Тарас Асачёв

Добро пожаловать в Некропсион I

Ожидание. Наверно, это самое сложное в любой профессии или ситуации. Ожидание способно убить надежу и веру, оно может сломить дух человека и заставить вести себя как животное. А ожидание смерти, или куда более страшной участи, убивает людей ничуть не хуже самой процедуры последнего шага. Я был среди десятков людей, слышал, как рыдали женщины и молодые девушки в обнимку с такими же рыдающими мужчинами. Истерики случались все чаще, однажды кто-то даже подрался. Мы не знали будущего и не понимали, для чего нас отобрали из всех остальных. Но это ожидание уже убивало нас, медленно и верно…

Над головой, рассекая тьму, вспыхнул красный фонарь, источавший жуткий свет, и раскручивающий его вдоль стены. Вслед за красным источником света раздалась негромкая сирена, после которой часть стены начала расходиться, подобно зеву клыкастой пасти. Стальные створы дверей разъезжались медленно, впуская неяркий белый свет в нашу темницу, где перепуганные люди уже приготовились к чему угодно. Мы ждали огня, мы ждали газа и палачей, разъярённых собак или еще какой живности. В таком настроении и обычных дверей не грех побояться. Но пока я смотрел на эти створы, ничего страшного не происходило – на нас не бросались убийцы или животные, нас не жгли и не травили. Напряжение нарастало, ожидание усиливалось, пока к нам не вышел он…

Темная фигура в длинном плаще, с капюшоном на голове и скрытыми под короткими рукавами руками с тяжелыми браслетами. Он появился и небольшим планшетом в руке в неярком свете в гордом одиночестве. В помещении наступила тишина. Не то чтобы тут до этого было громко, но так как сейчас – точно не было. Фигура кашлянула в поднятый кулак и, развернув планшет, озарила скрытое под капюшоном лицо зеленоватым светом экрана. Затем тишину нарушил голос этого неизвестного, голос плавный, неторопливый и в то же время властно-расслабленный.

– Я приветствую вас, люди. Прошу вас, не совершать необдуманных действий, не принимать поспешных решений, – фигура убрала планшет и махнула рукой. – Прошу, выходите и успокойтесь, вашим жизням пока ничего не угрожает.

Не стоит обманывать себя, его брошенное «пока», услышали все, от редких детей, до столь же редких пожилых людей. Однако оставаться во тьме уже не осталось никакого желания – пусть  лучше все закончиться сейчас, чем снова ждать неизвестности. Я стоял не в первых рядах, но я и не первый шагнул в полосу света, покидая темный ангар, где мы провели не меньше двенадцати часов. Люди шли не спеша, но, тем не менее, не отставая, продолжая бояться того, что их заточение может продлиться еще.

За створами больших ангарных ворот все мы попали в куда более просторное помещение с мутными стеклами, возвышающимися до пятиметровой высоты, где сводчатый потолок усеивали редкие лампы дневного освещения. Темная фигура стояла у противоположной стены и явно ожидала нашего приближения. Группа людей за моей спиной собиралась минут пятнадцать, образуя полумесяц вокруг одинокого представителя нашего врага, вероломно напавшего на наши города. Никто не пожелал выйти к нему, никто не решился приблизиться, но каждый, я думаю, мечтал, чтобы этого персонажа неизвестной пьесы – кто-нибудь убил!

– Я рад, что вы не стали задерживаться, и я не стану напрасно тратить ваше время. Полагаю, вы уже поняли, что являетесь пленниками великого правителя и его чудовищной страны! Вас здесь сто человек, это не случайность. Я, представитель моего повелителя, открываю перед вами возможность стать частью моей страны, стать ее гражданином…

– Вы выродки! – наконец, у кого-то в нашей группе прорезался голос. Мужчина с сединой в бороде вышел на шаг вперед и, указав на фигуру в плаще, добавил. – Безжалостные убийцы! Вы напали на мой город! Убивали наших людей и сейчас смеете предлагать нам «гражданство»?! – последнее слово едва не формировалось в капли яда, с таким презрением человек его произнёс.

– Верно, но так как нам не нужны бездумные идиоты, я все, же расскажу вам о нас, а все остальное – решать вам. И что касается вашего города… – встречающий поднял планшет и в пару ловких движений вывел какую-то информацию для себя. – Вы из Карста, верно? – я не увидел лица того человека, но это было и не нужно. – Не отвечайте, мы уже все о вас знаем. Так что касается того, кто и на кого напал.… Из вашего города, по предоставленным мне сведениям, вышло коло тридцати тысяч военнообязанных для создания ударной группы, для атаки наших границ. Скрывать не стану – они почти все убиты. А что касается взятия самого Карста, то во время захвата погибло менее трех тысяч человек. При населении в пятьдесят тысяч, это как-то несерьезно. Ваши солдаты в частности при нападении убили в разы больше наших граждан.

– Вранье! Вы нас собрали голову морочить?!

– У меня нет на это времени, я ввожу вас в курс дела. Наша страна ничуть не хуже ваших, я бы даже скорее сказал – в разы лучше, – человек в капюшоне казался совершенно невозмутимым, а вот толпа вокруг начала заметно шевелиться и раскачиваться. – Но, чтобы не быть голословным или бестактным, я готов построить наше с вами знакомство, отвечая на ваши вопросы. Не стану скрывать, я обожаю опровергать ту ложь, которой вас пичкают ваши пропагандистские СМИ. Это с каждым годом все забавнее и забавнее!

– Что нас ждет? – спросила девушка, из первого ряда, я ее не видел, но голос ее был полон тревоги.

– Только то, что вы сами пожелаете, я лишь даю вам возможность примкнуть к нам, к государству справедливому и сильному.

– Где вы увидели справедливость?! – возмутился еще кто-то из нашей сотни. – Вы подчиняетесь Тирану!

– Не спорю, у нас здесь Тирания, – ни грамма не смутившись и не изменив интонации, ответил встречающий. – Лишь в данной форме правления и возможно достижение порядка, и только в порядке можно блюсти справедливость.

– Вы себя слышите? У вас ни свобод, ни права! Ваше правосудие кровавая каша, ни дня не проведшая без очередного убийства! – никак не унимался говоривший.

– Вот мы и вышли на ваши предрассудки. Во-первых, свобода у нас есть и ее более чем достаточно. Если вам повезет попасть в список граждан, то вы сможете свободно передвигаться, выражаться, выбирать, решать и все остальное, что предусматривает свобода одного человека. Во-вторых, наше правосудие не кровавое, а справедливое! – встречающий вновь поднял планшет и быстро нашел что-то в списке информации. – Вы из Соединенного королевства, верно? Не отвечайте. В прошлом году ваш министр управления промышленности в ходе махинаций смог ободрать до нитки почти три миллиона сотрудников трех крупнейших заводов, обрушив пакеты акций до стоимости жевательной резинки, после чего объявил о том, что его преследует правительство и убыл в соседнюю страну со всеми своими миллиардами. Я все верно сказал?

Странно, но вокруг стали вспоминать об этом и послышались даже нотки возмущения. Человек же, который первый поднял тему, молчал около минуты, но поняв, что ответ ему дать придется, сдавленно выдавил: «Верно».

– В прошлом году в нашей стране казнили восемь мошенников, двух коррупционеров и около четырех десятков взяточников. Все они были казнены в самой жестокой форме – после чего их останки переработали в биомассу для кормления скота.

– Ужас! – воскликнула женщина из правой части нашего полумесяца.

– Ой, ли! – в той ей поддержал возглас встречающий. – Все эти преступники своими бессмысленными тушами смогли слегка удешевить производство мяса для наших граждан. Но это мы отвлеклись, разговор шел про грабителя, оставившего с носом миллионы людей. Разве он не достоин казни? Разве те самые миллионы не были бы рады свершившейся мести?.. Вы молчите, ибо знаете, что то, что сделал этот политикан – бесчеловечно и ему самое место быть в земле! – впервые этот человек, поднял голос и так надавил, что даже у меня мурашки по спине пробежались. Ему никто и не думал отвечать, поэтому он повернулся к правой стороне. – Теперь о ваших баранах. Вы посчитали, что переработка – это ужасно? Да, переработка это нечто, что вашему уму сложно понять, так как ваше правительство славится самыми большими свалками на территории континента. Причем я не беру официальные свалки обычных помоев и отходов жизнедеятельности, я говорю о ваших заводах с дичайшими выбросами, о ваших загрязненных водоемах и целых реках. Не чувствуете, что немного переработки вам бы не повредило?! Не отвечайте.

Человек повернулся и, взмахнув рукой, как театральный дирижёр, заставил очередные высоченные двери открыться перед нами, открывая светлый зал с темным потолком и прекрасно оборудованными стенами, вдоль которых били умывальники, угловые душевые и шкафчики. Не зная, как остальные, но я бы с огромным удовольствием подошел к такому «уголку». Встречающий же, не оборачиваясь, сделал первый шаг в новое помещение и продолжил говорить.

– Как я полагаю, некое доверие ко мне я заслужил, а потому, прошу вас, проходите и не создавайте толкотни. Мужчины направо, женщины налево – помойтесь и переоденьтесь в чистое белье, мы продолжим чуть позже.

– Для чего весь этот цирк?! – вновь зазвучал голос, заставивший нашего провожатого остановиться.

– Это не цирк, это жест доброй воли. Мы понимаем, как вам пришлось тяжело во время перевозки, поэтому и предлагаем возможность провести гигиенические процедуры. Никакого тайного смысла. Не желаете мыться – не надо, но рядом с вами будет не комфортно остальным…

Дальше не было ни речей, ни агитации. Мы словно стадо баранов разошлись по стенкам и без толкучки или криков мылись, смывая грязь прошедшего времени и нечистоты собственных тел. Что ни говори, а элементарный душ способен в каждом из нас зажечь огонек надежды на то, что все в этой жизни наладится, хотя рассудок и продолжал цепляться за худшее. Одежда, что нам была предложена – простые хлопчатобумажные штаны на завязках и рубашки без размеров. Все типовое, но чистое и приятное на ощупь. Обувь так же предложили в виде плотных тапок, но я, как и многие, предпочел обуться в свою старую обувь.

Когда же, наконец, мы вновь собрались полумесяцем, наш провожатый стоял уже без капюшона, демонстрируя всем свою бритую голову с татуировками непонятного обозначения. Лицо встречающего не казалось ни строгим, ни холенным – оно было обычным, но уверенным, с цепкими глазами. Он вновь поднял планшет и, сверившись с информацией, поднял руку.

– Кто еще желает уточнить те байки, что вам вбивали в головы? Ну же, я не кусаюсь!

– Вас чипируют?! – прозвучал голос из толпы, молодой, бодрый, принадлежащий человеку лет пятнадцати.

– Конечно! – вдруг ответил встречающий и, выставив два пальца, занес их к затылку. – Все наши граждане получают современный силикатный чип в основание черепа. Данный чип следит за всем, что мы видим, и за всем, что мы слышим и говорим. Это обязательно.

– Рабский ошейник! – высказался пожилой человек в двух шагах от меня, что заставило меня слегка сместиться в сторону.

– Называйте это как вам угодно. Вопрос вашего комфорта. Мы называем это «Благом», ибо только благодаря нему мы все живем в прекрасной стране, где нет места преступности.

– Да вы же просто как животные в загонах с этими чипами в головах! – не унимался мужик, что заставило встречающего вновь взять планшет и найти, все, что ему нужно.

– О! Отличный пример, – улыбнулся одним уголком провожатый. – Вы у нас прибыли из Аргантии, где только за этот год зарегистрировали более тысячи изнасилований, и лишь треть  раскрыли. Вас это тоже коснулось, не так ли? Не отвечайте. Одна из ваших дочерей подверглась насилию пять лет…

– Заткнись! – взревел этот старик и бросился вперед. Никто не пытался его остановить, никто не пытался уберечь его от смерти. Мы все стояли и смотрели как пожилой человек подбегает к лысому и падает от одного резкого удара под ребра. И никто ничего не предпринял после этого. Сам же встречающий отшагнул в сторону и снова поднял планшет.

– Дочь этого человека, будучи уже во взрослом возрасте попала к группе насильников, которых ищут до сих пор. Она не смогла противостоять им, она не может надеяться на помощь, так как даже если их поймают – ничего уже не вернешь…. Теперь рассмотрим ситуацию, когда каждый гражданин страны имеет в черепе чип. В момент нападения, устройство чипа способно вывести из строя нервную систему человека, парализуя насильника до приезда правоохранителей, вне зависимости от их числа, силе и подготовке, не смотря на их связи или блат в верхах. Они упадут, едва только жертва будет схвачена или достаточно напугана их попыткой, – он повернулся к лежащему человеку и уже для него добавил. – Мы не тратим время на поиски виновных, мы караем виновных еще до совершения преступления. Здесь! – указывая себе под ноги, громко добавил встречающий. – Ей бы ничего не угрожало! И все благодаря этому! – снова два пальца легли на основание черепа.

– Но это, же нарушение личной жизни! – выскочила из нашей сотни девица с короткой стрижкой. – А как же Конфиденциальность?

– В чем? В решении заняться насилием над женщинами? Вы, чью честь пытаетесь отстаивать? – легко и даже как-то играючи переключился лысый провожатый на новую жертву, при этом он не поленился и помог избитому человеку подняться с пола. Как ни странно, но тот, молча, вернулся к нам.

– А если я не захочу, чтобы о каждом моем шаге знали ваши спецслужбы? Все? Я уже не гражданин?

– Вы и так в моей ведомости идете как биомасса. Вы не граждане, у вас просто есть на это шанс, причем довольно зыбкий. А что касается вашей пустой жизни – кому она нужна? Вы полагаете, что где-то в мире есть люди, которые следят за вами? Не смешите меня – не настолько вы великая птица.

– Значит, нет?!

– Однозначно нет! – твердо ответил встречающий. – Чип это основа безопасности, это залог стабильности. Если вам не нравиться эта идея, лучше сразу вернитесь в прежнее помещение. Есть ли еще у кого-нибудь вопросы? … Ну, же, я же никого не заставляю…

– У меня еще один вопрос, – вновь активизировалась эта девушка.

– Я вас слушаю.

– Правда ли то, что у вас неравенство полов?

– Правда, – легко кивнул провожатый. – Каждый мужчина у нас несет бремя обязанностей по защите своей страны, их права напрямую зависят от готовности и решимости выполнить свой гражданский долг. Женская половина страны так же имеет свою зону ответственности, в рамках которой они несут свою долю. Никакого равенства тут нет и быть не может.

– Как вас понять? Женщина не может идти в войска или что?

– Женщина идти в войска может, у нее все для этого есть, а вот заставлять мужчин рожать мы уже не можем! – из нашей группы раздались легкие смешки, что было удивительно, с учетом того, что мы тут не на курорте. – Вопрос в том, что мы не можем заставить женщину быть мужчиной, и наоборот. Поэтому мы и не требуем от них равенства.

– Я все равно не поняла, – возмущенно произнесла эта защитница. – А как на счет равенства на работе?

– Полное в рамках рабочего места.

– Значит, у вас женщина может занимать высокий пост?

– Верно.

– Даже министра обороны?

– Это вряд ли, – встречающий снова улыбнулся.

– Все понятно, равенство у них. Все, как и везде – унижение одних и выдвижение иных.

– Я смотрю, что мне повезло, и у меня здесь воительница из Фемена?! – встречающий даже как-то оживился. – Обожаю такие разговоры. Скажите, никто не желает поддержать позицию этой леди? Ой, леди ведь у вас говорить нельзя! – человек наигранно постучал себя по губам. – Никто не желает поддержать этого человека?

– Вы издеваетесь?

– Ну что вы, стараюсь общаться с вами, как вы того желаете. Так что же, что бы вы хотели спросить? Если допустим, вы получите гражданство.

– Устроиться на работу! – я смотрел на эту феминистку и диву давался, насколько она храбрая, или просто безрассудная…

– Вы устроитесь на любую работу, которую вам предложат в рамках ваших способностей.

– А если они мне не понравятся?

– Тогда ваши дела плохи – вы станете бесполезным гражданином.

– То есть, если я не стану работать, кем вы захотите, то я бесполезна?

– Верно, – встречающий щелкнул пальцами и указал на эту девушку. – Если вы не приносите толка, то вы бестолковая. Несложная игра слов, не так ли? Не отвечайте, – он уже хотел повернуться к остальным, но куда-там, девушка едва не руками взмахнула.

– Я не закончила!

– Разве? Мы же уже договорились, что вы собираетесь быть бесполезным членом общества, так зачем мне тратить на вас свое время?

– А если я пойду на «вашу», на какие перспективы я могу рассчитывать?

– На любые в рамках этой работы. Я все уже вам сказал – все в ваших руках.

– Даже если я женщина, а начальник мужчина?!

– У нас повышение даётся не людьми, а системой всеобщего контроля. Поэтому не важно, кто у вас начальник, вы будете расти, только если реально этого заслужите.

– Извините, – раздался голос какого-то парня с другого конца. – А можно поподробнее об этой Системе контроля?

– Разумеется, – кивнул лысый человек и снова повернулся к феминистке. – Ваши вопросы закончились?

– А откуда вы знаете, что система беспристрастна?

– А мы в это слепо верим. Смиритесь, здесь, – палец указывает в пол. – Демонстрациями вы себе ничего не отыграете. Придется реально работать, – подняв руку в знак того, что он закончил, человек повернулся к другой стороне и немного прошелся туда. – Кто хотел спросить о СВК?

– А что это за система, и кто ей управляет?

– Систему всеобщего контроля, создали параллельно с чипами, что у нас имплантируются всем гражданам. Данная система, путем нейронных сетей объединяет всю информацию по гражданским и следит за всем, что происходит в стране и за ее пределами, в рамках ее возможности. Системой никто не управляет уже лет пятьдесят – нет необходимости.

– А если она выйдет из строя? – спросил еще кто-то из группы.

– Тогда нам всем придётся очень плохо, ибо без нее, будет подорван главный принцип безопасности.

– Значит, эта система – ваше слабое место? – вновь тот парень.

– Верно. Система организатор всей нашей жизни, и без нее мы как без рук, – встречающий развел руки. – У всего есть свое сердце.

– А как уничтожить эту систему? – наивно спросила какая-то женщина.

– Необходимо убить, как минимум, четыре пятых населения, – нисколько не смутившись вопроса, ответил встречающий. – Нейронная сеть работает и за наш счет, чипы питаются нашим теплом и статикой, пользуются некоторыми мозговыми ресурсами и собирают информацию о мире через нас же. Мы все – часть этой системы. Даже вы, стоящие передо мной, уже под ее контролем, ведь я вас слышу и вижу. Хотя у системы полно иных способов сбора информации, я все же работаю на нее.

– Вы пользуетесь законами робототехники?

– Мы – нет. Нам незачем. Система – возможно. Не могу сказать наверняка.

– А каково это жить и понимать, что за тобой все время следят? – спросила очередная вопрошающая.

– А вы вспомните, как вам жилось, когда за вами следили родители! Когда они напоминали вам о том, чтобы вы надели шапку, не сидели за компьютером до ночи, рядом с которыми вы не боялись посторонних и знали, что о вас кто-то заботится. Помните? Не отвечайте. Мы именно так все и живем, – человек заложил руки за спину и прошелся в тишине перед нашим сборищем. – Вы просто не верите и что куда более страшно – не понимаете ту простую истину, что я вам должен донести. Контроль – слово не ужасное и не отбирающее у вас свободу. Контроль создан именно для того, чтобы спасать вашу свободу! Только благодаря СВК у нас уровень преступности равен нулю, вследствие чего вашей свободе и жизни ничего не угрожает. Система не интересуется, что вы смотрите и о чем вы говорите, с кем спите и как часто опорожняетесь или пардоньте – на чьи фото вы дрочите. Система всеобщего контроля – служит для защиты ваших прав и прав других граждан. Да! СВК не позволит вам убить другого человека как бы сильно вы этого не хотели, но именно она поможет вам, если тот, кто вам не нравиться – пресечет закон. Причем вам даже не надо будет жаловаться.

– У вас все живут в страхе? Или только низший сорт? – снова чей-то голос, мешающий остальным слушать.

– А как иначе блюсти порядок?! Только когда человек боится пресечь закон до непроизвольного обсирания в дорогие брюки, только тогда он будет ему следовать! У нас нет коррупции, у нас нет контролирующих органов, готовых получить взятку, у нас есть СВК, которая решит все честно и бесстрастно. И ошибки тут быть не может.

– А как же человечность?!

– Лет триста назад, – неожиданно начал отвечать в снисходительной манере провожатый. – Был создан уникальный робот по имени Луиджи. Он был исполнительным и ответственным, скрупулёзным и бездушным. Ему не хватало человечности, согласитесь. Он не убивал птиц и зверей ради развлечения, не оскорблял в сети людей, не врал, не давал и не брал денег. Он просто отвечал за безопасность в выставочном зале, где за все время его работы не произошло ни одной кражи или убийства. Но чем все закончилось? Вы помните? Не отвечайте. Робот скрутил не того человека за то, что у него был пистолет. Вроде как, он все сделал правильно и всего лишь скрутил, а не руки оторвал, но «скрученный» оказался каким-то политиком, кто всего за неделю добился того, чтобы бездушного защитника – отправили на помойку. Для чего же я все это вам рассказываю, наверно, думаете, вы, я отвечу: Все что я говорю, направлено только на то, что страна, которую вы и ваше СМИ обзывают «Империей зла», имеет историю, основанную на чужих ошибках. Мы не плесень на добром мире, мы совсем наоборот – вакцина из той плесени, где жили вы!

– Так, а зачем мы вам понадобились? Если уж у вас все так охрененно?! – молодой и дерзкий голос.

– Так уж вышло, что мы расширяем свои границы. Где-то по собственной инициативе, а где-то за счет агрессоров, верно, Карст?! Не отвечайте. Вы все собраны с захваченной земли, и мы не хотим никого убивать или принуждать, но земли нам необходимо заселять. Как бы хорошо мы не развивались, мы все же люди и у нас на все есть свои пределы.

– А что с этикой? – вопрос раздался совсем рядом, но я не увидел того, кто его задал.

– А что с ней? – снова легко переключился провожатый на новенького.

– Вы же занимаетесь клонированием, генными экспериментами и прочими отвратительными делами!

– Я очень рад, что вы задали этот вопрос. Я отвечу на него в следующем зале. Кстати, там мы все поедим, я знаю, как вы голодны с дороги, так, что не откажите… – снова взмах руки с зажатым планшетом, и перед нами открывается помещение, выполненное в светлых и теплых тонах, окна, словно из янтаря, а пол выложен настоящим деревянном паркетом.

На таком фоне мы в наших одноразовых светлых вещах смотрелись неуместно. Но стоило нам увидеть длинный стол, уже выставленный полумесяцем, как мы обо всем забыли. Провожатый отошел чуть вправо и продолжил неспешный ход, а мы уже набравшись достаточной наглости, прибавили шага и поспешили к еде. Голод был уже сильный, и многие давно ни о чем ином не думали. Собранные угощения содержали в себе все – от овощей и фруктов, до готовых блюд и десятков разновидностей закусок. Напитки широкого списка подавались по стационарным дозаторам. И все наше стадо с голодного края набросилось на эти яства, не скрывая своего желания налопаться как можно сильнее, ведь возможно, это будет наш последний прием пищи.

Питание растянулось почти на час, после которого многие из нас порозовели щеками, иные же стали улыбаться и говорить. А некоторые, как и я – сохраняли подозрительную маску на лице. Провожатый не прикоснулся к столу, он стоял у следующих дверей, одинокий, но не скучающий – играющий на планшете в какую-то игрушку. Но вот мы его окружили, и он указал нам на большие экраны по бокам от очередной двери. На обоих квадратах появились бескрайние поля какой-то культуры, типа кукурузы.

– Я продолжу отвечать, а те, кто еще ест, пусть не торопиться – успеет доесть. Итак, вы сказали, про генную модификацию,… где вы?.. Ага, вижу. Посмотрите, на экране поля кукурузы. Вы любите этот злак?

– Ну, да, – неуверенно произнёс чернявый мужчина лет сорока на вид.

– А вы давали ее своим детям?

– Да.

– А вы знаете, что кукуруза, это генно-модифицированная пшеница? Не отвечайте. Все правильно – сейчас вы все ели привычные для вас продукты, и только лишь десятая часть из всего – не изменена человеком. Так или иначе, селекцией или подбором мутаций, человек достигал цели, окружая себя коровами с чудовищным притоком молока, свиньями с толстенным слоем жира, культурами, что цветут круглый год, высасывая из земли все ценное. И все ради самих себя! – человек указал на всех нас, а картинка полей сменилась колбой, с розовой жидкостью. – Генное вмешательство в человека пугает вас по одной простой причине – вы боитесь за свой вид! Вы, как неандертальцы, видите человека разумного и понимаете, что пройдут даже не века, а десятилетия, и новый человек вытеснит вас из вашего ореола обитания, и вы умрете! … Но это не так, если вы поймете, что новый человек будет вашим ребенком.

– Вы ставите эксперименты на детях?

– Мы ставим эксперименты на всем! – резко прервал возможную тираду встречающий. – Дети, это будущее. В нашей, как вы любите говорить: «Империи зла», уже два поколения нет большинства болезней, на которые ваши соотечественники тратят сотни тысяч своих местных денег. Государство с этих трат получает свою долю, как от вас, так и от фармацевтики, больничного дела, с научных комплексов, которые переваривают любую валюту в бесплотные идеи или в дорогостоящие решения. У нас же государство тратит деньги, а не люди – чтобы мы все были здоровы! Вы кричите со своих болот: «Мутанты», а те самые мутанты при этом живут минимум по сто лет, растят здоровое потомство, любят свою страну и даже хотят помочь остальным осознать тот факт, что будущее уже пришло, осталось его только принять!

– А не слишком ли много вы на себя берете? Может, нам нравиться жить так, как мы живем!

– Да! – поддержали первый голос еще несколько.

– Так живите – мы вас не принуждаем. Мы – даем лишь шанс быть с нами, а не отнимаем ваше право оставаться самими собой, – вдруг провожатый повернулся в сторону и указал пальцем на девушку с рыжими волосами. – Вот вы, скажите, вы достаточно услышали, о чем-то подумали. Скажите, вы бы хотели, чтобы ваши дети не болели почти никогда?

– Да, – быстро ответила она и смутилась.

– А если для этого наши ученые будут вынуждены сделать что-то для этого еще на стадии оплодотворения? Вы готовы потерпеть это ради потомства?

– Ну, наверно…

– Наверно, – скептически произнес встречающий. – Вы все просто боитесь того, что уже реально. Вы так долго жили в мире, где никому нельзя верить, что вы продолжаете «не верить» и дальше. Вам всем кажется, что чтобы было хорошо, надо сначала пострадать или кому-то лизнуть задницу. Здесь все не так! – палец указывает в пол. – Это другой мир! Как вы это еще не поняли? Старая идея: от каждого по возможности и каждому по потребности! И это в нашей-то Тирании. У нас все иначе!

– А войны? Вы же воюете, и ваши «граждане» гибнут, как и везде!

– Это правда, – кивнул человек. – Да только у нас нет регулярной и призывной армии – у нас воюют только добровольцы! … Вы не верите? Так давайте я вам расскажу одну историю, посмотрите на экран.

Задрав головы, мы посмотрели на то, как развивается флаг, где на черном полотне изображена окровавленная женственная рука, показывающая средний палец. Не уверен, что многие знают эту картинку, но я про нее читал – под этим знаменем ходят самые отмороженные отряды маньяков, не жалеющие никого и ничего.

– Вижу понимание в некоторых глазах, – кивнув, привлек наше внимание встречающий. – Это знамя отряда «Кровавой руки», а изображение, является кадром с реальных событий. В нашей армии, около сорока лет назад, служила девушка. На момент ее принятия на службу ей было всего двадцать лет. Как и предписано всем служивым, она прошла, курсы молодого бойца и поступила на службу. Выпала ей честь служить на границе с Тенгорией… вот-вот… Сорок лет назад без предупреждения солнечная Тенгория решила на нас напасть, как она тогда выразилась: «Показать им их место». С земли, с лучшим оружием, против приграничных городков, где гражданских было в сотни раз больше, чем военных. Наша героиня, – указав на экран, обратил наше внимание провожатый. На экране появилась молодая девушка с почти алыми волосами и ярко голубыми глазами, смотрящими вдаль. – Наша героиня была рядовым, но на это противнику было наплевать, как, впрочем, и на генеральский пол и других военных, что ложились под пулями, защищая свой дом. Как вы понимаете – люди умирали тысячами, иные же эвакуировались и спасали детей. И все погибли вокруг нашей героини, все с кем она пила чай, с кем делилась секретами, с кем она видела будущую службу. Шальные снаряды разломали все вокруг, но только она из всей роты осталась в живых. Двадцатилетняя девушка, среди трупов близких, без надежды на будущее. Она сдерживала натиск пеших войск два часа. Два часа, одна против всех, против танков, против снайперов и пехоты. Она отражала врага сто двадцать минут, получила три ранения и убила сорок семь противников. И вот когда она услышала, что поддержка уже спешит к ней, она упала, подняла свою залитую кровью руку и показала Тенгорийцам средний палец. СВК редко берет реальные кадры для публикации, но этот момент был признан показательным. Страна узнала своего героя, а спасенная девушка, выстоявшая необходимые два часа, стала национальным героем, на которого хотят походить не только девочки, но и многие мальчишки. И заметьте! – встречающий повернулся к той самой феминистке. – Всего этого она добилась сама! Но для чего все это было рассказано – да, наши бойцы умирают ради общего дела, но то, как они это делаю, и есть наша основная сила. Мы не боги, мы не можем воскрешать, мы научились исцелять, мы научились пересаживать клонированные конечности, но не возвращать к жизни. Зато мы научились выращивать тех воинов, что удержат подход противника, пока не прибудет помощь.

– А где она теперь? – просил чей-то девичий голос.

– Сейчас она работает учительницей при боевом крыле, в свои шестьдесят лет у неё пятеро  детей и более восьмидесяти тысяч выпускников, которых она воспитывала мужеству и стойкости. И любой из граждан может написать ей и даже встретиться в ее выходной день на спортплощадке.

– Так, все-таки, вы нам все это рассказываете, рекламируете ваше государство, по факту склоняя нас к измене родине. А для чего все это? Просто чтобы мы пополнили ваши ряды? Или вернулись на оккупированные земли в новом статусе? – спросил я, уже не опасаясь. Взгляд встречающего выловил меня быстро, хмыкнул.

– У вас устаревшие сведения. Вашей родины, как вы выразились, уже по факту нет. Ваше правительство пало часа четыре назад, – взгляд человека при этих словах не изменился. – Вы все, группа на сто человек, вы одни из сотен, захваченных в плен для того, чтобы принять решение о том, готовы ли вы жить в новой для себя стране. В подчинении Тирану, в безопасности и с гарантированным куском хлеба для вас и ваших детей! Вы решаете свою судьбу здесь и сейчас и, если вы не видите рядом своих родных, знайте, что в данный момент все они слышат ровно такое же предложение, стоя у точно таких же дверей. Примите решение, вы здесь всего пару часов, а вы уже одеты, чисты и сыты, и никто не предъявит вам за это счет! И выйдя в следующее помещение, вы решите – быть вам гражданами или вы сегодня же вернетесь туда, откуда вас забрали. Но, увы, в таком случае вас ждет судьба захваченного населения. Стоит ли ваша гордыня всего этого? Или вы подумаете о будущем, где достаточно быть честным и не жестоким, чтобы жить счастливо, или вы скажете, что это рабство и вам оно не нужно? Не отвечайте. Однажды уже прозвучала фраза: «Лучше сдохнуть, чем жрать из помойки», и сразу прозвучал ответ «Ты просто не голодал так, чтобы голод ставил тебя на колени, когда ты не можешь ни спать, ни думать». Вы еще не понимаете, что вам не сыр в мышеловке предлагается, а Новая жизнь!!! – человек уже прокричал окончание фразы, а затем встряхнул руками и повесил свой планшет на пояс под плащ. – Многие из вас умрут почем зря уже сегодня. Другие скончаются в первый же месяц, проверяя границы свободы. Но те пара десятков, что переживут это время, однажды поймут все и встретят очередной контейнер! Здесь! – палец указывает в пол, и плащ летит с него, открывая всем присутствующим руки, исколотые татуировками, и многие узнают стилистику традиционного националистического движения Тенгории. – Я, как и вы стоял тут в тот злополучный год, скрипел зубами и думал, что меня заманили в ловушку. А затем засунул свою гордость и подозрения и доверился тем, кто уничтожал мои города! Здесь! – палец снова указал в пол. – Невозможно войти в новую жизнь, неся в душе злобу и жестокость! Вы должны поверить, и тогда мир поверит в вас. И сейчас я снова хочу обратиться к вам: Готовы ли вы стать гражданами Некромонгера?!

Створы за спиной нашего встречающего пришли в движение открывая нашим взорам длинный зал со стеклянными стенами и потолком, за которым алел прекрасный закат, вдоль стеклянных стен которого стояли кресла для имплантации, а вдали виднелись две двери, над которыми были светящиеся надписи, неразборчивые отсюда. Но самое главное, что за стеклом виднелся огромный, красивый город небоскребов невиданной красоты и величия. Стоящий перед нами человек наклонился, накинул на себя плащ, развел руки, вновь смотря на нас.

– За моей спиной ваш выбор: лечь в ложе, получить свой СВК и пройти в дверь дарующую вам свободу и равенство, или же пройти этот зал насквозь, скрывшись в проходе с вашим прошлым, где вам собственно и суждено будет остаться. Решайте сами, но позвольте мне сказать то, что я услышал здесь почти сорок лет назад:

«Добро пожаловать в Некропсион! Город, где вы начнёте вашу новую жизнь! Идти или нет – решайте сами!»

Content

Тарас Асачёв
Добро пожаловать в Некропсион I