Татьяна Лакизюк

Хроники Драгомира. Книга 2. В тени Обсидиана

© Лакизюк Т. А., текст, 2022

© ООО «Издательский дом «КомпасГид», 2022

* * *

Часть первая

1

– Все! Я больше не могу! – простонала Луна, без сил растянувшись на земле.

– Нет, можешь! Вставай! Все у тебя получится! Ты просто лентяйка! – засмеялась Сентария.

– Лентяйка? Да я еле дышу! Я очень стараюсь, не видишь?

– Значит, недостаточно стараешься, раз ничего не получается. Вставай! – Сентария потянула подругу за ногу, но та упорно продолжала изображать полумертвую гусеницу. – Я не поленюсь. Сбегаю за водой и устрою тебе ледяной душ.

– Мне бы это сейчас не помешало, – проворчала Луна и с трудом села. – Может, завтра продолжим?

– Нет, сегодня! – Девочка была неумолима.

– В тебе пропал настоящий тиран, точнее тиранша. – Луна, кряхтя, как древняя старушка, начала подниматься с земли.

– Будешь жаловаться, позову господина Сардера.

– Нет! Только не его! Своим занудством он доведет кого угодно!

Сказав это, Луна прикрыла рот ладонью и с испугом огляделась по сторонам, не слышал ли кто. Девочки дружно рассмеялись и продолжили заниматься.

Вот уже несколько месяцев Луна осваивала тонкости земного чародейства. Учеба давалась ей тяжело, так как девочка никак не могла научиться отделять один дар от другого. Например, когда она пыталась создать новое растение, на ее ладони начинал весело плясать воздушный вихрь. А однажды она вообще чуть не подожгла Сентарии волосы, когда та показывала ей, как можно изменить цвет персика с нежно-розового на сиреневый. Поэтому к вечеру Луна ужасно уставала. Но неугомонную (Луна бы добавила – бессердечную и жестокую) Сентарию не трогали жалобы подруги. Она вновь и вновь заставляла ее отрабатывать какое-нибудь заклинание. Но и Луне надо отдать должное. Она не теряла ни минуты и достигла уже больших успехов. Даже Сардер, чрезвычайно скупой на добрые слова, уже неоднократно хвалил девочку. Еще немного, и она овладеет основами земной магии.

Сегодня Луна пыталась призвать из земли корни деревьев. Этому заклинанию она очень хотела научиться. Ведь именно с его помощью Жадеида во время последней битвы умудрилась обезоружить самих правителей, и, если бы не вмешательство Луны, неизвестно, чем бы все кончилось. Но это было самое сложное заклинание в курсе земной магии, и оно никак не давалось девочке. Тут требовалось бесконечное терпение и умение слушать землю, понимать ее душу.

Лежа на траве, Луна уже в который раз пыталась силой мысли призвать корни, но пока безуспешно.

Первая попытка закончилась тем, что вместо корней она вызвала небольшое землетрясение, которое, к радости Сентарии, произошло только под Луной. Некоторое время девочка подлетала над травой, словно прыгая на батуте. Только вот приземления выходили отнюдь не такими мягкими. Сентария, увидев, что подруге не до смеха, пришла на помощь, остановив свистопляску.

Второй раз под Луной образовалась глубокая яма, куда девочка тут же провалилась, а потом целый час выбиралась. Яма получилась что надо. Глубиной около трех метров, с абсолютно ровными и гладкими стенами. Цепляясь за веревку, которую скинула Сентария, Луна с трудом вылезла оттуда. Звать кого-то на помощь девочка категорически запретила. Она очень стеснялась своих неудач.

Сейчас Сентария убеждала ее сделать попытку номер три. Вся перемазанная в земле, с порванным рукавом, Луна лежала совсем без сил.

– Давай, это же просто! Нужно всего лишь сосредоточиться. Когда кладешь ладонь на землю, ты должна почувствовать корни. Они ведь живые. Их пульсацию хорошо слышно. Как только ты ощутишь исходящее от них тепло, тебе останется просто позвать их. Ведь это же первооснова, понимаешь, начало всех начал. В земле сосредоточена вся жизнь. Там спрятана такая энергия, что ее невозможно не заметить.

– Если бы это было просто, у меня бы уже давно получилось.

Луна в сотый раз приложила ладонь к земле. Земля и земля. Теплая и приятная на ощупь. С чуть пряным запахом, который не спутаешь ни с каким другим. И все. Больше ничего.

– Ну не чувствую я ничего! – в сердцах воскликнула она. – Никакой пульсации! Я бездарность! Только и делаю, что ошибаюсь. Я даже не могу призвать какие-то извивающиеся корешки. Простые корни и то умнее меня!

С этими словами девочка попыталась встать, но тут же упала, точно кто-то сильно дернул ее за ногу. Приподнявшись, она увидела, что ее щиколотку плотно обвивает узловатый корень.

– Это еще что такое? – растерялась Луна и тут же завопила во все горло, так как корень поволок ее по земле с приличной скоростью.

Поднимая пыль столбом, девочка отчаянно пыталась ухватиться за что-нибудь, чтобы прекратить эту бешеную гонку. Ветки и камешки больно царапали кожу. Наконец Луна остановилась у подножия самого старого дерева, какое ей доводилось видеть. Дерево, заскрипев, веткой подцепило ее за воротник и подняло вверх.

Луна с изумлением уставилась в… огромные глаза дерева.

– Кто посмел назвать нас извивающимися корешками? – грозным басом спросило оно, нахмурив мшистые брови.

– Я вовсе не хотела вас обидеть, – пролепетала Луна. – Это я в сердцах. От злости на саму себя.

– Как бы ты ни злилась, нас нельзя называть корешками! Я, к твоему сведению, прародитель всего живого! Я самый древний, самый мудрый и почитаемый житель Драгомира, а не какая-нибудь там извивающаяся змея!

– Я поняла. Извините, пожалуйста. Мне правда очень стыдно.

– На первый раз простим! Но только на первый! – внушительно сказало дерево, все еще хмурясь.

Оно уже собиралось опустить девочку на землю, но тут подоспел запыхавшийся Фиччик и громко заверещал:

– А ну, глупая деревяшка! Отпусти ее немедленно! Пока я тебе что-нибудь не сломал.

– Фиччик, нет, – простонала девочка, закрывая лицо руками.

– Это еще что такое? – изумилось дерево, брезгливо схватив за шкирку лохматого Фиччика. – Что за прыткий грызун? Откуда он взялся?

Фиччик вовсю молотил кулачками воздух, крутился вокруг своей оси и пытался достать ветку, которая крепко его держала.

– Это я грызун? Я тебе покажу грызуна! Ты у меня попляшешь! Сейчас-сейчас, вот только доберусь до тебя!

– Ха. Ха. Ха, – раскатисто рассмеялось дерево, произнося каждое «ха» отдельно. – Наверное, мне стоит испугаться.

– Простите его, уважаемое дерево, это мой хранитель. Он еще маленький и неразумный.

– Да, да! Простите их, пожалуйста, глубокоуважаемый Древлий[1]. Они новенькие в нашем мире и не знают, с кем разговаривают, – поспешно проговорила Сентария, с трудом переводя дух.

– Так уж и быть. На первый раз прощу. И девочку, и грызуна. – Древлий аккуратно опустил их на землю.

– Я не грызун, – обиженно проворчал Фиччик, устраиваясь на плече Луны.

– Но и я не тупая деревяшка, – возразил Древлий.

– Все! Все! – примирительно подняла руки Сентария. – Будем считать, что конфликт исчерпан.

Луна во все глаза разглядывала невероятное дерево, чья крона доставала до самых облаков. Чтобы его обхватить, понадобился бы не один человек. Дерево скрипело и вздыхало при каждом порыве ветра. Оно было таким старым и морщинистым, что, казалось, вобрало в себя мудрость всех людей, живших когда-то в этом мире. Умные глаза с нависшими веками и лохматыми бровями внимательно следили за происходящим вокруг. В ветвях качалось множество гнезд, которые построили самые разные птицы. Древлий был рад им всем. Своим щебетом они скрашивали его старость и наполняли весельем каждый день.

– У тебя что-то не получается, девочка? – спросил Древлий.

– Ну в общем, да, – смущенно проговорила Луна. – Я уже который месяц учусь основам земного чародейства, но так и не освоила главное заклинание.

Древлий поманил ее к себе и положил огромную ветку, служащую ему рукой, Луне на голову. Некоторое время они молчали. Древлий, нахмурив свой и без того морщинистый лоб, что-то напряженно слушал, прикрыв глаза.

– В тебе огромная сила, девочка. Правда, еще необузданная, дикая. Но ее много, и она очень мощная. Тебе нужно учиться ею управлять.

«Это я и так знаю», – хотела буркнуть Луна, но вовремя сдержалась, вспомнив, что она вообще-то воспитанная девочка.

– А как мне подчинить ее себе? – вслух спросила она.

– Начни с себя. Слишком ты вспыльчива и эмоциональна. Поэтому сила внутри тебя бурлит и не слушается, – нравоучительным тоном начал Древлий. – Издревле все знаменитые чародеи… и мудрецы… и… так. О чем это я?

– Что я слишком вспыльчива, – нетерпеливо напомнила Луна.

– Ах да! Так вот. Все знаменитые чародеи и волшебники были сдержанными и терпеливыми. Поэтому сила в них текла медленно и послушно. Для этого нужно всего лишь усмирить свой нрав и услышать себя. Только тогда ты сможешь почувствовать землю и другие стихии. Но главное не это. Я увидел… Это так интересно и необычно… Получается, что ты… – Древлий вновь замолчал на полуслове.

– Что? – переспросила Луна.

Тот молчал и никак не реагировал.

– Так что вы увидели? – уже громче повторила девочка.

– Погоди. – Сентария прислушалась и с сожалением развела руками. – Кажется, уснул.

И точно – по поляне разнесся тихий храп.

– А надолго?

– Как мне подсказывают мои ученые мозги, – вмешался Серафим, – дерево слишком старое и поэтому может проснуться прямо сейчас, а может впасть в дремотное состояние на целые сутки.

– И как же мне узнать, что он хотел сказать? И вообще, какой толк обладать всеми этими дарами, если я не умею ими управлять? – Луна пригорюнилась и, понурив голову, медленно побрела к главному дворцу Смарагдиуса. Сентария догнала ее и обняла за плечи.

– Не расстраивайся, завтра мы к нему сбегаем и все узнаем.

– Опять завтра. Каждый день я слышу одно и то же. Сегодня не получилось, получится завтра, завтра не получилось, получится послезавтра. Время идет, а я все так и топчусь на месте. Я думала, что за столько месяцев научусь управлять всеми дарами, а в итоге застряла в Смарагдиусе и не могу ничего толком освоить. Наверное, со мной что-то не так.

– Как подсказывает мне мой интеллект, – опять завел свою песню Серафим, – может быть, ты мало стараешься?

Фиччик показал ему кулак.

– …мало стараешься поверить в себя, – выкрутился Серафим, выпучив свои и без того выпуклые глаза.

Луна и Сентария с удивлением уставились на него. А Серафима вдруг осенило, и мысли его повернули в несколько другое русло.

– Может, ты слишком сильно стараешься? А что, если, наоборот, расслабиться и позволить силе самой показать, на что она, то есть ты, способна?

– В этом что-то есть, – задумчиво протянула Сентария. – Может, это и имел в виду Древлий, когда говорил, что тебе нужно обуздать характер? Твой случай ведь совершенно особенный. Нас с рождения готовят к обладанию даром. И дар у нас один, у некоторых два. А на тебя свалились сразу все пять. Ну или четыре, про пятый пока непонятно. И все только сейчас. Есть от чего запаниковать. Вот в тебе все бурлит и не дает сосредоточиться. А давай попробуем? Чем мы рискуем, в конце концов? Ничем.

– А давай! – Луна невольно заразилась энтузиазмом подруги и ее хранителя.

Девочки поспешно вернулись в сад, и Луна вновь растянулась на траве.

Приложив ухо и ладони к земле, она постаралась расслабиться и вообще ни о чем не думать. Сначала до ее слуха донеслись трели птиц, шелест листьев и травы, далекий скрип калитки. Затем она расслышала чей-то негромкий разговор у входа в сад и оживленные возгласы женщин, которые занимались заготовкой лекарственных трав. Они обсуждали состав будущего лечебного сбора. Недалеко журчал ручей, переговариваясь с небольшой речкой, протекающей вдоль сада. Луна полностью расслабилась и впала в дремотное состояние. Ей стало уютно, как дома в собственной кровати.

И вдруг Луна почувствовала: что-то изменилось. Она прислушалась к своим ощущениям. Да, стало тепло.

А потом девочка ощутила под собой слабую пульсацию. Она исходила как бы изнутри земли, будто внизу, под травой и дерном, билось громадное горячее сердце. Через ладони в ее тело начало проникать живительное тепло. Луна почувствовала полное слияние с землей. Наконец-то ощутила ее. Кто-то думает, что земля – всего лишь скопление песка, камней, глины, перегнивших корней и листьев, но на самом деле это не так. Земля – огромный живой дышащий организм.

Луна ощутила силу корней, с жадностью всасывающих живительную влагу перешептывание зверьков, роющих подземные ходы, даже кряхтение упитанных дождевых червей, с трудом протискивающихся в крохотные поры почвы.

– Я все слышу! – с неописуемым восторгом прошептала девочка.

– Слышишь? – обрадовалась Сентария. – Наконец-то!

– Но когда я заговорила, это чувство пропало.

– Ничего страшного! Главное, ты поняла и прочувствовала силу земли! Немного тренировок – и все обязательно получится. Земля тебе поможет!

Сентария крепко обняла подругу.

– Уже темнеет, думаю, на сегодня хватит. Тебе еще добираться до дома. Теперь ты знаешь, что нужно делать, значит, завтра можно будет наконец попробовать вожделенные чары.

– Опять завтра, – скривилась Луна.

– Да, но теперь это радостное завтра. То завтра, которого ждешь.

Попрощавшись, Луна пошла на конюшню за своей лошадью. Да-да, у нее появилась собственная лошадь. К глубокому разочарованию Фиччика, который перестал чувствовать себя единственным и неповторимым.

Но лошадь была необходима Луне, чтобы добираться до разбросанных по всему Драгомиру мест учебы.

Здесь не было единой школы, ведь все дети обладали разными дарами. В каждом петрамиуме существовала собственная школа чародейства: водная, воздушная, огненная и земная. А еще школа целительства.

У каждого учебного заведения имелся свой символ и особая форма. Хотя по внешности и цвету волос учеников и без всякой формы было понятно, где они учатся.

Ученики земной школы выбрали форму насыщенно-зеленых оттенков, что в сочетании с цветом волос придавало им сходство с молодой листвой. На отвороте плащей у них красовалась брошь с изумрудом – символом Смарагдиуса.

Символом водной школы были небольшие металлические клипсы, которые крепились на воротничок бирюзовой рубашки, выглядывающей из-под синего плаща. Эти клипсы украшались крупными сапфирами.

Воздушные ученики носили браслеты, унизанные кристаллами горного хрусталя, в которых красиво преломлялись солнечные лучи. Малыши обожали пускать ими солнечных зайчиков на переменах. Плащи у них были цвета летнего неба, где нежно-голубой соперничал с белым.

Каждый ученик огненной школы носил на галстуке небольшой зажим, украшенный гранатом, который переливался всеми оттенками пурпурного. Цвет плащей был сдержанным, темно-бордовым. Но и он заставлял их огненные шевелюры пылать еще ярче.

Те, у кого к четырнадцати годам помимо основного дара открывался еще и дар целительства, продолжали обучение на Манибионе. К своему символу они добавляли нашивку в виде золотых ладоней и меняли плащ на белоснежный. Кроме того, в этой школе обучались прямые наследники целителей. В последние четырнадцать лет из-за проклятия Жадеиды школа стояла полупустой. Юных манибианцев, родившихся до проклятия, обучали лишь теоретическим знаниям, так как ни у одного из них не открылся дар. Нетрудно представить, с каким нетерпением здесь ждали Луну. Преподаватели соскучились по настоящей магии.

В Драгомире дети начинали учиться с шести лет. Кроме волшебства им преподавали и обычные предметы, например математику и письмо. А еще в каждой школе были лаборатории для проведения опытов. Поэтому все школьные здания имели толстые стены и укрепленные крыши. Частенько в лабораториях раздавался громкий взрыв, от которого дрожали стекла соседних домов. Взрослые на это лишь снисходительно улыбались, вспоминая свои школьные годы.

Заканчивалась учеба в шестнадцать лет. Так что Луна была уже практически старшеклассницей. Но знаний в области чародейства имела не больше шестилетнего ребенка.

Девочка сильно расстроилась, представив себя, такую дылду, за одной партой с малышами. Вслух она ничего не сказала, понимая, что без обучения ей никак, но в лице поменялась. Родители, заметив это, посовещались с другими правителями и решили взять учебу девочки на себя. Сами они могли научить ее управлять воздухом и водой. В основах терралогии[2] согласились помочь Сардер с Морионом, предложив подключить Сентарию как одну из лучших учениц Смарагдиуса. С огнем пообещали помочь Гелиодор с Аметрином, который тоже был отличником. Так что Луна находилась в надежных руках. Оставалось непонятно, как девочке добираться до петрамиумов. Вот тогда-то и придумали обучить ее верховой езде.

Каждый день, едва занималась заря, Луна стаскивала брыкающегося Фиччика с его любимой подушки и бежала на конюшню. Ей так нравилось общение с лошадьми, что она была готова дневать и ночевать рядом с ними. Фиччик на время занятий перебирался в сумку, притороченную к седлу, где досматривал сны. Девочке выделили самую послушную лошадь, на которой она осваивала правила посадки, отрабатывала команды и еще кучу всего. К завтраку занятия заканчивались, и Луна, уже не вприпрыжку, а с трудом переставляя непослушные ноги, ползла к дворцу. Но с каждым днем становилось все легче и легче, и месяц спустя девочка уже достаточно уверенно держалась в седле и даже показала родителям на манеже несколько трюков.

Те восхищенно переглянулись и решили подарить Луне лошадь. У них уже была одна на примете. Сардер как-то рассказывал о чудесной кобыле, совсем не похожей на других лошадей Драгомира. Увидев ее, все единогласно решили, что эта лошадь должна принадлежать именно Луне. Она не относилась ни к одному петрамиуму, потому что имела свою неповторимую окраску. Серебристо-белая с легкими перламутровыми и голубыми переливами, она напоминала лунный камень, украшавший медальон девочки. Грива точь-в-точь соответствовала цвету волос Луны. А глаза были нежного янтарного оттенка. Луна влюбилась в нее с первого взгляда. Правда, лошадь, как и сама Луна, оказалась с норовом. Если что-то решила, то обязательно сделает. Но девочку полюбила с тем же трепетом, что и та ее.

Луна назвала ее Джемма[3], что означало драгоценность. Джемме имя понравилось, ведь она тоже считала себя драгоценным сокровищем. Задорно помахивая хвостом, она выразила одобрение радостным ржанием.

Фиччик, увидев лошадь, сразу насупился. И с тех пор хранитель и Джемма откровенно недолюбливали друг друга, соревнуясь за внимание хозяйки. Джемма считала, что Фиччику грех жаловаться. Он-то проводил с Луной дни и ночи напролет. А Джемма только утро и вечер. На ночь ее вообще закрывали в конюшне, хотя могли бы тоже предложить подушку в спальне.

«Жалко им, что ли?!» – недовольно думала она.

Когда Луна наконец добралась до конюшни, уже совсем стемнело. Джемма радостно поприветствовала хозяйку и попыталась укусить полусонного Фиччика. Тот немедленно заверещал и начал ругаться, потрясая кулачками. Джемма в ответ скалилась и щелкала громадными зубами. Луна быстро приструнила их, залезла в седло и поехала во дворец целителей.

«Завтра будет новый день», – медленно думала она.

Завтра она наконец-то попробует самые сильные земные чары.

2

Проснувшись в приподнятом настроении, девочка начала быстро собираться в Смарагдиус.

– Фиччик, немедленно просыпайся! Сегодня великий день, – пропела она уже из ванной.

Фиччик притворился глухим и еще глубже закопался в подушки, выставив наружу только хвостик.

– Фиччик, я знаю, что ты все слышишь! Будешь копаться, оставлю дома, – пригрозила Луна, выглядывая из ванной.

Фиччик еще немного повозился и спрятал в подушках даже хвостик.

– Адуляриус Лунфичилиус Бесстрашный, немедленно просыпайся! – гаркнула прямо в подушки тихо подкравшаяся Луна.

Гора зашевелилась, и оттуда вылез заспанный Фиччик.

– Нельзя же так пугать! Мое бедное сердце! Оно чуть не выскочило из груди и не умчалось вдаль…

Хранитель начал трагическую речь и встал в излюбленную театральную позу.

– Если мне не изменяет память, кое-кто у нас вообще-то бесстрашный, – непочтительно прервала Луна. – Как же самого смелого хранителя в Драгомире мог напугать вопль девчонки?

– Разумеется, я не испугался, – выкрутился Фиччик, хитро поблескивая глазками. – Я просто резко встал. У любого сердце помчится как бешеное. Вставать надо медленно, с наслаждением.

И он упал обратно на подушки, собираясь показать, как нужно правильно просыпаться.

– Фиччик, три минуты на сборы, иначе ухожу без тебя.

Луна, завязывая пояс на куртке, уже направлялась к двери.

– Встаю, встаю. И незачем так кричать, – тут же пошел на попятный хранитель.

Выглянув из ванны с полным ртом пены от зубной пасты, он невнятно пробурчал:

– Никакой швободы, шплошное рабштво…

– Я тебе сейчас дам рабство! – Луна кинула в него резинкой для волос.

– Фот-фот, еще и нашилие… Шреди бела дня… Бешопразие…

– Хватит ворчать, чисти зубы и завтракать, быстро! А то я тебе правда покажу и рабство, и насилие, и безобразие. И прямо среди бела дня.

Фиччик вылетел из ванной, уселся на порог и с совершенно невозможным видом проговорил:

– Сколько можно тебя ждать? Я есть хочу, а ты все копаешься!

Луна сначала задохнулась от возмущения, но, глянув на хитрющую мордашку хранителя, не выдержала и рассмеялась.

– Пойдем уже, раб ты мой несчастный. Не терпится побыстрее очутиться в Смарагдиусе. Так что завтракаем, ноги в руки и вперед.

– Ноги в руки, крылья в лапы, хвост в пасть… Где она понабралась таких странных выражений? – Хранитель летел за Луной по коридору, продолжая заниматься своим любимым делом – бубнить себе под нос.

Наскоро позавтракав, она крикнула родителям, что уезжает к Сентарии, и побежала к конюшне.

– Здравствуй, моя звездочка! Здравствуй, моя красавица! Здравствуй, моя Джемма. – Луна нежно потрепала лошадь, которую держал под уздцы конюший.

– Кому-то куча ласковых слов с утра, а мне только пинки, – ревниво фыркнул Фиччик.

Джемма неприлично заржала и показала обиженному хранителю зубы.

– Ты тоже мое сокровище, не дуйся, давай в сумку, и поехали.

Хранитель, с опаской косясь на громадные зубы Джеммы, подлетел к сумке и со вздохом облегчения нырнул внутрь.

«Можно пару часов подремать», – подумал он и, уютно завернувшись в крылья, тут же уснул.

Подъехав к конюшне Смарагдиуса, девочка быстро спешилась, погладила Джемму по морде и отдала поводья подбежавшему конюшему. Впопыхах она чуть не забыла Фиччика в сумке. Вытряхнув его оттуда, Луна посадила хранителя на плечо и побежала в сад. Они с Сентарией договорились встретиться там, чтобы сначала сходить к Древлию и узнать, что он хотел сказать.

Перед калиткой путь ей неожиданно преградил Сардер, правитель Смарагдиуса, за спиной которого маячила взлохмаченная Сентария.

– Доброе утро, господин Сардер, – поздоровалась девочка, собираясь прошмыгнуть мимо.

– Здравствуй, Луна, – степенно ответил правитель, заложив руки за спину. – Весьма похвально, что не опаздываешь. Пунктуальность – ценное качество.

Девочка затормозила и растерянно спросила:

– Не опаздываю куда?

Тут она краем глаза увидела, что Сентария подает ей какие-то непонятные знаки.

– Как куда, Луна? – изумился Сардер.

Тем временем Сентария разыграла за спиной правителя целое представление. Сначала изобразила руками в воздухе кувшин, затем что-то туда насыпала, помешала, потом выпила содержимое, схватилась за горло, вытаращив глаза и высунув язык, сделала вид, что умерла.

«Вот напасть», – огорченно подумала Луна, догадавшись, что показывает Сентария.

– Как же я могла забыть, господин Сардер, – натянуто улыбнулась она, – о своем любимом уроке отвароведения.

– Молодец, что помнишь, – сдержанно похвалил он. – Пойдемте в лабораторию. Там сейчас нет занятий и можно спокойно провести урок.

Он медленно направился к школьному зданию.

Девочки поплелись следом, тихонько перешептываясь.

– Совсем вылетело из головы, – посетовала Луна.

– Ага, я тоже только сегодня утром вспомнила.

– Ну все, пропал день, а я так надеялась попробовать призвать корни.

– Этот день закончится, наступит другой, – оптимистично сказала Сентария.

– В общем, опять все откладывается на завтра, – вздохнула Луна.

Пройдя через сад, девочки вместе с правителем подошли к школе. Луна вновь залюбовалась необыкновенным зданием, совершенно не похожим на унылые серые школы по ту сторону земли. Здешняя школа выглядела как сказочный замок в миниатюре. Двухэтажное здание с крохотными башенками напоминало сверху чуть вытянутую букву О, поэтому парты и стулья в комнатах располагались полукругом вдоль стены в несколько рядов. В центре стояла учительская кафедра.

Сразу становилось ясно, чья это школа, так как она была увита растениями с пестрыми цветами. Казалось, будто смотришь на гигантскую клумбу. Вокруг цветов порхали бабочки и жужжали пчелы. В переплетениях лиан птицы понастроили гнезд и трещали без умолку. Птичий гомон смешивался с детскими криками, смехом и болтовней. Возле школы никогда не бывало тихо.

Надутые шестилетние карапузы в длинных темно-зеленых плащах важно расхаживали по двору, постоянно путаясь под ногами у старших учеников. Они были чрезвычайно горды тем, что наконец-то поступили в настоящую школу чародейства, и чувствовали себя совсем взрослыми. Старшеклассники, наоборот, уже растеряли всю свою важность и носились как сумасшедшие. Когда заканчивалась перемена, ненадолго наступала долгожданная тишина, прерываемая лишь трелями птиц. Но вскоре из кабинетов начинали доноситься то громкие хлопки, то настоящие взрывы. Коридор школы частенько оказывался затянут дымом, причем какого-нибудь странного цвета – зеленоватого или розового.

Когда ученики выбегали во внутренний двор, то сверху казалось, будто по земле бегает живой газон. Волосы – длинные, короткие, кучерявые, волнистые, заплетенные в косу, собранные в хвостики – у всех были цвета молодой листвы. Лица украшали затейливые цветочные орнаменты. Дети, как и взрослые жители Смарагдиуса, обожали украшать себя цветами. Их вплетали в волосы, носили в петлицах, делали серьги и браслеты, из корней плели причудливые ободки. Из-за этого за смарагдианцами всегда тянулся воздушный шлейф, наполненный душистыми ароматами, а вокруг головы стайками носились бабочки.

В земной школе не было ни одного угла. Луна, впервые увидев школу, обрадовалась:

– Повезло детям, их никто не поставит в угол!

– Что значит «в угол»? – не поняла Сентария.

– Ну, за непослушание. По ту сторону земли угол был для меня одним из самых страшных наказаний. Два часа стоять и ничего не делать… А тетушка Мари частенько заставляла меня стоять в углу.

– Ничего не понимаю. Что-то натворил – и ставят в угол?

– Да, чтобы «подумал над своим поведением».

– Какое нелепое наказание! Запретить колдовать или скрещивать растения – вот это, я понимаю, наказание, а тут какой-то угол…

Тихо переговариваясь, девочки шли по длинному коридору. Вокруг летали пузатые светлячки размером с упитанного земного воробья. Шумные, с золотыми брюшками, длинными усиками-антеннами, на кончиках которых поблескивали изумруды, и блестящими выпуклыми глазами, они светили так ярко, что заменяли факелы.

Деловито жужжа крыльями, светляки чинно сопровождали всех, кто входил в коридор, и помогали дойти до нужного кабинета. Сейчас они чуть не лопались от важности, ведь им выпала честь освещать путь самому правителю Сардеру.

Еще в бесконечных коридорах дежурили строгие воспитатели – Вьюны. Они плотно покрывали стены и бдительно присматривали за детьми. Частенько можно было увидеть, как Вьюн своим стеблем, закрученным в спираль, ловил за ухо особо расшалившегося ребенка, призывая к порядку. Вьюны не только поддерживали дисциплину, но и украшали стены школы нежным каскадом зелени, усыпанной яркими цветами.

Наконец девочки дошли до лаборатории отвароведения и, дружно скривившись, шагнули в кабинет.

Отвароведение – наискучнейший урок в школе Смарагдиуса. То ли дело в самом предмете, то ли в преподавателе. Из Сардера вышел плохой учитель. Он долго и нудно что-то бормотал себе под нос, а потом требовал в точности повторить сказанное. Девочки каждый урок боролись со сном, украдкой зевая, а Фиччик с Серафимом откровенно спали, похрапывая и посвистывая в такт друг другу. Предполагалось, что с помощью Сардера Луна научится составлять отвары – как лекарственные, так и ядовитые. Для этого нужно тщательно изучить свойства растений, ведь сок некоторых может быть смертельным. Сентария этот предмет уже прошла, но ради подруги согласилась принести себя в жертву науке второй раз. Даже сама лаборатория выглядела скучно. Только колбы, пробирки, реторты с разноцветными жидкостями да оборудование для опытов.

Девочки уселись за первую парту и смиренно приготовились к пытке отвароведением. Именно так они между собой называли этот предмет.

– Итак, мои дорогие ученики и ученицы, – начал Сардер.

Девочки дружно толкнули в бок «учеников» – Серафима и Фиччика, которые уже намеревались вздремнуть.

– Сегодня у нас весьма интересная тема. Мы будем изучать одно из опаснейших растений Драгомира – металлиум сокрушительный. Он настолько опасен и ядовит, что работать с ним можно только в защитном фартуке, очках и перчатках, чтобы защитить кожу от ожогов. Поэтому прошу вас надеть лабораторную одежду.

– Наконец-то, – радостно пробормотала Сентария и тихо добавила: – Это правда интересно, тебе понравится.

Сначала девочки надели защитные костюмы на хранителей, при этом тихонько покатываясь со смеху. Как тут не засмеяться, глядя на вытаращенные глаза Фиччика и Серафима в очках и их неловкие движения лапками в громоздких перчатках. Несмотря на возражения, на хранителей натянули халаты, сшитые специально для них по индивидуальным меркам. Потом девочки быстро оделись сами и настроились внимательно слушать.

– Сначала я познакомлю вас с растением, а потом будем изучать способы приготовления отвара.

Сардер осторожно продемонстрировал им огромное растение в горшке, который стоял на невысокой тележке, так как поднять его могли бы только силачи из Гарнетуса. Высотой почти три метра, со стеблями, похожими на толстые трубки, и крупными красными и синими цветами, собранными в зонтики на макушке. Листья тоже были огромные, величиной с энциклопедию. Ярко-зеленые, мясистые, с нежным пушком на внутренней стороне.

– Ух ты! – восхитилась Луна. – Похож на растение, которое я видела по ту сторону земли.

– Какое? – заинтересовался правитель, обожавший узнавать что-то новое, особенно о растениях.

– Оно называется борщевик. Его сок ядовит, если попадет на кожу, то будет ожог, который потом долго не заживает. Борщевик тоже вырастает на несколько метров. Только цветы у него белые и мелкие. И листья тоже поменьше и не такой формы.

– Как интересно, – изумленно воскликнул Сардер. – Может, тамошний борщевик – прародитель металлиума? Или наоборот. Сок нашего растения тоже ядовит, но гораздо опаснее. Если борщевик вызывает ожоги, то этот – прожигает кожу насквозь. Свое название он получил потому, что может прожечь даже самый прочный металл. Между прочим, Жадеиде с помощью черной магии удалось сотворить похожий отвар. Она заряжала им свои черные шары. К счастью, само растение она достать не смогла. Металлиумы растут только в нашей теплице, под строжайшей охраной. Создать отвар такой же силы ей не хватило мастерства, поэтому пришлось довольствоваться лишь слабой копией.

Луна невольно коснулась символа, который образовался на месте уродливого шрама. Этот шрам оставила на память Жадеида, запустив шар, полный черной слизи. Девочка содрогнулась, вспомнив ту боль.

– Ах вот что это такое, – пробормотала она.

– К счастью, это был не металлиум. Его отвар прожег бы твою руку насквозь.

Луна еще крепче сжала пострадавшее плечо и с недоумением спросила:

– Зачем вы тогда выращиваете его? Если оно такое опасное?

– О, много зачем. Во-первых, ты видела доспехи наших воинов? Обратила внимание на рисунки?

– Да, особенно мне нравится рисунок на щите у папы, целая картина.

– Эти рисунки сделаны при помощи травления металла[4] слабым отваром этого растения.

– Ничего себе! – ахнула Луна. – А я все гадала, как получилось сделать такие чудесные гравировки. Думала, их выцарапали каким-то острым инструментом.

– Ну нет, – усмехнулся Сардер. – Как ни старайся, нацарапать такую красоту никогда не получится. Во-вторых, с помощью сильно концентрированного отвара металлиума можно проникнуть в любое запертое помещение или выбраться оттуда. Достаточно одной капли на замок – и через несколько секунд ты уже на свободе. Все правители во время войны с Жадеидой носили с собой пузырек с таким отваром. На случай, если бы попали в плен.

– А как же его носили, если он все разъедает? – спросил Фиччик, который настолько заинтересовался темой, что даже передумал дремать.

– Да, действительно, – подхватила Луна.

– Сок этого уникального растения оказался абсолютно беспомощным перед… обыкновенным стеклом. Поэтому мы изготовили специальные стеклянные пузырьки и спокойно носили его с собой, не опасаясь, что раствор причинит нам вред.

– Здорово, я тоже хочу! – восхитилась девочка. – При моей любви к приключениям мне такой пузырек точно не помешал бы.

Она вспомнила страшную камеру, куда ее заточила Жадеида.

– Думаю, я смогу подарить тебе пару капель, – щедро предложил Сардер. – Только сначала спроси разрешения у отца. Все-таки это грозное оружие.

– Спасибо! – обрадовалась девочка. – Конечно, спрошу.

– Итак, продолжим. Применение мы разобрали, теперь приступим к приготовлению отвара. Не бойтесь, ваши перчатки выполнены из специальных стеклянных волокон.

Луна с изумлением поднесла перчатку к носу. И действительно, ткань оказалась соткана из тончайших стеклянных нитей, которые гнулись и тянулись в разные стороны.

– Чудеса! – только и смогла сказать девочка.

Сардер точным движением отсек один стебель. Разрезал его на три равные части, две отдал девочкам, одну взял себе. Внутри растение было заполнено густой светло-зеленой слизью.

– Аккуратно кладем на стеклянную дощечку и режем на мелкие кусочки. Запомните! Для работы с металлиумом используется только стекло. Поэтому вместо обычного ножа берем стеклянный.

Луна начала пилить стебель.

– Ай!

Она слишком сильно надавила, и капля сока попала ей на очки. Запаниковав, девочка хотела сдернуть их, но правитель ее остановил:

– Не переживай, очки тоже стеклянные.

– Уф. – Луна с трудом удержалась, чтобы не вытереть пот со лба. – Я так испугалась!

Разрезав стебель на мелкие части, ученицы под чутким руководством Сардера растолкли его в специальной ступке до состояния кашицы и поставили вывариваться в толстостенной колбе.

– Пока варится, сделаем перерыв на обед. У нас есть около часа, – сказал Сардер.

– Ур-р-ра! – завопил Фиччик, на лету снимая лабораторную одежду.

Девочки пошли в обеденный зал.

Там было полно детей. Их перерыв совпал с большой переменой. Стоял такой шум, что закладывало уши. Девочки шагнули в огромную комнату и там сразу же воцарилась тишина. Все дети от мала до велика уставились на Луну. Они таращились так, что она немедленно покраснела. Девочка никак не могла привыкнуть к всеобщему вниманию. Маленькие смарагдианцы, конечно же, много слышали о девочке с белыми волосами, дважды победившей Жадеиду, причем первый раз – едва появившись на свет. По всему Драгомиру уже ходили легенды о ее необыкновенных магических способностях и о грозном шаре, который сразил злую ведьму.

– Луна, Луна, Луна! – вопили малыши, окружив ее гомонящей стайкой.

Остальные дети начали аплодировать. Они гордились, что в их школе занимается героиня Драгомира.

– Разойдитесь, пропустите. – На помощь Луне сквозь толпу пробиралась невысокая преподавательница, похожая на упрямый маленький кораблик, прорезающий волны. – Зачем вы тут столпились? – воскликнула она. – Что вы, Луну не видели? Прекратите вести себя как дикари, дайте пройти.

Ученики расступились, и учительница подошла к подругам.

– Добрый день, – поздоровалась она. – Меня зовут Агата[5], я преподавательница селекциоведения[6]. Луна, рада приветствовать тебя в нашей школе.

– Спасибо, мне у вас очень нравится!

– А нам нравится, что тебе нравится! Приятного аппетита! Хватит глазеть! Разошлись по своим местам! И вы проходите, садитесь.

Девочки прошмыгнули к крайнему свободному столику. Луна сжалась, чувствуя на себе столько взглядов.

– Ну, и как я должна есть?

– Лично меня ничего не смущает, – заявил Фиччик.

– О нет! К нам идут местные знаменитости, – скривилась Сентария.

К их столику подчеркнуто уверенной походкой направлялась четверка парней лет пятнадцати. Они ухмылялись и, не стесняясь, разглядывали Луну с ног до головы. При этом друзья обменивались фразочками, над которыми сами же гоготали.

В зале повисла тишина. Школьники с любопытством уставились на них.

– Наши старшеклассники, – шепнула Сентария. – Самые талантливые и умные, поэтому те еще воображалы. В общем, держись!

– Какая приятная неожиданность, – развязно начал один, видимо, лидер этой компании. – Ваш визит – большая честь для нас.

Высокий, с волосами, собранными в небольшой хвостик, и выражением превосходства на лице, он не вызвал у Луны никаких чувств, кроме брезгливого недоумения. Трое других стояли немного в стороне и пока помалкивали.

Придвинув стул поближе, парень уверенно сел и хозяйским жестом положил руку на ладонь Луны. Та, покраснев от гнева, немедленно вырвала ее.

– Ну-ну! Не нужно стесняться! – усмехнулся юноша, развалившись на стуле. – Сегодня вечером у нас намечается небольшая вечеринка, только для своих…

Он многозначительно замолчал, выдерживая паузу.

Луна смерила его взглядом. И не с такими хамами ей приходилось встречаться. Тому, кто жил в одном доме со Стефаном, известен миллион способов поставить грубияна на место. Презрительный взгляд – самый действенный из них. Уж она-то знает.

– Для самых-самых близких, – заторопился старшеклассник, невольно опуская глаза. – И вы можете присоединиться к нам, чтобы услаждать своим видом ваш взор… Ой, то есть мы были бы не против, если бы вы услаждали своим видом наш взор…

В зале раздались сдержанные смешки.

Красавчик, поняв, что ляпнул глупость, попытался исправить ситуацию. Он потянулся к лицу Луны, чтобы заправить за ухо выпавшую из прически прядь. Девочка быстро отодвинулась, и рука так и осталась нелепо висеть в воздухе. Парень растерянно почесал затылок, сделав вид, что так и было задумано. Вновь склонившись к девушке, он открыл рот, чтобы сказать очередную заготовленную реплику, но Луна, поняв, что это будет продолжаться вечно, решительно перебила его.

– Я, конечно, еще многого не понимаю, – обратилась она к Сентарии, сделав серьезное лицо. – И селекцию совсем недолго изучала… Но что-то мне подсказывает, что перед нами не совсем удачный результат скрещивания павлина с обезьяной.

За соседними столиками покатились со смеху.

Юноша замер с открытым ртом. Было видно, что он судорожно ищет достойный ответ, но мозг отказывается ему служить, как это часто бывает, в самый неподходящий момент.

– А существует какая-нибудь служба, – ровным тоном продолжила Луна, – куда можно сообщить о такой досадной оплошности?

Сентария, давясь от смеха, с трудом кивнула.

– Тогда покажешь, куда обратиться, и я обязательно им сообщу. А теперь, с вашего позволения, мы пойдем что-нибудь выберем себе уже, а то аппетит разыгрался.

Красавчик смог лишь кивнуть в ответ.

Девочки встали и направились к меню.

До конца обеда их уже никто не беспокоил. Группка местных звезд убралась в другой конец зала, сопровождаемая тихим смехом.

– «Своим видом ваш взор», – веселилась Луна. – Это ж надо такое сказануть. Забавно тут у вас.

– Не то слово, – согласилась довольная Сентария. – Хоть кто-то поставил его на место.

Когда девочки вернулись в лабораторию, Сардер уже снял с медленного огня колбы с раствором. После всех манипуляций им удалось получить всего несколько капель отвара. Часть решили использовать прямо сейчас, чтобы показать Луне процесс создания рисунка путем травления металла. Сардер принес металлический диск и рассказал девочке, как его подготовить. Луна покрыла диск специальной краской и острым гвоздем нацарапала простенькую ромашку на покрашенной поверхности. Разбавив отвар водой, она осторожно капнула получившуюся жидкость на диск. Капли проникли в бороздки, образовывающие рисунок, и тихо зашипели. Появился дымок, который быстро поднялся к потолку и улетучился в открытое окно. Перед глазами изумленной Луны проступила ее ромашка, выполненная так искусно, будто неведомый художник часами выпиливал ее с помощью тончайших инструментов.

– Волшебство, – прошептала девочка.

– Это пока не волшебство, а просто наука, – ответил правитель.

Девочка выпросила металлический диск на память и напомнила Сардеру про обещанный отвар.

Тот кивнул, перелил остатки в маленький стеклянный пузырек, плотно закрыл его и вручил Луне со словами:

– Не забудь сказать отцу.

– Конечно-конечно, – пообещала Луна, прижимая к груди диск с рисунком и пузырек.

Это был замечательный день, и девочка не жалела, что он оказался именно таким. А завтра наступит новое завтра, в котором она наконец-то приручит извивающиеся корешки. Ой, простите, корни.

3

Но и на следующий день мечтам Луны не суждено было сбыться. Спустившись на завтрак, она увидела корзину с провизией, собранную поваром.

– Это кому? – полюбопытствовала девочка.

– Для господина Александрита, – ответил тот.

– А зачем?

Повар пожал плечами и удалился на кухню.

Луна решила дождаться отца. Что за таинственная поездка? Да еще так надолго, что нужно брать с собой еду?

Наспех позавтракав, она слонялась около корзины, боясь пропустить его отъезд. Фиччик сидел на ручке корзины и пытался засунуть свой любопытный нос в щель в крышке, чтобы разнюхать, что там внутри.

– Фиччик, – улыбнулась Луна, – какой же ты ненасытный! Ты же только что съел целую тарелку молочной каши. Сверху придавил ее стопкой блинчиков высотой со сторожевую башню. Потом доел мою яичницу. И все мало? Далась тебе эта корзина!

– К твоему сведению, я тринадцать лет провел внутри амулета, в холоде, голоде, в нищете…

– Ой, не начинай! Я эту песню знаю наизусть. И театральную позу, и крупную слезу в конце.

– Да? – ничуть не смутившись, приподнял бровки хранитель. – Какая у тебя, однако, хорошая память. Ладно, тогда скажу по-другому. Я провел тринадцать лет в темноте, не видя белого света…

Луна расхохоталась:

– Можно подумать, от замены слов изменится смысл! Я и так знаю, что после стольких лет лишений твой молодой растущий организм должен набираться сил.

– Абсолютно верно! – согласился Фиччик.

– А мне говорили, что, когда хранитель живет внутри амулета, он сладко спит, – хитро прищурилась девочка.

– Спит, – не моргнув глазом, согласился хранитель, – но это не значит, что он не испытывает мук холода, голода…

– Все-все! – замахала руками Луна. – Больше не спрашиваю. Пора бы уже признать, что ты ненасытный обжора.

Она ласково поглядела на своего хранителя, который по-прежнему крутился возле корзины. И в этот миг случилось неизбежное. Длинный нос проник под крышку, и та с громким треском щелкнула.

– Ой-ой-ой! – невнятно пробубнил Фиччик.

Девочка поспешила ему на помощь и рывком открыла крышку, прищемившую не в меру любопытный нос хранителя.

– Что? Захлопнулась мышеловка? – весело спросил Александрит, быстрым шагом входя в обеденную залу.

– Я не мышь! – тут же ощетинился хранитель, растирая лапкой нос.

Луна, знавшая вспыльчивость своего хранителя, поспешила перевести разговор:

– Папа, куда ты собрался?

– Сегодня моя очередь объезжать бывшие владения Жадеиды.

– А зачем? – удивилась девочка. – Вы думаете, там кто-то еще может прятаться?

Она вспомнила Эгирина. Сердце невольно сжалось. О нем так и не было никаких известий – как сквозь землю провалился.

Луна переживала, что в пылу сражения совсем забыла о своем спасителе. А вдруг он не успел укрыться в лабиринте и случайно пострадал во время непрерывных атак Жадеиды? Или попал под перекрестный огонь правителей и воинов?

– Может, кто и прячется, – ответил отец. – Но главное, мы пытаемся отыскать хоть какой-то след пропавших черных книг.

Пропажа книг не давала покоя правителям. Все понимали, что если они попадут в плохие руки, то рано или поздно появится вторая Жадеида. Поэтому правители ежедневно по очереди посещали бывший петрамиум отверженных в надежде найти хоть малейший след и почувствовать черную магию.

– Папа, а можно с тобой? – взмолилась Луна. – Я ни разу там не была после падения купола. Интересно же. Можно?

Александрит задумался.

– В принципе можно. Но только договариваемся так. От меня никуда не отходишь. – Он строго посмотрел на дочь.

– А что? Там может быть опасно?

– По дороге расскажу.

Нагрузив лошадей провизией и устроив Фиччика в сумке, они отправились к бывшей границе купола.

– А чем они так важны, эти книги? Ну исчезли и исчезли, зачем их искать? – спросила Луна. – Может, пусть лежат себе спокойно в своем укромном уголке и никого не беспокоят? Стоит их найти, сразу появятся желающие ими завладеть. А пока о них никто не знает, мы живем спокойно.

– В этих книгах сосредоточено все зло, какое только можно себе представить…

– Вот я и говорю, пусть себе лежат и никого не тревожат.

– Если бы все было так просто, – вздохнул Алекс. – Пока книги не уничтожены, они будут постоянно искать себе жертву. Именно жертву, а не владельца, каковым себя считает человек, заполучивший их. Эти книги питаются душами людей, поэтому они так отчаянно нуждаются в том, кто будет приводить к ним приговоренных несчастных. Они заманивают человека, проникают в его душу и подчиняют себе.

– Так случилось и с Жадеидой?

– Да, – кивнул отец. – ее душа уже была полна черных помыслов, поэтому книги легко подчинили ее себе, пообещав исполнить все желания. Может, потом она бы и передумала, ведь что-то светлое в ее сердце еще оставалось, но книги сразу постарались убить ее душу, вынудив совершить ужасное злодеяние.

– Это когда она произнесла проклятие? – тихо спросила девочка.

– Да. После того как Жадеида принесла в жертву книгам души невинных детей и напоила своей кровью, она окончательно стала их проводником.

– Что значит проводник?

– Так книги называют человека, которому они дают часть силы в обмен на постоянное снабжение их душами. Но проводником человек остается недолго. Жадеида продержалась на удивление много лет. Мы предполагаем, что и раньше существовали проводники, просто менялись они очень быстро и не оставляли такой черный след в истории.

– Но почему? Ведь книги нуждаются в проводнике, чтобы питаться, – удивилась Луна.

– Книги кровожадны и злобны. Если человек переступает через последний свет в своей душе и совершает непростительное злодейство, они дают ему обещанную силу. Но остаются настороже, чтобы проводник не стал сильнее их. Поэтому, давая ему могущество, они потихоньку тянут из него энергию. Жадеида оказалась самым сильным проводником. Вот уж у кого запасы энергии были неисчерпаемы. Она противостояла их коварству целых тринадцать лет. Но под конец все же начала сдавать. Книги глубоко проникли в ее душу и почти полностью управляли ею. Ты сама видела, что с ней стало.

– А кто сейчас у них проводник? – со страхом спросила Луна, почему-то опять подумав об Эгирине.

Представив его со страшными, как у Жадеиды, нечеловеческими глазами, она содрогнулась.

– Мы думаем, сейчас книги остались без него. Иначе за столько времени мы бы уже о них услышали. Проводник должен приводить жертвы, чтобы книги подпитывались душами. Это невозможно сделать незаметно.

Луна выдохнула с облегчением и разжала кулаки, в которых, сама того не замечая, стискивала поводья.

– Теперь они остались без проводника и лишились возможности вытягивать души из людей. Поэтому они сделают все, чтобы найти такого человека. Мы должны опередить их. Ни в коем случае нельзя допустить этого.

– А на вас? – вновь испугалась Луна. – На вас они тоже могут влиять?

– Могут, – со вздохом признал Александрит. – Поэтому между нами существует четкая договоренность. Если кто-то из нас находит книги, он ни в коем случае не подходит к ним один, а собирает совет пяти. Все вместе мы сможем противостоять им.

– А если книги сразу завладеют одним из правителей? И он даже не успеет сообщить о своей находке? Это может случиться? – В голосе Луны прозвучали панические нотки.

– Правитель, допустивший такое, должен быть немедленно убит оставшимися четырьмя членами стеллиума. На сей счет тоже принято единогласное решение.

– Ох! – вскрикнула Луна.

– Да, именно так. Мы сильнейшие чародеи Драгомира. Если кто-то из нас падет жертвой черных книг и станет проводником, всему Драгомиру придет конец.

– Но тогда зачем именно вы их ищете? Пусть это делает кто-нибудь другой, – отчаянно воскликнула девочка.

– Остальные намного слабее нас, и книги быстро утащат их в черный водоворот. Жадеиду они поработили за несколько минут.

– Но она и не сопротивлялась, – возразила Луна.

– Да, именно поэтому с ней управились так быстро. Но любой другой чародей, пытающийся сопротивляться им, продержится минут пять, не больше. Уж очень сильны эти книги. Нас же, более могущественных магов, хватит на долгое время. И вместе мы точно выстоим.

Девочка встревоженно замолчала.

– А как их уничтожить? Ведь много лет назад люди тоже пытались это сделать, но у них ничего не вышло.

– Мы думаем, главной ошибкой тогдашних волшебников стало то, что они решили сжечь все книги вместе. Книги объединили свою силу – и им удалось уцелеть. Мы же собираемся истреблять их по отдельности.

– А книг много?

– Всего пять – как петрамиумов в Драгомире. Во времена великой войны, когда Драгомир захватили колдуны, один из них решил завести себе книгу, куда записывал самые страшные заклятия своей стихии… Заметь, мы используем светлые заклинания. А черные маги – заклятия.

– Заклятие… Звучит как проклятие.

– Ты сразу уловила разницу… Так вот, другие предводители, посмотрев на первого, конечно, тоже захотели такую книгу. И появилось пять очень сильных колдовских книг. В черной книге воды собраны мощные заклятия, которые помогают призвать смертельный шторм, грозовой ливень, морской шквал, цунами. В книге воздуха – заклятия, вызывающие разрушительные ураганы, смерчи, торнадо. В книге огня – извержения вулканов, потоки огненной лавы. В книге земли – землетрясения. Но самая опасная – пятая, книга целителей, украшенная черным обсидианом, колдовским камнем, который дал жизнь их хранителю, страшному пауку. В этой книге сосредоточены самые злобные заклятия, направленные против человека. Для насыщения ей требуется больше всего людских душ. Насытившись, она может питать своей энергией проводника и другие книги, поддерживая в них силу. ее легко узнать по обсидиану на обложке. К тому же она намного больше других книг. Мы предполагаем, что именно она защитила остальные книги, которые спрятались в тени ее черного обсидиана. Чтобы она не могла этого повторить, избавляться от книг надо по отдельности.

– Я видела ее, – тихо сказала Луна. – Когда Жадеида продемонстрировала мне, как восстанавливает свои силы. Именно эту книгу, с черным камнем на обложке, она направила на стражника. И книга высосала из него всю душу, а потом отдала поток черной энергии Жадеиде. Ведьма тогда изменилась прямо на глазах…

Луна поежилась. Александрит с беспокойством и сочувствием посмотрел на дочь.

– Мне жаль, что тебе пришлось испытать такое, – сказал он.

– После этого я вообще не представляю, как можно уничтожить эти книги.

– Прочитав огромное количество летописей и древних манускриптов, мы решили, что книги можно победить только с помощью их стихий.

– Это как?

– Например, черную книгу земли нужно закопать там, где растет древо жизни, чтобы оно своими корнями опутало ее и лишило сил.

– Древо жизни – это Древлий?

– Да. Самое большое, самое старое и мудрое дерево, чей росток первым появился на нашей земле. Его семена, корни, кора, ветви, сок – все обладает удивительными магическими свойствами. Мы предполагаем, что именно оно сможет уничтожить черную книгу земли.

Девочка вспомнила, что так и не узнала, что хотел ей сказать почтенный старец.

«Надо обязательно сходить к нему», – в который раз решила она.

– Книгу огня нужно поместить в источник огня, – продолжал Александрит. – Огромная температура источника вытянет из нее всю силу и растворит ее целиком. Книгу воздуха надо доставить высоко в небо, на границу двух слоев, туда, где человек теряет способность дышать, чтобы сильный холод и ветер превратили ее в пыль, которая рассеется в атмосфере. А книгу воды – положить на дно самой глубокой океанской впадины, чтобы давление воды и морская соль сначала расплющили, а потом разъели ее без остатка.

– А с самой главной книгой как? Ты не сказал про черный обсидиан, – спросила Луна.

– Тут все намного сложнее. Мы пока не пришли к единому мнению, – задумчиво ответил отец. – Она же забирает души. Получается, чтобы ее победить, нужно вернуть душу тому, у кого она ее забрала.

– То есть оживить умершего? – переспросила пораженная Луна.

– Возможно.

– Но целители не могут оживлять людей, – воскликнула девочка. – Значит, ее никак не победить?

– Мы обязательно найдем способ. И как только найдем, сразу же приступим к уничтожению книг. Правда, нужно сначала их найти. А вот и граница. Может, сегодня повезет отыскать их следы.

Луна во все глаза смотрела на невидимую границу владений отверженных. Именно здесь раньше начинался прозрачный купол, полгода защищавший жителей Драгомира от Жадеиды.

Девочка хорошо помнила, как выглядели владения ведьмы совсем недавно. Серость, уныние, тоска, полная разруха. Только смерть и никакого проблеска жизни.

Сейчас Луна смотрела перед собой и ничего не узнавала.

– Как будто ничего и не было, – изумилась она.

Вокруг насколько хватало глаз простирались поля и луга.

Весело зеленели молодые деревья, игриво шелестела на ветру листва. По лесным тропинкам бродили дикие звери, совсем не боявшиеся человека. Земля была снова жива. От злодеяний Жадеиды не осталось и следа.

– Еще не везде так красиво. Смарагдиус пострадал больше всех, и его мы постарались восстановить в первую очередь. Пока здесь обитают только животные. Люди не хотят – слишком еще свежи воспоминания. Мы не настаиваем, вдруг где-то здесь спрятаны книги. Но когда мы их уничтожим, люди обязательно вернутся.

– А как ты ищешь след книг? – полюбопытствовала девочка.

– Как тебе объяснить… Когда ты встретилась с Жадеидой, что ты почувствовала?

Луна задумалась, затем медленно произнесла:

– Это сложно описать… Сначала меня чуть не сбила с ног мощная волна ненависти, исходившая от нее. Мне чудилось, что я маленькая мошка, попавшая в липкую паутину. И с каждым движением я запутываюсь в ней все сильнее. Я почему-то понимала, что сейчас умру, что нет никакого шанса на спасение. И поэтому меня охватило равнодушие. Я перестала чувствовать. Но, к счастью, ненадолго. Я вдруг увидела, насколько она истощена, и наваждение как рукой сняло. Снова возникло желание жить и бороться. И я перестала ее бояться.

– Вот и черные книги действуют похоже. Сначала ты чувствуешь злобу, исходящую от них. Потом впадаешь в уныние. Начинает казаться, что вся жизнь сложилась не так, все было напрасно, ты никому не нужен и никто не ценит тебя. А книги начинают шептать. Утешают, понимают, поддакивают. Человек в первые секунды еще пытается бороться, но тщетно. Его душа начинает хотеть власти, признания, поклонения – и вот она уже почти мертва. Книги почти завладели ею. Если человека не спасти сразу, то потом уже не спасти никогда. Ты оказалась сильнее ненависти Жадеиды и смогла сбросить с себя наваждение. Но книги – это средоточие зла. Выбраться из их сетей практически невозможно. И вот мы объезжаем эти земли в надежде уловить след той огромной злости. Как только кто-то из нас что-то почувствует, тут же позовет на помощь остальных.

– А я смогу ощутить след?

– Думаю, да. Но я не знаю, сколько ты сможешь сопротивляться. И знать не хочу. Поэтому от меня ни на шаг.

– Конечно, – послушно склонила голову девочка.

Они спешились и, взяв лошадей под уздцы, дальше двинулись пешком.

4

Лужайка, по которой они шли, была сплошь усыпана цветами. Луна не уставала удивляться, сколько у растений полезных свойств.

Вот, например, совсем неказистая травка. Крохотный листик на тонюсеньком стебельке. Но этот едва заметный листочек является мощнейшим противоядием, способным нейтрализовать практически любой яд. Помогает он и при обычном отравлении. В Драгомире его называют выручай-трава. Собирать его непросто – листочки тоньше пергаментной бумаги, и малейшее дуновение может разметать их. Поэтому выручай-траву срывают тонким пинцетом и тут же складывают в специальную емкость с плотно закрывающейся крышкой.

А вот готовить лекарство легко: растолочь пару высушенных листочков и смешать с каплей воды. Полученную смесь кладут больному под язык. Выздоровление наступает моментально. Действительно выручай-трава.

– Кто-то едет нам навстречу! – Отец даже немного привстал на цыпочки и приложил руку козырьком к глазам, чтобы лучше разглядеть.

– Я тоже вижу, но не понимаю кто. Ты же говорил, сюда никто, кроме вас, не ездит.

Всадник направил коня в их сторону.

– Кто-то из Смарагдиуса, лошадь зеленая, – определил Александрит.

Вскоре всадник доехал до них и спешился.

– Морион! – удивленно воскликнул Алекс. – Что ты тут делаешь?

– Приветствую тебя, господин Александрит, и тебя, Луна. Рад вас встретить. Иногда я приезжаю сюда в надежде отыскать сына.

– Понимаю, – отозвался правитель. – Но все же прошу тебя больше не ездить сюда одному. Это опасно. Странно, что Сардер тебе позволил, я с ним обязательно поговорю.

Морион замахал руками:

– Пожалуйста, не надо! А то получится, будто учитель нажаловался отцу на проказника сына. Я сам ему скажу, – со смущенной улыбкой добавил он.

– Твоя правда. Некрасиво получится. Но тогда ты сам расскажи. И больше не приезжай сюда один. Ты можешь бывать здесь хоть каждый день, но с кем-нибудь из нас. Мы не против и понимаем тебя.

– Хорошо, услышал. Спасибо.

– Что это у тебя на ладони? – неожиданно заинтересовался Алекс.

– Где? – Морион смутился и попытался сжать руку в кулак.

– На левой, покажи.

Морион нехотя протянул руку и слегка покраснел.

Всю ладонь перерезал уродливый бугристый шрам.

– Где тебя угораздило? Почему к нам не пришел? Порез глубокий, из-за этого шрам такой уродливый. Мы могли бы залечить почти без следа, – внимательно осматривая ладонь, проговорил правитель.

– Неудобно беспокоить вас из-за такого пустяка.

– Это не пустяк.

– Я пользовался мазями, думал, нормально заживет.

– В данном случае этого мало. Надо было рану хотя бы зашить. Шрам получился бы намного меньше и не мешал бы тебе. Ну что это такое, ты практически не можешь согнуть ладонь, – продолжал ругать Мориона Алекс. – Как малое дитя, честное слово. Завтра чтобы явился на прием. Наши лекари подыщут какой-нибудь состав, чтобы размягчить рубец.

– Хорошо, спасибо, обязательно приду. – Морион попытался забрать руку, которую правитель продолжал внимательно разглядывать.

– И где же ты умудрился так пораниться? Края неровные, будто камнем пилил.

– Поплатился за свою неосторожность, – смущенно проговорил Морион. – Полез по приставной лестнице, чтобы повесить кашпо с цветами на крышу беседки. Никого на помощь не позвал. Решил, что сам справлюсь. Лестница закачалась, я потерял равновесие и рухнул с верхней ступеньки. Рукой приземлился на клумбу, которая украшена камнями. Один из них острым краем и распорол мне ладонь.

– Ой, – воскликнула впечатлительная Луна. – Это же так больно!

– Нет, ерунда, – ответил Морион и продолжил: – Идти к вам мне было неудобно. Ну правда, что я как глупый подросток – полез на крышу без страховки, без помощи… Поэтому я решил никому не рассказывать, сам все лечил. Да и не так уж это больно.

– Да уж, не больно, – не согласился Алекс. – Это он храбрится перед нами. В общем, чтобы завтра был у целителей.

Морион понуро кивнул.

– Ладно. Раз уж мы тебя встретили, идем дальше вместе. Может, что-нибудь удастся найти.

Морион с Александритом завели длинный разговор об обмундировании, укреплениях, военных действиях. Луна сначала слушала вполуха. Но ей быстро наскучило, и она, вытащив дремавшего Фиччика из седельной сумки, пошла по лужайке, держа отца в поле зрения.

Луна снова стала повторять то, что ей известно о свойствах растений. Родители настояли, чтобы она в первую очередь прошла обучение именно в Смарагдиусе. Здесь ее должны были обучить навыкам выживания в любом, даже самом диком уголке мира, куда бы ни занесла судьба.

Вторым на очереди был Гарнетус, где Луне предстояло освоить навыки самообороны. А уже потом ее будут учить летать и плавать.

Девочке нравилось в Смарагдиусе, особенно сейчас, когда она наконец прочувствовала единение с природой. И поэтому Луна немного огорчалась, что после того, как она осуществит самые сложные чары по призванию корней, ее обучение закончится. Луна страшилась переходить в Гарнетус. Там все так строго и серьезно – военный порядок и дисциплина. Никаких тебе цветочков, птичек, а главное – задушевной подруги. В Гарнетусе ее обучением займется Аметрин. Думая об этом, девочка краснела и заранее скучала по Сентарии.

Задумавшись, Луна не обратила внимания, что отошла от отца уже на приличное расстояние. Алекс тоже увлекся беседой с Морионом и не заметил, что некоторое время не видит перед собой дочери.

Оглядевшись, Луна заметила, что забрела в небольшую рощицу, которую пересекала извилистая узкая тропинка, уже начавшая зарастать травой. Видимо, ее проложили смарагдианцы, когда высаживали здесь деревья. Теперь тропинка была заброшена и постепенно стиралась под натиском природы. Стройные молодые сосны окаймляли ее, словно часовые, стоящие на посту. Их стволы слегка покачивались от ветра. Между ними густо разросся папоротник, по-хозяйски раскинув широкие узорчатые листья.

Взглянув на него, Луна вспомнила сказку из большой книги, которую Анита читала ей в детстве. Книга была старая и потрепанная, и дядя Руперт приговорил ее к изгнанию на чердак, чтобы она своим видом не портила аккуратные ряды книг в его библиотеке. Анита нашла ее, смахнула пыль и с тех пор каждый вечер читала Луне сказки. Сказка о папоротнике была у девочки одной из самых любимых. В ней героиня хотела найти цветок папоротника для того, чтобы загадать сокровенное желание. Ведь, по преданиям, цветущий папоротник может совершить настоящее чудо.

А вдруг она сейчас увидит этот загадочный цветок? Девочка свернула с тропинки и углубилась в густые заросли.

Пройдя несколько шагов, она вдруг почувствовала, что земля под ней начала странно проседать. Не успев сообразить, что происходит, Луна провалилась под землю. Она не успела даже крикнуть, как рот зажала чья-то рука. Девочка начала отчаянно брыкаться, пытаясь освободиться. Но человек крепко держал ее. Фиччик, придя в себя после падения, немедленно впился острыми зубками в палец нападавшего.

Тот выругался сквозь зубы и тихо, но очень требовательно сказал:

– Луна, молчи. Это всего лишь я. Я тебя обязательно отпущу, только не кричи. Обещаешь?

Ладонь исчезла, и она набрала воздуха, чтобы завопить, но человек рывком развернул ее к себе, прижал к земляной стене и опять зажал ей рот.

– Ты же обещала, – с укором произнес он. – Неужели не узнала меня? Это же я, Эгирин.

Луна перестала сопротивляться и оторопело уставилась на юношу. А ведь мелькнула же у нее мысль, что голос как будто знакомый.

– Теперь не будешь орать?

Луна отрицательно замотала головой.

– Точно? А то ты уже один раз пообещала.

– Ме мубу – нечленораздельно пробубнила Луна.

– Пожалуйста, молчи! Морион с твоим отцом совсем рядом. Не выдавай меня, а я тебя тихонько выведу через другой ход.

Девочка кивнула в знак согласия.

Облегченно вздохнув, юноша отпустил ее.

– И уйми своего хранителя, а то он уже сцепился с моим.

Луна быстрее молнии метнулась в угол небольшой подземной пещеры, в которую так неосторожно провалилась. Там, поднимая клубы пыли, катались по полу Фиччик и непонятный зеленый зверек.

– Фиччик, стой! – Луна попыталась оттащить хранителя за задние лапки.

– Чиру, выплюнь его нос! Быстро! – Эгирин тоже тянул своего зверька.

Наконец им удалось растащить хранителей в разные стороны. Фиччик брезгливо выплюнул клочок шерсти и потер свой уже дважды пострадавший нос, который начал угрожающе увеличиваться в размерах.

– Она первая на меня набросилась. – Фиччик в негодовании ткнул трясущейся лапкой в зверька, который, ворча, устроился на плече Эгирина и с упоением зализывал пострадавшую переднюю лапку.

Это был крохотный грызун, похожий на белочку только с огромными зелеными глазами. Шерстка у него тоже была нежно-салатовая, с голубоватыми переливами. Зализав ранку, он сложил лапки и уставился на Луну. В его глазах, казалось, стояли слезы всего мира. Зверька хотелось немедленно утешить и накормить. Девочка протянула руку, чтобы погладить это трогательное существо, но оно резко зарычало.

– Не стоит, – предостерег Эгирин. – Чиру немного одичала и не любит посторонних.

– Но кто это? – с любопытством спросила Луна.

– Это Птеромис Воланс[7] Чирухвостый, по-другому – летающая белка. А я зову ее Чиру.

– Какая прелесть, – продолжала умиляться девочка.

– Конечно! А я не прелесть, я не знаю кто, – тут же обиделся Фиччик, баюкая в лапках пострадавший нос. – А она меня, между прочим, покалечила!

– Ну-ну! Ты кинулся защищать Луну, а она – меня, – примирительно сказал юноша. – Все правильно, вы же наши хранители.

Чиру уже успокоилась. Она высунула язычок и умильно скосила глазки, показывая, что зла не держит.

Луна тут же затараторила:

– Как ты здесь оказался? Это что, новый лабиринт? Почему ты не пришел в Драгомир? Зачем ты прячешься?

– Тише, Луна. Тебя уже вовсю ищут наверху. Идем срочно к выходу. Я потом тебе все как-нибудь расскажу. Только никому не говори обо мне. Это очень серьезно, речь идет о сохранении моей жизни.

– Что ты натворил?

– Я? Ничего… Всего лишь имел неосторожность родиться не в то время и не в том месте, – с неподдельной горечью сказал Эгирин. – Мы пришли.

Он подвел Луну к огромному камню.

– А ты не изменяешь своим способам маскировки, – улыбнулась девочка, глядя, как тот откатывает камень в сторону.

– Нет! Но благодаря кое-кому пришлось его усовершенствовать. – Эгирин с укоризной посмотрел на девочку.

– Извини, – покраснела Луна. – Я беспокоилась о тебе, поэтому и рассказала о лабиринте. И мне же нужно было объяснить, кто меня спас и как я добралась до купола.

– Могла бы сказать, что сама…

– Нет, не могла! Я вообще стараюсь не врать.

– И что? Сейчас пойдешь и выдашь меня? – мгновенно ощетинился Эгирин.

Девочка посмотрела на него и тихо проговорила:

– Не выдам.

Впервые она видела лицо Эгирина так близко. Он ей кого-то напоминал. Не чертами, а скорее выражением или мимикой. Где-то Луна видела похожего человека, но никак не могла вспомнить где. Решив подумать об этом потом, в более спокойной обстановке, она взяла его за руку.

Эгирин молча смотрел в сторону.

– Правда, я тебя не выдам, я сохраню твою тайну. Только разреши иногда приходить к тебе, чтобы я не так сильно беспокоилась.

– Вот еще, нашла о ком беспокоиться. Ты не сможешь прийти так, чтобы тебя не заметили. Так что не стоит.

– Я все равно попробую, тем более ты обещал все рассказать. Ладно, я пошла, а то отца сейчас хватит удар.

– Прощай, Луна.

– Не прощай, а до свидания! И еще раз спасибо тебе за все.

Девочка быстро выбралась из круглого лаза. Эгирин вернул камень на место, и Луна, оглянувшись, увидела, что в этот раз он проявил чудеса маскировки. Вход в лабиринт был обвит лианами и ничем не выделялся.

Вздохнув, девочка поспешила к отцу.

– Луна, где ты была? – вскричал он, испугано осматривая ее.

Луна, для убедительности припадая на одну ногу, потерла грязной рукой лицо.

– Я провалилась в лисью нору. Она была такая глубокая, что я с трудом вытащила ногу.

– Но мы же тебя звали, почему ты не отзывалась? Мы тут чуть с ума не сошли!

– Прости, папа, я так грохнулась, что у меня в ушах зазвенело, я, наверное, не слышала.

– Ну ты даешь, – укоризненно протянул отец, облегченно прижимая к себе дочь. – А что у Фиччика с носом? Вроде с утра он не был таким распухшим.

– Я упала на него. Нога провалилась, и я рухнула лицом вниз, прямо на Фиччика, который слетел с плеча, – торопливо объяснила Луна.

Фиччик жалобно прогудел в нос:

– Ага, и всей тушкой придавила меня. Кому-то пора садиться на диету!

– Что? – неподдельно возмутилась девочка. – Мне на диету? Кто бы говорил.

– Ладно, хватит пререкаться. Давайте сделаем привал, быстро перекусим и постараемся наверстать упущенное время. Я хотел за сегодня доехать до побережья.

– Перекусим! – Хранитель стал радостно кружить около корзинки, закрепленной на лошади. – Наконец-то я узнаю, что там за вкуснятина припрятана!

Джемма, увидев распухший нос Фиччика, оглушительно заржала.

Фиччик немедленно обиделся, и только бутерброд величиной с него самого, наскоро сооруженный Луной, смог примирить его с действительностью. Скорчив Джемме гримасу, он с наслаждением впился остренькими зубками в еду.

5

Наконец-то Луна добралась до Смарагдиуса, чтобы попробовать то заклинание, которое у нее никак не получалось. За время учебы в земной школе она уже научилась вызывать небольшое землетрясение, выращивать разные растения, разговаривать с животными. Прошла основы селекции и теперь знала, как получить тот или иной оттенок у цветка или плода, и даже научилась менять их вкус. Они с Сентарией веселились, глядя на выпученные глаза и изумленную мордочку Фиччика, откусившего персик со вкусом редьки или банан со вкусом лимона. А что поделать? Неугомонный хранитель, постоянно совавший нос во все эксперименты, сам вызвался быть дегустатором.

Оставалось научиться главному: призывать из-под земли корни растений, которые во время сражения могли бы стать замечательными союзниками.

В ожидании Сентарии, которая была на уроке, Луна опять легла ничком на землю и попыталась прийти в состояние полной расслабленности.

Она пролежала так минут пять, и голова незаметно наполнилась разными мыслями. Сначала девочка стала думать об Эгирине. Вспомнила, как еще в их первую встречу поразилась его необычной красоте. Он точно был уроженцем Смарагдиуса – изумрудные волосы не оставляли сомнений. А вот орнамент на лице выглядел весьма своеобразно. Если у других жителей этого петрамиума рисунки были нежными, то у Эгирина шею и правую половину лица украшал чертополох. Длинные колючки, прорисованные с потрясающей точностью, могли бы производить отталкивающее впечатление, если бы не одна деталь. На каждой веточке стыдливо алел наполовину распустившийся бутон. Эти шелковистые цветы своей мягкой красотой перечеркивали суровость колючек, и в целом орнамент был по-настоящему красив.

Эгирин обладал благородными чертами лица: высокий чистый лоб, умные глаза, упрямо сжатый рот, длинные темные ресницы, которым Луна, как любая девочка, немедленно позавидовала.

«Нет, он не может быть плохим. Такое доброе и честное лицо, открытый взгляд… Что он такого натворил, что вынужден прятаться ото всех? – мучительно размышляла она. – Если его родители служили Жадеиде, то они уже давно заключены под стражу, значит, ему можно спокойно перебраться в Драгомир. Да и вообще, дети не должны отвечать за поступки родителей!.. Но на кого же он похож? Что-то неуловимо знакомое. То ли в манере пожимать плечами, то ли в повороте головы…»

Луна, наморщив лоб, силилась вспомнить. Что-то начало всплывать в памяти. Еще немного – и она ухватит упрямое воспоминание и вытащит его из закоулков, еще чуть-чуть…

– Простым валянием на траве ничего не добьешься! – раздался насмешливый голос.

Девочка резко вскочила и чуть не сшибла с ног какого-то юношу. Она узнала прилизанного умника из земной школы. В этот раз он был один и, к радости Луны, держался не так заносчиво, как при первой встрече. Тем не менее Луна недовольно фыркнула:

– Как-нибудь обойдусь без твоих советов.

– Ладно, не дуйся, – примирительно сказал юноша. – Признаю, был не прав и вел себя как дурак. Предлагаю начать наше знакомство заново.

Девочка с недоверием посмотрела на него:

– А зачем мне это надо?

– Хотя бы затем, что я могу помочь тебе решить твою проблему.

– Какую?

– Слышал, тебе не дается заклинание вызова. У меня оно отработано на отлично. Так что… Если хорошенько попросить, я мог бы помочь. – В тоне юноши опять зазвучали хвастливые нотки.

– А если я не хочу просить помощи у высокомерных задавак? – Луна приподняла бровь.

– Никакой я не задавака, – тут же стушевался он. – Это я скорей по привычке. Честно, мне ужасно жаль, что я так вел себя в столовой. Чаще всего я сам не понимаю, зачем это делаю. Обидеть тебя я точно не хотел. И я правда могу помочь. Попробуем вместе?

– Я бы не отказалась. Уже которую неделю бьюсь, но ничего не выходит.

– Так все-таки мир? – Он протянул ей руку.

– Давай попытаемся. – Девочка осторожно пожала протянутую ладонь. – Только если будешь задаваться, пеняй на себя. С одним таким задавакой я росла и за тринадцать лет хорошо научилась с ним справляться.

– Я уже убедился в этом. Друзья до сих пор надо мной смеются. Ладно, забудем. Для начала разреши представиться, меня зовут Оникс[8].

– Приятно познакомиться, я Луна.

– Да я знаю. Во всем Драгомире не найдется ни одного человека, который бы тебя не знал. Тяжело, наверное, с такой популярностью? – с неожиданным сочувствием спросил Оникс.

– Иногда, – вздохнула Луна.

– Даже не знаю, хотел бы я себе такой известности. Наверное, тяжело, когда от тебя так много ждут…

– Тут ты попал в точку, – печально согласилась девочка.

– Ладно, хватит о грустном, – энергично сказал Оникс. – Давай к делу. Главное, что тебе нужно, – добиться, чтобы земля приняла тебя за свою. Когда она почувствует в тебе родную душу, она откроется тебе.

– А как это сделать? В прошлый раз у меня почти получилось, я даже ощутила пульсацию внутри земли, но не смогла удержать это состояние.

– Способов много. Кто-то поет земле песни, кто-то разговаривает с ней, кто-то ни о чем не думает, кто-то просит помощи. Тебе нужно очистить разум, и ты почувствуешь, какой способ твой.

– А как его очистить? Не получается! Такое ощущение, что у меня не голова, а какой-то зал заседаний! Стоит закрыть глаза и постараться расслабиться, как сразу появляется тысяча и одна мысль.

– Думаю, это из-за возраста…

– Что значит из-за возраста?! – возмутилась Луна. – Мне целых тринадцать лет! С половиной!

– Все-все, не заводись, – со смехом произнес Оникс. – Я хотел сказать, что ты пока не умеешь управлять своим характером. Ты еще невнимательна и порывиста. Мы это заклинание начинаем изучать в четырнадцать с половиной, а кто-то и в пятнадцать. Именно потому, что оно требует собранности.

– То есть ты хочешь сказать, что я еще маленькая для этого заклинания? – начала наступать на него девочка.

– Не маленькая, а несдержанная. Посмотри, ты сейчас разозлилась совершенно на пустом месте. Глаза сверкают, щеки пылают, ты почти кричишь… А земля такого не любит. Она ценит сдержанность и серьезность.

Луна потрогала щеки – и впрямь горячие. Прислушалась к себе – сердце бьется как сумасшедшее, внутри все клокочет.

– И точно, – согласилась она и, сделав глубокий вдох, постаралась успокоиться.

– Это заклинание требует терпения и выдержки, – продолжил Оникс. – Давай попробуем так. Я буду говорить, а ты будешь слушать и делать то, что я скажу.

– Ага! А ты скажешь попрыгать на одной ножке и похрюкать, – фыркнула девочка.

– Перестань, не такой уж я вредный!

– Ладно, давай попробуем.

– Попробуем что? Похрюкать? – со смехом сказал он. – Ну давай, если тебе хочется.

– А говоришь, не вредный, – рассмеялась Луна.

– Ладно, шутки шутками, а пора и к делу. Предлагаю сначала сесть на траву. Закрой глаза, прислушайся и расскажи, что ты чувствуешь. Именно ощущаешь, а не слышишь.

Луна послушно села, закрыла глаза и сосредоточилась.

– Чувствую, какая трава мягкая и упругая. ее запах… Чувствую, как ветер трогает мои волосы, он теплый и пахнет цветами.

– Хорошо, но это все на поверхности. Попробуй услышать мир изнутри, – тихо сказал Оникс.

– Пчела жужжит… А вот кто-то с треском раскрыл крылья и загудел. Наверное, жук. Муравей бежит по моей ноге… Щекотно!

Луна незаметно для себя увлеклась и с восторгом перечисляла движения природы. Девочка понимала, что только она замерла, а мир вокруг продолжает жить, дышать, двигаться, спешить куда-то по своим делам. Даже самая крохотная букашка не сидит на месте, а торопится в известном только ей направлении.

Луна приложила ухо к земле и вновь попыталась уловить, что происходит там внутри. Через несколько минут она опять с замиранием сердца ощутила движение подземной жизни. Только сейчас все чувства были обострены, и девочке казалось, что она проникла под землю и лично наблюдает за всеми ее обитателями.

– Теперь поговори с землей. Объясни ей, что ты хочешь. Можешь вслух, можешь про себя, – донесся откуда-то издалека тихий голос Оникса.

Луна послушно начала:

«Я не умею говорить умных речей. Я даже не могу объяснить, зачем мне это надо именно сейчас. Я чувствую родственную связь с тобой, чувствую твою силу. Я хочу научиться существовать рядом с этой силой, узнать, на что ты способна, почувствовать себя в безопасности под твоей защитой. А еще я хочу защищать тебя…»

Луна с восторгом ощутила, как земля под ней задрожала. Она словно отзывалась на каждое ее слово. Мелкая вибрация становилась все сильнее, и девочка почувствовала, как что-то мягко поднялось из земли и нежно дотронулось до нее. Приоткрыв глаза, Луна увидела, что обвита корнями с ног до головы. Но ей не было страшно. Наоборот, она чувствовала себя будто в материнских объятиях. Вновь закрыв глаза, девочка отдалась этому непередаваемому чувству. Корни приподняли Луну и стали тихонько покачивать ее, словно в гигантском гамаке или коконе.

– Мне тепло и уютно… Я в безопасности… Я чувствую волшебную силу и энергию…

Говоря это, девочка услышала какой-то противный звук, который настырно проникал в сознание. В тот же миг она с сожалением ощутила, как корни опустили ее и мягко скользнули назад, в глубину почвы.

Приоткрыв глаза, Луна огляделась, чтобы определить источник этого ужасного звука.

– А теперь я слышу только чей-то храп! Фиччик! – оглушительно гаркнула она прямо в ухо уснувшего на солнышке хранителя. – Маленький негодяй! Ты испортил мне урок!

Ошалевший хранитель никак не мог понять, где он находится и кто так трясет его сонное тельце. По привычке он приготовился махать кулачками, но потом наконец-то разлепил сонные глазки и, увидев Луну с облегчением вздохнул.

– Зачем так орать? Чуть заикой не сделала, – проворчал он.

Фиччик принялся усиленно дрыгать лапками и извиваться, чтобы выскользнуть из рук Луны и опять растянуться на мягкой травке.

– Такой маленький, а храпит как настоящий богатырь, – усмехнулся Оникс.

– Спасибо тебе, – сердечно поблагодарила его Луна. – У меня наконец-то получилось!

Ее глаза сияли. В порыве детского восторга она схватила юношу за руки и закружила в танце. Через пару секунд Луна смущенно остановилась и выдавила, покраснев до кончиков ушей:

– Ой, прости… Это я от избытка чувств.

– Можешь не краснеть, – рассмеялся Оникс. – Я сам первый раз радовался, как первоклассник.

Луна с досадой потерла пунцовые щеки.

– Наследие Гарнетуса! Нет бы только цвет глаз от них получить!

– Тебе даже идет, – попытался успокоить ее Оникс.

Но от этих слов Луна смутилась еще больше и начала притворно браниться на Фиччика, который все-таки вырвался из ее рук.

– Луна вот ты где! А я тебя ищу, – запыхавшаяся Сентария подбежала к подруге. – А… ты не одна… И чем же мы заслужили визит вашего умнейшества?

– Не ругайся, – поспешила вмешаться Луна. – Оникс мне помог, научил заклинанию.

– Да ладно? – подозрительно прищурилась Сентария.

– В общем, девушки, вы тут разговаривайте, не буду вам мешать. – Оникс быстрым шагом направился в сторону школы.

– Еще раз спасибо, – крикнула ему в спину Луна.

Оникс, не оборачиваясь, махнул рукой, как бы отвечая, что не стоит благодарности.

– Правда помог? – недоверчиво спросила Сентария.

– Да! У меня получилось! Вот прямо отсюда выбрались корни и обнимали меня.

– Даже обнимали? – Сентария с восторгом уставилась на подругу. – Это большая удача! Значит, сразу признали тебя за свою.

– Обнимали и качали в воздухе, как в колыбели. А что, бывает по-другому?

– Не то слово! Они могут и под землю затянуть, и в воздухе подвесить. А могут вообще перебрасывать человека друг другу, как мячик. И только когда его уже затошнит, отпускают.

– Ничего себе, – прошептала удивленная Луна.

– Так что тебе несказанно повезло. Меня они в первый раз изрядно потрепали. У них, видите ли, было игривое настроение. Но потом мы, к счастью, нашли общий язык… Раз ты закончила на сегодня, предлагаю сходить к Древлию, узнать, что он хотел сказать. А потом в лабораторию, в мою теплицу, у меня там утром наиинтереснейший образец получился. Не терпится тебе показать.

Девочки, взявшись за руки, побежали к Древлию. Придя на полянку, они с разочарованием увидели, что тот опять спит.

– Уважаемый Древлий! Здравствуйте! – крикнула Луна прямо в огромное ухо.

– Хр-хр-хр, – раздалось в ответ.

– Древлий! Проснитесь, пожалуйста, мне очень нужно с вами поговорить, – не сдавалась девочка.

– Бесполезно! – Небольшая птичка села на ветку рядом с ними. – Полчаса назад садовники накормили его вкуснейшими удобрениями, так что спать будет как минимум до завтра. Я тут уже год живу. Все его привычки наизусть знаю. Если хотите с ним поговорить, приходите завтра.

– Опять завтра, – тут же заворчала Луна. – Это завтра преследует меня!

– Конечно, преследует, – засмеялась Сентария. – Оно всех преследует, так как всегда наступает на пятки сегодняшнему дню. Ничего, прибежим завтра.

– Теперь и не знаю, когда прибегу, – грустно сказала девочка. – Я ведь освоила заклинание вызова. Значит, завтра мне уже надо ехать в школу Гарнетуса. Так мы договорились с родителями.

– Значит, у тебя завтра свидание с Аметрином, – хихикнула Сентария и хитро подмигнула подруге, скорчив очень загадочную гримасу.

– Скажешь тоже! – возмутилась Луна. – Просто занятие. Ничего особенного.

– Знаем мы ваши занятия!

На лице Сентарии творилось что-то невероятное. Брови многозначительно поднимались на середину лба, а глаза подмигивали по очереди. Про улыбку можно не говорить, она была просто до ушей.

– Смотри там, когда будешь глазки строить, сильно ресничками не хлопай, а то снесет бедного Аметрина на ту сторону земли. Все-все, я пошутила…

Сентария ловко увернулась от небольшого камешка, брошенного Луной.

– Раз завтра ты будешь в Гарнетусе, бежим скорей в лабораторию, я тебе такое покажу, с ума сойдешь.

Девочки торопливо зашагали к огромному зданию лаборатории, которой гордились все жители Смарагдиуса.

Это была не обычная лаборатория, какую можно увидеть по ту сторону земли, а настоящий мир чудес, сотворенный руками человека. Называлась она Флорессия[9] что означало вечноцветущая. Высокое многоярусное здание в форме гигантской полусферы было построено из особо прочного стекла. Блики шестигранных ячеек, напоминавших пчелиные соты, делали ее похожей на огромный бриллиант. Внутри лаборатория выглядела еще более удивительно. Разделенная на множество секций, теплиц, экспериментальных комнат, она напоминала громадный муравейник. Там всегда было полно людей, которые целый день сновали туда-сюда, нагруженные горшками с цветами, саженцами, мешками с удобрениями, коробками.

Во Флорессии выводились все экспериментальные образцы растений, таких как Целовальник гостеприимный, с которым Луна уже имела честь познакомиться и который когда-то украла Жадеида для своего петрамиума. Здесь кипела (в прямом и переносном смысле) работа над созданием лекарственных отваров. В многочисленных горшочках постоянно что-то варилось, шипело, пузырилось и булькало. Кроме лекарств тут варили мыло, кремы, духи и прочую парфюмерную продукцию. Запах стоял потрясающий. Луне каждый раз чудилось, что она попала в цветочную страну чудес. Она обожала бывать во Флорессии.

Сентария за руку тащила подругу, которая опять вертела головой и вытягивала шею, силясь хоть что-то увидеть на бегу.

– Подожди, дай посмотреть!

– Тебя только отпусти, потом до завтра не найдешь. Опять застрянешь в какой-нибудь секции, где делают что-то интересненькое. А у нас тут везде интересно. Поэтому идем сначала в экспериментальный зал, а на обратном пути можешь смотреть что хочешь.

Дотащив Луну до нужной теплицы, Сентария нетерпеливо подтолкнула девочку к огромному столу и торжественно сказала:

– Смотри!

Та уставилась на стеклянный колпак, под которым, к своему изумлению, увидела Серафима, чинно восседающего на кончике толстой ветки, торчащей из горшка.

– Зачем ты туда посадила хранителя? – недоуменно спросила она.

– Никого я туда не сажала, – загадочно засмеялась Сентария.

– Как не сажала? Я же не слепая, – возмутилась Луна.

– Ты не слепая… А я не дурак, чтобы сидеть под колпаком. Как подсказывают мне мои умнейшие мозговые извилины, сидеть под стеклянным колпаком чрезвычайно вредно для моего хрупкого здоровья.

Заспанный Серафим вылез из рюкзачка Сентарии, залез к ней на плечо и с наслаждением потянулся.

Луна пораженно разглядывала богомола и его двойника, находящегося за стеклом.

– Ничего не понимаю. – Она протерла глаза руками. – Ты сделала себе второго хранителя? Но как? Мне говорили, что они уникальны и невозможно найти ни одного хранителя, хотя бы немного похожего на другого. А твои совершенно одинаковые!

Донельзя довольная Сентария захлопала в ладоши:

– Я так рада, что у меня получилось!

– Но как?

Фиччик, глядя на все это действо, недовольно заворчал:

– Не понимаю, почему это тебе интересно! Не вижу надобности создавать второго такого же, как я. Я должен быть единственным! Зачем тебе два таких? – В голосе Фиччика зазвучали трагические нотки. – Что за ерунду ты придумала, Сентария? А если бы научились создавать таких же, как ты? Тебе было бы приятно? И мне непонятно, почему молчит Серафим? Тут нужно огорчаться, а не веселиться.

– Это не Серафим, – рассмеялась Сентария. – Поэтому он и не возмущается.

– А кто же?

Сентария торжественно приподняла стеклянный колпак.

– Смотрите…

– Это точно не Серафим, – изумленно пробормотала Луна. – В целом похож, только нет такого продолговатого тельца. Как будто он сидит на ветке, поджав лапки под себя. Но погоди, это вообще не насекомое! Это… цветок? Ты создала цветок, похожий на твоего хранителя?

– Ага, – триумфально воскликнула Сентария. – Впечатляет?

– Не то слово! Я даже не знаю, что сказать! Это гениально. Ты величайший селекционер! – Луна захлопала в ладоши. – Ты посмотри, как похож. Вот мордочка, вот глазки, такие же большие и выпуклые. Только сейчас я понимаю, что это рисунок на лепестке. С ума сойти!

– Три года я потратила на эту работу. Никак не удавалось добиться нужной формы и оттенка. Только когда у меня открылся дар, наконец-то получилось. Я назвала его Орхидеус Сентарифимиус. В честь меня и Серафима, – чуть смущенно объяснила Сентария. – Мне его зачтут как итоговую работу. Так что я, можно сказать, досрочно закончила курс селекциоведения.

– Какая ты молодец! Это великолепный цветок. Думаю, он многим понравится. Лично я точно хочу себе такой.

– Весьма польщен! – Серафим от гордости раздулся и стал похож на индюка.

– Как подсказывает мне мой гениальный ум, я стану украшением любого дома, – вдруг пропищал цветок.

Девочки покатились со смеху.

– Красивый цветок, но с небольшим недостатком, – давясь от смеха, проговорила Луна.

– Но мы о нем никому не скажем, – хохотала Сентария.

Пока Луна весело проводила время с подругой, глубоко в подземелье дворца целителей вновь происходило нечто странное.

Сначала в длинном коридоре показалась фигура караульного, который держал в одной руке фонарь, а в другой – длинный меч. Солдат шел быстро, поминутно оглядываясь по сторонам. По его искаженному лицу было понятно, что он сильно боится. Стараясь не касаться стен и двери, караульный тихонько приоткрыл смотровое окошко и, подняв фонарь, заглянул в камеру. Оттуда пахнуло таким смрадом, что он отшатнулся. Побелевшими губами солдат что-то прошептал себе под нос, но потом все же пересилил себя и вновь заглянул в окошко. Стараясь не дышать, он внимательно осмотрел статую, убедился, что она цела и невредима, с видимым облегчением захлопнул окно и практически бегом покинул коридор, даже не оглядываясь.

Через несколько минут из-за другого угла появилась черная тень. Удостоверившись, что в коридоре никого нет, тень зажгла небольшой фонарь. В его тусклом свете можно было разглядеть, что тень принадлежала высокому мужчине, закутанному в черный плащ с капюшоном. Уверенно подойдя к камере, мужчина потрогал стены, которые сочились черной слизью. Взяв небольшой сгусток, он поднес его к носу, понюхал и удовлетворенно хмыкнул. Слизь медленно стекала по стене и втягивалась в камеру через щели в дверном проеме. Мужчина поставил фонарь и достал из кармана ключ. Отперев камеру и подойдя к статуе, он вытащил из сумки черную книгу с громадным обсидианом на обложке. Взяв в руки нож с каменным лезвием, он снял повязку и вскрыл едва заживший рубец на левой руке. Дождавшись, когда на ладони скопилась лужица крови, он прижал ее к черному обсидиану. Кровь начала втягиваться внутрь камня с громким чавканьем. Мужчина терпеливо ждал. Чувствуя, что камень не собирается его отпускать, он с усилием убрал ладонь. Книга протестующе заворчала. Мужчина поднял руки вверх и примирительно сказал:

– Это все, что я могу сейчас дать тебе. Если я дам больше, мы не выйдем из этой камеры. А это не нужно ни тебе, ни тем более мне. Если у меня получится, я обязательно найду тебе жертву наверху. Но пока это сложно. Пропажа любого драгомирца сразу всех насторожит.

Книга еще порычала, лязгая невидимыми зубами, а потом затихла.

Мужчина мазнул кровью губы статуи, перемотал руку, открыл книгу и начал читать заклятие.

Откликаясь на колдовские слова, статуя начала вибрировать. Словно волны стремительно пронеслись по каменному телу. Атмосфера в камере неуловимо изменилась. Если раньше там было невозможно находиться из-за удушающего смрада и скопившейся ненависти, то сейчас все вокруг почернело, и струйки зловонного воздуха стали подниматься к потолку, образуя на нем слизистые разводы. Мужчина, видя это, плотнее натянул капюшон и начал читать быстрее. Слизь на потолке росла, и вот уже первая капля упала на каменный пол. Там, куда она попала, образовалась небольшая воронка. Слизь разъедала каменную поверхность. Мужчина стал читать еще быстрее. Наспех закончив, он захлопнул книгу. Дождь из едкой жижи тут же прекратился. Мужчина с облегчением вытер лоб. Достав из кармана тряпку, он прижал ее к носу и с любопытством подошел к статуе. Осмотрев ее с ног до головы, он увидел, что омерзительные глазки паука заблестели, а от статуи отвалился еще один кусок. Подобрав его, чтобы не увидели караульные, мужчина спрятал его в карман, расчитывая выбросить где-нибудь подальше от дворца целителей.

Подойдя к двери, он еще раз внимательно осмотрел комнату и, убедившись, что не оставил никаких следов, тихо вышел. Замок скрипнул, закрывая дверь, быстрые шаги, удаляясь от камеры, постепенно затихли. Вновь наступила тишина, и только черная жижа, разрастаясь, захватывала все больше и больше пространства, а вонь стала практически невыносимой.

6

Ранним утром Луна стояла у открытого шкафа и жалобно смотрела внутрь. Настал первый день ее обучения в Гарнетусе. Девочка нервничала перед предстоящей встречей с Аметрином. ее воля, она бы все дни проводила с хохотушкой Сентарией. Вчера они долго прощались. Луна пообещала заезжать при любой возможности и наконец уселась на Джемму еле сдерживая слезы.

– Удачного свидания с Аметрином, – крикнула Сентария.

– Вот зараза, – рассмеялась Луна и умчалась во дворец целителей.

И вот этот день настал. Учась в Смарагдиусе, девочка особо не задумывалась, что ей надеть. Если честно, она так и не научилась разбираться в нарядах. Обычно она выбирала костюм для верховой езды: узкие брюки, рубашку и короткий приталенный жакет. Дополняли образ высокие ботинки из мягкой лакированной кожи или туфли на плоской подошве. Мама, видя любовь дочери к верховой езде, тут же заполнила ее гардероб различными брюками и рубашками, предварительно договорившись, что дома Луна все же будет переодеваться в платье. Правда, девочка часто забывала это сделать. Волосы она либо заплетала в косу, либо оставляла распущенными.

Но сегодня Луна застеснялась своего простого вида. И вместо того чтобы думать о предстоящей тренировке, мучала себя выбором наряда. Вот нелепость!

– Это все Сентария с ее подковырками про свидание, – ворчала она. – С чего бы мне вообще наряжаться? Обычный петрамиум, обычная школа. Ладно, оденусь как всегда, и дело с концом.

Она решительно подошла к шкафу и распахнула дверцы. Но рука, уже потянувшаяся за брюками, безвольно упала. Тут, к счастью, в комнату вошли Нефелина и Титанита.

– Мама, Анита! – с облегчением воскликнула Луна. – Помогите мне, я не знаю, что надеть.

Нефелина с Анитой посмеялись от души, глядя на растрепанную Луну, восседающую на куче вещей.

– А что? – с хитрой усмешкой спросила Анита. – На свидание собираешься?

– И ты туда же, – пробурчала Луна. – При чем здесь свидание? Просто хочу прилично выглядеть.

– Ну да, перед Сентарией чего стараться, она же не мальчик, – улыбнулась Нефелина.

– Мама!

– Молчим-молчим! Давай посмотрим, чем тебе помочь.

Мама немного покопалась в груде одежды и вытянула темно-синие узкие брюки и небесно-голубую тунику свободного кроя с асимметричным краем. Вырез на горловине оставлял открытым одно плечо, а на удлиненном до колена крае красовался длинный разрез с серебряной шнуровкой. Наряд удивительно оттенял волосы девочки и делал ее глаза еще ярче.

– Ух ты, какая красота! И на лошади удобно, и выглядит потрясающе. Спасибо, мамочка! – Луна с восторгом крутилась возле зеркала. – Осталось только решить, что делать с волосами.

Анита подошла сзади и ловко собрала волосы Луны в большой пышный хвост, который оплела длинным шнурком, похожим на тот, что украшал тунику.

– Думаю, ты готова! – тихо сказала она. – Настоящая красавица. За полгода так сильно выросла, слов нет!

Луна прижалась к ним, глядя на отражение в зеркале. Еще чуть-чуть, и она уже догонит маму с тетей в росте.

Посмотрев на Аниту, Луна уже в который раз отметила ее цветущий и довольный вид. Дело в том, что недавно у Аниты появился поклонник, который задаривал ее цветами и подарками. Этим поклонником, к всеобщему изумлению, оказался не кто иной, как Морион. Подчинясь настоятельной просьбе Александрита, он все же явился в лазарет целителей, чтобы те осмотрели его рубец на руке. В тот день Анита помогала вести прием. Именно она и занялась раной Мориона. Он был сражен ее тонкой красотой и умом и начал трогательно ухаживать. Анита смущалась и краснела, как девчонка. Внимание Мориона ей льстило.

Кстати, с легкой руки Луны, которая так и не смогла переучиться, все постепенно стали звать Титаниту Анитой. Она не возражала, так как за тринадцать лет тоже привыкла к этому имени.

Девочка еще раз порадовалась за тетушку и, словно очнувшись от мыслей, рассмеялась:

– Будете продолжать так меня кормить, скоро догоню и папу. И да, пора завтракать и выезжать.

И они вместе с суетящимся Фиччиком пошли в обеденный зал.

Через полчаса, выслушав кучу наставлений, девочка верхом на Джемме отправилась в Гарнетус. Она уже бывала там однажды, когда с родителями объезжала весь Драгомир, знакомясь с каждым петрамиумом и его жителями.

В ее памяти Гарнетус отложился как нечто яркое, необычное, быстрое, переливающееся всеми оттенками красного и одновременно строгое, сдержанное, выстроенное по линеечке и подчиняющееся военному порядку.

Сейчас Луна с замиранием сердца предвкушала встречу с рыжеволосыми жителями огненного петрамиума. Доехав до развилки, она свернула на восток. Дорога постепенно стала оранжевой с желто-красными переливами. Девочка вспомнила, как Гелиодор, могучий правитель Гарнетуса, хвастался, каким прекрасным камнем вымощена дорога в его петрамиум.

Оглядываясь по сторонам, девочка с изумлением заметила, что не только дорога изменила цвет. В окраске цветов тоже стали преобладать оранжевые, желтые, красные, пурпурные, алые и лимонные оттенки. Казалось, будто жидкий огонь пылает на поле. Если бы не зеленая трава, можно было бы даже испугаться.

Деревья тоже отличались необычной формой. Молодые деревца напоминали спички, тоненький прямой ствол заканчивался пышной зеленой шапочкой. Старые деревья выглядели как настоящие факелы. Толстые узловатые стволы до середины были голыми, словно рукоятка факела, а крона отличалась густотой. Ветви торчали в разные стороны и выглядывали порой в самых неожиданных местах. Они напоминали колеблющееся на ветру пламя, только зеленого цвета.

Гелиодор когда-то сокрушался, что листья у деревьев не оранжевые. Но, поразмыслив, пришел к выводу, что нежная зелень отлично оттеняет его любимые оттенки огня. И поэтому смирился и перестал приставать к ученым Смарагдиуса с просьбой вывести деревья с красными, желтыми и оранжевыми листьями. Он бы замахнулся и на золотые, но этот цвет был негласно закреплен за петрамиумом целителей.

Разговаривая сама с собой и вслух восхищаясь увиденным, Луна не заметила, как подъехала к первым строениям. Тут ей пришлось остановиться, ведь она никогда не встречала ничего подобного. Луна отпустила лошадь попастись на лужайке, а сама подошла к первому же дому. Из-за ограды, как черт из табакерки, неожиданно выкатился извивающийся, брыкающийся и отчаянно вопящий клубок, поднявший тучи пыли. По лохматым, давно не мытым пламенеющим шевелюрам с застрявшим в них репейником, по оттопыренным ушам, россыпи веснушек и драным коленкам на штанах Луна признала двух братьев, которые нашли ее в портале Драгомира.

Она бесстрашно ввинтилась в середину этого клубка и ловко вытянула оттуда сначала одного, а затем второго. К чести мальчишек, увидев, что перед ними девочка, они тут же разжали кулаки и застыли в ожидании, когда она их отпустит.

– Наверное, здравствуйте, – с усмешкой произнесла Луна, глядя на раскрасневшиеся чумазые физиономии.

– Хо, Луна, привет! – закричал Пиритти, старший из братьев.

– Мы тебя тут с самого утра караулим! – выпалил Пироппо, младший брат. – Чего так долго-то, а? Мы устали тебя ждать и маяться от безделья.

– Ага! – поддакнул старший. – Даже успели подраться три раза.

– Четыре! – возразил младший. – И все четыре раза я ему навалял.

– Фу ты ну ты! Это еще кто кому навалял? Да я сильнее тебя в десятки раз. – Пиритти, изловчившись, влепил звонкий щелбан Пироппо.

– Да иди ты! – завопил Пироппо. – Мы же договорились на временное перемирие, а ты его нарушаешь.

– Это я так, по привычке. Сам виноват, чего врешь. Четыре раз он меня победил…

– А сколько? У меня всего лишь один синяк на локте. – Пироппо прямо через дыру в рубашке показал фиолетовый синяк. – А у тебя ухо красное, шишак на лбу, разодрана коленка, ушиблена рука. Все правильно, счет четыре – один, так что я выиграл.

– Это я случайно упал. Поэтому лоб, коленка и рука не считаются, – затараторил Пиритти.

– Упал он! Ха… Это я тебе навалял.

– Нет, упал!

– Нет, навалял!

Мальчишки вновь начали кружить по дороге, как два бойцовских петуха, готовясь навалять друг другу в пятый, а потом и в шестой раз. Луна, понимая, что это никогда не закончится, решительно вмешалась:

– Погодите, а зачем вы меня ждали? Мы вроде договорились, что я сама приеду во дворец.

– Это все Аметрин… – начал объяснять Пиритти.

– Ага, «надо съездить, встретить, сам не смогу, срочные дела», – виртуозно пародируя голос старшего брата, подхватил Пироппо.

– А мы ему такие: «Тебе надо, ты и съезди». Ну он и съездил. Нам по шее, – пожаловался Пиритти.

– Да мы-то и не против, лишь бы не на уроки по грамматике. Там скукотища страшная! Зачем нам, будущим защитникам Драгомира, все эти «ЖИ, ШИ пиши с буквой И» или «НЕ с глаголами пишется раздельно»? Ерунда сплошная. Так что мы только рады. А возмущались просто из вредности. А он сразу драться, – затараторил Пироппо.

– Я же не знала, что вы меня ждете, – извиняющимся тоном начала Луна. – У вас тут такая красота. Я и ехала не торопясь, все разглядывала.

– Да ты еще ничего не видела! – завопили мальчишки. – Мы тебе такое покажем, челюсть отвалится.

– Хотелось бы, чтобы моя челюсть все же осталась на месте, – хихикнула Луна.

– Отвалится. Точно-преточно, – пообещали братья. – Пойдем к нашему дяде Рутилу[10], он кузнец, у него там такое… Ты в жизни не видела. Пошли, он тут, через дом живет.

И мальчишки потащили Луну по деревенской улочке.

– Подождите! – взмолилась она. – Дайте хоть дома рассмотреть.

– Чего на них смотреть? Дома как дома, – изумился Пироппо.

– Это ты привык, а я-то нет.

Мальчишки, смирившись, отпустили Луну и медленно поплелись за ней. Девочка изумленно вертела головой, недоумевая, как человеку удалось сотворить такое. Если жители Смарагдиуса жили в домах-деревьях, которые выращивали специально для этого, то уроженцы Гарнетуса строили дома сами. Они складывали их из идеально ровных округлых камней. Дома напоминали огромные грибы на толстой ножке.

Луна вспомнила круглые дома-деревья, земную школу в виде гигантской буквы О, домики-бочонки целителей, лабораторию Флорессию в форме полусферы. Видимо, драгомирцы не любят углы или считают квадратные комнаты скучными.

– Вот еще придумала – дома рассматривать, – продолжал бубнить Пиритти.

– Ага, ничего особенного, – подхватил Пироппо. – Всё как везде. Внизу комнаты, комнаты, кухня с кладовкой. А вот наверху…

– Наверху мастерская! – выпалили братья, пританцовывая от нетерпения.

Луна с любопытством взглянула на стеклянную шляпу дома-гриба, в которой находилась мастерская, приводившая братьев в такой восторг. К ней вели винтовые лестницы, обвивающие дом снаружи. По ним в мастерскую поднимали необходимое для работы оборудование.

Крыша из матового стекла могла раскрываться, как крылья божьей коровки. Работали в основном под открытым небом, только в дождь крыша закрывалась.

Подойдя к одному из таких домов, мальчишки потащили Луну наверх. Поднявшись, девочка оказалась в поистине волшебном месте. В центре огромной комнаты располагался большой очаг. Луна не сразу поняла, что он ей напомнил, но, приглядевшись, с восторгом узнала – это был вулкан. Самый настоящий вулкан, только маленький. Гора с кратером, в котором пузырилась жидкая ярко-оранжевая лава. С тихим шипением в разные стороны разлетались искры, которые быстро гасли. Казалось, что вулкан дышит. Вот он делает глубокий вдох, и лава немного втягивается внутрь кратера, затем следует шумный выдох – лава поднимается, пузырится, раскидывает искры и, кажется, вот-вот выльется на пол, но снова вдох – и все исчезает.

– Он похож на кита, который выбрасывает воздух, когда дышит, – восхищенно проговорила Луна, когда смогла наконец найти хоть какие-то слова.

– Точно, только на очень своенравного кита, – ответил мужчина, поднявшийся следом за ними. – Вижу, сорванцы все-таки притащили тебя, как и обещали. Здравствуй, Луна. Меня зовут Рутил, это моя мастерская. Добро пожаловать!

– Доброе утро, – поздоровалась девочка. – Спасибо, что разрешили посмотреть. Здесь так необычно, просто дух захватывает.

– Это еще не все, – начал подпрыгивать один из братьев. – Дядя Рутил, покажи! Как раз время пришло.

– Время для чего? – заинтересовалась Луна.

– Сейчас увидишь, – загадочно ответил Пироппо.

Пиритти уже вез большую тележку наполненную черным углем. Рутил надел толстые рукавицы и взял в руки широкую лопату.

– Ла́вушка! – ласково произнес Рутил. – Пора кушать, открывай ротик.

Девочка недоуменно огляделась. С кем он говорит? И тут вулкан с громким вздохом заворочался и на выдохе, выбросив кучу пылающих искр, открыл рот. Луна от изумления сделала то же самое.

– Вот-вот! – засмеялись мальчишки. – Мы же говорили, челюсть отвиснет, а ты не верила.

Девочка ошалело смотрела на гору, а гора насмешливо смотрела на нее. У вулкана оказались большие черные глаза, в которых плясали хитрые огоньки пламени, и огромный рот, похожий на топку в русской печи. В этот рот Рутил быстро закидывал лопатой уголь. Вулкан жевал с аппетитным хрустом.

– Странные они тут все-таки в Гарнетусе, – протянул Фиччик, вспомнив коня Огонька с его особым лакомством. – Едят всякую дрянь, да еще с таким удовольствием.

– Главное не перекормить, – пробормотал Рутил. – Они такие обжоры, будут есть, пока не лопнут.

Вулкан сыто зевнул и, издав странный звук, выпустил из жерла воздушные пузырьки, похожие на мыльные, только с маленьким пламенем внутри.

– Ну вот, чуток перекормил, – посетовал Рутил и вместе с мальчишками кинулся ловить пузыри, разлетевшиеся по мастерской, и тушить огоньки.

– Это что такое? – полюбопытствовала Луна.

– Ла́вик переел. А ты теперь думай, что он сделал – икнул или испортил воздух, – хитро усмехнулся Пиритти.

– Фи-и-и, – протянула девочка.

Все расхохотались, причем вулкан тоже добродушно басил, выпуская фейерверки брызг.

– Знакомься, Луна, это Лавик. Он главный в нашей мастерской. Без него мы бы не смогли сделать даже самой простой железяки, – объяснил Рутил.

– Ничего себе железяки! – воскликнула девочка, разглядывая множество изделий из металла, лежавших в мастерской. – Это же настоящие произведения искусства!

Тут были детали для будущих заборов, балкончиков, полочек, лавочек. И круглые завитушки, и изящно изогнутые лианы, и вензеля, и кронштейны. Каждая мелочь была сделана с потрясающим мастерством и любовью.

Рядом с вулканом стояли большая наковальня и огромный молот величиной почти с Луну. Девочка опасливо потрогала его, понимая, что, даже если навалится всем телом, не сможет сдвинуть его с места.

На стенах висели клещи разной формы, куча молотков и другие инструменты.

– А зачем так много молотков? – спросила Луна.

– Как зачем? – удивился Рутил. – Они же все разные и используются для разного. Например, вот этот, – он снял со стены молоток необычной формы, – называется гладилка. Используется, чтобы разглаживать неровности на поверхности изделия после обработки.

– Гладилка! – улыбнулась девочка. – Какое смешное название. Погладьте мне, пожалуйста, рукав, он немножко помялся.

– Боюсь, после такого глажения от твоего рукава не останется ни клочка, – рассмеялся Рутил.

– А этот для чего? – Луна потрогала крохотный молоточек, пригодный разве что для игры на каком-нибудь маленьком музыкальном инструменте.

– Для мелких ювелирных работ.

Девочка покосилась на ручищи Рутила и изумленно покачала головой. Она не могла представить, что эти гигантские руки могут делать столь тонкую работу.

– А какие у вас необычные цветы! – в очередной раз удивилась Луна. – Как же они растут? Без горшков, без земли?

– А ты их потрогай, – хитро прищурился Рутил.

Девочка осторожно потрогала лепестки и уставилась на него:

– Они железные?

– А ты как думала?! – хором ответили мальчишки, довольные пораженным видом Луны.

– Невероятно, – прошептала та, осторожно проводя рукой по тончайшим лепесткам и листочкам, выполненным так точно, что были видны мельчайшие прожилки.

В центре цветка на хрупких прутиках красовались изящные тычинки, увенчанные драгоценными камнями.

– Хватит глазеть. – Мальчишки аж приплясывали от нетерпения. – Дядя Рутил, покажи, как ты работаешь, хотя бы чуть-чуть. Лавик наелся, теперь может и потрудиться.

– Ну хорошо, – улыбнулся кузнец.

Луна и братья нацепили защитные очки и поднялись на небольшую площадку расположенную у кратера вулкана. Затаив дыхание, они приготовились смотреть.

Рутил надел огромный фартук, рукавицы и такие же очки. Потом клещами вытянул из кучи металла на полу небольшой железный прут. Поудобнее ухватив его, кузнец сунул прут в кратер вулкана. Лавик довольно заурчал и начал пыхтеть, как чайник на плите. Девочка завороженно смотрела, как прут в пламени из черного постепенно становится красным, а потом и желтым. Ей даже почудилось, что у Рутила в клещах не металлический прут, а золотой слиток. Через пару мгновений он стал ослепительно белым.

– Готово!

Рутил быстро положил раскаленный прут на наковальню. Точными ударами огромного молота он сначала вытянул его в длину. Теперь вместо толстого прута на наковальне лежала раскаленная проволока. Специальными инструментами кузнец начал придавать ей причудливую форму. Луна не успела и глазом моргнуть, как прут превратился в изящную заколку-бабочку Рутил осмотрел ее со всех сторон, удовлетворенно крякнул и опустил в бочку с холодной водой. Заколка зашипела, вода вокруг нее громко забулькала. Через пару минут вытащив остывшую заколку из бочки, Рутил отполировал ее металлической щеткой до зеркального блеска. Еще раз придирчиво осмотрев изделие, кузнец вручил заколку Луне.

– Это тебе на память!

– Какая красота! Спасибо вам огромное! Это похоже на магию! Я обязательно буду ее носить.

– Это еще что! – гордо затараторили мальчишки. – Он такие чудеса может делать, тебе и не снилось.

– Ой, а это кто? – Девочка с восхищением уставилась на двух ящерок, вылезших из рюкзаков мальчишек и усевшихся им на плечи.

– Это наши хранители, – гордо ответили братья.

– У них очень сложные имена, мы так и не смогли выучить. Сейчас… – Пироппо порылся в кармане и вытащил замусоленную бумажку. – В общем, знакомься. Их зовут Хламайдозауерс Кинги[11] Флаво[12] и Хламайдозауерс Кинги Рубрум[13].

Луна осторожно пожала две крошечные лапки.

– Ого, действительно так просто и не выучишь, – согласилась девочка.

– Поэтому я зову свою Флави. – Пироппо нежно почесал спинку ярко-желтой ящерке с красноватыми переливами.

– А твоя, как я понимаю, Руби? – спросила Луна у Пиритти и восхищенно погладила красную ящерку с желтыми разводами. – Они так похожи, но в то же время такие разные, прямо как вы.

– Точно! И ссорятся точно так же, хоть и девочки, – добавил Рутил.

– Ничего они не ссорятся, – пробурчали мальчишки.

– Девочки? – изумилась Луна. – Какая прелесть!

– Так заведено в Драгомире, – объяснил кузнец. – У девочек хранители обязательно мальчики, например твой Фич-чик, а у мальчишек – наоборот.

Ящерки и вправду были прелестные. Крупные, больше обычных земных ящериц, с сильными лапками и острыми блестящими когтями. Вокруг головы и шеи у них были большие складки, похожие на золотые шарфики.

– А это что такое? – спросила Луна.

– О, это надо видеть, – мальчишки бережно поставили хранителей на стол. – Флави, Руби, покажите Луне, что вы умеете.

Ящерки шустро встали на задние лапки, широко открыли пасти и громко зашипели. Неожиданно вокруг их голов раскрылись огромные ярко-золотые капюшоны. По краям капюшонов торчали острые зазубрины и иголки, что придавало ящеркам весьма устрашающий вид. На кончиках хвостов у обеих хранительниц запылал огонь. При каждом ударе хвоста во все стороны разлетались искры. Ящерки еще сильнее зашипели, и из их пастей вырвалось пламя.

– Огнедышащие ящерицы! С ума сойти, – пораженно прошептала Луна.

– А то! – еще больше заважничали мальчишки. – С такими хранительницами ничего не страшно.

Фиччик в сторонке тоже попытался распустить крылья и зашипеть, но, к его глубочайшему разочарованию, кроме тихого «ш-ш-ш» ничего не получилось. Он повесил нос.

– Не расстраивайся! – Луна подхватила хранителя на руки. – Ты тоже очень грозный и устрашающий!

– Правда? – Фиччик заглянул ей в глаза.

– Конечно! – и Луна от души чмокнула хранителя в нос.

7

Поблагодарив Рутила, Луна с мальчишками наконец-то отправилась во дворец Гарнетуса. Как и в первый раз, это чудесное сооружение привело ее в восторг. Такого Луна не видела ни в Драгомире, ни по ту сторону земли.

Дворец Гелиодора стоял на необычном фундаменте. Это был кратер потухшего вулкана, из-за чего казалось, будто дворец и есть застывшая лава, которая когда-то выплеснулась из жерла, взметнулась ввысь и замерла, не успев долететь до земли.

Лестница, ведущая во дворец, как и у целителей, то исчезала, то появлялась словно из ниоткуда. Только, в отличие от белоснежных ступеней дворца Манибиона, эти напоминали жидкое пламя. Они на краткий миг вспыхивали в воздухе, озаряя все вокруг ярким светом, и тут же гасли, едва нога человека отрывалась от них.

Все здание опутывали странные стеклянные трубы, похожие на языки пламени, которые светились всеми оттенками огня. Луна поняла, что это такое, лишь очутившись внутри.

Дело в том, что во дворце не было ни одной лестницы. Попасть на другой этаж удавалось только через трубы, служившие коридорами. Обвивая дворец, они вели на второй этаж, где размещались кабинеты, на третий, который занимала огромная библиотека, на четвертый, где располагались спальни, и на пятый, где находилась обсерватория.

Жители Гарнетуса обожали наблюдать за звездами и особенно за кометами с огненными хвостами, с которыми чувствовали родство.

Коридоры были пологими и плавно вели вверх, но все равно подъем оказался затруднительным. Кроме того, чтобы дойти до нужного места, порой приходилось огибать здание несколько раз. Поэтому мастера Гарнетуса вместе с учеными из Кристаллиума как лучшими специалистами по полетам изобрели специальные устройства – небольшие светящиеся сферы, снабженные двумя маленькими, но мощными воздушными двигателями. Разноцветные сферы кувыркались в воздухе, создавая праздничное настроение. Их называли сфайеры[14] из-за круглой формы. Подозвав к себе сфайер, любой желающий мог с ветерком прокатиться по бесконечным коридорам Гарнетуса.

В середине сфайера находилась красная кнопка, которая приводила в действие механизм, открывающий его. Он раскрывался на две половинки – будто апельсин разрезали пополам, правда, не до конца. Нижняя полусфера становилась удобным сиденьем, а верхняя – спинкой. Внутри сфайера были мягкие подушки и комфортные подлокотники. Вращающиеся лопасти нижнего двигателя поднимали сфайер в воздух, а верхнего, который находился теперь за спиной, – толкали вперед. Нажимая на подлокотники, можно было легко поворачивать налево или направо. Чтобы остановиться, оба подлокотника поднимали вверх. Вентиляторы замедлялись, и сфайер плавно опускался.

Сфайеры могли развивать приличную скорость. Поэтому вскоре конструкцию усовершенствовали, добавив ремни безопасности. Слишком уж любили жители Гарнетуса носиться сломя голову. Причем и дети, и взрослые.

Чтобы в длинных коридорах было проще ориентироваться, их освещали светильниками разных цветов. Желтый коридор вел в обеденную залу, оранжевый – в спальню и так далее. Благодаря этому дворец Гарнетуса напоминал рождественскую елку, опутанную гирляндами, и его обожали дети, независимо от того, в каком петрамиуме они родились. Каждые выходные здесь было полно народу, ребятишки носились туда-сюда по коридорам на светящихся сферах. Для них это был самый лучший аттракцион. Гелиодор, любивший детей, очень радовался и с удовольствием разрешал им играть во дворце.

Впервые попав в такой коридор, Луна испугалась. Благодаря стеклянному полу создавалось впечатление, что ты идешь по воздуху, причем на приличной высоте. Чтобы ободрить ее, Гелиодор вошел туда первым и даже попрыгал на месте. Но Луна лишь сильнее побледнела. Громко расхохотавшись, правитель уверил ее, что, даже если стадо слонов пробежит по коридору, ничего страшного не случится. Девочка сравнила огромного Гелиодора со слоном, посмотрела на себя и решилась. И все-таки, проходя по коридору, где сквозь стекла был слышен ветер, свистящий снаружи, Луна испытывала детское желание зажмурить глаза. Но, видя огорченное лицо Гелиодора, который искренне хотел доставить удовольствие гостям, она заставила себя успокоиться и даже отважилась посмотреть по сторонам. Правда, при этом девочка одной рукой держалась за стену, а другой – за отца. Вокруг неслышными тенями скользили птицы.

– Как высоко, – прошептала она.

– Разве ж это высоко, – улыбнулся Александрит. – Ты еще дворца бабушки Криолины не видела. Признаюсь честно, в первый раз даже мне там было жутковато.

– Страшно представить, – проговорила Луна.

После нескольких осторожных шагов она убедилась, что стеклянный пол достаточно прочен, немного расслабилась и стала получать удовольствие от экскурсии. А уж когда Луна освоила езду на сфайере, ее радости не было предела. Совершенно перестав бояться, она с удовольствием рассекала по коридорам, пугая встречных восторженными воплями.

Экскурсия ей тоже понравилась. Во дворце почти все было кованым: стулья, столы, изголовья кроватей, подсвечники, полочки, карнизы для тяжелых портьер, рамки для зеркал и многое другое. Луне казалось, что она попала в царство металла или в огромный музей…

– Ох и получим мы сейчас, – забеспокоились мальчишки. – Опоздали…

– А вы-то тут при чем? – возразила Луна. – Это я должна была приехать после завтрака, а время уже почти обед.

– Ты-то не получишь, а вот мы – вполне возможно. Это ж мы тебя к Рутилу на полдня затащили.

– Я вас защищу.

– Кто тут кого собрался защищать? – раздался чей-то голос.

По огненным ступеням дворца к ним быстро спускался Аметрин.

«Ого! – подумала Луна. – А он изменился».

Аметрин действительно сильно возмужал. Плечи сделались шире, мышцы – заметнее, а ростом он почти догнал отца Луны. Теперь девочка едва доставала ему до плеча. Прическа тоже стала другой. Коротко остриженные волосы придавали Аметрину сходство с настоящим воином.

– Здравствуй, Луна! Давно не виделись.

– И тебе привет, Аметрин, – почему-то пискляво ответила девочка и тут же разозлилась на себя.

Прокашлявшись, она уже нормальным голосом добавила:

– Чудесная погода сегодня, не находишь? – и тут же залилась краской.

«Вот я дура несусветная, – мысленно обругала себя Луна. – Что за чушь, какая погода?!»

Она была готова провалиться сквозь землю.

– Согласен, отличный день. Впрочем, как всегда в Драгомире, – вежливо ответил Аметрин.

В Драгомире круглый год стояло лето, погода в основном была одинаковая, ни жарко, ни холодно. Дожди случались, но не затяжные, а легкие и живительные. Они шли тогда, когда растения нуждались в воде, и, конечно же, ими управляли воздушные жители. Поэтому дождливая погода была в Драгомире по расписанию, и все знали, что сегодня нужно надеть плащ и взять с собой зонтик. Дожди здесь любили, ведь после них так сверкала трава, так зеленела листва, а в небе красовались такие яркие радуги, что Драгомир еще больше напоминал огромное драгоценное украшение.

Гелиодор, узнав о том, что по ту сторону земли есть четыре сезона, больше всего заинтересовался осенью, когда деревья одевались в цветные наряды. Расспросив Луну, он даже засобирался туда на экскурсию ближайшей осенью, чтобы взять на память несколько листочков пламенного цвета.

Так что глупее разговора невозможно было себе представить. Обсуждать погоду там, где она всегда одинаковая!

Повисла неловкая пауза. Мальчишки, обычно такие говорливые, как назло, тоже молчали, стоя неподалеку и переминаясь с ноги на ногу. Видимо, боялись нагоняя от сурового старшего брата.

– С чего начнем? – наконец спросил Аметрин, глядя на Луну ясными янтарными глазами.

– Э-э-э… Тебе, наверное, виднее…

– Как я понимаю, в самом дворце ты уже была?

Не доверяя своему голосу, девочка кивнула.

– Тогда сегодня посмотрим школы. Проведу экскурсию и небольшую тренировку, чтобы ты примерно представляла, что ожидает тебя в ближайшие месяцы. Прошу! – Аметрин галантно протянул ей согнутую руку.

Луна осторожно ухватилась за его локоть и с тоской подумала:

«Столько времени с ним! Как это выдержать? Я с ума сойду!»

– А вы чего там топчетесь? – грозно бросил Аметрин братьям. – Где в моих словах «можно пропустить один урок» вы услышали, что разрешено прогулять целый день?

Мальчишки покраснели, потом побелели и уныло повесили головы.

– Я договорился о дополнительных занятиях для вас. Так что марш в школу.

Братьев не пришлось долго уговаривать, они исчезли в мгновение ока.

– Не ругай их, – наконец-то отмерла Луна, вспомнив о своем обещании. – Это я виновата, слишком долго глазела по сторонам.

– Да-да, а они наверняка отвели тебя к Рутилу, чтобы накормить их обожаемого Лавика. А Лавика они готовы кормить хоть с тобой, хоть без тебя, да если еще и вместо уроков… Уверяю тебя, все было сделано умышленно. Можешь их не защищать.

– Все равно не ругай, – упрямо сказала девочка.

– Да кто ж их ругает? За ними нужно внимательно следить. Они у нас слегка непутевые. Если ослабить контроль, школа будет заброшена и тут же забыта.

– Какой ты строгий, – проговорила Луна, взмахнув ресницами.

И, вспомнив подковырки Сентарии, опять покраснела. Фраза прозвучала нарочито кокетливо. А еще эти ресницы… Луна клятвенно пообещала себе, что больше не будет строить глазки, хихикать и заикаться, как какая-то глупая девчонка.

– А вот и огненная школа. – Аметрин гордо показал на странное здание.

Длинное, с широкими стеклянными окнами от пола до потолка, оно больше походило на казарму для новобранцев, нежели на школу. Здание разделялось на множество секций, приспособленных для разных тренировок. Здесь стояли манекены в доспехах, на которых отрабатывали удары мечом, висели мишени для стрельбы из лука, с потолков спускались металлические кольца, куда ученики забрасывали огненные шары, оттачивая меткость. В других секциях находились беговые дорожки, площадки для прыжков в длину, турники, батуты и еще куча всего.

В комнатах занималось много огненно-рыжих учеников, причем как юношей, так и девушек. Здание было наполнено тяжелым дыханием, запахом пота и периодическими выкриками.

– Это точно школа? – чуть заикаясь, спросила потрясенная Луна.

– Конечно, школа. Мы же в Гарнетусе, забыла? – рассмеялся Аметрин. – У нас два здания. Это для старших классов, а вон там, чуть подальше, – для малышни. Сначала в огненной школе изучают теорию, а потом переходят к практическим силовым тренировкам. Мы же в первую очередь воины.

– А можно мне туда? – Луна с надеждой показала на симпатичное здание младшей школы.

– Если ты хочешь к малышам, – шутливо ответил юноша и уже серьезным тоном добавил: – Господин Александрит сказал, что тебе не нужны основы. Времени и так мало. Черные книги до сих пор не найдены, и может случиться всякое. В первую очередь я должен обучить тебя самообороне, затем управлению огнем, а в конце боевым искусствам.

Луне стало страшно. Глядя на спортивные тела старшеклассников, она понимала, что сильно проигрывает им. Как хотя бы на миллиметр приблизиться к их уровню, она не представляла.

– Вот там женская раздевалка, иди переодевайся. Я подожду тут.

– В смысле переодевайся? – не поняла девочка.

– Не будешь же ты тренироваться в этом. – Аметрин показал рукой на наряд Луны, совсем не подходящий для занятий спортом.

– Ой, – смутилась Луна. – Я как-то не подготовилась. Тогда, может, завтра начнем?

– И не мечтай! – усмехнулся Аметрин.

Он окликнул высокую рыжую девушку и что-то ей тихо сказал.

– Это один из тренеров, иди с ней, она тебе даст форму.

Луна, обреченно вздохнув, поплелась за девушкой, невольно любуясь ее легкой пружинистой походкой.

«Да, это вам не Смарагдиус с цветочками, кремами и духами! Здесь даже запах совсем другой», – с тоской думала Луна.

Поглощенная невеселыми мыслями, она и не заметила, как оказалась в раздевалке возле шкафчика. Высокая девушка дала ей запечатанный пакет с формой и, улыбнувшись, удалилась.

Луна со вздохом начала переодеваться. Вытряхнув из пакета форму, она уже в который раз покраснела.

– Я что, должна тренироваться в этом? – воскликнула она, глядя на шорты до колена и коротенькую маечку. – Да я в жизни это не надену! Они же ничего не прикрывают!

Вокруг раздались возмущенные возгласы. Луна оглянулась и увидела других девушек, одетых в точно такую же форму. Все они удивленно смотрели на нее.

– Из-з-звините, – пробормотала Луна и начала переодеваться.

Решив не смотреть в зеркало, чтобы не передумать, она стремительно вышла из раздевалки.

Аметрин ждал ее с бутылкой воды и большим полотенцем в руках.

– Готова? – Он скользнул по ней взглядом. – Пойдем.

Луне ужасно хотелось забрать у Аметрина полотенце и завернуться в него. Потом она не выдержала, натянула поверх майки свою кофту и сразу почувствовала себя гораздо увереннее.

Придя в пустую комнату, устланную мягкими ковриками для тренировок, Аметрин остановился в центре.

– Сначала посмотрим, на что ты способна. Начнем с простейших упражнений, с разминки. Приготовились, на раз-два начали!

Через пять минут Луна поняла, что не способна вообще ни на что. Даже от легких упражнений она вся взмокла, дыхание сбилось, сердце колотилось как сумасшедшее. А ведь в Драгомире сила тяготения немного другая, прыгать и бегать здесь несравнимо легче, чем по ту сторону земли.

– Давай-давай, следи за дыханием, – подбадривал Аметрин.

Поначалу Луне было стыдно перед ним за красные щеки, растрепавшуюся прическу, прилипшие к мокрому лбу пряди, но к концу тренировки стало уже абсолютно все равно. Весь организм молил о пощаде.

– Давай передохнем, – как сквозь толстый слой ваты дошли до ее сознания слова.

Девочка тут же рухнула на пол, ни капли не заботясь о том, как выглядит.

– Ложиться сразу нельзя, – подскочил к ней Аметрин. – Сначала нужно выровнять дыхание. А потом можешь сесть и отдохнуть.

Сильные руки подняли Луну с пола. Бессильно повиснув на его плече, она пошла, едва переставляя ноги, к скамейке, стоявшей у стены.

– Да, тяжело тебе придется, – с сочувствием сказал Аметрин. – Ты что, раньше совсем не тренировалась?

Луна мотнула головой.

– Надо было предупредить, я же не знал, что ты такая неспортивная. Я бы подобрал тренировку попроще. Хотя и эта простая.

Луне опять стало стыдно. Кое-как выпрямившись, она упрямо сказала:

– Не надо меня жалеть. Я обязательно научусь! Пусть не сразу, но научусь. Я должна уметь постоять за себя.

– Судя по тону, кто-то приходит в себя, – усмехнулся Аметрин. – Попей и иди в душ, потом проведу экскурсию по школе. Все равно ты сегодня уже больше ничего не сможешь.

Девочка разозлилась и сверкнула глазами:

– Не такая уж я и слабачка! Вот подожди немного, посмотрим, кто тут слабый. – Она резко вырвала у него из рук бутылку с водой и полотенце и гордо пошла в раздевалку, нарочито чеканя шаг.

Аметрин хмыкнул и проводил ее взглядом.

Закрыв за собой дверь раздевалки, девочка прислонилась к стене, не имея сил даже дойти до скамейки.

«Как я умудрилась дожить почти до четырнадцати лет, – думала она, – и совсем не заниматься спортом! Необходимо срочно наверстывать упущенное, чтобы кое-кто не смел надо мной смеяться».

– Что? Тяжело пришлось? – Молоденькая девушка сочувственно смотрела на Луну.

– Да нет… нормально, – выдавила из себя та.

– Вижу, как нормально. Держи. – Она протянула Луне какую-то баночку. – Здесь охлаждающая мазь. После душа намажь ноги и плечи, чтобы так не ныли. И на ночь тоже. Иначе завтра не встанешь.

– Спасибо, – благодарно пробормотала Луна.

Кое-как отлепившись от стены, она поползла в душ.

Потом, намазавшись приятно пахнущей мазью, она и вправду почувствовала себя лучше. Переодевшись, Луна довольно бодро вышла из раздевалки.

Аметрин тоже уже успел помыться и переодеться. Влажные волосы смешно топорщились, делая его похожим на колючего ежа.

– Как чувствуешь себя?

– Нормально, – ответила Луна.

– Идти можешь?

– Конечно! – Девочка показательно промаршировала вокруг Аметрина.

– Ух ты! Все не так уж плохо, – улыбнулся тот. – Ну пойдем сначала на обед, а потом на экскурсию.

«Все гораздо хуже», – подумала Луна, с благодарностью вспомнив незнакомую ученицу в раздевалке.

Проходя по коридору, Луна наблюдала за тренировками других учеников и восхищалась их четкими отлаженными движениями.

Уже возле обеденного зала она вдруг спохватилась:

– А где Фиччик?

– Кто? – не понял Аметрин.

– Мой хранитель, Фиччик. Не помню, когда я его видела в последний раз. По-моему, аж перед тренировкой, – не на шутку переполошилась она.

– Не переживай, он вместе с моим. Они как познакомились, так друг от друга и не отлипают.

– Что значит не отлипают? Время обеда, а Фиччика нет! Это совершенно на него не похоже.

– Успокойся, вон они под деревом на качелях. – Аметрин показал на детскую площадку перед младшей школой.

– Ну я ему сейчас задам. Тоже мне хранитель! – Луна решительно направилась к качелям.

– Да не ругайся ты так, он ни в чем не виноват. – Аметрин торопливо шагал рядом.

– Что значит не виноват? – вскипела девочка. – Он не должен исчезать без предупреждения.

– Да это я их отпустил, – смущенно признался Аметрин.

Луна не ответила, изумленно глядя на хранителя, который имел весьма необычный вид. Всегда взъерошенный хохолок на голове был гладко расчесан и уложен волосок к волоску в симпатичный чуб. Сам Фиччик с глупым выражением мордочки осторожно раскачивал на качелях какого-то зверька, при этом болтая без умолку.

Девочка сначала подумала, что это двойник Фиччика, уж очень у них были похожие мордочки, но потом увидела маленькие аккуратные ушки.

– Лисичка! – ахнула она. – Какая хорошенькая!

– Да, это мой хранитель, точнее хранительница. ее зовут Ли́сса.

– Понятно, почему Фиччик обо мне забыл.

– Да он не забыл. Пока ты переодевалась, я его отпустил. Он же тут, неподалеку, все равно за тобой присматривал.

Фиччик, наконец-то увидев подопечную, принял смущенно-заискивающий вид. Подлетев к ней, он виновато проговорил:

– Разреши тебя познакомить. Это Ли́сса. Ли́сса, а это Луна.

– Я уже знаю, – улыбнулась девочка.

– Я, собственно, тоже, – мелодичным голоском отозвалась Лисса. – Фиччик мне о вас все уши прожужжал.

Луна с умилением разглядывала это крохотное создание. Лисса была и похожа, и непохожа на обычных лисиц. Главное отличие заключалось, конечно же, в размере. Лисса была совсем крохотная, даже меньше Фиччика, очень изящная и миниатюрная. Не такая рыжая, как обычные лисички, а скорей золотая с яркими перламутровыми переливами. Мордочка как у хранителя Луны – такая же удлиненная и с носом-сливой на кончике. Маленькие аккуратные ушки задорно торчали. А в ушках девочка с изумлением разглядела изящные серьги – каффы[15]. Когда Лисса привстала с качелей, Луна увидела изумительный пышный хвост. Он был настолько большим, что Лисса могла полностью завернуться в него.

– Давайте обедать, – сказала Луна, – а то скоро ужинать.

– Пойдемте, – сдержанно сказал Фиччик.

Девочка с недоумением уставилась на него. Куда подевалась вся суета, которую Фиччик устраивал перед каждым приемом пищи?

«Да не влюбился ли он?» – подумала Луна.

Лисса тряхнула огненным хвостом, с которого на землю упали искры, и ловко забралась к Аметрину на плечо. Фиччик тоже сел на привычное место, и вся компания наконец-то пошла к школе для малышей, где находилась столовая.

Чтобы понять, как выглядела младшая школа, надо представить себе мокрый песок на пляже. Если набрать полные ладони этого песка и начать потихоньку капать им на землю, постепенно получится изумительный песочный замок, похожий на оплывшую и наполовину сгоревшую свечу. Школа напоминала такой замок. Будто некий огненный гигант слегка опалил сверху камни, из которых она была сложена. Часть камней расплавилась и сползла вниз, а потом застыла. Среди этих стекающих каменных ручейков прятались маленькие окошки, ажурные балкончики и лестницы.

– Как красиво! – прошептала Луна.

– Да, нам тоже нравится.

Зайдя внутрь, Аметрин сразу повел гостью в обеденный зал. В этот раз девочке повезло: шли уроки, и друзья смогли спокойно пообедать.

Хотя поговорить все равно не удалось. Разошедшийся Фиччик не дал никому вымолвить ни слова. Лисса скромно отщипывала кусочки от мясного пирога и молча ела. А Фиччик, впервые съевший за весь обед всего пару кусочков, болтал без умолку. Он рассказал печальную историю заточения в амулете, разумеется ввернув свою любимую фразу о холоде, голоде и темноте. Лисса в ответ лишь хихикнула. Она отлично знала, что хранителям в амулете очень даже комфортно и они там практически все время спят.

Затем он начал повествовать о заточении в комнате караульного домика. Постоянно все перевирая и приукрашивая, Фиччик трагически вещал, как жестокие караульные морили их голодом, не давали воды, держали в кромешной темноте. Луна решила, что пора закругляться, и встала из-за стола:

– Спасибо огромное, все очень вкусно. Пойдемте дальше?

– Как спасибо? Уже поели? – ошалевший Фиччик схватился лапками за урчащий животик.

Ушки его печально поникли, но он покорно засеменил к выходу. Луна сунула ему большую булочку и шепнула:

– Хватит болтать, давай ешь, и пошли.

Фиччик в мгновение ока проглотил булочку величиной с него самого, похлопал лапкой по вздувшемуся животу и тяжело взобрался на плечо Луны, приготовившись трещать дальше. Луна, не дав ему открыть рот, быстро спросила:

– До какого возраста учатся в этой школе?

– До тринадцати лет, – ответил Аметрин. – Последние три года обучения посвящены физической подготовке. Поэтому старшие школьники переходят в тренировочный корпус. Но это не значит, что младшие не тренируются. У нас, наверное, с самого рождения дети начинают заниматься спортом. Поэтому все такие сильные и выносливые. Ты же уже знаешь, что большинство военных в Драгомире – это выходцы из Гарнетуса?

– Знаю! – ответила Луна. – Гелиодор не раз рассказывал об этом.

– Ну пойдем, покажу тебе, где тут что. А то скоро звонок. На перемене нам не дадут спокойно посмотреть.

8

Следующее утро, как и предсказывала девушка в раздевалке, стало для Луны настоящим мучением. Даже после верховой езды у нее так все не болело. Слабым голосом она простонала:

– Фиччик! Достань, пожалуйста, из сумки мазь. Иначе я сейчас умру.

Хранитель, глядя на страдающую девочку, даже не стал капризничать, а быстро вылез из-под груды подушек и, покопавшись в сумке, протянул подопечной тюбик.

– Какой кошмар, – плаксиво пожаловалась Луна. – Я сегодня не смогу даже руку поднять, не то что ногу.

Кое-как она села на кровати. Втерев мазь в ноющие мышцы, Луна почувствовала себя немного лучше. Кровь побежала быстрее, и девочка осторожно встала.

– Теперь каждое утро придется делать зарядку. Если не разогреть мышцы, я вообще не поднимусь с кровати.

Луна принялась делать простейшие упражнения.

– Я тоже хочу позаниматься!

Фиччик забрался на тумбочку и стал усердно повторять все движения девочки.

– Что это с тобой? – несказанно удивилась она.

Чтобы самый ленивый в мире хранитель раньше времени оторвал тушку от подушек и начал что-то делать? Это что-то невероятное. Обычно он спал до последнего, и только заветное слово «еда» могло пробудить его ото сна. Он спал везде: на подушке, в сумке, на плече, на траве. Сколько раз Луна и Сентария веселились, слушая музыкальный храп Фиччика! Они даже дирижировали ему веточкой, ловко попадая в такт и умирая со смеху. А как они его будили! Это тоже служило поводом для безудержного веселья. Стоило только поднести к сливообразному носу сладкую булочку или пирожное, как мордочка настороженно морщилась, усы топорщились и мгновенно проснувшийся Фиччик восклицал:

– Еда! Чую запах еды!

В общем, слова «Фиччик» и «зарядка» были абсолютно несовместимы друг с другом. В отличие от слов «Фиччик» и «обжорство», «Фиччик» и «сон», «Фиччик» и «лень».

Фиччик, игнорируя все вопросы, невозмутимо доделал зарядку и удалился в ванную.

– Эй! – возмущенно завопила Луна. – Вообще-то я первая хожу.

– Так было раньше, – важно ответил Фиччик. – С сегодняшнего дня ванная сначала моя, а то тебя ждать замучаешься.

– Это еще кто кого обычно ждет! – Пнув пяткой дверь, Луна со вздохом отправилась заправлять кровать.

Прошло пять минут, десять, пятнадцать… Девочка уже и заправила кровать, и переоделась, и расчесала волосы, заплетя их в тугую косу. Потом собрала сумку, не забыв уложить спортивную форму, которую выдала мама, а также полотенце, сменную обувь и шляпу для верховой езды, так как вчера ей прилично напекло голову во время поездки. А Фиччик все еще торчал в ванной.

Луна сердито забарабанила в дверь кулаком:

– Фиччик, это уже не смешно. Мне нужно умыться и почистить зубы. Я из-за тебя опоздаю.

В ванной выключилась вода, щелкнула задвижка, и оттуда с королевским видом выплыл Фиччик.

Луна дважды чихнула, настолько удушающим был аромат, исходивший от хранителя. Она не знала, как сдержаться и не захохотать в голос.

Чисто вымытый и гладко причесанный чуб блестел, намертво схваченный каким-то гелем. До блеска отмытая белоснежная шерстка скрипела и искрилась. Даже нос выглядел так, будто его долго полировали. Шею Фиччика украшал крошечный золотой галстук-бабочка с драгоценным камнем. Как выяснилось позже, этот галстук по слезной просьбе хранителя вчера допоздна шила одна из мастериц, работающих во дворце. Изумрудный пояс, завязанный на боку пышным бантом, туго перехватывал круглый животик хранителя.

– Ты просто шикарный! – с трудом выговорила Луна и еще раз громко чихнула.

– Будь здорова, – снисходительно сказал Фиччик и медленно продефилировал к двери. Встав на порог, он с пафосом произнес: – А нельзя ли побыстрее, я опаздываю.

– Сейчас-сейчас. – Девочка, комично кланяясь, побежала в ванную. – Бегу-бегу, ваше сиятельство.

Через пять минут она была готова и в сопровождении хранителя поспешила в обеденный зал.

– О-о-о! – воскликнули родители, пряча улыбки. – Какой прекрасный молодой хранитель! Просто душка! Глаз не оторвать.

– Спасибо, – высокомерно кивнул Фиччик и, взяв нож и вилку, стал с трудом пилить пышную оладью.

Обычно он все ел лапками, не пользуясь никакими приборами, поэтому сейчас сильно мучился. Но упорно продолжал орудовать непослушным ножом.

Родители благоразумно промолчали, только глазами спросили у дочери:

– Что это с ним?

Луна одними губами прошептала:

– Влюбился, – и тихонько засмеялась.

Мама с папой понимающе переглянулись.

– Какие планы на сегодня? – поинтересовались они у Луны.

– Для начала не умереть в тренировочном зале, а там посмотрим, – проворчала девочка.

– Ничего, первые несколько дней тяжело, потом войдешь во вкус, – подбодрил отец.

Выйдя на крыльцо, Луна с наслаждением потянулась. Все-таки мазь творила чудеса. Боль практически исчезла, и девочка перестала бояться новой тренировки. Надев шляпу и заправив под нее волосы, она посмеялась над своим отражением в окне.

Шляпа для верховой езды выглядела фантастически нелепо. Округлая, она напоминала котелок. Даже ручка имелась – ремешок, обхватывающий подбородок, чтобы шляпа не слетела во время интенсивной скачки.

– Надо бежать отсюда, пока повар не подумал, что я стащила кухонную утварь, – усмехнулась Луна, направляясь в конюшню.

Джемма, увидев Фиччика, в отличие от всех остальных не стала сдерживаться и опять заржала во все горло. Фиччик попробовал гордо тряхнуть намертво приклеенным к голове чубом, но ему не удалось. Поэтому он ограничился пренебрежительным фырканьем и осторожно забрался в сумку, стараясь не испортить прическу и не помять наряд.

Девочка быстро доехала до Гарнетуса, по пути поздоровавшись с Рутилом и мальчишками, которые с раннего утра уже крутились в мастерской. Увидев Луну, едущую на занятия, братья схватились за лохматые головы и с громкими воплями, что сейчас опоздают, быстрее молнии помчались в школу.

Отпустив Джемму пастись, девочка пошла искать Аметрина. Она засмотрелась на тренирующихся старшеклассников и на полной скорости врезалась в высокого воина, внезапно появившегося из-за поворота. Луна больно ударилась о металлические доспехи, отпрянула и потеряла равновесие. Замахав руками, она попыталась удержаться на ногах, но не смогла и грохнулась на землю. Спину пронзила резкая боль, а локти сразу засаднили, содранные до крови. Кое-как Луна поднялась, потирая ушибленные места. Мужчина и не подумал помочь ей. Он с досадой чертыхнулся и стал поспешно собирать старые свитки, выпавшие у него рук.

– Куда несешься как оголтелая? – грубо рявкнул он.

– Извините, – пролепетала Луна. – Я засмотрелась в окно.

– Вперед надо смотреть! И вообще, что за нарушение дисциплины? Звонок был давным-давно, а ты не на занятиях. Чтобы по приходу доложила тренеру о своем проступке. Ясно?

Растерявшаяся девочка пробормотала:

– Яснее некуда.

Достав из сумки платок, она разорвала его пополам и замотала раны. Натянув рукава, девочка с сожалением увидела две свежие дыры на новенькой кофте.

Присев, Луна тоже начала поднимать свитки, которые рассыпались вокруг. Один из них развернулся, и она увидела карту, помеченную красными флажками.

– Не надо, я сам. – Мужчина резко вырвал у нее бумаги.

– Хорошо, сами так сами. Еще раз извините, – попятилась девочка.

«Ненормальный какой-то», – подумала Луна и тут увидела запыхавшегося Аметрина.

– Как ты проскочила мимо меня? – изумленно спросил он. – Я тебя ждал, ждал. А потом Джемму увидел и понял, что ты уже здесь… О, привет, пап, а ты что тут делаешь?

– Папа? – пораженно прошептала девочка.

– Ну да, это мой отец, Гиацинт, военный викариум. Папа, знакомься, это Луна.

Аметрин присел на корточки и стал собирать свитки.

– Да мы, собственно, уже познакомились, – тихо сказала девочка.

Когда мужчина выпрямился, Луна тут же узнала его. Более полугода назад их познакомил Гелиодор у границы купола. Тогда Луна еще подумала, что Гиацинт похож на римских полководцев, о которых она много читала в учебниках по ту сторону земли. Надменный поворот головы, гордый профиль, величавая осанка, высокомерное выражение лица, развернутые широкие плечи, четкая военная походка, краткие, словно рубленые фразы, которые он нехотя ронял в разговоре. Сразу становилось ясно, что этот человек занимает весьма высокий пост.

Гиацинт разительно отличался и от Гелиодора, славящегося добрым нравом, и от собственного отца Галита, добродушного и смешливого. Казалось, улыбка никогда не трогала этого сурового лица, будто высеченного из камня.

– Здравствуй, Луна. – Тон Гиацинта изменился и стал даже немного заискивающим. – А я тебя не узнал. Видимо, из-за головного убора.

Девочке стало еще неприятнее. Конечно, спрятав волосы под шапочку для верховой езды, она перестала выделяться из общей массы подростков. Но это не повод, чтобы так себя вести. Сначала нагрубил, а потом, узнав, кто перед ним, начал любезничать. Очень противно.

– Здравствуйте, – резко отозвалась Луна.

– Ты так и не сказал, что ты тут делаешь. И зачем тебе карты Драгомира? – Аметрин с любопытством развернул свиток, не замечая напряженности, повисшей в воздухе.

– Нужно перепроверить расстановку наших караулов. – Гиацинт отобрал у Аметрина карту и спрятал ее в сумку.

– Господин Гиацинт, я еще кое-что нашел. – Из-за угла торопливо вышел еще один воин, нагруженный точно такими же свитками.

Луна узнала караульного, который присутствовал на ее допросе в первый день в Драгомире. Это был Карнеол. После эпизода с Луной товарищи по оружию задразнили его, что он испугался ребенка. И Карнеол перевелся охранять купол. За это время он так сблизился с Гиацинтом, что стал правой рукой военного викариума.

Луна нахмурилась, вспомнив нелепые обвинения Карнеола и его откровенную враждебность.

– Вы не один? – поспешно проговорил Карнеол. – Приветствую вас, Луна. Здравствуй, Аметрин.

Луна так и не научилась скрывать свои чувства и боялась, что неприязнь сейчас ясно читается на ее лице. Поэтому она торопливо кивнула и шагнула в сторону, чтобы продолжать свой путь. Гиацинт тоже заторопился:

– Ладно, некогда разговаривать, дел полно. Удачной тренировки.

Резко развернувшись, он быстрым шагом направился в сторону главного дворца. Карнеол, с трудом удерживая кипу свитков, суетливо побежал следом.

Луна проводила их взглядом. Они явно сильно торопились. Так что, скорей всего, именно Гиацинт был виноват в их столкновении. Ведь сама она ползла со скоростью древней черепахи. Девочка вздохнула и пошла к тренировочному залу.

– Готова? – спросил Аметрин.

– Так точно! – отрапортовала она.

– Тогда давай сначала на разминку. А потом в лабораторию. Поучу тебя кое-каким фокусам с огнем.

– Извините, – раздался голосок Фиччика, который уже давно вылез из сумки и сидел у Луны на плече, с недоумением озираясь по сторонам. – А где же Лисса?

– Лисса? Да где-то здесь. – Юноша показал на лужайки перед школой. – Когда я на учебе, она гуляет с другими хранителями.

– Что значит гуляет с другими хранителями? – изумился Фиччик.

– Как что? – в свою очередь удивился Аметрин. – С малышами хранители неразлучны, но, когда мы становимся старше, мы даем им больше свободы. Ведь потом они вернутся в амулет, надо потихоньку привыкать. В школе нам ничего не грозит, поэтому старшеклассники отпускают своих хранителей погреться на солнышке. Лично я не вижу смысла, чтобы Лисса сидела со мной на тренировках. Тем более у нее тут столько поклонников.

– Поклонников? – Фиччик сразу повесил нос.

Луна ободряюще погладила его:

– Я тебя тоже могу отпустить. Иди погуляй.

– Ну уж нет, – ответил Фиччик. – Я, в отличие от других хранителей, с тобой совсем недавно, и ты мне еще не надоела. Пусть кое-кто гуляет с поклонниками, а я буду исполнять свои обязанности.

Он резко сорвал с шейки галстук, развязал пояс и решительно выбросил все в ближайшую урну. Фиччик явно расстроился, но лучше бы умер, чем признался в этом. С надутым видом сев Луне на плечо, он пробурчал:

– Ну и долго мы тут будем стоять?

Луна зашла в знакомую раздевалку. Сняв кофту, она осторожно потянула за край платка, который уже успел пропитаться кровью. Приготовившись к боли, она на удивление спокойно сняла повязку. Девочка не знала, как будет сегодня тренироваться, ведь раны были довольно глубокими. Но, осмотрев локоть, не поверила своим глазам. Луна поспешно размотала вторую руку. То же самое. Никаких ран и даже шрамов и рубцов. Если бы не обрывки окровавленного платка на полу и не порванные рукава кофты, она бы подумала, что у нее галлюцинации. Двадцать минут назад локти были разбиты… И тут Луну осенило. Пока Аметрин разговаривал с отцом, она машинально терла пострадавшие места. Раны ныли, кожу щипало и жгло. Затем она отвлеклась на Фиччика и его душевные терзания и забыла о боли. Да и потом, когда они шли в зал, ее ничто не беспокоило.

– Значит, я опять сама себя вылечила, – догадалась девочка и внимательно прислушалась к своим ощущениям.

Отец не раз просил, чтобы она больше не пользовалась даром целителя. И девочка, видя его беспокойство, пообещала не делать этого. Отец переживал, что из-за проклятия ведьмы может случиться непоправимое. Луна осмотрела свои волосы. Вдруг там тоже появились какие-нибудь пряди? Например, черные. В отличие от седых, возникающих у целителей. Но нет, ничего особенного. Внутри тоже никаких неприятных ощущений. Наоборот, она чувствует себя замечательно и готова к любым испытаниям.

Решив больше не думать об этом и сделать вид, что ничего не произошло, Луна переоделась в спортивный костюм, захваченный из дома. Он состоял из узкого трико и длинной футболки с рукавами. Конечно, предыдущая форма была удобнее. Но зато в этой она будет меньше стесняться Аметрина.

Зарядка прошла на удивление спокойно. Луна научилась контролировать дыхание, да и мышцы лучше слушались. Закончив упражнения, она чувствовала себя еще очень даже бодрой.

– Дела идут на лад, – удовлетворенно отметил Аметрин. – Может, через пару дней мы уже перейдем с уровня «Малыш» на уровень «Ребенок».

Девочка показала ему язык и ушла в раздевалку.

Переодевшись, они поспешили в лабораторию, располагавшуюся в здании младшей школы.

В коридоре за ними увязались Пиритти и Пироппо, которые тут же начали ныть, чтобы им разрешили присутствовать на занятии.

– Аметрин, ну пожалуйста, можно нам с вами? Наш тренер сказал, что можно, если ты разрешишь. Пожалуйста!

– Вы еще не доросли до таких опытов, – упрямился Аметрин. – Курс огненных шаров вы будете проходить только через несколько лет.

Тогда братья переключились на Луну.

– Где мы еще увидим, как ты делаешь свои магические шары? Про них после сражения только ленивый не рассказывал. Пожа-а-алуйста…

Поняв, что эти препирательства никогда не закончатся, Луна обратилась к Аметрину:

– Ты же видишь, они не отстанут. Ну послушают мальчишки один урок из старшей школы, посмотрят, как ты занимаешься магией. Неужели это им повредит?

– Хорошо, – со вздохом согласился Аметрин. – Ты права. Все равно они ничем из увиденного воспользоваться не смогут, пока им не исполнится четырнадцать лет. Если бы у них сейчас открылся дар, они бы нам уже всё тут сожгли. Глядя на них, я понимаю, почему нам не дают магические способности сразу с рождения… Ладно, идемте. Только сидеть тихо!

– Мы будем как мышки, – выпалили мальчишки и помчались к лаборатории, пока старший брат не передумал.

– Знаю я ваше «как мышки», – проворчал Аметрин.

Пока они шли, девочка, затаив дыхание, наблюдала, как в коридоре сами собой загораются факелы на стенах. Стоило ребятам удалиться, факелы тут же гасли.

«Видимо, реагируют на движение», – поняла Луна.

В воздухе витали мелкие искры, будто кто-то опрокинул большой котелок с углями и они, ударившись об пол, рассыпались и взметнулись вверх блестящей пылью. Девочка попыталась поймать искры, но не тут-то было. При соприкосновении с ладонью они тут же гасли. Из-за этих искр казалось, что находишься внутри стеклянного снежного шара, который так любят дарить на Рождество по ту сторону земли. Искорки золотистой пылью танцевали в воздухе, то поднимаясь к самому потолку то плавно опускаясь. Это выглядело таинственно и волшебно.

Окна были украшены интересными шторами. Приглядевшись, Луна поняла, что это тончайшая проволока с желтыми, оранжевыми и красными бусинами. На стенах висели различные образцы оружия. Правда, экспозиция пряталась за толстым стеклом, подальше от таких проказливых учеников, как Пиритти и Пироппо.

Кое-где стояли макеты воинов в блестящих доспехах, напоминавшие рыцарей по ту сторону земли. Девочке нравилось находить сходство между двумя мирами. Хотя в том мире она видела мало радости, но все же иногда скучала по нему.

Драгомирские доспехи значительно отличались от рыцарских. Сделанные из другого сплава, они были более легкими и очень прочными. Их украшали причудливой росписью и драгоценными камнями.

Проходя мимо одного такого воина, девочка сделала шутливый реверанс. К ее изумлению, воин, громко скрипя доспехами, галантно поклонился в ответ. Луна оторопела:

– Он что, живой?

– Не-а!.. – засмеялись мальчишки, которые носились туда-сюда по длинному коридору. – Это дети Огня с тобой шутят.

– В смысле? – не поняла девочка.

– Разве ты их не видишь? Они же летают повсюду!

Девочка оглядела пустынный коридор, в котором не было ничего, кроме пляшущих огненных искр. Луна уже начала злиться, подозревая, что братья просто смеются над ней, и вдруг краем глаза уловила мимолетное движение, словно чья-то тень метнулась по стене. И тут она увидела…

Пляшущие на стене тени оказались не тенями от факела, как она подумала сначала. Девочка вдруг заметила в них очертания забавных живых существ. У них были крохотные ножки, ручки и голова, напоминающая толстую луковицу с огненными перьями вместо обычных луковых стрел. Существа плясали до упаду и носились с невероятной скоростью. Луна расслышала их звонкий смех, который, словно бусинки, рассыпался вокруг. И вот одна тень отделилась от стены и с важным видом прошествовала мимо изумленной девочки, выпучив глаза и разинув рот.

Мальчишки так и покатились со смеху.

– Это он меня изображает, – догадалась Луна и тоже рассмеялась. – С каждой минутой мне у вас все больше нравится!

Тень станцевала короткий задорный танец и вновь убежала на стену, чтобы дальше веселиться со своими друзьями.

– А откуда они взялись и почему вы их называете детьми огня? – с любопытством спросила Луна у Аметрина.

– У каждого петрамиума есть свой источник. У нас источник Огня, – вполголоса начал объяснять тот.

– У каждого? Я столько времени провела в Смарагдиусе и ничего не слышала про источник Земли.

– Как не слышала? – удивился Аметрин. – Ты даже упоминала, что была у него.

– Я?

– Ну да, ты рассказывала, как ходила к нему за советом, а он уснул на полуслове.

– Так Древлий и есть источник Земли? – догадалась Луна.

– Ну конечно, – улыбнулся Аметрин. – Так вот. Источники петрамиумов – это суть нашей магии. В особо сложных ситуациях они помогают советами. То, что ты видишь на стене, – это его дети. Они повсюду следуют за нами и приносят источнику информацию о том, что творится в мире. Правда, это, конечно, не дети, а прапрапрапраправнуки, но мы по-прежнему зовем их так. Древлию информацию приносят крохотные ростки деревьев. Они очень шустро бегают благодаря своим корням.

– Почему же я их ни разу не видела? – с обидой воскликнула Луна. – Ну я задам Сентарии! Такую важную вещь мне не рассказала! А где живет ваш источник Огня? Можно на него посмотреть?

– Ты, наверное, заметила большую гору на окраине Гарнетуса, на границе с горами Кристаллиума?

– Она такая высокая, что ее сложно не заметить.

– Гора прячет под собой спуск глубоко вниз, в ущелье, где протекает огненный источник. Он появился, когда возник наш мир. Он дал тепло земле и вдохнул в нее жизнь.

– Как и Древлий, – восхищенно прошептала девочка. – Его семечко было первым проклюнувшимся ростком.

– Да, как Древлий. И как источники других петрамиумов. Но о них тебе лучше расскажут родители. Они знают об источниках воздуха и воды больше, чем я. А я продолжу о нашем… Хотя… Точно, как я мог забыть! У нас же есть магическая комната для малышей. Это очень интересно, я и сам с удовольствием еще раз посмотрю.

Аметрин быстро потащил Луну по коридору. Пиритти и Пироппо, догадавшись, куда направляется брат, с радостными воплями умчались вперед.

Они миновали кучу поворотов, лестниц и коридоров. У Луны все смешалось в голове, и она поняла, что в одиночку ни за что отсюда не выберется. Наконец они остановились возле массивной двери, которая для большей надежности была закрыта кованой решеткой, украшенной металлическими цветами и вензелями.

– А ну-ка отвернитесь, – скомандовал Аметрин братьям. – И хранители тоже! В эту комнату могут входить только старшеклассники и преподаватели. Остальные – исключительно в сопровождении взрослых, – пояснил он Луне.

Братья обиженно засопели, но все же отвернулись к стене, всем своим видом выражая огорчение. Флави и Руби раскрыли капюшоны и надулись, но тоже покорно уставились в стену.

Аметрин невозмутимо принялся открывать решетку. Сначала он нажал на выпуклый кованый цветок в правом верхнем углу, затем повернул его ажурные листья влево и под конец потянул за кончик стебля кованого плюща. Отойдя на шаг, он разрешил братьям повернуться, что те незамедлительно сделали. И очень вовремя. Цветок засиял огнем. От него полыхнуло жаром, и раскаленная волна побежала по стеблям, листьям, вензелям, завитушкам, пока вся решетка не запылала. Раскалившись докрасна, она тихо скрипнула и беззвучно открылась. Следом за ней распахнулась и массивная дверь. Луна, озираясь по сторонам, с некоторой опаской зашла в темную комнату.

– Это магическая комната, – почему-то шепотом произнес Аметрин. – Она сейчас покажет нашего духа.

– А что нужно делать? – поинтересовалась Луна, оглядывая абсолютно пустую комнату, которая освещалась одной свечой.

– Ничего, – ответил Аметрин. – Просто стой и смотри.

– Главное, глаза не закрывай, – так же шепотом сказали Пиритти и Пироппо.

Они замерли в центре комнаты. И тут Луна почувствовала, что пол под ней задрожал. Она испуганно вцепилась в руку Аметрина. Тот успокаивающе сжал ее ладонь:

– Ничего не бойся, так и должно быть. Нас ждет увлекательное путешествие.

Едва он договорил, как их подхватил сильнейший вихрь и, на мгновение закружив, исчез так же внезапно, как появился. Луна, изумленно вскрикнув, поняла, что находится уже не в школьной комнате, а в пещере, где под ногами пузырится настоящая лава. Инстинктивно дернувшись, она хотела отскочить в сторону, но увидела, что Пиритти и Пироппо веселятся прямо в огненном потоке, с хохотом прыгая на большие пузыри, надувающиеся в жидкой лаве. Пузыри лопались и обдавали их сверкающими брызгами.

Луна с опаской потрогала лаву. Она оказалась теплой и похожей на расплавленную карамель – тоже тягучая и густая. Вдруг лава поднялась и застыла величественной горой, которая заворочалась и заохала. Луна поняла, что это и есть источник Огня. Теперь она четко видела очертания громадной головы с развевающимися языками пламени вместо волос. Голова медленно открыла глаза, и Луна ахнула. Вместо зрачков сияли огромные вишнево-красные гранаты с желтоватыми искорками, из-за которых во взгляде мелькала хитрая смешинка. Казалось, источник Огня смотрит немного снисходительно и лукаво.

Источник широко улыбнулся и весело фыркнул, выпустив сноп огненных искр. Не успела Луна хорошенько разглядеть его, как вихрь вновь закружил их, и они опять оказались в пустой комнате.

– Ты же говорил, он живет глубоко в горе? – пораженно выдохнула Луна. – Мы что, как-то перенеслись туда?

Аметрин рассмеялся:

– Нет. Это иллюзия, созданная нашими преподавателями. На самом деле мы никуда не выходили из магической комнаты. ее создали специально для учеников. Мы можем увидеть наш источник, только окончив школу. А ведь этого так долго ждать. Вот преподаватели и сделали такую капсулу, чтобы мы знали, как он выглядит.

Как только они вышли из комнаты, дверь тут же закрылась, и решетка захлопнулась, охраняя вход от малышей, которые могли часами прыгать на огненных пузырях и кидаться шариками, слепленными из мягкой лавы.

– Его зовут Игнис[16]. И это не просто огненная лава, спрятанная в глубине земной коры. В нем течет мудрость веков, накопленная поколениями. Он хранитель всех наших тайн и секретов, традиций и обычаев, мыслей и идей, – продолжил Аметрин. – Выпускники спускаются к нему, чтобы он ответил на их самый главный вопрос. Скоро настанет и моя очередь. Жду не дождусь этого момента. Так просто к Игнису не сходишь, спуск опасен и крут. Каждый уроженец Гарнетуса, кроме правителя, может попасть туда лишь однажды. Поэтому перед спуском все долго думают над вопросом. Кто-то хочет узнать о своем предназначении, кто-то о секрете огненного мастерства, кто-то о будущем. Также нельзя увидеть источники Воздуха и Воды. Только Древлий, как самый первый источник, живет на поверхности земли. Но и то очень редко разговаривает с кем-то.

Луна вдруг вспомнила рассказ отца о том, как можно уничтожить черные книги. Он говорил, что их нужно закопать под корнями древа жизни, бросить в огненный источник, поднять наверх, на границу двух воздушных слоев, и опустить на дно самой глубокой океанской впадины. Значит, там и находятся источники петрамиумов.

Вот почему отец говорил, что правители готовы выполнить свое предназначение. Ведь только Варисцит сможет погрузиться в самую глубь океана, Криолина – подняться в небо выше всех, а Гелиодор – спуститься к Игнису.

«Выходит, отец должен уничтожить самую главную книгу, – испуганно подумала она. – Но ведь он сказал, что книга забирает души, а значит, нужно кого-то оживить. Но как? Даже если способ найдут, то кто-то должен сначала умереть…»

Хотя в школе было довольно тепло, Луна похолодела и вздрогнула.

– Что с тобой? – озадаченно спросил Аметрин.

– Ничего, – с трудом ответила Луна, отгоняя тревожные мысли.

В конце концов, отец ведь не один, есть еще Празет. И много других ученых целителей. Они обязательно найдут способ. Добро ведь всегда побеждает. Луна в это твердо верила.

– Я хоть и ни разу не видел Игниса вживую, но могу описать тебе его характер. О его особенностях наслышан каждый житель Гарнетуса.

– Давай!

– Говорят, он своеобразный старец, – засмеялся Аметрин и остановился посреди коридора.

Луна невольно встала рядом с ним.

– Почему? – спросила она.

– Потому что он хитрый. Если у него нет настроения разговаривать или ему задают вопрос, на который он не хочет отвечать, он прикидывается глухим, хотя на самом деле все прекрасно слышит. Только когда уже осипнешь от воплей, он ответит, но сначала наиграется вдоволь.

Луна улыбнулась.

– Ему, наверное, скучно, вот он и развлекается. Древлий тоже любит общение, видел бы ты, сколько на нем гнезд. Там стоит такой шум и гам! Я удивляюсь, как он умудряется так крепко спать и ничего не слышать.

Они наконец пришли в правое крыло школы, где располагались лаборатории. Зайдя внутрь, девочка сразу увидела, насколько они отличались от лабораторий Смарагдиуса. Те были заполнены склянками, колбами, пробирками, банками со всевозможными жидкостями, растениями, семенами. На столах стояли горелки для опытов, повсюду лежали огромные энциклопедии и учебные пособия.

Здесь же их встретила абсолютно пустая комната, где ровным счетом ничего не было. В смысле – совсем ничего. Ни окон, ни мебели, ни обоев. Только голые бетонные стены и железная дверь да тени, которые шли за ними по пятам и с любопытством наблюдали за каждым движением.

– Если ваш тренировочный корпус выглядит как пыточная, то лаборатория смахивает на тюрьму. Хотя нет, даже в тюрьме есть хоть какая-то мебель, – тихо сказала девочка.

Аметрин рассмеялся:

– Ты забываешь, что мы в огненной школе. Какая в лаборатории может быть мебель? После наших упражнений от нее остается один пепел. Дверь хоть и металлическая, и то раскаляется докрасна.

Но, несмотря на объяснения, Луна все равно чувствовала себя подавленной среди серых мрачных стен.

– Не расстраивайся. Брат покажет тебе настоящие чудеса. Ты и думать забудешь про табуретки и лавочки, – утешил ее Пироппо.

Мальчишки с горящими глазами нетерпеливо крутились вокруг. Их хранители тоже вытянули шейки и смешно раздули капюшоны. Все ждали с таким воодушевлением, что Луна поняла: сейчас будет что-то потрясающее.

– Давай сначала все же убедимся, что огонь не причиняет тебе вреда. Хоть господин Гелиодор и уверен, что ты на сто процентов наша, надо проверить.

Аметрин несколько раз провел правой рукой над левой и вызвал небольшой огонек, который затанцевал на его ладони.

– Дай руку, – велел он.

Луна с опаской протянула ладонь.

Аметрин легко подул на огонек, и тот задорно перепрыгнул на ладошку девочки и заплясал уже для нее. Луна зачарованно смотрела. Было в огне что-то волшебное и завораживающее. Она соединила ладони, и огонек стал перебегать с одной руки на другую.

Фиччик, сидевший у нее на плече, спросил братьев:

– А ваши хранители боятся огня?

Ящерки покатились со смеху.

– Чего смешного? – насупился Фиччик.

Аметрин цыкнул на Руби и Флави и объяснил:

– Огненные хранители не могут бояться огня, они сами и есть огонь.

Руби защелкала огненным хвостом, рассыпая искры, а Флави выпустила столб огня из пасти.

– А вот я боюсь, – печально пробормотал Фиччик.

Тяжело вздохнув, он отлетел на безопасное расстояние от ящерок, которые уже вовсю играли с огнем.

– Ни к чему-то я не годен… Абсолютно никчемный и бесполезный хранитель, который ничего не умеет… Я даже допустил, чтобы мою подопечную забрали в плен! Никому не нужен такой хранитель и друг. Я подожду за дверью…

Фиччик, волоча поникшие крылья по полу, медленно поковылял к выходу.

Луна и Аметрин переглянулись. Девочка отдала огонек Аметрину и выбежала вслед за хранителем.

В коридоре Луна обеспокоенно подхватила Фиччика на руки.

– Ты чего? Ты же прекрасно знаешь, что никакой ты не никчемный, а самый смелый, самый храбрый, лучший во всем Драгомире хранитель.

Фиччик отвернулся и еще больше насупился.

– Хочешь яблоко? Специально взяла для тебя. Или печенье, будешь? Сдобное, свежее, утром испекли, – с надеждой спросила Луна, не в силах смотреть на поникшего хранителя.

– Не хочу. Ты что, не видишь? Я страдаю. Разве можно думать о еде, когда страдаешь? Я верю, что печенье, которое ты предлагаешь, невероятно вкусное, свежее и сладкое, но я все равно не могу его съесть. Просто возмутительно думать о еде в такой момент.

– Но, Фиччик, ничего же страшного не произошло, чтобы так расстраиваться. – Луна зашуршала оберткой, в которую с утра завернула печенье.

– Ты не можешь понять, каково это. А это ужасно неприятно. Я боюсь огня, а ты его не боишься. И Лисса тоже, у нее в хвосте пылает пламя, я из-за этого даже не могу находиться рядом с ней. Поэтому она меня и променяла на всяких там огненных ухажеров. – Фиччик жаловался, но носик его уже смешно задергался, учуяв аромат выпечки.

– Зато ты умеешь летать. А огненные хранители – только высоко подпрыгивать. Это твое преимущество перед другими поклонниками Лиссы, – принялась объяснять Луна, наконец-то поняв причину тоски хранителя. – Нужно не кукситься, а лететь в сад и утереть там всем нос. В конце концов, ты пережил столько приключений, сколько не пережил никто из них. На твою жизнь покушалась сама Жадеида, а ты смог ей противостоять. Так что не унывай и лети на улицу. Ничего со мной не случится, я же под защитой.

– Думаешь, надо? – Фиччик с надеждой поднял на девочку свои огромные глаза.

– Уверена! Вперед, ты всех победишь, – сказала Луна тоном, не терпящим возражений.

Фиччик заметно приободрился, поправил прическу, откусил от печенья добрую половину, в мгновение ока проглотил, подумал, забрал остатки и решительно полетел к выходу.

– Удачи тебе, маленький жених, – улыбнулась Луна.

«Сплошная романтика вокруг, – мечтательно подумала она. – Фиччик крутится вокруг Лиссы, за тетушкой Анитой ухаживает Морион. У всех любовь, а у меня тренировки». Вздохнув, девочка вернулась в лабораторию. Ей все-таки было любопытно, что покажет Аметрин.

9

– Все нормально? – обеспокоенно спросил юноша, когда она вернулась.

Луна кивнула:

– Вскружила ему голову твоя Лисса. Ох и разобьет она его сердце… Ну да что уж теперь, давай продолжать.

– Не разобьет, она хорошая, – возразил Аметрин.

– Развели тут шуры-муры! Фу ты ну ты! Розовые сопли! Давайте уже колдовать! – заворчали мальчишки.

Получив по звонкому щелбану, они тут же стали смирными, а главное – молчаливыми.

– Итак, мы убедились, что огонь не причиняет тебе вреда. Теперь нужно научиться вызывать его, когда он тебе нужен, а главное – контролировать его силу. Что ты почувствовала, когда впервые призвала огонь?

– Мне начало колоть пальцы, потом их жечь, будто я сунула руку в кипяток, но затем все ощущения исчезли.

– Замечательно! Значит, ты знаешь, что испытывает человек, призывая огонь, и уже не пропустишь его появление.

– Да, но это когда огонь появился на пальцах. А вот когда у меня загорелись волосы, вообще никаких ощущений не было. Я случайно увидела в зеркале. Ни дыма, ни запаха горящих волос, ни жара – вообще ничего…

– Загорелись волосы? Надо же, как интересно, – задумчиво произнес Аметрин.

Луна вкратце рассказала историю, произошедшую накануне большого приема в честь ее возращения.

Пиритти и Пироппо разинули рты и с восхищением глазели на девочку. Обойдя ее, они осторожно потрогали косу пальцами:

– Никогда не слышали, чтобы у кого-то из наших горели волосы!

– Вот бы и нам так уметь! Представь, мы с тобой – Огненные Головы!

– Я тоже о таком не слышал, да и не читал. Сдается мне, скоро ты будешь учить меня, а не я, – уважительно качая головой, произнес Аметрин.

Девочка громко фыркнула:

– Скажете тоже! Подумаешь, огоньки в волосах. Так себе сверхспособность. Совершенно никакой пользы.

– Зато выглядит здорово, – восхищенно воскликнули мальчишки. – А покажи?

– Попробую, но не обещаю. Я тогда сама не поняла, как это вышло.

Луна распустила косу и сосредоточилась. Она представила, что это не пряди волос лежат тяжелой волной на спине, а язычки пламени переплетаются и играются друг с другом. Через несколько минут девочка услышала восхищенный вопль кого-то из мальчишек и открыла глаза. Глядя на ошарашенные лица всех троих братьев, она поняла, что произошло нечто экстраординарное. Подняв руки вверх, она хотела потрогать волосы, но Аметрин прокричал:

– Подожди! – и сломя голову выбежал из лаборатории.

– Что там? – спросила Луна.

– Фу ты ну ты…

– Да иди ты…

Дверь с грохотом открылась, и вбежал Аметрин, неся в руках большое зеркало, которое Луна видела в фойе школы.

Поставив зеркало перед девочкой, он тихо сказал:

– Смотри!

Она, не веря своим глазам, уставилась на отражение. Волос на голове больше не было. Вместо них горели разноцветные языки пламени. И пронзительно-синие, как пламя газовой горелки. И ярко-красные, как пылающий уголь в костре. И желтые, как огонек свечи. Ниспадая до поясницы, они извивались во все стороны, будто живые. Они то укорачивались до плеч, скручиваясь в тугие спирали, то удлинялись почти до пола, распадаясь на свободные локоны.

Потрясающее зрелище. Словно это не обычная девочка, а какое-то огненное божество.

Луна и не заметила, как в лабораторию набилась куча народу. Привлеченные воплями мальчишек, прибежали и ученики, и преподаватели. Все, замерев, смотрели на девочку. Кто-то не выдержал и захлопал в ладоши, через пару мгновений к нему присоединились и остальные. Луна, словно очнувшись, спросила:

– И что мне теперь с этим делать? Помнится, Гелиодор говорил, что огонь невозможно потушить, пока его не используешь для того, для чего его призывали. А я для чего? Просто так, получается?

– Ты призвала его, чтобы показать нам. Сейчас мы выйдем, и он потухнет, – поспешил успокоить девочку Аметрин.

По его просьбе все вышли из лаборатории. Остались только Луна и Фиччик, который вместе с Лиссой тоже поспешил в школу, поняв, что там происходит нечто особенное.

– Вот это да, – пораженно прошептал Фиччик. – Да я самый видный хранитель из всех хранителей. У кого еще есть такая подопечная!

И он, гордо задрав свой сливовый нос, умчался в коридор хвастаться перед остальными хранителями. И, конечно же, перед Лиссой.

Луна, оставшись в одиночестве, с сожалением заметила, что огоньки пламени начали гаснуть. И вот уже девочка тряхнула своими обычными волосами. Быстро заплетя их в косу, она выглянула в коридор.

– Кажется, все, – сказала она, показав на волосы.

Аметрин в сопровождении братьев зашел в лабораторию.

Мальчишки еще несколько минут зачарованно смотрели на голову девочки в надежде, что та опять запылает, но, так и не дождавшись, начали вполголоса обсуждать увиденное.

– Получается, это ты нам показала чудеса, а не мы тебе, – смущенно засмеялся Аметрин. – Эту историю в Драгомире будут долго еще обсуждать. Теперь и мне нужно не ударить в грязь лицом.

– Да ну, – засмеялась девочка. – Что в этом удивительного? Абсолютно ненужное умение. Если только надо на кого-то произвести впечатление…

– Да уж, впечатление ты действительно произвела незабываемое, – восхищенно проговорил юноша.

Луна окончательно смутилась. Повисла неловкая пауза. Притихшие мальчишки с нескрываемым интересом уставились на смущенного брата и Луну. Видя, что их рты уже расплываются в многозначительных ухмылках, Аметрин быстро заговорил:

– Ты нас удивила, теперь и я покажу фокус. Главная способность нашего народа состоит в том, что мы умеем создавать магические шары.

Аметрин, сделав круговые движения руками, вдруг будто бы из воздуха слепил золотистый шар величиной с большое яблоко. И протянул девочке.

Та, осторожно взяв его в руки, с восторгом ощутила упругую, словно живую оболочку. Шар мягко пружинил на ладони, вибрировал и колыхался, словно желе.

– Я тоже делала такой! Во время сражения с Жадеидой. Правда, я не поняла, как это получилось, да и рассмотреть толком не успела.

– Я знаю. Поэтому господин Гелиодор и поручил мне отработать с тобой этот прием в первую очередь, чтобы ты поняла, как это делается.

Взяв у Луны шар, Аметрин отдал его замершему от восторга Пиритти, велев обращаться с ним бережно, как с хрустальной вазой. Пироппо немедленно тоже сунулся к шару за что получил нагоняй от старшего брата.

– Тебе тоже достанется, потерпи.

И Аметрин принялся объяснять Луне:

– Шар сделать легко, все в Драгомире это умеют. Только наполняем мы их по-разному. В наших шарах – жидкий огонь. В водных – мощные струи воды, которые захлестывают врага целиком. В воздушных – ветер, сбивающий с ног. У волшебников из Смарагдиуса шары наполнены мельчайшей пылью с примесью пахучих специй, которая ослепляет, забивает рот, нос, заставляет чихать и кашлять. Пока у противника текут слезы и он ничего не видит, его легко обезвредить.

– А как это сделать? – нетерпеливо спросила Луна.

– Нужно представить, что воздух видим. Что это не прозрачное вещество, а желеобразная субстанция, которую можно потрогать. Чтобы было проще, можно мысленно раскрасить воздух в какой-нибудь цвет.

– Поэтому твой шар золотой?

– Да! Когда это удастся, полдела сделано. Затем берешь руками это вещество и как бы лепишь из него шар. Тут важно не перестараться и не сделать его огромным. Если создать шар во всю ширину рук, можно взорвать весь Драгомир.

– Понятно, – кивнула девочка.

– Показываю еще раз.

Аметрин сосредоточился и стал совершать круговые движения руками. Луна как зачарованная следила за ним и в этот раз успела увидеть, как из воздуха начинают проступать очертания шара. Этот получился немного поменьше и серебристого оттенка, напоминавшего цвет её волос. Аметрин вручил шар довольному Пироппо. Тот многозначительно замычал, кивнув сначала на шар, а потом на косу девочки. Пиритти понял намек, и мальчишки захихикали.

– Как здорово, – восхитилась Луна. – Можно я попробую?

– Давай, только аккуратно, и помни про размеры, – улыбнулся Аметрин.

Девочка сосредоточилась и представила, что у нее в руках кисть с перламутровой краской. Сначала ничего не получалось, но Луна усилием воли заставила упрямую краску отобразиться в воздухе. И вот уже вся комната наполнилась дрожащей перламутровой субстанцией. Девочке показалось, словно она стоит внутри мармелада, только легкого и воздушного. Зачерпнув полную ладонь окрашенного воздуха, она сосредоточенно стала лепить небольшой колобок. Через несколько секунд на ее ладони красовался аккуратный перламутровый шар, напоминающий огромную жемчужину.

– Молодец! – восхитился Аметрин. – Еще никому из наших не удавалось сделать это с первого раза!

Девочка осторожно потрогала шар. Оболочка была мягкая, но прочная. Пальцем не проткнешь.

Юноша взял у Луны шар и отдал его Пиритти. Тот чуть не лопнул от гордости.

– Теперь нужно наполнить его, – продолжил урок Аметрин. – Это совсем просто. Нужно всего лишь вызвать огонь. Ты это уже умеешь. А затем поместить его внутрь шара.

На ладони Аметрина уже появился огонь. Юноша забрал у Пиритти свой шар и соединил руки. Огонь тут же перебежал внутрь шара и разгорелся там во всю его величину. Размахнувшись, Аметрин метнул снаряд в бетонную стену. Раздался громкий хлопок, искры разлетелись в разные стороны, а жидкий огонь как бы нехотя сполз по стене, оставляя черный след. Сразу за ним точно в то же место полетел и второй шар.

– Теперь понятно, почему тут нет мебели, – протянула девочка.

– Ну да, – согласился Аметрин. – Давай теперь ты.

Луна зажмурилась и легко представила огонь в своей руке.

Открыв глаза, она с восторгом увидела, что пламя уже танцует на ее ладони. Взяв шар, она собиралась посадить огонь внутрь, как вдруг к пламени присоединился небольшой воздушный вихрь, и вот уже вместо огня на ладони заплясало горящее торнадо.

Девочка со страхом уставилась на Аметрина. Тот взволнованно прокричал, перекрывая сильный шум ветра, исходящий от крохотного торнадо:

– Быстрее, запускай его в шар и кидай, пока он не разросся!

Луна испугано направила торнадо в шар и со всей силы кинула его в стену. Раздался взрыв, комнату тряхнуло так, что они с трудом устояли на ногах. Уши немного заложило. Когда к Луне вернулся слух, она услышала вопли мальчишек:

– Фу ты ну ты! Как бабахнуло, а?

– Да иди ты! Я думал, у меня голова отлетит!

– Точно, надо проверить, руки-ноги целы, вдруг что оторвало, – с невероятной скоростью тараторили они. – Давай еще!

– Ну уж нет, – ответил слегка оглушенный Аметрин. – Надо менять лабораторию, эта для нас маловата.

– Я не специально, – пробормотала испуганная девочка.

– Никто тебя и не винит! Такие способности! Это же здорово! – Аметрин с нескрываемым восхищением глядел на девочку. – Но на сегодня хватит. Я попрошу отца, чтобы он пустил нас на военную тренировочную базу. Там огромная комната для испытаний. Она тебе будет, думаю, в самый раз.

Следующие несколько месяцев Луна занималась в Гарнетусе, в огромной комнате для испытаний, которую Аметрин выпросил у отца. Гелиодор, частенько приходивший на занятия, был доволен ее успехами. Настолько доволен, что дал задание Рутилу выковать для девочки доспехи по эскизу лучших художников Гарнетуса.

Дни были такими насыщенными, что Луна, к своему глубокому сожалению, почти не виделась с Сентарией. Только когда та приезжала во дворец целителей с каким-нибудь поручением, им удавалось перекинуться парой слов. У Луны обычно хватало сил только на то, чтобы добраться до кровати и мгновенно уснуть.

Сегодня Луна ехала домой в приподнятом настроении, ободренная похвалой Аметрина после получившегося приема рукопашного боя. Кроме того, по случаю праздника ее отпустили домой пораньше. Именно в этот день много тысяч лет назад в результате большого взрыва возник Драгомир. На празднике все дарили друг другу подарки, а на центральной площади Манибиона устраивали грандиозное театральное представление. Поэтому девочка торопилась домой и подгоняла Джемму.

Подъехав ко дворцу целителей, Луна увидела, что там полно народу. Конюшие носились туда-сюда, уводя лошадей, на которых приезжали всадники в мундирах. Военные спешно поднимались по ступеням.

Сначала девочка приняла эту суету за предпраздничные хлопоты, но по перекошенным лицам военных и слуг поняла, что происходит нечто чрезвычайное.

– Что случилось? – с тревогой спросила девочка, передавая поводья мальчишке, подбежавшему к ней.

– Жадеида пропала! – выпалил тот и побежал к конюшне, ведя под уздцы недовольную Джемму, оставшуюся без благодарности и заслуженного лакомства.

Луна облокотилась на вазон с цветами, чтобы не упасть.

Ей показалось, что солнце померкло.

Стало очень страшно…

Часть вторая

1

Во дворце творился хаос. Прибывающие военные заполнили зал советов. Все они говорили одновременно. Стоял такой шум, что не было слышно правителей, которые тоже срочно приехали во дворец.

Наконец Гелиодор встал в центре зала и гаркнул что есть мочи:

– Молчать! Тихо, я сказал! Угли мне в печенку, вы так орете, что сейчас крыша рухнет. Отставить панику!

Мгновенно наступила тишина. И стало слышно, как звенят оконные стекла, задрожавшие от его могучего крика.

Военные выстроились в шеренгу и выпрямились, вытянув руки по швам.

– Теперь по порядку. Кто первый обнаружил пропажу ведьмы и как это произошло? Шаг вперед.

Молодой лопоухий воин, щедро усыпанный веснушками, шагнул вперед и замер.

– Докладывай, – скомандовал Гелиодор.

– Сегодня была моя очередь проверять камеру с ведьмой, – неуверенно начал караульный. – Я, как обычно, осмотрел все коридоры и пришел к камере. Заглянул в смотровое окошко и обнаружил, что статуи нет. Вместо нее на полу лежит небольшая куча осколков.

– Ясно, – сказал главнокомандующий. – Кто нес караул вчера? Выйти из строя.

Более взрослый воин сделал шаг вперед.

– В мое дежурство статуя была в целости и сохранности, – отрапортовал он.

– Трещин, сколов или других разрушений не заметил?

– Не могу точно сказать. Но через окно разрушений не замечено.

– Что значит через окно?

– Смотровое окно. Я, как обычно, заглянул внутрь, статуя стояла на месте.

– Что значит – как обычно, заглянул внутрь? То есть в саму камеру ты не заходил?

– Никак нет, – раздался уверенный ответ.

– Кто дал тебе разрешение не заходить в камеру? Приказ был ясным и четким. Каждый день караул должен заходить и проверять наличие и целостность статуи.

– Нам был отдан приказ убеждаться в наличии, мы и убеждались. – Пожилой воин растерялся и не по-уставному развел руками.

– Кем? – взревел правитель.

– Военным викариумом Гиацинтом, – ответил воин.

– Та-а-ак… Становится весьма интересно… Гиацинта сюда! Быстро!

Казалось, из ноздрей и ушей главнокомандующего вот-вот повалит дым, а из глаз посыплются искры. Двое воинов поспешно выбежали из зала, остальные проводили их завистливыми взглядами.

– Кто-нибудь из вас вообще хоть раз заходил в камеру?

Воины переглянулись и заговорили все вместе. Потом тот же пожилой воин ответил за всех:

– В самом начале мы еще заходили внутрь. Но потом там стало невозможно находиться, и господин Гиацинт отдал распоряжение проверять через окно.

– Что значит невозможно? Я был там недели три назад и ничего не заметил.

– Три недели назад все было нормально, а потом… – Воин замялся. – Я не знаю, как описать, это нужно самому увидеть.

– Ладно, посмотрим, – рявкнул Гелиодор. – Так я правильно понял, уже почти месяц никто не был внутри?

– Так точно, – отозвался унылый хор голосов.

– Все свободны, – резко бросил правитель.

Когда воины вышли из зала, он произнес, схватившись громадными руками за голову:

– Что с них спрашивать, они выполняли приказ. А вот почему он оказался именно таким, может рассказать только Гиацинт. Следовательно, ждем его… Это я виноват, друзья! Я должен был проконтролировать…

Гелиодор остановился в центре зала. Плечи его поникли, и даже волосы перестали ярко сиять и лишь тускло блестели.

– Не расстраивайся, мой друг. – Александрит крепко взял его за плечи. – Вот дождемся твоего военного викариума…

Дверь тихонько скрипнула, и в зал осторожно просунулась веснушчатая физиономия солдата:

– Господин главнокомандующий, нигде его не можем найти.

– Ищите дальше!

– Давайте пока сами осмотрим камеру, – предложил Варисцит. – Узнаем, в чем там дело.

– Да, пойдемте. Что толку тут топтаться, – поддержал Сардер.

И все пятеро правителей быстро вышли из зала заседаний.

Спустившись в подземелье, они в сопровождении караульных с фонарями отправились к камере.

– Чувствуете? – немного погодя спросила Криолина. – Пахнет смертью.

Правители остановились и принюхались. Запах был странным, но знакомым любому целителю. Да, именно так пахнет смерть.

– Да, обстановочка не располагает, – проговорил Сардер. – Хочется бежать отсюда сломя голову.

– Точно, – согласилась Криолина. – Такое ощущение, будто сейчас произойдет что-то страшное. Или уже произошло. А главное, нет никаких сил, чтобы оказать сопротивление. Полное опустошение. Все стало безразлично… Эта злоба… Она душит меня… Не дает вздохнуть…

– Не ходи дальше, – предложил Гелиодор, с тревогой глядя на хрупкую, почти прозрачную Криолину, бледная кожа которой еще сильнее побелела.

– Ну уж нет. – Правительница Кристаллиума выпрямилась и расправила плечи. – Я тоже должна знать все о нашем общем враге. Просто меня застали врасплох. Но я справлюсь.

И правители продолжили путь.

– Сколько ненависти и злобы. Понятно, почему воины не хотели сюда заходить, – медленно проговорил Александрит. – Статуи уже здесь нет, а исходивший от нее ядовитый смрад до сих пор витает в воздухе. И чем ближе к камере, тем вонь нестерпимее. Она уже практически сшибает с ног. Не представляю, что было, когда статуя находилась тут. Так что я не могу винить твоих людей.

– Они нарушили приказ, – упрямо возразил огненный правитель. – А я не проконтролировал.

– Может, Гиацинт, побывав здесь, решил пощадить караульных? – предположила Криолина. – Кто мог предположить, что статуя рассыплется? Кто мог вообще представить, что ведьма выживет внутри статуи без еды, воды и воздуха? А кто вообще сказал, что она жива и сбежала? Может, она сгнила внутри полностью, со всей своей черной сущностью, и истлела без следа?

– Может, и так. Но если ведьма жива, думаю, мы скоро о ней услышим, – задумчиво ответил Александрит.

– Это точно, – грустно согласился Варисцит. – Предлагаю пока не паниковать, но жителей на всякий случай предупредить, чтобы были настороже.

Возле камеры дышать стало еще тяжелее. Плотный смрад давил на плечи, вынуждая пригибать голову.

– Нужно немедленно очистить это помещение! – воскликнула чувствительная Криолина. – Сардер, отправь, пожалуйста, сюда своих травниц! Пусть они хотя бы ароматическими травами и благовониями немного почистят здесь воздух! Посмотрите! – Она провела пальцем по стене. – Всюду эта черная слизь!

Криолина вытащила белоснежный платочек и стала брезгливо оттирать испачканный палец.

– Думаю, это можно будет сделать, – отозвался Сардер.

– Пусть лучше сначала придут воины с огненными шарами и выжгут все, что скопилось в камере, – предложил Варисцит. – Посмотрите, эта вонючая жижа даже на потолке!

– Огненные шары?! Замечательная идея! – подхватил Гелиодор. – Это я и сам могу сделать. Стены каменные, двери железные, так что можно выжечь все до самого последнего пятна, чтобы ни следа не осталось от этой гадины.

Решив сделать это сегодня же после совета, правители поспешно вернулись в зал, где уже ждали старейшины, вызванные из своих петрамиумов.

– Что опять случилось? Что за суета? Ваши бестолковые слуги с криками носятся по лестницам и складывают вещи, будто собираются бежать на все четыре стороны, – сварливо встретила их Цитрина, старшейшая жительница Смарагдиуса и всего Драгомира.

Привстав, она тяжело оперлась на резную трость. Цитрина возвышалась над остальными старейшинами и выглядела весьма авторитетно. Собственно, она и являлась главной среди них, ведь ей было уже около ста восьмидесяти лет.

– Вообще-то мы к вам и так собирались. К вечеру на представление все бы и приехали. – Ларимар недовольно встряхнул волнистой гривой с голубыми переливами. – Я хоть и не пижон, но бежать сломя голову, даже не расчесавшись…

– Видимо, у наших правителей новый способ поздравлять старейшин с праздником, – беззлобно проворчал огненный Андалузит. – Но правда, что за паника во дворце?

– Это воины всех тут переполошили, – извиняющимся тоном проговорил Гелиодор.

– Сейчас я разберусь, – сказал Александрит. – А вас пока введут в курс дела.

И он вышел из зала советов, чтобы навести порядок.

– Папа, – кинулась к нему Луна, как раз шедшая по коридору. – Это правда? Она жива?

– Девочка моя, еще никто ничего не знает, – спокойно сказал отец. – Я сейчас соберу слуг в обеденной зале, пойдем со мной, тоже послушаешь. Я отвечу на все вопросы, в том числе и твои.

Через некоторое время перепуганные слуги набились в обеденный зал. Многие плакали, другие дрожали.

Александрит с Нефелиной, крепко держась за руки, вышли к своим подчиненным. При виде невозмутимого правителя большинство людей вздохнули с облегчением.

– Друзья! – начал Александрит. – Вы уже знаете о случившемся. Статуя Жадеиды, хранившаяся в подземелье нашего дворца, разрушена.

Слуги опять начали испуганно перешептываться.

– Прошу вас успокоиться. Паникой вы только усугубляете и без того непростое положение. Мы должны сплотиться перед лицом возможной опасности. Я подчеркиваю – возможной! Никто не знает, жива ли Жадеида и действительно ли она сбежала. Может, она истлела внутри статуи, которая со временем рассыпалась. С трудом верится, что она могла выжить. Ведь она столько времени не ела, не пила, не дышала.

– Она же ведьма! – выкрикнули из толпы.

– Согласен. И очень могущественная ведьма. За тринадцать лет войны мы с вами убедились в этом. Но Жадеида не обладает бессмертием. И черных книг, из которых она черпала силу, рядом с ней больше нет. Даже хранитель книг не мог помочь, так как окаменел вместе с ней. Поэтому, скорее всего, ведьма сгинула навсегда. Но на всякий случай надо быть бдительными. Если она жива, то не будет долго оставаться в тени. Если станете свидетелями чего-нибудь подозрительного, немедленно докладывайте мне. Я надеюсь на вашу преданность и отвагу. А теперь попрошу всех вернуться к вашим обычным обязанностям. И не забывайте, что сегодня день создания нашего мира. Давайте дадим людям отпраздновать это так, как они планировали. А о свалившейся на нас беде поговорим завтра.

Слуги, значительно приободрившись, разошлись по своим делам. Наконец-то во дворце воцарилась тишина. Перестали хлопать двери, падать вещи, стихли испуганные возгласы. На площади возобновились приготовления к празднику, застучали молотки, зажужжали пилы. Там возводился большой помост для театрального представления.

Александрит с облегчением вздохнул и, попрощавшись с женой и дочерью, ушел в зал советов.

– Мам, а если ведьма практически наверняка мертва, то зачем все эти военные совещания? – спросила Луна. – Или все-таки есть вероятность, что она жива?

– Правители должны обсудить все варианты, – ответила Нефелина. – Чтобы быть готовыми ко всему. А нам с тобой тоже есть что обсудить. И сегодняшний праздник, и твое четырнадцатилетие. Так что пойдем к тебе.

Луне действительно совсем скоро исполнялось четырнадцать. Она не успела и глазом моргнуть, как пролетел почти год с момента ее возвращения в Драгомир. Она многому научилась за это время. Могла выжить в любых экстремальных условиях, не заблудиться в самом диком лесу, найти себе пропитание, обустроить безопасный ночлег. Луна прилично управлялась с мечом, который ей выковал сам Гелиодор, используя при этом особую сталь.

Луна присутствовала при этом завораживающем процессе, который напоминал… приготовление слоеного теста. Кузнец нагревал металлическую пластину, затем складывал ее пополам, расплющивал молотом, опять складывал. Тесто для получения большого количества слоев тоже сначала раскатывают, а потом складывают. Этот процесс повторяется много раз, пока не достигается нужный результат. В итоге на поверхности стали проступает причудливый рисунок.

К мечу прилагались позолоченные ножны, инкрустированные драгоценными камнями – символами всех четырех петрамиумов. В центре красовался идеальный лунный камень. Луна плакала от благодарности, принимая этот дар…

Кроме того, девочка стала намного выносливей. Аметрин больше не посмеивался над ней при выполнении упражнений. Тем более Луна уже могла при помощи хитрого приема положить на лопатки его самого. Такого огромного по сравнению с ней. Скорее всего, Аметрин просто поддавался, но тем не менее в его взгляде все чаще мелькало уважение. Когда Луна ловила его на себе, она краснела и в глубине души желала, чтобы ее тренировал кто-нибудь другой, но в то же время страшилась этого. Правда, лучшего учителя было не сыскать во всем Драгомире.

И вот сейчас Луна с мамой направлялись в комнату девочки, чтобы обсудить планы на предстоящий день рождения. Но им навстречу попался всполошенный целитель. Увидев Нефелину, он схватил ее за руку и затараторил:

– Госпожа, пойдемте в лазарет. Некоторым слугам стало плохо. А при виде вас им обязательно полегчает.

Нефелина с сожалением взглянула на дочь и поспешила в лазарет. Луна, еще немного послонявшись по дворцу, пошла к себе в комнату, чтобы подготовиться к вечеру. Ей очень хотелось посмотреть на представление. Говорили, затевается нечто потрясающее.

2

Через некоторое время к ней в комнату заглянула Анита. Луна опять порадовалась тому как у нее блестят глаза. Когда они вернулись домой, Анита утратила образ восемнадцатилетней девушки, но при этом странным образом помолодела. ее больше не угнетали тоска по родным, страх за племянницу, жизнь в чужом доме и постоянная работа. В Драгомире Анита стала гораздо красивее. Внимание Мориона тоже сыграло свою роль. Хотя Анита и не отвечала ему взаимностью, но его ухаживание ей льстило.

– Как думаешь, Анита, – спросила Луна, пока та ловко укладывала ее белоснежные локоны в красивую прическу, – Жадеида жива?

Анита задумалась и, взяв из лапок Фиччика, временно назначенного помощником парикмахера, очередную шпильку, медленно ответила:

– Я ничему не удивлюсь. Я ведь знаю Жадеиду практически с детства.

– Кстати, а как вы встретились, если ты из Сафайрина, а она из Смарагдиуса?

– На таком же празднике в честь дня рождения Драгомира. Страшно сказать, почти тридцать лет назад. Ну да, нам тогда было около девяти. Сейчас я понимаю, что ее скорее привлекла не я, а наше фантастическое сходство с Александритом. Жадеида была умной и любознательной девочкой, и ее крайне интересовало все необычное, что она встречала в природе. В отличие от мира по ту сторону земли, у нас здесь практически не бывает близнецов. Они рождаются раз в двести-триста лет, и им прочат великое будущее. Жадеиде было интересно изучить нас, узнать, как мы ведем себя друг с другом. Я теперь вспоминаю многие ее поступки и не понимаю, как раньше не замечала в ней темные черты.

– Например? – заинтересовалась Луна.

– Например, она могла сильно толкнуть меня, сделав вид, что это произошло случайно. А потом побежать к Алексу и спросить, не почувствовал ли он боль минут пять назад. Когда он показывал ей ноющее место на коленке, она, только что видевшая ссадину у меня на том же месте, радостно смеялась.

– Получается, она на вас опыты ставила? Как на лабораторных мышах? – с негодованием воскликнула Луна.

– Получается, что так, – вздохнула Анита. – Но я в детстве не понимала этого. Один раз она меня угостила конфетами с каким-то особым цветочным нектаром. После этих конфет мне стало плохо, и я выпила не одну порцию сиропа из кориункулиса мелколистного, чтобы облегчить свое состояние. Алексу она конфет не дала. Наоборот, угостила меня, когда он отошел. И пока я лежала в лазарете, мучаясь от болей в животе, и ждала помощи от целителей, она крутилась возле брата, наблюдая за его самочувствием.

– То есть она отравила тебя, чтобы удостовериться, что двойняшки чувствуют друг друга?

Анита печально кивнула.

– Потом, когда она перешла на сторону зла, я начала вспоминать все эти события и понимать их настоящую суть. Кроме нас с братом Жадеида обожала экспериментировать на растениях и животных. Часть опытов проводила тайно. Особенно она распоясалась после четырнадцати лет. Ей было жутко обидно, что мы открыли в себе дар целительства и стали ездить на учебу в Манибион, а она осталась у себя. Жадеида еще больше ожесточилась и вымещала злость на живых существах.

– Неужели никто об этом не знал? Никто ее не остановил? – Луна чуть не подскочила от возмущения, Анита вовремя положила ей руку на плечо, иначе бы вся сложная прическа рассыпалась.

– Сначала не знали, – тихо сказала она. – Но потом она, не удержавшись, рассказала мне об одном эксперименте, который, на ее взгляд, отлично получился. Я же пришла в ужас. Она вывела растение, которое могло плеваться парализующим ядом. Причем намеренно сделала этот цветок необычайно красивым и наделила изумительным запахом. Так что он привлекал и насекомых, и животных, и людей.

– Какой кошмар, – прошептала побледневшая девочка.

– Видела бы ты ее торжествующую улыбку, когда она все это рассказывала. Она искренне не понимала, почему у меня так вытянулось лицо. Жадеида даже хлопала себе в ладоши. Во всех подробностях описывала, как корчился заяц, который слишком близко подошел к цветку, привлеченный его запахом. Как мучилась бабочка, севшая на него в поисках нектара. Как потом умирала птица, склевавшая полуживую отравленную бабочку. Жадеида даже вела исследовательские дневники, куда записывала свои так называемые открытия. А трупики несчастных животных она принесла в лабораторию, чтобы препарировать.

– Что? Она хотела их еще и вскрыть?

– Да, ей было любопытно, как яд подействовал на их внутренние органы.

Луна почувствовала, как неприятные мурашки покрыли руки и шею. Нервно потерев затылок вспотевшей ладонью, она с трудом проговорила:

– Меня сейчас стошнит! А ты что? Что ты сделала?

– Я пошла к тогдашнему правителю целителей и все ему рассказала. Вскоре Жадеиде закрыли доступ во Флорессию, отобрали все дневники и запретили заниматься исследовательской деятельностью. Она быстро сообразила, кто рассказал о ее опытах, и перестала общаться со мной. Но Жадеида грезила об Алексе, поэтому ей приходилось терпеть мое присутствие. А когда она узнала, что, согласно летописям, все близнецы оставляют след в истории, она вообще прилипла к нему и ходила за нами как привязанная. Но я с ней практически не разговаривала.

– А что папа? Ему-то ты рассказала? Почему он продолжал с ней общаться?

– Конечно, рассказала. Более того, к правителю предложил пойти именно он.

– Тогда почему он не прогнал ее?

– Ты же знаешь своего отца. Это, наверное, единственное, в чем мы с ним отличаемся друг от друга. Он до последнего видит в людях хорошее. А Жадеида, когда нужно, умеет быть очень убедительной. Она вела себя тихо и больше никаких экспериментов не проводила. По крайней мере, мы не знали об этом. Поэтому твой отец решил, что она исправилась. Но я интуитивно чувствовала, что это не так, что она лишь спрятала свое истинное лицо до поры до времени.

– Как же Морион умудрился на ней жениться? Ведь он же сын Сардера, который тогда уже был правителем Смарагдиуса, а значит, знал о ее проступках.

– Да, Сардер знал. Именно он приказал не пускать Жадеиду в лаборатории, а потом избавлялся от результатов ее экспериментов. Им, кстати, так и не удалось вылечить то несчастное растение. В итоге его пришлось сжечь, чтобы оно не разбросало свои семена по всему лабораторному крылу.

– Так почему же он не рассказал Мориону?

– Мужчины, – пожала плечами Анита. – Им зачастую не хватает прозорливости. Глядя на ее раскаивающийся вид и примерное поведение, они поверили, что она исправилась, а то, что произошло, списали на детский ум, который в своей любознательности не смог по-взрослому оценить последствия экспериментов. Просто сначала некому было направить ее на путь истинный, а когда все стало известно, девочке объяснили, что так делать нельзя, и она поняла. Решив, что Жадеида повзрослела и навсегда оставила попытки сделать что-нибудь ужасное, Сардер дал разрешение на этот брак.

– Все равно! Она ведь такая злая, мерзкая. Это чувствуется за километр!

– Это мы чувствуем, а для них она в первую очередь красивая, умная и образованная девушка. Я же тебе рассказывала, что Жадеида много читала и могла говорить абсолютно на любую тему. С ней было интересно.

– Да… Ну и подружка у тебя была, врагу не пожелаешь.

– И не говори. Но мы с тобой заболтались, пора одеваться и выходить. Скоро начнется представление.

– Да, пора, и спасибо за прическу. Она великолепная. Только вот настроение пропало, – рассеянно проговорила девочка.

Анита огорченно всплеснула руками:

– Извини, я не хотела портить тебе такой день!

– Наоборот, Анита, спасибо тебе! Врага надо знать в лицо. – Девочка крепко обняла и поцеловала тетушку в щеку.

Через некоторое время, одетая в золотое летящее платье, Луна в сопровождении причесанного Фиччика и отца чинно шествовала по исчезающей лестнице вниз, чтобы проследовать на центральную площадь Манибиона.

Представление держалось в большом секрете. По дворцу в последние недели сновали ученые с охапками чертежей. Луна пару раз пыталась подсмотреть, что же в них, но ученые преувеличенно строго грозили ей пальцем и качали головой.

Придя на площадь, девочка ахнула. Прямо посередине возвели огромную сцену, вокруг которой уже собралась толпа. На сцене стояла странная конструкция, прикрытая сверху накидкой.

– Когда только успели ее построить? Ведь я сегодня проезжала здесь, и никакой сцены не было, – удивилась Луна.

– Они здесь и не строили. ее привезли частями, а потом собрали.

– Все равно здорово! Такое гигантское сооружение! Потрясающе!

– Подожди, – рассмеялся Александрит, – ты еще представления не видела.

Они подошли к отведенным для них местам и уселись на стулья. Луна оглянулась в поисках знакомых лиц, но их трибуна находилась чуть в стороне, и на ней присутствовали только старейшины да правители с семьями. Не увидев ни Аметрина, ни Сентарии, девочка разочарованно вздохнула.

На сцене появился представительный сафайрианец с темно-синими волнистыми волосами, в бирюзовом сюртуке с золотыми пуговицами, белоснежных брюках и мантии.

Он прокашлялся, с удовольствием принял все аплодисменты и, сделав знак, призывающий к тишине, начал речь:

– Приветствую вас, дорогие драгомирцы! Вижу, у всех замечательное настроение. Сегодня вас ожидает невиданный сюрприз, который принесет неслыханные эмоции. Это я гарантирую. Иначе можете утопить меня в ближайшей речке.

Народ дружно рассмеялся.

– Как же, утопишь тебя. Ты же плаваешь как рыба!

– Ой, а вы знаете об этом? – комично приподнял брови ведущий. – Тогда разрешаю не топить. Но сюрприз будет, обещаю! И такого вы точно не ждете!

Зрители захлопали.

– А теперь, чтобы не томить вас долгим ожиданием, я умолкаю… И вас попрошу быть тише воды ниже травы! Наслаждайтесь!

И ведущий убежал со сцены.

Заиграла приятная музыка. На сцену выпорхнули две тоненькие воздушные девушки в белоснежных платьях и с помощью белых птиц с причудливым оперением, которых подбросили в небо трое жителей Смарагдиуса, осторожно стащили накидку, скрывавшую таинственную композицию в центре сцены.

Зрители с любопытством привстали с мест и дружно ахнули. Посреди сцены стояла гора, усыпанная переливающимися камнями. Она сверкала так ярко, что многие прикрыли рукой глаза.

– Ого! Они что, собрались показать историю возникновения Драгомира? – выкрикнул кто-то из зрителей.

– Значит, ее сейчас взорвут, – восторженно завопили детские голоса.

Все замерли в предвкушении, и в воцарившейся тишине послышался тихий треск, который становился все громче. Гора задрожала с такой силой, что под зрителями закачалась земля. Раздался оглушительный хлопок, и она разлетелась на мельчайшие камни. Но, повинуясь неведомой силе, камни полетели не куда попало. Напрасно перепуганные зрители прикрывали руками головы. После взрыва все камни зависли над людьми, а потом стали перестраиваться. Зрители, задрав головы, глазели на потрясающее магическое действо. Драгоценные камни мелькали, словно в калейдоскопе, и постепенно выстраивались в четком порядке. Белые и прозрачные, преломляющие лучи солнца, собрались на севере, голубые и синие – на юге, зеленые и коричневые – на западе, красные и оранжевые – на востоке. Оставшиеся камни кружились в причудливом ритме и наконец заняли место в центре. Снизу теперь было хорошо видно, что Драгомир похож на огромное украшение.

К зрителям стал возвращаться дар речи, они восторженно загудели. Но через мгновение все стихло, так как действие продолжалось. Огромная конструкция медленно проплыла над головами драгомирцев, чтобы каждый смог ее разглядеть во всех подробностях. Затем она вернулась на сцену и, зависнув, чуть накренилась к людям, чтобы им стало видно еще лучше.

На голубых камнях начали проступать капельки воды, которые собирались в маленькие лужицы, а затем образовывали водоемы в разных местах Драгомира. Жители стали выкрикивать названия рек и озер, знакомых им с самого детства.

Затем из прозрачных камней образовалось плотное облако, накрывшее всю композицию. Через некоторое время облако рассеялось, но осталась еле заметная дымка.

– Это воздух, – раздался восхищенный шепот.

Огненные камни сложились в искрящийся поток, который вихрем пронесся над поверхностью Драгомира, не пропустив ни одного участка.

Из бурых камней начала появляться почва, которая постепенно скрыла под собой все драгоценные камни.

Из земли стали пробиваться зеленые драгоценные камни, которые прямо на глазах вытягивались и превращались в деревья и кустарники.

Затем из центральной части Драгомира поднялись разноцветные камни. Они слились в сверкающий водоворот. Он кружился, набирая силу, и вот уже бушующий ураган пронесся над Драгомиром. Когда вихрь стих, по земле побежали звери, по небу полетели птицы, в воде заплескались рыбы, а главное – появились люди. Крохотные фигурки стояли во всех пяти частях Драгомира и махали ошеломленным зрителям руками. Ветер развевал их огненные, зеленые, синие, светло-голубые и каштановые волосы.

Композиция дрогнула и плавно опустилась на приготовленный для нее помост. Теперь каждый мог подойти и полюбоваться макетом волшебного мира.

В полной тишине ведущий вышел на сцену и спросил:

– Есть желающие меня утопить? Или я сказал правду? Сюрприз получился?

Зрители закивали, еще не в силах вымолвить ни слова.

– С праздником, Драгомир! – воскликнул ведущий. – С днем рождения!

В ответ раздался громкий рев голосов:

– С днем рождения!

Недалеко что-то грохнуло, и в небе расцвел необыкновенный салют.

Долго еще в Драгомире обсуждали потрясающее зрелище, устроенное лучшими учеными и чародеями. Макет решили перевезти к порталу и устроить там подобие музея, чтобы каждый желающий мог прийти и все внимательно рассмотреть.

3

Проснувшись на следующее утро, Луна поняла, что очень соскучилась по Сентарии, и решила обязательно увидеться с подругой. После праздника девочке дали выходной, чтобы она могла выспаться и отдохнуть от бесконечных тренировок. Перед сном отец еще раз заверил ее, что бояться нечего, отряд воинов прочесал окрестности и не нашел никаких следов ведьмы, так что, скорей всего, она просто исчезла. Однако, несмотря на уверенность в гибели ведьмы, посты все же было решено усилить.

С утра Алекс опять ушел в зал советов, а Нефелину вновь срочно вызвали в лазарет. Луна решила воспользоваться моментом и съездить в Смарагдиус, где не была уже много месяцев.

Выведя из конюшни Джемму, девочка с изумлением увидела молодого воина, который тут же подъехал к ней.

– Господин Александрит приказал сопровождать вас во всех ваших передвижениях, – сказал он.

Луна удивилась. Всех вроде бы уверили, что опасности нет. Но спорить было бесполезно, ведь воины выполняют приказ, отменить который может только ее отец. Не врываться же к нему на военный совет с такими пустяками.

– Я собираюсь в Смарагдиус, – сказала она и вскочила в седло.

Джемма, предвкушая дальнюю поездку радостно затанцевала.

И тут девочка увидела, что с ней отправляется не один солдат, как она сначала подумала, а целый отряд, состоящий из командира и четырех воинов. Ей стало неловко, что им из-за нее придется совершить почти четырехчасовую прогулку. Но останавливаться было уже поздно, и Луна решительно направила Джемму на запад в Смарагдиус, к Сентарии.

Въехав в Смарагдиус, Луна вновь залюбовалась его мягкой красотой. После пламенеющего и шумного Гарнетуса глаза отдыхали, наслаждаясь многоцветием растений, в изобилии растущих вокруг. Девочка пустила Джемму шагом.

Было видно, что воинам тоже нравится здесь.

Птицы, перепрыгивая с ветки на ветку, сопровождали их, наполняя путешествие звонкими трелями.

Луна точно знала, где искать подругу. Сентария все свое время посвящала опытам, поэтому Луна направилась прямиком во Флорессию. Оставив Джемму на попечение сопровождавших ее солдат, девочка вошла в лабораторию. Внутри, как всегда, витал изумительный аромат.

– Луна-а-а! – раздался оглушительный вопль.

К ней, перепрыгивая через несколько ступенек, неслась взлохмаченная Сентария в рабочем халате и защитных очках в пол-лица. Было видно, что с утра она потратила много времени на сооружение замысловатой прически, заплетая все эти косички, которые потом уложила в два больших пучка. Но после всех опытов и беготни по секциям косички расплелись, выбились из пучков, и Сентария походила на сумасшедшего ученого.

– Сентария! Я так соскучилась!

Девочки радостно обнялись и принялись возбужденно тараторить. Каждая старалась рассказать как можно больше.

– Ты вчера была на празднике? – спросила Луна.

– Конечно!

– Жаль, что нам не удалось встретиться.

– Я пыталась к тебе пробиться. Но куда там – столько народу! Зато сегодня мы всё сможем обсудить! Сходим к Древлию, да? Раз уж ты смогла к нам выбраться, надо воспользоваться моментом. До сих пор интересно, что он имел в виду. Может, повезет, и он не будет спать.

– Давай! А по дороге поболтаем.

Девочки вышли на улицу и направились к лужайке, где жил Древлий.

– Почему ты не сказала, что Древлий – источник вашего петрамиума? – спросила Луна.

Сентария вытаращила глаза.

– Я думала, ты знаешь. Прости, я все время забываю, что ты можешь не знать элементарных для нас вещей. Мыто, кажется, прямо с рождения знаем, кто наш источник и хранитель петрамиума. Просто мы спешим обучить тебя магии, а про историю забываем.

– А я-то, как дурочка, глазами хлопала, когда Аметрин утверждал, что я точно знакома с источником Земли. А я такая: «Да нет, что ты, впервые слышу».

– Да, расскажи-ка самое главное! Как продвигаются дела с Аметрином? – хитро прищурилась Сентария.

– Да какие там дела! Он тренер с наклонностями мучителя. Выжимает из меня по два ведра пота каждый день. Так что мне не до романтики, поверь, – устало пожаловалась Луна. – Да и некогда его разглядывать.

– Да что там разглядывать? Он красавчик, ты красавица. По-моему, вы созданы друг для друга.

Луна фыркнула.

– Видела бы ты меня на тренировках. Вся красная, мокрая, всклокоченная. Да и запах, если честно, еще тот. Спорт не пахнет цветочками, к сожалению. Сначала было стыдно, потом привыкла.

– А я так надеялась, так надеялась, – сокрушенно пробормотала Сентария. – Хотя… если он тебя такую терпит, значит, точно что-то есть.

– Перестань. Мы просто друзья.

«Вот ведь романтическая натура, – тепло подумала Луна. – Со всеми готова меня сосватать. Хорошо, что я ей об Эгирине не рассказала. Она бы точно с ума сошла».

Луне было неловко держать такое событие в тайне от подруги. Но она пообещала никому не рассказывать про случайную встречу с Эгирином.

– А сама-то как? Оникс захаживает? – Теперь уже Луна хитро смотрела на подружку.

И было отчего. После случайной встречи в саду когда Оникс помог Луне справиться с заклинанием вызова, он стал под всякими выдуманными предлогами заходить к Сентарии в лабораторию. Хотя Сентария была младше Оникса, она знала множество интересных вещей. Ониксу нравилось общаться с умной и симпатичной девушкой. И они стали все чаще проводить время друг с другом.

– Да ты что! – Сентария замахала руками. – Он мне даже не нравился никогда. Противный задавака!

– Ты же говорила, он исправился.

– Ну да, со мной в лаборатории он вполне нормальный, с ним интересно разговаривать. А вот в школе – такой же. Правда, меня не трогает и друзьям своим не разрешает. Зато над остальными как посмеивался, так и посмеивается. Ничего не изменилось. Прям звезда, куда деваться.

– Жаль, – притворно вздохнула Луна. – А ведь могла бы выйти такая романтическая история! Может, пересмотришь свое отношение?

– Все-все, поняла. Больше никаких разговоров об Аметрине. Вы с ним такие же друзья, как и мы с Ониксом. Кстати, у нас тут есть еще один красавчик в старшем классе…

– Девчонки, что с них взять, – презрительно протянули Фиччик с Серафимом.

Уставшие от трескотни подружек хранители отлетели подальше, чтобы иметь возможность присматривать за девочками и одновременно не слушать их разговоры.

Фиччик, излечившийся от неразделенной любви к Лиссе, сейчас терпеть не мог все эти романтические разговоры, которые вслед за братьями Аметрина называл «розовыми соплями». Едва заслышав их, он выразительно закатывал глаза и затыкал уши.

Подобные фразочки часто слетали с уст Пиритти и Пироппо, которые изводили Аметрина намеками на романтические отношения. Их не останавливали даже подзатыльники, которые тот щедро отвешивал им, устав объяснять, что они с Луной «просто друзья».

Братья вполне были готовы заплатить такую цену за удовольствие поглазеть на Аметрина, красного как маков цвет.

А куда же исчезли пылкие чувства Фиччика к Лиссе? Все очень просто. Вокруг нее постоянно вились ухажеры из Гарнетуса, которые бахвалились своим владением огнем. Кто-то выпускал огненный вихрь из пасти, кто-то высекал пылающие искры из земли, а кто-то и вовсе мог гореть от кончика носа до кончика хвоста. Фиччик же, любивший неустанное внимание к своей персоне, решил, что лучше быть гордым и одиноким, чем болтаться в толпе поклонников, ничем не выделяясь.

После того как он перестал обращать внимание на Лиссу, та, вопреки всякой логике, вдруг заинтересовалась им и старалась держаться поближе. Фиччик только фыркал и демонстративно отворачивал сливовый нос. Он был так сильно обижен, что все разговоры о чувствах его коробили.

Так, сплетничая о мальчишках, девочки дошли до лужайки, где жил Древлий.

– А вот помощники Древлия, – воскликнула Сентария и ловко поймала крохотное деревце размером в несколько раз меньше Фиччика.

Посадив деревце на ладонь, девочка протянула его Луне.

– Мы их называем дети земли.

– Прямо как в Гарнетусе. У их источника есть дети огня.

– Ага.

Луна с интересом разглядывала крохотное растение. Это был не росток, а полноценное деревце, только очень-очень маленькое. Оно суетливо перебирало извивающимися корешками на ладони Сентарии, подпрыгивало и норовило сбежать. Девочка придерживала его двумя пальцами за макушку. Из-за развитых корней дитя земли напоминало маленького осьминожика, у которого вместо головы красовалась густая крона. Сентарии приходилось периодически приподнимать его, иначе оно бы уже сбежало. Зависнув в воздухе, деревце начинало судорожно искать опору. Оно ругалось и махало руками-ветками. Дав возможность Луне разглядеть его, Сентария наконец-то отпустила деревце на землю. Почувствовав почву, оно радостно умчалось по своим неотложным делам.

– Какие шустрые! – восхитилась Луна. – Наверное, поэтому я их раньше не замечала.

– Весь Древлий увешан ими. Они приносят ему информацию со всех уголков Драгомира, а потом висят на нем, как груши. Отдыхают, набираются сил и вновь куда-то несутся.

Подойдя к Древлию, Луна и вправду увидела множество крохотных деревьев, которые сидели на ветках или, зацепившись корнями, висели макушками вниз. Их было так много, что Луна раньше принимала всю эту зелень за мох, наросший на коре Древлия.

К их огромной радости, Древлий не спал.

– Ну здравствуйте, здравствуйте! – важно пробасил он. – Наконец-то вы нашли время меня проведать. Совсем забыли старика.

– Мы приходили, а вы спали.

– Так чего же не разбудили?

– Мы пробовали, не получилось.

– Не может быть! Я очень чутко сплю. Я уже забыл, когда последний раз нормально спал. Так, провалюсь в дрему на часок-другой.

– Да что вы, уважаемый Древлий! Вы очень хорошо спите! Особенно после удобрений! – возразила Луна. – Я кричала, а вы сопели и похрапывали.

– Я? Похрапывал? – изумился Древлий, и его лохматые брови поползи вверх. – Чудеса какие!

– Еще как похрапывали, даже гнезда на ветках подпрыгивали.

Птицы согласно загомонили, подтверждая слова девочки.

Древлий, выслушав птичью трескотню, добродушно рассмеялся.

– Ну, раз говорите, что похрапывал, так уж и быть. А вы зачем пожаловали? – спросил он девочек.

– Помните, когда я приходила к вам в первый раз, вы почувствовали во мне нечто необычное, но так и не рассказали, что именно.

Древлий задумался и прикрыл глаза. Было непонятно, думает Древлий или опять уснул.

Луна осторожно постучала кулачком по коре. Древлий открыл глаза и проворчал:

– Да не сплю я, не сплю.

Положив громадную лапищу-ветку девочке на голову, он начал напряженно слушать. Луна замерла и старалась не двигаться, чтобы не сбить почтенного старца с его мыслей.

Через некоторое время тот глубокомысленно изрек:

– Я чувствую в тебе силу, огромную силу. Еще пока необузданную, дикую…

«Да вы мне уже это говорили!» – хотелось завопить Луне.

Ей не терпелось узнать, что же там такое странное и необычное. И она боялась, что старец опять уснет, так и не рассказав, что увидел.

– Но ты научишься ею управлять, если захочешь. Эта сила превосходит во много раз всю ту силу, которую мне доводилось когда-либо чувствовать. Я могу без преувеличения сказать, что ты будешь самой сильной во всем волшебном мире. Если выживешь…

– Что? Я могу умереть? – испугалась Луна.

Сентария схватила подругу за руку.

– Можешь. И скорее всего умрешь, – мрачно изрек старец. – Я вижу тебя между небом и землей, между тьмой и светом, между горем и радостью, между сушей и океаном, между восходом и закатом, между миром и войной, между жизнью и смертью…

– Что это значит?

– Не знаю, – неожиданно ответил Древлий и открыл глаза. – Правда не знаю. Мои видения всегда размытые и непонятные, но это своей загадочностью превзошло все остальные. Сначала я был уверен, что ты покинешь нас и уйдешь в мир забвения, но теперь понимаю, что не вижу тебя ни среди живых, ни среди мертвых. А что это значит, я не могу сказать.

– А когда это произойдет?

Луна не могла унять дрожь в руках, ладони вспотели, во рту пересохло. Она уже начала жалеть родителей, которым суждено потерять только что обретенную дочь. И Аниту, и Сентарию, и Аметрина, и Гелиодора, и даже братьев Да-иди-ты с Фу-ты-ну-ты, которые тоже привязались к ней. А Фиччик! Тут Луна вообще похолодела. Ведь когда подопечный уходит в мир забвения, хранители просто исчезают вместе с амулетом. Она так сильно прижала к себе Фиччика, что тот протестующе заверещал.

– Скоро. Ты даже не представляешь, как скоро. – Древлий с сожалением посмотрел на девочку. – А теперь прошу меня извинить, я устал. Приходи еще. Если останешься жива.

Древлий утомленно закрыл глаза и стал похож на обычное очень старое дерево.

Потрясенные девочки медленно побрели к Флорессии. Сентария по-прежнему изо всех сил сжимала руку подруги.

– Он ошибается, – уверенно заявила она. – Он же сам сказал, что его видения расплывчаты и непонятны. А из-за силы, бурлящей в тебе, они, должно быть, совсем перепутались, и Древлий неправильно их трактовал.

– Кто знает? – пожала плечами Луна. – В любом случае будем надеяться на лучшее. Даже думать не хочу ни о каких плохих предсказаниях. Чем больше о них думаешь, тем быстрее они сбудутся. Лучше пойдем в твою лабораторию, покажешь, что ты изобрела, пока мы не виделись.

4

В это время в зале советов дворца целителей разгорелся жаркий спор. Андалузит, вспыльчивый, как все жители Гарнетуса, уже кричал во все горло, громовым голосом перекрывая попытки остальных что-то сказать:

– Это оскорбительно для нашего петрамиума! Допустить такое! Надо отдать Гиацинта под военный трибунал, осудить и посадить в тюрьму! Позор! Такого унижения я никогда не испытывал! Мне стыдно за наших людей. Где их отвага? Испугаться какой-то жалкой ведьмы, причем обращенной в камень! Что стало с нашими храбрецами? Гелиодор, ты дал слишком много власти своему военному викариуму. Это недопустимо!

Гелиодор все ниже опускал голову, сгорая со стыда и за себя, и за своего ближайшего помощника, и за воинов. На него было больно смотреть.

Мягкосердечная Криолина в который раз попыталась утихомирить разошедшегося Андалузита:

– Успокойтесь, прошу вас. В вашем возрасте вредно так волноваться. Давайте будем рассудительными. На эмоциях можно принять много необдуманных решений.

– Как я могу успокоиться, когда мой родной петрамиум покрыт позором?! – горько воскликнул Андалузит.

– Я тоже думала примерно так же всего час назад, – мягко возразила Криолина. – Но, побывав в подземелье, изменила свое мнение.

– Что? Вы тоже испугались статуи? Точнее, ее жалких обломков?

Обычно такой обходительный Андалузит в гневе даже не замечал, что говорит с правительницей в высшей степени непочтительно.

– Предлагаю вам самим туда сходить.

– Возьму и схожу! Уж я-то не испугаюсь остатков статуи!

– Сходите, обязательно сходите, пока Гелиодор не сжег там все без следа.

– А зачем что-то сжигать? – не поняла Турмалина.

– А вот вы сходите и сами посмотрите. Я уже устала спорить. Я полностью на стороне Гиацинта и считаю, что в сложившихся условиях он принял правильное решение.

– И правда! Сколько можно спорить? – поддержала Цитрина. – Нужно самим сходить.

– Вам бы я не советовал, – тихо промолвил Александрит. – Такие потрясения в вашем…

Он осекся, оборвав фразу на полуслове.

– В моем возрасте, ты хотел сказать? – усмехнулась Цитрина. – Алекс, мальчик мой, ты же знаешь, я еще вполне бодра.

Тяжело поднявшись со стула, она первая пошла к выходу.

– Ну и? – Цитрина оглянулась на остальных. – Долго вас ждать?

Через некоторое время притихший Андалузит и другие старейшины вернулись в зал советов. Цитрина зябко ежилась, и Александрит, увидев это, отправил пробегавшего мимо мальчишку за шалью для нее.

– Да уж, – промолвила Цитрина. – Не думала, что мне, прожившей столько лет, доведется испытать такое. Я думала, вы преувеличиваете, а вы, как оказалось, преуменьшаете. Эта мерзкая слизь… Бр-р-р… А вонь… Она до сих пор стоит у меня в носу.

Достав из необъятного кармана флакон нюхательной соли, который всегда носила с собой, Цитрина втянула воздух и громко расчихалась.

– Теперь я тоже считаю, что Гиацинт и другие воины не виноваты. Это невозможно вынести. Караульные и так проявляли большое мужество, спускаясь туда.

Андалузит, так эмоционально говоривший раньше, теперь молчал. Перед его глазами стояла черная слизь, облепившая стены камеры и коридора, а в носу и во рту до сих пор чувствовалось зловоние. Он с трудом удержался, чтобы не попросить у Цитрины ее флакон. Андалузит в полной мере пережил удушающую ненависть и злобу переполнявшую подземелье. По-прежнему считая, что воинский долг прежде всего, в глубине души он не мог не признать, что испытать такое еще раз ему бы не хотелось.

Дверь залы тихонько приоткрылась, и часовой доложил:

– Прибыл викариум Гиацинт, пригласить?

– Очень своевременно, – проворчал Андалузит.

– Давай, – кивнул Гелиодор. – Послушаем, что он скажет.

Через мгновение в зал советов четким шагом, лязгая мечом, закрепленным на поясе, вошел Гиацинт в полном военном обмундировании. Поприветствовав присутствующих, он вытянулся в струнку и замер в ожидании.

– О случившемся знаешь? – начал Гелиодор.

– Так точно, господин главнокомандующий. Мне сразу доложили, – отрапортовал Гиацинт.

– И что? Где ты был со вчерашнего дня? Почему допустил панику среди населения?

– Я немедленно отправил к вам гонца с докладом, а сам, чтобы не терять время, поехал проверять бывшие владения отверженных. Объехал там каждый клочок земли.

– Зачем? – недоуменно спросил Андалузит.

– Как зачем? – Гиацинт удивленно поднял брови. – Я рассудил, что если внутри статуи находилась живая ведьма, то она направилась туда, где безраздельно властвовала тринадцать лет и где знает каждый уголок. Я рассчитывал найти ее и, пока она слаба после долгого заточения в статуе, сразу захватить или уничтожить. Поэтому я взял отряд воинов и отправился в ее бывшие владения.

– Кто тебе отдал такой приказ?

– Никто, – заметно растерялся Гиацинт. – Но я думал, так лучше.

– Ты слишком много на себя берешь, молодой человек! – грозно вскричал Андалузит. – Ты как военный викариум должен четко знать, что в военном деле чрезмерная инициатива неуместна.

– Как вы правильно заметили, – проговорил Гиацинт, – я назначен военным викариумом, а значит, не должен согласовывать все свои действия с правителями. От меня и моих своевременных решений может зависеть благополучие всего Драгомира. Я был здесь, в петрамиуме целителей, когда мне сообщили эту новость. Убедившись, что вместо статуи в камере действительно одни черепки да остатки цепей с сетями, я принял решение идти по горячим следам. Если бы я сначала направился в Гарнетус, согласовывал бы с господином главнокомандующим план действий, то, вполне возможно, мне не удалось бы обнаружить следов ведьмы.

– Можно подумать, ты нашел! Целый отряд воинов не нашел, а тебе раз – и посчастливилось! – с неприкрытой иронией произнес Андалузит.

Самоуверенность молодого военного и манера отвечать без тени сомнения его злили.

– Да, нашел, – гордо ответил Гиацинт.

– Что? – в один голос спросили правители и даже привстали со своих мест.

– Вот!

Гиацинт вытащил из сумки небольшие свертки. Положив их на круглый стол, он с преувеличенным почтением сделал шаг назад.

– Что это? – нетерпеливо спросила Криолина.

Александрит, осторожно потрогав пальцем непонятные коконы, тихо сказал:

– Это трупы мелких птиц и грызунов, опутанные паутиной.

Все потрясенно замолчали.

Перед глазами правителей встала картина явления Жадеиды на военный совет. В тот день она пришла с фатой на голове и потребовала немедленной свадьбы с Александритом. Именно тогда развернулась ужасная сцена кормления паука. Жадеида доставала из сумки полузадушенных птиц и грызунов, а мерзкий паук опутывал их паутиной, впрыскивал яд и с наслаждением высасывал бедняжек. Останки паук брезгливо бросал на пол.

Криолина вздрогнула и закрыла лицо руками, без сил опустившись на стул.

– Уберите это, – севшим голосом попросила она, смертельно побледнев.

Празет, старейший целитель, склонился над замученными созданиями.

– Уже поздно что-либо делать… А так мы могли бы узнать, кто на них напал. Но они убиты ядом. Никакие чары в мире не смогут их оживить.

– То есть вы считаете, что это оставил после себя паук Жадеиды, хранитель колдовских книг по имени Черный Обсидиан? – спросил Ларимар, старейший житель Сафайрина.

– Да! – уверенно ответила Цитрина. – Могу ответственно заявить, что из всех обитателей Драгомира только эта тварь питается подобным образом. А раз он всегда сопровождает проводника, которым являлась Жадеида, велика вероятность, что она каким-то образом выжила…

– То есть она жива, – глубоко вздохнула Криолина и, ища поддержки, подошла к Турмалине, которая приходилась ей прабабушкой.

– Если она жива, – вымолвила Турмалина, приобняв за плечи правнучку, – значит, будем снова искать способ ее победить. А пока все же уберите это, не могу без слез смотреть на несчастных.

Гиацинт быстро закинул коконы обратно в сумку.

– А что с твоей рукой? – спросил вдруг Празет.

Все присутствующие как по команде посмотрели на руки военного викариума.

Гиацинт заметно растерялся, но быстро опять сделал каменно-безразличное лицо.

– Ничего, – спокойно ответил он. – Все у меня нормально с рукой.

И он продемонстрировал обе руки, затянутые в тончайшие черные перчатки. Несколько раз сжал и разжал кулаки.

– Как же все нормально? Я чувствую кровь и еще что-то. Никак не могу понять что. – Празет, точно хищная птица, стал кружить возле Гиацинта, с шумом втягивая воздух. – Поэтому и спрашиваю.

– Ах, это, – рассмеялся Гиацинт. – Ну у вас и чутье! Это я немного поранился на тренировке. Ничего страшного, уже почти зажило.

– Хорошо, раз ничего страшного, – проговорил Празет, все еще подозрительно водя ноздрями, как гончая.

5

– Земля плачет! Земля плачет! – донесся оглушительный вопль через раскрытые окна зала советов.

В одно мгновение весь Драгомир охватила паника. Люди в едином порыве выбежали на улицу.

Криолина побледнела. Цитрина схватилась за сердце. Празет дрожащей рукой помог ей встать. Старейшины вместе с правителями поспешили на улицу.

В это время Луна вместе с учеными и их учениками, работающими во Флорессии, тоже выбежала на улицу, охваченная всеобщей паникой. Здесь тоже кричали:

– Земля плачет! Земля плачет!

Выбежав на улицу, все в ужасе застыли.

Луна тоже остолбенела. Она не поверила своим глазам и даже помотала головой, силясь стряхнуть наваждение.

Это был дождь, только наоборот. Крупные капли отрывались от земли и вопреки закону тяготения устремлялись вверх, в небо, и терялись где-то в вышине. При этом земля стонала почти человеческим голосом. Все чувствовали ее отчаяние, тревогу и печаль. Земля страдала и плакала. Она молила о помощи.

Жуткое и душераздирающее зрелище.

Люди словно остолбенели. Наступила такая тишина, что хотелось срочно что-нибудь сделать. Кашлянуть, топнуть ногой – все что угодно, лишь бы нарушить это безмолвие, давившее на уши. Только едва слышный стон доносился из недр земли и тяжелым камнем ложился на сердца драгомирцев.

Люди как-то сразу встали рядом друг с другом, плечом к плечу. На их лицах читалась мрачная решимость в случае беды защищать свою землю до последнего вздоха. Они были готовы к любым бедам. Они были вместе.

– Что это? Из-за чего? Это какое-то природное явление? – шепотом спросила Луна.

– Это предзнаменование, – мрачно ответила Сентария. – Земля плакала так почти четырнадцать лет назад, когда Жадеида сошла с ума. Это душа Драгомира, его создательница, предупреждала нас о беде. Еще до нападения ведьмы она начала страдать от неминуемых несчастий, которые вскоре обрушились на нее. Стражники Жадеиды опустошали поля, вытаптывали урожай, убивали зверей и птиц, выжигали леса. Они каждый день наносили ей жестокие удары, ранили ее. Но главное, земля оплакивала людей, которые потом погибли в этой войне.

Луна побледнела и судорожно вздохнула.

– А еще летописи говорят, то же самое было в год, когда колдуны захватили власть над Драгомиром. Короче, ничего хорошего ждать не стоит, – закончила Сентария.

– Значит, ей все-таки удалось выжить и сбежать, – тихо пробормотала Луна. – Ладно, раз все так серьезно, пора домой.

Девочка поспешила к лужайке, где оставила Джемму и свой эскорт. Воины, сопровождавшие Луну, тоже сгрудились в кучку и со страхом наблюдали за этим жутким дождем наоборот. Он уже начал затихать, только редкие капли, сопровождаемые стонами, отрывались от земли и улетали в небо. Луна быстро открыла Фиччику сумку, в которую тот немедленно впорхнул с намерением немного вздремнуть. Хранитель считал потерянным день, когда не удалось пару часиков поспать. А тут еще такое потрясение! Хотелось спрятаться в темный уголок и ничего не видеть. Но едва он устроился поудобнее и закрыл глаза, как что-то острое кольнуло его в бок. Протестующе пискнув, Фиччик завозился и нащупал небольшой лист бумаги, сложенный в несколько раз. Он-то своим острым углом и уколол хранителя. Фиччик высунул из сумки лохматую голову и окликнул подопечную:

– Луна, смотри, что было в сумке.

Девочка протянула руку к бумаге. Старший провожатый тут же подскочил к ней:

– Не трогайте, госпожа Луна! Вдруг там отрава. Дайте мне. Во дворце покажем сначала господину Сардеру, он лучший знаток ядов и химикатов.

– Думаете, кто-то хочет убить меня? – побледнела девочка. – Это же просто записка.

Но тут Луна вспомнила мрачное предсказание Древлия и плачущую землю. И передумала спорить. Воин со всеми предосторожностями опустил записку в металлический котелок, притороченный к седлу лошади, и плотно закрыл крышкой.

– Сумку я бы вам тоже пока не советовал использовать, – сказал он.

– Фиччик! – завопила девочка. – Немедленно вылезай!

Луна за шиворот выдернула переполошившегося хранителя из сумки и принялась осматривать со всех сторон.

– Да цел я, цел! Можно поаккуратнее? – заворчал тот, возмущенный столь бесцеремонным обращением. – Ничего со мной не случилось.

– Я так испугалась! – выдохнула Луна и вновь стиснула своего обожаемого хранителя.

Фиччик только протестующе крякнул.

Наконец-то все расселись и спешно поскакали в дворец.

А там тем временем уже собирались устраивать поиски девочки.

Нефелина первая заметила, что дочери нет в комнате. Она пошла к ней сразу, как только услышала плач земли. Увидев, что девочки нет, она поспешила к мужу. Тот немедленно принялся расспрашивать слуг, кто и когда в последний раз видел Луну.

Конюшие доложили, что девочка поехала в Смарагдиус.

– Одна? – встревожился отец.

– С охраной, как вы и приказали.

– Хорошо, – немного успокоился Александрит. – Как только вернется, передайте ей, чтобы больше никуда не ездила, даже с сопровождением. С этого момента из дворца ни на шаг.

Переполох во дворце немного утих. Правители сгрудились над огромной картой, сделанной учеными Смарагдиуса, которая показывала Драгомир в режиме реального времени. Раньше на ней не отображались владения Жадеиды, отделенные куполом. После падения купола и изгнания ведьмы на карте появился весь Драгомир. Конечно, она не показывала всех и каждого, но самое важное можно было увидеть. Особенно если сказать карте, что именно тебе нужно.

Карта показала правителям плач земли во всем его масштабе. Народу на улицах было видимо-невидимо. На макете зрелище казалось еще более жутким, чем в реальности. Александрит попросил показать Луну, и правители увидели маленькую фигурку, во весь опор мчащуюся ко дворцу целителей. Рядом с ней, не отставая ни на шаг, скакали воины. С облегчением вздохнув, Алекс уже хотел убрать карту, как Сардер остановил его.

– Погоди, а почему ты не попросишь карту показать Жадеиду? – спросил он. – И моего внука?

Правители и старейшины ошеломленно замолчали.

«Почему мы раньше до этого не додумались!» – было написано на всех лицах.

Но Александрит развел руками.

– Думаете, я не пробовал? Много раз. Ни Жадеиду ни ее сына, ни Гноючку она не показывает, словно они защищены каким-то заклятием. Вот смотрите.

И Алекс попросил карту показать их, но она осталась пустой. Все разочаровано вздохнули, и он взмахом руки скомандовал карте исчезнуть. Та медленно растворилась в воздухе.

Совещание продолжилось. Правителям и старейшинам предстояло решить участь Гиацинта.

По единогласному решению, на время совета его заперли в доме для воинов, где они отдыхали в перерывах между обходами. И выставили у дверей караул.

Если правители после всех разбирательств признают Гиацинта виновным, то его дело будет передано в руки судебных викариумов для определения наказания.

– Что будем делать с Гиацинтом? – начал Андалузит. – Он совершил тягчайший проступок – нарушил приказ своего правителя.

– Военная дисциплина очень важна. Но этот случай – исключение из правил, – вступилась Криолина.

Цитрина поддержала ее.

– Военный викариум – второй человек после правителя, он не должен согласовывать все свои действия с ним. О чем он справедливо нам напомнил. Я считаю, что он поступил абсолютно правильно. В подземелье невозможно находиться.

– Но он же мог рассказать, что там творится! – воскликнул Андалузит. – Он должен был доложить и про слизь, и про вонь, и про общую атмосферу в подземелье. Ведь это там появилось неспроста. Судя по всему, не обошлось без черного колдовства.

– Может, он решил, что это будет выглядеть как малодушие? – предположил Александрит.

– Сами представьте, – подхватила Криолина. – Военный викариум жалуется правителю на вонь!

– Не понимаю, почему все его защищают! – опять вскипел Андалузит. – Он нарушил приказ, а это военный трибунал. К тому же вы забыли о самом главном. Где-то в наших рядах у Жадеиды был осведомитель, который доложил ей, что Луна жива и находится в Драгомире. Из-за этого девочка чуть не погибла. Кто знает, как давно он для нее шпионил и сколько данных ей передал. А мы ведь так и не нашли его.

– Уж не думаешь ли ты, что это Гиацинт? – с ужасом спросила Криолина.

– А почему нет? Он военный викариум, у него очень много полномочий и возможностей. Он честолюбив и умен, может, даже мечтает стать правителем, откуда нам знать? Кроме того, он постоянно патрулировал границы купола и мог находиться там в одиночестве. Следовательно, мог спокойно передавать любые сведения. А уж сведений у него полным-полно, начиная от простых, заканчивая самыми секретными.

– Нет! Он не мог, – уверенно сказал Гелиодор.

– Почему ты так уверен? – вскричал Андалузит. – Понимаю, тебе в высшей степени неприятно, что в наши ряды мог затесаться предатель. Мне тоже не по себе. Но я настаиваю. Нам нужно очень внимательно изучить этот вопрос. Лично я допускаю такую возможность.

– Я бы мог с тобой согласиться, если бы не одно «но», – тихо сказал Гелиодор. – Я лично разрабатывал маршруты обхода купола, не доверяя никому. Даже своему военному викариуму О том, как, в какое время, в каком составе и по какому маршруту будет проходить патруль, знал только я. Гиацинту, как и любому другому воину, было запрещено осматривать границу в одиночестве. Он мог только присоединиться к дежурным воинам.

Андалузит хотел что-то сказать, но поперхнулся словами.

– Да, – кивнул Гелиодор. – Я отвечу на твой невысказанный вопрос. По всем критериям на роль осведомителя я подхожу даже больше, чем мой военный викариум.

Эти слова произвели настоящую сенсацию. Если бы посреди зала провалился пол и оттуда бы выползло фантастическое чудовище, присутствующие удивились бы меньше. Поднялся шум. Правители и старейшины вскакивали со своих мест, роняя стулья.

– Гелиодор, что ты несешь?!

– Ты сошел с ума?!

– Такого не может быть!

– Не смей оговаривать себя!

Он жестом заставил всех замолчать и продолжил:

– Я, правитель Гарнетуса, знаю все военные тайны Драгомира. Я осведомлен о том, где располагаются секретные посты и караулы. Во время войны с Жадеидой я один знал, в какое время осуществляется патрулирование купола, то есть мог свободно передавать любые сведения за его пределы. Кому-то другому поставлять информацию было бы сложно. Вероятность быть застигнутым патрулем крайне высока. Кроме того, я отдал приказ о заточении ведьмы в подземелье и о необходимости несколько раз в день проверять целостность статуи. И я же не проконтролировал, как выполняется мой приказ. Сегодня, узнав, что Жадеида пропала, я поехал сюда вместо того, чтобы направиться в бывший петрамиум отверженных и все там проверить, как это сделал Гиацинт. Я ограничился лишь тем, что снарядил туда отряд воинов. Так что в первую очередь нужно судить меня, а не моего военного викариума. Вот такие спички-свечки.

Гелиодор стоял в центре зала советов, низко опустив голову. Его большие руки в волнении смяли изящный металлический подсвечник, который он автоматически взял со стола.

Повисла гнетущая тишина. Никто не мог найти нужных слов.

Наконец Нефелина быстрым шагом подошла к огненному правителю. Она бережно забрала у него остатки подсвечника, который уже превратился в бесформенную массу, и взяла огромную руку Гелиодора в свои маленькие ладошки. Привстав на цыпочки, Нефелина заглянула ему в глаза.

– Я тебе верю, – тихо проговорила она. – Что бы ты сейчас ни говорил, какие бы аргументы ни приводил, я тебе все равно верю. Верю как правителю, как человеку, как близкому другу нашей семьи. Ты не мог сделать того, что сейчас здесь наговорил. Преданнее и честнее человека нельзя найти в этом мире.

Остальные правители сначала стушевались. Им стало стыдно за свои пусть и краткие, но все же сомнения.

Они окружили Гелиодора и хором заговорили:

– Мы тоже верим тебе. Прекрати наговаривать на себя. Ты не можешь быть предателем…

– Хотя бы потому, что при любом вранье краснеешь, как перезрелый помидор, – добавила Цитрина.

Все с облегчением расхохотались. Гелиодор, так и стоявший в центре, сильно смущался от дружеских объятий и тычков.

– И есть еще один, самый главный аргумент в пользу нашего друга, – громко сказал Александрит.

Все обернулись к нему. Он медленно подошел к Гелиодору и положил ему руку на плечо.

– Первые сутки своей жизни в Драгомире моя дочь была в его власти. Если бы Гелиодор был предателем, он бы осудил ее и заковал в темницу до конца дней. Законы военного времени позволяли сделать это без всякого суда. И мы бы никогда не узнали, что в портале была найдена Луна. Но он услышал нашу девочку и поверил ей, а затем вернул ее нам. И этого я никогда не забуду.

Александрит порывисто обнял Гелиодора. Тот смущенно закашлялся и огромными ручищами похлопал правителя Манибиона по спине.

– То есть подвожу итог, – сказал Андалузит. – Никто не виноват, все молодцы.

Цитрина с Турмалиной цыкнули на него.

– Ладно, ладно. – Он шутливо поднял руки вверх. – Уж я-то ни на секунду не поверил, что мой обожаемый Гелиодор был осведомителем ведьмы. И, судя по его словам, Гиацинт тоже вряд ли мог что-то передавать Жадеиде. Но кто-то это все-таки делал. А мы почему-то никак не можем его вычислить, просто наваждение какое-то! Что же, пока нам надо решить судьбу Гиацинта.

– Предлагаю провести с ним беседу и запереть на месяц, чтобы подумал над своим поведением, и на этом закончить, – сказала Цитрина.

– Я за, – согласился Празет. – Уж если мы не будем доверять друг другу, то я вообще не представляю, как дальше жить. На месяц арестуем за нарушение приказа, что будет ему и другим уроком, а там посмотрим.

– Согласен, – сказал Андалузит. – Теперь давайте решим, как мы расскажем людям о том, что произошло. Надо как-то правильно им все объяснить, чтобы не допустить паники. Хотя после плача земли, думаю, они уже сами о многом догадались. А затем еще раз обсудим расстановку наших военных, может, где-то надо усилить охрану и добавить людей.

– Да-да, особенно в бывших владениях Жадеиды, – добавил Гелиодор.

И они склонились над объемной картой Драгомира, которая вновь возникла над столом.

Тем временем Луна наконец-то добралась до дворца. Уже совсем стемнело. Перепрыгивая через две ступени, она поспешила в зал советов. В руках у нее был котелок с запиской. У зала ее остановили часовые:

– Извините, госпожа Луна. Приказано никого не пускать вплоть до особого распоряжения.

– Совсем никого? – переспросила Луна.

– Нет. Они вообще сегодня весь день там. Выходили только один раз, чтобы отдать распоряжения глашатаям. Вы уже, наверное, знаете, что случилось? – округлив глаза, спросил молодой конопатый часовой.

– Конечно, знаю, – со вздохом сказала Луна. – Ну хорошо, когда папа зайдет ко мне перед сном, я ему расскажу.

Уже ближе к ночи, когда отец пришел пожелать ей приятных сновидений, Луна отдала ему котелок с запиской и рассказала, как ее нашла.

– Мне не разрешили ее открывать.

– И правильно сделали, – согласился Александрит. – Сейчас нельзя рисковать. Сардер с Цитриной уже ушли спать, военный совет затянулся, и они все остались у нас. Не будем их беспокоить, думаю, записка подождет до утра.

– Ты тоже думаешь, что меня хотят отравить? – Луна судорожно сжала кулаки.

– Думаю, от ведьмы можно ожидать всего. Сейчас она ненавидит тебя еще больше, чем раньше. Поэтому мы вскроем записку со всеми предосторожностями. А теперь спи! – Александрит поцеловал дочку в лоб и пошел к двери.

– А можно будет посмотреть? Все-таки записка предназначена мне, – с надеждой спросила девочка.

– Думаю, да! Главное, не проспи. Начнем сразу с утра, у нас потом очень много дел. С завтрашнего дня мы вводим военное положение в Драгомире.

– Знаю, – вздохнула Луна. – Неужели опять война?

– Будем надеяться, наши воины найдут Жадеиду раньше, чем она наберется сил. Ладно, спи, а то точно проспишь.

И Александрит вышел из комнаты.

6

Утром Луна явилась в зал советов раньше всех. Когда наконец собрались правители, Александрит отдал котелок с запиской Сардеру и кратко рассказал суть дела.

– Такого рода послания ты получаешь впервые? – поинтересовалась Цитрина.

– Да. И когда я ехала в Смарагдиус, в сумке точно ничего не было. Там, как обычно, сидел Фиччик, он бы заметил.

– Обязательно бы заметил, – проворчал хранитель, потирая бок, который уколола записка.

– Выходит, ее подбросили, когда ты гостила в Смарагдиусе, – сделал вывод Александрит. – Что сказали твои сопровождающие?

– Они присматривали за Джеммой, но никто ничего не заметил.

– Может, ее подбросили, когда начался плач земли? – предположил Празет.

– Скорее всего, – закивали остальные. – Пользуясь всеобщей суматохой, можно было бы не только подбросить записку, а вообще увести Джемму. Кстати, а сама Джемма что-нибудь видела? Ты же умеешь с ней разговаривать.

– Да, я первым делом расспросила ее, – ответила девочка. – Но Джемма тоже ничего не видела. Она, как все, смотрела на плач земли. В толпе ее несколько раз толкнули, но она не заметила кто.

– Давайте посмотрим, что там, – сказал Сардер и надел защитные очки, перчатки и фартук, которые по его распоряжению принесли слуги.

Помощник вкатил в зал специальный стол для опытов. На столе стоял большой стеклянный колпак. Сардер осторожно поместил котелок под него.

Все присутствующие невольно затаили дыхание и подались вперед. Сардер резким движением показал, чтобы все отошли. Старейшины и правители с разочарованным вздохом повиновались и уже издалека, вытягивая шеи, пытались хоть что-то разглядеть.

Аккуратно открыв крышку, Сардер пинцетом достал бумагу и под колпаком, помогая себе специальными держателями, начал разворачивать ее. Все замерли. Земной правитель развернул записку и капнул на бумагу каким-то веществом. Капля слегка зашипела, поменяла цвет с красного на желтый и быстро испарилась.

– Яда нет, – отрывисто бросил Сардер.

Затем он зажег небольшую горелку и на специальный штатив подвесил пузатую колбу наполненную фиолетовой жидкостью. Осторожно оторвав от бумаги небольшой кусочек, он дождался, когда жидкость в колбе закипит, и пинцетом поместил в нее этот клочок. Жидкость резко вспенилась и практически вытекла наружу, но через некоторое время осела на дно колбы и стала прозрачной. Клочок бумаги исчез без следа.

– Других вредных веществ тоже не обнаружено. Ни слезоточивого порошка, ни едкой пыли, ничего, – продолжил он. – Осталось проверить саму надпись.

– Что там написано? – спросил Александрит.

Сардер молча приподнял лист, чтобы все могли увидеть. Дрожащим торопливым почерком там было написано всего несколько слов:

«Будь осторожна. Она идет за тобой».

Правители молча переглянулись. В комнате повисла гнетущая тишина. Записка, плач земли, разрушенная статуя, отравленные грызуны и птицы, завернутые в паутину, – все это неумолимо свидетельствовало о том, о чем они до сих пор боялись говорить вслух.

– Она жива, – уверенно сказала Криолина.

– Давайте на всякий случай проверим саму надпись, чтобы в ней не было никаких ядовитых веществ.

С этими словами Сардер присыпал буквы серебристым порошком. Порошок заискрился и исчез.

– Ну все, – с облегчением проговорил земной правитель. – Не знаю, кто прислал эту записку Луне, но он точно не желал ей зла. Никакой опасности послание не представляет. Обычный клочок бумаги. И хотя надпись сделана весьма любопытными чернилами, они не ядовиты.

– Что значит «любопытными чернилами»? – переспросил кто-то.

– Я впервые вижу такой состав, – проговорил Сардер. – Странно, странно. У нас во Флорессии точно таких нет. Они изобретены кем-то очень талантливым. Этот состав мне нравится даже больше, чем тот, который используем мы… В общем, кто бы их ни сделал, он действительно хотел предупредить Луну. И он знает о том, что Жадеида сбежала.

– Интересно, кто бы это мог быть? – задумчиво проговорила Криолина.

– Точно, – подхватил Гелиодор, – ведь всех ее приспешников мы поймали, осудили и наказали.

– Не всех, – тихо возразил Александрит. – Мы так и не нашли ее ближайшего помощника, которого она прозвала Гноючка…

– Ну, Гноючка вряд ли стал бы кому-либо помогать. Да и выглядел он в последнее время так, словно вот-вот уйдет в мир забвения. Изможден, изуродован. Я вообще сомневаюсь, что он жив, – возразил Варисцит.

– Не могу не согласиться, – кивнул Александрит. – И еще мы по-прежнему не знаем, где ее сын.

– Ты хочешь сказать, что записку мог написать мой внук? – Сардер задрожавшей рукой взял бумажку и бережно разгладил ее.

– Я практически уверен, что это он, больше некому, – ответил Алекс.

– Да, я тоже, – сказала Криолина. – Судя по всему, он хороший и добрый мальчик. Она не смогла испортить его своей злобой.

– И я так думаю, – добавил Варисцит.

– Но какое отношение сын Жадеиды имеет ко мне? – громко спросила Луна. – Он меня вообще ни разу в жизни не видел. Зачем ему меня предупреждать, да еще и идти против матери?

Правители и старейшины переглянулись. Повисла неловкая пауза. Увлекшись опытами и догадками, они совсем забыли, что в зале присутствует Луна.

Когда молчание стало гнетущим, Гелиодор тихонько кашлянул.

– Ну, раз так получилось, думаю, девочка должна знать правду, – смущенно сказал он и покраснел.

– Какую правду? – взволнованно спросила она. – Я чего-то не знаю?

– Видишь ли, доченька… – Александрит подошел к девочке. – Дело в том, что ты знакома с сыном Жадеиды. Именно он спас тебя из камеры в петрамиуме отверженных.

– Вы что-то путаете, – опешила девочка. – Меня спас Эгирин[17], я же рассказывала вам. Он никак не может быть сыном ведьмы. Его родители случайно попали к ней в услужение. А сам он хороший человек. Он не может быть ее сыном!

– А почему ты считаешь, что сын Жадеиды должен быть плохим? – тихо спросил Сардер. – Ведь он не только ее сын, но и Мориона. И он мой внук. Почему ты не думаешь, что он мог унаследовать характер своего отца или мой?

Луна сначала покраснела, потом побледнела, потом решительно начала возражать, потом стушевалась. Разум никак не хотел признавать, что человек, спасший ей жизнь, мог быть ЕЕ сыном. Луна не могла в это поверить. Но перед ее глазами вновь встало лицо Эгирина, и она наконец-то поняла, кого он ей напомнил. Да, он был похож на Мориона и на Сардера одновременно. У них у всех одинаковый профиль, одним и тем же жестом они ерошат волосы на затылке, когда о чем-то напряженно думают. Даже в осанке, в развороте плеч столько сходства, что это невозможно не заметить. Как она могла быть такой слепой?

– Но он же постоянно говорил про родителей, что не может их бросить, – растерянно начала Луна, но, вспомнив их встречу, с горечью признала: – Да, вы правы. Он так не говорил. Он сказал, что не может уйти. Остальное я додумала сама. А он не стал отрицать. Теперь понятно почему…

В зале опять воцарилась тишина. Никто не мешал девочке, которая пыталась осмыслить услышанное.

– Я думала, он мой друг. А он сын моего врага. Значит, мой враг. А я так верила ему, защищала его… Зачем он меня обманул? Как он, сын ведьмы, вообще посмел подойти ко мне!

– Луна! – резко оборвал ее отец. – Мне стыдно за тебя! Не забывай, что Эгирин – сын Мориона и внук Сардера! Он помогал и тебе, и Аните. Его порядочность не позволяет ему бросить мать, какой бы она ни была. И сейчас он знает, что она жива, но все же нашел способ предупредить тебя. Ты должна не осуждать – благодарить его!

Луне казалось, что слова отца падают в нее тяжелыми камнями. Ей стало очень стыдно. Она крепко сжала кулаки, изо всех сил старясь не заплакать.

– Простите меня. – Луна с мольбой посмотрела на Сардера. – Жадеида для меня само зло. И я забываю о том, что она когда-то была обычной жительницей Смарагдиуса с обычной семьей и обычным ребенком.

– Я не сержусь на тебя, Луна. – Сардер поспешно подошел к девочке и положил ей руки на плечи. – Я понимаю, что ты имеешь в виду.

– Я должна вам еще кое-что рассказать, – глубоко вздохнула девочка. – У меня есть тайна, которую я обещала хранить. Но, узнав, кто такой Эгирин, не вижу смысла скрывать дальше. Наоборот, раз его мать на свободе, нужно срочно спасать его.

– Что ты имеешь в виду? – переполошился земной правитель.

– Я знаю, где он, – тихо ответила Луна.

В наступившей тишине кто-то тихонько ахнул, а Сардер схватился за сердце и пошатнулся. Александрит помог ему опуститься на стул.

– Почему ты раньше не сказала? – строго спросил он, кинув быстрый взгляд на дочь.

– Я обещала никому не раскрывать его убежище. Эгирин очень об этом просил.

– Но, Луна, это неразумно! Знать, где он, и ничего не сказать нам…

– Ты не прав, дружище, – вмешался Гелиодор. – Луна же не знала, что мы ищем именно Эгирина. Для нее он был просто бедным подростком, чьи родители служили Жадеиде. Человеком, который спас ей жизнь. Конечно, она хранила его тайну. Но теперь, в свете новых обстоятельств, она приняла правильное решение. Рассказать нам, чтобы спасти жизнь ему.

– Да, ты прав, – признал Алекс. – Прости, Луна! Я сильно беспокоюсь за этого мальчика. Мы не стали тебе рассказывать о нем, ведь ты надеялась, что Эгирину удалось спастись. А узнав, кто он, ты бы поняла, что мы его до сих пор не нашли. В общем, не хотели тебя волновать. Тем более ты была еще так слаба после ранения…

Александрит замолчал, усилием воли отгоняя воспоминания о тех днях, когда Луна лежала без сознания и они боялись ее потерять.

– Да, папа, я действительно сильно беспокоилась, но надеялась, что он затерялся среди других подростков и никто не знает, что он из петрамиума отверженных, – тихо сказала девочка. – Я вообще не хотела привлекать к нему внимания. Боялась, что его могут посадить в тюрьму.

– Но за что? Почему ты так думала, дочка? – недоуменно спросил Алекс. – Разве мы можем посадить в тюрьму ребенка?

– Он совсем не выглядит ребенком. Это уже взрослый юноша. И он меня заверил, что, стоит ему попасть в руки драгомирцев, он сразу окажется в тюрьме.

– Его страх понятен, ведь он не знает нас. Можно только догадываться, что ему наговорила Жадеида и ее приспешники. В их рассказах мы наверняка предстали настоящими чудовищами. Но ты, Луна? Уж ты-то знаешь нас. Неужели ты могла подумать, что мы заставим его отвечать за злодеяния его матери или его родителей, которые, как ты считала, служат ведьме?

– Я еще плохо знакома с законами Драгомира, а Эгирин был в этом уверен и просил, чтобы я не выдавала его. Он мне помог. Поэтому я и хранила его тайну, – покаянно ответила девочка.

– Подвожу итоги, – вмешался Гелиодор. – Мы все молчали, преследуя свои, как нам казалось, благородные цели. Ладно, с этим разобрались. Теперь рассказывай, где он прячется. Где-то в Смарагдиусе?

– Подождите чуть-чуть, – слабым голосом попросил Сардер. – Я сказал слуге, чтобы тот позвал Мориона. Он у вас в саду, гуляет с Анитой. Думаю, ему будет крайне интересен твой рассказ.

Сардер не успел договорить, как дверь распахнулась и в зал советов быстрым шагом вошел Морион, из-за плеча которого выглядывала запыхавшаяся Анита.

– Что случилось? Отец, тебе плохо? – Он бросился к Сардеру, беспокойно заглядывая ему в глаза.

– С ним все в порядке, – поспешил успокоить Александрит. – Немного переволновался. Но сейчас ему ничто не угрожает.

– Морион, – сказал земной правитель, – Эгирин нашелся.

– Где? – вскричал тот и вскочил, готовый бежать сломя голову. – Я немедленно выезжаю за ним!

– Сейчас Луна расскажет, – тихо ответил Сардер.

Все дружно посмотрели на девочку. Та, волнуясь, начала рассказывать:

– Помнишь, папа, ты взял меня с собой в петрамиум отверженных?

Александрит кивнул.

– Там я и встретила Эгирина.

– Но когда и где? Мы обыскали бывшие владения ведьмы сверху донизу, заглянули в каждый угол, разобрали по кирпичику все строения, которые там стояли, и сровняли их с землей! Где ты умудрилась его встретить? – удивился Алекс.

– В той небольшой роще, из которой я вышла, когда вы меня потеряли, – объяснила девочка. – Я тогда сказала, что провалилась в лисью нору, но это было не так. Я упала в большую яму. Видимо, нечаянно сломала потолок в его очередном лабиринте. Вы подошли очень близко, поэтому он быстро вывел меня через тоннель, который тоже закрыт большим камнем. Я вышла с другой стороны леса и оттуда позвала вас. Так я не дала вам войти в рощу и увидеть сломанный лабиринт. Я вас обманула, потому что меня об этом попросил Эгирин.

– То есть он был рядом со мной и я ничего не знал? – пораженно спросил Морион.

Девочка кивнула.

– Видимо, за годы жизни в петрамиуме отверженных Эгирин выстроил два лабиринта. Тот, по которому он меня провел, спасая из темницы, и второй, куда я случайно провалилась. Вход, как и в первом лабиринте, закрывает камень, но он оплетен вьющейся лозой, и его невозможно заметить, если не знать.

– Место я помню! Можно? – Морион умоляюще посмотрел на Александрита.

– Конечно, – ответил Алекс, как никто другой понимавший беспокойство отца.

– Я с тобой. – Гелиодор тоже встал и направился к двери. – И отряд солдат прихватим. Жадеида на свободе, мало ли что.

Морион кивнул, и они стремительно вышли из зала.

– В этот раз тебе удалось его разглядеть? – тихо спросил Сардер.

Луна кивнула.

– Как он выглядит? Как себя чувствует? Здоров ли? Я не видел внука с тех пор, как Жадеида забрала его в черный замок. Ему тогда было чуть больше года. В моей памяти он остался упитанным розовощеким и зеленоволосым мальчуганом.

– Выглядит он хорошо. Я бы не сказала, что он болен или истощен. Кажется, питается он нормально. Только кожа у него светлее, чем ваша. Наверное, из-за того, что он много времени проводит под землей. И волосы темнее, темно-зеленые, даже немного отливают синевой.

– Расскажи еще что-нибудь. – Сардер с надеждой посмотрел на нее.

Прикрыв глаза, Луна начала вспоминать:

– Красивый, высокий. Сильный. Он с легкостью разобрал завал, который образовался из-за моего падения. На его лице замечательный рисунок, колючий и нежный одновременно. Длинная лоза с небольшими листьями, колючками и трогательными бутонами.

– Видимо, в его символе соединились колючки матери и доброта отца, – предположила Цитрина.

– Может быть. Но бутонов там намного больше, чем колючек. А еще сейчас я понимаю, что он похож на вас, – сказала Луна земному правителю, который при этих словах благодарно улыбнулся. – Я долго ломала голову, что показалось мне таким знакомым. А теперь четко вижу ваше сходство. У вас и манера говорить похожа, и даже брови вы приподнимаете одинаково.

Сардер рассмеялся.

– Спасибо, Луна, что не стала дальше скрывать от нас. Бедный мальчик! Надеюсь, Морион наконец-то найдет его.

Пока все с тревогой ждали известий от поискового отряда, Сардер без конца расспрашивал Луну, заставляя ее вспоминать мельчайшие подробности. К разговору подключился и Фиччик. Он описал хранителя Эгирина, крошку Чиру, которая чуть не отгрызла ему нос.

Морион, нещадно гнавший лошадь, первым достиг места, которое описывала девочка. По едва заметной тропинке он устремился к глубокому оврагу, где, по словам Луны, находился вход в лабиринт. Подъехавший следом Гелиодор спрыгнул с Огонька и поспешил на помощь.

Они не без труда нашли камень, потратив на это намного больше времени, чем ожидали. И не раз пожалели, что не взяли с собой Луну, которая могла бы указать им точное место. Отвесные склоны оврага густо оплетали вьющиеся растения, и камень был так искусно замаскирован ими, что не бросался в глаза. Двум мужчинам пришлось изрядно потрудиться, продираясь через заросли. Подъехавшие воины бросились помогать им, разрубая лианы острыми мечами. Наконец они обнаружили камень, и Гелиодор откатил его в сторону.

– Однако сильный у тебя сын, – с уважением сказал он. – Этот камень довольно тяжел.

Морион благодарно улыбнулся. Взяв фонари, они устремились внутрь. Огненный правитель уже через несколько шагов был вынужден отступить. Тоннели лабиринта не были рассчитаны на высоких воинов Гарнетуса, а могучий Гелиодор и вовсе застрял. После чего стал осторожно выбираться назад, чтобы неловким движением не обрушить лабиринт. Раз даже Луна провалилась внутрь, значит, потолок здесь очень хрупкий. Огненный правитель боялся все разломать и случайно погубить и мальчика, и Мориона, который, не став больше мешкать, побежал внутрь один.

Гелиодор с трудом вылез наружу и, сев у входа, приготовился ждать. Из лабиринта не доносилось ни звука. Гелиодору стало очень тревожно. Не выдержав, он встал и начал ходить туда-сюда огромными шагами.

Прошло много времени. Заметно стемнело. Гелиодор корил себя за то, что не позвал с собой кого-нибудь из правителей поменьше ростом. Подойдя к входу, он еще раз прислушался. Внутри по-прежнему стояла мертвая тишина. Поняв, что не сможет больше ни секунды сидеть, ничего не предпринимая, Гелиодор решил идти в лес, чтобы поискать тот участок лабиринта, где Луна провалилась под землю. Оставив основной отряд охранять вход, он взял с собой двоих воинов с факелами и отправился на поиски.

Буквально минут через десять их усилия увенчались успехом. Они нашли участок, где слой дерна сильно отличался от основного. Цвет травы и мха был ярче и свежее. Видимо, именно здесь Эгирин сначала отремонтировал, а потом замаскировал свежим слоем травы разрушенный потолок лабиринта.

Радостный Гелиодор небольшой лопатой, прихваченной с собой, начал слой за слоем снимать почву. И вскоре удовлетворенно вздохнул. Да, они не ошиблись, внизу располагался лабиринт, в который упала девочка. Вероятно, тут находился не коридор, а комната, где жил Эгирин, так как она была значительно больше и шире, чем узкие тоннели, служащие для передвижения. Поэтому потолок и не выдержал. Гелиодор, знавший толк в строительстве, тут же прикинул, что Эгирину надо было поставить тут балку, а на нее положить поперечину, тогда бы крыша устояла. Несмотря на этот просчет, правитель с восхищением смотрел на работу юноши. Сколько же времени он потратил, чтобы выстроить такое сооружение… От комнаты в четыре стороны шли узкие круглые лазы, которые позволяли проходить под землей большие расстояния в разных направлениях. Правитель даже боялся представить, сколько земли и камней Эгирин вынес на своих плечах во время строительства.

Спрыгнув вниз, огненный правитель подошел сначала к первому лазу и прислушался. Привычная тишина. То же самое и в остальных трех тоннелях. Не на шутку встревожившись, он набрал побольше воздуха, сложил ладони рупором и крикнул:

– Морио-о-он!

Стены тоннеля слегка задрожали. С деревьев, возмущенно перекликаясь, взлетели стаи птиц. А на ближайших кустах с тихим шелестом осыпалась листва. Казалось, этот крик проник во все уголки Драгомира, но не достиг того, кому предназначался. Ответа не последовало.

– Морио-о-он! Эгири-и-ин! – надрывался он.

Ни звука. Гелиодор уже собирался отправить гонца за подмогой, чтобы приехали те, кто сможет пролезть в этот чертов лабиринт, как в одном из выходов показалась взлохмаченная голова Мориона. Гелиодор вздохнул так, что с кустов осыпались остатки листьев, и кинулся к нему.

– Где тебя носило? Почему ты не отзывался? Где Эгирин?

Морион поднял глаза, под которыми залегли черные тени.

– Я его не нашел, – с трудом проговорил он. – Я обыскал весь лабиринт, от начала до конца, его нигде нет.

Не в силах больше стоять, он опустился на землю и, закрыв лицо руками, глухо застонал.

– Как же так? – засуетился Гелиодор. – Не переживай, мы сейчас пришлем сюда много воинов. Они разберут весь лабиринт, до последнего камня, и мы обязательно найдем твоего сына.

– Бесполезно, – Морион начал раскачиваться из стороны в сторону. – Его там нет. И ушел он уже давно. Я нашел очаг с золой в южном крыле тоннеля, где, видимо, была кухня. Этот очаг уже давно никто не разжигал. Так что моего сына здесь нет. Не тратьте время на поиски и не ломайте лабиринт. Пусть он останется. Я буду сюда приходить в надежде, что сын когда-нибудь вернется.

Морион умоляюще посмотрел на Гелиодора. Лицо его было мертвенно-серым, глаза лихорадочно блестели.

– Хорошо, как скажешь, – согласился правитель. – Надо послать гонца, Сардер ждет.

– Бедный отец, – тяжело вздохнул Морион.

Когда гонец достиг дворца, уже наступила ночь, но Сардер и другие правители никуда не расходились. Вместе со старейшинами они, несмотря на сильную усталость, ждали известий. Услышав неутешительные новости, земной правитель побледнел. На него было больно смотреть.

Все разъезжались с тяжелым сердцем. Анита отправилась в Смарагдиус вместе с Сардером, чтобы поддержать вернувшегося ни с чем Мориона. Отряд Гелиодора всю ночь с факелами прочесывал окрестности, пытаясь найти хоть какие-то следы юноши. Но, к сожалению, и эти поиски закончились ничем.

7

Половину ночи Луна не спала, как, наверное, и все остальные свидетели сегодняшних событий. Она стояла, уткнувшись невидящим взглядом в окно, и думала об Эгирине. Только теперь, зная, кто он, девочка смогла до конца оценить его благородный поступок. Она без конца вспоминала свою первую реакцию в зале советов и краснела от стыда. Что за привычка – сначала говорить, а уже потом думать! Родители называли это прямодушием, Луна – просто дуростью.

Перед глазами девочки вставало тревожное лицо Эгирина, когда он торопливо вел ее к выходу из лабиринта. Естественно, он боялся быть найденным. Видя, какую ненависть испытывают драгомирцы к его матери, юноша мог подумать, что и его они будут ненавидеть так же…

Луна не могла не сочувствовать ему. Как же страшно жить со злодейкой-матерью и любить ее, несмотря на ее поступки. Девочка даже боялась себе представить, как он страдал. А сражение? Ведь оно развернулось у него на глазах. Теперь Луна как никогда надеялась, что Эгирин успел уйти в глубину лабиринта и не видел, чьей рукой был брошен в ведьму роковой магический шар, обративший ее в статую. Меньше всего на свете Луна хотела, чтобы Эгирин возненавидел ее.

«Интересно, какие у него земные таланты?» – задумалась она, вспоминая его внешность.

Жители Смарагдиуса, как и жители Гарнетуса, немного отличались между собой. Все они были зеленоволосые, но между ними существовали незаметные на первый взгляд различия.

Среди них резко выделялись ученые, большую часть времени работающие в лаборатории. Они были невысокого роста, некоторые чуть горбились из-за привычки долго смотреть в микроскоп. За последние четырнадцать лет без помощи целителей у ученых сильно упало зрение, и все они подслеповато щурились и носили очки. Ученые обладали талантом практически безошибочно определять составы химических растворов и смесей. Могли подробно рассказать, где может применяться вещество, полученное из какого-нибудь растения.

Отдельную группу составляли селекционеры, или плантеумы[18]. Высокие, стройные, с разноцветными узорами на лицах. Причем, когда ребенок с таким талантом рождался, никто не знал, что за растение изображено у него на символе. В течение жизни он потом искал способ вырастить именно этот цветок.

К селекционерам относилась и Сентария с чудесными лиловыми бутонами, украшавшими ее щеку. Уже несколько лет девочка пыталась добиться такого цвета, но пока у нее не получалось. В мечтах она назвала свой цветок сентариум прекраснейший и твердо верила, что рано или поздно вырастит его.

К плантеумам относились и травницы, которые собирают различные растения и изучают их лекарственные свойства, оказывая неоценимую помощь целителям. Ученые пользуются знаниями травниц для приготовления лекарств.

Кроме них были еще анималиумы[19] – жители Смарагдиуса, работающие с животными. Их легко узнать по вечно взлохмаченной голове, сильным ногам, привыкшим бегать за расшалившимися питомцами, и громкому командному голосу.

Луна обожала ходить в гости к анималиумам, так как там всегда было много детенышей разных животных. Приходя в питомник, девочка садилась на пол и вскоре уже устраивала веселую возню с щенятами, медвежатами и другими малышами. А Фиччик в это время сидел в стороне и дулся. Девочке потом приходилось с помощью сладостей выпрашивать прощение у своего не в меру ревнивого хранителя.

Вспоминая Эгирина, Луна никак не могла понять, к какой группе он относится. Высокий и атлетического сложения, как анималиумы. Прекрасно разбирается в растениях и знает их свойства, как плантеумы. Сумел сделать чернила, восхитившие видного ученого Сардера.

Подумав, Луна решила, что Эгирин сочетает в себе все земные таланты и вообще герой. С этими мыслями она наконец уснула.

Луна проснулась поздно, утро было уже в разгаре. Девочка расстроилась, так как хотела встать пораньше, чтобы успеть поговорить с мамой до ее ухода в лазарет. Каждое утро Нефелина обязательно присутствовала на обходе. Больные, любившие жену правителя, заметно веселели в ее присутствии.

Луне не терпелось закончить разговор по поводу дня рождения и убедить маму не устраивать никаких торжеств. Сейчас всем явно не до этого. Но Нефелина сильно переживала, ведь четырнадцать лет в Драгомире – самая важная дата, и ее принято отмечать так, чтобы запомнилось на всю жизнь.

Луна вспомнила день рождения Сентарии, когда они с кучей других смарагдианцев устроили целое гуляние на природе. Но сейчас явно не время для веселья. К тому же Луна относилась к дням рождения не так, как драгомирцы. Для нее, прожившей тринадцать лет в доме тетушки Мари, день рождения был обычным днем. Поэтому девочка хотела убедить маму не устраивать никаких пышных приемов. Главное, чтобы родные были рядом, больше ей ничего не надо.

Неумытая, непричесанная и в одной пижаме, Луна вскочила с кровати и побежала к двери, чтобы узнать, вдруг мама уже вернулась или каким-то чудом еще не ушла. Рывком распахнув дверь, она чуть не сшибла с ног Аметрина, который в смущении топтался у порога и уже занес руку чтобы постучать. Луна со всего разбега налетела на его поднятый кулак, ойкнула и отпрянула, чуть не потеряв равновесие. Аметрин быстрее молнии влетел в комнату и успел подхватить девочку. Убедившись, что она крепко стоит на ногах, Аметрин с беспокойством взглянул на ее лоб, где виднелась красноватая отметина.

– Прости меня, – срывающимся голосом проговорил он. – Я не специально.

– Попробовал бы ты сделать это специально, – проворчала Луна.

Обеспокоенный Фиччик, который еще секунду назад бессовестно дрых, покинул свое уютное местечко и суетился вокруг девочки.

– Фиччик, я цела, перестань. От твоего мельтешения у меня двоится в глазах.

– Двоится в глазах! Ну все, это сотрясение! Я точно говорю! Луна! – истерически завопил хранитель. – Немедленно в кровать!

– Ага, – усмехнулась Луна. – Я лягу, и ты рядышком, чтобы похрапеть в свое удовольствие.

– Ну вот, – расстроенно проговорил Фиччик, – она еще и заговаривается. Всем известно, что Адуляриус Лунфичилиус Бесстрашный никогда не храпит. А раз она несет чепуху, значит, точно сотрясение.

Луна рассмеялась, а хранитель набросился на Аметрина:

– Ну и кулаки у тебя! Не мог ногой постучать, что ли?

– Да я же не знал, что она так резко выскочит.

– Фиччик! Это у тебя сотрясение! Кто, по-твоему, стучит в дверь ногой? Так что это ты несешь чепуху, а не я. И ты храпишь. Еще как храпишь. Успокойся, нет у меня никакого сотрясения. – Девочка потерла лоб рукой. – Уже ничего не болит.

Она взглянула в зеркало – проверить, нет ли шишки, – и мгновенно залилась краской.

– Фиччик, ты почему не сказал, что я в пижаме? Аметрин! Немедленно отвернись!

– А чего? – возмутился хранитель. – Ну в пижаме. Я тебя каждый вечер в ней вижу. И каждое утро.

– То ты, а то Аметрин!

– Поду-у-умаешь, какие мы стеснительные.

Аметрин лицом к стене медленно продвигался к двери.

– Я в коридоре подожду, – пробормотал он.

– Ты не сказал, что тут делаешь.

– Меня прислал господин Гелиодор, чтобы мы продолжали тренировки. Он сказал, что тебе больше нельзя покидать дворец целителей.

– Вот здорово, – расстроилась девочка. – Из-за этой ведьмы я теперь под домашним арестом!

– Думаешь, она все-таки жива? – заинтересовался Аметрин.

– Потом поговорим, а теперь будь любезен, дай мне привести себя в порядок!

Луна произнесла это слишком резко, разозлившись, что сболтнула про ведьму. Ведь ей велено было хранить это в секрете.

Аметрин пулей выскочил в коридор.

Девочка заторопилась в ванную, но там уже заперся Фиччик. Луна забарабанила в дверь.

– Эй! Можно побыстрей?! Мы и так всё на свете проспали!

– Не могу я быстро!

Фиччик высунулся из ванной. Луна тут же ухватила его за загривок, добежала до кровати и ловко завернула визжащего хранителя в большое покрывало. Затем девочка сама скрылась в ванной.

Кое-как выбравшись из покрывала, Фиччик заканючил:

– Луна, пусти! Сегодня же такой день!

– Какой?

– Аметрин здесь, значит, и Лисса у нас! Без всяких огненных воображал, которые крутятся около нее в Гарнетусе.

От неожиданности девочка открыла дверь.

– Ты готов возобновить ухаживания?

Фиччик ловко протиснулся между Луной и дверным косяком.

– Я решил ей дать шанс, – важно ответил он и, схватив расческу, принялся усмирять свой чуб.

Луна улыбнулась, но от комментариев воздержалась. Она молча подвинулась, и они вместе начали причесываться.

Быстро собравшись, Луна спустилась на первый этаж. Там в ожидании прохаживался Аметрин, разглядывая картины и безделушки, повсюду расставленные Нефелиной.

– Извини еще раз, – произнес Аметрин.

Он убрал прядь волос с ее лба и внимательно осмотрел место ушиба.

– Точно не болит?

– Не болит, – смутилась девочка и отступила на шаг. – Ты тоже прости. Я говорила с тобой резко. Разозлилась, что разболтала тебе про ведьму.

– Ты же знаешь, что я никому, ничего и никогда не расскажу, – с упреком сказал Аметрин. – В народе и без того ходят разговоры. Драгомирцы разделились примерно пополам. Одни думают, что ведьма жива, другие – что истлела. Так что ничего ты не разболтала.

– Знаю, но все равно надеюсь на твое молчание. Правители хотят не допустить паники, поэтому решили сначала собрать все доказательства, – сказала Луна и примирительно добавила: – Пойдем вместе позавтракаем и подумаем, где тренироваться.

– Да я завтракал.

– Конечно. Но когда ты увидишь здешние оладушки, точно захочешь позавтракать еще раз.

– Совершенно точно, – поддакнул Фиччик и вкрадчиво спросил: – А где Лисса?

– В вашем саду. Она как увидела цветы, так сразу и пропала, – улыбнулся Аметрин.

– Я быстренько слетаю, приглашу на завтрак? – спросил Фиччик у Луны.

– Конечно, лети, маленький жених.

Они вдвоем уселись за стол. Пожилая горничная, накрывая завтрак, добродушно им подмигнула:

– У вас прямо свидание! Правда, утреннее, а не вечернее.

Но романтический завтрак – это тоже здорово!

Аметрин и Луна оба покраснели до кончиков ушей.

Горничная всплеснула руками:

– Еще и краснеете абсолютно одинаково. Идеальная пара!

– Да что вы! – воскликнула Луна.

– Уж поверьте моему опыту. Вы просто созданы друг для друга!

Девочка была готова спрятаться под стол, провалиться сквозь землю, вылететь в окно – в общем, что угодно, лишь бы оказаться подальше отсюда.

– Эх, молодежь! – мечтательно протянула горничная и вполголоса пропела: – Где мои пятнадцать лет…

Не дождавшись аплодисментов, она многозначительно подмигнула и наконец-то удалилась из обеденной залы.

И очень вовремя, еще чуть-чуть, и оба подростка запылали бы, как тот камин, потрескивающий дровами в углу.

8

– Почему тут такая тишина? – послышался чей-то мелодичный голосок.

Лисса грациозно приземлилась на подоконник открытого окна. Кокетливо обмахнувшись своим великолепным хвостом, она чуть склонила голову и нараспев сказала:

– Здравствуй, Луна, очень рада тебя снова видеть.

– И я тебя, Лисса, – проговорила девочка, радуясь появлению хранителей, которые немного разрядили обстановку.

Взглянув на Лиссу, она поняла, что не только Фиччик готовился к встрече. Всегда изящная, хранительница была сегодня еще изящнее, если это вообще возможно. ее украшали сережки-колечки, надетые вдоль всего ушка. На каждом колечке поблескивал небольшой рубин. Шею обвивала нитка жемчуга. Жемчужины тоже были крохотные, под стать обладательнице.

Лисса царственно подала лапку Фиччику, чтобы тот проводил ее к столу. Бедный Фиччик, ошалевший от такой красоты, потерял дар речи и то мычал что-то невразумительное, то заикался. Разговор за столом не клеился. Аметрин и Луна по-прежнему не могли поднять друг на друга глаз. Фиччик, растерявший всю свою самоуверенность, сосредоточенно жевал, хотя, скорее всего, даже не понимал, что ест. Одна лишь Лисса завтракала абсолютно невозмутимо и с большим аппетитом.

Луна от смущения разглядывала обеденный зал, в котором знала каждый уголок. Девочка любила это место и обычно чувствовала себя здесь очень уютно. Вечерами они всей семьей собирались на большом ковре у камина. Наблюдая за язычками пламени и завернувшись в пушистый плед, девочка слушала рассказы родителей о Драгомире. А потом вместе с Анитой делилась воспоминаниями о жизни по ту сторону земли. Правда, говорила в основном Анита, так как Луна постаралась поскорей забыть дом тетушки Мари и уже почти не помнила своего детства. Анита же опускала многие подробности, чтобы не расстраивать Алекса и Нефи…

В общем, Луна любила бывать здесь, и зал ассоциировался у нее с чем-то теплым, уютным и родным.

Но не сегодня. Сегодня она сидела как на иголках и мечтала, чтобы завтрак побыстрее закончился. Как назло, ни одна тема не шла на ум. В голове упорно крутилась дурацкая песенка про пятнадцать лет, спетая горничной.

И вдруг…

– Мне сказали, ты здесь.

– Сентария! – Луна аж подпрыгнула. – Сегодня день сюрпризов! Как ты здесь оказалась?

Луна радостно обняла подругу.

– Ты вчера так быстро уехала и ничего не объяснила. Конечно же, я забеспокоилась. Тем более после предсказания Древлия и плача земли. Я отпросилась у господина Сардера, и он меня легко отпустил, сказав, что тебе как никогда нужна моя поддержка. И вот я здесь. Мне даже самую быструю лошадь дали, чтобы я скорее добралась. И теперь ты мне должна все-все рассказать! Главное – что значили твои вчерашние слова о том, что кто-то жив? Ведьма все-таки жива?

– А что предсказал Древлий? – вмешался в разговор Аметрин. – Могла бы и рассказать. Но для начала предлагаю познакомиться.

Аметрин протянул руку Сентарии и церемонно представился:

– Приветствую тебя, Сентария, меня зовут Аметрин.

Та удивленно вытаращила глаза, став похожей на Фиччика, который так же глупо таращился на Лиссу Луна довольно улыбнулась, предвкушая, как потом задразнит подружку, изображая это выражение лица.

– Сентария, очнись, – тихо сказала она, легко толкая онемевшую девочку.

Та захлопала глазами, судорожно поправляя волосы и разглаживая смятую после верховой езды одежду. Кое-как приведя себя в порядок, Сентария осторожно пожала протянутую руку.

– Я не ожидала, что он такой огромный. В смысле большой. Ой! – окончательно запуталась она. – Я имела в виду высокий.

Луна внутренне уже хохотала в голос. Но все же пришла на помощь подруге.

– Да, Аметрин и огромный, и большой, и высокий. Про себя я его зову громадная дылда или человек-гора, – шепотом добавила она.

– Как-как ты меня называешь? – удивился Аметрин, который, впрочем, ни капли не обиделся и тоже посмеивался.

Сентария, обычно такая невозмутимая и спокойная, сейчас выглядела очень комично. Торчащие в разные стороны косички, которым верховая езда никак не пошла на пользу, вытаращенные глаза и приоткрытый рот.

– Знакомьтесь, – сказала Луна. – Это Сентария, моя лучшая подруга и по совместительству лучшая ученица в Смарагдиусе. При этом не зазнайка, а абсолютно нормальная веселая девушка. Сентария, а это и есть тот самый учитель-мучитель. Я тебе про него много рассказывала.

– Судя по всему, ничего хорошего, – проворчал Аметрин.

– Приятно познакомиться, – в унисон сказали они.

– Ну, раз все церемонии соблюдены, Сентария, позавтракай с нами, а я тем временем отвечу на ваши вопросы, – предложила Луна.

За затянувшимся завтраком девочка рассказала друзьям о том, что произошло со статуей Жадеиды. Впрочем, они уже и сами догадались. Затем поведала о ее сыне, который оказался Эгирином, спасшим ее от гибели. Потом специально для Аметрина повторила мрачное предсказание Древлия. Тот вскочил, готовый схватить Луну в охапку и бежать куда глаза глядят, чтобы спрятать ее от грядущей беды. Но Луна заверила юношу, что безопаснее места, чем дворец целителей, во всем Драгомире точно не сыскать.

– Только я теперь тут как пленница. Мне нельзя покидать дворец. Даже с эскортом, состоящим из вооруженных до зубов воинов, – печально закончила она.

– И правильно, – одобрительно кивнул Аметрин. – Ты для ведьмы враг номер один. В первую очередь она захочет отомстить тебе. И не вздумай недооценивать ее силы. А ты, несмотря на все таланты, пока еще ученица.

– Да я и не спорю, – печально проговорила девочка. – Просто хотелось забыть войну и наслаждаться жизнью. Я так и не успела до конца изучить Драгомир. Не посетила школы в Сафайрине, Кристаллиуме и Манибионе. Я так хотела научиться летать и освоить водные просторы. Но пока могу лишь ненадолго зависнуть над землей. Без тренировок не получается подчинить ветер. С водой проще, но не удается развить нужную скорость, никак не могу поймать волну.

А на занятия нет времени. Все занимают боевые тренировки.

Сентария подошла к подруге и положила ей руки на плечи.

– Ты так говоришь, будто прощаешься. Все будет хорошо. Ты всему научишься. Кто меня вчера убеждал, что если думать о неприятностях, то они обязательно придут? А тренировки нужны – в первую очередь ты должна уметь защищать себя. Успеешь и налетаться, и наплаваться.

– Да-да. Ты права. Все, больше не хандрю.

– Сейчас нужно усилить бдительность, никуда не ходить одной, – озабоченно проговорила Сентария. – А мы тебе скучать не дадим, будем приезжать в гости. Да, Аметрин? – Она кокетливо подмигнула ему.

– Конечно, будем. Господин Гелиодор поручил мне каждый день приезжать сюда, чтобы ты не потеряла форму. Сейчас как никогда надо усилить тренировки.

– И я буду приезжать, – подхватила Сентария. – Тем более тут такая компания.

Она задумчиво накрутила на палец выпавшую из пучка косичку. Аметрин покраснел.

– А как же ваша учеба? – забеспокоилась Луна. – Ты, Аметрин, вообще переходишь в выпускной класс. Тебе к испытаниям надо готовиться. Сам же рассказывал, что они у вас сложные.

Экзамены в выпускных классах и вправду были серьезные. Собиралась комиссия, состоявшая из правителей и самых именитых преподавателей школы, которую заканчивал ученик. Поэтому Луна и забеспокоилась. Не хватало еще, чтобы друзья провалили выпускные экзамены.

– Не переживай, – поспешил успокоить ее Аметрин. – Во-первых, еще уйма времени впереди. Во-вторых, я к ним уже давно готов, в выпускном классе одни силовые тренировки. В-третьих, ты, наверное, забыла, но у нас вообще-то каникулы.

– Ах, точно, каникулы. С вами забудешь! Ведь вы ни на минуту не прекращаете свои опыты и тренировки!

– Кстати, – подхватил Аметрин. – Поели, поболтали, пора на тренировку.

Луна изобразила полную боевую готовность, встав в стойку и продемонстрировав пару бойцовских приемов.

– Я готова, – жизнерадостно сказала она. – А Сентария наконец-то увидит все своими глазами и убедится, что я не напрасно жаловалась на учителя-мучителя.

– Да ладно, какой же он мучитель? – сказала Сентария и слегка покраснела.

Пытаясь скрыть смущение, она обмахнула лицо салфеткой и покраснела еще больше. Луна ухмылялась во весь рот.

Спросив у часового, где можно потренироваться, они направились в открытый зал, расположенный в саду. В нем обычно устраивались уличные банкеты, но сейчас там было пусто, и ничто не могло им помешать отрабатывать навыки боя на мечах, которые Аметрин привез из Гарнетуса. Они надели доспехи, прикрывающие грудную клетку и спину, и начали.

Делая выпады тренировочным мечом, Луна сама не заметила, как начала красоваться перед Сентарией, принимая позы одна театральнее другой. Девочке хотелось продемонстрировать, как далеко она продвинулась в боевом искусстве, насколько сильнее и выносливее стала. Но, украдкой кинув взгляд на Сентарию, Луна с сожалением увидела, что все внимание подруги поглощено Аметрином, который неслышной крадущейся походкой передвигался по залу. Грациозными выпадами он парировал все удары Луны, и тренировочный меч казался игрушкой в его руках. Очень сильный, гибкий, он еще больше вырос с того момента, как начались их совместные тренировки, хотя, казалось, дальше расти невозможно. Луна едва доставала ему до плеча, да и то если привстать на цыпочки. Широченные плечи, внушительные мускулы. Все уже понимали, что Аметрин будет могучим воином.

Сентария как завороженная смотрела на их боевой танец. Видя, как слаженно двигаются Луна с Аметрином, как сверкают их мечи, какие сложные фигуры они выполняют ими в воздухе, как звонко звенит сталь при ударах, девушка загорелась научиться тоже.

– Я тоже так хочу! – не удержавшись, воскликнула она.

– Что? – Аметрин отвлекся на нее.

Луна, не ожидавшая, что он отвернется, не смогла остановить тяжелый меч, который стремительно опустился на незащищенное плечо юноши.

– Ой! – выдохнула она, видя, как на белоснежной рубашке проступает кровь.

Хоть мечи и были старыми, давно потерявшими остроту, она все же поранила Аметрина. Луна бросила меч, который с глухим звоном упал на пол.

– Что я наделала! – Слезы мгновенно подступили к ее глазам. – Аметрин, тебе больно?

– Ничего страшного, Луна, всего лишь царапина.

Аметрин быстро расстегнул рубашку и внимательно оглядел рану. На плече красовался небольшой порез, который немного сочился кровью.

– Как я и сказал, просто царапина. Тупее меча не найти во всем Драгомире.

– Извини меня!

– Я сам виноват. В любом бою, даже учебном, отвлекаться ни в коем случае нельзя.

Аметрин оторвал кусок от испорченной рубашки и собирался перевязать рану, когда наконец-то отмерла Сентария. Подойдя к ним, она забрала у него лоскут.

– Давай помогу, я умею оказывать первую помощь.

В это время Луна, увидевшая кровь, почувствовала что-то странное. Сначала по телу прошла горячая волна, словно ее резко окунули в чан с кипящей водой. Волна прошла стремительно, и можно было бы подумать, что ничего не произошло, если бы не испарина, выступившая на лбу. Затем по коже побежали колючие мурашки. Такие бывают, когда ноги или руки онемеют от неудобного положения или замерзнут, а потом в тепле их начинает колоть и ломить. Луне показалось, что у нее онемело все тело. Но тут пришла вторая горячая волна. Кипяток пробежал по венам, но в этот раз не исчез, а устремился к рукам. Ладони начало невыносимо жечь. Девочка не удержалась и застонала сквозь стиснутые зубы.

– Луна, что с тобой? – словно сквозь туман донеслись до нее голоса.

С трудом подняв глаза, она увидела встревоженные лица друзей.

– Все нормально, – еле слышно проговорила Луна. – Наверное, мой огненный дар решил не вовремя проснуться. Ладони ужасно жжет.

– Дай я посмотрю.

Аметрин хотел взять ее за руку, но девочка уже сама разжала стиснутые ладони, не в силах больше сдерживать этот жар. Вместо огня ее ладони светились ровным серебристым светом. Свечение исходило изнутри, словно руки окунули в густую серебристую краску, а сверху посыпали алмазной пыльцой, которая сверкала и переливалась драгоценным блеском. Как только Луна разжала ладони, ей стало несоизмеримо легче. ее руки сами потянулись к ране Аметрина.

– Не смей! – резко крикнул Фиччик.

Хранитель решительно втиснулся между Аметрином и Луной.

– Не трогай его, Луна! Аметрин, отойди немедленно!

– Что случилось, Фиччик? Почему ты мне не разрешаешь? Я же чувствую, что могу помочь ему, руки так и тянутся к ране.

– Нет, Луна!

Фиччик, по-прежнему висевший в воздухе между Луной и Аметрином, обернулся к хранителю Сентарии.

– Серафим, слетай, пожалуйста, за отцом или мамой Луны. Они меня просили их сразу позвать, если это случится.

Серафим, видя необычайно серьезную мордочку друга, без лишних вопросов и фраз про свои умнейшие мозги быстро вылетел из зала, даже не спросив разрешения у подопечной.

Фиччик, убедившись, что Аметрин отошел на безопасное расстояние, повернулся к Сентарии.

– Принеси сумку Луны. Вон там лежит, на лавочке.

Сентария, по-прежнему сжимавшая в руке лоскут от рубашки Аметрина, растерянно принесла сумку. Фиччик, покопавшись там, вытащил пару тончайших перчаток из черной бархатной ткани и протянул их подопечной.

– Надевай, – тоном, не терпящим возражений, сказал он. – Сентария, а ты перевяжи наконец плечо Аметрина. Пока будет идти кровь, ладони у Луны будут гореть.

– Но зачем мне перчатки? – спросила Луна.

– Чтобы ты не кинулась к Аметрину, пока ему будут оказывать первую помощь. Делай то, что я прошу, не спорь, – тихо сказал Фиччик.

Луна с нескрываемым недовольством натянула перчатки и сжала кулаки.

Стоя в отдалении, она с тоской наблюдала, как Сентария ловко перевязывает плечо Аметрина. С каждым витком ткани жжение в ладонях уменьшалось, а когда Сентария завязала аккуратный узел, исчезло совсем.

– Теперь можно снять перчатки? – проворчала Луна. – И, может, ты уже объяснишь, что все это значит?

– Перчатки твоему хранителю дали мы, – проговорил Александрит, быстрым шагом входя в зал.

За ним стремительно влетела Нефелина, понявшая, что по земле догнать мужа она точно не сумеет. Обогнав его, она плавно опустилась перед Луной и схватила ее за руки.

– Перестало жечь?

– Вроде да, – неуверенно ответила девочка.

– Дорогой, проверь, пожалуйста, рану Аметрина.

– Не переживайте, все нормально, – поспешил заверить юноша, которому было неловко от всей этой суеты вокруг него.

Алекс, быстро проведя рукой над повязкой, удовлетворенно сказал:

– Все в порядке. Кровь остановилась, порез неглубокий, заживет само, не переживайте. Ты его перевязывала? – спросил он у Сентарии.

Получив утвердительный ответ, Алекс похвалил девочку:

– Молодец, профессионально сделала.

– Раз крови больше нет, можно снять перчатки, – сказала Нефелина.

– Спасибо, – сквозь зубы процедила Луна. – А теперь расскажите мне наконец, что все это значит.

Она раздраженно стащила перчатки и с сожалением уставилась на свои пустые ладони. Ей так понравилось это волшебное серебристое свечение, что сейчас Луна чувствовала, будто у нее отняли нечто очень ценное.

Фиччик подобрал перчатки, небрежно брошенные на пол, аккуратно сложил и убрал в сумку. Луне стало стыдно, что она ведет себя как разгневанная королева, а хранитель прибирает за ней.

– Мы не смогли устранить проклятие Жадеиды. Оно продолжало действовать, не теряя силы, и все известные нам заклинания, направленные на отмену проклятия, тоже не срабатывали, – начал объяснять отец. – Теперь понятно почему.

– Потому что ведьма жива? – тихо спросила Луна.

– Верно, – согласился Алекс.

Подняв с пола меч и потрогав пальцем острие, он бережно убрал его в ножны.

– Надо сделать вам на мечи небольшие заглушки. Лезвия тупые, а вот острие еще очень даже. Поэтому ты и оцарапала Аметрина.

Луна виновато посмотрела на юношу. Алекс продолжил свое объяснение:

– Из-за того что ведьма жива, мы не можем позволить тебе опробовать твой дар целительства. Он у тебя есть, мы в этом даже не сомневаемся. Но пока ты его испытывать не будешь.

– Да, Луна, – подхватила мама. – Велик риск, что ты можешь потом упасть в обморок и больше никогда не прийти в себя. Поэтому лучше не рисковать.

– Но я же смогла залечить свою рану! Ни следа не осталось. Только символ на месте ожога.

Девочка задрала рукав футболки, показав плечо.

– О… – выдохнули Аметрин и Сентария.

Они никогда не видели символ Луны так близко. При Аметрине девочка всегда тренировалась в рубашках или футболках, скрывавших его. Сентарии Луна тоже почему-то не давала разглядывать свой символ. Видимо, из-за того что была не уверена, что обладает пятым даром, который тоже был изображен на рисунке в виде сложенных ладоней, символизирующих целительство.

– Луна, это потрясающе! – Сентария внимательно разглядывала чудесный цветок с такими разными бутонами, олицетворяющими способности подруги.

Луна, словно очнувшись, резким движением одернула рукав, прикрывая символ.

– Так что? – требовательно спросила она у родителей. – Ведь я же вылечила себя, и ничего, жива-здорова.

– Девочка моя, – тихо сказал Александрит, – после того как ты залечила свою страшную рану, ты лежала в ужасной лихорадке, которая чуть не унесла тебя в мир забвения. И мы не знаем, что вызвало ее. Может, последствия колдовства Жадеиды, которая черной магией выманила тебя в свое логово. А может, последствия твоего самолечения. Ты же у нас такая первая и единственная. Мы ничего не знаем о тебе и о твоих возможностях. И нам неведомо, как может отразиться проклятие ведьмы на тебе.

Луна хотела продемонстрировать и свои разбитые локти, на которых не осталось ни следа, но прикусила язык. Ведь она нарушила запрет отца, а что еще хуже, не рассказала об этом. Шумно вздохнув, девочка еще ниже склонила голову.

– Поэтому, пока ведьма жива, заниматься целительством ты не будешь, – продолжал отец непререкаемым тоном. – Носи с собой перчатки. И в таких ситуациях сразу надевай их, они снимают непреодолимую тягу приложить руки к ране. Мы все ими пользуемся.

Тут Луна вспомнила, что все целители в лазарете ходят в перчатках. Она как-то не задавалась вопросом – зачем. А теперь стало понятно. Они надевали перчатки, чтобы спасти себя от соблазна исцелить пустяковую рану. Ведь любое применение дара добавляло седых прядей, а значит, приближало к миру забвения.

– Я поняла, – расстроенно проговорила она.

– Не переживай. Как только мы избавимся от ведьмы и ее проклятия, ты тоже сможешь помогать людям.

Луна с надеждой посмотрела на родителей и улыбнулась.

9

Проснувшись очередным утром, Луна сидела на кровати и оживленно переговаривалась с Фиччиком, строя планы на день. Нужно было столько всего успеть. Девочка чувствовала, что, хоть она с каждым днем и становится сильнее, ей еще предстоит очень многому научиться. Ею овладела жажда знаний.

Прошло уже несколько недель, ведьма никак не объявлялась, каникулы закончились, школьники приступили к учебе, жизнь шла своим чередом. Луне же, которая занималась по своей программе, предстояло научиться водному дару. Чтобы не ездить в школу Сафайрина, отец пообещал взять ее обучение на себя, и девочка даже не знала, радоваться или огорчаться. С одной стороны, хорошо, что он будет проводить с ней больше времени. С другой – она совсем застрянет в Манибионе. Ведь запрет на поездки никто не отменял.

Сентария с Аметрином занимались своей учебой и теперь редко приезжали в Манибион. Луна чувствовала себя одинокой и заброшенной. Но сегодня она не хотела думать об этом. Ведь завтра ей исполнялось четырнадцать лет, и мама, радуясь затишью, все же решила отпраздновать это событие. Правда, не с размахом, как планировалось ранее, а в узком кругу, но приглашения получили все, кто дорог Луне. А еще для нее готовили сюрприз, который держался в огромной тайне. По обрывкам фраз и загадочному перешептыванию девочка понимала, что будет что-то грандиозное.

Луна с нетерпением ждала завтрашнего дня, когда сможет наконец-то увидеть друзей. Поэтому настроение у нее было прекрасным, хотелось петь, танцевать, веселиться и обнять весь мир. Единственное, что омрачало ее радость, это полное отсутствие вестей об Эгирине. Патруль периодически проверял лабиринт и всю территорию бывшего петрамиума отверженных. Морион с Сардером тоже часто выезжали на поиски. К ним присоединялась Анита, которая проводила много времени с Морионом. Луна втайне надеялась на их свадьбу. Но Анита утверждала, что о свадьбе говорить очень рано, нужно время. Морион часто приезжал в Манибион. Луне нравилось с ним разговаривать: порядочным, задумчивым, сдержанным и умным. Многое о растениях и животных Драгомира девочка узнала от него. Выезжая в петрамиум отверженных, они тщательно обыскивали каждый овраг, каждую неприметную тропку, но Эгирин как сквозь землю провалился.

Время шло, паника потихоньку утихала, и люди зажили повседневной жизнью. После официального сообщения о том, что ведьма исчезла из темницы, и плача земли все сильно испугались, но не потеряли головы, а начали готовиться к войне.

Но сейчас каждый вновь занимался своим делом, не вздрагивая от малейшего шума. Вновь появилась надежда, что ведьма испарилась без следа. В это верил народ, но правители, помня о записке с предупреждением и о проклятии, которое никак не хотело исчезать, все же оставались настороже. Посты были усилены, войска приведены в полную боевую готовность.

Ежедневно тренировалась не только Луна. В Гарнетусе опытные воины усиленно тренировали новичков. Причем в этот раз решили взять способных юношей и из других петрамиумов. Кто знает, во что может вылиться очередная война с ведьмой.

Из-за того что Луне не разрешалось выходить за пределы дворца, страдала не она одна. Джемма совсем застоялась в конюшне. Луна каждый день прибегала к ней, чтобы угостить сочной морковкой или яблоком да тихим шагом прогулять вдоль дворца. Джемма так тосковала, что была рада даже Фиччику.

Фиччик тоже тосковал. Ведь каникулы закончились, и Аметрин с Лиссой больше не бывали во дворце. Пока шли тренировки, она приезжала каждый день, и они сдружились, найдя массу тем для задушевных разговоров. К тому же авторитет Фиччика значительно вырос в глазах Лиссы, когда та увидела, как быстро и четко он действовал в ситуации с ранением ее подопечного. Кстати, та рана действительно оказалась пустяковой и быстро зажила, не оставив следа. Зато Луна с Сентарией в отсутствие Аметрина вдоволь обсудили и его замечательное сложение, и его изумительный символ на спине, который им удалось увидеть благодаря тому, что юноша снял рубашку.

У уроженцев Гарнетуса символ представлял собой рисунок, выполненный из мельчайших красных, оранжевых и желтых камней. Основной тематикой рисунков, конечно же, был огонь. У кого-то на спине красовался сияющий огненный шар, у кого-то извергающий раскаленную лаву вулкан, у Аметрина же – голова огненного льва. Его грива горячими языками пламени пылала между лопатками и рассеивала искры по всей спине. Лев отличался красотой и благородством и имел величественный вид. Глаза, как живые, светились умом. Да и вообще вся картинка казалась живой из-за игры света на мельчайших драгоценных камнях. Это был очень молодой лев с короткой гривой, но Сентария объяснила Луне, что с возрастом грива будет расти и займет практически всю спину.

Девочки решили, что символ Аметрина олицетворяет собой смелость, мужество и отвагу, что очень ему подходит.

Сегодня юноша наконец-то должен был приехать к Луне, чтобы научить ее самому сложному и мощному заклинанию – огненной волне, с помощью которой можно остановить небольшой отряд врагов. Ради такого случая Гелиодор даже обещал отпросить Аметрина с занятий. Специально для сегодняшней тренировки около дворца поставили длинный бетонный забор, чтобы было куда запускать волну не рискуя при этом сжечь что-нибудь.

Помочь в освоении заклинания вызвался сам Гелиодор, а Александрит решил подстраховать дочь, чтобы в случае чего быстро затушить вышедший из-под контроля огонь.

Во время занятий в Гарнетусе Аметрин однажды уже показывал Луне огненную волну. Девочка хорошо помнила, как небольшой огонек в руках юноши стал на глазах расти, а затем превратился в огненную стену, которая понеслась вперед, выжигая все на своем пути. Луна тогда испытала неописуемый восторг. Ей не терпелось самой сотворить нечто подобное.

Луна надела куртку из огнестойкого материала и узкие черные брюки, которые заправила в высокие ботинки, чтобы искры не проникли под одежду. Она зашла в ванную, чтобы заплести косу, которую затем планировала скрутить в тугой пучок и закрепить шпильками, чтобы не мешала.

В комнату постучали. Не выходя из ванной, девочка крикнула:

– Мама, заходи, я сейчас!

Дверь открылась, и в комнату вбежал высокий часовой в доспехах. От него шел резкий запах дыма, а руки были черны от сажи. Перо на шлеме, которым так гордились воины Манибиона, обгорело и печально повисло. Он держался за сердце и с трудом переводил дыхание.

– Госпожа Луна! – надсадно кашляя и вытирая грязной рукой слезящиеся глаза, прохрипел он. – Беда! Пожар! Манибион в огне! Нужна ваша помощь!

Девочка, выбежавшая из ванной, остолбенела:

– Что случилось?

– Огонь, море огня! Столько жертв. – И он вновь закашлялся. – Господин Александрит послал за вами. Только вы можете помочь.

Луна застыла в оцепенении. Манибион… Яркий, цветущий, с его белоснежными домами, уютными улочками, лекарственными садами – горит?

– Поторопитесь! Каждая секунда на счету!

Схватив ее за руку, часовой быстро потащил девушку к выходу. Легкие доспехи звякнули, и шлем съехал набок. Часовой раздраженно поправил его и рывком открыл дверь.

Луна только успела схватить сумку и Фиччика, как они уже оказались в коридоре.

Дворец был странно пуст и тих, только вдалеке раздавался топот ног.

– Где все? – на бегу спросила Луна.

– На пожаре! Давайте скорее!

– Я и так бегу изо всех сил. – Луна попыталась выровнять дыхание, придерживая хранителя и сумку, которая хлопала по спине.

– Пойдемте через второй выход, так быстрее. – Часовой свернул в левое крыло дворца.

От резкого движения шлем вновь лязгнул забралом и чуть не слетел с головы.

Луна удивилась. Еще в комнате она заметила, что доспехи как-то криво сидят на худой фигуре часового. Они явно были ему велики.

Но голос… Голос казался таким знакомым, что она отбросила все сомнения, устремившись на помощь терпящему бедствие Манибиону.

Но вот они выбежали на задний двор, и девочка резко остановилась.

Посередине двора вращалась магическая воронка – огромный черный водоворот, в котором длинными змеями закручивались по спирали красные, золотые, серебряные и белые линии.

– Это что? – спросила Луна, хотя узнала портал.

Она уже видела подобную воронку, только в небе. Через нее появились стражники Жадеиды, захватившие Аниту. Отец потом объяснил девочке, что существует только один путь между Драгомиром и миром по ту сторону земли – портал, через который прошла Луна.

Черную воронку умела делать только Жадеида и ее помощники с помощью колдовских заклятий.

Инстинктивно попятившись, Луна вытаращилась на часового, пытаясь разглядеть, кто скрывается за доспехами.

– Этот портал оставил твой отец, чтобы быстрее добраться до места происшествия! Некогда ждать, пока лестница явит свои ступени. Пойдемте скорее!

Фиччик, увидев воронку, крепко вцепился в плечо Луны:

– Нет! Туда нельзя! Тут что-то не то!

Девочка начала осторожно отступать обратно к двери.

– Сейчас-сейчас, – бормотала она.

– Куда же вы? – Мужчина крепко схватил ее за руку и потащил к порталу. – Надо торопиться, там нужна ваша помощь. Люди умирают… Ожоги страшные…

Девочка попыталась вырваться.

– Но… Это колдовской портал… Отец не умеет делать его…

– Кто вам сказал? Правители умеют всё, просто не говорят об этом. Хватит болтать! Люди погибают!

Фиччик изо всех сил тянул Луну за лямку сумки:

– Не слушай его! Я чувствую, он врет. Уходим! Пошли за отцом!

– За каким отцом? – занервничал мужчина, поправляя вновь покосившийся шлем. – Я же говорю, он там! И все целители тоже! Но они не справляются. Люди гибнут сотнями! А мы теряем время!

Он продолжал толкать упирающуюся девочку к порталу.

– Но такую воронку создавала Жадеида! – в отчаянии закричала она.

– Какая Жадеида? Она давно умерла! А порталы были всегда. – Мужчина с удвоенной силой потащил ее к воронке.

– Пустите! Помогите! На помощь!

Луна извивалась, лягаясь и царапаясь. Но руки скользили по гладкому металлу, причиняя боль лишь ей самой.

Мужчина как-то странно посмотрел на нее. В его глазах полыхнула такая решимость, что девочка содрогнулась.

– Я не хотел, но ты не оставляешь мне выбора! – воскликнул он и ударил Луну в висок.

Девочка практически потеряла сознание, ноги у нее подкосились. Фиччик с истошным криком впился в незащищенные ладони нападавшего, до крови прокусив палец.

Тот ленивым движением отбросил маленького хранителя в сторону. Фиччик, сделав кувырок в воздухе, хищно оскалился и попытался вцепиться когтями в глаза часового. Тот, выругавшись, пошатнулся и чуть не потерял равновесие. Шлем все-таки слетел с его головы и покатился по брусчатке. Прижимая к себе обмякшую девочку, нападавший ребром ладони ударил хранителя. Фиччик упал вслед за шлемом, сильно стукнувшись о землю. Собрав последние силенки, подволакивая одно крыло, он подлетел к Луне и вцепился в ремень ее сумки. Та, с трудом удерживая ускользающее сознание, не сводила расширенных глаз с лица похитителя.

– Это вы… не может быть, – прошептала она.

Мужчина поднял Луну и швырнул в крутящуюся воронку.

– Не-е-ет! – Девочка попыталась ухватиться за стремительно сжимающиеся края портала.

Но воронка неумолимо уменьшалась и вот с резким хлопком закрылась. Все исчезло. Задний двор выглядел как обычно. Не осталось никаких следов того, что здесь произошло. Мужчина поднял шлем и поспешно водрузил его на голову. Озираясь по сторонам, он зашагал прочь.

Часть третья

1

– Как ты думаешь? У него получилось? – уже в сотый раз спросила Жадеида, нервно сжимая кулаки. – Он избавился от девчонки?

– Конечно, госпожа, – заискивающим тоном ответил Гноючка, глядя в пол. – Не могло не получиться. Ваш план великолепен.

Он не смотрел на ведьму не потому, что боялся ее. Просто после заточения в статуе она жутко выглядела. Точно скелет, обтянутый кожей. Тощие руки, торчащие ключицы, запавшие щеки, спутанные безжизненные волосы. Кожа кое-где так истончилась, что сквозь нее просвечивали белые кости. Рана на лице превратилась в настоящий кошмар. Края сочились черной слизью, которая капала на пол. Глаза, отвыкшие от света, слезились от малейшего проблеска. Поэтому в их убежище не было ни одного окна, а входить и выходить можно было только тогда, когда госпожа отвернется и спрячет глаза. Эту землянку выстроил Гноючка, потратив немало времени. Работать приходилось очень осторожно и постоянно прятать следы, чтобы их не обнаружили многочисленные патрули, ежедневно осматривающие бывший петрамиум отверженных.

Гноючке повезло, он нашел замечательное место в колючем кустарнике, куда не сунется ни животное, ни человек. Холм зарос так сильно, что его было не видно за кустами и высокой травой. Гноючка аккуратно выкопал несколько кустов, чтобы приблизиться к холму, и начал рыть нечто вроде пещеры. Уходя, он возвращал кусты обратно, маскируя место работ. Землю Гноючка уносил подальше и рассыпал на дне больших оврагов, где утрамбовывал ее и закидывал высохшей травой. Постепенно он выкопал большую пещеру, достаточную для размещения двух-трех человек.

Затем он срубил тонкие деревца, из которых сделал решетку, связав их между собой. В отверстия решетки натолкал куски мха и дерна, да так плотно, что не осталось пустого места. Решетка служила дверью в хижину. Такой способ маскировки Гноючка подсмотрел у Эгирина, который постоянно строил свои тоннели.

Когда мальчишка рос, помощник Жадеиды много времени проводил с ним и часто помогал при сооружении лабиринтов. Тогда Гноючка еще не потерял человеческий облик и переживал за мальчишку. Но потом черная магия окончательно поработила его, и ему стало наплевать и на себя, и на Эгирина. Ничего человеческого не осталось в Гноючке. Только желание служить книгам до последней капли крови.

Постепенно Гноючка обустроил землянку. Прорубил в стене выступы, чтобы можно было сидеть. Сколотил из украденных досок подобие кровати, скамьи и стола. Он был очень доволен собой. Он смог построить убежище для госпожи, несмотря на свою немощь, скрюченное тело и отряды воинов, снующих неподалеку каждый день.

Под покровом ночи он неслышной тенью расхаживал по Драгомиру и брал все, что ему нужно. Кроме досок, которые с трудом тащил до хижины, Гноючка постоянно воровал еду. А в одном из дворов прихватил забытое хозяйкой одеяло, которое та расстелила для малышей, чтобы те могли поваляться на солнышке.

Гноючка старательно готовил жилище для Жадеиды и с трепетом ждал того дня, когда госпожа освободится. Их общий друг обещал, что это произойдет скоро. Поэтому Гноючка спешил. Чтобы порадовать госпожу, он после долгих поисков стащил для нее красивое зеркало и расческу, которые кто-то забыл на скамье.

Но когда она наконец появилась на пороге хижины, вместо благодарности он услышал лишь упреки.

Для ее освобождения их общему другу пришлось провести еще один черный обряд, чтобы чары, вложенные Луной в магический шар, рассеялись. Когда статуя рассыпалась, ведьма была очень слаба. ее сообщнику пришлось отдать немало крови черной книге с обсидианом. Когда книга насытилась, она обратила их обоих в черный дым, который проскользнул по коридору наружу.

Пролетая мимо часовых у входа в подземелье, тень краем зацепила их лица. Оба синхронно отшатнулись и недоуменно посмотрели друг на друга. Им показалось, будто ледяная когтистая лапа оцарапала щеку. Но на лицах не было никаких повреждений. Воины еще раз переглянулись и пожали плечами. Они пока не знали, что произошло в камере. Только караульный, рано утром обходя подземелье, обнаружит пропажу.

Долетев до места, Жадеида вернула себе и своему помощнику прежний облик. Поблагодарив его за преданность и забрав черные книги, ведьма поспешила в укрытие. А мужчина направился в небольшую рощу, где его ждала привязанная лошадь. Вскочив в седло, он быстро ускакал прочь.

Войдя в землянку, где в низком поклоне согнулся Гноючка, ведьма брезгливо проворчала:

– Ну и убожество. Не мог найти место поприличнее?

– О госпожа! – Гноючка чуть не плакал. – Я выстроил это убежище с огромным трудом своими руками.

– Оно и видно. Какие руки, такая и хижина. И то и другое кривое.

Ведьма уселась на колченогую скамью. ее внимание привлекло зеркало, лежащее на столе. Дрожащими руками она схватила его и через секунду с громким криком отбросила прочь. Зеркало отлетело в угол, где, ударившись о камень, разбилось.

– Зачем ты это притащил? – вскричала Жадеида.

– Я хотел вам угодить, госпожа, – дрожа всем телом, залепетал несчастный.

– Угодить? Показав, какая я стала страшная?

– Простите, госпожа. Для меня вы всегда самая красивая…

Вот так и состоялась их первая встреча, которая вышла совсем не такой, как представлял себе Гноючка.

Прошло несколько недель, и ведьма, немного окрепнув, приступила к осуществлению своего дьявольского плана. Мысли о мести бились в ее голове ежедневно, ежечасно, ежесекундно. Только они ей давали силы каждое утро вставать с убогой кровати.

Сегодня Жадеида в нетерпении кружила по хижине, то и дело натыкаясь на жалкую мебель. В углу кто-то глухо застонал.

– Немедленно замолчи, – раздраженно рявкнула ведьма.

Из угла опять донесся мучительный стон.

– Я сказала, заткнись! – Жадеида едва подавила в себе желание пнуть несчастного.

– Может, дать ему попить, госпожа? – пробормотал Гноючка, бросив взгляд в угол, где лежал связанный по рукам и ногам пленник с огромным кляпом во рту.

– Обойдется. Он вчера пил, – проворчала ведьма. – На сегодня хватит.

– Но, госпожа, он так совсем ослабеет.

– Пусть хоть умрет, – безжалостно ответила она.

– Но вы же обещали сохранить ему жизнь…

– Мало ли что я обещала, – захохотала ведьма. – Разве мне можно верить?

Жадеида смеялась, как не смеялась уже много лет. Гноючка молча смотрел в пол.

– Иди на место встречи, – отсмеявшись, сказала Жадеида. – Он уже должен был сделать то, что обещал. И не задерживайся, я жду.

Гноючка, подволакивая ногу, заторопился к выходу. Дождавшись, когда ведьма отвернется, он открыл решетку, быстро выскользнул наружу и тщательно замаскировал дверь.

Тем временем Нефелина торопилась в спальню Луны. На рассвете она заглядывала в комнату и, убедившись, что дочь спокойно спит, поправила одеяло и поспешила в лазарет на утренний обход.

После обхода она тоже не смогла к ней зайти. Во владениях целителей неожиданно начался большой пожар. Всех, кто был рядом, позвали на помощь. Добравшись до места, люди остолбенели. Несколько домов полыхали ярким пламенем. Такого в Драгомире еще никогда не случалось. Пожары иногда вспыхивали в Гарнетусе, когда очередной подросток, только начавший пользоваться своим даром, что-нибудь нечаянно поджигал. Но огненные жители всегда были начеку. В любом помещении стояли емкости с водой, ящики с песком и специальная пена, которая мгновенно поглощала даже самое сильное пламя.

Но чтобы пожар возник за пределами Гарнетуса? Никогда.

Растерянные жители топтались рядом, не зная, что предпринять. Пламя ревело, разбрасывало искры и с громким треском пожирало все вокруг. Несколько целителей, обладавших водным даром, сильными струями попытались совладать с разъяренным пламенным зверем. Огонь тем временем захватил еще несколько домов, пожар принимал катастрофические масштабы.

Подбежавший Александрит с помощью мощного водного потока тушил стремительно распространяющееся пламя, а Нефелина, соорудив небольшую тучу, поливала огонь дождем.

Манибианцы наконец-то очнулись и присоединились к своему правителю. Вскоре на подмогу прибыли жители Сафайрина и Кристаллиума. Объединив усилия, они справились с огнем.

Перед ними развернулась печальная картина. Четыре дома сгорели дотла, несколько пострадало, обуглились деревья и кусты.

Затем начался разбор завалов. Приехал Гелиодор с помощниками и Аметрином. Обойдя пепелище, он твердо заявил, что это был поджог. В разных местах валялись обгоревшие факелы и емкости из-под легковоспламеняющейся жидкости.

Владельцы сгоревших домов рассказали, что их разбудил звук бьющегося стекла. Многие успели увидеть, как в разбитое окно влетел горящий факел. Поэтому огонь распространился так быстро и не оставил ни единого шанса спасти дома.

Забрав пострадавшие семьи во дворец, Нефелина несколько часов занималась их размещением и лечением ожогов. Все были потрясены случившимся. Гелиодор, вызвав мастеров, тут же начал ремонт и строительство новых домов. Люди трудились не покладая рук.

Когда улеглась всеобщая паника и суета, Нефелина вдруг поняла, что давно не видела дочь. Луны не было среди людей, выбежавших из дворца на пожар. Правда, окна ее спальни выходили на другую сторону, и она могла просто не знать о том, что случилось, и продолжать спокойно спать.

Но потом, когда слуги помогали Нефелине расселять пострадавших, Луна тоже не появилась. Хотя шум стоял такой, что можно было разбудить кого угодно. И Аметрин ее не видел. Он сразу вместе с Гелиодором бросился на помощь.

Поняв, что сегодня вообще никто не видел Луну, кроме нее самой ранним утром, когда девочка спала, Нефелина быстрее ветра полетела по коридору. Какая-то неясная тревога подгоняла ее.

В комнате она увидела аккуратно заправленную кровать, а в ванной разложенные расчески, заколки и шпильки. Тревога нарастала. Отправив слугу на конюшню выяснить, не брала ли дочь Джемму, Нефелина поспешила в обеденный зал. Тоже никого. Вбежав на кухню, она спросила у повара:

– Давно ли Луна завтракала?

– Она еще не спускалась, госпожа, – недоуменно ответил повар.

– Как не спускалась?!

Повар на всякий случай спросил у помощников, но никто не видел девочку. Тут вернулся слуга с сообщением, что Джемма на месте и Луна в конюшне тоже не появлялась.

Не на шутку встревоженная, Нефи побежала к мужу.

– Пойдем в зал советов и найдем ее на карте, – предложил Алекс.

Но в ответ на просьбы показать Луну карта Драгомира молчала.

– Тогда покажи Фиччика, – попросила Нефелина.

Родители с надеждой склонились над картой, но хранителя карта тоже не нашла. Нефелина судорожно сжала руку мужа. Если карта не показывает дочь, это значит, что девочку скрывает магия черных книг. Либо… Додумывать эту мысль ни Нефелина, ни Алекс не хотели.

2

Во дворце начали раздаваться отрывистые команды. Алекс срочно созвал военный совет и приказал привезти Сентарию и разыскать Аметрина, чтобы выяснить, не знают ли они что-нибудь.

– Как она могла пропасть? – воскликнула Криолина. – Неужели ослушалась приказа и вышла из дворца? Ведь не маленькая уже и не глупая.

– Нет, не могла она уйти, – сказал Гелиодор. – Луна понимает всю степень опасности. К тому же у нас сегодня было запланировано занятие по созданию огненной волны. Она так ждала этого.

– А завтра у нее вообще день рождения, – тихо сказала Нефи и заплакала.

Алекс обнял жену за плечи.

– Если она сама не могла выйти из дворца, значит, ее кто-то отсюда вывел, – быстро заговорил он.

– Или вынес, – тихо добавил Сардер.

Нефелина еще больше побледнела.

– А спросить не у кого. Утром дворец был пуст, все побежали на пожар… – Алекс резко замолчал и с треском сломал карандаш, который нервно крутил в руках. – Пожар! Вот зачем был нужен пожар! Чтобы выманить всех из дворца!

– Точно! – вскричал Гелиодор. – За столько лет у нас не было ни одного пожара, тем более поджога!

– Это однозначно дело рук шпиона Жадеиды, которого мы так и не обнаружили! – горячо воскликнул Варисцит.

– По крайней мере, мы теперь точно знаем, что это не Гиацинт, – добавила Криолина. – Он же до сих пор под стражей? – Она вопросительно взглянула на Гелиодора.

– Да, – кивнул тот. – К концу недели выходит, а пока еще под охраной.

– Но кто же? Кто? – недоумевали правители.

– Если Луна с кем-то ушла, – тихо проговорила Нефелина, – то она должна была хорошо знать этого человека и доверять ему. Нигде нет никаких следов борьбы. В комнате порядок, все лежит на своих местах. А Луна не сдалась бы без боя, если бы ее пытались увести силой. Благодаря Аметрину она может постоять за себя. И Фиччик бился бы не на жизнь, а на смерть. Значит, Луна пошла сама, добровольно.

Правители замолчали, обдумывая слова Нефелины.

– Согласен, – сказал Алекс. – Это сделал кто-то, кого Луна хорошо знает.

– Но ведь этот список не так уж и велик, – заметила Криолина. – Кого она хорошо знает? Пятеро старейшин, нас тоже пятеро – это десять. Аметрин, Сентария, Анита, Морион, Нефелина. Еще Галит и Пиритти с Пироппо. Итого восемнадцать. Ну кто из нас может быть предателем и служить Жадеиде?

– Ты рассуждаешь здраво, Криолина, – сказал Гелиодор. – Предлагаю теперь посмотреть, где был сегодня утром каждый из твоего списка. Про некоторых я точно знаю. У Галита сегодня выходной, и он учит Пиритти с Пироппо стрелять из лука. Я заезжал за Аметрином и лично их видел. Ну и, конечно, Алекса с Нефи тоже можно сразу исключить. Уж они-то в любом случае не должны быть под подозрением.

– А я должна? А Анита, старейшины, ты сам и другие правители? Неужели ты думаешь, что это кто-то из нас? – возмутилась Криолина.

– Я так не думаю. Но предлагаю проверить. Это нужно нам самим. Иначе мы начнем невольно подозревать друг друга. Надо пригласить старейшин во дворец и всем вместе провести внутреннее расследование. Прямо здесь, видя друг друга.

В дверь осторожно постучали, и часовой доложил:

– Сентария и Аметрин. Приглашать?

– Да, зови. Расспросим сначала их, а пока воздушные придворные доставят во дворец всех людей из списка Криолины, – решительно сказал Алекс. – Пока разговариваем с друзьями Луны, предлагаю всем хорошенько вспомнить свое утро, кто что делал, а главное, кто может это подтвердить. И без обид. Это действительно нужно нам самим.

Дверь скрипнула, и в комнату размашистым шагом вошел Аметрин. Следом за ним робко семенила Сентария в рабочем халате. Воины вытащили ее прямо из лаборатории, даже не дав переодеться.

– Здравствуйте, – ясным голосом поприветствовал всех Аметрин.

Сентария испуганно кивнула.

– Аметрин, – обратился к юноше огненный правитель, – когда ты в последний раз видел Луну?

– Несколько дней назад, на выходных, – растерянно ответил тот. – Сегодня не успел. Едва приехав в Манибион, мы узнали о пожаре и сразу кинулись туда. А что?

– Подтверждаю, – кивнул Гелиодор. – Мы приехали вместе и бросились на помощь. Во дворец не заезжали.

– Значит, и тебя вычеркиваем из списка, – тихо сказала Криолина.

– Подождите, какой список? И где Луна? – перебил Аметрин. – Раз нас позвали на военный совет, значит, с ней что-то случилось. Она жива?

Сентария невольно вцепилась в руку Аметрина. Тот крепко сжал ее ладонь.

– Да, случилось. Луна пропала.

Александрит кратко ввел друзей дочери в курс дела.

– Сентария, ты что-нибудь знаешь? Может, она отправилась спасать Эгирина и попала в лапы Жадеиды? – спросила Нефелина.

– Нет, – уверенно ответила Сентария. – Когда мы виделись в последний раз, Луна ничего такого не говорила. Мы обсуждали ее день рождения, и она радовалась, что сможет всех увидеть.

– А она могла отправиться куда-нибудь, не сказав тебе?

– Нет, Луна понимала, какая опасность нависла над ней. Она даже к Джемме ходила с кем-то, чтобы ни на минуту не оставаться одной. Кроме того, она так ждала сегодняшнего дня. – Сентария взглянула на Аметрина и, заметив, что держится за него, смутилась и вырвала руку. – Вы же какое-то заклинание должны были отрабатывать?

– Заклинание огненной волны, – подтвердил тот.

– Итак, что мы имеем, – произнес Гелиодор. – Никто не видел Луну с рассвета. Она никуда не собиралась и с нетерпением ждала сегодняшнего дня. Потом кто-то устроил пожар, чтобы выманить из дворца свидетелей. Думаю, Луну похитили, причем она не сопротивлялась. Значит, это сделал кто-то из ее знакомых.

– Как я могу помочь? – спросил помрачневший Аметрин.

– Пока никак. Предлагаю освободить Гиацинта, уже доказавшего свою непричастность, чтобы он возглавил поисковые отряды, и начать обыскивать бывшие владения Жадеиды. Если она ее утащила, то только туда. Недаром карта ее не показывает. Видимо, девочку скрывают черные книги.

– Что значит карта не показывает? – тоненьким голоском спросила Сентария.

– У нас есть магическая карта, которая может показать любого жителя Драгомира в реальном времени, – пояснил Алекс.

– Может, это имел в виду Древлий, когда предсказал Луне ее судьбу? – воскликнула Сентария.

– А теперь поподробнее, – заинтересовался Алекс. – Почему мы об этом не знаем?

– Она не хотела вас волновать, так как предсказание получилось мрачным и непонятным. Знали только я, Древлий, ну и Аметрин. Луна вообще отмахнулась от этого предсказания и сказала, что все будет хорошо. А оно сбывается. – Сентария заплакала.

– Что сказал Древлий? – спросил Гелиодор.

Сентария не могла говорить, и Аметрин пришел на помощь:

– Сначала он вообще сказал, что скоро Луна уйдет в мир забвения…

Нефелина побелела.

– Но потом сказал, что видение какое-то странное, что он видит Луну между небом и землей, между тьмой и светом, между восходом и закатом, между горем и радостью…

– Между сушей и океаном, между миром и войной, между жизнью и смертью, – закончила Сентария. – Он не сказал, что Луна умрет, хотя такое тоже возможно. Произойдет нечто странное, что сбивает с толку.

– Повтори еще раз, я записываю, – попросил Сардер. – Потом поищу в летописях, что могли бы значить его слова. Да и сам с ним побеседую.

Сентария продиктовала Сардеру предсказание Древлия.

– Спасибо вам огромное. Вы нам очень помогли.

Нефелина вышла проводить друзей Луны, а Гелиодор отправился в караульный домик, чтобы лично освободить военного викариума. Открыв комнату, он обнял Гиацинта, радостно хлопнув огромной ручищей по спине:

– Надеюсь, ты не держишь на нас зла, дружище, – пробасил он.

– Конечно, нет, я действительно был виноват, – улыбнулся тот. – Нужна моя помощь?

– Да, – и Гелиодор рассказал Гиацинту о последних событиях.

Тот сразу стал очень серьезным.

– Благодарю за доверие. Разрешите приступить?

– Разрешаю! – Правитель еще раз дружески ткнул Гиацинта кулаком в плечо.

Гиацинт побежал по коридору караульного домика, на ходу подзывая к себе молодых воинов и отдавая распоряжения.

– Твой сын здесь, во дворце, – крикнул Гелиодор ему вслед. – Можешь забежать поздороваться, пока идут сборы. Он очень обрадуется.

– Спасибо, – просиял Гиацинт.

Гелиодор, проводив его взглядом, заторопился в зал советов. Шел он с тяжелым сердцем. Как бы его чистая душа ни отрицала это, разум был вынужден признать: предатель где-то очень близко.

3

В это время в зале советов собрались почти все из списка Криолины. Старейшины по привычке ворчали, поудобнее устраиваясь в креслах. Правители сидели, опустив головы, точно были в чем-то виноваты. Прибывшие из Смарагдиуса Анита с Морионом взирали на собравшихся с нескрываемым недоумением. Позвали даже Галита, хотя Гелиодор уже подтвердил его непричастность. Таким образом, вместе с Александритом и Нефелиной в зале советов присутствовали четырнадцать человек, которым Луна доверяла.

– Начнем, – глухо сказал огненный правитель.

С тяжким вздохом он рассказал о похищении Луны.

По лицу Аниты побежали слезы, она вцепилась в руку Мориона.

– Поиски уже организованы, и скоро мы все присоединимся к ним, – продолжал Гелиодор. – Но сначала необходимо кое-что выяснить…

Огненный правитель обвел собравшихся тяжелым взглядом. Все сидели совершенно ошеломленные, у кого-то текли слезы. Гелиодору стало еще сложнее говорить, язык словно распух и стал ватным, в теле появилась противная слабость, захотелось присесть.

Видя, как ему трудно, Цитрина пришла на помощь:

– Кажется, я догадалась, зачем нас собрали тут в таком странном составе. Вы считаете, что этот таинственный предатель, которого мы никак не можем вычислить, находится среди нас.

Старейшины возмущенно зароптали, но Цитрина жестко прервала:

– Это здраво, хоть и неприятно. Мы все интуитивно чувствовали, что предатель очень близок к нам. Пропажа Луны сильно сузила круг подозреваемых. Однозначно она ушла из дворца с кем-то, кому доверяла.

Присутствующие всё ниже склоняли головы, соглашаясь с каждым словом.

Гелиодор благодарно посмотрел на Цитрину и проговорил:

– Прошу каждого из вас сказать, где он был сегодня утром и кто может это подтвердить. Начнем с Александрита и Нефелины. Я бы вообще их не спрашивал, но порядок есть порядок.

– С нами все просто. Мы были на пожаре. Взяли с собой воинов и Празета, чтобы в случае чего оказать помощь на месте. Пока мы находились во дворце, никого постороннего здесь не было. Часовых мы опросили сразу. Пока они стояли на посту никто во дворец не заходил.

– Хорошо, – кивнул Гелиодор. – Теперь я. На сегодня у нас было запланировано занятие с Луной. Я собирался помогать Аметрину так как заклятие очень сложное, а он сам его недавно выучил. По дороге в Манибион я заехал за Аметрином. Там я видел Галита, поэтому сразу подтверждаю его алиби. Приехав в Манибион, мы не заходили во дворец, а поспешили на пожар, который к тому моменту еще пылал.

Галит добавил:

– А я после отъезда старшего внука оставался дома и занимался младшими. Вышел из дома только тогда, когда за мной прилетели воздушные воины, чтобы сопроводить в Манибион. Это могут подтвердить как соседи, так и мои внуки.

– Минус пять человек из списка, – сказала Криолина. – Итого нас остается девять. Про себя могу сказать следующее…

Криолина взглянула на Варисцита и, неожиданно покраснев, замялась.

– Она была у меня в гостях, – решительно сказал тот. – Вчера мы рассматривали изумительную коллекцию книг, которую приготовили наши летописцы, и не заметили, как наступила ночь. Я не отпустил Криолину так поздно в ее дворец, и она осталась ночевать у меня. Утром мы вместе завтракали, так что я могу подтвердить ее алиби, как и она мое.

От неожиданности Нефелина, совсем как Луна, округлила глаза и уставилась на маму. Та, прикрывая веером лицо, смущенно кивнула, подтверждая слова Варисцита.

– Что ты так на меня смотришь? – сказала она Нефи. – Ты же знаешь, я не ориентируюсь в темноте и могла вообще вылететь за пределы Драгомира.

– Хорошо, мама, осталась так осталась, – с преувеличенно серьезным лицом ответила Нефелина.

– Кто дальше? – спросил Гелиодор.

– Давайте я, – привстала Цитрина. – Я, в отличие от молодежи, по ночам не шастаю. Поэтому я спала у себя, в своем крыле замка Смарагдиуса. Рано утром мы с Сардером были во Флорессии. Нас пригласил один ученый, чтобы продемонстрировать любопытнейший опыт. Все утро мы находились там, друг у друга на глазах. Затем Сардер узнал о пожаре и поспешил на помощь. А за мной чуть позже приехали ваши слуги.

– Хорошо, – сказал Гелиодор. – Сардер, ты подтверждаешь слова Цитрины?

– Подтверждаю. Узнав о пожаре, я взял с собой самых опытных травниц с мазями от ожогов и поспешил на помощь. Когда мы прибыли, пожар уже практически потушили, поэтому мы сразу направились в лазарет, чтобы помогать целителям при осмотре пострадавших. А потом мы все встретились в этом зале. Из лазарета я никуда не выходил.

– Осталось пятеро, – произнес правитель Гарнетуса.

Андалузит рассказал, что находился в главном дворце Гарнетуса и помогал малышне осваивать новые сфайеры. Подтвердить, что он был именно там, могла добрая половина детей Драгомира.

Ларимар поведал, что с вечера у него разболелись кости, видимо, застуженные в холодных морских течениях, поэтому он всю ночь промучился без сна. Когда за ним прилетели от Алекса, он еще лежал в кровати, обложенный с ног до головы теплыми грелками. Старик повозился на стуле и вытащил из-за спины грелку, демонстрируя, что и на совет был вынужден взять ее с собой.

Турмалина провела утро в Кристаллиуме. Там затеяли возведение очередной воздушной башни, и она с раннего утра находилась на стройке, где ее видело много народа.

Теперь оставались только Анита с Морионом. Анита, все это время погруженная в переживания об исчезновении Луны, кажется, не очень понимала, что происходит вокруг.

Но тут до нее вдруг дошло, и она изменилась в лице.

– Сестра, что с тобой? – Алекс взял ее руку и поразился, какая она ледяная.

Та вырвалась, попятилась к двери, оступилась и чуть не упала. Но Алекс подхватил ее.

– Анита! Не молчи! – воскликнула Криолина.

– Я была в Смарагдиусе, – дрожащим голосом начала Анита. – Я встала на рассвете, позавтракала с Нефи и в сопровождении двух воинов уехала в Смарагдиус, чтобы обсудить с травницами букеты для дня рождения Луны. Все утро я провела во Флорессии… А вот где был ты, Морион? Я не нашла тебя во дворце и отправилась к травницам одна. А тебя увидела, только когда за нами прибыли воины. Где ты был?

Тот угрюмо молчал.

– Морион! – крикнул Сардер. – Немедленно отвечай!

Опять тишина.

Гелиодор встал и направился к Мориону. Тот бросился к выходу.

– Держите его! – закричал Гелиодор часовым, когда Морион рывком распахнул тяжелые двустворчатые двери.

Часовые скрестили копья и перегородили проход. Морион резко остановился. Его глаза метались по комнате, на лице появилось затравленное выражение. Подбежавший Гелиодор заломил руки Мориона за спину и повел назад, на ходу велев часовым запереть дверь.

Двери с глухим звуком закрылись, и в зале вновь воцарилась тишина.

Усадив Мориона на стул и встав рядом, огненный правитель металлическим голосом произнес:

– Мы слушаем тебя, Морион.

– Смотрите! – вскричала Криолина. – У него оцарапаны руки. Царапины свежие. Где ты был?

– Он сказал, что поранился, когда пересаживал колючее растение, – глухо проговорила Анита. – Но сейчас я понимаю, что ничего он не пересаживал. Ведь я с утра находилась во Флорессии. Его там не было.

– Сынок, – на Сардера стало страшно смотреть, – умоляю тебя. Расскажи, где ты был?

Все уже знали ответ, но молчали, не в силах обвинить Мориона при Сардере, который уже был на грани обморока.

Морион глубоко вздохнул и, не поднимая глаз, сказал:

– Да. Это я похитил Луну…

– Что? – взревел Алекс и кинулся к нему.

Гелиодор попытался оттащить друга, но он вывернулся и ударил Мориона кулаком в лицо. Тот упал, из носа хлынула кровь. Гелиодор сгреб Алекса в охапку.

– Александрит, успокойся! Если ты его сейчас убьешь, мы не узнаем, куда он дел девочку!

Алекс безвольно обмяк, и Гелиодор бережно усадил его на стул. Рядом Празет хлопотал вокруг Сардера, который был в глубоком обмороке. Когда он пришел в себя, его хотели отвести в лазарет, но Сардер отказался.

– Я хочу знать, – слабым голосом сказал он.

– Говори! – приказал огненный правитель.

– Когда мы поехали с тобой в лабиринт, на который указала Луна, я нашел Эгирина.

Присутствующие ахнули.

– Но… он был не один. С ним были Гноючка и Жадеида.

– Почему ты ничего не сказал? – вскричал Алекс. – Мы бы освободили мальчика и захватили ведьму!

– Сын был связан по рукам и ногам, а она держала у его горла нож и обещала убить, если я позову на помощь.

– Мать? Убить собственного сына? – всхлипнула Криолина.

– Поверьте, там ничего не осталось от матери. Она чудовище. Она вынудила меня заключить с ней сделку. Я пообещал убить Луну в обмен на сына. – Морион закрыл лицо руками и глухо зарыдал.

Алекс опять вскочил со стула, но Варисцит и Ларимар, стоявшие рядом, удержали его.

– И что? Ты… Ты… – Гелиодор никак не мог выговорить страшные слова. – Ты убил девочку?

Все в ужасе застыли.

Морион опустил руки. Они безвольно повисли вдоль тела.

– Я не смог, – прошептал он.

– Где она?! – сквозь зубы процедил Алекс.

– Я отправил ее через портал. Она – по ту сторону земли.

– Что?! – вскричал Алекс.

– Я не мог поступить по-другому! Ведьма обещала убить сына!

– И ты решил обменять жизнь одного ребенка на жизнь другого? – спросила Анита. – Из-за этого ты развил такую бурную деятельность вокруг меня, да? Чтобы втереться к ней в доверие? Чтобы она считала тебя своим и пошла за тобой?

– Нет, нет! Я ведь тогда еще ничего не знал о сыне. И Жадеида не знала, что я окажусь в лабиринте. Это ужасное совпадение… Ведьма не меньше моего удивилась, встретив меня. Они пришли за Эгирином, а тут я… Жадеида была бы не Жадеидой, если бы не воспользовалась ситуацией. Она сразу сообразила, что делать.

– И ты на все согласился!

– Простите меня! Ведьма все равно добралась бы до девочки и убила ее. Она ненавидит ее, только эта ненависть помогла ей выжить. Я, наоборот, спас Луну.

– Спас? Отправив ребенка в другой мир, одного, без защиты. Ты издеваешься? – вскричала Анита.

– А что? Она жила там столько лет! Она знает, как идти к порталу. Она не пропадет, – торопливо перечислял Морион. – Здесь бы она точно погибла. Если бы я отказался, Жадеида нашла бы другого исполнителя, который притащил бы Луну прямо к ней. И она бы поиздевалась над девочкой вдоволь. А я пообещал, что сделаю все сам. Убивать я ее, конечно, не собирался, поэтому и воспользовался магической воронкой, чтобы спрятать девочку.

– Да, да! Рассказывай тут сказки! Эти воронки умели делать только ее стражники. Значит, ты давно служишь ведьме, предатель, – грозно сказал Андалузит.

– Нет! Гноючка тайком дал мне это заклятие, – отчаянно защищался Морион.

– Гноючка?! Скажешь тоже! Чтобы ее ближайший помощник дал тебе заклятие? Для чего? – возмутился Андалузит.

– Я не знаю. Но он не хочет, чтобы девочка умерла. Он боится, что Эгирин никогда не простит ему, что он не попытался спасти Луну.

– И ты хочешь, чтобы мы в это поверили?! Нет никакого портала, ты отвел Луну к Жадеиде, поэтому карта не видит ее. Это ты предатель! Это ты служишь ведьме столько лет. Ты! – взревел Андалузит, тыкая в Мориона дрожащим пальцем. – Изменник! Ты предал Драгомир, предал нас!

– Нет! Нет! Нет! – кричал Морион.

После удара Алекса он так и не поднялся на ноги и, стоя на коленях, умоляюще смотрел то на Аниту, то на отца. Но они отводили взгляды.

– В подземелье его, в ту темницу, где держали статую! Часовых у двери! Каждые четыре часа менять караул и докладывать лично мне, – приказал главнокомандующий.

Часовые, накинув на Мориона магические сети, поволокли его из зала. Он едва шел, путался в сетях, падал и все кричал:

– Я не предатель! Анита, папа, помогите мне!

Но никто из них так и не взглянул на него. Двери захлопнулись, в зале наступила тяжелая тишина, не дававшая дышать.

4

– Луна, очнись! Ну же! Давай!

Надоедливый голос не умолкал ни на секунду. Казалось, он проникал прямо в мозг, усиливая жуткую боль в висках.

– Луна, пожалуйста, очнись!

Девочке хотелось закричать, чтобы голос отстал от нее, но она не могла произнести ни звука и вновь провалилась в спасительное забытье, так и не сумев открыть глаза.

– Луна, очнись, посмотри на меня!

На этот раз голос сопровождался весьма ощутимой оплеухой. Луна приподняла голову и застонала. Виски ломило нещадно, к тому же сильно тошнило. Девочка с трудом села. Сил, чтобы осмотреться вокруг, не было. Девочка еле слышно стонала сквозь стиснутые зубы. Слезы невольно наворачивались на глаза. Хотелось обхватить голову и сильно сжать.

Девочка машинально начала тереть висок ладонью. И боль наконец-то стала отступать. Вдруг чья-то цепкая лапка оттащила ее руку в сторону.

– Луна, у тебя светится ладонь. Ты лечишь сама себя. Прекрати. Ты же знаешь, что тебе нельзя, – послышался обеспокоенный голос хранителя.

– Фиччик, отстань, – простонала девочка.

Стоило отнять ладонь от виска, как боль тут же вернулась и миллион злобных пираний вгрызлись в висок.

Девочка опять приложила ладонь к голове.

– Луна, но ты же обещала! Вдруг ты сейчас возьмешь и умрешь?! И нас даже никто не найдет.

– Ничего со мной не случится. Я уже лечила себя. Тайно. И, как видишь, жива-здорова…

– Лечила себя? Я не ослышался? Но как, когда, почему я ничего об этом не знаю?

– Случайно. Я даже сама не поняла, как это получилось. Сейчас немного себе помогу и обязательно расскажу. Обещаю, что не умру. По крайней мере, от этого.

– Ладно, раз ты так уверена, не буду тебе мешать. – Фиччик присел на небольшой камень и начал с беспокойством наблюдать за девочкой.

На ладони Луны вновь появилось мягкое серебристое свечение. Она приложила руку к виску и удовлетворенно замычала. Боль начала отступать. Тошнота тоже. Девочка наконец-то открыла глаза. Голова стала легкой и ясной, будто Луна проснулась после глубокого и продолжительного сна. Вскочив на ноги, она с наслаждением потянулась и недоуменно огляделась.

– Это что еще за чертовщина? – воскликнула девочка.

Они с Фиччиком находились в очень странном месте. Это был длинный широкий проход. Земля под ногами мягко пружинила, и создавалось впечатление, будто идешь по плотному мху, который расстелили прямо на воде. Было светло, но солнца девочка не видела. А вместо неба над головой простиралась бесконечная безоблачная пустота, странная и жуткая. Глаза отказывались верить, что это небо.

– Вот-вот, – проворчал Фиччик. – Пока тут кое-кто валялся, я уже успел вволю насладиться этим «радостным» пейзажем.

Девочка посмотрела на хранителя. Он имел крайне утомленный вид, синие глазки покраснели, нос печально повис. Даже крылья были уныло опущены.

– Мой маленький герой! – Луна подхватила Фиччика и бережно прижала к себе, вспомнив, как он храбро защищал ее от Мориона.

Морион… Как только мужчина в доспехах часового заговорил, Луна сразу узнала его голос. Но в суматохе, в страхе за Манибион не смогла вспомнить, кому он принадлежит. Однако именно потому, что голос ей был знаком, она побежала за гонцом.

Во дворе, когда во время схватки с Фиччиком с головы похитителя слетел шлем, Луна с ужасом узнала Мориона.

Морион – предатель. В это невозможно поверить.

Отогнав от себя эти невеселые мысли, Луна вновь обратилась к хранителю:

– Рассказывай, что ты разузнал, пока я прохлаждалась?

– Ничего хорошего, – буркнул он, слегка оттаяв от объятий, которые обожал. – Это очень странное место. Идти можно только по тропинке. Вперед или назад. В другие стороны не получается, я пробовал. Вон там Драгомир, а там – неизвестный мне другой мир. Во всяком случае, таких лесов в Драгомире я не видел.

Девочка посмотрела налево, и через дрожащую дымку, словно мираж в пустыне, начал медленно проступать горячо любимый Драгомир. Судя по огромному количеству пылающих цветов, это были владения Гарнетуса. Изображение расплывалось, будто кто-то разлил воду на акварельный рисунок. Деревья то вытягивались, то уменьшались. Девочка протерла глаза, подумав, что это последствия удара по виску.

– Можешь не тереть, – мрачно сказал Фиччик. – Я вижу так же.

– Бежим туда скорее, что же мы тут сидим? – воскликнула Луна.

– Бесполезно, я пробовал, – уныло ответил хранитель.

– Что значит бесполезно? Вот же он, совсем рядом, – заторопилась Луна, вешая на плечо сумку, каким-то чудом не пропавшую в портале.

– Это невозможно объяснить, иди попробуй. – Фиччик вздохнул и опять уселся на камень.

Девочка осторожно пошла, каждый раз проверяя ногой место, на которое собиралась ступить. Земля противно пружинила, что напомнило Луне ее злоключения на болоте.

Через пару шагов девочке показалось, будто она проваливается в мягкую перину. Воздух сгустился и с каждым шагом делался все гуще. Вскоре она уже едва вытаскивала ноги и руки из этой липкой массы, словно насекомое, увязшее в густом сиропе. Дышать становилось все труднее. Поняв, что не может сделать больше ни шага, она с тяжким вздохом повернула назад. Да и Фиччик, все же полетевший следом, отчаянно тянул ее за капюшон.

– Мы задохнемся, – кричал он. – Давай назад! Я так далеко не смог зайти.

Вернувшись на место, откуда она начала свой путь, Луна сразу ощутила, как с нее спала эта тяжелая пуховая перина.

Посмотрев в другую сторону, девочка сквозь такую же пелену увидела мир, который тут же узнала.

– Это похоже на мой старый мир. Видишь, на деревьях желтые листья, значит, наступила осень.

– То есть где-то поблизости дом тетушки Мари, в котором ты жила?

Луна задумалась. Она смотрела на местность и не узнавала ее. Ей был виден кусочек осеннего леса, небольшая опушка и извилистая сельская дорога. Не удивительно, что место было незнакомым. Мир огромен, а девочка за тринадцать лет видела только свой дом, сад возле него, школу да соседний городок, куда тетушка Мари несколько раз брала ее с собой во время большой ярмарки.

– Нет, не думаю, мне совершенно незнаком этот лес. Мир очень большой, мы могли оказаться в любом месте.

– Интересно где, – пробормотал Фиччик.

– Давай попробуем пойти туда. – Луна решительно зашагала к своему старому миру.

– Напрасно тратишь силы, – сказал Фиччик, но все же опять потащился за ней.

К глубокому разочарованию девочки, с этой стороны оказалось то же самое. Опять пуховая перина, ноги и руки будто облепленные густым желе. Когда она приблизилась, очертания опушки леса стали четче. Луна даже разглядела пожилого мужчину в темно-зеленой куртке, который ехал на велосипеде по дороге.

– Эй! Эй! Слышите меня? – отчаянно закричала Луна и попыталась помахать, чтобы привлечь внимание.

Но густой воздух облепил так плотно, что она смогла лишь немного приподнять руку и тут же уронила ее, не в силах преодолеть эту невыносимую тяжесть. Девочка опять с содроганием вспомнила болото, когда топь облепила ее так, что невозможно было сделать вдох.

– Помогите! Эй! – продолжала кричать она.

Но мужчина спокойно крутил педали и даже не смотрел в ее сторону. Вдруг он повернул, и Луна с восторгом увидела, что он едет к ней.

– Эй, вы меня видите? – обрадовалась она. – Помогите! Я тут застряла!

Мужчина теперь смотрел прямо на нее. Скорость его ощутимо увеличилась. Либо дорога пошла под уклон, либо он, видя ее мучения, поспешил на помощь. Девочка засмеялась счастливым смехом.

– Фиччик, сейчас нас спасут. – Она бы захлопала в ладоши от радости, но не могла поднять руки.

Велосипедист подъезжал все ближе. Луна уже отчетливо видела его седые волосы, пышные усы и густую бороду. Он смотрел на них и, кажется, что-то говорил.

– Я не слышу вас, – закричала девочка, думая, что он обращается к ней.

Дедушка приближался с приличной скоростью.

– Еще немного, и нас вытащат отсюда!

– Что-то я не совсем уверен, Луна! Кажется, он не собирается останавливаться! – взвизгнул хранитель.

И действительно, сильно разогнавшись, велосипедист летел прямо на них.

– Тормозите! – закричала Луна. – Вы нас сейчас снесете!

Бесполезно. Луна испуганно дернулась и хотела отскочить, но не тут-то было. В этом желе не получалось делать резкие движения. Девочка всем весом навалилась на плотную массу воздуха, чтобы избежать столкновения, но смогла отодвинуться лишь на несколько сантиметров. Дедушка был уже совсем рядом, Луна видела его невозмутимый взгляд и улыбку. Его губы продолжали шевелиться, а голова чуть покачивалась. Видимо, он напевал песенку себе под нос.

Ну все, сейчас он в них врежется! Прикрыв собой Фиччика, который пытался вылезти и защитить подопечную своим маленьким тельцем, Луна приготовилась к столкновению. Втянула голову в плечи и напряглась… Но… Дедушка въехал в плотную массу, окружавшую Луну легко промчался прямо сквозь девочку и исчез.

Луна в недоумении попятилась назад. Она не ощутила столкновения. Она не почувствовала вообще ничего.

С трудом дойдя до тропы, она ошеломленно опустилась на нее.

– Что это было, Фиччик? Ты хоть что-нибудь понимаешь?

– Не-а…

– Получается, мы оказались между двумя мирами, – немного подумав, сказала девочка. – Мы не в Драгомире, но и не в мире по ту сторону земли. И не можем выйти ни в одну, ни в другую сторону. Нормально мы себя чувствуем только здесь, посередине. Тут достаточно воздуха и можно спокойно передвигаться. Ну что же. Принимаем это как факт и идем вперед. Посмотрим, куда эта тропа выведет.

Хранитель кивнул и взлетел девочке на плечо.

Сделав несколько шагов, Луна с изумлением увидела, что картинка по бокам изменилась.

– Фиччик, смотри, – девочка изумленно показала влево. – Это уже не Гарнетус. Это Манибион. Я узнаю эти кованые лавочки, они стоят по бокам центральной площади.

Справа местность тоже изменилась. Теперь там уже была не опушка леса, а небольшое озерцо, по которому расхаживала важная цапля, периодически поджимая одну лапу и застывая недвижимым изваянием.

Девочка опять сошла с тропы и с надеждой направилась к площади целителей. Но нет, история повторилась. Воздух вновь начал облеплять ее со всех сторон. Оставив бесплодные попытки, Луна снова вернулась назад.

– Ерунда какая-то, – пробормотала Луна. – Получается, мы находимся в каком-то пространстве, которое перемещается между двумя мирами.

– Посмотри, – воскликнул хранитель, – даже время тут разное.

И действительно, пять минут назад, когда они видели велосипедиста, было раннее утро, солнце вставало на востоке. А сейчас в мире по ту сторону земли уже сгущались сумерки. На озеро потихоньку опускалась ночь. Цапля завозилась и стала устраиваться на ночлег.

– Ничего не понимаю. Только что там было утро, а сейчас уже ночь, – сказав эти слова, девочка вдруг застыла. – Я поняла! – воскликнула она. – Предсказание Древлия! Оно сбылось! Как он сказал? Что я окажусь между ночью и днем…

– Между восходом и закатом, между тьмой и светом, между небом и землей, – процитировал Фиччик.

– Ну да, – кивнула Луна. – Вот мы с тобой и оказались непонятно где. Не на суше и не в воде, не на небе и не на земле, между восходом и закатом, между жизнью и смертью.

Фиччик сразу поник, крылья печально повисли вдоль тельца.

– И что? Теперь мы умрем? – обреченно спросил он.

– Не-е-ет, – уверенно ответила Луна. – Древлий же потом сказал, что я не умру. Мы будем жить, Фиччик! Мы обязательно выберемся отсюда! Идем на разведку!

И Луна, уже не обращая внимания на постоянно меняющиеся пейзажи по обе стороны тропы, бодро зашагала вперед.

5

Воины под командованием Гиацинта выстроились в длинную цепочку и медленно двинулись вперед, прочесывая каждый сантиметр земли в поисках логова ведьмы. Анита с Александритом поспешили к порталу чтобы перейти в мир по ту сторону земли.

Анита взяла себя в руки и, несмотря на пережитое потрясение, была собрана и сосредоточена. Сразу после совета она направилась в свою комнату, собрала все безделушки и прочие подарки Мориона, увязала их в огромную простыню и собственноручно вытащила на задний двор.

Затем Анита швырнула тюк в огромную железную бочку, подозвала огненного воина и попросила сжечь все дотла. Тот, косясь на разъяренное лицо Аниты, поспешил исполнить ее приказание. Нефелина, испуганно наблюдавшая за всем этим из окна, украдкой послала ветерок, который подхватил пепел и развеял без следа.

Анита решительно тряхнула головой и размашистым шагом вернулась в комнату. Там она достала из шкафа боевые доспехи, которые пятнадцать лет назад выковал для нее Гелиодор. Тогда проблемы с Жадеидой уже начались, но война еще не была объявлена. Однако правитель Гарнетуса сделал для Алекса, его сестры и жены доспехи, которые были настолько прочны, что могли выдержать даже черную магию.

Так как на войну с ведьмой Анита не попала, доспехи все эти годы провисели в шкафу. Бережно погладив их, она в который раз подивилась мастерству Гелиодора. Доспехи украшала причудливая вязь, напоминавшая струю воды, которая текла туда, куда ей хочется. Убрав волосы в тяжелый узел на затылке, Анита надела доспехи, накинула плащ и вышла из комнаты. Придя в зал советов, она решительно сказала брату:

– Я готова!

Тот, тоже в полном боевом облачении, отвлекся от карты Драгомира и внимательно посмотрел на сестру. Она казалась такой хрупкой.

– Точно? – с участием спросил он. – Анита, дорогая, мне очень жаль…

Сестра властным жестом оборвала его.

– Не будем об этом. Наша задача – найти девочку. Что делать с предателем, решим потом.

– Хорошо, тогда идем.

Попрощавшись с Нефелиной и пообещав, что скоро вернутся, брат с сестрой вышли из дворца. Сев на коней, они направились к порталу.

Гигантская башня, видная отовсюду, по-прежнему гордо стояла в самом центре Драгомира. От нее расходились дороги во все петрамиумы. Огромные кристаллы, из которых была сделана крыша, окрасились в красно-оранжевый цвет, так как солнце уже склонилось к горизонту. Стараясь не расплакаться от тоски, Анита отдала поводья лошади Галиту и направилась к порталу. Следом заторопился и Алекс. С помощью воинов они открыли дверь в крыше и по веревке быстро скользнули внутрь.

– Удачи! Вы обязательно найдете девочку! – пожелал им Галит, и дверь с лязганьем закрылась.

Наступила полная темнота.

– Готова? – шепотом спросил Алекс.

– Да, – ответила Анита.

Они взялись за руки, и через мгновение стены и потолок задрожали и стали надвигаться на них. Брат с сестрой сели на пол, поджав колени и закрыв головы руками.

Наконец все замерло. Они поняли, что совершили переход. Анита зажгла спичку. В неровном свете пламени они быстро нашли дверь и, распахнув ее, оказались в центре магического озера. Сейчас оно было молочно-белым, но к его цвету уже начала примешиваться прозрачная синева.

– Какая красота, – сказал Алекс, окидывая взглядом круглое озеро. – Каждый раз дыхание перехватывает от восторга. Жаль, что в Драгомире такого нет. Ладно, нам не до любования, идем искать Луну.

– Сначала нужно выйти из-под защиты портала, – ответила Анита. – А то он будет нас прикрывать и не пропускать нашу силу дальше.

– Точно, – согласился Александрит.

Призвав небольшую волну, они встали на ее гребень, и волна, качнувшись, понесла их к берегу. Сойдя на землю, Алекс и Анита быстро зашагали к большой скале, откуда год назад Луна спустилась с помощью ветра.

Обогнув ее, они оказались в небольшом лесу. Уже совсем стемнело, но это не мешало чародеям, которые прекрасно ориентировались в темноте. Дойдя до леса, Алекс вытащил из-за пазухи карту этого мира.

Анита изумленно склонилась над ней, разглядывая материки и острова, окруженные океанами.

– Где ты ее взял? – почему-то шепотом спросила она.

– Четырнадцать лет назад в доме Мари, – так же шепотом пояснил он. – Увидел в кабинете Руперта, и она заинтересовала меня. Как чувствовал, что пригодится.

– Ты украл ее?

– Нет, что ты, – усмехнулся тот. – Запомнил, а потом перерисовал на холст.

– Запомнить все это?! – восхищенно ахнула Анита. – Ты гений!

– Не без этого, – скромно признал Алекс, за что немедленно получил от сестры тычок в бок.

Бережно расстелив карту на траве, они прижали края камнями и склонились над ней. Затем, взявшись за руки, брат с сестрой начали произносить заклинание вызова:

– Мы просим тебя, мудрейшая Земля, мы просим тебя, стремительный Ветер, мы просим тебя, быстротечная Вода, мы просим тебя, пламенеющий Огонь, покажите нам, где Луна. Спросите своих братьев и сестер, своих детей и внуков, своих друзей и побратимов, помогите нам.

Произнеся заклинание, они замолчали в ожидании. Ветер взметнул вверх прошлогоднюю листву. Затем они услышали журчание воды и почувствовали, как в недрах земли дрогнула древняя магма.

– Нас услышали, – сказал Алекс. – Остается только ждать. Если Луна здесь, то они обязательно найдут ее.

Анита кивнула и прислонилась к дереву.

– Как ты? – воспользовался моментом Алекс. – Справляешься?

– Стараюсь…

– Я чувствую себя очень виноватым перед тобой.

– Ты-то тут при чем? – возразила Анита. – Ты же не заставлял Мориона становиться предателем.

– Я не об этом. Я лишил тебя возможности построить нормальную семью, – объяснил Александрит. – Если бы четырнадцать лет назад я не попросил тебя остаться здесь с моей дочерью, ты могла бы выйти замуж и быть счастливой. Я ведь видел, у вас с Гелиодором как раз начали зарождаться чувства…

– Ты ни в чем не виноват, Алекс, – тихо сказала Анита. – Во-первых, никто не знал, что это так затянется. Мы рассчитывали победить Жадеиду максимум за полгода. Во-вторых, ни ты, ни Нефелина не могли остаться здесь. Только вашей силы хватило, чтобы прятать Луну и меня столько времени. В-третьих, когда я вернулась, Гелиодор встретил меня без всякого энтузиазма, значит, изначально у нас с ним были разные дороги.

– Не скажи, – возразил Алекс. – Ты же знаешь его. Более стеснительного человека не найти во всем Драгомире. Он бесстрашный воин и мудрый правитель, но в отношениях с тобой всегда робел. То, что ты ему нравишься, я вытянул из него буквально клещами. А вернувшись, ты не дала ему ни единого шанса. Ты не замечала его, а потом начала принимать ухаживания Мориона. А ведь Гелиодор так и не женился, хотя в него была влюблена добрая половина девушек Гарнетуса.

– Он очень сдержанно встретил меня. Почему я должна была бежать к нему с объятиями? Хотя я его ни в чем не виню. Какие чувства могут жить столько времени?

В глазах Аниты заблестели слезы.

– Ну это же Гелиодор! – воскликнул Алекс. – Он боится всех женщин без исключения. Вы для него непонятны, как иноземные существа. Чего ты ждала? Что он сразу начнет осыпать тебя цветами и петь романсы под балконом?

Анита ничего не ответила, только молча смотрела перед собой.

– Скажи, вся эта история с Морионом понадобилась тебе только для того, чтобы досадить Гелиодору? – Александрит пытливо заглянул сестре в глаза.

– Не хочу больше говорить на эту тему, – буркнула она.

– Хорошо-хорошо. Просто я беспокоюсь за тебя. И, повторюсь, мы с Нефи чувствуем свою вину.

– Вы подарили мне самое большое счастье на свете, – решительно ответила Анита. – Ведь у меня как у целительницы из-за проклятия не может быть детей. Но я имела возможность вырастить ребенка. А он… Он еще может жениться и подарить Гарнетусу потомство, зачем ему я?

– Тем не менее он до сих пор одинок, – начал Алекс, но Анита прервала его, давая понять, что разговор окончен.

Они молча уставились на карту, чтобы не пропустить ни малейшего движения. Начинало клонить в сон. Они договорились сменять друг друга, и Алекс первым заступил на пост, предварительно удобно устроив сестру на ночлег.

Это была долгая ночь. Дежуря по очереди, они терпеливо ждали ответа. Наконец в предрассветном свете Анита уловила на карте мимолетное движение.

– Алекс, вставай, – позвала она брата.

Тот сразу же открыл глаза. Сказывалась военная привычка просыпаться быстро и моментально ориентироваться на месте. Он присел возле карты, которая постепенно оживала.

Сначала на ней выросли горы. Над всеми гордо возвышалась Джомолунгма[20], более известная под названием Эверест. На ее вершине жил самый свирепый и колючий ветер.

На другом конце карты заклокотал, разбрасывая искры, огромный вулкан Охос-дель-Саладо[21]. Заволновался Тихий океан[22]. Гордо подняло ветви самое древнее дерево по имени Мафусаил[23]. Они были готовы рассказать драгомирцам, попросившим у них помощи, о том, что им удалось узнать.

Александрит и Анита, окутав себя защитным заклинанием, сначала осторожно прикоснулись к вулкану Охос-дель-Саладо. Вокруг них все завертелось, и через несколько минут они оказались у его подножия. Повсюду простиралась бескрайняя пустыня. На ее фоне вулкан казался еще более могучим и грозным. Земля под ними содрогнулась, и они, не успев даже вскрикнуть, провалились вниз. Защитное заклинание оберегало их, поэтому после бесконечного полета они спокойно приземлились на небольшой площадке. Отдышавшись, брат с сестрой посмотрели друг на друга. На лицах у обоих мерцали крохотные пузырьки, наполненные воздухом. Анита пораженно прошептала:

«Прямо как под водой».

И поняла, что не сказала вслух ни слова, но ее фраза прозвучала у брата в голове.

«Точно, – так же телепатически ответил Алекс. – Я тебя прекрасно слышу. Пузырьки дают нам возможность дышать здесь кожей, как и на глубине океана».

Кинув взгляд в сторону, Анита охнула. И было отчего. Они оказались прямо в центре земли, в огромной пещере, которая была наполнена жидким огнем – магмой. От нее в разные стороны летели кипящие брызги. Анита испуганно попятилась, но Алекс успокоил сестру:

«Нас защищают чары. Огонь не причинит нам вреда. Только нужно быстро выбираться. Температура очень высока, никакая магия долго не выдержит такого давления. У нас есть минут пять, не больше».

Словно услышав его, раскаленная магма поднялась и зафыркала огненными искрами. Откуда-то из глубины донесся глухой голос:

– Мы не нашли девочку. Под землей ее нет, ни в одном подземелье или глубокой яме. Ищите на поверхности.

Анита с Алексом, поблагодарив недра земли за помощь, полетели вверх и в мгновение ока вновь оказались в лесу, перед картой.

– Ну и приключение, – выдохнула Анита.

– То ли еще будет, – ответил Алекс, и они вместе коснулись океана.

Их подхватил вихрь, и вот они уже оказались посреди Тихого океана в маленькой прохудившейся лодочке. Волны сильно раскачивали ее, и она опасно кренилась, угрожая зачерпнуть воду.

Анита, боясь, что лодка перевернется, ухватилась руками за края. Но страха перед водой она не испытывала, ведь это была ее родная стихия. Александрит тем временем прокричал:

– Океан, расскажи, что ты узнал о нашей девочке!

Тихий океан заволновался и пророкотал:

– Мы обыскали все моря, реки и озера. ее нет ни над водой, ни в глубине. Никто нигде не слышал о девочке с чудесными белыми волосами.

Анита и Алекс опять вернулись в лес. Настала очередь Мафусаила. Коснувшись его ветвей, они оказались у скрюченного временем и покореженного ветрами дерева. Мафусаил скрипнул и трескучим голосом произнес:

– Никто из растущих на земле растений не видел вашей девочки.

Оставался последний шанс. Сильный ветер, который может облететь весь мир. Вдруг Луна где-то укрылась. А от ветра нигде не спрячешься. Коснувшись Джомолунгмы, они оказались на вершине высочайшей горы земли. На их лицах вновь появились капли, наполненные воздухом, а на теле – теплая одежда. Внизу клубились облака. От лучей восходящего солнца в воздухе разливалось мягкое свечение. А вокруг лежал ослепительный снег.

Анита, живя в доме тетушки Мари, конечно, видела снег, но зимы там были преимущественно теплые, очень редко дождь превращался в снежинки, которые, падая на землю, тут же таяли. Александрит вообще никогда не видел снега. В Драгомире он лежит только на вершинах самых высоких гор, куда не долетают даже кристаллианцы.

Поэтому оба, открыв рты, смотрели на искрящуюся белизну, напоминавшую блеск их любимых драгоценных камней.

На вершине дул пронизывающий ледяной ветер. Он сбивал с ног, заставлял слезиться глаза, кусал колючим холодом щеки и уши. Поплотнее запахнув одежду и натянув шарфы по самые брови, брат с сестрой прокричали:

– Ветер, помоги нам, может, ты видел нашу девочку?

Ветер шумно выдохнул – так, что они чуть не упали. И произнес:

– Ни сильнейшие муссоны, ни легкие бризы, ни холодные мистрали[24] нигде не встречали девочки с белоснежными волосами.

Огорченно вздохнув, Алекс и Анита поблагодарили ветер. Через несколько секунд они вновь стояли возле карты. Сняв с себя защитные чары, они снова поблагодарили духов и вручили им принесенные из Драгомира дары.

Для ветра они припасли золотистую пыль, чтобы он мог добавлять ее в воздушные потоки, делая мир веселее и радостнее. Тихому океану подарили кораллы, которые росли только в морях Драгомира. Для Мафусаила приготовили семена редких растений, чьи широкие листья очищают воздух от вредных загрязнений. А вулкану вручили огромный рубин, переливавшийся всеми цветами жидкой магмы.

Когда духи, довольные подарками, исчезли с карты, Алекс с печальным вздохом свернул ее в рулон.

– Луны нет ни в Драгомире, ни здесь.

– Где она может быть?

– Возвращаемся назад. Может, Сардер узнал что-нибудь у Древлия? Ведь тот предвидел, что девочка исчезнет из Драгомира. Может, он знает, где она? Кроме того, наши воины вовсю обыскивают бывшие владения ведьмы. Быть может, и они что-то нашли. Сдается мне, Морион нас все-таки обманул. Он в сговоре с Жадеидой, и наша девочка, скорее всего, у нее.

С тяжелым сердцем они поспешили к порталу.

6

Луна бодро шагала по длинному коридору.

– Такое ощущение, что он никогда не закончится.

– Да, – согласился Фиччик. – Мы идем часа три, и ни конца ни края.

– Значит, надо искать место для ночлега.

– Хорошо бы еще и поесть, – с тоской протянул хранитель.

– Это точно, – вздохнула девочка.

В животе требовательно урчало. Бесконечный день близился к концу. По крайней мере, по ощущениям Луны. Ведь внутри коридора невозможно было определить время, а по бокам день постоянно менялся с ночью. Сильно хотелось есть, так как Луна с Фиччиком не успели даже позавтракать. Но еще больше хотелось спать. Значит, в Драгомире, скорее всего, уже глубокая ночь. Ноги гудели от долгой ходьбы, и хранитель, сначала летевший перед Луной, теперь сидел у нее на плече и без конца зевал.

– Можно сказать, нам повезло, – неожиданно произнесла девочка.

– Это еще почему? – встрепенулся Фиччик.

– Мы с тобой оказались между мирами, но здесь иногда встречаются растения, которые растут и в Драгомире, и по ту сторону земли. В этом коридоре оба мира словно смешались.

– Ну и? – зевнул Фиччик. – Вот если бы найти что-нибудь съедобное…

– И нашли! – с восторгом вскричала Луна. – Смотри! – Она показала какую-то невзрачную коричневую палку. – Теперь мы точно не умрем с голода.

– Чему ты так радуешься? Палка и палка, – проворчал Фиччик.

– Забыл? Это же бориностик прямой![25] Мне его Цитрина демонстрировала во время испытаний. У него съедобные семена и цветок, который прячется внутри, но его можно оттуда достать. Он незаменим для дальних путешествий. Смотри!

Девочка ловко нажала на палку-стручок. Через несколько мгновений на его макушке появился большой цветок. Луна сорвала его и дала Фиччику, а потом проделала то же самое с соседним растением. Пока хранитель брезгливо разглядывал его, Луна сунула цветок целиком в рот и с наслаждением замычала. Живительная, прохладная, вкуснейшая влага смочила пересохшее горло и потрескавшиеся от жажды губы.

– С ума сойти, как вкусно, – простонала она. – Ну что ты сидишь? Ешь скорей, ну или пей.

Фиччик повертел цветок в лапках, еще раз понюхал, зажмурился и сунул в рот. Тут же выражение неописуемого блаженства разлилось по его мордочке. Носик задорно заблестел, уныние как рукой сняло.

– Пусть обзовут меня хоть коровой, но я больше никогда не буду раздумывать перед тем, как попробовать этот божественный нектар.

Утолив жажду, он опять начал трещать без умолку.

– Это еще не все!

Девочка сорвала стручок и аккуратно его вскрыла. Внутри оказалось около двадцати крупных семян.

– Держи. – Она высыпала в лапку Фиччика пять семян.

– Почему так мало? – возмутился он. – Я зверски голоден!

– Да мне не жалко, – улыбнулась девочка. – Бери хоть все.

Она ссыпала в подставленные лапки остальные семена, а себе сорвала новый стручок.

Фиччик засунул первую семечку в рот и начал сосредоточенно жевать.

– Не пойму, что за вкус, – озадаченно сказал он. – Похож на жареное мясо с овощами, приправленное кучей специй, да еще и приготовленное на углях, с дымком.

Говоря это, он уже жевал вторую семечку. Луна не отставала и, закрыв глаза от удовольствия, вовсю работала челюстями. Съев четыре семечка, хранитель с сожалением протянул оставшиеся Луне.

– Больше не могу. Ты была права. Надо же! Простая палка, а столько пользы. Теперь можно и поспать.

Девочка бережно убрала семена в сумку и принялась искать место для ночлега. Под небольшим деревом они увидели маленький овражек. Луна сломала несколько веток огромного папоротника, часть из них положила на дно, а другую – на края овражка, так что получилась крыша. Забравшись в импровизированное убежище, они тут же провалились в сон.

Но через несколько часов девочка проснулась от ужасного холода, который проникал повсюду. С трудом выйдя из укрытия, она начала притоптывать и пританцовывать, пытаясь согреться.

– Что с тобой? – выполз из-под веток папоротника заспанный Фиччик.

– З-з-замерз-з-зла, – с трудом выговорила Луна, ее зубы выбивали чечетку.

– Как замерзла, не холодно же? – удивился хранитель.

– Тебе не холодно? Посмотри вокруг, все листья в инее, а изо рта пар!

Девочка выдохнула, выпустив изо рта целое облако.

– А мне совсем не холодно, я вообще ни капли не замерз.

– Вез-з-зет тебе, – прошептала Луна.

– Эй, у тебя даже губы посинели, хватит прыгать, разожги огонь.

– Ой, точно! – Луна хлопнула себя по лбу. – Совсем вылетело из головы.

Девочка сосредоточилась, и на ее ладони появился огонек. Она тут же подставила сверху вторую руку.

– Ой как хорошо, – зажмурилась она. – А то пальцы совсем окоченели. Теперь надо собрать дров и развести костер. Этого огонька мне мало, руки с лицом согрела, а ноги мерзнут.

– Легко сказать, – проворчал Фиччик из кустов. – Тут ни одной сухой ветки. Все деревья покрыты льдом и сырые.

Луна, с сожалением потушив огонек, пошла к нему на помощь. Отломав одну ветку, девочка попробовала поджечь ее, но безрезультатно. Язычок пламени облизал кору, зашипел и потух.

– Что же делать? – растерялась Луна. – Огонь есть, а дров нет. Я не могу создать и поддерживать большой огонь только с помощью магии. У меня уже ноги превратились в ледышки! Фиччик, я так совсем замерзну!

Луна вновь вызвала огонек на ладони и практически сунула в него свои мгновенно озябшие пальцы. Но вскоре холод стал совсем невыносимым. Он обжигал лицо, уши, щипал за нос и щеки. Луна съежилась в комок, пытаясь маленьким огоньком обогреть себя, но это было все равно что пытаться согреться с помощью свечки.

Хранитель как сумасшедший носился вдоль коридора в поисках хотя бы одной сухой ветки, но безрезультатно. Устав, он вернулся назад.

Луна в отчаянии подсадила огонек себе на волосы. Те взметнулись языками пламени. Спине и рукам стало тепло. Сев на землю, она подтянула под себя окоченевшие ноги и укрылась волосами.

– Ну как? Согрелась? – спросил обеспокоенный Фиччик, державшийся на расстоянии, чтобы до него не долетали искры с горящих волос Луны.

– Ага, – прошептала девочка.

– Ты сейчас очень красивая, – с почтением сказал хранитель. – Словно какое-то неземное существо.

– Я согласна быть и страшной, лишь бы мне было тепло.

Уютно свернувшись, она начала дремать.

– Луна, не спи, – позвал Фиччик.

– Почему? – Девочка с трудом стряхнула с себя сон.

– Когда ты засыпаешь, волосы гаснут.

Действительно, волосы уже не горели, а едва тлели, вспыхивая огоньками в разных местах. Луна почувствовала, как леденящий холод вновь стал хватать ее своей лапой. Девочка вызвала огонь и снова начала согреваться.

– Что же, мне теперь совсем не спать? Я не могу, я так устала. А как только мне становится тепло, голова сразу же тяжелеет, глаза закрываются…

– Луна! – окликнул Фиччик. – Ты опять засыпаешь!

Девочка с трудом встала. От усталости ее шатало. Сквозь подошвы она ощущала нереальный холод земли, будто бы стояла босиком на льду.

– Встала, и тут же замерзли ноги, – пожаловалась она. – А когда сажусь, согреваюсь и засыпаю. Что же делать?

Фиччик сокрушенно вздохнул и опять начал обшаривать заросли в надежде найти хоть что-нибудь. Тем временем температура продолжала угрожающе падать. Застывшая роса мелодично звенела, когда ветер шевелил траву. Листья стали хрупкими, стоило к ним прикоснуться, они рассыпались в мелкую пыль. Фиччик, шныряющий в кустах, смешно отряхивался и морщил нос от этой ледяной пыли. В другой момент девочка расхохоталась бы, глядя на забавные ужимки хранителя, но сейчас ей было не до смеха. Она изо всех сил старалась удержать огонь на волосах, но это становилось все сложнее, девочка слабела с каждой минутой. И вот она начала погружаться уже не в сон, а в какое-то мучительное забытье.

– Луна! – заверещал перепуганный хранитель.

– Я не могу больше, Фиччик, – с трудом прошептала она. – Не могу бороться. Я так устала.

Фиччик с ужасом смотрел, как последние язычки пламени затихают и гаснут. Луна свернулась на обледенелой земле. Губы девочки посинели, на лице начал появляться иней. Только редкие облачка пара, вырывавшиеся изо рта, показывали, что она еще жива.

Фиччик в слезах метался над неподвижным телом подопечной, не зная, что предпринять. Он боялся, как никогда в жизни. От отчаяния хранитель распростерся всем своим тельцем на ее груди в безнадежной попытке хоть как-то согреть девочку.

– Ну почему я такой маленький? – закричал он.

И тут началось нечто странное. Фиччик стал расти. Он не сразу понял, что происходит. Ему показалось, что это Луна уменьшается. Секунду назад он беспомощно лежал у нее на груди, а теперь накрывал собой уже всю девочку. Хранитель вскочил и в недоумении уставился на свои лапы, которые сейчас по размеру превосходили весь рост прежнего Фиччика. Захлопав крыльями, он резко взмыл в воздух и испуганно взвизгнул, увидев, что взмахом крыла чуть не сломал деревья, которые пригнулись до земли и жалобно заскрипели. Вместо привычного верещания из пасти вырвался мощный звериный рык, от которого у самого хранителя зазвенело в ушах. Мягко опустившись на задние лапы, он замер возле Луны, крутя головой в разные стороны и пытаясь разглядеть себя. С высоты его теперешнего роста девочка казалась сломанной куклой.

– Луна, – густым басом пророкотал он и, наклонившись, осторожно поднял девочку с земли.

Он крепко прижал заледеневшую Луну к груди и бережно укутал огромными крыльями, сделавшись похожим на гигантский кокон, стоящий посередине коридора между двумя мирами. Фиччик дышал на щеки девочки, пытаясь отогреть ее посиневшее лицо. Он плотно сомкнул крылья и старался не шевелиться, чтобы ни одна струйка ледяного воздуха не проникла внутрь. Через некоторое время иней на ресницах Луны начал таять. Мертвенная синева, так испугавшая Фиччика, стала уступать место нежному румянцу. Девочка постепенно оттаивала. Страшное забытье сменилось крепким сном. Не просыпаясь, она спрятала ладони в густой шерсти хранителя и уютно засопела. Фиччик с умилением посмотрел на нее и облегченно выдохнул. Не раскрывая крыльев, он осторожно вытянулся вдоль коридора, заняв собой почти все пустое пространство по центру и подмяв ближайшие кусты. Немного повозившись, он устроился поудобнее и тоже уснул, обессиленный переживаниями этой ночи. О странностях, произошедших с ним, он решил подумать потом. Главное, что Луне тепло и смерть, стоявшая над ней, убралась подальше.

Через несколько часов девочка проснулась оттого, что ей стало невыносимо жарко. Она покрылась испариной с головы до ног. Открыв глаза, Луна не поняла, где находится. Вокруг стояла кромешная темнота, и что-то мерно билось прямо под ней. Испугавшись, она попробовала вскочить, но не тут-то было – руки уперлись в какую-то кожистую пленку, плотную и гладкую на ощупь. Девочка начала судорожно шарить вокруг себя.

«Я в каком-то ящике, – в ужасе подумала она. – Сверху глухая крышка из плотной кожи или пленки, а снизу шерстяной ковер». ее охватила паника. Пол, покрытый шерстяным ковром, двигался, словно живой. Мало того что в нем что-то глухо колотилось, словно пытаясь выйти наружу, так он еще мерно поднимался и опускался. Снаружи доносился непонятный грохот, сквозь плотную пленку было слышно, как там что-то рокочет и свистит.

«Ветер, что ли? – подумала девочка, внимательно прислушиваясь. – Или буря. Вон как завывает».

Так ничего и не поняв, девочка уперлась ногами в пленку и попыталась выдавить ее.

Пот градом катился с нее. Рубашка противной тряпкой прилипла к мокрой спине. С трудом переводя дыхание, девочка еще сильнее уперлась ногами. Но, несмотря на все усилия, ей не удалось ни на миллиметр сдвинуть крышку. Тогда девочка в отчаянии замолотила по ней ногами. И вдруг пол задрожал и начал вращаться.

Пленка исчезла, и Луна кубарем покатилась прямо в траву. Резко вскочив на ноги, она вся подобралась, готовая дать отпор.

– Я тут ее всю ночь грею, а она пинается, – раздался обиженный громовой голос, от которого Луна инстинктивно присела и прикрыла руками голову. – Да не бойся ты, это всего лишь я, – добродушно захохотал кто-то.

Хохот прозвучал так, будто рядом с горы с ужасающим грохотом рухнул огромный камень.

Луна боязливо приоткрыла глаза и увидела белоснежный холм прямо перед собой. Он зашевелился, и девочка с изумлением узнала своего хранителя. Правда, от внешности Фич-чика практически ничего не осталось. Перед девочкой сидел крупный хищный зверь. Морда изменилась до неузнаваемости, она теперь больше напоминала не лисью, а волчью, так как стала крупнее и массивнее. Огромные клыки угрожающе поблескивали, когда хранитель открывал пасть. Такими клыками можно было легко перекусить металлический прут или даже бревно. Высоко поставленные уши воинственно торчали, чуть закручиваясь наружу, что придавало хранителю вид какого-то мифического существа. Шерсть стала длиннее и гуще. Сплошным меховым одеялом кристально-белого цвета она покрывала сильное мускулистое тело. Огромные крылья, сложенные на спине, отливали перламутром. Мощная грудная клетка вздымалась в такт дыханию, а из тяжелых лап выглядывали острые когти.

Девочка смотрела и не узнавала. Это был уже не ее маленький и бесконечно трогательный хранитель.

– Сюрприз, – жизнерадостным басом прогремел Фиччик.

Хотя, наверное, теперь его следовало называть полным именем – Лунфич. Уменьшительное Фиччик не подходило столь могучему зверю.

– Ого, – только и смогла промолвить девочка.

– Это как бы с днем рождения тебя, Луна! – хохотнул Лунфич, и девочка немного пошатнулась от ветра, вылетевшего из его пасти.

– Уму непостижимо, – прошептала она и медленно обошла хранителя со всех сторон.

Если бы не привычные повадки Фиччика, который сидел, задорно задрав хвостик, и с нетерпеливым детским восторгом следил за ее реакцией, она могла бы испугаться. Но это был он, просто громадный, размером с крупного гималайского медведя, если тот встанет на задние лапы.

– Как тебе такой подарочек? – спросил Лунфич и улыбнулся.

Со стороны это выглядело так, будто страшный зверь оскалил пасть и сейчас укусит.

– Умереть не встать, – ответила Луна и осторожно потрогала его.

– Видишь, какой теплый, это я тебя согрел, – похвастался он.

Девочка огляделась по сторонам. Видимо, в этом странном пространстве, где нет ни солнца, ни луны, начался день, так как холод отступил. Листья на деревьях вновь были зеленые и шелестели на ветру как ни в чем не бывало. Никакого инея и льда на траве. Ничто не напоминало о кошмарной ночи, которую им пришлось пережить. Ну, кроме громадного Лунфича.

– Как это произошло? – спросила Луна. – Тебе было больно?

– Не знаю, – пожал плечами хранитель. – Я стал большим, и все.

– А что предшествовало превращению?

– Ты была вся синяя, страшно смотреть. Щеки, лоб, волосы, ресницы покрылись инеем. Я очень испугался. – Лун-фич хотел по привычке театрально всхлипнуть, но, вспомнив о своих нынешних размерах, вовремя остановился. – Я пытался согреть тебя и сокрушался, что слишком мал… И тут хлоп – я уже такой. Никакой боли, я вообще ничего не почувствовал. Только очень приятная горячая волна по всему телу. Что тут говорить? Талант, одним словом! Потом я лег на спину, положил тебя к себе на живот и накрыл крыльями. Ну и ледяная же ты была!

Хранитель тут же продемонстрировал, как спасал Луну. От артистических замашек так быстро не отучишься. Он задрал лапы, опрокинулся на спину, подняв при этом тучу пыли, и начал шумно возиться, как огромная собака. Затем ловко укрыл себя большими крыльями.

– М-да, большим стал, а хвастовство никуда не делось, – улыбнулась девочка и благодарно погладила хранителя по огромной морде.

Фиччик вновь оскалил пасть в блаженной улыбке и смешно свесил набок огромный язык. Девочка рассмеялась, не в силах спокойно смотреть на его ужимки.

– Интересно, а назад ты уменьшиться можешь? – полюбопытствовала она.

– Наверное, могу, – озадаченно сказал хранитель. – Я еще не пробовал.

– А ты попробуй. Как-то с трудом представляю тебя на своем плече. – Луна опять засмеялась.

Лунфич тоже захохотал. Так, что кусты пригнулись к земле.

– Хочу стать маленьким, – сказал он и хлопнул крыльями.

Ничего не произошло. Хранитель сосредоточился и вновь подумал о своем желании уменьшиться.

Девочка, отступив на шаг, с изумлением смотрела, как Лунфич тает на глазах, превращаясь в прежнего Фиччика.

– Это настоящее волшебство, – потрясенно прошептала она.

Фиччик кокетливо тряхнул головой и уже хотел взлететь Луне на плечо, как вдруг понял, что превращение не останавливается. Он продолжает уменьшаться.

– Помогите, – успел пропищать он.

Луна стремительно подхватила крохотного Фиччика. И вовремя, еще чуть-чуть, и он бы полностью скрылся в густом мхе, который устилал коридор между мирами. Посадив хранителя на ладонь и стараясь не дышать, чтобы не сдуть Фиччика на землю, девочка тихонько прошептала:

– Какой ты хорошенький и маленький.

Сейчас хранитель был не больше муравья, ушки задорно торчали вверх, глазки блестели, а крохотные крылышки трепетали на ветру.

– Я не просил! – возмущенно пропищал он, потрясая кулачками. – Мне нужны мои обычные размеры!

Луна с трудом сдерживала смех.

Хранитель сосредоточился и трижды повторил: «Верните Фиччику нормальные размеры», – на случай, если тот, кто этим управляет, плохо слышит.

Он начал увеличиваться и вскоре с радостью понял, что вернул себе прежний облик. Вспорхнув девочке на плечо, Фиччик хвастливо спросил:

– Ну как? Сюрприз в честь дня рождения удался?

– Не то слово, – улыбнулась Луна и крепко обняла хранителя. – Вот видишь, а ты переживал, что у тебя нет дара. Да у тебя такой дар, которого нет ни у одного хранителя в Драгомире! Я же говорила, что ты особенный. А сегодня ты еще и спас меня. Без тебя я бы замерзла.

Девочка осторожно погладила его по голове.

– Все лопнут от зависти, – сказал счастливый Фиччик.

– Уверена! Кстати, я поняла, почему у тебя три имени. Когда ты становишься большим, то зовешься Лунфичем. Когда таким, как сейчас, – Фиччиком. А когда совсем крошкой – Фиччи.

– А ведь и правда. Я никогда не понимал, почему у меня целых три имени… Постой-ка!

Фиччика вдруг осенило. Отлетев от Луны на безопасное расстояние, он сел на траву, сосредоточился и произнес:

– Лунфич!

Тут же его тело задрожало, стало увеличиваться, и вот уже вместо Фиччика сидел огромный Лунфич с великолепными ушами.

– Фиччи! – пробасил он и через мгновение исчез среди травы.

– Фиччик, – писклявый голосок отдал новую команду, и на плечо девочке уселся донельзя довольный Фиччик. – Как все просто!

Тут Луна вскочила, кое-что вспомнив.

– Подожди! – воскликнула она. – Когда мы познакомились, как ты очутился в моей камере? Ты же был в амулете, в рюкзаке, который лежал в комнате часовых. А камера была заперта, я проверяла.

– Я пролез через замочную скважину.

– Вот! – Луна торжественно подняла палец. – То есть ты уменьшился! Эх, если бы я тогда обратила на это внимание, мы бы уже давно знали о твоем даре.

– Главное, что я знаю о нем теперь, – радостно отозвался Фиччик. – А сейчас пора перекусить, в животе совсем пусто и грустно. Где там наш аппетитный бориностик?

– Узнаю своего хранителя, – засмеялась девочка и полезла в сумку за семенами.

Позавтракав семенами чудесного растения и утолив жажду его цветами, они вновь отправились исследовать то место, куда их забросила судьба. По дороге Фиччик все время развлекался, то уменьшаясь до размеров муравья, то вырастая в гигантского зверя, по своим размерам превосходящего мифического грифона[26]. Ему это так нравилось, что он, увлекшись, сломал пару деревьев и чуть не придавил Луну. Девочка, с трудом выбравшись из-под мехового бока, попросила хранителя больше так не делать, ведь, если она задохнется под его тушей, получится, что он зря ее спас.

Естественно, они первым делом проверили, может ли Лунфич своим мощным телом преодолеть вязкую массу, не пускавшую их в Драгомир. Но ничего не вышло. Он так же завяз на полпути. И им ничего не оставалось, как бесцельно идти вперед, в полную неизвестность.

7

Александрит с Анитой, вернувшись в Драгомир, поспешили во дворец в надежде услышать хоть какие-то новости.

Сардер коротко рассказал о своей поездке к Древлию. Сначала правителю пришлось долго его будить. Но, к чести Древлия, проснувшись, он сразу проникся их бедой и попытался вспомнить все, что говорил девочке. Однако ничего нового к рассказу Сентарии он не смог добавить. Вот если бы Луна сама пришла к нему может, у него бы и получилось разобраться, что означают видения, возникающие, когда он кладет ветку ей на лоб. Но без нее он ничего не может пояснить. Единственное, в чем Древлий был уверен, это в том, что девочка жива.

Гиацинт тоже вернулся ни с чем.

– Мы прочесали всю территорию, но не нашли никаких следов ни девочки, ни ведьмы.

– Но они должны где-то быть, ведь Жадеида жива! Значит, существует укрытие, в котором она прячется и где держит Луну, – вскричал Алекс.

После почти бессонной ночи он осунулся, глубокие тени залегли под глазами, а кожа приобрела сероватый оттенок. Обычно такой элегантный и аккуратный, сейчас он так и был в пыльном плаще, в котором проходил через портал. К плащу прилипли сухие ветки, колючки и солома. Ничего не замечая, Алекс нервно ходил по залу и гневно размахивал руками.

– Как такое возможно? Столько воинов и волшебников не могут их отыскать! Не могли же они провалиться сквозь землю!

– Сквозь землю… – задумчиво протянул Сардер. – Послушайте! А почему мы до сих пор не искали ее под землей?!

После пережитого потрясения с Морионом Сардер выглядел не лучше Алекса, но держался молодцом. Все мысли о сыне, томящемся в тюрьме, и о пропавшем внуке он отложил и сосредоточился на мести Жадеиде. Сардер считал, что ведьма виновата во всех его бедах. Она украла у него сначала сына, а потом и внука. Поэтому правитель был настроен весьма решительно. Он тоже достал боевые доспехи и приготовился сразиться с Жадеидой и уничтожить ее, чтобы наконец-то освободить Эгирина. Несмотря на свою худобу, Сардер выглядел грозно и воинственно. Его глаза блестели фанатичным огнем.

– Но когда она успела построить убежище? – недоуменно проговорила Нефелина, которая сидела за столом, обхватив голову руками. – Ведь, как только обнаружили разбитую статую, Гиацинт лично обыскал петрамиум отверженных и не нашел ее.

Гиацинт кивнул.

– Зато нашел трупы несчастных животных и птиц, – заметил Сардер. – Ими питается паук, а он не может без проводника. Значит, и Жадеида там. Жаль, что нельзя обратиться за помощью к растениям. Если ведьма под землей, они бы ее мгновенно нашли. Но черная магия закрывает ее и от карты, и от наших помощников.

Сардер повернулся к Гиацинту и уверенно произнес:

– Твои воины плохо искали. Она не на земле, она под ней. Недаром Эгирин так любит строить лабиринты, видно, это у них семейное.

Сказав про семью, Сардер помрачнел.

– Будем искать под землей! – подхватил заметно воодушевившийся Александрит. – Насчет твоего вопроса, дорогая. Мы ведь так и не нашли Гноючку Видимо, он построил убежище, где сначала спрятался сам, а потом укрыл свою госпожу. А Морион…

Алекс осекся и с беспокойством посмотрел на Сардера. Тот обреченно махнул рукой, показывая, что можно продолжать.

– Морион помог ведьме добраться до убежища, где она прячется по сей день. Бывшие владения отверженных огромны. Благодаря стараниям смарагдианцев там появились непроходимые чащи. Из-за ведьмы люди не хотят селиться в тех местах, и лес захватывает все больше пространства. Нужно искать именно там, в самых глухих зарослях.

– Точно! – Сардер, не в силах усидеть на месте, возбужденно заходил по залу. – Где может прятаться ведьма? Конечно, под землей!

– Надо поторапливаться. Гиацинт, собирай солдат. Пойдем все вместе. С минуты на минуту приедет Гелиодор. Криолина с Варисцитом сказали, что обязательно примут участие в поисках. У них обоих свои счеты с ведьмой.

Алекс имел в виду жену Варисцита, которая вскоре после проклятия Жадеиды умерла от горячки, несмотря на все лекарства и снадобья, которыми ее пытались вылечить. Использовать целительную силу она не позволила и до последнего вздоха не подпускала к себе чародеев с их волшебными руками. Она не хотела быть причиной чьей-то смерти и предпочла сама уйти в мир забвения. С тех пор в душе Варисцита жила глухая ненависть к Жадеиде.

Муж Криолины погиб в жестоком бою со стражниками ведьмы, напавшими на Кристаллиум. Он лично возглавил войска и бросился защищать родной петрамиум. Вскоре на помощь подоспели более опытные воины Гарнетуса, и им удалось остановить вторжение. Но к этому времени супруг Криолины уже был мертв, сраженный магическим шаром. С тех пор Криолина и Варисцит поддерживают друг друга и мечтают отомстить ведьме за причиненные страдания.

Спустя полчаса большой отряд снова отправился на окраину Драгомира. В этот раз его возглавляли все пятеро правителей.

Воинам было дано указание обшаривать все овраги и даже самые малозаметные ямы, отодвигать камни и валуны и внимательно смотреть под ноги в поисках отличий в травяном дерне.

Воины цепочкой рассыпались по лесу. Правители тоже спешились, отпустив лошадей попастись на лугу. Огонька и Джемму оставили за старших. Когда Сардер перевел им это поручение, они преисполнились собственной важности. И стали бдительно следить, чтобы остальные лошади не разбежались. Джемма, на которой приехала Нефелина, даже немного повеселела. Узнав, что ее хозяйка пропала, она сильно тосковала и сейчас была рада, что хоть как-то учувствует в поисках.

Устроив лошадей, правители поспешили в лес.

Раньше воины обходили стороной непроходимые чащобы, выросшие на некогда выжженных землях Жадеиды. Они рассуждали так: невозможно продраться сквозь такие заросли, не оставив следов. Значит, в глубине никого нет.

Но сейчас было решено прорубать проходы и проверять внутри.

Гиацинт уверял, что это пустая трата времени. Здесь не может пройти даже зверь, а уж человек тем более.

Но правители и воины, вооружившись ножами и мечами, упорно прокладывали себе путь среди разросшихся деревьев и кустарников.

В лесу воцарилась сосредоточенная тишина, нарушаемая лишь лязгом инструментов. Периодически кто-то из воинов вскрикивал, думая, что нашел что-то подозрительное. Но нет… Это оказывалась всего лишь пустая яма или пещера, ранее не замеченная, так как пряталась под корнями, ветками или камнем.

День был в самом разгаре, когда молодой воин испустил торжествующий вопль. Им наконец-то удалось обнаружить что-то стоящее. В наспех вырытой ямке, тщательно засыпанной землей и листьями, воин нашел разбитое зеркало и остатки чьей-то трапезы. Обглоданные кости и арбузные корки были завернуты в бумагу и спрятаны на самое дно. Никому из драгомирцев никогда не пришло бы в голову закапывать остатки еды в лесу. А это означало только одно.

Всеми овладело лихорадочное возбуждение.

– Она где-то близко, – тяжело дыша, проговорил Гелиодор.

Махая огромным мечом, он прокладывал дорогу для себя и Аниты. Остановившись, чтобы перевести дух, он вытер пот со лба и глубоко вздохнул.

– Вот ведь жаба какая эта Жадеида, столько бед натворила и все никак не угомонится.

– Такие, как она, никогда не останавливаются, – печально ответила Анита.

Она сначала не поняла, почему они с Гелиодором оказались в паре. Но, осмотревшись, увидела, что Криолина с Варисцитом обследуют соседнюю рощу, Алекс с Нефи идут чуть поодаль от них.

Анита посмотрела на Сардера, но он, поймав ее взгляд, поспешно присоединился к родителям Луны. Анита понимала, почему земной правитель избегает ее. Они могли говорить только об одном, а эта тема была сейчас под запретом для обоих.

Так что Аните достался в напарники Гелиодор.

– Ты как, нормально? – неуклюже спросил он.

– Да, – коротко ответила Анита и, взяв нож, принялась усердно помогать огненному гиганту.

Она потянула на себя пышный куст, собираясь срубить пару веток, но тот с неожиданной легкостью вместе с корнем выдернулся из почвы. От неожиданности Анита потеряла равновесие и упала на спину, больно ударившись о землю. Охнув и утирая выступившие слезы, она с недоумением уставилась на руку, все еще сжимавшую куст.

– Это еще что такое? – изумился Гелиодор.

Он осторожно поднял Аниту, проверив, не поранилась ли она. Потом забрал у нее куст и внимательно осмотрел его. Ухватившись за соседний, Гелиодор потянул его на себя. Тот с такой же легкостью выскочил из земли. Гелиодор выдернул следующий и закричал:

– Все сюда! Тут явно что-то не так!

Правители поспешили к ним.

– Эти кусты были выкопаны, а потом воткнуты обратно, – уверенно сказал Сардер, быстро осмотрев растения. – Посмотрите, большая часть корней срезана, чтобы легче сажать их на место и затем вытаскивать вновь. Из-за этого верхушки листьев уже пожелтели.

– Тут проход, – взбудораженно прокричал Гелиодор, уже основательно углубившийся в заросли.

Алекс, помогая себе коротким мечом, ринулся следом. Разрубая переплетенные ветки, они одновременно добрались до странной зеленой стены. Казалось, будто кто-то выкопал приличный пласт земли вместе с травой и поставил его стоймя. Ощупав эту непонятную конструкцию, они нашли небольшие ветки, сплетенные друг с другом.

– Это решетка, – сказал Алекс.

– Ага. Давай на раз-два-три. Взяли! – скомандовал Гелиодор, и друзья, ухватившись за ветки, легко подняли решетку и отбросили ее в сторону.

За ней находилась пещера. Огненный правитель рванулся туда, но не смог протиснуться внутрь из-за больших размеров. Он с сожалением посторонился, пропуская друга. Следом за Алексом в пещеру пролез Варисцит с боевым мечом на изготовку.

– Да, это ее логово! – через мгновение прокричал Александрит.

– Но ее самой тут нет, – раздался разочарованный голос Варисцита. – Тут уже никого нет.

Через некоторое время, грязные и пыльные, они выбрались наружу.

– Ну что я могу сказать, – произнес Александрит. – Сардер был прав. Она действительно спряталась под землей. Хижина внутри просторная, несмотря на маленький и узкий вход. Там есть даже кое-какая пусть убогая, но все же мебель. Как вы видите, убежище замаскировано очень грамотно. Мы думали, здесь чащоба, а на самом деле буквально через какой-то метр кусты заканчиваются и начинается холм, в котором помощник ведьмы и вырыл укрытие. Ушли они сегодня, я в этом уверен.

– Почему? – спросила Нефелина.

– Там до сих пор стоит смрад, как и в нашем подземелье. И это несмотря на то что хижина прекрасно вентилируется, ведь вместо двери там решетка с травой. Но вонь еще не успела выветриться. Значит, Жадеида опережает нас буквально на шаг.

– Кроме того, видно, что собирались они в спешке, – добавил Варисцит.

Он устало потер лоб грязной рукой и испачкал его. Криолина подошла и аккуратно стерла грязь платком. Варисцит благодарно посмотрел на нее.

– Вещи разбросаны, на столе недоеденная еда, две порции, – уточнил он, посмотрев на Нефелину, которая встрепенулась и хотела задать этот вопрос. – В углу мы нашли обрезки веревок и следы волочения. Они кого-то держали, привязав к одной из досок, из которых была сколочена кровать.

Нефелина покачнулась, Алекс подхватил ее.

– Если это наша девочка, то мы точно знаем, что она жива. Ушли они совсем недавно, словно кто-то предупредил.

– Опять предупредил? – воскликнула Криолина. – Но Морион же в тюрьме!

– Вряд ли кто-то мог предупредить, – возразил Варисцит. – Мы решили идти на поиски второй раз абсолютно спонтанно. Никто бы не успел ей сообщить. Скорей всего, сработало чутье. Или побоялась оставаться здесь после шума, который подняли наши воины. Как только поисковые отряды ушли, Жадеида поспешила убраться отсюда.

– Но куда? – с тоской воскликнула Нефелина. – Куда она утащила мою девочку? А ведь у нее сегодня день рождения! Совсем не так мы планировали провести этот день.

– Ну-ну, успокойся. – Алекс обнял жену. – Главное – она жива. Древлий сказал это совершенно определенно. Мы обязательно спасем ее.

– Мы выгнали Жадеиду из укрытия, – подхватил Сардер. – Значит, скоро она начнет делать ошибки, вот увидите. И мы ее поймаем.

8

Не успел Сардер договорить, как тишину разорвал громкий звук. Он прозвучал словно удар грома. И через мгновение повторился вновь.

– Это еще что такое? – спросила Нефелина.

Ответом ей были громкие тревожные звуки. Бам-бам-бам… Они раздавались каждые несколько секунд, и их подхватывало раскатистое эхо.

– Это наш гонг, – внезапно догадалась Криолина.

– Гонг? – переспросил Алекс, сразу вспомнив о серебряном гонге, украшенном причудливым орнаментом, который был установлен возле портала.

Очень давно его подарили кузнецы на очередной день рождения Драгомира. Раньше, задолго до рождения Алекса, гонгом пользовались по праздникам. Но со временем его звонкий звук изменился, став хриплым. Людям, услышав его, хотелось бежать куда глаза глядят, так сильно тревожил он души.

Переделывать гонг было бесполезно, поэтому в него просто перестали звонить. Но решили оставить как украшение. А еще чтобы пользоваться в самых крайних случаях, когда нужно предупредить о катастрофе. Последний раз он звучал в день проклятия Жадеиды, и люди, невзирая на долгую войну, уже успели подзабыть его звук.

– Да, гонг, – подтвердила Криолина. – В Драгомир пришла страшная беда.

Гонг продолжал надрывно звенеть. Правители во весь опор помчались ко дворцу Манибиона. Нефи и Криолина полетели по воздуху и тут же обогнали всех остальных.

В Смарагдиусе, через который лежал самый короткий путь, люди, побросав дела, выбегали на улицу. Но никто не знал, что произошло.

Добравшись наконец-то до петрамиума целителей, правители спрыгнули со взмыленных лошадей. Криолина и Нефелина уже успели побывать у гонга и теперь быстрее ветра мчались им навстречу.

– Я оказалась права! – прокричала Криолина сверху. – Страшная беда!

Вместо плавного и грациозного приземления, отработанного ею до мелочей, Криолина практически кубарем скатилась на землю и бросилась к правителям.

– Эта дрянь отравила воду!

– Что? Где? Чем отравила? – посыпались вопросы.

– Она вылила тонны этой мерзкой черной слизи, которую мы видели в подземелье, в наш океан! – Криолина не удержалась и всхлипнула. – Бедные животные, птицы, рыбы! Они гибнут целыми стаями, и мы пока ничего не можем сделать… Все водные и воздушные уже там.

– Где пострадавший берег? – быстро спросил Алекс.

Криолина подняла залитое слезами лицо:

– Она атаковала Сафайрин…

Варисцит вздрогнул. Алекс тоже вспомнил свой берег, любимый с детства.

– Скорей туда!

Правители вновь вскочили на лошадей и поскакали на берег древнего океана, омывающего Драгомир со всех сторон.

Величавый океан славился изумрудно-голубой теплой водой и тихим нравом. В нем жило множество рыб и морских млекопитающих, росли кораллы и водоросли.

Океан обожали все драгомирцы, с удовольствием плескавшиеся в нем, нежившиеся под лучами яркого солнца. Но больше всех его любили, разумеется, сафайрианцы.

Покрывшись чешуей, они могли часами плавать, любуясь красотой океанских глубин и разгадывая тайны, которые они в себе хранят.

На сафайрианском берегу, на огромном пляже с белоснежным песком, всегда было полно людей. Здесь раздавался смех и царило беззаботное веселье. Птицы и животные, привлеченные радостным шумом, тоже любили собираться там, с любопытством рассматривая проворных сафайрианцев, похожих и не похожих на рыб.

Но не сейчас…

Еще издали правители услышали, как жалобно кричат тысячи птиц. Им вторил рев морских животных. Подъехав ближе, они увидели страшную картину, заставившую всех содрогнуться от ужаса.

Вода была покрыта плотной черной пленкой, которая издавала невыносимый смрад, не дававший нормально дышать. Люди, бросившиеся на подмогу животным, кашляли, чихали, у них слезились глаза. Вонь от слизи настолько раздражала дыхательные пути, что через некоторое время в них возникало сильное жжение. Легкие раздирало от боли, они молили о глотке свежего воздуха. Некоторые добровольцы не выдерживали и падали. Их тут же забирали воздушные целители, которые быстрее всех добрались до терпящего бедствие Сафайрина. Прикрывая рот и нос, они летали над пострадавшим океаном.

Огромное количество водоплавающих птиц попало в ловушку черного пятна. Они, как обычно, дрейфовали в водах океана, подгоняемые течением, когда откуда-то появилась эта вонючая слизь. Она мгновенно пропитала и склеила их перья, а затем и клювы, которыми они пытались почистить себя. Птицы не могли ни взлететь, ни нормально дышать и отчаянно плакали. Воздушные целители подлетали к ним и с трудом вытаскивали из смертельной ловушки. Отлетев на безопасное расстояние, они бережно передавали птиц земным целителям. Но рук катастрофически не хватало. Хорошо, что весть о происшествии наконец-то достигла огненного и земного петрамиумов и оттуда на помощь устремились целые отряды чародеев.

Правители всеми известными им заклинаниями пробовали справиться с этой бедой, но пленка не поддавалась. Она не растворялась, не исчезала, ее невозможно было сдуть с поверхности воды ветром. Слизь только угрожающе увеличивалась и расползалась в разные стороны.

Оставалось только одно неиспытанное средство – огонь. Но и тут перед правителями встала проблема. Если пустить огненную волну, то вместе с пленкой сгорят все птицы и морские млекопитающие, увязшие в слизи.

Гелиодор попытался собрать ее руками. Ему это удалось: хотя слизь сопротивлялась, тянулась и противно чавкала, но все же целыми пластами отставала от воды. Погрузив ее в ведро, он отошел в сторону и небольшой искрой поджег слизь.

– Горит! Угли мне в печенку! Она горит, и очень быстро, – радостно воскликнул он.

И точно, через мгновение слизь сгорела без следа. Люди бросились помогать. С каждой минутой на побережье Сафайрина их становилось все больше. Откуда-то появились ведра, тазы и другие емкости. Драгомирцы выстроились в цепочку и стали из рук в руки передавать полные ведра этой дряни огненным воинам, которые тут же сжигали ее.

Через некоторое время у первых в цепочке начинало жечь руки, их сменяли другие добровольцы, а они шли отмывать едкую слизь прохладной водой, которой вдоволь снабжали сафайрианцы.

Понемногу людям удалось скоординировать действия, и каждый сосредоточенно выполнял свою работу. Пятно потихоньку уменьшалось.

Сафайрианцы в безопасном месте осторожно погрузились под воду. На глубине они пытались жестами объяснить рыбам и млекопитающим, что надо держаться как можно дальше от черной слизи. Здесь бы пригодилось умение разговаривать с животными, но, к сожалению, такого дара у них не было. Смотреть на их кульбиты и ужимки было бы забавно, если бы не обстоятельства. Но все же потихоньку им удавалось отгонять целые косяки рыб на безопасное расстояние.

С рыбами, конечно, было проще, чем с морскими млекопитающими, которые не могли долго находиться под водой и нуждались в воздухе. Сафайрианцы показывали им свободные от слизи участки, где можно вынырнуть подышать. Но, несмотря на все усилия, животные начинали паниковать. Они боялись отплывать далеко от своего привычного места. И многие уже оказались пленниками, завязнув в зловонной жиже. Кристаллианцы сбивались с ног, вызволяя больших неповоротливых животных из плена и унося в безопасное место. Там их отмывали от слизи и вновь жестами призывали держаться на глубине, не паниковать и всплывать только в сопровождении водных жителей.

Сложнее всего приходилось тем, кто был на поверхности. Глаза покраснели и сильно опухли, люди практически вслепую боролись с бедой. Задыхаясь и надсадно кашляя, они упорно продолжали освобождать птиц из слизи и выносить на берег, чтобы передать анималиумам. Отдышавшись и промыв глаза, они вновь бросались на помощь.

Александрит и Варисцит мощными потоками воды отмывали от слизи птиц и драгомирцев, работающих на месте катастрофы.

– Так дальше дело не пойдет, – прокричал Алекс. – Мы рискуем потерять не только животных, но и людей. У меня есть идея…

И он рассказал Варисциту, как они с Анитой применили защитное заклинание по ту сторону земли и их лица покрылись росой с воздухом.

– Да, но простым чародеям недоступно заклинание защиты, – возразил Варисцит. – А наших сил на всех не хватит.

– Давайте попробуем объединить наши силы. Как тогда, когда возводили Купол. Произнесем заклинание сообща и посмотрим, что из этого выйдет. Иначе половина людей скоро ляжет рядом с пострадавшими животными.

– Попробовать всегда можно, – кивнул Варисцит.

Они подозвали Криолину, летевшую мимо с огромной черепахой в руках. Гелиодор с Сардером тоже работали поблизости – один сжигал слизь, другой оказывал помощь пострадавшим животным. Алекс коротко рассказал правителям о своей затее.

– Давайте! – тут же подхватил Гелиодор.

Они встали в круг, взялись за руки и стали нараспев читать заклинание защиты, прося у природы помощи для людей, которые сейчас изо всех сил пытались ее спасти. Налетел колючий ветер и взметнул длинные волосы Криолины. Они тут же превратились в пышное облако и попытались утащить ее наверх, но Гелиодор и Алекс удержали ее на земле. Чуть зависнув в воздухе, Криолина благодарно взглянула на них и продолжила произносить заклинание.

Ветер еще не раз пытался помешать им, так же как и молния, ударившая прямо в центр круга и жаром опалившая их лица. Но правители упорно держались за руки. Ни землетрясение под их ногами, ни огонь, возникший из ниоткуда, но тут же потушенный бдительной Анитой, – ничто не помешало им дочитать заклинание до конца.

Лица драгомирцев таинственно замерцали, покрывшись мельчайшими пузырьками. Люди в изумлении смотрели друг на друга, трогая капельки руками. Алекс и сам, хоть и видел это сотни раз, на мгновение залюбовался красотой. При дневном свете пузырьки сверкали, как крохотные драгоценности, отчего лица сияли необыкновенным светом.

– Вам не нужно дышать, за вас дышит кожа, – объяснил Алекс изумленным драгомирцам. – Не паникуйте и расслабьтесь, заклинание все само сделает. Берегите себя.

Из Манибиона привезли целую партию защитных очков, используемых для лабораторных опытов. Очки тоже раздали воздушным жителям, которые находились в самом эпицентре бедствия.

Люди с удвоенными силами кинулись на борьбу со слизью. Им стало намного легче, и работа закипела. Все меньше птиц оставалось на воде. Водных обитателей удалось успокоить и увести на безопасное расстояние от черной слизи. Сафайрианцы обшаривали дно океана в поисках тех, кто мог там прятаться. Гелиодор был наготове. Как только спасут последних птиц и уведут всех рыб и млекопитающих, он сразу же пустит огненную волну, чтобы сжечь черную мерзость без следа.

Тут все с изумлением увидели, что солнечные лучи начали испарять слизь с поверхности воды. Пленка растворялась и исчезала на глазах. Измученные люди возликовали и захлопали в ладоши.

– Ура! Солнце нам тоже помогает! – кричали они.

Но радость оказалась преждевременной. Вскоре в небе стали образовываться черные тучи, которые тут же пролились обжигающим дождем.

Маслянистые капли убивали растения, прожигая насквозь листья, стебли и даже корни. Попадая на кожу, они оставляли волдыри, как от ожогов.

В это время Алекс мощной водной струей отмывал молодого изумительно красивого кита редкого изумрудного цвета, который по глупости влез в самую середину черного пятна и теперь пронзительно кричал. Неподалеку плавала его мать, она тоже громко кричала и пыталась броситься ему на помощь. Водные жители с большим трудом сдерживали ее.

Когда начался ядовитый дождь, Алекс позвал Криолину.

– Скажи своим! Пусть убирают солнце! – крикнул он.

Воздушная правительница с помощниками быстро создали огромную тучу которая полностью закрыла солнце. Стало темно, как ночью. Криолина продолжала сгущать тучу, и та из серой стала угрожающе черной, начала поблескивать молниями и рокотать громом.

Затем воздушная правительница приказала туче пролиться на землю. Хлынул дождь. Такого дождя еще не бывало в Драгомире. Вода сплошной стеной падала с неба. Она сбивала с ног людей, но те подставляли под живительные струи руки, отмываясь от вязкой слизи. Дождь помог наконец-то отмыть и огромного китенка, который издал благодарный мелодичный звук, напоминающий человеческое пение, и ушел на глубину.

Но это была лишь короткая передышка. Туча иссякла, и дождь закончился, а черная пленка на воде никуда не делась. Уставшие мокрые люди уже еле держались на ногах.

Криолина оставила несколько кристаллианцев, чтобы те держали большое облако, не дававшее солнечным лучам испарять пленку.

Измотанные люди сосредоточенно продолжали спасать животных. С защитными чарами дело шло значительно быстрее, но все равно работы было еще много…

* * *

Луна с Фиччиком сквозь прозрачную стену коридора видели, что творится в Драгомире. Девочка вновь и вновь пыталась пробиться туда, но безуспешно. Выбившись из сил, она села прямо на землю и смотрела на страшную катастрофу, случившуюся в ее любимом мире, да еще и в ее день рождения. Совсем не такой подарок она хотела получить. Девочка горько плакала и сжимала кулаки. Она ненавидела Жадеиду всеми фибрами души.

– Чудовище! Настоящее чудовище! Только чудовище могло совершить такое…

День уже клонился к закату, когда все животные были спасены. Алекс лично проверил дно океана под черным пятном и убедился, что там никого нет. Тогда он разрешил Гелиодору готовиться к заклинанию.

Рядом крутились Аметрин и Сентария, бросившие все и приехавшие на помощь. Сентария успокаивала птенцов и старательно вычищала их перья, а Аметрин, весь в саже, помогал сжигать остатки пленки, которая, смываясь с перьев птиц, стекала на землю.

Огненный правитель встал на берегу. Люди предусмотрительно отошли подальше, и правители сняли с них защитные чары, чтобы Гелиодору была доступна вся его сила. Сардер и его подданные сдерживали пострадавших водоплавающих птиц, чтобы те ненароком не кинулись обратно в воду.

Александрит, Анита и Варисцит на всякий случай держались рядом. Вдруг что-то пойдет не так и огонь, подгоняемый колдовством ведьмы, обрушится на спасенных животных.

Гелиодор сосредоточился. По его телу прошла мощная пульсирующая волна, и на широко расставленных ладонях появилось пламя. Оно разгорелось и образовало дугу, которая с каждой минутой становилась все сильнее. Когда пламя достигло своего максимума, Гелиодор толкнул его вперед. Но не тут-то было. Огромная волна огня шла нехотя, словно что-то не пускало ее. Гелиодор напрягся, жилы на его руках вздулись, на лбу выступила испарина.

– Это ведьма сопротивляется, пытается защитить свое колдовство, – зашептали в толпе, глядя, как тяжело правителю дается пусть сложное, но отработанное годами заклинание.

Огненная волна всегда получалась у Гелиодора с первого раза, и он часто демонстрировал ее старшеклассникам в лабораториях Гарнетуса. Но сейчас точно невидимая стена стояла перед огнем и не давала ему пройти дальше. Александрит подошел ближе, готовый сразу же затушить огонь, если ведьма окажется сильнее. Но тут Гелиодор, испустив мощный вопль, с нечеловеческим усилием толкнул его вперед. И волна пошла, сметая все на своем пути.

Луна, прижав руки к груди, с надеждой смотрела на магию огня. ее лицо опухло от слез, и она сама горела, словно в огне. Руки и ноги болели после бесплотных попыток прорвать стену, отделявшую ее от Драгомира.

Девочка даже не заметила, как воткнула ногти в ладонь, глубоко поцарапав кожу. Руки тут же засветились серебряным светом, и через мгновение от красных полумесяцев, оставшихся от ногтей, не было и следа. Фиччик хотел запротестовать, но передумал и промолчал.

Они вновь уставились на борьбу двух магий, которая разворачивалась перед ними.

Огненная волна достигла черной слизи и начала поглощать ее с отвратительным треском. Слизь чавкала, пузырилась и сопротивлялась, как живая. Она пыталась отползти подальше, к центру океана, но была бессильна перед огнем, и скоро на воде не осталось ни одного пятна.

Только густой черный дым напоминал о катастрофе. Криолина поспешно накрыла всю поверхность океана густым туманом, который, словно гигантская губка, впитал в себя ядовитый газ, образовавшийся при горении слизи.

Затем она вместе с помощниками потащила отяжелевший туман наверх, высоко-высоко, на границу двух воздушных слоев. Там чародеи принялись разделять туман на небольшие части, которые отдавали ветру. Ветер подхватывал их и уносил еще выше – туда, где отсутствует всякая жизнь. Там туман рассеивался и исчезал без следа.

Когда уставшая Криолина спустилась вниз, там уже царило всеобщее ликование. Измученные люди обнимались и поздравляли друг друга. Птицы радостными криками добавляли праздничного настроения. Морские животные подплыли к берегу, чтобы присоединиться к празднованию победы добра над злом. Фиолетовые морские котики хлопали ластами, изображая аплодисменты. Неповоротливые золотистые моржи не переставая трубили во весь голос. Изумрудный китенок с мамой исполнили прекрасную песню.

Сегодня победу одержали драгомирцы.

* * *

– Ликуете? – бесновалась Жадеида.

В своем новом убежище она наблюдала за происходящим с помощью главной черной книги. Ведьма видела на ее страницах побережье древнего океана и без конца вмешивалась в схватку людей с черной слизью, насылая различные пакости.

– Ликуйте-ликуйте… Я вам еще покажу!

9

Уставшая от переживаний Луна едва держалась на ногах. Со слезами на глазах она смотрела, как дорогие ее сердцу люди медленно расходятся по домам. Она хотела проследить за мамой и папой, но противный коридор не желал показывать ту часть Манибиона, где стоял главный дворец.

Если пройти несколько метров вперед, становилось видно бескрайнее поле Смарагдиуса, засеянное серебристой пшеницей. Отступив на пару шагов назад, девочка видела семью кристаллианцев, встречавшую уставшего отца, который вернулся домой после битвы в океане.

– Что будем делать, Фиччик? Второй день мы здесь и ни на шаг не приблизились к спасению. Теперь нам предстоит еще одна ночь в этом ужасном коридоре.

– Ночь уже не будет такой ужасной, ведь у тебя есть я, – важно ответил Фиччик. – А вот что делать, я тоже не знаю. Как выйти из этого коридора, если у него нет ни конца ни края…

Хранитель совсем было опечалился, но, достав семечко бориностика из сумки Луны, задумчиво похрустел им и сразу пришел в хорошее расположение духа.

– Унывать же мы не будем, да? Главное, мы живы, а уж выход как-нибудь найдем. А если и не найдем, то родители обязательно помогут.

– Как помогут? Они даже не знают, где мы. В лучшем случае они будут искать в мире по ту сторону земли, но не здесь. Мы даже сами не знаем, где мы. Я все никак не могу понять: как мы вообще тут очутились? Почему не завершили переход? – задумчиво проговорила Луна, опустившись на большой камень.

– Думаю, это произошло по двум причинам. Либо ты очень сильно сопротивлялась, либо Морион не до конца освоил заклятие. Ведь это все-таки черная магия, она намного сложнее нашей.

– Морион… – печально протянула девочка. – Вот уж не ожидала, что это будет он. Бедная Анита… Я так надеялась, что она нашла свое счастье… Бедный Эгирин, ему-то каково! Мать – ведьма, отец – предатель… Кошмар!

– Но мы же не знаем, зачем Морион это сделал. Может, его Жадеида заставила?

– Да, хочется в это верить. Он казался таким искренним и добрым. Так переживал за своего сына… Точно! Наверное, ведьма ему угрожала, что причинит вред Эгирину.

– Собственному сыну? – усомнился Фиччик.

– Ты не видел ее, Фиччик! В ней нет ничего человеческого, – печально ответила девочка. – Я все равно не верю, что Морион предатель. К тому же он судебный викариум, а эту должность в Драгомире может занимать только надежный, честный и справедливый человек.

– Предатель существует, и это неоспоримый факт, – возразил хранитель. – И Морион больше всех подходит на эту роль… Ладно, на сегодня хватит блуждать по этому коридору, нужно устраиваться на ночлег.

Фиччик сосредоточился и с легким хлопком увеличился. Довольно хмыкнув, он улегся на спину и накрыл крыльями Луну, прильнувшую к его теплому боку.

В этом странном месте наступила ночь. Опять пришел лютый холод, но он был уже не страшен Луне. Благодарно зарывшись в шерсть хранителя, она безмятежно спала, надеясь, что завтра у них все получится.

Луна согрелась, но не всем так повезло в эту ночь.

* * *

Аните казалось, что она только-только сомкнула веки и даже не успела провалиться в долгожданный сон. У нее хватило сил лишь на то, чтобы добраться до кровати. И вот наступила минута блаженства. Измученные за день мышцы стали расслабляться, а тяжелая голова уютно примостилась на мягкой подушке.

И тут в сознание Аниты проникли тревожные звуки. Рывком сев на кровати, она прислушалась. Стояла кромешная тьма, и вновь раскатистое «бам-бам-бам» разносилось по округе.

– Опять гонг?! – мгновенно проснувшись, воскликнула она.

Анита свесила ноги с кровати, застонав от боли в ноющих мышцах, решительно спрыгнула на пол и… тут же с криком забралась обратно.

– Что за чертовщина? – недоуменно пробормотала она.

Пошарив рукой по тумбочке у кровати, Анита нащупала спички и дрожащей рукой зажгла свечи в небольшом изящном подсвечнике. Осмотрев комнату, она чуть не закричала.

Стены прямо на глазах покрывались серебристым инеем, который широкой волной вползал в открытое окно и растекался повсюду, не пропуская ничего на своем пути.

Легкие занавески застыли, скованные лютым холодом. Стекла украсились морозными узорами. Затем ледяная волна переползла на шкаф, и он из нежно-голубого стал ослепительно-белым.

На полу был натуральный лед. Анита наступила на него босыми ногами и, почувствовав обжигающий холод, сразу же запрыгнула назад. В комнате стало ощутимо холодно, легкие облачка пара вырывались изо рта при дыхании.

Анита завернулась в большое одеяло и бросила на пол две подушки. Наступив на них, она, как на лыжах, заскользила к большому шкафу. Добравшись до него, Анита с удивлением провела пальцем по дверце, покрытой искрящимся инеем. От ее прикосновения остался длинный голубой след, но через секунду он вновь замерз. Анита потянула дверцу на себя, но она не поддавалась. Замершие петли жалобно заскрипели.

– Только этого еще не хватало, – сквозь зубы пробормотала она и изо всех сил дернула дверцу.

Затрещав и обдав ее целым ворохом снежинок, та наконец-то поддалась. Подгоняемая холодом, Анита лихорадочно рылась в шкафу. Температура падала с каждой минутой. Подпрыгивая на подушках и поджимая озябшие ступни, она ругалась в полный голос, вытаскивая из шкафа легкие воздушные платья и летящие блузы с юбками.

– Наконец-то! – обрадовалась Анита, добравшись до вешалок с брюками и рубашками.

Выбрав самые толстые, она натянула сразу три пары брюк и две рубашки. Затем направилась к комоду за носками, все так же скользя на подушках. Повоевав с дверцей комода, которая тоже успела примерзнуть, Анита посиневшими руками вытащила носки и начала лихорадочно надевать их. С трудом втиснув ноги, увеличившиеся на пару размеров, в самые огромные ботинки, она наконец-то начала потихоньку согреваться.

Завернувшись в одеяло, Анита собралась бежать в зал советов. Но не тут-то было. В отличие от легких дверей шкафа, тяжелая массивная входная дверь намертво примерзла к косяку. Анита изо всех сил дергала дверь, надев перчатки для верховой езды, чтобы руки не примерзли к металлической ручке. Но все ее усилия были напрасны.

– Эй! – в отчаянии закричала она. – Помогите кто-нибудь, я не могу выйти!

Ни единого звука не донеслось в ответ. Создавалось впечатление, будто дворец вымер.

Подбежав к окну, Анита выглянула наружу.

– Как высоко, – простонала она. – Жаль, что я не обладаю воздушным даром, сейчас бы спустилась вниз без всяких проблем. Или огненным – тогда бы я разморозила дверь…

Тут ее взгляд упал на подсвечник с горящими свечами. Анита бросилась за ним, но забыла об осторожности и со всего размаха грохнулась на пол.

– Настоящий каток, – проворчала она и задумалась. – Каток сделан изо льда. А лед – это что? Правильно – застывшая вода. А я кто? Жительница Сафайрина, пусть и бывшая. Водный-то дар у меня никто не отнимал. Можно попробовать…

Анита осторожно заскользила назад, отбросив идею отогревать дверь свечами.

Добравшись до окна, она с сожалением сняла перчатки и плавным движением бросила на подоконник магический шар, наполненный водой. Затем судорожно натянула перчатки обратно и стала наблюдать.

Шар, словно нехотя преодолевая морозный воздух, долетел до края подоконника. Ударившись об него, он лопнул, и тонны воды хлынули вниз. Вода летела очень медленно, причудливо замерзая прямо в полете. Водные струи закручивались и застывали в воздухе, не достигая земли.

Получилась самая красивая в мире ледяная горка. Анита нигде не видела ничего подобного. В Драгомире, конечно же, строят горки для малышни. И закрученные водные, и простые наземные, с которых дети скатываются на специальных санях с колесиками. Но такой красоты с причудливыми поворотами и виражами еще никому не удавалось создать.

Горка получилась довольная крутая. Она по спирали спускалась до самого низа. И, в принципе, можно было рискнуть.

Анита вернулась к кровати и выбрала самую большую подушку. Потом с трудом забралась на подоконник, который предусмотрительно накрыла одеялом, чтобы не упасть, поскользнувшись на льду И наконец, проклиная несколько слоев одежды, сковывавшие движения, уселась на подушку. Не рискуя смотреть вниз, чтобы не передумать, Анита, прихватив одеяло, оттолкнулась руками от оконного проема и с громким криком полетела вниз.

Перед глазами промелькнуло несколько этажей дворца, и через мгновенье она кубарем скатилась на землю. Анита вскочила и ощупала себя. К счастью, никаких повреждений. Она завернулась в одеяло.

На улице царила настоящая зима, только не снежная, а ледяная. Все вокруг было затянуто твердой ледяной коркой.

– Ты цела? – раздался голос брата.

Алекс высовывался из окна своей спальни. К нему прижималась Нефелина, тоже замотанная в одеяло.

– Да, все в порядке, – отозвалась Анита.

– Здорово придумала, – восхищенно сказал Алекс. – Гениальная голова, вся в меня.

Нефелина ткнула его кулаком в бок.

– А я не могу взлететь, – пожаловалась она. – Очень холодно, едва поднимаюсь, тут же начинаю синеть. А в одеяле не получается – слишком сковывает движения.

– Сейчас мы спустимся, – сказал Александрит и тоже кинул магический шар на подоконник.

Анита теперь уже снизу как завороженная смотрела на поток воды, который медленно, тягуче падал вниз. Словно кто-то включил и резко выключил водопад, и он в мгновение застыл, не успев коснуться земли.

У брата горка получилась даже красивее, чем у нее. Гладкая, переливающаяся серебром, с резкими и плавными поворотами и высокими бортами, она была украшена причудливыми сосульками, которые тихонько звенели в морозном воздухе.

– Эх, где мои пять лет, – прокряхтел Алекс, подсаживая Нефелину.

Та, устроившись на подушке, с визгом, от которого заложило уши, стремительно слетела вниз. Когда ей удалось встать, с трудом удерживая равновесие на скользкой земле, на нее свалился увесистый тюк с одеялом, который бросил из окна Алекс. Нефелина упала, сбитая с ног.

– Александрит! – возмутилась она.

– Я не специально, – ответил он. – Это все ветер! Я целился в другую сторону.

– Ну погоди, спустишься ты у меня, – проворчала Нефи и, как Анита, поторопилась закутаться. – Ну и холод, – сказала она. – У тебя тоже дверь замерзла?

– Угу, – невнятно ответила Анита, спрятавшая нос в одеяло. – Это опять Жадеида.

– Конечно, больше некому. Надо теперь выяснить, всех ли она заморозила.

– Йе-е-ехо-о-оу-у-у! – Алекс быстрее ветра слетел с горки.

Увлекаемый собственным весом и оружием с доспехами, которые крепко держал в руках, он пролетел гораздо дальше и со всей силы врезался в забор.

– Наказание за одеяла, – пожала плечами Нефелина и тайком улыбнулась, глядя, как возмущенный муж потирает ушибленный нос.

Алекс кинул на нее смущенный взгляд и поднял огромный тюк с одеялами, в одно из которых тут же завернулся. В другое сложил доспехи с оружием и, плотно связав углы, закинул себе на плечо.

– Зачем ты взял доспехи? – полюбопытствовала Анита. – На таком холоде надевать их – это самоубийство.

– По привычке. Вдруг будет сражение. И потом, их можно надеть на толстую одежду.

– Но сейчас они на тебя точно не налезут.

Алекс, одетый в несколько кофт и штанов, выглядел ужасно неуклюжим.

– Это точно, – усмехнулся он. – Пойдемте к центральному входу, пора понять, что тут творится.

Осторожно скользя по обледенелой земле, они кое-как добрались до места.

– Какой кошмар! – воскликнула Нефелина.

У входа, навеки застыв в карауле, стояли часовые. Посиневшие пальцы сжимали копья, а губы не шевелились.

– Замерзли насмерть в железных доспехах, – с болью произнесла Анита.

– Мертвы? – с ужасом переспросила Нефелина.

– Да, – печально подтвердила Анита, проверив пульс.

Алекс обмотал руку куском простыни и потянул за металлическое кольцо, заменявшее дверную ручку. Но тяжелые двери не поддавались.

– Замерзли, как и наши двери. Пойдемте до зала советов, там должны быть открыты окна, через них можно попасть внутрь.

Три неуклюжие фигуры заскользили к окнам зала советов, но те оказались закрыты.

– Видимо, прислуга закрыла на ночь. Я, уходя, точно оставил открытыми. Можно разбить, – Александрит начал озираться по сторонам в поисках камня.

– Подожди, – остановила его Анита. – Попробуем через кухню. Повара точно не закрывают окна из-за жары от печей.

– И то верно. Даже если закрыли, окна не должны были замерзнуть. Печи еще не успели остыть, там должно быть очень тепло.

Они осторожно обогнули замок. Окна кухни тоже были закрыты, но внутри горели свечи. Алекс постучал, и в окне появилось перепуганное круглое лицо горничной. Увидев правителя, она охнула и позвала мужа. Вместе они торопливо открыли окно и отошли подальше. Алекс быстро залез на подоконник, потом помог взобраться Аните и Нефелине. Оказавшись внутри, все трое с наслаждением сбросили с себя одеяла. В кухне было тепло от разожженных печей. Оглядевшись, они увидели испуганные лица пожилого повара, его жены и нескольких поварят.

– Господин правитель, что происходит? – спросил повар. – Мы проснулись от холода и поспешили на кухню, благо комнаты у нас рядом. Я потом попытался выйти в коридор, но там все замерзло, и мне стало страшно.

– Это колдовство ведьмы, – ответил Алекс. – Не переживайте, мы во всем разберемся. Сейчас нам надо попасть в обеденную залу. Там самый большой камин и может поместиться много народу. Здесь, на кухне, к сожалению, слишком мало места. Разожжем камин в обеденной зале и пойдем освобождать всех дворцовых, которые, скорей всего, тоже не могут выйти из комнат.

– Я с тобой, – одновременно сказали Анита и Нефелина.

– Сделаем так. Анита пойдет со мной. Нефелина останется здесь. Сюда, как в самую теплую комнату, мы будем отправлять наиболее тяжелых пострадавших и здесь же оказывать им первую помощь. А вы, – он повернулся к повару, – подготовьте горячее питье, да побольше.

Повар тут же кинулся доставать большой чан, чтобы водрузить его на плиту.

– Анита, тебя я оставлю в обеденной зале присматривать за огнем. К тебе буду отправлять людей с легкими обморожениями, сама решишь, кому какую помощь оказать. После того как я отведу тебя туда, я постараюсь сначала освободить воинов и с их помощью начну спасать других. Еще нужно кого-то отправить в лазарет за лекарствами. Но это потом, сейчас главное – освободить людей. Согрелась? – спросил он у сестры, готовя большие факелы и поджигая их от разожженной печи.

– Да, – ответила Анита и, подхватив одеяло, направилась к двери.

– Тогда идем. – Александрит тоже завернулся в одеяло.

– Осторожнее, – прошептала Нефелина.

Муж послал ей воздушный поцелуй, и они с Анитой, взяв по факелу, вышли из кухни и плотно прикрыли за собой дверь.

Проходя по коридору, из окна они увидели еще нескольких воинов, застывших в неестественных позах. Холод застал их в момент обхода. Тяжелые металлические доспехи и шлемы оказались смертельной ловушкой. Не успев их снять, часовые ушли в мир забвения. Правитель печально вздохнул.

– Сейчас организуем тепло, и сразу же на поиски, – заторопился он.

К счастью, дверь в обеденную залу оказалась открыта.

Войдя, они тут же бросились к камину, который занимал практически половину стены. Разведя в нем огонь, Алекс зажег все свечи и факелы, висящие на стенах. Холод понемногу стал отступать.

– Так, тепло есть, дров много, на несколько часов хватит. Потом надо будет делать вылазку в дровяник. Все, я пошел искать уцелевших.

Алекс поплотнее запахнулся в одеяло и выскользнул из обеденной залы через окно, которое Анита тут же захлопнула.

Алекс осторожно заскользил к небольшому деревянному домику. Еще не дойдя до него, он услышал крики. Дверь там тоже замерзла, и воины, проснувшиеся от холода и ударов в гонг, пытались выломать ее.

Алекс заторопился, поскользнулся и чуть не уронил факел, но сумел удержаться на ногах. Факелы здесь были совсем не похожи на те, которыми пользовались по ту сторону земли. Они представляли собой металлические чаши, закрепленные на длинных увесистых деревянных ручках. В основании чаши находилась толстая стеклянная колба с маслом, внутри которой помещался большой фитиль. Факелы давали много света и горели долго, а главное, не коптили. Когда масло заканчивалось, его доливали, а сгоревший фитиль заменяли новым. Но если уронить такой факел, то колба могла выпасть, а масло растечься. Этого Алекс никак не мог допустить. Без факела он замерзнет.

Он мысленно приказал себе соблюдать осторожность и приставными шагами продолжил продвигаться к домику. Услышав его голос, воины обрадовались.

– Господин Александрит, – прокричали они, – можно мы огнем попробуем?

– Не надо, – решительно сказал он. – У нас нет на это времени. Лучше найдите что-нибудь тяжелое и разбейте окно. Только сначала снимите с себя доспехи и наденьте всю одежду, какая есть. Подготовьте одеяла, чтобы в них завернуться, снаружи гораздо холоднее.

В домике послышалось лязганье металла и ругань воинов, дергавших дверцы шкафов.

– Ломайте, не жалейте, – крикнул правитель.

Раздался треск, затем послышались звуки открывающихся шкафов и комодов. Через несколько минут в окно полетел тяжелый табурет. Стекло с дребезжанием разбилось на тысячи осколков.

– Кидайте одеяла, – скомандовал правитель.

В окно вылетел огромный тюк. Потом по очереди начали выбираться воины, похожие на кочаны капусты из-за большого количества одежды. Правитель выдавал каждому по одеялу, в которые те сразу же заворачивались. Последний воин подал в окно целую охапку факелов. Воины тут же разожгли их при помощи огненного дара.

– Все вышли? – уточнил Алекс. – Тогда вы двое идите в лазарет, найдите дежурного целителя, пусть соберет все, что нужно для лечения обморожений. Остальные со мной во дворец. Встречаемся в обеденной зале, постучите в окно, так как входную дверь не открыть. Там Анита, она вас впустит. И осторожнее с факелами.

К счастью, в эту ночь в лазарете никто не ночевал. Всех пострадавших в борьбе с черным пятном осмотрели, оказали помощь и отпустили домой. А дежурный целитель должен был находиться в своей комнатке, где всегда тепло, так как там стоит небольшая печка, на которой лекари готовят отвары и снадобья. Александрит надеялся, что он точно жив. А вот за остальных обитателей дворца правитель сильно волновался. Особенно за престарелого Празета, жившего в самом дальнем крыле.

Алекс поспешил во дворец.

Осторожно постучав в окно, он подал Аните свой факел и залез внутрь. Следом за ним в залу забрались воины.

– Все живы, – с облегчением сказала Анита.

– Мы-то да, мы согревались, вызывая огонь на ладони, а вот за остальных беспокоимся.

Воины во главе с Алексом поспешили в коридор. Там они с содроганием увидели своих погибших товарищей, навечно застывших в боевом карауле. Низко склонив головы, солдаты немного постояли рядом с ними, а потом заторопились наверх, в жилые комнаты.

Там уже раздавались громкие вопли людей, пытавшихся выбраться из комнат. Воины осторожно отогревали металлические петли и открывали двери. Потом отдавали спасенным по одному факелу и, проверив, хорошо ли те одеты, отправляли их в обеденную залу, где уже вовсю хлопотала Анита с дежурным целителем, приведенным из лазарета.

Они смазывали обмороженные щеки и носы, накладывали повязки на посиневшие пальцы. Оказав первую помощь, пострадавших усаживали поближе к камину, предварительно плотно завернув в одеяла.

Нефелина, поняв, что дело, к счастью, обошлось без тяжелых ран, самостоятельно добралась до обеденной залы и с помощью двух воинов организовала доставку горячего питья пострадавшим. Чай налили в чайники, кастрюли, бидоны и прочие емкости, которые удалось найти на кухне. Повар с женой готовили горячие бутерброды.

Тем временем Алекс в сопровождении двух молодых солдат спешил в дальнее крыло к Празету. Старейший целитель, голова которого была практически полностью покрыта сединой, проводив жену в мир забвения, после настойчивых уговоров Алекса поселился во дворце. Он выбрал для себя самую последнюю комнату на самом последнем этаже южного крыла, хотя Нефелина хотела устроить его в спальных помещениях для членов семьи в западном крыле. Но Празет заупрямился.

Он выбрал свою комнату не случайно. Рядом располагался выход на крышу, где целители сушили на солнце травы. Празет обожал бывать там и вдыхать аромат благоухающих растений. Александрит, видя, как доволен старейший целитель, оставил попытки поселить его рядом с собой, о чем сейчас сильно жалел.

Добравшись до южного крыла, он с ужасом увидел, что и пол, и стены, и потолок покрыты толстым слоем льда. Так сильно они замерзли, видимо, из-за того, что находились прямо под крышей, на приличной высоте. Кроме того, здесь не было ни одного камина.

Скользя по ледяному полу с ловкостью конькобежца, Алекс в мгновение ока оказался около двери, ведущей в спальню.

– Празет! – закричал он. – Вы меня слышите? Отзовитесь, пожалуйста!

Он поднес факел к металлическим петлям, следя, чтобы огонь не переметнулся на деревянную обшивку. Лед зашипел, разбрасывая вокруг капли. Алекс грел петли, а молодой воин держал факел у круглой металлической ручки, чтобы отогреть замок.

– Празет, держитесь, мы идем! – крикнул Алекс.

Он протянул факел второму воину и велел первому крутить замок, а сам изо всех сил навалился на дверь. Ничего не получалось.

– Еще крути!

Воин начал вертеть оттаявшую ручку и Алекс, разбежавшись, сильно толкнул дверь плечом. Наконец она поддалась и начала медленно открываться, преодолевая сопротивление промерзших дверных петель.

Александрит ворвался в спальню и застыл на месте, сразу все поняв. Его руки бессильно повисли вдоль тела, а лоб прорезала глубокая морщина. Комната была белой от инея, на стенах и стеклах красовались ослепительные серебристые узоры. Морозный воздух холодной волной проникал в легкие, заставляя их судорожно сжиматься. Даже кровь начала медленнее бежать по венам, и все разом почувствовали нехватку кислорода и упадок сил. Хотелось сесть на холодный пол и уснуть.

Подойдя к кровати, Александрит увидел Празета, волосы которого, покрытые инеем, приобрели абсолютную белизну. Его лицо было спокойно и умиротворенно. Никаких следов боли. Он даже слегка улыбался.

Целитель был мертв…

Алекс упал на колени и положил голову на скрещенные руки Празета. После того как предыдущий правитель Манибиона, назначив Алекса своим преемником, ушел в мир забвения, именно Празет стал его учителем. Воины застыли на почтительном расстоянии, уважая горе правителя. Он стоял на коленях и вспоминал, вспоминал, вспоминал…

Вот он, еще молодой, лет двадцати, внимательно слушает Празета, который рассказывает ему, как концентрировать силу и направлять ее на источник боли. А вот Празет смеется над тем, что Алекс, пытаясь вылечить здоровенный фурункул, вместо этого вырастил рядом такой же. А потом поспешно, пока не увидел счастливый обладатель уже двух огромных прыщей, исправляет ситуацию. А вот они вместе делают уникальную операцию на ноге, исправляя сложнейший перелом. Чуткие руки Празета осторожно собирают ногу буквально по частям, складывая вместе раздробленные кости. Алекс стоит рядом, боясь дышать, и внутри у него все замирает от благоговения перед работой настоящего мастера.

Он настолько погрузился в воспоминания, что не замечал ничего. Ни того, что у него мерзнут колени и руки, ни деликатного покашливания за спиной. Ни быстрого топота в коридоре – это прибежали взволнованные его долгим отсутствием Анита с Нефелиной.

Увидев, что произошло, они осторожно подошли ближе. Нефелина присела рядом с мужем и прижалась к нему, согревая своим теплом.

– Он ушел без мучений, Алекс, – тихо сказала она.

Глядя на безмятежное лицо Празета, Нефи вспомнила, как жутко выглядел целитель, умерший от проклятия Жадеиды и испытавший перед смертью все болезни, от которых излечил людей.

– Даже к лучшему, что все произошло именно так, – продолжила Нефелина. – Если учесть, что его ожидало совсем скоро.

– Наверное, – глухо отозвался Алекс. – Надо перенести его в зал советов, а завтра проводить в последний путь.

Вместе с воинами они подняли тело целителя и понесли в зал советов, в котором он так любил бывать. Бережно уложив Празета на широкую скамью, они накрыли его серебряным покрывалом, зажгли свечи и разожгли камин.

Склонив головы, они немного постояли возле Празета, а потом, тяжело вздохнув, разошлись по неотложным делам.

10

Александрит склонился над картой.

– Надо оценить масштабы катастрофы. – Он провел рукой над столом.

На карте появились очертания портала и владения целителей, окружающие его. Вся территория была скована морозом. Затем стали проступать остальные петрамиумы. Присутствующие с облегчением вздохнули. Беда коснулась только Манибиона. В других петрамиумах все было в порядке. Отряды людей, разбуженных ударами гонга, спешили к ним на помощь.

Гонцы, живущие на границе Манибиона, уже сообщили о том, что случилось, поэтому добровольцы постарались одеться потеплее. Выглядели они из-за этого смешно, будто все в одночасье растолстели, объевшись каких-нибудь особо сытных угощений. В Драгомире не шили зимней одежды, ведь здесь не бывало холодов. Так что люди утеплились, просто натянув на себя всю имевшуюся в доме одежду.

У границы с Манибионом они оставили лошадей и отправились дальше пешком, скользя по льду.

– Пойдемте встречать. – Алекс устало помассировал виски.

Кинув печальный взгляд на тело Празета, он вышел из зала советов.

– Ну вы и придумали себе развлечение, искра мне в глаз! – выпуская клубы морозного пара, пробасил Гелиодор, схватившийся за кованые перила крыльца. – Хорошо еще, ваши появляющиеся в воздухе ступеньки не замерзли. Страшно представить, каково поскользнуться на такой лестнице, когда новая ступенька еще не появилась, а старая уже исчезла.

Гелиодор натянул на себя три толстые кофты и каким-то чудом умудрился втиснуться в куртку. Вид он имел при этом крайне устрашающий. А белый пар, вырывающийся изо рта, придавал ему сходство с мифическим драконом.

– Раненые есть? – спросил Сард ер. – Я привез все необходимое. У нас недавно получилась замечательная мазь, которая лечит и ожоги, и царапины, и даже рваные раны. С обморожениями тоже должна справиться.

– Ну и холодина, – зябко поежилась завернутая в одеяло Криолина, похожая на гусеницу с несуразно маленькой головой. – Даже не полетать! Мы, конечно, привыкли к низким температурам, наверху всегда холодно, но чтобы так…

Поплотнее запахнувшись, она хотела войти во дворец, но тут обратила внимание на удрученный вид правителя Манибиона.

– Алекс, дорогой, да не переживай ты так! Очередная дурость от Жадеиды, сейчас Гелиодор со своими воинами вмиг тут все обогреет.

– Здесь вы пока не войдете. Двери примерзли намертво. Могу пригласить вас лишь через окно, так что спускайтесь с крыльца, – словно не слыша, произнес тот.

Криолина встревожилась, но ничего не успела сказать, так как Алекс уже показывал им, куда идти. Вдруг она обратила внимание на часовых. Что-то было не так в этой привычной картине. Воины, замершие в карауле, были как-то слишком неподвижны. Точно статуи.

– Алекс, что это?! Почему они так застыли?

– Потому что они на самом деле застыли, буквально, – горько ответил Александрит. – И еще несколько десятков караульных внутри дворца. Температура упала так стремительно, что они ничего не успели сделать.

Криолина вскрикнула, прикрыв рукой рот. Гелиодор с посуровевшим лицом приказал нескольким солдатам, чтобы те открыли караульный домик и перенесли туда погибших.

В полном молчании правители осторожно передвигались вдоль дворцовой стены к окну в обеденную залу. Алекс уже распорядился разжечь все камины, даже самые маленькие, чтобы как-то обогревать отряды помощников, приехавших вместе с правителями.

Некоторое время все были заняты организационными хлопотами. Вскоре перед дворцом запылали большие костры, и правители в сопровождении отряда солдат и добровольцев отправились проверять дома жителей Манибиона.

Воины тащили с собой дрова и по пути прямо на дорогах разжигали костры. Для поддержания огня оставляли одного человека и двигались дальше. Земля начала потихоньку отогреваться.

Войдя в жилой квартал, Алекс не на шутку испугался. Чистенькие аккуратные домики целителей были полностью покрыты сверкающим инеем. Лед блестел в морозном воздухе и отливал всеми цветами перламутра. Хрупкие стеклянные фонари полопались от холода и печально звенели осколками, качаемые ледяным ветром. Обледеневшие деревья застыли в безмолвном великолепии. Из домов не доносилось ни звука, стояла жуткая тишина.

Добровольцы разбились на отряды и бросились к домам. Подбежав к первому, Алекс с облегчением выдохнул – в одном из окон он заметил огонек свечи. Заглянув внутрь, правитель увидел большую кухню. Вокруг растопленной плиты, на которой булькал чайник, сидели люди, завернутые в одеяла. Им, конечно, было холодно, но не смертельно.

Александрит отправился дальше.

Идя от дома к дому, они убеждались, что люди живы. Добровольцы говорили с ними через дверь, предупреждая ни в коем случае не выходить на улицу и спрашивая, нужна ли помощь.

Помощь понадобилась лишь в нескольких домах. В одном они перенесли на кухню пожилого целителя. Старик не мог ходить, а жене не хватало сил его поднять. Поэтому ей приходилось бегать туда-сюда с теплыми грелками, чтобы согревать мужа, лежащего в холодной комнате. Александрит забрался в дом через оттаявшее кухонное окно и на руках отнес старика в глубокое кресло возле плиты.

В других домах они столкнулись с подобными ситуациями, которые быстро разрешились. Убедившись, что люди в безопасности, правители направились обратно во дворец. Около костров уже была видна зеленая трава. Природа постепенно оттаивала.

Возле дворца Александрит остановил правителей и серьезно посмотрел на них.

– Это еще не все печальные новости, – тихо сказал он. – Мы потеряли не только воинов…

– Что? – Криолина схватилась рукой за сердце.

– Морион! – вдруг вскричал Сардер. – Мой сын в подземелье! Он замерз там!

Измотанный после вчерашней борьбы с черной слизью, Сардер даже не успел прилечь, когда услышал звук гонга. Он бросился собирать лекарства и спасательный отряд. Потом, как все, с головой ушел в поиски пострадавших и оказание им помощи. И за всеми этими хлопотами только сейчас вспомнил о сыне. Он как-то и забыл, что Морион арестован и сейчас не дома.

– Я не про него. Если честно, в этой суматохе у меня вылетело из головы, что в подземелье кто-то есть, – ответил Алекс.

Сардер покачнулся, Гелиодор твердой рукой подхватил его.

– Успокойся, мы сейчас проверим.

Захватив одеяла, они поспешили в подземелье. Подойдя к тяжелой двери, приготовились отогревать ее, но она на удивление легко открылась. Спустившись вниз, они увидели двух часовых, которые мирно пили чай и играли в кости. В подземелье, обычно таком прохладном, сейчас было гораздо теплее, чем наверху.

Молодой часовой, увидев правителей, завернутых, словно младенцы, в толстые одеяла, поперхнулся печеньем и закашлялся, покраснев как помидор. Второй воин поспешил ему на помощь, от души постучав по спине.

– Господа правители, разрешите доложить! – с трудом откашлявшись, произнес первый воин. – Во время нашего дежурства никаких происшествий не случилось.

– Когда проверяли Мориона последний раз? – спросил Гелиодор.

– Буквально минут пять назад, – извиняющимся тоном сказал второй воин. – Только что вернулись и решили попить чай.

– С ним все в порядке?

– Конечно! Он спал, но, когда мы делали обход, проснулся и попросил попить. Я ему принес кувшин со свежей водой.

– На улицу не выходили?

– Никак нет.

– Вот и молодцы. Сидите здесь, наружу ни ногой. У нас там кое-какие неприятности, – и Гелиодор кратко рассказал часовым о том, что произошло.

– А можно посмотреть? – спросил тот, что помоложе.

– Нет, – ответил Гелиодор. – Вы же в доспехах. А доспехи на морозе – это верная смерть. Часовые наверху замерзли насмерть. Так что сидите здесь, я оставлю вам одеяла на всякий случай. Если мороз до вас дойдет, сразу выводите Мориона и бегом во дворец, его мы почти отогрели.

– Есть! – хором ответили военные.

– А можно мне к сыну? – неуверенно спросил Сардер.

– Не стоит, – мягко ответил Гелиодор. – Я сейчас сам к нему зайду и проверю, чтобы тебе было спокойнее.

Сардер устало кивнул и благодарно посмотрел на него.

– Спасибо тебе, – прошептал он. – Я подожду тут.

Огненный правитель направился дальше вниз, в самую глубокую темницу, где когда-то стояла статуя Жадеиды, а теперь сидел Морион.

После того как огненный правитель самолично выжег тут всю черную слизь, а травницы благоухающими травами очистили воздух, подземелье было не узнать. Конечно, оно оставалось мрачным, на то оно и подземелье, но находиться в нем было несравнимо легче, чем несколько недель назад. Исчез невыносимый смрад и неприкрытая ненависть, которая душила любого, кто входил сюда. Теперь это был обычный подвал без окон, освещаемый факелами, закрепленными высоко на стенах.

Подойдя к камере, залитой ярким светом нескольких факелов, установленных за решеткой, Гелиодор увидел Мориона. Тот спал, но, видимо, почувствовав чье-то присутствие, сразу же вскочил и покачнулся под тяжестью магических сетей, которыми были опутаны его плечи и руки.

– А… Это ты, – глухо сказал он и равнодушно отвернулся к стене. – Пытать пришел?

– С чего ты взял? Не все такие, как твоя ведьма и ее стражники, – ответил Гелиодор.

– Она не моя ведьма.

– Конечно, ты всего лишь ее слуга.

– Вы все очень сильно ошибаетесь, – тихо проговорил Морион. – Я не сделал ничего плохого.

– Ага, и Луну ты не похитил. Она сама пошла в магическую воронку и исчезла в неизвестном направлении.

Морион хотел что-то возразить, но осекся и снова сел на лежанку. Гелиодор в силу своего доброго нрава, хоть и был бесконечно зол на Мориона за его чудовищный поступок, в глубине души жалел его. Проведя всего пару дней в заключении, узник изменился практически до неузнаваемости. Он резко постарел и выглядел ровесником своего отца, отчего стал еще больше похож на него. Кожа пожелтела, нос заострился, будто Морион перенес тяжелую болезнь, которая чуть не лишила его жизни.

– Я сделал это от отчаяния, понимаешь, от безысходности! Я не мог поступить по-другому.

– Мог! – резко крикнул Гелиодор. – Ты мог обо всем рассказать мне. Прямо там, у лабиринта! Если верить твоим словам, ведьма была практически у нас в руках! Мы могли легко захватить ее и освободить Эгирина! Она ведь тогда еще не набралась сил!

– Я побоялся.

– Кого?! Слабой женщины, истощенной долгим заточением внутри статуи? Даже и не ведьмы вовсе! И теперь твой испуг может стоить жизни и твоему сыну, и Луне.

– Но почему? – воскликнул Морион. – Она обещала не трогать сына, а Луна спокойно вернется в Драгомир через портал, уже известный ей.

– Мы нашли логово ведьмы. Там не оказалось ни ее самой, ни Эгирина. Ни Луны. Допустим, я мог бы поверить тебе, не обнаружив в укрытии Жадеиды никаких следов девочки, но ты, к сожалению, лжешь.

– Я говорю правду! – вскричал Морион.

– Алекс обыскал мир по ту сторону земли. Луны там нет. Значит, она у ведьмы, и все, что ты рассказал, ложь! Если ведьма действительно обещала тебе жизнь сына в обмен на жизнь Луны, то мы бы уже давно отыскали Эгирина. Но он исчез бесследно, как и Луна. Ты в сговоре с ведьмой, а всю эту историю придумал для того, чтобы мы тебя пожалели. Пользуясь нашей добротой, ты бы продолжал шпионить и помогать ведьме.

– Но я, как и вы, ничего не знал о втором лабиринте. Это Луна всем рассказала о нем!

– Это произошло случайно. Если бы девочка не услышала, кто такой Эгирин, она бы никогда не выдала его секрет. Думаю, все было так. Твой сын, скорее всего, имел какое-нибудь запасное укрытие. Услышав, что мы его ищем, он спрятался там. И ты действительно никого не нашел в лабиринте. А когда после пропажи Луны мы вычислили тебя, ты придумал эту легенду. Или ведьма сидела в лабиринте и ждала тебя, чтобы озвучить свои требования? Откуда она знала, что придешь именно ты? А не я с отрядом воинов?

– Я не знаю, – отчаянно закричал Морион. – Я правда ее там нашел, она держала нож у горла сына!

– Ну да, а еще он был связан с ног до головы, – саркастически бросил Гелиодор. – Такой сильный юноша не мог справиться со слабой женщиной и калекой, скрюченным до земли? Сплошные нестыковки. Ты, видимо, не ожидал, что мы так быстро вычислим тебя. Ведь идея с пожаром была гениальной. Кто в такой суматохе обратит внимание, что ты бродишь в неурочное время в неурочном месте? Тебе просто не повезло. В первую очередь потому что Анита тогда поехала в Смарагдиус. Видно, это не входило в твои планы.

Морион молчал, уставившись невидящим взором в серую бетонную стену.

– Я так сочувствовал тебе, а ты хуже змеи, – тихо сказал Гелиодор. – Никогда не прощу тебе пропажи девочки… и разбитого сердца Аниты. Слышишь?

Морион низко опустил голову и отвернулся к стене.

– Передай Аните, что я люблю ее и сожалею, – прошептал Морион.

Его осунувшееся лицо исказилось, как от боли.

– Ага, обязательно передам, – язвительно ответил Гелиодор.

И, даже не бросив на Мориона последнего взгляда, он резко развернулся и пошел обратно.

Остальные правители тем временем тоже спустились в подземелье и вместе с Сардером ждали возвращения Гелиодора.

– Странно все-таки, что здесь так тепло, – задумчиво сказала Криолина.

– Ничего странного, – хмыкнул Варисцит. – Морозный воздух пришел сверху и не успел проникнуть в глубину земли. Или же ведьма ему не позволила, беспокоясь за своего сообщника. Иначе он бы замерз. А так сидит себе в тепле. В отличие от всего Манибиона.

Варисцит наткнулся взглядом на Сардера и решил сменить тему:

– Алекс, ты начал что-то говорить про замерзших воинов. Кто-то еще пострадал?

Тот глубоко вздохнул.

– Дождемся Гелиодора, чтобы не повторять дважды.

Правители встревоженно переглянулись, но не стали настаивать. Алекс был рад этой небольшой отсрочке. Он не знал, как сообщить друзьям страшную весть. Празета любили все. Ему доверяли не только болезни и раны, но и душевные переживания.

Он единственный из старейшин обладал ровным, легким характером, в отличие от вспыльчивого Андалузита, ворчливого Ларимара, гордой Турмалины и непреклонной Цитрины.

Особенно любили Празета дети. Когда он отдыхал в саду в своем любимом кресле, его частенько окружала стайка ребятишек, прибегавших в том числе и из других петрамиумов. Они обожали его сказки, в которых правда перемешивалась с выдумкой. Слушая истории Празета, каждый чувствовал себя их героем и проживал необыкновенные приключения, рожденные фантазией старого целителя. Его смерть станет ударом для всех.

И вот наконец вернулся Гелиодор.

– Все в порядке, – сообщил он. – Там тепло. Одеяло я ему оставил, зажег все факелы.

Сардер облегченно вздохнул.

– Проверяйте каждые полчаса, – обратился Гелиодор к часовым. – Двоих воинов я вам тут оставлю. Если температура начнет падать, сразу во дворец. И снимите доспехи.

– Так точно, – хором ответили воины.

Правители поднялись из подземелья. Светало, и в предрассветной серости было видно, как постепенно отогревается земля. Возле больших костров образовались огромные проталины, где вовсю зеленела трава.

– Сейчас солнце взойдет, и от заклятия Жадеиды не останется и следа. Если бы не гибель воинов, можно было бы сказать, что мы легко отделались, – сказал Варисцит.

– Не только гибель воинов омрачает эту ночь. – Алекс судорожно сжал кулаки. – Эта ночь унесла жизнь Празета.

– Как? – закричали все одновременно.

– Он замерз насмерть, я не успел его спасти…

В полнейшем молчании они дошли до крыльца. Часовых, застывших в вечном карауле, уже унесли. Дверь теперь легко открывалась, поэтому правителям не пришлось лезть через окно.

У зала советов Александрит остановился.

– Он здесь. Можете попрощаться, – и он распахнул двери. Возле Празета уже собрались другие обитатели дворца.

Хотя по-прежнему стоял лютый холод, они все пришли в зал советов, чтобы отдать дань уважения тому, кого так любили.

Раньше в Драгомире относились к смерти философски. До проклятия Жадеиды мало кто умирал, не достигнув преклонного возраста. Целители лечили все болезни, за исключением смертельных ран. Чаще всего драгомирец чувствовал, когда придет его последний день. Он успевал попрощаться с родными и близкими, затем засыпал и ночью переходил в мир забвения. Утром его с почестями провожали и отправляли лодку с телом в древний океан.

Когда над миром нависло проклятие Жадеиды, смерть стала приходить внезапно, не разбирая, кто перед ней. Она забирала тех, кто мог бы прожить еще долго, и люди стали бояться и проклинать ее.

Правители встали вокруг скамьи, на которой лежал их общий наставник и друг. Обитатели дворца тихо покинули зал советов, давая им возможность проститься с Празетом наедине. Двери тихонько закрылись, в зале воцарилась полная тишина.

– Вряд ли ты успел бы что-то сделать. Он жил на самом верху, поэтому замерз в первую очередь, – сказал Сардер. – Это было его желание, он хотел дышать природой и быть поближе к небу.

– Да, – согласилась Криолина, изо всех сил борясь со слезами. – Зато он ушел без страданий. Я каждый день этого боялась. Ведь никто не смог остановить его, и он продолжал лечить. Судьба любила его, поэтому подарила легкую смерть.

Правители закивали.

Празет был величествен и красив. Даже сейчас, когда его душа отправилась путешествовать в мир забвения, он внушал глубокое уважение и душевный трепет.

– Ну что же, – тяжело вздохнул Гелиодор, – нужно достойно проводить его и наших воинов.

Наконец-то солнце коснулось промерзшей земли, и ледяная корка, сковавшая ее, начала понемногу таять. Люди торопились распахнуть окна и двери, чтобы впустить в жилища тепло солнечных лучей.

По дорогам Драгомира побежали громкоголосые ручьи, а крыши украсились звонко капающими сосульками. Если бы не всеобщее горе, охватившее Манибион, люди могли бы оценить красоту искрящегося льда, который причудливо таял, образуя узоры в проталинах. Но никто не смотрел на это великолепие. Сосульки сбивали длинными палками, а ручьи сразу же осушали огненными струями. В Манибионе поселилась печаль.

11

На рассвете Луне приснился странный сон. Или это был вовсе не сон, а реальность. Только загадочная и непонятная, наполненная неясными звуками, шорохами и белесой дымкой. По крайней мере, холод, пробравший Луну, когда она выбралась из-под большого крыла Лунфича, был вполне реален.

Потом она непонятно как снова оказалась около теплого бока хранителя и, отогревшись, провалилась в глубокий сон.

Поэтому, проснувшись утром, Луна никак не могла решить, что это было. Земля уже окончательно прогрелась, и девочка решила, что пора будить хранителя.

Тот лениво отмахивался, пытаясь прикинуться глухим, а еще лучше мертвым.

– Лунфич! Прекращай изображать любимого тюленя! Вставай, мне не терпится тебе кое-что рассказать!

– Я не тюлень, – проворчал Лунфич, не открывая глаз. – Я самый обаятельный и привлекательный хранитель, обладающий невероятной выдержкой, которая помогает мне терпеть самую непоседливую во всем Драгомире подопечную.

Лунфич наконец-то открыл глаза и потянулся, чуть не сбив девочку с ног. Затем уменьшился до привычных размеров и, звучно фыркая, умылся ледяной росой. Луна, наспех жуя семечки бориностика, начала рассказывать:

– Мне приснился такой странный сон!

– Какой? – меланхолично спросил Фиччик, сосредоточенно разгрызая свою порцию.

– Очень странный и непонятный, – задумчиво ответила Луна. – Я понимала, что нахожусь во сне, но в то же время мне казалось, что это все происходит в действительности.

– Что-то ты так много наговорила, что в твоей действительности и нереальности я запутался, – недовольно скривился хранитель.

Он не выспался, и даже семечко бориностика не смогло привести его в хорошее настроение, так как на третий день этот необыкновенный вкус уже казался обыкновенным.

И вообще, кто придумал назвать бориностик едой? Фиччик с тоской вспомнил толстенные румяные оладьи и дымящуюся яичницу с ветчиной, а еще блинчики с кленовым сиропом, и вкуснейшую молочную кашу, и… много еще чего.

Изголодавшийся хранитель отчаянно хотел нормальной еды, и кровати, и ванной, где можно умыться и почистить зубы. А еще солнца, звезд и неба над головой вместо этой неизменной серости. Фиччик сейчас обрадовался бы даже темноте – хоть какая-то смена обстановки.

Но все это оставалось пока в его мечтах, поэтому он хмурился, дулся и злился в глубине души на весь белый свет.

– Мне сегодня приснился Празет. Но не такой, каким мы привыкли его видеть. Его волосы были совершенно седы, без единой каштановой пряди. И он, одетый в длинный балахон, летал высоко над землей. А насколько я помню, у Празета первый дар водный, как у моего отца. Его окружала искрящаяся дымка, словно наполненная золотой пылью. В ней метались неясные дрожащие тени, которые вдруг принимали человеческий облик. Этих людей-теней вокруг Празета было много, и все они были разные. Сначала я увидела ребенка в пеленках, играющего с перламутровой раковиной. Он громко задудел в эту раковину, так что мама, сидевшая с ним рядом, аж подпрыгнула. Затем я увидела красивого мальчугана с длинными синими волосами. Он стоял на доске на гребне высокой волны и с громким криком летел по океану. Потом это был уже юноша, и я своими глазами увидела, как цвет его волос сменяется на каштановый. Он не знал об этом, но ему сказали друзья, и он заторопился домой, чтобы посмотреться в зеркало. Убедившись, что волосы поменяли цвет, он так подпрыгнул от радости, что позавидовали бы жители Кристаллиума. Затем это был уже взрослый мужчина в окружении оравы детей, которых он сажал к себе на колено и обрабатывал их бесконечные ссадины и царапины золотистой мазью.

Я, конечно, подумала, что это сон. Но потом Празет позвал меня, очень настойчиво. Он велел проснуться и выслушать его. В своем сне я проснулась и вылезла из-под твоих крыльев. И тут же замерзла. Я бы решила, что это не сон. Но Празет продолжал парить над землей.

– И что он тебе сказал?

– Он сказал, что выхода отсюда нет…

– Как нет? – ахнул хранитель.

– Погоди! Я тоже сначала расстроилась, но он продолжил: «Выхода отсюда нет, но он есть».

– Ерунда какая-то! – разозлился Фиччик.

– Я тоже не поняла. Тогда Празет сказал, что у меня есть все, чтобы выбраться, нужно только вспомнить и найти. После этого он поднялся вверх и исчез, а я почувствовала, что очень сильно замерзла. И в ту же секунду оказалась под твоими крыльями. Согрелась и опять уснула. И не пойму: что это было? Реальность или сон?

Фиччик задумался так сильно, что его уши немного напряглись и покраснели у самых кончиков.

– Почему именно Празет? И что значат эти люди-тени? Как я понял, он показал тебе свои лучшие воспоминания. Тот мальчуган – это был он, только в детстве. Я слышал, что, когда драгомирец собирается в мир забвения, он сначала прощается с родными, а потом ночью к нему приходят тени жизни, и он видит себя с рождения до старости. Эти тени приносят ему самые дорогие воспоминания. А тут Празет почему-то показал их тебе. Зачем?

Луна пожала плечами.

– Я, конечно, не хочу думать об этом, но… меня все это пугает.

– Не выдумывай! Мы же только вчера видели, как он помогал освобождать животных из слизи. Не мог же он умереть за одну ночь! Только если бы использовал всю свою силу без остатка. Но за ним постоянно следят другие целители, ему бы никто не позволил этого сделать!

– Да, ты прав. Папа никогда не допустит, чтобы с Празетом что-то случилось. Будем думать, что он как-то смог проникнуть в мой сон и его слова что-то значат. Или все это – просто мое разгулявшееся воображение.

– Но подумать, что там у тебя есть, все же стоит, – сказал хранитель.

– А что у меня есть? Что мы еще не пробовали? Я эту стену уже и огнем, и водой, и воздухом пробовала. И пыталась с помощью корней выкопать проход под землей, и взлететь высоко вверх. Бесполезно!

– Может, все это объединить? Ведь смогла же ты поразить Жадеиду одним-единственным шаром. Может, это и имел в виду Празет? Ведь только у тебя есть четыре дара. Даже четыре с половиной, себя ведь ты лечить умеешь.

Фиччик все больше увлекался этой идеей. Уныние как рукой сняло, а сливовый нос уже чуял запах жареных пирожков с яйцом и сыром.

– Но как я его сделаю? Мы решили, что я начну создавать такие шары, когда освою основы всех стихий. А тогда я даже не поняла, как он вообще получился.

– Здесь у тебя целый бесконечный коридор. Можно хоть все время экспериментировать. Что мешает?

– Попробовать можно. Даже если я превращу стену в нерушимый камень, как Жадеиду, – хоть какая-то смена пейзажа. Может, тогда стена станет видимой для драгомирцев? Только ты отойди подальше, чтобы ненароком не зацепило.

Фиччик отлетел за спину Луны и сел на толстую ветку.

Девочка сосредоточилась и представила, что воздух вокруг стал плотным и эластичным. Она осторожно слепила из него аккуратную серебристую сферу. Делать оболочки для магических шаров она научилась быстро, проблемы у нее пока были с их заполнением. Луна не всегда могла подсадить внутрь огонь, а тут нужно было все четыре стихии собрать в одном месте.

Сфера выглядела как большой мыльный пузырь и слегка дрожала в руках. Серебристые блестки переливались и искрились. Даже без содержимого шар был красив.

– И что значит – выхода отсюда нет? Может, Празет имел в виду, что надо прекращать беготню по коридору, который никогда не закончится? И как-то пробиваться сквозь эту желеобразную стену?

– Я тоже так думаю, – согласился Фиччик. – Ты давай не отвлекайся, а то шар уже пританцовывает. Видимо, устал ждать.

– Ну что же, попробуем, – вздохнула девочка.

Честно говоря, ей было страшно ставить такие эксперименты в одиночестве, без Аметрина, Гелиодора и отца, которые всегда приходили на выручку, если что-то шло не так.

Сначала она вызвала небольшой воздушный вихрь, посадила его на ладонь и старалась держать в центре, следя, чтобы он не спрыгнул на землю. Затем, отдав сферу хранителю, другой рукой добавила в вихрь несколько капель воды. Тот попытался отряхнуться, брызги полетели во все стороны. Но девочка настойчиво добавляла воду. Устав бороться, вихрь смирился. Вода исчезла внутри него, но лишь на краткое мгновение. Что-то загудело, и вот уже водные струи, тесно переплетаясь с воздушными, закрутились в синхронном танце.

– Поосторожнее! – воскликнула Луна, пошатнувшись от этой пляски. – А то вы меня опрокинете!

Задорные вихри, словно услышав, немного замедлили движение. Луна чуть-чуть постояла, собираясь с мыслями. Девочка попыталась представить, как выглядит дрожь земли, чью силу она хотела подсадить в магический шар для увеличения его мощности.

Через мгновение на второй ладони появилась светящаяся масса, похожая на студень. Она постоянно дрожала, словно билась в сильнейшем ознобе. Девочка улыбнулась. Ну, раз, по ее мнению, именно так выглядит дрожь земли, значит, так тому и быть.

Луна осторожно посадила водно-воздушный торнадо прямо на эту массу. Он с восторгом стал ввинчиваться внутрь, втягивая ее в себя. Теперь струи не только крутились, но и потрескивали от еле сдерживаемого напряжения.

Девочка вздохнула. До завершения магического обряда еще далеко, а она уже чувствовала сильнейшую усталость. Впереди было самое сложное: поместить во всю эту композицию своенравный огонь, который никак не хотел быть с кем-то в тандеме и норовил захватить полную власть.

Девочка осторожно вызвала крохотный огонек, не больше пламени спички. Он весело танцевал на ладони и вроде бы был настроен мирно. Но стоило Луне поднести его к вихрю, как он рассерженно зашипел, раскидывая искры.

– Но-но! – строго проговорила девочка. – Давай без этих штучек. Мне очень хочется выбраться наружу.

Но огонь не слушался и вел себя в высшей степени безобразно. Огрызался, шипел и всячески пытался улизнуть.

– Ну что с ним делать?! Может, трех стихий будет достаточно? – У Луны от напряжения лоб покрылся каплями пота, спину ломило, а руки сводило от неудобного положения. – И как мне это только удалось тогда, в сражении с Жадеидой? Причем так быстро! Я не успела опомниться, как у меня в руках уже был готовый шар со всеми магическими силами.

– Ты тогда очень разозлилась. А когда ты в гневе, даже стихии тебя боятся, – хихикнул Фиччик.

– Скажешь тоже, – проворчала девочка.

Вновь сосредоточившись, она мысленно приказала огню подчиниться и сделать то, что от него требуется.

Но ничего не помогало. Стоило попытаться соединить их, как огонь начинал злобно огрызаться и уворачиваться от вихря.

– А ну-ка хватит! – неожиданно для всех, да и для самой себя, рявкнула измотанная Луна.

Огонь инстинктивно прижался к ладони, а потом быстро, как мышь, юркнул прямо в середину вихря. Некоторое время он осторожно выглядывал между струями, но потом, поняв, что ему ничего не угрожает, вновь заплясал, только уже там, где нужно.

– Я же говорил, что в гневе ты страшна. А вот если бы еще и голодная была, то все давно бы прыгнули в шар, – веселился хранитель, подавая Луне сферу.

– Договоришься у меня, я и на тебя рявкну, запляшешь вместе со всеми!

– Да я и так могу, без криков. – Фиччик изобразил несколько танцевальных па и замер, глядя на магическое действие, которое разворачивалось перед ним.

С трудом удерживая гудящий и вибрирующий вихрь, который состоял из трех мощных струй, сотрясаемых дрожью, Луна осторожно поместила его в серебристую сферу. Шар целиком заполнился и заискрился.

– Готово. Фиччик, прячься! – прокричала девочка и размахнулась.

Фиччик юркнул за камень, прижав уши, чтобы не торчали.

– Ну, держись!

Луна швырнула шар в стену, отделявшую ее от любимого Драгомира.

Шар с низким гудящим звуком полетел в сторону стены и легко ввинтился в желеобразную массу. С упорством тарана он медленно, но верно продвигался к Драгомиру Пройдя уже гораздо дальше, чем удавалось забраться Луне, шар все же наткнулся на препятствие. После студенистой массы, видимо, начиналась прозрачная стена, в которую с громким треском врезался шар. Раздался взрыв, и его содержимое начало медленно растекаться.

– Фиччик, смотри! – взвизгнула Луна. – Наш шар сделал проход в этой массе! И он не закрылся!

В том месте, где сфера пролетела сквозь вязкую оболочку, образовался круглый тоннель, границы которого были хорошо видны из-за сгустившегося вокруг воздуха. Девочка потрогала его стенки.

– Плотный, – обрадовалась она. – Вперед! Сейчас мы будем спасены!

Луна на четвереньках поползла по тоннелю к месту столкновения шара со стеной. Со стороны это выглядело странно, будто девочка ползет прямо по воздуху. Добравшись до стены, с которой уже сползло все содержимое сферы, девочка изо всех сил толкнула ее. Но она не поддалась.

– Ладно, по крайней мере я ее чувствую и могу потрогать. И никакая вязкая масса не давит на плечи. Я могу тут спокойно шевелиться.

Луна уперлась в стену ногами и опять надавила. Но это было все равно что пытаться выдавить бетонную стену. Девочка в отчаянии распласталась на дне тоннеля и чуть не заплакала.

Фиччик расстроился не меньше, ведь в своих мечтах он уже слопал пару румяных пирожков. Но, видя состояние Луны, взял себя в лапы и утешающе уткнулся мокрым носом ей в щеку.

– Не переживай. «Выхода нет, но он есть». Значит, мы его обязательно найдем. Посмотри, как мы уже продвинулись! До последнего препятствия! Мы придумали, как преодолеть эту вязкую жижу, значит, и стену тоже пробьем, надо только подумать как.

Луна еле слышно всхлипнула и кивнула.

– Ну пойдем, пойдем. Тебе надо отдохнуть, а то все силы угрохала на это заклинание.

Пятясь задом, Луна выбралась из тоннеля.

– Главное теперь отсюда не отходить, чтобы не потерять тоннель. А пока надо отдохнуть. Подумаю потом.

Луна вытянулась на земле и закрыла глаза. Через секунду она уже спала. Хранитель заботливо прикрыл ее сверху большими листами папоротника и углубился в кусты, чтобы пополнить запасы бориностика, которые походили к концу. Кроме бориностика, в этом коридоре, увы, ничего съедобного не было. Но хорошо, что он здесь рос, иначе Фиччику пришлось бы есть траву и кору деревьев, словно какому-нибудь парнокопытному. А это нанесло бы его самолюбию непоправимый ущерб. Поэтому он покорно собирал бориностик, чтобы было чем пообедать и поужинать.

12

Едва удалось навести порядок в Манибионе, как из Смарагдиуса прискакал гонец. Бока его лошади ходили ходуном, а из пасти текла пена.

– Ты с ума сошел? – закричал на него Сардер, который вместе с другими правителями следил за уборкой последствий морозной ночи. – Ты же совсем загнал лошадь!

Он подскочил к коню и начал успокаивать его. Конюший принес ведро воды и губку чтобы обтереть лошадь.

– Просите, господин Сардер, – еле дыша, пробормотал гонец.

Только сейчас земной правитель заметил его мертвенную бледность.

– Что случилось? – всполошился он.

– Нашествие, – выдохнул гонец. – Миллионы гусениц, жуков, саранчи и неизвестных нам насекомых накинулись на наш петрамиум. Они жрут все подряд, и мы никак не можем их остановить.

– Да что же это такое! – всплеснул руками Сардер.

– Понятно, – сказал Александрит. – Ведьма решила не давать нам ни секунды передышки.

В этом нагромождении катастроф явно чувствовался почерк Жадеиды. Она всегда нападала тайком, без объявления войны. Просто начинала разрушать, крушить и разорять Драгомир в разных местах.

Каждый раз она ударяла там, где меньше всего ожидали, и тогда, когда люди уже немного расслаблялись, ведь невозможно жить в постоянном напряжении и оставаться настороже каждую секунду.

Стоило драгомирцам немного успокоиться, привести себя и свои жилища в порядок, как она наносила очередной удар. Словно змея, затаившаяся в логове в ожидании удобного момента для броска. Но в отличие от змеи, которая бросалась в атаку сама, Жадеиду никогда не видели на передовой, за исключением сражения с Луной. Обычно она насылала темные силы или стражников, при этом оставаясь в безопасности.

– Пойдем к карте, оценим масштабы, – предложил Александрит. – А нам пока подготовят лошадей и организуют отряды воинов.

Отдав распоряжения, они поспешили в зал советов.

– Карта, покажи Драгомир, – склонившись над столом, попросил правитель Манибиона.

Карта, как обычно, начала появляться, демонстрируя сначала центр Драгомира с порталом.

– Давай быстрее, нам нужен Смарагдиус, – поторопил ее Алекс.

Но своенравная карта отображала все в том порядке, в каком привыкла. К счастью, Смарагдиус она показывала сразу после Манибиона. Оглядев очертания петрамиума целителей и отметив, что льда практически нигде не осталось, правители терпеливо ждали.

И вот наконец побежала вперед дорога цвета сочной зелени, проступили дома-деревья, которые когда-то привели Луну в такой восторг.

Правители с ужасом увидели, что вся окраина Смарагдиуса, которую карта раньше показывала черной, отмечая владения Жадеиды, вновь черна, как сажа. Только теперь это был не просто цвет, а живая масса, которая медленно двигалась внутрь Смарагдиуса, оставляя за собой обглоданные деревья и кустарники. Там, где рос густой молодой лес, выращенный плантеумами в бывших владениях отверженных, торчали голые стволы.

– С ума сойти, – прошептала Криолина.

– Она наслала целую армию вредителей, – тихо проговорил Сардер. – Они могут уничтожить весь урожай и даже животных. Это может стать причиной голода.

– Ждем твоих указаний, Сардер. – Гелиодор поправил массивный меч. – Может, сжечь все до последней козявки?

– Нет, огнем тут не поможешь, – задумчиво ответил земной правитель.

Его мозг лихорадочно искал решение. Сардер медленно ходил вокруг стола, заложив руки за спину. От усталости он еще больше сгорбился, от его прямой осанки не осталось и следа. Правда, остальные правители выглядели не лучше. Уже больше суток никто из них не сомкнул глаз.

– Огонь похуже саранчи с гусеницами уничтожит все на своем пути. Тут нужен другой способ. Обычно мы с насекомыми договариваемся полюбовно. Они не портят наши посевы и питаются в строго отведенных местах. А вот по ту сторону земли, где люди не обладают нашими способностями, вредители часто губят урожай.

– И что же они делают? – спросил Алекс.

– Они применяют ядовитые вещества, – ответил Сардер.

– Но как? Отравив насекомых, они же отравят и посевы. Разве их потом можно есть? – недоуменно воскликнула Криолина.

– Можно сделать такой раствор, который будет вреден только насекомым, растения от него не пострадают. Я даже примерно представляю, что и в каких пропорциях нужно взять. Осталось придумать, как это доставить к месту бедствия и распылить на вредителей. Сейчас срочно нужно во Флорессию. По пути обсудим дальнейшие действия.

– Я отправлю гонцов в Кристаллиум и Сафайрин, – сказал Алекс, вставая. – Помощь воздуха и воды будет как нельзя кстати.

– Да, – согласился Сардер. – Воздушные смогут доставлять отвар и распылять его сверху. Водные будут добавлять его в струи воды и атаковать снизу. А вот огненные тут, к сожалению, бессильны. Ладно, так и сделаем. А сейчас главное – побыстрее добраться до Флорессии.

– Давай мы с Нефелиной тебя отнесем по воздуху? – предложила Криолина. – Так получится намного быстрее, чем на лошадях. Когда наши прибудут, ты уже все подготовишь.

– Да мне как-то неудобно, – замялся земной правитель, – чтобы слабые женщины тащили меня на себе.

Хрупкая, почти прозрачная Криолина распрямила плечи и гордо вскинула голову.

– Где ты тут видишь слабых женщин? К тому же на войне все средства хороши, так что не сопротивляйся.

И, не дожидаясь согласия Сардера, она решительно взяла его под руку с одной стороны. Нефелина тут же присоединилась с другого бока.

– Полетели. Будешь сопротивляться – уроню!

Сардер не успел ничего сказать, как пол ушел у него из-под ног и он, увлекаемый двумя прекрасными воздушными жительницами, вылетел в окно.

– Никто еще не смог устоять перед напором Криолины, – ухмыльнулся Варисцит. – Что за женщина!

– Ладно! Поехали! Лошади готовы, отряд собран!

Варисцит, Гелиодор и Алекс стремительно сбежали вниз по исчезающим ступеням и запрыгнули на коней. Через пару минут большой отряд, поднимая клубы пыли, свернул на запад, на помощь к терпящему бедствие Смарагдиусу.

В это время Сентария стояла около поля, засеянного пшеницей, и смотрела на блестящую живую массу, которая, жужжа, гудя и звеня, двигалась в ее сторону. Это было такое жуткое зрелище, что она невольно схватила за руку Оникса, стоявшего рядом.

Весть о случившемся застигла их в лаборатории в момент выполнения сложнейшего опыта. Услышав испуганные крики, они бросили все и выбежали на улицу.

Сентария тоже выглядела утомленной. В ее прическе даже не было никаких причудливых косичек.

Она проснулась не в духе и ворчала на Серафима, который ее разбудил. Учитывая занудный характер хранителя, лучшего будильника было не сыскать. Это Фиччик мог спокойно завалиться на подушку и без зазрения совести продрыхнуть еще пару часов, а Серафим был на редкость ответственным. Он вставал за час до назначенного времени, собирался сам, а затем с невозмутимой физиономией начинал будить Сентарию. Если та не хотела просыпаться, как сегодня утром, то он с леденящим спокойствием начинал повторять одну и ту же фразу с интервалом в несколько секунд:

– Сентария, вставай… Сентария, вставай… Сентария, вставай…

Его заунывный голос проникал прямо в голову и мерно звучал там, вгрызаясь в мозг. Приходилось, ругаясь сквозь зубы, все же стаскивать себя с кровати.

«Надо было отменить ранний опыт и поспать подольше», – думала она, уныло умываясь.

В доме-дереве, где Сентария жила с родителями, стояла тишина. Все, кроме нее, спали. Убаюканная этой тишиной, девушка не заметила, как задремала прямо в ванной. Вчерашняя усталость давала о себе знать.

Сентария собиралась договориться с Ониксом о переносе лабораторного опыта, который они запланировали еще неделю назад, но после борьбы с черной слизью сил у нее хватило только на то, чтобы добраться до кровати и упасть.

Оникс, восторгавшийся талантами девушки, теперь ходил за ней как привязанный и изрядно досаждал ей. Устав от его уговоров, она согласилась показать ему этот эксперимент, о чем сегодня сильно жалела. Лишь надоедливость Серафима, который все равно не давал ей спать, выгнала ее на улицу.

На рассвете в петрамиуме было еще спокойно. Беспрестанно зевая, Сентария доплелась до Флорессии, где ее ждал широко улыбающийся Оникс. Он-то накануне не был на побережье, поэтому выглядел свежим и полным сил. Оникс сразу заметил бледность Сентарии и синеву под глазами.

– Я слышал, что вчера произошло. Ты ездила туда?

– Да, – с трудом подавив зевок, ответила девушка.

– Может, ну его, этот опыт? Иди поспи, ты прямо валишься с ног, – сочувственно предложил он.

– Нет! Встала – значит встала. Сейчас в лаборатории попью травяного чая и проснусь.

– Ты это… кофту надела задом наперед, – смущенно пробормотал Оникс.

Девушка тоже смутилась. Только сейчас она заметила, что ее любимая мягкая кофта с огромным карманом, украшенным аппликацией в виде цветка, надета капюшоном вперед. Он болтался перед лицом, словно слюнявчик у младенца. Резким движением Сентария вытащила руки из рукавов и развернула кофту в правильное положение.

– А еще у тебя расческа в волосах, – все так же деликатно сказал Оникс.

Еще сильнее смутившись, Сентария с опаской поднесла руку к голове. Вчера вечером она упала спать, не расплетя косички. К утру они частично расплелись, частично разлохматились, и Сентария с трудом их распутала. Конечно, после такой ночи волосы напоминали воронье гнездо. Пытаясь расчесать их гребнем, она, видимо, в очередной раз задремала. Разбуженная окриком Серафима, она так и вышла из дома, даже не посмотревшись в зеркало.

«Просто замечательно», – с тоской подумала Сентария, выдирая гребень из спутанных волос и рискуя при этом попрощаться с половиной шевелюры.

– Дай я, – тихо сказал Оникс.

Выпутав расческу он отдал ее Сентарии, которая в этот момент забыла, как дышать.

Сконфуженная девочка протиснулась в двери Флорессии и поспешила в туалетную комнату, чтобы привести себя в порядок.

Провоевав с волосами целых полчаса, она махнула рукой и завязала их в хвост. Теперь Сентария принялась ругать себя за упущенное время, ведь для опыта растения должны быть свежесобранными, причем именно на рассвете. Девушка поспешила в лабораторную комнату, решив, что день не задался.

К счастью, Оникс уже все подготовил, и можно было приступать.

И вот, когда они с головой погрузились в увлекательный опыт, до их слуха донеслись крики.

Оникс и Сентария вместе со всеми выбежали на улицу и поспешили к бывшей границе с петрамиумом отверженных.

Сентария быстро взяла себя в руки.

– Нужно объявить общий сбор во Флорессии. С этой колдовской дрянью можно справиться только отравой.

– Согласен, – кивнул ошеломленный Оникс. – Поспешим!

– Вы правы, – вдруг донеслось откуда-то с небес.

Задрав головы, они увидели Сардера, который с невозмутимым видом спускался к ним по воздуху поддерживаемый с двух сторон очаровательными дамами.

– Никогда не сомневался в вас. Недаром вы наши лучшие ученики. Будите всех, встретимся во Флорессии, – коротко велел он.

Вскоре во всех лабораториях в прямом смысле этого слова закипела работа. Рецепт был составлен, и отвары кипели на всех печах и плитах. Оставалось только ждать, когда он будет готов.

Сардер с прибывшими правителями отправился на место бедствия. Там уже находились воздушные жители, добравшиеся раньше всех. Они висели в воздухе и ветром сдували насекомых назад, на уже уничтоженные земли.

Смарагдианцы привлекли птиц и насекомоядных животных. Однако вредителей становилось больше с каждой минутой.

Отяжелевшие птицы одна за другой, с трудом держась в воздухе, отлетали в сторону и без сил валились на траву, придерживая крыльями раздувшиеся животы.

Пока общими усилиями удавалось сдерживать эту массу жрущих, жующих, грызущих и чавкающих тварей. Но все понимали, что без яда здесь не обойтись, и мысленно торопили кипящие во Флорессии отвары.

И вдруг опять раздались истошные крики. К правителям мчалась какая-то обезумевшая женщина. Следом бежал муж, пытавшийся ее остановить, но она с ловкостью зайца уворачивалась от его рук. Буквально в шаге от Криолины безумную схватили воины, и она истерически забилась в их руках.

Ее зеленые волосы растрепались, косынка слетела, покрасневшие глаза блуждали, пока не остановились на Сардере.

Увидев знакомое лицо, женщина рухнула на колени и повалилась в пыль у его ног. Сардер нагнулся, чтобы поднять ее, но воины, охранявшие его, благоразумно не дали ему этого сделать. Алекс хотел осмотреть женщину, но охранники преградили путь и ему.

– Господин Александрит, мы не знаем, что у нее на уме! Может, она подослана ведьмой.

Услышав слово «ведьма», женщина заколотилась еще сильнее.

– Ведьма! – истошно прокричала она. – Я видела ее. Она вернулась! Вернулась!

На губах женщины выступила пена. Нечеловеческим усилием она вырвалась, бросилась к Сардеру и обхватила его ноги.

– Умоляю! Защитите! – выла она.

– Успокойтесь, – ласково проговорил Сардер. – Здесь вам ничего не угрожает. Возьмите себя в руки.

– Принесите воды, – бросил Алекс.

Несмотря на сопротивление воинов, он склонился над несчастной, положил ей ладонь на лоб и медленно, глядя прямо в глаза, произнес:

– Вы в безопасности, среди своих. Вы не одна. Рядом ваш муж, ваши правители. Вам нужно успокоиться.

Женщина перестала завывать и огляделась. Увидев столько лиц, с тревогой смотрящих на нее, она сначала смутилась, а потом содрогнулась от охвативших ее воспоминаний.

Сев прямо на землю, так как ноги отказывались ей служить, она уставилась невидящим взглядом в одну точку и начала рассказывать:

– Я сегодня с утра пораньше пошла проверять наши посевы кукурузы и увидела, что на границе поля кто-то стоит. Я сначала не поняла, кто это, и решила подойти поближе. Я хотела узнать, что ему надо на нашем поле. Чтобы не обходить, я пошла напрямик через кукурузу. Я не боялась заблудиться, так как знаю наше поле вдоль и поперек. У нас там с мужем целая система тропинок и проходов. Дойдя до середины, я увидела, что этот человек поднялся в воздух. Он не видел меня, так как я была скрыта широкими листьями кукурузы, а я… Я прекрасно разглядела. Это она, ведьма… – Женщина опять всхлипнула и поспешила глотнуть воды, которую ей подала чья-то заботливая рука. – На ней были кровавые одежды. Не красные, а именно кровавые. Плащ развевался за спиной, словно огромное пятно крови. Черные волосы извивались вокруг лица, как живые. Глаза провалились, зрачки горели, как угли, быстро обшаривая все вокруг. А на лице зияла огромная рана, во всю щеку, и там ползали черви и личинки…

В толпе послышались сдавленные звуки. Кто-то особо чувствительный пытался сдержать приступ тошноты.

– В руках она держала черную книгу с камнем на обложке. На ее плече сидел мерзкий паук, который развлекался, издеваясь над полуживым птенчиком. Неожиданно он отбросил замученного птенца и потянул за толстую нить паутины, которую держал в мохнатых лапах. К своему ужасу я увидела, как он поднимает наверх большой кокон. Я сначала не поняла, что это, но по очертаниям догадалась. Это был человек, обмотанный паутиной с головы до ног. Паук подтянул его ближе. Ведьма направила на него раскрытую книгу. Книга с противным звуком начала высасывать из человека душу. Прямо на глазах тот уменьшался и высыхал. После паук отбросил его с такой же небрежностью, как и несчастного птенца. Я даже не слышала звука, с которым он упал, настолько легким стало его тело. Я зажала рот, чтобы не закричать…

Женщина опять застыла, смотря невидящим взглядом перед собой.

– Затем книга выплюнула целую тучу черного дыма, которую ведьма тут же проглотила. Она распрямилась и будто бы увеличилась в размерах. А потом начала читать какое-то страшное заклятие. Непонятные слова падали и падали. Они давили на меня… Мне хотелось выть и кричать, чтобы не слышать их. Я заткнула уши, но это не помогло. Подчиняясь заклятию, из книги стала выползать блестящая масса. Она сразу же распалась на несколько частей. Одна часть посыпалась на землю, другая зависла в воздухе. Я поняла, что это огромные тучи насекомых. Ведьма захохотала нечеловеческим голосом, и я потеряла сознание. А когда очнулась, увидела, что половина моего поля уничтожена. По мне ползали гусеницы и жуки. Тогда я собрала последние силы и помчалась сюда…

Она опять задрожала и стала стряхивать невидимых жуков, которые, как ей чудилось, ползали у нее в волосах и одежде.

– Успокойся, на тебе ничего нет.

Взяв себя в руки, женщина продолжила рассказ:

– Ведьмы уже нигде не было, но я заметила черную человеческую тень. Кто-то с той стороны наблюдал, как работает проклятие…

– Кто это был? – спросил Александрит.

– Точно не она. Какой-то мужчина, одетый в черное.

– Еще один приспешник! Где она их только набирает? – воскликнула Криолина.

– Где-где? – проворчал Гелиодор. – Она притягивает к себе людей с такой же темной душой, как у нее. Окружение заставляет их вести себя прилично. Но, встретив единомышленника, да еще такого могучего, как Жадеида, они дают себе волю. Вспомни, сколько стражников у нее было…

Молодая женщина, по-прежнему сидевшая на земле, опять залилась слезами:

– Она нас всех убьет?

Гелиодор, склонившись к ней, тихо произнес:

– Друг мой! Ты увидела страшную картину. Но помни: добро всегда побеждает зло. Всегда. Никакие ведьмы и твари не одержат верх над нами.

Женщина благодарно посмотрела на него и провалилась в глубокое забытье. Организму требовалась передышка. Правители поручили ее заботам сердобольных соседок и мужа, а сами поспешили во Флорессию.

Кипящий ядовитый раствор уже достиг нужной концентрации. Все подобрались и мысленно подготовились к предстоящему сражению. Алекс отправил воинов на кукурузное поле в надежде, что они смогут догнать черного человека. Но того уже и след простыл. Только тело несчастного, замученного кровожадной книгой, подтверждало ужасный рассказ женщины.

13

Гелиодор выстроил у лаборатории две шеренги добровольцев. Наспех одетые, взлохмаченные и потрепанные, они имели более грозный вид, чем армия в блестящих доспехах и с мечами наперевес. Люди злились на Жадеиду, которая посмела посягнуть на самое святое – на природу. Обижать животных или растения драгомирцы никогда и никому не позволяли. Несмотря на свой невоенный вид, драгомирцы по-военному вытянулись, упрямо задрали подбородки, стиснули зубы и сжали кулаки, готовые по первому же приказу броситься в бой с очередной напастью, которую наслала ведьма.

Рядом с военачальником растерянно топталась Сентария, которая выглядела совсем крохотной по сравнению с могучим Гелиодором и высоким Александритом. Она не знала, куда себя деть, смущенная таким количеством внимания. Оникс, помогавший выносить необходимое оборудование на улицу, сочувственно посмотрел на нее.

– Друзья! – начал Гелиодор. – Все вы уже знаете, что произошло. Поэтому к делу. Во Флорессии подготовили ядовитый раствор, который убьет всю эту живность, но не отравит посевы. Как им пользоваться, расскажет сотрудница лаборатории, помогавшая его разрабатывать. Вам слово, госпожа Сентария.

Сентария, услышав, что ее назвали госпожой, покраснела так, что могла бы переплюнуть самого Гелиодора. Заикаясь и запинаясь, она начала неуверенно объяснять. Но потом случайно бросила взгляд в сторону и увидела черную тучу, которая медленно, но верно двигалась вперед. Злость, мгновенно вспыхнувшая внутри, придала ей сил. Сентария выпрямилась и внятно рассказала все, что требовалось:

– Наш ядовитый отвар под рабочим названием «Никакая тварь не пройдет» в принципе безопасен для человека. Но пить или умываться им я бы не советовала. Поэтому будет не лишним, если вы наденете перчатки и очки.

Работники Флорессии в зеленых халатах быстро пошли вдоль шеренги, раздавая защитную экипировку.

– Кристаллианцам мы выдадим большие емкости с распылителями. Просто нажимаете на кнопку в крышке, и раствор рассеивается в разные стороны. Постарайтесь держаться на одинаковой высоте и соблюдать дистанцию. Раствора в емкости хватит примерно на десять метров. Значит, именно такое расстояние должно быть между вами, чтобы не обрабатывать один и тот же участок и ничего не пропустить. Сафайрианцы будут работать в паре с нашими учеными. Вы будете направлять струю воды на насекомых, а ваши напарники – добавлять в нее ядовитый отвар. Все понятно?

Драгомирцы, в полной тишине слушавшие девушку закивали.

– Пока вы расходуете первую партию, мы подготовим вторую. Получить ее можно будет здесь. Сейчас мы вынесем и установим большие котлы, в которых вы сможете зачерпнуть раствор.

Водные и воздушные добровольцы взяли все необходимое и разошлись.

Огненные воины, оставшиеся не у дел, помогали выкатывать котлы и выносить оборудование, необходимое для изготовления очередной партии отравы. Они разводили большие костры, в которых поддерживали нужную температуру, чтобы максимально ускорить процесс.

В полях тоже закипела работа.

Криолина, взлетев повыше, застыла как громом пораженная. С высоты становился понятен масштаб катастрофы. И выглядело это гораздо страшнее, чем с земли.

Небольшие гусеницы, длиной каких-нибудь два-три сантиметра, на первый взгляд абсолютно безобидные, бесконечной цепочкой тянулись к дереву. Взобравшись на него, они принимались пожирать листья. Слышался хруст и чавканье. И хотя гусеницы казались толстыми и неповоротливыми, листья исчезали с бешеной скоростью, и скоро дерево становилось не зеленым, а черным от облепивших его тварей. Оно шевелилось, шуршало и вздыхало.

В воздухе мерно гудели тысячи жуков. Они спускались на землю и уничтожали не только листья, но и корни растений. Жуки прогрызали кору и высасывали сок. Особенно тяжело приходилось молодым побегам. После пиршества жуков они падали на землю, не в силах распрямиться.

Стаи саранчи тоже были зрелищем не для слабонервных. Тучи насекомых застилали небосвод. Треск миллионов крыльев сливался в шум, похожий на раскаты грома. Создавалось впечатление, будто грозовая туча с невероятной скоростью спускается с небес на землю.

Мощные челюсти с хрустом вгрызались в сочную мягкость молодого побега и за пару секунд полностью уничтожали его. В отличие от жуков, эта стрекочущая прожорливая орда сметала все на своем пути, оставляя после себя настоящую пустыню.

Криолина чуть не завизжала и поспешно вылила на ближайшее дерево ядовитый отвар, следя, чтобы брызги не попали на кожу. Хоть Сентария и уверяла, что он безопасен для людей, запах от него был такой, что хотелось немедленно зажать нос.

Дурно пахнущая зеленая жижа с шипением полилась на гусениц. Гусеницы погибали мгновенно. Их извивающиеся тельца застывали и блестящим дождем сыпались с веток. При падении они с громким стуком ударялись друг о друга. Все это вызывало приступы тошноты. Хотелось убраться подальше от этого места.

Криолина, стряхнув с себя несколько жуков, норовивших забраться в волосы, полетела к Флорессии за очередной порцией отравы.

К счастью, погибая, насекомые бесследно исчезали. Люди радовались, что не придется потом убирать отравленных вредителей. Одной проблемой меньше.

Через несколько часов стало ясно, что драгомирцы в очередной раз одержат верх над колдовством Жадеиды. Несмотря на сильную усталость, добровольцы довольно быстро сновали между чанами с ядом и полчищами насекомых. Тех становилось все меньше. А людей, наоборот, все больше. Вновь прибывшие сменяли вымотанных добровольцев и со свежими силами кидались в бой.

Ведьма в бешенстве металась по укрытию. Совсем не так она представляла свое могущество.

Наслав тучу насекомых, Жадеида отдала очень много сил и сначала несколько часов не могла даже поднять голову от подушки. Собственное бессилие после каждого ритуала выводило ее из себя. Пока она валялась, словно беспомощный младенец, ее можно было легко схватить, заковать в кандалы и бросить темницу. Она бы даже не пикнула.

Хорошо, что она находилась в надежном укрытии, которое защищало даже лучше черных книг. Осмотревшись, ведьма злорадно ухмыльнулась.

– Какова я! – восхитилась Жадеида сама собой.

Надо было иметь бездну хладнокровия, чтобы поселиться прямо под носом у драгомирцев, которые ни о чем не подозревали. Нынешнее укрытие разительно отличалось от убогой хижины, которую построил для нее Гноючка.

Когда они, напуганные отрядами воинов, которые методично обшаривали владения отверженных, метались в поисках нового убежища, ее сообщник предложил идеальный выход.

Где нужно спрятать то, что усиленно разыскивают? Правильно! На самом видном месте. И они, прикрываясь черной магией, перебрались в самый центр Гарнетуса, в каменный бункер, который использовался для хранения всякого хлама. Он был забит под завязку сломанной мебелью, бракованными деталями, непригодными мечами, копьями и прочим оружием. Сюда уже давно никто не заходил.

Когда они пробирались в Гарнетус, большинство воинов были в петрамиуме отверженных. Так что Жадеида с Гноючкой и сами проскочили, и пленника протащили. Правда, его пришлось немного оглушить, чтобы не мычал и не сопротивлялся.

Ведьму радовало новое укрытие. Здесь, под защитой толстых стен, она чувствовала себя в безопасности. И даже не жалела, что пришлось опять отдать книге много крови, чтобы та укрыла ее от глаз драгомирцев.

Но больше всего ведьма радовалась тому, что Луна исчезла без следа и ее нет ни по ту сторону земли, ни в Драгомире. Не было девчонки и у Жадеиды, как надеялись ее жалкие родители. А это значило лишь одно – что она мертва и наконец-то убралась в мир забвения, где ей самое место.

Все складывалось как нельзя лучше. Повеселевшая ведьма начала с энтузиазмом обустраивать быт. В хижине ее самолюбие сильно страдало. Как так? Она, могущественная ведьма, сидит в темной норе, словно полуслепой крот, и питается жалкими подачками, украденными со столов драгомирцев! Совсем не такой судьбы она желала.

В мечтах Жадеида видела себя восседающей на золотом троне в зале советов Манибиона. Она бы правила Драгомиром долгие годы и заставила бы всех этих жалких людишек прислуживать ей и воздавать почести.

Сначала она бы уничтожила Нефелину и мерзкую Аниту которых ненавидела всеми фибрами души. А вот Алекса бы оставила в живых. Пусть живет и мучается, что никого не смог спасти.

Мечтая о том, как сложится ее жизнь, ведьма с помощью Гноючки освободила от хлама угол бункера. Все негодное приказала перетащить поближе к двери, чтобы случайно вошедший человек и не вздумал пробираться дальше, в центр. В этой куче сломанных вещей она нашла кровать, которую Гноючка отремонтировал своими непослушными пальцами, и массивный стол, видимо, стоявший раньше в кабинете самого Гелиодора или его предшественника. Восседая за ним, ведьма строила грандиозные планы.

Вот и сейчас, ласково погладив богато украшенную столешницу, она с предвкушением раскрыла книгу с черным обсидианом на обложке. Склонившись над ней, Жадеида попросила показать, что происходит в Смарагдиусе, который она ненавидела не меньше Манибиона.

Целителей она ненавидела за то, что они так и не примкнули к ней во время тринадцатилетней войны, к тому же там жили Анита, Алекс и Нефи. А Смарагдиус не любила за то, что там не признали ее ум и талант. Все ее замечательные открытия и дневники, куда она записывала результаты опытов, были безжалостно уничтожены костлявой рукой старикашки Сардера.

Черная книга прошелестела листами и открылась в центре. Слова, написанные несмываемыми чернилами на пожелтевших страницах, стали расплываться, пока не исчезли совсем. Тогда на бумаге начало появляться изображение. Жадеида в нетерпении сжала столешницу. Желание увидеть, как мучаются враги, сжигало ведьму посильнее огня.

Наконец-то книга показала Смарагдиус.

– Это еще что такое? – вскричала Жадеида, с изумлением глядя на драгомирцев, яростно атакующих вредителей. – Гноючка, посмотри! Неужели мои глаза обманывают меня? Да пошевеливайся! Ну? Что ты видишь?

Тот, уставившись в книгу, испуганно замер.

– Говори! – рявкнула ведьма.

Гноючка, опустив глаза, промямлил:

– Ну… они сражаются…

– Я вижу!

– И… они побеждают, – еле слышно сказал Гноючка и весь сжался, готовый к удару.

– Вот! – завопила ведьма. – Они побеждают! Опять!

Гноючка, воспользовавшись тем, что госпожа трясет кулаками, начал потихоньку пятиться.

– Ничего их не берет! – ругалась она. – Сначала я отравила воду, но ни одна мелкая рыбешка не издохла, а я потратила на это заклятие столько сил! Затем я хотела, чтобы они замерзли, но они и тут справились!

– Но, госпожа, это заклятие дало свой результат! Оно погубило сколько воинов! И самого Празета, – осторожно возразил Гноючка, который уже обошел стол и был готов спрятаться за ним в случае опасности.

– Что мне жизни эти жалких воинов, а тем более тщедушного старикашки? – Ведьма скривила лицо в отвратительной гримасе. – Первые в любом случае рано или поздно погибли бы в сражениях. Ну а второго смерть уже и так давно заждалась. Совсем не интересно. Мне кажется или книги стали терять силу?

Страшное подозрение скользкой змеей вползло в ее голову. Ведьма уже не могла думать ни о чем другом.

– Госпожа! Так нельзя говорить про них! Это очень опасно, – затараторил Гноючка, в страхе косясь на черные книги.

– Да что мне они?! – вскричала ведьма, округлив свои невыносимые глаза. – Я столько для них сделала! Столько людей принесла им в жертву! Столько своей крови отдала! И это не считая того, что я дала им в обмен на силу…

Вспомнив об этом, Жадеида содрогнулась. Несмотря на зачерствевшее сердце, души погубленных детей не давали ей покоя. Они приходили во снах, преследовали наяву. Ведьма постоянно слышала их плач и шепот. Даже если она затыкала уши, их упреки звучали в голове и сводили с ума.

Усилием воли стряхнув с себя воспоминания, Жадеида принялась размышлять. Столько всего она отдала книгам, а ее сила, наоборот, уменьшалась с каждым днем. Сначала ведьма думала, что это происходит из-за длительного заточения в статуе. Ей нужно лишь восстановиться, и все снова станет получаться.

Но нет! Сейчас она уже чувствовала себя превосходно, а вот колдовские силы к ней так до конца и не вернулись. Именно поэтому она поспешила убрать девчонку. Ведьма чувствовала, что та сейчас намного сильнее ее.

Даже тогда, когда Жадеида была полна колдовских сил, эта тщедушная девчонка одолела ее в схватке. ее – самую могущественную ведьму в Драгомире!

Если бы не ее преданный сообщник, ведьма задохнулась бы в той каменной тюрьме, куда ее замуровала Луна. Эта позорная неудача до сих пор жгла ее и выводила из себя.

Поэтому на этот раз ведьма не рискнула сразиться с девчонкой сама, а отправила на черное дело Мориона, своего никчемного бывшего муженька.

«Морион, – хмыкнула она про себя. – Жалкий бесхребетный слизняк. Он никогда не был способен на мужской поступок. Он даже не смог придушить этого никчемного старикашку, своего отца, чтобы занять его место».

О, как бы счастлива была Жадеида, если бы ей удалось подтолкнуть мужа к трону правителя. Но тот, к сожалению, оказался слабаком. И вместо того чтобы наказать ее и запереть в тюрьме, он всего лишь с ней развелся.

Ведьма расхохоталась, вспомнив, какое торжественное и печальное лицо было у Мориона, когда он объявил ей о своем решении. А чего стоила скорбь во взгляде, когда он провожал ее к выходу из дворца? Она тогда вдоволь повеселилась.

Жадеида была только рада избавиться от мужа, после того как поняла, что вожделенный трон ей не светит. Сын ей тоже не был нужен. Она воспринимала его как вечно орущий и голодный сверток. Жадеида взяла его с собой лишь потому, что хотела насолить Сардеру и Мориону которые души не чаяли в мальчишке.

К тому же она боялась, бросив ребенка, упасть в глазах Александрита, который больше всего на свете чтил родственные узы. Постоянно носился со своими родителями, сестрой, друзьями и, конечно же, любимой Нефелиной.

Так как Александрит опять стал ее целью номер один, нужно было соответствовать его понятиям. Уже потерпевшая одну неудачу, в этот раз она решила добиться его во что бы то ни стало.

Вспомнив недоуменный взгляд Алекса, когда она сказала ему о своих чувствах, Жадеида опять испытала боль и от этого рассвирепела. Оказывается, он всегда считал ее своей сестрой! И был готов протянуть ей руку помощи! Зачем ей эта рука?! Ей нужен титул, власть и сила!

Мысли Жадеиды вновь вернулись к книгам, которые так и не дали ей того, что она хотела. Ведьма кружила по комнате, все больше убеждая себя в том, что именно книги стали корнем ее бед.

– Не кажется ли тебе, Гноючка, – свистящим шепотом прошипела она, – что я даю этим книгам больше, чем они мне?

Гноючка втянул голову в плечи и опасливо спрятался за стол.

– Не видишь ли ты, что они меня используют? Я тебя спрашиваю! Отвечай! – гаркнула она.

– Не з-з-знаю, госпожа, – пролепетал калека.

– А вот я начинаю подозревать, что это так. Что толку от черной жижи, которая отравила их воду, от мороза, который сковал их центральный петрамиум? А сейчас? Я принесла в жертву такого упитанного смарагдианца – и что? Книги дали мне силу, чтобы я наслала вот этих букашек? Да я бы сама легко справилась с таким заклятием. Как и Сардер справился с его последствиями. Тогда какой прок от этих книг?

Ведьма, которую сотрясала яростная дрожь, резким движением выхватила из ножен кривой кинжал и подскочила к столу, где лежала главная книга. С громким криком она занесла руку.

– Мне от вас никакой пользы, только вред!

– Госпожа! Умоляю, остановитесь! – залепетал Гноючка и, сжавшись, пополз к двери.

– Не-е-ет, – крикнула Жадеида и начала опускать нож.

И тут ей в лицо вцепилась черная тень. Паук как клешнями сжал ее лицо. Передние лапы давили ей на глаза, а задние залезли прямо в рану, занимавшую большую часть щеки.

Жадеида взвыла и упала на пол. Кое-как она отодрала от себя паука и отбросила его в сторону. Но тот тут же вскочил и начал разматывать липкую паутину. Размахнувшись, он метнул блестящую нить, которая впилась ведьме прямо в глаз. Заорав от невыносимой боли и посерев от страха, Жадеида поползла к книге и униженно распростерлась у стола.

– Простите меня, – заверещала она. – Я не в себе! Я не понимаю, что творю! Простите! Простите! Простите!

Встав на колени, ведьма билась лбом о столешницу. Левую сторону лица, куда попала паутина, невыносимо жгло, резкая боль усиливалась с каждой минутой. Всхлипывания сменились отчаянным воем. Жадеида с трудом села и с опаской поднесла дрожащую руку к лицу. Пальцы испачкались в крови и непонятной жидкости, сильно щипавшей кожу. Кое-как оттерев руку о подол плаща, ведьма принялась тереть лицо. Жжение уменьшилось, но глаз болел все сильнее. Ведьма попыталась открыть его, но ей не удалось, только невыносимая боль пронзила ее. Липкими от крови пальцами она ощупала веко и, заледенев от страха, поняла, что глаз открыт. И он ничего не видит. Отчаянно заревев, ведьма упала на пол и забилась в истерическом припадке.

Паук, зло поблескивая глазами, наблюдал за муками Жадеиды. Потом, видимо, решив, что с нее достаточно, передними лапами взял какую-то тряпку и двинулся к побежденной ведьме.

Та с мольбой протянула к нему руки.

– Это будет тебе уроком, – торжественно сказал паук и ловко наложил тугую повязку на левую сторону ее лица.

Ослепшая на один глаз ведьма сидела, обхватив колени, и выла, раскачиваясь в разные стороны. Боль утихла, но легче ей не стало.

В углу, по-прежнему замотанный веревками с ног до головы, мычал и извивался беспомощный пленник, который оказался невольным свидетелем этой сцены. Он не мог вымолвить ни слова, так как его рот был надежно заткнут кляпом.

В широко открытых глазах пленника стояли слезы.

14

Сардер лично провожал драгомирцев, оказавших неоценимую помощь его родному петрамиуму.

Когда вся колдовская живность была уничтожена, он при помощи двух рослых кристаллианцев облетел весь Смарагдиус, чтобы оценить масштабы катастрофы. К его огромной радости, урожай и посевы пострадали не так уж сильно. Насекомые успели уничтожить три рощи, два сада и несколько полей. Призрак голода, нависший над Драгомиром, отступил.

Смарагдианцы тут же взялись восстанавливать поврежденные леса. Множество зеленоволосых малышей деловито сновали с молодыми саженцами, старательно помещая их в ямки, выкопанные взрослыми. Алекс и Анита веселили их, выпуская из ладоней струи воды, которые поливали и будущий лес, и визжащую от восторга ребятню.

С помощью простых заклинаний землю подготовили к севу. И над полями запорхали стайки прелестных бабочек с зернами в лапках.

Бабочки, живущие в Смарагдиусе, настолько удивительны, что заслуживают отдельного рассказа. Среди них попадаются настоящие гиганты. Намного крупнее самой большой бабочки по ту сторону земли – тизании агриппины[27].

Здешних бабочек было бы легко спутать с птицами, если бы не две пары перепончатых крыльев яркой, кричащей окраски. Несмотря на свои размеры, они летают так же легко, как и крохотные бабочки, которых в Драгомире тоже немало.

Питаются они соком фруктов и овощей, и за этим очень забавно наблюдать. Бабочка пробует пищу, стоя на ней, так как рецепторы вкуса у нее находятся на лапках. Драгомирцы часто веселятся, глядя, как гигантская бабочка балансирует на яблоке, пытаясь попасть хоботком в его мякоть. Бабочки порой обижаются, но ненадолго, ведь у них, к счастью, легкий характер.

Сегодня их помощь пришлась как нельзя более кстати. Быстрокрылые, стремительные, они в несколько заходов засеяли новым зерном целое поле.

Сардер еще не успел поблагодарить добровольцев, как большая часть урона, нанесенного колдовством, уже была устранена.

Если бы не гибель молодого смарагдианца, жестоко убитого книгой, то можно было бы сказать, что люди легко отделались.

Даже птицы недолго помучились от переедания. Насекомые, попав в желудок, так же испарились без следа, и птицы выглядели немного разочарованными. Им пришлось вновь летать в поисках пропитания, но уже среди обычной, а не колдовской живности.

Драгомирцы пребывали в приподнятом настроении. Их еще немного лихорадило от перенесенного потрясения, но сейчас, когда все было позади, они радовались и гордились тем, что отбили очередную атаку ведьмы.

Сардер крепко пожал руку каждому добровольцу, говоря слова благодарности. Многих это даже смутило. Люди не чувствовали себя какими-то особыми героями, считая, что защищать землю – их общий долг. Они поспешили разъехаться по домам, чтобы наконец-то отдохнуть.

А вот правителям было еще не до отдыха, хоть они и шатались от усталости. Предстояло проводить в мир забвения Празета и огненных воинов, стоявших в карауле в эту злополучную ночь. Правители оседлали лошадей и отправились в Манибион, оставив помощников Сардера присматривать за восстановительными работами.

Добравшись до границы, они с облегчением увидели, что от кошмарной ночи не осталось и следа. Манибион вернулся к обычной жизни. Только в лазарете лежали несколько человек, получивших небольшие обморожения. Им уже оказали помощь, и они находились под неусыпным наблюдением целителей.

Александрит отправил более пожилых правителей немного отдохнуть. А сам вместе с Гелиодором и Анитой занялся организацией прощания. Через несколько часов все было готово.

На берегу древнего океана возвели два помоста, на которых со всеми почестями уложили тела Празета и огненных воинов. Помост Празета был накрыт белоснежной тканью с золотой вязью, традиционной для целителей. Для огненных воинов расстелили нежно-желтое полотно. Дети принесли охапки цветов.

До войны с Жадеидой церемонии прощания проходили в более светлом и легком настроении. Сейчас же сердца людей были полны скорби и злости. Ведь слишком многие теперь покидали мир преждевременно, погибнув в очередном бою.

В полном молчании драгомирцы сгрудились вокруг длинных помостов. Даже океан притих, и шум его волн словно растворился в этой тишине. Лишь теплый ветерок едва заметно шевелил лепестки цветов, наполняя воздух тонким ароматом.

Возле помостов были приготовлены места для старейшин. Причем слуги по привычке поставили пять стульев. Турмалина, увидев пустой стул, заплакала и громко высморкалась в огромный платок. Кто-то из придворных хотел убрать лишний стул, но Цитрина, по лицу которой тоже текли слезы, остановила его.

Андалузит, обычно такой шумный и говорливый, был тих и бледен, даже его веснушки словно куда-то спрятались.

Ларимар отказался садиться. У него по-прежнему болела спина, поэтому он облокотился на спинку стула и печально смотрел вдаль. От помощи целителей Ларимар яростно отказывался, боясь, как и остальные драгомирцы, стать причиной ужасной смерти.

Старейшины горевали, потеряв доброго друга, советчика и мудрейшего из чародеев. Празет прекрасно уравновешивал их компанию. Мог утихомирить разошедшегося Андалузита или, наоборот, помочь застенчивой Турмалине донести свою мысль до остальных. Все были подавлены.

Между тем народу на улицах становилось все больше. Правители запретили драгомирцам участвовать в церемонии прощания, так как боялись собирать много людей в одном месте. Поэтому жители всех петрамиумов просто выходили из домов, чтобы минутой молчания почтить память погибших.

Первым взял слово Ларимар. Как и все водные жители, он обладал даром красноречия. Его речь отличалась особой плавностью с затейливыми поворотами и раскатистыми нотками. Только он мог облечь в слова то, что сейчас было на сердце у каждого. Но сейчас талант изменил ему. Наверное, впервые в жизни. Он не знал, что сказать. Ларимар попросил воды, чтобы собраться с мыслями.

Наконец он все же заговорил, роняя слова, словно неподъемные камни:

– Опять началась война. Ведьма коварной змеей вновь попыталась ужалить нас. И на этот раз ей удалось попасть в самое сердце. Драгомир несет тяжелые, невосполнимые потери. Кроме того, участились случаи пропажи людей. Это тоже дело рук ведьмы. Но мы не должны отчаиваться. Мы сильнее ее. И мы победим.

Ларимар тяжело качнулся и все-таки сел на приготовленное ему место, покосившись на пустой стул рядом.

После него начал говорить Александрит. Он долго перечислял заслуги Празета, которого в Драгомире любили все – от самых маленьких до взрослых. Многие, слушая его, плакали.

Затем встал Гелиодор. Он рассказал о подвигах и доблести каждого погибшего воина.

И вот ритуал прощания был завершен. По древнему обычаю Драгомира, несколько крепких воинов подняли помосты и понесли их к океану. Там они на мгновение остановились, чтобы люди могли кинуть прощальный взгляд, а затем опустили помосты в воду. Океан тут же подхватил их и понес далеко на глубину.

В наступившей тишине Гелиодор и несколько помощников натянули тетиву боевых луков, заряженных магическими стрелами, и выпустили их точно в цель. Когда стрелы достигли помостов, шары, прикрепленные у острия, взорвались.

Белая дымка стремительно окутала тела погибших, и люди увидели туманное изображение Празета и воинов. Они улыбались, подняв руки в прощальном жесте. Дымка, сдуваемая ветром, стала постепенно рассеиваться, пока не исчезла совсем.

И вот перед людьми предстал великий океан, по которому плыли пустые помосты. Мир забвения забрал погибших.

Стоявшие на берегу, не сговариваясь, начали хлопать в ладоши. Равномерно, медленно, торжественно. Люди, вышедшие на улицы, подхватили эти невеселые аплодисменты, и вот уже горестная овация разнеслась над всем Драгомиром.

Несколькими часами ранее в бункере черная книга, прошелестев листами, что-то прошептала.

– Что? – Ведьма подняла залитое слезами лицо.

Она так и сидела на полу, униженная и растоптанная, не в силах даже подняться.

– Если ты хочешь совершить настоящее колдовство, нужна жертва, – меланхолично пояснил паук.

Он опять занимался любимым делом – заготавливал себе корм. Брал полузадушенную птичку и тщательно обматывал паутиной, чтобы получился тугой кокон. Свертки паук складывал в сумку Жадеиды.

– Но где я возьму жертву? У меня ничего нет. Меня самой уже почти нет. – Ведьма ощупала повязку на лице.

Книга злобно зашелестела и, взлетев, зависла над столом. Жадеида в отчаянии заплакала.

– Правда, у меня ничего нет, – в изнеможении прошептала она. – Я даже кровь свою не могу дать, иначе я просто не встану, чтобы произнести заклятие. Но жертва будет, обещаю… Этой же ночью…

Книга злобно захлопнулась. От громкого звука ведьма невольно втянула голову в плечи и сжалась. Совсем как Гноючка, который пытался втиснуть свое кривое тело между обломками мебели.

– Жертва… – зашипела книга, разбрызгивая черный яд. – Нам нужна великая жертва…

Ведьма вспомнила события четырнадцатилетней давности. Впервые в жизни ей стало так страшно, что даже захотелось умереть. Она не могла себе представить, что опять придется пройти через тот ужасный ритуал, в котором она участвовала тогда, когда забрала души детей Манибиона.

– Ха-ха-ха! – жестоким смехом расхохоталась книга, прочитав ее мысли. – Ты думаешь, нам хватит такой же жертвы? Глупая! Нам нужно настоящее горе, истинная боль, подлинное страдание.

– Но разве манибианцы недостаточно страдали? – недоуменно спросила Жадеида.

– Что нам их боль? Ведь это не они принесли нам жертву, – насмешливым свистящим шепотом ответила книга.

– То есть? – Ведьма невольно попятилась к двери. – Вы хотите, чтобы подобную боль испытала я?

Книги захохотали в ответ. Паук наблюдал за происходящим, довольно потирая волосатые лапы.

– Но почему я? Разве я мало для вас сделала? – захныкала ведьма, которая уже тряслась от ужаса, даже боясь представить себе, что еще хотят отобрать у нее книги.

– Тебе мало сегодняшнего урока? – спросила книга. – Повторить?

– Нет-нет! – испуганно залепетала ведьма. – Я все поняла!

Книга удовлетворенно хмыкнула и плавно опустилась на стол. Воцарилась невыносимая тишина. Ведьма мучилась от неизвестности, но до дрожи боялась задать вопрос. Наконец она не выдержала и тихонько спросила:

– Так что же я должна сделать?

– Отдать нам его, – тут же ответила книга.

– Кого? – не поняла ведьма.

– Своего сына.

– Эгирина?

– У тебя что, есть еще один сын? – захохотала книга.

Жадеида в ужасе застыла. Конечно, она была отвратительной матерью. Когда-то она использовала Эгирина, чтобы вызвать сочувствие Алекса, – бедная одинокая женщина с маленьким ребенком на руках. Потом – практически не вспоминала о нем. Ну живет где-то рядом мальчишка, и пусть себе живет. Но убивать его она не желала. Не потому что сын был ей дорог. Просто боялась взять еще и такой грех на душу и без того уже загубленную. Вот если бы кто-то сделал это за нее…

– Нет! – рявкнула книга и вновь взметнулась над столом. – Нам нужна твоя боль.

– Но ведь я и так буду страдать оттого, что мой сын мертв, – запричитала Жадеида.

– Нет, ты слишком зла, чтобы страдать от этого. Если его убьет кто-то другой, то через несколько дней ты вообще забудешь, что у тебя когда-то был сын. А вот если ты сделаешь это сама… Совесть будет грызть тебя… Медленно, потихоньку с наслаждением. – Книги мечтательно вздохнули. – Мы всласть насытимся твоими мучениями. А потом дадим тебе столько силы, сколько захочешь. Даже больше.

Жадеида растерялась. Она никак не могла решиться на такой чудовищный поступок. Но сладкие мечты о всевластии уже начали завладевать ее умом. В единственном уцелевшем глазе ведьмы все ярче разгорался кроваво-красный огонек.

– Госпожа! Умоляю, не надо, – прошептал Гноючка, закрывая связанного Эгирина своим телом. Когда он помогал ведьме захватить Эгирина, он и подумать не мог, что та решится убить его. Ведь она же его мать…

– Уйди, Гноючка, – свирепо рявкнула ведьма. – Не смей становиться у меня на пути!

Ее глаз уже горел поистине дьявольским огнем, взгляд блуждал по комнате, не задерживаясь ни на одном предмете.

Черная сущность вновь завладела ею, и ведьме было уже абсолютно все равно, кто перед ней. Ради достижения цели она не остановится ни перед чем.

Гноючка сделал слабую попытку помешать ведьме. Но паук, злобно зашипев, кинулся к нему в ноги и начал разматывать ядовитую паутину. Гноючка в ужасе закрыл лицо и попятился…

В это время Луна с Фиччиком сидели возле тоннеля, который образовался после того, как сквозь вязкие стены прошел магический шар. Луна ломала голову над странным изречением Празета.

– Что же это значит? Выхода нет, но он есть. И у меня есть все для того, чтобы выйти… Почему предсказания всегда такие непонятные? Что Древлий со своим «между небом и землей, между солнцем и луной», что Празет…

Фиччик, устав слушать, начал носиться по прозрачному коридору. Сначала летел в одну сторону, потом разворачивался и стремительно несся к девочке. Прямо над ее головой он совершал головокружительный кувырок, которому бы позавидовали воздушные гимнасты, и со скоростью ветра мчался обратно. Его движения были настолько точны, что ни один волосок не пошевелился на голове девочки.

Свои спортивные подвиги Фиччик объяснял тем, что из-за вынужденного бездействия и сытного бориностика несколько растолстел. Как в таком виде он предстанет перед Лиссой, когда они выберутся из тоннеля? Фиччик был оптимистом и надеялся на скорое освобождение, поэтому сейчас усиленно тренировался. Кроме того, полет может натолкнуть на какую-нибудь дельную мысль. Уж лучше летать и думать, чем топтаться на одном месте, как Луна.

Вдруг Фиччик резко остановился. Что-то со стороны Драгомира привлекло его внимание. Разглядев, что там происходит, он что есть мочи завопил:

– Луна! Скорей сюда!

Девочка вскочила так стремительно, что опрокинула сумку, которая стояла у нее в ногах. Содержимое рассыпалось, и на землю выкатился крохотный стеклянный пузырек. Какое-то воспоминание мелькнуло в ее голове. Что-то очень-очень важное… Девочка на секунду замешкалась.

– Ну что ты там встала столбом?! Быстрее!

По голосу хранителя Луна поняла, что случилось нечто страшное, и все мысли разом вылетели у нее из головы. Она машинально подняла пузырек и, сунув его в карман, поспешила к Фиччику.

Когда Луна увидела, что происходит, волосы у нее встали дыбом, а руки заледенели. Прямо перед ней была Жадеида, которая вместе со своим ужасным помощником тащила какой-то длинный сверток. Ведьма стала еще страшнее, чем раньше. Всю правую щеку занимала гноящаяся рана, а левая раздулась и отливала зловещим сине-зеленым цветом. Левый глаз был криво перевязан грязной тряпкой, правый, поблескивая багряным огоньком, лихорадочно обшаривал все вокруг. От одного только взгляда на Жадеиду в кроваво-красных одеждах тряслись поджилки и пересыхало в горле.

Луна сомневалась, что смогла бы ей сейчас противостоять. От одного лишь взгляда на ведьму хотелось убежать и даже провалиться сквозь землю, только бы не видеть этого ужаса.

Девочка, затаив дыхание, наблюдала, как ведьма тащит сверток. По ее оскаленному рту было понятно, что она что-то яростно кричит Гноючке, при этом оглядываясь по сторонам.

– Где это они? – с трудом произнесла Луна.

Рядом с ведьмой возвышалось незнакомое Луне серое здание без единого окна. Оно выглядело заброшенным, вокруг не было ни души.

Ведьма бросила сверток и остановилась, видимо, передохнуть.

– Непонятно, – прищурился Фиччик. – Немного похоже на казармы на военной базе Гарнетуса, где ты тренировалась с Аметрином.

– Да, – согласилась Луна, – действительно напоминает военные тренировочные корпуса, только поменьше.

Но тут девочке стало не до этого. К ее ужасу, сверток зашевелился.

– Там что? Человек? – воскликнула она.

– Скорее всего, – испуганно прошептал хранитель.

Пленник отчаянно вертелся, пытаясь разорвать прочные веревки, но это ему не удавалось. Паук обернул его паутиной в несколько слоев, что придавало свертку сходство с коконом.

Тут ведьма сорвала паутину с головы, и Луна с ужасом увидела темно-зеленые волосы.

– Нет, только не это! – простонала она, интуитивно угадав, кто перед ней. – Эгирин!

Ведьма достала из сумки главную колдовскую книгу и, направив ее на беспомощного юношу, принялась читать заклятие.

Книга по капле высасывала из Эгирина жизнь. Его лицо серело на глазах. Книга забирала его душу пропускала ее через себя и отдавала Жадеиде мощный поток черной энергии. Луна заколотила кулаками в стену.

– Оставь его, не трогай!

Руки проваливались в никуда, и ни одно слово не преодолело эту преграду. В отчаянии девочка упала на колени и заплакала. Руки судорожно сжались.

– Пузырек! – вдруг закричала она.

– Какой пузырек? – обеспокоенно спросил Фиччик, украдкой смахивая выступившие слезы.

Луна вскочила и на четвереньках бросилась в прозрачный тоннель, оставленный магическим шаром. Фиччик ринулся следом.

– Луна, объясни, что за пузырек? – умоляюще кричал он.

Девочка потрясла перед носом хранителя маленьким пузырьком.

– Не узнаешь? Это же отвар из сока металлиума, который мне когда-то дал Сардер! Он может растворить все, что угодно, кроме стекла. Вот о чем говорил Празет! «У тебя есть все для выхода!» А я совсем забыла о нем. Он все это время пролежал в потайном кармашке.

– О… – только и смог сказать Фиччик.

– Так! Теперь не вертись рядом! – скомандовала Луна. – С ним нужно работать аккуратно, а у нас ни перчаток, ни очков.

Она осторожно потрясла пузырек и медленно выкрутила стеклянную крышку на которой хищно блестело несколько капель отвара. Почти не дыша, девочка мазнула плотную стену, отделявшую их от Драгомира. Так же медленно закрыв пузырек, она зажала его в кулаке и, затаив дыхание, уставилась на влажный след, оставшийся на поверхности прозрачной стены. Через несколько секунд стена зашипела и начала пузыриться. Луна предусмотрительно отодвинулась, не сдержав тихий восторженный вопль.

– Она растворяется, Фиччик! Растворяется!

Стена морщилась и расползалась, словно пленка, на которую капнули горячим воском. И вот уже девочка почувствовала, как ей в лицо подул теплый ветерок, пахнущий цветами. Она схватила хранителя и кубарем вывалилась из тоннеля.

Она была в родном Драгомире! Оглянувшись назад, Луна не увидела ни стены, ни тоннеля, ни коридора. Они с Фиччиком стояли посреди бескрайнего поля.

– Мы в Смарагдиусе, – быстро определила девочка. – А нам нужно, по всей видимости, в Гарнетус, на военную базу. Эх, жаль, что я не овладела воздушной магией! Как же мне туда добраться? – Девочка усиленно думала. – Может, рискнуть и призвать ветер?

– Зачем тебе ветер, – гордо сказал Фиччик, – когда у тебя есть я?

Он немного отошел, сосредоточился и превратился в Лунфича.

– Садитесь, госпожа, – шутливо пробасил он.

Луна опасливо забралась к нему на спину. Она еще не успела устроиться, как Лунфич взмахнул огромными крыльями и мягко взлетел.

– За что мне держаться? – сквозь свистящий ветер прокричала Луна.

Она чувствовала под собой мощное тело хранителя. Крепкие крылья безо всяких усилий поднимались и опускались, набирая скорость.

– Не бойся, если ты упадешь, я тебя поймаю, – самодовольно ответил Лунфич.

Девочка вцепилась в его мягкую шерсть, и они понеслись над Драгомиром. Вскоре девочка заметила, что внизу творится нечто странное. На улицах было невероятно много народу. Люди стояли везде: на дорогах, тротуарах, во дворах. Они заполнили сады и парки, площади и лужайки.

Никто не обратил внимания на летящую по небу Луну. Все смотрели вдаль и мерно хлопали в ладоши. В этой сцене было что-то необъяснимо жуткое, отчего волосы шевелились на затылке.

Но девочка, подгоняемая страхом за Эгирина, не останавливаясь неслась в сторону Гарнетуса.

15

Прилетев, они бросились искать странное здание, которое видели через прозрачную стену коридора. Военная база была скучной и однообразной. Лаборатории, учебные и тренировочные корпуса представляли собой коробки из серого камня. Оно и понятно. Зачем строить чудеса архитектуры там, где постоянно что-то горело, взрывалось или искрило?

Сверху база выглядела так, будто кто-то уложил ровными рядами длинные бетонные блоки. Одно было хорошо. Подчиняясь строгим военным требованиям, они располагались в определенном порядке, и заблудиться было невозможно. Вихрем долетев до последних корпусов, девочка почувствовала, что ее сердце учащенно забилось. Она наклонилась к уху Лунфича и прокричала:

– Смотри, вон оно! Единственное заброшенное здание здесь. Мы с тобой видели такое же!

Лунфич кивнул и начал медленно снижаться.

Девочка внимательно оглядывала окрестности в поисках ведьмы и Эгирина. Если честно, она не знала, что сейчас будет делать и как выступит против ведьмы один на один. Но она не могла поступить иначе, ведь на кону стояла жизнь Эгирина.

Времени на раздумья не было. Они и так потратили драгоценные минуты, пока выбирались из портала. Потом, конечно, Лунфич развил такую бешеную скорость, что у Луны заложило уши, но она все равно чувствовала, как время утекает сквозь пальцы.

Возле здания было подозрительно пусто. Девочка запоздало отметила, что и вся база выглядела безлюдной. Обычно здесь полно народу, ведь воины не прекращают тренировок ни на миг. Видимо, случилось нечто из ряда вон выходящее, что заставило их покинуть тренировочные корпуса. Холодея от страха и дурных предчувствий, Луна спрыгнула с Лунфича, который благоразумно решил не уменьшаться, пока не минует опасность, и устремилась к зданию.

– Неужели мы ошиблись и это был не Гарнетус? – растерянно проговорила она, оглядывая густые заросли и годами не кошенную траву.

Здание казалось абсолютно заброшенным. На обшарпанной двери висел ржавый замок. Такое впечатление, что внутрь уже давно никто не заходил. Луна приложила ухо к двери и прислушалась. Ни единого звука. Она осторожно потрогала замок и с изумлением увидела, что дужка продета не в обе скобы, а висит на одной. Дверь была не заперта!

Луна уже хотела потянуть ручку и войти внутрь, но Лунфич остановил ее. В мгновение ока превратившись в маленького Фиччи, он проскользнул в щель под дверью, жестами показав, что сейчас все разведает.

Девочка застыла возле двери и попыталась выровнять дыхание. Тревога за Эгирина сводила ее с ума и лишала возможности ясно мыслить. Хотелось кричать и звать его во весь голос, но девочка понимала, что не может так рисковать. Снизу что-то зашуршало, и она увидела крохотного Фиччи, который протискивался через щель обратно. Ловко превратившись в Фиччика, он уселся ей на плечо и, переводя дыхание, с трудом сказал:

– Там никого, я обшарил каждый уголок. Это склад для хлама, забит практически под завязку.

– Значит, мы ошиблись, – горестно вздохнула Луна.

– Нет-нет, – заторопился хранитель. – Это ее логово, точно-преточно. Там расчищен один угол, есть кровать, стол. Видно, что там кто-то живет.

Про кровь на полу и окровавленные тряпки он благоразумно промолчал.

Луна растерянно оглянулась.

– Значит, она его куда-то утащила, а я опоздала…

И тут они услышали свистящий шепот, доносящийся из кустов:

– Луна! Луна! Это точно ты?

Девочка растерянно молчала, не зная, можно ли отвечать.

– Кто здесь? – с тревогой спросила она.

Кусты зашевелились, и оттуда вылез Гноючка. Луна вскрикнула, и ее руки автоматически начали сгущать воздух, чтобы создать магический шар.

– Погоди, – взмолился он. – Я не собираюсь на тебя нападать. Я к тебе за помощью.

– Помощью? – переспросила девочка.

– Помоги ему. Он умирает.

Луна тут же опустила руки и шагнула к Гноючке.

– Луна! – крикнул Фиччик. – Это может быть ловушка!

– Зачем ей ловушки? Я и так здесь, в ее власти. Не думаю, что она будет сидеть в кустах и ждать, пока я к ней подойду. Ну? Где он?

– Здесь, в кустах. Госпожа приказала выбросить тело подальше, чтобы никто не нашел. Я его потащил и увидел, что он еще жив, правда едва-едва.

– А сама-то она где? – опасливо спросил хранитель, навострив длинные уши.

– Она была над порталом, накладывала заклятие. – Гноючка грустно посмотрел на начинающее темнеть небо. – Но уже закончила, так что надо торопиться. Она вернется сюда. Здесь у нее назначена встреча с сообщником.

«Сообщником? – удивленно подумала Луна. – Неужели сюда придет Морион? Зачем? Посмотреть на своего убитого сына?»

Тут она увидела неподвижного Эгирина и мгновенно забыла про Мориона. Эгирин выглядел окончательно и бесповоротно мертвым. Заострившийся нос, впавшие глаза, неподвижные веки с синими прожилками и ужасающий серый цвет лица. Видимо, Гноючка, чтобы как-то помочь ему, снял паутину, которая сильно сдавливала грудную клетку, и расстегнул рубашку.

– Я пытался сделать массаж сердца, как нас учили в школе. Но не помогло. Потом вспомнил про выручай-траву Хорошо, что нашел ее здесь. Я дал Эгирину несколько листочков, после этого пульс стал отчетливей. Трава изгоняет яд, но слишком медленно. Я боюсь, что он все равно умрет. – В глазах Гноючки стояли слезы.

– Выручай-трава? Это очень хорошо, – пробормотала себе под нос Луна, внимательно осматривая Эгирина. – А это что? – Она изумленно уставилась на длинные пучки травы, нелепо торчавшие из ушей Эгирина. – Какой-то новый вид лечения? Или пытки?

– Нет. – Гноючка смутился, торопливо вынул траву и отбросил ее подальше в кусты. – Это я защищал его от заклятия госпожи. Потом расскажу, некогда сейчас.

И действительно, времени на разговоры не было. Девочка припала ухом к ледяной груди Эгирина. Внимательно прислушавшись, она уловила еле слышные удары сердца.

– Живой! Выручай-трава действует! Какой вы молодец! Тут ее руки начали невыносимо гореть, будто вся кровь прилила к ладоням. Девочка увидела, как они засветились ровным серебристым светом.

– Но, Луна… – запротестовал Фиччик.

– Нет, – решительно перебила она. – Ты меня не остановишь. Если я сейчас не помогу ему, он умрет. Мы не можем перевезти его в Манибион, он этого не перенесет.

В ее голосе слышались непререкаемые и знакомые любому жителю Драгомира нотки авторитетного целителя, который точно и быстро ставил диагноз. Когда целитель говорил таким тоном, никому и в голову не приходило спорить с ним.

Хранитель кивнул и ограничился тем, что встал между Луной и Гноючкой на случай, если тому что-то взбредет в голову.

Тот, покосившись на Фиччика, печально сказал:

– Я не нападу на нее, не бойся. Он мне как сын, понимаешь? Я никогда бы не смог убить его. А перед тем, кто его спасет, я буду в долгу до конца своих дней.

Луна приложила руки к груди Эгирина. Серебристая нить сорвалась с ее ладоней и проникла под кожу Эгирина. Она извивалась, наполняя кровеносные сосуды, по которым весело бежала к сердцу.

Закрыв глаза, девочка сосредоточенно следила за ней внутренним взором, прилагая усилия, чтобы нить не оборвалась. Несколько раз поток энергии слабел и пытался повернуть назад, но девочка упрямо толкала его вперед.

Останавливаясь и сопротивляясь, серебристая ниточка жизни все же достигла сердца. Помедлив пару секунд, она проникла внутрь. Сердце на секунду замерло, а потом вновь забилось, но уже сильно и быстро, соблюдая четкий ритм. С губ Эгирина слетел легкий вздох. Он открыл глаза и увидел Луну.

– Я умер и попал в мир забвения? – тихо спросил юноша.

Девочка обессиленно вытерла пот со лба и улыбнулась сквозь слезы:

– Нет, ты все еще в Драгомире.

– Но как? Мама… Жадеида сказала, что тебя больше нет.

– А я есть, и ты тоже есть. И сейчас надо убираться отсюда. Фиччик, ты сможешь унести нас вдвоем?

– Думаю, да, – сказал тот.

– Тогда перевоплощайся скорее.

– Чиру… Там моя Чиру. – Эгирин непослушной рукой махнул в сторону бункера. – Паук связал ее.

Луна начала вставать, но с ужасом почувствовала, что ноги не слушаются. Голова закружилась, лицо Эгирина странно вытянулось. Не успев понять, что происходит, с тихим стоном она упала в обморок.

Гноючка в последнюю секунду успел подхватить ее, иначе она ударилась бы головой. Эгирин попытался подняться, но тоже без сил упал обратно. Фиччик испуганно запричитал:

– Она отдала все свои силы, что же теперь делать?

Гноючка, озираясь по сторонам, поспешно спросил:

– Что она имела в виду, когда спрашивала, можешь ли ты унести ее с Эгирином?

– Я умею становиться большим.

– Тогда давай превращайся скорее, я привяжу их к тебе. Надо их уносить, госпожа вот-вот вернется.

– Кто и куда вернется? – как гром среди ясного неба раздалось над ними.

Гноючка сжался и побелел.

Фиччик сосредоточился, чтобы превратиться в Лунфича. Но ему не хватило какой-то доли секунды. Его сбила с ног липкая паутина, выпущенная метким пауком. Проворно перебирая лапами, тот запеленал хранителя так, что снаружи осталась только голова с торчащими ушами. Фиччик хотел, наоборот, уменьшиться и выскользнуть из ловушки, но паутина, пропитанная черной магией, не позволила ему этого сделать.

– Вот так сюрприз! – вкрадчиво сказала ведьма, глядя на два неподвижных тела. – Все-таки я была права, когда не верила Мориону. Жалкий слизняк, он так и не смог убить девчонку. Так и знала, что у него не хватит решимости. И что? Наша добрая волшебница пыталась оживить моего сыночка?

Эгирин слабо застонал.

– О! – театрально восхитилась ведьма. – И ей это удалось! Браво, браво! Вот только наша неумелая крошка потратила все силы! Какая досада! Ну что ж! Как всегда, все приходится делать самой. Ничего, уж я-то доведу дело до конца, расправлюсь с обоими одним ударом.

Ведьма внезапно покачнулась. После сложнейшего заклятия она сама была готова упасть без сил. Только безумная злоба позволяла ей держаться на ногах. На ладони ведьмы появился магический шар, в который тонкой змеей уже сочилась черная едкая слизь.

– Госпожа! Пощади его, он же твой сын! – Гноючка доковылял до тела юноши и закрыл его собой.

– Уйди, Гноючка! – заорала ведьма.

– Умоляю вас, пощадите его! Даже книги не смогли его убить, значит, он должен жить!

– Что? Так он не умер? Я-то думала, это девчонка оживила его.

Гноючка молча кивнул, со страхом глядя на ведьму.

– Отойди! – взревела Жадеида. – Чтобы заклятие сработало, он должен умереть, иначе что-нибудь пойдет не так.

Она занесла руку с шаром, который шипел, плюясь черными брызгами.

– Не-е-ет! – закричал Гноючка и, превозмогая боль своего увечного тела, подпрыгнул.

Шар врезался прямо ему в грудь. Оболочка лопнула, и черная жижа поползла вниз. Запахло горелой плотью. Гноючка упал на колени и прошептал:

– Наконец-то!

Гноючка хорошо знал ведьму и отлично видел, что шар, брошенный в него, отнял у нее последние силы. Жадеида сама была на грани обморока. Значит, она не сможет пользоваться магией по крайней мере несколько часов. А там, может, кто-нибудь поможет Луне.

Гноючка верил, что у девочки счастливая судьба, и именно поэтому спас ее, дав Мориону заклятие портала. А раз Эгирин рядом с ней, то и он обязательно выживет. Поэтому все не напрасно. Ему была отведена роль в этой жизни, и сейчас он сыграл ее до конца.

Гноючка умер счастливым, с улыбкой на изуродованном лице. Ведь он подарил Эгирину не просто несколько часов жизни, он дал ему шанс.

– Ты сам выбрал свою судьбу. – Ведьма презрительно отпихнула ногой убитого помощника и собиралась расправиться с двумя подростками, лежащими перед ней.

И тут, к своему ужасу, поняла, что у нее больше нет сил.

«Ах вот почему Гноючка так улыбался», – зло подумала она.

Не в состоянии даже поднять руку, она ласково позвала паука:

– Черный Обсидиан!

Тот недовольно оторвался от своего увлекательного занятия. Замотав Фиччика полностью, он катал его по траве. Хранитель внутри кокона мычал и стонал, у него кружилась голова, и его очень сильно тошнило. Паука радовала эта игра, и сейчас он зло посмотрел на ведьму, которая отвлекла его.

– Замотай их тоже, – попросила ведьма, указывая на Луну с Эгирином.

– Зачем они мне? – свистящим шепотом отозвался паук. – Убей их, и дело с концом.

Ведьма очень боялась, что книги узнают, как она на самом деле слаба.

– Как зачем? – заискивающе заговорила она. – В этой девчонке столько магии, сколько нам и не снилось. Да и он, раз выжил после того, как книги забрали у него всю силу, тоже не слаб. Когда они окрепнут, они могут дать книгам столько, сколько те никогда еще не получали.

Книги, лежащие в сумке, тут же отозвались.

– Жертва… – зашептали они. – Мы хотим такую жертву, да-да…

Книги жадно зашуршали листами и зловеще заскрипели переплетами.

Паук бросил Фиччика и подбежал к Луне с Эгирином. Он сел ей на грудь и внимательно прислушался.

– Ничего себе! – удивленно проговорил он. – Пожалуй, ты права. Мы не будем их пока убивать.

Жадеиде не понравилось, как у паука заблестели глаза.

«Думает, что я уже ни на что не способна, и ищет мне замену, – догадалась она. – Не дождется! Как только приду в себя, сразу же покончу с девчонкой. А мальчишка сам помрет, ему ни за что не выкарабкаться после воздействия черной магии. Тут никакое волшебство не поможет, тем более эта девчонка, которая ничего толком не умеет».

Луна застонала, начиная приходить в себя. Она открыла глаза и в страхе подскочила. Но тут же, зашатавшись, опустилась на колени.

Прижав руку ко лбу, она с ненавистью посмотрела на ведьму.

– Ха-ха-ха! – отрывисто засмеялась Жадеида. – Что? Ослабела от испуга? Посмотрите, как она боится! Бедная слабая девочка. Она ничего не может. Она ничтожна.

Видя, что Луна совсем слаба, ведьма осмелела. Не в силах сдерживать ненависть, она подошла и пнула девочку. От слабого удара Жадеиды та свалилась на землю и едва не потеряла сознание. У нее не было сил даже поднять руку, чтобы защититься.

Ведьма, шелестя кровавыми одеждами, обошла неподвижную девочку и еще раз с наслаждением пнула ее в бок.

– Можно даже не связывать, она настолько слаба, что не сдвинется с места. А этот в полной отключке, он уже не придет в себя. С таким цветом лица не живут. Пойдем, – позвала паука Жадеида. – Они никуда не денутся. Мы и так потеряли много времени. Меня уже ждут.

Не успела ведьма договорить, как Луна опять провалилась в обморок.

Через некоторое время до нее донесся чей-то голос:

– Что она тут делает? Ты с ума сошла? Надо было меня предупредить, я бы не подходил так близко. – Человек в темном плаще поспешно натянул капюшон, пряча лицо.

– Она слабее полудохлой рыбы, не беспокойся! Лучше расскажи, как сработало заклятие, – ответила ведьма.

– Но она может меня увидеть! Как она вообще здесь оказалась? ее же должен был убить Морион?!

– Ну, как видишь, не убил.

– Но я же собственными ушами слышал, как он признался в похищении девчонки! Правда, он еще плел что-то про портал, но ее там не нашли. Я был уверен, что она мертва. Где она была все это время?

– Да откуда же я знаю! – рявкнула ведьма.

Она уже с трудом стояла на ногах, ее поддерживало только желание узнать, как подействовало заклятие. А тут сообщник заладил – что, да как, да почему.

– Какая тебе разница? Ну жива и жива. Так даже лучше, убью ее сама, всегда об этом мечтала.

Луна слышала их разговор как сквозь толстый слой ваты. Голос был ей знаком, но из-за тошноты и головокружения она никак не могла сосредоточиться и вспомнить. Единственное, что она знала теперь наверняка, это то, что предателем оказался все-таки не Морион. Получается, Жадеида заставила его похитить Луну. Он должен был ее убить, но не смог или не захотел, поэтому и вызвал воронку.

В своем полузабытьи девочка смогла порадоваться за Эгирина. Порадоваться, что юноша избежал нового жестокого удара: узнать, что его отец – предатель. Хватит с него того, что мать ведьма. Анита тоже будет счастлива узнать, что Морион не является тем таинственным осведомителем, который уже много лет служит Жадеиде.

Но кто же он? Девочка силилась вспомнить, где слышала этот голос, но мозг отказывался служить ей.

– Надо отойти, еще не хватало, чтобы она меня узнала.

Беспокойство сообщника начало раздражать ведьму.

– Даже если она тебя увидит, то все равно никому не расскажет. Чего ты так трусишь? Она скоро сдохнет! Как только приду в себя, уничтожу ее. Или, может, поручить это тебе? Чего вздрагиваешь? Ты тоже слабак? Не в силах свернуть шею какой-то девчонке? Это же просто!

Жадеида отвратительно расхохоталась.

– Можешь выдохнуть, я сделаю это сама. Хочу насладиться ее агонией и быть уверенной, что это конец.

Сообщник так громко перевел дыхание, что даже Луна расслышала его судорожный вздох.

– Как там мое заклятие? – вновь спросила Жадеида.

– О! Это не описать словами! Это нужно видеть! Пойдем! Сама посмотришь. Ты фантастическая ведьма! – восхищенно проговорил мужчина.

– Мне надо отдохнуть, – вяло запротестовала Жадеида.

– Ничего, мы недолго, а потом будешь восстанавливать силы. По твоему совету я заткнул уши затычками и хоть ничего не слышал, но зато видел, как все эти грозные правители, воины и старейшины превращаются в глупейших…

Собеседники отошли довольно далеко, и Луна не услышала окончание разговора. Теперь к беспокойству за Эгирина прибавился страх за родных. Что же наделала ведьма?

Луна испытывала непередаваемую ярость. Она злилась на ведьму, злилась на свое тело, которое подвело ее в самый неподходящий момент. Еще чуть-чуть, и она бы успела выскользнуть из убежища Жадеиды, прихватив с собой Эгирина, которого вернула к жизни с помощью своей еще совсем неизведанной силы. Но эта сила, которая сначала так помогла ей, в последний миг оставила ее.

Луну охватил настоящий паралич. Она не могла даже пальцем пошевелить, пересохшие губы были не способны издать ни единого звука. Только глаза жили и яростно сверкали. Если бы взглядом можно было испепелить, то ведьма и ее сообщник, которого Луне, к сожалению, так и не удалось разглядеть, уже бы лежали кучкой пепла на бетонном полу.

Девочка погружалась в бездну отчаяния, тело молило о спасительном забытье. Мысли застывали и исчезали. Луне казалось, что она сама исчезла, пропала, испарилась.

Время шло неумолимо, и с каждой секундой черный мрак накрывал Драгомир.

16

– Луна! Луна! Очнись! – кто-то сильно тряс ее за плечо. – Ну же, открой глаза!

– Да погодите вы! Не трясите, может, она ранена, – послышался другой голос.

– Вроде целая. Луна, просыпайся.

Голоса были такими знакомыми, но девочка никак не могла вспомнить, кто это. С сознанием происходило что-то странное. Оно то уплывало, то возвращалось, и Луна не понимала, то ли она действительно слышит голоса, то ли ей все это чудится.

– Аметрин, смотри, тут еще кто-то лежит, тоже без сознания.

– Дай я посмотрю.

– Да иди ты! Не трогай его, может, он больной.

– Фу ты ну ты, никакой не больной, на вид целый, просто бледный.

Луна, уже поняв, кто рядом с ней, попыталась улыбнуться. Кажется, она не слышала братьев целую вечность.

– Так и не приходят в себя! Похоже, противная ведьма чем-то их околдовала, – сказал, по всей видимости, Пироппо.

– Скорее всего, – согласился Аметрин. – Не нравится мне, как они выглядят. Особенно он. Ладно, надо уносить их отсюда. У ведьмы тут, кажется, логово, и она может вернуться в любой момент. Интересно, кто ей показал это здание. Даже я про него забыл… Ну да ладно! Я понесу Луну, а его потащите вы, сейчас сделаем волокушу из веток. Быстро в кусты, наломайте побольше толстых прутьев.

– Погодите, – слабо сказала Луна.

– Луна! – заверещали Пироппо с Пиритти и, отталкивая друг друга, немедленно устроили около нее потасовку.

Раздалось до боли знакомое пыхтение.

– Я тут сяду, – и звонкий шлепок.

– Фу ты ну ты, размечтался! – и крепкая затрещина в ответ.

– Да иди ты! Я первый занял!

– А ну-ка тихо оба! – рявкнул третий голос.

Две сильные руки подняли брыкающихся мальчишек, и те на мгновение пропали из поля зрения. Над Луной склонился Аметрин. Необычайно серьезный, с озабоченной складкой на лбу, он выглядел еще более взрослым, чем неделю назад.

– Ты как? – тихонько спросил он.

– Вроде нормально…

Луна пошевелилась. Кое-как с помощью Аметрина ей удалось встать. Она с беспокойством огляделась вокруг. В двух шагах от них лежало тело с глубокой черной дырой в груди.

– Гноючка… – печально прошептала Луна. – А я так и не узнала, как его на самом деле звали…

– Надо выбираться отсюда, – поторопил Аметрин. – Ты сможешь сама идти? Тогда я понесу его. Кстати, кто это?

– Эгирин, – тихо ответила она и еще тише добавила, увидев вытянувшееся лицо друга: – Да, тот самый!

Аметрин не стал ничего спрашивать, ограничившись коротким кивком. Он позвал братьев, чтобы те помогли идти Луне, а сам шагнул к Эгирину.

– Подожди, – остановила его Луна. – Не надо никого нести. Мы улетим на Фиччике, нужно только его найти.

Лисса, которая обеспокоенно рыскала вокруг в поисках Фиччика, тут же подскочила к Луне.

– Где он? Я уже тут все обыскала, – проглатывая окончания слов, затараторила она.

Лисса так тревожилась за друга, что даже отбросила свое обычное кокетство.

– Надо искать большой кокон. Паук завернул его в паутину, – ответила Луна и оперлась на Аметрина.

Силы потихоньку возвращались к ней, но девочка была еще очень слаба.

Пошарив в кустах, мальчишки вместе с хранителями и Лиссой быстро отыскали увесистый сверток. И, аккуратно размотав, обнаружили потрепанного и бледного, но, к счастью, абсолютно целого Фиччика. После всех восклицаний и объятий хранитель быстро сказал:

– Кроме моего самолюбия, ничего не пострадало, так что я готов лететь.

– Еще Чиру! – вспомнила Луна.

– Кто такая Чиру? – спросили мальчишки.

– Хранительница Эгирина. Зеленая белка с крыльями. Он говорил, что ведьма ее спрятала где-то там, в комнате.

Братья тут же скрылись в бункере.

Фиччик сильно волновался. Ведь ему предстояло превратиться в Лунфича на глазах у Лиссы. Он замер в предвкушении всеобщего восторга и изумления. Фиччик обожал ошеломлять окружающих и считал себя мастером этого дела. Хранитель важно раздул щеки, сосредоточился и с легким хлопком превратился в грозного и величественного Лунфича.

– Гром нам в бороду! – хором воскликнули выбежавшие из бункера мальчишки.

Они бережно несли Чиру, завернутую в паутину так плотно, что снаружи торчал только кончик носа.

– Мама дорогая… – прошептала Лисса.

Аметрин промолчал. Статус старшего брата не позволял ему показывать эмоции, но вытаращенные глаза говорили сами за себя.

Лунфич, красуясь перед ошеломленной Лиссой, гордо вскинул громадную голову с причудливо загнутыми ушами. Мальчишки тем временем наконец-то распутали Чиру, которая сразу же кинулась к Эгирину Вереща и причитая, она затараторила так быстро, что никто не понимал ни слова.

– Ладно, уходим. – Все еще ошарашенный, Аметрин наконец-то взял себя в руки. – Сможешь унести их обоих?

– Думаю, да, – гордо ответил Лунфич.

– Тогда больше не мешкаем. Луна пусть садится на спину, а Эгирина понесешь в лапах.

– А как же вы? – спросила девочка.

– Мы уйдем по нашей тропинке в зарослях. ее никто, кроме нас, не знает. Встречаемся в замке господина Гелиодора. Фиччик! Там в крыше есть люк для телескопа. Приземлишься возле него, через люк вы попадете в обсерваторию.

– Почему туда? Почему не домой? – недоуменно спросила Луна.

– Все разговоры потом. Луна, доверься мне, домой нельзя. Объясню, когда встретимся. Да и ты сама все поймешь, если посмотришь на улицы через подзорную трубу. Вниз не ходи, мы еще не знаем, насколько это опасно. Жди меня наверху. Обещаешь?

– Обещаю!

С помощью Аметрина Луна взобралась на спину Лунфича и изо всех сил вцепилась в его густую шерсть. Он величественно взлетел, вздымая тучи пыли. До его завернутых ушей донесся ошеломленный восторженный вздох. И на грозной морде Лунфича проступило смешное выражение Фиччика, который хвастается очередным героическим подвигом.

Лучась самодовольством, он осторожно подлетел к распростертому Эгирину и мягко взял его в лапы. Бережно прижав юношу к себе, Лунфич взмахнул огромными крыльями и стремительно набрал высоту. Малышка Чиру испуганно забилась у Луны в сумке. Та, как могла, успокоила ее, а потом стала во все глаза разглядывать то, что творилось внизу. Это выглядело совершенно нереально и абсурдно. Люди по-прежнему стояли на улицах и мерно хлопали в ладоши. Они не разговаривали, не смотрели друг на друга, не расходились. Только аплодировали, не останавливаясь ни на секунду.

– Что же тут произошло? – прошептала Луна.

Через какое-то время к ней стали возвращаться силы. Ладони засветились мягким светом, предлагая помощь. Луна приложила руку ко лбу и с облегчением вздохнула. Сил было еще мало, но на то, чтобы унять головокружение и тошноту, их хватило, и девочка почувствовала себя лучше.

Долетев до главного замка Гарнетуса, Лунфич аккуратно положил Эгирина на крышу у люка, затем осторожно приземлился рядом, стараясь не задеть юношу, который так и не пришел в сознание. Чиру тут же выпуталась из сумки и кинулась к своему подопечному. Она обнимала его лапками и плакала так отчаянно, что у самой Луны навернулись слезы.

– Чиру, успокойся, он жив. Он теперь не умрет. Нужно немного времени – и он поправится.

Девочка хотела погладить хранительницу, но та предостерегающе зарычала, оскалив остренькие зубки.

Девочка подняла руки вверх, демонстрируя свои мирные намерения:

– Хорошо-хорошо, я тебя не трогаю, но мне нужно затащить Эгирина в замок. Ты позволишь?

И Луна показала на люк, откуда обычно торчала труба большого телескопа, которым гордился весь Гарнетус. Сейчас телескоп был задвинут внутрь, и через люк можно было легко проникнуть в обсерваторию.

Чиру немного поворчала, но потом согласилась. При этом она намертво вцепилась в рубашку Эгирина, всем своим видом показывая, что больше ни за что не оставит его.

Луна подошла к люку и, откинув крышку, с опаской заглянула внутрь.

«Очень высоко», – отметила она.

И в очередной раз пожалела, что не успела овладеть воздушной магией. Максимум, что она умела, – это вызвать маленький вихрь у себя на ладони. Приручить ветер у нее никак не получалось. Все попытки заканчивались тем, что своенравный воздушный поток таскал ее за ногу, раскачивая, как маятник. Луна могла поклясться, что слышала его злорадные смешки. Но родители настаивали, чтобы девочка в первую очередь научилась выживать и защищаться. И оказались правы. Без знаний, полученных в Смарагдиусе и Гарнетусе, Луна бы погибла в межпортальном коридоре.

Ну да ладно. В конце концов, летать она теперь может и на Фиччике.

Еще раз прикинув расстояние, девочка решительно села на край люка. Пожалуй, можно рискнуть. Она достала из сумки несколько семян бориностика и поспешно разжевала, чтобы придать себе сил.

Свесив ноги и упершись руками в противоположный край, Луна аккуратно соскользнула вниз и повисла в воздухе. Немного поколебавшись, разжала пальцы и спрыгнула. Тело автоматически сгруппировалось, и Луна ловко и четко приземлилась на ноги. Мысленно поблагодарив Аметрина за тренировки, она огляделась и с радостью увидела у стены большую лестницу.

Подтащив ее к открытому люку, Луна быстро поднялась наверх и сказала хранителю:

– Лунфич, давай сюда Эгирина, я стащу его по лестнице.

Лунфич опасливо покосился на задиристую Чиру. Сейчас она была для него не больше хомячка, но все равно выглядела очень грозно.

«Кто знает, что у нее на уме, – переживал хранитель. – Как вцепится опять зубами в нос. Он у меня сейчас вон какой большой, можно погрызть вдоволь».

Он осторожно взял Эгирина лапой за рубашку и опустил в люк, не сводя глаз с ощетинившейся хранительницы. Положив юношу на лестницу он с облегчением вздохнул. Несмотря на свои гигантские размеры, он все равно до одури боялся Чиру с ее острыми зубками и драчливым нравом. Превратившись в Фиччика, хранитель тоже влетел в люк и плавно спустился вниз.

Луна за это время волоком стащила Эгирина и теперь пыталась поднять его на диван. С трудом, но все же она справилась. И снова поблагодарила тренировки и Аметрина.

Девочка вытерла пот со лба и огляделась.

Просторная обсерватория с высоким потолком была украшена рисунками и макетами звезд и планет. Весь центр обсерватории занимал телескоп, установленный на высокой платформе с колесами. Именно через люк для этого телескопа они и попали внутрь. Кроме телескопа здесь хранилось множество подзорных труб, в которые можно было наблюдать не только за небесными светилами, но и за бушующим океаном или бурлящим водопадом.

Увидев трубы, Луна забыла про усталость и дрожащими руками стала настраивать окуляры. Через минуту она горестно вскрикнула. Люди по-прежнему стояли на улицах и хлопали, хлопали, хлопали. До обсерватории звук этих аплодисментов доносился как ровный гул. Но девочка хорошо себе представляла, что сейчас творится внизу. Этот звук мог свести с ума.

– Фиччик, что это с ними?

– Не знаю… Жуткое зрелище.

Луна, подавив подступающую панику перешла к более мощной трубе и навела ее на Манибион.

– Там то же самое.

– Видимо, это и есть то колдовство, о котором говорила Жадеида.

– Да, мы тоже так думаем! – раздался чей-то голос.

В обсерваторию на светящихся сфайерах влетели Аметрин и Пиритти с Пироппо. Причем Аметрин сразу затормозил, а младшие братья сделали еще несколько залихватских маневров под самым потолком. Но, увидев, что никто не оценил их стараний, спустились вниз.

– Успела уже, так сказать, полюбоваться? – спросил Аметрин.

Он аккуратно сложил сфайер и отпустил его. Тот превратился в сферу и повис наверху, переливаясь яркими огоньками.

– Что это с ними и когда началось? – вместо ответа спросила девочка.

– Как ни странно, я могу назвать точный момент, когда это началось. Все жители Драгомира вышли на улицы, чтобы отдать дань памяти господину Празету и огненным воинам. И вот когда они начали хлопать в ладоши, выражая почтение погибшим, ведьма…

– Погоди, – перебила Луна, вскочив с дивана. – Кому выразить почтение?

– А… Ты же не знаешь… – Аметрин взял Луну за руки и поразился, какие они ледяные. – Извини, надо было как-то подготовить тебя… Да, сегодня ночью не стало господина Празета и нескольких наших воинов.

– А что произошло?

Пока Аметрин рассказывал Луне о проклятиях ведьмы, одно за другим обрушившихся на Драгомир, Пиритти и Пироппо осторожно тыкали пальцами в Фиччика, пытаясь понять, есть ли у него какая-то волшебная кнопка, запускающая процесс превращения. Наконец Фиччик, устав от их приставаний, перелетел на плечо Луны. А братья притихли, почувствовав серьезность момента.

Тем временем Аметрин уже рассказал Луне про черную слизь и перешел к жуткому холоду, от которого погиб Празет.

– Да что ж это такое?! – гневно вскричала Луна. – Почему ее нельзя остановить?

– Никто не мог найти ее убежище. До сегодняшнего дня. И если бы не Пиритти с Пироппо, мы бы так и не знали, где она прячется. Но обо всем по порядку.

– Бедный Празет, – тяжело вздохнула девочка. – Теперь я понимаю, почему я смогла увидеть его. Он пришел ко мне, чтобы помочь выбраться из того места, где я была.

На самом деле Луна еще тогда поняла, что Празета больше нет в живых, но запретила себе думать об этом. Мысленно поблагодарив его за помощь, девочка попыталась собраться с духом. Пока не время для горя.

– Так где ты была?

Луна устало покачнулась.

– Это так странно, что и рассказывать, собственно, нечего.

Она в двух словах описала свои приключения в бесконечном коридоре, а потом подошла к дивану и тихо села рядом с Эгирином, обеспокоенно всматриваясь в его лицо.

– Теперь он точно поправится, Чиру. Видишь, щеки уже порозовели, – прошептала она несчастной хранительнице, которая ни на шаг не отходила от юноши.

– Луна, ты еле держишься на ногах. Давай немного поедим, а я тебе расскажу остальное, – предложил Аметрин.

Фиччик, который уже дремал на плече у Луны, тут же встрепенулся, и его глазенки радостно заблестели:

– А что, здесь есть еда?

– Мы набрали полные сумки в обеденной зале Гарнетуса по пути сюда, – улыбнулся Аметрин.

– Настоящая еда? Прям еда-еда? – Луна сейчас сильно походила на своего хранителя.

Пиритти и Пироппо прыснули, глядя на их голодные глаза.

– Прям еда-еда! – уверили они и водрузили на стол большую сумку.

Фиччик немедленно сунул туда нос и через секунду вынырнул с зажатой в пасти жареной курицей. По его морде было видно, что никакая сила в мире не отберет у него вожделенный кусок. Громко чавкая, он пытался выудить из сумки еще что-нибудь, за что получил от Луны шутливый шлепок.

– Фиччик, ну что за манеры?!

– Ха! Если бы не Аметрин, ты бы сама чавкала и постанывала от удовольствия, – с полным ртом пробормотал он.

Девочке тоже выдали ее порцию, и она с нескрываемым наслаждением впилась в мясо.

– Как вкусно! – промычала она.

Торопливо жуя и облизывая пальцы, они забыли, что на них кто-то смотрит. Чиру отказалась отходить от Эгирина, поэтому ела, сидя на подлокотнике дивана и не спуская внимательных глаз со своего подопечного.

Насытившись и убрав со стола, Луна благодарно откинулась на спинку дивана:

– Вы не представляете, как хорошо снова поесть нормальной еды!

Фиччик с набитым, как у откормленного поросенка, животом уже рухнул на диванную подушку и храпел на все лады. Луна, наоборот, подкрепившись, почувствовала прилив сил. И наконец-то вспомнила, что хотела проверить свои волосы. Изменилось ли в них что-то после того, как она исцелила Эгирина? Подойдя к зеркалу, девочка внимательно оглядела себя и, к своему облегчению, не заметила никаких перемен.

– Я могу лечить, – шепотом сказала она своему отражению и восторженно улыбнулась.

Вернувшись на диван, она приготовилась слушать дальше.

Аметрин начал рассказывать про нашествие вредителей на поля Смарагдиуса.

– Какой ужас! – воскликнула Луна. – Все живы? С Сентарией все в порядке?

– Да, все кончилось хорошо. Во многом благодаря уму Сентарии. Она почти сразу придумала идеальный рецепт ядовитого отвара.

– Узнаю свою подругу! – с гордостью воскликнула Луна.

– Да, она молодец, – кивнул Аметрин. – Господин Сардер сказал, что загубленные леса и посевы будут довольно быстро восстановлены. После того как мы отразили нашествие насекомых, правители решили проводить господина Празета и наших воинов. Хотя было понятно, что очередной пакости от ведьмы можно ждать с минуты на минуту. Поэтому драгомирцам не разрешили прийти к океану на церемонию. Там были только целители. Во всех петрамиумах находились отряды вооруженных воинов. Территория постоянно патрулировались, чтобы ни одна мышь не проскочила. Все люди решили выйти на улицу, чтобы проститься с погибшими хотя бы издалека. Этим моментом и воспользовалась ведьма, чтобы произнести заклятие. Не знаю, совпадение это или так было запланировано, но теперь они все только хлопают, как зачарованные, и ни на что не реагируют.

– А почему на вас не подействовало ее заклятие?

– Не знаю. Я в этот момент был в школе. Меня оставили присматривать за опытом по извлечению металла из руды. Этот процесс нельзя остановить, вот я и остался. Может, зачарованные стены школы не пропустили колдовство так же, как они не выпускают магию наружу. А Пиритти с Пироппо были в обсерватории, о чем у нас с ними будет отдельный разговор.

Братья втянули головы в плечи.

– В общем, на высоту заклятие тоже не поднялось, – закончил Аметрин, грозно глядя на мальчишек.

– Может, дело в том, что Эгирин остался жив? – предположила Луна. – Из-за этого заклятие не подействовало в полную силу и не смогло пройти сквозь стены школы и подняться на высоту. Думаю, Жадеида не собиралась произносить его именно на церемонии. Ведь оно должно было быть достаточно сильным, чтобы преодолеть любые стены. И ей просто повезло, что почти все в этот момент вышли на улицу… А как вы узнали, где я?

– Вот и у меня такой же вопрос, – строго спросил Аметрин. – Ну, рассказывайте, что вы делали в обсерватории в учебное время, да еще и без взрослых? Кто вас сюда пустил?

– Да мы… просто хотели посмотреть на церемонию, – начал оправдываться Пиритти.

– А нас не пустили, – подхватил Пироппо. – А отсюда самый лучший обзор. Вот мы и воспользовались тем, что в замке никого.

– А потом все стали хлопать…

– А потом я смотрю, по небу мчится вот такая огромная птица.

– Фу ты ну ты! Я первый увидел.

– Да иди ты! Ты вообще смотрел в другую сторону.

– Тихо! – рявкнул разгневанный Аметрин. – Говорить коротко и по делу!

Мальчишки нахмурились и обиженно засопели.

Пиритти на всякий случай отодвинулся подальше от Аметрина и продолжил рассказ.

– Мы увидели огромную птицу, – с нажимом на слово «мы» сказал он и многозначительно посмотрел на Пироппо. – Она летела как стрела, но мы успели заметить, что на ней кто-то сидит. Пока настраивали окуляры, птица уже начала приземляться, и мы увидели белые волосы Луны.

– Ага, только у нее такие волосы, мы ее сразу узнали, – добавил Пироппо. – Мы проследили, куда она приземлилась, и побежали за тобой.

– А ведь вы меня спасли! – Луна звонко чмокнула мальчишек в лохматые макушки, отчего оба покраснели до кончиков ушей.

– Да ладно, чего уж там, – проворчал донельзя довольный Пироппо.

– Так, немножечко помогли, – договорил не менее довольный Пиритти.

– С этим все понятно, – серьезно проговорила Луна. – Непонятно одно: что делать дальше? Мы остались без правителей, старейшин и вообще без взрослых. Только дети и ведьма.

Никто не знал, что на это ответить.

День клонился к закату. Люди по-прежнему не двигались с места. Аметрин, сделавший несколько вылазок на улицу, привел еще одну огненную школьницу, совсем малышку, из второго класса. Она была в туалете и не успела выйти вместе со всеми, поэтому избежала заклятия.

Луна во что бы то ни стало хотела слетать за Сентарией. Аметрин пробовал отговаривать ее, но, поняв, что это бесполезно, отправился с ней вместе. Бедняге Лунфичу после сытного обеда пришлось тащить обоих. К тому же в целях безопасности полет проходил на большой высоте, чтобы ведьма, где бы она ни находилась, не увидела их с земли.

К всеобщей радости, Сентария оказалась в лаборатории! Они с Ониксом избежали заклятия, так как выполняли очередной сложнейший опыт и не могли прерваться.

Назначив им встречу в обсерватории Гарнетуса, Луна с Аметрином слетали в Кристаллиум и Сафайрин, где увидели еще нескольких детей, по разным причинам не вышедших на улицу.

Лететь в Манибион осторожный Аметрин наотрез отказался. Он был уверен, что ведьма там. Обнаружив пропажу Луны, она первым делом будет искать девочку в ее родном петрамиуме.

Кроме того, в Манибионе находился главный замок, о котором Жадеида так мечтала. Сейчас, когда некому ее остановить, она несомненно отправится туда.

Да и вряд ли в Манибионе кто-то избежал заклятия, все целители сочли своим долгом прийти на прощание с Празетом.

И Аметрин не ошибался.

Когда ведьма увидела людей, которые стоят и хлопают, словно бездушные марионетки, она пришла в полный восторг. Заклятие сработало! Вспышка эмоций лишила Жадеиду последних сил. Так что ее помощнику пришлось всю обратную дорогу тащить обмякшую ведьму на руках, что оказалось довольно тяжело, хоть он и был достаточно сильным.

Поэтому они не видели ни Лунфича, серебристой стрелой пронзившего небо, ни Аметрина с братьями.

Очнувшись и не обнаружив пленников, ведьма пришла в бешенство. Несмотря на свою слабость, Жадеида была так страшна в гневе, что ее помощник привел лошадь и отправил Жадеиду в Манибион.

Он надеялся, что, оказавшись в вожделенном дворце, Жадеида чуть остынет. Напрасно.

Сев на трон, ведьма первым делом решила основательно накормить книги. Теперь она наслаждалась, наблюдая, как те высасывают души из драгомирцев, которые, уходя из жизни, провожают самих себя аплодисментами.

Жадеида кипела от злости и злорадствовала. Помощник благоразумно скрылся с глаз.

Так что Аметрин был прав, не позволив Луне лететь в Манибион.

Всех, кого смогли найти, они направили в Гарнетус, наказав по пути соблюдать меры предосторожности. Нельзя было допустить, чтобы кто-нибудь попался ведьме на глаза. Пусть думает, что все без исключения находятся под действием заклятия.

На руку им играло и то, что ведьма пока была одна. Она набиралась сил и никуда не выходила.

Когда совсем стемнело, дети и подростки собрались в обсерватории Гарнетуса. Отсюда было удобно наблюдать за всем Драгомиром. Мощные подзорные трубы позволяли следить за передвижениями ведьмы, никак не обнаруживая себя. Поэтому обсерваторию назначили основным убежищем.

После пережитого потрясения все выглядели совсем измученными, и Аметрин, решив, что ночью уже ничего не изменить, взялся за обустройство ночлега. Общими усилиями дети удобно разместились, принеся из жилых комнат кучу подушек и одеял, и тут же уснули, оставив все вопросы, знакомство и прочие дела на завтра.

Только Луна, Сентария и Аметрин еще долго не спали, рассказывая друг другу о событиях минувших дней. Но потом и их сморил сон.

В обсерватории наконец-то воцарилась тишина.

17

Луна проснулась первой и разбудила Аметрина. Они слетали на сфайерах на главную кухню.

Теперь их было целых двенадцать человек. Всех нужно было обеспечить едой и водой.

Аметрин и Луна нагрузили сумки провизией и взгромоздились на сфайеры, которые, тяжело переваливаясь, доставили их назад в обсерваторию.

Все потихоньку просыпались. Сентария успокаивала огненную малышку, которая, едва открыв глаза, начала искать маму.

Через несколько минут все уже были на ногах, и комната заполнилась гулом голосов.

Только Эгирин спал. Но он спал уже здоровым сном, необходимым для восстановления сил.

Юноши сворачивали одеяла и убирали подушки, девушки занялись приготовлением завтрака. Понимая, что сейчас каждая минута на счету, все действовали быстро, слаженно и без лишних пререканий, как это обычно бывает у подростков. Казалось, за эту долгую ночь все они разом повзрослели. На сосредоточенных и хмурых лицах была написана решимость.

Один лишь Фиччик, внешне сохранявший полную невозмутимость, размышлял вовсе не о подвигах. Он лихорадочно подсчитывал съестные припасы и с тоской думал, что малиновый пирог придется поделить на такую ораву.

«Это катастрофа, – сокрушался он. – Такой замечательный пирог, а мне достанется крохотный кусочек, который лишь раздразнит аппетит».

После нескольких дней, проведенных на одном бориностике, он переживал из-за еды еще больше, чем всегда. Но внутренние муки не помешали ему с аппетитом позавтракать, жадно косясь на пирог, который решили оставили на обед.

После плотного завтрака Аметрин внимательно посмотрел на всех собравшихся.

– Предлагаю быстро познакомиться и составить план действий. Возражений нет?

– Думаю, нет, – ответил за всех Оникс.

– Хорошо, тогда начну. Меня зовут Аметрин, это Пиритти и Пироппо, мои младшие братья. Малышку зовут Яшмина[28], она самая маленькая, поэтому попрошу всех присматривать за ней. Это Луна, ее, думаю, вы все знаете. Сентария и Оникс из Смарагдиуса, на диване спит Эгирин. Да, тот самый Эгирин, пропавший сын Жадеиды.

Все дружно ахнули.

– Откуда он взялся? Что он тут делает? – посыпались вопросы.

Даже Пиритти с Пироппо вытаращили глаза. Они и не поняли, что вчера спасли сына ведьмы.

– Мы все помним, что дети не должны отвечать за поступки родителей. Поэтому прошу относиться к нему как к обычному подростку. – Говоря это, Аметрин заглянул каждому в глаза. – Он достаточно пережил. Нам такое и не снилось.

Воцарилась минутная тишина, затем Пироппо тихо сказал:

– Я поддерживаю тебя, Аметрин, он тут ни при чем.

Остальные закивали. Вновь раздался гул голосов. Луна выступила вперед.

– Предлагаю не тратить время на обсуждение этой темы, – сказала она. – Нужно решить, что делать дальше. Мы чудом избежали очередного заклятия. Эгирин оказался достаточно сильным, чтобы противостоять черным книгам. У них не получилось забрать все его жизненные силы. И только благодаря этому заклятие не подействовало в полную мощь и мы с вами оказались здесь. У нас есть шанс спасти наших близких. От нас сейчас зависит, как дальше сложится жизнь в Драгомире. Либо мы позволим ведьме одержать верх, либо свергнем ее раз и навсегда.

– Да! – закричали все, воинственно потрясая кулаками.

Даже маленькая Яшмина с восторгом присоединилась к общему крику. Многие в силу возраста не до конца понимали опасность, которая нависла над ними, и в своем воображении уже видели себя героями, спасшими целый мир.

– Теперь давайте дальше знакомиться, чтобы понимать, кто на что способен. Следующий.

С кресла встал невысокий крепкий юноша с копной лазурно-синих волос, таких пронзительно-ярких, что все как будто услышали шум моря и почувствовали его соленый запах.

– Меня зовут Кианит[29], и я внук правителя Сафайрина Варисцита, – приятным голосом начал он. – Этот учебный год для меня выпускной. Не люблю хвалиться, но сейчас не время для скромности. Я лучший в своем классе и надеюсь, что обладаю достаточной силой, чтобы помочь в борьбе с ведьмой. Во всяком случае, я готов. Со мной рядом моя младшая сестра Целестина[30]. ее дар открылся всего полгода назад, но для своих лет она уже умелая волшебница. По крайней мере, по отзывам преподавателей.

Целестина толкнула его в бок.

– Что значит «по отзывам»? Ты и сам знаешь, на что я способна. Всем здравствуйте, – негромко приветствовала она собравшихся.

Две девушки с воздушными прическами, похожими на облако, стремительно встали со своих мест.

– Мы из Кристаллиума, – хором сказали они.

– Могли бы и не говорить, по вам и так видно, – улыбнулась Луна, любуясь невероятными прическами, которые каждую секунду меняли форму.

Девушки хором рассмеялись и поспешно поправили волосы.

– Меня зовут Сильвина[31], а ее Виолана[32]. Мы усердные ученицы и умеем пользоваться своим даром. Мы готовы к борьбе.

– Да, – добавила Виолана, – и мы тоже в выпускном классе, так что основы знаем.

– Очень хорошо знаем, мы лучшие в классе. Да что там в классе, во всей школе! – похвасталась Сильвина.

Она кокетливо поправляла прическу и не сводила выразительных глаз с Кианита и Аметрина.

«Ох уж эти воздушные красавицы! Ни на минуту не прекращают кокетничать», – усмехнулась про себя Сентария.

«Нашли время, ведут себя как две глупые кхм-кхм…» – подумал Фиччик.

– Итак, нас двенадцать человек. Двенадцать детей и подростков против одной ведьмы. Звучит не очень-то обнадеживающе, – начал Аметрин. – Но на нашей стороне внезапность. Ведьма не знает, что кому-то удалось избежать заклятия. Ну, кроме Луны с Эгирином, которые сбежали из бункера. Хотя они оба были в таком состоянии, что ведьма вряд ли пока всерьез их опасается. Нужно придумать, как выманить Жадеиду из дворца и какую засаду ей устроить, чтобы поймать и обезвредить.

Все задумались.

– Может, выманить ее в Гарнетус, закидать огненными шарами и сжечь? – тут же предложили неугомонные Пиритти с Пироппо.

– Нет, таким способом Жадеиду не победить, – возразил Аметрин. – Нужно что-то более мощное. Своими чарами мы ее не возьмем. Надо придумать какую-нибудь ловушку, в которой она найдет свою смерть.

– Тогда пусть Луна как вдарит по ней своей магической сферой. Мы же видели, на что она способна, – не унимались братья.

– Нет, так тоже не пойдет. После удара Луны ведьма обратилась в камень. А чары ее не исчезли. Нам надо расправиться с ней наверняка. И побыстрее. Иначе все так и будут стоять как столбы, пока не погибнут от голода и обезвоживания, – терпеливо объяснил Аметрин.

– Какой интересный у него цвет волос, – неожиданно сказала Сентария, сидевшая на подлокотнике дивана около спящего Эгирина.

– Что? – не понял Аметрин.

– Его волосы… – себе под нос пробормотала Сентария.

– А что в них такого? – полюбопытствовала Луна.

– У всех наших волосы цвета молодой зелени. У кого-то чуть темнее, у кого-то светлее, у кого-то такие яркие, что глаза режет, у кого-то, наоборот, мягкий приятный цвет. А таких, как у Эгирина, я никогда не видела. Вроде бы и зеленые, но больше бурые, что ли. Точно увядшая листва. Это очень странно, – задумчиво объяснила она.

– Может, это потому, что он много лет жил практически под землей? – предположил Аметрин. – Да и вообще, какая разница, сейчас не до этого!

– Нет! – заупрямилась Сентария. – Тут что-то не так.

Не в силах сдерживать любопытство, она осторожно провела рукой по коротко остриженным волосам Эгирина и изумленно воскликнула:

– Смотрите!

На ладони Сентарии остался отчетливый зеленый след.

– Я же говорила, что цвет странный. Это краска.

Она осторожно растерла ее между пальцами.

– Впервые такую вижу. Но это точно краска. Наподобие той, что мы используем для окрашивания тканей. Он красит волосы в зеленый. Но зачем?

Взяв платок, Сентария провела по макушке Эгирина. Луна, затаив дыхание, смотрела, как с волос стирается зеленая краска и проступает родной цвет.

– Каштановые, – выдохнула она.

– Что?!

Все вскочили, забыв о Жадеиде, предстоящем сражении, да и вообще обо всем на свете, и плотным кольцом окружили спящего Эгирина. Они смотрели на него как на некое диковинное и неведомое существо.

– Но как? – воскликнула Сентария. – Из-за проклятия ведьмы за четырнадцать лет ни один ребенок, кроме Луны, не открыл в себе дар целителя. А на него, получается, проклятье не подействовало?

– Ты права, – как гром среди ясного неба раздался голос Эгирина.

Сентария как ужаленная подпрыгнула на подлокотнике и отскочила в сторону сжимая в руке испачканный краской платок.

– Ты очнулся! Наконец-то! – обрадовалась Луна.

Чиру радостно встрепенулась и кинулась обнимать своего подопечного.

Юноша открыл глаза и осторожно сел, потирая макушку. Глянув на зеленый цвет, оставшийся на ладони, он сказал:

– Долго же я провалялся, раз краска начала сходить. Обычно я успевал перекрасить волосы до этого момента. Хоть состав и дилетантский, но на неделю хватало.

– Как ты себя чувствуешь? – обеспокоенно спросила Луна.

Эгирин прислушался к себе, осторожно встал, покрутил руками и изумленно произнес:

– Все хорошо. Я чувствую себя замечательно. Как после долгого и спокойного сна. Это все благодаря тебе, – тихо сказал он, взглянув на Луну. – Я теперь у тебя в неоплатном долгу.

– Не говори ерунды. Ты ведь тоже спас мне жизнь, – смутилась девочка. – И вообще, нужно благодарить выручай-траву и Гноючку. Если бы не целебные силы травы, не знаю, успела бы я тебе помочь.

– А где Гноючка? Остался с матерью?

Луна замялась.

– Он спас тебя не только выручай-травой. Он закрыл нас с тобой от магического шара, а сам погиб…

Эгирин надолго замолчал. Затем решительно встал.

– Думаю, у вас ко мне целая куча вопросов. Обещаю рассказать абсолютно все в обмен на еду. Иначе Луне придется еще раз исцелять меня, – усмехнулся он.

– Конечно, сейчас!

Сентария всплеснула руками и убежала вглубь комнаты, где они сложили съестные припасы. Через минуту, положив на поднос кучу бутербродов и поставив чайник, она уже накрывала на стол. Эгирин в мгновение ока проглотил предложенную еду, затем встал и с наслаждением потянулся, разминая затекшие мышцы.

– Вы все уже знаете, кто я. Надеюсь, это ни у кого не вызывает враждебных чувств ко мне? Я всю жизнь ненавидел и ненавижу то, чем занимается моя мать. Но она моя мать, и я до конца верил, что она исправится. Я не мог идти против нее, но я не шел и за ней. Держал нейтралитет.

Но после того, как вчера она принесла меня в жертву черным книгам, я наконец-то понял, что для нее путь назад уже давно закрыт. Эта женщина не моя мать. Моя мать умерла четырнадцать лет назад, когда променяла душу на могущество черного колдовства. Умерла и дала жизнь ведьме, которую вы все знаете.

Я надеялся, там хоть что-то осталось и я смогу достучаться до нее, уговорить, чтобы она перестала совершать ужасные поступки… Мне тяжело говорить об этом, но я признаю, ничего человеческого в ней не осталось.

Последние годы я избегал ее, предпочитая жить самостоятельно. В Драгомир я не мог уйти, так как до последнего надеялся, что она все же изменится.

Когда мои волосы поменяли цвет, я сначала онемел от шока. Ведь я прекрасно знал о проклятии. Мама очень хотела, чтобы среди ее приспешников были целители, но никто из них так и не перешел на ее сторону. Узнав, что у меня открылся этот дар, она бы не преминула этим воспользоваться. Например, заставляла бы меня лечить раненых стражников.

Целый год я прятал от нее дар, постоянно перекрашивая свои волосы в зеленый цвет. Затем, когда она была заточена в статую, я хотел выйти и открыться людям. Но, видя, каким гонениям подверглись стражники, не решился. Кроме того, мне было стыдно за мать. Волосы я красил по-прежнему, чтобы не выделяться из толпы в те редкие моменты, когда я приходил в Драгомир, чтобы пополнить свои припасы.

Когда статуя рассыпалась, я предчувствовал, что ведьма будет искать меня. Я хотел поменять убежище, но только об этом подумал, как она появилась на пороге моего лабиринта. Я-то думал, что она пришла попросить о помощи, решила наконец-то исправиться… Но нет. Она сразу натравила на меня Обсидиана, который связал меня так быстро, что я ничего не успел сделать. Я был ей нужен лишь для того, чтобы шантажировать Сардера или Мориона. И так получилось, что именно когда она меня захватила, Морион появился в лабиринте. Точно какой-то злой рок помогал ей. Дальнейшее вы уже знаете. Морион пообещал убить Луну в обмен на мою жизнь. Но ведьма не собиралась оставлять меня в живых.

– Получается, Морион не ее сообщник? – медленно произнес Аметрин.

– Нет, – хором ответили Луна с Эгирином.

Все с удивлением уставились на девочку и она поспешила объяснить:

– Когда я лежала в полубессознательном состоянии, я слышала, как Жадеида разговаривала со своим сообщником. Голос был точно не Мориона. К тому же ведьма насмехалась над Морионом, рассказывая, как его шантажировала.

– Но кто же он? – озадаченно спросила Сентария.

Луна пожала плечами.

– Нужно освободить моего отца, – неожиданно сказал Эгирин. – С ваших слов я понял, что заклятие подействовало не до конца. Стены уберегли вас от черной магии. Отец глубоко в подземелье. Надеюсь, он тоже не подвергся чарам.

– Но как это сделать? Он же в Манибионе. И ведьма там же, – спросил Аметрин.

– Я кое-что придумала, – тихо сказала Луна. – У нас ведь есть Фиччик. Он может уменьшаться до размеров муравья. Он откроет двери Мориону, а затем они вместе осторожно выскользнут наружу. Ведьма пока одна, она не может следить за всем.

– Отличная идея, – одобрил Эгирин. – Только надо поторопиться. Я слышал о ее планах. Она хочет освободить бывших стражников, чтобы вновь набрать себе армию. Затем она упрячет всех правителей, старейшин и викариумов в подземелья, где закует в кандалы и опутает магическими сетями, чтобы они не смогли освободиться. А потом расколдует остальной народ и объявит себя правительницей Драгомира. Думаю, она не будет терять время и, скорее всего, уже приступила к реализации своего плана. Так что нужно спешить. Фиччик, ты готов?

– Всегда готов!

Хранитель был донельзя польщен оказанным ему доверием.

– Только будь осторожен, – прошептала Луна. – Береги себя.

– Пусть идут вдвоем с Чиру – решил Эгирин. – Она в случае чего прикроет его.

Лисса вскочила и взмахнула хвостом:

– Я тоже пойду.

– Нет, – возразил Эгирин. – Чиру умеет летать и к тому же привыкла прятаться. Она точно не попадется ведьме на глаза.

Лисса смутилась и замолчала, признавая правоту Эгирина.

Хранители отлично справились с заданием. Впрочем, Луна в них и не сомневалась. Пока Чиру сторожила вход в подземелье, Фиччик неслышной тенью проскользнул внутрь, предварительно забрав ключи у часовых, которые с пустыми глазами хлопали в ладоши возле входной двери. Ему даже не пришлось уменьшаться. Ведьма была занята розыском бывших приспешников, которых рассчитывала вновь перетащить на свою сторону.

Освободив Мориона, Фиччик торопливо рассказал ему о случившемся. Затем Морион, следуя указаниям бежавшей впереди Чиру, которая проверяла дорогу, быстро добрался до границы Манибиона. Здесь опасность им уже не грозила, поэтому Фиччик, превратившись в Лунфича, в мгновение ока доставил Мориона и Чиру в замок Гарнетуса.

Вся операция заняла не больше двух часов. Луна, настроившаяся на долгое ожидание, была поражена, когда на пороге появились довольные Фиччик с Чиру и крайне смущенный Морион.

Луна, недолго думая, кинулась ему на шею.

– Как я рада, что это не вы! Я до последнего не верила, что вы предатель!

Морион, отстранив девочку, тихо сказал, боясь смотреть ей в глаза:

– Хоть я и не шпион Жадеиды, но я все-таки предал тебя, Луна. Я бесконечно виноват перед тобою…

– Нет! Вы, наоборот, сохранили мне жизнь. Если бы не вы, Жадеида убила бы меня сама. К тому же вы спасали сына.

Луна отступила в сторону, и Морион с Эгирином взглянули друг другу в глаза. Повисло минутное молчание, затем оба, одновременно решившись, сделали шаг навстречу и обнялись. Сентиментальная Сентария смахнула слезу. Аметрин, дав отцу и сыну время поздороваться, потом все же вмешался:

– Давайте все разговоры и объятия оставим на потом. Нам нужно что-то делать, пока ведьма не собрала армию.

Он вкратце рассказал Мориону о планах Жадеиды. Тот задумался.

– Да. Ты прав. Не время для объятий, нужно срочно разрабатывать план.

Морион окинул взглядом их небольшой отряд. Крепкий, атлетически сложенный Аметрин, сильный и выносливый Эгирин, чудаковатая, но талантливая Сентария, умный начитанный Оникс, обладающая всеми дарами Луна, мужественный Кианит, Виолана с Сильвиной, наделенные воздушным даром…

Благодаря своим талантам все они уже получили известность в своих петрамиумах, а кто-то, как Луна и Эгирин, и во всем Драгомире. Сама судьба вмешалась в колдовство Жадеиды и оставила именно этих юношей и девушек для борьбы с ведьмой. Лучших защитников среди школьников было не сыскать.

– Итак, что мы имеем, – начал Морион. – В открытом бою нам ведьму не осилить. Даже правителям тяжело бороться с ней один на один. В первую очередь надо лишить ее поддержки черной магии, а для этого украсть и спрятать книги. Пока они у нее, все наши чары будут бессильны.

– А еще Обсидиан сразу почувствует, что над проводником нависла беда, и вмешается. Так что его нужно выводить из строя в первую очередь, – добавил Эгирин.

– Согласен, – кивнул Морион. – Вот что я предлагаю…

И он рассказал детям свой план. Те восторженно ахнули и тут же приступили к разработке.

18

Рано утром с помощью подзорной трубы Морион убедился, что ведьма уже рыскает по Манибиону в поисках стражников. Паука с ней, к счастью, не было. Значит, не было и книг. Жадеида, чувствуя их огромное влияние на себя, инстинктивно старалась как можно реже брать книги с собой, предпочитая оставлять их под охраной Черного Обсидиана.

В поисках стражников книги ей были не нужны, она и сама прекрасно справлялась с вербовкой при помощи своих магических чар. А чаще обходилась даже и без них. Бывшие стражники, лишь увидев ведьму, бледнели, тряслись и заикались, так что никаких дополнительных мер устрашения и не требовалось.

Добравшись до границы Манибиона, Морион превратился в небольшую летучую мышь при помощи того самого древнего заклинания, которое Сардер взял у Цитрины, чтобы освободить Луну и Аниту из плена. Когда Алекс и Сардер разучивали заклинание, Морион помогал им и присматривал за превращениями, так что и сам овладел им в совершенстве.

Оникс, провожавший их, стараясь не высовываться из густых кустов, осторожно надел на шеи Мориона, Фиччика и Чиру небольшие сумки. Их вчера наспех сшили из кусков ткани Луна с Виоланой. Сумки были набиты прозрачными шариками, над которыми до ночи колдовали Сентария с Эгирином и Ониксом.

Для миссии специально выбрали хранителей, умеющих летать. И все для того, чтобы им не пришлось подниматься по исчезающим ступеням дворца, где их было легко заметить. Тем более Фиччик знал Манибион как свои пять пальцев.

Хранители и Морион в образе летучей мыши устремились к Манибиону Оникс следил за ними до последнего, пока три черные точки не исчезли в потемневшем небе.

После колдовства Жадеиды над Драгомиром сгустились странные серые сумерки, которые не рассеивались под солнечными лучами. Но сейчас это оказалось как нельзя кстати. В такой дымке маленький отряд был практически незаметен.

У входной двери они увидели стражника, на лице которого была написана вся мировая скорбь. Он нервно ходил из стороны в сторону, тревожно косился на застывших людей, мерно хлопающих в ладоши, и периодически затыкал уши, не в силах слушать этот монотонный ритмический звук.

Они решили дождаться, пока караульный в очередной раз зажмурится и зажмет уши, и тогда проскользнуть во дворец. Но получилось еще лучше. Не в силах больше терпеть, горе-часовой замотал головой в разные стороны, словно стараясь вытряхнуть из нее этот сводящий с ума звук, сбежал по исчезающим ступеням и скрылся в неизвестном направлении.

Друзья беспрепятственно проникли внутрь, и Фиччик провел их к залу советов. Выглянув из-за угла, он замер и насторожил свои длинные уши. Возле двери стояли еще два стражника. Пробраться в зал снаружи было невозможно, так как ведьма закрыла все окна. Оставался единственный способ.

Они достали из сумок защитные маски и очки, которые Аметрин вчера переделал под их размер. Маски плотно прилегали к носу и были снабжены мощными фильтрами, способными очистить даже самый грязный воздух. Основой фильтров служили широкие листья целовальника, сложенные в несколько раз. Надежнее защиты было не найти. На их бархатистой поверхности оседала не только пыль, но и вредные вещества, а внутрь проходил чистый воздух. Так что целовальник славился не только своей пыльцой и гостеприимством.

Потом друзья вытащили по одному прозрачному шарику и кинули их в стражников. Два шара долетели точно в цель, а третий с тихим треском разбился о входную дверь. Из всех шаров повалил белесый дым.

Стражники даже не успели сообразить, что происходит. Они недоуменно посмотрели друг на друга и беззвучно сползли на пол, сморенные крепким сном.

Рецепт шариков придумали вчера Сентария и Эгирин. Луна назвала эти прозрачные сферы «Сонные бах-бум бомбы», а Сентария, обожавшая давать имена своим изобретениям, – «Даже пикнуть не успеют». Она считала, что название должно быть таким, чтобы всем сразу стало понятно, для чего нужно то или иное средство.

В саду Гарнетуса они нашли растения, листья которых обладают снотворным эффектом, и, подсушив их на огне, растолкли в пыль. Затем взяли маленькие стеклянные шарики, которые использовались в качестве ароматизаторов, открыли их и засыпали внутрь приготовленный порошок. В шариках сделаны небольшие отверстия, через которые в комнату должен был поступать аромат от цветов, помещенных внутрь. Через эти отверстия Сильвина с Виоланой запустили в шарики тончайшую струю воздуха, которая смешалась с порошком. Сентария и Эгирин тут же герметично заклеили отверстия, превратив обычные ароматические шарики в самые настоящие сонные бомбы. Вдохнув сонную пыль, стражники моментально погрузились в сон.

Морион приоткрыл дверь, и Фиччик с Чиру запустили в зал несколько сонных шариков. Черный Обсидиан, восседавший на огромном столе, изумленно следил за непонятными сферами, которые, сверкая стеклянными боками, быстро катились в его сторону. Стукнувшись о ножку стола, шарики разбились, и дымок тут же поднялся к Обсидиану. Книги тревожно зашелестели листами, но было уже поздно. Глаза паука закатились, и он, упав на брюхо, громко захрапел.

Морион, Фиччик и Чиру стремительно вбежали в зал. Морион тут же принял человеческий облик, при этом едва сдержав стон. Все-таки эти превращения были чрезвычайно болезненными. Быстро покрутив руками, чтобы освоиться в собственном теле, Морион стал торопливо собирать книги в большую сумку, в которой их обычно носила Жадеида. Книги сначала сердито зашипели, но, видя, что никто их не испугался, зашептали своими зловещими голосами:

– Господин! Ты наш новый господин! Мы ждали тебя! Мы будем служить тебе до последнего вздоха! Мы дадим тебе могущество! Ты так несчастен, так одинок. Мы сделаем тебя счастливым…

Морион замешкался, и Фиччик с Чиру замерли, не сводя с него встревоженных глаз.

– Ты будешь самым сильным… самым великим…

Морион положил сумку и достал из кармана куски ваты, которые решительно засунул в уши.

Книги захныкали и запричитали еще громче:

– Мы дадим тебе все…

Морион в ужасе понял, что продолжает слышать, только теперь голос звучал у него внутри. Невозможно защититься от колдовских книг простой ватой. Они проникали в мозг и манили к себе.

Морион схватил сумку с книгами в одну руку паука в другую и выбежал в коридор, горланя во все горло какую-то песню. Он очень надеялся, что во дворце нет никого, кроме охранников, мирно посапывающих у дверей зала советов. Его вопли немного заглушали голос книг, который по-прежнему настойчиво лез в голову:

– Ты совершишь все открытия, что до сих пор не совершил. Анита выберет тебя, и вы будете счастливы до конца своих дней. Мы снимем с Аниты заклятие, и она родит тебе прелестного малыша, которого ты будешь растить с самого рождения. Ты познаешь радость отцовства и узнаешь, что такое семья, – шептали книги.

– За Эгирина! За Драгомир! За Смарагдиус! – кричал Морион, уже почти сорвавший голос.

Чем тише он кричал, тем отчетливее слышал книги. Из последних сил Морион вбежал в оружейную комнату и швырнул сумку в дальний угол. Голос затих, но лишь на мгновение. Потом книги заговорили снова. Они говорили, говорили, говорили…

Морион затравленно озирался вокруг. Оружейная комната, гордость Александрита, была под завязку набита самым разным оружием, но оно сейчас совершенно не интересовало Мориона.

Он искал ключ к двум тайникам, находившимся в комнате. Тайники скрывались за двумя портретами. На первом были изображены Александрит и Нефелина в день свадьбы, а на втором, нарисованном ко дню рождения Луны, вся семья, включая Аниту с Криолиной. Этот портрет родители хотели подарить девочке на четырнадцатилетие. Но, поскольку она пропала, пока повесили его здесь.

Помня о том, что книги с пауком невозможно просто так уничтожить, Луна предложила спрятать их в надежных тайниках, чтобы потом, после победы над Жадеидой, правители со старейшинами решили, что с ними делать дальше. Она подробно рассказала Мориону, где спрятаны тайники и ключи от них.

Подбежав к стене, на которой висел блестящий меч с ножнами, украшенными драгоценными камнями, Морион надавил на самый крупный из них – бриллиант, гордо сверкавший в центре. Бриллиант выпал из ножен, и в углублении под ним обнаружились маленькие ключи, о которых говорила Луна. Быстро схватив их, Морион снял портрет Алекса и Нефи со стены. Под ним пряталась небольшая дверца, которую он открыл ключом. Затем Морион дрожащими руками схватил сумку с книгами и хотел вернуться к тайнику, но с ужасом почувствовал, что ноги не слушаются его.

– Давай, давай! – закричал Фиччик, в панике глядевший на покрытое испариной перекошенное лицо Мориона.

На подгибающихся ногах тот сделал еще пару шагов. Ему казалось, что к щиколоткам привязаны свинцовые гири. Он не мог оторвать ногу от пола. Просто не мог. До цели оставалось совсем чуть-чуть. Но Морион осел на пол, и на его лице появилось бессмысленное выражение.

– Хозяин наш, господин, – радовались книги.

– Да, да, да, – блаженно бормотал тот в ответ севшим голосом.

Чиру, громко завопив, изо всех сил отвесила Мориону знатную оплеуху. На мгновение тот пришел в чувство, но потом на его лице опять появилось глупое выражение. Чиру, особо не церемонясь, двинула кулаком ему прямо в ухо, отчего у бедняги зазвенело в голове. Благодаря этому звону Морион на краткий миг перестал слышать книги. В его расширенных глазах появились проблески сознания. Фиччик, подлетевший с другой стороны, стал кричать что есть мочи.

Морион встал и, шатаясь, дошел до тайника. Держась одной рукой за дверцу, другой он с трудом взял сумку, ставшую неподъемной, и сунул книги внутрь металлического ящика. Захлопнув дверцу, с усилием повернул ключ.

Книги начали кричать еще сильнее, но толстая дверца заглушала звук. К тому же Морион после оплеухи Чиру практически оглох от звона в ушах. Он взял паука и завернул его в магическую сеть, которая, к сожалению, действовала только на живых и книгам была не страшна. Морион положил паука во второй тайник, уже открытый хранителями. Фиччик тут же захлопнул дверь и велел Чиру выводить Мориона из комнаты. Та вытолкала беднягу в коридор.

Только там он избавился от наваждения. Обессиленно опустившись на пол, Морион сидел, вытирая пот и глядя в открытую дверь, как хранители наводят порядок в оружейной. Чиру и Фиччик были неинтересны книгам из-за своих крохотных размеров. И как хорошо, что они не знали о способностях Фиччика. Страшно даже представить, что могло бы быть, если бы они начали затаскивать его в свои сети.

Морион вздрогнул. Ему очень хотелось вымыть руки. Он стал тереть ладони о брюки, пытаясь избавиться от невидимого черного смрада, который, как ему казалось, навечно въелся в кожу. Горло саднило от громких криков, на щеке алела отметина от оплеухи, ухо угрожающе увеличилось в размерах, но… Несмотря на все это, Морион был счастлив. Ведь он смог. С трудом, но смог.

Хранители повесили на место портрет Алекса и Нефи и, кряхтя, поднимали второй. Взгляд Мориона скользнул по счастливому лицу Аниты, которая с легкой полуулыбкой обнимала племянницу за плечи. Он печально вздохнул и с трудом поднялся.

Фиччик спрятал ключи на место и вернул бриллиант в углубление. Морион взглянул на свои дрожащие руки и ясно осознал, насколько они были близки к провалу. Еще чуть-чуть, и книги завладели бы им.

– Как хорошо, что у нас есть вы, – сказал он хранителям.

– Не стоит благодарности, – скромно ответил Фиччик, если, конечно, можно применить к нему слово «скромно». – Главное – у нас получилось!

Чиру промолчала. Она была неразговорчива от природы, что не мешало ей отлично махать кулаками.

– Теперь нужно срочно пробираться к месту засады. Надеюсь, у них тоже все идет по плану, – сказал Морион и, поморщившись, вновь превратился в летучую мышь.

Выскользнув из оружейной, они тихонько покинули дворец.

Жадеида бродила между хлопающими драгомирцами и бурчала себе под нос.

– Как же вы мне надоели, тупые марионетки! Неужели я не могла выбрать другой момент для заклятия! Эти хлопки сведут меня с ума!

Ведьма схватилась за гудящую голову. Виски и затылок были налиты пульсирующей болью. Стиснув зубы, она застонала.

Неподалеку ходили два ее бывших стражника, которых она не так давно расколдовала. Они помогали Жадеиде искать соратников. Вдруг один из них резко повернулся.

– Госпожа! – вскричал он. – Там мелькнула чья-то голова.

– Где? – спросила она.

– Там, в кустах. Сам видел, рыжая, как огонь.

– Не может быть! Они все до единого должны стоять и хлопать как умалишенные.

– Да нет же! Вон-вон, смотрите! Опять мелькнула!

Ведьма тоже краем глаза заметила какое-то движение и мгновенно насторожилась.

– А ну-ка сходи проверь.

Стражник, поправив меч, висящий на поясе, шагнул в кусты.

Тут же с противоположной стороны мелькнула точно такая же рыжая голова.

– Что за ерунда? – вскричала ведьма. – Это кто тут со мной шутить вздумал? А ну сходи ты посмотри, – гаркнула она второму стражнику.

Тот беспрекословно шагнул в заросли. Воцарилась тишина.

– Эй, ну что там?

– Я не знаю… Помогите… – прохрипел первый стражник.

Аметрин, державший нож у его горла, в своей маске и защитных очках и впрямь выглядел как иноземное чудовище, которое невозможно описать словами. Он быстро раздавил два сонных шарика прямо под носом стражника. Тот мгновенно провалился в глубокий сон. Аметрин и Пироппо подхватили его и волоком потащили вглубь леса, где скинули в овраг, в котором уже посапывал второй стражник, принесенный Эгирином и Пиритти. Быстро закидав их охапками травы, которую приготовил Кианит, они торопливо отступили в лес, прячась за деревьями.

Ведьма прислушалась и зашла в лес.

– Ну? – закричала она. – Где вы все?

Ответом ей была тишина. Настолько глубокая, что ни единого звука не доносилось из нее. Ведьма настороженно замерла, оглянувшись по сторонам. Вокруг не было никого. Стражник, только что говоривший с ней, бесследно исчез. Инстинктивно сжавшись, ведьма хотела вернуться назад, на дорогу, но не тут-то было. Пройдя несколько шагов назад, она поняла, что движется не туда. Жадеида прекрасно помнила, что стояла около большого куста, за которым шла широкая дорога, но его теперь не было. Прислушавшись, она убедилась, что не слышит так надоевшие ей монотонные хлопки, которые до этого ни на секунду не прекращались.

– Что еще за шутки?! – рассердилась ведьма, которой было вовсе не до смеха.

Она точно помнила, что пришла именно оттуда. Но сейчас местность выглядела совершенно незнакомой. Не было никаких признаков, что рядом дорога и многолюдный Манибион. Ведьма стояла в глухом непроходимом лесу. Ее окружали вековые деревья, чья листва была такой густой, что вокруг царил полумрак.

Жадеида никогда прежде не испытывала страха перед лесом, который считала своей родной стихией. Но сейчас вдруг почувствовала, как холодная паника колючими мурашками проникает за воротник. Паника сдавила ей горло своими щупальцами, и ведьма, судорожно дыша, осторожно пошла по лесу, стараясь запоминать дорогу. Пройдя несколько десятков метров, она вновь остановилась.

– Ничего не понимаю, – пробурчала она. – Я точно уже проходила мимо этого куста, я хорошо помню эти грозди цветов, свисающие почти до земли. Невероятно, но я, кажется, хожу по кругу!

Жадеида решила призвать тучу, чтобы с ее помощью подняться над землей и вырваться из этого леса. Но после нескольких попыток поняла, что без черных книг не может этого сделать, так как силы еще не вернулись к ней.

Ведьму истощило не только заклятие, наложенное на Дра-гомир, но и переживания по поводу Эгирина. Дело в том, что Жадеида, убедившись, что все драгомирцы надежно заколдованы, решила, что колдовство сработало в полную силу. А это значит, Эгирин все-таки умер, невзирая на помощь Луны.

И тут ведьма осознала, что убила собственного сына. Жадеиду охватила такая тоска, что книги буквально раздулись, напитываясь ее горем. Она тосковала не по Эгирину, нет.

Просто в глубине души в ней все же жила мысль, что она не окончательно плохая, раз не бросила своего ребенка.

Теперь этой мысли больше не за что было зацепиться.

Книги неприкрыто радовались ее мукам. Из-за этого Жадеида и не взяла их сегодня с собой. Да и вообще, без них голова была более ясной, уж слишком они затуманивали разум. Но сейчас ведьма отругала себя за то, что вышла из дома без книг, и решила обратиться к своей родной магии.

Она нетерпеливо приложила руку к земле и стала призывать древние корни, чтобы они указали ей выход. Но земля в этом странном лесу была молчалива и глуха к ее призывам. Древние узловатые деревья стояли непоколебимо, и ни один листочек не шелохнулся на них.

Но это лишь на поверхности земля была тиха и безмолвна. На самом деле внизу шла самая настоящая борьба. Вековые деревья помогали молодым деревцам и кустарникам справиться с чарами ведьмы и не поддаться ее настойчивому зову. Они обхватывали тонкие корни, оплетали своими, более мощными, и удерживали под землей, не выпуская наружу. Несколько минут продолжалось это противостояние. Наконец Жадеиде надоело, и она встала с колен, недоуменно качая головой. Молодые кустарники с облегчением вздохнули, и их вздох донесся до ведьмы как еле заметный шорох.

Древлий, к которому обратились за помощью Сентария с Луной, изо всех сил помогал своим подопечным. Его помощники, мелькая незаметными тенями, сообщали ему обо всем, что происходит в зачарованном лесу.

А лес и правда был зачарованным. По совету Древлия Морион, Оникс, Луна, Сентария и Эгирин сообща наложили на него особые чары. Путник, попавший сюда, может выйти лишь там, куда его приведет лес. И пока не дойдет до этого места, будет ходить по кругу.

Тут до ушей Жадеиды донесся перезвон ручья. Ведьма торопливо пошла на звук. Как любая жительница Смарагдиуса, она знала, что все ручьи постепенно становятся шире и превращаются в реку. А река обязательно приведет к жилью. Так что если кто-то заблудился в лесу, то нужно искать реку и идти по течению. Правда, уроженцы Смарагдиуса никогда не терялись, даже в самых глухих и непроходимых чащобах, однако все знали, как вести себя в подобных случаях.

Ведьма быстро добралась до заливистого ручья. Пройдя вдоль берега почти километр, она почувствовала, что очень устала. Но едва нагнулась, чтобы попить, как ручей стремительно ушел под землю.

Ведьма окончательно потеряла направление и остановилась.

Неподалеку Кианит и Целестина, закончившие колдовать, шатаясь от усталости, направились к месту общего сбора.

Ведьме стало жарко и душно, она рванула тесемки своего кровавого плаща, и он бесформенной кучей свалился ей под ноги.

Она начала обмахивать вспотевшее лицо, и в ту же секунду на нее подул свежий ветерок, наполненный такими дивными ароматами, что у Жадеиды закружилась голова. Ведьма вскинула голову и, чему-то улыбаясь, пошла за этим чудесным запахом. Прожив четырнадцать лет среди черной слизи и прочей гадости, она уже и забыла, как волшебно может пахнуть лес.

Запах кружил голову, обволакивал, вел за собой. Ведьма медленно, но верно приближалась к месту, где должна была закончиться вся эта история. Сильвина с Виоланой не отпускали ее ни на секунду, обвевая чудесным ветром. Деревья и кустарники следили, чтобы она не отклонилась от нужного направления.

Наконец ведьма увидела, что среди деревьев замаячил просвет.

Она радостно устремилась к выходу из леса. И вдруг поняла, что не помнит, когда в последний раз радовалась. Ведьма даже остановилась, прислушиваясь к себе. С ней происходило что-то странное. Оказавшись вдали от черных книг, она словно очищалась от их воздействия. Не успев додумать эту мысль, она услышала чей-то усталый голос:

– Ну здравствуй, Жадеида!

Подняв глаза, ведьма увидела Мориона. Оглядевшись, она обнаружила, что стоит на краю обрыва. Каким-то непостижимым образом она оказалась на вершине самой высокой горы Гарнетуса – огромного вулкана, внутри которого жил дух огня Игнис.

За спиной Мориона стояли Луна и Аметрин. При виде девочки ведьму опять охватила слепая ярость, мгновенно вытеснившая те почти человеческие чувства, которые она испытала несколько минут назад.

– Ты… – прошипела Жадеида, трясясь от гнева. – Маленькая дрянь! Ненавижу тебя! Ты сломала мне жизнь! Ты виновата во всем…

– Нет! – перебил Морион. – Во всех своих бедах виновата лишь ты сама. Ты своими руками лишила себя счастья.

Морион начал наступать на Жадеиду, вынуждая ту пятиться.

Ведьма мотнула головой и поняла, что находится слишком близко к обрыву. Она страшно сверкнула своим единственным глазом и закричала во все горло:

– Замолчи! Ты хотел убить ее не меньше, чем я!

– Ты врешь, – неожиданно спокойно сказала Луна. – Я все знаю.

– Ха! Мало ли что он тебе рассказал! Ты не представляешь, какой змее поверила!

– Мне рассказал не он, – медленно ответила Луна, без страха глядя на ведьму.

За спиной девочки появился Эгирин. Жадеида от неожиданности попятилась и, чуть не упав, замахала руками, чтобы восстановить равновесие.

С трудом она выпрямилась и отступила на безопасное расстояние, чувствуя спиной неумолимую пустоту, которая волновалась, вздыхала и словно манила к себе. Ведьма поежилась и недоуменно уставилась на сына.

– Все-таки выжил, – равнодушно усмехнулась она. – Надо же, какой живучий. В детстве всеми силами цеплялся за жизнь, никакая болезнь не брала. И сейчас держишься прочно. Прямо талант.

– Не только в этом у меня талант, мама, – холодно ответил Эгирин, выделив слово «мама».

– А что ты еще можешь? Жалкая землеройка. Самый нелепый дар из всех даров, даже огнем управлять и то лучше.

Она кивнула на огненно-рыжего Аметрина, перевела взгляд на сына и наконец заметила его каштановые волосы.

– Ты?! – взревела она, вновь невольно отступив назад.

Все замерли. Но ведьма опять устояла. Балансируя практически на кромке обрыва, она отпрыгнула в сторону и, выпрямившись, завопила что есть мочи:

– Ты – целитель? Как ты посмел не сказать мне?! Я так мучаюсь от ран, ты мог бы вылечить меня! Да мы с тобой столько могли бы сделать… А ты… родной сын, моя кровь. Ты предал меня.

– Ты сама себя предала еще четырнадцать лет назад, – ответил Эгирин. – Это был твой выбор. А у меня своя дорога.

Жадеида в бешенстве принялась сгущать воздух, чтобы сделать магический шар. Морион сразу же оттеснил детей за спину. Но все они, выстроившись в цепочку позади него, начали создавать свои магические шары.

Ведьма, пылая от ярости, наполнила свой шар черной слизью и, размахнувшись, прицелилась в Эгирина. Морион в два прыжка очутился прямо перед ней.

– Нет! Ты не сделаешь этого. Ты больше никогда не причинишь зла моему сыну. Ты больше никому не причинишь зла.

С этими словами Морион бросился к Жадеиде, и они оба рухнули вниз.

Эгирин с отчаянным криком рванулся к обрыву, но Кианит с Аметрином удержали его.

– Отец!

Ответом ему был чудовищный взрыв. Магический шар Жадеиды взорвался, когда они с Морионом ударились о землю.

Ведьма погибла от собственной черной магии. На этот раз навсегда.

Они поняли это, потому что в тот же миг на небе появилось яркое солнце. Оно мгновенно разогнало серый смог, нависший над Драгомиром.

А еще наступила оглушительная тишина. Люди наконец-то перестали хлопать и в изнеможении упали на землю. Они были живы, но испытывали нечеловеческую усталость.

Лишь глухой мужской плач нарушал эту тишину.

Вместо эпилога

Луна обняла Эгирина и решительно встала. Для него она сейчас ничего не могла сделать, а вот людям, изможденным от долгого стояния, нужна была срочная помощь.

Она вскочила на Лунфича и серебристой стрелой помчалась на берег древнего океана, где проклятие Жадеиды застало правителей и старейшин.

Сильвина и Виолана старались не отставать от Лунфича, но это удавалось им с трудом. Они изрядно запыхались, нагоняя довольного хранителя, который мчался быстрее ветра.

Оникс, Кианит, Целестина и Аметрин с братьями побежали в дворцовую конюшню Гарнетуса. Они тоже спешили в свои петрамиумы.

На вершине горы остались только Эгирин и Сентария, державшая за руку малышку Яшмину.

Через некоторое время Эгирин поднялся.

– Пойду вниз, посмотрю. Если что-то осталось, нужно будет проводить их в мир забвения.

Сентария внутренне содрогнулась, представив, что может увидеть там Эгирин, но не стала возражать, только тихо сказала:

– Мы подождем на тропе.

Но Эгирину не довелось пережить еще одного потрясения. Напрасно обшаривал он каждый камень, родители исчезли без следа.

Согнувшись, словно древний старик, и шаркая ногами, он направился было обратно, к своему лабиринту, но Сентария остановила его:

– Ты нужен ему.

Эгирин тут же понял, о ком она. Не только он потерял сегодня отца, но и Сардер – сына. И, конечно, место Эгирина теперь рядом с ним.

Сентария взяла юношу за руку, и они пошли в сторону Смарагдиуса, который теперь станет его домом. Его первым и единственным домом…

Луна и воздушные девушки быстро привели в чувство правителей, неподвижно лежавших у помоста. Лунфич слетал в лазарет Манибиона и принес кучу лекарств, а также достаточное количество воды, чтобы утолить страшную жажду, которую испытывали люди, возвращаясь к жизни.

Александрит и Нефелина с Анитой долго не могли поверить, что перед ними на самом деле Луна – целая и невредимая. Сбивал с толку и огромный Лунфич, гордо восседавший с ней рядом. Казалось, что они стали жертвами коллективной галлюцинации. Луна, смеясь и плача, рассказала им обо всем, что произошло.

Когда первая радость встречи немного улеглась, до их сознания стал доходить весь ужас ситуации. Ведь все могло кончиться очень и очень плохо. Правители и старейшины были в шоке, что так легко дали себя заколдовать. Они даже впервые засомневались в своих силах и поняли, что недооценивали могущество черной магии.

Первым делом правители озаботились судьбой черных книг. Оставлять их в простых тайниках было слишком опасно. Поскольку мудрецы до сих пор не нашли способ их уничтожить, книги решили спрятать в главной сокровищнице Драгомира. Луне очень нравилось, как она называется – Валоремия[33] – хотелось бесконечно катать на языке это слово.

Валоремия была средоточием магии Драгомира. Именно здесь первые правители получили свою необыкновенную силу, которую потом передавали преемникам. Здесь хранились амулеты петрамиумов, свитки с рецептами, старинные книги с секретными заклинаниями и баночки с образцами редких снадобий.

Сокровищница находилась в центре, у портала, и была защищена самыми мощными заклинаниями, которые наложила сама душа Драгомира. Никто, кроме правителей, не имел доступа туда. Да и сами они могли попасть внутрь лишь впятером, произнеся тайное заклинание, причем каждый свое слово. Более надежного места для хранения колдовских книг было не сыскать. Поэтому, едва придя в себя, правители тут же устремились в оружейную комнату.

По пути Фиччик рассказал им, как книги пытались соблазнить Мориона, которому не помогали даже заткнутые уши. Правители ответили, что знают об этой опасности, поэтому идут в оружейную комнату впятером. Их совместной силы хватит, чтобы противостоять колдовству книг.

Руки и лицо они прикрыли защитными чарами – на случай, если книги вздумают плеваться черным ядом.

Правители надеялись, что паук уже задохнулся в герметичном сейфе. Однако приготовили для него емкость с плотной крышкой, тоже защищенную огромным количеством чар.

Решив, что предусмотрели всё, правители синхронно шагнули внутрь – и застыли на месте. Такого они никак не ожидали увидеть.

На полу валялись изорванные в клочья портреты и ножны с варварски вырванным бриллиантом. Дверцы тайников были распахнуты настежь, а сами тайники безнадежно пусты…

Тот, кто забрал паука и книги, не оставил ни малейшего следа. Напрасно правители и воины Гарнетуса обследовали каждый сантиметр разгромленной комнаты. Они так и не узнали, кто совершил эту кражу.

Кто столько времени прячется в черной тени Обсидиана…

Примечания

1

Древлий (устар.) – очень древний.

2

Терра (лат.) – земля, логос (греч.) – понятие, наука. Дословно – наука о земле.

3

Gemma (лат.) – драгоценность.

4

Травление – способ художественной обработки металла.

5

Агат – ювелирный поделочный камень коричневого или серо-голубого цвета.

6

Селекция – наука о способах выведения новых сортов и пород путем искусственного отбора, скрещивания.

7

Pteromys volans (лат.) – белка-летяга обыкновенная.

8

Оникс – поделочный камень бурого цвета с белыми переливами.

9

Flores (лат.) – цветы.

10

Рутил – минерал желто-красного или золотисто-красного цвета.

11

Chlamydosaurus kingii (лат.) – плащеносная ящерица.

12

Flavo (лат.) – желтый.

13

Rubrum (лат.) – красный.

14

Sphaera (лат.) – сфера.

15

Кафф – украшение, которое позволяет украсить не только мочку, но и другие части уха. Многие модели не требуют проколов.

16

Ignis (лат.) – огонь.

17

Второе название камня эгирина – жадеит-эгирин.

18

Planta (лат.) – растение.

19

Animal (лат.) – животное.

20

Джомолунгма – высочайшая вершина, ее высота составляет 8848 м, она находится в Гималаях и имеет форму трехгранной пирамиды.

21

Охос-дель-Саладо – самый высокий действующий вулкан высотой 6893 м. Находится на границе Чили и Аргентины.

22

Тихий океан – самый большой океан на Земле. Наибольшая глубина 10994 м, площадь 178,684 млн км^2.

23

Мафусаил – имя сосны остистой, самого древнего дерева, растущего в Калифорнии. ее возраст насчитывает более 4800 лет.

24

Муссон, бриз, мистраль – виды ветров.

25

Бориностик прямой – вымышленное растение, упоминается в первой книге «За гранью сияния».

26

Грифон – мифологическое крылатое чудовище с львиным туловищем и головой орла, страж золота.

27

Тизания агриппина – самая большая бабочка в мире, размах ее крыльев более 30,8 см. Находится на грани вымирания.

28

Яшма – полудрагоценный камень матово-красного цвета.

29

Кианит – темно-синий пластинчатый кристалл.

30

Целестин – небесно-голубой минерал.

31

Сильвин – белый пластинчатый минерал с синими и голубыми вкраплениями.

32

Виолан – ярко-белый минерал с голубоватым отливом.

33

Valor (лат.) – ценность.

Content

Татьяна Лакизюк
Хроники Драгомира. Книга 2. В тени Обсидиана

Часть первая

1

2

3

4

5

6

7

8

9

Часть вторая

1

2

3

4

5

6

7

8

9

Часть третья

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

Вместо эпилога

Примечания