я даже залюбовался на миг, а поэтому утратил контроль над ситуацией. - Я попробую. Но не в ущерб практике. Рационально поделим время. Мне же не обязательно находиться рядом с тобой все восемь часов?

- Не обязательно, - отвечаю, не понимая, куда она клонит.

- Тогда ты отзываешь своих церберов из проектного бюро - раз. Они становятся пушистыми зайками - два. Отзовёшь этого урода Каменева из... куда ты там его запёр? -три. Мы получаем настоящую полноценную практику - четыре.

- Не слишком ли ты оборзела, Насть? - интересуюсь, разглядывая её шею. Красивая. Изящная. Вон там венка у неё соблазнительная. Так и хочется губами попробовать. Почувствовать её пульс. Но, несмотря на слишком непотребную реакцию нижней чакры, я понимаю, что сейчас меня сделают.

- Не слишком, - закрывает она один глаз и улыбается. - И ты позволишь мне заняться пропавшим проектом - пять!

Совершенно беспринципная вымогательница. Несносная девица, которой только один палец в рот положи - откусит руку по локоть. Нет, по плечо.

- С этого места поподробнее, пожалуйста, - отвожу взгляд от соблазнительной шеи и включаю дельца на все сто процентов.

Сейчас она мне расскажет, что задумала, а я уж решу, стоит ли идти на её чудовищные условия.

27. На пороге интересных событий

Не хочешь - заставим! Не умеешь - научим! Не нравится - полюбишь! Народная мудрость и Настя Метёлкина

Он такой милый, когда забывает строить из себя властного негодяя. Лицо такое... мягкое. Ямочка - соблазнительная. Так бы и затискала, как щенка. Но лучше ему не знать, какие мысли бродят у меня в голове.

Да, он очень взросленький мальчик. Старше меня на десять лет с хвостиком. Но временами границы размываются и стираются. Я не чувствую его опытности, когда он не давит и не пытается меня прогнуть под свои замашки падишаха.

Но сейчас он слишком деловой и хваткий, как гончая, что взяла след.

- Всё очень просто. Я умею два плюс два складывать. А ты дал мне время для манёвра. Интернет мне в помощь - мысль отправилась в полёт. Ты получил госзаказ и будешь строить целый микрорайонище, где вырастут не только дома, но и инфраструктура. Тот же супермаркет, сеть аптек, развлекательный центр, парк отдыха, магазины, поликлиника, клубы, бары, рестораны.

- Какая ты у меня умная! - он восхищается, а не язвит. Хочется пройтись колесом по его огромному кабинету. Приятно греет душу оговорочка «моя». Но об этом потом. Вначале -дело.

- Я прочитала: объявлен конкурс на лучший проект именно того, что ты хочешь отыскать

- торговый центр с прилегающей к нему зоной отдыха. Я бы хотела поучаствовать. Кстати, зачем тебе старьё, да ещё забракованное? И почему тайна-тайна такая?

Я вздыхаю. Соколиный глаз у Метёлкиной.

- Помнится, проект не так плох. Работы сейчас хватает - сама понимаешь. Это. проверка на прочность. Возможность подняться, доказать, выделиться. И если моя компания справится. сама понимаешь.

- Мне страшно рядом с тобой сидеть, Орловский, - говорю честно. - Кто бы подумал: этому человеку писал на ботинок щенок матушки Ра.

- Меньше всего на свете я бы хотел, чтобы ты меня боялась, - жмурит он глаза, - но я бы не хотел, чтобы ты портила мою репутацию рассказами о нашем горячем знакомстве и щенках твоей великолепной тёти.

Вот же сноб! Но я его понимаю. И чувствую разницу: он не просто мужчина, которому я подбирала джинсы и пиджак. Он руководитель огромной строительной компании. И сейчас в его словах - просьба.

- Ну, что, Владимир Алексеевич, начнём? - спрашиваю, пытаясь выглядеть строго и собранно. Хочу показать ему, что всё поняла, не подведу, если он тоже будет держать себя в рамках и не нарушать наши договорённости. - Я могу рассчитывать на некоторые привилегии, о которых попросила?

Он смотрит на меня весело. Улыбка таится в уголках его губ. Ямочка становится чёткой, и я пытаюсь удержать руки на месте. То ли спрятать их, чтобы не притронуться, то ли всё же коснуться пальцем, сделать «би-би», как делают детям, когда придавливают кнопочку носика.

- Метёлкина, ты вымогатель.

- Я не попросила ничего заоблачного или невыполнимого, - возражаю, наклонив голову.

- А ещё ты добрая. Попросила не только за себя. Особенно мне нравится просьба за того парня. Кто он, Метёлкина?

Я закатываю глаза и ржу. Откровенно потешаюсь.

- Режим «ревнивая дуэнья», Орловский?

- Искреннее желание понять, куда двигаться дальше.

По выражению его лица не понять, серьёзно он или из чистого любопытства. Но будь ему параллельно, он бы не интересовался.

- Каменев - племянник декана, как выяснилось. Идиот, что уже год меня преследует, -вздыхаю, поправляя подол платья на коленях

- Чего-то хочет? - опасно сверкают его глаза.

- Видать, звезду с неба достать. Остальное ему не светит. Мы закончили экскурс в личную жизнь Петруччо? Мне неинтересно разговаривать о нём.

- А тот рыжий из клуба? - кажется, Вован вознамерился перетрясти бельишко всё и сразу.

- Артурчик? - уточняю и вижу, как господин миллионер стискивает челюсти, как ходят желваки у него на щеках. Смешной, ей-богу. И, кажется, ревнивый. Я ему нравлюсь? В груди становится щекотно и тепло.

- Да, - рычит Владимир Алексеевич, и я вижу, как сжимаются руки в кулаки.

Я поворачиваю к нему лицо. Глаза у меня откровенно смеются. Как он на месте усидел - не знаю. Но дёрнулся Вольдемар знатно. Это почище прикосновения к оголённым проводам. Нервы шалят. Ай-ай-ай!

- Артур - мой двоюродный брат. Сын тёти Ларисы.

Эмоции, что пробегают по лицу моего миллионера, дорогого стоят.

- И ты молчала? - обвиняет он меня сходу. С наскока. Отличная тактика!

- А ты спрашивал? - уточняю с ехидной улыбочкой.

На три секунды между нами повисает тишина. Его дыхание и моё.

- Да, Метёлкина, пожалуй, начнём, - наконец-то разлепляет он губы. - Но прежде чем начнём, сделаем это.

Он стремительно обхватывает своими божественными ладонями моё лицо, выдыхает шумно и рвано, словно собирается в пропасть сигануть, и наконец-то приникает губами к моим губам. Это слишком быстро. Почти нет магии, трепета и всего такого, что делает поцелуи волшебными, но через миг я уже перестаю думать об этом, потому что он меня утягивает за собой, влечёт, околдовывает. Я зарываюсь пальцами в волосах у него на затылке, он блаженно мычит мне в губы, и мы слетаем с катушек - целуемся, как сумасшедшие. Так, словно завтра не наступит, а если мы сейчас, сию секунду, не нацелуемся, погаснет солнце. Ну, или хотя бы лампочки у него в кабинете.

Он гладит мои виски большими пальцами. Я наконец-то добираюсь до вожделенной ямочки на его подбородке. Делаю вожделенное «би-би». Мы сидим, как пьяные. У Орловского совершенно шальные глаза.

Из нас двоих я адекватнее. Ну, ясно: ему там штаны рвёт по понятным причинам, а я... вроде как не совсем голову теряю, потому что нет у меня желания быть офисной игрушкой большого миллионера. Я не такая!

- Ну, так что там на счёт моих условий? - додавливаю я Вована.

- Ты невыносима, Насть, - пытается он успокоиться, но пока что плохо у него получается. Это я его так раздраконила! Гордость распирает меня изнутри. Такого большого мужчину распалила одним поцелуем, ахххх! - За работу! - проводит он пятернёй по всклокоченным волосам. - И, да. Все твои однокашники пройдут нормально практику. И проект твой. Мне даже интересно, на что ты способна, девушка-катастрофа.

Мне не очень нравится, как он меня назвал, но не буду сейчас придираться к словам. Он согласился, я получила то, что хотела. Могу и со своей стороны пойти на уступки и быть великодушной. А остальное. поддаётся дрессировке. Может, не сразу, но обязательно! Не родился ещё тот человек, которого бы я не смогла заставить исподволь изменить точку зрения на те или иные вещи!

28. Немного о прекрасном

Семья - это ответственность.

Семья - это радость и снова ответственность. В семье нельзя фальшивить, иначе себе дороже. Заметки мимоходом Владимир Орловский

С Метёлкиной оказалось легко работать. Песня. Я даже малодушно подумал, что с удовольствием поменял бы Милу на Настю. Но пришлось подавить в себе начальника, потому что аргументы «против» всё равно перевешивали все преимущества работы с Ангелом.

Во-первых, у неё профессия. Причём - я убедился - не для галочки она учится. Ей нравится. Кто я такой, чтобы сбивать её с пути, где ей комфортно и в кайф?

Во-вторых, служебные романы - это не очень хорошо. Я делал скидку на то, что она не мой сотрудник, что проходит практику и потом, возможно, работать со мной не будет. Возможно. Над этим пунктом я напряжённо думал. Это называется: как бы на липку взобраться и не ободраться. Но нужно оперировать теми данными, что есть на руках. Желательно беспристрастно.

Мила удрала в отпуск нехорошо: забрала свои записи, запаролила компьютер. Взломать его труда не составило, но мерзкий осадочек остался.

- Не переживайте, Владимир Алексеевич, террористической акции не вышло: у неё тут таблица, туда вбиты основные даты и встречи, а что упущено или намеренно удалено, мы восстановим. У вас же хорошая память? - поддевает она меня то ли в шутку, то ли всерьёз.

- Фотографическая, - чеканю барабанной дробью. Мне хочется придушить Милу. Как хорошо, что она вне зоны досягаемости.

Метёлкина почти хакер. Печатает быстро, в таблицах шарит, графики строит, информацию ищет быстро.

Она и папки пересмотрела тщательно, но довольно бодро. Упорядочила их, пока искала старый проект.

Она только наедине со мной на «ты». В приёмной и на людях - вежливо-холодная, отстранённо-деловая, но я всё равно вижу в ней задорную девочку с хвостиками - ничего не могу с собой поделать. Моя Метёлкина.

Я жалею, что не расспросил её о Стасике, не воспользовался моментом, пока это было возможно. И теперь, когда понятно, кто такой Каменев и Артурчик, я маюсь бесполезной ревностью, представляя, как этот пижон названивает ей по вечерам. Одно утешает: она так выматывается, что вряд ли будет гулять с ним по паркам, бегать по выставкам или тусить по клубам.

Под конец дня мы похожи на медуз: расплывчатых, аморфных, вялых. Как-то не до романтики. Но я постоянно ищу её тёмную голову. Ловлю взгляд, улыбку, наслаждаюсь Настиным голосом.

Неделя пролетела стрелой. В офисе немного шушукались. Слегка. Сильно шуметь и обсуждать боялись. Но слухи летели, множились, плодились.

Метёлкина сдержала слово: с утра она ударно строила меня. Многорукая богиня просто. Диктовала, напоминала, звонила, договаривалась о важных встречах, ставила галочки о выполненных задачах. В промежутках варила кофе (сносный, но я и пикнуть боялся), упорядочивала файлы.

У неё - идеальный порядок везде. Карандаши остро отточены, ручки на месте, блокнот исписан, компьютер послушно пашет и не зависает.

Она гоняла уборщиц, пеняла на пыль, и те старались и не ленились выдвигать и протирать папки.

Она заказала цветы в приёмную и в мой кабинет.

- Согласись: красиво, стильно, приятно для глаз. А то у тебя тут слишком сухо и бездушно.

Я соглашался. Действительно лучше. Девочки в этом лучше разбираются. Вообще давно нужно было дизайнера пригласить и устроить всё эргономичнее, что ли. А у меня вечно руки не доходили. Я в этом неприхотлив. Мне и так было неплохо.

Будь моя воля, я бы её из поля зрения не выпускал, но у меня свои дела и обязанности, а она возвращалась в проектное бюро и пахала там на благо своей практики наравне с остальными.

Кстати, неплохие ребята нам достались. Талантливые. Даже этот Аполлон без ведра, но с кудрями до плеч - толковый, но мерзкий для меня до тошноты. Я видеть его не мог и постоянно хотелось двинуть кулаком в его прекрасное лицо, особенно, когда ловил взгляд, направленный на Метёлкину.

- Как ты смотришь на то, чтобы отдохнуть? - спросил я Настю, когда мы последними выползли из офиса в пятницу вечером.

- Упасть и уснуть часов на десять - отличная идея! - почти бодро размечталась моя Метёлкина.

- Сегодня - падай и спи. Завтра я приглашаю тебя... - и всё, я завис. В парк не хотелось мне, в рестораны не желала она. Но всегда можно найти компромисс. - Завтра и придумаем, куда нам с тобой хочется сходить или съездить, или посетить.

Я с таким наслаждением подчеркнул «нам с тобой», что чуть не застонал от их божественной простоты. Мне нравилось. За целую неделю я к Метёлкиной даже не прикоснулся: тот поцелуй был первым и последним за пять пролетевших дней. Но это и к лучшему. Лучше не мешать грешное с праведным, а работу с отношениями.

- Поехали, я отвезу тебя.

- Ты сегодня щедрый Дед Мороз? - улыбается она устало. Кажется, за эти дни она похудела. Не удивительно. Слон от такого бешенного темпа жизни свалится. А Метёлкина держалась, как стойкий оловянный солдатик.

- Я сегодня добрый Папа Карло: не буду из твоего бревна делать Буратино.

- Сам ты бревно! - сразу же вспыхивает боевым знаменем Настя.

- Ладно, - сдаюсь сразу же, - Я задумчивый Пигмалион, что видит нежные изгибы своей Галатеи, но не спешит ваять её из камня.

- Ты поэт, - фыркает она и успокаивается.

- Зовусь Незнайка, - открываю перед нею дверцу машины.

- От меня вам балалайка, - хихикает Метёлкина, забираясь в салон. Я не церемонюсь: сажусь рядом. Григорий молча трогает.

Я нахожу Настину руку. Сжимаю, а потом поглаживаю пальцы. Она не отнимает. Кажется, ей хорошо. А мне... это нельзя передать словами. Взрыв хлопушки, когда и радостно, и приятно, и разноцветное конфетти летит во все стороны. Как в детстве, только всё по -взрослому.

У Насти закрыты глаза и приоткрыт рот. Она дышит чуть слышно. Уснула? Меня это огорчает так, что я на миг чувствую себя обманутым. Я целую неделю мечтал, ждал, грезил по ночам. И вот наступил торжественный момент, а меня не оценили. Заснули. Вырубились.

А через минуту я понимаю, что дурак и осёл. Она вымоталась. Уверен: и дома Настя ваяет свой проект. Я видел мельком, чем она занята. У неё получается интересно. Плохо или хорошо - станет понятно позже.

- Эх, Метёлкина, - вздыхаю тяжело, - никакой с тобой романтики.

Она кладёт голову мне на плечо. Даже не кладёт - падает всем телом и не просыпается. Я устраиваю её поудобнее, приобнимаю за плечи, целую по-отечески в висок и успокаиваюсь. Всё нормально. Она выспится, а завтра. Я даже предвкушаю, как будет завтра.

Но есть очень хорошая поговорка: расскажи богу о своих планах, и он рассмеётся.

Бог, конечно, смеяться надо мной не стал - нужен я ему как зайцу стоп-сигнал. А вот мама моя притарахтела, как только я довез Метёлкину до общежития, сдал её в надёжные руки строгой вахтёрши и вернулся домой.

Она словно меня поджидала. Впрочем, я не удивлюсь, если так оно и было. Маня пришла не одна. И я потерял не просто дар речи - я челюсть уронил на пол.

29. Верх цинизма и наглости

Иногда нужно говорить «нет».

Жаль, не всегда получается. Семья, однако, это не бизнес.

Заметки мимоходом Владимир Орловский

Маня трясла губами. Мелко-мелко и очень жалостливо. В её прекрасных очах стояли слёзы

- бриллианты в несколько карат. Ушастое недоразумение тоже тряслось, выглядывая из -под кофты как раз напротив декольте. Эдакая медаль на грудь. Мане шло, но я понимал: это всё не спроста.

- Володенька, сынок, - слишком ласково, поэтому я дёргаюсь. Точно так может дёргаться и мой глаз, но я всеми силами креплюсь и стараюсь дышать ровно.

- Маня, только не говори, что ты купила это ушастое безобразие, - увы, холодную ровность в голосе удержать не удалось. Получилось зловеще и опасно.

Мама всхлипнула. Скривила рот. Нос у неё покраснел, слёзы хлынули потоком.

- Ты не можешь с нами так поступить! - воскликнула слишком патетически. Жалости я не испытал, но сердце дрогнуло: я же не железный, а Маня - моя мать.

- Как - так? - уточняю, чтобы видеть картину целиком, хотя на подсознательном уровне я уже угадывал, что за всем этим последует.

- Ты же должен понимать: у нас Цири. Хорошая, но ревнивая девочка. А Ио - слишком тонкая и впечатлительная. Нежная и хрупкая. Ей нужно внимание и хороший дом, а не дурдом. К тому же, собачки не поладили.

- Зачем ты её купила? - первый вопрос. А второй - при чём тут я?

- У тебя нет собаки! - Маня перестаёт плакать и начинает торговаться.

Приехали. Железная логика, гранитный аргумент. Плитой меня по голове - бац!

- Погоди, погоди! - выставляю я вперёд руки, пытаясь оттолкнуть то, что вот сейчас, сию секунду, на меня свалится, а я защититься не успею. - Ты хочешь сказать, что купила это ушастое ничтожество, а теперь приволокла ко мне с целью его здесь оставить?

- Не его, а её, - очень важное и ценное уточнение. - Это девочка. Ио.

Да хоть Иа! Мне-то что до этого?!

- Ничтожество - оно, поэтому - его! - кажется, я увязаю в ненужном филологическом споре. Мне сейчас не о том нужно думать.

В эти страшные мгновения я пожалел, что Метёлкиной нет рядом. Она же Ангел? Вот пусть бы и разрулила, как она умеет. За что мне это? Настя, ты спишь, а на голову твоему боссу, между прочим, и не только, надеюсь, - кирпич падает!

- Володя, - шмыгает мать носом, - ты единственный, кто может помочь. Ну, не могу же я крошку выбросить на улицу? Или сдать в приют? Она же породистая, денег стоит, красавица. Для такого брутального самца, как ты, - очень даже в тему. К тому же, китайских хохлатых очень любят дети.

- Какие дети?! - рычу я во всю мощь своих лёгких. - Ты о чём вообще сейчас, мам? Ответь на один простой вопрос: зачем ты её покупала?!

Она хлопает ресницами, смотрит на меня чисто женским манким взглядом, словно говоря: ты тупой мужлан, не понимаешь очевидных вещей. А я и в самом деле не понимаю! И не хочу понимать - вот что важнее.

- Дети - твои. Надеюсь, ты всё же женишься и осчастливишь меня внуками. Собачки живут долго, и...

- Мам, - взглядом говорю всё, что я о ней думаю в этот момент.

Мать вздыхает, гладит ушастое дрожащее по голове.

- Они мне позвонили. Милые старички. Душевные. Как бы не моя вина, что ты всё напутал. Ну, может, и хорошо, что напутал, конечно, но я им вроде как обещала. А они вроде как на эти деньги рассчитывали. У них там внучка. Я Павлика попросила. Ну, и. вот, - снова гладит она печальную собачью мордочку.

- Что там внучка? - интересуюсь, понимая, что это как раз ключ. Из её сбивчивой речи я всегда ловлю главное. Просила она Павлика не о деньгах, конечно же, а за девочку в беде. Маня сердобольная, несмотря на свою взбалмошность и прочие недостатки, что выросли на благодатной почве любви двух её мужей, которые потакали ей во всём.

Маня могла чудить, откалывать номера, но назвать её пустой или злобной никто бы не посмел.

- Да всё хорошо уже, - вздыхает мама, - поставили на плановую операцию. Повезло им чудесным образом. Операция по квоте, бесплатно, однако лечение предстоит трудное, так что .

- Ты могла бы позвонить мне, и я бы помог. Не обязательно было щенка покупать!

- Я договаривалась. Люди оставили, - если Маня упёрлась рогами - всё, она права, все остальные её не понимают. - Там семь щеночков было! Уход, питание, бессонные ночи. Только мать может понять, каково это!

Дальше шёл махровый бред, можно не слушать, но я по инерции ещё пытался вытрясти из ушей её отрывистые, несвязные слова.

- И ты вполне серьёзно считаешь, что вот это - собака для меня? - спрашиваю, как только мать набирает в лёгкие побольше воздуха.

- А почему бы и нет? - у неё глаза круглые, как у совы. Я чувствую себя загипнотизированным, потому что начинаю сдаваться. Я устал, измучен. У меня только работа, никакой личной жизни, а тут Маня со щенком-ушастиком. - Чудная порода! Голенькая! Никакой шерсти почти! Не воняет! Не беспомощная, между прочим! У них отличные ноги, они бегают, как спринтеры. К тому же - добрые, ласковые, душевные, нежные, преданные!

Она расписывает щенка как торговка на базаре. Это было бы смешно, если бы она впихивала свой живой товар кому-то другому. Рынок для того и существует: продавец хочет продать подороже, покупатель - купить подешевле или поискать подходящую для него вещь.

У меня такой возможности нет.

- Я не смогу за ней следить - работаю сутками, - пытаюсь отмахнуться.

- Что ты мне рассказывал? Найми человека, который будет с радостью за небольшие деньги гулять с Ио, а по вечерам она будет греть тебе душу. Я бы предпочла, безусловно, чтобы тебя кое-кто другой согревал, но раз уж ты такой трудоголик, вечно тебе некогда заняться личной жизнью и пообщаться с хорошенькой нормальной девушкой, то пусть хоть собачка станет твоим другом!

- Мам, - врезаюсь я в её поток красноречия, чтобы прекратить качественный вынос мозга, но её уже понесло, как бешеную лошадь, поэтому я пропускаю удар.

- Короче, раз ты не понимаешь простых и понятных слов, разговор будет коротким, -выдвигает она вперёд челюсть и вкладывает мне в руки сомнительное сокровище с ушами.

- Держи! И не забудь сказать потом маме спасибо!

Я открываю рот. Мать шмыгает за дверь с проворностью сороконожки. Шурх - и нет её. Есть я и... как там её? Ио. Я смотрю в глаза-маслины, тёмные и влажные. Щенок лижет меня в щёку, тычась мокрым носом.

- Это ужасно, - произношу вслух. Мрачно, но тихо. Теперь я могу даже огонь изрыгать -не поможет. - И что мне с тобой делать? - задаю вопрос. Псинка доверчиво смотрит мне в глаза.

Поздний вечер. В доме - ничего собачьего. Маня не удосужилась даже корм приволочь. Всё в её репертуаре. Партитуры, которые я знаю наизусть, однако раз за разом играю эти странные гаммы в угоду экстравагантной родительнице.

- Григорий? - звоню водителю. - Ты не мог бы меня выручить?

Григорий может. Он всегда спокоен, как давно упокоенный труп. Надо - сделает. Ночь? Ну и что же. Как хорошо, что мы в большом городе, и мне не придётся ломать голову ни с едой, ни с аксессуарами собачьими.

Ио смешно чихает. Лишь бы Настя не смеялась. Я со своими метр восемьдесят семь, и Ио

- кроха.

- Пошли, я тебя укутаю в плед, - говорю, почёсывая щенка за ушком, - а то ещё заболеешь, лечи тебя потом.

Дожился. Тридцать два. Холост. Одинок. Хотя, уже нет. С собакой. Совершенно не подходящее мне ни по каким параметрам животное.

30. Культурный досуг... с собакой

Собаки преданны. Для них хозяин - бог.

Собака любит всем сердцем, независимо от роста, веса, красоты ушей.

Азы собаководства Настя Метёлкина

Я выспалась. Наконец-то. Выспалась всеми частями измученного тела и души. Я помню, как отключилась в машине. Не стыдно. Помню, как Вова пытался меня вынести на руках, но я воспротивилась и дошла на своих двоих. Я помню, как падала лицом вниз, едва стянув с себя все вещи. В кровать. Как укрывалась - уже не помню. Кажется, ночью, замёрзнув.

Но зато я выспалась. Блаженство! Неделя выдалась такой.. .уххх! Работаем за двух! Но у меня всё получилось. Вернее, у нас. Без него, этого сумасшедше трудоспособного миллионера, вряд ли удалось продержаться.

Я узнавала его с разных сторон. Он и жёсткий, и деловой, и умный. Он. умел варить кофе и улыбаться, когда я чуть ли не спички в глаза вставляла. Он понимал. Видел. Сочувствовал. Жалел. Пытался нагружать меньше, понимая, что очень много сил и времени занимает новый проект, который захватил меня с головой.

Это какая-то эйфория, ожившая мечта, цель, которую нужно во что бы то ни стало достичь. Я хотела победить, выиграть этот конкурс. Не ради медалей и наград, не ради денег, хотя всё, что приплывёт в итоге, - будет приятно, а ради мечты: построить, возвести, увидеть творение своих рук, оставить след, наконец! Ну, пусть это звучит пафосно или напыщенно

- плевать! Главное - вот это ощущение, что ты творишь чудо, своими руками оживляешь, населяешь людьми, вдыхаешь жизнь в то, что может стать явью.

Выспавшись, я грезила. Ходила по комнате растрёпанной матрёшкой и видела то, что пока жило на бумаге, в компьютере и моей голове.

Где-то завибрировал телефон, вырывая меня из бесцельного кружения между кроватью и столом.

- С добрым утром, спящая красавица! - у Орловского голос настолько бодрый, что хочется ему испортить настроение. Ну хоть немножко. Имею полное моральное право за геноцид и угнетение работников его конторы. Да-да, я знаю: наговариваю. Слегка. Но имею на это полное право: он меня эксплуатировал! - Ты на часы смотришь? И почему не отвечаешь?

- Не будь занудой, - прошу беззлобно, - я спала, телефон отключила. А ты звонил?

- Раз десять, - чистосердечно признаётся Орловский. Радостно ему почему-то. Настроение хорошее? - Приезжай ко мне, а? Мне твоя помощь нужна.

Подозрительно всё это как-то. В чём, интересно, ему помощь понадобилась?

- У тебя опять проблемы с выбором джинсов? Или рубашка без пуговиц смущает? -интересуюсь вежливо, ожидая, что он расколется и расскажет, зачем я ему понадобилась на его территории.

- У меня почти порядок с одеждой, но ты мне нужна именно здесь. Приезжай, Насть. Я тебя встречу. Или хочешь, я машину за тобой отправлю?

- Хочу, - на такси денег у меня нет, а общественным транспортом ехать не хочется. Раз он миллионер, пусть позаботится. Почему бы и нет? Тем более, что это не свидание. Если будет связано с работой - я его удушу. Собственными шнурками от кроссовок.

- Договорились, - он так счастливо вздыхает, что я жалею: надо было поломаться или козни построить, чтобы он поупрашивал и в коленях у меня повалялся. А то этот слишком покладистый Орловский - какой-то незнакомый в науке зверь.

Я успела одеться, накраситься, потом умыться и снова нарисовать лицо - не так ярко, как вначале, и наконец-то за мной приехала карета Его Величества. Лицо у водителя - маска. Ему бы киллера играть. Хотя ничего так, симпатичный. Дверцу мне открыл, ремень помог пристегнуть.

- Здрасьте! - запоздало приветствую я его. К стыду, не помню, как зовут, хоть уже не раз виделись.

- И вам не хворать, - спокойный, как удав. Да пусть молчит - мне не жалко.

Верчу головой, смотрю в окно. Ноги сами отбивают ритм - у меня в ушах наушники, я слушаю музыку. Отдохнувший организм полон энергии. Я готова шагать, танцевать, покорять Эверест. Всё, что угодно.

Но то, что предстаёт перед моими очами, как только мы добираемся до элитного жилья Орловского, приводит меня в ступор. Я онемела - по-другому и не скажешь.

- Только попробуй рассмеяться! - рычит он, увидев моё лицо.

- Нет, что ты, - сдерживаю нервный смех, но Володин запрет - это спусковой крючок. Я пытаюсь зажать рот ладонями, отвернуться, закашляться, но «ха-ха» так и рвётся из меня.

Они смотрятся... даже не знаю. Трогательно, наверное. Он - высокий, с длинными ногами, как журавль. И щенок - забавная кроха с растопыренными ушами. Эти влажные глаза, этот носик. Он чем-то похож на маленького гремлина - доброго и растерянного.

- Ты купил собаку? - я пытаюсь дышать поглубже, чтобы не смеяться.

- Маня, - тяжело вздыхает он. - У твоих милых соседей. Они договаривались, видишь ли. В общем, там своя история. А у них теперь Цири. Ио досталась мне. А я... совершенно не знаю и не понимаю, что с ней делать. Григорий купил вроде всё необходимое. Но питание, кажется, не подошло. Я её молоком поил. Домработница кашу варила.

- Ты как маленький, Вов, - огорчилась я. - А в Интернете поискать не пробовал? Хозяевам позвонить? Ну не может же мужчина твоего ума быть таким беспомощным?

У Орловского каменеет челюсть, Вид решительный, словно он на войну собрался. Всё понятно: может. Я вздыхаю. Смотрю на собачку.

- Веди меня в дом, Сусанин. Будем спасать твою Ио - спутник Сатурна. Собственно, никто ещё не умирал от каши и молока, но этим элитным щенкам лучше давать правильное питание, витамины и много ещё чего. Нежные создания.

- У меня никогда не было щенков, - нудит мой миллионер. - Я не имею понятия, что с ними делать. Меня дома сутками не бывает, а Маня - в своём репертуаре. Может ты, Насть? -вспыхивают надеждой его глаза.

- Э, нет, я - пас, - поднимаю руки вверх, словно сдаюсь. - У меня общежитие, если ты не забыл. Нам животных нельзя. И, думаю, ты справишься. Найми человечка. А по вечерам она будет тебя радовать. Посмотри, какая потешная. Будешь гулять с ней. Она будет встречать тебя.

- Ты уговариваешь меня как Маня. Та тоже рассказывала о прекрасных качествах хохлатки, лишь бы впихнуть мне её.

- Я не уговариваю. Она у тебя уже есть. Поэтому просто научись любить, Орловский. Это на самом деле просто. Смотри, как она жмётся к твоей ноге. Не бежит и не виляет хвостом в мою сторону. Потому что доверяет тебе. Ты её хозяин, её большая и надёжная защита. А взамен требует не так уж и много: миску с водой и едой, немного разговоров и погулять.

- Ты меня пристыдила, Насть. У матери так не вышло, - бормочет Орловский.

Он вышагивает смешно: ноги поднимает и ставит аккуратно, чтобы собачонку не придавить ненароком. А та и не очень уж под ногами путается на самом деле. Но Вова осторожничает. И шаг у него не такой широкий, как обычно.

- Что бы ты ни говорил, а смотритесь вы прикольно, - пытаюсь его успокоить. Он вздыхает. Плечи напряжены.

- Не уверен, что привыкну. Я вроде как стыжусь, Насть. Для меня это не собака вовсе. Несолидная какая-то мелочь.

- Поверь: сердце собаки размерами туши не измеряется. У такой крохи любви и щедрости может быть куда больше, чем у слона, например. Ладно, не так: чем у самого большого пса. Не всё зависит от размера.

Орловский косится на меня странно. Я вспыхиваю. Пошляк? О чём он думает?! Но и так понятно, о чём: он на губы мои смотрит жадно. Руки его так и норовят ко мне прикоснуться, он удержать их не в силах. А я сопротивляться почти не могу - соскучилась по такому Орловскому. Когда он мой, а не Большой Перец из великой компании.

- Насть, - говорит он хрипло, как только за нами закрывается дверь его пентхауза. И в стену меня впечатывает. И целует так, что меня ноги еле держат. Кажется, если и дальше мы такими темпами будем обжиматься, и до постели не дойдём - в коридоре всё случится. А мне как бы кровать предпочтительнее, но думать об этом совсем не получается - я Вову уже ладонями за крепкий зад ухватила и к себе придвинула. Что я творю, спрашивается?..

И в этот пиковый момент звонит телефон. Как в плохих кинофильмах.

На самом деле, в жизни вот таких «подлянок» намного больше, но все почему-то на книги или на кино кивают.

Я выскальзываю из Володькиных рук. Тот стонет, не скрываясь и остаётся стоять у стены.

- Привет, Настя, - подловил меня Стас с незнакомого номера. Потому что я его номер в чёрный список отправила - решила не усугублять наше знакомство. Ни к чему. Сразу же после выставки и удалила, вычеркнула. Неправильно - согласна. По-детски.

Минимум - нужно было объясниться. Максимум - встретиться и с глазу на глаз сказать, что не хочу ни встречаться, ни присматриваться. Кажется, я уже к другому присмотрелась нечаянно.

- Привет, Стас, - отвечаю на автомате, и тут начинается светопреставление.

31. Ты мне больше не дружок...

Гнев - очень сильная эмоция. Проявлять её в делах недопустимо. Холодная голова и трезвый расчёт -основа успеха любого проекта или начинания

Бизнес как есть Владимир Орловский

- Стас?! - рычу подобно зверю. Я сам от себя не ожидал подобных звуков и тембра. А ещё того, что делаю: выхватываю телефон у Насти из рук.

- Тебе неймётся? Ты никак не успокоишься? Не звони ей больше, ясно? И лучше не переходи мне дорогу!

Этот подонок смеётся. Смех его льётся в ухо, как расплавленный металл, и я совсем теряю контроль над собой. Забыл, когда такое было в последний раз.

- Я тебя предупредил! - в три слова вложил ярость, что разрывала меня изнутри.

Телефон отключил и сжал его в руке так, что он затрещал. Опасно. У Насти - глаза-блюдца. Напугал. И пытаюсь овладеть собой - и не получается.

Под ногами жалко тявкнула Ио. Чёрт. Кажется, я тут всех... на уши поставил.

- Что это было, Орловский? - Настя смотрит на меня с осуждением. И это - ещё один момент, когда я вместо того, чтобы успокоиться, распаляюсь ещё больше.

- А может, ты скажешь, почему этот красавчик тебе звонит? Ты с ним встречаешься? Он тебе голову морочит? Вежливый и культурный, да? Ведёт себя хорошо? На задних лапках служит, как верный пёс?

Из меня вываливаются ревнивые шишки - болезненные и синие, злые и, наверное, необъективные.

- Ну, да, - вздыхает Настя, - поведение у него куда приличнее, чем у некоторых злых миллионеров. Ты что так разошёлся, Владимир Алексеевич? Он тебе что, ногу оттоптал?

- Он тебя вообще умыкнуть хотел, между прочим! - сдаю я всю контору и понимаю, что ляпнул лишнее. У Метёлкиной сразу лицо преображается.

- Что ты имеешь в виду?

- Ничего, - прикусываю язык.

Она отбирает у меня телефон и проходит в комнату. Ио сидит у моих ног и пытается смотреть в глаза. Ужас какой. Не собака, а рентген, а я мерзкий тип, завистливый ревнивец.

- Что ты делаешь, Насть? - иду я за нею вслед и наблюдаю, как она кружит по комнате.

- Ищу компьютер в этом доме. А впрочем, у меня есть идея получше.

- Насть. - и нет, я не пытаюсь подлизаться. Ещё чего не хватало. Но она смотрит на меня жёстким взглядом строгой учительницы. Я не люблю Метёлкину такой. Это. какой-то бездушный вариант моей Насти.

- Ты позвал меня помочь? Я помогаю. От всего остального - уволь. И от своих ненормальных страстей-мордастей - в том числе. И от всяких обвинений необоснованных. Запомни: я человек. Я имею право встречаться, разговаривать, общаться с другими людьми и мужчинами - в том числе. И шоу устраивать не нужно.

Приложила, пигалица. И стою я перед ней, большой болван, старше на десяток лет, чувствую себя паршивцем, нагадившим в подъезде. Мне бы успокоиться, однако, башню рвёт. От её холодности и близости. От того, что какой-то там смазливый гад смог всё испортить - ведь хорошо же всё начиналось: полутьма прихожей, поцелуи, и Настя совсем не против была. А сейчас сидит, телефон к уху приложила, и таких холодом от неё веет, что впору зубами заклацать.

- Тетя Ралиса? Привет!

Она улыбается тепло, но, увы, не мне. Я слушаю, как она щебечет, расспрашивает, удивляется, смеётся, просит телефон соседей, тех, которые китайскую хохлатую держат.

Соседями их назвать можно с натяжкой, но, судя по всему, Настина тётя в курсе, потому что Настя быстро записывает номер и, ещё немного поболтав, отключается.

Затем она звонит старичкам, бывшим хозяевам Ио.

Это долгий разговор. Настя усердно строчит советы и пожелания, а я, надувшись, ухожу на кухню. Она права: собачонка за мной как привязанная ходит. Вот же. Чувствую себя несостоявшимся папашей, для которого рождение ребёнка - неожиданность и откровение.

Я варю кофе. Достаю из холодильника вино и сыр, фрукты и мясо. В конце концов, я не завтракал даже. Я успеваю и перекусить, и кофе выпить. Настя застаёт меня с бокалом белого вина.

- Напиваешься в одиночестве? - интересуется она. Вид у неё как у учёного, что ставит эксперименты на крысах. Крыса в данном случае - я. И не подумаю извиняться. С чего бы?

- Смакую вино и философствую. Присоединяйся, - приветствую её бокалом. - Кофе хочешь?

- Ты не последователен, Орловский. То вино предлагаешь, то кофе. Вот тебе список, что нужно для щенка. Я сделала заказ в интернет-магазине, всё нужное доставит курьер в течение двух часов - обещали. Так что изучай советы, принимай корм, а я, наверное, пойду.

- Насть, - ловлю её за руку. - Останься.

Она замирает на мир, а затем освобождает свою руку.

- Ты даже «пожалуйста» сказать не можешь. Я уж не говорю о «прости». Ты вёл себя как свинья.

- Хрюкал? - уточняю, и пытаюсь улыбнуться. Я скорее ревел, как бизон. На свинью совсем не похоже. Но ей виднее, конечно.

- Визжал и метался, рыл пятаком землю и, плюхнувшись в грязную лужу, забрызгал всех вокруг на три метра грязью.

Боже, какие сравнения! Какой колорит! Я представил себя жирной свиньёй. Точнее, попытался. В рамки не влез. Рост помешал.

- Метёлкина, тебя вообще такту учили? Ты ж сейчас меня просто смешала с ... тем самым.

- Ты заслужил.

- Ну, да. На колени меня и лишить сладкого.

Вот зачем, зачем я это сказал?

- Точно! - наставляет Метёлкина на меня указательный палец, как дуло пистолета. - Тебе нужно подумать о своём поведении. Очень крепко подумать, а пока. пока, Орловский. До свидания, то есть. У меня куча дел.

И она ушла. Бросила меня. Сбежала, как крысы бегут с тонущего корабля. А мы с Ио остались одни.

- Что будем делать? - спросил я у псинки.

- Тяф! - звонко ответила мне она.

- Думаешь она права?

- Тяф-тяф! - поддакнула предательница.

- Ты на её стороне, я понимаю. Женская солидарность и всё такое прочее. Зря я вообще с тобой разговор завёл.

Я ждал этих выходных и всё испортил. Метёлкина телефон отключила. Или снова я в чёрный список загудел - с неё станется. А ещё мой ревнивый мозг рисовал этюды в кровавых тонах: подлый Стас дозвонился, она согласилась встретиться. И вот он, а не я срывает поцелуй с её губ.

Чёрт знает что. Вскоре прибыл курьер с собачьей едой. Позже я дозрел до извинений: заказал цветы для Насти. Большой букетище. Представляю, как будет стоять на ушах общага. Но мне плевать. Я вдруг отчётливо понял, что до понедельника не доживу. Мне срочно нужна доза общения с ней.

Метёлкинозависимость, чтоб её... Кажется, кто-то крупно влип. Одно утешало: мама, узнай об этом, была бы в полнейшем восторге!

32. Родня - это не только ценный мех...

Когда хочется выть на луну, ты становишься волком. Тоска напополам с философией не лечат сердце, но делают мысли ясными.

Мысли вслух Настя Метёлкина

Нет, нет и ещё раз нет! Нам такой хоккей не нужен! Это если он после каждого звонка повадится вырывать телефон из рук и орать на меня и моих собеседников, то жизнь превратится в шаг влево-вправо - расстрел.

Орловский, правда, в себя пришёл и шутить пытался, но сразу его простить - дать понять, что и дальше ему всё с рук сойдёт, стоит только мордочку умильнее сделать.

Безусловно, мне польстила его ревность. Капельку. А вообще-то я расстроилась. И из-за того, что ушла - тоже. Но я не могла сделать вид, что всё хорошо, что так и надо, и если он меня ревнует, то это позволяет ему управлять мной и диктовать, что мне делать и с кем разговаривать.

Властные замашки - часть Орловского, но я не считаю их милым дополнением к мужчине, который меня волновал. Ну, ладно: нравился до чёртиков. Тянул к себе, как на аркане. Я ещё никогда ничего подобного не испытывала.

Я помнила его слова о театре. О нашем договоре «побыть парой». Возможно, всё изменилось, но нужные слова не были произнесены. Я оставалась игрушкой, личным помощником, практиканткой, особой, продавшей ему щенка, но никак не его девушкой в самом прямом понимании этого слова.

Я отключила телефон. Позже включила. Да, он звонил, но перезванивать ему не сочла нужным. Пустое. Обойдётся. И позвонит - не отвечу. Имею я право побыть в одиночестве? Подумать?

Вообще телефоны - зло. Потому что только я погрузилась в проект, как на меня началась самая настоящая атака. Позвонили все.

Мама с упрёками, что я редко отзываюсь, а они с отцом, между прочим, должны знать, как поживает их дочь. Отлично поживаю, замечательно. Даже миллионера подловила. Правда, отношения у нас бутафорские скорее всего, но это мелочи.

Тётя Лариса настойчиво приглашала в гости.

- Это чёрт знает что! - кричала она в динамик. - Выходные и в городе! Дышать выхлопными газами! - Ралиса себе не изменяет. - Голодная небось! И вообще, Настя, ты бы хоть иногда общалась. А то позвонила из-за Прониных. Зачем они тебе - так толком и не объяснила.

Всё ясно: тётушка Ра питала склонность к сплетням и разным невероятным историям. Она сама - ходячий ненаписанный роман. Жаль, некому запечатлеть.

Приходится рассказывать о похождения маленькой собачки Ио.

- Кхе-кхе, - вежливо кашляет Ра, - а что у тебя с этим красавцем?

- Да ничего особенного, - болтовня может затянуться, а мне не хочется откровенничать с тёткой.

- Ну, когда ничего особенного, такие парни встреч с тобой не ищут.

Вова меня искал? Это что-то новое!

- Ты о чём? - спрашиваю строго.

- Да всё о том же. Приезжал он, когда ты в город перебралась. Спрашивал тебя. Растерянный был.

- И ты об этом мне только сейчас рассказываешь? - подбираюсь внутренне, готовая тётушку облаять, но сдерживаюсь: мы ж родня, нужно быть снисходительнее.

- Да как-то разговор не заходил, а я подзабыла со временем. Вот если бы ты раньше позвонила - о, да. Я бы и спросила. Но ты ж вечно занята, Насть. Всё тебе некогда с тётей поговорить по душам, в гости приехать.

Она права: я не очень-то балую родню беседами. Но мне некогда было. Неделя тяжёлая получилась.

Орловский искал меня? Это греет душу, и становится не так тоскливо.

Я наконец-то заканчиваю разговор с тётей и несколько минут наслаждаюсь тишиной. Но сегодня, видимо, звёзды были против, чтобы я работала: раздался стук в дверь. Ну кого ещё принесло в выходной?

Вначале бросился в глаза букет. Я чуть глаза не потеряла. А уж речь у меня и так отказалась служить.

- Анастасия Метёлкина? - поинтересовался парень, которого я сразу и не приметила из-за этого... даже веником сложно назвать. Это больше на десять веников, связанных вместе, похоже. - Распишитесь.

Я на автомате ставлю подпись, и парнишка с явным облегчением сваливает розы мне в руки. Мир пошатнулся. Нет, я удержала равновесие, но чего мне это стоило!

Самое страшное - я не знала, что с этим богатством делать. Пришлось искать ведро.

Кто же у нас такой щедрый? Владимир Алексеевич или Стас? Загадка. Потому что букет прибыл без опознавательных знаков.

Розы пахли одуряюще. Тонкий такой запах, но явственный. Красивый букет Широкой рукой подаренный. Если Вова - извиняется. Если Стас - попытка охмурить. С первым букетом не прокатило, решил измором взять?

Пока я созерцала букетище, телефон зазвонил в очередной раз.

- Привет, дорогая сестра! - вот уж кого не ожидала услышать, так это Артурчика. - Как поживаешь?

- Ты хочешь испортить мне субботу? - поинтересовалась задумчиво.

- Ну почему сразу испортить? - обиделся брат. - Наоборот: хочу тебя порадовать и побаловать. Не желаешь ли потусить?

Странное какое-то предложение. Рыжий явно не в себе. Как-то до сегодняшнего дня мы обходились без подобных предложений и разговоров. Я с ностальгией вспомнила наши стычки и баталии.

- Поведёшь меня в тот рассадник пафоса, где на стенах - звёзды Г олливуда?

- Дался тебе «Город Ангелов», забудь о нём. Есть места поинтереснее. Ну так как? Готова к приключениям?

У меня неожиданно заныла пятая точка. Видать, чувствует подставу, но почему-то захотелось пуститься во все тяжкие, раз уж день сегодня не задался по всем параметрам.

- Надеюсь, приключения у тебя без последствий? - всё же спрашиваю, чтобы уточнить размер глобальной катастрофы, куда я почему-то хочу попасть. Это как кинуть последний рубль на стол и лихо крикнуть: «А, была не была, гулять так гулять!»

- Насть, вот это обидно. Очень, - пыхтит Артурчик в динамик. - С меня ж три шкуры сдерут, если я тебя обижу. Мамуля и тётушка родные. Поэтому со всей ответственностью заявляю: будешь под надёжной охраной и спать ляжешь вовремя. Всё, как полагается.

Подвох. Что-то не так. Интуиция выставляет красный свет, но я отмахиваюсь беспечно. Если что, я всегда смогу развернуться и уйти. А так во мне слишком много энергии бурлит. Хочется её куда-нибудь сбросить. В танцы, например.

- Это будет клуб? - уточняю на всякий случай.

- Да! - радуется Артурчик. Музыка, свет, атмосфера! Тебе понравится! Соглашайся!

И я даю «добро». Он заедет за мной вечером. А пока... я снова погружаюсь в проект. Ну, не тратить же зря время? До вечера ой, как далеко.

Немым укором пялится на меня букет из ведра.

- А вас никто и не спрашивал! - заявляю я розам. - Вы вообще не понятного происхождения, так что стойте молча и не надо меня стыдить! Имею право оттянуться!

Знала бы я, чем это закончится, лучше бы сидела в комнате с розами, в обнимку с ноутбуком. Но на тот момент я радовалась, что Артур подсказал мне идеальный способ убить время. Время, что тянулось невероятно долго и тоскливо без моего противного миллионера.

33. Огней так много золотых...

Если тебя преследуют, удрать - это не трусость, а умение помахать рукой неприятностям Мысли вслух

Настя Метёлкина

Артур приехал за мной на своей понтовой машине. У него их две: одна для жизни (как он говорит), другая - для любви. В ней нет ни стиля, ни шика, зато есть авангардизм и три Дэ графика: по всему зелёному полю - какие-то кляксы, конусы, концентрические круги и засасывающие внутрь "дыры".

Не спорю: стоять, открыв рот и созерцая, можно долго. Именно на эту "наживку" он и ловит девушек.

- Почти каждая считает за счастье прокатиться с ветерком в моей тачке! - гордо заявлял этот беспринципный тип и гроза всех свободных девчонок.

Вот, короче, на таком понторезе мы и отчаливаем в туман - в клуб то есть.

- Значит так, - инструктирую я братца, как тренер - боксёра перед ответственным матчем,

- в беде не бросать, по углам не ныкаться! Чтобы был всё время у меня на виду, ясно? Морды без моей команды не бить, а то знаю я тебя. Испортишь весь вечер.

- Насть, - остужает меня этот вечный привет пионерскому костру, - расслабься. Ты будто не в клуб едешь, а на войну собираешься. Ты что, никогда не ходила потусоваться? В жизни не поверю.

- Ходила, но не с тобой. От тебя можно ожидать, что угодно. Знаю я тебя. Поэтому лучше перестраховаться и договориться обо всём на берегу. И вот ещё что: если мне захочется уехать, живо поднимаешь свою прекрасную задницу, ныряешь в машину и везёшь меня, как королеву, в общагу. А потом можешь возвращаться назад и заниматься развратом сколько хочешь.

Артур закатывает глаза.

- У тебя точно родится мальчик.

- Это ещё почему? - чуть не теряю я челюсть, забывая, что ещё хотела выторговать, пока мы не вошли в гнездо музыки и света с атмосферой в три ручья. - Я вроде ещё не того. (Так и тянет сказать: ни разу не динь-динь). Не беременная.

- Тут видишь ли в чём дело. Не в том, беременная ты или нет. А в поведенческом факторе. Ведёшь ты себя как свекровь. Такая матёрая злобная свекрушище!

В порыве страсти Артурчик сжимает кулак и потрясает им почти перед моим носом.

- Я сейчас разозлюсь и сделаю один-единственный удар вдохновения. Но он будет такой замечательный, что твоя мать рискует остаться без внуков!

- Запрещённый приём! Ниже пояса не бить! И вообще: зачем вести бои в разных весовых категориях? Я тебя словами - и ты меня словами. А руки распускать - последнее дело. На всякий случай учти: я за рулём. И любые твои поползновения могут закончиться аварией!

Он невыносим, но мне становится смешно. И правда, что это я так завелась? Наверное, потому, что с Артуром у нас по-человечески ещё ни разу не получалось общаться. Я уж не говорю - отдыхать.

- Ладно, объявляю перемирие! - вздыхаю и задумываюсь на пару-тройку минут. Артуру становится скучно.

- Ты б рассказала, Насть, что-нибудь. Как ты там практику проходишь? Чему новому тебя научили?

Кофе варить учит миллионер. Всё остальное я и без него умею: графики составлять, расписание утрясать, заполнять ячейки в плане, назначать встречи, вести переговоры. Как-то и не наука вовсе для меня. А что касается настоящей практики...

- Много чему научили, - заявляю я компетентно, и это не враньё. Чужой опыт, помноженный на собственные шишки, творит чудеса. Нужно только вовремя прислушиваться и вносить коррективы.

- Какой глубокий ответ! - язвит Рыжий. - Но если ты сейчас начнёшь объяснять, то я всё равно не смогу полноценно понять все тонкости твоей будущей профессии. Слышал, ты там над проектом на конкурс пыхтишь?

Я настораживаюсь.

- А ты откуда знаешь?

- Да так, сорока на хвосте принесла.

Я бы хвост у этой сороки посчитала, и как-то странно, что Артур, далёкий от архитектуры, откуда-то мог знать, что я работаю над конкурсным проектом. Но выпытать у него я ничего не успеваю: мы подъезжаем к клубу.

Ничего необычного. Музыка, неоновая вывеска, без лишних гламурных наворотов. Это не тайная секта, куда пускают только тех, кто выучил тайный шифр и умеет передавать его, искусно подмаргивая охранникам на входе.

По-настоящему молодёжное местечко. Здесь пьют в основном пиво, колу, заедают чипсами и прочей ерундой. Есть и столики с гостями покруче, но их не так много.

Мы занимаем стулья у бара. Народ ещё не раскочегарился: вечер только-только начинает набирать обороты.

- Выпьешь что-нибудь, Насть? - спрашивает братец и поглядывает на меня испытывающе. Это контрольный вопрос в голову.

- Не-а, - отказываюсь. Стакан сока.

Мне и без спиртного неплохо. Я девушка правильная. Хватит и того, что придётся дышать алкогольными парами.

В общем, всё начиналось замечательно. Мы успели посмеяться, пообщаться, перекинуться несколькими шутками с друзьями Рыжего, что поглядывали на меня с интересом, но границы переступать не смели. Артур отшивал всех. Кого с шутками, кого грозным взглядом. Я даже не думала, что он такой у нас цербер.

- Слушай, Рыжий Ящер, ты весь вечер будешь от друзей отплёвываться? Эдак я в старых девах засижусь, никто меня и потанцевать не пригласит.

Артур фыркнул, затем заржал.

- Ладно, резвись. Можешь выбрать лучшего быка из стада, но сильно не увлекайся.

И вечер покатился по наклонной. С музыкой, ором, смехом, драйвом.

Я успела даже потанцевать - сбросить недельный груз с плеч. И тут меня схватили за талию. Задышали в шею жарко. Держали крепко, чтобы я обернуться не сумела.

- Привет, Метёлкина, - щекочут ухо нахальные губы, но вызывают они не дрожь, а раздражение.

- Руки убрал, Петрушка!

Да-да. Это он - Пётр Каменев. Собственной персоной. Я ищу глазами рыжего предателя. Теперь понятно, откуда он знает о конкурсном проекте! Ну, держись, небо! Сейчас будет жарко!

34. Взвейтесь кострами, синие ночи!

В древности собаки объединялись в стаи. В наши дни они тоже объединяются.

Если припрёт Азы собаководства и не только Настя Метёлкина

Настя

Рыжего как корова языком слизала. Это так он бережёт мою честь? Сводник хренов! На миллионера моего гнал, а подсунул беспардонно в руки самого отпетого бабника. Друзей своих отшивал. Это месть или тупость? Скорее второе, но об этом разговор будет позже.

- Метёлкина, какая же ты злюка, - трётся об меня в прямом смысле Каменев. Он прижимается ко мне бёдрами, недвусмысленно давая понять, что я ему э-э-э... нравлюсь. В некотором смысле.

Здесь он смелый. Хватает меня за руки, тянет к себе. В губы поцелуем впивается. Ведёт он себя как хозяин. Нагло слишком. Руки его блуждают по моему телу. Мне большого труда стоило от него отбиться - еле вырвалась.

- Каменев, отвали! Я тебе нормальным русским языком говорю.

- Ещё чего, - ухмыляется этот наглый засранец. - Давай потанцуем?

И снова этот целеустремлённый наезд. Он слишком прямолинеен. Девушка с интеллектом пониже бы поняла, что ему от меня надо. И он уверен, что получит всё, что пожелает.

Я понимаю, что влипла. И всё, что я могу сейчас сделать - спастись бегством. С таким напором, как у Петруччо, можно и в беду попасть.

Я успеваю улизнуть и запереться в туалете. Засада. Сумочка моя осталась у братца-морковки. Хорошо хоть телефон всегда со мной.

Я пытаюсь дозвониться Артуру, но тот либо не слышит, либо трубку не берёт. А раз я не смогу с ним состыковаться, значит есть несколько печальных пунктов:

а) он не сможет меня увезти;

б) я не могу уехать самостоятельно - у меня даже мелочи в карманах нет;

в) вечно в туалете не просидишь.

Можно охране настучать, но по тому, как нагло вел себя Каменев, можно предположить, что ему всё сойдёт с рук. Поэтому лучше не рисковать. Пораскинув мозгами, я ничего лучшего не нашла, как набрать миллионера. Он мне парень хотя бы перед мамой или как?

Владимир

Настя мне так и не позвонила. Вот же вредная. К вечеру я понял, что готов ползти на поклон. Ну, да. Не все девушки тают и падают в обмороки от букетов. А я ведь старался! Самый большой выбрал, чтобы наверняка. Сразить наповал. Видимо, прибило её этим букетом знатно. Ни слуху, ни духу.

Я крепился, как мог. На нервной почве у меня открылся, как второе дыхание, жор: сколько ни жри - всё мало. Ио тоже не отставала, но кто она такая, чтобы со мной соревноваться? Дал норму - и будь здорова. А то может произойти внутренний конфликт, который обязательно попросится наружу.

Мы погуляли, пофилософствовали. В основном я жаловался на жизнь и выходной, что тянулся безумно долго. Ио старательно делала вид, что слушает. На самом деле, она пригрелась и спала. И только уши её изредка подёргивались в такт моим сетованиям.

Когда я уже был готов сдаться и крутил телефон в руках, гадая, позвонить - не позвонить, он неожиданно ожил. Она! Наконец-то.

- Слушаю! - ответил я строго. Нечего баловать. Я и виду не покажу, как обрадовался.

Метёлкина, судя по всему, одиночеством не страдала: бум-бум-бум гоцала музыка. Развлекается, значит. А я зачем понадобился? Соскучилась?

- Володя, - голос у Настьки какой-то странный, словно она закрылась в туалете и внезапно решила позвонить, проверить, не умер ли я от горя.

- Тридцать два года я Володя, - гордо заявляю, выжидая, что будет дальше.

- Ты не мог бы меня забрать?

Я поперхнулся, хотя в этот момент уже не жевал ничего.

- Ты где, Метёлкина?

- В к-клубе, - мнётся и заикается она. - Забери меня, пожалуйста. Я тут спряталась. Артур привёз. У него моя сумочка. А тут Каменев привязался. Ну не драться же мне с ним? Вот я и удрала.

Хороший вопрос. Я представил, как она с ним дерётся. Да он её, как цыплёнка, придушит.

- Предлагаешь подраться с ним мне? Чтобы завтра во всех газетах столицы чёрным по белому: глава крупной строительной компании что-то не поделил с практикантом, и они устроили дуэль на рюмках и вилках за сердце прекрасной дамы. И длинная, как автоматная очередь, лента фотографий.

- Ладно, - вздыхает она. - Попробую сама разобраться.

Упс. Я опять что-то не то сказал. Занесло меня на повороте без тормозов.

- Адрес называй! - гаркнул быстро, пока она не успела отключиться.

По тому, как Настя начинает, заикаясь, объяснять, удрать ей оттуда хочется. Ну, хоть на что-то я сгодился. Букеты, значит, не годятся. А готовность бежать и спасать её прекрасную задницу - вполне.

Клуб я нашёл почти сразу - ехать пришлось не очень далеко.

- Выходи, - звоню я ей. - Жду.

Она несётся так, словно за ней стая волков гонится. Собственно, недалеко от истины: красавчик бежит за ней и пытается за руку схватить. Нарушение личных границ, между прочим. Охранник стоит с мордой-тесаком и смотрит в подпространственные дали. Ну, понятно: его дело - сторона. Вышли из клуба - не его территория. Пусть хоть убивают, а он будет стоять и пялиться в несуществующую даль.

Увидев меня, Каменев теряет прыть и резвость. Видимо, рожа у меня та ещё. Я как-никак большой босс. У меня и не такие от одного взгляда штанишки пачкали.

Метёлкина влетает в мои объятья, как пуля. Давно бы так. Я успеваю её подхватить за спину. А Каменеву грозно говорю:

- Отдыхаешь? Отдыхай. А в понедельник, с утра, - в мой кабинет. Обсудим дальнейшее твоё пребывание на практике.

Аполлон мигом скисает. Ноги его по инерции ещё движутся, но вяло и неубедительно. Надо будет его дяде настучать. К слову, на мальчишку жаловались. Слишком он неорганизованный, а к тому же - любитель поспорить, поумничать, построить из себя царька. Разбалованный сынок.

Я впихиваю Метёлкину в машину, сажусь за руль, и мы медленно, с достоинством отбываем.

- Спасибо, - вид у Настьки жалкий. Убитый, можно сказать.

Это вообще на неё не похоже. Да она ж крокодилу лапу откусит. А тут какого-то мажорчика испугалась.

- Может, расскажешь, в чём дело? - спрашиваю, искоса на неё поглядывая. Что-то мне её вид не нравится.

- Если бы я ещё понимала, что рассказывать-то, - обнимает Настя себя за плечи. - Артур позвонил. Говорит, поехали, развлечёмся. Мы с ним... в общем, цапались постоянно. А тут родной такой, добрый. Отгонял всех, как ревнивая дуэнья. И вдруг - исчез. Как провалился. На звонки не отвечает. И машины его у клуба нет, понимаешь?

- Не понимаю, - я и правда не могу въехать во все эти страсти на ровном месте.

- Мы договорились, что он будет всё время у меня на виду и увезёт, как только я попрошу. Но его нет, понимаешь? Он бросил меня. Это не просто так. Он подсунул меня Каменеву. Как шлюшку какую-то. Не то, чтобы на него это не похоже, мы и правда нередко ссорились раньше, но как-то в шутку, незлобно. Это не месть. Но очень странно всё выглядит. Что -то здесь не так, а что - не могу понять.

- Вот что, - перебиваю я её сбивчивые объяснения, - мы сейчас поедем ко мне. Ты успокоишься. Поговорим. Попробуем дозвониться к твоему братцу-засранцу. Всему есть объяснения.

- Нет, лучше в общежитие, - упрямится Метёлкина.

- Ты хочешь, чтобы твой Каменев туда за тобой пришёл? - задаю правильный вопрос, и она затихает.

Вот и хорошо. Разберёмся. Сейчас главное - спокойствие и только спокойствие, как завещал великий Карлсон.

35. Ад на земле придумали праведники

Я всегда поступаю правильно. Если я не прав - смотреть пункт первый.

Если не помогает, я готов рассмотреть альтернативные варианты

поведенческих факторов.

Но в таких случаях лучше меня не злить.

В гневе провинившихся я глотаю как удав.

Заметки мимоходом Владимир Орловский

Метёлкина вызывает жалость. А ещё - желание её закрыть грудью, защитить. С ужасом понимаю, что я нежно-романтичен и настроен на лирический лад.

- Настя, а тебе понравился букет? - спрашиваю, чтобы отвлечь её от тяжёлых дум. Красивым девушкам нельзя настолько погружаться в подобное состояние: глаза затравленные, морщины на лбу появляются. И вообще я хочу назад свою Метёлкину, которая может словами так отметелить, что мало не покажется. Я её Каменеву такую жизнь устрою, сам взвоет и на брюхе по-пластунски отползёт подальше.

- Значит, всё-таки твой, - вздыхает она. Тяжело так, по-женски мудро. А меня чуть не подбрасывает вверх. Что значит «всё-таки»?! Она что, не поняла, что это я постарался? Какой ещё хмырь цветы ей может дарить?

«Стас», - мелькает молнией в голове. Он уже и отличился, и наследил, и букет ей дарил. Я второй. Не первый. Не оригинальный ни фига. Второй сорт.

- Вов? - вопрошает Настя и пытается заглянуть мне в лицо. Я представляю, какая у меня сейчас рожа. Пытаюсь выровнять дыхание, а то дышу, как паровоз «чух-чух» и злюсь. -Какой же ты у меня дурак, - ещё один тяжёлый вздох - и голову мне на плечо кладёт. Почти невесомо, но вмиг становится так хорошо, что я готов из штанов от счастья выпрыгнуть.

«У меня!», - сказала она! Я - её! И пошёл Стас в жопу - не достоин, чтобы я на него километры нервных клеток переводил - много чести! Моя Настя рядом - и жизнь прекрасна! А неудачники пусть грызут локти до колен.

Вообще себя не понимаю. И эти эмоциональные качели больше барышням в положении подходят, но мне плевать! Я беременный счастьем, полон девушкой, что сидит рядом. Кажется, я влюбился. Да! Не влип, а именно то самое. Большое и светлое чувство. Но я ей пока не скажу - а то загордится ещё, ездить на мне начнёт, как на пони. Не к лицу это как-то такой большой шишке, как я.

Опять меня не туда несёт, но в таком состоянии башню рвёт конкретно. Корона уже до потолка машины доросла, скоро на мозги надавит. Поэтому срочно нужно прийти в себя и подышать. Не каждый вечер столько откровений для них, бедных, работой замученных, выпадает.

- Не понравился, значит, букет? - уточняю на всякий случай.

- Ну... как тебе сказать? Впечатляет - однозначно. Но лучше бы ты обычное «прости» сказал. Понятнее было бы и приятнее. А то похоже на откуп богатого мальчика.

- Я и есть богатый, - бурчу под нос.

У меня вообще, можно сказать, опыта взаимодействия с противоположным полом - по минимуму. От любовниц я обычно и откупался. Деньги, побрякушки. Не ухаживал за девушкой ни разу толком. Глубокая молодость не в счёт.

А позже мне было не до того. Я работал и стремился к цели. Да, миллиард - что с того. У каждого - свои недостатки.

- Приехали, принцесса. Логово злого дракона тебя ждёт.

Настя фыркает и начинает смеяться.

- Я обязательно расскажу Ио, кем ты её считаешь. Думаю, она, как любая девочка, сочтёт себя оскорблённой.

Это... заразительно. Ио - дракон? Хм, я вообще-то себя имел в виду, но так даже смешнее.

Мы по пентхаусу ходим чуть ли не на цыпочках. Со мной всё понятно: я хищник и кружу, пытаясь подобраться к добыче. Метёлкина, судя по всему, чувствует себя жертвой и побаивается. Ей не очень нравится, что я её уволок к себе.

- Ужинать будешь? - спрашиваю, ни на что не надеясь. И тут она радостно кивает головой:

- Да! Почти ничего не ела целый день. Съем мамонта!

Хотел бы я посмотреть, куда он в неё влезет.

- А готовить умеешь? А то я не обладаю навыками повара. Можем, кстати, заказать что -нибудь.

- Не нужно, - улыбается Настя и рысцой на кухню бежит. Мне нравится, как она уверенно по шкафчикам и холодильнику шарит. - Да у тебя тут еды - полк можно накормить. Обойдёмся без готовки.

Чай, бутерброды, Ио под ногами. А мне хорошо - до ужаса.

Не знаю, в какой момент нас понесло. Кажется, мы руками столкнулись, пальцами переплелись. Неожиданно. Губы её. Трепет ресниц. Дыхание учащённое. Почти не заметно, но я улавливаю.

- Можно я тебя поцелую? - спрашиваю, как мальчишка зелёный. Не знаю, мне так кажется правильным - спросить, подождать ответа, затаив дух. Поймать её кивок - лёгкий, слабенький. А затем впиться с жадностью, пальцами по бровям её провести. Подхватить её, как пушинку, на руки, дождаться, когда она руками шею оплетёт, а ногами - мою талию. Ладонями коснуться её пятой точки - и почти потерять голову.

От полновесности ноши - ощутимой, приятной, жаркой. От груди, что прижата к моей - а я всё чувствую, все её выпуклости и твёрдости. От сладкой боли, что скручивает меня в невыносимо тугую спираль - так я её хочу, желаю, мечтаю слиться.

Настя гладит моё лицо ладонями - это так приятно. Касается ямочки на подбородке - я уже знаю: ей нравится. По губам пальцами проводит и. любуется мной?..

- Давай на этом остановимся? - просит она, краснея.

Что?!.. Ну, ёлки-палки, Метёлкина-ёлкина-нервомоталкина! Что же ты со мной творишь-то, а?..

Но я покорно опускаю её на пол. Осторожно, словно она хрустальная ладья в бурном море. Со вздохом разжимаю объятья, понимая: мне сегодня ничего не светит. Вот ни капельки. Но сожаление во мне переплетается с гордостью: во-первых, я смог, во-вторых, я Настей восхищаюсь: не каждая девушка умеет сказать «нет», в-третьих, моя добыча никуда от меня не убежит. Я так решил.

А она пусть думает и воображает, что хочет. Некую видимость свободы всегда можно организовать. Главное, чтобы моя собственность чувствовала себя комфортно, думая, что в гостях, не подозревая, что уже всё, прилетела, приплыла, приехала к самому что ни на есть прекрасному берегу. Моему.

36. Различие между мальчиками и девочками

Когда тебя предают близкие -это ужасно. Прощать или не прощать? Вот в чём вопрос. Размышлизмы. Настя Метёлкина

Он похож на лабрадора. Вовка. Хороший такой, добрый. Мне с ним идеально. Комфортно. Я даже разницы в возрасте не чувствую. Вот ни капельки. Мы как будто на одной волне. Я подумала - он подхватил. Это происходит и на работе, и просто в общении.

Да, он иногда строит из себя невесть что, хотя я понимаю: это не потому, что он плохой или характер у него мерзкий. Отнюдь. Но он - глава большой компании, и если будет вести себя по-другому, не сможет руководить.

И тем прикольнее вытягивать его оттуда в обычный мир, видеть его в другом ракурсе. Видеть и понимать: таким, как со мной, он бывает редко и не со всеми. Я ведь помню его снобическую брезгливость, когда щенок посмел запачкать его туфлю. И ужас его от носков с коноплёй я тоже помню. А то, что он сейчас уже не так яро держится за свои костюмные штаны - уже плюс. Глядишь, ещё немного - и совсем станет человеком.

И ещё. Он взрослый, ему нужен секс. И я чувствую: Вову ко мне тянет, как может мужчину тянуть к женщине. И то, что он не настаивает, не преследует, как навязчивый Каменев, а послушно отпускает после того, как я его хорошенечко распалила, тоже о многом говорит.

Если честно, меня волнует исчезновение с радаров Артурчика. Я пытаюсь ему дозвониться, но телефон у него по-прежнему молчит. Отключён. И это тревожит. Не мог же он меня просто так взять - и бросить.

- Объявится твой братец, я ему ноги выдерну, - кровожадно сверкает глазами мой миллионер. - Спать или кино посмотрим?

- Спать! - пугаюсь я, представляя, как мы будем сидеть рядом, дышать одним воздухом, и мне обязательно захочется целоваться. Меня так и подмывает на подвиги, но я прекрасно понимаю, что играть с огнём - плохая затея.

- Насть? - трепещет ресницами мой искуситель, как яхта - парусами. - Ответь мне на один вопрос.

- Ну? - высовывает нос любопытство: что же так могло заинтересовать Владимира Алексеевича?

- Ты девственница, да? - спрашивает он так хрипло, что у меня перекрывает дыхание.

Я краснею, опускаю глаза. Мне и отвечать не нужно - на лице всё написано. Но я всё же пытаюсь открыть рот, выдавить из себя хоть что-нибудь приличное, но голос мне отказывает в такой малости. Получаются какие-то жутко неприличные звуки - буль-буль -я тону и хочу провалиться сквозь пол.

- Иди сюда, - протягивает он ко мне руки. - Не бойся.

Я и не боюсь. Почти. И шагаю в его объятия - нежные и крепкие одновременно. Володя целует меня, словно скрепляет какой-то только ему понятный договор.

- Удивительно, - кажется, он мной любуется, немного отстранившись. Разглядывает, как картину художника. - Кто бы мог подумать?

- Ничего удивительного, - вырываюсь из его цепких рук. - Не встретила ещё своего единственного и неповторимого, а просто так, от скуки, я этого делать не собираюсь.

- И кто же он, тот самый идеал неземной, который тебя достоин? - вступает Владимир на опасную территорию.

Заметьте: никто за язык его не тянул и пальцы в двери не вкладывал. Сам себя загнал в ловушку, поэтому пусть потом не жалуется!

- Почему неземной? - возражаю как можно спокойнее и ставлю чайник на огонь. Лопну, но выпью ещё. А то в горле пересыхает от подобных разговоров. - От того, что я перечислю перечень достоинств, что-то изменится?

- Ну, хотелось бы хоть приблизительно услышать требования, так сказать, к кандидату.

Вид у него сейчас как у Сфинкса - непроницаемый гордый профиль самца, обиженного в лучших чувствах.

- Можно долго загибать пальцы и составить целый список желаемых качеств, как в песне: «чтоб не пил, не курил и цветы всегда дарил...», но на самом деле - это чепуха.

- Правда, что ли? - обретает он немного человеческий вид и язвит.

- Конечно, Вов. Мужчина должен быть надёжным и любить меня. А остальное -воспитывается и приобретается. При желании. И всё во имя той же любви.

- Предлагаешь прогнуться? Втиснуться в прокрустово ложе? - смотрит на меня немигающе, как удав.

Скажи мужчине правду, и он всё сделает наоборот, лишь бы доказать тебе, какой он «не такой».

- Мы сейчас поссоримся, Вов, - вздыхаю я. - И, заметь: я тебе ничего не предлагала. И даже не сказала, что чего-то от тебя хочу. А ты уже на дыбы встал. Расслабься. Я не из тех, кто меняет свою «драгоценность», - делаю пальцами кавычки, - на чью-то покорность. Это не предмет торга: ты мне мешок денег, я тебе - конфетку.

- Иди спать, Насть, - проводит Вовка по лбу. Хмурится. Словно потеряв интерес к разговорам.

Но я чай заварила. Не пропадать же добру? Я чай пью из дорогой, но безликой чашки. И больше не смотрю на миллионера. Между нами словно чёрная кошка пробежала.

И зачем он спрашивал? Зачем ему это нужно, если у нас негласный договор для его мамы? Он же не сказал, что передумал. Не... в общем, «не».

Но кого я обманываю? Я же вижу, как он смотрит. Как я его притягиваю. Но я умру, если он возьмёт тело и не захочет взять сердце. Потому что, кажется, он мне больше, чем нравится. Но об этом я тоже не скажу. Девочкам не пристало о таких вещах говорить первыми. Меня так учили. Или иногда можно делать исключения?

Я снова смотрю на Володю и мысленно даю себе пинка. Нет уж. Не собираюсь я ему на шею вешаться.

- Покажи мне комнату, где я могу остаться до утра.

Он кидает на меня гневный взгляд. М-да, звучит как-то не очень. Словно я в гостиницу приехала и требую номер. Но сцепиться мы не успеваем: у меня наконец-то звенит телефон. Бешено звенит. Это я поставила на брата такую музыку, чтобы и мёртвых поднимала.

- Насть, Насть, Насть, где ты? - кричит он в трубку так оглушительно, что я рискую оглохнуть. - Скажи, что с тобой всё в порядке!

Я и пикнуть не успеваю. Владимир Алексеевич снова вырывает у меня телефон из рук и арктическим голосом вещает:

- С ней всё в порядке. Но не твоими молитвами.

Опять! Он опять сделал то же самое! Нет, у некоторых это диагноз и вряд ли лечится!

37. Взрослые разборки

Я не умею подчиняться.

Только командовать. Зато это позволяет быстро решать проблемы. Заметки мимоходом Владимир Орловский

Это получилось не специально - автоматически. Я снова вырвал телефон из Настиных рук. Но в тот момент во мне пылала праведная ярость.

- Немедленно. Сейчас. Жду, - рычу я на опасных нотах и боюсь сорваться на нечто по-настоящему страшное. - И, надеюсь, у тебя будут очень весомые аргументы, почему ты бросил сестру одну в том паршивом клубе.

Рыжий на том конце, видать, в обмороке. Потому что отмирает он не сразу.

- А в чём, собственно, дело? - хорохорится это недоразумение. - Кто ты вообще такой, чтобы мне приказывать?

- Я - Настин жених. А ты - безответственный разгильдяй. Так что ноги в руки - и сюда.

И пока он сопит, пыхтит, пытается возмутиться, я отдаю телефон Метёлкиной.

- Извини, - вкладываю гаджет в её ладонь, - не удержался.

- Насть, а Насть? Ты где? - кажется, у кого-то пригорает и конкретно.

- Я здесь, - говорит она кратко. И называет мой адрес. Молодец. Хоть спорить не стала - и то хлеб.

У Насти почти круглые глаза. Смотрит на меня так, словно я - оживший динозавр.

- Ты зачем это сделал, Вов? - спрашивает она меня почти растерянно. Думал, проскочу. Не получилось.

- Я извинился, - опускаю повинную голову, но ни капли раскаяния не чувствую. С чего бы? Я этого Рыжего придушить мечтаю. Пусть только появится, будет совсем другой разговор.

- Я не об этом, - крутит она в руках телефон. - Ты зачем сказал, что мой жених? Ты ж разбудил бурю. Завтра об этом будет знать Ра. А если знает Ра, будут знать мои родители. Если будут знать родители, такое начнётся - сто раз пожалеешь. Вовек не отмоешься.

С чего бы мне ещё и мыться, хотелось бы знать? В чём проблема? Не могу понять? Ладно, понимаю. Но трагедии не вижу. Но почему-то её упорно хочет раздуть моя дорогая Метёлкина.

- Не делай из мухи слона, - машу рукой беспечно, но Настя моего пофигизма не оценивает в должной мере.

- Это для тебя игра, Орловский. Театр для твоей мамы. С моими подобные номера не проходят. Да они мне всю плешь протрут, пока будут выяснять, что, зачем, почему, кто ты такой и откуда взялся.

- Игра? Мама? Забудь! - как, оказывается, легко, когда всё становится на свои места. Метёлкина в шоке, а мне хорошо. Просто замечательно. У меня эйфория!

- Вов, - Настя делает шажочек ко мне, - ты не заболел?

Она кладёт ладошку мне на лоб. Для этого ей приходится привстать на цыпочки.

- Нет, я здоров. Я отвратительно здоров! - перехватываю её руку и целую пальчики. Кто бы сказал, что я буду вести себя как самый настоящий идиот, не поверил бы.

Мало того, что я стал женихом по собственному желанию, так я ещё от этого счастлив. Для меня все эти эмоции, счастье, любовь - какие-то метафизические понятия, недоступные раньше, были. А сейчас - словно дверь в другой мир и второе дыхание открылось. Но пугать Метёлкину, рассказывая о спектре внутренней радуги, мне не хочется. Не место и не время, впопыхах не годится. Надо подумать, как всё это красиво провернуть.

Мы с Настькой обмениваемся жаркими взглядами. Сразу становится трудно дышать. Мне бы её зацеловать до беспамятства. Я даже готов всякие безумства бормотать ей на ушко, но на крыльях ночи прилетел её братец. Распоряжаюсь, чтобы охрана его пропустила.

Я сейчас похож, наверное, на царька недоделанного. Для пущей важности беру на руки Ио. Сам не знаю, для чего это делаю. Метёлкина подозрительно закашливается. Ничего, я им покажу театр. Особенно этому недоделанному рыжеящеру.

Он врывается с ошалелыми глазами. Причёска «я у мамы дурачок» вихрами вперёд. На скуле - синяк. Костяшки разбиты. У рубашки с мясом вырвана пара пуговиц. Кажется, у кого-то сегодня день не задался.

Артурчик на меня не смотрит. Ему плевать на мой сиятельный вид и собачку на руках. Он кидается к сестре и руками её ощупывает. Это невероятно бесит. Настя вырывается и даёт Рыжему в лоб. Это она зря. Там и так от мозгов мало что осталось - последние же выбьет. Замучаешься вправлять.

- Ты что, совсем с ума сошёл? - отпихивает она полоумного от себя подальше. - Успокойся.

- Он тебя не тронул, Насть?

Вначале я думаю, что он о мажорчике Каменеве, а потом замечаю взмах рукой в мою сторону. Оригинально. Замечательно!

- Вообще-то, Володя меня спас, - льёт бальзам на мою уязвлённую душу справедливая и честная Метёлкина. - А вот в клубе могло случиться кое-что похуже. Ты куда исчез, Артур? И зачем ты с Каменевым сговорился? И только посмей мне сейчас соврать!

Она наступает на него, как львица. Вот где напор! Я любуюсь её праведным гневом, осторожно Ио с рук спускаю, потому что хочу и от себя Рыжего припечатать хотя бы словами.

Братец сникает. Теряется. Становится словно ростом поменьше.

- Насть, ты только не ругайся, ладно? Я не думал, что всё так обернётся. Мы с ним в одном месте столкнулись. Точнее, я даже не подумал, что он специально, а потом уже, после всего, дошло до меня.

Господи, ему ещё есть куда доходить? Он же тупой тормоз, судя по всему.

-Ас этого места поподробнее, - делаю я мягкий шаг к жертве, и Артур, неловко попятившись, падает задницей на диван. Ну, неплохо. Пусть посидит. А то рухнет тут ещё, придётся в больницу везти.

Судя по всему, его потрепали. А по тому, как он хватается за грудь и морщится, ему и рёбра посчитали.

- Ну, в карты мы играли, - красноречие переходит почти в междометия. Речь становится совсем невнятной. Кажется, кому-то стыдно.

- Ты что, меня в карты проиграл?! - я успеваю схватить Настю и придержать. Если она сейчас его отдубасит, конец истории мы услышим нескоро. И на больничной койке.

- Ну, нет, Насть, ну что ты. Он попросил лишь встретиться с тобой. Сказал, что вы немного поругались. А так - он за тобой ухаживает с серьёзными намерениями. Я б его на дух к тебе не подпустил, если бы он что другое предложил или приставать начал.

- А потом? - наклоняет она голову, но из моих объятий уходить не спешит. Я прижимаю её к себе покрепче. Тёплая. Хорошая. Моя. Не отдам. - Потом ты куда делся?

- А потом меня вырубили, - разводит он руками. Я один, а их четверо. Оглушили. У меня вон шишка на затылке. И увезли хрен знает куда. Держали там. Но я очухался, подрался с ними. А потом этот твой красавец отбой дал, что ли, я так и не понял.

- Тебе надо было мне рассказать, Артур, - я прикасаюсь губами к затылку Насти. Кажется, она его скорее уничтожит, чем я. - Ты поступил по-дурацки. К тому же, он мне никто, ясно? И если бы не Володя, неизвестно, чем бы всё закончилось.

- Я его найду и убью, - вскидывается Рыжий и выпячивает челюсть. Боевой рыжезавр.

- С Каменевым я сам разберусь, - настаёт черёд моего соло. - Но ты уже взрослый мальчик, а поступаешь, как осёл. В карты на сестру играть - как вообще в голову такое пришло?

- Насть, это правда? - он на меня и не смотрит. Ну, ладно. Я заставлю его себя уважать.

- Что - правда? - Метёлкина, кажется, удобно устроилась и попыток вырваться не делает. Рыжий смотрит на мою руку, что по -хозяйски лежит на Настиной талии.

- Что этот Буратино - твой жених?

Буратино?!

- Правда, - не даю Насте рот открыть. - Так что будем знакомы ближе, почти родственник.

Настя молчит. Рыжий завис. А я тем временем достал мобильник и вызвал врача на дом. Своего. Хирурга. Надо же использовать родственные связи? Не только ж им мною пользоваться? А заодно и следы оставлю. Чтобы Метёлкиной меньше места было для манёвров.

А что она хотела? Вчера ещё - свободная девушка. А сегодня - официальная невеста Владимира Орловского. Звучит, однако!

38. Всем шампанского!

Родные - это хорошо. Плохо, когда от родных хочется спрятаться подальше.

Ещё хуже, когда они за тебя думать начинают и решать.

Мысли вслух Настя Метёлкина

Не знаю, чем он думал, когда позвонил почти ночью родным. Они приехали вместе - чета Браво. И первой в пентхауз влетела Вовкина мама.

Рыжий вообще словно вылинял. Во-первых, ему больно, оказывается, было, но он мужественно терпел, пока не выяснил, что со мной всё в порядке. Во-вторых, ему и в страшном сне не могло присниться, что он вызовет подобный переполох.

- Что происходит? Что случилось? - она похожа на маму-курицу, наседку, что усердно хлопает крыльями, пытаясь спрятать своих цыплят. - Вы помирились? - улыбается нам и хмурится, как только видит Артурчика. - А это кто?

В общем, сто вопросов, как из пулемёта. Орловский, я так понимаю, к маме привыкший, на её тарахтение - почти ноль. Хотя успокаивающие слова произносит, правда, они у него стандартные и смысловой нагрузки не несут. Тут как для собак: действует магия голоса.

- Володя, я хирург, а не травматолог, - устало морщится Пабло, но добросовестно осматривает Артура. - Сознание теряли? - ощупывает он шишку на голове и кивает, когда брат подтверждает его догадки.

- Я это. Лучше домой, - ему от всей ситуации неловко. Слишком много внимания, а он на такое не рассчитывал.

- У вас сотрясение мозга, - смотрит Пабло на Артура добрыми глазами доктора Айболита.

- И, скорее всего, перелом рёбер. Вам нужно обследование и лечение. А домой вы всегда успеете.

Пабло отходит в сторону и достаёт телефон.

- Поваляешься немного, родственник, - Владимир Алексеевич тоже добр не в меру, но в его доброте сквозит морозное злорадство. - Полечишься. Тебе сейчас очень нужно получить правильную квалифицированную помощь. Посмотрят твою голову, поищут остатки мозгов, чтобы им в следующий раз не пришло на ум в карты играть на сестру.

- Всё было не так! - пышет праведным гневом Артурчик. - Сколько можно объяснять?

- Ничего, вскрытие покажет, - продолжает атаку на поверженного врага Орловский. Я пихаю его в бок локтём. - Ай! - хватает он меня за руку. - А вот теперь и я ранен. И мне нужна помощь очень опытной сиделки.

И столько огня в его взгляде, что впору огнетушитель поискать. А то плакал его пентхауз -сгорит и следа не останется.

Мы скрещиваем взгляды, и весь мир уходит куда-то далеко-далеко. Что-то отвечает Артур. Где-то там разговаривает по телефону Пабло. Маня сюсюкается с Ио. А мы стоим и смотрим друг на друга. И в Вовкином взгляде что -то такое сквозит, что я теряюсь, цепляюсь за его невозможно зелёные глаза и мечтаю провалиться куда-нибудь подальше от других. Вместе с ним.

- В общем, я договорился. Собирайтесь, молодой человек, мы вас отвезём в клинику.

- Да-да! - восклицает Маня и хватает Рыжего за локоток. - Всё в лучшем виде будет, не переживайте.

Артур не переживал. Он охренел. Поэтому позволил себя вывести под руки чете Браво. Шёл за ними, как телёнок, и хлопал ресницами.

Почти на выходе он ожил. Обернулся. Страшным взглядом сверху вниз и снизу вверх смерил Орловского.

- Тронешь Настю - все зубы выбью! - попытался он показать кулак, но Пабло и Маня доблестно удержали его в своих цепких объятиях. - Не посмотрю, что миллионер! Знаем мы таких!

- Иди, иди, лечись, - Вован - само благодушие и щедрость. Как чёрная икра - можно ложками есть - не убудет. - Мы тут сами разберёмся. Это я вам всем зубы посчитаю, если посмеете ещё хоть раз мою невесту опорочить, тронуть, в карты проиграть.

- Невеста! - ахнула Маня и чуть не прослезилась! - Повтори это ещё раз!

- Мам, это не анекдот про сгоревшую школу, - Улыбнулся ласково Вовик.

- А я бы слушала и слушала! Слушала бы и слушала! - вздохнула мечтательно Маня, закатив глаза. Затем она нам подмигнула и вскинула вверх два пальца - «виктория»! То есть победа. - Что стоим? - это она шикнула на Пабло и Рыжего. - Уходим!

- Отползаем на заранее заготовленные позиции, - пробормотал Орловский, и я нервно хихикнула, а затем рассмеялась в голос, как только за сопровожатыми и арестованным Артурчиком закрылась дверь.

Ио звонко тявкала и махала ушами. Я сползла по стенке. Орловский сокрушенно вздохнул и сел рядом. Ио вскочила ему на колени.

- Бесплатное шоу закончено. Что делать будем? Кино или спать?

Его тёплое плечо - рядом. И мне так хорошо с ним - до чёртиков, до умиления. Поэтому я кладу голову ему на плечо. Чувствую, как властная рука ползёт за спиной и обнимает за талию, притягивает меня к миллионерскому боку.

- Ну, можно и так, - соглашается он. - Посидим на полу. Когда бы я ещё на полу посидел? Только с тобой, Насть.

- У тебя шампанское есть? - спрашиваю неожиданно для самой себя.

Орловский почёсывает бровь.

- Не знаю. Возможно. Да вообще не проблема. Шампанское. Клубника. Любой твой каприз, Насть. Ты напиться, что ли, хочешь?

- Нет. Тебя споить, - язвлю, не сдержавшись. - И собачку твою назюзять в хлам.

- А меня-то зачем? - склоняется он ко мне. Я и без вина пьяный. Тобой.

И от его слов - искры по телу. Жарко становится. Мы тянемся друг к другу, как магниты. Сталкиваемся лбами, носами, пока губы наши не встречаются наконец-то.

Я не помню, чтобы мне было вот так хорошо. Не помню поцелуев слаще. Да и были ли они

- поцелуи другие? Не помню, не знаю, забыла навеки. Есть только мой миллионер с невыносимо зелёными глазами, с ямочкой на подбородке. С губами восхитительными.

Его поцелуй кружит голову. Он прав: не нужно никакого шампанского. И так можно свалиться, провалиться, умереть и не встать.

- Насть, - шумно выдыхает Володя.

- Ещё немножко, - прошу я и снова тянусь к нему. И он мне не отказывает. Томительно нежно, тягуче-сладостно. До дрожи, до истомы, до дикого желания раствориться в его руках

- сильных и бережных.

И я не знаю, смогу ли остановиться. И нужно ли. Хочется забыть обо всём. Но мой миллионер сам прерывает поцелуй. Дышит тяжело.

- А теперь спать, Метёлкина.

Властно, как всегда. Ну, да. Встать, промаршировать. Лечь в кровать зубами к стенке. Иначе расстрел, смерть и преисподняя. Только у него так получается разрушить очарование всего несколькими словами.

39. Воскресенье - день безделья

Иногда нужно всё послать к чёрту, чтобы понять, что наслаждаться жизнью так же приятно, как и зарабатывать деньги

Заметки мимоходом Владимир Орловский

Обиженная в лучших чувствах девушка - тот ещё квест, полоса с препятствиями, марафон на выживание.

Настю пришлось взять на ручки, потом она захотела какао (где бы оно ещё взялось в моём доме - хороший вопрос), потом она попросила подоткнуть ей одеялко и успокоилась только тогда, когда я растянулся с ней рядом.

И нет, я не собирался э-э-э... грешить. Мало ли что ей в голову взбрело? Я полон оптимизма и хочу затащить девушку под венец. И если уж ей приспичило отведать моего тела, то пусть это будет сюрприз. Точно так же, как и для меня.

Не знаю, откуда в голову мне втемяшилась подобная блажь. Мы уснули по разные стороны баррикад, а проснулись в объятиях друг друга. Лежали, тесно прижавшись - тело к телу. В паху ломило. Мне хотелось. в общем, вполне понятно, чего мне хотелось и как. У тела свой язык, и мозг иногда ему не друг и даже не товарищ.

Тело иногда отключает мозговую деятельность, оставляя на развод только инстинкты. Причём низменно животные. Каким чудом я остановился - не знаю. Метёлкина, кажется, решила сделать нечто противоположное моему решению подождать.

- Я знаю, - заявила она, разглядывая меня, несчастного. Я лежу на спине и пытаюсь то ли посчитать до ста, то ли успокоить нижнее приложение, что пытается сейчас порвать трусы и штаны.

- Что знаешь? - сейчас лучше разговаривать - быстрее пойдёт процесс падения доллара на исходные позиции.

- Ты Артура боишься, что ли? Это из-за того, что он тебе зубы пообещал посчитать?

От неожиданности я закашливаюсь. Она так действительно считает или это у Метёлкиной шуточки плоские такие?

- А других объяснений нет, - всплёскивает она руками, как заправская танцовщица русских народных танцев. Ей платочка только не хватает для реализма. - Я ж тебе нравлюсь? Не могу не нравиться. Я же чувствую и вижу.

И тут её рука бессовестно посягает на самое святое. Святое только угомонилось и наконец-то взяло низкий старт, а тут великолепная возможность - и тут же «доллар» взлетел на небывалые высоты, горделиво приподнимая голову.

- Насть, - перехватываю я её запястье и для надёжности прижимаю к груди. В то место, где отчаянно бьётся моё сердце. - Не надо.

- Меня мучают смутные сомнения, что это ты сейчас меня должен уламывать, а не я к тебе приставать.

Она ложится на живот, болтает ногами в воздухе, а подбородком упирается в сложенные в замок руки. Волосы у неё растрепались и падают тёмными прядями на лицо. Красивая. Глаза - как у Ио. Чёрт.

Я вскакиваю торпедой. Атомный реактор - ничто по сравнению с моей скоростью.

- Ио! Гулять!

- Да она уже давно напрудила, не переживай. Долго спим. А маленькие собачки терпеть не могут, особенно щенки. Но тебе досталась очень культурная и приученная животинка: ходит на пелёнку. Я ещё вечером заметила. Так что можешь не переживать особо: вряд ли станет гадить где попало.

И тем не менее, Метёлкина тоже встаёт. Я старательно не гляжу на неё. Если обернусь -пропал. Мне и так нелегко. И как эти му... мужественные монахи, или как их там правильно, целибат соблюдают?

Слава небесам, она больше ко мне не пристаёт, а то мои твердокаменные принципы могут запросто дать трещину, а потом там такой провал образуется, никакими уговорами его не заткнуть.

- Ты как хочешь, - заявляет эта непоседа после того, как мы выгулялись вместе с Ио и обосновались на кухне, потому как дело к обеду, а мы не завтракали, - а мне надо домой. Работать. Проект. И всё такое прочее.

Настя жарит блинчики, а я сижу и балдею. От её спорых движений, от того, что она нас кормить будет. И вообще у меня это впервые - девушка на кухне, колдует, запахи плывут

- удавиться можно. А может, дело даже не в этом, а потому что именно она здесь хозяйничает, и я готов умиляться, козлом скакать, на задние лапки вставать перед ней.

Запоздало думаю, что негоже это, не по-мужски как-то, но утешаю себя тем, что, во-первых, все эти эмоции у меня в узде, во-вторых, хотя бы мысленно я могу себя вести, как мне хочется. Вживую я вряд ли осмелюсь провернуть подобный номер.

Где-то посреди чайной церемонии с пиршеством у Насти звонит телефон.

- Я тебя предупреждала! - поднимает она вверх указательный палец. - Это тётя Ралиса, мама Артура. Сейчас начнётся.

Напугала. Да я готов. Сразиться с тысячью котов. Тьфу, с тётками, мамами, папами, с нашествием саранчи и всеми подобными стихийно-семейными бедствиями. Главное -правильно настроиться, а там уже ни град, ни дождь, ни канонада не страшны.

- Да, Ра. Нет, Ра. Всё нормально, тёть. Ну, перестань.

Что тарахтит Настьке в ухо её незабвенная тётушка, я не знаю. Но приблизительно могу представить: у меня Маня выдаёт сто слов в секунду без перерыва и останавливается лишь на мгновение, чтобы побольше воздуха в лёгкие набрать.

- Нет, не приедем. Почему - в рифму, ты знаешь. Лучше к Артуру поезжай, навести. Вкусненького ему. А то отощает. Заодно и расспросишь, как его угораздило. Откуда мне знать?

Всё она знает, лиса, хитрит, но я бы тоже не рассказал, что её сын в карты девушек проигрывает. Впрочем, будущего родственника я склонен простить. Он искренне волновался. А супергероя Петю Каменева я сотру в порошок.

- Поехали? - вывожу Метёлкину из задумчивости. Как нелегко с родственниками. Вместо того, чтобы уплетать деликатесы за обе шеки, сидит моя девушка и постукивает телефоном о стол. Думает о чём-то постороннем. Тяжёлые думы отбивают аппетит и создают проблемы.

- Куда? - поднимает она на меня глаза. Что называется: смотрит и не видит.

- Вещи твои заберём. Проект и прочее, - стараюсь не вдаваться в подробности, но меня это не спасает.

- Орловский, - хмурится и делает очень серьёзное лицо Метёлкина, - с какой стати мы будем забирать вещи? Я не собираюсь с тобой жить.

Поздно, дорогая. Все мосты сожжены. И скоро ты поймёшь, насколько я прав.

- А кто сказал про «жить»? Никто. Я лишь предлагаю выходные провести с пользой -поработать. У меня. Как-то я не уверен, что экстрим в виде общежития меня устроит. Хотя можно попробовать. Но здесь лучше, красивее, спокойнее. И никакие Каменевы тебя не достанут. А если попробуют, получат по заслугам.

- Ну, в общем, логично, - вздыхает Настя, - только я не уверена, что должна всю жизнь от Каменева по углам ныкаться. Нужно дать ему отпор.

- Дадим. Но не сегодня. К тому же, если бы он ещё сам пытался клеиться - это одно. Ты бы его на клочки порвала. Но он, если верить твоему брату, ещё за собой команду поддержки таскает. Как говорится, сам не может, на кого -то рассчитывает.

- Ладно, - подозрительно легко соглашается она. Но вечером ты возвращаешь меня назад. С утра нам работать. Выспаться надо.

Какая она у меня умная. Клад, а не девушка. Я молчу, что мы и так бы выспались, но уверенным на все сто я быть не могу, поэтому киваю. Сейчас бы я и не на то согласился, лишь бы заполучить её на целое бесконечно отдыхательное воскресенье.

Кажется, я начинаю любить выходные дни. А до этого я любил работу. Как же всё меняется, когда в жизни трудоголика появляется девушка! Кажется, господин Синяховский был прав: это совершенно другой смысл в жизни!

40. Ловля на живца

В брачный период собак следует спаривать на территории самца. Одна из собак обязательно должна иметь опыт.

Азы собаководства Настя Метёлкина

Это было самое незабываемое воскресенье в моей жизни.

Во-первых, с мужчиной наедине. Ну, если не брать в расчёт, что мы уже сто раз целовались и даже спали в одной кровати.

Во-вторых, я объявила тайный сезон охоты на миллионера. Орловский стойко меня избегал. Ну, не совсем, но всеми силами пытался удержаться на краю и не совершить совместное грехопадение.

У меня есть плохая привычка. Недостаток. Если что-то мне не даётся, я обязательно должна это заполучить. Азарт. Не знаю, что должно случиться, чтобы я отступила. Вот хоть с проектом этим: я не знаю, выиграю или проиграю, но буду идти до последнего, выложусь на все пятьсот процентов. Сделаю так, чтобы не краснеть за свой проект.

А теперь у меня цель - соблазнить Орловского. Если терять девственность, то с миллионером. И дело даже не в этом, если честно. Он мне нравился - раз, опытный - два и, кажется, я ему тоже не безразлична - три. Иначе с чего бы ему меня называть невестой? Разве что у господина миллионера есть какие-то свои тайные причины, о которых я не знаю. Но совсем уж о грустном думать не хотелось. Хотелось думать о прекрасном!

В общем, съездили мы в общежитие, Орловский оценил ведро с букетом посреди комнаты.

- М-м-м... кажется, я действительно переборщил, - таращился он на монументальную скульптуру.

- Самое страшное - его кому-то выбрасывать придётся, - попыталась намекнуть я на неподъёмность букетища и свою девичью субтильность, но миллионеров подобным не проймёшь.

- Выкинешь из окна, - выдал он замечательный совет.

- И кого-нибудь прибью, если смогу совершить подвиг по поднятию тяжестей.

- Я попрошу Каменева постоять внизу. Сразу двух зайцев. Ты только позвони обязательно, когда розы завянут.

С ним спорить - себе дороже. Бесполезняк!

Собрала вещи, упаковала ноутбук, Вовка у меня всё отобрал. Сказал, что это долг мужчины сумки носить. Я хотела съехидничать на счёт букета, но не успела: он меня таким поцелуем наградил, что все мысли на выход устремились. Вприпрыжку поскакали кто куда.

А потом мы поехали в супермаркет. И набрали всяких вкусностей.

- Захочешь - поедим чего-нибудь домашнего. Не захочешь - будем наслаждаться полуфабрикатами и деликатесами. Имеем право?

Он и шампанское с клубникой взял, ага. Помнит. Только если я наклюкаюсь, здравый разум помашет мне рукой. Но, может, это и хорошо для того, что я задумала.

- Вот. Я поняла: тебе нужна кухарка. Может, тебе ещё пентхауз твой подраить? И с собачкой погулять?

- С Ио будем гулять вместе. Не захочешь - я один. А для уборки у меня милая женщина имеется. Замечательная.

И я сразу представила её - барышню-крестьянку с крутыми бёдрами и выдающимися буферами, румянощёкую и весёлую. И взревновала не на шутку, но виду показывать не стала. Обойдётся. А то ещё вообразит себе невесть что.

А дальше было как в кино. Вовка оставил меня в покое - не приставал. Я о нём на время забыла - погрузилась в работу над проектом, а через время он ко мне присоединился, но не отвлекал, если можно так сказать, а тоже с ноутбуком на диване устроился. У него столик такой - удобный, а сам он - в очках.

Я залипла. Челюсть где-то на уровне пола оказалась. Он такой... брутально-сексуальный в очках, что хочется на колени ему взобраться, шевелюру его растрепать, ямочку потрогать.

- Я на выходных стараюсь глазам отдых дать. Линзы вынимаю. И вот. Очки. Минус шесть. Вечные страдания в юности.

Я на миг зажмурилась. Вспомнила, как шутила на счёт косоглазия. Оказывается, не все шутки хороши, если не знаешь ничего о человеке.

- Прости, - каюсь и кляну себя за носорожесть толстокожую.

- За что? - в глазах его - удивление.

Запинаясь, пытаюсь объясниться.

Ну. я тогда. на счёт косоглазия. Помнишь?

Он улыбается мне мягко.

- Забудь. Ты же не знала. А я уже давно вырос и больше не страдаю по этому поводу.

- Ты мне нравишься. В очках, - заявляю смело.

- А без очков - нет? - вот же коварный!

- Без очков ты другой. Слишком неприступный и высокомерный. Сноб. Особенно, когда у тебя носки белые.

- Ты с ума меня сведёшь, Метёлкина. Вот же злючка, - ворчит он, отставляя ноутбук. - Иди сюда!

Я мотаю головой. Не-а. Твоя очередь охотиться. А я сделаю вид, что убегаю. А потом поймаю тебя. Возьму в плен и...

Он кидается ко мне слишком быстро. Я не успеваю среагировать.

- Попалась? - сжимает в объятиях, и тогда я целую его в нос. А затем - в ямочку на подбородке. Тоже быстро, чтобы он опомниться не смог.

- Насть. - это похоже на зов. А ещё у него глаза темнеют.

- Вова, - говорю строго, а затем целую в губы. И он замирает, а потом сдаётся. А затем перехватывает инициативу.

Мы раскачиваемся, как две неваляшки. Бродим по комнате, будто танцуем.

- Нет, - говорит это чудовище, когда я слишком тесно прижимаюсь к нему и невольно трусь телом.

- Почему нет?! - возмущаюсь и готова треснуть его побольнее. Ну что он за зверь такой?! Издевается - не иначе!

- Потому что у меня принципы, - заявляет этот обломок капитализма, а затем добавляет: -Как думаешь, завтра ЗАГС работает?

Взрывы. Фанфары. Хлопушки. Фейерверки. Овации.

Он что, серьёзно, что ли?..

41. Разные точки зрения

Замуж не напасть, лишь бы замужем не пропасть.

Народная мудрость

Я не художник, но я так вижу.

Мысли мимоходом Владимир Орловский

Владимир

- Зачем тебе ЗАГС? - спросила она, будто не соображая, что всё это значит. А может, действительно не понимала пока ещё.

- А зачем люди ходят в ЗАГС? - осторожно подвожу её к правильной мысли.

- Скажи, что ты пошутил, - пытается взять меня «на слабо» Метёлкина. Щедрая моя, хочет дать мне шанс сделать дурацкое лицо, выкрикнуть «Бабах!» и согласиться. Мол, не волнуйся, это шуточки у меня такие, расслабься. Но я не шутил. И не собирался.

- Насть, вспомни, где я, а где шутки. Это же я, скучный и нудный Орловский, в костюме и галстуке. Никаких носков с коноплёй. И я не шучу.

- Ну, сейчас ты без галстука, - поправляет она зачем-то мою футболку, словно воротничок на рубашке оглаживает. - И, как оказалось, не такой уж и зануда временами. Но, я думаю, это не твоя заслуга, а исключительно моё плохое влияние.

- Ты хорошо на меня влияешь. Отлично. Меня всё устраивает.

- И поэтому ты решил на мне жениться? - хмыкает она недоверчиво.

- Не поэтому.

- Я должна каждое слово из тебя клещами тянуть? - наклоняет Метёлкина голову, пытаясь заглянуть в глаза.

- Мы невероятно друг другу подходим, - выдаю очевидные вещи. - Я сдерживаю твои порывы, ты, наоборот, тормошишь меня и заставляешь видеть мир в разных ракурсах.

- И это всё?

- Этого мало?

Интересно, а что она хотела-то? Я ей тут предложение руки и сердца, а ей всё не так.

- Тогда я тебя разочарую: это не то, чтобы мало, но весьма недостаточно, чтобы бежать в ЗАГС и становиться мужем и женой. Или это тебя колбасит от собственных принципов не заниматься сексом до свадьбы? Так я тебя успокою: люди занимаются этим вне зависимости от штампа в паспорте. Кстати, о паспорте. Я бы на него посмотрела.

- Зачем? - моргаю, пытаясь сосредоточиться, потому что меня невероятно волнует её близость, и мыслить здраво, рассудительно, когда нижняя половина тела просто кричит о яростной необходимости всунуть, придвинуть, вжаться, двигаться, получать удовольствие и плевать на все мои бзики.

- Ну, а вдруг ты тянешь в ЗАГС всех, с кем тебе хочется заняться любовью? Там, наверное, живого места нет. Или ты девственник?

Несмотря на вулкан в штанах, я, не сдержавшись, хохочу. Собственно, она первая и единственная, с кем у меня принципы и желание мчаться в ЗАГС, встав на четыре лапы и зажав паспорт в зубах. К сожалению, Метёлкина до такого дзена ещё не дошла. Ну, ничего. Мы, Орловские, настойчивые. А наши принципы умеют убеждать и заражать своим особым вирусом.

- Нет, Насть, не тяну. И паспорт у меня скучный, как я. Нет там ничего.

- В любом случае, к сожалению, я должна тебе отказать.

Что?! И лицо у неё слишком серьёзное. В чём дело? Почему? Я миллионер. Таким, как я, не отказывают! Но Метёлкина умеет рвать шаблоны.

- Объяснись, - командую строго и холодно, потому что её отказ действует на меня, как цистерна ледяной воды на голову. У меня даже всё съёжилось-скукожилось во всех местах. Так она меня отрезвила.

- Ну, отсрочка нужна - факт. Проверить чувства, и всё такое. Чтобы не с разбега в отношения бросаться, а постепенно.

- Погоди-ка, постой-ка, - она задела меня за живое. - Значит, в постель без проверки чувств падать можно, а замуж - нельзя?

Настька смотрит на меня с жалостью. Будто всё понимает, а я - не очень.

- Ну, страсть - это приходящее и уходящее, а замуж - шаг серьёзный, если повезёт - на всю жизнь.

Вот, значит, как. Покувыркались - и разбежались в поисках новых приключений? Тень ненавистного Каменева замаячила где-то вдали. И Стасика - тоже. И сразу всякие гадкие картинки в голову полезли. И самая страшная из них - Настя в подвенечном платье рядом со Стасиком, улыбается ему нежно, а тот пальчики сжимает в руке. Я даже на миг глаза прикрыл, пытаясь отогнать и мысли, и визуализации непотребные.

- Так, Метёлкина, - решительно отстраняю её от предательского тела, - поговорили - и хватит. Работа не ждёт.

И я усаживаюсь с ноутбуком. Но, чёрт меня подери, сосредоточиться не получается никак. Я усердно делаю вид, что работаю. Нужно подумать и разработать другую стратегию по захвату временно недоступных территорий.

Настя

Замуж позвал, но не созрел. Весь вид его словно говорит: «Забудь, о чём я говорил недавно». Это что, я отказала, а он согласился? Вот тебе и счастливый финал. Радости ни телу, ни душе. Может, надо было соглашаться? Но я не могу выходить замуж просто потому, что Орловскому что-то в голову втемяшилось. Может, он под настроение ляпнул, не подумав.

Я ему и так, и эдак подсказывала, намекая на чувства, но, видимо, их у него и в помине нет. Дубина. Бревно неотёсанное. Даром, что миллионер и ум у него гениальный. А простых вещей не понимает. Или недоступны они людям, подобным Орловскому. Не тот уровень адаптации.

В общем, я попыталась поработать, но мысли шли не в том направлении, поэтому я тихонько слиняла на кухню. Когда мозги не работают, нужно дать им отдохнуть. Вот сейчас приготовлю что-нибудь, наемся, а потом гордо уйду в общежитие. Хватит, загостилась я здесь. Я девушка гордая, и не пристало мне бегать за всякими зеленоглазыми миллионерами.

Где-то между рыбой и салатом позвонил Стас. С незнакомого номера, естественно.

- На улице замечательная погода, - это вместо приветствия. - Не хочешь ли подышать свежим воздухом?

Некоторые не понимают слова «нет». И, если честно, после Артурчика и танцев с Каменевым, мне как-то не улыбается приключения на нижние девяносто искать. Но краем глаза я замечаю Орловского, что маячит в проёме дверей, и бес толкает меня на запрещённый приём.

- И какую культурную программу ты предложишь сегодня, Стас? - говорю я сладеньким голосом, делая вид, что не замечаю своего миллионерчика.

Сжатые кулаки. Желваки ходуном туда-сюда. Но телефон не вырвал из рук - уже прогресс.

- Настя! - рёв динозавра из доисторической эпохи - жалкий крик младенца по сравнению с воплем Орловского.

- Извини, - улыбаюсь я собственному телефону. - У меня тут погода резко испортилась. Торнадо наступает. Поэтому в другой раз, ладно?

Орловский, когда хочет, умеет быть стремительным.

- Культурная программа, значит? - нависает он надо мной мрачной тучей.

- Салат из морепродуктов, запеченные в фольге рыба и картофель, - трепещу ресницами, забавляюсь, глядя на тридцать три несчастья в образе одного злющего миллионера.

Не знаю, светит ли мне когда-нибудь затянуть своего зайку в постель, но сейчас я рискую стать персональной рабыней. И штурм ЗАГСа, как штурм Зимнего дворца в лихие революционные годы, - может стать не сказкой, а реальностью.

Но главное - весело-то как!

42. Точки соприкосновения

Я солдат, донна Роза, и не знаю слов любви.

Но когда я увидел вас, донна Роза, то почувствовал себя утомлённым путником...

Почти народное творчество[1]

Владимир

Мы поругались. В пух и перья, в клочья и ошмётки. Мне не понравилось, что Настя издевается и хихикает. Ей не понравилось, что я рычу и огрызаюсь. Слово за слово - и вот наговорили мы на смертельную обиду. Одну на двоих.

- Знаешь что, Орловский? - сказала она мне под занавес нашей эпической словесной битвы.

- Ты не просто зануда. Ты шуток не понимаешь - раз, бесчувственная скотина - два. И если ты думаешь, что достаточно пальчиком поманить и все за тобой вслед кинутся, то ошибаешься! Я не побегу - так и знай. Может, у нас с тобой вообще физическая несовместимость!

- Что?! - я вообще не помню, чтобы я так орал. Метёлкина меня вывела, довела до неистовства.

- То! Что слышал. И вообще - пока. Я ухожу. А ты оставайся и подумай над своим поведением! И - да! Не смей под окнами моими шляться. А то букет достанется твоей голове.

В общем, она собрала вещички и ушла, фыркая, возмущаясь, что-то бормоча себе под нос. И я не остановил её, о чём сразу же пожалел. Хорошо. Не сразу, но через полчаса - точно. Когда отошёл от нашей ругни.

Ладно. Она молодая и зажигалистая. Вспыхивает, как порох. Спорит, не глядя ни на что. Но я-то, я-то хорош! И старше, и опытнее, и умнее, чёрт побери! Хотя о последнем лучше никому не говорить. Но, судя по тому, как я поступал и что творил, Настя на меня как-то странно влияла.

Я переставал быть взрослым. Сравнивался с ней и по поступкам, и по выходкам. Становился младше, терял хватку, опыт, умение командовать. Она перехватывала инициативу и верховодила.

Прислушиваясь к себе, я понимаю: а меня это и не раздражает. Ещё бы немного притереться, но, как говорят, сексуальная неудовлетворённость на лицо. И на лице. И вообще. И я бы плюнул, но не могу. Принципы - штука злобная и жестокая.

Букет она мне на голову выкинет. Смотри какая деловая! А мозг тут же рисует и Стасика, и Каменева. Но я это уже проходил. По кругу ада повторно ходить не желаю. Мужик я или где?

Я звоню ей и - о счастье! - она берёт трубку.

- Насть...

- Чего тебе, старче?

Вот же язва!

- Ты нормально добралась?

- Представь себе: кирпич на голову не свалился, машина не сбила, Каменев не напал, Стас не соблазнил!

Встретимся - прибью. Или зацелую. А лучше - в ЗАГС, в ЗАГС, сразу, пока опомниться не успела!

- Ну и хорошо. Ты дверь закрой, ладно? А то знаю я ваши общежитские замашки.

- Орловский, у тебя паранойя. Но двери я закрыла. И дважды провернула ключ. Я молодец?

- Ты - лучшая, - говорю искренне. - До завтра?

- До завтра, Вов, - вздыхает она. Уже не сердится - я слышу.

А так хотелось побыть с ней наедине. Погулять. Поговорить. Но, кажется, опять я что-то не так сделал. А самое паршивое - голодная ушла. Мы столько всего купили, она приготовила, и вот я сижу один. Ио не в счёт. И тоска вселенская затопила разум.

Ну нет, нет у меня опыта ухаживания! Не пришлось как-то. А сейчас я словно щенок во тьме тычусь и ничего у меня не получается. Срочно нужна помощь друга.

- Маня, - вздыхаю я, как только мне отвечают.

- А мамы нет! - радостно заявляет Белка. - Она занимается новомодной системой омолаживания!

Не было печали. Ну, да. Ей нужно соответствовать. Хотя при её данных и харизме можно и пальцем не шевелить. Пабло никуда не сбежит. Он же как пёс у её ног.

И тут меня прошибает: кажется, я к Настьке точно так отношусь. Тапки ей готов в зубах носить, что ли. Лишь бы она улыбалась. Лишь бы смотрела на меня влюблёнными глазами. У неё такие бывают, когда мы целуемся.

- Вова! - Белка, кажется, о чём-то спрашивает, а я и не слышу - в себя погрузился. - А Маня тебе зачем?

- Да так. Посоветоваться хотел, - ещё раз тяжело вздыхаю, понимая, что если процедуры -это надолго. Маня любит себя часами ублажать. Маски, массажи и всякое такое. Видимо, хирург её опять трудится. У таких, как Пабло, выходные - понятие очень условное.

- Ну так посоветуйся со мной, - многозначительно предлагает Изабель. Мне только осталось с младшей сестрой поплакать - и можно объявление на каждом заборе вывешивать, что я не умею ладить с женщинами. - Небось опять с Настей поругался?

Прозорливая моя сестра. Откуда в десять лет такие тонкие наблюдения?

- Мн-н-н... - мычу я невразумительно.

Белка сокрушённо вздыхает:

- Всё с тобой ясно. Тут видишь ли в чём дело, брат мой старший. Надо жениться тебе. И всё встанет на свои места.

И эта туда же. У неё даже Манины интонации. Наслушалась её бредней и сидит, как попугайчик, повторяет.

- Не идёт она за меня замуж, - зачем я это сказал? Пожаловался, получается.

- А ты на колено вставал? Кольцо дарил? В любви признавался?

О, мать моя женщина. Откуда у прогрессивного ребёнка подобная дичь в голове?

- Видишь ли, Белка. Мы живём в современном мире. И все эти атавизмы - вчерашний день. Это в фильмах так делают. В жизни всё намного проще.

- Ну и дурак, - награждает меня «медалью» сестра. Да какой там медалью - «орден» приложила на грудь. И кирпичом прибила для верности. А то отпадёт ненароком. - Мы, девочки, любим красиво! И чтобы чувства! А не ваши эти бриллианты или «я на тебе женюсь». Можно подумать, осчастливил. А вот если бы ты сказал: «Настя, я так тебя люблю, будь моей женой!», - она бы растаяла, и мы наконец-то тебя бы замуж выдали.

- Женили, - поправляю, вздрогнув. Меня только замуж ещё не выдали на радостях.

- Ну, какая разница? Замуж, женили - это мелочи.

- Думаешь? - сомневаюсь в её компетентности, но уже её слова мне бредом не кажутся. Как там?.. Устами младенца глаголет истина?

- Знаю! Ты всё запомнил? На колено, кольцо, люблю, выходи за меня!

Прям алгоритм прописала, маленькая бестия.

- Ну, не совсем же я у вас тупой.

- Ты острый, острый! Только делаешь всё шиворот-навыворот, когда дело любви касается.

Далась ей эта любовь. Я никогда не задумывался. Мне некогда было. А тут - любовь. Маню - люблю. Белку - люблю. Настя?.. - прислушиваюсь к себе. Но то, что я к ней чувствую, не похоже на любовь к маме или Белке. Это что-то такое побольше, и клубок потуже - противоречивый, горячий, с искрами.

- Ладно, я подумаю, - кручу я так и эдак мысли и чувства.

- Только думай быстрее, а то уведут. Какие вы, мужчины, беспомощные, - снова сквозят в её интонациях и словах Манины мотивы, - ничего толком сами сделать не можете. Ты даже поцеловал её только после того, как я подсказала!

А ведь точно. Так и было. Ну, я и сам хотел, мечтал. Но поцеловал после того, как Белка намекнула. Вот же маленькая сводня!

- Хорошо. Передавай привет Мане и Цири, - кланяюсь перед телефоном и отключаюсь.

Нет, женский взгляд на некоторые проблемы всё же полезная и нужная в хозяйстве вещь. Осталось только разобраться: люблю или не люблю?..

[1] Перевранная цитата из фильма «Здравствуйте, я ваша тётя!»

43. Долгие сборы - лишние слёзы

Мы едем, едем, едем, в далёкие края!

Долой всех посторонних! Лишь только ты да я! Желаемое за действительное. Настя Метёлкина и детская песенка.

Понедельник начался ударно. Во-первых, прямо с утра Каменева вызвали на «ковёр». О чём Владимир Алексеевич ему толковал, мне подслушать не дали: заставили срочно отнести документы в бухгалтерию. А это на другом конце коридора. Ослушаться злого Орловского я не посмела. Ну его. И так без конца ругаемся, зачем ещё и усугублять?

Но как летел из Вовкиного кабинета бордовый Каменев, я лицезрела. Жаль, вовремя спрятаться не получилось.

- Ну, Метла, погоди! - погрозил он мне кулачищем, и я вздохнула: судя по всему, война продолжается и вряд ли такие, как Каменев, имеют тормоза.

Затем настал мой черёд предстать пред зелёные очи начальства.

- Закажи билеты, поезжай и собирайся, - швыряет он мне небрежно под нос пачку документов.

- Эм-м-м? - пытаюсь узнать подробности без слов, потому что лучше такого Орловского не злить: откусит голову.

Он бросает на меня холодный взгляд (вот можно подумать, не с ним я вчера целовалась!) и поясняет:

- Едем в командировку на три дня. Может, на четыре.

Он придирчиво рассматривает меня с ног до головы, я вспыхиваю. К документам добавляется ещё и карточка.

- Билеты, а потом в магазин. Купи одежду. Деловой костюм, вечернее платье, ну и всё остальное.

- А платье тебе зачем? - теряюсь я так, что забываю о субординации. Орловского перемыкает. Он зависает, а затем, сверкнув глазами, цедит:

- Деловой костюм, вечернее платье и всё остальное - тебе. Не стесняйся. Моя личная помощница должна выглядеть стильно, дорого, безукоризненно. У тебя отличный вкус, думаю, справишься.

И я начинаю ржать. Представила Вовика в вечернем платье. Сил остановиться не хватает. Это неконтролируемые эмоции. Слёзы на глазах. Пришлось на стул упасть, скрывая лицо в ладонях.

- Всё с тобой ясно, - вздыхает Орловский. - Поехали вместе. А то потом лицо придётся прятать мне.

Первая реакция - хочется возразить, а потом я понимаю: он прав. Ну, где я выберу? По дорогим бутикам да специальным магазинам я не особый ходок. Это ж не джинсы ему подбирать. А тут, судя по всему, специальные требования. Ну, и заодно интересно, как он справится с задачей.

Мы местами поменялись, так сказать. Я его - на вечеринку наряжала. Он меня - на деловую встречу с последующим ресторанным развратом. А там, глядишь, чем другим дело закончится. Я всё ещё не теряла надежды миллионера своего соблазнить.

Кто бы спросил, зачем мне это нужно, - не ответила бы. Наверное, это потому, что: а) запретный плод сладок; б) меня к Орловскому тянет магнитом. Ненормальное желание без конца его касаться. А может, как раз нормальное. Я ведь знаю: до него ни один парень не влиял на меня так.

- Метёлкина! - щёлкает он пальцами перед моим носом. - Очнись!

М-да. Неистребимо в некоторых желание командовать. Но ничего: и на нашей улице звёзды встанут в хоровод, и тогда я ему покажу, кто в семье главный!

- Поехали, поехали, у нас мало времени!

И мы поехали. По дороге я заказала билеты на поезд, подготовила документы, внесла правки в презентацию - короче, пахала, не поднимая головы.

- А на кого же ты Ио оставишь? - всполошилась не на шутку, когда мы уже к магазину подкатили. - Щенка нельзя бросать на произвол судьбы в таком возрасте!

- Я уже обо всём договорился, - успокаивающе сжимает мне ладонь мой миллионер. - Во-первых, нанял девочку - замечательного специалиста из агентства «Наш питомец». Они как раз оказывают подобные услуги. Во-вторых, Белка с няней и Цири приехали с утра. А Маня их всех проконтролирует. Будет в группе поддержки махать пипидастрами.

- Чем махать? - моргнула я от неожиданности.

- Помпоны такие лохматые, Насть, - вздохнул Орловский. - А не то, о чём ты подумала.

- Ну, я о том и подумала, да. О помпонах.

Мне снова хотелось ржать, но в этот раз сдержалась. Надо вырабатывать у себя привычку относиться ко всему ровно, как делает это Владимир Алексеевич. У него замечательно получается. А я эмоции свои в узде сдерживать не умею.

К слову, господин миллиардер не очень злобствовал в магазине. И даже нижнее бельё позволил выбрать самостоятельно. И костюмы, платья я тоже сама подбирала, а он только оценивал и выдавал кратко «берём» или «давай посмотрим, что-нибудь ещё».

Он был щедр, а я не наглела. Всё по списку и немножко сверху, но по собственной миллионерской инициативе. Я даже мужественно прошла мимо красивой сумочки, однако великий босс успел, наверное, перехватить мой жадный взгляд в её сторону, поэтому сумочку я тоже получила. Она к деловому костюму отлично подошла.

Из магазина мы выползли возбуждённо-пьяные. Я - от покупок и Вовкиных взглядов. Он... наверное, от созерцания меня, красивой, потому что я ему нравилась - не такая уж великая тайна читать любование на миллионерском лице. Он и не скрывал. А я не отказывала себе в удовольствии его подразнить.

- Я отвезу тебя, готовься, пакуй чемоданы, - Вовик посмотрел на часы, - а через два часа я за тобой заеду.

В общежитие он повёз меня через офис: господин строительный магнат забыл на работе важные документы и решил, что такой маршрут будет короче. Собственно, я не возражала до той самой поры, пока перед нами во всей красе не нарисовалась личная помощница Орловского. Настоящая. То есть та самая. Мила.

- А вот и я! - эффектно крутнулась она на каблучищах, демонстрируя белоснежные зубы, загар и ядовито-лимонный деловой костюм, что сидел на ней как влитый. Тютелька в тютельку. С иголочки. Короче, как ни назови - идеально. - Прибыла из отпуска отдохнувшая, посвежевшая, готовая к свершению новых трудовых подвигов.

Я украдкой наблюдаю за Орловским. Он слишком долго смотрит на эту длинноногую красавицу. К слову, от семафорного цвета на башке она тоже избавилась и стала безукоризненной куклой. То, что нужно: стильно, дорого, безупречно.

Кажется, плакал мой план. И командировка с Володей тоже. Ну, из нас двоих и так понятно, кто лучше, грамотнее, профессиональнее. Вот кто бы сказал, что я огорчусь из-за того, что с меня снимут дополнительное ярмо в виде лишнего геморроя, который жрал слишком много времени и временами - в ущерб ценных знаний и проекта на конкурс, - ни за что бы не поверила!

44. Какая неожиданная встреча!

Начальник не тот, кто орёт на подчинённых.

Начальник тот, кто умеет руководить, ставить задачи, правильно распределять обязанности.

Бизнес как есть Владимир Орловский

Мне не понравилось, что она заявилась с корабля на бал. То есть и дураку было бы понятно: раз Мила не припёрлась с утра, значит либо ещё не приехала в город, либо приехала, но на работу идти не собиралась. И тут вдруг - здрасьте.

Возможно, я подозрительный чересчур, но её триумфальное появление имело эффект наоборот. Сразу же в голову полезли неприятные мысли. Как-то она явилась слишком вовремя. Аккурат к предстоящей командировке. И если она думала, что я буду прыгать от радости и, как осёл, махать ушами, то глубоко ошиблась.

Во-первых, я ни разу о Миле не вспомнил. Ну, ладно, вру: в самом начале ностальгировал, да. А позже Метёлкина неплохо в свои цепкие ручки взяла все дела-заботы, и как-то не особо я нуждался в компетентности умотавшей в отпуск личной помощницы.

Во-вторых, она может сколько угодно блистать, но кто опоздал, тот не успел. И это настолько меня успокаивает, что я смотрю на Милу с широчайшей улыбкой, которую она путает с радостью. Прости, моя дорогая, но радуюсь я совершенно по другому поводу!

- Мила, я всё понимаю, но, кажется, ты сегодня ещё в отпуске? Если нет, то почему не пришла на работу с утра?

Она растерялась. А я - нет. Дожал, пока есть возможность наслаждаться её молчаливым провалом.

- Так что я рад тебя видеть, ты прекрасно выглядишь. Загар - вау, новый костюм - супер, причёска - лучше, чем было, и если ты готова приступить к своим прямым обязанностям, то увидимся дня через три-четыре. Мы с Анастасией уезжаем в командировку.

- А я? - вырывается у неё невольно. Полная дезориентация. Мне её даже немного жаль. Не того она ждала. Но, как говорится, это её проблемы. А мне ни её не нужны, ни свои приобретать не желаю вместе с ярким костюмом в мешке.

- А ты остаёшься, Мила. Хочешь работать - работай. Работы всегда много, я оставлю распоряжения. Хочешь отпуск догулять - пожалуйста. Это святое.

Мила кидает испепеляющий взгляд на Метёлкину. Мне даже прикрыть её спиной захотелось. Хорошо, что у нас тут - полное отсутствие магии, иначе вместо моей черноокой красавицы факел вспыхнул.

- Работать остаюсь! - рычит она сквозь стиснутые зубы.

- Отлично! - показываю я рукой на вход в офис. Давай, давай! Вперёд! Мила идёт медленно. Зад её покачивается очень сексуально. - Подождёшь меня здесь? - отлипаю взглядом от задницы Милы и спрашиваю Настю. Кажется, я зря пялился. Меня зафиксировали и, судя по всему, злятся. Надо ковать железо, иначе будет жарко. - А, нет. Передумал. Ты мне нужна. Пошли!

Это хороший ход, чтобы ничего лишнего не придумывала. А то сейчас останется в машине, а мы с Милой уйдём в офис, и пока я буду искать бумаги, Метёлкина нафантазирует три позы на столе и меня в главной роли трахальщика-террориста.

- Найди синюю папку, - командую Настей, - ту, куда мы договора на поставки бетона складывали, и сделай копии по тендерным закупкам.

Мила уже сидит на своём месте и зло щёлкает мышкой. Небось порядок наводит в папках. К слову, я позаботился о безопасности: все материалы из компьютера личной помощницы подвержены резервному копированию. Это на всякий случай. Во избежание случайных или намеренных неприятностей.

Пока Метёлкина работает, я надиктовываю в бешеном темпе кучу задач для Милы. Ледяным деловым тоном. Пусть пашет. У неё это неплохо получается.

- Вы на год собрались уезжать, Владимир Алексеевич? - интересуется Мила, не меняясь в лице. Лицом она - само внимание и деловитость.

- Как получится. Возможно, и на столетие. Так что выполняйте свои прямые обязанности и не задавайте лишние, а главное - глупые вопросы.

Мы так и расстались - на ножах. И Метёлкину она сожгла дважды, пока мы выходили из приёмной. Настька даже как-то боевой дух растрясла из-за всей этой кутерьмы.

- Ты почему скисла? - спрашиваю уже в машине.

- Да так, - неопределённо поводит она рукой, - может, она права? И тебе стоило взять её в командировку? А то вдруг я подведу или что -то неправильно сделаю, а у тебя важное дело, судя по всему.

Жертвенный агнец - не иначе.

- Насть, давай я сам решу, кого мне стоит брать с собой, а кого - нет. Мне кажется, ты радовалась? Тебе хотелось? - гипнотизирую её взглядом, хотя нужно машину вести и не отвлекаться. Но я умудряюсь и то, и это делать: опыт - страшная штука, а я старый солдат и... вот чёрт. Опять про любовь. Но об этом я решил позже подумать. Такие важные моменты впопыхах не делают.

- Ну, вроде как хотелось, - у кого-то нос сейчас до пола достанет.

- Значит не спорь со старшими и делай то, что тебе твой непосредственный начальник приказывает. И будет счастье. Поверь.

При словах «не спорь», «начальник приказывает» Настюшка расправляет плечи и готова меня побить.

- Я за рулём! - избегаю ненужных телодвижений. Слышу шумный выдох, вижу сжатые Настины кулаки и улыбаюсь широко-широко. Очнулась. Немного ей надо на самом деле, чтобы восстановить боевой дух.

Возле общежития я выгружаю Метёлкину и лично, как носильщик, заношу кучу пакетов в её комнату. Бабка на вахте чуть из платья не выскочила, провожая нас взглядами. Она долго изучала мой паспорт - видимо, искала знакомые буквы, но пропустила. Ещё бы.

- Через два часа я подъеду! - бросаю я строго и ухожу с улыбкой на лице: цветы мои до сих пор стоят и благоухают, не завяли. Настька в приподнятом настроении - чуть тапок мне вслед не кинула. Как ни крути - жизнь удалась. И ничто не может мне испортить настроение!

И только я об этом подумал, как знакомое лицо мелькнуло невдалеке. Стас Александров. По папеньке - Синяховский. Он-то что здесь делает? В этом районе, где Настькино общежитие стоит?

Мне уехать нужно, но разве я могу взять и спокойно умотать, когда этот котяра нарезает круги вокруг моей черноглазой птички?..

45. Прощай, любимый город!

Пора в путь-дорогу... Главное - не забыть голову, а остальное - купим.

Мысли вслух Настя Метёлкина

- Насть, я передумал, - звонит этот изверг через пять минут после того, как покинул меня.

- Обстоятельства изменились.

Да что с ним такое сегодня? Это второй раз, между прочим.

- Я тебя прямо сейчас заберу. А чемоданы ты можешь и у меня сложить, заодно и мне поможешь. Посоветуешь.

Я ему нужна, как собаке второй хвост. Какие советы я могу дать к его дорогущим костюмам по цене крыла «Боинга»?

- Орловский, - пытаюсь отвоевать независимость, - дай мне сосредоточиться, пожалуйста, а то я что-нибудь забуду обязательно. Щётку зубную, например, или ещё какие важно -полезные вещи.

- Насть, я тебе недостающее куплю. Честно. Давай сделаем, как я прошу. Пожалуйста.

Волшебное слово от миллионера действует безотказно. Несколько минут - и вот я с пакетами и наспех взятыми другими вещами снова сижу в его машине.

- Ты теперь кумир тёти Гали, - вздыхаю, вспоминая лицо вахтёрши. - Пищу для фантазий подкинул на полгода вперёд.

- Ну, да. Нечасто у вас миллионеры увозят благовоспитанных дев, - соглашается Володя.

- В её глазах ты скорее сутенёр, а я твоя жертва, - подливаю масла в огонь. Учти: если нас на первом же углу остановит полиция, значит тётя Галя благородно настучала. Думаешь, зря она твой паспорт разглядывала с лупой?

- Разберёмся, - бросает он небрежно и делает совершенно непотребное: показывает средний палец в окно. - Давно об этом мечтал. И давно следовало это сделать.

Кажется, кто-то невероятно доволен собой. Я выглядываю, чтобы понять, кто ему настроение поднял до такого неприличного жестопоказательства.

Стас?! Здесь?! Теперь понятно, почему у Орловского планы меняются, как у легкомысленной девицы.

- Вы что, соревнуетесь? - интересуюсь холодно. Внутри - извержение вулкана. Я вообще не понимаю, почему у мальчиков так неистребима тяга помериться, у кого что круче или длиннее.

- Я - нет. А что у него на уме - неизвестно. Но перед важной поездкой я не хочу лишиться личной помощницы только потому, что как-то слишком кстати появляется Мила и чересчур кстати возле твоего общежития крутится доблестный потомок Синяховского.

- Ты жутко подозрительный, - немного успокаиваюсь, - мне кажется, я ему нравлюсь, но движет им не симпатия, а спортивный интерес.

- Слишком настойчив он для простого спортивного интереса, - ворчит недовольно Вова, и мне очень нравится его ревность. Я даже готова простить ему неудобства, связанные с его заскоками.

- Не вижу других мотивов, честно, - пытаюсь размышлять и противоречить миллионеру не в духе. - Его отец помог тебе с госзаказом. Нет никакого смысла тебе пакостить.

- Не помог, а выбрал лучшего, как элитного жеребца из необъятной конюшни, - объясняет Володя. - Сделал ставку на победителя. Что бы деловой человек ни рассказывал о жизненных принципах, он не перестаёт оставаться бизнесменом. А это значит -нацеленным на результат. Что же касается Стаса... Он может действовать и в разрез с действиями папеньки.

- Почему? - как-то у меня это в голове не укладывается. - Они же вместе? Синяховский его за собой везде таскает. Думаю, передаёт знания или что там у вас принято передавать.

- У Стаса - своя фирма подобного направления. Возможно, он хотел или надеялся, что отец походатайствует за него. Тем более, что Синяховский не горел желанием сотрудничать со мной. А потом вдруг - бац! - и всё изменилось из-за носков с коноплёй.

- Другими словами - из-за меня, - расплываюсь в улыбке, вспоминая, как стоял он в гостиной тётушки Ра и с ужасом рассматривал испорченную туфлю.

- Можно сказать, и так, - соглашается Володя и неожиданно признаётся: - Я тебя у Стаса отбил.

- В смысле? - лезут на лоб мои брови. Я этим двум жеребцам что, вещь или призовой вымпел?

- Ты практику у него должна была проходить. Он там подсуетился, договорился с деканом вашим пронырливым. А я Стасу все планы смешал.

Вот это новость!

- Короче, ты перешёл дорогу по всем фронтам. Теперь я понимаю, откуда у него такая настойчивость. Видимо, дух соперничества победил разум. И теперь Стас изо всех сил старается отбить меня назад. Не как девушку, а как трофей.

- Моя девушка - не трофей, не игрушка, не презент. И вообще не для него. Поэтому нравишься ты ему или не нравишься - пусть отойдёт в сторону. Точка.

Какой же он. ух-х-х. Но то, как Вова говорит «моя девушка» тешит моё самолюбие.

Собирались мы эпично: две собаки, радостный ребёнок, что совал везде нос и комментировал каждый наш шаг. Мы с Вольдемаром туда-сюда-обратно бегаем, собирая чемоданы. Кажется, пара галстуков миллионера ко мне попало, но мы мелочиться не стали, решили: разберёмся потом.

И только няня стояла, как столб, сложив руки на груди и поджимая ярко накрашенные губы. Кажется, ей всё не нравилось. А я - так трижды в анафеме. И, кажется, понимаю почему: вижу, как она на моего Володьку смотрит.

И когда мы загружаемся в машину, я первым делом интересуюсь:

- А что это няня Белкина как неродная? То ли дуется, то ли злится?

- Выкинь её из головы, - машет рукой мой миллионерище. - Я ей просто не достался, вот она и куксится.

- Мне начинать ревновать? - бью локтём Вовику в бок.

- Ну, не всё же мне этим заниматься? - разводит он руками. И от этого признания как-то проще становится. Спокойнее, что ли.

Я люблю поезда и вокзалы. Они пахнут странствиями, людьми, дорогой. Это смесь запахов, которую ни с чем не спутать. Она может нравиться или не нравиться, но меня это не смущает.

Мы загружаемся в вагон. У нас отдельное купе.

- Я сбегаю, куплю водички, а то мы забыли, - говорю Владимиру Алексеевичу, но он меня никуда одну не отпускает. Боится, чтобы не украли.

Меня это веселит, но если ему так хочется и нравится, почему бы не позволить мужчине позаботиться?

Впрочем, возможно, он всё правильно делает, потому что пока Вован что -то там покупает помимо водички, я краем глаза замечаю Каменева и Милу. Их ни с кем не спутать.

Это те, кто должен находиться в офисе и вкалывать, не поднимая глаз от компьютера. Однако, они почему-то зависают здесь, на вокзале. Неужели пришли платочками нам вслед помахать?

Я решаю пока ничего не говорить господину миллионеру. Он и так немного параноит, а если этих голубков увидит, ещё неизвестно, что будет. Мы сейчас уедем, а эти двое останутся. Или нет?..

46. Кто кого?

Сдаться или не сдаться?

Вот в чём вопрос... Актуально и жизненно Владимир Орловский

Я люблю ездить поездом. Не самый нынче быстрый способ передвижения, но зато в нём есть своя привлекательность. Романтика в некотором роде.

- Я люблю ездить поездом, - как отголосок моих мыслей, произнесённых вслух.

Я смотрю на Настю, и лицо у меня, наверное, выразительное. Не знаю. Но она запинается. Розовеет. Не знает, чего ждать от меня. А я молчу. В груди горячо-горячо. Опасность. Я могу задымиться: мы с ней одни в замкнутом пространстве, и меня так и тянет волосы Настины потрогать или руку поцеловать. А можно и кое-что другое... Ну, зачем я такой принципиальный? Кто меня за язык тянул и вообще?

- В окно смотреть люблю. Слушать перестук колёс. У поезда свой ритм. Однообразный, но кажется, что это сердце в груди сбоит и танцует: ту-ту-тутух, ту-ту-тутух.

- Волнуешься? - пытаюсь справиться со своими естественными проблемами. Нужно поговорить, может, немного остужусь.

- Очень! - у Насти глаза блестят. - Давно никуда не ездила. Ну, в поезде, далеко, в отдельном купе.

Она ёрзает, счастливая, а я, глядя на неё, думаю: это лучшее, что случилось со мной за последнее время. Давно никто не будил во мне подобных чувств. И это больше похоже не на деловую поездку, а на путешествие с девушкой, к которой меня тянет непреодолимо. До боли во всех органах тела. И, кажется, души - тоже.

- Это важная поездка, да? - спрашивает Метёлкина, доставая ноутбук.

- Очень, - отвечаю честно. Она во всех смыслах важная. И сейчас мне меньше всего хочется говорить о работе, но Настя тормошит меня, заставляя настроиться на деловой лад.

Я её могу понять: для неё это впервые, она волнуется, страшится сделать что-нибудь не так, поэтому я покорно объясняю ей все тонкости, отвечаю на вопросы, хмурюсь, и мы снова вносим поправки в презентацию. Для этого мне приходится сесть с ней рядом.

Высший пилотаж - остаться спокойным, когда совсем рядом - её тёплое плечо и бедро. Когда вся она - в доступной близости, невыносимой близости, когда голову кружит аромат её духов, когда хочется смотреть на неё томными глазами и неумолимо сокращать расстояние, чтобы обнять и поцеловать.

- Орловский! - встряхивает она меня деловым тоном. - Если ты сейчас не прекратишь, я тебя изнасилую!

О, да. А я соглашусь. Сдамся. Пусть делает, что хочет. Пусть наслаждается и дарит наслаждение моему предавшему телу. Это называется - ощути себя лживо-беспомощным.

- Знаешь, - прислоняется она ко мне плечом, устраиваясь поудобнее, - временами я с тобой ощущаю себя какой-то малолеткой. Школьницей, у которой есть желания и есть понимание, что как бы ещё рано во взрослую жизнь. Но я ведь взрослая, да?

Вполне взрослая, чтобы мне сносило крышу ядерным взрывом. Но я не решаюсь даже приобнять её, чтобы не упасть ниже своих принципов.

- Ты временами как неживой. Робот, запрограммированный дубовой программой, которую не сломать. У меня просто умений и знаний не хватает, - вздыхает она.

Всего у неё хватает. И эта её бесхитростность заводит ещё больше.

- Давай выпьем чаю, - предлагаю, тая от невыносимой близости. Я бы убежал на противоположную сторону, на свою законную нижнюю полку, но позорное ретирование будет похоже на бегство, поэтому я креплюсь изо всех сил.

- Ты как в старом студенческом анекдоте, - фыркает Метёлкина. - Чтобы не забеременеть, надо пить чай! До, во время или после секса? Вместо него!

Да, актуально. Согласен. Чтобы не дойти до секса, чай тоже хорош.

- Насть, - провожу губами по нежной щеке. Трусь, как щенок, а она замирает. Дышит чаще. Ей нравится. Мне кажется, ей нравится всё. Что бы я ни сделал. Пальцем тронь - и взорвётся. Я о себе молчу. Ко мне даже прикасаться не нужно.

- Что, Вов? - спрашивает она и - о боже! - трётся щекой о мои губы сама. Пора вызывать пожарных. Нет, скорую медицинскую помощь. Пиротехников. Службу МЧС. Если я сейчас не успокоюсь, треснут брюки. Но я не могу, не могу от неё отпрыгнуть, как трусливый заяц!

- Давай просто подождём, ладно?

- До свадьбы? - снова фыркает она, но послушно замирает, не делает больше попыток приручить меня телом. Она опоздала: я давно и всецело её. И это понимание не страшит. Ни капельки. - Я будто во сне, Вов. Это я должна пугаться и просить подождать. А у нас всё наоборот. Ты чего-то боишься, признайся?

Себя. Себя я боюсь. И уж точно не хочу, чтобы её первый раз произошёл в каком -то занюханном поезде. Да и вообще. Войдёт во вкус, замуж её потом не заманишь. Мне тридцать два. Я созрел. А готова ли она в двадцать один - большой вопрос.

И всё я хорошо понимаю: захочет убежать - и штамп в паспорте не остановит. Поэтому мне важно, чтобы мы узнавали друг друга. Разговаривали. Общались. Когда начнётся секс, когда не станет запретов, секса будет много (что вполне закономерно), а всего остального

- поменьше. Я бы не хотел зовом тела подменять всё остальное. Не знаю, как всё это объяснить.

- Вов, - доносится до меня осторожное, - а может, у тебя проблемы?

- Какие проблемы? - отвечаю на автомате и отстраняюсь немного, чтобы Метёлкиной в лицо посмотреть.

- Ну, это, - заикается и краснеет она, - сексуального характера.

- Что?! - как я не подпрыгнул? Как раз бы головой до полки достал. Может, помогло бы охладиться, но с шишкой перед деловой встречей не улыбается мне ходить.

- Ну, а что я должна думать? - разводит она руками. - Я ещё никогда не встречала мужчин, которые бы вот так резко и бескомпромиссно отказывались.

- Ты меня с ума сведёшь, Метёлкина, - злюсь я. - Какие ещё мужчины? Кого ты там в своей жизни встречала? Забудь обо всех!

- Кто о чём, а вшивый - о бане! - закатывает мерзавка глаза. - Я вообще-то не о том говорила.

А, ну да. Кажется, надо заняться шокотерапией. Не знаю, как я выдержу, однако порой вот такие решения бегут впереди трезвого разума. Но, если уж на то пошло, рядом с Настей и разум, и тормоза отказывают.

Я хватаю её за руку и кладу маленькую ладонь себе на штаны. На то самое место.

- Всё у меня нормально, ясно?

Мгновение длинной в жизнь. Оглушительная тишина. Только мы дышим, как паровозы. Нам бы сейчас во главе состава встать. Домчали бы поезд с ветерком в любую точку планеты без электричества и топлива - только на энергии собственной дурости и сексуальной неудовлетворённости.

- Да, - разжимает Настя губы и нежно поглаживает меня пальцами.

Финал. Сейчас взорвётся мир.

47. Личное и деловое

Лучшее лекарство от вожделения - работа. Особенно, когда принципы крепче стали.

Мысли вслух Настя Метёлкина

Большой - это первое приходит на ум. И готова ли я? - второе. Уж точно не здесь и не сейчас. Поэтому я убираю руку и пытаюсь успокоиться.

- Насть? Ты хоть голого мужика видела когда-нибудь? - кажется, Орловскому предохранитель снесло.

Интересно, какой ответ он ждёт? Что я видела только Артурчика в детстве раздетого?

- Имею представление, как вы устроены, - отрезала посерьёзнее, но не удержалась, съязвила: - В век компьютерных технологий смешно об этом спрашивать. И если ты думаешь, что я буду шарахаться, то... ну, может, и буду, - неожиданно для самой себя закончила свою «пламенную» речь.

- А вживую, Насть? - кажется, он издевается. И в уголках губ усмешка прячется. Гад, как есть гадский гад!

- А чем вживую от картинки отличается? - огрызаюсь я и пытаюсь отодвинуться от Орловского подальше, но так, чтобы это выглядело незаметно. Совсем незаметно, естественно, не получается.

- А хочешь сравнить? - точно издевается!

- Только не говори, что ты сейчас штаны снимешь.

- Испугалась?

Есть немножко, но не признаюсь ни за что.

- Не бойся, Насть, - и голос у миллионера такой ласковый-ласковый, добрый-добрый. Успокаивает.

- Мне что, пятнадцать лет, чтобы бояться? Рано или поздно случится.

- Со мной, Насть, - теперь он меня уговаривает. - Но давай это сделаем правильно. Пожалуйста.

«Правильно» - это по его правилам. Но, может, он и прав? Даже не знаю, зачем я так упрямлюсь. Чисто позлить? Проверить его стойкость? Получить желаемое по своему хотению, а не по его желанию и принципам? Может, и хорошо, что у него есть эти принципы? Но вслух я говорю нечто другое.

- А если мы не подходим друг другу? Если вдруг у нас несовместимость? - кошусь на слишком большого «удава», что спрятался у него в штанах.

Орловский прислоняется к стене, выдыхает и смеётся, прикрыв глаза. Он пытается расслабиться. Я его забавляю.

- По-настоящему несовместимых людей не так уж и много, - читает он лекцию, - больше присутствуют неумение и комплексы в отношениях. Химический процесс запущен - нас тянет друг к другу, мы не испытываем отвращения. Ты не падаешь от слова «секс» в обморок. Остальное получится. Просто доверься мне.

Опять он пытается доминировать. Вот же натура!

- А потом ты доверишься мне? - подаюсь вперёд и опаляю дыханием его щёку. Он вздрагивает. Сладко и ощутимо. О, какое это наслаждение видеть его таким!

- Обязательно, - голос у него проседает, хрипит и, не выдержав, он обхватывает моё лицо ладонями и целует. Бесконечно здоровски целует меня. Так, что мысли вылетают из головы воздушными шариками.

Мы ощупываем друг друга, как слепые. Как два голодных пса, что дорвались до еды. Как два жаждущих, что нашли флягу с родниковой водой, и пьют, не в силах остановиться.

Вовка отстраняется, дышит тяжело, но не отталкивает меня, а прижимает к себе покрепче. Его руки обнимают, а я вдыхаю воздух через раз, приложив щёку к его груди. Там бешено барабанит его сердце.

- У меня единственное желание сейчас - подмять тебя накрыть телом и доказать, что выдуманная тобой несовместимость - полная чушь. Но ты достойна большего, понимаешь? Намного большего, чем секс в поезде на узкой жёсткой полке.

И так он говорит это, что я верю. Верю каждому слову. Его искренности, силе, правоте. Он... восхитительный, мой! И я готова подождать. Есть в ухаживаниях и в подобном томлении особый смысл.

- Я всё понимаю. Ты прав. А поэтому отсядь от меня подальше, пожалуйста.

Орловский нехотя поднимается и перебрасывает тело на своё законное место. Я пытаюсь собрать мысли в кучку и найти нейтральную для разговора тему.

- А скажи мне, Владимир Алексеевич, мы сорвались неожиданно, да? Я что -то не помню этой командировки в твоих планах.

- Не то, чтобы совсем неожиданно, - вздыхает он, - но я как бы не предвосхищал событий и вёл переговоры вне плана.

- И давно у тебя в «разработке» этот проект? - наклоняю голову, вглядываясь в орловские черты. Чёрт, как же он красив всё же!

- Достаточно. Это был мой запасной вариант, если с госзаказом ничего не выгорит. Получилось и то, и это. Зачем отказываться? Тем более, мы долго и серьёзно готовились к этому сотрудничеству. Я чувствую: всё получится, поэтому не нервничай. Просто будь рядом и вдохновляй меня.

- А Мила знала об этом проекте? - задаю тревожащий меня вопрос. Сексуальные волнения волнениями, а есть дела и поважнее.

- Да, - открывает Володя глаза, - а почему ты об этом спрашиваешь?

- Я её тут совершенно случайно увидела перед отъездом. Вместе с Каменевым почему-то.

Орловский во мгновение ока становится собранным и хищным, как пантера перед прыжком.

- Где увидела? - спрашивает тихо, но у меня - мурашки по коже от его опасного тона.

- На вокзале, - пищу, как мышка. Мне срочно нужна норка, чтобы спрятаться.

- И говоришь об этом только сейчас?

- А что бы изменилось, скажи я об этом тебе час назад? - лучшая защита - нападение. Правда, с Орловским это не очень срабатывает. - Опоздали бы на поезд, и ты бы гонялся по вокзалу за Милой и Каменевым? Может, они просто так там оказались?

- В рабочее время? Когда должны были впахивать, не поднимая головы? И именно на том вокзале, откуда выезжали мы? Не собрались же они случайно и спонтанно попутешествовать назло нам?

Логично. Но у меня нет ни умных мыслей, ни предложений, поэтому я благоразумно молчу. Орловский у нас старший, умный, пусть генерирует идеи. Как хорошо, что я не совсем промолчала.

- Каменев твой поупрямее осла будет, я смотрю. Никакие внушения до него не доходят.

Володя барабанит пальцами по столу, о чём-то напряжённо думает, брови хмурит, а я сижу и дышать боюсь. Чуть самое важное не проворонила.

Он, видимо, несмотря на активную работу мысли, замечает мой испуг.

- Эй, Метёлкина, - улыбается и, совсем как щеночка, ласково пальцем по носу щёлкает, -не унывать и не бояться! Всё у нас хорошо, а теперь будет ещё лучше. Сработаем на опережение и ещё покажем, кто у нас мозг, а кто так, погулять вышел и последние извилины растерял.

И я вдруг понимаю: иногда оно и неплохо, когда твой мужчина - властный командор. В делах бизнеса - так точно. Да и в других аспектах... опытнее и мудрее. Не скажу, что я обмякла и готова по течению его бурной деятельности плыть, но узнавать Владимира Алексеевича вот таким, проживать с ним приятные и не очень моменты - это воистину здорово!

48. Готовность к бою - №1

Иногда достаточно того, что в тебя верят. Остальное приходит само.

Бизнес как есть Владимир Орловский

Она меня заряжала, как батарейка. На подвиги, на умные мысли, на желания и безумства. Хотелось то ли на голове постоять, то ли подпрыгнуть и Луну с неба достать. Сделать что -то такое, чтобы она восхитилась.

Какое сумасшедшее это чувство - любовь. И как права сестра. А я дурак, хоть и взрослый. Теперь я ещё больше понимаю. И вынужденное воздержание не раздражает меня, а наоборот: даёт силы, потому что я понимаю: так будет правильно.

А для Метёлкиной я сюрприз подготовил. Решил раз и навсегда из её головы выбить всякие дурацкие мысли о несовместимости и прочей ерунде. Но это потом. Сейчас нужно заняться делом.

Я делаю несколько звонков. Выясняю ситуацию и «слева» и «справа». Есть у меня надёжные люди и у себя, и там, куда мы едем.

- Ах, неожиданное предложение поступило? С неба свалилось? Очень хорошо. Конкуренция всегда показывает, кто лучше и надёжнее. И когда есть с чем сравнить - тоже хорошо. Благодарю!

У Настьки совершенно круглые глаза. Испугалась.

- Не дрейфь, - улыбаюсь я ей. - Открывай лучше свой ноутбук - будем правки делать. Есть у меня козырь в рукаве. Не собирался светить, решил попозже аргумент выложить, но, вижу, нужно ударить изо всех орудий сразу. Пальнуть так, чтобы наповал и сразу в «дамки».

До глубокой ночи мы работали. Я Настю ушатал так, что она под конец моего марафона мимо клавиш попадать начала.

- Чёрт. Мы голодные остались, - вот я зверь. Сам о еде забыл и девушку голодом морю.

- Ты есть хочешь? - Настя встряхивается, как щенок. Жалко на неё смотреть.

- Я - нет, а ты осталась и без обеда, и без ужина. И ресторан уже закрыт.

- Я хочу только спать, - жмурится она сонно. - А так не печалься: мама твоя побеспокоилась. Пирожков нам то ли напекла, то ли купила. В общем - передала с Белкой. А она - мне. Пока ты там с костюмами и галстуками воевал. Так что чай - и поужинай. А я можно упаду?

Усталая Метёлкина достаёт припасы и, пока я не передумал, убегает умываться.

- Спи, - укрываю её одеялом и целую в щёку, когда она возвращается и падает на полку.

- А ты? - сонно, с закрытыми глазами.

- А я ещё немного посижу, кое-какие заметки набросаю.

Утром мы высадились на вокзале. Шёл дождь - противный и моросящий. В отличие от погоды, у меня в душе взрывались фейерверки, и настроение зашкаливало на отметке «плюс»

- А у нас и зонта нет, - огорчилась Настя.

- Зато есть машина, - кивнул я на ожидающий нас автомобиль.

Она боялась испортить туфли и новую одежду. Шла осторожно, огибая лужи. На цыпочках, чтобы не запачкать каблучки. И от этого в груди защемило. Какая она у меня... настоящая. Не гламурная киса с вечно недовольным лицом, силиконовыми буферами и губами. И вот это я тоже сейчас вижу ясно, будто кто мне глаза открыл.

Мы вечно гонимся за какими-то стандартами и шаблонами, за фальшивками. А рядом -настоящие бриллианты. Кажется, я благодарен Мане и щенку, и за то, что в тот день я перепутал адрес.

У меня получилась любовь по ошибке - нежданная, но такая правильная, что мир кажется ярче и дружелюбнее. А поэтому мне, как пьяному, море по колено, а океан - по пояс.

Мы заселяемся в гостиницу - в разные комнаты, естественно.

- У нас три часа - не торопись. Прими душ, я закажу завтрак, а потом поможешь выбрать мне галстук и носки.

Настька смотрит подозрительно.

Издеваешься?

- Серьёзен, как никогда! - прикладываю руку к сердцу.

Она кивает и скрывается за соседней дверью. У меня куча дел, но я всё равно с замиранием сердца прислушиваюсь, как будто могу услышать, как она снимает одежду, как плещется под душем, как расчёсывает мокрые волосы и сушит феном. Как пьёт горячий кофе и уплетает кашу, мясо, фрукты, булочки - я заказал завтрак поплотнее: до позднего обеда нам ничего не светит, поэтому моя Метёлкина должна быть сытая и довольная. Потому что от её хорошего настроения и мой барометр показывает «ясно» при любой погоде.

А ещё я заказал зонтик и цветы - нежные анютины глазки в корзинке. Кажется, я начинаю понимать вкус простых, но необыкновенных подарков, которые будут Насте приятны.

Она появляется в моей комнате через два часа. Сияющая. Неброский, но тщательно продуманный макияж. Волосы строго на затылке уложены, костюм сидит, как на модели. И сумочка, на которую она заглядывалась, словно специально для этого образа создавалась.

- Как я тебе? - волнуется моя Настя.

- Великолепно, - показываю два больших пальца, одобряя её совершенство.

- Этот, этот или вот этот? - показываю ей галстуки. Настя внимательно смотрит на костюм и выбирает самый тёмный.

- Контрастный. Будет выгодно смотреться со стальным костюмом.

- Эти или эти? - показываю ей со смехом носки.

- Я так и знала, что есть подвох! - торжествует Метёлкина. - Конечно же, эти, счастливые!

- тычет пальцем в белоснежные, с зелёными листочками конопли по борту. - Где ты их откопал?

- Не поверишь: весь Интернет перевернул, но нашёл именно такие, самые лучшие и нужные! Я и не сомневался, что моя девушка выберет их.

- Одевайся уже, - ворчит Настя.

- Отвернёшься или будешь смотреть на стриптиз? - спрашиваю и сбрасываю халат. Естественно, она смотрит во все глаза. И от взгляда её - жарко. Она впервые видит меня почти голым.

- Надо тебе ещё трусы с коноплёй поискать, - разглядывает она мои белые плавки.

- Вот сейчас выбьем выгодный заказ и сразу же этим и займёмся, - легко соглашаюсь на всё. С Настей это сделать легко. Тьфу - вообще без проблем. Носки, трусы - вообще мелочи. Но кто бы мне об этом сказал пару месяцев назад - не поверил бы.

- Галстук завяжи, пожалуйста, - прошу, пряча улыбку.

- А я не умею! - пугается Настя. - Но могу попробовать, - тут же достаёт она телефон и сосредоточенно роется в Интернете.

Находчивая, безупречная, моя. Мне очень нравится в ней эта черта: находить выходы из любых ситуаций. Не теряться, а если и теряться, то ненадолго.

- Давай я тебе помогу, - дышу ей в затылок полностью одетый.

Это таинство: поцеловать её почти незаметно в волосы и возле ушка. Обхватить ладонями её пальцы и руководить. Она и без меня справилась бы, безусловно. Но то, что мы делаем вместе, объединяет нас во всех смыслах.

- Вовка, ну я ж мурашками вся покрылась. Надо сосредоточиться, а я как медуза.

- Всё у нас получится, - шепчу ей на ухо. - Ты просто верь. И будь рядом. Больше ничего не надо.

Она поворачивается ко мне. Смотрит в глаза.

- Я верю и буду рядом, - обещает, и я легонько касаюсь её губ, скрепляя поцелуем маленькую клятву, что прозвучала так правильно и так искренне.

49. Белые начинают...

Во всех непонятных ситуациях лучше улыбаться. И желательно иметь рядом плечо, на которое можно повесить всех собак. Азы не собаководства, а жизни Настя Метёлкина

- Насть, ты только ничему не удивляйся, ладно? - предупреждает моё чудище ненаглядное, заглядывая в глаза. Он хочет донести до моего свихнувшегося мозга какую-то важноценную информацию, но я в таком состоянии могу только кивать и соглашаться, соглашаться и кивать, как китайский болванчик.

Вот так оно на самом деле и происходит - укрощение строптивой властным пластелином. Но это же Вовка. Мой Вовка, который замуж предложил выйти. И, как мне кажется, не всё ещё потеряно в плане его воспитания.

- Меня греет одна мысль, - изрекаю наконец-то, пытаясь собраться.

- И какая же? - приподнимает он бровь. Ах, как же он хорош, чертяка!

- Я знаю маленькую тайну, - показываю взглядом на его носки.

Он понимает, что я имею в виду, и ржёт - открыто, не стесняясь. Да и незачем ему жеманничать: он же у нас миллионер и важная шишка, ему многое позволено. А смех перед важным боем - это даже хорошо.

В общем, в хрен знает каком «Инвесте» (не стала даже название запоминать) нас ждали. Все эти реверансы, рукопожатия, дежурные слова - сплошная показуха мира большого бизнеса.

Но я, пока тёрлась вокруг Орловского и его дел, пока согласовывала деловые встречи и утрясала текущие дела, научилась различать кое-какие нюансы. Эти нуждались в генерале. Им нужен был тот, кто возьмёт и сделает большое дело. Провернёт, победит, поможет. Это не Вовка мой в них нуждался, а они - в нём. Ну, или в том, кто возглавит их армию против сил тьмы. Образно выражаясь.

Нас ведут в конференц-зал, и тут я понимаю, о чём мне пытался толковать Владимир Алексеевич. Там уже сидит Стас. Тот самый. Улыбается лучезарно. И пока все раскланиваются, я медленно въезжаю в суть всей канители. Они выберут наиболее выгодное предложение. Кто-то победит, а кто-то останется ни с чем.

Я смотрю на Орловского. Лицо жёсткое, деловое. Скулы заострились. Взгляд пытливый и холодный. Он знал. Поэтому и предупреждал меня, чтобы я ничему не удивлялась.

Я пока не могу сложить воедино все фрагменты, но уже понимаю: Вовкина помощница, Каменев и Стас как-то связаны между собой. Кто-то за кем-то шпионил, и от этого становится и грустно, и гадко.

Кто я для Каменева - мне понятно: дичь, которая никак не хочет попасться. Кто я для Стаса? Способ для манипуляций? А я, наивная, думала, что нравлюсь ему как девушка. Впрочем, это уже не имеет никакого значения. Да и не имело, если уж совсем по правде.

Для меня он имел значение - мой миллионер. Почти сразу. И все эти танцы вокруг меня с бубнами или плясками, с цветами или выставками - бесполезности, опоздавшие и ненужные. Только он - мой Владимир Алексеевич, который сейчас что-то уверенно рассказывает, расстегнув пиджак.

Я не вслушиваюсь в слова. Я улыбаюсь и ловлю его деловые интонации. Стас, кстати, тоже не один. С ним девушка - помощника, как и я при Орловском.

Вряд ли ему что-то выгорит - такая мысль посещает меня. Потому что мой - лучший. А Стас пока не дорос, чтобы тягаться с этим сгустком энергии и деловой хватки.

Мой всего добился сам. А Стас... видимо, оборачивается на папеньку. Одобрения ждёт или подачки. Но папенька, судя по всему, не спешит ему небо алмазами засевать. Но, понятное дело, что сын хочет доказать: он на что-то способен. Но тягаться с самим Орловским? Да Стас - самоубийца.

Я даже не понимаю, чем всё заканчивается. Хорошо или плохо. Но Вовка вежливо улыбается, и мы уходим.

- Очнись, Насть, - говорит он мне, когда машина везёт нас к отелю. - Основное позади.

- А что впереди? - осторожно интересуюсь я, понимая, что многое пропустила.

- Полуделовой ужин.

- И его нужно пережить, - вздыхаю и умолкаю. Мы молчим до тех пор, пока не остаёмся наедине.

Не сговариваясь, в Вовкиной комнате обосновались. Нам бы баррикады, и он бы отстреливался, а я бы патроны подносила. От подобной картинки становится смешно, но я сдерживаюсь, потому что не знаю: будет ли сейчас уместен смех.

Орловский уставший и задумчивый.

- Может, расскажешь для одноклеточных, что происходит? На пальцах, чтобы понять?

Вовка улыбается загадочно, и хочется его пристукнуть за медлительность, но жаль миллионера не меньше: ему досталось. Считай, в драке побывал.

- Это мои предположения, - нехотя говорит он. - Думаю, при встрече с Синяховским, я невольно задел какие-то струны души Стаса Александрова. И невеста у меня - лучшая, и госзаказ папа отдал в чужие руки. И, думаю, ему всё равно бы не обломилось, если б мою кандидатуру забраковали. Синяховский при всех своих заскоках - мужик с принципами. А Стас не выдержал. Решил попробовать потягаться. И нет в этом ничего плохого. Если бы не одно «но».

- Промышленный шпионаж и слив информации, - блеснула я знаниями.

- Какая ты у меня умная! - восхитился Володя вполне искренне.

- Мила?..

- Думаю, да. Не знаю, что её толкнуло на этот шаг. Она очень хороший помощник. Может, посулили больше, может, обидел я её чем-то.

- Вела она себя странно. Защищала нас, практикантов. Как-то странно выглядело от постороннего человека с её внешними данными.

- А, да, - невесело усмехается Вовка, - там ещё проще. Каменев ей родственником оказался. Какой-то слишком крутой твой воздыхатель. Декан - родственник. Мила - родственница. Кажется, он сын её двоюродной сестры. Наложилось одно на другое, Насть. Он бы к нам и не попал, если бы не ты. Я тебя у Стаса отбил, а Школьник ваш вцепился и выторговал прохождение практики ещё для трёх студентов. Думаю, Каменев за тобой прицепом пошёл. А так бы отбывал необременительную повинность у Александрова.

- М-да, - мычу неопределённо. Такую информацию утрясти надо и переварить. -Многоходовочка, однако. Так-то он талантливый, Петька, - говорю справедливости ради. -Просто разбалованный семьёй и девицами.

- Подлый он, - отрезает жёстко Вовка, и я не решаюсь ему возражать. Если вспомнить клуб и выходку Каменева, то даже с натяжкой нормальными назвать его поведение и желания нельзя.

- Надо Артурчику позвонить, - вспоминаю я о пострадавшем брате и чувствую укол совести: как-то я о нём подзабыла.

Вовка вздыхает и закатывает глаза, но с интересом следит, как я набираю номер. Разговор получился очень коротким.

- Он сбежал из больницы, - объясняю я Орловскому и натыкаюсь на весёлые глаза. - Ты знал! Ты всё знаешь!

50. Время собирать камни и не держать их за пазухой

Залог успеха - действовать последовательно и целенаправленно. Кто спешит - народ смешит. И бизнес, и мысли мимоходом Владимир Орловский и Настя Метёлкина

Владимир

Она такая смешная, когда сердится. Так бы и зацеловал её, так бы и закружил. Но ещё не время проявлять нежность. Нужно партию доиграть до конца - выдержать марафон делового ужина. Впрочем, это не самая обременительная часть нашей поездки. Гораздо сложнее руки подальше от невесты держать.

Я предвкушаю сегодняшний вечер. Не тот, что будет во время скучных ресторанных бесед, а после. Я придумал этот неожиданный сюрприз, пока Настя спала. Под перестук колёс бессонной ночью родился экспромт. Небольшая шалость, о которой мне хочется мечтать. А о потенциальных партнёрах думать желания нет.

- Насть, ну что ему сделается, здоровому лбу? Братцу твоему ненаглядному Артуру? Дома он, под присмотром матери. Та его обихаживает и заодно мозг перетряхивает.

Но куда там. Разве она слушает? Пыхтит, звонит, вычитывает Артурчику, с тёткой разговаривает, а я теряю остатки разума, наблюдая за ней. Думаю: может, вот так и правильно? Когда семья, когда переживают, беспокоятся, руку на пульсе держат? Я ведь тоже за своих разорву. За Белку и маму. Да и за Пабло тоже. Как-то я его лучше понимать начал, пока с Метёлкиной возился.

Ничего он не подкаблучник, а мать любит, потакает ей в мелочах. Маленькие уступочки, безобидные, чтобы Маня была здорова и счастлива. Это ведь так важно. Я сейчас тоже на подвиги готов, и не потому, что у меня в штанах плащ-палатка колом. А потому что она -моя. А для своей девушки можно горы свернуть, морду набить, полмагазина скупить.

Дальше фантазии у меня не хватает. Мужчины - существа примитивные, как ни крути. Это у женщин рождаются какие-то совершенно непонятные на первый взгляд желания. Ну и пусть. Для своих приятно побыть каким-нибудь властелином: кольцо достать, на колено встать, в любви признаться, на плечо - и под венец. Тьфу!

Настька что-то бледная. Случилось что?

- Ладно, Ра, пока, - голос убитый, личико несчастная.

- Только не говори, что брат твой шею свернул, - пытаюсь пошутить, но до Метёлкиной сигнал не доходит.

- Родители приезжают, - говорит она убито, - на жениха хотят полюбоваться.

- Ну, и в чём проблема? - приподнимаю бровь.

Тоже мне. Трагедь. Приезжайте, мои дорогие будущие родственнички. Вы мне только на руку и вообще очень в кассу.

- Они ж меня живьём съедят! - она ещё не понимает, что родилась под счастливой звездой.

- Насть, всё. Теперь тебя буду есть я, - и прямо в горле пересохло - так я представил всякие-разные картины пошлые - одна другой краше. - А с родителями я разберусь. Пусть и на меня любуются, и я - на них. И Маню призовём. Она любит родственников. Обожает даже. Особенно, когда мы подтвердим, что готовимся к свадьбе. Мы же готовимся, правда?

Какой я коварный. Аж сам себе нравлюсь. Настя ресницами хлопает, в себя прийти не может. А я невольно досадливо морщусь: можно подумать, она впервые слышит.

- Ну, вот я и не знаю, - косится в мою сторону.

Так. Кажется, без кольца-колена-признаний не обойтись. Ребёнок прав. Ох, уж эти мне женщины!

- Ладно, - соглашаюсь покладисто, - разберёмся позже. Сейчас у нас другая задача.

Как она забавно губы дует. Ей переключиться с родителей на какие-то другие дела - трудно. А я сижу, как невозмутимый Будда. Можно, конечно, плюнуть на всё и порадовать любимую девушку на полную катушку, но лучше не всё сразу. Все действия должны иметь смысл и нести заряд неожиданности. Поэтому сюрпризами, как и сексом, нужно постепенно приручать.

Может, я не прав, но «я художник, и я так вижу».

Мы подбираем наряды на вечер, а потом я отправляю свою девочку в салон красоты. У меня должно быть время для маневра.

Настя

В общем целом в ресторане мне побывать хотелось. Но через некоторое время я поняла: лучше б это был романтический ужин с Орловским наедине, а не с малознакомыми людьми, которые не расслаблялись, а всё о делах говорили.

Стас тоже там был. И я, улучшив минуту, всё же спросила его.

- Зачем? - вот так, одним словом, без описания всей каши, что он заварил. Но Стасик умный, он меня и с одного слова, как собака, понял.

Но если у собаки, что набедокурила, глаза виноватые, то от Александрова подобное ждать, наверное, глупо.

Он улыбается и пожимает плечами. К счастью, это не пренебрежительный, а защитный жест. Всё же ему не совсем по себе, что безмерно радует: не совсем потерян для общества.

- Отец бесконечно талдычил мне, что не нужно пытаться быть на кого -то похожим. Он часто Орловского приводил в пример. И говорил: он однажды сломается, потому что на самом деле у него нет чёткой цели и нет понимания, ради чего он всё это делает. Всему твои носки, Настя, - смеётся он непринуждённо. - А точнее, он отхватил главный приз - тебя. Тот самый смысл, которого ему не хватало. Но я попытался Орловского переплюнуть. Почему бы и нет? Это бизнес. У меня свои амбиции. Но, видимо, пока я не встречу свою Настю, не пойму, ради чего все эти хороводы.

- Ты похож на моего Артурчика, - вздыхаю. - На брата двоюродного. Помнишь, рыжий такой, в клубе?

Стас помнил. По глазам видно.

- И что между нами общего? - ему и впрямь интересно.

Я ловлю огненный взгляд Орловского. Мило ему улыбаюсь и отвечаю Стасу:

- Два больших лба, а по сути - как дети. Не наигрались ещё в войнушку, девочек за косички до сих пор дёргаете. Потому что нравятся и потому что на вас не смотрят. А внимание привлечь хочется.

- Ты мне нравишься, Настя, - вздыхает Стас. - И дело не в том, что ты игрушка, которую я хочу отнять. Абсолютно. Будь у меня шанс - я бы тебя отвоевал.

- Я не игрушка, Стас, - мне даже отодвинуться от него хочется. - Я человек. Со своими чувствами, мыслями, надеждами и мечтами. Со своим правом выбора, наконец. Я поэтому и сравниваю тебя с Артурчиком. Незрелые вы, понимаешь? Не выросли.

- А Орловский, значит, вырос? - кривит он губы, пытаясь улыбнуться, но у него не получается.

- На голову выше, - признаюсь чистосердечно. - И дело не в росте, как ты понимаешь. А папа твой прав. Он старше и мудрее. Так что слушай папу. И однажды у тебя всё получится. По-настоящему, а не подло, из-за угла. Ты и сам ничего не добился, и девушку подставил.

- Ты о Миле, что ли? - вот теперь он улыбается. - Ты слишком правильная, Настя Метёлкина. Я задам всего один вопрос: ты бы его предала? - кивает он на Орловского.

- Нет, - я не задумываюсь. Потому что не представляю, что могло бы меня заставить предать Вовку.

- Вот в этом вся и разница, - вздыхает Стас. - А за Милу ты не переживай. Такие не тонут. И не пропадают. Пристроится. У неё были личные счёты с твоим Орловским. Отомстила, как смогла. К слову, её никто не принуждал. Сама.

- Ладно, - торопливо сворачиваю разговор, потому что мой миллионер уже все деловые моменты обговорил - я так поняла, впечатлились они Вовкиными талантами и сделали выбор правильный - и надвигается, как туча. Нам тут только скандалов да драк не хватало для полного заключения контракта, - подумать тебе есть над чем. Решай хорошо домашку, студент, и тогда шишки покажутся опытом, а не синяками.

Александров вздохнул, я поспешила навстречу к своему ненаглядному.

- Потанцуй со мной, Метёлкина, - говорит он, глядя мне в глаза. И как ему отказать? Да и отказывать я не хочу. Слишком хорошо помню наш первый и пока единственный танец.

- С удовольствием, мой властный пластелин, - пытаюсь пошутить, но Владимир Алексеевич так серьёзен, а у меня голова кружится и мурашки маршем от макушки до колен по всему телу проходят.

Это что-то. И лучше ни о чём не думать. А то недолго и растерять всю думалку напрочь.

51. Мгновения счастья

Как сделать девушку счастливой? Нужно просто любить её.

Мысли вслух Владимир Орловский

Она входит в мои объятия так правильно и так знакомо, что у меня перехватывает дух. Мне нравится с ней танцевать - так бы и кружил её вечно, глядя в тёмные счастливые глаза.

Настя мне улыбается, а я плыву, качаюсь на волнах. Вижу только её. Чувствую, осязаю, и больше никто мне не нужен. Оказывается, это так просто - найти своего человека. Ту самую девушку. Единственную.

- Я тебя никому не отдам, слышишь? - сжимаю в объятиях и кружу в танце.

- А меня никто и не заберёт, - улыбается Настя. - Я ж из тех, кто не продаётся и не разменивается.

Бесхитростные слова, от которых становится горячо. Накрыть бы поцелуем её губы, но не здесь и не сейчас. У меня ещё будет время. Много-много времени, чтобы и поцеловать, и рассказать, как она мне дорога. Без лишних свидетелей, без чужих людей.

- Потерпим ещё немного? - спрашиваю, понимая, что сорвался бы и летел на крыльях подальше отсюда.

- С тобой - хоть целую вечность.

Это почти признание. Она смелее, чем я. Чувствую себя однобоким засранцем в дорогих туфлях и белоснежных носках. Снобом, что морщится оттого, что щенок наделал мне на ногу. Как давно это было, оказывается. Целая пропасть между «было» и «стало».

Она не просто въелась в меня - проросла, распространилась, рвёт корнями моё прошлое, чтобы показать яркий свет настоящего и будущего. И я не сопротивляюсь. Зачем? Это правильные корни и желанные разрушения от нужной мне девушки.

Правильный ответ упал на дно моего сердца и твёрдо шепнул: «да». Всё остальное я пережил легко: разговоры с будущими партнёрами, шуточки, задумчивый взгляд Стасика, которому несмотря ни на что хотелось настучать по тыкве. Но я всё выдержал, глупостей не наделал, вёл себя прилично, потому что меня согревала одна-единственная мысль: скоро это всё закончится, и тогда настанет время только для нас двоих. Для меня и Насти.

- Ты почему такой загадочный? - спросила она, как только мы распрощались со всеми и сели в машину.

Женщин обманывать нельзя. И тайны хранить долго не удаётся: они умеют чувствовать намного глубже и острее. Особенно, если внимательно наблюдают. Но к каким выводам придут - неизвестно.

- У меня для тебя сюрприз, - не стал я вдаваться в подробности. Но глаза Насти зажглись любопытством, и мне с трудом удавалось держать лицо кирпичом - не реагировать на её восклицания, взгляды, подколки.

- Орловский, - сказала она в сердцах. - Иногда ты похож на дуб-дерево - можно с разбегу о тебя убиться.

- Не надо убиваться, потерпи, Насть. Ну, что это будет за сюрприз, если я сейчас всё расскажу?

- Логично, - выдаёт она и меняет гнев на милость. Затихает, уютно устроившись у меня под боком.

Я веду её за руку по коридору, а перед дверьми в свой номер прошу:

- Закрой глаза. И не подглядывай, пожалуйста.

Она послушно опускает веки. Ресницы чуть подрагивают. И я ввожу её в комнату.

- Замри и не шевелись!

Ей не нравится, когда я командую, вижу, как корчит недовольную гримаску, но, посмеиваясь, зажигаю свечи. И пока Метёлкина не очнулась и не начала возмущаться, нежно целую в губы.

- Теперь можешь смотреть, - шепчу ей на ухо.

- О-о-о... - оглядывается она. - Вот это да-а-а!

Номер заставлен цветами. Розами, крупными ромашками и ещё какими -то - названий я не знаю. Нежные тона - от белого до глубокого лилового. Мерцают свечи, в ведёрке со льдом

- шампанское. Не знаю, нужно ли нам оно, но я хотел, чтобы выглядело романтично. Кажется, удалось.

- Ты передумал, да? - радуется она и тянется к моим губам. Я не сопротивляюсь. Наивная. Когда это Орловские отказываются от своих слов и намерений? Но сейчас ей об этом знать не обязательно. Я скажу ей об этом позже. А пока.

Я целую её и подталкиваю к кровати. Незаметно. Или медленно - пусть так. Я распускаю ей волосы и путаюсь в них пальцами.

- Доверься мне, - прошу очень серьёзно. - И ничего не бойся.

- А я и не боюсь, - шепчет Настя. И столько доверчивости в её глазах, что я невольно сглатываю, провожу языком по вмиг пересохшим губам.

Я не спешу. Любуюсь ею. Ловлю каждый вздох. Покрываю поцелуями лицо и шею, снимаю с неё одежду. Постепенно, очень томительно.

Она идеальная. Красивая. Смелая. И такая послушная в моих руках.

Ласкаю её руками и губами, а затем укладываю на постель. Мы горячие, а простыни холодные - контрастное сочетание, что заводит ещё больше.

Это безумство, сумасшествие, неистовая нежность, когда можно всё, не стесняясь, откинув прочь сомнения.

Она робкая и немножко неловкая. А я мастер, который точно знает, что делает и зачем.

Руки её, пальцы, запястья. Грудь, плоский живот, бёдра - везде касаются мои руки, губы и язык.

Я веду её по ступенькам вверх. Слышу учащённое дыхание и успеваю ловить пальцы, что пытаются меня раздеть. Я позволяю снять с себя рубашку, но не даю сделать всё остальное.

- Доверься и не спеши, - умоляю жарко, даря поцелуи.

И Настя наконец сдаётся. Плывёт по волнам чувственности, реагирует на каждое моё прикосновение. Раскрывается для меня, как бутон, заводится не на шутку. Выгибается навстречу, трётся об меня грудью и инстинктивно приподнимает бёдра.

Знойная песнь её тела. Дрожащая струна страсти.

И когда я касаюсь пальцами её женственной сути, она стонет, готовая щедро отдаться, но и получить своё.

- Сделай же что-нибудь, - умоляет она, закусив губу.

И я знаю, что могу сделать. Знаю, чего она просит и хочет.

Я веду её выше и выше. Больше нет под ногами ступенек. Есть только огромное небо, куда она смело шагает, расправив крылья. Самый первый в её жизни чувственный полёт. Самый первый экстаз. Сладкий стон, который я вырвал и выпил губами.

Я накрываю её телом, ловя отголоски дрожи. Я целую её глубоко, до головокружения, до остановки дыхания, когда так хорошо, что становится ненужным кислород. На короткий миг. Чтобы потом снова дышать, понимая: всё изменилось.

- Володя, - шепчет моя Настя и целует моё лицо. Жарко, короткими поцелуями благодарности. - А ты? - шевелит она бёдрами, а я прикрываю глаза и пытаюсь считать слонов, чтобы не сойти с ума.

Орловские не сдаются.

- А вместе со мной - после свадьбы, - говорю я ей твёрдо и перекатываюсь на свободное место, ложусь на спину и пытаюсь успокоиться. Душ. Мне срочно нужен душ. Руки мужчине в разных ситуациях служат верой и правдой. Самообслуживание, конечно, не девушка, но лучше так, чем умирать от неудовлетворённости.

Настька издаёт не вопль. Рёв мамонта. Кажется, меня сейчас либо убьют, либо изнасилуют. Не дамся ни на первое, ни на второе.

- Не бей меня. Я тебе ещё пригожусь, - закрываю голову руками и уворачиваюсь от Настиного напора. - И выкинь напрочь из головы всякую чепуху по поводу нашей несовместимости. Всё у нас совместимо, поверь.

- Орловский, ты невыносим временами, - падает она мне на грудь и затихает. Я чувствую её губы на своей коже. Кажется, меня украдкой целуют. Улыбка у меня - от уха до уха. Чёрт с ней, с неудовлетворённостью.

- Я знаю. Но я ведь тебе нравлюсь, правда?

- А это ты узнаешь после свадьбы, - мстит она и гордо шагает в душ. Я смотрю на голенькую Настьку и мысленно потираю руки. Кажется, я выиграл. Ей недолго осталось быть Метёлкиной.

52. Нас не поставить на колени...

Может, чья-то мама и стихийное бедствие, а моя временами - чистый клад!

Заметки мимоходом Владимир Орловский

Дома нас ждёт Маня. Ходит из угла в угол, как тигрица.

- Ну, наконец-то! - восклицает она, как только мы перешагиваем через порог.

- Тебя так достала Ио? - спрашиваю, подхватывая поскуливающего щенка на руки. Ио счастливо тыкается мне в лицо мокрым носом. Глаза у неё сияют. Вот пусть кто-нибудь скажет мне, что собаки - животные. Они ж как люди, только разговаривать не умеют.

- Меня достали вы! - переводит она взгляд с меня на Настю. А мы... счастливые, но уставшие. Только с поезда. Хочется в душ и спать. А тут мама. Нужно её хотя бы выслушать. - Сдали паспорта, быстро! - командует она.

Настя её побаивается, поэтому послушно лезет в сумочку. Я не таков. Я уже взрослый, чтобы маму бояться. Хотя иногда. в общем, все знают: мамы так или иначе умеют добиваться своего.

- Зачем это? - приподнимаю бровь.

- Женить вас буду! - заявляет Маня и выхватывает у зазевавшейся Метёлкиной паспорт. -Я уже договорилась. У меня есть чудная знакомая, Павлик её маме операцию делал, поэтому всё сделаю за вас, вы только в ЗАГС явитесь, подписи поставьте, где пальчиком покажут.

Какая умная, а главное - заботливая у меня мама. Я молча достаю свой паспорт. Вручаю торжественно Мане.

- И когда у нас свадьба? - интересуюсь.

- А вот когда скажу - тогда и свадьба! - сияет моя драгоценная родительница улыбкой на все тридцать два зуба.

Идеально. Я ею горжусь. Сам ломал голову, как бы побыстрее затянуть Метёлкину под венец.

- В общем, тянуть кота за хвост не будем, - вышагивает мама как генерал. - Думаю, десять дней вам хватит, чтобы смириться, - кидает она на меня огненный взгляд василиска.

Мама, дорогая моя, я бы сейчас аплодировал тебе, но, боюсь, Метёлкина кинется и отнимет паспорт из вредности.

- Да. Тянуть не будем, - вдруг брякает она и многозначительно на меня поглядывает.

- Неужели залетели? - умиляется Маня, и в глазах у неё сверкают слёзы. - Неужели я дождалась?

О, боже. Спасайте меня скорее. Сейчас разберут на запчасти.

- Нет, не залетели. Завтра мои родители приезжают. Знакомиться. И будет проще, если мы уже того. Как бы приняли решение.

- Какой того? Какое если? - метушится Маня. - Всё честно и прозрачно! Ведь так? - снова она сверлит меня взглядом.

- Так, так, - устало подтверждаю. - Мам, иногда тебя бывает слишком много. Можно мы умоемся с дороги и отдохнём? Пожалуйста. Ты ведь получила, что хотела?

- Да-да-да, дети, да-да-да! - госпожа Орловская-Браво целует меня в щёку, а затем прижимает к сердцу Настю. Расцеловывает её куда с большим чувством. Вот и хорошо. Замечательно даже. Наконец-то Мане всё нравится. И наконец-то мы совпали во вкусах, желаниях, предпочтениях.

Она уходит быстро - воздух колышется ей вслед. А я понимаю, что всё не так. Нет, всё, как надо, но словно насильно. Без права выбора. И я до сих пор не сделал самого главного.

- Насть, ты пока отдохни, ладно? В душ сходи. А у меня есть ещё одно дело, вспомнил. Срочное.

Она смотрит на меня удивлённо и немного встревоженно.

- Вов, что случилось?

- Пока ничего. Похозяйничай, ага? Я скоро. Быстро. Одна нога тут, другая - там.

И пока она не начала вопросы задавать, быстро выметаюсь за дверь.

Запоздало думаю, что с кольцом может получиться прокол. Это ж надо размер знать.

- А можно я возьму все, чтобы не промахнуться, а потом оставлю то, что нам подойдёт? -спрашиваю я хорошенькую продавщицу.

Вообще-то нельзя. Но за деньги, оказывается, можно всё. Это упрощает жизнь.

Букет выбираю тщательно. Никаких веников - помню. Хотя много цветов в номере гостиницы Насте понравилось. Но сейчас подобное провернуть неожиданно не получится, поэтому - несколько роз на длинных ножках. Нежных, как и моя Настюшка.

В квартиру я проникаю, как лучший вор-рецидивист: открываю дверь медленно, стараюсь не греметь ключами и замком. По коридору тоже иду чуть ли не на цыпочках, попутно заглядывая в комнаты. Звать не решаюсь. Хочу выскочить как чёрт из табакерки.

Когда я её нахожу, то опускаю букет на полшестого. Ну, вот. Я тут бегал, старался. А она вымылась и чистенькая спит в кроватке. Сладко спит. Кажется, я расстроился, но всё, что ни делается, - к лучшему!

У меня есть время для маневра. Я тоже принимаю душ, переодеваюсь. У меня теперь есть и джинсы, и рубашки-поло, и много чего ещё. А главное - носки. Не только с коноплёй. Я их в Интернете нашёл - много разных. Осчастливил кого-то до соплей, я так полагаю. Ибо сгрёб все ядовитости, что мне по размеру подошли. Буду каждый день менять на радость Насте.

Пусть только попробует сказать, что я скучный или занудный. А фиг ей. Вот - креативный, прогрессивный и даже чуточку эпатажный. Премьер-министры некоторых стран щеголяют в разноцветных носках, значит и миллионерам тоже можно. И даже нужно.

Потом я заказываю цветы. Много цветов. Главное, чтобы Настя подольше спала. На журнальном столике полукругом выставляю кольца разных размеров.

- Нравится? - спрашиваю Ио, что крутится и шалеет от неожиданных запахов. Лопоухая чихает звонко и падает на спинку, подставляя пузико. - Ладно, ладно, - щекочу её пальцами, - потерпи.

- Что здесь происходит? - сонная Настя застаёт меня врасплох. Я дёргаюсь. Где этот чёртов букет?.. - Орловский, ты что, решил повторить подвиг воздержателя? - улыбается хитренько, оглядывая цветы. Кольца я мужественно прикрываю своим худым задом.

- Насть, - мычу я, с ужасом понимая, что пора на колено становиться, а я не представляю, как это сделать. Не гнутся у меня колени. Засада какая-то полная. Вот встану сейчас - дурак-дураком буду выглядеть. - Я это, тут... это...

- Что, Вов? - подкрадывается она ко мне кошечкой. - Что это? - улыбается. Глаза у неё светятся от сдерживаемого смеха.

- Замуж тебя зову, - моргаю и стараюсь не смотреть на её губы. - Выходи за меня, а? Я хороший. Миллионер. Люблю тебя.

- С последнего нужно было начинать, Володь, - Настя близко-близко. Грудью меня касается. Хочется взвыть. Что-то мне душ не помогает. Надо было маме сказать, что нам и трёх дней - нет! - суток хватит. Зачем оттягивать? - Так что там у тебя ко мне? Чувства, говоришь?

- Люблю, Насть, тебя. Очень-очень. И надеюсь с тобой прожить долго и счастливо. Касаюсь её губ коротким поцелуем, отрываюсь со вздохом и делаю шаг в сторону.

- Вот, - веду рукой, как певец русских народных песен, указывая на кольца. - Размера твоего не знаю, - жалуюсь, - так что будем примерять. Как туфельку Золушке. Только туфелька одна была, а у нас тут много, но что -то да подойдёт.

Что я несу?.. Хорошо, что у меня Настя добрая и понятливая. Пальцем на нужную коробочку показывает, приглядевшись.

И я надеваю ей кольцо на палец.

- Это вроде как помолвочное, - спешу объясниться. - Обручальное вместе выберем.

- Какой ты у меня замечательный, - тянется с поцелуем ко мне Настя. - А главное - смелый.

Она опускает глаза вниз. Я слежу за её взглядом и начинаю смеяться. О, да! На мне синие носки в жёлтых пушистых цыплятах. И моя глазастая невеста их углядела.

- Вот за это я тебя и люблю, - произносит она просто. - И вообще люблю. Даже без носков.

Да, Насть, да! Люби меня без всего - я согласен! И без трусов тоже! Но после свадьбы. И зачем, зачем я такой принципиальный?..

53. Родных не выбирают, а любят

Приезд родителей - хуже пожара.

Куда там переездам...

Мысли вслух Настя Метёлкина

Владимир

В пятницу я прощался с Милой.

- Почему? - глупый, наверное, вопрос.

Она пожимает плечами. Глаза у неё пустые. Губы жёсткие.

- Я бы могла задать тот же вопрос. Почему она?

- Кажется, нас никогда и ничего не связывало, - пытаюсь найти хоть остатки логики. Но, наверное, у женщин она своя.

- Это вы так считали, Владимир Алексеевич. Но вы всегда были женаты на работе, ничего и никого вокруг не замечали. Я всё же надеялась, что однажды ты поймёшь. И оценишь. Но такие, как ты, никогда и ничего не ценят. Используют и выбрасывают. Вот, как сейчас.

- Не строй из себя жертву и не дави на жалость, - пытаюсь вернуть разговор в деловое русло.

Мила и чувства ко мне - это что-то из области фантастики. Но, может, она и права в чём-то. Просто Мила никогда меня не привлекала. Мы с ней как параллельные вселенные существовали, стыкуясь только по деловым вопросам. Ничего лишнего. Да и она, казалось, интереса ко мне не проявляла. Или я туп и слеп, что возможно.

-Ты бы никогда не лишилась работы, если бы продолжала работать, а не пыталась манипулировать и выкидывать коленца. Но ты мало того, что пыталась козни строить, так ещё и предала.

Морщусь: слишком пафосно звучит последнее слово. Но из песни слов не выбросишь. Поддалась порыву, захотела отомстить, решила насолить - роли не играет. Она перечеркнула всё хорошее, что было.

- Ладно, господин Орловский. Долгие проводы - лишние слёзы. Не провожайте меня, не надо, где выход я в курсе.

К счастью, заканчивалось и время практики юных архитекторов. Иначе я бы выгнал взашей юного гения Петю Каменева. И его удача, что оценивал практику не я. Впрочем, высокой оценки он не заслужил, на что ему было абсолютно наплевать.

Метёлкина целый день притихшая и бледная. Родители едут. Вот уж не думал, что она будет настолько переживать.

- Ну, что ты, - увещеваю я её, - перестань. Взрослая девочка, замуж выходишь. За меня, между прочим. Я умею вести переговоры, поэтому просто доверься и расслабься.

- Я посмотрю на твоё лицо, когда они приедут и начнётся, - в сердцах говорит она. Я ржу, мне весело, а Настька затаилась. Выжидает. Ну, хоть мучиться перестала, экзекуции надо мной ждёт - и это уже прекрасно!

Настя

Естественно, он меня уговорил остаться. Само собой, мы спали по разным комнатам, но глубоко ночью, измучившись, я прокралась к Вовке в комнату и просто легла рядом.

- Насть, я с ума с тобой сойду, - сказал он, зарываясь лицом в мои волосы и прижимая к себе. Не прогнал. И уж не знаю, с ума он сходил или ещё что - я заснула сном праведницы. И мне было хорошо и спокойно рядом с моим тёплым миллионером.

А сейчас я жду приезда родителей, и мысленно пытаюсь отбивать атаки беспокойной родни.

Кто бы сомневался: они припёрлись все вместе: мама, папа, бабуля, тётушка Ра и Артурчик. Весь спецнабор в одном флаконе. Один Метёлкин и женский клан семьи Михайловых. Артурчик не в счёт - он у нас так, для мебели.

Вован и глазом не моргнул.

- Не дрейфь, Насть, Маня спешит на помощь, - бормочет он успокаивающе, оглядывая наступающие войска противника.

- Ну? - начинает атаку папка. - И что всё это значит, дорогая дочь? Не звонишь, не пишешь, не рассказываешь. А сама тут прелюбодействуешь, получается? Позоришь честное имя Метёлкиных?

- Пап, прекрати, - сгораю я со стыда, - он меня и пальцем не тронул.

- Пальцем, может, и не тронул! А кое-чем другим - видать, успел!

Орловский хрюкнул. Самый настоящий свинский хрюк вышел. Видимо, пытается не ржать. Мой бессмертный миллионер.

- Пап, может, познакомитесь? - пытаюсь заехать с другой стороны.

- А зачем мне с ним знакомиться? Я его в суд потащу - вот там и узнаем и имя, и фамилиё, и всё остальное! Посажу за растление малолетних!

- Пап, я уже взрослая. Мне двадцать один, - взываю к голосу разума. Голос почему-то молчит, миллионера моего рассматривает. - Мам! - зову на помощь. Мама вздрагивает.

И тут как по команде начинается птичий базар: мама, Ра, бабушка начинают говорить все одновременно:

- Толик, тебе нельзя нервничать! - это мама.

- Толя, не перегибай палку! - это бабуля.

- Насть, да не слушай ты его, у папы твоего просто стресс! - это Ра.

Кому хорошо в этой ситуации - это Артуру. Ему весело и на Володю он смотрит с неким злорадством. Но Орловского просто так не прошибёшь.

- Может, чаю? Кофе?

И тут на арену, тряся ушами и хвостом, выходит Ио. Тявкает громко, чихает и разглядывает всех шоколадными глазками. Мордочка у неё умильная. Родня моя замирает. Отец крякает.

- Твоя, что ли, шавка? - кивает он на Ио и смотрит на Володю.

- Моя собака, - и столько достоинства в Вовкином ответе, что я им горжусь. Папа уже поплыл: он свято считает, что если у человека есть собака, человек не может быть плохим. Причём почему-то это касается маленьких собачек и дворняжек. Ну, и тёть Ларисины ретриверы - вне конкуренции.

И пока пауза, я выпаливаю на едином дыхании:

- И вообще хватит истерить. Мы с Вовой женимся, документы в ЗАГС подали!

Артурчик от неожиданности бьётся головой о какую-то перекладину. Папа крякает. Мама, бабушка и Ра облегчённо вздыхают.

- Ну так это другое дело! - сменяет гнев на милость папа. У него это получается смешно: улыбка уже есть, а брови ещё хмурятся. Зверский оскал. Ему бы пиратов в кино играть. -Что ты там предлагал, зятёк?

- Чай, кофе? - у Вовы в уголках губ улыбка притаилась.

- А может, чего покрепче? - вопрошает папа.

- Толик! - хором дёргают его мама и бабушка, но самое страшное уже позади. Пока на помощь прибывает госпожа Орловская-Браво, у нас полным ходом знакомство и обед, плавно перетекающий в ужин.

- Учись, оболтус, - тяжело вздыхает тётушка Ра, - младшая сестра замуж выходит, а ты до сих пор бегаешь, как конь.

Брат закатывает глаза и готовится к воспитательному процессу. Но Ра в гостях стесняется слишком явно пилить сына, поэтому ограничивается единственным тычком.

Мы сидим с Вовкой рядом, взявшись за руки под столом.

- Ничего, Насть. Девять дней осталось, а потом я тебя украду и увезу далеко-далеко.

- Вначале женись! - у папки слух, как у собаки.

- Да я бы хоть сейчас, - в сердцах говорит Вовка, а я ловлю мерцающий взгляд Мани. Моя будущая свекровь полна неожиданностей. Как бы она чего не выкинула...

54. В ожидании свадьбы

Когда не нужно, время летит стрелой.

Когда хочется уснуть и проснуться в будущем, появляются непреодолимые обстоятельства

Заметки мимоходом Владимир Орловский

Неделя выдалась тяжёлой. Заключение нового контракта. Подготовка к свадьбе, где Маня всё взяла на себя. Торжество назначили на выходные.

-Ты только скажи, сын, - заявила мама в тот день, когда Настина родня приехала знакомиться, - и я женю вас хоть завтра.

Соблазн был велик, но я решил не спешить. Если «завтра», то будет скомкано и не пойми что. А я хотел, чтобы у Насти и платье белое, и фата, и туфельки, и кольца мы вместе выбирали, как положено.

- Нет, - сказал твёрдо и содрогнулся от издевательства над собственным организмом. - На следующих выходных.

Маня посмотрела на меня со смесью гордости и восхищения.

- Молодец! Я хоть подготовить всё успею.

Они о чём-то договаривались с Настиными родными.

- Мам, пап, ну какие голуби? - возмущалась Настя. - Мы хотим просто и весело.

Но от неё только отмахивались. Артурчик откровенно ржал.

- Ну, подожди! - плеснула ему в лицо яду моя несравненная без пяти минут Орловская. -Дойдёт очередь и до тебя!

Рыжий фыркнул. Он не верил, что любовь нечаянно нагрянет. Пусть, пусть. А мы дождёмся этого знаменательного дня. Мы, Орловские, живём долго и счастливо.

- Оставь их в покое, - сказал я Насте, - для них наша свадьба - событие. Пусть оторвутся. Ресторан, голуби - лишь бы им было чем заняться. А мы переживём. Будем радоваться их счастью, потому что наше никто не отнимает.

На этом приятные хлопоты перешли в надёжные руки, а у нас начались не очень приятные события.

- У меня проект пропал, - заявила мне во вторник бледная Настька. - Вот, вчера всё было, а сегодня - нету. Нигде. У меня все файлы в ноутбуке хранились, - рыдала она горько. - И у тебя в проектном кое-какие наработки были. А сейчас пу-у-усто. А в четверг я хотела проект на конкурс уже предоставить, чтобы не беспокоиться.

Я почувствовал себя всемогущим волшебником.

- Отставить сырость! - достал платок и вытер мокрые щёки своей невесте. - Ничто и никуда не исчезает бесследно. Это раз. И резервное копирование на сервер я не зря приказал делать

- два. А когда найду пакостника - кому-то не поздоровится - три.

В общем, проект восстановили. Кое-что Метёлкиной пришлось срочно переделывать, и она две бессонные ночи просидела за компьютером. Отчаянная моя сумасшедшая архитекторша.

Проект сдавали в пятницу - в последний день. Как говорится, переделали перед свадьбой все очень важные дела. В семейную жизнь как в Новый год - без долгов собрались войти.

В пятницу же у меня состоялась встреча с Синяховским.

- Слышал, вы женитесь, Владимир Алексеевич? - в лице Синяховского - лукавство и веселье.

- Да, - Говорю просто. - На самой прекрасной девушке. И вы прекрасно об этом знаете.

- Хотел убедиться в твёрдости вашего намерения.

Твёрдо. Очень твёрдо. Никогда не думал, что скажу это, но мне бы сейчас поменьше твёрдости кое-где.

- Я очень надеюсь, что это раз и навсегда, - почти чистосердечное признание. А ещё бы я предпочёл, чтобы его Стасик на Северный полюс уехал. Или Антарктиду покорять. И не путался под ногами, и Метёлкину мою не пытался умыкнуть. Но вслух, естественно, я ничего не произношу. Синяховский и сам всё знает. Этот знает всё. Профессия у него такая.

- Искренне за вас рад. И уповаю, что однажды повезёт и моему сыну.

- Повезёт, обязательно, - прячу я огонь под ресницами. А то ненароком полыхну, ударю, как из зенитки. - Но не с моей Настей, - да, я всё же сказал то, что нужно!

- А жаль! - хохочет этот гад, но смех его весёлый и добродушный. - Вы невероятный везунчик и счастливчик, Орловский. И госзаказ вам достался, и отличный контракт оторвали.

- Это потому, что у меня есть Ангел. Самый настоящий. Она бережёт меня и от катастроф, и от плохих людей. Приносит удачу и счастье.

Я серьёзен, как никогда. И Синяховский это чувствует. У него тоже лицо становится торжественным, словно он попал в тронный зал или на приём к богу.

- Знаю, - говорит он севшим голосом. - Прекрасно вас понимаю, Владимир Алексеевич. Без ангелов нам с вами никак нельзя. Поэтому берегите самое ценное. Сокровище, которое даётся даром, но дороже его нет ничего в этом мире.

Он прав. А я рад, что понимаю, ценю, люблю и вообще горы готов порвать стратосферу, выйти в космическое пространство, открыть новую звезду и проложить новый путь. Своя семья - это не шутки. Это очень ответственный и решительный шаг. И хорошо, что делаю я его с великим пониманием: у меня есть всё, чтобы быть счастливым. И поэтому сердце моё поёт, душа расцветает, тело готово парить в невесомости.

У нас всё готово: костюм, свадебное платье, на которое посмотреть мне не дали, запретили под страхом смертной казни лицезреть какое-то там чудо (Маня старалась, как могла!). Кольца мы купили вместе. Это намного интереснее, чем выбирать украшения в одиночку. И вообще с Метёлкиной интереснее.

- Завтра ты станешь моей женой, - целую я Метёлкину на ночь.

- И наконец-то я тебя совращу и изнасилую, - хохочет она. - Честно говоря, не думала, что ты не просто принципиальный миллионер, но и ещё тиран и деспот.

Да, я такой. Её тётушка Ра уговаривала забрать Настю. Как бы принято, чтобы жених забирал невесту из другого дома. Но я не смог с ней расстаться. Это выше меня и моих сил. Выше всех предрассудков и примет.

Пока мой Ангел со мной, ничего не случится. А я бы хотел спать спокойно, зная, что она рядом, никто её не украдёт, не обидит, не обманет, не наговорит каких-нибудь гадостей.

Это глупо и смешно, но я решил сделать именно так. Имею право. Миллионер я или где? Могут быть у меня собственные причуды?

55. О, наконец настал тот час...

Стихи писать я не умею, но небо кажется так близко... Меня куда-то понесло

Настя почти Орловская

Орловского нарядили и выпихнули вон из собственного пентхауса. Меня взяла в безраздельное пользование Маня.

- Глупые мальчики ничего не понимают в нас, девочках. Не знают, как нам важно выглядеть презентабельно и на собственной свадьбе быть - прекрасной и неповторимой.

Я не стала огорчать Маню: я бы за Володьку и непрезентабельная замуж вышла. Несмотря на всю трясучую и злую неделю, забравшую не один килограмм нервов, он успевал за мной ухаживать. Мы посетили огненное шоу. Вовка заваливал меня цветами. По вечерам мы выходили прогуливаться с Ио, и эти минуты были самыми ценными мгновениями единения, когда можно не спорить и не ругаться, не противостоять, а узнавать друг друга.

Это было новое в наших отношениях: душевное общение, когда и он - человечный, и я не язва. А ещё я ерошила ему волосы и трогала ямочку на подбородке - мой личный фетиш. А мой миллионер жмурил глаза зелёные, как кот, и тонко улыбался. Ему всё нравилось: и как я касаюсь его, и что говорю.

Мы друг о друге столько узнали в эти дни, что впору начинать летопись, где будут увековечены не только наши имена, но и маленькие тайны, смешные истории из детства и юности. Я бы туда и нашу первую встречу на особое место в рамочке поставила.

И вот - свадьба. Вроде бы закономерно, но всё равно неожиданно. Маня с утра протянула меня по салонам, навела красоту. Надо мной трудились стилисты и визажисты. Осталось лишь платье надеть и причёску поправить.

- Где мои семнадцать лет? - вопрошала Маня, шмыгая носом.

- Мне двадцать один, - вздохнула я всей грудью и решила, что так глубоко дышать не стоит. А то эта самая грудь стремилась выскочить наружу и показать себя во всей красе.

- А мне было семнадцать, - туманится воспоминаниями Манин взор. - Орловский -чертовски хорош. И я - юная и влюблённая. Как давно это было... А кажется - вчера. Время летит неумолимо. Поэтому цените каждый миг счастья.

Это почти напутствие.

У моего Орловского лицо, когда я выхожу к нему, как у взволнованного мальчика. И восхищение в глазах.

- Это стоило того, чтобы ждать неделю, - уверенно говорит он и делает шаг мне навстречу, заключает меня в осторожные объятья, словно боится разрушить красоту.

- Ты такая красивая, Насть, - хрипит он низко.

- Ты тоже ничего так, - бросаю я оценочный взгляд сверху вниз.

- Только никому не говори, - шепчет он, улыбается счастливо и приподнимает штанины своих дизайнерских брюк. Мне стоит большого труда не рассмеяться в голос при виде задорных носков с зелёными динозавриками.

- Под цвет твоих замечательных глаз, Володь, - привстаю на цыпочки и целую его в любимую ямочку на подбородке.

И-и-и... понеслась, залётная!

Шумная толпа родни и друзей во Дворце бракосочетания. Вовкино твёрдое «да» и моё не менее твёрдый утвердительный ответ.

Голуби (куда ж без них?) и две собаки рядом - без Ио и Цири тоже никак нельзя! Свадебный кортеж по городу, видео, фотосессия, ресторан.

Застолье, конкурсы, поцелуи.

Трогательные слова и слёзы.

Самый сумасшедший и самый счастливый день в моей жизни!

А когда мы наконец-то остаёмся одни, я вдруг отчаянно трушу.

- Ну, что, госпожа Орловская, дождалась? - смеётся, уткнувшись в мою уже потрёпанную причёску, мой миллионер. Мой муж. Володя.

- Может, завтра? - спрашиваю почти серьёзно.

- Нет уж, сегодня, - целует меня Вовка. - Не бойся, трусишка. Всё позади. И я полностью в твоём распоряжении. И всё будет хорошо. Просто верь мне.

И я верю. Забываю обо всём, когда он снимает с меня фату, расстёгивает «молнию» на платье, целует каждый кусочек оголившейся кожи. Это горячо и так странно, будто не со мной происходит. И я тянусь к нему. Залезаю под пиджак и обнимаю за талию. Прижимаюсь щекой к груди. Надёжный, мой миллионер. Только мой, и сегодняшняя ночь

- наша.

Он подхватывает меня на руки и несёт в спальню.

- Носки оставь, - прошу я громким шёпотом, и мы начинаем смеяться. Хохочем до слёз, завалившись в кровать. Огромную такую кроватище, где нам вдвоём можно потеряться.

- А трусы, значит, снять? Только носки оставить? - хохочет Вовка.

- Нет, - язвлю я, захлёбываясь смехом, - трусы тоже оставь и пояс верности на всякий случай надеть. Железный, с ключом, чтобы никто не посягнул, даже я.

А потом он делает бросок и прижимает меня к постели.

- Попалась? - глаза его близко-близко и причёска растрепалась. Взъерошенный и такой милый. Горячий и тяжёлый. Но мне в радость тяжесть его тела. А когда он начинает целовать меня, я понимаю, что шутки закончились. И это к лучшему.

Мне нравится слушать его сорванное дыхание. Нравится чувствовать, какой он горячий и твёрдый. Люблю его поцелуи и руки. Пальцы, что вытворяют чёрт знает что, а я, запрокинув голову, не могу сдержать стоны. И когда он входит в меня, даже боль кажется мне правильной - боль, смешанная с удовольствием.

- Ну, вот, а кто-то говорил о несовместимости, - бормочет Вован, тяжело дыша.

- Закончи уже дело, - смело двигаюсь ему навстречу, - а потом поговорим. Если захочешь.

Нам и правда не до разговоров. Поцелуи, трепет, страсть одна на двоих. Сумасшедший накал и гребень волны, которую мы оседлали вместе. Достигли наивысшей точки и скатились вниз, на грешную землю, сплетённые руками и ногами.

- Люблю тебя, Насть, - шепчет мой миллионер.

- И я тебя, Вов. Очень-очень, - признаюсь, целуя его в плечо.

А потом был душ и мы, голые, вместе под струями воды. И я касаюсь его груди ладонями. Мы целуемся снова и снова, забыв обо всём.

Это была очень длинная ночь, полная тепла и нежности, трепета и ласк, смеха и радости, обладания друг другом и счастья.

- Ты мой Ангел, Насть, - признаётся Вовка под утро. - Я почти сразу понял, что ни за что тебя не отпущу. Помнишь такси? Ты забрала его у меня под дождём. Мне нужно было лететь, а я опоздал на самолёт. Я остался, а самолёт разбился. А потом носки... Ты мне их дала - и я получил госзаказ.

- Конечно, я Ангел, - стараюсь говорить серьёзно. - Только твой и только для тебя. Никто другой не имеет никакого шанса получить моё благословение или кусок удачи. Так что надеюсь, что меня будут кормить, любить, лелеять и прочие, прочие плюшки, чтобы перья не вылезли и крылья не отвалились.

- Я буду с тобой спорить до хрипоты, Орловская. Буду любить тебя днём и ночью. Я подарю тебе сына, машину, белую шубку и счастье. А собака у нас и так есть.

- Ио! - всполошилась я, вскакивая.

- Спокойно, жена! Собаку сегодня забрала Маня. Так что всё у нас под контролем.

И я расслабляюсь. Действительно: и чего это я, спрашивается? У меня личный миллионер

- раз, шубу мне подарят - два, свекровь у меня прелесть - три. А со всем остальным мы постепенно разберёмся вместе. Сына он подарит - властный мой пластелин[1] махровый. Дочь я ему рожу, чтобы не задавался!

[1] Я знаю, как пишется слово «пластилин» ;). Пластелин - это сарказм, исковерканное от «властелин»))).

Эпилог

Владимир

- Мне сказали, что я плагиатчица! - моя драгоценная супруга рвёт и мечет. - Вор, сволочь, гад Петруччо! Украл мой проект! Я ночей не спала!

- Недоедала и недопивала, - рискую я поддакнуть. Она тут же обижается и кидается на меня с кулаками.

- Совсем не смешно, Орловский!

- Не пори горячку, Орловская, - не остаюсь я в долгу. - Я сразу понял, что проект твой пропал не просто так. Принял меры. И, поверь, кое-кто ответит за то, что натворил. Я их по судам затаскаю, а твоё честное имя мы восстановим, и ты получишь заслуженную награду, если, конечно, твой проект сочтут достойным. Подыгрывать и подмазывать никто не будет.

- Мне и не нужно! - дует Настя губы. - А вот вернуть мои наработки, мой выстраданный проект - да, хочу! И, между прочим, эта падла не сам украл, ему кто -то помог!

Я приподнимаю бровь. Негодование Настьки мне понятно, но причин тратить нервы я не вижу.

- Служба безопасности работает над этим вопросом. Найдём и кто ему помогал, и корону лопатой подправим - всё сделаем. Не нервничай. Тебе нельзя.

Это волнительный момент - подшучивать над моей ненаглядной. Забавно смотреть, как она краснеет и дуется. Конечно же, вероятность, что она беременная - низкая. И вообще мы договорились, что если не повезёт в этот раз, то подождём годик, пока Настя институт не закончит.

- Какой год! - вопила Маня, чуть ли не по стенам бегая. - Вы меня в могилу хотите загнать!

- Мам, ну пусть поживут для себя, - успокаивала её моя рациональная умная сестрёнка. -Куда ты спешишь? Успеешь ещё в бабушках походить.

За что я люблю свою семью - так это за оптимизм. Неунывающее всепобеждающее равенство и братство.

В последнее время мы с Павликом сблизились. Вот уж не думал... но так случилось.

- Тебе не кажется, что мы в меньшинстве? - спросил он недавно. - Какое-то подавляющее количество женщин на один квадратный метр мозга. Я на тебя надеюсь, Володя.

Это он на сына намекает. И то правда: Маня, Настя, Белка. Собаки - и те девочки. Неравный счёт пять-два. Срочно нужно уравновесить. Правда, счёт пять-три глобально ничего не изменит, но сам факт несказанно погладил бы наше мужское эго.

- Знаешь, - откровенничает со мной Пабло Браво, - мама моя всегда считала, что я чересчур мягкий. Что надо своих женщин в кулаке держать и характер показывать. А я не могу. Веревки из меня вьют. Ну, вот скажи: как их усмирять? Когда они такие замечательные?

Я закашливаюсь и мычу что-то невразумительное. Стыдно сказать, но я пытаюсь быть построже.

- Мой властный миллионер! - шепчет коварно Настька и посягает на мою честь самым коварным способом. И, плюнув на всё, я понимаю: командовать я могу и на работе. А дома можно побыть белым и пушистым. Для своей любимой жены. Чтобы видеть свет её глаз. Чтобы радоваться её улыбке.

- Знаешь, Орловский, ты прав, - выдаёт мне моя ненаглядная. - Мне нервничать нельзя. Кажется, не пронесло. И тошнит меня, и голова кружится. И вообще настроение скачет.

- Ты сейчас серьёзно или издеваешься? - интересуюсь, чувствуя, как ёкнуло сердце в груди. Надежда - она такая: покажи ей только палец, сразу же стрелой в небо уходит.

- Не знаю, - вздыхает Настя. - Но тест я купила. У меня задержка три дня.

Целых три дня! Это уже что-то!

- И учти, - тычет она меня пальцем в грудь, - у нас будет девочка!

Я согласно киваю головой. Пусть так думает. У нас будет мальчик - я уверен, но зачем спорить? Беременным нервничать никак нельзя. Маня мне уже всю плешь этим проела. Поэтому я готов соглашаться на что угодно.

- Ну, и что сидим? Давай, давай! - подталкиваю я её к туалету. - Либо да, либо нет. И успокоимся.

Её нет слишком долго. Тишина. И я, как дурак, под туалетом караулю. Я не выдерживаю.

- Насть... - стучу пальцем осторожно в дверь. - Открой или я выломаю замок.

Она выходит зарёванная. Теперь осталось выяснить - от счастья или от расстройства. Обнимаю осторожно её за плечи, прижимаю к груди. Одна Настина ладонь зажата намертво. Там ответ. Но я не спешу.

- Ну, маленький мой, что случилось? - вытираю ей слёзы.

- Как раз ничего не случилось, - рыдает она ещё горше. А я уже детскую запланировала, обои подобрала-а-а!

- Ну и что ж ты так рыдаешь-то? - целую её в макушку, а потом в щёки и красный носик. -Подобрала - сделаем ремонт. Мебель купим. Подготовимся.

- Ага, и год ждать?

- Так мы можем и не ждать, - снова её целую, но уже в губы. - Всё, как ты скажешь, любимая. Можем прямо сейчас заняться воспроизводством нашей совместной копии.

- Господи! - бьёт она ладонью меня в грудь. - Какой же ты иногда дурак, Орловский!

Да, для неё я могу и дураком побыть. Лишь бы она не плакала и не расстраивалась. Улыбалась мне и была счастлива. А всё остальное. мелочи.

Три месяца спустя

Настя

Сегодня у меня замечательный день! Во-первых, мой проект занял второе место - и это ого-го! И всё благодаря Вовке-морковке! Он смог, доказал, отвоевал, защитил! И справедливость восторжествовала!

Петруччо, конечно, не посадили, но урок он получил колоссальный. Правда, это не сделало его ни добрее, ни человечнее. Но меня он теперь обходит десятой дорогой - и это замечательно!

Во-вторых, у меня потрясающая новость!

- Господин Орловский, - мурлычу я в трубку бархатной кошечкой, - не хотите ли вы пообедать со своей женой? Я тут скучаю, увидеть вас хочу.

- Насть, - у меня важное совещание, - глухо бормочет он в трубку. - Давай поужинаем вместе?

И я вздыхаю. Трудно быть женой миллионера. Вечно занят, весь в проектах, но к ужину он обязательно будет дома - проверено.

Ну и ладно. У меня куча дел. Распоряжаюсь о торжественном ужине - у нас с Вовкой личный повар, жуткий зануда, но мастер на все руки. Вызваниваю Маню, и мы проносимся вихрем по магазинам: сегодня я должна выглядеть сногсшибающе.

- Что у вас там намечается? - Маня смотрит на меня подозрительно. Прости, мама Алина, но эту новость я должна сказать вначале мужу. Тебя уже поставим перед фактом.

- Да так, - машу рукой, - мой проект второе место занял - событие!

- Да ты что! - искренне радуется Маня. - Поздравляю! - тянется ко мне обниматься и целоваться.

- А я говорила! - скачет козой Белка рядом. - Теперь будут строить, да?

- Не исключено, - киваю радостно. - Рассматривают варианты: первые три места могут взять в разработку. Но даже если и нет - всё равно это победа.

- Ты ж наша умница! - расцеловывает меня Маня. - Мы тобой гордимся!

Вот такие они - Орловские-Браво. Шумные, но щедрые на эмоции.

Вечером я зажигаю свечи и жду своего дорогого мужа. Ио слышит его появление задолго до того, как в замке поворачивается ключ. Уверенный такой властный «щёлк» звучит. О, да, это он!

- Привет! - входит он домой, и глаза его темнеют. - Я что-то пропустил? - спрашивает, оглядывая меня жарким взглядом с ног до головы.

- Конечно, - целую его в ямочку на подбородке. - Много чего случилось, так что заходи, мой руки - и ужинать.

- У меня хорошие новости, - говорит он, падая на стул.

- И у меня, - киваю, улыбаясь.

- Тогда ты первая.

- Ну-у-у... я тут конкурс выиграла немножко, - смущаюсь.

- Второе место, я знаю. И, наверное, могу тебя обрадовать: твой комплекс будет построен, Насть.

Это радует, но не так сильно, как то, что я собираюсь ему сообщить.

- А я тебе особое блюдо приготовила, - держу в руках тарелку, накрытую крышкой-колоколом. Медленно считаю до трёх. Орловский смотрит не отрываясь. Я открываю и ставлю тарелку ему под нос. Там крохотные розовые пинетки с красивыми бантиками.

- Насть. - у него голос сел от волнения. Он глазами ищет ответ.

- Да-да, это то самое. Мы беременны, мой любимый властный миллионер!

- Ну, вообще-то уже миллиардер, - чешет он бровь.

Я с визгом бросаюсь ему на шею. Надо же! Он смог! Его мечта сбылась!

Вовка подхватывает меня и кружит по кухне, как в вальсе. Целует меня, куда попадает.

- У тебя получилось, получилось! - смеюсь радостно. Теперь ты мой властный миллиардер!

- У нас всё получилось, - шепчет он мне на ухо. - И знаешь?.. Твоя новость куда круче моей. Что я был бы без тебя? Кем? Желчным снобом? Старым брюзгой? Синяховский однажды сказал: что будет, когда ты достигнешь цели? И я не знал ответа. А теперь знаю. У меня теперь много целей. Разных. Больших и маленьких. И мне нужна целая жизнь, чтобы реализовать их. С тобой.

- Дорогой мой господин Орловский! - торжественно целую его в нос. - Во-первых, осторожно двигайся: нас теперь двое - это раз, Ио крутится под ногами - это два. Ну, а в-третьих. может, мы вначале отпразднуем события? А ужинать потом?

И он берёт меня на руки. Целует властно-властно и несёт в спальню. Я его трофей. Он мой победитель. Мой самый лучший и самый любимый миллиардер. Впрочем, он мог быть кем угодно - это не важно. Важно, что он - мой, а я - его. И мы готовы прожить жизнь вместе. Я и он. Он и я. Ну, и дети наши, конечно же. И Ио - куда же без неё?

- Орловская, - говорит мой муж очень деловым тоном и осторожно кладёт меня на кровать,

- ты промахнулась.

Вопросительно приподнимаю бровь. Он о чём?..

- Пинетки нужно было покупать голубые. Потому что у нас будет мальчик! - и набрасывается на меня с поцелуями. Это чтобы я не возмущалась.

Ну, ладно, Орловский. Твоя взяла: сейчас я сопротивляться не в состоянии. Но через девять месяцев посмотрим, кто кого! И даже если ты выиграешь, я всё равно найду тебе способ отомстить. Рожу потом дочь, например. Или две дочери. А лучше я заведу ещё одну собаку и кота, да! И этим я займусь завтра же, не откладывая дело в долгий ящик!

Но это всё потом. Всё завтра. Или позже. А сейчас...

Жаркий шёпот. Нежные поцелуи. Слияние душ и тел. Дыхание одно на двоих, разделённый стон. Нас штормит и уносит в океан чувственного экстаза.

И мы становимся просто Женщиной и просто Мужчиной - вечным и неизменным началом жизни. И пока мы есть, мир будет жить и обновляться. Дышать и плакать. Смеяться и светиться. От счастья. От избытка чувств. От Любви, которой никогда не бывает много.

Content

Ночь Ева
Мой властный миллиардер

1. Труд облагораживает человека

2. Миссия выполнима

3. У нас есть купец...

4. Нет нерешаемых проблем. Есть нежелание их решать

5. Даже если тебя съели, есть два выхода...

б.Когда почва уходит из-под ног, балансируй

7. Если неожиданно подвалило веселье, расслабься и танцуй

8. За чужой счёт всегда веселиться интереснее

9. Не умеешь врать, не мучай совесть

10. Ели, пили, веселились...

11. Какой праздник да без мордобоя?..

12. На мать обижаться - всё равно что на Родину

13. Главное не заиграться

14. Праздник хорош, если успеваешь вовремя остановиться

15. Свободный полёт и его последствия

16. Когда становится пусто

17. План по захвату мира

18. Не хотите - ну и не надо!

19. На работу как на праздник

20. Один телефонный звонок - и ты уже не одинок...©

21. Мечты сбываются

22. Нам бы ночь продержаться да день простоять...

23. Внезапно. Смеркалось

24. Трудовые будни

25. Бои без правил

26. Непредвиденные обстоятельства

27. На пороге интересных событий

28. Немного о прекрасном

29. Верх цинизма и наглости

30. Культурный досуг... с собакой

31. Ты мне больше не дружок...

32. Родня - это не только ценный мех...

33. Огней так много золотых...

34. Взвейтесь кострами, синие ночи!

35. Ад на земле придумали праведники

36. Различие между мальчиками и девочками

37. Взрослые разборки

38. Всем шампанского!

39. Воскресенье - день безделья

40. Ловля на живца

41. Разные точки зрения

42. Точки соприкосновения

43. Долгие сборы - лишние слёзы

44. Какая неожиданная встреча!

45. Прощай, любимый город!

46. Кто кого?

47. Личное и деловое

48. Готовность к бою - №1

49. Белые начинают...

50. Время собирать камни и не держать их за пазухой

51. Мгновения счастья

52. Нас не поставить на колени...

53. Родных не выбирают, а любят

54. В ожидании свадьбы

55. О, наконец настал тот час...

Эпилог