Нестандартная ситуация

Глава 1

КИРА

— Смотри, солнышко. Сейчас загорится зелёный человечек, и можно будет переходить дорогу.

— Да! — доченька указала пальчиком на переключившийся светофор и крепко сжала в своей крохотной ладошке мой указательный палец. — Мама! Зиёный!

— Правильно. Пойдём, — надёжно удерживая малышку за ручку, двинулась вперед.

Иду и раздражённо размышляю. Толя удружил, конечно. Знает же, что мне совершенно несподручно выполнять обязанности курьера. Но точно также он знает, что отказать своему руководителю, а по совместительству ещё и доброму другу, который так много для меня сделал, я не смогу.

— Кирыч, ну что тебе стоит, а? Ресторан находится совсем близко от твоего дома. Зайдёшь, отдашь папку администратору и пойдёшь заниматься своими делами.

— Толь, давай я лучше оплачу курьера, чем сама буду мотаться по делам твоего же друга! Вместо того, чтобы отсыпаться после работы.

— Да разве дело в этом? Там очень важные документы. Причём не мои. Подставить товарища я не могу, а Колесникову они очень срочно понадобились! Я понимаю, это моя вина, что я про них забыл. Ну, выручи, а, Кир!

— Как будто у меня есть выбор, господин начальник.

Они с Надей уехали в Питер на несколько дней. Такой вот знак внимания любимой девушке от строго директора. Им там хорошо. А мне теперь отдуваться.

— Изотова! Заканчивай со своими приколами!

— Анатолий Константинович, как Вам можно отказать? Хорошо, съезжу.

— «Съезжу» — слишком громко сказано. Тебе идти минут пятнадцать.

— Да что мы говорим? Это ты давненько с Машей не гулял. Нам минимум час добираться, пока не покормим всех птичек, не рассмотрим всех кошек. Не пересчитаем все люки. И не пройдёмся по всем бордюрам.

— Кирыч! Спасибо, ты настоящий друг! Леся откроет тебе кабинет. Бумаги найдёшь в нижнем ящике на самом дне в синей папке. С пометкой «Колесников-Lounge». Там всё, включая ориентиры, номера телефонов. И визитка отдельно.

— Поняла. Хорошо отдохнуть. И Надю от меня поцелуй!

— Ещё раз спасибо!

— Да иди ты уже, — и с улыбкой нажала отбой.

Но буквально через пару секунд пришла шутливая смс-ка: «Заказчик предупреждён». Как это в его стиле. На мой взгляд, Толя очень грамотный руководитель. И просто замечательный человек. Устроил своей любимой небольшой отпуск и отвёз её в культурную столицу отдохнуть и увидеть город. А пока они там расслабляются и наслаждаются друг другом, я несу в руках тёмно-синюю папку с прямо-таки ну оооочень важными документами.

Как же это прекрасно. Он с лёгкостью про них забыл. А я теперь разгребаю.

Сегодня в клубе устала так, что решила под утро после танцевальных выходов оставить макияж для выступлений, а волосы просто расчесать и не тратить больше времени. Домой приехала без задних ног и проспала (аж!) до девяти утра! Редко дочка позволяет мне так долго отдохнуть.

— Мама, дай пить, — мысленно треснула себя по лбу.

Эх, как же я забыла закинуть в сумочку бутылку для своего маленького водохлёба.

— Машенька, сейчас зайдём в магазин. Потерпи, котёнок.

Как назло, в близлежащем павильончике обычная вода вся из холодильника. Конечно же, ледяная. Пришлось взять яблочный сок и поскорее открутить крышку, дабы мой крохотный троглодит не облизал всю этикетку.

— Закончила? Всё, давай уберём бутылку, — но дочка ревностно вцепилась в свою добычу, громко заявляя о своих правах.

— Мама, отдай! Я сама!

— Хорошо, только держи крепко. Мы почти пришли. Видишь вооон те ступеньки? Побежали наперегонки? — хочется уже поскорее разделаться с непредвиденным делом.

И вот, смеясь, пытаясь обогнать друг друга, мы одновременно достигли нашей цели.

Поднимаю глаза. С неожиданным интересом разглядываю вывеску, оформление. Вход в заведение ограждён привлекательными коваными поручнями, рядом ухоженная зелёная территория. В условиях пыли и городской загазованности островок аккуратно подстриженных кустарников, красивых искусных клумб и газона смотрится, словно вожделенный оазис в пустыне.

Внутри тоже очень уютно: роскошная мебель, спокойный интерьер, расслабляющая тихая музыка. Несмотря на довольно ранние часы (полдвенадцатого для ресторана самое время раскачки, близится обед) и на то, что данное заведение не так давно открылось, многие столики заняты.

— Маша, постой спокойно две минуты, — не могу не сделать замечание, потому как дочка начинает веселиться и свободно передвигаться по залу, прыгая по напольным плиткам с замысловатым узором. Куда только делась вся детская стеснительность?

Так. Наверное, нужно позвать администратора.

— Машенька, постой. Зачем ты открутила крышку? Подойди, пожалуйста.

Дочка послушно побежала ко мне, не оглядываясь по сторонам, преодолев половину разделяющего нас расстояния. И тут навстречу ей из-за распахнувшейся двери неожиданно вышел мужчина, широким шагом рассекая пространство и подрезая Маше путь. Если бы на месте дочки был взрослый человек, конечно, он успел бы за доли секунды оценить ситуацию и сбавить скорость или хотя бы изменить траекторию. Но ребёнок, разумеется, об этом даже не задумался, а, может, и вовсе не увидел. Я скорее кинулась к Машеньке, но подоспеть во время, чтобы избежать столкновения, уже в любом случае не успею.

Малышка, как и ожидалось, не смогла вовремя затормозить и с разбегу врезалась в только что появившегося мужчину. Всё было бы не так уж и плохо, если бы не одно НО. Самое страшное во всей этой ситуации, что открытая бутылка сока, перевернувшись, залила светлые мужские брюки и, с грохотом шлёпнувшись, пару раз отскочила от пола. Как-то так. Сегодня явно «мой» день.

— Ой. Мама, сок! Ой-ёёй, — расстроенно произнесла малышка. Она всегда так причитает, когда случилось что-то непредвиденное, и она не понимает, как нужно себя вести.

Я в оставшиеся два прыжка оказалась между дочерью и неожиданно появившимся брюнетом, скрыв ребёнка от взора незнакомца.

Да уж. Нелицеприятная картина. Половина штанины спереди залита соком, бутылка валяется прямо на полу в мгновенно образовавшейся луже. Я только извинюсь и подниму несчастный кусок пластика.

— Простите, пожалуйста, она неспециально… Я всё исправлю!

Конечно, Кира, ты всё исправишь! Возьмёшь и прямо сейчас отвезёшь в химчистку очень недешёвые на вид брюки? Или заберёшь домой и постираешь сначала ручками, а потом в стиральной машине, чтоб уж точно без пятен, так что ли?!

Стараясь не волноваться, отворачиваюсь от лужи и начинаю медленно поднимать вверх блуждающий взгляд, чтобы заглянуть в лицо незнакомцу.

— Давайте с Вами что-нибудь придумаем, — коричневые кожаные ботинки, бежевые модные брюки, ремень в тон туфлям, шоколадного цвета рубашка. В вырезе заметила болтающийся на чёрном кожаном шнурке волчий (как мне показалось) клык, прямо-таки кричащий о своей неуместности и странно выделяющийся на фоне остальной классической одежды.

Роста мужчина определённо невысокого, скорее ближе к среднему, но рядом с такой малявкой, как я, со стороны совершенно точно должен казаться той ещё махиной. Вероятно, он поддерживает физическую форму в спортзале, потому что фигура у него такая, к которой стремятся многие мужчины. Ничего лишнего, перекаченные мускулы к нему не имеют совершенно никакого отношения. Он скорее стройный, но широкие от природы плечи никуда не спрячешь, а закатанные по локоть рукава рубашки открывают крепкие жилистые руки с густой порослью чёрных, как смоль, волос и массивным циферблатом часов на кожаном широком ремешке.

С интересом поднимаю взгляд выше и обнаруживаю, как минимум, двухнедельную небритость. Никогда этого не понимала. Бородатые мужчины совсем не предел моих мечтаний. Кроме того, его как будто окружает особая, мрачная атмосфера, очень тяжёлая, я бы даже сказала, какая-то давящая. Хотя в целом, незнакомец выглядит очень презентабельно, дорого и довольно притягательно своеобразной, немного грубоватой и холодной красотой.

Но, стоило мне только на секунду заглянуть в темноту сканирующих глаз, как захотелось исчезнуть, раствориться без остатка. Где-то внутри, в самой их глубине присутствует что-то настолько хищное, что теперь черты его лица кажутся резкими, отталкивающими. Мужчина сурово скользит внимательным, проницательным, каким-то ястребиным взглядом по моей фигуре, облачённой в обычные спортивные штаны и толстовку. Странно, но в это сиюминутное молчаливое мгновение я остро почувствовала, как на меня напало необъяснимое уныние под тяжестью его всеподавляющей ауры.

Я, конечно, не из пугливых, а если уж жизнь заставит, то смогу противостоять и такому, но конкретно с этим человеком мне совершенно точно не хочется иметь ничего общего. Совсем. Нужно поскорее как-то уладить ситуацию и найти администратора.

— Что Вы можете придумать? Стащите с меня брюки прямо здесь? — его слова ощутимо резанули по моему обычному спокойствию и дружелюбию. Ужас, какой агрессивный человек. И ведь прав же. А если у него деловая встреча через полчаса? Что ему теперь делать?

— Нет, но я могу помочь… — Ну да! Как же? Застираю штаны в туалете и подержу под струями воздуха сушилки для рук? А он в трусах рядом постоит. Подождёт, понаблюдает. Браво, Кира! Молодец! По логике железная двойка.

Меня бесцеремонно перебили.

— Уж лучше я как-нибудь сам себе помогу. А Вы в следующий раз потрудитесь быть внимательнее и следите за дочкой.

Вид мужчины настолько грозный, что я решила промолчать, ведь правда не досмотрела. Не надо было ей давать эту бутылку!

Видимо, наше столкновение и возникшее вследствие него происшествие заметили, потому что к нам подошла довольно симпатичная молодая девушка. На груди красуется табличка: «Валерия. Администратор».

Вот! Вот, кто мне нужен! И поскорее!

— Добрый день, что-то случилось? — поздоровалась она очень приветливо.

Маша доверчиво жмётся к моим ногам.

— А разве не видно? — зачем же грубить совершенно невинному человеку? Она ведь здесь не при чём.

— Не волнуйтесь. Я обо всём уже позаботилась. Две минуты, и зал снова будет блестеть.

— Надеюсь, — его больше интересует зал, чем собственные штаны? Странно…

Девушка добродушно обратилась ко мне:

— Вам нужен столик? Пойдёмте, я провожу. Предлагаю сесть у окна. Там замечательный вид.

— Нет-нет, Валерия, я по делу. И, наверное, к Вам лично. Привезла очень важные документы для Колесникова… — фамилию-то я помню, а вот имя не потрудилась прочитать, поэтому пришлось рыться в папке и вытаскивать визитку. — Вячеслава Александровича. Мне нужно передать их администратору.

— Вы даже можете передать их лично. Вячеслав Александрович, — с вышколенной улыбкой обратилась она к всё ещё стоящему рядом мужчине. — К Вам, эээ, посетительница.

Глаза мои расширились от ужаса. Только не это!

Глава 2

Я даже замерла на мгновение. Вот это пассаж. Медленно поворачиваю голову к, как получается, владельцу ресторана (потому как от Толи знаю точно, что Колесников — фамилия хозяина данного заведения). Вынужденно приклеиваю к своему лицу настолько милое и приветливое выражение, на которое я только способна, и, как ни в чём не бывало, продолжаю. Хоть и выходит чересчур натянуто.

— Здравствуйте. Я от Анатолия Михова. Вот, возьмите, пожалуйста, — и с опаской протянула ему документы.

— Спасибо. Я их давно жду.

Что? Суровая мраморная статуя умеет благодарить? Серьёзно?

Колесников принял из дрожащих пальцев папку, вновь не сводя с меня пронизывающего взгляда. Он, действительно, чем-то похож на ястреба. Такой же неумолимый, такой же хищный, такой же опасный.

— Простите ещё раз. Мне очень неудобно. Если я ничем не могу помочь, то мы лучше пойдём, — больше мне сказать нечего, всё, надо сваливать. — Машенька, на выход.

Но именно в этот момент дочка заартачилась и начала просить кушать. Ааа, неужели не могла потерпеть две минуты?

— Солнышко, пойдём, — пытаюсь поймать её за ручку, но она усердно уворачивается.

В эту секунду мужчина громко хмыкнул и покачал головой. Затем очень грубым тоном произнёс.

— Покормите ребёнка, мамочка, — ещё раз неприязненно осмотрел меня с ног до головы, повернулся к администратору и чуть слышным шёпотом, одними губами добавил. — За счёт заведения.

Чуть склонив голову, вопросительно поднял брови, как будто уточняя у девушки, всё ли она поняла. Затем вновь посмотрел мне в глаза, и, не разрывая зрительного контакта, продолжил.

— Лера! — рявкнул так громко, что даже Машенька подскочила на месте. Я, на всякий случай, оглянулась. Сидящие в стороне гости, вроде как, на нас внимания не обращают. — Проследи.

Мужчина развернулся и двинулся обратно к двери, откуда он и появился. Не дойдя нескольких шагов, вновь обратил на нас своё тяжёлое внимание, строго посмотрел на девушку-администратора и тихим вкрадчивым голосом добавил. — И штаны мои забери.

Затем, аккуратно прикрыв за собой дверь, скрылся из виду.

Кажется, с облегчением вздохнула не только я. Боже, как мне, оказывается, повезло с начальником!

— Не обращайте внимания. Он всегда такой. Это ещё очень даже хорошее у него расположение духа.

Боюсь представить, что делается, когда этот мужчина в плохом настроении.

— Сочувствую. До свидания, Валерия, — попыталась улыбнуться, чтобы скрыть неловкость.

— Как это, до свидания? А ребёнка кормить?

— Ну что Вы? Мы не за этим сюда пришли.

— Не-не-не! Без обеда я вас не выпущу. Он же с меня потом три шкуры сдерёт!

— Как же так, Вы преувеличиваете… Наверное, — очень уж неуверенно я возражаю, потому как такому экземпляру под горячую руку попадаться никому не пожелаю.

— Это я ещё преуменьшаю. Очень сильно. Пожалуйста, пойдёмте. У нас потрясающее детское меню! Вашей малышке обязательно понравится! Не уходите.

— Нууу… ладно, — соглашаюсь с сомнением. — Но только я сама за нас заплачу.

— Это даже не обсуждается. Можете и не доставать кошелёк.

— Нет, Валерия, это как-то нехорошо.

— Нихаласо! — с энтузиазмом повторила дочь, расплываясь в детской милой улыбке с торчащими острыми зубками.

— Давайте выберем, а там уж, как пойдёт, — не упуская момент, дипломатично предлагает Лера, провожая нас к диванчикам около окна. Что творится снаружи, не замечаю совершенно, нахожусь немного в прострации, восстанавливаясь после столкновения с непробиваемой стеной и ястребиным взглядом.

Заказала Маше суп и компот. А себе молочный коктейль, будучи абсолютно уверенной, что дочка, как обычно, проигнорирует клубничное лакомство.

Ждали заказ мы совсем недолго. К моему величайшему изумлению, Машеньке принесли суп, рис с куском восхитительно пахнущего мяса и овощами, салат в виде мордочки котика, яркую жидкость в стакане, похожую на морс, треугольники из лепешки, ещё и сыр в виде кубиков. Всё это так красиво и вкусно выглядит, что я и сама уже не против присоединиться. Жаль, что из всего многообразия дочь съест половину тарелки супа, и, возможно, котлету. Она всегда ест по чуть-чуть. А остальное на выброс. Обидно, потому как я не рассчитывала так сильно тратиться. Цены в меню, неприятно удивили. Но в данной ситуации хочу не спорить, а поскорее накормить своего троглодитика и уйти.

Маша с энтузиазмом набросилась на суп, украшенный яичным цыплёнком.

Потихоньку мне удалось справиться со своим волнением, но, когда на стол продолжили прибывать новые блюда, я, мягко говоря, запаниковала. Красная рыба (скорее всего сёмга, но я не берусь биться об заклад, так как в этом очень плохо разбираюсь), запечённая под сыром с каким-то соусом, томатами и ещё чем-то, обильно размазанным по краям тарелки. Ненавижу, когда так делают.

Помимо этого принесли салат, прохладный напиток с трубочкой, гарнир и тарелку с рулетиками. Ах, да, ещё и мой коктейль подоспел. От бессилия потянулась к клубничному молочному лакомству и залпом отпила половину стакана. Ммм, какая вкуснятина.

Но всё равно это кошмар. У меня столько денег точно нет ни на карте, ни с собой в кошельке. Есть я это совершенно определённо не буду. Ведь не заказывала, зачем принесли?

Оглядела зал. Валерии нигде не видно. Жестом подозвала официантку и попросила всё-таки вызвать администратора. Пока я ждала, мой вечно голодный ребёнок отодвинул подальше лишние тарелки и придвинул к себе рыбный стейк. Даааа, губа не дура, сёмгу трескать. Сидит, ковыряет вилкой.

— Давай, помогу.

— Мама, я сама.

— Маа-шаа, я просто хребет вытащу. Посмотри, какие кости.

Почистив дочке рыбу, потянулась за салфеткой, но отчётливо почувствовала на себе чей-то тяжёлый, суровый взгляд. Хотя нет. Не чей-то. А вполне определённого, стоящего рядом человека.

— Какие-то проблемы?

Приходится смотреть на него снизу вверх, ведь я сижу за столом, а он стоит. Хотя мне не привыкать. Ниже себя я ещё не встречала человека. Разве что дети. И то! Только маленькие.

— Дело в том, что это не наш заказ.

— Дело в том, что это моё распоряжение.

Мне понадобилось определённое количество времени, чтобы осознать услышанное. Зашибись! И что теперь делать с этой информацией?

— Но мы столько не съедим. Это чересчур много.

— Мелочиться я не привык, — как ни в чём не бывало, мужчина приземлился на диван напротив нас, вальяжно облокотился на спинку, положив запястья на стол. С трудом оторвала взгляд от его жилистых рук, представив на мгновение, как эти смуглые пальцы медленно скользят по светлой нежной коже… Пришлось поспешно отвернуться, чтобы он не прочёл моих мыслей. И кстати, штаны на нём теперь другие, чистые. Я успела заметить. — А, как я посмотрю, Мария не против моей инициативы.

— А, как я посмотрю, Вы уже переоделись.

— Какая потрясающая внимательность.

— Вы всегда такой колючий?

— Иногда бреюсь, — промелькнувшая во внимательном взгляде искорка задора говорит о том, что он небезнадёжен. И что он специально ушёл от ответа.

Ощутимо стушевалась и растерялась… от него, в целом. От его суровости, от его иронии, от его присутствия. И от его нестандартно-резкого поведения, обычно непринятого в обществе. А тяжёлый, пристальный взгляд вообще заставляет ёрзать на диване в надежде, что мои нелицеприятные тайны так и останутся тайнами, а не выплывут наружу все до единой…

Почему-то чувствую себя в ловушке. Он не уйдёт, просить его удалиться будет невежливо, а Маша всё ещё медленно орудует вилкой. Чтобы избавиться от необходимости участвовать в разговоре, потянулась к бумажной салфетке и вытерла рот этой мелкой обжоре. Она уже успела испачкать рукав в соусе. Зачем им только тарелки мажут?

Совершенно не ожидая от дочери последующей «подлянки», с удивлением отмечаю, как Машенька, не отрываясь, смотрит на владельца ресторана и медленно, с опаской двигает к нему тарелку с детским салатом. Более того, стеснительно произносит:

— На.

У меня сейчас глаза на лоб выскочат! Моя стесняшка сама вступила в разговор с ним? Раньше и более дружелюбные люди не вызывали у неё подобного доверия.

— Спасибо за приглашение. Раз уж вам этого много, то я, пожалуй, составлю вам двоим компанию. Ты ведь не против, Кира?

В изумлении уставилась на мужчину. Мне кажется, даже рот немного приоткрылся. Представляю себе весь спектр эмоций, отражающихся в этом момент на моём лице.

Во-первых, на «ты» мы ещё не переходили. Хотя нет. Это, конечно же, во-вторых! А, во-первых, откуда он знает моё имя?

— Пожалуйста. Но нам уже скоро нужно уходить. Вы ведь не против?

— Я совершенно точно вижу, что ты хочешь спросить о чём-то ещё, — зачем он на меня так смотрит?!

— Да. Я, кажется, не представлялась.

— Этого и не требуется. Два плюс два я научился складывать уже давно.

— И всё же?

— Я Михову обещал голову открутить, если сегодня не увижу эти бумаги. И он утром сообщил, что документы подвезёт его человек. У Толи не так много в жизни людей, которым он доверяет, но его любимая танцовщица-блондинка, визитной карточкой которой является её потрясающая миниатюрность, одна из них. Возможно, факт не всем известный, но я совершенно точно об этом знаю.

Надеюсь, я ахнула не слишком громко?

— Я и раньше видел танцы в твоём исполнении, но только издалека. А сейчас отчётливо понял, почему для Михова ты такой ценный работник.

Значит, он был у нас в клубе. А вот я его совершенно не помню. Хоть такого и сложно забыть, мне со сцены всех гостей всё равно не пересмотреть.

Он придвинул ко мне тарелку и приборы.

— Поешь, всё уже давно записали на моё имя.

— Спасибо, я не голодна.

Только сейчас с изумлением сообразила, что моему коктейлю хана. Оставалось там не много, но всё же.

— Мама, дай исё, — вот же мамсик!

— Нет, достаточно.

— Почему? — влез в наш семейный разговор Колесников.

— А от молока с рыбой ей ничего не будет?

— Не волнуйся, не будет. Там растаявшее мороженое и сливки. Сейчас принесут.

— Нет, не стоит, нам правда уже пора.

Вытерла маленькую предательницу влажными салфетками, потому что не хочу здесь больше задерживаться ни минуты.

— Пора, значит, пора, — мужчина даже с места не сдвинулся, так же расслаблено сидит, развалившись на диване.

А я буквально кожей ощущаю, как по моему телу блуждает его тяжёлый, цепкий, заинтересованный взгляд. Совершенно точно знаю, какое неизгладимое впечатление я произвожу на мужчин. Не один раз это сыграло со мной злую шутку. Но я привыкла и уже особо не заморачиваюсь. А конкретно сейчас захотелось прикрыться чем-нибудь. И желательно паранджой. Внимание этого мужчины никак нельзя к себе привлекать. Такой противник мне не по зубам. Вот же, Толя! Ещё друг называется!

— Спасибо за обед, — заставляю дочку подняться и выйти из-за стола.

— Всегда, пожалуйста. Обращайся, — надеюсь, до этого не дойдёт. Сам же он ни к одному из блюд не притронулся. Видимо, это был просто предлог.

— Всего хорошего.

— До встречи, Кира.

Ну, уж, нет. Надеюсь, больше мы с ним никогда не увидимся.

Глава 3

Когда мы, наконец-то, вышли на улицу, и тяжёлое соседство перестало давить, мне показалось, что солнце светит намного ярче, чем обычно. В душе даже птички заголосили.

Взглянула на свой фитнес-браслет. Утренние часы остались далеко позади. Пора выдвигаться домой и укладывать дочь спать.

Расстояние, которое с утра прошли от подъезда до ресторана за час, на обратном пути мы преодолели в два раза быстрее. Уже у дома пришлось взять дочку на руки, потому что сила маленького энерджайзера вот-вот истощится.

Обычно Маша засыпает сама, но, как мне кажется, я так редко её вижу, что хочется побыть с ней рядом ещё немножко.

Прошло лишь пятнадцать минут, как мы переступили порог квартиры, а моя малышка уже мирно сопит у меня под боком. Я ласково глажу её по голове, мыслями блуждая очень далеко отсюда, погружаясь в клубок спутанных недетских задач.

Сколько я ещё буду тянуть? Почему никак не заставлю себя поставить конечную точку?

Пора бы уже дать себе звонкую болючую затрещину и разрешить, наконец-то, свои проблемы. Собрать все свои страхи и нервы в кулак и найти силы встретиться с мужем. Он знает, что рано или поздно я подам на развод. Знает, что я сама к нему приду. Разумеется, он рассчитывает видеть меня сломленной куклой, которая умоляет простить все прегрешения и взять обратно, чтобы потом пинком под зад выгнать заклеймённую женушку куда-нибудь подальше, желательно на помойку.

Из-за чего наша с Олегом жизнь начала разваливаться на части и падать вниз, как старая промокшая извёстка трескается и, рассыпаясь, обваливается отдельными кусками, для меня до сих пор остаётся тайной.

У нас всё так сладко и романтично начиналось, что даже мысль не могла закрасться о том, какой душераздирающий конец случится у нашей тёплой, уютной сказки.

Сегодня в толк взять не получается, как я могла связать свою судьбу с таким человеком. Серьёзно. Это, пожалуй, самая большая загадка моей судьбы на сегодняшний день. И то, существует ли лохнесское чудовище, рассекающее глубь всем известного шотландского пресного озера, видел ли кто-то на самом деле снежного человека, имеют ли место в нашем бытии контакты человека и инопланетного разума, живут ли среди нас привидения, всё это полная фигня на фоне самого загадочного и таинственного вопроса в моей жизни. Как это всё могло случиться? Как могла, вымощенная любовью, преданностью и невероятной нежностью абсолютно прямая и понятная дорога, завести меня в мрачную, сырую, тёмную и беспросветную кустистую чащу без фонаря и любых других осветительных приборов, пытаясь выбраться из которой, я до сих пор нечаянно цепляюсь за тонкие, сухие, размашистые ветви и колючки.

Я познакомилась с мужем, когда мне было девятнадцать. Оказывается, так бывает, в одно мгновение бессознательно и неконтролируемо просто сносит башню от конкретного человека. Особенно, когда он ежедневно участвует в твоей жизни, периодически устраивая красивые свидания с романтическим уклоном. У какой повзрослевшей, мечтательной, полной самых светлых надежд девочки крыша останется на месте, когда её добивается самый красивый мужчина, которого она когда-либо встречала в реальной жизни? Самый замечательный, ласковый и страстный. Через год мы поженились.

С грустью вспоминаю момент, когда Олег сделал предложение.

Протянув в руке подобие распечатанного на принтере паспорта с моей фотографией, заставил меня медленно его пролистать. Вместо адреса регистрации в красивой рамке красовался его собственный адрес. На следующей страничке был вклеен конверт, внутри которого оказалась записка.

«Выходи за меня?»

Помня, какие эмоции обуревали влюблённую дурочку в тот момент, сейчас бы я на корню обрубила любые веточки, распускающие листочки надежды и пускающие корни доверия в моем сердце.

— Ничего не говори. Переворачивай листы дальше.

На четырнадцатой страничке был отпечатан широкий прямоугольник.

— Здесь чего-то не хватает. Возьми. Понадобится твоя помощь.

И вручил мне в руки печать, по форме полностью совпадающую границами с прямоугольником в поддельном паспорте.

— Поставь оттиск.

Аккуратно примостив печать внутрь геометрической фигуры, я резко щёлкнула по крышке корпуса.

Внутри фигуры теперь красовалась темно-синяя надпись: «СОГЛАСНА».

И только сейчас я понимаю, что все восхитительно красивые слова и волнующе показные поступки, все эти потрясающие, ни с чем несравнимые, незабываемые девичьи эмоции не стоят тех слёз, которые я пролила уже многим позже.

Конечно же, я согласилась. А кто бы в подобной ситуации отказался? Слово «Да!» здесь единственно-возможный ответ. Вот так и стал моим мужем молодой перспективный руководитель подраздела финансового департамента одного из крупных банков страны.

А через год родилась моя крохотная принцесса. После этого наша семейная жизнь в корне изменилась.

Ещё когда я носила ребёнка в себе, у меня была возможность заметить тревожные сигналы не всегда нормального поведения мужа, лёгкими молоточками отбивающими чёткий ритм. Хотя, в целом, поведения-то может быть и нормального, но для такого заботливого и любящего мужчины, которым я привыкла видеть Олега, однозначно, нет. Что уж там говорить. Возможность заметить была, но я по своей глупости и слепоте, ею не воспользовалась.

Олег постоянно цеплялся, что я часто устаю, что в какие-то периоды не могла выполнять супружеский долг по состоянию здоровья, что я не ответила на его звонок, потому что спала. Что я не приготовила на ужин его любимое блюдо, потому что меня постоянно тошнило при мысли о том, что придётся кусок сырого мяса взять в руки. Хотя… кого я обманываю. Все умения, которые касаются готовки, вот прямо все, идут чётко мимо меня. Котлеты всегда подгорают. Рис в супе всегда разваривается. Мясо в духовке всегда доходит до состояния сухарика, об который можно сломать зубы, ну или, на худой конец, остаётся полуготовым кровавым куском, который ещё есть шанс дожарить на сковородке, если я, конечно, его не спалю. К сожалению, умение готовить относится к самым слабым моим сторонам. И даже общаговская и семейная жизнь, не смогли исправить мой женский дефект.

Но самое печальное ждало меня впереди. Олег уехал в очередную затяжную командировку (затяжную, потому что раньше, чем через пять дней, он точно бы не вернулся), а у меня отошли воды. И вот в роддоме, когда секунду назад появился на свет мой самый родной и любимый крохотный человечек в этой несправедливой и порой даже жестокой жизни, я отчётливо услышала слова, произнесённые рядом спокойным женским голосом:

— Не дышит. Начинаем реанимационные действия.

Я не помню, что я чувствовала. А, может быть, не было в тот момент ни чувств, ни эмоций, ни мыслей. Только сплошной вакуум вокруг меня и совершенно непонятные мне звуки где-то на другом конце палаты. И сердце, выбивающее бешеный глухой ритм: тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук. Слёзы радости и облегчения брызнули из глаз, когда, наконец, до моего напряжённого слуха донёсся долгожданный младенческий крик.

— Поздравляем, мамочка. Посмотрите на свою дочь. Какая красавица!

Мою маленькую принцессу положили мне на живот, и, показалось, что вакуум, в котором я находилась даже сама не знаю, сколько времени, просто лопнул с оглушительным грохотом под напором охвативших меня эмоций.

Помню, что с умилением смотрела на голову Машеньки, всю в белоснежных волосиках. Да. Я уже знала, как назову дочь. Олег великодушно разрешил мне самой выбрать имя. Это только потом я уже с горечью поняла, что ему просто было всё равно.

— Да чего ж ты на макушку ей смотришь, на лицо смотри, любуйся!

На что я благоговейным шёпотом отвечаю:

— Мне не видно лица, — голос дрожит, ничего не могу с собой поделать.

Тогда мою малышку подхватили на руки и перевернули лицом ко мне.

Как только это произошло, в глаза бросилась тоненькая прозрачная трубка, торчащая из Машиного ротика. А может быть и из носа? Эта мелочь уже навсегда ускользнула из глубин моей памяти.

— Господи… Что с ней?

— У неё хрипы. Будем наблюдать.

Слова эхом раздаются в моей голове. ХРИПЫ… НАБЛЮДАТЬ… НАБЛЮДАТЬ… НАБЛЮДАТЬ…

— Сколько наблюдать?

— Сколько понадобится, столько и будем. Отдыхайте, мамочка. Всё хорошо.

Хорошо? Что она несёт?! А хрипы и трубка во рту новорожденного ребёнка это разве хорошо?

Помню, как на меня мгновенно навалилось такое отчаяние, что никакие слова не могут его описать. Помню, как безуспешно пыталась дозвониться до Олега, но потом бросила это бесполезное занятие, отключив звук на телефоне. Больше не хотела ни с кем говорить.

А затем, лёжа в палате, наблюдая, как моим соседкам, которые появились уже многим позже меня, в передвижных маленьких люлечках прикатывают их новорождённых малышей, я осмелилась тихо спросить у медсестры.

— А когда мою дочку принесут?

— Так. А ты у нас кто?

— Изотова.

Медсестра опустила глаза в бумаги с какими-то записями.

— Агаааа… Так-таааак… Изотова, а тебе и не принесут ребёночка.

Глава 4

— Почему?

— Ты сходи потом к педиатру, там всё разузнаешь. Номер триста семь, — и, приблизившись ко мне, тихонько шепнула на ухо, чтобы только я расслышала. — Нечего соседок пугать.

Помню, как волна паники захлестнула меня с головой. Я готова была прямо вслух прокричать на всю палату: «Так, Кира! Не время раскисать! Немедленно возьми себя в руки! Кому говорю!», но пришлось лишь болезненно, можно сильнее прикусить свою нижнюю губу. Это всегда помогало сосредоточиться на физической боли, мгновенно переключившись с эмоционального душевного раздрая.

— А потом — это когда? — голос уже звучит спокойно, уверенно.

— Лучше иди после обеда, потому что раньше вряд ли врача застанешь…

Сонно потираю глаза. Моя малышка спокойно сопит под боком. Как же я её люблю. Никогда не думала, что можно вот так сильно любить детей. Получать ни с чем несравнимое удовольствие от того, что маленькие пухленькие ручки крепко сдавливают твоё горло до невозможности элементарно сделать вдох и прямо-таки намертво приклеивают наши родные тела друг к другу.

Иногда, очень редко но, закрывая глаза, я всё ещё вижу свой маленький энерджайзер, такую беспомощную, хрупкую, беззащитную, в прозрачном стеклянном боксе, с кучей торчащих трубок из разных мест, по которым текут разного цвета жидкости.

Машу пришлось при рождении подключить к аппарату искусственного дыхания, но только на тридцать процентов. Как сказал тогда в роддоме главный педиатр, у малышки неэффективное дыхание, плохие анализы и подозрение на внутриутробную пневмонию, которая, собственно говоря, и подтвердилась рентгенологическим осмотром.

Я могу вспоминать прошедшие моменты снова и снова, а со временем картины страшного прошлого потихоньку меркнут в моей памяти. Но один стоп-кадр той печальной поры, как никакой другой, до сих пор остаётся очень ярким и чётким.

Маленький комочек моего счастья в зелёных тёплых шерстяных носочках, в тонком желтом боди с короткими рукавами и почему-то в шапочке (на самом деле это был чепчик, и, зачем его нужно одевать таким крохам, я узнала уже потом).

Олег мне всё же перезвонил… спустя какое-то время. Пытался настроить на позитивный лад, но у него это плохо получилось.

Вообще, очень сложно передать то едкое чувство, которое испытывает мать, видя что её новорожденный, такой крохотный ребёнок лежит абсолютно весь укутанный прозрачными трубками, с подключённым к голове катетером, потому что «там же вены лучше, мамочка!», и, кстати, подключённый ещё и к какому-то дополнительному аппарату, размером с большую печатную машинку с мигающими зелёными цифрами на тёмном фоне.

Когда из роддома нас с Машенькой перевели в обычную детскую больницу, страшное название отделения «патологии и недоношенных» внушало мне леденящий кровь ужас. Я была готова плакать круглосуточно. Потому что анализы каждую неделю приходили плохие. Потому что рентген каждый раз подтверждал наличие пневмонии, потому что Олег за полтора месяца моей жизни в этой детской тюрьме ни разу к нам не приехал. Потому что все необходимые вещи мне передавала его мама, хоть у нас с ней никогда и не получалось сблизиться. Потому что в такой тяжёлый и невозможно безвыходный момент жизни я не просто хотела, я нуждалась, как в воздухе, в спокойных разговорах, поддержке, словах: «Не волнуйся, всё будет хорошо, я с тобой», «Мы пройдём через любые трудности», «Если что, я всегда на связи», «Я тебя люблю», «Ты не одна». Но, по факту, я была одна. И одна проходила через всё это. Я не чувствовала себя любимой женщиной. Каждый вечер в голову закрадывалась непозволительная, я бы даже сказала, грешная мысль: «Почему именно я? Почему именно мой ребёнок? Почему не кто-то другой?». Признаться, я бы никому такого не пожелала, никогда. Ни при каких обстоятельствах. Потому что всё это неимоверно тяжело.

— Мама. Мааам!

Проснулась от того, что дочь слабо хлопает ладошками по моему лицу. Кажется, я задремала. Какое же счастье теперь слышать такое короткое, но требовательное слово. «Мама».

Взглянула на время. Пять вечера. Вот это я полежала с Машенькой! Ну, хоть выспалась. Почти.

Спустя несколько часов вышли с дочкой из подъезда. Для того, чтобы зайти в соседний.

— Мааам, хочу домой.

Сердце болезненно сжалось. Каждый раз, когда оставляю дочку ночевать в выходные у соседки или у мамы. Каждый раз малышка просит не уходить. Каждый раз я ей обещаю, что скоро мы будем проводить не только выходные дни вместе, но и ночи. А пока… пока я вынуждена работать в две смены. В выходные вечерА танцевать в клубе. А в будние дни — заниматься постановкой и преподавать искусство современного танца моим девчонкам. На вторую работу, так же, как и на первую, не так давно помог мне устроиться всё тот же друг, владелец знаменитого на весь город ночного клуба «Логово». Толя пробил мне по своим связям место хореографа в одной очень неплохой и недешёвой школе искусств. Теперь я веду несколько групп девочек-подростков, желающих овладеть новым направлением популярных и современных танцев.

Я безумно благодарна Толе за помощь, потому что самой устроиться в соответствии со своими желаниями и запросами было не так-то просто. На логичный вопрос: «Почему?», приходит такой же логичный ответ. Для всех я девушка второго сорта. Работаю в клубе, кручу полуголым телом, зарабатывая этим деньги. Общество видит во мне или развязную гоу-гоущицу или, того хуже, меркантильную стриптизёршу. И никого не волнует, что девушки, занимающиеся стриптизом (хоть я и сама бы в жизни ни за что не разделась на сцене) или танцами гоу-гоу, тоже когда-то прикладывали неимоверные усилия, чтобы научиться этому красивому искусству. А уж к такой личности своих маленьких девочек допустит не каждый родитель, поэтому работа с детьми мне была прикрыта. И только Глеб, владелец школы и обладатель современного взгляда на жизнь, отважился взять меня в свою команду.

Глава 5

Да. То, чем я сейчас зарабатываю на жизнь, всегда поддавалось жёсткой критике и неимоверному осуждению со стороны общественности. Конечно, не бывает дыма без огня, и многим из нас за вечер не раз предлагают интимные отношения за деньги. Некоторые соглашаются. Но лично я всегда держу свой моральный облик в чистоте и порядке. Такому количеству стереотипов, которыми окутана моя профессия, даже и возражать ничего не хочется. Все считают, что это очень легкомысленное занятие. И никто даже не задумывается, насколько это тяжёлый физический труд. Постоянные тренировки, растяжки, а сколько усилий уходит, чтобы держать себя в форме, сохранять пластичность и гибкость! После ночи в клубе на огроменных каблуках ноги гудят, как сумасшедшие. Причём лично я ношу ооочень высокие каблуки, потому что с моим ростом в метр пятьдесят пять по-другому никак. Но это никому не интересно, проще показать пальцем и сказать: «Что? Так вот, чем занимаешься! И что, клиентов много?»..

На самом деле работа над своей внешностью занимает всё свободное время. Плюс костюм, макияж, причёска и другие женские хитрости не только для клуба, но и для школы танцев, потому что периодически мы с группами будем ездить на соревнования. А мне так хочется проводить побольше времени с моей малышкой! Но по выходным я вынуждена оставлять её ночевать вне нашей небольшой съёмной квартиры. А днём, как и другие дети, Маша ходит в сад.

— Привет. Сегодня как обычно?

— Да. Я посижу с вами немного и поеду. Завтра с утра, как только Маша проснётся, звони мне, я сразу прибегу.

— Кира, ладно тебе. Я её покормлю, мы поиграем немного, а ты поспишь. Заберёшь около девяти, как сегодня.

— Так, значит, это была твоя идея — дать мне выспаться?

— Ты только не ругайся. Я ж как лучше хотела. Ты итак постоянно одна, разрываешься между двумя работами и ребёнком. Или считаешь, что это незаметно?

— Спасибо, Свет, спасибо тебе большое.

Светка, и правда, мой персональный «лучик света в тёмном царстве». За то время, что я снимаю квартиру, подругами, конечно, мы не стали, но отношения у нас хорошие. Она почти каждые выходные забирает Машеньку к себе на ночёвку. А утром после клуба, когда доченька просыпается, я прихожу за ней. Дома мы вместе завтракаем или сразу идём в сад по понедельникам. Света и сама мама. У Маши с Мариной дни рождения с разницей в пару суток.

— Я положу свою скромную благодарность под шкатулку, — и одним взмахом руки пресекла все дальнейшие возражения. — Только не вздумай опять что-то говорить. Ты итак меня очень выручаешь. Если бы не твоя помощь, то даже не знаю, сколько денег у меня уже ушло бы на няню, да и оставлять ребёнка с чужим человеком…

— Я столько раз тебе говорила, меня это не тяготит.

— Да-да, конечно, говорила. Я не забыла.

Но соседка и в другие дни может перехватить Машу, если очень попросить. И я точно знаю, что ребёнок всегда будет накормлен, умыт, вовремя переодет и, зачастую, с прогулки. Поэтому благодарю, как могу. Михаил, муж Светы, периодически мотается по длительным командировкам, и его часто не бывает дома. Вот так и получается, что всем хорошо.

Когда соседка не может побыть с Машей, приходится отвозить дочь маме. Делаю я это всегда со скрипящими до боли зубами. Мама никак не может успокоиться, что я ушла от мужа. Каждый раз начинает выносить мне мозг. Ещё и ребёнка науськивает. Рассказывать о семейных неурядицах я не хочу. А смысл? Всё равно получу свою порцию обвинений, что не смогла сохранить семью.

«Олежек такой замечательный!».

«Да он тебя, дуру, на руках носил!».

«Сама в своём клубе, небось, накуролесила, вот всё и полетело в тартарары!».

«Лучше бы на юриста пошла учиться!».

«Я всегда говорила, что твои танцульки до добра не доведут!».

«Такого мужика профукать! В кого ты настолько получилась непутёвая!».

Вот слушаю каждый раз всё это, пытаясь жёстко пресекать попытки к подобным замечаниям хотя бы при ребёнке. Но, к сожалению, получается не всегда.

Видимо, со временем надо будет раскошеливаться на няню. Но и с мамой в конец разругаться я тоже не могу. В любом случае, родителей не выбирают. У неё больные ноги, она быстро устаёт. Ей периодически продукты нужно привозить. Помогать с уборкой. Но что бы я ни делала, как бы ни помогала, я всегда для неё остаюсь плохой. Вообще у нас с мамой всегда были нормальные, обычные отношения. Не особо тёплые, потому что моя мама, предпочитает всех людей держать на расстоянии. И даже меня с моими «финтовыми», как она любит выражаться, идеями. Исключением был только папа, но после его смерти от второго инсульта, мама совсем ожесточилась.

Если так призадуматься, моя жизнь на сегодня наполнена красками. Я стараюсь во всем видеть только хорошее и редко унываю. Люблю свою работу. Точнее обе. Мне нравится танцевать у Толи в клубе. Мне нравится заниматься с моими девочками, подготавливать их к выступлениям, учить их держать голову высоко поднятой и помогать им добиваться поставленных целей и задач.

У меня есть Машенька, мой самый близкий и родной на свете человечек. И каждая ссора с мужем, каждый удар, который я от него когда-либо получала, не только моральный, но и физический, всё это стоило вытерпеть, ведь жизнь меня отблагодарила и, в качестве поощрения, принесла ценный подарок и отправила однажды ко мне призрачного аиста с драгоценным кулёчком в клюве.

Эпизод с Олегом научил меня с большей осторожностью относиться к людям. С одной стороны я даже рада, что не придётся терпеть его непонятные и ничем не обоснованные, грубые замечания всю жизнь. А потом вдруг выяснить, что он приводил домой несметное количество женщин и имел их прямо на нашей кровати, даже не меняя постельное белье, пока за стеной, тихо посапывая, спала его родная дочь. Лучше узнать об этом в самом начале и соответствующим образом отреагировать.

После всех нахлынувших воспоминаний даже в душ захотелось. Ничего. Я потерплю несколько часов.

Глава 6

Прохожу через служебный вход в помещение клуба, махнув в знак приветствия тем, кто уже успел приехать, чтобы подготовить зал к вечеру.

Сегодня суббота, и значит, очередная тематическая вечеринка ждёт эту ночь.

Не торопясь, поднимаюсь к себе в раздевалку. Мы с девчонками между собой называем нашу комнату гримёрной. Она довольно большая, просторная, с кучей костюмов и многочисленными женскими штучками для макияжа и укладки волос. У меня персональный личный стол. Потому как я здесь, вроде как, старшая. Отвечаю не только за работу девушек и общую атмосферу танцев, но и за их постановку. Это Толя во мне и ценит. Я ответственный работник, который занимаемся хореографией и отработкой клубной шоу-программы. И это не смотря на то, что, по большей части, работа гоу-гоу — это обычная импровизация и объединение вызубренных связок с чистым экспромтом.

Потихоньку ко мне начинают присоединяться другие танцовщицы. Через какое-то время самокритично осматриваю себя в зеркале. Тааак, с макияжем порядок. Поправила, хоть она итак идеально легла, белоснежную набедренную повязку, соединённую сбоку с куском переливающегося материала, переходящего в обтягивающий широкий топ с длинным правым рукавом. Чудесный костюмчик. Как раз в тему!

Часть волос собрала с высокую прическу, открывающую скулы и плавно вписывающуюся в свободно пущенные по одному плечу длинные прямые пряди.

— Ого! Кира у нас как всегда на высоте, — беззлобно улыбнулась Аня.

— Да, точно! Вот так и должен выглядеть настоящий ангелочек, — смело поддакнула Алёна, активно закивав головой.

— Вы и сами выглядите сногсшибательно, девчонки, — отвечаю одновременно обоим. — И не забудьте про переход. Алёна, тебя особенно касается. И я Вас очень прошу, дьяволята мои. Когда на барную стойку будем залезать, поаккуратнее, пожалуйста. Леся обещала проследить, чтобы постелили прозрачное противоскользящее покрытие на сегодня. Ну что, готовы? Тогда наш выход!

Покосилась на свои профессиональные босоножки для выступления на умопомрачительных каблуках. Эх, когда-нибудь мои вечно устающие лапки это обязательно припомнят.

Выходим со сменщицами в зал, вальяжно, намеренно медленно и аккуратно спускаясь с верхнего этажа на нижний уровень, и сразу же разбредаемся по оговоренным местам.

Наш недавно устроившийся ведущий, Павел, как всегда уже начал заманивать и развлекать народ.

— Дамы и господа! Всех приветствую! Сегодня! В «Логове» собрались самые сливки поднебесного общества! И знаете, что я вам всем скажу? Что? ВЕЕЕРНО! Добро пожаловать на нашу высшую вечеринку «ААНГЕЛЫЫ ИИИ ДЕЕМОНЫЫ»!

Паша артистично развозит руки в стороны и задирает голову назад, как будто перед ним сейчас действительно явится высший разум, и сразу замолкает, а наш любимый ди-джей, резидент этого клуба, резко повышает громкость текущего трека.

Вся танцевальная программа давно проработана, двигаюсь на автомате, плавно качаю бёдрами, выполняю то резкие, быстрые повороты, то размеренные, мягкие движения руками, круто прогибаясь в спине и выпрямляясь в полный рост. Краем глаза выхватила со сцены вспышку фотоаппарата. Интересно, кого Толя временно нашёл на замену нашему постоянному фотографу, коим является Надя, девушка владельца заведения. Наверное, они неплохо проводят время в Питере. Я бы тоже туда когда-нибудь с удовольствием съездила. Посмотрели бы с Машенькой, как разводят мосты летом, погуляли бы по грандиозному дворцово-парковому ансамблю Петергофа и увидели бы кучу других достопримечательностей. Съездим. Обязательно съездим. Когда-нибудь.

Мысли из головы вытеснил громкий живой голос. На другом конце сцены появилась приглашённая гостья, очень популярная в молодёжных кругах певица, и устремилась к центру сцены. Мои девочки смело перемещаются за её спину, выполняя функции подтанцовки. А у меня наступает законный, оговоренный перерыв.

Пока я привожу в порядок волосы, глядя на своё отражение, в гримёрку входит Леся — клубный администратор. Я даже знаю, зачем.

— Наша маленькая звёздочка, как всегда собирает вокруг себя толпу рьяных обожателей, — и протягивает между зажатыми указательным и большим пальцами сложенные бумажки. — Вечер только начался, а я уже насобирала пять штук! Как у тебя это получается? Поделись секретом!

— Леся, зачем ты мне их отдаёшь? Ведь прекрасно знаешь, что мусорка стоит справа от входа, вон, около твоей ноги. Там этим запискам самое место.

— Что, даже читать не будешь? — расстроенно произнесла Леся.

— В них всегда написано примерно одно и то же. Поверь, ничего интересного там нет.

— Ладно, — администратор со вздохом опустила руку, разжав пальцы, и беленькие в несколько раз сложенные бумажки приземлились чётко на дно ведра.

— Ты как обычно произвела фурор своим появлением, настоящий маленький ангелочек среди толпы развязных тёмных дьяволят.

— На это и было рассчитано. А у тебя разве нет желания поприсутствовать на концерте и послушать, — тут пришлось для пущего эффекта сделать многозначительную паузу и волнительно, с придыханием произнести. — Её…

— Да тошнит уже от всех этих высокомерных особ. Чтоб глаза мои её не видели. Тоже мне. Мисс популярность, блин. То ей не нравится, это ей не подходит. С чего такая самовлюблённость?

— Может всё дело в известности? — предполагаю я, завершая последний штрих.

— Ты у нас тоже в этом клубе самая популярная звёздочка. Но при этом всегда остаёшься человеком, а не невыносимой зазнайкой. Мне вообще кажется, что половина посетителей возвращается, только чтобы на тебя посмотреть. Как раз они, — Леся указала подбородком на сетчатую корзину для мусора, на дне которой сиротливо лежат переданные записки, — тому яркое доказательство.

— Лесечка, ты преувеличиваешь, но мне всё равно до невозможного приятно, — убрала на место расчёску, антибликовые матовые салфетки и помаду. — Вторая песня закончилась, сейчас наш номер с барной стойкой. Кстати, тебе не кажется, что вживую она поёт отвратительно? Голос постоянно срывается.

— Я думала, кроме меня этот ужас никто не замечает. Надо потом Анатолию пожаловаться, — у Леси в кармане завибрировал телефон. — Ты смотри, только о нём заговорили, а он тут как тут.

Администратор целиком погрузилась в рабочий разговор с хозяином нашего клуба, а мне не осталось ничего, кроме как махнуть на прощание и одними губами произнести: «Я пошла».

Чем в итоге закончилось это самое: «Я пошла», не поддаётся никакому описанию. Всё вроде бы шло по намеченному плану. Когда наша приглашённая гостья завершила очередную песню, мы с Алёной и Аней уже возвышались над центральной барной стойкой (всего их в помещении три), энергично двигаясь, ожидая, пока на нас переведут лучи света, и начнётся долгожданный, ранее оговоренный трек.

И вот, уже звучат последние аккорды, которые через пару секунд сменятся новым, произвольным мотивом, и мы с девчонками синхронно шагаем на финальный энергичный выход. И тут по закону подлости что-то не заладилось. Столько раз репетировали, и всё насмарку. Потому что нога моя неожиданно подкосилась оттого, что попала в какую-то трещину. Благодаря высоким каблукам поймать равновесие сразу же мне не удалось. Поэтому под тяжестью собственного веса, не успев подходящим образом сгруппироваться, я и рухнула вниз, прямо на твёрдый пол, параллельно задев кого-то руками. Позорище. Старшая, называется.

Всё было бы ничего, если бы я так навернулась на сцене. Встала бы и продолжила танцевать дальше. Но, скатившись кубарём с барной стойки, которую сама ненамного-то и переросла, я почувствовала вспышку резкой боли в копчике, на фоне которой ноющее ощущение в ноге показалось сладким мёдом. В глазах на секунду смешавшиеся краски вдруг сменились белым фоном, но потом вновь вернулись на свои места.

Ко мне сразу же кто-то подбежал, музыка продолжает греметь. Кажется, это руки Олега (каждый раз морщусь про себя, проговаривая имя тёзки моего мужа), нашего бармена. Видимо, он сиганул, перелетев через барную стойку, за мной, пытаясь аккуратно поднять горе-танцовщицу на ноги. Рядом мгновенно оказалась Леся, крича прямо в лицо:

— Ты как?

А как я могу быть? Фигово. БОльший удар нанесён не физическому состоянию, а моральному. Упасть во время выступления! Кошмар и ужас! Как потом Толе в глаза смотреть? Чёртовы каблуки!

Ответить на обеспокоенный вопрос администратора ничего не успеваю, потому что прямо рядом со своими ушками услышала грубый мужской рык:

— Оставь её.

Глава 7

В недоумении поворачиваю голову влево и сталкиваюсь нос к носу… с ним. С мужчиной, которому только сегодня утром дочка умудрилась залить брюки соком. Нервно сглатываю, утопая в опасной темноте этих хищных глаз, в глубине которых находится омут, затягивающий меня внутрь, подобно трясине, с каждой долей секунды все сильнее и сильнее. Мои же глаза от шокового потрясения, наверное, стали размером с пятирублевую монету.

Неудивительно, что бармен тут же прекратил свои неторопливые попытки поднять меня на ноги и убрал руки подальше.

— Где болит? — интересуется мужчина, сверля меня буравящим взглядом.

Не знаю, как я нашла в себе силы ответить, но произношу спокойно.

— Поясница.

— Копчиком ударилась?

Озадаченно киваю.

— Не двигайся. И постарайся расслабиться. Могло нерв защемить. Или того хуже.

Тут же к нам присела обеспокоенная Леся, и у них с Колесниковым завязался пятисекундный разговор, который мне, благодаря громкой музыке, не посчастливилось расслышать, за исключением фразы:

— Ну что смотришь! Лёд неси, Олеся.

После чего я оказалась в надёжных крепких мужских объятиях. Вообще-то, если бы боль была вызвана переломом, переносить меня подобным образом было бы запрещено. Чувствую себя маленькой колибри, по неосторожности неловко опустившейся на клюв хищной птице. Одно неловкое движение, и меня сожрут.

Держит меня мужчина, однако, очень бережно и уверенно несёт к выходу, а точнее к парадному входу. Я даже не знаю, как правильно реагировать на случившуюся ситуацию. Потому как действительно благодарна ему, и мне не нужно передвигаться самостоятельно. Боль адская. С трудом удерживаюсь, чтобы не прослезиться от щемящей вспышки молнии, которая всё никак не желает отпускать мою бедную спину, итак за свою жизнь повидавшую немало разных столкновений.

Вдруг почувствовала на месте удара спасительный холод, частично облегчающий неприятное состояние.

Мы уже успеваем выйти на улицу, как над ухом раздаётся жёсткое:

— Где Михов?

Сначала показалось, что вопрос адресован мне, и я не поняла причину серьёзной раздражённости в голосе. Но ответила Леся.

— В отъезде.

— И как у вас принято действовать в подобных случаях?

— Вячеслав Александрович, у меня есть вполне конкретные инструкции…

Но Колесников, даже не дослушав, перебил:

— Понятно. Значит, ничего. Организованности ноль. Поздравляю.

— Вячеслав Александрович…

— Олеся, я её забираю. Если у руководства всё же возникнут вопросы, что происходит с их сотрудниками, передай, что я всегда на связи.

Тут он перевёл взгляд на мои босоножки и бросил, как бы, между делом.

— И обувь ей нормальную принеси.

Зря он так про Толю. Первый раз вижу, чтоб у администратора не нашлось достаточно слов. Слов, стойко возразить или хоть как-нибудь адекватно отреагировать.

В итоге, Леся пошла обратно в здание, а мужчина, тем временем, двинулся вперёд к машине. Нажав кнопку на брелоке и отключив сигнализацию (когда он успел подготовить ключи… или это какие-то новые технологии?), Колесников аккуратно посадил меня на переднее сидение, опустив спинку, и даже пристегнул. Закончив возиться со мной, как с несмышлёным ребёнком, он задержал взгляд на моём лице, всё ещё находясь почти вплотную. Чувствую, по спине пробежал холодок. В глазах Вячеслава лёд, темнота и абсолютная непоколебимость. Он похож на верхушку айсберга, когда помимо угрозы столкновения основная опасность таится где-то глубоко внутри. Уже хотел прикрыть дверь, но подбежавшая Леся ловко её придержала, как будто вопросительно уточнив:

— На пару слов?

— Пожалуйста, — мужчина равнодушно пожал плечами. — Только недолго. Её надо к врачу везти. И чем скорее, тем лучше.

С этими словами он продвинулся ближе к морде машины и остановился, скрестив руки на груди.

Леся наклонилась ко мне и уже хотела что-то сказать, но я опередила её, потому как начинаю паниковать. Я с посетителями из клуба никогда не уезжала.

— Леееесь, может, лучше я сама как-нибудь? Давай на такси? Отмажь меня!

Но администратор сочувственно покачала головой.

— К сожалению, с этим, — незаметно кивнула в сторону мужчины, застывшим в паре шагов от машины, — не получится.

— Ты разве его знаешь? — шепчу как можно тише, чтобы никто (а точнее кое-кто, стоящий не так уж и далеко) посторонний не услышал.

— Колесникова-то? Конечно! Кто ж его не знает, знаменитого на весь город ресторатора! Он же нам всю кухню организовывал! Оборудование, блюда, способы подачи, базы закупа, даже поваров посоветовал. И отдельное ресторанное меню для караоке-зала… это всё по его специальному проекту, — Леся отвечает таким же эмоциональным шепотом.

Я первый раз об этом слышу! Вот это да.

— Серьёзно?

— Послушай, Кира. Он мужчина строгий, жёсткий. С ним очень тяжело общаться. Я тебя умоляю, только не груби ему, пожалуйста!

— Да я и не собиралась…

— Это пока. Поверь, после пяти минут разговора ты изменишь своё мнение в противоположную сторону. И ещё. Дай знать, когда всё устаканится. Буду ждать! — и протянула пакет с моими белыми кроссовками, в которых я приехала на работу.

— Хорошо, — слова администратора поставили меня в совершеннейший тупик. С трудом согнувшись пополам, стянула свои сверкающие копыта и натянула спортивную обувь. Каааайф!

Мужчина занял водительское сиденье, затем тронулся и немного резко выехал на дорогу. Вот теперь мы остались наедине.

— Скоро приедем к врачу. Не волнуйся.

Вячеслав сосредоточен, управляет автомобилем уверенно, резкость его движений испарилась.

— Да я, в общем-то… — фраза оборвалась на середине. Сдерживая бессильный стон, прикрываю глаза.

Чёрт! Моя сумка! Сумка, в которой лежат деньги и телефон, не говоря о ключах от квартиры! Осталась в «Логове». Теперь я без его помощи даже такси не вызову. И ещё в голову пробралась одна неприятная мысль… Надеюсь, он меня к бесплатному врачу в городскую травматологию везёт? Ага, без документов…

— Что такое? — неужели все мысли отражены на лице?

— Моя сумка с личными вещами осталась на работе.

— Значит, заберём на обратном пути, не проблема.

— Вам это, скорее всего, будет неудобно.

— Только давай выводы не к месту делать перестанем, ладно? Меня за верёвочки никто не дергает. Если я забрал тебя из клуба и везу в клинику, где ты пройдёшь полное обследование, значит, мне так самому удобно.

Капееец у него характер! Не перестаю удивляться. Вот, значит, о чём предупреждала Леся. В таком случае я, пожалуй, помолчу. Как-нибудь перетерплю эту ночь и в дальнейшем постараюсь в подобные ситуации не попадать. Только теперь мне совершенно непонятно… А чем я расплачиваться буду?

— Вячеслав Александрович, — я покосилась на своего спасителя, на вид ему немного перевалило за тридцать. Солидный такой. Как всегда грозный. Думаю, подобное обращение вполне уместно. — Деньги тоже в сумке остались. Мы же в обычный городской травмпункт едем?

Его ответ, как обычно, показался излишне резким.

— Нет.

С этими словами боль как будто усилилась.

— Но мне нечем будет расплачиваться.

— Пока ты со мной, финансовые вопросы тебя тяготить не будут.

Ээмм… Он сейчас о чём? Как-то слишком двусмысленно прозвучала эта фраза. И, кроме того. Я же намеревалась молчать.

Отвернулась от вечно нахмуренного мужчины. Наблюдаю в окно, как мелькают огни ночного города, а в голове, раз за разом, прокручивается одна и та же фраза. «Пока ты со мной…». Неоднозначное выражение. Зачем он вообще ввязался в драку и сидит весь такой надутый?

Хотя, если бы на его месте был Толя, он, скорее всего, поступил бы так же. На худой конец, в такси меня посадил. Мой нынешний директор один из самых надёжных людей, которые встречались на моём жизненном пути.

Окинула себя быстрым взглядом. Тряпочка, льнущая к телу, конечно, больше открывает взгляду, нежели скрывает. Ничего предосудительного в подобном достаточно откровенном наряде, по большому счету, нет, я ведь не на светское мероприятие с красной ковровой дорожкой заявилась. Но от этих мыслей стало только хуже. Ощутила себя крайне неуютно.

Если выражаться точнее, почувствовала себя обычной дешёвкой (хотя на мой наряд вкупе с бельём и специализированной обувью ценник-то был ого-го!) рядом с мужчиной, чьи наручные часы одной чрезвычайно известной фирмы стоят столько денег, сколько я зарабатываю минимум за пять месяцев, а то и полгода, горбатясь без выходных. И это при условии, что тратиться я не буду совсем ни на что. Про его брендовые шмотки молчу (уж в чём-в чём, а в этом я отлично разбираюсь), и уж тем более про машину. Почему-то изнутри грызёт непонятное, разъедающую душу чувство, что, сколько бы я ни бегала от состоятельных гостей клуба, в этот раз я влипла по-настоящему.

С новым поворотом нервы натянулись ещё больше. Очень сложно понять собственные эмоции. Я чувствую кожей, как с каждым оставшимся позади километром моя жизнь неуловимо меняется. Всё это жжёт изнутри. Напряжение вместе с непрекращающейся болью в копчике, скоро достигнет своего пика.

— Кира, не бойся, если меня не доводить — я не кусаюсь.

Ушам своим не верю! Вот это брутал! От скромности точно не помрёт человек.

— Спасибо, это очень обнадёживает.

Искоса взглянула на него, но, не в силах осознать увиденное, тут же повернулась и глупо уставилась на мужчину, уверенно выворачивающего руль.

Он улыбается! На этом грозном, всегда серьёзном и сосредоточенном лице появилась такая обворожительная улыбка, которая наверняка бьёт в самое сердце каждого представителя женского пола. И, кажется, я не стала исключением.

— Наверное, наше знакомство состоялось не в самой адекватной атмосфере. Ни в первый раз. Ни во второй. Предлагаю попробовать снова, — и он, как ни в чём не бывало, протянул мне свою правую руку, ладонью вверх. — Слава.

Я не очень понимаю, эти штучки, когда отпускают руль, отвлекаются и прочее. Но обвинить его в невнимательности и беспечности мог бы, пожалуй, только очень глупый человек.

Слава. Ушло целых… несколько секунд на осознание. Колесников Вячеслав Александрович, несомненно, больше говорит о нём, как о человеке. А Слава… удивительно, а ведь его и вправду так кто-то называет.

И всё же, если потянуть время ещё больше, я могу показаться невежливой. Поэтому, не задумываясь, вложила свою руку в дружелюбно протянутую шершавую ладонь, чувствуя необыкновенное тепло при соприкосновении.

— Кира, — его губы опять расплылись в улыбке.

— Чрезвычайно рад знакомству. Ты невероятно привлекательная девушка, Кира. Рядом с тобой я чувствую себя злой волосатой гориллой.

Такое замечание просто не может оставить равнодушной. И, конечно же, теперь я сижу и широко улыбаюсь, практически не замечая боли.

— Сколько лет твоей дочери?

— Два с половиной, — голос мой смягчился, как бывает всегда, когда я говорю о своём маленьком сокровище.

— А отец…?

Искренняя, беззаботная улыбка вмиг сползла с моего лица, уступив место настороженному, осунувшемуся выражению.

— У нас не сложилось.

— Вот уж не думал, что такие на редкость дурные экземпляры ещё встречаются в природе.

— В таких вещах всегда виноваты оба.

— В отношениях у каждого своя роль. Мужчина должен всегда вести, а женщина следовать. Как в танце. Поменять эти роли местами, и вот мы уже в сумасшедшем мире Зазеркалья.

На подобное замечание я не нашла, что ответить. Конечно, противоречить-то можно сколько угодно, но собственной веры в подобные возражения у меня нет. Я с ним полностью согласна. Потому что я, как могла, пыталась сохранить тлеющие отношения, пока не дошла до точки невозврата. Потому что, когда Олег перестал «вести» наш брак, я уже ничего не смогла сделать.

Неожиданно раздалась громкая трель мобильного телефона. Мой спутник, взглянув на имя, лишь весело усмехнулся, сбросив вызов.

— Начальство твоё проснулось.

— Может быть, всё же лучше ответить? Толя, наверняка, переживает.

— Попозже сам перезвоню твоему Толику, — тут я прикусила язык. При посторонних я обязана соблюдать рабочую субординацию и обращаться к другу как минимум Анатолий.

Машина, плавно затормозив у входа в клинику, остановилась.

— Приехали.

Пока я расстегивала ремень безопасности, мой сопровождающий уже успел резво выскочить из машины, распахнуть переднюю дверь и помочь мне выбраться наружу. Он легонько придерживает меня за талию и совершенно не касается места ушиба.

— Слава, я вполне могу идти сама, — пытаюсь скрыть неловкость и ненавязчиво скинуть с себя мужские пальцы.

— Давай обойдёмся без излишнего геройства? Ты еле на ногах стоишь.

С этими словами мой спаситель заблокировал машину и без труда подхватил меня на руки.

Глава 8

— Ну что ж, молодая леди, Вам просто сказочно повезло. Упав с высоты своего роста и отделаться при этом всего лишь сильным ушибом без защемления и перелома сможет не каждая, — сидящий передо мной в специализированном халате пожилой мужчина опустил взгляд на свои заметки. — С ногой тоже всё хорошо. Небольшое растяжение. И, тем не менее… Первое время прикладывайте холод к беспокоящей области, так как, в любом случае, имеет место повреждение мягких тканей. И гематома. Раз уж всё так обернулось, в первую очередь, Вам показан покой. Теперь насчёт медикаментозного лечения.

Доктор активно застучал пальцами по клавиатуре и, когда, по его мнению, список пора было заканчивать, отправил файл на печать.

— Вот здесь полный перечень лекарств, — травматолог доступно, как ребёнку, разжевал, как именно нужно принимать препараты (тут он мог даже не стараться, у меня в одно ухо влетело, в другое сразу вылетело) и протянул листок.

— Спасибо, я позабочусь, — вдруг произнёс появившийся из ниоткуда Слава и самолично забрал у доктора назначение. Прекрасно! — И второй экземпляр распечатайте сразу, будьте любезны.

— Конечно-конечно, — мгновенно просьба была исполнена. — Повторюсь, Вам просто сказочно повезло. Но сразу хочу предупредить. Как бы мне… потактичнее выразиться… Интимная близость, скорее всего, в ближайшее время будет приносить девушке неприятные и болезненные ощущения. Так что…

— Я понял. Можете не продолжать.

ЧТО?! Совсем охренели?! Обсуждать такие подробности!

Чувствую себя рыбой, выброшенной на берег, потому что, кроме как возмущённо открывать и закрывать рот, у меня не получается выдавить из себя ни звука. Ну да, в таком-то наряде, за кого меня ещё могли принять? И уверенное: «Споткнулась и упала во время выступления», при опросе мало кого интересует.

— Кхе-кхе, — как можно громче прочистила горло. Этих двух не смущает, что я всё ещё здесь?

— И как долго рекомендован покой? — смерила Колесникова прямо-таки убийственным взглядом, ему-то какая разница?

— Ах, это… Совсем недолго. Недели полторы, плюс-минус пару дней.

— СКОЛЬКО?! — у меня чуть глаза на лоб не вылезли! Почти полмесяца сидеть без работы? Из-за какого-то вшивого ушиба? Да ни за что. Через три дня уже любая боль успеет притупиться. — Я не могу так долго быть на больничном. В любом случае, через пару дней вернусь к танцам.

— Дело в том, что Вы не сможете нормально двигаться, да и нога может снова в самый неподходящий момент подвести. Поэтому… — доктор сочувственно вздохнул, — всё же лучше немного отдохнуть.

— Мы разберемся. Спасибо за консультацию. Всего хорошего. Кира, пойдем?

Набрала побольше воздуха в грудь. Вежливо попрощалась с врачом (воспитание никуда не денешь!) и проковыляла вон из кабинета. Прихватив все снимки и назначения, потому как Слава забрал только отдельный лист с перечнем медикаментозных препаратов. Мдааа… Видимо, даже врач принял меня совсем не за танцовщицу. Почему-то захотелось следующему по пятам мужчине прищемить нос дверью, но я, разумеется, сдержалась. Да и возможность это сделать у меня с лёгкостью отняли. Колесников вежливо распахнул дверь и, выйдя за мной в коридор, аккуратно прикрыл её.

— Хватит дуться. Я не виноват, что он решил погрузиться в интимные советы.

— Сейчас даже как-то полегчало, — надеюсь, язык иронии находится в зоне доступа для таких vip-персон.

— Но я взял себе на вооружение, — резко развернулась и чуть не уткнулась носом своему спасителю прямо в грудь. В кроссовках же… Смотрю снизу вверх на мужчину. Причём стараюсь делать это как можно более грозно. Кстати, взяла бы с него пример, но он стоит, хитро прищурившись, медленно растягивая губы в хищной, но такой очаровательной усмешке. Возникло ощущение, что прямо на моих глазах расцветает восьмое чудо света. Как у него это получается? Такая жёсткая, непробиваемая самоуверенность и такая тёплая, лучезарная, проникающая в самую душу счастливая улыбка.

Он делает шаг вперёд (потому как я успеваю немного отодвинуться) и, уже это понимаю, собирается вновь отнести меня на руках к машине. Но на этот раз слышит строгое и категоричное:

— Я в состоянии идти самостоятельно, — говорю с раздражением и твёрдо, пытаясь стиснуть зубы, чтобы ни один мускул на лице не дрогнул и не отразил всю испытываемую в этот момент боль. Прихрамывая. Ковыляю. К кассе. Ещё чуть-чуть. Чуть-чуть, и можно будет навсегда расстаться с очень немалой суммой за проведённое обследование. И потом ещё немного потерпеть и опуститься на мягкое кожаное сидение, чтобы расслабить мышцы. Надеюсь, после этого станет полегче.

На автомате начинаю рукой шарить в области бедра в поисках сумки. Резко останавливаюсь. Вот, дура. КОШЕЛЁК!

Как бы я не пыталась сдержаться, на мгновение всё-таки позволила гримасе боли отразиться на своём лице.

Глава 9

ВЯЧЕСЛАВ

Всё вроде было вполне терпимо, пока этот светило медицины не сделал замечание о возможных болезненных ощущениях во время полового акта. Меня это, разумеется, только позабавило. Ведь тут и ежу понятно, как и что в такой ситуации бывает. А Кира резко напряглась и поморщилась, хоть девочка итак старается делать вид, что ничего страшного не произошло, и чувствует она себя на все сто.

Хорошо хоть я успел к этому моменту забрать список лекарств, потому что сама она сейчас подумает об этом в последнюю очередь, а остальные записки сумасшедшего доктора меня мало интересуют.

Захотелось как-то помочь и облегчить её состояние. Лично проследить, чтобы она ничего не забыла, не решила, что не нуждается, как минимум, в половине, я точно уверен, дорогостоящих препаратов, которые всегда выписывают в подобных клиниках. Захотелось на руках отнести хромающую белокурую бабочку в свою машину, бережно усадить на сидение рядом с собой, потому что… Просто потому, что мне этого захотелось.

И когда, несмотря на все её попытки доказать обратное, на лице промелькнула секундная вспышка, отражающая дикую боль, а глаза в мгновение повлажнели, слушать её дальше я уже перестал.

— Я же говорю, что сама могу вполне нормально передвигаться.

— Ну и отлично, продемонстрируешь своё такое важное самостоятельное умение попозже, — совершенно не обращая внимания на её последующее сопротивление, правда не слишком ярое (боль не стихла, что и требовалось доказать), подхватил её на руки и понёс к выходу из здания.

Усадив надувшегося ангела, поспешил вернуться внутрь здания и заплатить по счёту. Приложив телефон к терминалу, услышал характерный звук, свидетельствующий об удачном завершении операции. Взглянул на экран. Списано 13 800. Что-то они продешевили. Я думал, будет дороже.

— Доброй ночи, — сухо распрощался с кассиром и, не обращая внимания на сонные, насквозь пропитанные фальшью улыбки, не дожидаясь лишней макулатуры, вышел наружу, чтобы удобно расположиться на водительском сидении любимого Патрола. Вот что значит дорогая частная клиника. Облизали с головы до ног так, что аж тошнит.

Завожу машину.

Странные эмоции. Сижу, и почему-то хочется улыбаться. Сейчас испытываю такое чувство, как будто я защитил Землю от летящего метеорита. Ура. Все могут радоваться, мир спасён.

Но девчонка только прячет взгляд. Боится даже взглянуть на меня, словно я террорист какой-то. Ну, извините. Дожил до тридцати трёх, а остатки романтизма с каждым прожитым днём гаснут всё быстрее, оставляя место холодному прагматизму.

Кстати, о прожитом дне. Снова поворачиваю голову в сторону Киры, но взгляд цепляется лишь за её затылок. Она даже не осознаёт, какие неожиданные приключения внесла своим присутствием в мою сладко-упорядоченную, размеренную жизнь. Сначала её маленькое белокурое продолжение перевернуло сок на брюки, которые, между прочим, я одел впервые. Девчушка посмотрела на меня таким испуганным взглядом и запричитала, что я тупо замер посреди залитого зала, с раздражением наблюдая, как жёлтое пятно расплывается по дизайнерскому керамограниту, превращаясь в обычную липкую лужу на полу моего собственного элитного заведения. Картина так ярко предстала перед глазами, что я снова очутился у себя в ресторане утром этого же дня.

Как только Кира открыла рот и сообщила, что принесла документы, которые Михов, Эрнестовский оболтус-брат, до сих пор не удосужился мне завезти, сразу вспомнил эффектную энергичную блондинку, отжигающую на сцене Толиного клуба (был момент, когда я успел её заметить при проверке подачи блюд и работы повара). С удивлением для себя осознал, что вот оно. То самое лицо со сцены. Извиняясь, смотрит прямо на меня. И если в прошлый раз девчонка неосознанно застряла в памяти на уровне обычного атрибута громких, нелюбимых мною развлечений, то сегодняшняя встреча меня действительно удивила…

В первую очередь, в глаза бросилась её миниатюрность. Эта девочка вся такая маленькая, изящная, как хрупкая игрушечная куколка с длинными светлыми волосами, к которым сразу же хочется прикоснуться и понять, они и в самом деле такие мягкие, какими кажутся, или всё это мне лишь почудилось? Обычная спортивная одежда свободного кроя. Не знаю почему, но в мозгу вспышкой пролетела совершенно непрошенная мысль, что лучше бы она и выступала в своём клубе вот в таких объёмных тряпках. Но нежное молодое личико они всё равно не скроют. И чувственный рот тоже. И глаза. Ох, девочка, лучше бы тебе не смотреть на меня вот так своими бездонными зелеными озёрами, потому что я, в силу своего темперамента, могу рассмотреть в них желание не только извиниться, но и загладить вину.

Так что она там говорит? Документы принесла? Давай их сюда, малышка.

Хмм… Линзы? Значит вот откуда такой неестественно яркий взгляд. У неё плохое зрение? Почему же тогда не сделает операцию? Сейчас это вообще не проблема. С усилием оторвался от чарующей зелени. Была б моя воля, первым же делом отвел бы её в туалет. Нет, совершенно не за тем чудачеством, которое практикуют подростки, когда им больше негде спрятаться. А смыть тонну косметики с её лица. Почему-то хочется посмотреть на неё без всей этой гламурной призмы.

Ловлю себя на мысли, что снова уставился на её губы. Да. Красивая девушка. Просто невероятно красивая. А учитывая, чем она занимается по ночам… Хмм. Столько времени Михов работает с ней бок о бок, неужели ни разу не оценил…

Нет. Мне она решительно не подходит.

Стоит рядом в совершеннейшем недоумении, не желая разводить конфликт, пытаясь как-то извиниться перед другом её собственного работодателя. Спокойная девочка, это хорошо. Рассудительная, не за чем со мной ругаться.

Но через минуту она уже заартачилась оставаться и кормить свою малявку моими, между прочим, специально разработанными для детей блюдами. Но это её личное дело. Пусть отнекивается, сколько влезет. Если я сказал Лере проследить, можно быть уверенным, моя подчинённая приказ выполнит. Такого бардака, как у Толи, в данном заведении попросту не бывает. То, что Кира, в самом конце поспешила ретироваться вежливо, спокойно, без лишних намёков на дальнейшее знакомство, лишь добавило ей притягательности в моих глазах. Вот же Михов, пополнил список забот.

Но сильно от её поспешного ухода я не расстроился.

По случайному стечению обстоятельств, именно сегодня мне предстояло появиться в «Логове». Мой добрый друг и товарищ решил именно здесь отгулять свой очередной (кстати говоря, уже третий по счету) развод. Так сказать, оторваться по полной, потому что его «достала уже вся эта семейная тягомотина!».

Как по мне, так на хрен такие браки не нужны, когда мужик сначала перед свадьбой пытается из последних сил выгулять то, что не успел догулять на свободе, как будто в тюрьму собирается. А затем, по случаю развода, устроить не менее грандиозный праздник, посвященный возвращению на одинокую, полную сладких удовольствий и запретных плодов дорогу. Ну, точно же… как говорится, хорошее дело браком не назовут. Поэтому я с упоением наслаждаюсь холостой жизнью, будучи искренне убеждённым, что потОм, в отдалённом будущем, когда-нибудь лет, эдак, после сорока всё-таки смогу построить крепкую семью, в которой мне не будут с утра до ночи выедать мозги.

И, тем не менее, проигнорировать «праздник» друга я совершенно точно не мог.

Ненавижу все эти клубы, танцы, притирки, светомузыку, дурацкие вечеринки, пафос и пьяных девок.

Но на сегодня здесь нашлось одно персональное спасение. Она. Всё ещё находясь под неизгладимым впечатлением от её внешности и страстных завораживающих движений, понял одну невероятную вещь. Из этого места мне бы хотелось уехать вместе с ней.

Для меня данный факт является, можно сказать, не совсем привычным осознанием. Потому что чаще я просто оказываюсь на пути какой-нибудь раскрепощённой леди, будучи согласным проглотить заброшенный ею крючок с притягательной наживкой, в виде томного взгляда, интимного шепота на ушко и тому подобных женских уловочек. Если, конечно, этого хочется именно мне. Обычно девушки моего круга сами знают, что и как нужно предложить, и никогда этого не стесняются в искренней надежде, что подобная сторона отношений между мужчиной и женщиной станет началом крепкой, длительной связи с роскошным свадебным платьем в конце. Признаться, пару раз так и было, за исключением платья, конечно. Я пока ещё не тронулся умом. Но базой для подобных уз всегда являлась элементарная практичность. Всем было хорошо. Мне — получить свою порцию женской ласки по расписанию (или когда это удобно) от обладательницы шикарного тела с не менее шикарным интимным опытом. А им… А чёрт знает, что им вообще было нужно, потому что платить за их внимание доставкой шикарнейших букетов, которые сам и в глаза ни разу не видел, или очередного золотого комплекта с драгоценными безделушками, я никогда не скупился.

При этом каждый раз в самом начале я заученно поговаривал, что любые отношения для меня всего лишь временные, и рано или поздно им придёт конец. Каждый раз всех всё устраивало. И каждый раз, когда это самое оговоренное «рано или поздно» наступало, меня буквально пытались утопить в женских слезах. А уж их вечные истерики… это что-то с чем-то. И раз за разом, когда я холодно напоминал, что все условия были согласованы (оставалось только в контракт их переписать), и каждый из нас заранее знал, на что соглашается, я всегда оставался грубой бездушной скотиной. Сволочью, которая всё в жизни привыкла покупать.

Ни разу предъявленные мне обвинения я не принял близко к сердцу. В чём я не прав? Они сами предлагают. Я соглашаюсь, когда мне это интересно. И достойно благодарю. В итоге, каждый имеет того, кого хочет. В прямом и переносном смыслах. И большинство женщин всегда устраивал такой подход. Но только по началу. Так что надолго растягивать «всю эту тягомотину» у меня никогда и не появлялось особого желания. В конце концов, ведь всегда интересно попробовать что-нибудь «новенькое».

Но, нужно признаться. Никто из присутствовавших в моей жизни особ женского пола ни разу не зацепил меня по-настоящему. Иногда даже казалось, что я просто окаменелый бездушный тип, потому что редко когда испытывал к женщине какие-либо эмоции. Отсутствие вечного распила мозгов, приятное совместное времяпрепровождение было единственным, что мне требовалось. Ну и иногда появление на светских мероприятиях, от которых никак не удалось отвертеться. А что делать? По большому счёту плевать, но в моем возрасте и, тем более, с моим статусом не иметь временную молодую шикарную спутницу с ногами от ушей уже как-то несолидно. Причём, чем я её ниже, тем, оказывается, лучше у меня вкус.

И вот, в тот момент, когда я был точно уверен, что ни одна женщина не сможет вывести меня вообще ни на какие эмоции, я и приехал в знаменитое «Логово». И снова заметил её. И мне захотелось. Пожалуй, первый раз в жизни захотелось закинуть женщину на плечо, развернуться и унести свою добычу подальше от мерзких, щупающих её взглядов, и заставить её танцевать только для меня. Да. Я прекрасно видел, какими голодными, похотливыми глазами на неё смотрят почти все мужики в этом долбаном разноцветном зале. Собственно говоря, в тот момент я от них мало чем отличался.

Немногим позже, ведомый какой-то странной интуитивной силой, я уселся за барную стойку и попросил стакан минералки с лимоном у бармена в шляпе с накрашенными глазами. Когда через секунду увидел кривой жёлтый обрубок, так смело портящий вид моего стакана, я подумал, что свой заказ так и оставлю нетронутым. Хорошо, не успел сделать ещё ни глотка. Куда только Михов смотрит? Как вообще с такими недочётами ему удалось поднять этот клуб на вполне конкурентоспособный уровень среди премиум заведений?

И тут началось новое шоу. На уровне моего лица появились три пары женских ног в отвратительно-высокой обуви и стали приковывать к себе взгляды всех окружающих.

Она танцевала на другом конце стойки. Сам не понял, как немного отклонился назад, чтобы обзор был лучше. Завораживающие, откровенные движения… Эффектные прогибы… Уверенное выражение на идеально-красивом лице, маняще-приоткрытые губы… хоть романтик во мне умер уже давным-давно, но почему-то захотелось завернуть её в праздничную упаковку, перевязать огромным бантом и единолично распаковать дома свой зеленоглазый подарок за хорошее (а, может быть, и не очень) поведение. Только я успел об этом подумать, как Кира, запнувшись, сделала резкое, неосознанное движение вперёд, тревожно замахала руками, пытаясь сохранить равновесие, и, всё-таки не сумев этого сделать, чуть ли не с высоты своего роста рухнула вниз.

Внутри меня всё разом оборвалось. Твою ж мать! Она сорвалась! Просто скатилась с этой грёбанной стойки! Какого хрена она вообще туда полезла?!

Глава 10

В мгновение я оказался рядом, буквально за шкирку отбрасывая окруживших девочку любопытных зевак.

Через секунду к нам подскочила администратор Олеся, пребывая в шоковом состоянии.

— Как же так? Я ведь только что специально всё проверила…

С выражением ужаса на лице девушка вперилась в меня взглядом.

К чему сейчас эти глупые разглагольствования? Нужно срочно действовать. Вот… женщины!

— Алё! Просыпаемся! — в глазах всё тот же ужас, кажется, она меня не слышит. — Ну что смотришь! Лёд неси, Олеся! Дробленый!

В конце концов, девушка осознала мою просьбу. Аллилуйя.

— Давай! Быстрее! — жёстко её поторапливаю…

— Слава, у Вас телефон звонит, — нежный голос Киры вырвал меня из своих мыслей.

Взглянул на экран и без тени сомнения поднёс телефон к уху.

— Я вижу, тебе, наконец, донесли?

— Что у вас там? Что с Кирой? — Михов начал без лишних предисловий. Голос его пропитан напряжением. Если бы не знал, как товарищ относится к своей девушке, подумал бы, что рядом сидящую блондинку с начальником связывают далеко не рабочие отношения.

— Могло быть и хуже. Растяжение, ушиб мягких тканей, гематома. Показан покой две недели, — кажется, я в два раза приукрасил действительность. Плевать! — Так что, на это время танцевать она у тебя не будет.

— Ну, слава Богу, ничего серьёзного. Уже час не могу до неё дозвониться! Где она?

— Со мной. Везу её домой после клиники. Телефон остался в клубе, не до него было.

— Включи громкую.

Нажимаю на необходимую кнопку, переключая звук на динамики автомобиля.

— Включил.

— Кирыч, ты как?

— Со мной всё в порядке, не волнуйся. Я отлежусь пару дней и буду, как новенькая.

Девчонка настолько увлечена разговором с руководителем, что совершенно не замечает моего свирепого, убийственного взгляда.

— Значит так! Появишься в клубе в ближайшие две недели, взашей выгоню. И учти. Выйдешь в школу — и я об этом сразу узнаю! Обещаю, что лично свяжусь с Глебом и объясню ситуацию. Это понятно?

— Толя, мне работать нужно…

— Даже слышать ничего не хочу! Я предупредил. Тебе нужно что-нибудь? Лекарства или…

— Отстань, зануда. У неё всё есть.

— Спасибо тебе, Слава. Я твой вечный должник.

— Ой, да брось, ты. Не для тебя стараюсь. Всё. Отбой.

Нажал на кнопку сброса вызова и повернулся к молодой женщине.

— Ты что, серьёзно собралась через два дня возвращаться к работе?

КИРА

Умные все какие! А жить я буду на что? Моих запасов на период восстановления, конечно, хватит. Но всё же. Да и вообще! Подумаешь, какой-то ушиб. Как будто я первый раз падаю!

— К чему такую проблему создавать? Это обычный ушиб. Через несколько дней всё пройдёт.

— О какой школе он говорил?

— Помимо клуба, я ещё работаю в школе искусств. Преподаю современные танцы детям. Веду несколько групп.

— А Глеб — это твой директор?

— Да. Он владелец.

— А я думал, что «Логово» — единственное место, где ты работаешь.

— Я ведь одна дочь воспитываю. Приходится крутиться.

— А кто находится с Марией, пока тебя нет ночью?

Какое это имеет для него значение? Ему не всё ли равно?

— Отвожу её к соседке. Та присматривает и спать укладывает.

— Ты оставляешь ребёнка ночевать у незнакомых людей? — тон его вновь стал резким.

— Она моя подруга. И у неё тоже двухлетняя дочь, — я сейчас что, оправдываюсь? Неужели?

Слава посмотрел на меня очень странным взглядом. Прочесть что-то в его глазах абсолютно не представляется возможным.

— Что?

— Просто я удивлён. Сейчас схожу за твоими вещами. Надеюсь, когда я вернусь, ты будешь так же спокойно сидеть на месте. Потом в аптеку. Потом отвезу тебя домой.

Машина затормозила под яркой вывеской.

— Ну что Вы! Я прекрасно доберусь сама! Спасибо большое, Вы итак сделали слишком много! — начала судорожно и слишком торопливо расстёгивать ремень заплетающимися от напряжения пальцами.

— Намереваюсь сделать ещё столько же. Жди, — и с этими словами вышел из машины, на секунду задержавшись и уточнив. — И двери заблокируй, — пальцем указал на нужную кнопку.

Сделала так, как он велел, и устало откинула голову назад.

Не хочу ничего решать. Не хочу спорить.

Хочу, чтобы пронизывающая боль прошла. Хочу забрать Машеньку домой, обнять свою малышку и просто выспаться.

Через пять минут Слава вернулся. Протянул пакет с моей сумочкой и спортивными вещами. В полном молчании мы доехали до ближайшей ночной аптеки, и, когда я почти рванула из машины, чтобы самой совершить покупку, провожатый остановил меня и очень грозно велел оставаться в автомобиле.

— Я сам схожу.

Никакие возражения он даже слушать не стал. Мне запретил выходить. Прихватив назначение доктора, вышел из машины, строго напомнив о блокировке дверей. Понимаю, что уже думаю об этом второй раз за ночь. И тем не менее… Вот же характер у человека!

Но если честно, я ему очень благодарна.

Зачем он со мной возится, конечно, большой вопрос, но, может, есть ещё на свете люди, которым не всё равно, когда они видят боль и страдания других.

Слава вскоре вернулся, поставив на заднее сидение довольно объёмный пакет с лекарствами (что за бред — лечить ушиб), и уточнил:

— Где живешь?

Не ожидая подвоха, но, всё же, находясь в напряжении, назвала адрес, и мы доехали до моего дома. Снова в полном молчании. Удивительно, но рядом с этим мужчиной расслабиться не получается. Вообще.

— Сиди. Я сейчас.

С осторожностью наблюдаю, как мужчина сначала достаёт аптечный пакет, обходит машину по кругу, распахивает дверь, а затем вкладывает мне в руку ключи и произносит:

— Закроешь.

Тупо уставилась на хромированный значок японской марки на чёрном куске пластмассы, чувствуя, как сильные руки, аккуратно меня подхватили и понесли к подъезду.

Я даже не знаю, что ему сказать. Возражения будут совершенно не к месту, слова благодарности прозвучат совсем глупо. Пытаюсь хоть немного отвлечься от ощущения мужских пальцев на моей коже (хоть и безуспешно) и пригреться в его руках, потому как помимо пары лоскутков нормальная одежда на мне всё ещё отсутствует. «Сижу» тихо, как мышка, ожидая его дальнейших действий.

— Доставай ключи, — он поставил меня на ноги у двери домофона, тем самым давая возможность порыться в сумке.

Находиться рядом с ним уже как-то страшновато. Тяжелая давящая аура его никуда не испарилась, напряжение витает в воздухе. А под его тёмным, насквозь пронизывающим взглядом стоять и вовсе неуютно.

Приложила магнитный ключ к специальному круглому замку, позволяя механизму сквозь короткий писк разблокироваться. А мужчина, тем временем, распахнул дверь и вошёл в подъезд вместе со мной. И вот мы идём к лифту, но дальше мои нервы не выдерживают, я, как можно вежливее, уточняю:

— Слава, Вы решили подняться ко мне?

Акцент постаралась сделать на том, что его никто не зовёт. Но моего спасителя это, видимо, совершенно не смутило.

— Разумеется. Я должен убедиться, что ты начнёшь лечение прямо сейчас.

Мдааа… Рискнуть и запустить его в квартиру? Кажется, именно так и придётся сделать, но сначала всё же попробую ещё одну попытку. Более настойчивую.

— Я начну, обещаю. Вам, возможно, пора? Ночь на дворе. И Вас ведь, наверняка, кто-то ждёт.

И правда. Только сейчас эта мысль пришла мне в голову. Его ведь не может никто не ждать? Такое попросту невозможно. Посмотрела на собеседника трезвым оценивающим взглядом. Что ни говори, а этот мужчина, он такой… такой… Мысленно подобрать подходящее слово не успела.

— Кира, это последнее, о чём тебе сейчас нужно думать.

Боже, я не могу смотреть ему в глаза. Меня словно неведомой силой затягивает в эти чёрные гипнотизирующие омуты. Как он это делает? А я думала, что вполне равнодушно отношусь к животному мужскому магнетизму. Какой странный самообман.

Нужно заставить себя отвернуться…

— Заходи в лифт.

Его фраза немного привела меня в чувство. Я что, как последняя идиотка, на него уставилась? Жуть. Нужно как-то исправлять ситуацию.

— Вы в принципе любите командовать, или это уже привычка?

Человек меня очень выручил, я ведь не могу его выгнать или сказать, мол, спасибо за помощь, до свидания. Дальше я как-нибудь без опасных бородатых брюнетов обойдусь.

Ситуация, однако. Радует только то, что это друг Толи, ещё и известный в определённых кругах, а не первый встречный с улицы.

Медленно рыщу по дну сумочки. Ах, да. Звенящая связка ведь давно уже у меня в руках…

Мужчина спокойно стоит рядом и ждёт, пока я проверну ключ в замке. И ни одной эмоции на таком привлекательном лице. Только сдержанная холодная маска.

В последний раз жалобно на него взглянула. И он всё же решил дать ответ.

— Кира, я не маньяк. Мне нужно удостовериться, что ты в порядке. И я сразу уеду.

С тихим вздохом распахнула дверь и пропустила его вперед. У нас с Машей места, конечно, маловато, но зато всегда чисто и прибрано. Не. Ну, как прибрано. Насколько это возможно с двухлетним ребёнком.

Слава разулся и прошёл уверенным шагом на кухню. А я не знаю, что делать. Завороженно стою и смотрю на экземпляр мужской силы, уверенности, строгости и властности. Почему-то я крайне растеряна. Видимо от того, что вот такого участия и неравнодушия по отношению к себе не чувствовала уже давно. Наверное, по правилам гостеприимства нужно предложить ему кофе, но это будет самый очевидный повод задержаться у меня ещё на неопределенное время. А этого я точно не хочу. Он одним своим видом заявляет: «Всегда получаю то, что хочу». И в ответ на это моя внутренняя система безопасности, мигая красными огнями, громко оповещает: «Осторожно! Не связывайся с ним! Он слишком опасен!». Но глубина его тёмных глаз до сих пор не отпускает.

— Вот. Это выпить сейчас, — мужчина подошёл вплотную и протянул разжатую ладонь, на которой сиротливо лежат две крохотные таблетки. Меня словно в жар бросило от тревожного чувства, распространяющего еле заметную по телу дрожь. Когда он уже уйдёт? И когда он успел изучить весь список медицинских предписаний? И самое главное — зачем?

— Спасибо. Я, правда, в порядке. И могу управиться сама.

— Тогда пей.

Чего мне стоит запить поскорее эти чёртовы таблетки и выпроводить его вон из квартиры?

Налила полстакана воды, зацепила ожидающие меня лекарства, и, бессознательно дотронувшись до жёсткой кожи, мгновенно отдернула руку. Стараясь не вспоминать мимолетное прикосновение к грубым мужским ладоням, которые так бережно несли меня после сокрушительного падения, резко закинула колеса в рот, сделав два больших глотка. Надеюсь, это всё?

— Умница. Теперь мазь, — твёрдым тоном проговорил мой надзиратель, протянув зажатый между пальцами небольшой тюбик. — Снимает отёк, восстанавливает кровообращение в повреждённых тканях. Будешь использовать утром и вечером.

Как? Ещё и мазь? Удивительно, как это он не нагнул меня над столом и сам не растёр содержимое флакона? Чтоб уж наверняка.

— Намажусь после душа. Очень боюсь показаться невежливой, но это уже перебор. С небольшим синячком я, надеюсь, справлюсь, — как могу дальше гоню от себя мысль, что за все эти лекарства заплатила не я, пусть даже они мне и не нужны.

— Держи свою независимость где-нибудь в стороне от меня, договорились? Любая женщина на подсознательном уровне нуждается в заботе. А я, кстати, не такой уж и командир. Хочешь идти в душ — иди. Я подожду.

— То есть все Ваши диктаторские замашки, это всего лишь ласковая забота? А я сейчас точно не ослышалась?

— Диктаторские, значит? Кира, я с большой радостью могу тебе напомнить, в каком месте раньше находилась интеллигенция при диктатуре. И, нет. Ты не ослышалась. Я уйду только, когда удостоверюсь, что ты не выбросишь всё это, — он лёгким движением руки указал на стол, заваленный лекарствами, — на помойку, а будешь выполнять все предписания врача.

Спасибо Лесе. Предупредила заранее. Только что теперь толку? С таким раскладом, лучше бы я в обычную травму поехала. Одна.

С медленно поднимающейся из глубины злостью перехватываю мазь, вскрываю упаковку. Наигранно-демонстративным движением прямо перед его носом выдавливаю на палец большое количество мази, затем завожу руку себе за спину, и, отодвигая белоснежную сценическую повязку, с остервенением начинаю тонким слоем размазывать по месту ушиба приятно пахнущую жижу.

Потом поднесла обе руки к его лицу, указывая, что мази на пальцах не осталось. И, глядя прямо в чёрные омуты его недовольно прищуренных глаз, осведомляюсь:

— Этого достаточно, или Вы хотите удостовериться и дождаться, пока действующее вещество всё же проникнет, куда следует?

В ответ он лениво улыбнулся, обнажив белоснежные ровные зубы.

— Пойдём, закроешь за мной дверь, — и, не дожидаясь от меня замечания, вышел в коридор, быстро натянул свои нереально крутые ботинки с помощью моей ложки для обуви.

Вытащил из кармана телефон и принялся что-то там нажимать. Наверное, для своей пассии сообщение строчит. И кто его только терпит?

Из моей сумочки послышалась знакомая нежная мелодия.

Глава 11

Да как так? Ну, не может этого быть! Просто не может! Во что я опять вляпалась?

— Сохрани, пожалуйста. Завтра наберу удостовериться, что всё в порядке. Надеюсь, ты понимаешь, что оставлять неотвеченными мои звонки не имеет смысла?

Смотрю на него во все глаза, уже прекрасно осознавая на интуитивном уровне, что просто так этот мужчина от меня не отстанет. Что он за человек? У меня не хватает слов, описать свои взрывные эмоции после финта с телефоном. Сердце колотится, как сумасшедшее.

— Ты, кстати, во сколько дочь обратно забираешь? — вот какое это имеет для него значение?

— Как просыпается, — стараюсь придать голосу равнодушие и невозмутимость, качества, которые рядом со Славой неизбежно растворяются.

— Понятно, — он потянулся ко мне. Лишь благодаря чуду я уверенно осталась стоять на месте, чувствуя, что перехватывает дыхание. Как не шарахнулась от его руки, будто чёрт от ладана, я и сама не знаю.

Мужчина медленно, очень нежно провёл костяшками пальцев по моему подбородку.

— В следующий раз, пожалуйста, будь аккуратнее, нечего посторонних людей пускать в квартиру.

В удивлении вытаращилась на него. Тут я, кажется, вообще все слова от возмущения позабыла. А незваный гость, преспокойно отодвинувшись, приоткрыл дверь.

— Добрых снов, Кира.

Твёрдым шагом вышел из моей квартиры.

А я с облегчением провернула ключ в замке.

Проснулась в пять утра. Этой ночью мне спалось отвратительно. Снились кошмары, в которых мама узнает о Славе и обвиняет в разрушении невероятно счастливого брака. А громкие крики Олега, где он ругает меня последними словами, ещё долго после пробуждения звучат в голове. В общем, всё, как в жизни, ничего нового. Поэтому я с улыбкой встречаю каждый новый день и благодарю судьбу за то, что она во время указывает на мои ошибки.

Одной в пустой квартире находиться тошно. Когда утром, наконец-то, позвонила Света, я, как можно быстрее, собралась и отправилась за Машей. Она мой персональный гормон счастья.

Даже не завтракая, натянула спортивные штаны и свитер, так как в ранние часы уже довольно прохладно, захватила дочке курточку и, немного прихрамывая, поковыляла к подруге.

— Кира, что с тобой случилось?

— Ах, это… Не беспокойся. Просто споткнулась и неудачно приземлилась. Уже всё хорошо.

Таблетку утром я не выпила, а действие вечернего обезболивающего, видимо, закончилось.

— Мама! — аккуратно присела на колени, позволив своему чуду со всего размаха впечататься в моё немного пострадавшее тело и крепко обхватить за шею руками. Обняла дочь в ответ, нежно прижимая к себе соскучившийся комочек радости. Эти ощущения я бы не променяла ни на какие другие. Ни за что в жизни.

— Пойдём к себе кашу кушать?

— Падём! — Маша помахала на прощание Марине и Свете, и мы выдвинулись в путь.

По дороге домой обсудили с малышкой вчерашний вечер и сегодняшнее утро. Договорились сразу после завтрака пойти на улицу, поиграть и покататься на горках. Ну как, договорились… Возражений не последовало, и то хорошо.

Традиционно приготовила на завтрак овсянку с вареньем и кунжутом. Каша, так же по традиции, у меня немного подгорела. Совсем чуть-чуть. Хоть на кулинарные курсы записывайся! Пришлось делить общий объём на две порции: мне нижнюю, Маше — верхнюю. Очень завидую женщинам, которые вкусно готовят и делают это с лёгкостью. У меня же, даже если всё чётко выверять по рецепту, всегда получается несъедобное месиво. Зато с супами дело обстоит поприличнее.

Дочка, засунув в себя три ложки, уверенно отодвинула тарелку, серьёзно заявив:

— Маса ни хОтит!

— Маша, если не хочет, значит, встаёт из-за стола и идёт мыть руки, — расстроенно вздохнула.

Есть ребёнок отказался, мыть руки после размазывания каши по столу тоже никто не стал. Ну ладно…

Достаю из шкафа сок, разбавляю его водой. Под горящим детским взглядом с умопомрачительным показным удовольствием делаю ненастоящий глоток.

— Дай-дай-дай сок, мам! — о, кажется, сработало.

— Сок не любит, когда его пьют девочки с грязными руками. У меня, например, чистые. А ну покажи свои?

Дочка доверчиво протянула свои крохотные ладошки.

— Уууу. Нет, Вы не проходите наш отбор. Грязнуля, — пряча улыбку, мотаю головой.

Машенька с грустью наблюдает за кружкой.

— Вот, когда ручки помоешь, тогда и возьмёшь сок. Он будет тебя ждать здесь, — ставлю вожделенный напиток на край стола, прямо у детского носика, и указываю пальцем на дверь ванной. — Вперёд.

Хорошо, что она у меня спокойная. И истерики устраивает нечасто. Через две минуты кружка уже была пустая. А руки — чистыми.

Перед прогулкой всё же решила воспользоваться мазью, а остальные лекарства спрятала подальше, заглянув внутрь аптечного пакета. Половину всего его содержимого занимают несколько бутылочек по 0,33. Он ещё и воду купил… И вообще! Откуда Слава знал, что если сам в глотку мне эти таблетки не засунет, я к ним в жизни не притронусь? Уж тем более с обычным ушибом!

На секунду представила неудовольствие в тёмных проницательных глазах, если он поймёт, что я так не по-взрослому пренебрегла всеми его попытками.

Но вряд ли это станет известно, потому как много чести разбираться, выкинула я его несчастные лекарства или нет.

— Мама, падём! — оптимистично пролепетала дочурка и продолжила на своём языке звонко рассказывать о том, какие именно формочки жизненно необходимо сложить в её розовый рюкзачок.

— У тебя три минуты, а я обуваюсь, — с моим темпом жизни мне больше ничего не остаётся, кроме как приучать дочь к самостоятельности с раннего возраста. Перед выходом успела прицепить к светлым детским волосикам смешную заколку со слоником.

Оказавшись на улице, бодрым шагом мы двинулись вперёд, но, тем не менее, далеко от подъезда отойти не успели, потому что застряли в песочнице.

— Мама, на! Сипь! — Машенька вложила мне в руку маленькую зелёную лопатку и придвинула поближе ведёрко.

Как могу, пытаюсь сконцентрироваться на дочке и заинтересовано участвовать в процессе создания замков для принцесс, но… все мои мысли занимает совершенно посторонний нам человек.

Только сейчас поняла, что подсознательно жду от него весточки. Неважно какой. Глупо, конечно. Я ведь знаю, что он мне не позвонит. Во всяком случае, что бы вот так просто провести с нами время, пробросаться песком, построить куличики и покататься на горках.

Потому что это смешно. Мужчинам нужно не это. Им нужны ночь, уединение, страстные взгляды, белье, которое, я буду медленно, но с энтузиазмом стягивать со своего плавно извивающегося под музыку тела… А кроме — ничего больше. Как это ни печально. И с Олегом, видимо, было то же самое.

Из размышлений вырвал раздавшийся у самого уха тихий, но от этого не менее суровый голос:

— Я ведь предупреждал, что игнорировать меня не имеет смысла. Разве нет?

Глава 12

От неожиданности подскочила на месте, чем вызвала новые приступы боли в пояснице. Немного поморщилась.

Ошарашено смотрю на недавнего гостя. Неужели он звонил? И приехал? В такое раннее время? И не побоялся наступить в песок и испортить свои брендовые туфли? Не верю!

— Доброе утро, — нужно же хоть что-то сказать, а это единственное, что пришло сейчас в мой поражённый мозг. Мужчина строго на меня посмотрел, затем отвернулся и присел на корточки.

— Здравствуй, Мария, — Слава спокойно, как будто привык так делать каждое утро, обратился к ребёнку и протянул небольшой шелестящий шар в форме розовой лошадки на подставке. — Это тебе.

Дочка, оторвавшись от своего важного занятия, в совершеннейшем восторге ахнула, восхищённо погладила воздушное животное и со священным трепетом, не закрывая рта, приняла из мужских рук подарок.

Я, видимо, пребываю в точно таком же шоке. Как? Этот непробиваемый циник? С шариком? Для чужого ребёнка? Мне нужно бежать от него дальше, чем вижу, причём, чем скорее, тем лучше. Ничем хорошим для меня это, однозначно, не закончится. Вот только… почему-то он раз за разом оказывается в моих мыслях.

Слава медленно поднялся и вытянулся во весь рост. Пришлось задрать голову, чтобы заглянуть в его лицо.

— Вы проезжали мимо? — и пусть я с недоверием вытаращилась на него, но полагать, что он просто так, без всякой причины нашёл в себе желание и время приехать, решительно отказываюсь.

— Нет. Я ехал к тебе целенаправленно.

— Да неужели? Зачем?

— А сама как думаешь?

— Слава, Вы решили потратить на нас своё время, — как могу, стараюсь подчеркнуть тот факт, что я не одна, а с ребёнком. Многих это сразу отпугивает. Нет, здесь я кривлю душой. Это отпугивает всех. Но, судя по его присутствию в целом и наличию розового шарика, мужчину сие замечание ничуть не смущает. Он даже заранее постарался удивить дочку. А вероятнее, нас обеих. — Чтобы поиграть в загадки?

— Нет, — с этими словами он шагнул вплотную ко мне, ласково приподнял мою голову за подбородок и спокойно продолжил. — Я приехал, чтобы отдать тебе это.

В руке оказалась бутылочка минеральной воды без газа. Как я её раньше не приметила? Интересно. Обычная шутка? Хотя… обычная, скорее всего, нет. Но всё же. Может, у этого грозного человека с чувством юмора проблемы?

— И вот это, — он засунул руку в карман брюк и вытащил оттуда… таблетки, которые я только сегодня утром засунула подальше.

— Хмм. К чему это всё? — не удержалась от вопроса. — Вы сами вчера мне купили такие же.

— И когда ты пила их в последний раз?

Всеми силами постаралась изобразить невинную мордашку.

— Нууу… недавно, — ляпнула первое, что пришло в голову. И, как оказалось, зря. С ним нужно внимательно следить за языком.

— Запишись на курсы актёрского мастерства. Врать у тебя довольно плохо получается. Их нужно пить каждые четыре часа в первые два дня.

Блииин.

— Но ты об этом первый раз слышишь, а значит, не притрагивалась ни к инструкции, ни к назначению врача, где подробно описана схема приёма.

Ага. Очень логично. А почему он не горит желанием так же логично объяснить, что ему вообще от меня нужно? Хотя, возможно, он и горит желанием. Только другим.

Слава, не теряя времени, вскрыл упаковку, достал пластинку и прямо на мою ладонь выдавил две спасительные таблетки.

— Кира, я очень не люблю, когда меня обманывают. Надеюсь, в будущем подобного не возникнет, — да? В каком будущем-то? Где он, и где я? — Пей.

Послушно закинула в рот лекарство, тут же запив водой. Спорить бесполезно, и кроме того, это для моего же здоровья.

— Не думала, что Вас это так интересует.

— Меня интересует всё, что связано с тобой.

Он специально подбирает такие необычные и полные смысла фразы? Я, разумеется, не могу не осознавать, что всё это просто игра слов. Но зато какая!

Перевела взгляд на Машеньку, иначе просто утону в бездонной темноте гипнотизирующих глаз. Да и его будоражащая близость так намного легче переносится. Колбасит меньше.

В этот момент пришла в голову мысль, что смысла ходить вокруг да около и что-то себе придумывать нет. Поэтому решила задать прямой вопрос, после чего, вне зависимости от ответа, мягко дам ему понять, что все его усилия напрасны.

— Слава, давайте начистоту. Что Вам от меня нужно?

С ответом он не спешит. Кто бы сомневался? Необходимо ведь ещё слова красивые подобрать. Мне показалось, что минута точно уже прошла. Поворачиваюсь к нему.

Колесников задумчиво глядит на Машу, которая снова принялась за песочное строительство, а шарик водрузила на самую верхнюю башню. На губах мужчины играет чуть заметная таинственная улыбка.

Не отводя взгляд от ребёнка, он всё же ответил.

— Перестанешь мне «Выкать» — скажу.

Ход конём. Непредвиденный поворот, однако. Шах и мат мне. Но я готова поддержать его маленькую игру.

— Как скажешь.

Слава улыбнулся широко и тепло. А моё сердце, кажется, только что пропустило неожиданный удар.

— Невнимательно меня слушала, Кира. Я ведь уже говорил. Ты невероятно привлекательная девушка, — да, я помню, только что из этого следует?

— И?

— И привлекаешь ты меня неслабо.

Мда. Кажется, я очень сильно ошиблась. Шах и мат случился сейчас.

В такие моменты, наверное, каждую девушку грызёт любопытство уточнить: «Почему именно я? Что же во мне такого особенного?», и наслушаться всего самого хорошего, но только я от подобного глупого замечания, пожалуй, попробую воздержаться. А мужчина, тем временем, продолжает.

— Я знаю, что кажусь жёстким, грубым, чёрствым человеком, с которым тебе сейчас не хочется иметь ничего общего. Да я, скорее всего, такой и есть, поэтому хочу, чтобы ты немного ко мне привыкла. Видеть настороженность и отчуждённость в твоих глазах мне не очень нравится.

Я, значит, всеми силами пытаюсь скрыть свою неуместную заинтересованность, а он замечает лишь отчуждённость. С одной стороны, лучше даже и быть не может, а с другой…

— И что же ты рассчитываешь найти в моих глазах? — всего один безобидный вопросик, одна маленькая слабость, но мне так хочется услышать ответ.

— Как-нибудь расскажу.

— Слава, ты зря тратишь своё время. Я не общаюсь с гостями за пределами «Логова».

— Сейчас мы с тобой именно за пределами клуба. И я не обычный гость, а, можно сказать, такой же наёмный работник, как и ты. Просто занимаюсь иными вопросами. Организационными.

— Да, но я совершенно точно не сплю ни с посетителями, ни с другими работниками, — от таких откровений в горле пересохло, но что поделать? Сама ведь начала. Поэтому снова пришлось открутить крышку и сделать живительный глоток.

— Ну и отлично. Меня это вполне устраивает, — я чуть не поперхнулась.

— В каком смысле, «устраивает»?

— В том самом смысле, что я буду у тебя первым. И пока что планирую оставаться единственным.

Даже пошевелиться не могу. Лучше бы я вообще ничего не спрашивала. Потому что к подобным откровениям оказалась совершенно не готова.

От его напористости реально сносит башню. Но, помня, чем всё закончилось в первый раз, а точнее, только собирается закончиться, приходится ставить её, вновь слетающую крышу, на место. Я уже давно не просто молодая беззаботная девушка, с определёнными желаниями и чувствами. Я теперь мама, и должна думать не только о себе.

— Слава, — удостоверившись, что дочь неотрывно строит какие-то непонятные сооружения, понизила голос и обратилась к пожирающему меня взглядом мужчине. — Я, возможно, вчера как-то неправильно себя повела, раз ты решил…

— Кира. Оставь это всё. Если бы каждый раз сбавлял скорость и останавливался, когда жизнь говорила мне слово «Нет», никогда бы не смог стать тем, кто я есть, — почувствовала, как Слава медленно, ненавязчиво ведёт пальцами вдоль моего предплечья, посылая тысячи электрических зарядов и безнадёжно сбивая работу центра внешних реакций, и слабо перехватывает запястье. Со стороны, наверное, кажется, что мы просто стоим вплотную. — Поужинаем сегодня?

— Нет, — руку не отдергиваю, потому что это бесполезно. Пока я не делаю порывистых движений, он действует не торопясь и неназойливо. Но как только я взбрыкну, ответит также резко и, возможно, болезненно. Скорее всего, крепко сожмёт мою кисть, заставляя тем самым и дальше стоять рядом.

— Такой ответ меня не устраивает. По какой причине? У тебя занят вечер?

— Моя маленькая причина сейчас увлечённо роется в песочнице. Слава, я уже давно ни с кем не ужинаю, не хожу на свидания и не привожу в дом мужчин. Просто потому, что мне это не нужно.

— Я против Марии ничего не имею. Вы, кстати, можете сами приехать ко мне. Буду только рад.

Как он сказал? «Вы»? Я, скорее всего, просто неправильно его поняла, поэтому, на всякий случай, уточняю.

— Вдвоём?

— Конечно. Ты же не оставишь ребёнка невесть где. У меня много места. Скучно ей не будет. Я об этом позабочусь. Что скажешь?

Я в шоке. Вот он. Тот самый момент, когда уже можно отчаянно паниковать.

— Ты шутишь? Конечно, мы никуда не поедем.

— Без проблем, — он скривил губы, качая головой, как будто ничего другого и не ожидал услышать. — Ты бы предпочла встретиться на нейтральной территории? Ресторан, бар, а может быть детское кафе?

— Нет.

— Ну, слава Богу. Тогда ждите меня сами. Не знаю, во сколько сегодня освобожусь. Я позвоню тебе и сориентирую. Надеюсь, в этот раз ты не станешь делать вид, что не слышишь мои звонки.

— Но я действительно не слышала, — похлопав себя по карманам, обнаружила, что телефон-то дома остался!

— Как скажешь, — вернул он мне мою же фразу.

Мужчина отвернулся от меня и присел на корточки, чтобы попрощаться с Машей.

— До свидания, Мария, — Слава протянул дочке раскрытую ладонь, и Машенька с готовностью оторвалась от своих куличиков, чтобы грязными, песочными руками самоотверженно ухватиться за мужские пальцы. — Я приготовил тебе сюрприз. Приеду вечером в гости и привезу его с собой.

Вопреки моим ожиданиям, всегда суровый и брутальный представитель мужского пола не отбросил в сторону детскую ручку, брезгливо морщась, а с абсолютно серьёзным выражением лица сжал утонувшую в его ручище маленькую ладошку.

— А маме сюпйиз? — святая наивность, делать ему больше нечего, как сюрпризы для меня устраивать.

— И маме будет сюрприз. Куда ж без этого, — ошарашенно наблюдаю, как доченька расплывается в предвкушённой, счастливой улыбке. — Надеюсь, ты будешь меня ждать.

Ребёнок серьёзно кивнул в знак согласия.

Кхе-кхе. А куда отъехала моя отвисшая челюсть? Пора бы её уже подобрать.

Слава, вальяжно поднявшись, выпрямился и потянулся к моему лицу. А я от неожиданности всё-таки чуть заметно шарахнулась в сторону.

— До вечера, девочки — легонько чмокнул меня в висок, и, не оглядываясь, пошёл в направлении своей машины.

Глава 13

Ничего не могу с собой поделать. Неотрывно смотрю ему в след. Он не шутил, а был абсолютно серьёзен. Его мотивы для меня понятное дело, но как же подкупает подобная прямолинейность! Это ведь намного честнее, чем: «Ах, какая чудесная малышка, надеюсь, тебе есть, с кем её оставить вечером!», «Я ослеп от твоей красоты». Или ещё хуже: «Ты украла моё сердце!». Да-да. Сердечный имплант сначала себе вставь, а потом уже лапшу на уши вешай.

Другое дело Слава. Не юлит, говорит то, что думает. С несчастными таблетками ко мне пристал. И не поленился же второй раз в аптеку заехать, я даже почувствовала лёгкий укор совести. А чудесная розовая воздушная лошадка до сих пор держит меня в ступоре. Тут, действительно, удивил. И где он раздобыл свой знак внимания ранним утром? Даже Олег ни разу не сделал Маше похожего скромного презента. Вообще-то, с каждым воспоминанием я всё больше корю себя за неправильный выбор отца своему ребёнку. И мужа себе. Но тут уж ничего не поделаешь. За исключением развода. Нужно в ближайшее время проконсультироваться с юристом (или мне понадобится адвокат?) по семейным делам и узнать, как я могу поскорее уладить все формальности. И самое главное, есть ли возможность не видеться с «будущим бывшим» мужем. Оставлю к изучению этот важный вопрос на те дни, пока буду дома.

И, кстати! Взглянула на часы фитнес-браслета. Странно. Ни одного уведомления о пропущенных звонках нет. Ну и чёрт с ними.

Необходимо с руководителем школы искусств связаться, потому что вечером до него, с вероятностью в девяносто процентов, не дозвонюсь. Глеб у нас ранняя пташка, поэтому можно без сомнений попытать счастья.

Пошарила в карманах в поисках телефона. Да что ж сегодня с моей головой? Удивительно, как это я её дома ещё не оставила.

Итак, что мы в итоге имеем на сегодня? Не соглашаясь, я всё же оказалась втянута в новую встречу с мужчиной, который бы занял первое место в конкурсе Грозовых туч. Он приедет вечером. В этом я ни на секунду даже не сомневаюсь. И на душе от этого почему-то так тепло и солнечно, что скрыть лучезарную улыбку не получается никакими усилиями. Играть в невинную недотрогу, мол, я совершенно не понимаю, к чему Вы, уважаемый, клоните, как с любим другим, тоже не хочу. Всё я понимаю. Особенно на фоне его откровений. Он ведь, совершенно не стесняясь, заявил, что хочет немного подождать, но в будущем решительно настроен затащить меня в свою постель. Даже интересно стало, неужели она пустует? В жизни не поверю.

Вопреки всем своим убеждениям, ясно осознаю, что его непоколебимая суровость, решительность и несколько наглая прямота чертовски меня привлекают. И пусть прошло всего два дня с нашей первой встречи, такой сумбурной и неожиданной, меня к нему влечёт, как магнитом. Вот точно. Ещё пара подобных встреч, где он легонько до меня дотрагивается и так по-взрослому разговаривает с моей малышкой, я точно к нему, образно выражаясь, прилипну. Он настолько притягателен, что ещё чуть-чуть, и сама буду готова послать к чёрту все условности и наплюю на какие-то призрачные «надо» и «принято». Меня восхищают его целеустремлённость и непредсказуемость. Приехать со второй порцией таблеток! А собственно, чему я радуюсь, когда рядом с ним вся выработанная жизненной необходимостью неестественная мне жёсткость превращается в предвкушённое напряжение и сахарную лужицу? Несмотря на здравый смысл, мне совсем не хочется, чтобы он отступал и менял своё намерение. Вот только душу свою больше обнажать нельзя.

Задумавшись, не сразу почувствовала, как ногу обхватили детские ручки. Опускаю глаза и встречаюсь с тёплым, счастливым, искренним взглядом.

— На гойку, — любимый чудик вцепился в мою штанину, держа в ручке ведёрко с уже заранее собранными «инструментами» для песочного строительства.

— На горку? — малышка радостно кивнула, и я плавно присела, чтобы поцеловать её в носик. — Ну, пойдём на горку, пойдём, — интересно, о каком сюрпризе для Маши он говорил?

Вернувшись домой, обнаружила, что батарея моего мобильника предательски разрядилась. Когда появилась возможность включить аппарат, первым делом набрала номер руководителя.

— Да, Кира. У тебя что-то срочное? Сейчас не очень удобно разговаривать.

— Я на минуту. Хочу перенести занятия с понедельника и вторника, — ругаться не должен, я ведь так ещё ни разу не делала.

— Нужно будет перекроить расписание и поставить в известность группы. Предупредила бы заранее. А в чём дело?

— Производственная травма. Ничего серьёзного, но врач рекомендовал пару дней отлежаться.

— Что повредила?

— Спину.

— Эх ты. Как тебя только угораздило.

— Как обычно. Глупая случайность.

— Ясно. Занятия пропадут, или найдёшь время на выходных?

— Найду. Но лучше в будние.

— Не вопрос. Выздоравливай.

— Спасибо, Глеб.

— Когда вставим твои отработки, кто-нибудь перезвонит и сориентирует. Возможно, я сам.

— Буду ждать.

Ну вот, одним делом стало меньше.

Весь день была как на иголках. Принимать у себя гостей я не привыкла. После обеда от предполагаемого вечернего посетителя пришло сообщение:

Вячеслав: Сумасшедшее утро. В 19:30 планирую к вам приехать. Устроит?

Хитрости ему не занимать. Если скажу «нет», раньше он всё равно не освободится. «Да» будет обозначать моё полное согласие, которое до этого момента ещё не было озвучено. Из чувства противоречия пробую уйти от прямого ответа.

Я: Маша раньше десяти не ложится.

Дальнейшая фраза заставила возмущённо фыркнуть.

Вячеслав: Так долго не смогу у вас задержаться.

Вдогонку пришло ещё одно сообщение.

Вячеслав: Хоть и очень хочется. Ужин я с собой привезу, а ты отдыхай.

Позже позвонила Свете предупредить, что сегодня Маша останется со мной.

Весь день провела в сладком предвкушении. Что и говорить, свиданий в моей жизни не было уже очень давно.

Когда ровно в 19:30 в прихожей раздался громкой звонок, Маша мгновенно напряглась.

Стараясь успокоить дочку, ласково провела рукой по её волосам, взяла на руки и не спеша провернула ключ.

Картина, которую я увидела, уверенно распахнув дверь, по большому счету, не слишком меня и удивила, но детское настроение вмиг изменилось.

На пороге замер Слава, недовольно выглядывающий из-за огромного пушистого белого медведя, который, к слову сказать, практически с меня ростом. Как обладатель довольно скромных размеров жилища, первым делом я подумала: «Куда этого зверя теперь девать? Он же полквартиры займёт!».

Зато реакция дочери была куда более сумбурной. Она тут же начала прыгать прямо на моих руках, показывать пальцем на игрушечное животное и пожирать его явно восхищенными глазками. Маленькая розовая лошадка отдыхает.

Шагнув в квартиру, Слава протянул медведя полностью очарованному ребёнку со словами:

— Я вижу, ты меня ждала. Забирай свой сюрприз.

Мне ничего не оставалось, кроме как опустить дочку на пол, и дать ей возможность мгновенно вцепиться в зверя, которого она ревностно прижала к себе, не переставая улыбаться и довольно жмурить глазки.

— Теперь, видимо, придётся искать отдельную жилплощадь для пушистика, потому что в нашей квартире ему придётся туговато.

— Мария, какая у тебя мама сегодня строгая. Не хочет принимать нового члена семьи.

Прошу прощения. А Слава сейчас точно медведя имеет в виду?

Машенька цепко схватила косолапого за ухо и с усердием поволокла в комнату, очевидно, знакомить с остальной звериной компанией.

— Ты всегда такая недовольная под вечер или просто есть хочешь? — с этими словами гость протянул мне объёмный бумажный свёрток. Не слишком тяжёлый. — А это для тебя.

Мельком заглянула внутрь. Успела приметить помидоры, несколько маленьких прозрачных бутылочек с разнообразным содержимым, банку оливок и много разноцветной (как это ни странно!) зелени в отдельной упаковке.

— Листья не помни. Бережно неси на кухню. Остальное скоро привезут, — как обычно, Слава с порога начал командовать.

На этот раз ему действительно удалось меня удивить. Большего изумления своим сюрпризом он совершенно точно вызвать не мог.

— Ммм, как интересно.

— Что именно?

— Заставить меня готовить салат из твоих любимых ингредиентов. Ну, с этим я как-нибудь справлюсь, так уж и быть. Хорошо хоть мясо не нужно жарить, потому что мой результат без всяких сомнений тебя разочарует.

— Не любишь готовить? Может, поэтому ты такая маленькая? — кажется, его забавляет ситуация. Он просто ещё не знает, как искусно и усердно я умею переводить продукты.

— Хуже того, меня лучше вообще на кухню не пускать.

— Бедный ребёнок. Я ей искренне сочувствую.

— Эй, — легонько ткнула его в плечо в знак возмущения, нечаянно сжав бумажный пакет.

— Кира! Листья, говорю, не помни.

Господи, ну что случится с его драгоценной зеленью? У меня на полке в холодильнике, вон, точно такие же лежит. Ну, почти.

— Какие мы требовательные. Ванная там, Господин грозовых туч, — и, указав нужное направление, хоть в этом нет ни малейшей необходимости, вряд ли у нас можно заблудиться, задорно показала ему язык и скрылась на кухне.

В спину мне прилетело суровое:

— И не смей прикасаться к этим овощам!

Аккуратно положив свёрток на стол, почувствовала прилив душевного тепла. Он, правда, приехал! И я даже готова покрошить для него салат из священных разноцветных листьев!

Глава 14

Аккуратно раскладываю на столе продукты.

— Ну что, всё на месте? Ничего не сломалось?

— Всё в полном порядке, капитан. Ваш сюрприз в целости и сохранности.

— Это только одна его половина, — чувствую кожей, как он приблизился ко мне.

— Правда? — заинтересованно разворачиваюсь.

Разглядываю с порослью тёмных волос вечно нахмуренное лицо, усилием воли заставляя свои руки оставаться на месте. И главное, не сметь дотрагиваться до его щеки, а уж тем более ласково её гладить! Кроме того отчётливо осознаю, что снова не могу заставить себя оторвать взгляд от его, как мне кажется, твёрдых губ. Наверняка, таких же грубых, как и сам этот мужчина.

Вопреки так не вовремя нахлынувшим эмоциям, всё же смогла поднять глаза и мягко уточнить:

— А где же другая половина?

— Вот она.

В ту же секунду Слава наклонился, завладев моим затылком, обжигая своим размеренным горячим дыханием. Его язык уже уверенно, бесцеремонно скользнул в мой рот, будоража давно потухшие, забытые эмоции, двигаясь медленно, словно изучая новый вкус и наслаждаясь моей безоговорочной капитуляцией. Бороться с его напором и резкостью не имеет ни малейшего смысла. Потому что, как только почувствовала его жёсткую, царапающую небритость на своей нежной коже и мягких губах, поняла сразу. Сопротивление бесполезно.

Я плавлюсь, как лёд, брошенный в кружку с только что вскипевшей водой, от его пока ещё легких, воздушных прикосновений к моей спине и шее. Ещё секунда, и он уже, чуть дотрагиваясь, мягко скользит подушечками пальцев по моему телу, заставляя неосознанно к нему прижиматься. Сердце отдаёт глухой ритм. Почему ноги продолжают меня держать, а не позволяют медленно осесть на пол, я и вовсе не понимаю, потому что, как мне кажется, целую вечность уже я их не чувствую.

Не могу сказать ему: «Нет». Я хочу полностью отдаться этому властному, такому колючему, но одновременно нежному и трепетному поцелую. А почему я должна от всего этого отказываться? Ведь подобной необычайно ярко вспыхнувшей молнии восхищённого, пленительного восторга я не чувствовала раньше никогда. Даже с мужем, которого давным-давно действительно любила.

Когда Слава нехотя от меня отстранился, помимо вечной мерзлоты и холода в глазах его промелькнула какая-то новая, незнакомая эмоция, на мгновение озарившая беспросветную тьму мягким, искрящимся сиянием. И я абсолютно точно уверена, что раньше подобного блеска там не было.

А моё равнодушие и, уж тем более, осторожность растворились без остатка. Не знаю, куда подевалось смущение вкупе с неловкостью, отстранённостью и безразличием. Как будто их и не было никогда. Ведь в душе теперь красочно и победно горит огонь, который наверняка также выразительно отражается в моих глазах.

Снова послышался дверной звонок.

— Это наш ужин.

— Я открою, — отвела взгляд, потому как внезапно спохватилась, что глупо уставилась на мужчину, неприлично долго его разглядывая.

— Лучше я. Иди, проверь, медведя не обижают?

Дочка разбросала по полу игрушечную пластмассовую посуду. В центре всего домашнего безобразия сидит Маша с полулежащим медведем, на котором в беспорядке размещены тарелки и кастрюльки, а само животное безуспешно пытается делать вид, что с энтузиазмом пьёт из кружки, которой ребёнок активно тычет в морду новому члену семьи. Все остальные игрушки остались сиротливо лежать на кровати.

Не желая вмешиваться в детскую идиллию, мягким шагом выхожу из комнаты и следую за Славой на кухню.

— Присаживайся, хозяюшка. Смотри и учись, как салаты надо делать.

— Ты решил сам всё приготовить?

— На это нет времени. Всё уже итак готово. Но чем-то же нужно мне сразить тебя наповал, раз моё знаменитое обаяние не прокатило.

— От скромности точно не помрешь.

— Скромность — удел барышень. А мужику она ни к чему, — Слава с предвкушением и громким хлопком потёр ладони друг о друга. — Ну ладно, пора тряхнуть стариной.

— Ты о чём?

— Уже и не вспомню, когда готовил для кого-то в последний раз.

— По тебе и не скажешь.

— Ну, разве что когда-то давно, и то для инвесторов. Так что ты, в каком-то смысле, тоже будешь у меня первой.

Губы сами разъехались в смущенной улыбке. Никакой пошлости, просто констатация факта.

Слава вальяжным движением закатал рукава рубашки, обнажая предплечья. И расстегнул пару верхних пуговиц, выставляя напоказ поросль тёмных волос на груди.

— Подай, пожалуйста, инструмент.

Какие потрясные у него руки. Жилистые, крепкие…

— Кира, ау.

— Что, прости?

— Нож, говорю, дай. Хотя ладно. Я сам возьму, — и он полез рыться в шкафчиках, подготавливая тарелки, разделочную доску и пару ножей.

С брезгливым выражением лица, мужчина провёл подушечкой пальца поперёк сначала одного лезвия, потом другого и отложил приборы в сторону.

— А нормальный инструмент есть?

— А чем тебя этот не устраивает?

— Это не ножи. Это мусор. Может поэтому у тебя мясо и не выходит?

— Ну, знаешь ли… я могу и этим порезать.

— Этим ты можешь только распилить, и то! Большой ещё вопрос, что, в конечном счете, останется от продукта.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Глава 15

— Лёгким движением руки.

Вместо салата на блюде красуется настоящая картина, только съедобная. Фон выполнен из продуктов, искусно уложенных друг на друга. В самом центре изображена девушка. Балерина. Она так похожа на настоящую, что, кажется, сейчас виртуозно взмахнёт руками и совершит знаменитый grand jete. И каждый штрих является отдельным мазком, кропотливо прорисованным талантливым художником, который вместо красок использовал различных цветов и плотностей соусы. Я в полнейшем восхищении. И ещё у девушки длинные белые волосы, очень подозрительно смахивающие на мои. Выполненные… густой сметаной?

Знаю, что неприлично ковыряться в общем блюде, но раз это мой сюрприз, то я имею полное право подцепить небольшое количество белой субстанции, собрать её с подушечки пальца губами и попробовать на вкус.

— Это специальный соус. Такой же терпкий, как ты.

— Ничего подобного. Я нежная и сладкая.

— Предлагаешь мне проверить это прямо сейчас?

— Я сказала это скорее из чувства противоречия. Твоя прямолинейность всё ещё иногда ошарашивает.

— Привыкай, — ну и чёрт с его характером, когда передо мной настоящее персональное произведение искусства и такие невероятные старания!

Вновь восхищённо посмотрела в тарелку.

— Это нереально, — соус действительно оказался очень вкусным. Сливочным, с ноткой пряностей и кислинкой. — Настолько волшебно, даже не знаю, что сказать. У тебя настоящий талант.

— Можешь ничего и не говорить. Но если ты сделаешь так ещё раз, — он перехватил мою руку и коснулся губами пальца, на котором секунду назад ещё оставался соус. — Несмотря на все твои возражения, вряд ли у меня получится с лёгкостью уехать. Нам ведь ни к чему торопить события?

Наше с ним общение начинает походить на игру «кошки-мышки», когда один не перестаёт догонять другого, но исход этой неравной битвы заранее предрешён.

От ответа меня спасла громкая мелодия звонка его телефона.

— Слушаю. Да, помню. Скинь по электронке, я позже просмотрю, — отбив звонок, мужчина устало закинул мобильник на подоконник. — Давай уже приступать. Ешь.

— Конечно, — потянулась к его тарелке, чтобы наполнить её, но Слава перехватил моё запястье, останавливая.

— Накладывай себе.

— Переложить кусок мяса на тарелку я вполне в состоянии. Или считаешь, что туда что-нибудь подсыплю?

— А ты можешь? — снова в глазах его промелькнула искринка. Интересно, о чём он думает?

— А уверять обязательно? — я тоже умею отвечать вопросом на вопрос.

— Не хочу тебя утруждать, — он шутит? После того, как на руках тащил меня после падения, отвёз в ночную клинику с конскими ценами, расплатился, соорудил буквально мой портрет неземной красоты из обычных продуктов и при этом не посчитал ниже своего достоинства порадовать мою маленькую дочурку, которую, собственно говоря, и радовать-то больше некому, не считая меня… Он реально считает, что мне неохота положить ему на тарелку кусок мяса им же привезённый? Звучит бредово. Наверняка причина в чём-то другом.

— Да брось ты, это совершенно…

— Говорю же, сам себе положу, — голос его совершенно спокоен и расслаблен, но я замерла, не в силах понять, что с этим человеком не так. Такая мелочь, но такое яростное сопротивление. Ну, здравствуй, первый тараканчик, сбежавший из головы этого тирана, будем знакомы.

После его замечания лёгкость куда-то исчезла, уступив место привычной, гнетущей атмосфере.

Но, тем не менее, обижаться на непонятные ситуации и долго дуться по этому поводу явно бессмысленно. Плюнула на эпизод минутной давности и с предвкушением и обильным слюноотделением всё же наполнила свою тарелку. А он может и дальше проявлять самостоятельность. Как двухлетний ребёнок.

— О чём думаешь?

— О том, что Маша в свои два года тоже на каждом шагу кричит: «Я сама».

Отравила в рот кусок вожделенного мяса. Божественно. Просто тает на языке. Ну как?! Как можно его настолько идеально приготовить? Хочется облизать пальцы, тарелку и чувствовать этот вкус всегда. Теперь я могу понять, почему у него в ресторане довольно высокие цены.

Реакция Славы же вновь поставила меня в тупик. Он медленно разрезал свой кусок, что-то там долго рассматривал. В итоге, с убийственным выражением лица зацепил на пробу соус и, наконец-то, отправил в рот малюсенький кусочек.

Может это подопытный образец? А я тут сижу… смакую. Вот неприятность, да?

— Они что, совсем охренели? — это был явно риторический вопрос, но вдруг несчастный гурман перевёл взгляд на меня. — Тебе нравится?

— Да, очень! — уверенно киваю, потому что ну его нафиг! Угадывать, что в этой бородатой голове делается.

Вновь трель его телефона оглушила кухню, но ответил он таким безразличным и равнодушным тоном, что сразу стало понятно, он просто сдерживает эмоции. Очень удачно, надо заметить.

— Да. Всё, как и договаривались. Мы ведь уже обсудили. Скажи, а с каких пор на кухне такой бедлам творится? Что значит какой? Я только недавно заказал на вынос блюда. И что в итоге? Мясо порезано неправильно. Ещё раз увижу, все руки с корнем повыдёргиваю. В двух соусах не хватает ингредиентов. Один вообще перепутали. Но как можно было настолько передержать овощи, для меня вообще загадка. Значит так. Прямо сейчас можешь идти на кухню и смело всем заявлять, чтобы без вазелина завтра на работе не появлялись.

Мамочки. Ох, не завидую я его коллективу. Ох, не завидую.

Со свирепым видом он нажал отбой и убрал телефон, грозно на него косясь, как будто нашёл виновника своих бед.

— Что?

— Просто удивлена. Мясо великолепное. Какая разница, как оно порезано. Да и соусы тоже, всё очень вкусно.

— Вкусно? Да я сейчас со стыда перед тобой сгорю, за такое великолепие. Полный провал.

— Это издержки твоей профессии. А мне всё очень нравится.

— Ну ладно, удивлю тебя как-нибудь в другой раз. Ешь.

— Всё-таки, ты командир и диктатор.

— Какой есть. Почему ребёнок не ужинает?

— Я думаю, она ещё не проголодалась.

— А разве ты не лучше знаешь, когда её пора кормить?

— Она своего не упустит, будь уверен. Скажи, это украшение, — рукой указала на свисающий с кожаного шнурка клык на шее гостя, — оно для тебя особенное?

После небольшой заминки Слава неуверенно ответил. И снова вопросом на вопрос.

— С чего ты взяла?

— Клык совершенно не вписывается в твой общий презентабельный образ. Подобный больше подойдёт молодому человеку моего возраста, который любит обвешиваться всякими безделушками: ниточками, кожаными браслетами, шипами, цветными лесками. Но это явно не твой стиль.

— Я примерно в таком возрасте его и повесил. Считай, что это отзвук прошлого.

— Прошлого, напоминание о котором каждый день находится рядом с сердцем?

— Красота тебе идёт больше, чем проницательность.

— Значит, я угадала?

— Да. Это подарок.

Теперь он может позволить себе тысячи таких. Или же новых, совершенно другого уровня украшений. Но верность хранит только одному.

Я не успела высказать вслух своих мыслей, потому что в проходе показалась Маша. Крепко вцепившись в нового друга, ребёнок с усердием тащит игрушку в три раза больше её самой.

Прорвавшись к столу, она предательски бросила медведя и, схватившись за край стола, привстала на цыпочки, чтобы рассмотреть многочисленные тарелки.

— Садись кушать, — протянула к ней руки и усадила к себе на колени, а дочка тут же расплылась в улыбке, что обычно означает её полное согласие.

Пока Машенька безостановочно уплетала категорически неправильно порезанное мясо, приготовленное в неполноценном соусе, с невероятно переваренными овощами, мобильный телефон мужчины вновь дал о себе знать.

— Я поговорю в комнате, это заказчик, — с извиняющимся тоном Слава поднялся из-за стола. — Добрый вечер, Александр. Вы успели ознакомиться с проектом? С момента нашего последнего разговора, у меня появилась ещё пара довольно интересных идей, поэтому предлагаю внести в концепцию…

Маша заинтересованно посмотрела в спину нашему гостю. Затем, указав вилкой в том же направлении, тихо произнесла:

— Уходит.

— Да. Славе нужно на работу, — на секунду задумалась, как всё-таки лучше называть мужчину при дочке, но с фразой «на работу» лицо малышки скуксилось.

— Мама уходит.

— Нет, мама никуда не уходит. Я сегодня останусь с тобой. Весь вечер проведём вместе, — кто бы мог подумать, что такие крохи способны уже настолько много всего понимать? Глаза ребёнка озарились яркой радостью, и я крепко прижала дочку к себе.

Когда Маша поела, под моим недоверчивым и совершенно непонимающим взглядом она начала таскать с комнаты свои игрушки (все, кроме любимого черного пса по кличке Доби) и знакомить их с вернувшимся Славой. К слову сказать, короткий остаток вечера пролетел в невероятно дружелюбной атмосфере, которая заставила меня совершенно позабыть своё первое абсолютно отталкивающее впечатление о нашем госте.

Глава 16

Вячеслав: Какие планы на вечер?

После вчерашнего ужина моё отношение к мужчине несколько изменилось.

И дело даже не в том, что он так зациклился на моих дурацких лекарствах. Или приехал с огромным медведем, которого мне, если честно, хочется вытолкать на балкон, такой он огромный. Не подкупает даже то, что моя стеснительная дочурка легко нашла общий язык с (казалось бы!) довольно-таки грубым по натуре человеком, проявляя к нему неподдельный интерес.

Тяжёлая, почти осязаемая аура суровой, непробиваемой мощи вчера просто куда-то испарилась.

Проводить с ним время было настолько комфортно, уютно и в текущем порядке вещей, как будто он совершенно не является временным человеком в нашей обыденной жизни.

Думать о неожиданном поцелуе, вообще нет сил. Потому что голова вновь начинает кружиться при одном только воспоминании о прикосновении к жёсткой, колючей щетине и твёрдым, таким требовательным губам. Мне не забыть, как в его бездонных глазах на мгновение промелькнула тёплая и яркая искорка.

И ещё, когда эта вечно недовольная Тучка искренне улыбается, мне кажется, что он озаряет внутренним светом всё, что находится вокруг в радиусе километра.

Я: Хочу как следует отдохнуть и выспаться.

Вячеслав: Ответ неверный.

Как ни пытаюсь, не могу скрыть дурацкую мечтательную улыбку. Набираю самый банальный текст, который только может от меня ожидать этот мужчина.

Я: С чего ты взял?

Вячеслав: Отдыхать и высыпаться ты должна днём. А вечер придётся провести со мной.

Решила на подобное заявление ничего не отвечать. Пусть помучается.

Через двадцать минут он всё же снизошёл до уточнения.

Вячеслав: Освобожусь в пять. Жди.

С чувством лёгкого радостного ехидства отправляю:

Я: Не получится. В шесть забираю Машеньку из сада.

Вячеслав: Значит, сегодня заберём её немного пораньше. Всё. Занят)

Неверяще уставилась на последний символ. Это Господин грозовых туч так обозначил свою улыбку? Невероятно!

Интересно. Он опять придумал какой-то сюрприз? Вновь чувствую себя наивной маленькой девочкой, которая точно знает, что вот-вот с ней случится самое настоящее чудо.

В томительном, волнующем предвкушении, не находя себе места, еле-еле дождалась вечера.

И, конечно же, выглядеть постаралась наилучшим образом. Причём не только сама. Но и для дочери специально захватила симпатичное платьице и заколку. Неважно, что задумал наш новый знакомый, сегодня у нас будет необычный вечер. Я это чувствую.

Когда зазвонил мой телефон, решила, что имя контакта нужно сменить. Например, на Повелителя грозовых туч.

— Алло.

— Я, наконец, более-менее освободился. Выезжаю из ресторана, так что минут через десять уже буду у тебя дома.

Дома? Ну вот, начинается старая песня…

— Так ты поднимешься?

— А ты пригласишь?

— Нет, — разумеется, говорю с тёплыми, нежными нотками в голосе, потому что по-другому уже не получается.

— Тогда тем более мне стоит подняться и заставить тебя передумать, — я совершенно точно чувствую, что он расплывается в своей фирменной сногсшибательной улыбке. — Скоро буду.

Как и следовало ожидать, через обозначенное время раздался звонок в дверь.

— Привет, — как только я пропустила в квартиру напросившегося (второй раз, между прочим!) гостя, в глаза бросились два картонных стаканчика, прикрытые пластиковыми крышками. — Доставка кофе.

Как всегда, вальяжно прошёл вперёд и передал в мои руки горячие напитки на подставке. Один стакан стандартного размера, второй — очень маленький.

— А его распределять по росту? — не удержалась от ехидного замечания.

Кто бы сомневался, что у мужчины в этот момент снова зазвонит телефон. Слава бесстрастно пожал плечами, мол, что поделать, и полностью погрузился в рабочий разговор.

А я тем временем всё так же держу в руках напитки.

— Тебе сладкий со сливками, нотками карамели и плавающим маршмеллоу. Я угадал?

— Пожалуй. А какой вкус предпочитаешь ты?

— С лёгкой горчинкой, обжигающий, красивый, светлый… и в зелёной упаковке.

Тут же опустила взгляд на свой наряд изумрудного цвета, который (кстати!), я абсолютно точно уверена, мне очень идёт.

— Вообще-то, я про кофе.

— Ах, вот ты о чём… — и хватает же наглости человеку напускать на себя невинный вид. — Я всегда пью чёрный. Чуть не забыл. Этим, — Слава поставил на стол небольшой свёрток и развернул. С любопытством взглянула на открывшийся обзору прозрачный контейнер. Боже, можно я сейчас же всё это слопаю?! — Марию вечером угостишь. Там витамины.

У меня просто слюнки потекли от вида творожного (или йогуртового) десерта, всего в разноцветных нереально тоненьких разводах. Рядом с мечтой сладкоежки отдельно лежат свежие ягоды: малина, черника, ежевика. Ну, ничего. Думаю, от такого объёмного кусочка я обязательно урву небольшой ломтик.

— Перед подачей ягоды сверху положишь. Резать ничего не нужно, — тут он строго на меня посмотрел. А я уже нахожу нестерпимо забавным такой непреклонный мужской вид. Привычная брутальность не мешает ему оказывать подобные знаки внимания чужому ребенку. — Не забудь. А сейчас в холодильник.

Глава 16

Вячеслав: Какие планы на вечер?

После вчерашнего ужина моё отношение к мужчине несколько изменилось.

И дело даже не в том, что он так зациклился на моих дурацких лекарствах. Или приехал с огромным медведем, которого мне, если честно, хочется вытолкать на балкон, такой он огромный. Не подкупает даже то, что моя стеснительная дочурка легко нашла общий язык с (казалось бы!) довольно-таки грубым по натуре человеком, проявляя к нему неподдельный интерес.

Тяжёлая, почти осязаемая аура суровой, непробиваемой мощи вчера просто куда-то испарилась.

Проводить с ним время было настолько комфортно, уютно и в текущем порядке вещей, как будто он совершенно не является временным человеком в нашей обыденной жизни.

Думать о неожиданном поцелуе, вообще нет сил. Потому что голова вновь начинает кружиться при одном только воспоминании о прикосновении к жёсткой, колючей щетине и твёрдым, таким требовательным губам. Мне не забыть, как в его бездонных глазах на мгновение промелькнула тёплая и яркая искорка.

И ещё, когда эта вечно недовольная Тучка искренне улыбается, мне кажется, что он озаряет внутренним светом всё, что находится вокруг в радиусе километра.

Я: Хочу как следует отдохнуть и выспаться.

Вячеслав: Ответ неверный.

Как ни пытаюсь, не могу скрыть дурацкую мечтательную улыбку. Набираю самый банальный текст, который только может от меня ожидать этот мужчина.

Я: С чего ты взял?

Вячеслав: Отдыхать и высыпаться ты должна днём. А вечер придётся провести со мной.

Решила на подобное заявление ничего не отвечать. Пусть помучается.

Через двадцать минут он всё же снизошёл до уточнения.

Вячеслав: Освобожусь в пять. Жди.

С чувством лёгкого радостного ехидства отправляю:

Я: Не получится. В шесть забираю Машеньку из сада.

Вячеслав: Значит, сегодня заберём её немного пораньше. Всё. Занят)

Неверяще уставилась на последний символ. Это Господин грозовых туч так обозначил свою улыбку? Невероятно!

Интересно. Он опять придумал какой-то сюрприз? Вновь чувствую себя наивной маленькой девочкой, которая точно знает, что вот-вот с ней случится самое настоящее чудо.

В томительном, волнующем предвкушении, не находя себе места, еле-еле дождалась вечера.

И, конечно же, выглядеть постаралась наилучшим образом. Причём не только сама. Но и для дочери специально захватила симпатичное платьице и заколку. Неважно, что задумал наш новый знакомый, сегодня у нас будет необычный вечер. Я это чувствую.

Когда зазвонил мой телефон, решила, что имя контакта нужно сменить. Например, на Повелителя грозовых туч.

— Алло.

— Я, наконец, более-менее освободился. Выезжаю из ресторана, так что минут через десять уже буду у тебя дома.

Дома? Ну вот, начинается старая песня…

— Так ты поднимешься?

— А ты пригласишь?

— Нет, — разумеется, говорю с тёплыми, нежными нотками в голосе, потому что по-другому уже не получается.

— Тогда тем более мне стоит подняться и заставить тебя передумать, — я совершенно точно чувствую, что он расплывается в своей фирменной сногсшибательной улыбке. — Скоро буду.

Как и следовало ожидать, через обозначенное время раздался звонок в дверь.

— Привет, — как только я пропустила в квартиру напросившегося (второй раз, между прочим!) гостя, в глаза бросились два картонных стаканчика, прикрытые пластиковыми крышками. — Доставка кофе.

Как всегда, вальяжно прошёл вперёд и передал в мои руки горячие напитки на подставке. Один стакан стандартного размера, второй — очень маленький.

— А его распределять по росту? — не удержалась от ехидного замечания.

Кто бы сомневался, что у мужчины в этот момент снова зазвонит телефон. Слава бесстрастно пожал плечами, мол, что поделать, и полностью погрузился в рабочий разговор.

А я тем временем всё так же держу в руках напитки.

— Тебе сладкий со сливками, нотками карамели и плавающим маршмеллоу. Я угадал?

— Пожалуй. А какой вкус предпочитаешь ты?

— С лёгкой горчинкой, обжигающий, красивый, светлый… и в зелёной упаковке.

Тут же опустила взгляд на свой наряд изумрудного цвета, который (кстати!), я абсолютно точно уверена, мне очень идёт.

— Вообще-то, я про кофе.

— Ах, вот ты о чём… — и хватает же наглости человеку напускать на себя невинный вид. — Я всегда пью чёрный. Чуть не забыл. Этим, — Слава поставил на стол небольшой свёрток и развернул. С любопытством взглянула на открывшийся обзору прозрачный контейнер. Боже, можно я сейчас же всё это слопаю?! — Марию вечером угостишь. Там витамины.

У меня просто слюнки потекли от вида творожного (или йогуртового) десерта, всего в разноцветных нереально тоненьких разводах. Рядом с мечтой сладкоежки отдельно лежат свежие ягоды: малина, черника, ежевика. Ну, ничего. Думаю, от такого объёмного кусочка я обязательно урву небольшой ломтик.

— Перед подачей ягоды сверху положишь. Резать ничего не нужно, — тут он строго на меня посмотрел. А я уже нахожу нестерпимо забавным такой непреклонный мужской вид. Привычная брутальность не мешает ему оказывать подобные знаки внимания чужому ребенку. — Не забудь. А сейчас в холодильник.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Есть, капитан, — аккуратно спрятала вожделенный тортик. — Сам делал?

— К сожалению, нет. Времени не было. Остаётся надеяться на высококлассный профессионализм работающих у меня поваров.

С трудом подавила рвущуюся наружу улыбку при воспоминании о: «без вазелина завтра на работе можете и не появляться!».

Сделала первый глоток. Горячий. Ммм… Кофе потрясающий.

Слава мягко высвободил из рук желаемый напиток, лениво отставил его в сторону, а меня притянул к себе.

— Значит, кофе ты пригубить успела, а меня — ещё нет. Обидно.

Незваный, но такой желанный гость медленно наклонился и дотронулся своими губами к моим в мимолётном прикосновении. Дыхание его участилось, я это отчётливо понимаю, потому что маленькая ручка с наманикюренными пальчиками, лежащими поверх его груди, теперь непроизвольно вздымается тяжело и часто.

Слава, как и в прошлый раз, легко, будто изучающе скользит подушечками пальцев по моему, как оказалось, неслабо изголодавшемуся по мужской ласке телу, посылая волнами накатывающее тепло.

Как только я полностью расслабилась в его руках и раскрыла губы, потянувшись навстречу такому сладкому опьяняющему поцелую, Слава мгновенно, с силой впечатал меня в себя и впился в нежный рот твёрдыми требовательными губами.

Уклониться он мне совершенно точно не позволит, да я и не пытаюсь. Мягко обвила его шею руками, наслаждаясь таким необычным прикосновением колючей щетины к своей коже. Его пальцы, не переставая исследовать податливое тело, сжимают меня всё крепче. И вот, он уже размеренно и, скорее всего, неосознанно шарит по моей груди сквозь гладкую ткань, а я совершенно остро чувствую нескрываемое мужское возбуждение, упрямым свидетельством упирающееся мне чуть пониже живота. И, несмотря на то, что наше «пригубить» на раз-два зашло туда, куда я даже не рассчитывала, отстраняться я не собираюсь. Потому что не в состоянии противиться очевидной химии между нашими телами, а собственное давно позабытое ощущение невесомости и защищённости в его руках, заставляет прижиматься к нему ещё сильнее.

Расстегнув несколько верхних пуговиц на мужской рубашке, позволила себе провести ладонью по жёсткой поросли чёрных волос у него на груди, как рука тут же наткнулась на прохладный элемент в форме волчьего клыка, вмиг отрезвившего затуманенный разум.

Вопреки здравому смыслу, захотелось сорвать чужой подарок, который так дорог его сердцу. Поэтому резко отдернула руку и как смогла дальше отодвинулась от мужчины, в глазах которого плещется горящая тьма.

— Это ты называешь пригубить?

— Нет. Это я называю — попробовать на вкус. Очень сложно держаться от тебя подальше. А если продолжишь вот так на меня смотреть, я перестану прикладывать усилия для самоконтроля. И тогда могу сорваться и попробовать что-нибудь ещё.

Пусть говорит, что хочет. А я попытаюсь себя убедить, что его возбуждающие, брошенные вскользь фразы меня совершенно не волнуют.

— Кофе уже остыл, — констатировал гость, осиля единственный глоток из своего мини-стаканчика.

— Да, мой тоже, — даже себе боюсь признаться в том, что я не до конца понимаю, что я делаю и как правильно себя вести в дальнейшем. Разумеется, я осознаю, к чему всё дело двигается, но боюсь каким-то своим словом или делом оттолкнуть мужчину или же, наоборот, слишком его поторопить. Что не говори, а наличием серьёзного женского опыта похвастаться явно не могу. Ведь кроме мужа, других мужчин в моей жизни не было. — Предлагаю выдвигаться.

— Поддерживаю, — с этими словами он двинулся в коридор и, хлопая себя по карманам, с сомнением произнёс. — Кира, я куда-то телефон подевал. Скинь на прозвон.

Отыскала в списке необходимый контакт и нажала на кнопку. Приглушённая мелодия раздалась сбоку, со стороны зала.

— Я принесу, — всё ещё не завершив вызов, шагнула в комнату. Телефон, позабытый на диване, лежит прямо на виду, поэтому я, не задумываясь, его подхватила и понесла хозяину. Но когда увидела имя и узнала, как Слава сохранил мой номер, слегка запнулась и даже чуть не выронила из рук новомодный гаджет. Остановилась на полдороги. Экран подсвечивает крупная надпись. «Зеленоглазка».

Как всегда ощутимо прихватила нижнюю губу зубами. Это быстро отрезвило. Поэтому я, не задумываясь, сбросила вызов и приблизилась к уже успевшему обуться Славе, спокойно протягивая ему телефон.

— На диване лежал.

— Спасибо. Идём, — ничего не остаётся, как последовать за ним.

Как только машина плавно затормозила у территории детского сада, я попыталась грациозно из неё выбраться.

— Мы постараемся побыстрее.

— Я, ну так, вдруг тебе интересно, тоже иду. Или решила меня бросить в одиночестве?

— Если честно, слабо представляю Вашу знаменательную персону в окружении детских кабинок, вертящихся малышей и под прицелом восторженных женских взглядов.

— А с чего ты взяла, что на меня вообще кто-то обратит внимание? Меня даже никто не заметит.

Бросила на мужчину внимательный оценивающий взгляд. Ну-ну. Это меня рядом с ним никто не заметит.

— На комплименты напрашиваешься?

— Всякое может быть, — с этими словами ухмыляющийся брюнет начал отстёгивать ремень безопасности.

Он, кажется, серьёзно собрался встречать Машу и идти внутрь здания.

Стоит ли упоминать, что своим появлением в простой детской раздевалке Слава произвёл настоящий фурор. Даже несмотря на то, что мы приехали чуть раньше обычного, многие мамочки уже начали забирать своих малышей. Причём, когда женщины, которые никогда раньше не проявляли ко мне особого дружелюбия и интереса, стали сами вовлекать нас (хотя кого я обманываю, не нас, а Славу) в разговоры о вечном — погоде, детях и тому подобной ерунде, я равнодушно отвернулась, полностью сосредоточившись на своей маленькой принцессе. И всё же не заметить, какими восхищёнными, голодными взглядами каждая вновь приходящая мамочка пожирает стоящего поблизости от меня сурового мужчину, попросту невозможно. А он ведёт себя, как всегда, излишне резко. Либо попросту игнорирует разного рода замечания и даже вопросы, либо, если уж эти надоедливые особы осторожно обратились к нему напрямую, каждым свои ответом демонстрирует напускное равнодушие и прямолинейность. Кажется, я впервые радуюсь, что этот мужчина не привык считаться с посторонним мнением и, уж тем более, я просто счастлива неизгладимому впечатлению, которое он производит на окружающих.

Не утерпев, всё-таки обернулась и заглянула ему в глаза, надеясь, что у меня получится рассмотреть его истинное отношение к ситуации.

И мне это действительно удалось. Раздражение наряду с недовольством так яростно пылают в его взгляде, что, будь я на месте этих женщин, вряд ли пыталась обратить на себя внимание подобного экземпляра. Мысленно усмехнулась. Давайте милые дамы, вперёд. Придумайте ещё парочку способов втянуть в свой разговор и заинтересовать Повелителя грозовых туч, и тогда, возможно, его негодование всё же выйдет за границы дозволенного. А я с превеликим удовольствием за этим понаблюдаю и сделаю ехидную мысленную заметочку: «Так делать не стоит».

Когда, наконец, не без моей помощи Машенька переоделась и сложила в свой любимый розовый рюкзачок разные мелочи, и втроём мы начали продвигаться к выходу, отчетливо расслышала шелест приглушённых вздохов. Ничего себе. Я при первой встрече явно не стала бы пускать на него слюни, учитывая, какое тяжёлое впечатление производит этот человек. Так, СТОП! Я и сейчас на него слюни не пускаю! Ну и пусть, каждый раз, когда смотрю на его рубашку с закатанными рукавами, хочется немедленно раскатать их обратно, потому что мысли, которые лезут в голову при этом невероятно сексуальном зрелище, вряд ли пройдут возрастной ценз.

Дочь я просто не узнаю. Мало того, что она схватила за штанину рядом идущего Славу, ещё и ручку через секунду согласилась ему подать. Вот так и идёт, держась за нас обоих. Со стороны мы, наверное, смотримся, словно настоящая семья.

Когда подошли к машине, мужчина расстроено распахнул заднюю дверь со словами:

— Что-то я не подумал… ты держи её крепко. Ехать недалеко.

И правда. Минут через десять мы уже входили в какое-то странного вида огромное полуподвальное помещение. На вывеску я, к сожалению, не обратила внимание. Такое ощущение, что наша дружная компания попала на парковку. Какие-то перекладины повсюду, не самое лучшее освещение, высокие потолки и, кажется, даже наши шаги отдаются эхом. Широкий коридор. Ещё вижу много закрытых дверей, расположенных на довольно большом расстоянии друг от друга. Кроме нас людей здесь немного, но они присутствуют.

Стоило только пройти немного вперёд, и сразу же в нос бросился запах жжёной резины. Дышать спёртым воздухом не очень нравится. Куда он нас привёл?

Но, как только наша замечательная компания завернула за угол, и мне открылась часть огромной огороженной прилегающей территории и агрессивного вида открытые машины, я в недоверии и ужасе остолбенела.

Это же… КАРТИНГ, чёрт его дери!

Глава 17

— Слава! Ты… Ты вообще соображаешь?

Но мужчина лишь ухмыльнулся.

— А как думаешь?

— Думаю, ты выжил из ума! Здесь так тихо только потому, что заездов ещё нет! Она же испугается!

— Испугается, значит, развернёмся и уедем. Что ты так нервничаешь? Вон, раскраснелась вся, — он совершенно точно прикладывает неимоверные усилия скрыть веселье. — И вообще, это была её идея.

Недоверчиво уставилась на мужчину.

— Ммм… Значит, она сама тебе сообщила, что хочет в гонках поучаствовать, о существовании которых, кстати говоря, даже и не знала, так что ли?

— Именно, — нет, ну он же взрослый человек! Что за ребячество? — Я ей показал вчера картинки и спросил, хочет ли она в таких машинках посидеть. И она кивнула. Поэтому я ей пообещал. А я привык всегда держать своё слово.

— А меня в известность о своих обещаниях ты почему не посчитал нужным поставить?

Он, поджав странно искривлённые губ, сдерживая рвущиеся смешинки из глаз, слабо мотнул головой. Невинно так, как будто вообще мимо проходил. Ещё и издевается.

— Ты шутишь? Слава, ей два года! Как можно на полном серьёзе об этом спрашивать? Хотя кому я говорю, ты, видимо, и сам недалеко ушёл.

— Полегче, — почувствовала, как мужчина перехватил моё запястье. — Не нужно так переживать. Заезд будет позже. А мы просто походим, посмотрим, зарядимся общей атмосферой.

Когда наша компания обошла ограждение и прошла через специальное помещение, в котором почему-то никого не оказалось, мы приблизились к устрашающим на вид гоночным машинкам с небольшими, по сравнению с обычными автомобилями, колёсами. Тут навстречу нам вышел высокий крепкий мужчина. Телосложение у него как раз для рекламы фитнес-центров или мужских трусов. Его вид сразу же дал понять, что перед нами инструктор.

— Эй, ребята! Сюда без амуниции нельзя. Так что, попрошу вас… Да ладно! — новоиспечённый собеседник расплылся в широкой дружелюбной улыбке. — Славка! Какими дорогами?

— Привет, Дём. Тоже рад тебя видеть, — под моим ошарашенным взглядом мужчины с глухим шлепком крепко пожали друг другу руки. — Когда следующий заезд?

— Минут через сорок. У нас одни постоянные участники арендовали трассу. А ты что, решил-таки тряхнуть стариной и жахнуть кружочек?

— Нет, я женский коллектив привёл ознакомить.

— Ааа, а я уж думал, кто такой смелый сюда залез, да ещё и с ребёнком. Ну, теперь-то все вопросы отпали, ты никогда разрешения и не спрашивал, — мужчина по имени Дёма заинтересовано повернулся ко мне. — Ну, так что, инструктор нужен или у Вас свой профессионал в загашнике имеется? И кстати, Слав, — Дёма обратился к другу. — Волосы девушке придётся убрать. Эээ, ну и рост, конечно… не самый подходящий, — он скептически осмотрел меня с макушки до пят, извиняясь и качая головой. — Не пропущу. К сожалению, участника ниже метра пятидесяти я не смогу допустить. Ничего личного. Это только на детскую трассу.

Возмущённо уставилась на инструктора. Что значит, не пропустит? У меня, между прочим, в запасе ещё целых пять сантиметров роста! Громко фыркнула.

— Она не поедет.

Мне это нравится! А если бы я хотела? Сам привёз, сам же и кататься не даёт. Жадина. Классно, что тут скажешь. Ну и ладно. Подумаешь… Не очень-то и хотелось!

— Окей. А ты? Пока всё свободно, успеем пару кружков нарезать. Или струсил?

— Отвянь. Не видишь, я с ребёнком. Не до тебя нам. Мы пошли машинки изучать.

— А я думал, девочки в куклы играют… Только смотри, если что…

— Иди-иди. Мы без посторонних инструкторов разберёмся.

Дёма уже почти завернул за ограждение, а я всё так же оскорблённо смотрю ему в след. Нет, ну это вообще!

Почувствовала, как мою ладонь крепко сжали.

— Ай, больно же! — тут, я, разумеется, преувеличила, но хватка неслабая.

— Не переигрывай. И вообще, нечего на мужиков засматриваться. Присядешь?

— Я лучше рядом постою.

— Как хочешь. А мы с Марией используем свой шанс по полной.

— Слава, может, не надо туда проходить? — сжала руку в ответ, неосознанно проведя по крепкой мужской ладони большим пальцем, только потом осознав свой нежный жест. — Зачем ей это? Посидит в обычной машине… Да, кстати, это ведь против правил.

— Забудь про правила. Ты вообще с ней давно дальше песочницы ходила? Посмотри, как горят её глаза. Мы ведь никуда не поедем. Просто потрогаем то, что её заинтересует. Со мной она в безопасности, не волнуйся.

— Слава…

— Ну, всё. Прекращай. Если сама боишься, так иди… Вон, в бар посиди. Только не вздумай тут ничего заказывать!

Разбежалась. Я лучше рядом постою и строго понаблюдаю, что они будут делать. Не просто так ведь мы сюда приехали!

Странно, но даже меня заинтересовало, как мужчина со знанием дела, подробно, грамотно и доступным для ребёнка языком объясняет, по какому принципу данная машинка работает, для чего она нужна, как правильно в ней разместиться. Разрешил Машеньке под его чутким руководством забраться внутрь и потрогать руль.

Я абсолютно равнодушна к подобному роду развлечениям, но глаза дочери действительно горят счастливым огнём. Она, раскрыв рот от восхищения, медленно скользит ладошками по различным частям гоночной машины, до которых только может дотянуться.

Может, он прав? Я, действительно, мало где бываю со своей малышкой, и кроме сада, Светиной квартиры и детских площадок она ничего особо и не видела в жизни? Попробую пересмотреть наши с дочерью совместные прогулки. По выходным дням можно куда-нибудь выезжать. Каждый выходной в новое интересное место.

— А сейчас мы пойдём смотреть амуницию и мерить шлем.

— Сьем!

— Нет-нет. Тут мы ничего есть не будем, — мужчина строго посмотрел на ребёнка. Какой он до ужаса милый. Главное не проговориться.

— Сьем!

— Она повторяет за тобой. Шлем.

— Сьем!

Наш сопровождающий растерянно моргнул.

— Ааа… Ну да. Выберем самый красивый, — стоило нам пройти обратно в примыкающее помещение, через которое участники заездов выходят на трассу со специальным покрытием, тут же раздался голос Славы.

— Дёма! Хватит чаи гонять. Дементий!

— Чего тебе? — к нам присоединился недовольный инструктор.

— Шлем гони. Мы мерить будем.

— Ты забыл, где амуниция висит? На мой, — и Дементий протянул другу свой огромный черно-зелёный защитный головной убор.

— Мне детский нужен. И мы тебя лучше здесь подождём.

— Сразу не понял, сейчас принесу. Только он всё равно ей большой будет, — с этими словами инструктор вышел в коридор, а вернулся минут через пять, неся в руках металлическую статуэтку карта*, точную копию настоящей машины, и детский гоночный шлем. Розовый. У них и такие имеются?

______________

*Карт (машина) (прим. автора) — простейший гоночный автомобиль без кузова. Скорость может достигать 260 км/ч. Гонки на картах называют картингом.

_____________

В совершеннейшем шоке наблюдаю, как Слава возится с моей восторженной малышкой, от нетерпения переминающейся с ноги на ногу.

Когда часть обмундирования, совершенно не по размеру двухлетнему ребёнку, всё-таки была аккуратно застёгнута и зафиксирована, Машенька воодушевлённо ощупала ручками пластмассу (или из чего эти штуки изготовлены?), подбежала ко мне и с гордостью продемонстрировала своё новое украшение, гулко похлопав себя по голове.

— Мам!

— Здорово. Тебе очень идёт. Правда, большеват.

Дочь счастлива. Как же мало ребёнку для этого нужно. Благодарно покосилась на Славу и буквально оцепенела от его тёмного, жгучего, многообещающего взора, которым он обволакивает каждый сантиметр моего вмиг ослабевшего тела. Смотрит так, будто ещё минута, и он на меня набросится, такое наваждение отражается в его глазах. Это даже не ласка через расстояние. Это самое натуральное прикосновение — чувственное, почти осязаемое. Поспешно отвернулась, но сама отчётливо ощущаю, что отзываюсь. Внизу живота постепенно скручивается напряжение. Вот так просто. От одного его страстного взгляда.

Я тоже его хочу. И как теперь лучше распорядиться этим открытием, пожалуй, решу попозже.

Вынырнув из своих мыслей, обнаружила, что мужчины уже вдвоём показывают очарованному ребёнку какой-то журнал, параллельно тыкая в него пальцами, указывая на место стоянки машин и трассу со специальным покрытием. Как ни странно, у меня совсем нет боязни оставлять Машеньку на Славу, даже мысли не возникает, что он может не досмотреть, разозлиться или прикрикнуть на неё. Да она и сама тот ещё ангелочек. Как посмотрит своими умоляющими глазюками, хочется весь мир бросить к её ногам.

Немного ещё понаблюдала со стороны и решила, что пора поучаствовать в разговоре.

— Всё, участники начинают собираться. Мне нужно идти. Слав, ты бы заглянул как-нибудь, мы б с тобой вспомнили молодость. Думаю, ты с лёгкостью осилишь пару заездов. И совсем ничего страшного, если вдруг ты приедешь вторым, обещаю, что даже не буду тебя троллить, — инструктор добродушно улыбнулся. Они, видимо, общаются на своей волне, друг друга постоянно подкалывая.

— Не дождёшься. Я просто так победу никому не отдаю, тебе придётся повозиться, — на прощание мужчины снова пожали руки. — Попробую подразгрести пару проектов и вырваться. Так, шлем нужно возвращать.

Слава присел на корточки и стащил амуницию с расстроенного ребёнка.

— Эй, выше нос. Мы ещё приедем сюда. Потом.

Попрощались с Дементием. В целом, мне он понравился, очень приятный человек. Располагает к себе.

— Ну что, малышня, нам пора. Скоро тут будет жарко. Если я услышу визг резины, вы меня отсюда уже просто так не утащите.

— Как ты, оказывается, быстро ладишь с детьми, — заметила я, стоило нам оказаться в машине.

— Тебе кажется. Я вообще не привык с ними возиться. Просто с твоей дочерью легко найти общий язык.

Тут он довольно сильно ошибается. Если ей человек не нравится, она не будет с ним общаться. Чаще всего скрещивает ручки и качает их в воздухе вверх-вниз в защитном жесте, как будто пытается воздвигнуть преграду. Где она это увидела, даже не догадываюсь.

В итоге, мы немного прогулялись по парку, и Слава сказал, что ему ещё нужно уладить кое-какие рабочие вопросы, которые из-за нас он отложил на потом. Поэтому приходится выезжать обратно. Жаль, очень быстро пролетел сегодняшний вечер.

При въезде в наш двор, образовался небольшой затор. Как обычно, два упрямых барана уперлись друг в друга мордами своих навороченных машин, и никто не хочет сдавать назад. Обочина уже заставлена полностью, поэтому свободно и, главное, быстро проехать к подъезду не получается. Задерживать мужчину тоже не хочется.

— Мы выйдем здесь, нам пройти два шага, зато ты не опоздаешь.

Слава покосился на часы и нехотя согласился.

— Ладно. У меня есть ещё небольшой запас времени, но не хотелось бы его тратить впустую.

— Я тебе очень благодарна. Машенька счастлива.

— Обращайтесь, — мужчина повернулся к нам, снова очаровывая меня своей искренней, тёплой, пленительной улыбкой. — Иди сюда.

Вполоборота потянулся с переднего сидения рукой ко мне. Он прямо при ребёнке хочет меня поцеловать?

Но Слава лишь подставил щеку и похлопал по ней указательным пальцем.

— Давай-давай. А то опоздаю, а ты будешь виновата.

— Я не дотянусь.

— Сама напросилась.

Он вышел из машины и помог выбраться мне. Но как только ноги мои оказались на асфальте, мужчина тут же крепко схватил меня за талию и прижал к себе, впившись в губы страстным, головокружительным поцелуем. А я, как наивная девочка, наслаждаюсь каждой гранью его страсти и не собираюсь все это останавливать.

Когда он, наконец, прервал наше безумие, я всё-таки смогла выдавить тихое:

— Маша в машине, а ты хулиганишь.

— Она ведь не видит, — его голос превратился в такой же хриплый шёпот, как и мой. — Ты на этих выходных не работаешь. Проведёте их у меня.

Я смущённо улыбнулась в ответ, собираясь мягко отклонить предложение. Или это была констатация факта? Только открыла рот, как почувствовала его палец на своих губах.

— Шшшш, возражения не принимаются. Доставай ребёнка.

Не стала спорить, ведь не ему решать, где нам проводить время. Спокойно помогла выбраться дочери, которая в этот момент увлечённо и с азартом ковыряла кнопки на двери. Ух, надеюсь, ничего не сломала.

— Я ещё позвоню сегодня.

Кивнула головой в знак согласия, взяла Машу за руку, и мы медленно, не оборачиваясь, побрели в сторону подъезда. Рот у моего мелкого энерджайзера не закрывается. Слушаю её в пол-уха, параллельно витая в облаках.

День прошёл замечательно. Эмоции просто бьют ключом. Давно я не чувствовала такого душевного подъёма и непонятного предвкушённого трепета. Мне так хорошо и комфортно со Славой, что даже не верится. Вместо тяжёлой, подавляющей мужской ауры, теперь я чувствую только сильного, волевого человека. Внимательного, и такого…

Ошарашенно смотрю перед собой. От неприятной картины в глазах потемнело. Я даже случайно оступилась, ещё крепче сжав детскую ручку. Понимаю, что больше не в силах сделать и шага. В душе поднимаются волны паники. От эмоционального душевного подъёма не осталось и следа. Стоило мне только заглянуть в серые безжизненные глаза медленно приближающегося мужчины, как страх снова сковал душу, как прежде.

Только не это. Только не он.

Глава 18

Навстречу нам решительной уверенной походкой с омерзительно наглой ухмылкой на тонких потрескавшихся губах приближается Олег. Мой самый худший кошмар.

— Привет, — муж остановился в метре от нас, ехидно осведомившись. — Ну что, Кирусь, как я погляжу, ты всё также с мужиками развлекаешься? А не надоело? Ммм?

— Что тебе нужно?

— По жёнушке своей соскучился. Не утомилась ты чужие койки греть? Может, и до моей снизойдёшь?

— Столько времени тебя это не тревожило, а тут вдруг заинтересовался. Если тебе нечего больше добавить, то извини. Мы торопимся. Пойдём, солнышко, — обратилась к дочери, и сердце болезненно сжалось, потому что Олега она боится.

— Ну что ж ты так быстро убегаешь? И даже не пригласишь меня подняться? — он встал прямо посередине, специально загородив нам дорогу. Разумеется, мне есть, где его обойти, но сейчас лучше от этого человека не отворачиваться. Так надежнее. Он ведь не будет устраивать скандал прямо на улице. Или будет?

С отвращением и страхом осматриваю мужчину. Что с ним стало? Лицо, которое когда-то мне казалось верхом совершенства, сейчас выглядит измождённым, усталым, осунувшимся. Неужели он так и не нашёл работу после того, как его выгнали из банка? Больше года уже прошло. На кого он стал похож? В глазах злоба и жестокость. Как же человек легко может опуститься. И как же я это поздно поняла.

— Ну что, долго ещё будешь от меня бегать или уже удовлетворила свой нездоровый женский аппетит?

Я ведь ни разу не давала ему повода усомниться в своей верности, отчего же он неустанно закидывает меня огульными обвинениями?

Кажется, я хотела поставить жирную точку в наших с ним отношениях. Лучшего момента и не придумать. На моей территории. Прилюдно. Крепко держа в руке детскую ладошку и сделав полшага вперёд, немного загораживая дочь, твёрдым голосом произнесла:

— Пора заканчивать комедию, которую мы называем браком. Я подаю на развод, Олег.

Удивлению в его глазах нет предела. А на что он рассчитывал? Неужели всерьёз думал, что я, как собака, прибегу обратно и буду ждать, пока меня пнут, не огрызаясь?

— Аааа… то есть это будет ещё и твоя инициатива?

— Мне безразлично, кто будет инициатором.

— Откуда такая прыть? Когда мы жили под моей крышей, маленькая жёнушка была более покладистой.

— Уж очень муж изменился. Посмотри, что с тобой стало. Ты уже наполовину сгнил, Олег. Можешь продолжать в том же духе, но я с тобой догнивать не буду.

— Изменился? Да ты всю жизнь мне испортила! Ты и твоё отродье!

Да что же это? Раньше он никогда не позволял себе настолько унизительных выражений в сторону дочери!

— На тебя люди смотрят. Подумай хотя бы об этом, раз тебя не беспокоит, как ты выглядишь в глазах своего ребёнка, — отвечаю жёстко, хлёстко бросая каждое слово. Этот разговор ни к чему хорошему не приведёт. Кровь снова стынет в жилах, но я должна выдержать сегодняшнее столкновение.

— Она не моя. Думаешь, мне это неизвестно?

— Олег, почему ты всегда кого-то обвиняешь? Ищешь вокруг виноватых, хотя сам же всё и разрушил! Это ты почти каждую ночь, пока сам оставался безработным, а я, как безумная, вкалывала в клубе, приводил в дом очередную потаскуху, и имел их прямо у стены, за которой спала твоя дочь! — голос сорвался на крик, сердце бешено заколотилось.

— Маааамаа! — на глазах дочки выступили слёзы страха и непонимания того, что сейчас происходит. Как же я могла не сдержаться и сказать такое при ней!

— Заткни её!

— Сбавь тон. Ты пугаешь Машу.

— Я сказал, пусть она заткнётся!

Муж незаметным движением сжал кулаки. Ненавижу его!

— Ты просто чудовище, Олег. И я очень сильно жалею, что когда-то увидела в тебе мужчину.

Огонь, загоревшийся в его бешеных глазах, я не перепутаю ни с чем.

— Ты его во мне и сейчас увидишь. Уж я-то смогу напомнить.

Готовясь почувствовать резкую боль от пощечины, я отставила ногу назад, завела дочь себе за спину и непроизвольно напряглась, настраивая себя удержать равновесие после удара. Потому что после предыдущих тумаков меня всегда откидывало в сторону.

Увернуться всё равно не получится. И избежать рукоприкладства тоже. Сопротивляться бесполезно, я против такой машины точно не выстою. Да и не о себе уже нужно думать. Главное, чтобы он Машеньку не зацепил. Потому что крыша у её отца уже давно помахала рукой.

А вот, что произошло через секунду после того, как Олег слабенько замахнулся, заставило меня покачнуться на ослабевших ногах и без всякого физического воздействия сесть на колени, прямо на землю, увлекая за собой вцепившегося ребёнка.

Глава 19

ВЯЧЕСЛАВ

Вопреки бешеному сумасшедшему дню, вечер выдался на удивление приятным и размеренным.

Близость Киры действует на меня странным сочетанием: одновременно успокаивает и распаляет. Когда мы сегодня оказались наедине в её квартире, еле сдержался, чтобы не послать к чёрту все условности, рывком не сорвать с неё яркие тряпки и не наброситься на девочку прямо на кухне, так хотелось, наконец-то, её попробовать. Дааа уж, старею. Раньше без труда мог дождаться момента, пока женщина сама захочет залезать ко мне в штаны и доставить максимальное удовольствие. А теперь… Признаться мне даже нравится в какой-то степени новизна собственных ощущений. Предвкушение и ожидание наряду с медленным соблазнением, немногочисленные, редкие прикосновения к её гладкой, молодой коже. Какая же она всё-таки маленькая, хрупкая. И каждый раз, как дотрагиваюсь до неё, хочется сжать посильнее, но боюсь сделать больно.

Приятно видеть в ней отзвук своих собственных ощущений, замечать, как темнеют глаза, как дыхание вмиг становится прерывистым, как она прикусывает нижнюю губу, как плавится её тело в моменты моих лёгких касаний.

У меня просто башню сносит, когда я представляю, как она будет стонать и извиваться подо мной, придавленная к прохладным простыням моей постели, как пропущу её мягкие волосы сквозь свои пальцы, а потом ещё повторю это вновь и вновь, в итоге крепко намотаю их на кулак. А что всё именно так и будет, я уже нисколько не сомневаюсь.

Достал из бардачка документы и, чтобы не забыть, переложил их на заднее сидение, бросив им в след мимолётный взгляд, как на глаза случайно попался маленький розовый рюкзачок. Вот же Маша-растеряша. Забыли девочки свои игрушки. Сбавил скорость, плавно затормозил у обочины и посмотрел на циферблат часов. В принципе пять минут мне уже погоды не сделают, а вечером к ним приехать я точно не успею. Нахожусь недалеко, поэтому проще уж сейчас повернуть назад и вручить пропажу.

Два упёршихся друг в друга придурка, которые, очевидно, не ценят собственного времени, уже успели разъехаться. О, а вот и Кира, видимо, с соседом разговаривает. Не успела ещё зайти в подъезд. Это мне повезло. Остановил машину, не доезжая до девочек. Чтобы они меня не увидели и удивились розовому сюрпризу в руках. Мдаааа, Дед Мороз хренов. Уже почти отвёл взгляд, чтобы выбраться наружу, но что-то в их напряжённых позах показалось мне странным.

Не понял. Мария крепко вцепилась двумя руками в мамино колено. Необычно. Я такого ещё не видел. Как правило, она совершенно спокойно крутится рядом. Кира стоит спиной ко мне, но полностью загородить обзор у неё, разумеется, не получается. Вижу, как высокий белобрысый мужик на неё уставился. Именно поэтому, вопреки любому здравому смыслу, захотелось поскорее приблизиться и обнять её за плечи. Ещё и всем желающим соседям по губозакаточной раздать.

Выбрался из машины, тихонько прикрыв дверь. Чёрт с ним. С рюкзаком. Успеется.

Но как только приблизился на расстояние, позволяющее расслышать хоть какие-то обрывки фраз, в душе моментально всё начало покрываться инеем.

Мария закричала. Я даже остановился на мгновение и оглянулся в поисках других детей, так непривычно слышать нотки страха в коротком детском писке.

— Ты просто чудовище, Олег.

Что здесь происходит? Вот стоило только оставить их одних, так сразу нашли себе приключения!

— И я очень сильно жалею, что когда-то увидела в тебе мужчину.

Неужели это отец её ребёнка? Быть такого не может! Всё ещё не нахожу в себе силы пройти последние несколько шагов. Смотрю на непонятную картину. Такая близкая дистанция даёт возможность отчетливо разглядеть животный оскал на лице неприятного собеседника. И ещё вижу, как он пожирает мою девочку взглядом. Я ему сейчас глаза бантиком завяжу, это точно.

Мужик выглядит настолько агрессивным, что даже странно. Кого эта малышка в состоянии обидеть? Как могу, стараюсь на расстоянии четырёх шагов спокойно стоять позади и игнорировать непрошеное ощущение опасности, так не вовремя появившееся внутри. Чувство неприязни к очень молодому, но такому борзому человеку растёт с каждой секундой.

— Ты его во мне и сейчас увидишь. Уж я-то смогу напомнить.

Напомнить?

Этот молокосос с бешеным взглядом разом весь подобрался, набычился, и всё дальнейшее начинает происходить, словно в замедленной съемке. Кира резко делает шаг вперёд, закрывая собой ребёнка, а этот помешанный ублюдок, расплываясь в злобной, омерзительной улыбке, немного наклоняется и заносит правую руку… ДЛЯ УДАРА!

Мысленно чертыхаясь и матеря себя последними словами, что как последний идиот стоял и смотрел на разворачивающееся прямо на моих глазах абсолютно недопустимое действие, полностью игнорируя мужские внутренние сигналы, просто-таки вопящие об опасности, я в три прыжка приближаюсь к моим малышам, заслоняя их собой и отрезая от этого выродка. Он выше меня на полголовы.

— А ты мне напомни, — сталь в собственном голосе ощутимо резанула даже мой слух.

Хотя. Какой там ощутимо. Я готов разделать этого козлёныша на части любыми ножами, а, желательно, одолженными у Киры, давно уже затупившимися, чтоб страданий больше было.

Напрягаюсь, концентрируясь и готовясь в любой момент отразить вероятное последующее нападение. Слежу за перемещением рук и тела своего оппонента. Но он теперь не торопится, а удивленно и с раздражением меня разглядывает.

— Ты чё, клоун, в защитники записался? Пошёл вон отсюда, ты нам мешаешь.

— Так ты заставь, — спокойно, Слава. Спокойно. Если ты его сейчас похоронишь в близлежащей песочнице, легче от этого никому не станет.

Как я и рассчитывал, этот мальчик вновь замахнулся, чем допустил непростительную ошибку. В его положении бить нужно без замаха, резко и быстро, прицельно, а не давать противнику возможности раскрыть свой манёвр.

С лёгкостью цепляю его кулак, перехватываю запястье. От того, как всё произошло легко и без минимальной борьбы, даже стало противно. Видимо, этот слизняк не привык сталкиваться с мужским противостоянием и ответным ударом. Отточенным движением заламываю руку за спину, ощутимыми рывками подергиваю её наверх и продолжаю держать в таком положении. Четыре секунды, а он уже стоит, согнувшись в три погибели, и скулит. Слабак.

Стараясь собрать осколки своего вдребезги разбитого самообладания, наклоняюсь к нему. Произношу негромко, спокойно, чтобы не испугать криками Марию, очень чётко и с угрозой выплёвывая каждое слово:

— Слушай сюда, щенок. Сейчас ты привыкнешь к своей унизительной позе, успокоишься, возьмёшь себя в руки, сделаешь глубокий вдох и сконцентрируешь всё своё галимое внимание на том, что тебе скажет взрослый дядя. Подойдёшь к ним ближе, чем на два километра, в дальнейшем дышать сможешь только ртом и хорошо ещё, если без дополнительных приборов. Будешь донимать своими звонками и угрозами — лишишься зубов. Но если ты ещё раз хоть пальцем тронешь Киру или ребёнка… — тут пришлось сделать многозначительную паузу, чтобы всё-таки сдержаться, не дотянуться и не сломать ему нос. — Я тебя просто ЗА-КО-ПАЮ. Ты понял, гадёныш?

Резко перехватываю его конечность второй рукой, а первой совершаю резвое движение вверх, и чувствую желанную едва заметную дрожь. Несчастный молокосос тут же взвыл от боли.

— Аааай, ублюдок, ты мне руку сломал!

— Радуйся, что только одну. Такой твари, как ты, и ноги не нужны. Всю жизнь пресмыкаться будешь.

С силой толкнул его на землю, брезгливо отряхивая руки. Сделал несколько шагов по направлению к скукоженному, трясущемуся мальчишке, но почему-то остановился.

Едва сдержавшись, чтобы не пнуть его по печени, поскорее отвернулся и направился к малышам.

Приблизился к Кире. Первым делом, забрал у неё ребёнка, подхватив на руки и крепко прижав к себе ценную ношу. Затем схватил перепуганную девушку за запястье и потянул за собой. Молча, не проронив ни слова, уверенным шагом двинулся вперёд, не оглядываясь.

Внутри просто всё кипит от гнева. Как он посмел на неё замахнуться?! Как она вообще с подобной тварью могла связаться?! Совсем с головой не дружит?

Почувствовал, как детские ручки крепко обхватили мою шею. Прижал к себе ребёнка ещё плотнее, насколько это возможно сделать одной рукой, потому что другой всё также твёрдо удерживаю несопротивляющуюся Киру.

Искоса незаметно взглянул на свою маленькую зеленоглазку. Конечно, свою. Отрицать тот факт, что я вообще ни с кем делиться ею не намерен, уже не имеет смысла. После случившегося я свою девочку на улицу в ближайшее время точно не выпущу. Если понадобится, запру в квартире. Не понравится — её проблемы.

На нежном, таком красивом лице невозможно разобрать никаких эмоций, но отсутствие привычного милого и доброжелательного выражения уже говорит о многом.

Чересчур резко распахнув дверцу заднего сидения, хотел усадить ребёнка внутрь, но малышка, почувствовав неладное, мгновенно напрягалась и обеими ручками потянулась в сторону.

— Мама!

— Я здесь, солнышко. Я рядом, — голос вроде спокойный. Это хорошо.

Кира перехватила у меня ребёнка и медленно протиснулась на сидение, крепко прижимая дочку к себе. Чёрт. У неё же спина болит!

Приложил все возможные усилия, чтобы аккуратно прикрыть дверь. Куда она только смотрела, когда ложилась к нему в постель?

Тяжело вздохнул и сел за руль. Удобно устроился на месте, на котором всегда сидят водители. Прекрасно, я теперь долбанный водитель. Работаю за улыбку. Финиш!

Отгоняя от себя странные непрошеные мысли, которые раньше и в голову бы мне никогда не пришли, тронулся с места.

Выехав на главную дорогу, набрал номер заказчика, встреча с которым должна состояться уже минут через пятнадцать.

Спустя несколько секунд в трубке послышался весёлый бодрый мужской голос. Не знаю, зачем я это делаю, но по-другому не могу. Ни за что их сейчас не оставлю без присмотра. Особенно ребёнка.

— Вячеслав, приветствую. Я почти на месте.

— Александр, приношу свои извинения, но встречу придётся перенести. У меня возникли совершенно непредвиденные обстоятельства, сам только что узнал, что не получится подъехать. Поэтому не мог предупредить раньше.

— Я понял. Все здоровы?

— Отчасти, — отвечаю и даже не кривлю душой, потому что действительно сомневаюсь в своих умственных способностях. — Предлагаю выбрать любое удобное для Вас время в другой день.

— Договорились. Тогда я сориентируюсь и перенаберу.

— Буду ждать. И спасибо за понимание.

Не дожидаясь дополнительных прощаний, отключил вызов.

Сзади вроде всё тихо.

— Кто это был? — я не собираюсь играть в му-му и в любом случае задам всё интересующие меня вопросы.

После долгого молчания всё же сумел расслышать тихий грустный ответ.

— Мой муж.

Тут я даже немного опешил…

Какой. На хрен. Муж?! Она точно сказала «муж»? Сука, ЗАКОННЫЙ МУЖ! ОХРЕНЕННО! А ты Славик так… просто на пути попался со своими сюрпризами. Раньше ни для кого не старался, можно было и не начинать.

Во, я дебил! Почему мысль о том, что такая девочка может быть несвободна, мне и в голову не пришла?

Как вообще так получилось, что она досталась именно этому выродку? Одной рукой потянулся к клыку, уже много лет висячему на шее, и крепко, до боли сжал его побелевшими пальцами.

Взглянул на Киру через зеркало.

С трудом, но всё ещё сдерживаю клокочущий на сердце ком.

— А почему я не в курсе, что ты, оказывается, замужем?

— Да просто… Это всё формальности. Прости… — формальности? Это, мать твою, не просто формальности! Это муж, который имеет на неё определенные права! А на ребёнка тем более!

Чувствую себя клиническим идиотом. А как по-другому? О чём тут ещё думать и говорить?

Видимо, это всё, на что я могу рассчитывать. Банальное прости.

Не сказать, что мои моральные принципы противоречат и не позволяют укладывать в свою постель замужних женщин, себя-то не обманешь, бывало и такое по молодости. Но НЕ КИРУ ЖЕ! Тем более, что я всё же сторонник здоровых и честных отношений.

А это ещё что за новости? По её щеке скользнула одинокая слезинка…

И всё. Ярость больше не хочет сидеть взаперти и начинает поглощать внутри меня все остальные чувства, не оставляя возможности для самоуспокоения или трезвого расчёта. Но одно, никогда раньше не испытанное и совершенно мне сейчас непонятное, вдруг особенно ярко проклюнулось на фоне чёрного, сжигающего всё на своем пути лютого бешенства и укололо куда-то в область груди.

Слишком поздно заметил, что светофор на этот раз не на моей стороне, поэтому вместо привычного плавного торможения пришлось резко дать по тормозам. Спасибо, водитель позади меня вовремя оценил ситуацию, сориентировался и остановился заранее. Моргнул ему аварийками в знак извинения.

Снова посмотрел на Киру, уже обернувшись. Она прячет взгляд, а на щеке блестят тонкие мокрые дорожки.

— Кира, я не могу видеть твои слёзы. Пожалуйста, успокойся.

Ой, дураааак. Не стоило мне этого говорить. Девочка бросила на меня быстрый взгляд и отвернулась, убирая новые эмоциональные потоки со своего лица, которые она едва успевает вытирать пальцами. Не знаю, как это возможно, но я рассмотрел, а может и почувствовал, как всё её тело дрожит от не находящих выхода эмоций.

Мария тихо лежит на женских коленях. Мне особо не видно, но, наверное, ребёнок крепко вцепился в маму. Как можно не просто причинить физическое страдание и поднять руку на женщину, но ещё и обидеть своё маленькое продолжение? И свою собственную жену, которую сам же и выбрал! Урод.

Через некоторое время выехал на уже знакомый маршрут. Зрительно выхватив впереди ярко-зелёный аптечный знак, перевёл взгляд на зеркало заднего вида. Машины едут далеко за мной, значит, никого не подрежу. Включив на автомате правый поворотник, резко свернул на обочину и остановился. Молча вышел из автомобиля и двинулся в аптеку, постепенно, очень медленно, наконец, справляясь с бушующей внутри яростью. Хрена с два я отпущу её обратно к этому ублюдку. Пусть даже не надеется. Хоть бы ребёнка пожалела.

И вообще! После всего, что я видел и слышал, у неё ещё язык повернулся меня назвать тираном и диктатором? Уму непостижимо!

Глава 20

КИРА

Я пытаюсь. Пытаюсь, но не могу. Не получается остановить ненавистные слёзы, льющиеся без остановки. Хорошо, Слава вышел и теперь не видит, как я топлю слезами его машину. Стараюсь аккуратно проводить свободной рукой по волосам Машеньки, чтобы моё волнение ни в коем случае не передалось ей. Внутри просто всё трясётся от ненависти к мужу. Но с этим я ещё хоть как-то могла справиться, пока не услышала холодные, полные ледяной ярости мужские слова:

— А почему я не в курсе…?

А что я должна была ему сообщить? Как он себе это представляет? Привет. Меня зовут Кира. Я замужем и у меня есть дочь. С мужем не живу, ведь по непонятным для меня причинам, он начал пить и поднимать на меня руку. Ах, да, ещё и женщин в дом приводил, пока я по ночам в клубе шоу-программы отплясывала, потому что Олег очень долго не мог устроиться на работу, а ребёнка нужно одевать и кормить.

Вот было бы интересно, посмотреть на реакцию Славы. Но, тем не менее, наши с ним немногочисленные встречи несут в себе определенный подтекст, и я прекрасно понимаю, какого он сейчас обо мне мнения. Признаться, очень удивляюсь, как это он не высадил нас на ближайшем перекрёстке.

Продолжаю гладить Машеньку по голове, потихоньку успокаиваясь от ощущения шёлковой гладкости под своими пальцами. Да, конечно, нам с ней никто не нужен. Нам ведь и вдвоём всегда было хорошо. Вот только в последние дни, когда появился Слава, стало ещё лучше…

Разочарование в его голосе резануло до крови. Но и этого мне мало, потому что своей невероятной нежностью и трепетным: «Не могу видеть твои слёзы… Успокойся, пожалуйста…», он просто разбил в крошево крупицы моего несчастного самообладания и напускного безразличия. Я не хочу безучастно оставаться на заднем сидении, я хочу прижаться к нему, дотянуться до его губ и снова почувствовать шершавые ладони на спине… да и везде! Хочу сорвать с него идеально-выглаженную строгую рубашку и выплакаться у него на груди, чтобы хоть кто-то меня выслушал и не осудил, а просто молча обнял в ответ, даря давно необходимую поддержку.

Но он просто вышел из машины под самым обычным предлогом, вероятно, потому что с нами теперь ему находиться тошно. Ну, а на что я ещё могла надеяться? Полуголая девочка из ночного клуба, неразведённая одиночка с прицепом. Ради чего ему заморачиваться?

Неожиданно справа от меня распахнулась дверь.

— Такая зубная паста подойдёт для Марии?

Непонимающе уставилась на цветную протянутую картонную упаковку.

— Что?

— Я говорю, дочери твоей такая паста подойдёт? У меня дома детского ничего нет. Поэтому, если эта плохая, лучше сразу взять другую.

Рассмотрела знакомое название крупными буквами и возраст: от нуля до трёх лет.

— Да. Эта отличная.

— Вот и хорошо, — Слава выудил прозрачную упаковку с каким-то непонятным содержимым, похожим на кристаллики снега, забросил пасту в пакет и протянул его мне. — Забирай.

Приняла из его руки покупку и задала единственный волнующий меня сейчас вопрос.

— Ты разве не высадишь нас на ближайшей остановке?

Слава положил пакетик со снежком себе в руку.

— Думай, что говоришь, — и, немного размахнувшись, ударил ребром ладони сверху. Внутри явно произошла химическая реакция, потому что содержимое пакетика совсем немного изменило цвет и структуру.

— Возьми и приложи к глазам, а то у тебя пол-лица распухло.

Я совершенно ошарашенно приняла холодный предмет, а Слава, не теряя времени, аккуратно захлопнул дверцу.

Дочь, конечно, с любопытством уткнулась в содержимое аптечного пакета. Впрочем, как и я. Только я заглядываю одним глазом, потому что по указанию Славы ко второму послушно прислонила охлаждающий элемент. Чудеса, я про такие штуки даже не слышала! А жаль. Во время моего «счастливого» замужества они бы мне оооой как пригодились.

Помимо пасты мы обнаружили ещё и детскую щётку с изображением принцессы, взрослую розовую щётку и набор лекарств, которые выписал мне доктор от ушиба. Он их наизусть помнит? Спина ещё и правда немного болит, но я уже привыкла, особенно если резких движений не делать. А в целом, вполне терпимо.

Моя малышка уже успела стянуть интересующую её вещь и начала ковырять коробочку, в ответ на что пришлось дипломатично вытащить из её рук яркую упаковку.

— Мааам! Отдай! — ой, сколько возмущения-то в голосе, ну надо же.

— Нет. Вот приедем, хорошенько её промоем, тогда и воспользуешься.

— Мааам!

— Нет, её нужно помыть.

— Маса сама понесёт. Моя пйинцесса!

Не в силах больше спорить, согласилась на безобидное требование и вручила желаемый детский трофей.

Переложила холод на другой глаз.

Перевела взгляд на Славу. Хоть мне виден только его затылок, я совершенно точно знаю, что мужчина улыбается.

Через пять минут, он потянулся к телефону.

— Лера, оформи мне на дом доставку десерта, который я сегодня забирал. Часа через два. Всё с ним нормально. Просто ещё один понадобился. Спасибо.

Сбросив вызов, Слава обратился ко мне.

— Кира, мы с Марией прогуляемся. Ты не против?

— Я бы не очень хотела сейчас отпускать её далеко от себя, — даже ещё не знаю, против я или нет.

Почему он решил идти без меня?

— Не доверяешь мне?

— Не в этом дело. Она очень переволновалась сегодня. Устала. И скорее всего, будет капризничать.

— Знаешь, всё, что ты сейчас перечислила, больше относится к тебе.

— Слава, она с тобой не пойдёт.

— Ещё как пойдёт, — откуда такая уверенность в голосе? Но в данный момент меня больше интересует другое.

— Ты не хочешь, чтобы я составила вам компанию? — откровенно говоря, мне в данный момент чрезвычайно неприятно.

— Нет, — вот тебе и приключение. — Я хочу, чтобы ты немного побыла в одиночестве. Отключила все мысли и расслабилась. С собой тебя не возьмём, но и одну куда-то не отпущу. Уж, извини. Будешь у меня под присмотром.

Ну, конечно! В закрытой машине! Не знаю, смеяться мне или плакать. Если доченька, и правда, согласится прогуляться без меня, то, наверное, это будет невероятным удивлением и возможностью отстраниться от окружающей действительности. А я смогу ещё немного восстановить разрушенное равновесие.

— Хорошо. Куда вы пойдёте?

— Ответ традиционный. Это сюрприз.

После картинга он него можно ожидать, чего угодно. Пока мы едем, я мысленно перебираю возможные варианты. Всё-таки умеет этот мужчина заинтриговать. Но даже самая смелая догадка ни на шаг не приблизила меня к правильному ответу.

Затормозили мы неподалеку от детского торгового центра. Он решился сунуться ТУДА?

Слава, как обычно, не торопясь, вальяжно вылез из машины и распахнул дверь с Машиной стороны.

— Мы идём искать тебе новую принцессу.

— Пйинцессу!

— Ты кремень. Даже не знаешь, на что подписался.

— Знаю. Мы выходим, а мама, пока нас не будет, заблокирует двери и отдохнёт. Ну и устоит тут какое-нибудь лежбище для принцесс.

Машенька недоверчиво покосилась на мужчину, но ещё пара его соблазнительных и многообещающих фраз, и дочка охотно к нему потянулась, позволяя взять себя на руки и отнести в самый настоящий детский рай.

Как только они скрылись из поля моего зрения, достала свой телефон, сдерживая порыв уже сейчас набрать номер Славы и уточнить, всё ли у них нормально. Вместо этого включила медленную расслабляющую музыку, откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза.

Мне повезло, что он не уехал и заступился за нас. С другой стороны, перед ним теперь очень стыдно. Но ещё сложнее было бы объяснить, откуда у меня взялся синяк на лице. Или руке. Или сразу в нескольких местах.

Удивительно, что дочь нашла с ним общий язык. А, может, и наоборот. Как же это замечательно, чувствовать рядом с собой сильного, волевого мужчину с характером, а не жалкое подобие. Да, пусть со своими жизненными принципами, недостатками, своим мировоззрением, иногда излишне резкого и сурового, но такого настоящего. И я впервые не хочу задумываться о том, что будет дальше. Потому что боюсь увидеть там то, что существует исключительно в моих мечтах.

Единственное, о чём мне, безусловно, пора задуматься (а в идеале сделать это нужно было намного раньше, ещё год назад), так это о разводе. Я в подобных делах совершенный профан.

Переключила песню. Музыка всегда позволяла мне найти нужное настроение, избавиться от печали, развеселится. Или же, наоборот, немного погрустить, поддаться волнам ностальгии.

Вспомнила, как я жила в общежитии, когда училась в хореографическом колледже, потому что так добираться было намного проще. Мама всегда была против моего любимого занятия. А я ничуть не жалею. У меня уже неплохой опыт. Сразу после колледжа мне посчастливилось попасть в группу подтанцовки к начинающей сольной певице. Она тогда ещё была мало кому известна, возможно, поэтому мне повезло. Кроме меня было ещё три постоянных девочки. Мы постоянно мотались по гастролям. В те времена это было для меня очень увлекательно. Кстати, как раз после одного из таких концертов я в компании остальных девушек и их молодых людей пошла в бар немного развеяться. Там и познакомилась с Анатолием Миховым, своим другом и теперешним владельцем клуба «Логово».

Сейчас, кажется, что сто лет уже утекло после нашей первой встречи. Он тоже был не один, а несколько его друзей начали оказывать мне определенные знаки внимания. Я, как могла, старалась их игнорировать и в гордом одиночестве отсела на бар. Но каково было моё удивление, когда на соседнем стуле оказался парень как раз из той компании, от которой мне хотелось скрыться. Развернувшийся ко мне молодой человек, чуть старше меня, сразу же твёрдым голосом заявил:

— Расслабься, кошечка. Ты не в моём вкусе.

На ярко накрашенном лице, видимо, отразился весь спектр эмоций, вызванных его словами. Скорее всего, поэтому он решил пояснить.

— Слишком мелкая. И блондинок я не люблю. Уж извини. Так что можешь не приставать.

— Ну, слава Богу! Хоть в чём-то мне повезло сегодня.

На этом завязался разговор. И вдруг выяснилось, что один его знакомый ищет в своё заведение танцовщиц, и мы обменялись номерами. Мало ли что.

На просмотр я пришла, но меня не взяли, и Толя позвонил уточнить, почему. Вот так совершенно случайно и неожиданно завязалась наша с ним дружба, несмотря на святую людскую веру в то, что таковой между мужчиной и женщиной в принципе быть не может.

Потом я познакомилась с Олегом и в какой-то момент, наши с Толей пути разошлись. В большей степени из-за ревности к другу. Кстати говоря, с работы тоже пришлось уйти, потому что постоянное присутствие любимого мужчины в любом случае требовало определённой корректировки образа жизни. Вряд ли бы будущий муж нормально отнёсся к тому, что я бы постоянно уезжала на выступления в разные города. Но через какое-то время я смогла устроиться преподавателем танцев для женщин. Вроде всё было неплохо, но я мечтала работать с детьми. Они такие искренние, старательные. В них отсутствует женская стервозность и озлобленность. Но и с этой работы пришлось уйти, потому что мы с Олегом узнали, что у нас скоро будет ребёнок.

А дальше, уже после рождения Машеньки, когда в семье начались проблемы, Толя снова совершенно неожиданно о себе напомнил. И не просто напомнил, а уговорил выйти работать на постоянной основе в его собственный клуб, открытие которого было не за горами. Хоть и через дикий скандал, но я согласилась, потому что Олег уже несколько месяцев сидел без работы, а будущий работодатель деньги обещал хорошие. Муж, конечно, был против. Я раньше была уверена, что именно с этого момента и начался наш переломный разлад, хотя сейчас с уверенностью могу сказать — на самом деле, всё стало гнить задолго до Толиного звонка. Глава семьи начал прикладываться к бутылке и неадекватно себя вести. А потом и руку поднял при очередном скандале. Мне было очень тяжело смириться с подобным поведением. Но какое-то время такой жизни я выдержала, а теперь корю себя из-за этого, на чём свет стоит. Надо было сразу собрать вещи и уехать. Хотя нет. Нужно было уже после роддома к нему не возвращаться. Но каждый учится только на своих ошибках.

А вот Машу оставлять на мужа после совсем неласкового поведения мне решительно не хотелось. Хорошо хоть, работала я всего несколько ночей в неделю. На дочкином теле я никогда не видела никаких следов. Вроде Олег вёл себя с ребёнком как обычно, но не заметить странную насторожённость в поведении дочери я не могла. А потом, в очередной раз вернувшись с ночной смены, услышала женские стоны, доносящиеся из нашей общей спальни. Как я позже узнала, продолжалось это довольно давно. Где он только этих баб искал, если всё время дома сидел?

Дополнительное количество ударов судьбы, наносимых тяжёлыми жизненными уроками, мне не понадобилось. Глотая слёзы и стараясь успокоить дрожь во всем теле, даже не заходя в спальню и не собирая вещи, я тихонько завернула спящую полуторагодовалую доченьку в одеяло и вышла вон из квартиры, чтобы больше никогда в неё не возвращаться.

Наконец-то, вынырнула из грустных воспоминаний и уставилась в окно. И очень вовремя, потому что заметила возвращающихся обратно Славу, несущего огромный пакет с логотипом детского магазина, и с улыбкой до ушей Машу, сжимающую в одной руке большого мягкого розового поросёнка, а в другой — ломтик разрекламированного детского лакомства. А я, между прочим, не разрешаю ей в больших количествах поглощать сладкое.

Разблокировала двери и выбралась из машины встретить их.

— Мама! Это свинЯ! — малышка бросилась ко мне со всех ног, выставив новую толстенькую игрушку впереди себя. Счастье дочери зашкаливает за допустимые пределы.

— Ага, совсем как её папа, — мужчина весело на меня посмотрел, но, заметив мой осуждающий взгляд, тут же натянул на свою физиономию самое скорбное выражение. — Мне пришлось скупить ей полмагазина.

— А я предупреждала.

В его руке, как оказалось, красуются целых два пакета. Первый Слава убрал в багажник, второй — начал опустошать прямо на моих глазах. Внутри оказалось детское автокресло. Я едва удержалась, чтобы не потереть глаза, но зрение меня совершенно точно не обманывает. Большое, ярко-розовое, красивое, с местом под бутылочку. И, теперь зная этого мужчину чуточку поближе, могу с уверенностью сказать, абсолютно безопасное.

Пожалуй, задала самый глупый вопрос, который только возможен в данных обстоятельствах.

— Ты купил автокресло?

— А разве не видно?

— Зачем?

— А зачем в его ставят в машину?

— У тебя есть дети? — а что мне ещё думать? Ведь не для разовой поездки с Машей он его приобрёл, верно?

Слава посмотрел на меня так, что я заново осознала неуместность своего вопроса.

— Я, в отличие от тебя, не замечен в серьёзных отношениях.

— Потрясающее издевательство с твоей стороны.

— Кира, ты думаешь, мне это нравится? Я окончательно сумел взять себя в руки только потому, что вечером рассчитываю услышать объяснения и стать, наконец, посвящённым в твою жизнь. Потому что ещё пара таких неожиданных встреч с разгневанными мужьями, и на меня точно можно будет писать заявление о нанесении тяжких телесных. Вообще, я планирую услышать от тебя хоть что-то, чтобы перестать чувствовать себя последним лохотроном. И очень надеюсь, что ты отрепетируешь свою речь. Отходи. Кресло для Марии, — имя дочери он выделил особой интонацией, — буду крепить.

С отпавшей челюстью я подвинулась в сторону, не сводя глаз с действий мужчины.

Остаток дороги мы провели в тягостном молчании.

Глава 21

В квартиру к Славе захожу, ожидая подвоха. Но нет, ничего такого, что вызвало бы у меня опасения или вопросы. Как я и думала, чисто мужское логово. Преобладают тёмные тона. Почему сильный пол всегда выбирает именно такие? Коричневые оттенки, добротные деревянные поверхности. Не сказать, что я особо много подобных интерьеров видела, но определенное представление об этом имею.

— Чувствуйте себя как дома. Что от меня требуется?

— Всё в порядке. Мы немного осмотримся. И Машеньке скоро уже пора ложиться спать. Покажешь, где нам лучше это сделать?

— Пойдём.

Коридор огромный. Как две моих квартиры. Сразу видно, что над интерьером трудился дизайнер. Несмотря на слишком мрачные для меня тона, в квартире много зеркал, хорошее освещение. Вся мебель чётко находится на своих местах, как будто она для них и изготавливалась.

Везде идеальный порядок. Представила, во что превратится этот храм чистоты, после того, как утром тут пронесётся маленький ураган с игрушками.

— Я не буду мешаться под ногами, если что — зови.

Сразу столкнулась с кучей бытовых сложностей. У Маши нет пижамы. Завтра с утра её везти в сад, значит нужно очень рано вставать. Нет ни расчёски, ни белья переодеться, ни полотенца. Но просить у хозяина как-то… стеснительно, что ли. Спальное место не очень большое, придётся ютиться. Спасибо Славе, хоть зубные щётки есть. Да и вообще, за всё ему спасибо.

После того, как я постелила выданную простынь, дочка с ходу влетела на мягкую поверхность и спряталась под подушку. Она всегда любила так делать. Ровно через десять минут, ребёнок уже заснул, даже не поужинав.

А я, аккуратно её укрыв и подвинув, вышла из комнаты. На ходу расчёсывая пальцами волосы, присоединилась к Славе, ожидающему на кухне.

— Только что привезли десерт. А где Мария?

— Она уже уснула. Устала за сегодня.

— Но она не поела!

— Ну и что, ей сейчас сон нужнее.

— Могу возразить, ну да ладно. Садись тогда сама ужинай.

— Я тоже не голодна.

Слава возмущённо покачал головой, сверля меня своим фирменным хмурым взглядом, и положил на одну из двух заранее подготовленных тарелок овощи и мясо.

— И не спорь.

Я уселась за стол.

— А что, ещё и желающие находятся?

— Не понял?

— С тобой поспорить.

— А, да, бывает. Например, ты.

Сижу, уныло ковыряю вилкой овощи. За то время, что я его знаю, а именно… Сколько? Три дня? Всего лишь три? Верится с трудом. Мне кажется, моя жизнь до неузнаваемости изменилась с появлением в ней Славы. А что я буду делать, если он решит завтра из неё уйти? Как я теперь буду обходиться без его командного тона, резкого тембра голоса, вечно недовольного взгляда, тёмного омута его глаз, в которых теперь согласна тонуть без оглядки и сожалений? Как же мне быть без его сладких и нежных прикосновений? Наш поцелуй случился всего несколько часов назад, а я уже отчаянно по нему скучаю.

Чёртово мясо! В глотку не лезет!

— Предпочитаешь разглядывать дно тарелки, чем смотреть на меня?

Неуверенно поднимаю глаза и встречаюсь взглядом со Славой.

Он упёрся локтем в стол, держа руку вертикально, а подбородком — в полураскрытый кулак, закрывая нижнюю часть лица.

Я знаю точно, он ждёт.

— Что конкретно ты хочешь от меня услышать?

— Вопрос неверный. Что конкретно ты хочешь, чтобы я узнал?

— Я не живу с мужем. Уже около года.

— Что у вас с ним за странные отношения? Разве это нормально?

— Нет никаких отношений. Мы с ним вообще никак не общаемся, а что было сегодня, даже не знаю.

— Это всё капля в море. Если не вместе, почему не разведены? Причём целый год, Кира.

— Ему, наверное, плевать. А я… — грустно вздохнув, отвернулась к окну. — Я просто смалодушничала в своё время. Нужно было заниматься всеми этими вопросами, нанимать адвоката, потому что вообще в юридических делах ничего не смыслю. Знаю только, что без суда в моём случае не обойтись. В какой-то момент просто не захотела лишний раз видеться с Олегом, да ты и сам всё видел. Какое-то время было удобнее оставить всё, как есть. А потом не хватило смелости всё это закончить. Я только недавно, наконец, решилась поставить штамп о разводе.

— Если он появился, значит, для него не всё кончено.

— Если бы ты знал, как мы жили, ты бы об этом не спрашивал.

— Я весь во внимании. Жажду подробностей.

— Если честно, я всегда считала, что мужчина — это отражение женщины, которая находится рядом с ним. И если начинаются какие-то проблемы в семье, всегда виноваты оба. Но я никак не могу понять, в чём моя вина. Что я сделала неправильно. Почему он так изменился. Ведь раньше он был другим.

И я начала рассказывать. Не просто сухие голые факты, а выворачивать душу наизнанку. Пусть думает обо мне, что хочет, но молчать я больше не в силах. По мере моего повествования глаза мужчины становились всё темнее и темнее, местами даже появлялся злобный оскал.

— После того, как под утро ушла из дома со спящим ребёнком на руках, завернутым в одеяло, я позвонила Толе. Наверное, это наше женское, перекладывать свои проблемы на мужчин. Несмотря на ранний час, он отвёз меня к маме. А потом ещё и вещи съездил со мной забрать от мужа. Друг не требовал никаких объяснений, но, услышав беспочвенные обвинения Олега и все ругательства им произнесённые, когда мы приехали вместе, видимо, сам о многом догадался. И обещал мужу все кости переломать за меня, если тот ещё раз тронет.

— И что, муж так легко тебя отпустил?

— Ооо, это отдельная история. Если говорить кратко, пара дней ему понадобилась, чтобы в абсолютно невменяемом состоянии приехать к моей маме домой, выставить меня чуть ли не проституткой, заявить, что я сплю со всеми мужиками, которые бывают в клубе, включая, разумеется, и руководство, напугать до истерического плача ребёнка, обвинить во всех смертных грехах и переманить маму на свою сторону. Жить с ней после этого было невыносимо.

— Как? Она встала на его сторону? Не поддержала тебя?

— Мама любит раздавать советы и нравоучения. Она считает, что я одна во всём виновата.

— А что ты сделала, чтобы заставить её поверить в обратное?

— Пожалуй, ничего. Мы сейчас постоянно ругаемся.

— Не ожидал от тебя подобного. Родители — это родители. И отношения внутри семьи должны быть соответствующие.

В каком-то смысле я, конечно, с ним согласна. Но сейчас почему-то подумала о другом.

— Ты ему, правда, руку сломал?

— К сожалению, нет. Максимум небольшой вывих. Это ещё никому не вредило.

Он сурово посмотрел на меня.

— Не буду давить на больную мозоль. Продолжай.

Я немного помолчала, мысленно вновь переносясь в прошлое.

— Через неделю я снова позвонила Толе и попросила помочь. Он приютил нас с Машенькой на неделю перекантоваться, а потом помог найти квартиру, которую ты, кстати говоря, и видел. Но денег-то у меня тогда не было вообще, я уж молчу, что съёмное жильё нужно было оплатить сразу за два месяца. Толя выписал мне аванс, премию. Но если реально смотреть на вещи, эти деньги он мне просто подарил.

Слава смотрит в окно, внимательно меня слушая.

— Я ему так благодарна, ты себе и представить не можешь. Из всего моего окружения никто не протянул бы мне руку помощи кроме него. Толя очень-очень хороший, несмотря на его редкие заскоки и приступы агрессии. Мы с ним раньше довольно тесно общались. В клубе даже поговаривали, что моя дочь от него, я сама слышала. Мне было всё равно. Толе — тем более, — едва осознав, что только что ляпнула, сразу же попыталась исправить ситуацию. — Ты только не подумай лишнего. У нас с ним никогда ничего не было. У меня вообще… никогда… — я сама стушевалась от прозвучавших откровений и опустила взгляд. В порыве выложить всё, что давно уже тяготит мою душу, и не услышать при этом ни одного обвинения, я, кажется, зашла слишком далеко.

— Договаривай, — тихий голос раздался прямо возле меня. Я подняла взгляд на возвышающегося рядом Славу. Лицо моё сейчас находится на уровне ремня от его брюк.

После секундного колебания, я всё же сделала то, о чём он просил.

— Кроме Олега, я не знаю других мужчин.

Глаза его загорелись ярким огнём. Нет, не привычной всепоглощающей тёмной мглой, а особенным светящимся мягким блеском, совершенно несвойственным этому грозному человеку.

— Ты даже не знаешь, как много сказала такой короткой фразой.

Глава 22

ВЯЧЕСЛАВ

По мере эмоционального повествования я чётко осознавал, что острая неприязнь к мужу Киры превращается в лютую жгучую ненависть. Мне абсолютно безразлично, что должно происходить в голове человека, если он может вот так непорядочно и жестоко относится к своей женщине и своему ребёнку. Не верить Кире у меня нет абсолютно никаких оснований, хоть и странно, как может нормальный адекватный человек так разительно изменить своё отношение к семье. Но в любом случае, я его мужчиной уже не считаю.

Смотрю на зеленоглазку и не понимаю, как же можно на такую малышку не то, что руку поднять, как вообще можно к ней прикасаться с отрицательными эмоциями? У меня даже держаться на расстоянии от неё слабо получается, не говоря уже об отсутствии моего привычного хладнокровия.

Зато сейчас по венам течёт раскалённая лава, плещется на каждом повороте и концентрирует всю свою мощь где-то в районе пряжки от ремня.

В голове ещё гуляет вопрос. Может, лучше не сегодня? Я ведь смогу подождать ещё немного. Откуда я знаю, а вдруг для неё это важно?

— Кроме Олега, я не знаю других мужчин.

После этой фразы мозг просто взорвался с глухим треском, оставляя холодный расчёт на растерзание новым нахлынувшим эмоциям.

Чувствую, как начинаю с силой втягивать воздух, прямо как дикое животное.

Протягиваю руку и, наконец, едва ощутимо прикасаюсь к её нежному овалу лица, провожу большим пальцем по скуле, плавно, просто невозможно медленно, спускаясь ниже и дотрагиваясь до её губ, которые она немного приоткрыла для меня. Стараясь элементарно на неё не наброситься, как какой-то дикарь, не разрывая зрительного контакта с мгновенно потемневшей зеленью её глаз, провожу большим пальцем вдоль её нижней губы.

Малышка прикрыла веки, как будто старается растянуть наслаждение и запомнить мою ласку. Но тут она совершила одновременно самое простое и самое невероятное для меня действие, которое только возможно. Она нежно ухватилась губами за подушечку моего пальца, слабо втягивая в себя, и неуверенно лизнула её языком. Наблюдаю за зрелищем, в мельчайших деталях дорисованным моим мужским воображением. Прищуриваю глаза, в которых уже можно без труда разобрать, какую конкретно часть гардероба я уже мысленно снял со СВОЕЙ женщины. Чувствую, как мышцы начинают постепенно напрягаться и наливаться кровью.

Вот и всё. В жопу все вопросы, я больше ждать не буду, даже если для неё это важно. Ведь то, что она здесь, уже означает её согласие.

Зарываюсь пальцами в её светлые волосы, крепко сжимая пальцы и наслаждаясь ощущением гладкости шёлка в своих руках. Потихоньку притягиваю эту удивительную и такую желанную молодую женщину к себе.

Когда она встала и прижалась вплотную ко мне, я впился в её рот долгожданным изголодавшимся поцелуем, наслаждаясь женской податливостью и смелым отражением своих же собственных ощущений. Заставив себя на секунду оторваться от девушки, ещё раз заглянул в её глаза, последний раз желая убедиться, что ни грамма сомнения там нет, но натолкнулся лишь на уверенный, томный, смелый взгляд.

Чувствую, как она плотно прижимается ко мне грудью, когда поднимает руки вверх и обхватывает меня за шею, твёрдо и уверенно притягивая к себе. Легко касается губами моего заросшего подбородка и произносит, видимо, то, что в этот момент её беспокоит больше всего.

— Ты не изменил своего мнения обо мне?

— Изменил, — отвечаю, даже не задумываясь, потому что оно так и есть. — Ты даже ещё лучше, чем я думал. И запомни. Я никому не позволю вас снова обидеть.

Кира погладила моё лицо и (как же я этого ждал!) опустила руки вниз, медленно скользя вдоль ряда мелких пуговиц на моей груди, смело их расстёгивая.

Потом, вытянув из брюк низ рубашки и просунув руки под неё, обняла меня за талию, нежно прикасаясь губами и языком к моей обнаженной груди.

— Вот же плутовка! А у тебя ведь спина болит?

— Не слушай ты этого сумасшедшего доктора. Для тебя у меня ничего не болит.

Не в силах сдерживать свои желания, я рывком стягиваю с неё яркие тряпки. Ещё одно ловкое привычное движение и уже могу беспрепятственно прикоснуться к её обнажённой груди, с силой сжимая мягкое полушарие, чувствуя, как девушка расслабленно плавится под моими прикосновениями. Волк внутри меня ликует, он, наконец-то, почуял запах своей волчицы. Я снова завладел её ртом, ласково его терзая, а языком поддерживая чёткий ритм. Кира активно прижимается ко мне и (о да!) активно трется об меня своими набухшими от желания твёрдыми сосками.

Подхватываю на руки свою добычу и бережно несу в спальню, где мысленно чего уже только не сделал с этой немного терпкой на вкус девочкой.

Придерживая её одной рукой, стаскиваю с кровати верхнее покрывало и укладываю свою ценную ношу сверху, а сам отстраняюсь, чтобы как можно быстрее сорвать с себя остатки одежды. Но Кира и тут меня удивляет, когда приподнимается на коленях, расстёгивает, а потом и вовсе стягивает свои штаны, не сводя с меня горящего взгляда.

Если моего терпения хватит хотя бы на десять минут, чтобы не завалить её сразу же в горизонтальное положение и не доказать в первую очередь ей, что ни один другой мужик больше прав на неё не имеет, это уже будет верхом моего самообладания.

И снова я впиваюсь в её нежный рот властным чувственным поцелуем и всё-таки опрокидываю мою малышку на спину. Восторженно, неторопливо наслаждаюсь каждым прикосновением, провожу по гладкой коже везде, куда только могу дотянуться. А сам поражаюсь, что голова полностью перестала соображать. Чувствую её сводящий с ума запах, а кровь долбит по мозгам, не оставляя ни единого шанса сохранить отстранённость и трезвость мысли.

Она отвечает на каждое моё движение, продолжает плавиться от каждого касания, сбивчиво хватая ртом воздух, и проводит своими нежными ладошками по моим рукам и спине.

Опускаю руку ей на живот, чувствуя под ним мгновенное напряжение, и медленно скольжу вниз, носом утыкаюсь ей в шею, аккуратно прикусываю дрожащую жилку.

Сам уже дышу неглубоко и прерывисто. Рукой двигаюсь ещё ниже, находя, наконец, уже такие влажные складки, и нежно проникаю внутрь, мягко разрезая её глубину. Она выгнулась мне навстречу, не сдержав тихий стон, сорвавшийся с её губ, и мягко сомкнула ноги вокруг моей руки.

Терпи, Слава, терпи. Ты только-только до неё дотронулся. Чёрт, она сама уже не в силах противиться древним инстинктам, начинает слегка насаживаться на мои пальцы, отвечая на поступательные резкие толчки и быстрые круговые движения внутри себя.

Снова овладеваю её губами, не прекращая возбуждающих движений. Да, ещё немного. Давай, малышка. Не мучай меня!

КИРА

Все чувства обострились. Уже не вспомню тот момент, когда мы оба оказались раздетыми. Я, кажется, вообще позабыла обо всём на свете. Только ласковое скольжение его шершавых ладоней по моей коже. Только сладкое соприкосновение наших тел. Только его затуманенный поволокой взгляд, полный страсти и неудержимого вожделения. Его плавные, уверенные, настойчивые, но мягкие движения. Только его руки, раз за разом перебирающие мои длинные волосы, вновь и вновь пропускающие мягкие пряди между пальцев… Только это сейчас имеет для меня значение.

От каждого прикосновения по телу реально идёт дрожь. Не замечала раньше за собой подобной чувствительности. Ещё мгновение, и я ощущаю его умелые пальцы у себя внутри. Снизу идёт тепло, распаляя меня ещё сильнее.

Неосознанно и неконтролируемо пригибаюсь в спине, двигаюсь ему навстречу и чувствую, как его губы сомкнулись вокруг чувствительного набухшего соска, ощутимо его сдавив. Затем горячим языком Слава прошёлся по ореолу, немного подув сверху. А внизу его пальцы по-прежнему дарят ни с чем несравнимое ощущение, когда нет вообще никаких сил терпеть дальше эту сладкую муку, и хочется уже просто насаживаться ему на руку и стонать во весь голос, периодически выкрикивая его имя в порывах страсти. Через секунду он припал к моему рту, повторяя языком уверенные ритмичные движения своих пальцев. А я уже просто безостановочно пытаюсь сосать его язык, потому что ответить на поцелуй как-то по-другому у меня не получается. Но Слава нашёл в себе силы, на секунду прервался и немного от меня отстранился.

Властным резким движением он перевернул меня на живот, а сам навалился сверху.

— Боишься, что убегу? — свой охрипший голос не узнала бы даже я сама.

— Боюсь, что тебя мне уже всё время мало. Хочу постоянно к тебе прикасаться и чувствовать, как ты плавишься и извиваешься подо мной.

Его слова заводят еще больше. Его руки медленно, Боже, так невыносимо медленно гладят спину, то самое место, куда я не так давно умудрилась посадить синяк, приземлившись после падения с барной стойки. Постепенно его пальцы перемещаются всё ниже. Прикрываю глаза, потому что не в силах терпеть его обманчиво-невинные прикосновения прямо между ног. Непроизвольно сжимаюсь и пытаюсь потереться о его руку. Внутри давно уже горит огонь, а от желания развязки просто нет спасения. Но Славе и этого мало. Горячими губами он мимолётно дотрагивается, казалось бы, уже до предела раскалённой кожи спины, легонько касаясь при этом языком, посылая тысячи электрических сигналов прямо в район до сих пор ноющей поясницы, слабо царапая меня бородой. И тут башню у меня сорвало окончательно. Не от его чувственных поцелуев. Нет. От его прерывистого тяжёлого вдоха, пускающего невыносимую дрожь по всему телу. От его напряжённого, рваного, страстного выдоха, от которого кожу будто бы покалывают тысячи маленьких иголочек. Я вздрагиваю каждый раз, когда чувствую на коже его раскалённое дыхание. Снова и снова.

Когда Слава, не прекращая будоражащие поверхностные поцелуи, большим пальцем вошёл в меня и начал ритмично двигаться внутри, не переставая обжигать кожу горячими дрожащими потоками воздуха, долго сдерживаться я уже не могла. Как получается, стараясь сдержать интимные стоны, начала сама насаживаться на его пальцы. Двигаться ему в такт.

Тело меня уже совершенно не слушается, отвечая на каждую мужскую ласку, каждое нежное прикосновение. Теперь я ещё сильнее придавлена к кровати, но это не мешает мне неосознанно извиваться и вздрагивать от волшебных опытных движений его пальцев у меня внутри, судорожно хватая ртом воздух и с усилием заглушая рвущиеся наружу стоны. Я в полной его власти, не могу даже немного привстать или облокотиться на локти. Поэтому в неконтролируемых порывах страсти уже просто трусь чувствительными твёрдыми сосками о его простынь, пытаясь безуспешно сдерживать рвущиеся наружу вскрики.

— Не молчи, Кира, — его требовательный прерывистый шёпот с силой бьёт по мозгам, но я всё же собираю последнюю волю в кулак для самого важного вопроса.

— Маша, — возражаю, насколько хватает сил, потому что Слава резко двигается во мне уже двумя — указательным и средним — пальцами.

— Ничего не услышит, — на мгновение почувствовала пустоту внутри себя, дающую такое нежеланное время для секундного отдыха.

Но мужчина одним резким толчком тут же проник в меня своим гладким, горячим членом, вырывая тем самым долгожданный для него негромкий крик, и начал сразу ритмично двигаться, одной рукой надавливая и придерживая меня за плечо, а другой — яростно вцепившись сбоку, в области талии.

С каждым толчком он действует все сильнее и сильнее. А у меня не остаётся сил ни на что больше, только чувствовать его яростные, ритмичные, агрессивные движения внутри себя и немного на них же и отвечать, как в одно совершенно неконтролируемое мною мгновение волна экстаза сорвала с губ очередной страстный стон, накрыв меня с головой полностью, заставив всё тело содрогнуться в сладкой долгожданной эйфории.

Тут же снова почувствовала неприятную пустоту внутри себя и одновременно с этим горячие, обжигающие спину потоки нашедшей выход неудержимой мужской страсти.

Замерла от ощущения слабости во всём теле и чувства страха перед тем, что будет дальше. Мне неизвестно, как мужчина поведёт себя в следующее мгновение. Не говоря ни слова, развернётся и уйдет, оставив меня здесь одну. Строго отошлёт в другую комнату. Или ещё что-нибудь в том же духе. Вариантов масса. Главное не расстраиваться, если его нежность вдруг исчезнет без следа. Он ведь по натуре довольно жёсткий человек. Поэтому стараюсь вообще не шевелиться и дождаться от Славы хоть каких-то действий.

Но и здесь я не угадала, потому что мужчина, немного отдышавшись, вопреки всем моим опасениям, ласково чмокнул меня в макушку и прошептал на ухо:

— Пойдем в душ вместе, малышка.

Глава 23

Ванных комнат у Славы оказалось сразу две, но, так как мы уже предпочли принять душ совместно, выбрали ту, что ближе, крадя ненавязчивые мимолетные поцелуи. Есть что-то нежно-интимное в том, как мы жмёмся друг к другу, несмотря на немалых размеров стеклянную душевую кабину в пол. Как с улыбками и брызгами воюем за его мужской гель для душа с горьким цитрусовым ароматом, потому что другого рядом попросту нет. Как одновременно намыливаем вспененными ладонями каждый своего нового сексуального партнёра, ласково и медленно скользя по обнажённой коже, наслаждаясь теплом и близостью наших тел. Что-то невероятно трепетное и волнительное есть в том, чтобы вот так, как сейчас, стоять рядышком, совсем вплотную с босыми ногами, закутавшись в одно на двоих огромное серое полотенце, крепко обнимать его за шею, тянуться вверх и смешно тереться носами. Даже и не вспомню, когда последний раз на душе было так сладко, волнительно и тепло.

Вернувшись в спальню, в которой я всего каких-то двадцать минут назад теряла голову от его страстных прикосновений, начала одеваться, но поняла, что вещи мои разбросаны по всей квартире.

— Ты куда?

— Мы ведь начали раздеваться уже на кухне, пойду одеваться.

— Не торопись, ты итак отлично выглядишь. А если ещё разок нагнёшься за штанами, демонстрируя сразу все свои женские прелести, можешь не сомневаться, без принятия очередного душа мы с тобой точно не обойдёмся.

— Пошляк, — сказала и сама поразилась, насколько не вяжется это слово с мягкой бархатной интонацией, которую я в него вложила.

— Привыкай.

Подошла и чмокнула его на ночь. Как же не хочется уходить…

— Приятных снов. Надеюсь, что они будут с моим участием.

— Я уже несколько дней вижу сны с твоим участием. По этому поводу можешь не беспокоиться. А ты разве не собиралась потом идти обратно в спальню?

— Нет. Мне нужно быть с Машенькой.

— Но ведь ребёнок спит. Лучше вернись ко мне?

— Она во второй половине ночи может ворочаться, проснуться, да и я переживаю, чтоб с дивана не упала.

— Можно ведь что-то придумать?

— Положить её между нами? — не могу сдержаться и не пошутить, видя его расстроенное лицо, параллельно натягивая на себя брюки.

— Ну, это не выход, конечно. Давай ей кровать другую поставим? Красивую. С принцессами, бабочками, котятами и тому подобной хренью. С бортиками. И пусть она привыкает спать без мамы, потому что ты, — Слава незаметно приблизился, не дойдя шага до меня, и обхватил талию, неумолимо притягивая к себе всё ближе, — будешь оставаться по ночам со мной.

— Предполагаешь, что мы довольно часто будем у тебя ночевать?

— Не готов пока это обсуждать, но в целом, да. Часто.

— Скажи, а тебя совсем не смущает чужой ребёнок под твоей крышей? — ну и что, что я озучила самый неуместный и бессмысленный вопрос, который можно задать конкретно этому мужчине! Пускай! Ответ на него мне безумно важен.

— Я, вообще-то, не очень люблю детей, они меня раздражают постоянным нытьём, соплями, беспорядком… Но твой ребёнок, это твой ребёнок. И он должен быть рядом. Да и Мария, она… Не знаю. Другая.

Этот мужчина не перестаёт меня удивлять. Неужели можно, и правда, так думать? И неужели, я действительно ему настолько понравилась, что он готов закрыть глаза на все детские «сопли, нытьё и беспорядок»? В то время, как родной отец… нет, не буду при Славе даже вспоминать о муже.

— Я подумаю над твоим предложением, так уж и быть, — игривые нотки в моем голосе ему определённо понравились, потому что он начал оставлять дорожку поцелуев на моей шее, учитывая, что одета я только наполовину.

Наслаждаюсь прикосновением твёрдых тёплых губ, царапающими ощущениями его колючей бороды. И вдруг чувствую, что очумелые ручки уже начинают расстегивать молнию на только что застегнутых брюках.

— Это констатация факта, а не предложение. Не обольщайся.

— Прекрати, разбойник, — смеясь, вяло его отталкиваю.

— Тебе совершенно точно нужно сейчас уходить?

— Да, я боюсь, что дочка испугается в темноте на новом месте, если вдруг проснётся.

— Ладно. Но только сегодня.

— Один день мы можем ещё побыть с тобой. А потом мне нужно возвращаться домой.

— Зачем?

— Приступать к работе. Я у Глеба только на два дня отпросилась, — по какой-то неведомой мне причине не желаю сообщать, что по средам у меня итак оговоренный выходной.

— Не понял. Тебе врач сказал полторы недели сидеть на больничном.

— Глупости. Я себя прекрасно чувствую. И кстати, никаких неприятных ощущений не было совсем, так что теперь у меня есть все основания не доверять твоему частному кровопийце.

— Позже обсудим. Не хочу портить вечер глупыми спорами, — Слава снова играючи попытался стянуть с меня единственный предмет гардероба, но я уверенно стукнула его по пальцам и увернулась.

— Вообще-то, мне завтра рано вставать.

— Это ещё зачем?

— Машу в сад везти. От дома идти минут пять-десять, а отсюда… кстати, а мы в каком районе находимся?

— Так я тебе и сказал. Нашла дурака. Завтра будете весь день у меня. Считай, что я взял вас в плен, — ммм, снова этот настойчивый, требовательный поцелуй, и снова я теряю от него голову. — И кровать ребёнку выбери. Только нормальную! А вечером съездим за вещами, а то я только сейчас сообразил, что вам даже переодеться не во что.

В принципе, если мы пропустим один день, ничего страшного не случится. И мне правда этого хочется. Особенно, когда я стою наполовину одетая и прижимаюсь напрочь выдающими меня набухшими сосками к его обнажённой груди с уже такой привычной порослью жёстких волос.

— А ты? Во сколько обычно встаёшь?

— Часов в восемь. Я после завтрака в зал.

Ещё немного об него потерлась и снова притянула небритое лицо к себе. Но он, как ни странно, меня придержал. Привык всегда «вести»? Или отталкивает по другой причине?

— Если ты сейчас же не уйдёшь, я просто брошу тебя на кровать и придавлю сверху. Уж больно мне это понравилось. И так быстро, как в первый раз, ты от меня уже не отделаешься, поверь. Потом не жалуйся, что кто-то упал с дивана.

Два раза мне повторять не пришлось. Снова быстро чмокнула его в губы и постаралась поскорее сбежать из спальни, прикрыв за собой дверь поплотнее.

На кухне нашла свою одежду. Мдааа. Хотелось бы уже, конечно, что-нибудь посвежее после валяния на полу. Надо было взять у своего пленителя футболку с горьким апельсиновым запахом. Подготовила стакан с ночной порцией «Мама, пить» и прошла в комнату, где спокойно отдыхает маленький водохлёб. Стянув с себя одежду, с лёгкостью примостилась с сопящему комочку, гоня от себя прочь мысль, что не так далеко есть другое спальное место, намного более привлекательное, чем это.

Глава 24

Чувствуя, как в лицо активно тыкают детские пальчики, открыла сонные глаза и взглянула на часы. Маша разбудила как обычно. Семь утра. Даже будильник можно не ставить.

Повалявшись ещё немного, ведь сегодня решено отменить поход в сад, нехотя поднялась и занялась приведением нас с малышкой в порядок.

Периодически шикая на дочь, чтобы сильно не шумела (как будто это её удержит), отвела проголодавшегося ребёнка на кухню. Вырвала из лежащего на окне толстого блокнота пару листов и вместе с обнаруженной рядом ручкой положила перед Машей. Надеюсь, Повелитель грозовых туч меня из-за своевольства не прибьёт. Теперь главное не проворонить момент, когда дочка начнёт использовать стол вместо бумаги.

И что делать? Слава встаёт только через полчаса, а завтрак надо готовить уже сейчас. Придётся, не спрашивая разрешения, копаться в его продуктах, шаря на полках. Чувствую себя мелкой воришкой.

Мдааа. Вот это порядок. Даже руками трогать страшно.

Оглянулась на Машу. Чиркает на бумаге. Отлично.

Просмотрела то, что нашла. Как он во всем этом многообразии разбирается? Да тут сортов риса только… даже считать не буду. Овсянку я не нашла, поэтому выбрала обычный белый рис, так как с цветными его собратьями даже связываться не хочу.

Достала первый же попавшийся сотейник и принялась за готовку. Надеюсь, не полностью опозорюсь перед Славой, учитывая его отношение к еде.

Спустя минут пятнадцать, каша уже была почти готова. Не фонтан, конечно, но вполне съедобно. Ему-то точно не понравится, главное, сдержаться и не треснуть его ложкой по башке, когда он будет высказывать своё резкое фи.

Тут почувствовала, как мужская рука крепко обхватила меня за талию.

— Доброе утро, малышня, — шею опалило горячим дыханием. Я даже не слышала, как он приблизился. Чувствую, как его пальцы, начинают залезать под пояс брюк. Возмущённо отрываюсь от каши, чуть поворачивая голову.

— Слава! Прекрати!

— Она ничего не видит, — горячий шёпот снова щекотит ухо. — Слишком занята росписью моего стола.

— Что?

Резко разворачиваюсь и понимаю, что момент упущен. На тёмной поверхности уже заметны многочисленные синие линии. В глаза художество не бросается, но всё же…

Упавшим голосом начинаю оправдываться.

— Я всё уберу, правда…

— Не переживай, я, кажется, начинаю привыкать, что вы с удовольствием портите моё имущество.

— Прости, пожалуйста, я опять не досмотрела.

Слава опустил взгляд на плиту, взял ложку и помешал содержимое сотейника. Взгляд его стал таким же колючим, как и борода.

— А это ещё что такое?

— Завтрак, — надеюсь, невинное лицо хоть немного, самую чуточку мне поможет.

— Почему ты выбрала именно эту посуду? — а, нет, не прокатило.

Мужчина недоуменно указал на сотейник. Я ведь не испортила кастрюлю…?

Неопределенно пожала плечами.

— Она просто была ближе других.

— Понятно. А кто тебя учил так рис варить?

— Разве этому нужно учиться? — хотя, мне, пожалуй, действительно стоит.

— А разве, нет?

— Я ведь говорила тебе, что не очень дружна с приготовлением еды. В конце концов, поваром становиться не собираюсь. Ребёнок доволен, — я ведь итак очень стараюсь, чего он завёлся?

— Ни один уважающий себя шеф и близко тебя к своей кухне не подпустит. А ребёнок просто ничего в своей жизни кроме подобной стряпни не пробовал.

Странно. При обычных обстоятельствах я совершенно спокойный человек. Чтобы вывести меня из себя нужно оооой как постараться. А у него это получилось с лёту. Да ещё и с каждым необдуманным словом ситуация только усугубляется. Глубоко вдохнула, медленно выдохнула. Очень медленно.

— Хорошо. Что не так с рисом?

По мере его подробного ответа глаза мои округлялись все больше и больше.

— Перед приготовлением рис нужно как минимум хорошо промыть под проточной водой. Я уж не говорю о предварительном замачивании. Ты его, как следует, передержала. Точнее, как не следует. И готовила на слишком сильном огне. Таким образом, весь низ у тебя прилип к кастрюле и подгорел, а верх превратился в тугой клейкий комок соплей, — он брезгливо поморщился, будто я уже ложку каши ему в рот засунула; кому как, а мне обидно. — Плюс все полезные вещества, которые содержались в сыром продукте, уже давно помахали тебе ручкой. И меня тошнит от одной только мысли, что это месиво можно в рот взять. Назвать это кашей не получится при всем желании. Я ещё молчу, что ты рис выбрала не тот.

Слава взял кастрюлю, включил кран и залил водой всё содержимое. Старания пошли насмарку. Класс.

— В моем доме ребёнок подобным… — мужчина сделал небольшую паузу и, видимо, не найдя подходящего слова, продолжил. — Питаться не будет. Идите, погуляйте двадцать минут. Я нормальный завтрак приготовлю.

Кира, держи себя в руках. Ты здесь в гостях, а не дома.

И всё же!

Да, возможно, рис не самый рассыпчатый, но из-за этого причислять его к разряду отрав я бы не стала. Прекрасно знаю, всё только что произнесенное — издержки его профессии. Но с другой стороны, он ведь разрабатывает концепцию заведения, а не стоит над душой у людей во время приготовления.

— Слава, я всё понимаю, но ты слишком перегибаешь палку. Ты ведь сам не повар.

— Я не повар?! Да ты хоть знаешь, сколько лет я поваром отработал? У меня за плечами такая практика, что тебе и не снилось. С постоянным, между прочим, повышением квалификации! И стажировкой у самых известных шеф-поваров мира!

О, Боже. Кажется, я столкнулась с истинным перфекционистом.

— Спасибо, что так дружелюбно поставил меня в известность о своих достижениях. Я учту на будущее.

— На будущее, в котором ты не успокоишься, пока не испортишь все продукты, которые найдёшь в холодильнике?

— Мне что, весь день терпеть твоё занудство из-за переваренного риса? Ну не умею я готовить. Извини. Я, кстати, сразу предупредила, что со мной ты точно останешься голодным.

— Просто идите и дайте мне двадцать минут, — у него сейчас такое лицо, что мне даже его немного жаль. Наверное, для него продукты, примерно то же самое, что для меня сценические костюмы, каблуки и лак для волос.

Тихонько вытащила Машу из-за стола, и мы поспешили выйти из кухни. Хоть очень хочется посмотреть, как именно работает повар такого высокого уровня, проходивший практику у самых лучших шефов мира. Что-то мне подсказывает, что он немного приукрасил действительность.

Через обещанные двадцать минут наш спаситель сам пришёл и позвал всех к столу.

От такого прекрасного вида у меня тут же потекли слюнки. Тарелки с овсяной кашей (а я эту крупу почему-то не смогла найти самостоятельно) похожи на произведение искусства. Там и кедровые орешки, и кунжутные семечки, и ягоды. Ещё и чем-то сверху сделаны тонкие прямые линии, подозреваю, что это сироп. Всё очень красиво украшено, выложено различными узорами или просто присыпано сверху небрежным взмахом руки мастера. И ещё сырники! Мои любимые сырники со сметаной! Обожаю! А это что? Клубничное варенье? Он его сам что ли делал? Да неееет. Такого просто не может быть! Как я смогла устоять на месте и не броситься на всю эту вкуснятину, для меня осталось загадкой.

— А там что? — указала на заварочный чайник, внутри которого отчетливо вижу кусочки лимона, апельсина и ещё какую-то оранжевую субстанцию.

— Облепиховый чай. Садитесь, остывает всё.

И на это ему понадобилось всего лишь двадцать минут? Да я бы полдня это готовила!

С трудом удержалась, чтобы не потыкать в мужчину пальцем и не уточнить: «Ау! Ты точно настоящий?», потому что такого сюрприза на завтрак я даже ожидать не могла. Но теперь буду знать, что связалась с поваром суперкласса.

Маша сразу потянулась к тарелке и начала выковыривать орешки. Делать ей замечание не стала, всё равно без толку. Ради приличия попробовала овсянку, потому что уже представила, как эти манящие сырнички будут таять у меня во рту, и сама не заметила, что съела всю порцию самой нелюбимой своей каши.

— Ну как? Лучше подгоревшего риса?

— Рядом с тобой я буду чувствовать себя неполноценной хозяйкой, — не то, что раньше я хвасталась своим кулинарными умениями, но теперь у меня есть причина впасть в жуткую депрессию по этому поводу.

— Ну что ты. Наоборот.

— Что наоборот?

— Считай, что ты здесь полноценная хозяйка, потому что до тебя на моей кухне никто раньше хозяйничать не осмеливался.

— Ты обычно сам готовишь?

— Я всегда делаю это с радостью, но чаще всего питаюсь вне дома. Времени нет баловаться. Хоть и минимальный набор продуктов у меня всегда имеется. Всё, — Слава поднялся из-за стола и положил тарелку в раковину. — Вы доедайте. А я занят. У меня час на подготовку к вечерней встрече, потом два часа зала. Должен успеть.

— Хорошо.

— Вечером съездим к тебе на квартиру. И не забудь мне звонить в течение дня и рассказывать, как у вас дела.

— Ладно, — и после этого он будет говорить, что не командир?

— Вы весь день проведёте дома?

— Хотелось бы, конечно, ненадолго выйти на улицу.

— Запасные ключи оставлю на комоде. Возьмёшь.

— Вот так просто?

— Тебе сложностей в жизни мало? Если что, с лёгкостью могу обеспечить их. Всё. Я у себя в кабинете.

О, у него ещё и личный кабинет тут имеется? Хорошо устроился.

— Ну что, пойдём гулять? — перевела взгляд на довольного ребёнка. — Заодно и незнакомую территорию осмотрим.

Глава 25

Весь день поглядываю на телефон. Время тянется очень медленно. После тренировки Слава принял душ и сразу же уехал, оставив нас на хозяйстве. При этом строго настрого уточнил, чтобы я ни в коем случае не подходила к плите. Обед он обещал заказать с доставкой на свой выбор.

— Я лучше знаю, чем вам питаться.

После случая в ресторане боюсь даже представить, сколько еды привезут на этот раз.

День тянется очень долго. Дочку приходится постоянно чем-то занимать, потому что она уже привыкла находиться четвёртый день в центре внимания.

Под вечер всё же решила сама позвонить Славе, ведь обещала же.

— Я уже думал вызывать спасателей. Целый день молчишь. Как вам в моей обители?

— Без тебя скучновато. И гулять тоже невесело, — вдруг подумала о том, что это именно моё настроение, а ребёнок-то счастлив весь день провести с мамой, рисовать, играть и исследовать новую местность. Получается… что я просто по нему тоскую. Неприятная для меня новость. Скорее бы вернуться к работе, потому что бездельничать я не привыкла.

— Сегодня смогу приехать пораньше. Минут через сорок. Будьте готовы к этому времени. Ты кроватку выбрала?

— Я просмотрела несколько вариантов, но не определилась до конца, — на мой взгляд, это слишком поспешное решение. А если он через день передумает? Или через неделю? Мне будет тяжеловато. Как он так быстро смог проникнуть через мои защитные барьеры, которые я строила довольно длительное время? Как удалось ему расставить повсюду многочисленные ловушки для моих слишком глубоких чувств и мыслей?

— Я понял. Тогда попозже это обсудим, потому что сейчас ты не одна на линии. До вечера.

В трубке послышались короткие гудки.

И тут же раздался новый звонок. Глеб.

— Кира, привет. Ты как?

— Намного лучше. Готова выйти хоть завтра.

— Я по этому поводу и звоню. Расписание удалось сдвинуть только к пятнице. Так что выходные дни у тебя загружены. А с четверга всё по-старому. Скину тебе фотографию, сама посмотришь. Ещё целый день можешь балдеть и ничего не делать.

Вот это меня и пугает больше всего.

— Хорошо, буду ждать.

А по средам у меня итак всегда выходной.

— Машенька! Пойдём собираться гулять. Скоро Слава приедет.

Пока мы ждали мужчину на улице, старались заняться чем-то веселым, не отходя от дома, а я пыталась взять себя в руки, потому что настроение по непонятной причине медленно ползёт вниз.

Больше всего дочку впечатлили прыжки с тротуара на бордюр и обратно. Дааа, веселуха полная. Неожиданно рядом с нами оказался молодой человек. Почти мальчик. На вид ему не больше восемнадцати, но выражение лица он сделал такое умудрённо-развязное, что вкупе с его нежным возрастом подобный контраст кажется забавным.

Парень с улыбкой на лице смотрит то на меня, то на Машу, и весь его вид твердит о том, что сейчас мы окажемся вовлечёнными в такой нежеланный для меня разговор.

Через две минуты мысли мои подтвердились.

— Играете в берег-море?

Смелый мальчик. Интересно, что он задумал.

— Понятия не имею, что она делает. Возможно, действительно, играет во что-то, — стараюсь вести себя отстранённо, но вежливо.

— Мы так в детстве играли, — в детстве? Серьёзно? А для меня он итак ещё совсем ребёнок. — Прыгаешь в одну сторону от бордюра — наступаешь в море, в другую — выходишь на берег. Один ведущий. По его команде выполняется нужное действие. Так интереснее.

— Да, возможно. Возьму себе на заметку, спасибо.

Парнишка не сводит с меня горящий взгляд и всё также стоит рядом. Чего он ждёт?

— Чудесно выглядите. Я очень завидую Вашему мужчине.

Позади нас раздался ледяной зловещий голос.

— Прелестно. Я передам, что у него на одного завистника стало больше.

Парнишка обернулся, мигом изменился в лице, смущённо попрощался и поспешил ретироваться, а Слава недовольно на меня уставился.

— Вас вообще нельзя одних оставлять?

— Что ты завёлся? Это всего лишь мальчик.

— Ты всегда собираешь вокруг себя бесхозных щенков?

— Давай начнём заново? Добрый вечер. Я тоже рада тебя видеть, — с искренней улыбкой обняла возмущённого мужчину за талию, чувствуя, как градус ликования и счастья зашкаливает от одного его присутствия.

Тут же к нам подлетела радостная Маша и врезалась одновременно в нас обоих.

— Привет, малышня, — кажется, только что прибывшая ледяная скульптура начинает потихоньку оттаивать.

— Мы тебя заждались.

— Просто соскучилась, признавайся. А я прибыл даже раньше, чем обещал.

— Тогда поехали, раз ты так спешил.

— Как прошла твою долгожданная встреча?

— Прекрасно. Всё, как я и планировал.

Когда добрались до моей квартиры, Слава снова принялся командовать.

ВЯЧЕСЛАВ

— Возьми всё самое необходимое, остальное докупим позже.

Бросил взгляд на белого медведя, которого притащил пару дней назад для Марии. И в памяти невольно всплыл разговор с Лерой.

— Ты в детских игрушках хорошо разбираешься?

— А что в них разбираться? Игрушки, как игрушки.

— Ну, тогда, отвлекись на пять минут от работы. Закажи мне с доставкой сюда какого-нибудь огромного зверя, такого, чтоб любому ребёнку понравился. И пусть поскорее привезут.

— Конечно, Вячеслав Александрович. Вам в качестве подарка на праздник? Мальчику? Девочке?

— Девочке.

— Поищу какую-нибудь собачку.

— Мне без разницы. Хоть птеродактиля.

— Ну, для девочки это не самое лучшее решение, — Лера вдруг насмешливо улыбнулась, хотя она всегда спокойная и неизменно-вежливая. — Насколько большую?

— Огромную. Безразмерную.

— Хорошо, — она снова улыбнулась.

А до меня только потом дошло — это она надо мной смеялась. Точно.

Спустя два часа в кабинет принесли такое страхолюдие, что у меня ручка из пальцев вывалилась. На полу красовался средних размеров сенбернар, лежащий на лапах, шерсть какая-то странная, длинная, зачесанная назад, блестящая. Под мордой красовался ошейник с колокольчиком, как у коровы. Но самое странное, что животное улыбалось. Кто вообще делает такие штуки? Улыбающаяся псина! Ужас!

— Лера, это что за чудовище? Я же просил нормальную игрушку! И большую!

— Но это сейчас писк моды. У неё шерсть, как у настоящей собаки почти! И она большая.

— Вот этот смеющийся щенок с коровьим колокольчиком и такими же пятнами? Большой? — чёрт, видимо, придётся тратить лишние полчаса своего драгоценного времени и ехать за своим сюрпризом самому. Но меня за язык никто не тянул. Сам виноват, пытался установить контакт с девчонками. — Хочешь что-то сделать хорошо, сделай это сам. Ладно. Лично съезжу и выберу. А с этим уродством я позориться не поеду!

— А куда теперь сенбернара девать?

— Ещё одна проблема. Что, сдавать его долго?

— Нужно самим теперь везти обратно в магазин. Наши курьеры уехали. Заказов много.

— Забери его себе.

— Только, если Вы согласны выписать мне премию в качестве гуманитарной помощи.

— Не понял.

— Мы с этой игрушкой вдвоем в моей скромной гостинке не поместимся.

— Чёрт с ним. Посади его в угол. Будет наказан за свой счастливый вид, — может потом присмотрюсь к зверю получше.

Пока Кира аккуратно складывает вещи, её маленькая негодница волоком тащит медведя ко мне за ухо. Она что, хочет его забрать?

Взглянул на часы. Необходимо быть дома к половине девятого, потому что скоро должны привезти и собрать кроватку. А Кира пусть себе на здоровье и дальше сомневается, но ночевать она будет в моей постели. Даже если для этого придётся частично переделать одну из моих четырёх комнат в детскую. Нужно будет мебель для этой белокурой красотки переставить, что ли… И игрушки ей ещё надо было заказать. Почему я сразу об этом не подумал?! Тормоз. А без игрушек, кто же тебя развлекать будет? На маму у меня совсем другие планы, прости, малышка.

Принял из детских рук белое животное и присел на корточки. Чего она теперь ждёт? Чтобы я покормил косолапого?

Но Мария бросила своего медведя, подойдя ко мне вплотную.

Девчушка сложила губки трубочкой и доверчиво потянулась к моему лицу. Не понял.

В недоумении покосился на наблюдающую за нами Киру в надежде, что она подскажет. Зеленоглазка немного повернула голову в сторону, легонько похлопав по своей щеке указательным пальцем, и блеснула обворожительно тёплой улыбкой.

Нагнулся поближе к Марии, подставляя лицо для неожиданного поцелуя. Девчушка крепко обхватила своими ручками мою шею, звонко чмокнув меня в полузаросшую щёку, и доверчиво прижалась к моей скуле лбом. Я даже дышать перестал от распирающего меня удивления, настолько необычно для меня такое искреннее и безоговорочное детское доверие. Поднял руку и смущённо коснулся таких же светлых, как у Киры, волос. Мягкие. Но как только я попытался обнять её в ответ, Мария тут же отпрыгнула от меня в сторону, схватив с дивана и протягивая чёрного плюшевого пса. Ничего больше не остаётся, кроме как принять игрушку и посадить животное обратно на диван. К остальной своре.

Этот трогательный момент настолько поколебал моё внутреннее равновесие, что я уверенным шагом направился на кухню. Да ну нафиг все эти сопливые нежности!

— Теперь ты единственный мужчина в её жизни, которому она согласна доверить любимого Доби, — Кира, последовав за мной, щёлкнула чайник.

Так вот как зовут этого чёрного плюшевого друга.

Чтобы ничего не отвечать, пришлось уставиться в окно.

— Я вижу, ты расстроился. Слава, она, вообще-то, очень настороженно относится к чужим людям, даже не знаю, что на неё нашло. Скорее всего, больше такого не будет.

Я бы предпочёл этого не слышать, потому что до сих пор чувствую, с каким хрупким беззащитным доверием малышка крепко прижималась ко мне. И ещё вдруг отчётливо осознал. Я не хочу, чтобы она какому-то ещё мужику предлагала подержать любимую игрушку. Я вообще не хочу видеть около них посторонних мужчин. Ни родного отца ребёнка, ни случайных прохожих, которые делают Кире комплименты. Даже, если им только-только исполнилось восемнадцать. Чудак Вы, Вячеслав Александрович!

Глава 26

КИРА

— Скорее всего, больше такого не будет.

Нужно хоть что-то ему сказать, потому что Слава, как ошпаренный, выскочил из комнаты. Понимаю, наверняка ему неприятно терпеть все эти чуждые его миру тёплые взгляды и обнимашки.

Он так напрягся, когда Машенька трепетно к нему прижалась, что в голову пришла до слёз обидная мысль. Ещё секунда, и он её оттолкнёт. Я безумно благодарна, что он этого не сделал. Иначе пришлось бы хрупкое детское доверие собирать по частям.

Нужно больше не допускать подобных моментов. Хотя я знаю, что если дочка уже пошла с ним на контакт, значит, очень скоро она может к нему привязаться. А в этом, наверное, ничего хорошего нет совсем.

— Всё в порядке. Просто я не привык общаться с детьми.

Несмотря на спокойные рассудительные слова, его странно-напряженные плечи немало меня удивили.

— Ты готова? Нам нужно ехать обратно.

— Слава, всё в порядке?

— Конечно.

У него сейчас такое лицо, как будто он хочет быстрее уйти. Или передумал. Ведь может, в конце концов, человек просто взять и передумать?

— Знаешь, я тут… — ну хватит мямлить, что ж такое? — Может, мы лучше останемся сегодня дома? Я Машу в сад отведу утром и займусь своими делами.

Сама не верю в тот бред, который несу. Но у меня в голове мысль не укладывается, что я буду вторую ночь проводить с мужчиной. Когда у тебя ребёнок под боком, всё это кажется немного неправильным.

Если уж быть до конца честной с собой, меня больше беспокоит другое. Если я увижу хоть намёк, малейшее сомнение или неуверенность в его взгляде, мы никуда не поедем.

Но, как бы ни старалась, ничего кроме уверенности и внутренней тёплой искорки я там не разглядела.

— Заканчивай с этими глупостями. Вас двоих совершенно точно одних оставлять нельзя. Это я уже понял.

С загадочным выражением лица он приблизился почти вплотную ко мне и на выдохе страстно прошептал губы:

— Решила от меня сбежать? Даже не надейся. Маленькая ты ещё с большими мужиками спорить.

Его ласкающий взгляд так нежно скользит по моему лицу, что я в смятении отодвигаюсь и предлагаю выдвигаться. Потому что еле сдерживаю свои руки, чтобы не скользнуть ими вниз, не потеребить пряжку от ремня и не убедиться в том, что он сейчас действительно возбуждён так же, как я, а может быть и ещё сильнее.

По возвращении нас снова ждал сюрприз. Оказывается, Слава самостоятельно, без моего участия и одобрения заказал Машеньке кроватку. И он реально намеревается поставить новый предмет мебели в одной из своих роскошных комнат с холостяцким интерьером.

Неужто он настолько серьёзно настроен, чтобы терпеть подобные неудобства? Как бы сильно меня это не интересовало, задавать какие-либо вопросы я совершенно точно не решусь.

Несмотря ни на что, ощущаю себя новой игрушкой.

Потому что я для него лишь временное развлечение, каковых он может позволить себе бесчисленное множество. Столько, сколько его душе угодно.

Потому что сама ещё не понимаю, чего конкретно жду от этой связи.

Потому что боюсь стать зависимой.

Потому что боюсь влюбиться.

А разве с таким мужчиной может быть по-другому? Уверена, что второй раз собирать осколки разбитого сердца будет намного сложнее.

Но самая главная причина неуверенности и желания избегать каких-то вопросов — моя собственная сегодняшняя неспособность принять честный мужской ответ, который совершенно однозначно не будет походить на «долго и счастливо». Скорее, это будет «феерично, ярко, незабываемо и мимолетно». И я должна быть к этому готова. Недаром ведь, если он так спокойно приводит меня в свой дом, рядом с ним до сих пор нет ни одной женщины, к которой он проникся хоть какими-то более-менее серьёзными чувствами. И мне следует понимать и, конечно же, принимать тот факт, что я не стану для него исключением. Даже если теперь одну из его комнат будет занимать новенькая детская кроватка.

Сейчас мне с ним действительно хорошо. Отлично, превосходно, волшебно, до невозможного замечательно, невообразимо и ещё целая кучка подобных эпитетов. Но я должна сразу определить для себя черту, за которую лучше не заходить. Нужно чётко осознавать, в какой момент нам будет пора распрощаться. И лучше, если это произойдёт по моей инициативе. Потому что услышать от него что-то в стиле: «Дорогая, всё кончено. Больше ты не моя Зеленоглазка», для меня, скорее всего, будет достаточно сильным ударом.

После потрясающего ужина, мы вдвоем с Машей немного поиграли перед сном. Всё-таки я отважилась провести всю грядущую ночь в объятиях хозяина квартиры. Для меня это довольно серьёзный шаг, потому что я буквально разрываюсь между желанием побыть с ним, пока у меня ещё есть такая возможность, и необходимостью обеспечить полную безопасность своему ребёнку в новой квартире. Поэтому, на всякий случай, объяснила Маше, что маму нужно позвать, если она проснётся ночью, стараясь уверить себя, что я точно её услышу.

Кровать Слава выбрал замечательную: с выдвижными ящичками, регулируемыми бортиками. Мне совершенно не верится в то, что он ведёт себя так радушно, заботливо и по-хозяйски расчётливо. Но это действительно так.

Ласково погладила дочь по голове. Аккуратно подушечкой пальца очертила её носик и бровки.

— Я тебя люблю, малышка моя. Ты самая красивая, умная и добрая девочка. Закрывай скорее глазки.

Маша потянулась ко мне и обняла в ответ, тихонько чмокнув в щёку. А потом развернулась на бочок и послушно прикрыла глаза.

После того, как дочь заснула, я вышла из комнаты (её действительно уже можно называть детской?) и отправилась на поиски Славы, что в его громадной квартире является довольно нелегкой задачей.

Нашла я его в кабинете, разговаривающего по телефону. Медленно протиснулась внутрь и замерла на пороге, не зная, стоит ли его отвлекать и приближаться.

— Да, Ром, и это мы тоже оставляем. Если тебе не к спеху, то я детально проработаю все мелочи. Что с персоналом? Тебе повара нужны или уже нашёл каких-нибудь неопытных бездарей?

Он заметил меня, поманил к себе пальцем. А я, разумеется, подошла вплотную к нему. Иии… дразнящими движениями развязно начала поглаживать его бёдра. К чёрту приличия.

— Угу. Угу, — кажется, кто-то не может упорядочить слова в предложении, приятно. — Ладно, договорились. Недели через две на созвоне. Я ещё помещение собираюсь съездить посмотреть, но это чуть позже. А ты уверен, что тебе нужно разделение на такие полярно разные зоны? Ну как хотите, любые капризы за ваши с Марго деньги.

Даже не распрощавшись с собеседником, он закончил разговор и аккуратно положил телефон на стол позади себя.

— Значит, ребёнок уже уснул? Прекрасно.

Слава схватил меня за руку и потянул за собой. Сам уселся в своё громадное коричневое кожаное кресло, больше смахивающее на трон, а меня аккуратным движением заставил вклиниться ему между ног.

Мужчина, прищурив глаза, откинулся на высокую спинку, сцепив руки в замок за головой.

Каким же невероятно сексуальным и грозным он сейчас выглядит. Атмосфера между нами накаляется. Его шарящий по моему телу взгляд слегка прищуренных глаз снова становится чувственным, превращаясь в почти осязаемую невесомую ласку.

Мне вдруг захотелось узнать о нём больше. Больше того, что пишут в интернете и журналах. Больше того, куда он позволяет заглянуть посторонним людям.

— Ты давно занимаешься картингом?

Он немного поморщился, как будто вопрос показался ему неприятным. Или заданным не вовремя. Но все же ответом меня удостоил.

— Да. Давно. Я вообще много чем ещё люблю заниматься, — только собралась пошутить над его двусмысленными словами, как Слава, без всякого перехода меня совершенно огорошил. — Кира, станцуй для меня приват.

Глава 27

Недоумение от настолько откровенной и наглой просьбы очень чётко отразилось на моем лице.

С любым другим мужчиной в подобной ситуации даже разговаривать бы не стала. Но только не с ним. С этим несгибаемым человеком я хочу прочувствовать все грани будущей близости, а его интерес подогреть до состояния расплавленного воска, обжигающего, горячего, из которого у меня появится возможность вылепить то, что заблагорассудится. И теперь я точно знаю, как это сделать, потому что он сам вложил в мои руки оружие против своей полной эмоциональной недосягаемости. И очень здорово. Я сумею правильно им воспользоваться. Главное не стушеваться, ведь такого рода деятельностью прежде никогда мне не приходилось заниматься.

Но танцевать я люблю, а для него так и подавно готова выложиться на все сто и даже больше.

Единственное, что меня смущает, так эта совершенно неуместная для особого «выступления» одежда. Облегающая, подчеркивающая все достоинства моей стройной фигуры, но совершенно неподходящая для стриптиза и эротического раздевания. А ведь он именно об этом меня попросил. Ну что ж, надеюсь, последующую часть вечера он запомнит надолго.

Не говоря ни слова, эффектно прогибаюсь в спине (уж я точно знаю, как именно это движение смотрится со стороны и какое воздействие окажет на мужчину, на что я, собственно, и рассчитываю), цепляю мобильник и передаю Славе, медленно выпрямляясь.

Он без слов меня понял, разблокировал модный гаджет и протянул его обратно. Но я, слегка поглаживая мужские плечи, обхожу его кресло, плавно разворачивая к себе, и (слава Богу!) крутится оно как по маслу!

Уселась к нему на колени и поняла, что танец не слишком сильно его и возбудит, потому что дело уже сделано, а мужчина находится в состоянии полной боевой готовности. Но, тем не менее, попросил же. В любом случае, вещи долго бы на мне не задержались, но в моих же интересах снять их как можно эффектнее.

Слава меня сдержано обнимает, ухитряясь при этом ласкать мой живот, спину и плечи.

Найдя нужную песню, убираю телефон от греха подальше и под медленную чувственную мелодию начинаю плавные движения.

Мужские руки приходится уверенно откинуть от себя в сторону, а самой встать на ноги и, грациозно двигаясь, полностью отдаться власти чувственному набору звуков.

Пока стараюсь не смотреть на мужчину, потому что тело все ещё горит от его прикосновений через одежду. Знаю, что намного эффектнее танец выглядит при участии полураздетого женского тела или хотя бы при наличии тесных немногочисленных тряпочек, но сейчас это уже не имеет значения. Исполняю его просьбу медленно, потому что точно знаю, грациозные плавные движения заводят намного сильнее резких живых кульбитов. Постоянно играю длинными волосами, с чувством прогибаясь, заставляя светлые кончики невзначай дотрагиваться до бёдер и ягодниц. Неторопливо извиваюсь по музыку, смело допуская откровенные и совсем не скромные движения, провожу рукой по плечам, шее…

Постепенно продвигаюсь на расстояние вытянутой руки от замершего в кресле мужчины, который ни на мгновение не сводит с меня взгляд прищуренных глаз. С каменным выражением лица, он, не отрываясь, блуждает взором по моему телу.

Постепенно приближаюсь вплотную и уже позволяю рукам бесстыдно гладить мужские колени, не переставая мягко и сексуально изворачиваться. Позволяю дотронуться до себя и тут же отхожу в сторону, дразня возбуждённого мужчину своими развязными движениями. Ещё больше этим его распаляя.

В танце обхожу шефское кресло, немного о него потеревшись, стараясь не притрагиваться к мужскому телу, и думаю, что уже, наверное, пора стягивать с себя кофточку или хотя бы расстегнуть молнию на джинсах, но делать это отчего-то очень стеснительно, а пальцы совсем не слушаются, поэтому добавляю ещё несколько эротических движений методом беспроигрышного скользящего поглаживания себя в разных местах.

Слава резко дернулся вперёд, поймав меня за талию и подтянув ближе. Тут же крутанулся напряженным лицом к столу. Завершить танец я, конечно же, не успеваю, не говоря уже о обещанном стягивании с себя одежды.

— Достаточно. На этом сделаем паузу.

Со строгими словами мужчина расцепил руки и обхватил мои бёдра, не позволяя капитулировать. Прямо носом он отодвинул вверх край футболки, пройдясь горячими губами по животу, вызывая сладкую истому глубоко внутри.

Я запустила пальцы в его волосы, нежно их перебирая, и почувствовала, как Слава крепко сжал мои ягодицы. Очень крепко… И усадил на стол, широко разведя мои ноги.

Даже не касаясь его, судя по одному только прерывистому дыханию и раздувающимся крыльям носа, точно как у хищника, почуявшего добычу, уверенно могу судить, что он не просто завёлся. Он предельно возбуждён.

ВЯЧЕСЛАВ

Мне кажется, я никогда не смогу ею насытиться. Для меня настоящая пытка сидеть и ждать, когда же уснёт ребёнок, понимать, что я не могу взять и прижать девушку к стене, на ходу закидывая на себя её ноги и одновременно расстегивая молнию на брюках. Потому что Мария на нас смотрит. У меня просто крышу рвёт от проносящихся в сознании картин, где я резко и глубоко вонзаюсь в беззащитное и такое хрупкое нежное тело, будто специально созданное для моих ласк, и глушу рваный всхлип грубым поцелуем. Я с ума схожу от ощущения ноющей боли в области паха, потому что грубая ткань брюк (какого хрена я ещё не переоделся в просторные домашние штаны?) так беспощадно сдавливает мой давно уже пульсирующий член, просто-таки кричащий: «Эй, старик, чего ждём? Работать будем сегодня или как?!». Да! Будем, конечно!

Подхватываю малышку и быстро усаживаю на стол, широко разводя её стройные ноги, грубо вклиниваясь между ними. Она совсем не сопротивляется. Яркая зелень её глаз уже затянута матовой поволокой, говорящей о том, что девочка давно уже воспринимает окружающую действительность кожей, каждым сантиметром чувствуя любое моё прикосновение. Играющим движением расстёгиваю ширинку на джинсах (мне просто жизненно необходимо будет ей сказать, чтобы дома она не носила этот предмет гардероба), тут же приникаю губами к открывшемуся кусочку идеально гладкой кожи.

Одним движением руки укладываю её на спину. Стол жёсткий, конечно, но думаю, сейчас она на это даже внимания не обратит.

Едва сдерживаясь, чтобы не сорвать с неё одежду, просто задираю наверх кофточку, прямо до подбородка… или докуда там, мне уже по хрену, и, поднявшись на ноги, начинаю жадно целовать её гладкий упругий живот, чувствуя, как каждый раз она вздрагивает. Добавляю немного реальности в происходящее и с силой начинаю вдалбливаться пахом ей между ног, оставляя длинные промежутки между ощутимыми толчками, отчего она в беспамятстве зарывается пальцами в моих волосах. Расстёгиваю бельё и втягиваю в рот давно уже затвердевший сосок, слегка его посасывая, а сам теряю голову от крышесносного запаха её тела. Нет. Долго я так не смогу продержаться. А надо бы ещё немножко поиграть. Рывком стягиваю с малышки остатки одежды, отбросив их куда-то в сторону.

Привычным движением расстёгиваю ремень, а следом за ним и ширинку на собственных штанах. Сбрасываю их с бёдер, быстро выпутываясь и перешагивая, и одним взмахом подхватив на руки мой горьковатый на вкус десерт, притягиваю ближе. Буквально падаю в своё любимое кожаное кресло, по инерции утягивая малышку за собой и усаживая её сверху.

Пальцы инстинктивно находят нужную дорогу и начинают пока ещё сквозь белье чувственно потирать круговыми движениями сосредоточение её желания, одновременно с этим по очереди теребя языком вставшие соски. Вдруг подумал о том, что если бы под рукой было мороженное, я бы, не задумываясь, размазал его по женскому животу и груди, даря ей непривычные ощущения прохлады, от которых она бы вздрагивала ещё сильнее, а потом с величайшим удовольствием вылизал бы всё до капли.

Кира дрожит в моих руках, а я даже не могу передать, какое удовольствие получаю от её покорности, ответного такого сильного и нестерпимого желания.

Она, как податливая хрупкая куколка, что позволяет хозяину играть с ней так, как ему вздумается.

Не собираясь больше сдерживать свою страсть, отодвигаю в сторону тонкую полоску ткани, проникаю в малышку сразу двумя пальцами и чувствую, как она неосознанно короткими поступательными рывками настойчиво продвигается навстречу движениям моей руки, совершенно не попадая в такт. Ничего, малышка, я научу тебя. Я тебя ещё многому смогу научить. Такую маленькую, страстную, горячую девочку.

Она будет радовать меня с каждым днём всё больше и усерднее.

Её руки гладят мои плечи, периодически вцепляясь в них ногтями, особенно, когда я слабо учащаю нижние круговые движения пальцами, а затем резко сменяю их на ритмичные быстрые поглаживания внутренних особо чувствительных точек. Негромкие сладкие стоны звучат, как музыка для моих ушей. Сидя на мне и издавая редкие тихие всхлипы прямо мне в ухо, она умудряется извиваться так, что её неуправляемые и неподвластные женскому самоконтролю движения распаляют меня ещё сильнее.

Как же я наслаждаюсь её несдерживаемой страстью, отсутствием всяких предрассудков, тем, как она неосознанно жмётся ко мне голой грудью и трется об меня своими гордо торчащими сосками. Ещё немного, и я сорвусь.

Приникаю губами к шее, позволяя себе слегка вонзить в неё зубы, из последних сил сдерживаясь, желая доставить ей ещё большее удовольствие. Но и про меня забывать, тем не менее, не стоит. Малышка очень страстная и горячая девочка, но чувствуется небольшая скованность в те моменты, когда наши взгляды встречаются, или я всем своим поведением настойчиво прошу ко мне прикоснуться. Это всё, несомненно, уйдёт, поэтому действую решительно, чтобы её смущение поскорее растворилось.

Обхватываю Киру за талию, ища мягкие податливые полураскрытые губы, чтобы впиться в них голодным, не утоляемым жажду поцелуем, а на выдохе немного отстраняюсь и шепчу прямо в губы:

— Вот так потом сама сделаешь.

Нахожу податливую руку и, откинув в сторону прядь светлых длинных волос, провожу пару раз языком по её ладони и аккуратным пальчикам, убивая этим сразу двух зайцев, доставляя ей удовольствие от трепетной ласки и одновременно показывая, как нужно делать.

Настоятельно упираюсь её ладонью в свой живот, неумолимо направляя вниз. Высвобождаю свой бойкий орган из трусов и, успокаивающе поглаживая большим пальцем женскую ладонь, медленно укладываю на свой пульсирующий член её маленькую ручку, сверху полностью отрезая путь к отступлению своей рукой. Начинаю уверенно вести «этот танец» именно так, как нравится мне: полностью упираясь в основание и поглаживающими движениями захватывая головку. Всё, запасы моего терпения потихоньку начинают исчерпываться, потому что ещё немного, и я сам начну двигаться в такт скольжениям её руки.

— Давай, малышка.

КИРА

Его командный шёпот заводит ещё сильнее. Рядом с ним чувствую себя неопытной маленькой девочкой, хоть и не девственница уже давно, но его напор и откровенность полностью сбивают с толка. Боюсь сделать что-то, что может разочаровать его.

— Давай, малышка.

Готова покорно делать всё так, как он велит. Послушно отрываюсь от его горячего шёлкового на ощупь мужества и подношу руку к губам. Под горящим затуманенным взором облизываю сначала свои пальцы, впервые пробуя его на вкус, отчего мужской взгляд загорается ещё сильнее, а потом несколько раз провожу языком по ладони, чтобы дальнейшее скольжение ему было приятней. И возвращаюсь вниз.

Вдруг подумала, что хочу сменить руку губами, прекрасно понимая, что сама, наверное, пока не решусь на этот шаг. Конечно, в интимных отношениях между мужчиной и женщиной не должно быть ни грамма стеснения, но вряд ли я сейчас осмелюсь доставить ему удовольствие подобным образом. Поэтому снова обхватываю член у основания, в точности повторяю все движения, получая неимоверное удовольствие от того, как Слава прикрывает глаза, наслаждаясь моими прикосновениями к его гладкой шёлковой чувствительной плоти.

В ту же секунду меня пронзает долгожданная слабая истома, потому что Слава снова вошёл в меня своими волшебными пальцами, даря ни с чем не сравнимое удовольствие, и тут же, обхватив одной рукой мой затылок, грубо привлёк ближе к себе, чтобы снова впиться в мой рот настойчивыми, но такими нежными губами, параллельно с этим ощутимо наматывая волосы на кулак.

Чувствую, как он аккуратно отстранил от себя мои руки, приподнимая бёдра, и одним рывком резво вошёл в меня глубоко и сладко.

Продолжая придерживать и направлять, он начинает двигаться. Поступательные движения очень быстро сокращают траекторию, и вот Слава уже грубо вколачивается в меня, а моё тело, совершенно выйдя из-под контроля, пытается двигаться ему в такт. Цепляюсь руками в его плечи, откинув назад голову, чувствую, как волосы щекочут поясницу, ощущаю томление и нарастающее напряжение, и ещё через секунду благодатное тепло, разливающееся по всему телу, пульсацию экстаза внизу живота и, наконец, наступившее расслабляюще чувство.

Таких ярких взрывных физических ощущений, как со Славой, я раньше не испытывала никогда. Мне нравится его сексуальная неутомимость, темперамент, то, как он прищуривает глаза, как будто наблюдает за одному ему известными картинками, как настойчиво и горячо он дотрагивается до меня, как заставляет терять голову от нашей близости, как он «ведёт» наши отношения.

Но больше всего мне нравится ощущать власть над его телом, знать, что любое моё движение и касание находят ярчайший отклик, чувствовать кожей силу, с которой мужчина взрывается от моих ласк, как он сделал только что. Есть в этом что-то особенное. Сближающее. Я хочу не только его тело, но и душу.

Глава 28

Ночью, лёжа в крепких объятиях, никак не могла уплыть в мир сновидений. В голове слишком много мыслей. И страхов.

Я чётко осознаю, что допустила Славу намного ближе, чем намеревалась изначально. И, пожалуй, сама уже, очертя голову, бросилась в запретный омут и перешагнула ту самую черту, за которую обещала себе не заходить. Тяжело осознавать, что всё же я попала в зависимость от мужчины. Вновь. И если с мужем зависимость была в основном эмоциональной, то со Славой добавилась ещё и физическая. На каком-то животном, я бы даже сказала низменном уровне, если так можно выразиться, нуждаюсь в его прикосновениях, в его страсти, в его желании. Хочу распалять его с каждым днём ещё сильнее. Хочу видеть взаимное чувство в его глазах. Хочу вместе с ним взлетать в небо и падать на землю в волнах экстаза тоже вместе с ним. Вот так и получается, что в итоге я пришла к тому, от чего так долго убегала. И спокойно развернуться и уйти, если меня вдруг что-то будет не устраивать, я теперь совершенно точно не смогу. Во всяком случае, не разбившись при этом на тысячи осколков, которые собрать вместе в первозданном виде уже будет попросту невозможно. Потому что я в него безответно влюбилась. По уши. Вляпалась так, что теперь сама не знаю, как же мне обходиться без его твёрдых губ, шершавых ладоней, колючей жёсткой щетины, смелых опытных рук. Вряд ли он хоть в какой-то степени испытывает нечто подобное. И от этого на душе невообразимо грустно. Но я ведь сама виновата, что у меня не получилось устоять перед ним. И я если не смогла вызвать в нём ответное чувство, то он тоже в этом не виноват. Он ведь никогда мне ничего не обещал. Да и вообще у нас никогда не было серьёзных разговоров, не считая темы моего замужества.

На следующий день я никак не смогла вовремя проснуться, потому что уснула лишь утром. Когда осознала, что уже довольно поздно, и мы с Машей однозначно опоздали в садик, подскочила на полупустой кровати и начала быстро натягивать на себя одежду. Через три минуты я поняла, что дома кроме меня никого нет, и, честно говоря, очень разнервничалась. Добрела до кухни и уже почти набрала номер Славы, как увидела прикрепленную магнитом к холодильнику записку.

Чётким размашистым почерком выведено:

«Мы уже успели позавтракать, умыться, одеться и выдвинуться в садик, пока мама-кукушка проспала пробуждение своего птенчика. У нас всё в порядке, не волнуйся.

P.S. Знай, что пока чёркаю эти строки, я широко и довольно улыбаюсь».

Что? Он сам её повёз? Ещё и собрал? Да быть такого не может!

Мать-кукушка? Ну, я ему всыплю! При первой же возможности!

Всеми силами пытаюсь убрать подальше телефон, чтобы не наделать глупостей, но в итоге не выдерживаю и набираю суровую строчку.

Я: «Капец тебе!»

Нажимаю на кнопку отправления.

Наверное, минуты не прошло, как зазвонил телефон.

— Моя горячая малышка встала не с той ноги? — его откровенность и воспоминания о жаркой ночи заставили меня покраснеть.

— Вообще-то, мать-кукушка… это уже перебор.

— Я тоже рад тебя слышать, — нежность в его голосе заставила улыбнуться и остудить пыл.

Долго злиться на него не получается, тем более, что он уже успел меня крупно шокировать.

— Как ты со всем справился?

— Лёгким движением руки. Или ты думаешь, что я только овощи резать умею?

— Конечно, нет, — конечно, да! Вру нещадно!

— Просто я встал раньше всех. А после уговорил твою принцессу оставить маму в покое, потому что кое-кто вертелся всю ночь.

Как же я прошляпила будильник?

— Я сегодня днём смогу выкроить пару часиков. Когда точно, пока сказать не могу. Днём будь готова к прогулке. Надень что-нибудь спортивное, как ты любишь.

— Хорошо, — глупо киваю в ответ, хоть никто меня не видит.

Как всегда, не прощаясь, Слава отключился.

Интересно, что он задумал на этот раз? Даже гадать не стану. Уверенна, это будет что-то совершенно обыденное, в той же степени, что и неожиданное.

Днём я, будучи больше не в силах заниматься ничегонеделанием, вышла прогуляться и заодно дождаться дальнейших указаний от своего капитана.

Через какое-то время Слава вновь позвонил сообщить, что сможет подъехать минут через двадцать, поэтому я смело могу собираться.

— Я уже итак гуляю. Предлагаю просто где-нибудь пересечься.

— Гуляешь? Одна? Где?

Назвала ориентиры.

— А что в этом такого удивительного? Разве было озвучено указание не выходить из дома?

В трубке воцарилось неловкое молчание. Видимо, только для меня неловкое.

— Вообще-то, я думал, это само собой подразумевается.

Его слова и мысли поставили меня в тупик. Но нужно как-то отшутиться, не могу ведь я начать ссориться из-за ерунды. Или он реально планировал закрыть меня в четырёх стенах, лишь имитируя слабую степень свободы?

— Мдааа… Мой пленитель взял меня в рабство и теперь хочет держать в заточении своей высокой башни.

— Ты перечитала женские истории.

— Я их вообще не люблю. И считаю, что ты немного сходишь с ума.

— Да, потому что я успел соскучиться, отбить сотни неуместных вопросов в детском саду из-за небольшого опоздания, хотя я всегда привык задерживаться, а не опаздывать, десять раз заново пережить нашу первую совместную ночь, и держать свой долбанный пиджак на сгибе локтя чётко перед собой, когда поблизости от меня оказываются посторонние. А, между прочим, это ты виновата.

Неожиданно меня вдруг обогнал парень на огромном самокате, мчащемся вперёд и разрезающим воздушные потоки. Чуть с ног не сбил! Вот молодежь пошла. Зло уставилась в спину хулигану, почему-то облачённому в строгий мужской костюм. Что б его! Наверное, с обеда в офис мчится.

Вспомнила, что только что собиралась ответить Славе.

— Ладно-ладно, ты белый и пушистый, а я злая и мстительная. И, кажется, мне за тебя уже отомстили.

— Кто посмел?

— Да тут, нарисовался один и чуть не сбил меня на своём королевском самокате. Вот молодежь, совсем не смотрит, куда едет.

Возмущению моему нет предела.

— Ааа, ты про этого наглеца что ли?

Через секунду челюсть моя с громким треском ударилась об асфальт.

Навстречу мне в обратном уже направлении на том самом огромном самокате и в том самом коричневом строгом костюме приближается… Слава!

КАК?! Мой мужчина и… вот это подобие транспортного средства?

Он подъехал вплотную и резко затормозил прямо перед моим носом. Кажется, челюсть все ещё валяется где-то в ногах.

— Если ты сейчас скажешь, что на этом чудовище отвозил Машу, я тебя убью!

— Силёнок не хватит. Привет, малышка.

Как ни в чем не бывало, мужчина слез со своего… не знаю, как назвать это чудо техники с огромными колёсами, и нежно поцеловал в губы.

— Не волнуйся. Ребёнок спокойно и без приключений доехал в своём новом детском кресле. А я снова решил тебя удивить. Поэтому после обеда заехал домой, забрать тебя и прихватить этого малыша. Но дома меня ждал только он.

— Ты серьёзно ездишь на вот этом… этом…

— Да, — кажется, он наслаждается моим ступором.

— Не думала, что такие взрослые дяди, как ты, выбирают детские игрушки.

— С ума сошла? К нему ребёнка подпустить можно, только если в голове у взрослого одни опилки! Ты хоть знаешь, сколько тут сил?

Я все ещё пребываю в состоянии глубокого шока! Нет, ну Слава, неизменный суровый брутал, и самокат? Сама бы не увидела, в жизни не поверила!

— Эта резвая электрическая лошадка тебе ещё докажет, как сильно ты ошибаешься.

У меня сейчас начнёт глаз дергаться.

— Электрическая? — я первый раз слышу о подобном. — Ты что, его ещё и подзаряжаешь?

— Конечно. Он на батарее.

— А ты не думаешь, что он тебе немножко… не по статусу? Постоянно отталкиваться одной ногой и, ну, в целом… это же САМОКАТ!

Сама не знаю, почему так реагирую, но Слава и этот железный жеребёнок…

— Конечно, нет. Тут всё управление давно уже на кнопочках. Кроме того в функциях полная синхронизация с телефоном, сигнализация, встроенная память режимов и ещё куча всяких наворотов. Кажется, кто-то отстал от жизни, — он легко меня поддразнивает.

— Сигнализация? На самокате?! Да кому он нужен?

— Ууууу, тут моя малышка не права. Если б только знала, сколько денег я за него отвалил, ты бы ещё и внештатную поставила, — мужчина весело мне подмигнул.

Мир сошёл с ума.

— Хватит болтать. Иди сюда. Покатаемся в парке.

— Я на нём не поеду, — ага, вдруг он взбрыкнёт всеми своими силами. И как вообще эта игрушка сможет выдержать двух взрослых людей?

— Ещё как поедешь. Я что, просто так его сюда тащил?

— Большой ещё вопрос, кто кого тащил.

Почувствовала, как мужчина, вцепившись в мою руку, ощутимо тянет на себя.

— Вставай, говорю.

— Ну ладно. Как хочешь.

Всё ещё опасаясь подвоха, наступила на основание, куда, кстати, с лёгкостью помещаются четыре взрослые ступни.

— Держись крепко.

Вцепилась в руль, стиснув зубы.

Почувствовала, как Слава резко оттолкнулся ногой и, видимо, нажал на газ, потому что наша лошадка мгновенно начала набирать скорость.

От адреналина сердце бешено заколотилось. Мы мчимся вперёд, удобно устроившись на этом чуде техники и крепко прижимаясь друг к другу, ветер бьёт в лицо и развивает мои волосы.

Чувствую ни с чем несравнимое ощущение свободы! Просто невероятно! Это неописуемо! Мимо нас проносятся люди, велосипедисты, дома, вывески, магазины, всё остаётся далеко позади.

— Сейчас держись крепко. Покажу тебе мастер-класс.

Прежде чем я сообразила, что он имеет в виду, Слава изменил положение тела, переместив центр тяжести вбок, и немного наклонив ручки железного коня влево, мгновенно вошёл в поворот. А я почувствовала, как последнее слово техники резко наклонилось. Если мы на такой скорости рухнем, это будет настоящий кошмар! Ощущение свободы сменилось парализующим страхом.

— Аааааа, мы упадём!!! — до боли в пальцах сжала ручки самоката.

— Не упадём, — и правда, играючи выпрямив руль, или как называются совмещённые ручки на этом звере, Слава совершенно спокойно нажал кнопку ускорения, изредка петляя, заставляя меня лавировать ему в такт и перемещать равновесие в нужную сторону.

Летим дальше. Действительно ничего не изменилось. Мы всё так же уверенно держимся и ловко маневрируем на самокате. Уже через пять минут въехали в парк, где в обеденное время оказалось достаточно многолюдно.

Слава прибавил ещё немного газу, уверенно управляя «машиной», и чуть коснулся губами моей шеи, вызвав тем самым бешеную бурю в душе.

Эмоции зашкаливают! Как же здорово! Даже не думала, что сейчас существую вот такие средства передвижения! Это какое-то волшебство! Начинаю чувствовать жажду скорости и ни с чем не сравнимое ощущение полёта! Потрясающе! Мы словно зависли между небом и землёй, совершенно не замечая быстро мелькающие и остающиеся за спиной ориентиры.

Чувствую, как Слава нажимает на дополнительный рычаг. И зверь послушно останавливается.

Поворачиваю голову и восхищенными глазами смотрю на мужчину, который спустя мгновение уверенно наклонился ко мне, чтобы сорвать с губ пламенный поцелуй.

— Обожаю скорость. В любом виде. Я вижу, тебе тоже понравилось.

Сколько же ещё абсолютно новых для себя эмоций я смогу открыть рядом с этим человеком. Всё так просто, но так восхитительно.

— Видимо, я тоже начинаю к ней привыкать.

Слава улыбнулся в ответ.

— Поехали дальше. У меня не так много времени, как хотелось бы.

Мы покатались ещё немного. Традиционно угостились мороженым, углубляясь в разговоры о прошлом, узнавая друг друга чуточку больше.

Единственное, что нарушало нашу (или точнее мою) идиллию и безмятежное спокойствие это периодическая трель мужского телефона и жадные взгляды окружающих. Каждая мимо проходящая женщина почему-то считала своим долгом окинуть моего мужчину оценивающим взглядом и построить ему глазки.

Подобных тёплых, по-домашнему уютных встреч наедине у нас в дальнейшем было немного. Но, несмотря на нашу обоюдную занятость, мы всегда находили минутку лишний раз хотя бы позвонить друг другу.

Оставаться ночевать у Славы постоянно, к сожалению, для нас с дочкой не слишком удобно. Поэтому приходится ценить каждый вечер, проведённый рядом с этим потрясающим мужчиной, который, вопреки тому, что я видела раньше, оказался занят двадцать четыре часа семь дней в неделю. Молчу ещё про спортивные тренировки, которые, между прочим, отнимают немалую часть времени. Как он раньше находил для нас свободную минутку, сама не понимаю. Его телефон замолкает очень редко. Его постоянно хотят видеть заказчики, он постоянно мотается по объектам будущих заведений. Набирает многочисленные команды для работы, разрабатывает сразу несколько проектов, контролирует функционирование своих ресторанов (которых, кстати, у него оказалось ещё два). Когда он успевает жить, вообще непонятно.

Но те дни и, конечно же, ночи, которые мы всё-таки проводили с мужчиной вместе, для меня до сих пор равняются сказке.

Ему без труда удалось создать для нас комфортные условия пребывания в холостяцкой квартире. Слава, будто садовник, усердно ухаживает за своими любимыми декоративными растениями. Хотя насчёт любимых я, конечно, перегнула палку. За прошедшее время ни разу мы не обсуждали долгожданные встречи. Вообще, наша связь с ним просто висит в воздухе. Всем от неё хорошо, но заглядывать в будущее, тем не менее, никто не пытается.

Чем чаще я об этом думаю, тем печальнее становится на душе. Я всё жду какого-то подвоха. Чего-то, что неминуемо отдалит нас с мужчиной на огромное расстояние. Но, пока это что-то не наступило, могу себе позволить наслаждаться каждым мгновением, каждой лаской, каждым рваным вдохом, которые мужчина согласен мне подарить.

Глава 29

— Я не могу в толк взять, почему ты отказываешься чаще оставаться у меня? Разве такая проблема утром отвезти ребёнка в сад на такси?

— Слава, мы ведь уже обсуждали. Это не очень удобно по времени, — мне что, разорваться между садом, работой и его квартирой?

— Ты просто этого не хочешь. Другого объяснения я не вижу.

Подошла к нему вплотную, мягко обхватила руками шею и уткнулась носом в место возле ключиц.

— Ты просто любишь, когда всё происходит по-твоему, — в конце концов, он ведь не предлагает чего-то более серьёзного.

Я опять запуталась. И сама себя не пойму. Вроде и пытаюсь ещё держаться на небольшом расстоянии, постоянно поддерживая минимальную дистанцию. Но самой хочется быть к нему поближе. Ну и чего же я, собственно, жду? Что он предложит переехать к нему? К человеку, который всю свою жизнь напрочь отказывается создавать семью и убегает от любых серьёзных отношений? Просто так привести в его дом на постоянной основе уже подросшего ребёнка от другого мужчины? Слава точно к этому не готов. И я это прекрасно понимаю, так зачем же в сотый раз уже накручиваю себе черт знает что?! И никак не могу найти других причин для отказа чаще оставаться у него, кроме глупой отмазки о времени и пробках? Сама не знаю, но что-то меня останавливает. Как будто, если я соглашусь полностью следовать его воле, то надоем ему ещё быстрее. И об этом думать становится чересчур болезненно.

— Ладно. Но к этому разговору мы ещё вернёмся. Не сомневайся. Потому что почти месяц жить в таком раздрае мне уже надоело, — как он любит всё преувеличивать, прошло-то всего три недели. — Могла бы и пойти мне на небольшие уступки. Я кстати, для Марии игрушку новую привёз. Сенбернара. Говорят, сейчас последний писк моды.

— Спасибо.

— Ну уж нет. Спасибо тут не проканает. И если не хочешь идти мне на уступки, придётся отблагодарить как-то по-новому… — тут же почувствовала, как его рука, проникнув под низ шёлкового халатика, по очереди ощутимо сжала ягодицы.

ВЯЧЕСЛАВ

Чувствую, как кровь начинает разгоняться по венам, что происходит каждый раз, когда эта хрупкая женщина оказывается в моих руках, как со стороны кухни послышался какой-то грохот, и показалась пулей вылетевшая оттуда Мария.

Кира, уютно прижавшаяся ко мне, резко подняла голову и напряглась.

— Вроде никто не упал. Слав, а что у неё в руках?

Я присмотрелся к ярким вытянутым предметам, крепко зажатым между детскими пальчиками.

— Кажется, это мои трубочки для фреша. Они лежали отдельно на полке с неразобранными приправами. У меня руки со вчерашнего дня не дошли…

Тут я запнулся, представив на секунду, во что всего за две минуты могла превратиться моя убранная, блестящая от чистоты кухня под воздействием бойкого двухлетнего вулкана.

Мы с Кирой мгновенно переглянулись: я недовольно, она — испугано. И как по команде одновременно рванули вперёд.

Да уж. Всё специи теперь можно выбросить на помойку, тщательно перед этим вытерев с пола разноцветную пыль от приправ.

Ну как она туда залезла? Я ведь специально упаковки высоко засунул! Давно уже пора привыкнуть, что теперь в этом доме может произойти всё, что угодно, как только порог переступает маленькая белокурая бестия.

У меня привычно зазвонил телефон.

Нажал на кнопку приёма вызова, поднося мобильник к уху, и вопросительно посмотрел на Киру.

Она ласково чмокнула меня в губы, уверенно прошептав:

— Иди, я сейчас всё уберу.

Пожал плечами и вышел из кухни, направившись в кабинет.

— Ром, у меня уже всё готово. Почти, — без лишних слов поприветствовал старого друга.

— Привет, Слав! Да я что и звоню тебе. Завтра в ночь срочно улетаю. Недели на две. Поэтому хотел как-то переговорить. Сможешь днем?

— Ты издеваешься? А раньше нельзя было предупредить?

— Да я сам только что узнал.

— У меня завтра весь день расписан.

И совсем не покривил душой. Все дела пришлось отложить на утро, потому что у Киры завтра законный выходной, как всегда бывает по средам. Поэтому вечер мы с ней проведём вместе.

— Давай хоть что-то придумаем? Я без проблем подскачу, куда скажешь. Мне уже нужна наглядная информация, потому что после моего отъезда Марго вплотную займётся реализацией.

Памятуя, как совсем недавно я тоже попал в подобные не терпящие отлагательств обстоятельства, решил проникнуться просьбой друга.

— Хорошо. Давай после обеда. Часа в три. Ко мне подъедешь домой.

— Как скажешь! Хорошо тебе дома работать. Всем бы так.

— Засохни. Ты хоть знаешь, сколько я километров за день наматываю?

— Ладно. Обещаю, завтра мы с Марго не опоздаем.

Вот тут меня точно перекосило.

— Ты что с Марго приедешь?

— Конечно. Она полноценный партнёр. И тоже принимает решения.

Ещё раз немного поморщился, зажав телефон между ухом и плечом, но отступать уже некуда. Марго сестра Ромы, и, так как они вкладывают в мои идеи очень неплохие суммы, придётся потерпеть их условия. Кира ведь сказала, что в это время у мамы будет. Я успею всё закончить заранее. А если и нет — не беда. Позже устрою малышке шикарный вечер с ярким продолжением. Предвкушено потёр ладони, счастливо улыбаясь.

— Колесников, ты ещё здесь?

— Да. Договорились. Жду вас завтра.

— Окей. Счастливо!

Глава 30

— Ты что развалился? Тебе разве сегодня в зал не надо?

— Нет. Сегодня у меня выходной.

— Да лаааааадно? Не верю.

— Так оно и есть. Помимо двух встреч, внесения окончательных изменений в один из проектов и стремительный обзор одного из помещений. И это ещё не считая изучения статистических показателей и тому подобной совершенно неинтересной для тебя ерунды, — поднялся, намереваясь принять прохладный душ.

— А почему стремительный?

— Потому что взглянуть мне необходимо для задумки интерьера, а сделать это желательно сегодня. Но точно так же сегодня нужно освободиться пораньше, потому что, я надеюсь, ты у мамы не сильно задержишься. И вечер мы проведём вместе.

— Хороший выходной у тебя.

— Это точно. Ещё повезло, что природа наградила меня стальными нервами и несгибаемой целеустремленностью. Кира, во сколько тебя ждать?

— Ориентировочно… — она сделала паузу, что-то подсчитывая в уме, — часов в пять освобожусь. Может немногим раньше.

— Я запомнил. Опоздаешь хоть на минуту, и ночью придётся отвечать, — надеюсь, голодный блеск в моих глазах не слишком заметен. Потому что ночью отвечать ей придётся в любом случае. Я позабочусь. Даже если она не задержится.

— Мне кажется, я слышу, о чём ты думаешь, — малышка подошла вплотную, встала на цыпочки, пытаясь дотянуться до моих губ. Ну что ж я не человек что ли? Помогу ей, конечно!

Впился в её рот требовательным поцелуем, не в силах сдержать руки, которые тут же начали шарить по женскому телу. Не удержался и прижался к ней пахом. Уже с предвкушением жду сегодняшний вечер.

— Эй, я ещё не опоздала, — Кира легонько меня оттолкнула и хитро улыбнулась. Лисичка. Ничего, пусть упивается своей исключительной независимостью. Я подожду момента, когда солнце скроется из виду. — И, кстати, на твоём месте, я бы лучше ещё немного поспала.

— Поэтому ты и не на моём месте. Чем раньше я просыпаюсь, тем больше успеваю сделать. Чего и Вам от всей души советую, — иронично оскалился, потому что Кира всегда понимает мои шутки.

Она наигранно закатила глаза, снова приблизилась ко мне, позволив быстро чмокнуть её в щёку.

— Я, между прочим, проснулась раньше тебя. Хорошего дня, мистер Бурчалка. Мы ушли.

Тут в комнату влетела Мария в голубом платьице и с каким-то хитрым плетением на голове, чуть ли не сбив меня с ног, и в уже таком привычном жесте потянулась ко мне ручками вверх.

Поднял ребёнка на руки, пару раз подкинув к потолку и поймав на весу под громкий счастливый детский визг.

Кира неодобрительно поджала губы. Знаю, она ненавидит, когда я так делаю. Ну что ж… Это её проблемы.

Крепко прижал малышку к себе, старательно наслаждаясь её удушающими объятиями. Широко улыбнулся белокурому ангелу, свернувшему губки трубочкой, и подставил колючую щёку для звонкого поцелуя.

Это теперь наша традиция. Перед выходом Мария всегда бежит ко мне обниматься и машет ручкой на прощанье.

Глава 31

КИРА

День выдался нелёгким. С мамой становится ещё сложнее. Всё ей не нравится. Всё бы она переделывала за мной и, конечно же, читала бы нравоучения.

— Мам, ну хватит уже. У меня своя жизнь, и я как-нибудь в ней сумею разобраться.

— Но ты же ничего не рассказываешь. Машеньку и то привозишь очень редко.

— У меня просто очень мало времени.

— Вы когда с Олегом помиритесь? Разве можно порознь мужу с женой жить? Людям на смех!

— Людей интересует только их собственная судьба. Какая разница, что скажут про меня другие? Я, вообще-то, всегда считала, что мать должна поддерживать дочь. Особенно при посторонних.

Никак не забуду тот случай, когда я с завёрнутой в одеяло дочкой утром пришла в родной дом, а после меня вскоре заявился Олег. До сих пор не могу простить тот факт, что она встала не на мою сторону.

— Так ты ж пигалица ещё совсем! И жизни-то не видела, а уже возомнила себя взрослой.

— А какая я? Мне уже не восемнадцать лет. У меня ребёнок, ответственность. Две работы, очень мало свободного времени и мама, которая то и дело пилит ни за что. Почему ты меня всегда осуждаешь?

— Да потому, что хоть кто-то тебе должен мозги на место вправить! Одна с ребёнком на руках. Времени Машеньке нашей совсем не уделяешь. Привози её ко мне на выходные! И, в конце концов, помирись ты уже с мужем.

— Сколько можно повторять? Мы с Олегом чужие люди. Не общаемся уже давно. Ему на нас плевать. И вообще, мы разводимся.

— Ой, — мама наигранно схватилась за сердце. — Ты что такое говоришь, доченька? Пополнить ряды разведёнок? Да и не всё равно ему. Он ко мне недавно приезжал и спрашивал совета, что делать.

Это прозвучало, как пощёчина. Если он пытался меня вернуть, то пошёл совершенно не тем путём!

— Как ты вообще могла его впустить? А по-твоему лучше терпеть его злобу, абсолютный пофигизм к семье, пьяные дебоши и измены?

— Ну, что мужик иногда выпивает, так это у всех бывает, — странно от неё это слышать, отец таким никогда не был и к маме относился совсем по-другому. — Равнодушие в семье ты сама своими танцульками спровоцировала. Конечно, кому приятно, когда на его голую жену пялятся другие мужчины? Неужели деньги того стоят? А измены… это, конечно, повод разойтись, но так они и вытекают из всего предыдущего. Сама виновата. Можно подумать, ты от мужа не гуляла. И не вздумай мне голову дурить! Помирись с Олегом, ребёнку отец нужен и внимание. А не мама, которой вечно дома нет.

Неужели, она и правда считает, что всего перечисленного недостаточно для разрыва? Зачем такой мужчина вообще нужен? И зачем пытаться сохранить семью без любви, доверия и уважения?

— Я, к твоему сведению, не гуляла. Никогда. А сейчас делаю максимум, чтобы Маша не чувствовала себя обделённой. Мне очень жаль, что ты вновь выступаешь с тяжёлой артиллерией против меня. Всё, разговор окончен. Продукты разложены. Полы помыты. Пыли нет. Остальное в другой раз.

— Когда ж ты уже поймёшь, что семья это тяжёлый труд? Над ней работать надо, а не ждать, пока мужик первый к чему-то там придёт, — почему-то эти слова напомнили о Славе и о том, с этим человеком я действительно плыву по тёплому течению.

Мама идёт за мной по пятам. Ну, когда она уже успокоится?

С трудом сдерживая эмоции и не представляя, как можно матери и дочери так не понимать друг друга, свирепо натягиваю свои белоснежные кроссовки.

— А ты при первых же трудностях сразу в кусты. Ещё и Машеньку мучаешь! Она в ваших неурядицах не виновата! Женщина должна быть счастливой, а ребёнок расти в полноценной семье!

Яростно перекидываю сумку через плечо. Прикрываю глаза и понимаю, что не хочу больше всё это терпеть. Ну, сколько можно? Олег, Олежек… Сил моих больше нет!

— В нашем браке счастьем не пахнет уже очень давно. Если тебе вдруг интересно, твой любимый Олежка сам разрушил семью. Начиная с морального унижения, постоянных, систематических измен, — на этом моменте выдержка мне изменила, а голос сорвался на крик, — в моей, между прочим, кровати! И заканчивая регулярными пьянками с невероятными скандалами и побоями, следы которых не каждый тональный крем, кстати говоря, замазывал! И если ещё раз я услышу от тебя, как ты превозносишь его имя на пьедестал почета, буду продукты заказывать через интернет и нанимать тебе приходящего уборщика раз в две недели. А нас с Машей ты увидишь ещё очень нескоро. Я не прошу давать оценку моему выбору. Я прошу не вмешиваться. До свидания, мама.

С бешено бьющимся сердцем выскакиваю на лестничную площадку и с грохотом закрываю дверь. Ну вот. Теперь ещё и с мамой поссорилась. Сорвалась. Но что бы я ни говорила, конечно, не смогу её оставить и не приезжать. Да и Машенька всегда рада навестить бабушку. Просто я не хочу, чтобы ребёнок лишний раз слышал всё это.

С трясущимися от нервного перевозбуждения руками вышла на улицу и пошла на ближайшую остановку, потому что до метро ещё добраться надо. Обычно я предпочитаю ходить пешком, но сейчас хочется поскорее уехать отсюда. Поеду домой. Домой к Славе. Тем более что Машу он обещал забрать сегодня сам, и мы заранее условились провести вечер вместе.

Глава 32

ВЯЧЕСЛАВ

— Ну что? Всех всё устраивает?

— Колесников! Как всегда на высоте! Почему такие мозги достались только одному человеку? Ты просто машина! В сжатые сроки провести такую грандиозную работу.

— Почти месяц? Это ты называешь сжатыми сроками? Тут у нас слишком разные понятия. Ну, я вижу, мои идеи тебе понравились. Как и общая концепция в целом.

— Это слабо сказано! Я в восторге! Надеюсь в ближайшее время отбить все вложения.

— Тут надо с рекламой не пролететь. Марго, что скажешь? Твоя часть устраивает?

Женщина внимательно на меня посмотрела и, выправив свою итак идеально прямую спину, томным голосом произнесла:

— Да. Мне всё очень нравится. Ты мастер своего дела.

Посмотрел на неё трезвым, оценивающим взглядом. Идеальная причёска и макияж. Чуть припухлые губы с ярко-красной помадой. Всегда одета с иголочки. Повадки гордой королевы. Высоко поднятый подбородок, грамотно поставленная речь, уверенность в прожигающих насквозь глазах и даже тембр голоса — всё выдаёт в ней особую породу и утончённость.

Сколько я помню эту женщину, мужики всегда готовы были валяться в её ногах. Рома в далёкой молодости не раз, держа биту в одной руке, ездил отбивать чересчур настойчивых ухажеров любимой младшей сестрёнки.

— Ну что? На чём тогда останавливаемся?

— Полная реализация проекта, — Марго также уверенно смотрит на меня, не сводя чуть прищуренного взгляда. И, кажется, я один замечаю на красных губах чуть заметную игривую усмешку?

Спокойное ожидание решения Ромы оказалось прервано громкой мелодией мужского телефона.

— Да. Да, могу. Минуту, — Рома вежливо прикрыл рукой динамик, спокойно сообщая. — Так ребят, вам пять минут на обсуждение всяких мелочей, потому что меня перед отъездом рвут на части. Я со всем согласен. Через пару дней переведу аванс. Марго, жду тебя в машине.

Пальцем покрутив около мобильника, дал нам понять, что у него важный телефонный разговор, и, отвернувшись, вышел из комнаты. А ещё через минуту громко стукнула входная дверь. Меня аж трясёт, когда ею хлопают.

— Замечательная работа, Слава. Как и в предыдущих твоих проектах, — можно подумать, она видела их все. — Спасибо, что согласился взяться за нашу задумку. Особенно за такое короткое время. Ты, наверное, отодвинул несколько других заказов?

— У меня была возможность. Не волнуйся. Желание клиента для меня закон.

— Лукавишь. Как ты? Всё так же женат на своей работе?

— Можно и так сказать. Марго, если больше нет никаких дополнений, я прошу меня извинить, сегодня ещё много чего нужно успеть.

— Да-да. Конечно. Я не планировала тебя надолго задерживать.

Женщина грациозно собрала со стола бумаги, прогнувшись при этом в спине. Можно подумать, мне неизвестно, зачем это делается. Встала и решительно направилась к выходу. А я как раз вовремя опустил взгляд на журнальный столик, чтобы приметить пару «невзначай» упавших листов.

Ох уж мне все эти женские интриги. Я не понесу. Пусть сама возвращается.

— Марго, ты ничего не забыла?

Когда она обернулась, кивком головы указал на оставшиеся бумаги.

Она посмотрела на меня очень странно, с победным блеском в глазах и с хищной улыбкой двинулась в мою сторону. Как же мне теперь претят эти стервозные замашки, наигранные томные взгляды, женская распылённость, отсутствие искренности, девичьей мягкости, теплоты и нежности. И ещё ни у кого больше нет выразительных зелёных глаз, всегда полных неизменного восхищения и доброты. Только у моей страстной малышки.

Даже не успев сообразить, что она задумала, снова уловил приторный слишком резкий запах духов и почувствовал, как аккуратные женские пальцы неприятно коснулись затылка. Непроизвольно напрягся. А ещё через мгновение совершенно неожиданно я оказался втянут в неприятный, нежеланный и очевидно грубый для женщины поцелуй. Я замер, как статуя, стиснув зубы, не позволяя бойкому язычку скользнуть ко мне в рот. Вдруг почувствовал такое отвращение, что если она через две секунды сама не одумается, я совершенно грубо и не по-мужски с силой оттолкну её в сторону.

Но до этого, слава Богу, не дошло. Марго отстранилась и оторвала, наконец, от меня свои ухоженные наманикюренные пальчики. Как могу, пытаюсь остаться равнодушным и бесчувственным к поцелую, но трезвым умом понимаю: мне настолько не понравилась близость и даже запах женщины, которая раньше манила меня, словно огонь притягивает мотылька, что хочется вопреки воспитанию и галантности побольнее схватить её за предплечье и вытолкать из своей квартиры.

Она уверенно смотрит на меня и ждёт какой-то реакции.

— И что скажешь? Понравилось? — вкладываю привычные суровые нотки в голос.

— Бывало и лучше. Ты очень напряжён.

Намереваюсь ответить, что просто пытаюсь взять себя в руки и не вышвырнуть её за порог своего дома, как слова застревают в глотке. В дверном проёме вижу застывшую Киру. Потрясённое выражение её лица не оставляет сомнений. Она была свидетелем этой неприятной картины. Застань я свою малышку в подобной ситуации, точно бы рожу разбил тому типу, который вздумал до неё дотронуться.

Глава 33

КИРА

Когда я переступила порог квартиры, в глаза бросилась пара элегантной женской обуви цвета карамели. Нехорошее предчувствие дало о себе знать, но разум упрямо твердит — что может случиться? Ведь Слава знает, что я приеду. Он не такой, как Олег…

— Марго, ты ничего не забыла?

Делаю несколько неуверенных шагов по просторному коридору, но понимаю, что просто крадусь в комнату, и упираюсь взглядом в зрелище, заставившее меня в оцепенении остановиться.

Высокая стройная женщина в эффектном красном наряде с разрезом почти до пятой точки прильнула к губам, как я думала всего какую-то хиленькую минуту назад, моего мужчины, одной рукой скользя по его груди, а другой, скорее всего, лаская его затылок.

Слава стоит без движения, упершись бёдрами в подоконник. Его руки не шарят беспорядочно по её телу, как всегда делали со мной, но он её не отталкивает, а значит, отвечает на поцелуй и наслаждается им. На моих глазах целует другую женщину. В своей же квартире. Зная, что совсем скоро я должна приехать. Горько улыбнулась. Видимо, всё-таки что-то со мной не так, раз обоим мужчинам меня одной оказалось недостаточно.

Она оторвалась от его губ, и в ту же секунду раздался привычный грубый, но уже такой родной голос.

— Понравилось?

Шикарно. Разве может не понравится близость такого мужчины? Но хуже всего, что его это интересует.

— Бывало и лучше. Ты очень напряжён.

Значит, подобная ситуация для них не редкость, если раньше их поцелуи были более раскованными.

И что теперь делать? Уйти по-английски или выпроводить эту дамочку собственноручно? А уж затем выйти вслед за ней.

Ну уж нет. Настолько малодушно сбегать, как от мужа, я теперь точно не стану. Сначала огрызнусь, выставлю эту леди ин ред за дверь и только потом с высоко поднятой головой гордо удалюсь. И уже будет совершенно неважно, что предстоящую ночь, вероятнее всего, я проведу с душераздирающими рыданиями в ванной.

А сейчас просто так легко и неловко я наотрез отказываюсь уходить. Тем более что меня уже заметили.

Смело шагаю в комнату.

— Всем добрый день. Слава, что же ты не предупредил, что у нас гости? Я бы подготовилась.

Глаза его, секунду назад ещё остававшиеся замороженными кусочками льда, теперь при виде меня мягко светятся нескрываемым удивлением.

Пока я намеренно медленно к ним приближаюсь, дамочка подала голос.

— Интересно как? Решила бы не приезжать вовсе? — несмотря на бархатный тон, слова прозвучали очень грубо. Хм! А с виду вся такая элегантная и дорогая барышня.

— Заколотила бы дверь, предварительно прибив снаружи громадную табличку, — поравнявшись с незнакомой женщиной, очень нужно признать красивой, я заслонила от неё Славу и сложила руки на груди. — «В красном одеянии вход запрещён. Проходите мимо».

Чувствую, как сильные руки нежно коснулись моих плеч и уверенно отодвинули меня в сторону.

— Достаточно сцен. Кира, это Марго, сестра моего заказчика и его полноправный партнёр, она уже уходит, — мужчина перевёл суровый взгляд на отважную незнакомку и произнёс, указывая на выход. — Я провожу.

— Ну что ты, не утруждайся. Лучше я отведу нашу смелую гостью. Пройдемте, Марго, — рукой указала в том же направлении, что и Слава. И откуда сама только что появилась.

Как ни странно, женщина двинулась вперед. Как только я вышла вслед за ней в коридор и плотно прикрыла межкомнатную дверь, которая, кстати говоря, задвигается в центр, снова раздался негромкий елейно-бархатный голос.

— На что ты надеешься, девочка? — мне даже не придётся начинать разговор, она сама это сделала. И задала тон, чем очень облегчила мне задачу.

— Во-первых, не ты, а Вы. Во-вторых, Вас мама не учила, что вешаться на чужих мужчин некрасиво?

— Ошибаешься. Этот мужчина никому не принадлежит. Если ты думаешь по-другому, мне тебя искренне жаль. Потому что изменить своему холостому образу жизни его не заставит ничто, кроме расширения сферы влияния в своём бизнесе. Или не только в своём. И ему рано или поздно придётся выбрать женщину из определённого круга. А до тех пор он совершенно свободен, даже несмотря на то, что рядом с ним, как и в жизни любого зрелого мужчины, появляются такие часто сменяющие друг друга девочки, как ты.

— Это сугубо Ваше личное мнение. Кроме того, уходите сейчас именно Вы. А я остаюсь.

— Надолго ли? Он очень быстро пресыщается женщинами. Любыми. Несмотря на всю свою страсть, неутомимость и внимательность. Неужто ты возомнила, что способна поменять его? Этого никогда не будет, поэтому той, что в итоге останется с ним навсегда, в любом случае придётся закрывать глаза на таких изредка присутствующих в его жизни блондинок. Видя твой настрой, вряд ли ты сможешь это сделать. Да и в любом случае, рассчитывать тут не на что совершенно. Максимум, что может тебе светить — это удел любовницы, удобной игрушки, которую прячут подальше от посторонних глаз и не афишируют свои постельные отношения, потому как выйти в приличное общество со стрипризёршей… ну сама понимаешь. Не комильфо, — это единственные слова, которые прошибли мою глухую оборону. Как бы я не хотела не задумываться о сказанном, просто так отмахнуться от последнего заявления у меня не получается. — Так что не делай поспешных выводов. Чисто по-женски могу дать совет — не привязывайся к нему, уйди первая, не дожидаясь, пока останешься одна и будешь плакать по ночам в подушку, когда он будет строить серьёзные отношения с женщиной, подходящей ему по статусу и материальному уровню, а не является временным платным развлечением из клуба.

Откуда она всё это знает? Неужели он сам рассказал? Внутри что-то перевернулось.

— Спасибо. Очень хороший и ценный совет, Марго. Если вдруг подобный мне понадобится, я обязательно к Вам обращусь. Но сейчас мы со Славой как-нибудь сами разберёмся, — это невероятная слабость с моей стороны, но, чёрт возьми, её фразы оказались пущены прицельно и жёстко пробили щит моей напускной уверенности.

— Дурочка ты. Такого мужчину раздвинутыми ногами не удержать.

— Если Вам подобное не удалось, кричать об этом на каждом углу — очень плохая идея.

— Лучше бы ты прислушалась ко мне заранее. Потом будет намного больнее падать.

— Какое интересное у Вас мнение. Правильное, зрелое, статусное. Жаль только, что меня оно не интересует. Вообще, — отвечаю мягким, дружелюбным тоном, стараясь подчеркнуть своё полное безразличие, но внутри душа неотступно покрывается инеем. И с каждой секундой корка льда становится всё толще и прочнее.

— Как знаешь, моё дело предупредить. Когда-нибудь наступит момент, Колесникову придётся выбирать. И можешь быть уверена. Я его никому не отдам.

Глава 34

Марго ушла, аккуратно прикрыв за собой дверь, а мне кажется, что в моей душе она наследила несмываемой грязью. Неужели эта женщина тоже в курсе, как Слава бесится от громкого хлопка, и не это ли показатель?

Цепляю на лицо равнодушную маску и прохожу в комнату, прячась от мысли, что не хочу сейчас с ним разговаривать. Но придётся. Иначе разворачиваться и тихо сбегать нужно было сразу.

— Кира, мне за Марией скоро ехать, давай сразу спокойно поговорим, а ты убедишься, что всё, увиденное тобой, произошло не по моей инициативе. И мы оставим этот инцидент в прошлом, больше к нему не возвращаясь.

От волнения снова начали дрожать руки. Что бы сейчас ни сказал, как бы убедительно ни утверждал, что он вообще тут не при чём, себя не я не смогу обмануть. Каждое слово, произнесённое Марго ударяло наотмашь, загоняя в тупик мои чувства к Славе. А что они есть и выжигают меня изнутри, так и вообще отрицать бесполезно. Не хочу сейчас задумываться над их глубиной, потому что в голове с глухим треском об корку мозга бьётся только одна фраза. «Дурочка ты. Такого мужчину раздвинутыми ногами не удержать».

— Пойдём на кухню, выпьешь кофе, — он попытался меня обнять, но я мягко отстранила его руки, ненавидя себя за слабость. Судя по ошарашенному взгляду, его это немало шокировало.

Я послушно иду за мужчиной, прихватив мобильный телефон, и тихо радуюсь своей привычке. Ведь сейчас мне есть, чем занять руки.

А Слава начал говорить о том, что его клиенту-другу, решившему вложить напополам с сестрой деньги в новый ресторан, срочно понадобилось улетать, и они решили перенести запланированную встречу домой к Славе, потому что заказчики хотели срочно ознакомиться с проектом и обсудить его.

Да, конечно, всё очень увлекательно, это его работа, он гребет с бизнеса деньги лопатами, поэтому в его интересах идти на уступки клиентам, тем более что они являются одновременно не самыми плохими знакомыми. И всё же. Для меня очень важен ответ на совершенно ненужный сейчас вопрос.

— У вас с Марго что-то было когда-нибудь?

— Послушай. Я сам огорчён, что попал в подобную ситуацию, и что ты оказалась косвенно втянута. Но мне извиняться не за что, — извиняться, возможно, и не за что, а вот свою связь с ней он не стал отрицать. Может быть, и не было никаких документов?

— Ты не оттолкнул её, — горечь в моих словах потрясла даже меня саму.

— Но я и не виноват, что она на меня набросилась.

— Но ты не оттолкнул, — ну и что, что я выгляжу маленькой капризной девочкой? Мне на всё плевать, потому что я даже не ожидала неприятного всплеска настолько сильных эмоций. Обида, непонимание, неверие. Ну, неужели одной меня ему мало?

— Кира, пожалуйста, давай будем думать, как взрослые люди. Я не ожидал от неё ничего подобного. Конечно, я бы прервал все это и лично вытолкал из квартиры, даже если бы мы с ней и продолжали оставаться вдвоём.

Я, разумеется, всё понимаю. И могу поставить себя на его место. И помню, как некоторые мужчины украдкой пытались вырвать у меня поцелуи… А ещё помню несдерживаемые громкие стоны любовницы моего мужа…

Когда Слава успел проникнуть так глубоко ко мне в душу? Как только представлю, что его жёсткой щетины касается наштукатуренная килограммом тонального крема женская кожа, а на шее остаётся яркий след от красной помады, становится тошно. Как же я могла подобное допустить?

— Скажи, неужели я похож на полного идиота, чтобы привести в дом постороннюю женщину, зная, что ты в любую минуту можешь вернуться, когда сам же и отдал тебе ключи от своей квартиры? Я не твой муж, и если бы захотел поразвлечься на стороне, как минимум сменил бы место дислокации. Но я хочу, чтобы чётко понимала, мне это не нужно.

Он снова попробовал дотронуться до меня, нежно прикоснувшись к лицу, но я отвернулась, отодвинув его руку в сторону, всё ещё презирая себя за ту боль, которую чувствую, представляя его руки, ласкающую стройное тело другой…

Да, он всё правильно говорит. Всё абсолютно правильно, вот только… Мне никогда не удержать его раздвинутыми ногами. Может быть, судьба снова мягко мне намекает одуматься. Я ведь так боялась обнажить душу. А в итоге, полностью оказалась перед ним беззащитной.

— Кира, я разве не с тобой сейчас разговариваю? Почему ты молчишь? — слышу по интонации, что он начинает злиться.

Потому что не знаю, как теперь быть без него. Потому что не знаю, как теперь находясь рядом с ним, забыть тихие, уверенные слова Марго. Потому что мне не удержать его раздвинутыми ногами. Никогда.

— Я понимаю, — смело поднимаю на него взгляд.

— То есть, всё в порядке?

— Слава, чего ты ждёшь от меня?

Его взгляд стал настороженным.

— Не сейчас. Не завтра. Потом. Может быть, через месяц. Или через полгода.

— К чему такие вопросы?

— Я знаю, что они тебе не нравятся. Но ты ведь не видишь будущего со мной?

Если он ответит честно, возможно, мне ещё удастся не сломаться? И побыть вместе столько, сколько захочет он сам?

— К чему ты клонишь? Говори открыто. Ты хочешь уйти? А сегодняшний нелепый случай даёт тебе такую возможность?

Вместо ответа раздалась знакомая нежная мелодия. Экран моего телефона, лежащего на столе, озарила подсвечиваемая надпись: «Олег Изотов». Потрясающе. Как вовремя.

Слава вмиг напрягся. Глаза его затянула поволока холода, и скользнула искра осознания.

— Почему он тебе звонит? — его голос настолько мягок, что сразу же становится понятным — внутри клокочет еле сдерживаемая мужская ярость.

— Понятия не имею.

— Ты разве общаешься с ним?

Даже не успеваю ничего ответить, как он схватил меня за запястье, не позволяя двинуться с места.

— Ты виделась с мужем. ДА? — последнее слово он буквально прокричал мне в лицо.

— Слава, я ездила к маме. Тебе это прекрасно известно, — на фоне его громких возгласов мои слова звучат тихо-тихо.

— К маме, которая спит и видит, что ты побежишь обратно к этому ублюдку?

— Разве мы сейчас говорим обо мне?

— Твою ж мать, Кира! Да, чёрт возьми! Мы говорим о тебе! О твоих странных грёбанных намёках! Ты что, решила к нему вернуться?

Он, освободив начавшую ныть руку, довольно резко сжал мой подбородок и приблизил своё лицо.

— Я считала тебя достаточно умным человеком, а ты задаёшь такие глупые вопросы.

Разумеется, пытаюсь откинуть его пальцы в сторону, но он перехватил мой затылок, неумолимо притягивая к себе железной хваткой.

Таким агрессивным я его ещё ни разу не видела. Раньше он всегда старался контролировать свои эмоции. Возможно, и сейчас Слава пытается это сделать, потому что его следующие слова прозвучали ровно, но угрожающе.

— Может, когда-то я и был несмышленым мальчишкой, но только не сейчас. Запомни. Я играть с собой никому не позволю.

— Перестань, ты делаешь мне больно.

— Значит, вот почему ты не хотела со мной оставаться. Искала глупые отмазки. И давно это происходит? Решила по первому зову побежать обратно? И к кому! К этому уроду? Ты в своём уме вообще?!

— Слава, успокойся!

— Он до тебя дотрагивался? Хотя о чём я спрашиваю.

— Прекрати немедленно!

— Ты поэтому отталкиваешь меня, да?

— Я тебя не отталкиваю.

Мужчина тут же изменился в лице, превратившись в неумолимого и беспощадного хищника.

— Тогда поцелуй меня, — он сказал это настолько бесстрастным голосом, что я поняла сразу. Это будет довольно унизительный и жестокий поцелуй.

— Я с ним не виделась. Вообще никак не общалась. И кроме тебя ко мне никто не притрагивается, — ровным тоном пытаюсь достучаться, но, видимо, бесполезно.

Он неумолимо начал притягивать моё лицо к себе. Не слишком приятные ощущения. Упираюсь ладонями ему в грудь, потому что больше ничего сделать не могу.

— Слава, пожалуйста, ты сам на себя не похож, — что-то в его взбешённом взгляде до чёртиков меня пугает, хоть я уверена, что он никогда не причинит мне боли. Но что тогда он сможет сделать?

И откуда у него взялись такие бредовые мысли о муже? Ну почему Олег решил появиться прямо сейчас? Ведь именно телефонный звонок вывел Славу из себя.

Мужчина всё-таки накрыл мой рот своим губами, и я впервые поняла, как можно ещё унизить женщину, не поднимая на неё руку.

Глава 35

Его рот грубо терзает мои губы, сминает их, совсем неласково прикусывая. Мужское дыхание стало прерывистым. Он одним точным движением, не отрываясь от меня, смахнул всё лишнее с подоконника. Слетевшие вниз предметы я видеть не могла, но звук бьющегося стекла поведал мне о том, что определённого количества посуды Слава точно лишился. Чувствуя, как его крепкие руки с лёгкостью подхватили меня и усадили на освободившуюся поверхность, пытаюсь отвернуться и хоть раз сделать вдох полной грудью, потому что запасы кислорода в лёгких от паники начинают заканчиваться.

Его пальцы слишком сильно давят на мою кожу, а руки чересчур грубо исследуют уже давно знакомую хрупкую фигуру.

Слава, оторвавшись от моих губ, начал прокладывать горячую дорожку на шее, двигаясь всё ниже. Дойдя до ключиц, он ощутимо их прикусил. Его руки так же грубо шарят по всему моему телу, ощутимо сжимая грудь сквозь одежду, а любое сопротивление заканчивается лишь новыми агрессивными атаками и заключением обеих слабых запястий «в замок» за моей же спиной.

Разъярённый мужчина в один миг вклинивается между ногами, и я сразу же чувствую его твёрдое возбуждение. Он с силой вжимается в меня.

Слава освободил мои руки, не переставая давить жёсткими губами на горло и ключицы в беспорядочных тяжёлых поцелуях. Оттолкнуть его не получается. Он в момент превратился в грубого самца, наказывающего свою самку. Куда уж мне с ним сладить.

В лихорадочных движениях попытался расстегнуть крупные пуговицы на спортивной майке, но, видимо, находясь в полном нетерпении, просто потянул в разные стороны материал, издавший звонкий треск. Мгновение, и сверху я осталась почти обнаженной.

Терзающая рука тут же скользнула под бельё, бесцеремонно задрав его наверх, и сжала мягкое полушарие крепким движением, заставляя меня выгнуться навстречу. Мужчина беспардонно растёр сосок между пальцами, одновременно впившись укусом в мою уже настрадавшуюся шею.

Даже вопреки его грубости, я чувствую, как снова начинаю плавиться от желанной близости. Меня возбуждает его рваное дыхание, сводят с ума горячие ненасытные поцелуи, заводит обезбашенность, с которой он пытается оставить следы на нежной коже и доказать мне самой же, что никто из мужчин больше не имеет права ко мне прикасаться ни подобным образом, ни любым другим способом.

Возможно, он почувствовал, что тело моё, несмотря на всю безжалостность и жёсткость мужского поведения, начинает предательски отвечать на его суровые ласки, и принялся через спортивные штаны настойчиво гладить бёдра, периодически задерживая руку между ногами, а сам снова впился в мои горящие губы грубым поцелуем.

Тело, слепо идя на поводу животного инстинкта, хочет продолжить старое как мир действие вместе со своим самцом, но разум твердит, что всё это неправильно, а истинная близость между мужчиной и женщиной должна происходить при абсолютно иных обстоятельствах и с совершенно другими эмоциями и чувствами.

Мужчина находится на грани допущения огромной ошибки в наших отношениях, и ведь я хоть как-то должна усмирить проснувшегося зверя. Но все мои старания получаются абсолютно безнадёжными, что потому он просто грубо ломает попытки жалкого сопротивления, даже не вслушиваясь в мои просьбы.

Цепляясь за последнюю надежду, как можно мягче обхватываю его лицо, неимоверными усилиями заставляя его отвлечься и взглянуть на меня. Пытаюсь установить зрительный контакт, и, наконец-то, мне это удаётся. Вкладываю всю нежность в глубокий трепетный поцелуй, инициатором которого стала я сама, и как можно увереннее и мягче произношу, выдыхая ему прямо в губы.

— Слава, пожалуйста, одумайся, ты ведь сам потом пожалеешь.

На секунду он замер. Посмотрел на меня спокойным трезвым взглядом. Обхватил моё лицо с обеих сторон. Нет, не так, как делал это каких-то две минуты назад, а ласково и нежно поглаживая большими пальцами кожу в районе висков.

Теперь я вижу в его глазах такую дикую грусть, что сердце сжалось от отражения печального осознания. Именно в этот момент я с ужасом поняла, что по-настоящему увязла. Я его люблю. И я бы смогла простить ему сексуальную грубость. Но, что ещё страшнее, сама бы ею насладилась.

Слава прислонился ко мне лбом и безжизненным голосом обречённо произнёс:

— Прости меня.

Крепко обнял и прижал к себе.

— Прости. Я не знаю, что на меня нашло. Кира, я не отпущу тебя.

— Я никуда и не собиралась уходить.

Голос его понизился до шепота.

— Но ты сомневалась. Да?

— Да.

— Это чувствовалось. Непонятно, зачем ты отстранялась. Зачем нам какие-то преграды.

Он окончательно расстегнул бельё. Не отрываю от Славы взгляд и чувствую, как он медленно, почти невесомо ведёт указательным пальцем по ложбинке между ключицами.

— Со мной тебе будет лучше. Я смогу дать тебе всё. Деньги, квартиры, машины. У твоей дочери будет самое лучшее образование. Да и вообще всё только самое лучшее. Подумай. Я покажу вам весь мир. Тебе не придётся больше работать как проклятой. Ты вообще можешь больше не работать. Зачем тебе напрягаться?

— И танцевать перед другими мужчинами?

— И это тоже. Но ведь у тебя ещё есть школа? Ты можешь заниматься со своими группами. Разве этого недостаточно для минимальной женской самореализации?

— В принципе достаточно, но…

— Но взамен я требую лишь одного. Верности.

На меня словно ушат ледяной воды вылили. Ну конечно! Не может ведь всё быть так просто. Он решил заключить очередную сделку? Заполучить понравившуюся игрушку? Прописать определенные гарантии, как в договоре?

— Я сейчас не совсем поняла. Что конкретно ты предлагаешь? Моя верность тебе как мужчине, взамен на взрослые игрушки и детское образование?

— Ну, тебе ведь неудобно ютиться в той съемной малогабаритке. Да и Марию нужно на ноги поднимать.

Как будто она сейчас стоит на коленях! Он корыстно и эгоистично использует самое важное, что есть у меня в жизни. Кажется, вновь нахлынувшие эмоции начинают затуманивать работу моего мозга. То есть, он предлагает жить отдельно, работать каждому в своё удовольствие и видеться по расписанию? А когда я ему наскучу, что тогда будет со мной? И с моей дочерью, которая уже почти к нему привыкла?

— Предлагаешь мне торгово-рыночные отношения?

— Я бы это назвал деловым сотрудничеством. Взаимно удобным.

— Удобным сотрудничеством? — Боже, он предлагает мне конкретно то, о чём говорила Марго! — И сколько же я, по-твоему, стою? Пять машин? Десять? А что ты улыбаешься?

— Кира, ты излишне драматизируешь. Да, я не романтик и в паранормальную чушь о любви и глубоких чувствах не верю. Я прямой как палка. Что вижу, то и говорю. Я тебя хочу. И я многое могу тебе предложить взамен, — взамен чего? Моего тела? А что он будет делать с моим сердцем? — И самое главное, всегда смогу тебя защитить. Повторюсь, со мной тебе будет лучше.

— Мне и без тебя было неплохо, — а мысленно добавляю. Раньше.

— Ты просто подумай. Я ведь ничего ужасного не сказал.

— А я так не думаю, потому что верю во всю романтическую чушь о любви. Вынуждена Вам сказать, Вячеслав Александрович, — говорю тихим спокойным голосом, проводя между нами черту. — Что отныне я не сплю ни с какими посетителями. Вообще. Вы выбрали не то заведение.

Хоть уже и поздно.

Пытаюсь привести себя в порядок. Одеваю обратно бельё. Порванную майку выбрасываю в мусорку. Поправляю волосы и молча отправляюсь за сменной одеждой.

— Кира, я не готов сейчас предложить что-то большее, — он не отстаёт, идёт следом за мной.

Резко разворачиваюсь, грубо тыкая пальцем в вырез рубашки, где висит ненавистный чужой подарок в виде волчьего амулета.

— И никогда не сможешь. Потому что не хочешь. А когда ты наиграешься, что будет потом? Выбросишь меня, как использованный презерватив в золотой упаковке? — не могу сдержать эмоции. Голос срывается на крик.

— Ты преувеличиваешь.

— Я преуменьшаю! И очень сильно!

— Да посмотри, как ты живёшь! — вместо ответа он громко заорал мне прямо в лицо. — Гробишь себя на двух работах! У тебя нет времени элементарно побыть с ребёнком! Почитать ей сказку на ночь! Ты оставляешь её ночевать у соседки, потому что на хорошую, проверенную няню, несмотря на все свои усилия, ты не заработала! А везти её к маме, с которой сама же и испортила отношения, у тебя просто нет никакого желания!

Слова его хлещут наотмашь. Да, возможно, у меня не самая лёгкая жизнь, но я всё делаю, чтобы нам с дочкой хватало. И денег, и внимания. И я пытаюсь проводить с ней больше времени. Но если так подумать, разве точно такая же ситуация не касается всех семей на свете, в которых отсутствует мужчина, и женщине приходится самой пробивать дорогу? Себе и своим детям?

— А если ты получишь очередную травму, только серьёзную! Кто будет вас обеспечивать? НИКТО! Потому что у твоего предыдущего мужика (с которым ты, кстати, даже развестись не потрудилась!) сорвало башню, от того, что каждые выходные на тебя пялятся какие-то другие, каждый раз новые мужики, а рядом постоянно был такой хороший и замечательный друг, который этим же тебе и предложил заниматься! Или ты думаешь, что я не знаю, как в твоём гребаном клубе можно потрахать понравившуюся со сцены девочку? Это вопрос всего лишь нескольких тысяч! Причём рублей! И даже если ты сама не такая, то это блядство окружает тебя каждые выходные, Кира! Так что же такого отвратительного есть в моем предложении, чего нет в твоей работе?! Я предлагаю честные отношения. Обоюдоверные. Финансово стабильные. Без истерик. Без слёз. Без распила мозгов. Без ненавистного кольца на пальце, от которого горячо жжёт кожу и которое ты сама (между прочим!) когда-то давно выкинула на помойку! Я согласен принять и взять на себя ответственность за твоего ребёнка, которому в любом случае нужен отец! Так что же конкретно тебя не устраивает?

Глаза его снова горят огнём. И всматриваться, какое именно чувство там так ярко плещется посреди раскалённой лавы, у меня нет совершенно никакого желания.

Молча отворачиваюсь и захожу в спальню. Его спальню, где вещи пропитаны горьковато-апельсиновым запахом, так чётко отражающим вкусы своего хозяина.

Как могу, стараюсь глушить подступающие к горлу предательские спазмы.

Натягиваю первую попавшуюся кофточку. Всё остальное оставлю здесь, потому что понимаю, скорее всего, больше ноги моей в этой квартире не будет.

— Кира, сходи прогуляться, поспи, послушай музыку, тебя ведь это расслабляет. Главное, успокойся и пойми. В моих планах на тебя ничего плохого нет. А мне за ребёнком пора выезжать.

Разворачиваюсь и направляюсь в коридор.

— Знаешь, что я тебе скажу, Слава? — говорю совершенно спокойно. Потому что всё эмоции разом куда-то утекли, куда они только делись? — Я сама заберу Машеньку из сада. Сегодня. Завтра. И отныне всегда.

— Кира… — он попытался поймать меня за руку, но я увернулась и успела быстро скользнуть в любимые спортивные кроссовки.

Прихватив сумку, безжизненно произнесла:

— Не приближайся к нам больше.

Хорошо, что по привычке успела прихватить телефон из кухни.

Абсолютно спокойно и аккуратно прикрыла за собой дверь. Даже обидно. Моя жизнь сломана, а я всё также пытаюсь выполнить его настойчивую просьбу. Не хлопать дурацкой дверью.

Смело шагаю на крыльцо дома, в котором я оставила своё никому ненужное сердце. Видимо, навсегда.

В душе начинают сгущаться тучи. Снова становится невыносимо тяжело, и, наверное, очень скоро с усердием там польёт дождь. Честное слово. Лучше бы Олег ещё раз ударил. Мне было бы легче. Намного.

Глава 36

ВЯЧЕСЛАВ

Перед носом аккуратно прикрылась моя же собственная дверь, легонько коснувшись кончика носа.

Как это я ещё не успел сделать шаг вперёд, подвергаясь опасности переломать все внутренние хрящи и получить грубый удар по лицу.

Она ушла. Преследовать её сейчас нет смысла. Остынет, подумает. Да мне и самому бы не помешало немного успокоиться, потому что я сорвался на ней, как бесхребетное существо, пытающееся посредством других выразить свои эмоции.

Но ярость застелила глаза. Какого хрена она общается с мужем, когда я так самозабвенно жду её дома? Да такую сволочь и мужем-то назвать не получается, не то, что отцом.

Я тоже хорош. Набросился, как зверь, пытаясь доказать ей (или, скорее, себе?), что она всё ещё полностью в моей власти, хотел оставить клеймо на нежной коже, чтобы ни один кобель больше к моей женщине не смел приблизиться, не то что прикоснуться!

В порыве осознанной чрезмерной грубости я с каждой секундой чувствовал, как её тело мне покоряется, выгибаясь навстречу жадным, настойчивым прикосновениям, а запах её кожи просто эфемерным дурманом долбил в мозг каким-то диким притягательным женским ароматом. Несмотря на сопротивление, я знаю, как заставить её изнывать от желания и чётко уловил момент, когда она уже чуть ли не стонала мне в губы, прерывисто хватая воздух, хотя вначале пришлось даже заломить ей руки за спину, чтобы малышка не могла пошевелиться или отодвинуться. Сейчас я чувствую себя чудовищем, не лучше её мужа. Потому что она меня отталкивала. И делала это не наигранно, а вполне серьёзно. Я и сам боюсь себе признаться, что, скорее всего, если бы не её полные мольбы глаза, в которых сквозила обезоруживающая нежность, даже несмотря на всё жёсткое поведение и умоляющий дрожащий шёпот мне в губы, я бы не смог вовремя остановиться. Куда рядом с ней девается моё хвалёное спокойствие и гордый трезвый расчёт? Я даже одежду на ней разорвал. Что же она со мной делает?

Устало потерев глаза, шагнул на кухню, оглядывая беспорядок, который сам же в один момент и устроил. Аккуратно переступая через расколовшиеся предметы, достал с верхней полки любимый французский коллекционный коньяк, пригубить который я позволяю себе довольно редко, как и любой другой алкоголь. Уже с гулким звуком поставил на столешницу бокал и собрался плеснуть огненную жидкость, как твёрдо остановился.

Возможно, уже вечером Кира вернётся. А если нет, так сам с радостью вынесу её на руках при сопротивлении и посажу в машину вместе с ребёнком. Пусть сколько хочет дуется на правду, она слаще от этого не станет.

А отпустить их, к сожалению, не готов. Зато могу подождать, пока она одумается и поймёт, что я действительно предлагаю очень и очень много. Намного больше того, что я вообще когда-либо осмеливался предложить женщине. Я предлагаю себя. Почти полностью. Я предлагаю взять ответственность за Марию. За эту маленькую белокурую фею, которая каждый раз с горящими от радости глазами бросается мне на шею, когда я только успеваю переступить порог собственного дома. Всегда. И неважно, в какой именно комнате Мария в этот момент находится. Какое же у неё красивое имя. Лучшего Кира выбрать для дочери просто не могла.

Но малышка может даже не надеяться. Я не позволю им уйти. Она привыкнет ко мне, хоть итак знает, что со мной непросто.

Чего она хочет? Снова одеть кольцо на палец? Так я ей куплю десяток золотых игрушек, пусть носит все одновременно. Да на здоровье! Штамп в паспорте? Но кому это сейчас нужно? Есть у неё уже один такой, от которого она не может избавиться целый год! Без него же лучше! Что она взъелась на меня? Из-за клуба? Но всё озвученное сущая правда. И да, я тоже не хочу, чтобы она там по ночам вертелась под музыку! Если ей так хочется, пусть включает медленную мелодию в спальне и доставляет мне удовольствие своими мастерскими откровенными движениями. Я буду только за! А Зеленоглазку, видимо, уговаривать придётся долго. Танцевать только для меня, в смысле.

Поморщившись, отставил спиртное в сторону. Ничего, прорвёмся. Взял со стола телефон. Взглянул на время. Ещё успеваю. Набрал номер Киры. Поедем вместе за Марией.

Хмм. Абонент выключен или находится вне зоны действия сети.

Ой, вот же… обидчивая какая. Ладно, ожидание меня не сильно терзает.

Через десять минут мобильник оживился, а я, предвкушая легко доставшуюся победу, даже не глядя на экран, поднёс телефон к уху.

— Надеюсь, блондиночка не сильно раскапризничалась? Выглядела довольно обиженной, — чёрт, я уже успел позабыть неожиданный эпизод, слишком много других мыслей.

— Марго, ты меня сегодня удивила. С трудом сдержался, чтобы не схватить тебя за руку и не выставить на лестничную площадку. Надеюсь, такого больше не повторится.

— Расслабься, купи очередную безделушку и твоя временная малышка поплывет. Ты как в первый раз.

Снова поморщился. Её слова меня разозлили.

— Слава, а может… уже стоит оставить девочку в покое, а то ещё привяжется ненароком, будет бегать за тобой, как собачка. Ты этого не любишь, ведь я твои вкусы знаю.

Да, я обманул Киру. Посчитал, что для неё так будет лучше, чем узнать, что женщина, поцелуй с которой она застала, действительно долгое время была моей любовницей. И что разошлись мы с ней, сохранив нейтральные отношения, изредка склоняющиеся в сторону тёплых дружеских колкостей.

Но только не сегодня.

— Значит, ты это специально сделала? Решила добавить в наши с Кирой отношения немножко огня?

— Я просто пошутила. Да и какие там отношения? Она тебе не подходит, ты ведь сам это знаешь. Когда же ты уже наиграешься со своими простушками?

— Рассчитываешь после занять её место? Марго, ты для меня как открытая книга, причём уже не раз прочитанная и с потёртыми от времени страничками. Возможно, умных мыслей в тебе много, но уж как-нибудь обойдусь без ценных советов. Кстати, снова насчёт сегодняшнего инцидента. Спасибо, что влезла, ты сыграла мне на руку. И заканчивай вешаться на мужиков, постели которых уже давно греют более молодые и горячие штучки. Знай себе цену. А я должен идти. Меня ждут. И я ой как не хочу задерживаться.

В трубке повисло тягостное молчание, я уверен, что зацепил её за живое. Сама виновата.

— Ты сейчас поступаешь очень не по-мужски, — холодный, вкрадчивый голос говорит о том, что своей цели я достиг.

— Марго, ты меня знаешь, я женскими обидами не особо заморачиваюсь. И ещё у меня есть убедительная просьба. Киру тебе лучше не трогать, — вкрадчиво произношу каждый слог. — Запомни это.

Нажал отбой.

Сейчас до меня дошло словно по щелчку пальцев, что моя девочка вернулась с натянутой ледяной бесстрастной маской именно после того, как проводила Марго. У неё было такое лицо, что я даже на секунду подумал — алые полоски совершенно точно отпечаталась на моих губах. Уже почти поднёс руку ко рту проверить своё предположение, но тут вдруг вспомнил, что Марго предпочитает помаду, которая не оставляет следов. Я точно это знаю, потому что она всегда делала минет с этой бесследной дрянью на губах, получая от орального секса особое удовольствие. Впрочем, как и я. От собственных воспоминаний стало мерзко.

Кажется, я допустил непростительную ошибку. Думал, Кира просто пытается обозначить свою территорию, поэтому разрешил ей немного поиграть в хозяйку. Какой же я идиот. Как мог оставить их наедине? От Марго можно ожидать любой грязи. Пусть и очень эффектной, замаскированной под сладкий соус.

Признаться, теперь я начал нервничать. Скорее всего, проблема не только в моем срыве.

Опять набрал желанный номер. И опять ничего. Твою мать. Снова взглянул на часы.

Уверенным шагом выдвинулся из квартиры.

Любимую машинку прогнал хорошо, несмотря на висящие над головой камеры. В сад успел. Меня тут уже почти все знают, и на каждом шагу приходится тормозить и вежливо здороваться.

— Ой, добрый вечер! А Машеньку уже мама забрала. Ещё полчаса назад.

Нет. Всё-таки не успел. Ну ладно.

— Да, мы, видимо, разминулись. Приятного Вам вечера… — как же её зовут? Галина? Антонина? Да и хрен бы с ней! — До свидания.

Под вечные детские крики и визги развернулся и широким шагом отправился дальше, едва не сбив попавшуюся под ноги малявку. Как же меня раздражает вся эта малышня! На их фоне сразу видно, что Мария — спокойный и воспитанный ребёнок!

Машину бросил прямо возле подъезда, перекрыв удобный пониженный выезд для колясок. В другой ситуации я не то что сам бы так никогда не встал, но и другим очень умным и вечно спешащим людям с удовольствием сделал бы суровое замечание.

Оглядываюсь. Во дворе девчонок нет.

Заметил, как удачно выходит из подъезда какая-то старушка, и я чудом успел придержать домофонную дверь. Чувствую, что удача сегодня на моей стороне. Поднимаюсь наверх.

Лифт даже не пытаюсь вызвать. Замкнутое пространство окончательно съест все мои нервы.

Наконец, достигаю цели. Нажимаю кнопку звонка. Сейчас пройдут четыре минуты убеждения, и можно всем вместе спокойно ехать домой.

Терпеливо жду, но к двери никто не подходит. Пробую снова. Та же история. Разве их нет дома? Не понял. Наобум попробовал позвонить ещё раз. И опять тишина.

Чувствую, что начинаю злиться. Вынимаю телефон и набираю номер Киры. Бесполезно.

Прождал во дворе целый час, но радости мне это принесло немного. Она решила поиграть? И где теперь их искать? Или… ну неееет. Не могла она к нему вернуться! Или… могла?

А что ещё я знаю о её жизни? Куда она может поехать? К соседке? Так я ведь не буду стучать во все двери! Ох, ё… Может, просто гуляют? А я тут сижу и жду её, как какой-то мальчишка!

Нервно развернулся и прошёл к машине. Аккуратно прихлопнув дверь, снова набрал номер, который уже, пожалуй, помню наизусть. Как будто остальной информации, что приходится держать в голове, мне недостаточно! Глухо как в танке. Ладно, позвоню, как на связь выйдет. Максимум через час. Я уверен. Она решила просто меня позлить. Ой, зря она это делает…

Но через час Кира на связь не вышла. И через два тоже. Даже ночью телефон молчит и совершенно не собирается оповещать о поступлении нового долгожданного сообщения, что абонент снова в сети.

А я не могу сомкнуть глаз, до чёртиков уже привык путаться в её светлых длинных волосах и играючи убирать их со своей подушки. Никто не закидывает на меня ногу, которую мои руки тут же пытаются нежно погладить. Никто не вытесняет меня на край кровати. Никто не сопит размеренным дыханием, щекоча кожу на груди. Никого нет рядом.

А ещё ловлю себя на мысли, что оставил дверь чуть приоткрытой и подсознательно вслушиваюсь в тишину, желая убедиться, что из комнаты Марии не доносится ни звука, и что ребёнок совершенно точно не проснулся. Хоть и знаю, что в расположенной напротив детской никого нет. Я совершенно один в своей огромной пустой четырехкомнатной квартире с баснословно дорогим дизайнерским ремонтом. Сука, аж тошнит от этой осязаемой гнетущей тишины.

Новый день, к сожалению, не порадовал меня. С утра от девчонок не было никаких новостей. В принципе, совершив пару звонков, я вполне могу определить её примерное местоположение. Сейчас это совершенно несложно, особенно если знать, к кому обратиться. Но что-то меня удерживает. Наверное, осознание того, что в моей жизни происходит что-то мне совершенно неподконтрольное. Неподвластное. Меня это ставит в ступор. Я реально не понимаю, как лучше отреагировать, учитывая, что упрашивать и умолять я не привык. Но снова ночевать в пустой постели без желанной для меня женщины категорически не согласен.

И я, кажется, впервые планирую разобраться в женских эмоциях и мотивах поступков. Зачем она прячется? А если нет, то почему не выходит на связь? Мы, вроде как, и не ругались настолько, чтобы заставлять меня проводить бессонную ночь с телефоном под подушкой. Даже звук сегодня не отключал, хотя обычно это первое правило перед сном.

Решив, что лучше всё-таки заняться запланированными делами, я постарался загнать подальше свои сомнения.

К счастью, вечером, наконец, судьба мне улыбнулась. Я увидел долгожданную смс с известием, что Кира снова вышла на связь.

Глава 37

КИРА

Нажимаю на кнопку звонка и слышу родной сердцу стрёкот.

За распахнувшейся дверью показалось удивленное лицо, увядающее и с очень глубокими морщинами. Я только сейчас это осознала. Как же раньше не замечала, что мама так сильно постарела.

— Дочка? — она опустила взгляд, и глаза её озарились яркой радостью. — Машенька! Моя ж ты маленькая! Как бабушка по тебе соскучилась!

Ребёнок прямо с порога бросился в тёплые объятия.

Смотрю на них и никак не могу в толк взять, почему я отдалилась от родного человека.

«А везти её к маме, с которой сама и испортила отношения, у тебя просто нет никакого желания». Как же он оказался прав. Я сама всё сломала.

Какими бы резкими не оказались произнесённые слова, сейчас особенно остро чувствую их категоричность. Слава своим монологом будто зацепил обрывок давно потерявшейся ниточки и потянул на себя, обнажая и вытаскивая на свет такие неприятные для меня факты.

Я ведь и правда сама отдалилась. Построила стену. Не хотела открыться, поговорить по душам, выплакаться у неё на плече, спросить совета, прислушаться. Возможно, если бы я повела себя по-другому, а не играла бы в обиженного на жизнь ребёнка, наши с мамой отношения сейчас были бы совсем иными.

Она, конечно, пыталась вести меня не в ту сторону, высказывалась излишне грубо, хотела для меня чего-то другого, но она пыталась хоть как-то поучаствовать. Пусть не очень удачно, но как могла. И она моя МАМА.

— Что ж ты не сказала, что вернёшься сегодня, доченька? Ой! Время уже какое позднее, — вмиг погрустневшие глаза добавили каплю в море моего теперешнего отчаяния. — Вы, наверное, ненадолго, да? Скоро уедете?

— Нет, мам, — я подошла и крепко обняла её за плечи. — Если захочешь, мы останемся сегодня у тебя. А я позвоню в сад и скажу, что весь завтрашний день Маша проведёт с бабушкой.

— Правда? Ты оставишь её на весь день?

Лицо мамы осветилось ясным внутренним светом, и мне пришлось задуматься. Когда же я успела стать такой эгоисткой? Почему так редко позволяю им видеться? Нельзя ведь всё списывать на постоянную занятость, потому что я намеренно ограничивала их общение.

— Ну, а почему нет? Она тоже по тебе очень скучает.

— Нужно же ужин скорее готовить! Что ж ты не предупредила, Кира! Сама-то я уже не ем по вечерам. Совсем старая стала. Неохота.

Да. Я была поздним ребёнком у них с папой.

— Не обижайся, просто батарея на телефоне села. Я завтра днём в группе веду занятия. Заодно и куплю зарядку новую, чтоб домой не заезжать. И не переживай насчёт ужина. Я всё сделаю сама.

Ну, что-нибудь на скорую руку ведь смогу приготовить!

— Какое счастье! Проходите, девочки мои! Машенька, пойдём, я тебе куколку новую связала, такая красивая! Пойдём-пойдём!

После ужина, пока бабушка играет с внучкой, я, устроившись на старомодном стуле и подтянув колени к подбородку, уставилась в окно. Рядом на столе стоит кружка полуостывшего чая. Кофе мама на дух не переносит, поэтому его здесь не бывает.

— Доченька, у тебя что-то случилось? Ты очень грустная, — прихрамывая, мой родной человечек приблизился со спины. Я повернулась на голос.

— Всё в порядке. Устала, наверное. Как твои ноги? Болят?

— А как же? Конечно, болят, но я привыкла.

— Давай к врачу съездим? Может, выпишет что-то.

— Да что там твои врачи сделают? Старость-то не лечится, дочка. Хожу, дошаркиваю своё время потихоньку.

— Не говори так.

— Ты совсем сегодня невесёлая. Мне даже и самой печально становится, когда смотрю на твоё состояние.

Тут в комнату вбежала Маша, где-то откопав картинку мультяшного белого медведя, удивительно похожего на зверя, который сейчас далеко от нас занимает половину моей квартиры. Потыкав на косолапого, дочка с энтузиазмом произнесла:

— Сьява! — мама приняла из её рук картинку и проницательно на меня взглянула. Я раньше не замечала, как много у неё детских книг, игрушек, карточек и даже одежды.

— Слава, значит…

Интересно, чем он сейчас занят? Ищет себе новую игрушку? Едет с поздней встречи от клиента? Возможно, командует в своём новом ресторане? А может, проводит время в спортзале. Как бы ни старалась, какие бы усилия не прилагала, я не могу о нём не думать. Он словно игла, наносящая контур выбранной мною же татуировки, краской впивается в кожу, оставляя нерастворимые следы, которые вижу только я. Когда-нибудь у меня получится вспоминать о нём без надрывной раны в душе. Не могу его винить. Вообще ни в чем. Он великодушно предложил то, что ему кажется достаточным. А мне нет. Просто мы с ним разные. У нас разные взгляды на жизнь, семью, детей. Для него всё это просто ненужная галочка. Для него не существует эмоций между мужчиной и женщиной, ничего такого, что выходит за рамки ночных утех. А я свои чувства и желания не смогу запереть в дальний ящик и каждый новый день гадать, наигрался он уже со мной на сегодня или нет. Или впереди у меня ещё есть какое-то количество времени побыть с ним рядом. И я рада, что у меня села батарея, иначе весь вечер обречённо бы перечитывала нашу с ним переписку, глупо надеясь на то, что он тоже думает обо мне.

— Так зовут нашего нового белого медведя.

Мама тяжело вздохнула и склонила голову на бок.

— Совсем не хочешь поделиться?

Я знаю, что опять совершаю ту же самую ошибку, но нет. Не хочу.

— Пожалуйста, мам, только не сейчас. Не надо.

— Ты ещё с мужем не развелась, а уже в твоей жизни появился другой мужчина. На мой взгляд, это очень нехорошо дочка.

— На мой тоже. Но так получилось. И уже ничего не исправить, — специально стараюсь перевести тему на нейтральные бытовые вопросы. — Я схожу в душ ненадолго.

Выбрала своё старенькое синее банное полотенце, которое мама до сих пор не трогает. Хранит на полке на вот такой неожиданный случай, ждёт, что оно мне снова когда-нибудь понадобится.

Встав под душ, покрутила кран. Обычно я предпочитаю прохладные струи, но сейчас на сердце так холодно и морозно, как пасмурным зимним утром. Поэтому, сделав посильнее напор обжигающей горячей воды, почувствовала, как тепло, наконец-то, обволакивает моё ослабшее от непролитых слёз тело, всё ещё горящее отпечатками смелых уверенных прикосновений шершавых мужских ладоней.

Очень надеюсь, мой глухой надрывный плач не слышен с той стороны двери.

На следующий день самым страшным для меня было поставить телефон на зарядку. Опасалась увидеть кучу сообщений с указанием, что мне звонили. Одновременно боялась их не увидеть. И понять, что ему действительно всё равно. Но так, наверное, даже лучше. Если не прилетит ни одной смс.

Через час после того, как мобильник, наконец, включился, раздалась привычная мелодия вызова.

Это Слава.

Дрожащими руками нажимаю зелёную кнопочку на экране, потому что игнорировать его не самая здравая идея. Как, возможно, и отказывать.

— Я, между прочим, волновался.

Как всегда, он в своём репертуаре. Властный, суровый командир, привыкший всё и всех держать под жёстким контролем.

— Ты вернулась домой?

Откуда он знает, что мы уехали? Неужели он приезжал?

— Ещё нет.

— Диктуй адрес, я вас сам заберу.

— Мы ещё не собираемся возвращаться.

В трубке повисло гнетущее молчание.

— Что значит, не собираетесь? Где вы?

— У мамы. Несколько дней погостим здесь.

— Вы можете проводить с ней вечера. Зачем там ночевать?

Потому что дома воспоминания о твоих смелых ласках будут терзать меня ещё больше! Потому что в своей квартире я с ума сойду от того, что тебя нет рядом! Горестно прикрыла глаза.

— Кира, хорош уже! Погуляла и хватит. Я жду вас дома.

— Не жди. Я так не могу.

— Да как «так»? К чему весь этот бред? Ты ведёшь себя словно обиженный ребёнок. Я приеду за вами, и мы все обговорим. Идёт?

— Нет. Ты уже итак всё сказал. Извини.

Усилием воли заставила себя нажать на кнопку отбоя. Вот и всё. Это конец.

Теперь осталось ещё одно незавершённое дело.

Скрипя зубами, набираю ненавистный номер и слушаю длинные гудки.

— Ну, что? Одумалась?

— Ты зачем мне звонил?

— Пообщаться хотел.

— Кроме развода нам с тобой обсуждать нечего.

— Так ты серьёзно тогда говорила? Забыла мои слова? Подашь на развод — хуже будет.

— Серьёзней некуда. Что ты за человек? Сам нормально жить не хочешь и мне не даёшь. Олег, я предупреждаю, — крепко зажмуриваю глаза и добавляю в голос уверенные ледяные нотки, — не смей к нам больше приближаться. Поверь на слово, теперь есть, кому нас защищать.

— Ах ты, маленькая д…

Отвожу телефон в сторону и уверенно отключаюсь.

Через несколько дней мы вернулись домой. Вещи привычно остались лежать на своих местах. Точнее сказать, где до отъезда валялись, сейчас там же и находятся.

Маша, как только влетела в квартиру, сразу же побежала проверять белого медведя. Видимо, теперь он претендует на звание самой любимой игрушки. Спасибо Славе.

А я, скинув не такие уже и белые кроссовки, не торопясь прошла в квартиру. Огляделась. Всего за несколько дней эта жилплощадь стала для меня совершенно чужой и посторонней.

Прекрасно.

Я хочу побыть одна. Как тошно на протяжении вот уже нескольких дней, почти целой недели, постоянно через силу улыбаться и натягивать на себя различные маски! Счастливой мамы, радостной дочери, воодушевлённого наставника современных танцевальных направлений, таких как джаз-фанк, хип-хоп, беби-дэнс. Просто всё в один момент стало меня тяготить. Особенно стыдно за свои мысли перед Машей.

Когда дочка уснула, у меня, наконец-то, появилась возможность погрузиться полностью в свои раздумья.

Если я уже по уши в него влюбилась, есть ли смысл сейчас всё заканчивать? Да уж, Кира. Очень умно с твоей стороны. Сначала делать, а потом только думать. Однако, сердце советует: «Конечно, нет! Нельзя сейчас останавливаться! Иди дальше! Не слушай ты доводов рассудка! Вспомни томный взгляд, смелые касания, безудержную страсть».

Разум твердит: «Остановись! Или снова потеряешь своё сердце. На взгляде далеко не уедешь, а быть зависимой от человека, который ради страсти ставит определённые условия и ограничения на ваши неофициальные отношения, далеко не то, что тебе уже от него нужно».

И ещё он меня обманул. Он сказал, что между ним и Марго ничего не было. Во всяком случае, попытался заставить меня так думать. Но в её победном насмешливом взгляде я совершенно точно прочитала абсолютно противоположный ответ. И я бы смогла его принять, ведь Слава не святой, а взрослый здоровый мужчина с жизненным багажом за плечами. Зачем же врать, глядя в глаза?

Видимо, он считает, что не обязан передо мной отчитываться и правдиво отвечать на мои вопросы. Ну что ж. Нет, так нет. Я смогу принять и это. Конечно, смогу.

И не буду обращать внимание на щемящее чувство в душе. Говорят, когда женщина влюбляется, начинает вести себя как полная идиотка. У меня, к сожалению, нет подобной возможности. Я должна быть собрана, хладнокровна и рассудительна. Несмотря ни на какие обстоятельства. А то, что слёзы застилают глаза, так это пустяки. И то, что горло периодически сводит от едва сдерживаемых спазмов — тоже. Подумаешь. Со временем я научусь заново дышать полной грудью, вновь доверять зову сердца. Я смогу. Ничего в этом сложного нет. Наверное. Главное, чтобы Слава не…

Неожиданно раздался звонок в дверь. Опустила взгляд на часы. Десять — пятнадцать вечера. Я догадываюсь, кто это. Ну, зачем он приехал? Решил Машу разбудить?

Глава 38

ВЯЧЕСЛАВ

Из всех окон, безошибочно выбрал её. Я уже привык в течение прошедшей недели делать небольшой круг с ресторана мимо её дома. Идиотизм полный, но мне это сделать проще, чем снова позвонить и спросить, вернулась ли она. И самое главное, с кем она. Эти тайные лишние километры давались мне намного легче, чем открытое проявление слабости и обозначение моего собственного бессилия. Я не могу заставить женщину быть со мной. Я не могу получить от неё то, чего хочу, добровольно. Я совершенно не горю желанием сталкиваться с очередной истерикой. Но я всё равно приехал. И неизменно делал это предыдущие несколько дней. Бестолково. Абсолютно бессмысленно и нелогично. Но делал.

И именно сегодня мне повезло. На кухне вижу слабое мерцание, обозначающее, что, скорее всего, в темноте работает телевизор.

Спустя какое-то время, уверенно нажимаю на кнопку звонка. Даже если ребенок проснётся, меня это не беспокоит. Всё равно мелочь придётся будить, потому что с пустыми руками я отсюда уезжать не намерен.

Вопреки моим ожиданиям, Кира смело распахнула дверь и вышла на лестничную площадку. Будем общаться прямо здесь? Я ей что, пятнадцатилетний пацан, мурыжить меня в подъезде?

— Привет.

— Здравствуй, Слава.

— Как официально. Так и будем стоять перед дверью?

— Внутрь не приглашаю.

Если он там, то я не знаю, как смогу сдержать поднимающиеся с низов отрицательные эмоции. Убью гада!

— Ты не одна?

— Конечно, нет.

Я, наверное, слишком сильно изменился в лице, раз она решила так быстро пояснить.

— Маша спит, ты ведь знаешь. Решил её разбудить?

— Разумеется. Я приехал за вами. Иди, собирайся.

— Мы никуда не поедем.

— Кира, — мягко придержал её за талию, желая притянуть к себе, но она резко высвободилась из объятий. — Да что с тобой такое?!

— Не трогай меня. Я в порядке.

«Не трогай»? Ещё как трону. И сегодня. И завтра. И в дальнейшем.

— Ты что не слышишь? Я здесь, чтобы вас забрать.

— Слава, мы уже договорились неделю назад, что ты к нам не приближаешься.

Она, кажется, говорит на полном серьёзе. С ума сошла что ли? Волна ярости снова начинает поднимать бурю в моей душе. Как же легко я теряю с ней трезвую голову. Во всех смыслах.

Ощутимо схватил тонкое запястье, заставил Киру приблизиться на шаг и почти коснуться грудью пуговиц на моей рубашке. Слабак. Применяю силу к женщине. Но её безразличие и отстранённость просто выводят!

— Ты на мне синяки оставишь, — что у неё с голосом, твою мать! Абсолютно безжизненное, пустое, безэмоциональное сосредоточение полусдохших звуков!

— Кира, я здесь не для того, чтобы терпеть твои глупые истерики. Иди, буди дочь. Вы возвращаетесь ко мне.

— Нет.

Резкий уверенный ответ ввёл меня в откровеннейший ступор. Она не хочет подчиняться. Не силой же их в машину запихивать! А если серьёзно, я, кажется, действительно не знаю, что делать дальше.

— Что происходит? Почему ты не можешь впустить меня и выслушать?

Да что выслушать, придурок? Как будто ты какую-то сопливую речь репетировал! Не позорься перед женщиной, итак она себе уже что-то накрутила! Нет, всё-таки надо было не ждать, а найти её в первый же день, привезти домой и запереть там! И хрен бы она у меня шаг наружу сделала!

— Зачем ты прячешься? Тебе что, так легче? Давай просто попробуем. Я хочу пройти и поговорить.

В её глазах ни капли сомнения и былой нежности. Про отсутствие вечного слепого обожания я вообще молчу.

— Впусти меня, — что бы я себе не думал, для меня очень важно, чтобы она сделала шаг навстречу сама. Добровольно. Но, кажется, у меня ничего не выходит. Совсем ничего! Почему у неё такой безжизненный взгляд? Ведь ничего ужасного не случилось.

Она снова отрицательно качает головой. И тогда я, сам не понимая, что происходит и как я на это осмелился, опустился до просьбы. И действительно произнёс:

— Пожалуйста.

Слово, которое от меня вот уже несколько лет никто не слышал. Но и оно оказалось бесполезным в море её необдуманного отстранения.

— Нет.

Тогда я решил крепко схватиться за ручку двери, намереваясь распахнуть её силой. Но Кира отдёрнула пальцы и упрямо встала у меня на пути.

— Слава, не надо. Просто не надо.

— Почему?

— Я не хочу, — фраза ударила меня под дых. Да твою ж мать! Что значит, она не хочет? Не бывает со мной такого!

— Но ты ведь хотела раньше. Что изменилось? Ведь я остался таким же, как и несколько дней назад.

— Вот именно. Всё, — она странно выделила это слово эмоциональной интонацией, — изменилось. А ты остался прежним. Холостяком, который всегда делает то, что хочет. У которого на всё есть своё резкое нелицеприятное мнение. Ну а каково же оно касательно меня, я уже услышала.

— Ты что действительно хочешь просто так сейчас взять и всё закончить?

— Да.

С подобным решением в своей осознанной жизни я сталкиваюсь впервые. Ни одна женщина ещё не отказывалась от моих предложений. Как так?

— Кира, но это глупо. Мы ведь взрослые люди и можем попробовать просто жить сегодняшним днём. Не оборачиваясь на прошлое.

— И не задумываясь о будущем? Это, по-твоему, значит быть взрослыми людьми? Хорошо. Пробуй. Пробуй… Только без меня. Ладно? — нет, не ладно! Совсем не ладно! Как я смогу попробовать без неё?

— Что, так плохо тебе со мной? — из последних сил пытаюсь сохранять спокойный, размеренный тон в разговоре.

— Хорошо. Но нам с Машей и без тебя было не хуже. А я не готова приходить домой и видеть с порога, как посторонняя женщина на тебя набрасывается. Я не готова осознавать, что ты не способен прекратить отвратительную близость с другой. Я не готова слушать твои обвиняющие, унижающие слова о моей работе, о моём хобби, о моей семье. Слава, я не готова.

— Да, я, возможно, был слишком груб в выражениях. Но, Кира, я ведь просто хочу изменить твою жизнь к лучшему. Вашу жизнь!

— Изменить нашу жизнь? Если хочешь что-нибудь поменять, лучше начни со своей. Потому что в нашей намного больше радостных и красочных моментов.

Она вновь схватилась за ручку двери и неумолимо потянула её на себя.

— И ещё я очень не люблю, когда меня обманывают, — вернула мою же фразу, сказанную, как мне теперь кажется, целый век назад. А я, разумеется, в ту же секунду понял, о чём она. Какую конкретно ложь имеет в виду. Марго. Наверное, стоило всё-таки сказать правду. Находясь в подвешенном состоянии, я, на всякий случай, выставил вперёд носок ботинка, отнимая возможность закрыть дверь перед моим носом.

— Кира, подожди. Зачем совершать ошибку? Позволь мне пройти. Мы сумеем договориться.

— Извините, Вячеслав Александрович, но мне пора. Переговоры ни к чему не приведут. Новый контракт заключить не удастся. И моё время слишком дорого Вам обойдётся.

В полнейшем ступоре я убрал ногу от проёма, и дверь тихонько закрылась. Внутри плещутся сразу две фразы. «Я не готова». «Новый контракт заключить не удастся». Всё. Больше в голове никаких мыслей просто нет.

Словно в тумане спускаюсь к машине. Чувствую себя полностью опустошённым. Вот казалось бы. Ну и чёрт с ней. Один мой звонок и ко мне со всех ног прибежит Марго или другие на всё согласные девицы.

Но ни одна из них никогда не будет выглядеть такой трогательно-миниатюрной. Но у одной нет таких мягких, шелковистых светлых волос. Ни одна никогда не посмотрит на меня со смесью нескрываемого восхищения и лёгкого лукавства. Ни у одной не получится с таким бесценным для меня страстным трепетом и полной самоотдачей отвечать на мои движения внутри себя. Ни одна из них никогда не сможет стать моей маленькой желанной Зеленоглазкой.

Но она ведь не может просто так с лёгкостью отказаться от всего, что я впервые в жизни готов дать женщине? Отказаться от меня.

Во рту откуда-то появился горький привкус отчаяния. Хочется перебить этот оттенок, смазать его чем-то другим. Более нейтральным.

Боясь передумать, пошарил рукой по карманам. Достал телефон и набрал давно позабытый номер. Только после этого опустил взгляд на часы.

В трубке послышался недоумённый голос. Не тратя времени на лишние приветствия, перехожу к делу.

— Ты ещё на работе?

— Да.

— Во сколько заканчиваешь?

— Минут через тридцать, как обычно. А что такое?

— Успеваю. Сейчас приеду.

Не дожидаясь ответа, отбил звонок, переключил коробку передач и сорвался с места.

Глава 39

— Ты чего это так поздно сорвался? Адреналинчика не хватает?

— Да. Состояние нестояния. Я тебя не сильно задерживаю?

— Неа. Меня всё равно дома никто не ждёт, в отличие от некоторых. Как там твои девчонки?

Грустно посмотрел на человека, с которым мы когда-то были довольно дружны. Объединяли совместные интересы. Видимо, взгляд мой вышел очень затравленным, потому что мужчина нахмурился.

А я тяжело вздохнул.

— Дём, пошли защиту одевать?

Подойдя к картам и скользнув взглядом по ним всем, обратился к другу.

— Дай какой-нибудь побыстрее. Где точно недавно проверяли давление в шинах.

— Вон тот бери, первоклассная штучка.

Проследил взглядом по направлению мужской руки и увидел красно-чёрного зверя. Этот, значит этот. Натянул шлем.

Занял своё место. Выполнил все необходимые меры безопасности. Дементий по этим трассам каждый день гоняет, а мне приходится надеяться на свою память. И концентрировать всё своё внимание. Согласен на что угодно, только бы заткнуть огромную чёрную дыру где-то под рёбрами.

Никогда не понимал, как кому-то может не нравится ездить на карте. Это ведь ни с чем не сравнимое чувство свободы, бешеный зашкаливающий адреналин, высочайший накал борьбы, безумное ликование от победы, тренировка просчёта ходов наперёд и полный контроль ситуации. Потрясающие ощущения!

Итак, на старт. Внимание. Марш!

Визг шин, запах резины. Машина откликается на каждое движение. Пора перебрать в памяти всё, чему я уже давным-давно научился. Вспомнить технику пилотирования.

Дёма, конечно же, вырвался вперёд. Ну-ну. Не быть ему сегодня победителем.

Единственно верное положение тела. Это аксиома, закон. Нужно правильно загрузить внешние колёса, чтобы избежать большего скольжения, которого лучше вообще не допускать, и не снижать оборотов двигателя. И пусть скольжение само по себе невероятно эффектно, но мне-то понтоваться не перед кем. Тем более что это вечный тормоз и потеря времени.

От торможений зависит время прохождения круга в целом и отдельно каждого поворота. И если ежедневно я стараюсь как можно более плавно вести своего Патрола вперёд, то здесь данное правило совсем не работает. Это не повседневная жизнь. Здесь до последней доли секунды нужно держать газ под контролем и педалью в пол, а затем как можно более жёстко тормозить, вплоть до частичной блокировки колёс. Главное, не блокировать их полностью. Я, наверное, и сам бы уже мог с лёгкостью работать инструктором.

Пара крутых поворотов осталась позади. Держусь на полкорпуса отставшим от оппонента, мне всегда нравилась эта позиция. Так намного удобнее: не нужно оглядываться назад и смотреть где именно находится соперник. Полный контроль ситуации. Вой колес вселяет в меня ощущение уверенности. За этим я сюда и приехал.

Чёрт! Допустил размашистое скольжение, потерял драгоценные секунды. Ничего, наверстаю. Я должен. Я должен хоть где-то сегодня одержать победу!

Остальные повороты прохожу идеально. Самому к себе не придраться. Противник не сдаёт позиции, всё также лидирует.

Впереди поворот на 180 градусов. Или попросту разворот. Искусно проходил тысячи подобных. Каждый раз как по маслу.

И только я настроился на переключение педалей, чтобы совершить резкий и агрессивный мужской манёвр, с ужасом почувствовал, что машина перестала меня слушаться. Настройки руля подвели.

Всё произошло молниеносно. Пространство вдруг резко спрессовалось, те доли секунды и сантиметры трассы, за которые я безуспешно боролся, оказались навсегда потеряны. С изумлением осознал, что машину заносит в сторону, и вместе мы летим прямо в тяжёлые и жёсткие заграждения.

Ожидаемо произошёл сильный удар. Почувствовал резкую боль со стороны затылка, в левой его части. Мысли пронеслись в голове за какие-то доли секунды. Видать, откинуло меня неслабо. Но, судя по ощущениям, я всё ещё в машине. Как же я мог вовремя не сгруппироваться… За мгновение до наступления ярко-белой вспышки, которую, уверен, заметил только я, перед глазами снова встала Кира с распущенными волосами, в зелёном наряде, отпивающая обжигающий сладкий кофе с карамелью и маршмеллоу, который я самолично для неё тогда приготовил прямо перед выходом, чтобы напиток не остыл…

Не знаю, сколько прошло времени, но очнулся я от того, что кто-то вслух грубо ругается и пытается очень аккуратно вытянуть меня из машины.

Пошевелиться могу легко, но тело очень ослабло и как будто затекло, а тысячи маленьких иголочек вонзаются в кожу. Медленно махнул рукой другу.

— Ты потерял сознание. Слава, тебе надо к врачу, у тебя, скорее всего, сотрясение.

Воспоминания мигом нахлынули.

Дементий всё-таки вытащил меня из восставшего против моего управления сумасшедшего карта. Даже машина отказалась мне подчиняться.

После того, как товарищ уложил меня на трассу, аккуратно начал расстёгивать амуницию.

— Ты как?

— Лучшее не бывает. Ты специально мне его подсунул, чтобы не опозориться и не проиграть?

— А, ну если ты уже шутишь, то всё в порядке. Но меня смущает то, что ты вырубился. Надо к доктору.

— Разбежался.

— Пошёл, говорю! — я поморщился от громкости его голоса. Потише нельзя сказать?

Пытаюсь встать и выпрямиться во весь рост, но удаётся это с трудом. Еле-еле пытаюсь не растянуться. Ноги не держат от слабости. Первая здравая мысль о том, что ничего страшного не произошло, и в картинге очень редко бывают аварии с серьёзными травмами, сменилась странным удивлением и осознанием, что ещё чуть-чуть, и я совершенно неконтролируемо содрогнусь от непривычного чувства, когда внутренности скручивает невидимая жёсткая рука. Кажется, меня действительно тошнит по-настоящему.

Глава 40

КИРА

— До вечера, солнышко. Я тебя люблю.

Дочка обняла меня на прощание, как впрочем, и всегда. Затем, не оглядываясь, побежала в группу готовиться к завтраку.

Я тоже вышла из здания, не оглядываясь. Ни назад, ни на вчерашний вечерний разговор. Я свой выбор сделала. Как бы не было больно и обидно от осознания того, что Слава, несмотря на все свои строгие слова и уговоры, совершенно спокойно развернулся и ушёл. Конечно, это самое адекватное поведение в сложившейся ситуации. А чего я ожидала? Что он будет ломиться в дверь? Орать на весь подъезд, что любит меня? Уговаривать ещё раз обдумать своё решение? Возьмёт обратно всё то, что он мне наговорил в эмоциональном порыве?

И снова разум твердит, что всё правильно. Мужчина просто ушёл, спокойно, гордо, без унижений и оскорблений, не умоляя и полностью принимая мой выбор. А сердце плачет. Ведь я как дурочка до последнего надеялась, что он вернётся и попытается своими криками перебудить всех соседей, но без нас никуда не уедет.

Всё вышло так, как я хотела. Отчего же вместо радости на душе я чувствую только постоянную пульсирующую боль? Внутри себя вижу потерявшуюся маленькую девочку.

Зато, между делом, отыскала себе адвоката и уже записалась к нему на приём, заранее убедившись, что официальное расставание с Олегом влетит мне в копеечку.

В обед приехала в школу. Ежедневно, когда вижу моих напористых и целеустремленных девчонок, их радость от наших встреч и занятий, обычно настроение резко взлетает вверх. Но, конечно же, не сегодня. До вечера дотерпела кое-как, натягивая приветливую милую улыбку, задавая темп работы и периодически делая меткие существенные замечания.

Несмотря на то, что в любых обстоятельствах я всегда стараюсь видеть что-то хорошее и искать позитивные стороны, сегодня вообще ничего не хочется. Только забиться в самый дальний угол и накрыться с головой одеялом.

Перед сном неизменно проверила будильник.

Надо дотерпеть до выходных. А там мы с дочкой съездим куда-нибудь погулять. Видимо, мне сейчас это нужно даже больше, чем ей. Совершенно не вовремя промелькнула дурацкая мысль. Вот бы сейчас забраться на Славкин самокат, нажать кнопку газа и, разогнавшись по максимуму, вновь насладиться обретённой свободой и завыванием ветра, не обращая внимания ни на мелькающих мимо прохожих, ни на хмурое небо над головой и ничем не заполненную пустоту внутри.

А ночью, возможно, получится забыться у Толи в клубе, потому что сделать это в одинокой постели мне совершенно точно не удастся.

Как будто прочитав мои мысли, вдруг завибрировал в кармане телефон. Дрожащими руками принимаю вызов от друга. Я ведь не жду, что это будет кто-то другой?

— Да.

— Кирыч. У нас с тобой новая шоу-программа на носу, а ещё ничего не согласовано. Мы ведь всё месяц назад ещё обговаривали!

Позитивное приветствие. Ничего не скажешь.

— Не волнуйся. Я не забыла. У меня по средам в школе выходной, поэтому мы с девочками договорились завтра провести репетицию.

— Так, а меня почему никто не позвал?

— Зачем тебе быть на тренировке? Нам день-два отрепетировать и всё. Приедешь в пятницу пораньше, оценишь «отчетный концерт». Ты же всегда так делал.

— Ну да. А что у тебя с голосом? — ЗАДОЛБАЛИ УЖЕ, вот что! Какие все внимательные!

— С ним всё в порядке. Ты хотел что-то ещё уточнить? А то мне неудобно сейчас.

— Да нет…

— Ну, тогда пока.

И, взяв пример с одного своего недавнего знакомого, не дожидаясь ответного прощания, нажала на кнопку отбоя. Хорошо, на людей ещё не начала кидаться!

Как же мне избавиться от мыслей, которые целиком и полностью единолично разделяет такой далекий от меня мужчина? Сколько должно пройти времени, чтобы раны хоть немного затянулись? Почему я не чувствовала ничего подобного, когда начались проблемы с Олегом? Когда я сама лично слышала стоны приведённой в наш общий дом женщины, когда муж с силой неё вколачивался… Да, было болезненно, тошно, омерзительно неприятно. Но такого чувства выжженной пустоты и постоянных колющих счастливых воспоминаний не было никогда. Как будто какой-то неловкий художник всё вокруг вдруг случайно залил серой краской одного и того же оттенка. Даже у Машеньки не получается меня взбодрить. Что же я за мать такая, когда позволяю тревожащим душу чувствам брать верх над собой, несмотря на то, что ребёнок всегда очень тонко чувствует моё состояние. И очень остро на него реагирует.

Ощущаю себя унылым куском… не при детях будет сказано чего.

В среду, как и планировали, максимально отрепетировали с девочками программу. Оставили пару моментов на пятницу, чтобы Толя посмотрел и выразил своё мнение. Один раз на моей памяти было такое, что он запорол номер. А обычно его всегда всё устраивает.

Поэтому, когда мы вместе собрались заранее до открытия клуба в пятницу на финальный прогон и утверждение концепции вечеринок следующего месяца, с учетом новой шоу-программы, девчонки уверенно продемонстрировали задуманную мной хореографию.

И вот, звучат последние аккорды, в конце наш традиционный эффектный выход, и затем наступает оглушающая тишина.

Ищу глазами Толю и нахожу его стоящего неподалёку от сцены в компании очень высокого и мощного мужчины. Я точно знаю, кто это. Двоюродный брат директора клуба. Эрнест Армейский. По незнанию можно решить, что это не фамилия, а прозвище. И что женский пол при адекватном рассмотрении и близко не подойдёт к такому гиганту. Но нет. По рассказам Толи, это суровый громила давно уже счастливо женат на девушке с красивым именем Ангелина, и вместе они растят такую же замечательную принцессу, как и у меня. Только намного младше.

По возрасту, кстати говоря, они очень схожи со Славой. Немного за тридцать. Смешно даже представить, как нелепо я буду выглядеть на фоне этого верзилы. Это не Колесников, с которым мы внешне идеально друг другу подходим и с которым наши тела так здорово подстраиваются… Ну вот. Опять мысли завели меня не туда.

Силой заставив себя сконцентрироваться, спустилась со сцены, намереваясь уточнить: есть ли замечания или утверждаем.

Не торопясь, подхожу к мужчинам, чтобы не стать случайным свидетелем их разговора, давая им возможность заметить меня заранее. Как только я приблизилась, руководитель заявил сухим деловым тоном.

— Кира. Меня всё устраивает. Потом продумаешь, как нам это вставить в программу вечера. Планируем начать со следующей субботы. С ди-джеем отработайте, ладно?

— Конечно, Анатолий. Тогда я пойду переодеваться?

— Да, иди, — и заинтересованно повернулся в сторону брата, видимо, продолжая разговор. — Так что ты сказал? Уже несколько дней с сотрясением лежит?

— Да. Я давно ему говорил, что эти гонки до добра не доведут. Сидел бы себе спокойно, орал на своих поваров, как обычно.

Я даже запнулась от услышанного. Страшная мысль закралась в голову. Не может быть! Присела на корточки, старательно делая вид, что поправляю застёжку на босоножках. Дрожащими руками, ага!

— У него там какое-то незначительное, — это слово Армейский произнес с особой саркастической интонацией, — смещение шейных позвонков было. Но уже, слава Богу, всё вправили. Есть вообще не мог. Говорит, тошнило постоянно.

— Я даже не знал. Сегодня позвоню спросить о его самочувствии.

— Лучше не надо. Я к нему заезжал утром. Вообще его не узнал.

— В каком смысле?

— Ты что, Колесникова не знаешь? Ему всегда всё нипочём, — ужас, они действительно говорят о Славе! — Мне кажется, если он тонуть будет, попьёт водички и скажет, что его всё равно жажда мучает. Я помню, когда после армии на гражданку вернулись, он на тренировке неправильно какой-то там элемент отработал. Сломал руку. Гордо ходил с гипсом и хвастался. Говорил, что сам сломает себе вторую, чтобы все видели, какой он крутой, — мужчина невесело рассмеялся. — Унывающий Колесников зрелище нереальное, как та Атлантида, которую никто не видел. Не пойму, что с ним. Чтобы обычное физическое воздействие оказало на него подобный разрушительный эффект? Никогда не поверю. Зачем он только поехал ночью на свой картинг? Как будто не может вечер занять чем-то более приятным!

— Давно он в таком состоянии?

— Со среды.

Это всё я виновата! Если бы я только согласилась вернуться с ним, ничего бы этого не было! Ни сотрясения! Ни смещения позвонков! Ни его такого ужасного состояния! Мы бы провели вместе чудесный вечер! И, скорее всего, ночь!

— И что?

— А то, что лежит весь бледный, расстроенный. Говорил ему, чтоб не раскисал, что через неделю после сотрясения люди уже в соревнованиях участвуют. Ведут обычную жизнь. А ему вообще пофигу. Он половину того, что я ему сказал, просто не услышал. Витает где-то в облаках. В своих мыслях. Странно его таким видеть. Как не от мира сего.

— Может, когда головой стукнулся, он это… того…

Не могу больше слушать. Пусть Толя без меня сегодня разбирается. Если хочет, сам на сцену выходит и дергается под музыку! Сегодня это не мои проблемы!

Встала и уверенно обратилась к Армейскому.

— Я прошу прощения. А в какой больнице сейчас лежит Ваш друг с сотрясением?

Мужчина удивленно посмотрел на меня.

— Дома он, — больше меня никакая информация не интересует. И пусть у его постели будут сидеть десятки, сотни таких же, как и я, женщин на птичьих правах, всё равно к нему приеду! И прямо в лицо выкрикну, что он… он дурак! Просто идиот! Как можно так глупо собой рисковать! А если бы случилось что-то действительно страшное! Вот балбес, а! Мой самый любимый на свете. Обниму покрепче и прижмусь к крепкой груди, чтобы окончательно убедиться, что его каменное сердце, которое никого не хочет впускать к себе внутрь, всё так же размеренно стучит о железную грудную клетку, как и раньше.

Уверенно поворачиваюсь к Толе.

— Я на сегодня беру отгул. За свой счёт.

Реакция друга не заставила себя ждать.

— Не понял. Совсем страх потеряла?

— Что хочешь делай, — равнодушно пожала плечами. — Хочешь — увольняй.

Друг подозрительно на меня взглянул.

— Ты что… Со Славой?

— Не твоего ума дела, Толя!

Отворачиваюсь от поражённых мужчин и, очень-очень быстро перебирая ногами, почти вприпрыжку двигаюсь в сторону раздевалки для танцовщиц, чтобы поскорее стянуть с себя звонкие копытца, блестящий топ с юбкой, которая на своё название может претендовать с очень большой натяжкой. Скорее напоминает широкий тканевый пояс из облегающей, как вторая кожа, ткани.

Наверху быстро влезла в любимые спортивные брюки, угораздило же белые купить! Натягиваю поскорее футболку. Не обращая внимания ни на какие удивлённые вопросы, даю указания:

— Аня за старшую. Ночью работаете без меня. Может, ещё успеете кого-нибудь вызвонить. Если нет — сами распределитесь. Сегодня необычных номеров нет. Всё в текущем режиме. Уверена, Вы справитесь.

— Анатолий уже в курсе?

— Ага. Только что получила от него добро, — немного кривлю душой, потому как наш любимый директор явно против моего бегства.

Ключи от холостяцкой квартиры у меня дома. Как это я про них не вспомнила и не вернула в вечер последней встречи? Что не делается, всё к лучшему. Это точно! Кроме травмы, конечно. Хотя… если бы не она, я бы так и ходила каждый день, занимаясь самобичеванием. А сейчас мне без разницы. Его условия, его правила. Я должна хотя бы попробовать их сломать. Ну, или, как минимум, раздвинуть границы. Пусть думает себе, что хочет. Почему мы всегда начинаем задумываться над ошибками, когда уже произошло что-то непоправимое? Почему нельзя сразу адекватно всё обдумать? Кому нужны все эти принципиальные дурацкие «я не должна» и «это неправильно»? Каждый сам для себя решает, что для него правильно, а что — нет. Если мне без него реально плохо и, что бы он там не говорил, нас тянет друг другу как магнитом, зачем устанавливать нелепые ограничения? Кому нужно это тихое постепенное разрушение, ежедневное самоедство, выжигающее всю душу изнутри? Кому нужны постоянные бессмысленные страхи?

Если вот ОН. Мой мужчина, который приехал и, несмотря на наше взаимное недопонимание, собирался увезти меня к себе обратно! Вместе с Машей! Он появился на пороге моей квартиры, даже вопреки тому, что Слава негативно относится к моей работе, каким-то моментам моей жизни, мыслям и поступкам. И пока ему будет плохо, я хочу находиться рядом.

А его вечно суровый командный тон, слишком категоричное отношение к различным аспектам, его перфекционизм… Ну что ж, я знала, на что иду. Если бы всё это отсутствовало в его характере, он был бы совершенно другим человеком. А я готова принять его таким, какой он есть.

Почему людям проще отказаться от шанса попробовать, а всю оставшуюся жизнь мыслить, что было бы, если бы я тогда… Этих «если бы» в моей голове уже набралось столько, что я даже забыла о намерении погуглить о травме, потому что с подобным я в своей жизни раньше ещё не сталкивалась. Ничто меня не остановит. Даже если я ему не нужна, именно сейчас Слава меня из своей квартиры точно не выгонит. Если понадобится, уйду потом, когда он поправится. Но в ближайшие дни ему придётся потерпеть моё общество… на моих условиях!

Прямо на ходу, пока ещё ускоренным шагом тороплюсь к метро, залезла в интернет и начала читать про сотрясение. Мда. Хорошего, конечно, мало, но если врачи разрешили ему остаться дома, значит всё не так уж и плохо. Меня немного смущает постельный режим и диета для таких больных. А последний пункт обязателен? Судя по всему, не встаёт с кровати он уже два дня. Нуууу… надеюсь, что не встаёт. Но как так? Кто-то ведь должен о нём позаботиться! Он же совсем один. Вот так и понимаешь, что в какой-то момент просто меняются твои приоритеты. Сейчас для меня главное не сохранить остатки гордости, а убедиться, что Слава скоро поправится и с ним всё будет хорошо.

Сразу вспомнились его руки, которые бережно несли меня после собственного падения. Как он заставлял меня глотать обезболивающее… использовать мазь от гематом…

Конечно, я должна быть рядом! А чем занималась то время, что была ему так нужна? Глупостью полнейшей! А даже если не нужна — пусть терпит теперь! Как он любит сам говорить? Не понравится — это будут совсем не мои проблемы! И не дай Бог увижу бежевые туфли на пороге! С одного из двух балконов сброшу! Я сейчас, конечно же, обувь имею в виду…

Глава 41

ВЯЧЕСЛАВ

Второй день нахожусь дома. А чувствую себя, словно в тюрьме. Без привычной активной сверхурочной работы. Без желанной женщины. Без готовности делать что-либо.

С периодически появляющейся головной болью и приступами тошноты. А ещё воспоминаниями последнего с Кирой разговора и призраками её фраз: «Просто не надо… Я не хочу».

А я хочу! Так хочу, что плевал бы на все её дальнейшие отказы. Всего несколько дней назад. А сегодня уже не знаю, как поступить. До сих пор не верю, что из-за резких слов она плавно, но уверенно прикрыла передо мной дверь. А ещё не понимаю, как её уговорить и заставить вернуться в мою жизнь. Не поеду ведь к ним с разбитой башкой. Толку от меня сейчас? Как подстреленная утка.

Хотя тут я не совсем прав. Уже успел договориться о разводе. Быстро, без лишнего шума. Во всяком случае, я на это надеюсь. Вчера, пока весь день сверлил взглядом потолок, связался со знакомым адвокатом.

— Ты по делу или как? У меня сейчас полный абзац. Три телефона разрываются.

— По делу. Помощь нужна. Развод устроишь?

В трубке повисло настороженное молчание.

— Как же я твою женитьбу пропустил?

— Да это не мой брак.

— Аааа. Отягчающие есть?

— Вместе не живут давно, месяцев десять-одиннадцать. Совместный ребёнок. Два с половиной года. Мужик не в адеквате. Алкоголь, рукоприкладство, измены. Участия в воспитании и содержании не принимает.

— Даааа, повезло жене. От меня что нужно?

— Быстрый штамп о разводе. Неразглашение. Минимум беспокойства. Лишение мужа родительских прав. От него ничего. Только чтоб свалил. На имущество насрать, пусть забирает всё.

— Совсем быстро не получится. Это только через суд.

— Я поэтому и позвонил.

— На него, возможно, надавить придётся для скорости. Сможешь?

— Какие проблемы? Я всегда за.

— Принял. У меня со временем сейчас беда. Но я тебе скину образцы, — снова пауза в трубке. — Максимально заполняем и мне их подписанные обратно. Плюс сканы документов. Можно фото. Я укажу в письме, какие именно. Потом сориентирую.

— По рукам. Помимо вознаграждения за мной должок.

— Ой, не смеши. Всё, ушёл.

Через пять минут, пришло письмо, вложение которого я мгновенно отправил по блютузу на печать стоящему в соседнем кабинете принтеру. Пусть бумаги там лежат. Греют мне душу.

Наверное, это единственное, на что я сейчас способен.

За эти два дня у меня было предостаточно времени подумать. О своей жизни. Приоритетах. Целях. Работе. Женщинах. Особенно о последнем. И даже не обо всех. А только об одной.

Я до сих пор отказываюсь понимать, что она с такой лёгкостью развернулась и ушла. Я ведь не слепой. Ни одна женщина никогда ещё так не отзывалась на мои прикосновения. Ни одна на меня так не смотрела. Она не может вообще ничего не чувствовать. Или она просто хорошая актриса. Но этот вариант я отмёл сразу, потому что врать она не умеет.

А мне впервые в жизни захотелось, чтобы кто-то относился ко мне искренне. Испытывал нечто большее, чем все женщины, которые предлагали свои тела взамен на дорогие безделушки.

Как мне теперь жить дальше, будучи совершенно точно уверенным, что описанные в книгах и отображённые мастерской игрой актёров в фильмах — всё это чувства, которые действительно существуют. И которые просто так не найти нигде, если только судьба не решит в качестве самого ценного сюрприза нос к носу столкнуть тебя с «тем самым» человеком.

Если бы я не встретил её, смог ли по-настоящему быть счастливым, не окунаясь в полную гамму эмоций? Или всё так же продолжал играть свою роль холодного, вечно отстранённого кусочка льда, который не чувствует самых простых, но таких настоящих радостей жизни, когда тебя с работы встречает семья. Ребёнок, для которого ты стал целым отдельным миром, забывая о любых своих делах, со всех ног бежит к тебе через всю квартиру в сто двадцать квадратных метров, огибая все препятствия на пути, только чтобы вручить криво приклеенный бумажный цветочек к обложке моего скучного коричневого кухонного блокнота, чтобы хоть немножко его украсить, и затем впиться клещиком детскими ручками в мою шею и повиснуть на ней, пока я не обниму это маленькое чудо в ответ. Ну и что, что в ней течёт не моя кровь? Разве важно только это? Именно меня она целует перед сном, прежде чем убежать в свою комнату. Именно мне она разрешает подержать неприкасаемую любимую чёрную плюшевую игрушку, именно я удостоен чести первым попробовать на вкус клубнику из ее тарелки. Именно у меня она ищет защиты, когда боится проезжающего мимо грохочущего мотоцикла. Именно мне она доверяет находиться рядом с её мамой. И я не предам её доверия.

Я найду способ заставить Киру одуматься и изменить свой выбор. Она, конечно, испугалась моей грубости. Но я уверен, что ещё больше она боится попробовать ещё раз. Страшится чувств, накрывших нас с головой. И я её понимаю и не виню. Я тоже боюсь. Но я мужчина. Я готов сделать шаг назад, чтобы потом вместе идти по жизни, взявшись за руки. Я готов рискнуть.

Потому что как никогда ярко в памяти всплыли слова отца, которые на подсознательном уровне никогда и не забывались. Просто раньше мне казалось, что он ошибается. А теперь вижу, что ошибался… я.

— Мне бы хотелось, чтобы ты повесил на шею этот знак. И носил его, никогда не снимая.

— Это что? Зуб?

— Это волчий клык, сын.

— Ты хочешь, чтобы я носил на себе остатки мертвого животного? Бать, ты чё, совсем? — восемнадцатилетний я брезгливо потыкал нежеланное украшение. Выглядит, конечно, стильно. На толстом кожаном чёрном шнурке. Но по ходу, он ещё и с серебром. Фу, ненавижу этот металл.

— Это очень сильный амулет.

— Бать, да какие амулеты? Сейчас всё решают деньги, а не эти вот побрякушки.

— Ты совсем ещё мальчик. И много в жизни не понимаешь. Я пытаюсь вырастить из тебя настоящего мужчину. А знаешь, именно у такого найдётся много качеств от волка.

— Например, каких?

— Выносливость, внутренняя сила, собранность, целеустремленность. Особая интуиция. Волки не сдаются до последнего. Амулет будет оберегать тебя. Придавать уверенность и возможность справляться с поставленными задачами. Он защитит от недоброжелателей и предательства. Свою жизнь, сын, всегда нужно держать под контролем. Тебе необходимо научиться управлять людьми так, как это удобно тебе. Запомни, неуверенность — не самое лучшее мужское качество. Так же, как и распылённость на многих женщин. Мужчина, как волк, должен выбрать в жизни только одну волчицу. Главное, не ошибиться.

— Ты чё, бать?! Вокруг столько девушек, а ты мне предлагаешь выбрать только одну? Это тебе с мамой когда-то повезло, поэтому ты после её смерти не смог второй раз жениться. А я себя ограничивать не собираюсь.

— Перепробовать можно сколько угодно цветов, но предпочтение всегда отдаёшь одному единственному.

— Ну не знаааааю…

— Ты ещё молод, сын. Гордо и достойно идти по жизни может далеко не каждый человек. Но делать это нужно так, чтобы потом тебе не было стыдно перед своей семьей, которая у тебя обязательно появится в будущем. И запомни. Когда-нибудь ты повстречаешь свою волчицу, и когда это случится, ты всё поймёшь сразу. Поверь мне, на это не нужно много времени. Главное, её не упустить. Потому что жизнь очень редко делает дорогие судьбоносные подарки дважды.

С этими словами отец застегнул свой странный предмет на моей шее. С тех пор я ни разу его не снимал, до конца не веря в его мощь.

Зато сейчас для меня всё изменилось. Давно отца уже нет среди живых, а его поддержка каждый день со мной. Гладким напоминанием висит над сердцем.

Понимаю, что теперь я никогда уже и не расстегну отцовский амулет, возможно, только лишь для того, чтобы позже передать его своему сыну. Потому что я теперь нашёл свою волчицу. Сразу с маленьким волчонком. И свою семью я обещаю беречь до последнего, как настоящий дикий хищник. Жаль, что пришлось как следует головой удариться, чтобы, наконец-то, это осознать.

Так, а это что? Резко напрягся…

Глава 42

Всё тихо. Но я совершенно отчётливо слышал какой-то шорох. Вроде… из коридора! Да! Я снова слышу шаги! И эту мягкую поступь не перепутаю ни с какой другой! Кира!

Дверь открыта, поэтому в отражении зеркал вижу, как грациозной походкой моя маленькая зеленоглазая хищница крадётся в спальню.

Она пришла. Зачем? Чего она хочет? Поговорить? Передумала? Или просто нашла в себе силы вернуть ключи от моей квартиры? И что мне сделать, чтобы больше она не уходила?!

— Как ты? — встала в двух шагах от кровати. Хмм, далековато… В теперешнем моём состоянии я до неё точно не допрыгну.

Разрываюсь между своим железным правилом всегда держать лицо победителя и сказать правду. Решил, что с ней нет больше желания юлить, поэтому говорю как есть.

— Хреново.

— Зачем ты туда только поехал? — интересно, как много она знает. И откуда.

— Развеяться.

— Ты хоть знаешь, как я испугалась? — она реально переживала? — А другим способом нельзя было развеяться?

— Другой способ накануне твёрдо закрыл дверь перед моим носом.

— Хочешь сказать, что это я виновата?! — возмущению в нежном сладком голосе нет предела.

— Ну не я же, — говорю холодно, а сам в душе улыбаюсь. И да. Теперь я точно уверен, она у меня есть. Душа в смысле.

— Ты неисправим, — очень даже наоборот. И это ты меня поменяла. Моя волчица.

— Зачем пришла? — пока что максимум отстранённости и безразличия в голосе. Просто потому, что по-другому я ещё не научился. Действуем по старым схемам.

— Ещё парочку позвонков тебе сместить! Вот зачем!

— Ммм. Откуда такая осведомлённость?

— У меня свои источники.

— И чего ждёшь? Подходи. Действуй. Я весь в твоём распоряжении. Больной и несопротивляющийся. Палочку одолжить или ты руками справишься?

— Какой же ты всё-таки… — Кира резко преодолевает два оставшихся шага, наклоняясь надо мной. — ИДИОТ!

То, что она в этот момент собралась обхватить моё лицо обеими руками и с силой прижаться к изголодавшимся по ней губам, я совершенно точно не ожидал. Поэтому, ловя момент, и безуспешно намереваясь сделать это первым, также резво приподнялся на постели, привычным жестом схватил её за затылок и с силой притянул к своему лицу, ощутимо столкнувшись с ней челюстями.

Страсть мгновенно проснулась в нас обоих. Или она не спала вовсе? Напряжение нарастает с каждой секундой. Её язык уверенно исследует мой рот, как будто хочет убедиться, что пока хозяина не было, всё осталось на своих местах. Да, малышка. Как всё было твоё, так твоим и осталось.

Сам я уже руками неудержимо шарю по её податливому телу, пытаясь пересадить на себя верхом, потому что противиться зову плоти нет сил. И кстати, у меня в подобном не самом лучшем состоянии, слава Богу, это получилось!

Шёпотом выдохнул ей в губы:

— Я тебя больше не отпущу. Можешь даже не стараться.

Её ответ заставил меня почувствовать себя самым счастливым на земле.

— Я больше никуда не уйду. Как бы тебе этого не хотелось. Что бы ты мне ни сказал.

Она оторвалась от меня, оставляя горячую дорожку поцелуев на твёрдой шее с пульсирующей жилкой, руками опускается всё ниже, с каждой секундой заводя меня ещё сильнее, хотя казалось бы, куда ж ещё сильнее?! А я (чёрт бы побрал все долбанные карты на свете!) снова почувствовал привычную слабость, сильное головокружение и едва сдерживаемую тошноту. Ну, только не сейчас! Расстроенно проходиться отстраниться, улечься обратно на спину и мягко оттолкнуть Киру.

Её разочарованный затуманенный взгляд ранит в самое сердце.

— Слава… ты что? — как ей объяснить, что в теперешнем состоянии я мало на что пригоден.

— Голова кружится, и тошнит. Сильно.

Она тут же спрыгнула с кровати.

— Прости! Как же я не подумала. Тебе ведь нельзя ещё подниматься и выполнять резких движений.

— Но я всё равно встаю по чуть-чуть. Просто надеялся, что сейчас организм в порядке.

— Нет. Ты сначала придёшь в себя.

— А ждать обязательно?

В ответ она строго погрозила пальцем. Эх. Раз физически заниматься ничем нельзя, будем разговаривать.

— Ладно. У тебя есть несколько дней побыть главной.

— А если мне это очень понравится?

— Твои проблемы, — беззлобно пошутил, глядя в самые красивые глаза в этом мире. — Сходи в кабинет. В принтере бумаги лежат. Принеси сюда.

— Опять командуешь.

— Да, ты же не откажешь больному человеку, — наигранно вытянул язык, свесил его набок, положил руку на сердце, закрыл глаза и чуть наклонил голову. Смешно, наверное, со стороны смотрится мой шутливый припадок.

— Ты ведь не любишь, когда в твой кабинет заходят посторонние.

Я моментально «ожил».

— Кира! Иди. И возьми!

— Ой, какие мы грозные, — пользуется своим положением, умница. Но со мной не забалуешь. Я тоже не лыком делан…

— Кира. Я сейчас встану… — вкладываю угрожающие нотки в интонацию.

— Что Вы, что Вы, Вячеслав Александрович. Не стоит. Вам же нельзя, — её улыбка бесценна, её игривый тон заставляет сердце быстрее гонять кровь по венам.

— Иди уже.

Она пришла ровно через минуту. Если вернулась так быстро, значит, совершенно точно не разглядывала бумаги. Иначе задержалась бы подольше. Ещё и честная.

Как только она протянула мне распечатанные листы, я легко покачал головой.

— Это для тебя.

— В каком смысле? — опустила взгляд.

— Кира, я хочу, чтобы ты развелась.

КИРА

Это документы по бракоразводному процессу. Когда он всё успел? Сделал это заранее? Даже не зная, что я приеду? Или ещё до ссоры? Я отвернулась, сдерживая эмоции.

— Я тоже этого хочу, — говорю в стенку.

— Ну и отлично. Значит, пока что мы хотим одного и того же, — как-то он очень аккуратно всё это произносит. Спокойно. Как хищник подкрадывается, чтобы жертва его не заметила.

— Заполни эти формы, насколько сможешь. Об остальном я потом позабочусь. Если хочешь, просто подпись поставь.

— А если Олег не захочет, мне придётся его уговаривать? Слава, он угрожал, что отнимет ребенка. Все эти юридические тонкости…

— Не волнуйся. Я всё сделаю сам. И уговорю, и заставлю. Но закон на твоей стороне. Если ты захочешь — вас разведут.

— Но Маша…

— Останется с тобой в любом случае. Я надеюсь, алименты от него тебе не нужны?

— Конечно, нет! Пусть катится ко всем чертям. Единственное, что мне нужно — лишить его родительских прав. Я не хочу, чтобы он вообще приближался к ребёнку.

— Кира, это итак подразумевается, — он тепло и искренне улыбнулся.

А у меня эмоции зашкаливают. Не смогла придумать ничего умнее, чем снова вплотную приблизиться, положить голову на его грудь и крепко обнять. Стояла я так очень долго, чувствуя, как его пальцы аккуратно зарываются в мои волосы.

Глава 43

— Давай с ресторана закажем? — вымученным голосом умоляет Слава. Хоть это слово к нему совершенно не клеится.

— Нет. Будешь есть то, что я приготовила.

— Почему?

— Потому что я старалась для тебя. И я точно знаю, что сварена она по всем правилам.

Машу сегодня согласилась оставить у себя Света на полдня. Спасибо ей. Сейчас разберусь со своим любимым больным и поеду за ребёнком. Выходной же.

— Да что я тебе сделал плохого?!

— Давай-давай. Скажешь хоть одно дурное слово о моих кулинарных способностях, и я тебя стукну, — встала и взяла тяжёлую разделочную доску, положив её для пущей убедительности около своей правой руки, — будешь лежать со вторым сотрясением дополнительных семь дней. Минимум. А это значит, никакой личной жизни по ночам ещё целую неделю. Понял?

Вопреки словам улыбнулась так мило, что аж самой сладко стало.

— Понял, — он тяжело вздохнул, но уверенно засунул ложку в рот. Растянул губы в подобии улыбки.

— Не забывай. Ближайшее время ты в полной моей власти.

— Выше ожидаемого. Ты большая умница.

Ого. Он поставил мне натянутую троечку! От такого мастера это звучит как лучшая похвала!

Бедный Слава. Моральный идеалист. Перфекционист. Высококлассный повар. Владелец собственного ресторана. А вынужден питаться какой-то дрянью с моих рук. Ничего, потерпит. Это для его же блага. Так в диете написано.

Не удержалась, встала и, улыбаясь, чмокнула жующего мужчину в нос. Кажется, я действительно счастлива.

Первое время решено было всё оставить как есть, за исключением того, что мы с Машей теперь будем жить у Славы и полноправно являться хозяйками в его квартире.

Перевозить вещи, полностью переделывать одну из гостевых комнат в детскую, заниматься ремонтом, обстановкой, менять детский сад поближе к нашему общему дому мы обоюдно захотели оставить на потом, когда Слава полностью поправится и вольётся в прежнее расписание. Да, вот так просто он решил сразу расставить все точки над и.

Невзирая на постоянные споры, уже пару дней я лично готовлю еду ко всем приёмам пищи.

— Кира, ну это невозможно есть! Давай вместе готовить, если ты так хочешь поучаствовать!

Мне даже не обидно. Вот нисколечко. Я свои недостатки знаю, а Слава кремень. Терпит. Точнее, ест. Лицо, конечно, делает кирпичом и постоянно жалуется на изжогу от моей стряпни, но ест. Я точно знаю. Если, и правда, от еды желудку было бы плохо — выбросил бы в ведро. Поэтому тихо радуюсь.

— Всё не так плачевно. Не придуривайся.

— Ну уж нет. С меня хватит. Пока я дома, никуда не езжу и работаю по телефону, мы с тобой проходим краткий инструктаж, точнее экскурс в таинства кулинарии. Я пошёл расписывать программу, — мдааа, психанул.

«Пошёл» — слишком сильно сказано, — в очередной раз счастливо поцеловала его в заросшую щёку и начала убирать посуду.

Всё-то ему надо по полочкам разложить. Ко всему подготовиться.

Вопреки врачебным указаниям, он постоянно поднимается на ноги и ходит. Не может целыми днями лежать и ничего не делать. Да я бы, наверное, и сама так не смогла.

По прошествии определённого времени, после того, как Слава полностью пришёл в себя, мы с дочкой переехали к нему окончательно. Телефон его не замолкает, как и раньше. По отношению к нам с Машей мужчина ведёт себя очень внимательно и тепло. Особенно с моей принцессой. По ночам он превращается в страстного и неутомимого любовника. Ему удалось вытеснить мою изначальную скованность в постели.

Остался ещё один нерешённый вопрос, разговор о котором Слава, как оказалось, решил отложить на потом. Пару раз он уже успел обмолвиться о недовольстве моей ночной работой, строго настрого запрещая мне самостоятельно добираться туда и обратно. Я постаралась не обижаться и не заострять на этом внимание, решив, что в будущем нужно как-то разруливать ситуацию.

Прошло время, а никаких новых упоминаний о моих танцах больше не было. Но я вижу, как крепко мой мужчина смыкает челюсти, когда мне звонит Толя. Аж жвалки ходят. Помня свой предыдущий печальный опыт, решилась всё-таки на решительные меры. Но не потому, что боюсь услышать от него ультиматум, а потому что сама хочу проводить ночи в его жарких объятиях и наслаждаться интимными горячими ласками, а не развлекать сменяющих друг друга посетителей клуба.

И вот, выбрав очередной момент в преддверии субботнего вечера, когда мне уже через пару часов необходимо будет выезжать, он все же вновь решительно завёл свою шарманку.

— Кира. Я не хочу, чтобы ты работала в клубе, — почему-то, когда Олег мне это заявлял, негатива было намного больше. А сейчас мне даже нравится тот факт, что мой мужчина не собирается ни с кем мною делиться.

— Да-да, мне это известно, — я готовилась к предстоящему разговору. И теперь могу участвовать в нём без обид, непониманий, жёстких противоречий и напрасных обвинений. Даже с долей юмора.

— И что? Согласна уволиться?

А как же? Если я скажу «нет», он меня съест вместо ужина. Но, уверена, ответ его удивит.

— Конечно. Ты ведь этого хочешь, — сдерживая улыбку и не поднимая головы от своего занятия (в очередной раз отмываю кожаный стул от яркого фломастера на водной основе), всё же кошусь на Славу.

Он в полнейшем шоке. И правильно. Я именно на это и рассчитывала. Это мой план по обсуждению. Удивить, взять фактором внезапности, а потом вывернуть ситуацию, как нужно мне.

— Да ладно. А что это ты такая покладистая? Говори немедленно, что задумала.

— Ничего. Правда. Уволюсь, потому что ты хочешь, чтобы я постоянно была под рукой и сидела у тебя на шее. Ну и чёрт с этой женской самореализацией, подумаешь! Очень она мне нужна. Я совершенно спокойно могу сидеть дома всю оставшуюся жизнь, уверенно деградировать и портить твои продукты из холодильника.

Он, кажется, находится в диком недоумении. Вон, даже рот приоткрылся.

— С сарказмом у тебя проблем нет. Ну, допустим. Что ты предлагаешь?

— Школу не брошу. Потому что девочки ко мне привыкли, и у меня там свои команды! И мы готовимся к выступлениям!

— Ты что ещё и уезжать будешь?!

— А ты как думал? Соревнования проводятся не только в нашем городе. Но не переживай. Чаще всего буду успевать вернуться к вечеру в тот день.

— Что? ЧАЩЕ ВСЕГО? Мы так, вообще-то, не договаривались!

Ничего, привыкнет. А я как обычно тону в глубоких тёмных омутах его глаз.

— Дальше. Клуб пока тоже не могу оставить, — наблюдая, как он весь перекосился, подобрался и уже начал открывать рот, чтобы произнести доводы в свою пользу, быстренько продолжила. — Мне нужно найти себе достойную замену. Не могу же я Михова просто взять и бросить. Он ведь надеется на меня, неужели не понимаешь? Найду девочку, объясню ей концепцию. И если Толя её одобрит, то я сразу уйду.

— Замечательно! Ему так может долго никто не нравиться.

— Я справлюсь.

Почувствовала, как крепкие мужские руки, совершенно не терпя никаких возражений, начинают уверенно задирать короткий подол моего шёлкового голубенького халатика. Разумеется, в эту минуту его ничего не сдерживает, потому что дочку я уже успела отвезти на выходные к маме.

Мгновенно отложила все свои дела и попыталась повернуться к мужчине, но он легонько меня придержал. Мурлыкающие интонации его мягкого довольного голоса сообщили мне о том, что из нашей небольшой схватки я с гордостью вышла победителем.

— Я даже не знаю. Ваша позиция меня, конечно, привлекает. Но необходимо ещё обдумать общую концепцию, — его губы сладко прошлись по шее вдоль позвоночника, мгновенно посылая электрические сигналы в район поясницы, вызывая ответную дрожь. Тело, почувствовав своего хозяина, ослабело в жажде скорейшего продолжения этих страстных прикосновений. — А что Вы готовы мне предложить помимо прозрачных маячащих впереди обещаний? Сейчас мне нужны более весомые аргументы…

Он прошёлся ладонью по внутренней стороне бедра, медленно двигаясь вверх, уверенно ведя руку и ощутимо лаская ягодицы. А я не выдержала и с силой прижалась к его паху, мгновением спустя нежно погладила сосредоточение его желания пальцами.

— Ооо, ну тут я, пожалуй, готов согласиться на Ваше предложение. Но у меня есть три замечания.

Что-то мне это не нравится. Он решил снова вернуться к своим дурацким условиям?

— Первое. Чтобы дома я больше не видел на тебе твоих любимых штанов. Только такая одежда, которая очень легко и ооооочень быстро задирается вверх.

И это всё? Кажется, до меня слишком поздно дошло, что он просто шутит.

— Второе. Дочку не будешь слишком часто оставлять на выходных у бабушки. Потому что ребёнок должен быть с нами, и я уже привык к маленькому урагану, который рассыпает мои приправы.

Так себе условие, конечно. Но уверена, со временем он поймёт, что мама — это такая же часть моей жизни, как и он. Единственное объяснение, которое я могу найти его замечанию так это то, что Слава просто скучает по ребёнку, хоть и не признается в этом самому себе.

— И учти. Как только ты разведёшься, сразу же получишь новый штамп в паспорте. И фамилию поменяешь. На мою.

Я на мгновение замерла. Несколько секунд ушли на осознание его слов. Обернулась и заглянула в расслабленное такое любимое лицо с неизменной колючей щетиной.

— Слава. Это твоё третье замечание? Ты что… делаешь мне предложение? — неужели? Он ведь считает, что брак придумали очень глупые люди, и это всё совершенно лишний официоз!

— Разумеется, нет. Просто ставлю тебя в известность. Потому что никаких возражений я не приму. И это не замечание. Обычная констатация факта.

В глазах его снова мелькнула уже такая привычная искорка, а взгляд заволокло лёгким туманом. Чувствую, как он медленно наматывает мои волосы на кулак и властно притягивает меня к себе. С ума схожу, когда он так делает!

— А последнее условие?

Глава 44

ВЯЧЕСЛАВ

— А последнее условие? — глаза её заинтересовано заблестели. Она внимательно меня разглядывает.

— Сейчас я сделаю с тобой всё, что захочу.

— Тоже мне, герой нашёлся. Ты итак уже сделал со мной всё, что можно. Давай другое условие.

— Отчего же? Секс — замечательное стимулирующее и болеутоляющее средство, дозировка в котором отсутствует. И я прямо чувствую, как отголоски лёгкого недомогания дают о себе знать…

— Слаа-вааа… — с нотками нравоучения назидательно произносит моя Зеленоглазка.

Больше её не слушая, мягко утягиваю за собой и опираюсь бёдрами о подоконник.

Наклоняясь, нежно прикусываю её нижнюю губу, как Кира часто это делает сама и, опуская голос до шёпота, на выдохе глухо произношу:

— Я хочу, чтобы ты всё сделала сама, — плавно, но неумолимо направляю кулак вниз, ощутимо потянув её голову туда же.

Она понимает намёк, я это вижу. В зелёных глазах давно уже горит несдерживаемый огонь.

Сердце замирает, когда моя желанная горячая малышка медленно стягивает с меня футболку, губами приникает к груди и очень медленно начинает оставлять горячую дорожку из влажных поцелуев, постепенно двигаясь ниже. А я, вцепившись в горизонтальную поверхность подоконника, пытаюсь не поторопиться и не насадить её сразу же на свой член полностью. Грубо и глубоко.

Словно заворожённый, наблюдаю за тем, как она целует живот, оставляя горящие следы и становясь передо мной на колени, носом трётся о самую чувствительную точку моего тела.

Восхитительная картина — любимая женщина, томно улыбаясь, без всякого стеснения зубами стягивает с меня серые спортивные штаны.

Наслаждаюсь зрелищем по полной программе, не замечая ни трель телефона, ни визг шин с улицы, раздающийся сквозь приоткрытое окно.

Закрыл глаза, как только почувствовал на себе мягкие движения пальчиков и лёгкие касания её языка. Горячие влажные губы притронулись к гладкой головке.

Как же спастись от этого неудержимого чувства, когда всем своим естеством желаешь только одного: чтобы она вобрала в себя весь член, как можно глубже. Резко. До основания.

Не вытерпев, раскрыл глаза и опустил взгляд вниз, наблюдая, как моя девочка ощутимо сжимает головку и ствол губами и языком.

Не могу удержаться и всё же протягиваю руку, касаясь мягкого шёлка светлых волос, и начинаю ласково гладить её по голове, постоянно посылая усилия на самоконтроль, чтобы не направлять жёстко и предоставить малышке свободу действий.

Она подняла на меня свои потемневшие чарующие зелёные глаза, в которых читается страсть, нежность и полная самоотдача. Зрелище не поддаётся описанию. Моя женщина ласкает меня ртом, получая при этом удовольствие, а я чувствую, как начинает брести дрожь по телу, и как с головой накрывает желание начать быстро в неё вколачиваться, а в самом конце испытать оргазм, всё также прикасаясь к её губам.

Начинаю зависать где-то между небом и землёй, впадать в настоящий транс от чрезмерного погружения в параллельный мир острых ощущений, наслаждаться чувством своей беспомощности и невозможности устоять перед её женскими чарами. И это реально со мной происходит. А поглаживающие ладони ритмично ходят вверх-вниз по стволу. Вверх-вниз. Я сейчас с ума сойду!

Она нежно ласкает меня рукой, всё также качая головой, а я уже стиснул зубы, чтобы самому оставаться без движения и вслух не начать умолять её взять как можно глубже. Ещё и ещё. Сука, как же мне с ней хорошо!

Ещё мгновение и я, кажется, вообще перестаю понимать, что происходит. Различать, где я и где она. Чувствую лёгкое приятное головокружение и то, как она своими страстными движениями разгоняет меня до оргазма.

С замиранием сердца чувствую, как она на мгновение остановилась и обхватила губами головку. В яростном возбуждении жду того самого желанного мгновения полного захвата члена её ртом. Но она вновь начинает свой медленный танец языком и помогает себе рукой. Издевается малышка, максимально оттягивая конечный момент. И я понимаю, что ничего не могу сделать. За исключением того, чтобы в будущем не устраивать ей подобную муку. Постоянно…

Неожиданно Кира дотянулась до моих рук и переместила их поближе к члену. Приблизившись к ним губами, нежно начала ласкать языком мои пальцы. В свои тридцать три года я впервые узнал, что женщина может подарить мужчине такое неземное, ни с чем не сравнимое блаженство. Нервные окончания на руках начали петь гимн стоя. Малышка по очереди ласкает то член, то пальцы, то ладони. При всём своём желании не могу угадать, что именно в следующий момент она будет облизывать влажным игривым дерзким язычком.

Всё также покорно держу руки в области паха, и это вносит в интимный процесс дополнительную степень эмоционального сближения.

Возможность передать женщине абсолютный контроль над своим телом и желаниями, а также факт полной осознанной зависимости от неё очень сильно повышают степень моего итак неслабого возбуждения. Кровь вновь с силой долбит в виски, и я, всё-таки позорно не сдержавшись, удерживаю её голову и, уже не в силах больше сдерживаться, начинаю двигаться навстречу её мягким влажным губам.

Всё вокруг потеряло для меня значение. Только сосредоточение эмоций и ощущений в области паха, когда моя любимая и единственная теперь женщина принимает меня всего, полностью и без остатка.

Она подняла затуманенный взгляд, а я снова теряюсь в зелени её глаз так, что на этот раз меня просто смывает убойной волной.

Если раньше меня всегда устраивало воспринимать женщину, как свою собственность, наслаждаться ощущением постоянного превосходства и контроля над ситуацией, то теперь не могу избавиться от желания на весь мир крикнуть, что эта блондинка принадлежит только мне. И пусть непривычно для себя я нахожусь в полной её власти, потеряв абсолютный контроль и передав ей право «вести» эту партию, оральный секс с ней дарит мне такие ощущения, которые я раньше никогда, ни единожды в своей небезгрешной жизни до сих пор не испытывал.

Ещё несколько особо пикантных пируэтов её языка и податливых глубоких движений головой, и я просто содрогаюсь от желания выбросить свой бешеный адреналин, чувствую, как к пояснице приливает тепло, накапливая взрывную энергию, и резко, когда больше нет возможности терпеть, уверенно обжигает меня изнутри.

Вцепившись в живую мягкость волос, заканчиваю действие, чувствуя неизменное тепло женских губ и языка.

Смотрю на свою девочку и не могу налюбоваться. Чувствую всеобъемлемую, всепоглощающую нежность и единение со своей женщиной.

Несмотря на полную физиологичность процесса, теперь я точно уверен, что это совершенно духовный акт. И только что между нами возникли дополнительные неосязаемые узы.

Она поднялась с колен, обхватив меня за талию руками, и на мгновение прижалась щекой к моей обнажённой груди. Как я жил без неё раньше?

— У тебя снова телефон разрывается. Надеюсь, ты найдёшь возможность дома хоть немного отстраняться от работы?

— Теперь условия ставишь ты?

— А мне это будет позволено?

Если каждому условию будут способствовать вот такие крышесносные переговоры, так о чём раздумывать вообще? Я только ЗА!

— Да на здоровье.

Мягко отстранившись, Кира счастливо улыбнулась и вышла из кухни, а я, прихватив источник шума, уверенно направился к себе в кабинет. Быстро закончив рабочий разговор, откинулся на спинку кресла и упёрся затылком в скрещенные ладони.

Я до сих пор не верю в своё счастье. Кира вернулась. Сама. Добровольно. И теперь я, положа руку на сердце, могу с горечью признать, что очень сожалею о произнесённых когда-то словах, что так сильно её ранили. Ведь нельзя вот так просто плевать в душу родному человеку. Даже, если он делает что-то, что мне кажется странным и неправильным.

Каждый день, проведенный рядом с моими девочками, я чувствую небывалый душевный подъём и прилив сил. Они принесли радость в мою холостяцкую берлогу, в которой до этого всегда было лишь холодное одиночество и безликие отголоски трезвого расчёта. Они смогли зажечь яркий свет в моём сердце и моей жизни, где раньше полновластно царила лишь тёмная пустота наряду с периодическим снегопадом.

Если бы совсем недавно кто-нибудь меня спросил: «Что же такое любовь?», я бы, наверное, сразу и не нашёлся с ответом, а лишь покрутил пальцем у виска. Для меня всегда оставалось загадкой, почему люди выбирают друг друга, какие эмоции испытывают, какое совместное будущее видят. И самое главное, зачем им это всё? Намного проще, когда ты один, сам за себя решаешь, рассчитываешь тоже только на себя. К чему все эти глупые обязательства, смешные невыполнимые клятвы, гнетущая зависимость друг от друга?

Сейчас я точно знаю ответы на эти вопросы.

Я готов дать клятвы верности, обещания разделить пополам все радости и несчастья, выбрать и вести за собой только одного человека, не потому что так надо или с другими намного хуже. Совсем не поэтому.

А потому что она одна освещает мне дорогу, она одна способна вызвать улыбку лишь своим взглядом, потому что с ней мне больше никого не надо. Мне, наконец-то, достаточно того, что я имею — свою собственную горячо обожаемую семью. С НЕЙ я научился смеяться и наслаждаться каждым днём, проведённым совместно, а не идти по серой дороге потерянной тенью в поисках какой-то вечно маячащей впереди цели. Любовь — это когда говоришь: «До свидания!» своему прагматичному мозгу и впервые начинаешь жить эмоциями. Когда готов полностью поменять свою привычную, разложенную по полочкам и такую удобную жизнь, лишь осознав тот факт, что ОНА в твоё одинокое упорядоченное существование по-другому просто не вписывается. Когда становится противно только от одной мысли, что у тебя есть бесчисленное количество возможностей прикоснуться к другим женщинам. Когда смотришь на неё и хочется весь мир положить к её ногам, хочется свернуть горы и ради неё добиваться новых высот. Когда смотришь на её ребёнка и понимаешь, что готов полностью, даже не задумываясь ни на секунду, взять на себя любую ответственность за это маленькое зубастое чудо с забавным торчащим вверх хвостиком на голове. Когда понимаешь, что, несмотря на всю свою нелюбовь к детям, прямо сейчас хочешь от своей женщины вторую вот такую же маленькую доверчивую прекрасную малышку со светлыми волосами, для которой я смогу стать достойным родителем.

Теперь я всё это отчетливо вижу и осознаю. И, наконец-то, в свои тридцать три, первый раз в жизни могу с гордостью и невообразимым счастьем сказать. Я ЛЮБЛЮ свою волчицу. И я абсолютно точно уверен, что это взаимно.

ЭПИЛОГ

КИРА

С Олегом нас разводили не слишком долго. Без суда не обошлось, но, спасибо адвокату моего любимого теперь уже мужа, от меня никаких моральных усилий не потребовалось.

Я как могла пыталась уговорить Славу не торопиться со свадьбой и не закатывать пир на весь мир. Мне хотелось своего личного, отдельного маленького счастья и ни с кем не делиться своей радостью. А тихо расписаться в ЗАГСе в окружении единиц самых близких наших людей.

Но Слава есть Слава. И если не торопиться он согласился, то без торжества обходиться решительно отказался.

Вспоминать наше роскошное многолюдное зимнее празднование у меня в настоящий момент нет никакого желания. Даже несмотря на то, что это был один из самых чудесных дней в моей жизни. Хотя один эпизод всё же навсегда вписался в память и до сих пор иногда вызывает слёзы радости, облегчения и благодарности. Момент, когда мама, улучив минутку и оставшись со мной наедине, крепко меня обняла и с повлажневшими глазами сказала, быстро и безуспешно пытаясь сморгнуть появившиеся солёные капельки:

— Доченька, я ведь не знала много чего. Я хотела, как лучше, поверь. Ты у меня уже такая взрослая девочка, а я всё равно считаю тебя своей неразумной малышкой. Прости, если иногда вместо поддержки ты слышала от меня слова осуждения и напутствия. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива и совершала поменьше ошибок в жизни. Пожалуйста, не держи на меня зла и обид. И прошу, не забывайте с Машенькой обо мне.

Сколько же времени нам с ней понадобилось понять элементарные истины, оценить, казалось бы, совершенно обыденные вещи и признать грубые человеческие ошибки.

Хоть печали первого замужества и внесли свою лепту в моё осознание, но почему-то я полностью убеждена, что со Славой у нас всё будет по-другому.

Из клуба я ушла, найдя себе достойную замену, за что Толя остался мне очень признателен. Кстати, они с Надей, его любимой девушкой, тоже собираются скоро пожениться. Вот такой свадебный бум в столице!

Глеб специально для меня вставил в школьное расписание ещё несколько рабочих часов на постоянной основе. Смело заметив, что, учитывая моё теперешнее семейное положение, видимо и ему скоро придётся искать мне замену.

Мы со Славой вроде бы договорились не слишком спешить с нашим будущим совместным ребёнком, но вот только… Уже сегодня утром мой непредсказуемый мужчина, ещё не успев подняться с постели, заявил:

— Я хочу, чтобы ты перестала принимать свои таблетки.

Сказать, что меня его слова слегка озадачили, означает просто промолчать.

— Мы ведь хотели отложить ненадолго этот вопрос.

— Нет. Больше мы этого не хотим.

— Ты неисправим. Такой же прямолинейный командир, как и всегда.

— Но тебе ведь это нравится, — муж прижался губами к уху, обжигая горячим дыханием, и целенаправленно послал волну возбуждения по моему не до конца проснувшемся телу.

Сейчас он вообще не вовремя это делает, поэтому приходится легко и аккуратно отстраниться.

— Так что выбрасывай всю свою гормональную дрянь и иди готовить семье завтрак.

— Как скажете, мой капитан, — быстро чмокнула мужа (МУЖА!!! До сих пор не верится!) в привычно-небритую щёку, накинула сверху легкий халатик, потому что у нас вроде как уговор, ничего такого, что невозможно было бы с меня стянуть всего за одну секунду, и отправилась на кухню.

Как это ни странно, но благодаря Славе мои кулинарные способности немного улучшились. Да что там улучшились! Могу нескромно во всеуслышание заявить, что я теперь вполне неплохо готовлю. И мясо, и салаты, и каши и всё-всё-всё! У меня, наконец-то, ничего не пригорает, не переваривается, не пересушивается, не остаётся сырым, и, конечно же, теперь ни одно моё блюдо просто невозможно оскорбительно обозвать отвратительным скользким комком соплей. И даже Слава теперь подобных вольностей себе больше не позволяет. Ещё одна слепая благодарность моему любимому учителю, у которого, кажется, после моего обучения прибавилось несколько седых волос на голове.

Закончив завтрак и отставив тарелки в сторону, мужчина уточнил:

— Ты уверена, что поедешь одна? Давай, мы с волчонком тебя сами отвезём? — я до сих пор расплываюсь в милой улыбке, когда слышу, как именно он стал называть мою малышку. То есть, теперь уже нашу малышку.

Уверена, что это как-то связано с животным амулетом, бессменно висящим у него на шее — ценным подарком от отца.

— Нет. Вези её в сад, как делаешь это каждое утро. А у меня свои дела. Личные.

— Такие же твои, как и мои. Ладно, главное, ничего там не напутай. Вообще тебя не понимаю. Предлагал же всё сделать через своих людей, чтобы время сэкономить. Нет, надо было тебе заартачиться.

— Это моё решение. И я должна через все процедуры пройти сама. И, кроме того, всё уже сделано. Нужно просто забрать бумаги.

— Тебе пройти соответствующие процедуры, а мне бегать по всем инстанциям. Ну-ну. Хорошее решение. Ладно, надеюсь, долго в очередях не придётся стоять.

И вот спустя всего каких-то два часа времени, того самого, в течение которого некоторые люди бессмысленно и впустую тратят часть своей невероятно насыщенной и интересной жизни, я выхожу из специальных регистрационных органов, касательно записей в актах гражданского состояния, и трепетно прижимаю к сердцу такой долгожданный документ.

Я готова бесконечно делиться своей радостью! Танцевать от восторга! Мне хочется вновь нажать на кнопку ускорения на огромном модном электрическом самокате, чтобы ветер передал все мои бьющие ключом эмоции, растрепал волосы за спиной. Хочу на весь мир кричать о своей сбывшейся мечте!

И ничто не может сделать меня счастливее в этот момент. Ни одна вещь на свете! Украдкой вытерев с лица непрошеную солёную влагу, сквозь так не вовремя выступившие на глазах слёзы ликования и неугасаемой веры в чудо, мысленно посылаю благодарность всем богам на небесах за самый дорогой для меня во всем огромном мире подарок, на который всего каких-то несколько месяцев назад я и надеяться не могла.

Растроганно, но внимательно и со щемящим душу чувством всматриваюсь в чётко отпечатанные на свидетельстве буквы, гласящие:

КОЛЕСНИКОВА МАРИЯ ВЯЧЕСЛАВОВНА

У моей замечательной малышки теперь лучший папа на свете!

Вот он. Самый неожиданный, но такой невообразимо желанный сюрприз в моей жизни.

Content

Нестандартная ситуация

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Глава 15

Глава 16

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

ЭПИЛОГ