ЧАСТЬ 1. ДЕЛОВЫЕ ЛЮДИ

ГЛАВА 1 — О «лютиках» в саду прекрасной девы

Лондон, 1698 год

Было около десяти часов — время, когда добропорядочные жители столицы спали, отдыхая от трудового дня. Для другого же рода горожан начиналась трудовая ночь.

Наступало время воров.

И, возможно, именно такой человек ловко перебрался через кованую ограду, окружающую особняк графа Дантри, и спрыгнул на землю. Он выпрямился и осторожно двинулся к дому через сад, стараясь держаться ближе к деревьям. Вскоре неизвестный достиг широкой террасы, чьи большие, до самого пола, стеклянные французские окна смотрели в сад. Возня с задвижкой на одном из окон заняла не больше пары минут, и оно гостеприимно распахнулось перед взломщиком, пропустив его в дом.

***

Сад графа Дантри этой ночью пользовался особой популярностью. Чуть позднее к ограде подошел еще один человек. Он огляделся по сторонам и, убедившись, что поблизости никого нет, полез в густые высокие кусты, растущие со стороны улицы. Кусты скрывали лаз в ограде, которым и решил воспользоваться ночной гость. Но его попытка проникнуть в сад графа прошла не столь гладко, как у первого визитера.

***

Джонатан Беркли втянул живот и вновь постарался протиснуться сквозь прутья ограды. Кажется, он поправился за время своего отсутствия в Англии. Раньше он, пусть и не без труда, но пролезал в отверстие.

Беркли прилагал титанические усилия, чтобы продвинуться вперед или хотя бы назад, и в какой-то момент вдруг понял, что застрял! От ужаса он покрылся холодным потом.

Что будет, если он не сможет выбраться, и завтра его, всеми уважаемого барристера 1, владельца преуспевающей юридической конторы, найдут в столь неприглядном положении, в кустах чужого сада?!

Скандал! Позор! Над ним будет смеяться весь Лондон!

Зачем? Зачем он пришел сюда снова? Он же дал себе слово вытерпеть и не ходить под ее окна. Ведь ждать осталось совсем немного.

Но как он мог устоять и не прийти сегодня? Это было выше его сил — противиться соблазну увидеть Ее.

Виктория…

Раньше Беркли часто приходил к ее окнам поздним вечером и стоял в ожидании, не мелькнет ли знакомый силуэт. Порой ему везло, и он видел не только безликую тень, но и саму Викторию: в хорошую погоду она любила выходить на балкон. Она стояла там и любовалась луной, а Джонатан таился внизу, скрытый от ее глаз густыми кустами и темнотой ночи, и представлял, что луна светит лишь для них двоих, а Виктория телом и душой принадлежит только ему… Он видел ее тонкую фигурку у перил балкона и чувствовал, как сердце сладостно замирает в груди. Как же он желал обнимать ее, целовать, обладать ею! Только она ему нужна.

Виктория… Как желанно звучит ее имя.

Ну, кто бы мог подумать, что он, уже немолодой человек, повидавший жизнь, влюбится столь горячо и отчаянно? Уж точно не сам Беркли — до знакомства с Викторией он и в любовь не верил. И, лишь встретив эту прелестную девушку, он понял, как пусты были прожитие годы. Впрочем, будущее тоже казалось жалким без нее.

И однажды он осмелился просить ее стать его женой, но получил жестокий отказ.

Все надежды Джонатана разбились в тот миг, осталась лишь слепая ревность к ухажерам, что крутились вокруг его Виктории.

Почему она ему отказала? Ни один мужчина не любил бы ее так, как он, Джонатан! Он бы сделал ее счастливой, он бы жизнь отдал за одну ее улыбку!

Да, он уже не молод, ему сорок три. Да, тело его давно оплыло, стало грузным и неповоротливым, а под париком разрастается лысина. Но разве красота и молодость главное в мужчине? Конечно, нет! Главное — он готов ради любви на все!

Но Виктория его отвергла.

Беркли пытался ее забыть, но она не шла из головы. И бесконечные мысли о Виктории изматывали, повергали в отчаяние, лишали аппетита, воли, желания жить. Он оставил контору на брата и уехал из страны. Он путешествовал, видел много нового, даже завел роман, но образ Виктории занозой сидел в сердце. Каждый вечер ему хотелось оказаться под ее окнами и увидеть хотя бы ее тень в окне.

Виктория…

Конечно, с его блестящим умом Джонатан нашел выход.

Скоро! Очень скоро она будет принадлежать ему! Вся… безраздельно… Ведь он так много сделал для их совместного счастья… Для этого ему даже пришлось убить ее отца.

ГЛАВА 2 — О несчастной бесприданнице

Виктория тихо вздохнула и поднялась со стула. Она не ложилась, ожидая, когда оставшиеся в доме слуги уснут. Меньше всего ей хотелось, чтобы они застали ее за столь недостойным делом, которое она задумала.

Обстоятельства складывались весьма благоприятно для ее плана, — дядя уехал в загородное поместье и забрал с собой почти всю прислугу. В доме остались дворецкий и камеристка Виктории. Дядя даже повариху с собой забрал, хотя девушка была уверена, что в Эссексе, куда он отправился, есть и повар, и целая толпа поварят при кухне.

Впрочем, голодное существование Викторию мало сейчас заботило. Она собиралась обыскать кабинет родного дяди и чувствовала себя отвратительно, понимая, насколько низок подобный поступок, и к сколь тяжким последствиям он может привести, если ее застанут на месте преступления. Вообще-то замышляемый обыск стал не единственным пятном на ее совести. Она украла ключ от кабинета у дворецкого! Удивительно, как низко человек может пасть ради денег.

Еще недавно Виктория о таком кощунстве и помыслить не могла. Ей казалось, что жизнь устроена: она молода, красива и обеспечена. Она даже сумела примириться со своим скандальным происхождением, о котором не уставали судачить злые языки за спиной. А по достижении Викторией брачного возраста интерес к ее персоне лишь усилился. Завистницы прочили незаконнорожденной дочери графа Дантри самую невыгодную партию.

Впрочем, Виктория старалась не обращать внимания на сплетни. У нее имелись поклонники, к ней сватались приличные джентльмены. Она давно могла выбрать себе мужа, — отец позволил ей сделать выбор самой и не диктовал свою волю, — но никто из возможных претендентов не увлек ее достаточно сильно, чтобы захотелось сказать «Да».

Виктории исполнилось двадцать, но отец не настаивал на ее замужестве, скорее наоборот — не хотел расставаться с ней. Его вполне устраивало, что дочь находится при его особе. Граф любил Викторию. Его не смущал тот факт, что многие в высшем обществе воротили от его дочери свои аристократические носы. Для Виктории же столь откровенное пренебрежение стало весьма ощутимым ударом по самолюбию. Тем не менее, назло всем сплетникам, она никогда не оставалась без поклонников и даже научилась не замечать презрительные взгляды аристократов.

Жизнь Виктории вполне можно было назвать праздной, но все изменилось в одночасье. Веселье и беззаботность отошли в прошлое — вместе с богатством.

Два месяца назад ее отец погиб из-за несчастного случая. Его смерть стала страшным ударом для девушки. Но она тогда не знала, сколь сильно изменится ее жизнь после трагического события.

Из богатой наследницы Виктория превратилась в незаконнорожденную бесприданницу и приживалку в доме собственного отца. А произошло это из-за того, что ее родитель, Бенедикт Кэрри, граф Дантри, не оставил после себя завещания. Все наследство и титул перешли к его двоюродному брату Сесилю Ридли, который также стал опекуном Виктории.

Получив титул, дядя оставил пост судьи. Он на удивление быстро перебрался в дом покойного графа и начал наводить свои законы. Он любил порядок, к тому же был строг и весьма прижимист.

Первым делом Сесил дал расчет всем слугам, решив, что покойный кузен чересчур много им платил. Дядя нанял новую челядь; прислуги стало ровно вполовину меньше, чем у Бенедикта.

Однажды утром Виктория обнаружила, что на звон колокольчика никто не явился, а в доме появились незнакомые ей слуги. На ее вопрос о камеристке дядя презрительно ответил, что приживалкам такая роскошь не положена. Виктории пришлось подарить дорогое колье одной из служанок, чтобы та выполняла хотя бы часть обязанностей ее камеристки. После этого в комнату девушки, даже не постучавшись, вошел ее опекун и потребовал, чтобы она передала ему драгоценности. Она не нашлась, что возразить, и ей пришлось расстаться со всеми ценными вещами, что дарил ей отец. Зато она, уже с позволения хозяина дома, обзавелась служанкой.

Но весь ужас своего положения Виктория по-настоящему осознала после того, как случайно подслушала разговор дяди с его одноглазым помощником. Услышав голос опекуна в холле на первом этаже, она спряталась за лестницей, и собеседники, не подозревая о ее присутствии, прошли мимо, вполголоса обсуждая ее будущее.

— Что мне с ней делать? Я готов выкинуть эту девку на улицу, лишь бы она не мелькала у меня перед глазами! Видеть ее не могу! — скрежетал Сесил своим надтреснутым, неприятно резавшим слух голосом.

— Отправьте мисс Виже работать на кухню, — раздался затем тихий вкрадчивый голос Одноглазого.

— Нет, — отвечал граф после небольшой паузы, — похоже было, что идея, поданная помощником, вначале показалась дяде заманчивой. — Брат не простил бы мне.

— Может, устроить ее компаньонкой в приличный дом? — вынес новое предложение помощник.

Мужчины покинули дом, и Виктория не слышала продолжения разговора.

Потрясенная, она продолжала стоять за лестницей, пытаясь осмыслить услышанное.

Выкинуть на улицу? Отправить на кухню? Устроить компаньонкой?! Не такой она видела свою жизнь!

Виктория надеялась встретить благородного джентльмена, с которым они полюбят друг друга и поженятся. И только теперь она поняла, что все ухажеры, столь настойчиво добивавшиеся ее руки при жизни отца, вдруг куда-то пропали. Судя по всему, надеяться на то, что опекун выделит ей приданое и попытается выдать замуж, не приходилось.

Сесил и раньше давал Виктории понять, что он ее лишь терпит. Он был бесконечно ею недоволен и постоянно читал нотации о том, как должна себя вести воспитанная девушка. Но Виктория и не подозревала, что ее положение настолько шатко. Теперь она полностью зависела от ненавидящего и презирающего ее дяди.

Подслушанный разговор вывел ее из полусна, в котором она постоянно пребывала после смерти отца. Нужно было что-то делать, пока опекун не устроил ее жизнь «по-своему». Но ей никогда раньше не приходилось заботиться о себе; она не знала даже, с чего начать.

Ну почему отец не предусмотрел всё и не оставил завещания?

Поначалу убитая горем девушка не думала об этой странности, — так же, как она, бесконечно балованная, никогда не думала о деньгах при его жизни.

Но почему же все-таки отец не оставил завещание? Граф был уже немолод и не мог не позаботиться о любимой дочери. А что, если завещание все же существует? Если его до сих пор не огласили, значит, оно хранится в надежном месте. Поэтому сегодня ночью Виктория собиралась обыскать кабинет отца, — вернее, теперь уже кабинет дяди. Это ее последняя надежда на обеспеченное будущее.

***

Идти ночью по пустому дому было жутковато. Пол неприятно поскрипывал под ногами, а по стенам расползались пугающие тени. Виктория бережно прикрывала рукой огонек свечи, но тот все равно нервно метался на фитиле, угрожая совсем потухнуть.

Только бы никто не проснулся. В обычный день камеристку не дозваться, а дворецкий так вообще прикидывался глухим, когда Виктория к нему обращалась. Но она подозревала, что у обоих острый слух, и скрип пола, который казался ей оглушительным, мог их разбудить.

Девушка подошла к двери кабинета и остановилась. Несколько секунд она прислушивалась к звукам в доме, но ничто не нарушало тишины. Тогда Виктория вытащила из кармана ключ и вставила его в замочную скважину. Но попытка открыть замок не удалась. Она в недоумении посмотрела на дверь, а потом потянула ее на себя. Удивительно, но дядя забыл ее запереть, это было так на него не похоже.

Будто издеваясь, тяжелая дверь издала протяжный скрип, хотя на памяти Виктории она никогда не скрипела. Девушка юркнула в кабинет и плотно прикрыла ее за собой.

А если дворецкого разбудил скрип? Что, если он явится сюда проверить, все ли в порядке?

Тогда, он обнаружит запертую дверь, — решила Виктория — и закрыла замок изнутри на ключ. Старик увидит, что кабинет заперт, и уйдет.

Приняв меры предосторожности, она приступила к выполнению своего плана.

Неясное пламя одинокой свечи не могло осветить большую комнату, заставленную мебелью. По мере продвижения ночной гостьи по кабинету из темноты выступали массивный письменный стол и книжные шкафы, украшенные замысловатой резьбой.

Найти что-то здесь на первый взгляд показалось Виктории весьма проблематичным, — новый хозяин наводил свои порядки, причем довольно странные. Так, многие книги оказались сняты с полок и стопками разместились по всему кабинету, на софе и даже под ней. Мебель тоже передвигали — Виктория помнила другое её расположение, иногда она бывала здесь, заходила к отцу, когда он работал.

Девушка пребывала в полнейшем смятении. Ей нужна книга, которую когда-то показывал отец, но как найти ее в таком хаосе?

Решив не впадать в отчаяние и не терять даром времени, Виктория принялась за поиски. Она обходила шкаф за шкафом, читая названия на корешках томов. Она вытащила и просмотрела бесконечное число книг — и, наконец, ей повезло.

Она открыла очередной толстый том и чуть не вскрикнула от радости. Нашла!

Виктория метнулась к столу и положила на него свою находку. Сердцевина книги была вырезана, в ней организовали тайник. Отец сам показывал ей этот том и говорил, что в нем хранятся самые важные документы и фамильные драгоценности.

Виктория нетерпеливо вытаскивала бумаги, тут же жадно читала их и разочарованно откладывала в сторону. Драгоценности тем более не заинтересовали ее. Наконец, девушка закончила осмотр тайника. Она выпрямилась, задумчиво глядя перед собой и от расстройства постукивая пальцем по столу.

Завещания не было.

А она так надеялась на книгу-тайник…

Где еще можно поискать? В столе? Если в нем лежало завещание, то дядя не мог его пропустить.

Неужели опекун уничтожил завещание, чтобы получить все? Виктория не исключала такой возможности. Она уже понимала всю бесперспективность своих поисков. Отец не стал бы столь тщательно прятать завещание, а, если бы оно находилось где-то на виду, дядя наверняка обнаружил бы его.

«Не поэтому ли, — подумала она, обводя взглядом кабинет, — здесь такой беспорядок?»

Тем не менее, Виктория уже не могла остановиться и осмотрела каждый ящик стола. Она даже залезла под стол и, ударившись головой, совершенно случайно обнаружила тайник. Послышался щелчок, и маленькая панель сбоку ушла в сторону. В тайнике оказались какие-то бумаги и письмо.

Увы, завещание не нашлось и тут. Зато письмо Викторию заинтересовало. Написано оно было целых двадцать лет назад ее покойной матерью. И в письме Николь Виже сообщала своему возлюбленному Бенедикту Кэрри о беременности и умоляла забрать ее из дома сестры, где Николь пряталась от гнева отца. В письме она также указывала адрес, где находится.

Для Виктории неожиданная находка стала настоящим ударом. Ее мама умерла от болезни, когда девочке исполнилось восемь лет. Виктория хорошо ее помнила, и ей всегда не хватало материнского тепла. Письмо настолько взволновало ее, что она никак не могла успокоиться. Потрясенная, в совершенном бессилии она упала в кресло у стола, прижимая бумагу к груди.

На глаза навернулись слезы, но Виктория заморгала, прогоняя их. Не время предаваться отчаянию. Она сирота, и никто теперь не позаботится о ней, кроме нее самой.

Но неожиданно девушке пришло в голову, что письмо — знак свыше. Ведь не зря же в нем прилагается адрес тети, о которой мама всегда столь тепло отзывалась. Будто ангелы подложили ей письмо с ответом на ее отчаянный призыв, когда она столь остро нуждается в помощи! Виктория должна написать тете по этому адресу и попросить, чтобы та позволила ей приехать во Францию в качестве ее воспитанницы.

Виктория прекрасно владела французским и с детства мечтала посмотреть на родину мамы.

Без всяких угрызений совести она решила забрать драгоценности из книги-тайника. Дяде все равно о них неизвестно. Она продаст часть драгоценностей и сможет безбедно жить под опекой своей тетушки. Кто знает, может, ей, Виктории, удастся найти мужа во Франции и начать там новую жизнь без клейма незаконнорожденной? Эта мысль вдохнула в девушку новые силы.

Она поедет во Францию! И, возможно, она уже совсем скоро обнимет свою родную тетю!

Но тут из счастливых грез Викторию вырвали голоса в доме. Сердце екнуло со страху. Девушка вскочила с кресла и стала быстро собирать вынутые из тайника бумаги и драгоценности обратно.

Она торопливо засунула книгу на место, затушила свечу и испуганно оглянулась на дверь. По коридору кто-то шел; судя по голосам, к кабинету приближались двое мужчин. И Виктория могла поклясться, что один из голосов принадлежал ее дяде!

Девушка заметалась по кабинету, ища, где укрыться. Она, было, кинулась к софе, но в последнюю секунду передумала и спряталась за тяжелыми бархатными портьерами.

Виктория вжалась в угол возле окна, стараясь не дышать и не шевелиться. В какую ужасную ситуацию она попала! Если дядя найдет ее здесь, то тут же выгонит из дома. Но теперь ей ничего не оставалось, как прятаться и молиться, чтоб ее не обнаружили.

Проклятые портьеры никак не хотели успокоиться и перестать колыхаться. Виктория вся взмокла от страха, а сердце бешено колотилось в груди, и девушка серьезно побаивалась, что вошедшие в кабинет могут услышать его стук.

ГЛАВА 3 — О пользе подслушивания

Джонатан Беркли огляделся. Кабинет был знаком ему, покойный граф Дантри часто обсуждал здесь с ним юридические вопросы, — Беркли являлся его поверенным.

Мебель здесь осталась прежней, но стояла уже не на своих местах. Большинство книг сняты с полок и стопками разместились по всему кабинету. Про себя барристер отметил, что не стал бы принимать в столь неубранном помещении гостя, а предложил бы ему пройти в гостиную. Но новоиспеченного лорда Дантри, кажется, нисколько не смущал беспорядок.

Граф удобно устроился за столом в кресле с высокой спинкой и предложил Беркли присесть. Он жестом отпустил дворецкого, сопровождавшего их с жирандолью[1] на пять свечей. Тот поставил жирандоль на стол, и с поклоном удалился.

Свободных мест не оказалось, и Беркли пришлось бы самому убирать книги со стула, чтобы воспользоваться «гостеприимным» приглашением хозяина дома. Но он остался стоять. Барристер посмотрел на графа — надменный худосочный старикан, на лице которого, казалось, навечно прилипло кислое выражение, будто тот постоянно держал во рту ломтик лимона. Джонатану никогда не приходилось сталкиваться с судьей Ридли в зале суда, но он слышал о жестокости последнего. Законы и без того были слишком суровы, пощады же от Ридли преступникам ждать не приходилось.

— И что же вы хотели сообщить мне столь срочное и важное? — недовольно поинтересовался Сесил, не сводя с барристера пристального взгляда.

— Я еще раз приношу извинение за столь поздний визит… — начал Джонатан.

— Действительно, поздний, — хмыкнул лорд Дантри, грубо перебив собеседника.

Но Беркли нисколько не смутился. Он вполне отдавал себе отчет в том, что посетители не ходят с визитами по ночам, но ему подвернулся случай, и он не упустил его.

С трудом освободившись из капкана решетки, окружавшей особняк, Джонатан понуро брел по улице. Он так и не увидел сегодня любимую. Он как раз проходил мимо парадного въезда, как к воротам подкатил наемный экипаж, и из него вышел чем-то сильно недовольный граф Дантри, а за ним — его одноглазый слуга. Граф удивился, столкнувшись среди ночи лицом к лицу с поверенным брата, с которым был знаком.

Беркли же счел их встречу знаком свыше. Он хотел нанести визит опекуну Виктории завтра, в положенное время, но решил не откладывать разговор, раз уж сама судьба свела их. Он попросил графа принять его, сославшись на неотложность и важность дела, и тот, пусть весьма неохотно и холодно, но пригласил нежданного гостя в дом.

И вот Джонатан стоит в кабинете Дантри, готовый выдвинуть свои требования.

Да-да, именно требования! И граф не посмеет ему отказать!

Скоро Виктория станет миссис Беркли и принесет ему приличное состояние, ведь он придумал прекрасный план — и воплотил его в жизнь. И теперь ему осталось лишь пожинать плоды.

***

Идея, как получить Викторию, посетила Беркли во время его путешествия, в котором он как раз и пытался ее забыть.

Прямо перед его отъездом Бенедикт Кэрри, граф Дантри, написал завещание и оставил его на хранение своему поверенному. Джонатан, естественно, знал содержание документа.

За неимением других наследников, двоюродный брат графа Сесил Ридли наследовал титул и фамильный особняк в Эссексе. Но то была лишь малая часть богатства; львиная же доля состояния Дантри переходила к Виктории. После смерти отца и по достижении двадцати одного года мисс Виже ежегодно должна получать две тысячи фунтов. Она так же становилась хозяйкой дома в Лондоне и единовременно получала двадцать тысяч фунтов стерлингов. Но, до момента достижения Викторией совершеннолетия, о ней и о состоянии Дантри должен позаботиться опекун.

Но кто станет опекуном Виктории, если ее отец умрет? Ее ближайший родственник Сесил Ридли, или ее муж. Но Виктория пока не вышла замуж. Об этом Джонатану в каждом письме сообщала сестра, по его же просьбе.

Значит, опекуном станет Сесил Ридли. Но ему абсолютно не выгодно, чтобы Виктория получила столь богатое наследство. Ведь, если бы не завещание, девушка не имела бы права наследования: все бы перешло к кузену ее отца.

И в голове Беркли сложился четкий план действий.

Во-первых, он инкогнито вернулся в Лондон и забрал завещание графа из конторы.

Во-вторых, Беркли нанял убийцу. Самая трудная часть плана оказалась легче, чем он предполагал. Один человек задолжал ему большие деньги. И этот тип, не слишком отягощенный принципами морали, легко согласился убить графа Дантри в счет погашения долга.

Беркли знал о том, что отец Виктории любил кататься по утрам верхом в Гайд-парке; и, как выяснилось, этой привычке он не изменил. Убийца должен был покончить с Бенедиктом во время конной прогулки; но все получилось много лучше, чем планировал Джонатан.

Нанятый Беркли человек подкараулил Бенедикта в Гайд-парке. Граф далеко ускакал от сопровождающего его грума и оказался один на дорожке; стояло раннее утро, и поблизости не было гуляющих.

Убийца, притаившийся в кустах, выстрелил, но промахнулся. Лошадь графа испугалась громкого звука и резко дернулась в сторону. Наездник не удержался в седле, упал и сломал себе шею. Свидетелей преступления не оказалось; власти решили, что это был несчастный случай, и расследование проводить не стали.

Все шло хорошо. И теперь, чтобы прийти к финишу и получить столь долгожданный приз, Джонатану оставалось договориться с новоиспеченным графом Дантри. Он сделает ему щедрое предложение, от которого тот не сможет отказаться.

Но предусмотрительный юрист решил выждать месяца два, чтобы его никоим образом не связали с гибелью клиента. А за это время Сесил Ридли узнает, что такое богатство брата: тогда ему труднее будет отказаться от него и легче принять предложение Беркли.

Джонатан уехал из Лондона и снова вернулся сегодня утром уже официально. Завтра он собирался нанести визит графу Дантри, но случайная встреча немного ускорила это событие.

Сейчас Беркли чувствовал себя как никогда уверенно. Его нисколько не задевали ни грубое обращение, ни недовольные взгляды графа. Этот высохший старик с отвратительным голосом был ему неприятен, и Джонатану хотелось сбить с него спесь.

— Как я уже сказал, у меня к вам весьма важное дело, ваше сиятельство. И в ваших же интересах, чтобы о нашем разговоре никто не узнал, — предупредил Беркли, но Дантри снова его перебил:

— Что еще за шутки вы собрались со мной шутить? Я честный человек, и мне скрывать нечего!

— Помилуйте, ваше сиятельство! Никаких шуток! Все очень серьезно. Дело в том, что меня два года не было в Англии, а по возвращении я узнал, что мой клиент, лорд Дантри, скончался два месяца назад. Ваш кузен оставил завещание, которое хранится у меня лично, и оно до сих пор не было оглашено… — Беркли сделал значительную паузу, наблюдая за реакцией графа. Тот впился взглядом в лицо собеседника, теперь уже ловя каждое слово. Бывший судья подался вперед, дыхание его участилось, а пальцы сжались в кулаки.

Беркли наслаждался произведенным эффектом: именно на такую реакцию он и рассчитывал. Он испытывал необычайное удовольствие, видя волнение старика.

***

Сесил откашлялся, прочищая горло, но голос его все равно звучал глухо:

— Завещание? Что за завещание?

«Неужели, — думал он, — неужели проклятое завещание всплыло?»

После смерти кузена Сесил первым делом обратился в контору Беркли, но поверенный брата оказался в отъезде, а его помощники ничего о завещании не знали. Тогда граф обыскал весь дом, но и здесь ничего не нашел, и почти уверился, что Бенедикт завещания не оставил. Лорд Дантри уже строил планы, как распорядится деньгами, — и вот всплывает этот проклятый документ!..

Бенедикт и Сесил дружили с детства; казалось, они были ближе друг другу, чем родные братья. Но, с появлением в жизни Бенедикта незаконной дочери, отношения между кузенами стали заметно прохладнее. Сесил не одобрял, что брат столь откровенно выставляет напоказ свой позор и даже не пытается скрыть его. Бенедикт же не обращал на его слова внимания. К тому же он считал, что занимающий пост судьи кузен достаточно хорошо обеспечен, и не скрывал, что собирается оставить большую часть состояния Виктории. Переубедить его оказалось невозможно, и Ридли искренне волновался, что этот глупец так и поступит.

Сесил считал Викторию позором их семьи. Он не мог понять брата; вместо того, чтобы спрятать внебрачную дочь, Бенедикт всячески опекал и обхаживал ее, гордо выставляя напоказ перед обществом, презрительно попирая мораль и нравы. И сделал ее наследницей! Но все, чем владел Бенедикт, принадлежало роду Дантри, и кузен не имел права так распоряжаться своим наследством. Виктория для их семьи никто. Сорная трава.

— …Завещание вашего брата, по которому вы наследуете титул и фамильный особняк, а его дочь получает дом в Лондоне и весьма приличное содержание, — покойно пояснил ему Беркли.

— Дочь? — презрительно хмыкнул Дантри, но голос его выдавал волнение, если не ярость. — Виктория — дочь прислуги, она не принадлежит к нашей семье, и я не понимаю, причем здесь она?

— Все вы прекрасно понимаете, — резко оборвал его Беркли, неожиданно показав характер.

Дантри впился в его лицо взглядом, полным бешеной злобы. Первым его порывом было выкинуть наглеца из дома, но он одумался, вспомнив начало их разговора. Почему юрист пришел к нему столь поздно и сказал, что не хочет, чтобы об их разговоре узнали? О каком деле он говорит? Чего добивается? Чтобы огласить завещание, Беркли нужно лишь собрать наследников в своей конторе и зачитать текст. Зачем же он здесь?

— Чего вы хотите? — лаконично спросил Дантри; у бывшего судьи возникло чувство, что сейчас ему предложат нечто прибыльное, но незаконное: со временем он не потерял нюх на такие дела.

— Хочу сделать вам весьма выгодное предложение.

— Ну, так делайте, — нетерпеливо бросил граф и подался вперед всем корпусом, буравя гостя взглядом.

Беркли довольно хмыкнул и прямо сказал:

— Я уничтожу завещание за… вознаграждение. И вы станете единственным наследником.

— Хотите денег? Сколько?

— Я хочу не только денег. Я хочу, чтобы мисс Виже стала моей женой. Вы должны дать свое согласие и повлиять на нее. Сделайте так, чтобы она вышла за меня замуж.

— Виктория?! — граф просто выплюнул ее имя, но, в то же время, чувствовал себя немного ошарашенным.

В последнее время он ломал голову, как бы избавиться от опостылевшей ему девчонки. Вряд ли кто-нибудь захочет жениться на незаконнорожденной бесприданнице. Сделать ее служанкой? Но что-то останавливало его; может быть, долг перед братом. Бенедикт никогда бы не простил ему. Какие бы ссоры между ними ни происходили, все же Сесил любил кузена и искренне горевал из-за его внезапной кончины. И вот ему предлагают столь легкое решение проблемы!

— Да забирайте ее с потрохами, — скривился он. — Сколько денег вы хотите? — этот вопрос занимал его куда больше.

— Пятнадцать тысяч фунтов.

Граф дернулся на своем месте, будто Беркли воткнул ему в сердце осиновый кол. Сумма, затребованная юристом, равнялась трем годовым доходам покойного брата.

— И не спорьте, ваше сиятельство. Вам достанется куда больше, и вам это прекрасно известно, — тут же отмел Беркли все возражения.

Несколько минут Дантри молчал, но все же он не мог не признать, что лучше выплатить столь солидную сумму и получить много больше, нежели лишиться всего.

— Я согласен, — сказал он. — Но вначале я хочу взглянуть на завещание. Может, его и не существует, а вы морочите мне голову.

— О, конечно, я покажу его вам…

— Так предъявите! — нетерпеливо потребовал граф.

— Его нет у меня с собой, завещание хранится в надежном месте. Я завтра составлю брачный договор и предъявлю его вам вместе с завещанием, чтобы у вас не возникло более сомнений, ваше сиятельство. А теперь позвольте откланяться. Провожать меня не нужно. — С этими словами Джонатан Беркли взял из подсвечника горевшую свечу и направился к двери.

***

После ухода барристера в кабинете повисла гробовая тишина.

Лорд Дантри каменным изваянием сидел за столом и обдумывал слова Беркли. Графа грызла жадность. Просто так отдать этому жирному борову целое состояние! Вот если бы ему удалось завладеть завещанием, он бы послал юриста к черту, а Викторию вышвырнул бы на улицу. Если она так нужна Беркли, пусть там ее и ищет! Слишком много проблем от никчемной девки.

Неожиданно Сесил вскочил со своего места, стремительно пересек кабинет, выглянул в коридор и рявкнул на весь дом:

— Джейсон!

И в голосе, и в каждом резком нетерпеливом движении чувствовались раздражение и злость. Не находя себе места, граф метался по кабинету. Наконец, он услышал шаги в коридоре и снова опустился в кресло за письменным столом. Вошел высокий худощавый мужчина; один глаз его был перетянут черной повязкой.

— Закрой дверь, — велел Джейсону хозяин, — я не хочу, чтобы нас подслушали.

Джейсон закрыл дверь и встал напротив графа, ожидая, когда тот объяснит, что же происходит. По природе своей он был молчалив и предпочитал действовать, а не болтать. Высказывался он крайне редко и исключительно по делу, за что Сесил его ценил.

— Завещание брата всплыло. Он все оставил ей, — коротко бросил лорд Дантри.

Джейсону не надо было пояснять, кому все оставил Бенедикт: они уже не раз обсуждали тему завещания, пытаясь его искать.

— И знаешь, что предложил мне жирный ублюдок, которого мы встретили около дома? — голос графа дрогнул от ярости.

Джейсон ничего не сказал, он ждал продолжения.

— Он согласится уничтожить завещание, если я выплачу ему огромное вознаграждение и отдам Викторию в жены.

— Племянница дорого вам обходится, — неожиданно обронил Джейсон тихим вкрадчивым голосом.

— Племянница! — с отвращением выплюнул Дантри. — Она мне не племянница! Она… Ее мать шлюха!

Некоторое время Сесил учащенно дышал, а его помощник терпеливо ждал, пока тот успокоится.

— Нужно найти завещание и уничтожить его, — наконец сказал граф.

— И юриста? — спокойно поинтересовался Джейсон.

— Свидетели ни к чему, — тихо подтвердил приговор лорд Дантри. — Вытряси из него завещание и избавься от жирной свиньи.

— А что, если юрист не отдаст документ? Или через месяц появится новый юрист с завещанием? Вдруг ваш покойный кузен решил подстраховаться? — вкрадчиво спросил Джейсон.

Сесил задумался. Появление еще одного завещания казалось ему маловероятным, — оно бы уже всплыло, — а вот с Беркли могли возникнуть проблемы.

— Что ты предлагаешь? — наконец спросил он.

— Девушка так любила отца. Она до сих пор оплакивает его кончину. Никто не удивится, если Виктория вдруг… повесится.

— …и я останусь единственным наследником, — закончил его мысль граф, поражаясь, как столь простое решение не пришло ему на ум.

Просто нужно уничтожить причину всех его бед, — и он сможет жить спокойно, ничего не опасаясь! Беркли, конечно, все поймет, но он не посмеет ничего рассказать об их договоре; и доказать он ничего не сможет. И пусть теперь всплывет хоть миллион завещаний, по которым незаконная дочь кузена получает все! Графу Дантри уже ничто не будет угрожать. Потому что наследницы не станет.

— Только сделать все нужно очень аккуратно. Хорошо бы получить от нее предсмертную записку… Но девчонка наверняка заартачится, так что обойдемся без записки. И лучше кончить с ней сегодня, — сказал он и со значением взглянул на помощника.

Джейсон согласно наклонил голову.

— Сегодня ночью, — подтвердил он.

[1] Жирандоль [фр. girandole] — уст. фигурный подсвечник для нескольких свечей.

ГЛАВА 4 — О наследнице, которая попалась

Разговор дяди с Беркли возмутил Викторию. У девушки сжимались кулаки от отвращения и злобы на этих двоих, когда она слушала, как они торгуются. Ее так и подмывало выйти к ним и крикнуть, что она все слышала, обличить их в лицемерии. Но она понимала, что ее поступок ничего не изменит, — подлецы договорятся между собой, и ее не спросят. Но она совсем не хотела замуж за толстого стареющего юриста! Она хотела получить свое наследство!

Впрочем, последовавший, после ухода барристера, заговор между ее опекуном и его одноглазым помощником быстро остудил пыл Виктории, легко сбив с нее спесь. Она застыла в своем укрытии, и от ужаса почти не могла дышать, а кожа покрылась холодным липким потом. Виктория почти теряла сознание от страха, и непонятно как сумела удержаться на ногах.

Девушка смогла вдохнуть лишь после того, как дядя с помощником вышли из кабинета. Но пошевелиться не осталось сил. Она некоторое время так и стояла за портьерой, не двигаясь, пытаясь прийти в себя.

Что ей делать? Как поступить?

Бежать из этого дома! И как можно быстрее!

Но куда бежать? Одной? Ей даже некого взять с собой в качестве сопровождающего.

Что делать?.. Что делать?.. Что делать?..

От страха голова отказывалась работать, но Виктория глубоко вздохнула и постаралась взять себя в руки. Она должна немедленно покинуть дом и обратиться к властям за защитой. Но девушка тут же отказалась от последней идеи. Во-первых, у нее нет доказательств, чтобы обвинить дядю, а во-вторых, Сесил состоял в хороших отношениях со многими судейскими, что также играло не в ее пользу.

Убежать… Спрятаться… Куда?..

Но одна безумная мысль вдруг родилась, да прочно застряла в голове — отправиться во Францию к тетке. Безумная! Воистину безумная! Одной, во Францию! Это невозможно! Но именно неизвестная тетя сейчас манила к себе, точно луч света в темноте.

Но путь во Францию казался Виктории трудным, почти непреодолимым.

И в то же время, она уже начинала его планировать.

У нее были украшения из тайника, а значит, будут и деньги, чтобы оплатить место на корабле. Нужно попасть в порт… Может удастся нанять компаньонку… Но все это потом. Сейчас главное выбраться живой из дома.

Идти одной по ночному Лондону было страшно и рискованно, но в городе у нее оставался шанс выжить. Одноглазый убийца мог уже направляться на свидание со своей жертвой.

Медлить более нельзя. Виктория осторожно покинула свое убежище. Дядя забрал с собой подсвечник, и она распахнула портьеры, впустив в комнату тусклый свет луны. Девушка снова достала книгу-тайник из шкафа, вытащила оттуда драгоценности и положила их в кожаный кошель, найденный у дяди в столе; туда же она положила письмо с адресом. Кошель она привязала к поясу своего простого домашнего платья. Подниматься в свою комнату и переодеваться она побоялась, и понадеялась на то, что около черного входа ей попадется плащ или накидка, оставленные кем-нибудь из прислуги.

Закончив сборы, Виктория неуверенно повернулась к двери. Она страшилась выйти в коридор, где могла столкнуться с Одноглазым.

И тут девушка испытала еще одно сильнейшее потрясение за столь короткое время. Она и заорала бы со страху, но голос отнялся, а тело будто одеревенело. Причиной тому стал легкий шорох в глубинах кабинета, а потом кто-то шепотом позвал:

— Мисс…

«Джейсон!» — стучало в голове, пусть Виктория и понимала, что Одноглазый в кабинете сейчас находиться не может.

Она с трудом заставила себя повернуться на звук голоса и увидела, как из-за софы, показалась темная фигура.

— Мисс, прошу вас, только не кричите, — все так же шепотом попросил незнакомец.

Виктории бы упасть в обморок, да так и лежать, пока ее милостиво не придушит Одноглазый. Но организм стоически продолжал бороться за жизнь и не давал расслабиться, хотя Виктории казалось, что со страха глаза сейчас просто выпадут из глазниц, и она навсегда ослепнет.

Она не знала, что ей делать: то ли бежать за помощью к своим убийцам, то ли остаться наедине со страшным визитером, о присутствии которого она до сего времени и не подозревала.

Видимо, стараясь ее успокоить, он быстро заговорил, приглушая голос. Речь его выдавала в нем кокни[1]:

— Тише, мисс, а то они нас тут двоих прикончат. И не бойтесь меня, я вам вреда не причиню. Я вор. Обычный вор. Вот хотел здесь деньжатами разжиться, да вы меня спугнули, пришлось спрятаться. А потом и остальные сюда, значится, заявились. Да я здесь такого наслушался, что поседел и вообще! Плохие дела тут затеваются, мисс! Да неужели это они вас хотят?.. — человек не договорил то, что и так было ясно. Он сделал паузу, ожидая ответа.

Низкий хрипловатый голос успокаивал, но Виктория все еще была напряжена, и расслабляться не собиралась. Зато вдруг вспомнила про незапертую дверь кабинета. Разве это не должно было ее насторожить? Но про вора она даже не подумала. А ведь ее предусмотрительность ее и спасла! Если бы дядя обнаружил, что дверь открыта, то обыскал бы весь кабинет и обнаружил Викторию за портьерами!

Незнакомец вопросительно смотрел на нее, и она кивнула, подтверждая его догадку.

— Мисс, я честный вор, но я не убийца, и не могу дозволить, чтобы такую красивую леди эти негодяи обидели. Бежать нужно отсюда быстрее. Может, они уже ищут вас. Я помогу выбраться вам из дома, мисс. Но нам придется лезть в окно, по дому ходить опасно и вообще. Так-то, мисс.

Виктория с большим сомнением посмотрела в сторону окна. Второй этаж — не так уж и высоко, но и упасть страшно, можно что-нибудь сломать.

— У меня есть веревка. По ней вы отважитесь спуститься, а?

Девушка колебалась и с недоверием смотрела на своего неожиданного спасителя, который выпрямился в полный рост и стоял, опираясь ладонями на спинку софы.

Наконец Виктория смогла его рассмотреть, насколько это было возможно в лунном свете. Перед ней стоял мужчина среднего роста и среднего сложения, одетый в темное. На вид лет тридцати пяти, а может и старше. Человек, так неожиданно предложивший помощь Виктории, не носил ни бороды, ни усов; черты лица его не были отталкивающими, но настораживал внимательный и цепкий взгляд. Впрочем, а какой взгляд должен быть у вора?

Так и не дождавшись от нее ответа, незнакомец решил ее поторопить:

— Вас, может, уже ищут. Я ухожу. Вы со мной или нет? — спросил он, выходя из-за софы и направляясь к окну.

— Пожалуй, — неожиданно твердо ответила Виктория, все-таки решившись бежать вместе с ним. Мысль о том, что ей придется выйти из кабинета и идти по дому, где ее поджидает убийца, навевала ужас.

Вор кивнул и, не теряя более времени, снял с пояса веревку и стал деловито привязывать ее к массивной ножке шкафа, стоящего рядом с окном.

— Здесь невысоко. Я спущусь первым и подхвачу вас, если что, — говорил он, затягивая узлы.

Он открыл окно и, убедившись, что в саду никого нет, сбросил веревку вниз.

— Не побоитесь? — спросил он.

— Нет, — все так же твердо и немногословно ответила Виктория.

Кажется, ее лаконичность его позабавила. Губы его дрогнули, но он быстро прогнал улыбку с лица. Неожиданно он снял перчатки и протянул ей.

— Наденьте, а то натрете руки.

Девушка взяла, даже не поблагодарив. Она ощутила мягкость и приятное тепло замши, нагретой его ладонями. Отчего-то именно тепло вселяло надежду, что ей удастся вырваться живой из дядиных лап.

***

Виктория смотрела, как незнакомец спускается, перебирая веревку крепкими руками. Она не боялась последовать за ним столь необычным путем. Вернее, не думала, что это опасно, и можно упасть. Стоило вору спрыгнуть на землю, как девушка подтащила к окну стул и с его помощью взобралась на подоконник. Она надела перчатки и, не колеблясь, взялась за веревку и полезла в окно. Она специально старалась прогнать все мысли и сомнения из головы. Ей просто нужно спуститься вниз и все. Обычное дело.

Виктория старательно перебирала руками, юбки ужасно мешали обхватить веревку ногами. В какой-то момент девушке не хватило сил удержаться, и она проехала вниз, даже сквозь перчатки чувствуя сильное трение о ладони.

— Ах! — В самый последний момент она испугалась. Виктории даже показалось, что она падает. Но в следующую секунду она почувствовала, как ее подхватили сильные руки. Вор прижимал ее к своей груди, а девушка совершенно не противилась, наоборот была рада ощутить под спиной твердую опору. Она безвольной куклой висела в его руках, продолжая цепляться за веревку. Сердце бешено колотилось, а воздуха катастрофически не хватало.

— Быстро! — тихо засмеялся вор, и его теплое дыхание пошевелило волосы на ее виске. Примись он ее успокаивать, Виктория разревелась бы, но его смех помог ей взять себя в руки и стряхнуть оцепенение.

Она, наконец, смогла заставить пальцы разжаться. Вор поставил ее на ноги, но продолжал поддерживать за талию. Она уже достаточно пришла в себя и посчитала это слишком большой вольностью с его стороны. Виктория отступила от него, хотя пока не слишком твердо стояла на ногах, и он тут же убрал руки.

— Как вы попали за ограду? — спросила она.

— Перелез.

После спуска из окна перелезать через ограды Виктория была не в состоянии.

— Там есть ворота, — она кивнула за дом, и вор первым двинулся в указанном направлении.

***

Обещанными воротами оказалась небольшая железная дверь, вделанная в кованую ограду и запертая на массивный замок. Спутник Виктории довольно долго орудовал в замке отмычкой, но все-таки справился с ним.

Они вышли на узкую улицу, и вор уверенно свернул направо.

— Идемте быстрее, мисс. Я отведу вас в безопасное место. Здесь недалеко, — добавил он, заметив, что девушка зябко ежится от холода.

Виктории ничего не оставалось, как последовать за своим спасителем. Она не знала, куда он ее ведет, но ей как можно быстрее хотелось уйти от дома дяди, — и, желательно, как можно дальше.

Улица оказалась пуста. Подгоняемые холодным ветром тучи временами закрывали луну, и становилось темно. Но вскоре луна выглядывала снова, освещая путь беглецам.

Тут Виктории в голову пришла довольно здравая мысль.

— Постойте, сэр! — позвала она и, когда он остановился и обернулся к ней, осторожно добавила: — Я не знаю вашего имени…

Виктория сделала паузу, ожидая, что он назовет себя, но вор молчал и вопросительно смотрел на нее.

— Не могли бы вы отвести меня в порт? — наконец, спросила она, решив, что он не желает назвать ей свое имя из осторожности.

— Зачем?

— Я благодарна вам за помощь, но не хочу быть обузой. Поэтому я решила отправиться во Францию к моей родственнице, она позаботится обо мне. И я подумала: может, вы отведете меня в порт и поможете сесть на корабль? Естественно, я вас вознагражу.

Вор внимательно выслушал ее быстрое, сбивчивое объяснение и хотел было ответить, как вдруг рядом с ними кто-то пьяно захихикал. Виктория вздрогнула и резко обернулась на звук. Из кустов, росших у ограды, на дорогу выполз человек. Из грязного рваного плаща, в который он кутался, показалась рука и попыталась схватить перепуганную девушку за юбку.

— Иди сюда, шлюха, — снова пьяно захихикал нищий, видимо, находя испуг Виктории весьма забавным.

Она, не раздумывая, бросилась за спину своего спутника. Последнее, что она успела заметить, как тот, скорее инстинктивно, откинул полу жюстокора[2] и схватился за рукоять пистолета, заткнутого за пояс. Но, поняв, что перед ним безобидный пьянчужка, вор убрал руку с пистолета и грубо прикрикнул:

— Пошел вон!

Оборванец стал было канючить деньги на выпивку, но, заметив оружие, решил не связываться с нелюбезным господином и полез обратно в кусты.

Вор взглянул на Викторию и, так ничего и не ответив ей, продолжил свой путь; девушка пошла за ним. Она невольно приглядывалась к своему спасителю. Не слишком-то он был похож на обычного вора, — скорее уж, на шпиона. В кабинете дяди он сутулился, но теперь держался прямо и с достоинством, а в голосе появились повелительные нотки. Она также обратила внимание, что он довольно хорошо одет.

Теперь, когда страх понемногу прошел, она смогла оценить своего нового знакомого более здраво. Этот человек являлся не тем, за кого себя выдавал. И он был вооружен, и не каким-нибудь жалким ножом, а пистолетом!

Но, тем не менее, являлся ли он настоящим вором или только притворялся им, угроза от него как будто не исходила. Скорее, он был даже галантным по отношению к своей спутнице, — всячески демонстрировал ей заботу и внимание: подавал руку, помогая обходить встречающиеся на пути лужи или грязь, чтобы она не запачкала свои легкие домашние туфельки и юбки. И, несмотря на это, он нравился ей все меньше.

Зачем этот человек притворился кокни? Чтобы она доверилась ему… Но зачем она ему нужна? Что он делал в кабинете дяди? И кто он такой, в конце концов? А, самое главное, — можно ли ему доверять и не совершает ли она ошибку, следуя за ним?

Он ее обманул, — а, значит, веры ему нет.

Но что же делать? Может, постучаться в какой-нибудь дом и попросить о помощи?..

Тут Виктория услышала ржание лошадей.

Улица, по которой они шли, выходила на площадь. Звук доносился оттуда. А где лошади, там и люди. Ну, хотя бы всадник или кучер рядом быть обязан!

И Виктория решилась! Не обращая внимания на удивленный взгляд своего «спасителя», она, подхватив юбки, быстро пошла вперед. С каждым шагом она шла все быстрее и почти выбежала на площадь.

Пара масляных фонарей, освещавших площадь, давала мало света, но Виктория прекрасно видела того, кого искала — рядом с темной каретой без гербов, запряженной парой лошадей, прохаживался кучер. Других людей видно не было.

Кучер, плечистый детина, обернулся и смотрел, как девушка стремительно приближается к нему.

— Прошу вас, помогите мне! Я боюсь этого человека! — выпалила Виктория, указывая в сторону вора. Тот остановился и с интересом смотрел на нее, чуть склонив голову на бок. Кажется, он слышал ее слова.

Ну и хорошо! Пусть он идет мимо! Ее даже совесть мучить не будет, что она столь бессовестно оставила того, кто, возможно, спас ей жизнь.

Виктория надеялась, что вор не станет связываться со здоровяком-кучером. Но тут он неспешно двинулся в их сторону.

Девушка вопросительно посмотрела на кучера.

— Вы мне поможете? — с тревогой спросила она.

— Эээ… — это все, что смог ответить ей детина, переводивший растерянный взгляд с нее на вора и обратно.

— Я вам заплачу! — воскликнула Виктория, но кучер лишь мялся на месте. — Прогоните его! — капризно велела она, и даже топнула ножкой.

— Смилуйтесь над бедолагой, — раздался совсем близко хрипловатый голос вора. — Он вам ничем не поможет. Это мой кучер.

Вот этого Виктория не ожидала. Хотя могла бы догадаться, ведь вор вел ее именно к площади. Она кинула на детину взгляд, полный укора, но тот ее стараний не заметил. Зато он явно повеселел, поняв, что прогонять собственного хозяина не придется.

Девушка неохотно повернулась к своему загадочному спасителю. Она напустила на себя надменный вид, отчаянно стараясь не дрожать от холода.

— Воры нынче ездят на каретах? — едко спросила она, пытаясь скрыть смущение.

— О да, и чем богаче вор, тем роскошнее у него карета, — тут же откликнулся незнакомец, распахивая перед ней дверцу. — Прошу вас. — Последние слова его прозвучали как приказ.

Виктория не двинулась с места, судорожно пытаясь сообразить, что же ей делать. А, главное, что нужно ему от нее.

Лучше не связываться с этим странным типом, — решила она и отступила, следя за его реакцией. Вор не шелохнулся, но и не отводил от нее внимательного взгляда.

— О, коварное создание, вы решили меня бросить? — усмехнулся он.

— Наконец-то вы поняли мои намерения.

— Если вы надеетесь встретить фей и эльфов, которые с песнями отведут вас прямиком к прекрасному кораблю, идущему во Францию, то вынужден вас разочаровать — ночью на улицах полно всякого сброда. И их вряд ли можно назвать феями.

— Я ухожу. Не смейте мне препятствовать, — пропустив его колкость, заявила она.

— Я и не думал препятствовать вам. Я лишь хотел помочь. И не вы ли обещали мне вознаграждение, если я доставлю вас в порт?

Виктория недоверчиво смотрела на него. Она понятия не имела, куда ей идти, тем более в столь неподобающей одежде. К тому же она замерзла и была на взводе.

Может ли статься, что незнакомец действительно хочет помочь ей? И на что она ему сдалась в противном случае?

— Сэр, поймите меня правильно, ведь я даже не знаю вашего имени, — более мягко сказала она.

Он чуть заметно поморщился, и у нее сложилось впечатление, что он не хочет называть ей свое имя. А он все тянул с ответом, будто не мог решиться.

— Меня зовут Адам Фокс, — наконец сказал он.

— О! — возглас вырвался у Виктории быстрее, чем она успела подумать.

— Я вижу, вы наслышаны обо мне, мисс Виже, — невесело усмехнулся он и, став серьезным, сказал: — Тогда послушайте меня очень внимательно. Я не желаю вам зла, а тварь-Ридли желает. Я же его ненавижу до судорог. И потому лучше друга и защитника, чем я, вы сейчас себе не найдете.

Виктория прижала пальцы к вискам, будто ее пальцы могли помочь ей поймать хоть одну здравую мысль. Но в голове таковых не осталось. Она запуталась и не понимала, что ей теперь делать.

— Но зачем я вам нужна? — наконец выдавила она из себя.

— Вы мне совершенно не нужны. Если вам угодно, то ступайте на все четыре стороны, а я поехал домой спать, — вспылил он и снова открыл дверцу кареты, видимо, собираясь сесть в нее.

Он сейчас уедет, и она останется совершенно одна! Виктория похолодела от страха. Но она не успела ничего предпринять, Фокс резко обернулся и подошел к ней.

— Не могу же я вас бросить одну на улице ночью, — недовольно сказал он, и, твердо взяв Викторию под локоть, повел ее к карете. Она семенила рядом, но не протестовала. Не успела она опомниться, как уже сидела на обитом бархатом сидении.

Карета медленно тронулась с места, увозя ее в неизвестном направлении.

ГЛАВА 5 — О заговорщиках

Адам Фокс. Этот человек настоящий преступник. Его судили за убийство родного брата! Правда, суд вынес оправдательный приговор, но дело то было темным, и многие не верили в невиновность мистера Фокса. Естественно, его не принимали ни в одном приличном доме.

Мошенник, вор, пират, развратник, убийца! Виктория пыталась вспомнить, что еще знала о Фоксе. Ее дядя постоянно рассказывал о нем многочисленные истории, обильно обвиняя в них Фокса во всех смертных грехах. По его рассказам выходило, что не придумано еще такого злодеяния, которое Фокс не совершил бы за свою не столь уж долгую, но, судя по всему, весьма насыщенную жизнь. Преступлений оказалось так много, что Виктория порой поражалась, когда же этот человек успевает спать. Еще ее удивляло, почему, зная в таких подробностях обо всех темных делах Фокса, дядя до сих пор не засудил его. О чем она как-то неосторожно и спросила у дяди. Сесилю вопрос не понравился, но ему пришлось отвечать, так как Бенедикт тоже заинтересовался. Судья стал оправдываться несовершенством работы констеблей и отсутствием улик.

Видимо, мистер Фокс весьма хитрый и ловкий, раз ему столь хорошо удается заметать за собой следы, решила Виктория. Сейчас она не могла понять, как очутилась в его карете. Когда он назвал ей свое имя, она совершенно растерялась. Наверное, ей нужно было бежать от него прочь, но он не дал ей и минуты подумать. И теперь она сидит в его карете и даже не представляет, какое будущее его милостью ей уготовано.

Виктория нетерпеливо выглянула в окно, но увидела лишь темную улицу. Понять, где она находится, и куда ее везут, было невозможно, — в темноте дома выглядели одинаково. Карета монотонно покачивалась по булыжной мостовой, цокот копыт лошадей громко разносился по безлюдной улице. Город спал. Она обернулась к сидящему напротив нее мистеру Фоксу, он небрежно откинулся на спинку сидения, и наблюдал за ней.

— Вы отвезете меня в порт? — не выдержав, спросила Виктория.

— Зачем? Что вам делать ночью в порту?

— Наступит же в Лондоне когда-нибудь утро, — недовольно бросила она и уточнила: — Куда вы меня везете?

— Туда, где вы будете в безопасности.

— Очень познавательный ответ, — съязвила Виктория. Она вновь выглянула в окно, полюбовалась на темную улицу и, расстроенная, откинулась на спинку сидения. Девушка поежилась — в карете было не теплее, чем на улице, а она в одном платье.

— Я везу вас к себе домой, — с этими словами мистер Фокс приподнялся со своего места, откинул крышку сидения и извлек плед и фляжку. Плед он расправил и накинул Виктории на плечи, а сам снова опустился на сидение напротив нее.

— Вы ведь обещали посадить меня на корабль!

— Я не обещал. И еще раз повторяю, что ночью в порту делать нечего. Да и ваша авантюра с кораблем ничем хорошим для вас не закончится.

Виктория закуталась в плед, недовольно глядя на него. Еще бы понять, чего же ей ждать от «авантюры» с Адамом Фоксом.

— Выпейте. Это поможет вам согреться, — он открыл флягу и протянул ей.

Согреться ей просто необходимо. Виктория взяла у него фляжку и подозрительно понюхала содержимое. Как она и ожидала, внутри оказалось спиртное. Девушка понадеялась, что оно поможет ей не только согреться, но и хоть немного расслабиться. А там и нужные мысли придут в голову. Сейчас же она казалась себе отупевшим бревном.

Виктория запрокинула голову и сделала большой глоток, и тут же сморщилась и поперхнулась — напиток обжег горло и внутренности.

— Какая дрянь! — выдохнула она.

— Обижаете! Вы пьете самый лучший шотландский виски, — усмехнулся Фокс, наблюдая за тем, как его гостья утирает слезы с глаз.

Виктория отдышалась и сделала еще глоток. На этот раз «самый лучший шотландский виски» пошел легче. Через некоторое время по телу стало разливаться долгожданное тепло и девушку даже потянуло в сон, но мистер Фокс нарушил затянувшееся молчание:

— Я понимаю, что вас страшит сложившаяся ситуация, но я клянусь, что не причиню вам вреда, мисс Виже. Я желаю лишь помочь вам и уберечь от вашего опекуна.

— Откуда вы знаете мое имя? — прищурилась Виктория. Она тряхнула головой, пытаясь скинуть сонливость. Не время расслабляться. Виктория не верила этому человеку и его обещаниям. Слишком много она слышала о Фоксе и ничего хорошего от него не ждала.

— Лондон полнится слухами, — уклончиво ответил он.

— А, так вы любитель слухов и сплетен!

— Так же, как и вы, мисс Виже. Ведь вы уже составили обо мне мнение, даже не потрудившись узнать меня.

— И узнавать вас не желаю.

— Не слишком-то дальновидно с вашей стороны грубить человеку, пытающемуся вам помочь.

Виктория промолчала. Она отвернулась от Фокса и стала глядеть в темный проем окна. Молчание затягивалось. Девушка не выдержала и вновь взглянула на своего то ли спасителя, то ли похитителя. Вид мистер Фокс имел задумчивый, но вдохновленный. Это ей не понравилось. Что еще за пакость он задумал? А в том, что он задумал именно пакость она не сомневалась.

Заметив, что она на него смотрит, Фокс лукаво улыбнулся и, чуть подавшись к ней, елейным голоском спросил:

— А не желаете ли вы сладкой мести?

— Кому? — моргнула Виктория. От выпитого ее окончательно разморило, и голова отказывалась работать.

— Вашему милому дядюшке, естественно, — улыбка у Фокса стала многообещающей.

— О нет! Я вообще хочу быть от него, как можно дальше!

— Но подумайте сами: ведь вы законная наследница, а он пытается отнять у вас целое состояние! Да еще и покушается на вашу жизнь! Я бы такого не потерпел, и уж точно свое не отдал бы!

Виктория внимательно слушала его, соглашаясь.

— Разве справедливо, что вам придется прятаться и жить в страхе перед Ридли, в то время как этот подлец станет тратить ваши деньги? — продолжал тем временем мистер Фокс. — А ведь вы могли бы безбедно жить, а не бежать неизвестно куда. Ридли нарушает последнюю волю вашего отца, которая должна быть для него свята!

Девушка сама не заметила, как наклонилась к нему, ловя каждое слово.

— Но что я могу сделать? — растерянно спросила она во что бы то ни стало желая изменить сложившуюся ситуацию.

— Мы! Ведь теперь у вас есть я! И я готов все уладить. Но есть одна загвоздка — я не знаю, где живет Беркли.

Виктория непонимающе посмотрела на него, пытаясь разгадать его замысел. Но в следующую секунду ее осенило. Все так просто решалось!

— Вы хотите украсть у него завещание! — в полнейшем восторге воскликнула она, чувствуя, что проникается симпатией к мистеру Фоксу и его воровским повадкам.

— Впервые вижу, чтобы воспитанная леди поощряла столь неблагородное дело, — улыбнулся он. — Но да, вы правы.

— Но я не знаю, где он живет, — разочарованно покачала головой Виктория и тут же предложила: — Вы могли бы подкараулить Беркли, когда он завтра пойдет на встречу с дядей. У него при себе должно быть завещание.

Но Фокс отрицательно покачал головой:

— Как только Одноглазый поймет, что вас нет в доме, он направится к Беркли, чтобы уничтожить завещание. Нужно торопиться.

Виктория нервно глотнула из фляжки и скривилась от обжигающего напитка. Но именно виски неожиданно помог ей наконец-то начать соображать. Она вспомнила, как однажды оказалась вместе с отцом в конторе Беркли. Граф заехал к поверенному по делам. Чтобы Виктория не скучала, барристер поручил ее заботам сестры, которая увела девушку в гостиную на второй этаж, где и располагалось частное жилье семейства Беркли.

— Вы знаете, где находится контора Беркли? Сам он живет на втором этаже, — после продолжительной паузы сказала Виктория, и как могла, объяснила, как найти дом барристера.

Мистер Фокс сделал несколько дельных уточнений, из которых она поняла, что дом Беркли он найдет без труда.

— Так вы благословляете меня на столь непростое дело, мисс Виже? — насмешливо спросил он.

— Конечно! — горячо заверила его Виктория. — И прихватите у него что-нибудь ценное, пусть будет уроком подлецу!

Фокс засмеялся.

— Спасибо и на том, что голову несчастного не потребовали принести на блюде.

Виктория милостиво кивнула и неожиданно для себя улыбнулась своему «подельнику».

Карета остановилась. Мистер Фокс выглянул в окно и заявил:

— Мы приехали.

Он выбрался из кареты первым и помог выйти Виктории.

Она огляделась. Они стояли у трехэтажного каменного особняка, окруженного деревьями и обнесенного каменной оградой. Виктория не ожидала, что мистеру Фоксу принадлежит такой большой дом. Неужели он так богат, что может себе позволить содержать целый особняк?

В темноте дом выглядел зловеще. Несмотря на поздний час, в некоторых окнах виднелся свет, но даже это не снимало возникшей тревоги. У Виктории появилось ощущение, что, если она переступит порог старого особняка, то обратного пути уже не будет. И все-таки она сделала роковой шаг.

[1] Кокни (англ. cockney) — пренебрежительно-насмешливое прозвище уроженца Лондона из средних и низших слоев населения. Для диалекта кокни характерно особое произношение, неправильность речи, а также рифмованный сленг.

[2] Жюстокор (от фр. Juste a corps — точно по телу) — кафтан; верхнее платье, облегающее торс, узкое в плечах с короткими по началу рукавами (к концу века они удлинились), снабженными широкими отворотами, которые крепились на пуговицах. Жюстокор кроился длиной до колен, слегка приталенным и сильно расклешенным в боковых швах, что создавало впечатление трапециевидной юбки со складками, с продольно или поперечно низко расположенными большими карманами.

ГЛАВА 6 — О вреде пыли

Джонатан Беркли с ужасом смотрел на дуло пистолета, направленное на него. Оружие сжимал в руке среднего роста мужчина, одетый во все темное. Нижнюю половину лица преступника закрывал широкий платок, завязанный на затылке.

Беркли, невероятно довольный, вернулся домой от графа Дантри. В своем кабинете он откупорил бутылку хорошего бренди, чтобы отпраздновать удачную сделку с графом. Он лениво потягивал напиток и предавался приятным мечтам о своей скорой женитьбе, как вдруг в дверь кабинета совершенно спокойно вошел этот страшный человек и молча направил на него оружие. Джонатан медленно поднялся со своего места, не сводя взгляда с пистолета.

Как бандит проник в дом, и что ему нужно в столь поздний час? Деньги? Это грабитель? Или убийца? У барристера были враги, но кто отважился нанять убийцу? А может, это слуга Ридли?

О, Боже! Убийца целится в него! Что же делать? Позвать на помощь слуг?

Мысли роились в голове, но Беркли не мог найти выхода из сложившейся ситуации. Он не сводил взгляда с мужчины в черном. Разные ситуации бывали в жизни юриста, но оружием ему угрожали впервые.

— Не делайте глупостей, Беркли, — тихо, но веско сказал незнакомец. — Позовете на помощь, — и я выстрелю, не колеблясь. Ваша жизнь для меня ничего не значит. И не думайте, что ваши ленивые сонные слуги успеют меня схватить. Но я не хочу вас убивать, мы можем договориться.

Мужчина замолчал и даже чуть опустил оружие.

— Чего вы хотите от меня? — сиплым от страха голосом спросил Джонатан. Он стоял, не шевелясь, нервно сжимая в руке бокал, да так сильно, что тот мог в любую секунду треснуть в пальцах.

— Мне нужно завещание графа Дантри.

Значит, этого человека послал Ридли, понял барристер. Нет! Ни за что он не отдаст завещание! Без завещания ему не видать Виктории, а он жизни без нее не представляет!

— У меня нет его здесь, — солгал Беркли. А вдруг грабитель поверит! Главное — выиграть время, и он придумает, как выпутаться из сложившейся ситуации. Может быть, ему удастся позвать на помощь или убежать.

— Жаль, — скучающим голосом ответил незнакомец и стал поднимать руку с оружием.

У юриста все оборвалось внутри от его безразличного «жаль» и медленно поднимающейся руки. Конечно, вполне может быть, что незнакомец блефует, — а если нет? Тогда он убьет его с равнодушным выражением лица. Хотя нет, Джонатан не мог видеть выражение лица грабителя, оно было скрыто от него. Но глаза мерзавца говорили о многом. В них таился холодный расчет и все то же безразличное скучающее «жаль». Взгляд этих спокойных глаз не сулил барристеру ничего хорошего.

— Постойте! — выдохнул Беркли, в отчаянии выставляя перед собой руку, будто пытаясь закрыться от пули.

Он понял, что опасный визитер убьет его, не колеблясь, и уж тогда точно не видать Джонатану Виктории. Ничего, он придумает что-нибудь другое, чтобы получить Викторию, он обязательно что-нибудь придумает, а сейчас ему придется отдать завещание.

Барристер мог поклясться, что видел, как дрогнул палец грабителя на спусковом крючке, но мерзавец остановился, не выстрелил.

— Я отдам вам завещание, оно у меня в сейфе, — быстро сказал Джонатан.

— Думаю, вы приняли правильное решение, — все тем же тихим голосом одобрил незнакомец.

Беркли поставил бокал на стол, чуть не опрокинув его. Он подошел к висевшему на стене гобелену с изображением сцены охоты и отодвинул его в сторону. Под ним оказалась небольшая дверца железного сейфа, вделанного в стену. Придерживая гобелен нетвердой рукой, Джонатан нащупал на шее ключ на цепочке. Он нервно обернулся — грабитель по-прежнему целился в него.

Пальцы дрожали и не слушались барристера, он не сразу смог попасть ключом в замочную скважину, но все же открыл сейф и вытащил завещание покойного графа Дантри. Беркли закрыл дверцу и отпустил гобелен. Тот упал на место, подняв целое облако пыли. Джонатан вдохнул пыль и неожиданно для себя громко чихнул.

Грабитель вздрогнул и спустил курок.

Барристер выронил завещание и безвольно рухнул на пол. В затылке его красовалась аккуратная дыра, припорошенная порохом, из которой медленно вытекала темная кровь.

***

— Проклятье!!! Проклятье! Проклятье-проклятье-проклятье!!! — цедил сквозь зубы Адам Фокс, глядя на распластанное перед ним тело барристера.

Он совершенно не собирался убивать Беркли, хотел лишь припугнуть. Но только он поздравил себя с легкой победой, как этот болван чихнул, и он… Он выстрелил! Как?!

Нервы ни к черту!

Слишком легко всё получилось.

Адам решил, что столь ценный документ, как завещание, Беркли не станет хранить у себя в конторе, а спрячет поближе «к телу» — у себя дома, и оказался прав. Проникнуть в дом барристера не составило труда: он взобрался по дереву на балкон второго этажа, а оттуда попал в дом. Слишком просто. Он никак не мог поверить, что дом барристера столь плохо охраняется, и все ждал нападения со спины.

…Фокс с откровенной брезгливостью смотрел на лежащее перед ним тело. Он ненавидел трупы, его мутило при виде крови. За свои двадцать восемь лет он видел достаточно трупов и крови, чтобы испытывать к ним стойкое отвращение.

В чувство Адама привели крики и топот спешащей к кабинету прислуги. Он быстро убрал оружие, подобрал завещание и бросился к окну. Не прошло и пары минут, как он уже бежал по улице.

ГЛАВА 7 — О воровстве, вожделении и невероятной стойкости

Адам вернулся домой, долго бродил по своей комнате, а потом упал прямо в одежде на кровать. Спать не хотелось.

Кровь, медленно вытекающая из затылка барристера, все стояла у него перед глазами. Адам скривился и постарался прогнать неприятное видение. До чего же нелепая и ненужная смерть.

За свою жизнь он сознательно убил двоих (сколько человек погибло от его руки в морских боях, он точно сказать не мог). Но, если первые двое сами хотели его прирезать, и за их погубленные жизни Адам особого раскаянья не испытывал, — тем более оба оказались редкостными подонками, — то смерть Беркли вечно будет висеть на его совести.

Хотелось выпить чего-нибудь крепкого. Адам готов был разбудить своего камердинера, чтобы тот принес ему бренди, но видеть сейчас болтливого Сильвио ему совершенно не хотелось.

Чтобы отвлечься, Фокс стал думать о событиях сегодняшней ночи, предшествовавших посещению дома барристера. А подумать было о чем.

Все-таки он удачно зашел в «гости» к Ридли. И какое невероятное стечение обстоятельств заставило всех участников драмы собраться в одном месте? Забавно.

Этой ночью Адам узнал много интересного и уже придумал, как новые знания можно использовать против Ридли. А прелестная Виктория ему поможет.

Вообще-то проникновение в чужой дом и кража стали для Фокса первым опытом. Его помощник мог бы выполнить всю работу за него, но некоторые дела приятно уладить самому. Ради посещения дома Ридли он даже брал уроки у одного опытного домушника, резонно решив, что в жизни и столь специфическое знание может пригодиться.

Своему помощнику Адам велел следить за домом графа Дантри, и вскоре узнал, что последний уехал и увез с собой большинство слуг. В особняке остались дворецкий и горничная. Проникнуть в дом не составило труда, впрочем, как и найти кабинет. Беспорядок, царивший в нем, поверг Адама в легкое уныние. Но длилось оно недолго.

Все важные документы Сесил доверил тайнику в столе. Естественно, первым делом Фокс стол и осмотрел, и легко обнаружил небольшое отделение для бумаг, прикрытое деревянной панелью. Там и лежали письма, которыми когда-то угрожал ему бывший судья. Не то, чтобы Адам боялся его угроз, — он знал, что Ридли не осмелится сделать эти письма достоянием общественности. В первую очередь столь необдуманный поступок ударит по репутации графа, — Адаму есть, чем ему ответить. И, тем не менее, Фокс не желал, чтобы в руках мерзавца оставались компрометирующие бумаги.

Из тайника Адам также прихватил долговые расписки. Судя по их количеству и подписям на них, Ридли являлся кредитором многих влиятельных людей, которые задолжали ему весьма солидные суммы. Адам решил, что расписки можно продать должникам за полцены, и сунул их за пазуху вместе с письмами. Пачка получилась внушительной, и черный жюстокор на груди откровенно топорщился.

Ничего ценного он больше не обнаружил, и хотел уходить, но тут услышал скрип пола в коридоре совсем рядом с кабинетом. Выбраться через окно Адам бы не успел и, чтобы не поднимать шума, предпочел спрятаться за софой.

По шороху юбок он понял, что в кабинет вошла женщина. Она что-то искала на полках с книгами. Очень интересно, почему она решила затеять поиски ночью?

Пользуясь тем, что она находится в противоположной части кабинета, Фокс осмелился осторожно выглянуть из-за спинки софы.

Перед ним стояла Виктория Виже. Адам узнал ее даже в тусклом свете свечи. Он видел ее однажды, лет пять назад, и тогда он не мог не заметить яркую красоту дочери графа Дантри. Нет, с ним не случилась любовь с первого взгляда, и Адам почти не думал о ней после. Но, как оказалось, образ Виктории запал в душу, да так, что он узнал ее спустя годы, хотя ни разу с ней и словом не перемолвился.

И все-таки, что же мисс Виже ищет ночью в кабинете дяди? Впрочем, вскоре у него появились некоторые предположения. Как раз после прихода этого самого дяди.

Фокс совершенно не ожидал, что на него свалится сразу столько информации. Разговор графа с Беркли заставил его пораскинуть мозгами, как можно использовать услышанное против Ридли. А вот заговор последнего с Одноглазым поверг Адама в легкий шок. Но что еще можно ждать от бывшего судьи? Жестокая мразь, он мразью и остался даже получив титул и богатство.

В своем укрытии Фокс отсидел себе все, что только можно отсидеть. Тело болело, но он не смел шевелиться. А как хотелось сменить позу! И, когда Ридли и Одноглазый покинули кабинет, Адам был несказанно счастлив.

Оставалось лишь дождаться ухода мисс Виже, и он сможет выбраться из дома. Задерживаться ему не стоило; если Одноглазый Джейсон обнаружит его здесь, то убьет, не колеблясь.

Фокс понадеялся, что мисс Виже тоже уйдет из дома горячо «любящего» ее дядюшки, и как можно дальше. Если она не дура, конечно. Адам надеялся, что у нее хватит мозгов поступить именно так.

Но тут он представил, как девушка крадется по дому к выходу, и ее хватает Одноглазый… Нет, он не мог такого допустить. Он никогда себе не простит, если от его бездействия девушка расстанется с жизнью.

Впрочем… В этом что-то есть! Ридли удавится, когда узнает, что его племянница исчезла прямо у него из-под носа. Адам мечтательно улыбнулся, предвкушая реакцию графа на новость.

Но Фокса ждала трудная миссия. Уговорить девицу Виже следовать за ним оказалось непростым делом. Но он справился блестяще. Зато потом она повела себя самым неожиданным образом, попытавшись сбежать от него. Да и впоследствии, кажется, она так и не поверила ему до конца. Но она его заинтересовала. Прелестная мисс Виже вполне способна показать острые зубки, и ему это нравилось.

…Неожиданно Адаму показалось, что Виктории нет в доме, что она сбежала, воспользовавшись его отсутствием. Он пытался успокоить себя тем, что без завещания она отсюда не уйдет, но нехорошее предчувствие не отпускало. Он не выдержал, вскочил с кровати и направился в отведенную ей комнату.

***

Виктория никуда не сбежала, она крепко спала, утомленная событиями ночи. Лунный свет мягко освещал комнату, и Адам прекрасно видел девушку. Она лежала на боку, и тонкое одеяло плавно обволакивало ее фигуру, давая возможность видеть все соблазнительные изгибы тела. Ее волосы были заплетены в две толстые длинные косы. Кожа девушки казалась белоснежной на фоне темных волос.

Стараясь не шуметь, Адам прошел в комнату и закрыл за собой дверь. Теперь, когда завещание у него в руках, Виктория становилась для него бесценна. Он просто обязан удержать ее рядом с собой и не дать ей возможности сбежать, а без средств она никуда от него не денется.

Фокс огляделся и увидел ее платье, небрежно брошенное на небольшую софу. Адам старательно ощупал каждый клочок ткани, но кошелька с драгоценностями, прихваченного из дома Викторией, не нашел. А он ведь видел, как мисс Виже убрала драгоценности в кошель, а затем привязала его к поясу.

Он окинул взглядом комнату, гадая, куда Виктория могла спрятать деньги. Задумчивый взгляд его остановился на девушке. Фокс медленно приблизился к ней и опустился рядом с кроватью на одно колено.

Что гадать? Он знал, где кошелек. Конечно, под подушкой.

Адам пытливо посмотрел в лицо Виктории, пытаясь понять, насколько крепко та спит. Дышала она ровно, голова ее была чуть запрокинута, шея полностью открыта его нескромному взору. Взгляд его скользнул ниже. Одеяло с девушки сползло до пояса, а тонкая сорочка не скрывала полноты груди. Его вдруг кинуло в жар, а дышать стало трудно. Взор его переместился к тонкой талии и мягким изгибам бедер.

Виктория вздохнула во сне и зашевелилась. Адам вскинул глаза на ее лицо. Девушка откинулась на спину, открывшись ему еще больше, и затихла. Она казалась хрупкой и очень женственной. Руки спящей безвольно лежали поверх одеяла.

Какие тонкие у нее запястья, он мог бы одной рукой удерживать обе ее руки… Неужели он об этом подумал?! Он, который всегда презирал насильников! Но, кажется, он начинал их понимать…

— Боже милосердный! — прошептал Адам, и чуть подался вперед. Ему безумно хотелось коснуться ее манящего тела, почувствовать под пальцами бархатистость кожи, касаться ее губами везде, куда сможет дотянуться, узнать ее запах и вкус. В голове его возникали сцены, одна откровеннее другой, и эти фантазии могли завести Адама Фокса очень далеко. Дорожка, правда, была одна — прямо в постель к очаровательной мисс Виже.

Фокс почувствовал откровенное желание. Если он здесь задержится, то не совладает с собой. Он поднялся на ноги и нетвердой походкой направился к выходу, и лишь у двери вспомнил, зачем он, собственно, пришел к Виктории. Фокс вернулся к ее постели и снова опустился на одно колено.

Девушка крепко спала. Стараясь не смотреть на нее и не делать резких движений, Адам осторожно сунул руку под подушку и нащупал весьма объемистый кожаный кошель. Он медленно вытянул руку с трофеем. Виктория даже не пошевелилась, она продолжала все также ровно дышать.

Адам поднялся на ноги и быстро вышел.

После всего, что он сейчас испытал, Фокс решил ни за что не расставаться с Викторией. Он слишком сильно ее теперь желал, и не собирался упускать из своих рук столь соблазнительную добычу. Он хотел ее безумно и собирался свое желание удовлетворить. Благо, расклад был в его пользу.

ГЛАВА 8 — О чаяниях и разочарованиях

Виктории предоставили удобную комнату, она прекрасно выспалась и теперь чувствовала себя отдохнувшей, но жутко злой. Причина ее дурного настроения заключалась в том, что ее ограбили! Кто-то забрал у нее все драгоценности, пока она спала. Пряча, на всякий случай, кошель под подушку, она всерьез не думала, что ее могут обворовать в богатом особняке, — мистер Фокс производил впечатление состоятельного человека.

Конечно, украсть драгоценности могли и слуги, но Виктория подозревала Фокса.

Может, у этого человека не все в порядке с головой, и он тащит все, что плохо лежит?

Но Виктория догадывалась, что причина в другом. Этот мерзавец не собирался выпускать ее из своих рук, а все его лживые слова об ее безопасности были лишь уловкой, чтобы заманить ее в свой дом.

Пропажу Виктория обнаружила, как только проснулась. Она потребовала у служанки, помогавшей ей одеться, чтобы та отвела ее к мистеру Фоксу. Женщина выполнила ее просьбу и проводила гостью в библиотеку, которая также служила кабинетом хозяину дома.

Виктория не могла не отметить, что по богатству отделки и обстановки дом мистера Фокса ничуть не уступает особняку ее отца. Неужели все нажито преступным путем? И почему до сих пор никто, кроме ее дяди, не пытался положить конец незаконным делам этого человека?

Девушка беглым взглядом окинула библиотеку. Полки с книгами полностью занимали две стены, между ними перед большим камином разместились диван и пара кресел. В противоположной части был оборудован непосредственно кабинет — стол, кресло, шкафы с документами. Единственное окно зарешечено.

Фокс стоял у стола и просматривал бумаги. У Виктории сложилось впечатление, что он только вернулся домой. Он был одет в строгий коричневый жюстокор без особых украшений, кюлоты[1] и ботфорты[2]. На голове — черный парик с собранными сзади в хвост длинными волосами. На столе лежала шляпа с загнутыми полями.

Увидев в дверях пышущую негодованием Викторию, Фокс отложил бумаги и приблизился к своей гостье. Как ни в чем не бывало, он поприветствовал ее и поцеловал руку, которую девушка выдернула из его пальцев.

— Где мои вещи? — сквозь зубы процедила Виктория.

— Они в надежном месте. У меня они будут в сохранности, мисс Виже, — заверил ее мистер Фокс.

Он даже не пытался отрицать, что посмел войти в ее спальню и обворовать ее! Это разозлило Викторию еще больше.

— В сохранности от кого? В вашем доме слуги подворовывают? Ах, нет, о чем это я? Хозяева! — голос ее был полон сарказма, но это никак не повлияло на Фокса; он остался все так же спокоен.

— Я вижу, вы отдохнули и полны сил.

— Я требую, чтобы вы мне все вернули!

— Комната вам понравилась? Уже позавтракали?

Виктория сжала зубы, приказывая себе успокоиться. Она смерила наглеца презрительным взглядом и заявила:

— Верните мои вещи, мистер Фокс. Я намерена немедленно покинуть ваш дом.

— К дяде торопитесь? И вам даже не интересно узнать, что я собираюсь вам предложить?

— Увольте, я не стану вас слушать! И никаких предложений от вас не приму! — Виктория осеклась, поняв свою оплошность. Как она могла забыть о завещании?! Но она была так зла на Фокса из-за кражи, что все прочее вылетело у нее из головы. — Вы достали завещание? — высокомерно спросила она, стараясь скрыть смущение.

Брови мистера Фокса поползли вверх, и он задал неожиданный вопрос, который, однако, заставил Викторию занервничать:

— А вы уверены, что вы — дочь графа?

Что такое? Почему он сомневается? Что-то не так с завещанием? Или ей придется доказывать свое и без того небезупречное происхождение? А, может, отец не указал ее в завещании?

— Я абсолютно уверена в том, что я дочь графа Дантри, — напряженно ответила она, ожидая услышать самые худшие новости.

— А то я уже было подумал, что вы дочь короля. Или сама королева, снизошедшая до нас, — он с издевкой поклонился.

Виктория выдохнула и кинула на него взгляд, полный укора. Ухмыляется, подлец. Что ж, ему удалось поставить ее на место.

Как ни странно, она его совсем не боялась, даже несмотря на репутацию, закрепившуюся за ним. Скорее всего, этому способствовало его обходительное с ней обращение. Но Виктории казалось, что дело в другом, но она и сама не могла объяснить причины.

Вчера в карете было темно, и ей не удалось толком разглядеть своего похитителя, а в доме он поручил ее заботам дворецкого и экономки и практически сразу ушел. Теперь она могла рассмотреть его куда лучше. Он оказался моложе, чем она предположила изначально. На вид ему было лет двадцать семь — тридцать; чуть выше среднего роста и хорошо сложен. Она не назвала бы подвижное лицо мужчины идеально красивым, скорее приятным. Особенно привлекали живые карие глаза, в которых читался ум, а чуть глубже пряталась насмешка, причем сразу над всем миром, — мистер Фокс явно не любил мелочиться.

К большому неудовольствию Виктории, перед ней стоял обаятельный человек, которому хотелось довериться. А она чувствовала, что этого делать ни в коем случае нельзя.

Девушка вдруг поняла, что он тоже рассматривает ее, и почувствовала себя неуверенно под оценивающим взглядом. Она была не из тех, кто стыдливо опускает глаза, и инстинктивно вздернула подбородок. Жест выглядел одновременно и вызывающе, и угрожающе.

Виктория, обладая бойцовским характером, также была награждена жутким упрямством, и уступать своему похитителю ни в чем не собиралась. Искусство требовать и топать ножкой она оттачивала с пеленок, активно тренируясь на собственном отце, который избаловал ее до безобразия, фанатично потакая всем прихотям обожаемой доченьки.

Но, кажется, вздернутый подбородок и возмущенный взгляд лишь позабавили мистера Фокса. Уголки губ его дрогнули, но открытой насмешки он себе не позволил.

Он подошел к столу, вытащил из ящика сложенный пополам, немного помятый лист бумаги и протянул его девушке.

Вся спесь, которую Виктория столь тщательно напускала на себя, слетела с нее в одно мгновение. Она бросилась к Фоксу и буквально выхватила документ из его пальцев.

Виктория нетерпеливо развернула бумагу и отошла к окну. Она несколько раз пробежала текст глазами, прежде чем окончательно поверила в то, что перед ней действительно завещание отца.

Мысли путались в голове, но она понимала одно: раз завещание у нее в руках, значит, все проблемы решены! И Адам Фокс, действительно, оказался ей другом, как и обещал. Впереди Виктория видела беззаботную обеспеченную жизнь.

— Прочитали? — раздался рядом его низкий голос, возвращий к действительности.

— Да, — прошептала она и повернулась к нему.

Фокс вдруг мягко, но настойчиво вынул бумагу из ее пальцев.

— У меня оно будет в сохранности, — сказал он, складывая документ и убирая обратно в стол.

Виктория нахмурилась, почувствовав неладное. Девушка проводила завещание тревожным взглядом и вопросительно посмотрела на Фокса.

— Его нужно огласить и, чем скорее это будет сделано, тем лучше, — сказала она.

— Всему свое время, мисс Виже, — ответил Фокс. — Если верить этой бумаге двадцать один год вам исполнится только через три месяца.

— Именно так, — кивнула она.

— В таком случае, подумайте-ка вот о чем: кто будет вашим опекуном, пока вы не станете совершеннолетней и не вступите в права наследования? — мистер Фокс сделал небольшую паузу, давая девушке осмыслить сказанное. — Правильно: ваш дядя останется вашим опекуном, — подтвердил он ее догадку, видя, как Виктория изменилась в лице. — А, если вы вдруг решите его обличить, обвинить в заговоре против вас, — это ничего не даст. У вас нет доказательств. Зато Ридли сможет заявить, что у вас, например, мания преследования, что вы невменяемая, и упечет вас в Бедлам[3]. Или еще что-нибудь придумает. Рано или поздно, но он найдет способ убрать вас со своего пути к богатству. А ведь мы этого не хотим? — доверительно спросил он.

Виктория столь страшной участи точно не хотела. Она с ужасом осознала, что он прав: даже огласив завещание, она не обезопасит себя.

— Но… вы можете подтвердить мои слова! Вы слышали, как дядя велел убить меня! — осенило ее.

— Нет уж, этого делать я не стану. Во-первых, — мне никто не поверит. А во-вторых, — мое заявление даст вашему милому дядюшке повод обвинить меня в незаконном проникновении в его дом. Сами понимаете, к чему это может привести.

— Тогда, может, мне стоит скрыться и подождать совершеннолетия, а уже после огласить завещание?

— И куда же вы собираетесь податься?

— Во Францию к тетке. Изначально собиралась…

— Одна?

Виктория закусила губу и с надеждой посмотрела на Фокса. Вдруг он согласится помочь ей? Но его саркастический тон и скептически выгнутая бровь говорили об обратном.

— Я слишком хорошо знаю Ридли, мисс Виже. Смею вас заверить, он обладает весьма полезными связями. Я уверен, что его люди ищут вас по всему городу: в порту, на дорогах, просто на улицах. Не думаю, что вам удастся скрыться. Очень быстро вас схватят и вернут к дяде; но, даже если этого не произойдет, вы можете стать легкой добычей для грабителей.

Виктория во все глаза смотрела на него. Ей стало страшно, и она не видела выхода из создавшейся ситуации.

— Что же мне делать? — пролепетала она и с надеждой обратилась к своему собеседнику: — Вы ведь не оставите меня, мистер Фокс?

— О, нет, ни за что на свете, мисс Виже, — заверил он ее, но лицо его приобрело столь довольное выражение, что Виктория невольно насторожилась. — Так просто вы от меня не избавитесь, — многообещающе добавил он.

ГЛАВА 9 — О великой жадности

Нет, этому человеку абсолютно нельзя доверять. Виктория нахмурилась, тщетно пытаясь понять, что он задумал.

— Что вы имеете в виду? — настороженно спросила она.

— Если помните, вчера я обещал позаботиться о вас, и собираюсь выполнить свое обещание в полной мере. Почему бы нам не присесть и не обсудить все? — гостеприимно предложил хозяин дома, указывая на диван.

Виктория стремительно подошла к дивану, села на него и выжидающе посмотрела на Фокса. Она была взвинчена, и ей не терпелось узнать, как же он собирается о ней «заботиться».

— Я сижу. Излагайте ваше предложение.

— Я предлагаю вам стать моей женой, мисс Виже.

В комнате повисла гробовая тишина.

— Как хорошо, что я сижу, — наконец выдавила из себя Виктория, пытаясь осмыслить услышанное. — А вы не оригинальны, — зло бросила она затем.

Но Фокс не обратил внимания на ее шпильку, а просто сказал:

— Я стану вам мужем и опекуном. Ридли не доберется до вас, да и пропадет сам смысл убивать вас.

Подумать только, еще минуту назад она верила, что Фокс хочет ей помочь! Но теперь все встало на свои места. Ему нужны деньги, ее наследство! Ведь все, чем она владеет, после свадьбы перейдет к мужу. И, вполне может статься, что после свадьбы она окажется в самом плачевной положении: он может избавиться от нее, да хоть в деревню сослать! Никаких благородных целей он, естественно, не преследует. Видимо, Адам Фокс и благородство — понятия несовместимые. И прав был дядя, когда говорил, что этот человек закоренелый преступник.

Ярость красной пеленой застлала ей глаза. Виктория резко вскочила с дивана и одарила своего «спасителя» испепеляющим взглядом. Но зря старалась: Фокс даже не моргнул. И его ничем не пробиваемое спокойствие взбесило вспыльчивую Викторию еще больше.

— Денег моих захотели? — она почти кричала.

— Да, — просто ответил он.

— Я ухожу! Немедленно! — заявила Виктория.

— Куда? Мне казалось, я обрисовал вам ситуацию…

— Вы лжете! Меня не так-то просто запугать! Или я здесь пленница? — прямо спросила она.

— Ну, что вы?! — ужаснулся мистер Фокс и с самым искренним видом заверил: — Вы можете уйти в любую секунду. Никто не посмеет задержать вас, мисс Виже.

— В таком случае, я хочу покинуть ваш дом прямо сейчас! Верните мне мои вещи и… и завещание!

— Завещание? — брови его удивленно поползли вверх. — Насколько я помню, вы пришли в мой дом без завещания.

— Но зачем оно вам? Эта бумага не имеет для вас никакой ценности!

— Оно будет дорого мне как память о вас и о нашей несостоявшейся свадьбе.

Виктория пристально смотрела на него. Неужели на свете не осталось ни одного благородного джентльмена, думала она. Ее со всех сторон окружили подлецы, чувствующие легкую наживу, и не ожидающие сопротивления от беспомощной жертвы. Но она так просто не сдастся. Она сбежит к тетке во Францию и спрячется там до совершеннолетия.

Не стоит верить всем словам Фокса, он лишь пытается запугать ее. Ну, откуда у ее дяди найдется столько людей, чтобы обыскать весь город? Глупости. Она сбежит от Фокса и прихватит с собой драгоценности и завещание, которое, если тщательно разобраться, тоже принадлежит ей. Она специально проследила, в какой ящик стола он убрал бумагу. Именно так она и поступит: она не станет выходить замуж за расчетливого подонка, а обведет его вокруг пальца! Только такого отношения он и заслуживает!

Виктория решила переждать в доме Фокса несколько дней. Если дядя и ищет ее, то за эти дни поиски прекратятся. Никому и в голову не придет, что она может прятаться в доме человека, с которым никогда не была знакома.

— Обдумайте хорошенько мое предложение, мисс Виже. Не торопитесь говорить «нет», — сказал Фокс, отвлекая ее от коварных мыслей. — Мы ведь с вами идеальная пара: вы незаконнорожденная, меня тоже в приличных домах не принимают. Будем дома вдвоем сидеть, — иронично добавил он.

— Ужасное будущее вы мне рисуете, мистер Фокс, — криво усмехнулась девушка. — Но я останусь.

— Я рад, что вы приняли правильное решение, и буду надеяться, что в ближайшем будущем вы примете еще одно правильное решение, мисс Виже.

Виктория вновь разозлилась. Правильное решение! Ни за что на свете она не примет это «правильное» решение! Она не удержалась и кинула на Фокса злобный взгляд. Ей показалось, что он насмехается над ней, что разозлило ее еще больше. Но Виктория постаралась обуздать гнев; она боялась не сдержаться и высказать ему все то, что думает о нем и его предложении руки и сердца.

— Когда-нибудь вы поймете, что я действовал исключительно в ваших интересах, Виктория. Вы ведь позволите мне так вас называть?

— Нет, — отрезала она, чувствуя, как в ней вновь закипает ярость.

— Почему же? Мы ведь почти помолвлены. А вы можете звать меня Адам, мне будет приятно.

Виктория отнюдь не была ханжой и новомодное явление, — когда муж и жена называли друг друга по именам, — она находила весьма пикантным и милым. Но звать расчетливого мерзавца «Адам», признать его своим женихом!.. Его наглость не имеет границ! Он думает, что загнал ее в ловушку, из которой нет выхода. Что ж, посмотрим, кто будет смеяться последним.

— Соблюдем приличия, мистер Фокс, — сухо сказала Виктория, одарив наглеца надменным взглядом. Пусть знает свое место!

— К черту приличия, — легко отмахнулся Фокс от ее предложения. Глаза его весело блестели, он уже откровенно подтрунивал над ней.

— К черту вас! — выдохнула Виктория, она все же не совладала с собой и дала гневу вырваться наружу.

— Ну — ну, мисс Виже, не стоит так злиться, — мягко улыбнулся он. — Идемте, я познакомлю вас с моей милой сестрой и обитателями дома. Уверен, в их компании вам скучать не придется.

***

Но идти им никуда не пришлось. В дверь постучали, и в библиотеку заглянула девушка. Виктория тут же отметила про себя, что девица весьма симпатичная особа, чему больше способствовали живое задорное выражение лица и веселый взгляд, нежели природная красота. Одета она была по последней моде и явно не скупилась на наряды и украшения, но, на вкус Виктории, зеленое бархатное платье на девушке было слишком ярким, а шляпка, украшенная перьями, чересчур игривой.

— Вы уже вернулись с прогулки, Джулиана? — спросил ее Фокс.

— Да, и Кристиан ужасный зануда, он молчал всю дорогу! — недовольно сморщила нос Джулиана, но, отвечая, она не сводила с Виктории взгляда, полного жадного любопытства. — Мне сказали, что у тебя гостья, братец, ты ведь представишь нас друг другу?

— Конечно, моя дорогая сестрица, — ласково улыбнулся Адам, чем вызвал подозрительный взгляд Джулианы.

Фокс представил девушек друг другу.

— Мисс Виже поживет в нашем доме некоторое время. Надеюсь, я могу поручить ее твоим заботам, Жу — Жу? — спросил он.

Джулиана радостно закивала.

— Мисс Виже попала в сложную ситуацию, и никто посторонний не должен знать, что она находится здесь, — продолжал наставлять ее брат.

— Тебя ищут власти? Ты кого-то убила? — доверительно спросила Джулиана у Виктории, повергнув ту в шок своими вопросами.

— Нет! — ахнула Виктория.

— Скорее это ее хотят убить, — сказал мистер Фокс. — И наш святой долг помочь мисс Виже и уберечь ее от опасности.

Виктория недовольно поджала губы. Зачем он рассказывает такие вещи сестре? Разве можно доверять этой ветреной девице?

— Да-да, это наш святой долг, — согласилась с братом Джулиана и уточнила у него: — Ты ведь расскажешь мне всю правду?

— Конечно, нет.

— Конечно, да! — от неудовлетворенного любопытства у Джулианы чуть не случился приступ.

— Может быть, мисс Виже сжалится над тобой и расскажет все, а мне нужно уехать сейчас по делам.

И Виктория поняла, что Фокс самым безжалостным образом отдал ее на растерзание своей голодной до новостей и сплетен сестрице.

ГЛАВА 10 — О коварных планах мистера Фокса

Джулиана увела Викторию, а Адам вытащил завещание из ящика стола и убрал его в большой несгораемый сейф, украшенный резными деревянными панелями. Сейф был снабжен замысловатым замком с секретом, а ключ от него Адам всегда носил при себе.

Теперь Виктория не сможет добраться до завещания. А она не уйдет из его дома без заветного документа, в этом Фокс почти не сомневался. Он решил сделать ставку на ее жадность и не прогадал, — она осталась в его доме. Но надолго ли? Адам подозревал, что она задумала побег. Но он не собирался так просто расставаться с наследницей Дантри. Особняк Фокса тщательно охранялся, и Виктория не сможет незаметно покинуть его. Несмотря на все заверения Адама, мисс Виже все же являлась пленницей в его доме.

Тем не менее, Адам надеялся, что со временем она успокоится и примет верное решение. В противном случае придется действовать не слишком приятными методами.

Фокс опустился за стол и откинулся на высокую спинку кресла. Он пребывал в тихом восторге от сложившейся ситуации. У него на руках оказались все козыри, оставалось лишь пустить их в ход.

Он так размечтался, что не замечал, как потирает ладони, а губы его кривятся в многообещающей ухмылке. Невидящий взор Адама был устремлен вперед, и воображение его рисовало образ Виктории Виже.

Она была прелестна, даже когда изображала из себя высокомерную леди. Поначалу Фокс видел перед собой красивую капризную куклу; но, лишь после одного разговора с мисс Виже, изменил мнение. Девица определенно имела мозги и амбиции. Это могло доставить немалые хлопоты, но они обещали быть весьма занятными.

Адам вспомнил, как Виктория послала его к черту. Это порадовало и позабавило его: мисс Виже притворялась, изображая из себя неприступную леди, но на самом деле являлась горячей штучкой. И как бы она ни старалась, эта ее черта скользила во всем — в нетерпеливых движениях, в сверкающих глазах. И в словах, в выборе которых она не очень-то стеснялась.

К ночному желанию Фокса обладать ее прекрасным телом прибавился еще и интерес к самой Виктории. Это был приятный момент: ведь в скором будущем ей предстояло стать его женой. Хорошо бы уговорить мисс Виже добровольно вступить с ним в брак. Это стало бы идеальной почвой для получения наследства. Но невеста весьма скептически настроена по отношению к своему жениху. Переубедить ее будет сложно, но у него есть три месяца. Времени достаточно, чтобы уговорить Викторию выйти за него по доброй воле.

Раньше Адам не слишком интересовался семейным правом, и ему пришлось с утра пораньше навестить своего юриста и уточнить у него некоторые детали. Тот объяснил, что, как только девице исполнится двадцать один год, она сможет выбирать себе мужа без одобрения опекуна. Если же она выйдет замуж до этого срока, то рискует лишиться наследства. Такой поворот событий Адама не устраивал. Он готовился к тому, что Ридли обратится в суд, чтобы оспорить их брак и права Виктории на наследство, поэтому нужно сделать так, чтобы у новоиспеченного графа не оказалось ни одного шанса выиграть дело.

Фокс не имел права потерять наследство Дантри!

Но не деньги являлись главной целью Адама, — он был достаточно обеспеченным человеком. Посмотреть в глаза Сесила Ридли, когда тот узнает, кому досталось наследство его кузена, — вот чего Адам сейчас желал больше всего на свете. Для бывшего судьи нет ничего ценнее денег; и, когда тот узнает, что именно Адаму Фоксу досталось все богатство, его удар хватит!

Получить большое состояние Адам, конечно, тоже хотел. А Виктория стала бы приятным дополнением к богатству. Яркая, красивая, желанная жена, — почему бы и нет? Только слабаки боятся жениться; Адам не сомневался, что в его семье всегда будет главенствовать он, иначе и быть не может.

Месть, деньги, женщина, — не правда ли, волнующее сочетание? И он имеет девяносто девять шансов из ста получить все это единовременно.

***

Роль Адама Фокса в криминальной среде Лондона была сильно преувеличена в свое время судьей Ридли. Фокс не совершил и сотой доли преступлений, приписываемых ему. Зато своими рассказами Ридли создал Адаму определенного рода репутацию не только в высшем обществе, но и в уголовном мире. Преступники всех мастей мистера Фокса уважали и побаивались, никто не рискнул бы обманывать его.

Занимался Фокс в основном контрабандой. Несколько лет назад он купил пять прекрасно оснащенных кораблей и нанял хорошо обученных людей. Сам Адам предпочитал в море не выходить. Товар возили самый разнообразный, начиная с тканей и заканчивая редкими животными. У Адама имелись свои поставщики и свои покупатели. Отлично налаженное дело приносило солидную прибыль.

А ведь было время, когда он остался совершенно без средств, и ему пришлось полагаться исключительно на свой ум и хватку…

[1] Кюлоты — предмет мужского костюма, короткие узкие штаны, застегивавшиеся на пуговицу под коленом.

[2] Ботфо́рты (фр. bottes fortes) — кавалерийские сапоги с высокими голенищами, имеющие наверху пришивные клапаны (раструбы), закрывающие колено. Ботфорты также носились представителями высшего сословия, дворянства.

[3] Бедла́м (англ. Bedlam) — психиатрическая больница в Лондоне (с 1547 года)

ИСТОРИЯ ФОКСА (НАЧАЛО)

Немного о прошлом мистера Фокса.

Из этой истории нам станет ясно, что он за «фрукт», как до жизни такой докатился, ну, и, конечно, причины его ненависти к Ридли.

1.

Адам родился в семье Дэвида Фокса, богатого промышленника, владевшего ткацкой мануфактурой.

И только миссис Фокс знала, почему Адам столь сильно отличается от других ее детей. Всего лишь маленькая интрижка с красавцем-капитаном привела к появлению на свет темноволосого малыша с карими глазами. Сама Джоанна Фокс была зеленоглазой блондинкой, а ее муж имел светло-каштановые волосы. У Александра и Джулианы, рожденных от Дэвида, тоже были светло-каштановые волосы и зеленые глаза, Адам же резко отличался от всех. Похож он был лишь на своего отца, чем иногда вызывал ностальгию у миссис Фокс.

Мистер Фокс хоть и подозревал супругу, но доказательств не имел. А подозрение его укреплялось с каждым годом, — чужая кровь давала о себе знать.

В семье Фоксов Адам резко выделялся не только внешностью, но и характером. Нет, он не был бунтарем и не шел против общества. Он спокойно подчинялся требованиям отца и старшего брата. Правда, только тем требованиям, которые нравились ему. Остальные приказы он игнорировал, чем частенько доводил отца до бешенства.

Адам был умен и хитер; невозможно было понять, о чем он думает и что замышляет. Порой его поступки казались неожиданными, но часто приводили к еще более неожиданным результатам.

Дэвид недолюбливал Адама, он его даже немного побаивался. Именно это и повлияло на его решение отправить младшего сына в навигационное училище, где царили жесткий распорядок дня и строжайшая дисциплина, к которой должны были приучить и юного Адама Фокса.

В училище у Адама, как ни странно, появился друг: Джеймс Ханниган, серьезный молодой человек; он бредил морем и видел себя капитаном корабля. Адам же ненавидел саму мысль о море и о тупых приказах, которые ему придется выполнять, если он пойдет служить во флот.

Оба юноши выходили из хороших семей, и в будущем им была обеспечена карьера офицеров военно-морского флота Британии.

***

В девятнадцать лет, настроив против себя всех преподавателей, Адам с треском вылетел из училища за самовольную отлучку и связь с замужней женщиной. Это дело не получило бы такой огласки, если бы любовников не застал в постели муж-рогоносец.

От гнева отца Адама спасло лишь то, что за год до скандала Дэвид Фокс скончался от пневмонии. Место во главе семьи занял Александр, он же, по завещанию отца, распоряжался всем имуществом. И, к великому неудовольствию Адама, теперь он материально зависел от брата.

Александр был старше его на десять лет, и они никогда не дружили. Воспитанный как будущий глава семьи и в силу своего возраста, Александр, до исключения Адама из училища, снисходительно относился к брату и сестре. Но Адам разозлил его своими легкомыслием и пренебрежением долгом перед семьей.

Старший брат не опустился до того, чтобы кричать, брызгая слюной на непутевого Адама; он холодно посверлил того взглядом, а потом предложил устроить на корабль. Матросом!

Адам отказался.

Александр заявил, что Адам не получит от него ни фартинга; и сдержал слово.

Раздосадованный Адам покинул отчий дом и снял комнату на оставшиеся у него средства. Ему никогда не приходилось добывать деньги, а жить надо было на что-то; не мог же он вечно занимать у Ханнигана. Тем более, Адам хотел жить, ни в чем себе не отказывая; а, значит, ему нужно много денег. И он стал думать, где их можно достать.

Ответ пришел ему в виде миссис Уоррен, с которой он познакомился на маскараде. Женщина хоть и была старше его, но обладала неповторимым шармом, умом и красотой; и она скучала. Адам ее развеселил. Именно она познакомила Адама со своим мужем Ричардом Уорреном, который держал склады и занимался скупкой и перепродажей товаров. Надо отметить, что товары эти были по большей части нелегальными.

Уоррен нашел мистера Фокса весьма смышленым молодым человеком и стал поручать ему переговоры с покупателями. Так Адам попал в мир контрабандистов. У него появились деньги, которые он спускал, не считая, на красивые вещи, женщин, азартные игры, веселую пьяную жизнь…

***

Александр с явным раздражением осматривался. Видно было, что квартира брата, которую тот снимал, откровенно не нравилась ему. Здесь пахло богатством, а откуда у Адама могут взяться деньги? Да еще так много!

Адам молча смотрел на старшего брата, ожидая, когда тот объяснит причину своего столь внезапного визита.

— Откуда у тебя такие средства? — сразу перешел к главному Александр.

— Разве это должно тебя волновать? — Адам скептически приподнял брови.

— Должно. Ты мой брат, и твое поведение не вписывается ни в какие рамки. Ты позоришь честь нашей семьи.

— Честь семьи? Семьи, которая от меня отказалась?

— Никто не отказывался от тебя. Матушка все время переживает, а ты ведешь себя, как свинья.

Кажется, он в бешенстве, — подумал Адам, вглядываясь в лицо брата. Но точно понять, какие чувства обуревают Александра, ему еще ни разу не удалось. Холодный мрамор, — и тот проявляет больше эмоций.

Брат всегда держался неестественно прямо, голова его была надменно вскинута, говорил он ровным тоном, не повышая голоса. Высокий и худой, он взирал на Адама сверху вниз, и молодой человек весьма неуютно чувствовал себя под его снисходительным взглядом. В глубине души Адам признавал, что побаивается брата и уважает его больше, чем отца.

— Ты мог бы требовать, если бы не выгнал меня из дома, оставив без обеспечения. Но теперь я сам себе хозяин и буду жить так, как захочу!

— Ты говоришь, как избалованный мальчишка.

— О, поверь, нас не слишком баловали в морском училище!

— Это меня и удивляет. Откуда в тебе столько безответственности? Подумай о матери и сестре. Джулиана должна скоро выйти замуж, а о нашей семье шепчутся у меня за спиной.

— Любишь собирать сплетни? — ехидно спросил Адам — и был пригвожден к месту ледяным взглядом. Он усмехнулся, но смешок получился жалким. Мало кто мог заставить Адама так нервно усмехаться, обычно он владел ситуацией.

— Я слышал, ты связался с недостойными людьми?

— Кстати о Джулиане. Ты думаешь, она будет счастлива, если ты выдашь ее замуж за Далтона? Он же ей в дедушки годится! — воскликнул Адам, откровенно игнорируя вопрос брата.

— Он для нее прекрасная партия.

— Джулиане тринадцать!

— Но и свадьба не завтра, а через три года. Но не об этом сейчас речь, — ответил Александр и добавил после небольшой паузы: — Если я предложу тебе вернуться в училище и закончить его, что ты скажешь?

— Но меня ни за что не возьмут обратно!

— Я почти договорился, — резко оборвал его Александр. — Мне пришлось просить за тебя.

— Напрасно.

— У тебя появится шанс вернуться к нормальной жизни.

— Нет! Только не училище! И этот разговор лишний. Моя жизнь меня устраивает. И, как видишь, я вполне способен обойтись без твоего попечительства.

Александр долго смотрел на брата, но Адам не отводил взгляда.

— Я надеюсь, ты изменишь решение и вернешься в училище и семью, — наконец сказал Александр и покинул его роскошную квартиру.

***

Но Адам ничего не хотел менять; он продолжал вести дела с Уорреном и тратить деньги на развлечения и женщин.

Через месяц он получил письмо от брата, в котором тот просил о встрече. Мучимый любопытством, Адам решил удовлетворить просьбу Александра.

Старший брат выбрал довольно странное место для разговора — комнату на втором этаже старого трактира в Доклэндсе [1] . У Адама как раз были дела в порту, он встречал корабль с грузом.

Пробило семь вечера. Адам вошел в комнату и брезгливо огляделся, — здешние слуги не утруждали себя уборкой. Он вопросительно взглянул на Александра, застывшего у окна. Брат заговорил первым:

— Надеюсь, со временем ты сможешь простить меня, за то, что я сегодня сделаю, но это необходимо. Я не могу позволить тебе порочить наше доброе имя. И я уверен, что служба на корабле научит тебя ответственности и дисциплине. Адам, вскоре ты поймешь, что это пойдет тебе во благо, и ты еще скажешь мне спасибо. — Все это было произнесено спокойным ровным тоном, без единой эмоции на лице. Впрочем, как и всегда.

— Я не собираюсь служить на корабле, — напомнил ему Адам, понимая, что уходить нужно немедленно.

Не тратя более времени на разговоры, он повернулся к выходу, но в этот момент дверь открылась, и в комнату вошли трое: невысокого роста, плотно сбитый бородач и за ним — двое здоровяков устрашающего вида.

— Ну что, сынок, сам пойдешь, или тебя уговаривать придется? — ласково спросил бородач хриплым прокуренным голосом.

Рука Адама потянулась за пистолетом: без оружия он в последнее время не ходил; но здоровяки действовали на удивление быстро. Короткая схватка, удар по голове, — и вот уже юноша лежит у их ног на грязном полу без сознания.

***

— Позаботьтесь о нем, капитан, и помните, что я доверяю вам своего брата, — сказал Александр бородачу; во время драки он ни разу не пошевелился.

— Не беспокойтесь, мистер Фокс, я помню, о чем мы с вами говорили. Дисциплина и труд выбьют дурь из мальчишки. Пока будем плыть до Лиссабона, как шелковый станет! — усмехнулся в ответ тот; затем наклонился и подобрал упавший на пол пистолет Адама.

Александр достал толстый увесистый кошель и протянул его бородачу.

— Я благодарен вам, капитан Райс. Прощайте, — сказал он и покинул комнату.

Только после его ухода капитан осмелился обыскать Адама и забрать у него все ценное.

Ах, если бы он знал, как сильно изменится его жизнь после знакомства с Адамом, ни за что бы даже не посмотрел в сторону молодого человека! Но, увы, капитан не был провидцем.

— Тащите его на корабль, парни, — приказал он здоровякам. Те подняли Адама на ноги, встали по бокам и обхватили за талию. Со стороны казалось, что двое подвыпивших товарищей помогают идти абсолютно пьяному третьему.

2.

Адам пришел в себя лишь на корабле. Он не сразу понял, что лежит в гамаке, попытался подняться — и вывалился из него под дружный хохот матросов. Он стоял на четвереньках и мотал головой, пытаясь прийти в себя.

Адам никак не мог понять, где он находится, голова кружилась и раскалывалась, а ощущение было такое, будто пол под ним плавно покачивается. Он видел вокруг себя мужчин, — в основном среднего возраста, крепкие люди, одетые в простые добротные вещи. Кто-то из них ухмылялся, глядя на него; некоторые хмурились; были такие, кто смотрел с сочувствием или интересом. Он силился понять, что за люди его окружают, но не находил ответа.

Осознание действительности пришло к Адаму не сразу, но он вспомнил Александра и капитана с громилами, и с ужасом понял, что с ним произошло. Молодой человек тихо застонал от охватившего его отчаяния, хотя этот стон был больше похож на скулеж. Любопытство дорого ему стоило.

— Мы давно отплыли? — спросил он у матросов.

— Уж полдня миновало, — отвечали ему.

На смену растерянности пришел гнев. Как они посмели?! Он свободный человек! Как его родной брат мог решиться продать его матросом на корабль?!

Адам с трудом поднялся на ноги. Голова все еще болела, но уже почти не кружилась, зато ярость красной пеленой застилала глаза.

— Я хочу увидеть капитана, — сквозь зубы процедил он.

***

Капитан Питт Райс принял новичка в своей каюте. Выглядел он абсолютно спокойным и уверенным в своей правоте. Адам же весь трясся, он был в исступлении. Ему несказанно хотелось врезать капитану по его невозмутимой физиономии.

От нападения Райса спасало лишь присутствие в каюте помощника и одного из матросов-громил, — Адам, хоть и был взбешен, понимал, что сразу с тремя ему не справиться.

— Я обещал твоему брату сделать из тебя человека, вот этим и займусь в ближайшее время, — сказал ему капитан. Он сидел за столом, на котором были разложены навигационные карты; видимо, капитан с помощником прокладывали маршрут. — Плавание нас ждет долгое, — добавил Райс и указал рукой на карты. — Успеешь научиться слушаться старших, сынок.

Это ласковое «сынок» разозлило Адама еще больше. К тому же, он видел, что капитан довольно расчетливый и жестокий тип, — это читалось в его глазах.

— Я работаю на Уоррена, слышали о таком? — молодой человек буквально выдавливал из себя слова, слишком разъярен он был, чтобы спокойно говорить. — Я его помощник. Мистер Уоррен будет весьма недоволен моим исчезновением.

— Угрожаешь? — хмыкнул капитан. — Иди, сынок, не морочь мне голову, — махнул он рукой и пренебрежительно добавил: — Плевать я хотел на твоего Уоррена.

— Вы отвезете меня обратно в Лондон. Я к вам на корабль не нанимался, вы закон нарушаете! Я не стану подчиняться вашим приказам!

— А за неподчинение приказам у меня матросы несут наказание, — «порадовал» его капитан, — тридцать ударов линьком [2] по голой спине.

Но Адам не воспринял угрозу всерьез. Как и обещал, он игнорировал приказы капитана, и уже на следующий день смог лично проверить последнее утверждение Райса на собственной шкуре. После публичной порки желание спорить у него действительно отпало, зато появилась острая потребность отомстить за пережитое унижение.

Как Адам ни старался, он не смог сдержать стонов, что лишь усилило унижение. Когда его перестали бить, капитан подошел к привязанному к мачте молодому человеку и заглянул в лицо. И встретил взгляд полный ненависти; Фокс не сдался и собирался преподнести капитану массу неприятных сюрпризов. Самое невинное, о чем мечтал в ту секунду Адам, — убийство капитана; остальные задумки были куда более неприятны для Райса.

Капитан осуждающе покачал головой и тихо — так, чтобы только Адам смог его услышать, произнес:

— Я обещал твоему брату приглядеть за тобой, но не собираюсь быть тебе нянькой. И спрос с меня никакой: в море всякое может случиться — болезнь, пираты…

В ответ Адам заскрипел зубами от бессилия, трудно было не понять намек капитана.

Райс отошел от юноши и громко сказал собравшимся вокруг морякам:

— Не отвязывайте его, пусть повисит часок-другой, подумает.

Корчась от боли, Адам провисел часа два. Соленые брызги с моря добирались до его многострадальной спины, а прохладный ветер вскоре заставил трястись от холода. Много мыслей посещало голову Фокса. В основном, он грезил, как прирежет капитана, но в итоге пришел к выводу, что не следует ломиться напролом. Лучше выбрать более долгую и сложную, но верную дорожку, которая приведет его к цели, а именно — к отмщению.

С этого дня он больше не спорил с капитаном и выполнял все его приказы. Благо, длилось это недолго.

***

Небольшой торговый корабль, на котором они плыли, назывался «Мечта». Неизвестно, о чем мечтал капитан, когда его так называл, — а вот один из новых членов его команды точно знал, чего хочет.

На корабле всегда найдется тот, кто считает, что из него капитан получится лучше действующего, и желающий занять столь почетное место. Вычислить такого человека не составило для Фокса труда.

…Джон Моррис сразу понял, что обозленный на Райса юноша может быть ему полезен, а Адам был совсем не против помочь Моррису стать новым капитаном.

Некоторые члены команды поддерживали Морриса, — однако, таковых до того времени, когда Фокс очутился на борту "Мечты", насчитывалось единицы. Но уже к концу первой недели пребывания Адама на корабле почти половина матросов мечтала, чтобы Моррис стал их капитаном.

Фокс легко сходился с людьми и, в отличие от прямолинейного Морриса, начинал разговор о власти на корабле издалека, осторожно подводя собеседника к главному. Моряки сами начинали говорить о несправедливостях, чинимых капитаном. Одни вспоминали о незаслуженных, по их мнению, наказаниях; другие жаловались на маленькое жалование; некоторые видели, как капитан спускал деньги на шлюх, в то время как вся команда сидела без гроша. В общем, прегрешений у Райса нашлось множество.

Стоило лишь Адаму ненавязчиво задать несколько вопросов, — и вот уже моряки бурно обсуждали и ругали капитана. Но при этом Фокс не забывал нахваливать Морриса. Юноша прекрасно понимал, что на место капитана ему самому метить не следует: команда плохо его знает и не пойдет за ним. К тому же, ему абсолютно не нужна была власть над этим сбродом. Пусть у Морриса болит голова от этих ребяток, раз ему хочется. Для Адама главным стало вернуться в Англию.

Через две недели на борту вспыхнул бунт. К этому времени Райса поддерживало всего несколько человек. Сопротивление их было легко сломлено, и новым капитаном стал Моррис. Райса застрелили, а тело его сбросили за борт.

Моррис предложил команде пиратствовать, и моряки, которые больше года не видели приличного жалования, горячо поддержали его.

Адам занял место штурмана. Учеба в морском училище неожиданно оказалась полезна. Раньше старый капитан читал карты и прокладывал курс, Моррис же был не силен в столь премудром деле, и Адам стал для него на вес золота: хорошие штурманы очень ценились на кораблях.

Фоксу больше не приходилось трудиться и жить в жутких условиях. А, с непривычки, условия ему представлялись действительно жуткими: еда была плохой, а грязь и пот, казалось, навсегда въелись в кожу. Раны на спине болели и могли загноиться в любой момент; и, если бы не мазь одного из матросов, это могло плачевно кончиться для Адама.

Жизнь молодого человека сильно изменилась: он поселился в отдельной каюте, смог отмыться, а еда стала намного лучше той, которую он ел, будучи матросом. Но Фокс не собирался плавать вместе с командой, он мечтал вернуться в Лондон. Несмотря на изменившиеся в лучшую сторону условия, путешествие не приносило ему удовольствия.

И так было до тех пор, пока он не оказался в Лиссабоне. Город покорил Адама; обычаи, люди, природа, архитектура, — все удивляло его, а в особенности радовали изобилие и экзотичность самых разных товаров.

По пути в Португалию их судно напало на испанских торговцев. Бой был недолгим, команда «Мечты» подавила сопротивление испанцев и заполучила богатые трофеи. Адам тоже участвовал в сражении. Оно стало его первым боевым крещением; и, надо отдать ему должное, держался он отлично, — правда, неприятный осадок еще долго потом лежал на душе. Для себя Фокс решил, что убивать, пусть и в честном бою, — не для него. Капитан поделил добычу; но особенно щедр он оказался с Адамом, — Моррис, во что бы то ни стало, старался удержать молодого человека на корабле.

Теперь Фокс обладал приличным капиталом, который он не стал спускать, как другие матросы, на развлечения, а решил приберечь до лучших времен.

Из Лиссабона Адам отправил два письма; одно — матери, другое — Уоррену. В письмах он рассказывал, что ему срочно пришлось покинуть Лондон по личным делам. Уоррену он также подробно писал о товарах, которые было бы выгодно возить, и о том, что он мог бы наладить связи с местными торговцами.

Лиссабон очаровал Адама; теперь он не спешил возвращаться в Англию, ему хотелось увидеть другие страны, новые города. Но во время своих путешествий он не только смотрел, но и занимался их общим с Уорреном делом.

Фокс нашел новых поставщиков и заключил более выгодные сделки, нежели имелись у Уоррена. Ричард присылал корабль с товаром из Англии, Адам принимал груз, продавал его, а на вырученные деньги закупал новый товар и отправлял его обратно в Англию. Фокс теперь был не помощником Уоррена, а стал его полноправным партнером. Причем Уоррен очень дорожил их партнерством, ведь, благодаря Адаму, прибыль от контрабанды возросла в несколько раз.

Пиратство и разбой мало привлекали Фокса, — дело это было рисковое и не всегда прибыльное. И он уговорил Морриса сопровождать корабль с грузом и охранять его.

…В Лондон Адам вернулся через четыре года. Ему исполнилось двадцать три, и он располагал приличным капиталом. Из юноши он превратился в мужчину; он многое повидал, а опасность, постоянно сопровождавшая его в чужих странах, еще больше закалила и без того сложный характер.

Адам познал разных женщин и многому научился у них. Теперь без ложной скромности он мог назвать себя прекрасным любовником. Но серьезных отношений он пока не хотел. Никогда его чувства к женщине не заходили дальше легкой влюбленности, — впрочем, последняя быстро проходила, стоило только Фоксу добиться желаемого.

Но, как бы хороши ни были чужие страны, и как бы прекрасны ни были в них женщины, тоска по дому оказалась сильнее. Все чаще во сне он видел родной дом и друзей. Но больше всего ему хотелось взглянуть в глаза Александру. Несмотря на то, что из своего путешествия Адаму удалось извлечь максимум выгоды, он не простил поступок брата и жаждал встречи с ним.

[1] Доклэндс — Район Лондона. Лондонский порт.

[2] Линёк — короткая веревочная плеть (в старое время на кораблях).

ЧАСТЬ 2. МОЙ ДОМ — МОЯ КРЕПОСТЬ

ГЛАВА 1 — О странностях дома мистера Фокса

Это был самый странный дом, который Виктории доводилось видеть в своей жизни. Архитектор, проектировавший его, был явно не в себе, когда работал над чертежами.

Особняк представлял собой старинное каменное строение, прекрасно отделанное внутри и обставленное дорогой мебелью; но сложная планировка ужасала. Множество коридоров змеями расползались по всему дому; они пересекались, уводили неизвестно куда; некоторые коридоры долго тянулись, а заканчивались обычной кладовкой. Разобраться в сложном лабиринте казалось невозможным; запускать в него неподготовленного человека было, по меньшей мере, жестоко. Виктория по нескольку раз на дню блуждала по дому, путаясь в бесконечных поворотах коридоров и несметном количестве лестниц, пока Джулиана не спасала ее, находя несчастную и выводя в нужную комнату.

На первом этаже особняка находились гостиная, просторная столовая, кухня, комнаты слуг, хозяйственные помещения и оранжерея.

На втором этаже — кабинет хозяина, библиотека, музыкальная зала и пара маленьких гостиных. В последних комнатах Виктории нравилось бывать больше всего. Она подолгу рассматривала необычную обстановку. Гостиные были выполнены: одна — в морском, другая — в восточном стиле. Интересные вещицы, привезенные Адамом из других стран, придавали комнатам неповторимый колорит.

На третьем этаже располагались личные покои хозяев и комнаты для гостей. В мансарде организовали мастерскую художника. Это все, что успела увидеть Виктория в первые дни пребывания в особняке Фокса.

Домом занималась Джулиана. Под ее руководством находились слуги, она следила за порядком, составляла меню, присматривала за оранжереей и садом. Порой Виктории казалось, что шустрая Жу-Жу находится сразу везде.

Эта взбалмошная, но добрая и веселая девушка была душой дома. Недавно ей исполнилось двадцать два года, но жениха у нее не было, и, по словам Джулианы, о замужестве она не мечтала. Жу-Жу оказалась весьма импульсивной и никогда не скрывала своих чувств, будь то радость, обида или даже зависть. Болтала она без передышки обо всем подряд, и, благодаря ее рассказам, Виктория постепенно узнавала о людях, живущих в доме, и о его хозяине.

Брат и сестра отлично дополняли друг друга. Адам делал деньги, Джулиана их тратила на все подряд: на мебель, картины, сад, новые наряды, лошадей… Список можно было бы продолжать до бесконечности. Видимо, отказавшись от идеи о замужестве, беспокойная Жу-Жу направила всю свою неуемную энергию на заботу о брате и его жилище.

Второй странностью дома являлись люди, населявшие его. Здесь собралось общество, в котором царила довольно специфическая обстановка, невероятно притягательная и интересная для Виктории. Кроме хозяев, здесь жили по-настоящему неординарные личности.

Вечерами было принято собираться всем в большой гостиной или музыкальной зале. Именно тогда Виктория познакомилась с Джоном Моррисом, старым морским волком, который, как оказалось, жил в доме Фокса постоянно, хотя и не состоял с хозяином в родстве. Из-за большой разницы в возрасте она не могла считать их с Адамом друзьями, и Виктория невольно терялась, пытаясь понять, почему этот человек живет в доме Фокса.

Джулиана разъяснила ей, что за десять лет знакомства Адам привязался к Моррису. За последние годы старик сильно сдал, и здоровье уже не позволяло ему бороздить просторы морей и океанов. Теперь он травил морские байки в гостиной мистера Фокса, попутно пытаясь покорить сердце компаньонки Джулианы.

Жозефина де Рем, или мадам Жози, как ее звали в доме, — бывшая французская верноподданная, — была весьма колоритной личностью: с телом богини, лицом чудовища и темпераментом извергающегося вулкана. За свои сорок лет ей многое пришлось перенести. Рожденная в семье барона, она получила прекрасное воспитание, вышла замуж и вращалась в высшем обществе. Но муж ее погиб на дуэли, оставив вдове долги и не слишком светлую память о себе. Помощи Жозефина не нашла, и ей пришлось стать компаньонкой. Далее шел путаный рассказ о том, как мадам оказалась в Лондоне, где и осталась в семье Фоксов. Эту историю поведала Виктории Джулиана, как, впрочем, и истории остальных обитателей дома.

Еще одной из странных личностей оказался художник, Джек Хайден, — молодой человек, застенчивый и молчаливый. Он либо бродил по городу, ища вдохновения, либо пропадал в мастерской. Три года назад Джулиана заказала ему свой портрет и, пока он его писал, она загорелась мечтой научиться рисовать. Ее увлечение живописью длилось недолго, но с Джеком она так и не захотела расстаться, что было лишь на руку нищему художнику. Жу-Жу утверждала, что его манера писать завораживает, и она тоже обязательно-обязательно научится так же, как только у нее выдастся свободное время.

Кто, действительно, казался странным, по мнению Виктории, так это Оливия Вердис. Женщина лет тридцати, утверждающая, что она ясновидящая. Оливия была слегка не в себе, — или же, напротив, чересчур в себе. Она практически не выходила из своей комнаты, очень редко ее можно было увидеть за общим столом. Она являлась дальней родственницей Фоксов и приехала посмотреть Лондон по совету матери Адама и Джулианы. Последние подозревали, что их матушка, таким образом, попросту избавилась от общества Оливии, которая жила до этого с ней.

Но, пожалуй, самой загадочной личностью для Виктории оставался, прежде всего, хозяин дома. Взять, к примеру, его совершенно непонятное поведение. Девушка готовилась к осаде, уговорам, пылким признаниям, подаркам, — но всего этого и в помине не было! Более того, она не видела Фокса уже три дня! Не то, чтобы она искала с ним встреч, но столь явное пренебрежение женщиной, которой он только что сделал предложение, становилось просто возмутительным.

На ее расспросы Жу-Жу отвечала, что брат все же в доме появляется, но возвращается он поздно, а уходит рано. Джулиана ссылалась на большую занятость Адама, но видно было, что она и сама не знает, что у него за столь срочные дела.

Джулиана так же всячески пыталась разузнать у Виктории ее секреты, но та так ничего и не сказала, решив пока молчать. Хотя ее новая знакомая была ей весьма симпатична. Жу-Жу обижалась, дулась, но долго молчать она не могла, и на Викторию сыпались все новые и новые истории.

Виктория же все время сравнивала жизнь в доме отца и здесь. У графа Дантри царили строгие порядки. Чужие люди в доме никогда не гостили, лет пять назад с ними жила старая тетка отца, да она почти не выходила из своих комнат, а потом она тихо скончалась. Виктории бы и в голову никогда не пришло болтать со своей камеристкой — то была женщина строгая. И она с удивлением слушала разговоры Жу-Жу и мадам Джозефины, в них присутствовало много вольностей и много личного. Пусть мадам и одергивала свою подопечную, но это мало помогало. Так странно, так непривычно и немного страшно, будто Виктория касалась чего-то запретного, но в то же время бесконечно притягательного. Дом мистера Фокса будто разбудил ее от долгой спячки, и она хотела узнать о нем, как можно больше.

ГЛАВА 2 — О морских узлах

Сесил Ридли, граф Дантри, сидел у камина в гостиной и предавался неприятным мыслям. В последнее время неприятные мысли стали его постоянными спутниками. Ситуация с исчезновением Виктории выглядела довольно запутанной.

Допустим, она пряталась той ночью в его кабинете и, узнав о готовящейся участи, решила сбежать. Она даже смогла отыскать в кабинете веревку, которая ни разу не попалась Сесилю на глаза. А потом, проявляя неизвестно откуда взявшееся мастерство, Виктория завязала веревку морским узлом на ножке шкафа и, словно акробатка, спустилась из окна.

Пофантазируем и допустим такое развитие событий. Но то, что произошло далее, даже самая богатая фантазия не могла бы выдумать. Получается, что молодая девица прогулялась ночью до конторы Беркли, шутя, проникла в его дом и пристрелила беднягу! После чего, предположительно, забрала из открытого сейфа завещание и пропала в неизвестном направлении.

Но это же совершенно невозможно!

Джейсон, спустя минут пятнадцать после приказа избавиться от Виктории, направился в ее комнату, и он не застал там девушку. Они искали Викторию по всему дому, — на это ушло немало времени. Наконец, догадавшись заглянуть в собственный кабинет и обнаружив там открытое окно и веревку, перекинутую через подоконник, граф велел Одноглазому немедленно ехать в дом Беркли и вытрясти из подлеца завещание, а зарвавшегося барристера убить. Но Джейсон поспел лишь к холодному трупу Беркли. Впоследствии Сесил выяснил через старых знакомых, что слуги юриста не успели разглядеть убийцу, а брат покойного не мог точно сказать, что пропало из сейфа.

Завещание — вот что пропало из сейфа. В этом граф почти не сомневался. Но, естественно, он не обмолвился о своей догадке и словом. Ему лишь оставалось скрипеть зубами от бессильной злобы.

Кто-то очень ловкий опережал их на один шаг. Но он не мог поверить, что это была Виктория.

Все наводило на мысль, что в этой истории замешан еще один человек. Скорее всего, мужчина.

Этот неизвестный проник той злополучной ночью в особняк, узнал о планах графа и выкрал девицу Виже. Зачем? Из желания спасти или из корыстных целей? И почему он похитил ее не из спальни, а привел в кабинет, — окна и там, и там одинаковые?

А что, если это был сообщник Виктории? Воспользовавшись тем, что граф уехал, она пригласила в дом любовника, и они как раз находились в кабинете, когда граф Дантри вернулся вместе с Беркли. В кабинете Виктория и ее поклонник вполне могли искать завещание, а потом спрятаться и услышать оба разговора, — сначала между Сесилом и юристом, затем — между Сесилом и Джейсоном.

Что ж, это больше походило на истину, и вся последующая история приобретала логичное объяснение. Но, если это правда, то граф рисковал лишиться целого состояния! Через три месяца Виктория сможет вступить в права наследования, и он обязан найти ее до этого момента.

Отчего-то вновь вспомнился морской узел на ножке шкафа. Ну, что с того, что сообщник Виктории моряк? Но узел не давал покоя. Казалось, еще чуть-чуть, — и он, Сесил, все поймет… Но мысль ускользала от него, что лишь раздражало.

Вне себя от злости граф схватил колокольчик и принялся яростно его трясти, а потом потребовал от явившегося камердинера, чтобы тот немедленно позвал Джейсона.

***

Джейсон никогда не испытывал терпение графа. Хозяин заслужил его уважение.

Переступив порог гостиной, Одноглазый коротко поклонился и остановился, молча ожидая, когда его господин заговорит.

— Я думаю, что у Виктории есть любовник. Это он помог ей сбежать и теперь где-то прячет, — произнес граф и мрачно посмотрел на Джейсона. Последний гордился тем, что хозяин доверяет ему и часто с ним советуется. А тот продолжал: — Попробуй расспросить прислугу, может, кто-то из них знает о ее любовнике. Прислуга всегда все видит.

А вот расстраивать своего господина Джейсон не любил, но пришлось:

— Боюсь, теперь это невозможно сделать, милорд. Вы уволили всю челядь, что работала на покойного графа.

— Проклятье! — сквозь зубы процедил граф. — Что хочешь, делай, но найди мне Викторию! А лучше избавь меня от нее!

Одноглазый коротко поклонился и покинул кабинет. Ему и раньше приходилось улаживать дела с неугодными для тогда еще судьи людьми, и пока ни один из «неугодных» не ушел от Джейсона.

И сегодня он вновь выходил на охоту. Слежка, погоня — и, самое главное, — расправа. Он будет охотиться на очаровательную Викторию. От предвкушения предстоящего удовольствия у Джейсона радостным огнем горел его единственный глаз, щеки на обычно бледном лице даже немного порозовели. Ему так хотелось действовать!

Джейсон желал бы придушить свою жертву. Это был его излюбленный вид убийства: чувствовать, как еще живой человек в судорогах бьется под руками и ничего не может сделать. Держать чужую жизнь в своих руках — что может быть слаще!

А у Виктории такая нежная шейка… Пальцы Джейсона скрючились от воспоминания о девушке. Что ж, скоро он сможет узнать, правда ли ее шея столь нежна, как кажется. Осталось лишь найти ее обладательницу. Где же ты, Виктория?

ГЛАВА 3 — О пустой болтовне

Сегодня Джулиана обещала Виктории литературный вечер, — Оливия собиралась читать свои стихи. И Виктория ожидала, что это будет особенная поэзия, раз ее писала ясновидящая, и с нетерпение ждала вечера.

По этому случаю, девушки решили нарядиться, — других развлечений у них все равно не было. Щедрая Жу-Жу предоставила в распоряжение Виктории свой гардероб, который последнюю сильно впечатлил. Три комнаты были забиты самыми разнообразными платьями, шляпками, туфлями, корсетами, чулками, перчатками и прочими женскими мелочами. Сама Виктория в свое время имела весьма приличный гардероб, но такое изобилие ее потрясло.

Фигуры ее и сестры Фокса были схожи, так что платья Джулианы подошли Виктории без всякой подгонки. Девушки практически полдня выбирали себе платья и несколько раз перерыли весь гардероб; в этом им помогали мадам Жози и горничная Джулианы Бетти.

В итоге Джулиана остановилась на нежно-зеленом атласном платье, которое так шло к ее глазам; Виктория — на бордовом бархатном платье с черными вставками, украшенном золотым шнурком. Такое платье больше подошло бы замужней даме, а не девице на выданье, но оно покорило Викторию. Она не смогла удержаться и не примерить его, а, примерив, не захотела снимать. В конце концов, это семейный вечер, а не выход в свет, и никто не осудит ее за неподобающий молодой девушке наряд.

***

Виктория сидела перед зеркалом, а Бетти собирала ее волосы в замысловатую высокую прическу. Джулиана терпеливо ждала своей очереди, она лежала на животе на своей широкой кровати и наблюдала за действиями горничной.

— Ах, Виктория, ты такая красавица! — вполне искренне восхитилась новоприобретенной подругой Джулиана. — У тебя такая нежная кожа! — с завистью в голосе добавила она.

— Если бы вы, Джулиана, каждый божий день не скакали с мистером Барссом, будто за вами сам дьявол гонится, то имели бы такую же нежную кожу, — упрекнула свою воспитанницу Жозефина. Она говорила с сильным французским акцентом и порой путала слова.

Услышав это, Жу-Жу заметно напряглась и покосилась на мадам.

— Да, да, мне все известно о ваших проделках, и я подумываю рассказать о них мистеру Фоксу, — пригрозила Жозефина.

— Мы всего лишь катались в парке, мадам, — невинно глядя на свою наставницу, заявила Джулиана. — Разве может воспитанная девушка скакать галопом в Гайд-парке? — засмеялась она, давая понять, что сама идея кажется ей абсурдной.

— Видимо, вы считаете, что вам можно, — съязвила мадам.

— И с чего вы взяли, что мы скакали? — как можно беспечнее пожала плечами Джулиана.

— Мне все известно, — загадочно ответила Жозефина; она явно не собиралась столь просто выдавать своих информаторов, которые могли еще ей пригодиться.

— Какая чушь! Тот, кто вам это сказал, не может отличить галоп от шага! — не сдавалась Джулиана.

Но компаньонка отмела все ее возражения властным взмахом руки и заявила:

— Этот мистер Барсс дурно влияет на вас. Молодой девушке не пристало одеваться в мужское платье и оставаться наедине с мужчиной. Тем более — с таким! — последнюю фразу мадам произнесла с явным неодобрением, и Виктории даже почудилось, что в голосе Жозефины проскользнули нотки страха.

— Кристиан мой телохранитель! — пыталась защищаться Жу-Жу.

Но Жозефина будто не слышала ее и продолжала:

— Я поговорю с мистером Фоксом и выскажу ему свое неодобрение. Будем надеяться, что он примет меры.

— Вы просто боитесь Кристиана, — ехидно бросила Джулиана, поняв, что никакие уговоры на мадам не подействуют.

— Этого милого молодого человека со взглядом бешеного кабана? — уточнила Жозефина. — Да, мне становится не по себе в его обществе. Уж не знаю, как вы его терпите.

— Вы хоть одного кабана в своей жизни видели, чтобы судить о взгляде моего телохранителя, мадам?

— За всю свою жизнь я видела достаточно «кабанов», чтобы начать разбираться в их взглядах, мисс.

Джулиана сморщила нос и отвернулась. Она кусала губы и находилась в весьма расстроенных чувствах, но на мадам Жози это особого впечатления не произвело.

— Желаете, чтобы я вообще из дома не выходила, мадам? Если Адам запретит мне кататься верхом, вы об этом пожалеете! Придется вам вставать до зари и сопровождать меня на конные прогулки! — пригрозила, наконец, Жозефине Жу-Жу.

— Я действую исключительно ради вашего блага, неблагодарная девчонка! И спорить далее не намерена! — отрезала Жозефина и ушла.

Некоторое время в комнате царила тишина, которую все-таки решилась нарушить мучимая любопытством Виктория:

— Признаться, я ни разу не встречала этого загадочного мистера Барсса. Он действительно так ужасен, как вы о нем говорите?

— О! Он прекрасен, как Куполон! — неожиданно заговорила Бетти, и глаза ее мечтательно закатились.

Джулиана оживилась, она перестала дуться и с интересом посмотрела на горничную.

— Куполон? Что за зверь такой?

— Бетти, видимо, имела в виду Аполлона, — быстро сказала Виктория, поняв, что Джулиана готова посмеяться над ошибшейся горничной.

— Или Купидона? — смешливо уточнила Жу — Жу. — Этакий пухлый малыш Кристиан, который шлет всем любовные стрелы.

Бетти ничуть не обиделась на нападки молодой хозяйки: она давно служила в доме Фокса и привыкла к манере Джулианы общаться.

— Ах, если бы он послал мне хоть одну любовную стрелу! — вздохнула она. — Он так красив и так неприступен. Все девушки в доме влюблены в него, — доверительно сказала она Виктории.

— Бедняжки, — иронично хмыкнула Жу-Жу со своего места.

— Ох, мисс, мы все вам так завидуем, вы больше всех времени с ним проводите. И как вы можете устоять против такого красавца и не влюбиться в него? — удивлялась Бетти.

— Он редкостный зануда. А порой так я его вообще ненавижу, — ответила Джулиана.

— Как можно? — ахнула горничная.

— Вот его уже три дня не видно, а я из-за этого дома сижу. Адам ведь запретил мне выходить без телохранителя.

Виктория даже головой покачала, сочувствуя Жу-Жу. У Фокса должно быть очень много врагов, раз его сестра не может выйти на улицу без охраны.

А девушки продолжали беспечно болтать, собираясь на литературный вечер. Ничего нового из разговора Джулианы с горничной Виктория более не узнала, зато в который раз поймала себя на мысли, что находиться в этом доме доставляет ей немалое удовольствие. Она забыла о своих печалях и проблемах и просто радовалась жизни, наряжаясь и слушая чужие сплетни.

Резкая смена обстановки окончательно вывела Викторию из уныния, в котором она постоянно пребывала после смерти отца. Мысль о том, что его больше нет рядом, лишала ее воли и желания жить. Но девушка понимала, что жизнь продолжается, и она должна найти выход из непростой ситуации, в которой оказалась. Она запретила себе вспоминать счастливое прошлое и решила сосредоточиться на проблемах настоящего.

Три дня, проведенные в доме Фокса, пролетели незаметно. Виктория решила, что прошло достаточно времени, и ее уже перестали искать в городе люди дяди (если, конечно, Фокс ее не обманул, и такие люди, в самом деле, были). А, значит, пора ей отсюда уходить, пока хозяин отсутствует.

Уходить… Ей становилось страшно от этой мысли. В особняке Адама Фокса она чувствовала себя в безопасности. Ей здесь нравилось. Вот только расчетливый хозяин дома портил общую картину. А, может быть, ей все же стоит выйти за Фокса замуж, и пусть он занимается ее проблемами? Но нет, так просто она не уступит, она еще поборется за свое наследство!

ГЛАВА 4 — О поэзии и пророчествах

Музыкальная зала легко могла вместить человек пятьдесят. Виктория стояла рядом с клавесином, переворачивая для играющей Жу-Жу ноты. На софе расположились мадам Жози и Джон Моррис. Джек, художник, сидел у приоткрытого окна. Он то и дело посматривал на Викторию, но когда встречался с ней взглядом, жутко смущался, отводил глаза и краснел, что чрезвычайно ее забавляло.

Джулиана наигрывала веселые мелодии на клавесине и беспрерывно болтала, развлекая собравшуюся публику сплетнями. Ждали Оливию.

— Я обожаю, когда Оливия читает свои стихи! — восторженно говорила Джулиана. — Это получается у нее так эмоционально! А творчество ее весьма необычно. Я уверена, Виктория, ты оценишь ее стихи по достоинству и никогда не сможешь их забыть.

— Забыть их действительно трудно, — хмыкнул с софы старый моряк.

Виктория невольно улыбнулась, — Моррис, со своими ехидными замечаниями, постоянно веселил ее. Он любил травить байки; не все они, правда, предназначались для девичьих ушей, но Джона присутствие нежных ушек не останавливало. Слушательницы краснели и хихикали, а рассказчик частенько получал нагоняй от суровой Жозефины.

Этот человек совершенно не вписывался в интерьеры изысканно обставленного особняка Фокса. Не спасала даже дорогая, хорошо сшитая одежда: она также смотрелась на морском волке, как нечто чужеродное. Худощавый и смуглый, с серьгой в ухе и лукавыми искорками в глазах, — безусловно, его легче было представить на палубе корсарского корабля, — и это несмотря на то, что Моррис давно покончил с пиратством.

Джулиана хотела что-то ответить ему, но помешало появление Оливии. Это была высокая худая женщина, одетая в строгое коричневое платье; темные волосы ее, безжалостно стянутые в пучок, резко констатировали с бледной кожей.

Ясновидящая не оправдала надежд Жу-Жу и стихов читать не пожелала. Она присела на стул рядом с художником, и в зале повисло напряженное молчание. Лишь легкая мелодия клавесина нарушала тишину. Но постепенно присутствующие расслабились, и перестали обращать внимание на темный мрачный силуэт у окна. Даже Виктория, которой поначалу казалось, что Оливия наблюдает за ней, забылась в новой истории Морриса про акулу. Моряк утверждал, что одолел ее голыми руками.

— Так и сознайтесь честно, что это был дельфин, — небрежно отмахивалась от него мадам Жози.

— А я вам верю, мистер Моррис, — больше из духа противоречия наставнице поддержала его Джулиана.

— Акула! Огромная акула! — не унимался Джон. — Да Фокс мне в свидетели!

И, будто повинуясь воле старого морского волка, дверь музыкальной залы открылась, и на пороге появился Адам.

Фокс выглядел даже не усталым, изможденным. Лицо осунулось, под глазами залегли темные круги. Он обвел присутствующих напряженным взглядом, который остановился на Виктории. В глазах мелькнуло узнавание, и у девушки сложилось впечатление, что он просто-напросто забыл о ее присутствии в доме. Это открытие неожиданно задело. Но в то же время она поняла, что у мистера Фокса приключилось нечто из ряда вон выходящее, и лишь поэтому он столь долго отсутствовал.

Радостная Джулиана вспорхнула со своего места и поспешила Адаму навстречу.

— О! Как хорошо, что ты вернулся пораньше, братец! Ты, конечно, присоединишься к нам? — щебетала она.

— Вообще-то я не ожидал, что ты станешь устраивать вечер, Джулиана, — голос Фокса звучал устало, но он заметно приободрился и снова посмотрел на Викторию. Во взгляде его теперь читался интерес.

Он шагнул в ее сторону, и Виктория вдруг, непонятно отчего, разволновалась. Она раскрыла веер и стала обмахиваться, стараясь выглядеть как можно небрежнее.

Кажется, она только моргнула, а Фокс уже стоял рядом. Виктория же понимала, что совершенно не готова к встрече с ним. Она подала ему руку, затянутую в шелковую перчатку, и он ее поцеловал. Затем Фокс поднял голову и, глядя прямо в глаза девушке, тихо сказал, — так, чтобы слышала только она:

— Дорогая, я счастлив снова находиться рядом с вами. Разлука была невыносима для моего истосковавшегося сердца.

К такому заявлению Виктория тоже оказалась не подготовлена. Вернее, она предполагала, что будут уговоры и ухаживания; но чтобы вот так, — сходу и столь нагло.

Она рассердилась на него, не зная, что ответить, — и, наконец, сказала:

— Я тоже рада вас видеть, мистер Фокс.

Мужчина довольно улыбнулся. А потом… потом произошло странное.

Виктория взглянула в его глаза. Всего лишь взглянула в глаза, и мир стремительно сжался до черных точек зрачков. Дыхание перехватило. Он больше не улыбался, смотрел пристально, все еще продолжая удерживать ее пальчики в своей ладони. Виктория окончательно забыла, как дышать, лишь чувствовала все возрастающее звенящее напряжение. Будто плотный кокон опутывал их, а окружающий мир остался где-то за его пределами.

Взгляд Адама будто гипнотизировал ее; он завораживал, притягивал, волновал…

Возвращение в действительность стало стремительным и резким.

— Адам! — это Джулиана окликнула брата, разбив странное притяжение между ним и Викторией.

Девушка вздрогнула и отошла в сторону.

— Что? — голос Адама звучал хрипло.

— Так ты останешься на вечер? — повторила Жу-Жу, переводя удивленный взгляд то на брата, то на Викторию.

— Пожалуй, ненадолго, — решил Фокс. Он подошел к клавесину и облокотился на инструмент.

Виктория была настолько взволнованна произошедшим, что почувствовала себя обессилевшей. Она опустилась на софу, невольно спрашивая себя, что это с нею. Она не понимала, почему взгляд Адама столь странно подействовал на нее. Другие мужчины тоже целовали ей руку, и тоже смотрели со значением, — но это не заставляло ее забыть обо всем.

Виктория видела, что присутствующие кидают на них с Адамом заинтересованные взгляды. Джон даже наклонился к уху Жозефины и прошептал, верно, нечто скабрезное, за что получил безжалостный удар веером по плечу.

Девушка остро ощущала присутствие Адама в зале. Она старалась не смотреть в его сторону, а тем более боялась встретиться с ним глазами, дабы вновь не впасть в пленительное забытье.

— И какие развлечения вы нам сегодня приготовили, сестрица? — чересчур бодро спросил Фокс.

— Оливия обещала читать нам стихи! — радостно сообщила ему Джулиана.

Фокса откровенно перекосило.

Но изменить он ничего не мог, — Оливия с безжалостной неотвратимостью снежной лавины, поднималась со своего места. Хищный взгляд ее светлых глаз впился в Викторию. Оливия приблизилась к девушке, вытянула вперед руку и с выражением продекламировала:

— Ты слепа, идешь по дороге, а на ногах кандалы золотые, и ты не видишь ни пути, ни друзей, ни врагов. А ОН одноглазого пса выпустил! Пес тот рыщет, горло твое ищет.

Мир пошатнулся.

От охватившего ужаса у Виктории все поплыло перед глазами. Будто сквозь туман, она увидела безумный взгляд Оливии и пальцы на ее вытянутой руке, скрючившиеся, будто ясновидящая сама собиралась вцепиться в горло той, которой сделала свое жуткое предсказание.

— Довольно! — прикрикнул на Оливию Фокс; он нахмурился и глядел на гадалку с явной угрозой.

— Я обязана предупредить, — холодно ответила ему та.

— Все это бред!

— Завтра будь осторожен, не торопись, дождись, когда повезут его, — будто не слыша оскорбительных слов Фокса, сказала ему Оливия.

— Что ты болтаешь? Кого повезут? — грубо спросил Адам, но голос его дрогнул.

— О деле твоем говорю, — ответила она и с большим значением посмотрела на Фокса.

Адам, ошеломленный, молча уставился на ясновидящую, — впрочем, как и все остальные. Даже Джулиана притихла, она явно не ожидала, что литературный вечер выйдет столь напряженным.

— Вижу я, охранники беспечные его повезут, нападения не ждут, а сунетесь раньше — смерть встретите, — зловещим голосом добавила гадалка.

— Черт подери! Как она может знать? — воскликнул удивленный Моррис.

— Бред все это, — хрипло повторил Адам.

— Я предупредила, — тихо ответила ему Оливия. Она взмахнула рукой, а потом просто ушла, оставив ошарашенных людей.

— Мда… С каждым разом все хуже и хуже, — неестественно бодро протянул, первым придя в себя, Фокс, и задумчиво добавил: — А ведь начиналось все так невинно: она читала стишки, как гусю шею свернули.

Он явно пытался перевести в шутку пророчества ясновидящей.

— Оливия сегодня разошлась, — крякнул Моррис. — Жу-Жу, может, ты нам сыграешь и споешь? А то тошно сделалось после этой ведьмы.

Джулиана охотно села за клавесин. По зале разлилась нежная мелодия. Напряжение, возникшее после пророчества Оливии, медленно покидало присутствующих. Только Виктории музыка не помогла. Ей было дурно от страха. Внутри поселилось предчувствие беды, нагнетенное предсказанием ясновидящей. Виктория вновь и вновь прокручивала в голове слова гадалки и понимала, что та во всем права. В каждом слове. Но ведь некоторые вещи Оливия просто не может знать.

Мадам Жози вдруг поднялась со своего места и присела рядом с Викторией. Она ласково обняла ошарашенную таким поведением девушку и прижала к своей пышной груди.

— Ах, бедная девочка, не надо бояться, здесь тебя никто в обиду не даст.

— А если этот одноглазый пес сюда сунется, мы ему и второй глаз выбьем, — заявил, кровожадно ухмыляясь, Моррис.

— И хвост оторвем! — поддержала капитана Джулиана и заиграла нечто торжественное.

Виктория была тронута поддержкой этих, почти чужих ей, людей; материнская ласка Жозефины оказалась непривычна, но так приятна. Страх и тревога все-таки отступили.

Наконец, девушка мягко высвободилась из объятий мадам и с благодарностью посмотрела на нее.

— Не переживай, дорогая, если уж мистер Фокс взялся тебя опекать, ни один пес до тебя не доберется, — уверенно заявила Жозефина, вызвав удивленный взгляд Адама и румянец на щеках Виктории. — А теперь господа должны нас извинить, но мы их оставим. Вечер выдался напряженным. Дамы устали и удаляются на покой.

ГЛАВА 5 — О делах насущных

Адам проводил Викторию взглядом. У него осталось странное послевкусие после общения с ней, которое он и сам не мог до конца понять. Никогда с ним не случалось, чтобы он забылся от одного лишь взгляда женщины.

Сколько они не виделись? Дня три? Все это время он не вспоминал о ней, — Виктория находилась в безопасности. На него же вдруг свалилась совершенно непосильная проблема, и ее необходимо было решать в первую очередь.

И Адам не ожидал увидеть Викторию сегодня. Она была необычайно хороша в бордовом платье с приоткрывающим грудь вырезом и высокой прической, — а черные завитки, что кокетливо выбивались из нее, и змейками вились по длинной гибкой шее, в другое время могли свести его с ума. (Одноглазый Джейсон многое бы отдал, чтобы увидеть свою жертву именно такой, — с открытой шеей, — но то был не его вечер).

Моррис кашлянул, привлекая к себе внимание друга.

— Как наши дела? — спросил он. Кроме них двоих в зале больше никого не осталось, и мужчины могли говорить свободно.

Фокс обреченно махнул рукой.

Старый моряк лишь головой покачал. Несколько минут прошло в молчании, а потом он задумчиво произнес:

— А ведь Оливия все правильно сказала.

— Бред, — отрезал Адам.

— Почему тогда она начала говорить про охранников? Что она вообще говорила? — Джон хмурился, вспоминая. Потом попытался пересказать пророчество гадалки: — Нельзя в тюрьму за ним идти, нужно на улице подождать, пока повезут его. Так?

— Тихо! — шикнул на друга Адам, — ему послышался шорох за дверью

Моррис тут же замолчал. Повисла тишина, которую вдруг нарушил скрип половицы.

— Джулиана! — прорычал Адам: он не сомневался в том, что это его любопытная сестра подкралась и подслушивает.

Никто не отозвался.

— Войди! — потребовал Фокс и предупредил: — Или пожалеешь.

Несколько секунд тишины… но вот двери распахнулись, и в проеме показалась понурая Жу-Жу.

Она даже не пыталась оправдываться.

— Иди к себе и больше не попадайся мне сегодня на глаза! И не смей подслушивать! — приказал Фокс.

Но сестра не ушла. Не обращая внимания на Джона, она вдруг кинулась к Адаму и обняла его.

— Братец, я ведь вижу, что страшные дела творятся! И Оливия со своими предсказаниями!.. Расскажи мне, умоляю! У меня сердце от страха за тебя болит, я не знаю, что и думать!

Адам смягчился. Он понимал, что неопределенность зачастую пугает больше, нежели свершившаяся беда. Он устало вздохнул и погладил Джулиану по голове.

— Расскажи ей, — попросил Моррис, — похоже, его посетили те же мысли, что и друга.

Адам кивнул.

— Но странно, что ты ничего не знаешь. Весь Лондон только об этом и говорит, — удивленно сказал он сестре.

— Нет, я ничего не знаю! Я три дня из дома не выходила, развлекая Викторию. Что же случилось? — нетерпеливо воскликнула Джулиана.

— Джеймса Ханнигана арестовали, — ответил Фокс.

Джеймс Ханниган был старым другом Адама по училищу. И их дружбу не смогли разрушить ни долгое отсутствие Фокса в Англии, ни его обвинение в убийстве брата. Джеймс тогда ни на секунду не поверил в виновность друга и всеми силами пытался помочь ему, но ничего не смог сделать.

Теперь на месте Адама оказался Джеймс.

На лице Джулианы застыло недоверчивое выражение; она часто моргала, видимо, пытаясь осмыслить услышанное. Уж слишком невероятным выглядел арест законопослушного Джеймса Ханнигана, бесстрашного капитана, слывшего грозой пиратов. Настоящего героя! В будущем ему прочили звание адмирала.

— Что ты такое говоришь, Адам? — Джулиана растерянно улыбалась, видимо, решив, что брат решил подшутить над ней. — За что могли арестовать капитана Ханнигана?

— За пособничество пиратам.

Взгляд Жу-Жу стал еще более растерянным, а улыбка кислой. Кажется, она начинала понимать, что брат не шутит. Адам пояснил:

— Джеймс должен был жениться на мисс Эддингтон, но она прямо перед свадьбой сбежала с капитаном Россом, который промышляет пиратством. Ханниган бросился в погоню. Росса преследовали еще два корабля королевского флота. Пиратский бриг был быстроходнее, и он бы ушел от них. Чтобы его остановить, нужно было стрелять по нему; но Джеймс поставил свой корабль на линию обстрела и не отдал своим людям приказа стрелять. Он позволил беглецам скрыться. Был трибунал, и за помощь пирату отец девушки добился для капитана Ханнигана смертной казни.

— Но как он мог стрелять по кораблю, на котором находилась его невеста? — воскликнула донельзя возмущенная Джулиана.

— Он и не смог. Но ты же знаешь, какое сейчас отношение к пиратам. Ханнигану не простят помощи им, — вздохнул Моррис.

— Какая несправедливость! Ведь понятно, что он не является пособником пирата! Капитан Ханниган герой! Нужно опротестовать решение трибунала!

— Невозможно, мы пытались. Казнь завтра, его должны повесить.

— Господи милостивый! — выдохнула Джулиана, неистово крестясь. — Нужно что-то делать, нужно помочь ему.

Адам с Джоном переглянулись. Фоксу очень не хотелось, чтобы Джулиана знала, что он затеял. Но она все поймет, и очень скоро.

— Не переживай, сестрица, мы сделаем все возможное, чтобы не допустить казни.

И, естественно, она поняла, что Адам решил устроить Джеймсу Ханнигану побег.

Фоксу стоило большого труда успокоить ее. Жу-Жу просила взять ее с собой, заверяла, что будет во всем слушаться его, но Адам категорически отказался от ее помощи. Джулиана ушла лишь после того, как брат дал клятву следовать советам Оливии и быть очень осторожным.

Часы пробили восемь вечера.

Адам закрыл дверь за сестрой и без сил повалился на диван. Эта бесконечная волокита, беготня и переживания за друга абсолютно вымотали его.

И Ридли (или теперь его следует называть лорд Дантри?)… Опять он. Адам хорошо разглядел бывшего судью рядом с мистером Эддингтоном, отцом сбежавшей невесты. И он подозревал, что именно с подачи Ридли Эддингтон столь яростно требовал смертной казни для Джеймса.

Проклятый граф никак не уймется, всеми силами пытается достать его, Адама, даже через родных и близких людей.

Но Фокс не из тех, кто так просто сдается. И уж, конечно, не из тех, кто бросает друзей на произвол судьбы.

ГЛАВА 6 — О героях и их героических ранах

— Оливия действительно видит будущее? — пожалуй, на данный момент этот вопрос занимал Викторию больше всего. Вчерашние предсказания напугали и впечатлили ее.

По хмурому лицу Жу-Жу было видно, что она не в настроении, но девушка все-таки неохотно ответила:

— Видит, но не все и не всегда, хотя в последнем она никогда не признается. Если она захочет, то погадает тебе.

— А если я ее попрошу?

— Оливия сама тебя позовет, — ответ получился резким, и Виктория не стала донимать подругу расспросами. Она заметила, что та чем-то сильно встревожена. Джулиана то и дело поднималась с дивана и подходила к окну, будто кого-то ждала, но на расспросы Виктории отвечала, что все в порядке.

К вечеру Джулиана стала совсем плоха: ее колотило в ознобе, слезы текли, не переставая. Она практически не отходила от окна. Виктория и Жозефина с большим трудом выпытали у несчастной причину столь сильного расстройства.

Из довольно скупой и путаной речи девушки, Виктория поняла, что мистер Фокс пытается организовать побег капитану Ханнигану из тюрьмы. Пришлось сделать сотню уточнений, чтобы рассказ Джулианы оброс подробностями, и картина стала ясна.

«Нужно быть сумасшедшим, чтобы уводить приговоренного к смертной казни прямо из-под носа у солдат», — думала Виктория.

Они с мадам, как могли, утешали Жу-Жу, но нехорошее предчувствие не покидало теперь и их. Казнь должна была состояться к полудню, а на улице давно стемнело.

Отчаявшись, Джулиана отправилась к Оливии.

— Они живы, — ответила ясновидящая, но более ничего добавить не смогла или же не захотела.

Часы пробили за полночь, когда послышались стук копыт и шуршание колес кареты по подъездной дороге. Джулиана вихрем вылетела из своей комнаты; за ней спешили мадам Жози и Виктория.

Обогнав дворецкого, который тоже услышал, что к дому подъезжает карета, Джулиана сама распахнула двери перед тремя мужчинами. Адам на пару с молодым человеком тащили крупного мужчину, поддерживая его с двух сторон. На мужчине остался только камзол, распахнутый на груди. Белая сорочка его сделалась красной от крови, повязка на боку также вся пропиталась ею.

Виктория в ужасе вскрикнула, — она никогда не видела столько крови. Джулиана и Жозефина вели себя более сдержано.

— Оставь меня, Адам, спасайся сам, — будто в бреду, бормотал раненый. Кажется, он не понимал, где находится.

— Да с удовольствием, — сквозь зубы процедил Фокс, прогибаясь под тяжестью почти бесчувственного тела. — Я бы тебя прямо здесь и скинул, да ты мне вид перед парадной дверью испортишь.

Раненого, коим оказался капитан Ханниган, втащили в дом и уложили на диван. Мадам Жози отправилась за теплой водой и тряпками для перевязки раненого. Капитан потерял сознание, он был очень бледен, на лбу выступили капельки пота.

Фокс отпустил дворецкого, заявив, что помощь того не требуется, и велел ему ничего не говорить другим слугам о произошедшем.

— Я хотел посадить Ханнигана на корабль и отправить подальше от Лондона, но его тяжело ранили, и он вряд ли переживет морское путешествие. Везде рыщут солдаты, нам пришлось ждать темноты, чтобы незаметно привезти его сюда. Каким-то чудом мы избежали патрулей, — кратко пояснил Фокс их долгое отсутствие.

Джулиана выслушала его и сдержанно кивнула. Виктория не могла не удивляться столь резкой смене настроения подруги, — еще минуту назад Жу-Жу билась в истерике, теперь же была собрана и деловита. Сама же Виктория так рада была видеть Фокса, что сама себе удивлялась. Пожалуй, она переживала не меньше Джулианы. Тем более, причина, по которой все произошло, показалась девушке важной, если не сказать больше. Правда, ей до конца не верилось, что человек, показавший себя настоящей свиньей с ней, мог поступить столь благородно и попытаться спасти друга. Право, в ее голове царил полный сумбур, и она совершенно терялась, не зная, что думать о Фоксе.

— Слава Богу, все живы, и все прошло успешно, — с облегчением вздохнула Джулиана.

— Они нас надолго запомнят! — Фокс по-звериному ощерился, что, видимо, должно было обозначать улыбку. Раньше он всегда был сдержан при Виктории, не позволяя эмоциям брать верх. Сейчас же был возбужден, глаза его живо сверкали, движения стали резкими. Безумная энергия, запертая в теле этого человека, бурлила, требуя все новых действий. Нападение на конвой, перестрелка, погоня, а потом долгое томительное ожидание в относительно надежном месте и опасный путь домой лишь распалили его, и Адам никак не мог успокоиться.

Вошла мадам Жози с кастрюлей с теплой водой, поверх которой лежали чистые тряпки.

— Перевяжите его, — попросил Адам Жозефину. — А мы с Кристианом займемся носилками. Джулиана, подготовь Ту комнату.

Виктория чувствовала себя самым бесполезным человеком на свете. Она стояла чуть в стороне и наблюдала за происходящим. Никто не обращал на нее внимания.

В этот вечер она впервые увидела Кристиана. Как и говорила Бетти, он действительно был прекрасен. Высокий, статный, с горделивой осанкой и подбородком, вскинутым чуть выше, чем следовало бы. Лицо его было безупречно: высокие скулы; мужественный подбородок с ямочкой; серые глаза под прямыми бровями, будто сведенными к переносице, что придавало взгляду строгости; прямой нос; весьма чувственные на вид губы, чуть припухшие, но хорошо очерченные. Вид его завораживал.

Виктория забылась, зачарованно глядя на него, но тут молодой человек, будто почувствовав, что на него смотрят, повернул голову и посмотрел ей в глаза. Холодный взгляд исподлобья резанул, подобно острой бритве. Девушка стушевалась под оценивающим взглядом, а в душе шевельнулось нечто, похожее на страх. К счастью, Кристиан быстро потерял к ней интерес и отвернулся.

Будто ища защиты, она посмотрела на Адама. Он держался уверенно и властно. Отчего-то создавалось впечатление, что он всегда знает, что делать даже в самой сложной ситуации. А если вдруг не знает, так обязательно придумает.

Виктории захотелось, чтобы Фокс заметил ее, заговорил с ней, но он был слишком занят. Будто в противовес Кристиану, который оттолкнул ее одним лишь взглядом, Адам, наоборот, притягивал. Сейчас он казался сильным и надежным. И Виктория, наконец, смогла вздохнуть свободно.

Адам с Кристианом ушли сооружать носилки для раненого, Джулиана убежала готовить для него комнату, а Виктории пришлось помогать перевязывать капитана. Сначала она думала, что не способна на такой подвиг, — вид крови пугал и отталкивал, — но она довольно быстро освоилась и вполне успешно справилась со всеми требованиями Жозефины.

Ханнигана ранили в плечо и в бок, он потерял много крови и был на грани жизни и смерти. Капитан до сих пор не пришел в себя и не чувствовал, как женщины промывали и перевязывали его раны. Затем его на носилках перенесли в комнату, где Джулиана и Бетти уже приготовили постель и разожгли камин.

Комната была расположена на третьем этаже в дальней части особняка, недалеко от спальни Виктории, и добраться до нее человеку, не ориентировавшемуся в запутанных лабиринтах здания, было весьма проблематично. Виктория и сама долго не могла запомнить путь в свою спальню, а в доме до сих пор блуждала и путалась. А вот о наличии комнаты, в которую поселили Ханнигана, она даже не подозревала. Дело в том, что двери в нее не было, вместо нее висела большая картина с изображением красивой дамы в желтом платье. В данную минуту картина оказалась отодвинута в сторону, и тайное убежище раскрыло свой секрет.

***

Постепенно суета закончилась. Ханнигана устроили на кровати, с ним осталась Бетти. После перевязки капитан задышал ровнее и, кажется, провалился в глубокий сон. Жозефина увела утомленную переживаниями Джулиану. Виктория вышла вслед за ними, но замешкалась в коридоре. Из тайной комнаты вышел Адам.

— Если что, зови, Бет, — сказал он.

— Хорошо, мистер Фокс. Не волнуйтесь, я послежу за ним, — услышала Виктория приветливый голос горничной.

Адам закрыл картину, словно дверцу. Он обернулся и увидел Викторию, наблюдающую за ним.

— Оказывается, вы герой, мистер Фокс, — губы ее тронула легкая улыбка, которая явно обозначала симпатию, а не насмешку.

— Уверен, ваш дядя так не считает, — ответил он, приближаясь к ней и останавливаясь на расстоянии вытянутой руки.

— А при чем здесь мой дядя?

— При том, что, если взглянуть на ситуацию с его стороны, то я окажусь скорее преступником.

— Вы должны знать, что я полностью на вашей стороне. А в вашем доме всегда так… оживленно? — поинтересовалась она.

Адам довольно улыбнулся.

— Не всегда. Но добро пожаловать в нашу семью, Виктория.

— Как раз об этом я и хотела с вами поговорить, мистер Фокс. Я обдумала ваше предложение, и у меня готов ответ. Может быть, мы сможем обсудить все завтра?

— Завтра? О, не томите! Я готов обсудить все прямо сейчас! — в голосе его слышалось нетерпение.

— У меня есть для вас встречное предложение, и, я уверена, оно должно прийтись вам по вкусу. Но говорить об этом лучше на свежую голову.

Тут взгляд Виктории скользнул по его левой руке, — и она тут же забыла, о чем хотела говорить с Фоксом, потому что разглядела то, что не заметили другие: рукав жюстокора оказался прострелен, ткань пропиталась кровью, но она была почти не заметна на темном.

— Да вы ранены! — ахнула девушка.

— Пустяки. Меня уже перевязали, — небрежно отмахнулся Адам.

Виктория же молча смотрела на прострелянный рукав. Вот перед ней стоит живой человек; но, будь судьба не столь благосклонна к нему сегодня, он мог бы быть уже мертв. И Виктория живо представила, как пули, от которых нет спасения, пролетают мимо Адама, готовые с жадностью вгрызться в человеческую плоть и забрать жизнь. Но одна все же чиркает его по руке; а ведь она могла оказаться в его сердце! Совсем небольшое расстояние, самая малость, отделяла его от гибели. Неаккуратный поворот плеча, — и вот его уже нет.

От этой мысли ей сделалось дурно, и у нее подкосились ноги. Адам едва успел подхватить ее здоровой рукой за талию.

— Что с вами, дорогая? Вам не стоит смотреть на кровь.

— Вас ведь могли убить, — безжизненным голосом ответила она.

Фокс прижимал ее к своей груди, но она этого не осознавала, слишком потрясенная своим открытием хрупкости жизни.

— Прошу вас, не падайте. Я только что тащил на себе Ханнигана, а вы видели, какой он комплекции.

— Да, настоящий жеребец, — ослабленный от переживаний голос Виктории прозвучал мечтательно.

— Что? — возмущенно воскликнул Адам — и сжал девушку чуть сильнее. И это привело ее в чувство.

— Так сказала мадам Жози, — быстро поправилась она.

Виктория подняла голову и взглянула на Адама. Она не ожидала, что его лицо окажется так близко. Губы его будто твердые, и они совсем рядом. Она отметила крепкую руку и тепло мужского тела. И ощутила его запах, непонятный, но неожиданно приятный и волнующий. Ее вдруг кинуло в жар, а лицо запылало. Смущенная, она отстранилась и легко высвободилась из его объятий.

Фокс заметно приободрился, а в глазах его заплясали веселые искорки.

— Вам лучше прилечь, дорогая. День выдался тяжелый, — сказал он.

— Прилечь… Да, пожалуй, — пробормотала она, не смея поднять на него глаза, абсолютно сбитая с толку новыми для нее ощущениями.

— Спите спокойно, Виктория, — тихо сказал Адам, подводя девушку к ее спальне и открывая перед ней дверь, и Виктория шмыгнула к себе, тоже пожелав ему спокойной ночи на прощание.

ГЛАВА 7 — О сестрах милосердия и опять же о героических ранах героев

Сон не шел к Виктории. Она волновалась за рану Фокса и корила себя за слабохарактерность. Ей следовало сразу помочь Адаму. Но она тут же утешала себя тем, что, при необходимости, помощь ему может оказать камердинер или кто-нибудь другой, более сведущий в перевязке раненых.

Перед мысленным взором проносились воспоминания об истекающем кровью Джеймсе Ханнигане, раненом Фоксе, надменном Кристиане, плачущей Джулиане. Виктория гадала, как Адаму удалось отбить у конвоя приговоренного капитана, что последовало после этого, где они скрывались целый день. Вскоре у нее разболелась голова, а желудок стало сводить от голода, — за треволнениями безумного дня девушка забыла и про обед, и про ужин.

В животе громко заурчало, и Виктория поняла, что не уснет, пока не поест. Она поднялась с постели и накинула шелковый пеньюар поверх тонкой сорочки. Она стала лучше ориентироваться в доме, и решила спуститься в кухню.

Виктория прихватила с собой свечу и тихонько выскользнула из спальни. Она прошла коридор и только ступила на первую ступеньку лестницы, ведущей на первый этаж к кухне, как ее напугал странный звук, прорезавший тишину — то ли всхлип, то ли стон, перешедший в шипение. Звук доносился из правого крыла, где были расположены комнаты мужчин.

Виктория снова вспомнила о ране Фокса; может быть, это он стонал? Возможно, он нуждается в помощи? А вдруг он не дошел до своей комнаты и лежит сейчас прямо на полу, и не может встать!

В других обстоятельствах она ни за что бы не осмелилась подойти к комнате мужчины, но сегодняшний день, а особенно ночь, разрушили устоявшиеся каноны.

Виктория прошла мимо лестницы и отправилась в правое крыло. Одна из дверей оказалась чуть приоткрыта, — видимо, поэтому девушка и услышала стон. Виктория сунула в щель свой любопытный нос. Она увидела Адама; он сидел на стуле, в неестественной напряженной позе: голова откинута назад, а лицо искажено гримасой боли.

Фокс снял верхнюю одежду и остался в белой сорочке. Ее левый рукав был в крови, и Адам старался отодрать присохшую ткань от раны. У Виктории волосы на голове зашевелились, когда она увидела, что он делает. Но тут Фокс отделил последний лоскут одежды и стал стягивать рукав с руки. Кажется, он ругался сквозь зубы, но Виктория не могла разобрать слов, до нее доносились лишь шипящие звуки.

Она не могла смотреть, как он страдает, и, забыв постучаться, решительно толкнула дверь и вошла в комнату. Увидев ее, Адам дернулся от неожиданности и чуть не упал со стула. Ему с трудом удалось прогнать с лица гримасу боли и вернуть ему нормальное выражение. Оказавшись в своей комнате, вдалеке от чужих глаз, он явно расслабился, и вторжение Виктории стало для него полной неожиданностью.

— Почему никто не поможет вам? — спросила девушка, приближаясь к нему.

Фокс с трудом поднялся ей навстречу.

— Что вы здесь делаете, Виктория? — голос его был хриплым, а сам он, кажется, с трудом ворочал языком.

— Я услышала ваши крики и пришла помочь, мистер Фокс. Вы ведь сказали мне, что вас уже перевязали!

— Крики? — с большим сомнением спросил он, пропустив ее упрек мимо ушей.

— Почему вы не попросили никого о помощи? Один вы не справитесь. Я позову мадам.

— Вообще-то я послал Морриса за водой и бинтами, но то было давно. Сдается мне, что старик помер по дороге, — предположил Адам, и в тоне его вновь зазвучала ирония.

— Это не смешно, — сурово отрезала Виктория, которую пугали разговоры о смерти. Слишком близко старуха с косой ходила в последнее время рядом.

Она заметила, что Фокс прикрывает рану рукой от ее взгляда. И ей захотелось доказать, что она не изнеженная девица, как он о ней думает.

— Присядьте и покажите мне вашу рану, — приказала она.

— Вам понравилось играть роль сестры милосердия? — все так же иронично спросил Фокс.

Виктория строго посмотрела на него, и Адам опустился на стул. Он протянул руку, и девушка склонилась над его раной.

— Я видел, вы помогали мадам перевязывать Ханнигана. У вас неплохо получилось для первого раза, Виктория. Или у вас уже есть опыт в этом деле?

— Нет, и, признаться, я была уверена, что у меня ничего не выйдет, — она смущенно улыбнулась, польщенная его похвалой. Она внимательно рассматривала его руку. Пуля буквально вырвала кусок мяса из плеча, оставив глубокую царапину; еще немного, — и она застряла бы, но этого, к счастью, не случилось.

Кроме раны, девушка также заметила, какой крепкой была эта рука. Однажды на ярмарке Виктория видела полуголого гиганта-тяжеловеса, чьи огромные мускулы так и перекатывались под лоснящейся от масла кожей. Адам такими мускулами похвастаться не мог, но и слабаком он совсем не казался. Худощавый, поджарый, но сильный, — это было видно по обнаженной руке. Мускулы рельефно выписывалась, у кисти руки проступали сухожилия, длинные пальцы сжаты в кулак, что, видимо, свидетельствовало о том, что Фокс испытывал боль.

Удивительно, как все же одежда способна менять облик человека, придавая ему цивилизованный лоск. В то время как под обычной тканью может скрываться примитивный опасный самец. Но интересно, что же скрывается под одеждой Адама Фокса? Что там дальше, под сорочкой? Виктория перевела взгляд на широкую грудь, и только тогда поняла, что смотрит на Адама не как на пациента, а как на мужчину. И то, что она видит, ей нравится, и это волнует ее. Почему этот человек так действует на нее? Раньше она не пыталась заглядывать мужчинам под одежду.

Виктория оторвалась от созерцания раненой руки и посмотрела в лицо Фокса. Он наблюдал за ней, и в его глазах светилось отвратительное понимание того, о чем она думала только что.

Она выпрямилась, недовольно поджав губы и стараясь побороть смущение. Все это глупости… Что он мог понять? Напридумывал себе!.. А она смотрела исключительно на рану, стараясь оценить степень ее опасности.

— Думаю, нужно просто перевязать, — вполне буднично сказал он и взглянул на рану, из которой снова стала лениво сочиться кровь.

— Мне, верно, следует пойти и поискать бинты, раз мистер Моррис куда-то запропастился?

— Не торопитесь, дорогая. Я слышу его шаги на лестнице. Лучше присядьте вот здесь.

Фокс указал девушке на соседний стул. Виктория неохотно опустилась на него, прислушиваясь к звукам в коридоре, — действительно, были слышны чьи-то шаги. Она подумала, что ей следует уйти, — Моррис вполне способен оказать помощь Адаму, а ее присутствие здесь выглядит двусмысленно, — но это было бы похоже на бегство. Адам, будто прочитав ее мысли, остановил ее своим вопросом:

— Вы ведь перевяжете мою рану своими нежными пальчиками? Лишь женщина может справиться со столь деликатным делом, а наш бравый капитан самый настоящий мясник, — посетовал он.

— Я постараюсь, но у меня почти нет опыта, вы же знаете, мистер Фокс, — довольно сухо ответила Виктория; она все еще испытывала смущение и изо всех сил пыталась его подавить. Ей казалось, что про себя Фокс смеется над ней, над ее интересом к его персоне и ее неопытностью, и это несмотря на то, что он выглядел вполне серьезным.

В комнату вошел Джон с большим круглым подносом в руках, на котором стояли дымящаяся кастрюля с водой и баночка с бальзамом, а также лежали бинты и тряпки.

— О! — многозначительно сказал старый капитан, увидев девушку.

— Поставь все на стол и иди спать, — не слишком церемонясь, приказал Адам.

Моррис понимающе посмотрел на него и вышел.

Виктория молча смочила мягкую тряпочку в теплой воде и стала смывать кровь с руки, вокруг раны. Фокс делал вид, что ему все равно, хотя глаза закатывались от боли.

Девушка обработала рану бальзамом и перевязала. Она смотрела исключительно на руку своего пациента, и никуда более, да так старательно, что это невольно бросалось в глаза.

— Я закончила, — сказала она и хотела уже уходить, но Фокс поднялся и неожиданно легко коснулся пальцами ее локтя.

— Я не могу выразить словами, как я благодарен вам за помощь, Виктория, — тихо сказал он.

— Любая христианка сочла бы своим долгом помочь вам, услышь она тот страшный вой, который вы издавали.

Адам усмехнулся, видимо решив, что отрицать очевидное глупо, — он действительно выл на весь дом.

— Неужели вы услышали это из своей комнаты? Мой крик разбудил вас?

— Нет, я была у лестницы. Я хотела спуститься в кухню и немного перекусить. Я почти весь день ничего не ела, — призналась она.

— Я тоже не прочь поесть, — загорелся Адам. — Может быть, стоит разбудить моего камердинера? Он мог бы принести нам сюда что-нибудь из кухни. Хотя быстрее будет самим спуститься в кухню, — решил он.

Виктория помогла ему натянуть свежую сорочку и накинуть камзол, и они отправились на поздний ужин.

ГЛАВА 8 — О предложении Виктории

Большую часть кухни занимал огромный дубовый стол, за который Адам предложил Виктории присесть. А сам стал выставлять перед ней различные яства. Здесь были ветчина, сыр, хлеб, фрукты, тушеный кролик, правда, холодный. Последней из буфета он извлек бутылку вина.

Фокс взялся нарезать для гостьи ветчину, но быстро сдался и передал нож Виктории, а сам присел. Выражение его лица сделалось тусклым, безжизненным, столь не свойственным мистеру Фоксу. Он дернул головой, прогоняя дурноту, и, сказал испуганно замершей над ним с ножом девушке:

— Голова кружится от голода. Надо поесть.

Виктория испугалась, что он упадет прямо посреди кухни. Наверное, он потерял много крови, и ему бы лучше лежать.

От испуга и волнения она чуть не обрезалась, орудуя ножом над сыром. Впрочем, волновалась она напрасно. Фокс довольно быстро «ожил», стоило ему немного поесть.

Виктория наблюдала за ним, сначала с беспокойством, а потом… потом она и сама не могла понять, почему взгляд вновь и вновь возвращается к мистеру Фоксу. И каждый раз она подмечала все новее детали: над бровью у него родинка, нос его когда-то был сломан, а у губы небольшой шрам… Наверное, это новый образ преданного друга и благородного спасителя так взволновал ее.

Таращилась она на него до тех пор, пока Фокс не начал довольно улыбаться. Только тогда Виктория отвернулась, отметив про себя милые ямочки на щеках Адама, когда тот улыбается.

Некоторое время они молча ели, оба были голодны.

— Кажется, скоро начнет светать, — сказала Виктория, чтобы нарушить тишину.

— Скажите честно, я вам нравлюсь как мужчина? — неожиданно спросил Фокс, заставив девушку удивленно распахнуть глаза.

— Что? — ахнула она, не веря собственным ушам. Как смеет он задавать ей столь откровенные вопросы?!

— Ведь, если вы находите меня привлекательным, что мешает вам дать положительный ответ на мое предложение?

— Я совсем вас не знаю, и вы меня тоже.

— Я вас не разочарую, — самоуверенно заявил он.

— Но, может быть, прежде чем делать столь поспешное предложение, вы выслушаете то, что придумала я?

— Пожалуй, — согласился Адам, протягивая ей кусочек кролика.

Виктория вежливо отказалась и продолжала:

— Это избавит вас от необходимости связывать жизнь со мной, зато вы получите то, чего так хотите: много денег. Через три месяца мне исполнится двадцать один год, и я смогу вступить в права наследования. Если вы обеспечите мне охрану до этого времени, то, получив наследство, я выплачу вам солидное вознаграждение! — глаза Виктории торжествующе заблестели, и она улыбнулась, уверенная, что Фоксу ее предложение придется по душе.

— Сколько? — он не отрывал от нее взгляда. Сейчас он ей показался холодным и расчетливым. И это неожиданно понравилось ей.

Виктория назвала сумму, которая являлась, по ее мнению, весьма солидной, но Адам отрицательно помотал головой.

— Это даже несерьезно, — ответил он, откидываясь на высокую спинку стула.

Виктория помялась и выдвинула новое предложение:

— Одна треть от наследства.

О! Это было очень щедрое предложение!

— Жадность, дорогая, один из смертных грехов, — упрекнул ее Фокс.

— К вам это тоже относится, не находите? — огрызнулась она, понимая, что он снова ей отказывает.

— Я старый грешник, а у вас должна быть чистая невинная душа. Виктория, что же вы торгуетесь? Ведь речь идет о вашей жизни!

— Половина наследства, — скрепя сердце, сказала она.

— Я не согласен, — ответил он, наклоняясь к тарелке и деловито отрывая от кролика новый кусок.

— Почему? — воскликнула девушка.

— По многим причинам. Во-первых, наследство вы не получите. Ридли оспорит завещание и затаскает вас по судам. Во-вторых, на каком основании я буду обеспечивать вам охрану? У меня нет на это прав, ведь по закону ваш дядя является вашим опекуном.

— Но, если вы на мне женитесь, то вас он тоже затаскает по судам, оспаривая завещание, — возразила она.

— Со мной ему придется труднее.

Виктория закусила губу. У нее было чувство, что Фокс ее обманывает.

— Ну, а в-третьих, — продолжал Адам, — зачем мне половина наследства, когда я могу получить все? — и, окинув собеседницу многозначительным взглядом, добавил: — И даже чуть больше.

Виктория застыла каменным изваянием, последние его слова разозлили ее. Еще недавно она видела в нем бескорыстного героя, сейчас же он превратился в расчетливого мерзавца. Как она могла так обманываться? Вот она, истинная суть Адама Фокса!

Она поднялась со своего места так резко, что посуда звякнула на столе.

— Думаете, у меня нет выхода? — процедила Виктория сквозь зубы. — Но вы рискуете не получить ничего!

— А я люблю рисковать, — ответил Фокс, тоже поднимаясь из-за стола.

Глаза девушки яростно сверкали, губы ее дергались, она хотела сказать ему что-то обидное, но все казалось мелочным.

— Выйти замуж за убийцу — какое заманчивое предложение! — наконец презрительно бросила она.

— Убийцу?! — деланно удивился Адам. — О чем это вы, дорогая?

— О вашем брате, мистер Фокс. Или вы еще кого-нибудь убили? — не удержалась от очередной шпильки Виктория.

— Был суд, и меня оправдали, если вы помните. Ваш дядя оправдал.

— Отчего-то никто не верит в вашу невиновность!

Несмотря на то, что Адам старательно делал вид, будто этот разговор не имеет для него никакого значения, ее слова его задевали. Виктория это заметила и с несвойственной ей безжалостностью продолжала давить на больную мозоль, радуясь, что пробила брешь в каменном спокойствии Фокса.

Глаза Адама чуть сузились, губы сжались в плотную линию.

— Эту кашу заварил ваш очаровательный дядюшка, хотя всем изначально было ясно, что я невиновен, — резко ответил он.

— Только не мне. Лично мне доподлинно известно, как вы получили свободу! Вы угрожали моему дяде и вынудили его оправдать вас!

— Угрожал? Чем же? — приподнял брови Адам.

— Этого он не сказал…

— Еще бы! Так вы предпочитаете верить вашему дяде, а не мне? Тому самому дяде, который заказал ваше убийство? — ядовито улыбнулся он.

Замешательство появилось на лице девушки, но длилось оно не долго.

— Нет, конечно, я поверю тому, кто решил воспользоваться моим безвыходным положением, — огрызнулась она и упрямо добавила: — Все равно вам никто не верит.

Решив, что последнее слово осталось за ней, Виктория повернулась к двери и хотела уйти, но услышала смешок за спиной.

— Да, репутация вещь хрупкая, — согласился с ней Адам. — И ее так легко подпортить. Взять, к примеру, вас, дорогая.

Виктория, недоумевая, обернулась на его слова. При чем здесь она?

— Женщинам в вопросах репутации необходимо быть особенно осторожными, — продолжал свою мысль Адам. — Вот вы провели не одну ночь в моем доме и, если кто-то об этом узнает, вашему доброму имени придет конец. Никто не поверит, что вы остались невинной девушкой. Общество решит, что вы падшая женщина, и ни в одном приличном доме вас больше не примут.

Виктория покосилась на Фокса. Запугивает ли он ее? Но нет, кажется, просто рассуждает. Она невольно задумалась над его словами.

— Мистер Фокс, — сказала она, наконец. — Меня ведь и так не принимают в приличных домах. Я незаконнорожденная.

— В таком случае, вам ли не знать, сколь предвзято может быть мнение общества.

Да, он прав, ей ли этого не знать, с грустью подумала девушка.

— И теперь, как честный человек, я просто обязан жениться на вас, — закончил свою мысль Адам, — и вновь разозлил только что успокоившуюся Викторию.

— Идите вы к дьяволу, Фокс! — воскликнула она и выбежала из кухни под его громкий смех.

***

Оставшись один, Адам снова опустился на стул и взял кружку с вином.

Шелковый алый пеньюар, а под ним тонкая белая сорочка. Это все, что было на Виктории.

Ах, Виктория, невинная душа, она и не подозревала о том, какое сильное желание пробудила в нем. Он горел от страсти, и даже ноющая рана не могла отвлечь его думы от стройного девичьего тела, нежной бархатной кожи, манящих пухлых губок. Как же ему хотелось протянуть руку и обнять девушку за тонкую талию, притянуть к себе, целовать ее …

Лучше не стоит об этом думать.

Адам сделал глоток из кружки, чтобы отвлечься, но мысли его снова вернулись к Виктории. Она здорово разозлилась на него. И зачем ему вздумалось дразнить ее? Но ему вдруг стало любопытно, сколько Виктория готова отдать за свою жизнь. Что ж, она не поскупилась.

Итак, она щедра, но прагматична; добра — она оказала ему сегодня помощь, перевязала его раны; ему нравится с ней общаться; она красива и желанна; получила хорошее воспитание и держится с достоинством королевы. Оказывается, Виктория обладает целым набором ценных качеств, в этой девушке нет изъянов. Из нее получится прекрасная жена для него.

Теперь, когда срочные дела были решены, Адам мог и хотел посвятить себя общению со своей очаровательной гостьей.

Но для начала ему следует задобрить ее.

ИСТОРИЯ ФОКСА (продолжение истории Фокса)

3.

Мать и сестра радовались возвращению Адама в Англию. Александр, как всегда, оставался сдержан. Но он был совершенно не рад видеть брата, потому как тот являл собой одну большую неразрешимую проблему; и видно было по взглядам, что он кидал на Александра, — младший брат не питает к нему добрых чувств.

После обеда, за которым женщины подробно расспрашивали Адама о его путешествиях, Александр пригласил брата для разговора в кабинет. Казалось, Адам только этого и ждал.

— Ты сильно изменился, возмужал, — сказал Александр, подходя к камину. Он не сводил пристального изучающего взгляда с брата, прикидывая, чего можно от него ждать.

Губы Адама искривила неприятная едкая усмешка, глаза холодно блеснули. К досаде Александра, Адам всегда был полон неприятных сюрпризов, а теперь он сделался еще и неуправляем.

— Изменился, — жестко подтвердил Адам, — но не так, как тебе хотелось бы. Боюсь, ты будешь разочарован.

— Неужели ты так и не понял, почему я отправил тебя на корабль?

— Понял. Во благо семьи.

Александр чуть склонил голову в знак согласия.

— Так ты утверждаешь, — презрительно бросил Адам.

Александра призвал на помощь все свое самообладание. Он знал, что предстоит нелегкий разговор.

— Объяснись, — потребовал он.

— С удовольствием, именно за этим я здесь.

— Ты сомневаешься в том, что я всегда действую исключительно в интересах нашей семьи?

— Нет, в этом я не сомневаюсь. Ломая судьбы родных, ты творишь для семьи благо! Ты хотел выдать Джулиану за старого барона, да вот досада, — женишок был так дряхл, что не дожил до свадьбы. Тебя не волнует, что чувствует родная сестра, — главное, она получила бы титул. Ты хотел потешить свое самолюбие и примкнуть к высшему обществу; да вот досада: я не соответствую твоим представлениям о морали и нравственности! Тебе это не понравилось, и ты решил устранить помеху в моем лице, продав родного брата в рабство на корабль! Надеялся, что я не выживу? — зло говорил Адам. Кулаки его сжались, а лицо исказилось от ненависти.

— Сейчас Джулиана была бы баронессой, не скончайся Далтон прямо перед свадьбой. Разве лишним был бы для нашей сестры титул? Лишь глупец не хочет стать частью высшего общества, и всегда нужно стремиться к большему. А что касается тебя, — ты сам виноват в своей участи. Я предупреждал тебя, я предлагал вернуться в училище, но ты выбрал пьянство и распутство. И я не продавал тебя в рабство, а заплатил капитану за попечительство над тобой. Я ответил на твои обвинения? Скажи мне, что я сейчас не прав. Я всегда радел за благополучие нашей семьи.

— Видимо, под семьей ты имеешь в виду себя. Чувства и желания остальных тебе безразличны.

— Мы говорим на разных языках. Я не вижу смысла продолжать. Разговор окончен.

— Я так не думаю, — покачал головой Адам.

— Я не собираюсь терять время, выслушивая пустые обвинения.

— В таком случае я перейду к главному. Ты хотел избавиться от меня, — ты за это заплатишь.

Александр скептически приподнял брови, а Адам продолжал:

— Интересно, что скажет высшее общество, в которое ты так стремишься, если узнает, что ты продал родного брата на корабль? Или что скажет на это матушка? Я так и не написал ей о причинах, заставивших меня покинуть Лондон.

— Ты решил меня шантажировать?

— Не нравится?

— Чего ты хочешь? — Александр не понимал, чего ждать от брата. Вполне вероятно, что Адам не блефует и готов выполнить свою угрозу. Такого позора Александр допустить не мог.

— Я решил осесть в Лондоне и присмотрел себе превосходный особняк. Я хочу, чтобы он стал моим.

— Ты собираешься обобрать собственную семью?

— Не преувеличивай, Александр, я немного разузнал о состоянии счетов Фоксов. Уверен, покупка дома будет не слишком накладна для тебя.

Александр решил, что репутация стоит дороже, и согласился с условиями шантажиста. Он купил брату особняк, выложив за последний внушительную сумму. За свою заботу о чести семьи пришлось дорого заплатить.

4.

Все складывалось для Адама лучше, чем он мог себе представить. Александр все-таки купил ему особняк. Адам остался доволен свершившейся местью. Его порадовало кислое выражение лица брата: тот, в кой-то веки, не смог справиться с эмоциями, увидев стоимость дома в купчей.

Но насколько низкого мнения о нем должен быть Александр, раз поверил, что младший брат может ославить свою семью перед обществом! Адам никогда бы на такое не пошел. Он откровенно блефовал и выиграл.

Смешно, но за то время, что Фокс провел в плаваниях, он так и не придумал достойной мести брату. Единственное, что приходило в голову, — это выкрасть Александра и отправить его в плавание матросом. Но это было слишком жестоко по отношению к матери.

Идею с покупкой особняка подал Адаму его партнер Ричард Уоррен. Последний искренне радовался возвращению партнера, да еще и с товаром, и, узнав, что тот решил остаться в Лондоне, в шутку предложил обзавестись домом и жениться.

…Через неделю после возвращения Адама из путешествия у них с партнером состоялся следующий разговор.

— Я хочу кое с кем вас познакомить, Фокс, — сказал Уоррен. — Я давно веду с этим человеком дела, но никогда не говорил вам о нем, — это очень важная персона. Но теперь он сам изъявил желание узнать вас поближе.

— Неужели я заслужил доверие судьи Ридли? — усмехнулся Адам. Он считал, что доверие он действительно заслужил как никто другой. Ведь именно благодаря его стараниям их общее дело приобрело столь широкий размах.

— Так вам известно!.. Фокс, вы не перестаете меня удивлять, — покачал головой Ричард. По его взгляду было видно, что он впечатлен осведомленностью компаньона.

— Я должен знать, с кем работаю, — улыбнулся Адам, довольный произведенным на партнера эффектом.

— На следующей неделе судья приглашает нас в Эссекс, в поместье Дантри. Там будут праздновать день рождения его кузена, графа Дантри. Будет большой прием.

— Я буду, — сказал Адам. Он давно хотел познакомиться с загадочным партнером Уоррена, про которого прознал еще до того, как попал на «Мечту».

***

Поместье кузена судьи произвело на Адама приятное впечатление. Живописные места радовали глаз после грязного Лондона. Особняк Дантри разместился среди пышного парка. Фокс предполагал весело провести здесь время, однако ошибся, — праздник показался ему скучным. Но желание познакомиться с судьей перевешивало скуку, поэтому он остался.

После торжественного обеда некоторые гости отдыхали в тени деревьев, молодежь затеяла игры. Ридли пригласил Адама и Ричарда подняться в библиотеку, дабы обсудить их совместные дела.

Судья с первого взгляда не понравился Адаму (а его непомерная жадность и доходящая до обожания любовь к деньгам лишь усилили эту неприязнь в будущем). Сухопарый старик с пронзительным взглядом голубых глаз оказался весьма неприятной личностью. Он искренне считал, что все должны пресмыкаться перед ним, и не терпел, когда ему возражали или спорили с ним. Он резко высказывался о любых, даже самых незначительных промахах знакомых, беспощадно критикуя всех и вся. Такое поведение показалось Адаму странным, учитывая, что судья покрывал контрабандистов и имел с этого солидный куш. Тем не менее, по словам Уоррена, Ридли был необходим им. Он имел обширные связи и влияние в верхах и мог, нажав на нужных людей, уладить неприятности, периодически случавшиеся в их нелегальном деле.

Библиотека, куда пригласил их судья, оказалась огромной. Адама поразило количество книг, собранных здесь. Он с интересом рассматривал корешки, изучая названия и понимая, как мало ему довелось прочитать в жизни. Если бы у него была такая богатейшая библиотека! Книги всегда привлекали его, Адам любил читать, и во время плаваний у него находилось на это время.

— Молодой человек явно тянется к знаниям, — с едкой иронией в голосе заметил Ридли.

— Вы находите это предосудительным, ваша честь? — с деланным удивлением спросил Адам и, обернувшись, пристально посмотрел судье в глаза. Фокс чувствовал, что тоже не нравится Ридли. Антипатия оказалась взаимна и с каждым мгновением возрастала все больше.

— Почему бы нам ни приступить к обсуждению текущих дел, господа? — переключая внимание Ридли и Фокса на себя, сказал Уоррен. — «Кристина» вот уже неделю как должна прибыть с грузом, но ее нет, и нет никаких вестей от капитана…

Слушая отчет Уоррена, Адам отошел от полок с книгами к открытому окну и остался там, греясь на солнце и чувствуя, как свежий ветерок шевелит волосы. Уоррен и Ридли устроились в удобных креслах.

За полчаса разговора судья сумел довести Адама до бешенства. Последний с трудом владел собой и готов был сорваться. На каждое предложение Адама Ридли отвечал отказом и язвительными замечаниями.

Ремонт кораблей — нет.

Усовершенствование кораблей — нет.

Новое судно — нет.

Новые товары — нет.

Все, что требовало дополнительных вложений средств, встречалось судьей в штыки. Ридли, казалось, не понимал, что расходы необходимы и приведут к получению прибыли, а также помогут избежать в будущем еще больших затрат.

Адам видел, что судья ничего не смыслит в мореходстве, но пытается давать советы и поучать.

— Не понимаю, как вы смогли разбогатеть с вашим подходом к делу, мистер Фокс, — насмешливо сказал Ридли.

— Именно мой подход к делу и помог мне разбогатеть, ваша честь, — довольно спокойно отвечал ему Адам. Он старался не показывать, что слова судьи его злят. Но он знал, что прав. Когда они только начинали работать с Уорреном, груз возил один корабль, — сейчас их было пять. Два принадлежали Уоррену, остальные — Фоксу, и все это благодаря стараниям Адама, но никак не судьи.

— Весьма самонадеянный молодой человек, вы не находите? — усмехнулся Ридли, обращаясь к Уоррену. С досады Адам отвернулся к окну. Нет, он не выйдет из себя, не доставит такого удовольствия Ридли!

Но вся злость испарилась в одно мгновение, стоило ему только бросить взгляд в сад. Он увидел прелестное создание, — красивее девушки он в жизни не встречал! Все мысли о делах разом покинули его голову. Глядя на девушку, Адам забыл и об Уоррене и о судье; он не слышал, о чем они говорят, — прекрасная незнакомка полностью завладела его вниманием. Он не относил себя к впечатлительным людям, видел много красивых женщин, но она заворожила его, заставила смотреть, не отрываясь, ловя каждое движение.

На вид девушке было лет шестнадцать. Она стояла лицом к Адаму, но не замечала его; все ее внимание занимал розовый куст. Незнакомка попыталась сорвать розу, но укололась шипом и отдернула руку. Она поднесла палец к полным губам и чуть пососала его, — весьма волнующий жест, и Адам даже подался вперед, дабы лучше видеть. На лице девушки были написаны возмущение и обида. Создавалось ощущение, будто она не может понять, как этот подлый куст осмелился сделать ей больно.

Но упрямица не сдалась, она повторила попытку сорвать розу, но снова укололась и отдернула руку. В порыве ярости она топнула ногой и резко отвернулась от злобного куста. Впрочем, она быстро пришла в себя и опасливо огляделась по сторонам, — не видел ли кто ее столь бурную реакцию. Если бы девушка подняла голову, то заметила наблюдавшего за ней из окна Адама, но этого не произошло. Немного успокоившись, девушка снова пошла в наступление на куст.

Очаровательная упрямая глупышка, — подумал Адам, по губам его скользнула улыбка.

Про себя он отметил, что незнакомка одета богато и по последней моде. Но на празднике он ее не видел. Кто же она? Почему граф скрывает ее от людей?

— На что вы там смотрите, Фокс? — будто издалека услышал он вопрос Уоррена и не сразу понял, что Ричард обращается к нему.

Адам резко обернулся, застигнутый врасплох, но его компаньон уже встал, подошел к окну и тоже увидел девушку.

— О! — восхищенно выдохнул он, и его рука инстинктивно дернулась к паху, но пристальный взгляд Адама заставил Уоррена смутиться и убрать руку.

Фоксу стало противно; он давно знал о гипертрофированной любви Уоррена к женскому полу, но в эту секунду он возненавидел Ричарда, — тот своим мерзким жестом осквернил чистый образ невинной девушки.

— Кто она, ваша честь? — спросил Уоррен.

Адам обернулся и тоже вопросительно взглянул на судью. Тот нехотя поднялся из кресла и подошел к окну. При виде девушки во взгляде его появились презрение и злость, а брови сошлись на переносице.

— Это дочь графа, Виктория, — через силу ответил он.

— Постойте-ка, постойте-ка, я что-то слышал о ней, — пробормотал Ричард, морща лоб и силясь вспомнить. — Она незаконнорожденная! — осенило его.

— Именно так, мистер Уоррен. О ее позоре все слышали, — холодно бросил судья. Он резко отвернулся и отошел от окна.

Адам же смотрел на девушку, и ему вдруг пришла в голову мысль познакомиться с прелестной парией. Но в тот день он ее больше не увидел. Зато ночью ему приснился сон, в котором Виктория все-таки сорвала розу с куста, правда, ободрав при этом руки до крови. Но скоро Адам, занятый насущными делами, забыл и ее, и свой сон.

5.

— Не понимаю, зачем нам нужен судья, — недовольно ворчал Адам; он и Уоррен находились в гостиной особняка Фокса.

— Все вы понимаете, — лениво отмахнулся от его слов Ричард, который расслабленно полулежал на диване, покуривая кальян, привезенный Адамом из Персии.

А вот хозяина дома спокойным и расслабленным назвать было никак нельзя. Стоило только разговору зайти о судье, и он принялся возбужденно ходить по комнате, своими резковатыми движениями напоминая дикого зверя в клетке.

— А вам не кажется, мистер Уоррен, что Ридли слишком много получает от нас? Намного больше, чем он для нас делает.

— Тем не менее, он нам нужен, — флегматично возразил ему партнер.

Адам остановился перед ним и попытался поймать взгляд Уоррена. Он собирался сделать ему не слишком честное предложение по отношению к судье, и не был уверен, что Ричард его примет.

— Судья мешает росту нашего дела. Я считаю, что мы должны возить специи из Индии. Я хочу сам отправиться туда еще раз, чтобы все устроить, и подумываю о плавании на «Кристине».

— Хм… Индия… Это рискованно… — протянул компаньон.

— Все наше дело построено на риске.

— Но интересно, — закончил свою мысль Уоррен.

— И, может быть, Ридли не обязательно знать о нашем новом мероприятии?

Адам внимательно следил за реакцией Уоррена. Тот явно заинтересовался предложением, даже отвлекся от кальяна и, наконец, взглянул на партнера.

— Поделим прибыль поровну, — добавил Адам, чувствуя, что Уоррен готов согласиться.

— А если у нас возникнут неприятности с грузом? — уточнил тот.

— Это я беру на себя. Неприятностей не будет, — уверенно заявил Адам.

По губам Ричарда скользнула легкая улыбка.

— Весьма заманчиво, — сказал он. — Пожалуй, стоило бы попробовать, мистер Фокс.

***

— Скажите, мой дорогой Ричард, неужели вы доверяете Фоксу? — спросил судья у Уоррена как-то, во время их прогулки по набережной.

— Не то, чтобы я абсолютно доверял ему, но и подозревать мистера Фокса в чем-либо у меня нет причин, — рассудительно отвечал ему Уоррен.

— Ммм… эта его странная поездка… — задумчиво протянул судья.

Ричард опасливо покосился на Ридли, — в проницательности судье не откажешь. Тот с самого начала заподозрил неладное, стоило только Адаму заговорить о поездке в другие страны, чтобы навестить поставщиков, — так они решили объяснить судье отсутствие Фокса, пока тот будет плавать в Индию.

— Он делает все, чтобы расширить дело, — заверил собеседника Ричард.

— А вам не кажется, что вести дела с таким человеком, как Фокс, рискованно? Вы слышали его бредовые идеи? И я уверен: он не до конца честен с нами по части денег. Он молод, горяч и глуп! — заявил Ридли и тихо прибавил: — А глупцов надо наказывать.

Уоррен с удивлением взглянул на судью. Он давно заметил, что Фокс и Ридли друг друга терпеть не могут, и слова последнего его немного напрягли.

— Но как же вы собираетесь его наказать? — осторожно спросил он.

— С вашей помощью, Ричард. Иначе наш разговор не состоялся бы.

— Боюсь, я не совсем понимаю, ваша честь. — И он действительно не понимал.

— Фокс уехал и вернется не скоро. Мы могли бы воспользоваться его отсутствием. Вы занимаетесь реализацией товаров, вот на этом и сыграем. Продадите товары по одной цене, а Фоксу дадите отчет с более низкими ценами. Разницу поделим. Что вы на это скажете, мой дорогой друг?

Уоррену понадобилось время, чтобы осмыслить услышанное и дать судье ответ. И, несомненно, это был положительный ответ.

6.

Прошел год с тех пор, как Адам познакомился с судьей, а взаимопонимание между ними так и не наладилось. Они довольно редко виделись, — молодой человек практически весь год провел в плаваниях. Но и в других странах Ридли умудрялся достать Адама. Судья писал ему письма, — к счастью, не любовные. И в этих письмах он давал не советы, а приказы, обращаясь к Фоксу, как к слуге.

Когда Адам впервые получил письмо судьи, то испытал желание швырнуть бумагу в камин, — но рука его остановилась на полпути. Ведь в письме неподкупный, всеми уважаемый судья полностью признавал свое сотрудничество с контрабандистами! В руках Фокса оказалась весомая улика против Ридли.

Адам не отвечал на письма судьи, но тот продолжал упорно присылать свои приказы. Все их молодой человек скрупулезно собрал и стал хранить в надежном месте.

***

Возвращение Адама в из плавания в Англию положило начало крупным переменам в его жизни.

— Что это? Что за дикая сумма? На что вы хотите ее потратить? — удивленно говорил Уоррен, глядя на первый лист толстой стопки бумаг, которую небрежно кинул перед ним на стол Адам. На листе крупными цифрами была проставлена весьма внушительная сумма.

Они находились в конторе Уоррена; здесь решались основные деловые вопросы, и хранилась документация. Ричард сидел за письменным столом, то наклоняясь над бумагами, то в недоумении отстраняясь. Фокс взял стул, устроившись напротив партнера. Он откинулся на спинку и закинул ногу на ногу, положив голенище сапога на колено и небрежно постукивая тростью по каблуку.

— Ровно столько вы мне должны, — мягко улыбнулся Адам Уоррену, но взгляд его был жестким и холодным.

— За что?! — выдохнул Ричард, однако глаза его забегали. Он не мог смотреть в лицо Фоксу, догадываясь о причинах, приведших к нему компаньона.

— Товары — цены, цены — товары. Вы думали, я не узнаю о ваших махинациях, Уоррен? Если вы сомневаетесь в сумме, можете пересчитать, все цифры я привел в документах.

Ричард стал нервно перебирать бумаги; он тяжело дышал и весь покрылся испариной от волнения. Потом оттолкнул от себя листы, исписанные цифрами, и посмотрел Адаму в глаза.

— Это какая-то ошибка, я не понимаю, о чем вы говорите, — твердо сказал он, решив все отрицать.

— Позвольте вам объяснить, мистер Уоррен, — отрывисто заговорил Адам. — Вот уже скоро год, как вы меня обманываете. Вы продавали товар по более высоким ценам, нежели называли мне, а разницу от выручки клали себе в карман. Небольшая ревизия, проведенная мною, выявила весьма значительные нестыковки. Отпираться бесполезно: у меня есть доказательства, я все перепроверил. Смею также вас уведомить, что далее никаких дел я с вами вести не стану.

— О, Господи! — выдохнул Ричард, оттягивая ворот сорочки, — ему сделалось нехорошо от волнения. — Зачем я только поддался на уговоры судьи, — прошептал он.

Уоррен прекрасно понимал: если Фокс выйдет из дела, убытки будут колоссальными, намного больше затребованной Адамом суммы. И упоминание о судье было не случайным, — Ричард надеялся, что Фокс с него полностью переключится на ненавистного Ридли.

— Судья тоже замешан? Как мило, — улыбнулся Адам, поднимаясь. Он подошел к столу и оперся на столешницу обеими руками, нависая над Уорреном. — Мне все равно, как вы будете со мной расплачиваться, один или с помощью судьи. Даю вам три дня, — холодно глядя в глаза собеседнику, сказал он. — В противном случае, я сделаю так, что с вами никто никогда не захочет иметь дел. Я вас уничтожу, Уоррен, а ваш судья мне в этом поможет. Я расскажу ему о товарах, привозимых нами из Индии. Вы понимаете, какие это будет иметь для вас последствия?

— Что вы хотите мне рассказать об Индии, Фокс? — раздался голос Ридли за спиной Адама.

Фокс резко обернулся. Судья стоял в дверном проеме и с неприязнью смотрел на него. Уоррен вытащил из кармана платок и вытер лоб и шею. Жизнь его рушилась.

Адам повернулся к судье, вздернул подбородок и презрительно выплюнул:

— А-а, ваша честь! Вы, как всегда, не вовремя.

Ридли поморщился и прошел в кабинет, закрыв за собой дверь.

— Вы что-то хотели рассказать мне о товарах из Индии, — напомнил он.

— В Индии чудесные товары, ваша честь. Но я бы лучше послушал ваш рассказ о том, как вы с мистером Уорреном решили меня обобрать. Впрочем, что об этом говорить, я и так все знаю. Я выставил счет мистеру Уоррену и дал ему три дня на то, чтобы погасить его. Вы можете взять половину расходов на себя.

Они смотрели друг другу прямо в глаза, и ни один не отводил взгляда.

— С какой стати я должен вам платить, Фокс? — презрительно скривился судья и насмешливо добавил: — Я уже как-то говорил мистеру Уоррену, что дураков нужно наказывать…

— И мистер Уоррен, судя по всему, с вами согласился, — протянул Адам и пристально посмотрел на Ричарда. Тот сидел с обреченным видом, понимая, что теперь уж точно вся правда об Индии выплывет наружу.

— Как видите, Фокс, — довольно хмыкнул Ридли.

— Кстати, об Индии и о дураках. Вы ведь в курсе, что мы возим оттуда специи, ваша честь?

— Вот как? И вы знали об этом, Уоррен? — прищурился судья.

— Не хотелось расстраивать вас, ваша честь, — пробормотал Ричард.

— Вы хотели сказать: делиться? — уточнил Адам.

Уоррен досадливо потер шею ладонью и неожиданно вспылил:

— Это вы, Фокс, подбили меня на Индию!

— Не очень-то вы и сопротивлялись!

Ридли не сводил пристального взгляда с Адама. Казалось, Уоррена для него не существовало; во всем он винил лишь ненавистного ему выскочку Фокса.

— Значит, вы скрывали от меня прибыль, Фокс, — процедил он сквозь зубы и посулил: — Я этого так не оставлю. Вы мне за это заплатите в десять раз больше!

— Ничего вы от меня не получите, — ответил ему Адам и язвительно добавил: — Дураков нужно наказывать, ваша честь.

***

Ридли был взбешен, подсчитывая ущерб: Фокс нагрел его на кругленькую сумму. И, когда появилась возможность отомстить, судья свой шанс не упустил. Стоило только «Вольному» с грузом из Италии и сопровождающей его «Мечте» кинуть якорь в Доклэндсе, как Джон Моррис, капитан «Мечты», был арестован по подозрению в пиратском промысле.

Фоксу пришлось попотеть, чтобы вытащить старика Джона из тюрьмы. К счастью, у обвинения не нашлось доказательств, — ведь сам Моррис уже давно не пиратствовал.

Более ни один корабль Адама в порт Лондона не вернулся. Все суда были проданы, а вместо них наняты другие, и связать их с Фоксом стало невозможно.

Адаму пришлось заново налаживать дело, искать поставщиков и покупателей, но теперь он действовал один, без партнеров, и неожиданно приобретенная свобода нравилась ему намного больше.

ГЛАВА 9 — О шантаже и шляпках

И вновь Виктория вернулась к своему первоначальному плану — ограбить Фокса и сбежать. Она была безумно зла на своего расчетливого спасителя. Почему Фокс так с ней поступает? Как он смеет принуждать ее к браку? Он сказал, что хочет денег, но почему же он отказался от половины наследства? Это огромная сумма!

Раз он так с ней обращается, не считается с ее мнением, тогда пусть не ждет, что она уступит ему!

А как он с ней торговался прошлой ночью! Посмеялся над ней! Жадный мерзавец! Ничего он не получит!

Несмотря на то, что она безумно злилась, мысли о побеге были весьма трезвыми. Прежде чем покидать безопасные стены дома Фокса, ей требуется все продумать. Действовать, полагаясь на везение, неразумно. Несомненно, Адам прав: одинокую беззащитную девушку любой обидит. Взять она с собой никого не может, а, значит, ей следует замаскироваться.

Эту идею, сама не зная о том, подбросила ей Джулиана, вернувшаяся одним ранним утром с верховой прогулки с Кристианом. Виктория не сразу узнала в юноше, лихо спрыгнувшем с коня, сестру Фокса, облаченную в мужской костюм.

Виктория порадовалась про себя, что так рано проснулась и увидела подругу в окно. Вот оно, решение проблемы: молодой человек, путешествующий во Францию, не привлечет к себе внимания. Осталось лишь порыться в необъятном гардеробе Джулианы и выбрать для себя мужской костюм.

Ну и конечно для путешествия нужны деньги. За своим кошелем ей придется наведаться в кабинет Фокса, и лучше всего ночью. И завещание она ему тоже не оставит.

Она все решила. Фокс думает, что у нее нет выбора, но она его удивит!

***

— А-а-дам! Адам! Адам-Адам-Адам! Хочу шляпку! — вот уже четверть часа монотонно канючила Джулиана над ухом брата. Она предпочитала брать его измором; это была ее излюбленная тактика, которая не всегда, но очень часто срабатывала.

Впрочем, сегодня Адам не собирался ей уступать. Не обращая на сестру внимания, он продолжал что-то считать, периодически сверяясь с толстым журналом, лежащим перед ним. Терпению его мог позавидовать и святой мученик.

Но дело было даже не в терпении; сцену выклянчивания новых шляпок-туфель можно было наблюдать чуть ли не каждый день в кабинете (где он хранил деньги). Адам привык к вечному нытью Джулианы, и оно стало для него чем-то вроде обязательного фона во время работы. Но сегодня сестра раздражала и отвлекала его.

Видя, что брат игнорирует ее, Жу-Жу набрала в легкие побольше воздуха и завыла уже на более высокой ноте:

— Адам! Ну, пожалуйста-а-а! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста-а-а, Адам! Адам-Адам-Ада-а-ам! Она такая красивая! Ты не представляешь! Всего одну шляпку! Ма-а-аленькую, — подсластила она пилюлю; но Адам прекрасно понимал, что некоторые маленькие шляпки могут стоить дороже больших, так что Джулиана его не убедила.

— Раз она маленькая, то воспользуйся деньгами, которые я даю тебе на мелкие расходы, — буркнул он, не переставая записывать цифры.

— Но тогда я не смогу делать мелкие расходы!

Адам перевернул лист журнала и понял, что сбился в подсчетах, — причем уже в третий раз. Он покосился на сестру. Заметив, что он окончательно отвлекся от дела, Джулиана склонилась к брату и просительно заглянула в глаза.

— Когда же ты выйдешь замуж? — обреченно вздохнул он, уже зная ответ. Погубленная репутация темным пятном легла на всю семью.

— Никогда! — злорадно ухмыльнулась Жу-Жу. Расстроенной по этому поводу она не выглядела. Почему-то ее не пугала перспектива остаться старой девой.

— Но должен же быть хоть кто-то, кто спасет меня! Ты уверена, что тебе никто не нравится? — с надеждой спросил Фокс. Несмотря на то, что тон его был шутливым, его серьезно беспокоило нежелание сестры выходить замуж. Ведь к тому времени, как она одумается и поймет, чего лишилась, может стать поздно.

Теперь, по прошествии времени, он стал лучше понимать старшего брата и даже раскаивался во многих своих поступках. Но Адам знал, что не в силах ничего изменить, и, скорее всего, поступил бы точно так же, дай судьба ему еще один шанс. Он никогда не стал бы принуждать сестру выходить замуж за ненавистного ей мужчину.

Джулиана продолжала ухмыляться.

— Если даже и есть такой человек, как ты убедишь его жениться на мне?

— Убеждать — это по твоей части. Я запру вас в одной комнате, ты встанешь над ним и будешь повторять: «Хочу замуж! Хочу замуж! Хочу замуж!», — передразнивая сестру, писклявым голосом стал канючить Адам. — Как ты думаешь, час на убеждение тебе хватит? А я пока за священником сбегаю.

— Обижаешь, братец! Полчаса — и жених готов!

***

Виктория усмехнулась, наблюдая эту сцену из коридора. Дверь кабинета оказалась распахнута настежь, и девушке все было прекрасно видно и слышно. Ей было любопытно, кто победит: Адам или Джулиана.

Подготовка к побегу шла полным ходом. Виктория уже выбрала в гардеробе Джулианы мужской костюм и предусмотрительно припрятала его на верхнюю полку, куда никто, даст Бог, в ближайшее время не заглянет.

А теперь она решила наведаться в кабинет хозяина дома, чтобы убедиться, что деньги и завещание все еще лежат в верхнем ящике его письменного стола. Она очень надеялась, что Фокс отбыл по своим делам. И, если все сложится удачно, то сегодня ночью она покинет этот дом через черный ход. Девушка старательно изучила расположение комнат в особняке и запомнила, как добраться до выхода.

Но хозяин дома оказался как раз в своем кабинете, осаждаемый безжалостной сестрой.

За время, проведенное в доме Фокса, Виктория и Джулиана очень сблизились между собой. И Виктория, никогда не имевшая друзей, бесконечно дорожила их близостью. Джулиана являла собой целый фейерверк эмоций, приносящих, чаще всего, радость и веселье; она заряжала ими и подругу.

Поддавшись уговорам Жу-Жу, Виктория рассказала ей свою историю. Она надеялась, что сестра Фокса сможет вразумить его, поможет ему понять, что он неправильно поступает по отношению к своей гостье. Но Джулиана неожиданно загорелась идеей их поженить. Теперь она расхваливала Адама на каждом шагу, вызывая у Виктории зубной скрежет.

…Ее заметили. Стоять в коридоре дальше не имело смысла, и Виктория вошла в кабинет.

— Добрый день, — поздоровалась она.

— Добрый, — улыбнулась Джулиана и попеняла ей: — Виктория, ты так долго спишь! А я уже успела побывать у модистки. Завтра я тебя разбужу пораньше, и мы пойдем к ней вместе.

— Никаких модисток, — отрезал Адам, подходя к Виктории и целуя ее руку.

Джулиана хищно блеснула глазами; она прекрасно помнила, что Виктории нельзя выходить из дома, но продолжала прикидываться наивной дурочкой:

— Да, действительно, какие могут быть модистки, если твой будущий супруг ужасный скряга и не дает мне денег даже на маленькую шляпку!

— В прошлом месяце ты полностью обновила свой гардероб, — напомнил ей Адам.

— Я не прошу обновлять мне гардероб. Я хочу шляпку! — продолжала гундосить Джулиана.

— Никаких шляпок! Мы это уже проходили. Сначала шляпка, потом к ней новые перчатки, туфли, платье. А к платью новая карета! Нет уж, ты меня разорила в прошлом месяце, и снова я на твои уловки не попадусь!

Джулиана недовольно сморщила нос, а потом надулась.

— Я бы на твоем месте задумалась, стоит ли выходить за него замуж, — буркнула она, обращаясь к подруге.

Виктория снова усмехнулась, — проведя целое утро в необъятном гардеробе Жу-Жу, она не могла назвать Фокса прижимистым.

— Джулиана, от мисс Виже зависит не только мое, но и твое будущее благосостояние, так что не стоит ее отговаривать от свадьбы со мной, — с убийственной прямотой заявил Адам.

— Адам, ты просто отвратителен, когда так говоришь, — снова сморщила нос сестра и наставительно произнесла: — Ты мог бы ухаживать за Викторией, делать ей комплименты и дарить подарки. Может, тогда она и согласилась бы стать твоей женой.

— Тогда он стал бы еще более отвратительным, — отрезала Виктория. — Я предпочитаю, чтобы мне говорили правду, а не лгали, задабривая подарками.

— Но почему ты думаешь, что он лжет? По-моему, он влюблен в тебя! — Жу-Жу невинно хлопнула глазками и ядовито улыбнулась брату.

— Что? — потрясенно ахнул Адам, Виктория же просто расхохоталась; естественно, она не поверила ни единому слову Джулианы. А та, продолжая беспечно улыбаться, продолжила:

— Ну, конечно, влюблен! Например, вчера полночи Адам…

— Сколько тебе нужно на шляпку? — быстро перебил ее Фокс и направился к своему столу.

Джулиана шустро побежала за ним и заглянула брату через плечо, наблюдая, как он отсчитывает деньги.

— Еще, — приказала она, когда он перестал считать. Адам добавил еще несколько монет. — Еще, — заявила ненасытная Джулиана, вероятно, прикидывая про себя, на какую сумму тянет ее невинный шантаж. Брат неохотно распростился с еще несколькими монетами. — Еще, — наглея, потребовала Джулиана.

— Ты себе маленькую шляпку собралась покупать или особняк? — возмутился Фокс.

— Ладно, этого хватит, — согласилась она и, ловко выхватив кошель у него из рук, быстро ретировалась с ним из кабинета.

Виктория проводила ее тоскливым взглядом. Суммы, которую выклянчила у брата Джулиана, хватило бы, чтобы добраться до Франции. Зато теперь Виктория знала, где Адам Фокс хранит деньги. В том же ящике, в который он в прошлый раз убрал завещание.

Фокс закрыл ящик письменного стола на ключ, а ключ убрал к себе в карман, отметила она. Еще ранее она хорошо разглядела, что кабинет не запирается на ключ. Видимо, он также служил и библиотекой домочадцам, и вход сюда был свободный. А вот на шкафах и ящиках стола, где, судя по всему, хранилась деловая документация Фокса, виднелись замочные скважины.

— Так чем же вы занимались вчера ночью, мистер Фокс? — поинтересовалась Виктория, оборачиваясь к Адаму.

— Ночью, дорогая, все нормальные люди спят, — как можно безразличнее пожал он плечами, уклоняясь от прямого ответа.

— Я же не спрашивала, чем занимаются ночью нормальные люди. Я спросила, чем занимались вы?

Виктория уже поняла: если Адам не хочет отвечать на вопрос, то ответа от него не добиться даже под пытками. Но ей захотелось подразнить его, наблюдая за тем, как он изворачивается, ища ответы.

— Леди не должна задавать такие вопросы джентльмену.

— Я бы не назвала вас джентльменом.

— Тем более. Я ведь могу и ответить. Вы уверены, что хотите этого? — усмехнулся Адам и стал неторопливо приближаться к ней.

— Но если это как-то связано со мной… — пробормотала она, ускользая от Фокса за стол, но он продолжал преследовать ее. Виктории приходилось постоянно перемещаться, дабы не подпустить его к себе; они медленно двигались вокруг стола.

— Вся моя жизнь отныне связана с вами, дорогая, — заверил ее Адам и неожиданно рванулся к ней. Он выбрал весьма удобный момент: за спиной у девушки был угол комнаты, она испуганно вскрикнула и, вместо того, чтобы завернуть за спасительный угол стола, шарахнулась назад. И оказалась в ловушке; Фокс навис над ней, упершись руками в стены по обе стороны от ее плеч. — Так вы все еще хотите, чтобы я рассказал вам, чем занимался прошлой ночью? — хрипловатым голосом прошептал он, пожирая ее взглядом. — Я могу даже показать, — последняя фраза прозвучала угрожающе.

— Нет! — выдохнула она, пытаясь оттолкнуть его, но безуспешно: он не сдвинулся с места.

— Но вы же только что хотели, — прошептал Адам, чуть склоняясь к ней.

— Я… уже не хочу!

Виктория застыла, как завороженная глядя ему в глаза, руки ее беспомощно опустились, и она еще сильнее вжалась всем телом в угол комнаты. Голова ее запрокинулась, а губы приоткрылись. Адам нависал над ней и просто смотрел на нее, не шевелясь.

Она не могла дышать; ей казалось, что дышать нельзя и, если она сделает вдох, даже самый маленький, то это нарушит хрупкое равновесие, царящее в данную секунду между ними. И тогда в ответ Фокс тоже что-нибудь сделает. Он обязательно сделает что-то такое, чего делать нельзя. Может, даже поцелует ее…

Ни один мужчина пока не целовал ее. И она не думала, что первый поцелуй может так ее напугать. И в то же время она хотела, чтобы он склонил голову еще ниже, и его губы, наконец, коснулись ее губ. Она желала, чтобы его руки дотронулись до ее жаждущего, трепещущего в предвкушении тела… В предвкушении чего?

Те неясные желания, которые порой мучили ее вдруг обострились. Она задрожала как от озноба под взглядом его темных глаз. Внутри нарастал то ли крик, то ли стон, но ни звука не вырвалось наружу, ведь для этого нужно было сделать выдох, а она не смела.

— Напрасно, — сказал он и отстранился.

Виктория не могла поверить в то, что он уходит. Оставляет ее. Только что она была готова поцеловать его, но он ушел. Почему? А, может, он и не собирался ее целовать? В эту секунду она почувствовала себя отвергнутой и оскорбленной. И именно в этот момент она отринула все сомнения, связанные с побегом.

Она видела, как Адам подошел к столу и взял в руки античную статуэтку из бронзы, изображавшую женщину с кувшином, задумчиво покрутил ее в руках и повернул голову в сторону Виктории.

— Что «напрасно»? — спросила она, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно ровнее и не срывался. Ей все еще не хватало воздуха, но она не хотела жадно дышать при Фоксе, тем самым показав ему, как ее взволновала его близость.

— Напрасно не хотите увидеть, чем я занимался вчера ночью.

Кончики его губ чуть дернулись в улыбке, Адам медленно поглаживал своими длинными пальцами статуэтку.

Настроение у Виктории испортилось, и ей больше не хотелось его заигрываний.

— Но вы же не хотели говорить и даже заплатили Джулиане за молчание, — интерес все-таки вернулся. Виктория совершенно терялась в догадках, не зная, что и думать.

— Умоляю вас, — усмехнулся он. — Эта маленькая пиявка не ушла бы, не получив деньги. Зато теперь я смогу жить спокойно… целую неделю. Ей этого хватит.

— Я тоже хочу шляпку, — заявила Виктория. Может, он и ей денег даст, и она сможет уехать во Францию к тетке, не грабя его.

Адам засмеялся и поставил статуэтку на стол.

— Боюсь, у вас это не пройдет. Ну, выходите уже из угла, вам там не место, — мягко улыбнулся он.

— Мне не место так же в этом доме, — бросила Виктория и гордо удалилась из комнаты, стараясь выкинуть из головы шляпки, углы и несостоявшиеся поцелуи.

ГЛАВА 10 — О «заботе» Виктории

Весь день Виктория дулась на Адама, не желала с ним разговаривать и воротила от него свой маленький носик. Ни разу даже не взглянула на него за ужином, а попытки завести разговор игнорировала. Немного раздосадованный ее поведением, Адам ушел в свою комнату, решив пораньше лечь спать.

Каково же было его удивление, когда, услышав нерешительный стук в дверь и открыв ее, он обнаружил на пороге Викторию. Девушка стояла, скромно потупившись, являя собой образец кротости и смирения. Она подняла на Адама свои большие глаза и тихо молвила:

— Простите, что я посмела побеспокоить вас в столь поздний час, мистер Фокс.

— В любое время дня и ночи я к вашим услугам, мисс Виже, — заверил ее он, от неожиданности переходя на официальный тон.

Виктория заметно волновалась, и речь ее стала поспешной.

— Я не хочу, чтобы вы истолковали мой визит превратно…

— Никогда! Я помню о вашей святой непорочности, — не без иронии ответил ей Адам. Визит ее все же взволновал его, потому, прочистив горло, он уточнил: — Вы хотите сказать мне нечто важное?

— Я все время думаю о вашем ранении, и оно не дает мне покоя. О вас совсем некому позаботиться! Моррис… Где, кстати, он? — девушка неодобрительно поджала губы, говоря о моряке, и внимательным взглядом обвела комнату, ища того взглядом.

— Его нет, — пожал плечами Адам. — Да и что ему здесь делать ночью? Поверьте, к лучшему, что Морриса здесь нет.

Брови Виктории сошлись на переносице.

— Камердинера тоже нет, — скорее заключила, нежели спросила она. — Они хотя бы перевязали вас? Сомневаюсь!

— Джон перевязывал меня с утра.

— Всего один раз! Вы слишком добры к нему!

— Ох, Виктория, теперь я еще больше хочу, чтобы вы стали моей женой!

— А я хочу осмотреть вашу рану.

— Моя царапина не стоит вашего волнения, и она скоро заживет, — сказал Адам — и тут же пожалел о своих словах. Мысль о том, что Виктория окажется рядом с ним, будет касаться его своими нежными пальчиками, оказалась весьма заманчива. Поэтому он быстро добавил: — Впрочем, немного побаливает.

— Я так и знала, что вам необходима помощь!

Девушка решительно шагнула через порог и потребовала:

— Покажите руку.

Адам послушно расстегнул сорочку и оголил раненую руку. Пока он разоблачался, Виктория старательно смотрела в сторону; теперь она размотала старые бинты и стала придирчиво рассматривать рану, которая, по мнению Фокса, выглядела намного лучше; но гостья неожиданно подозрительно прищурилась и тревожно сказала:

— По-моему, она загноилась.

Адам тоже рассматривал рану и не видел в ней даже намека на гной.

— А, по-моему, нет.

— Вам просто не видно! — не сдавалась Виктория. — Но это ужасно — так запустить болезнь! Я сейчас же позову мадам Жози! Пусть она взглянет.

— Не стоит ее будить! — Адам попытался остановить девушку, но та решительно направилась к двери.

— Я видела, мадам с Джулианой играли в карты в Морской гостиной, так что я никого не разбужу, — заверила она его, выскальзывая из спальни.

— Виктория, постойте! Мне не нужна помощь! — попытался вернуть ее Фокс, но она, словно не слыша его, быстрым шагом удалилась по коридору.

***

Вскоре в спальню Фокса нагрянула целая рота обитательниц дома под предводительством Виктории. Девушка привела с собой Жозефину, Джулиану и любопытную Бетти, и все они жаждали оказать Адаму помощь. Не слушая его возражений, женщины обступили его, рассматривая рану. Они охали, вздыхали, ругали его, что он умолчал о столь страшном ранении.

— Здесь слишком темно, почему бы вам не прилечь, мистер Фокс? Тогда рану будет лучше видно, — подала идею Виктория, указывая на большой подсвечник с множеством горящих свечей, стоящий недалеко от кровати.

Женщины одобрительно встретили ее идею, и сопротивляющегося Адама чуть ли не силой уложили на кровать. В пылу боя он лишился сорочки, которую самым бесстыжим образом сорвала с него сестра. После чего три женщины продолжили осмотр раны, а Виктория тихонько покинула их круг и отступила в сторону.

— Что-то мне сделалось нехорошо от вида крови, я присяду, — сказала она, опускаясь на стул, на котором висел жюстокор Фокса. Тот самый жюстокор, который был на нем сегодня, и в карман которого Адам убрал ключ от ящика стола.

Убедившись в том, что Фокс слишком занят, отбиваясь от ее беспощадных помощниц, и не может ее видеть за пышными юбками дам, Виктория сунула руку в карман жюстокора. Сердце екнуло от счастья, — в руку буквально скользнул ключ, — и она очень надеялась, что это именно тот, что ей нужен.

Чтобы он не мешался в руке, она попыталась засунуть его в лиф платья, — другого места девушка придумать не смогла; ну, не глотать же его, — он был довольно большой. Но проклятый ключ не слишком-то хотел помещаться в лифе.

И в эту секунду Адам бесом выскочил из круга обступивших его галдящих наседок.

— Виктория! — вопль его был похож на рев дикого самца гориллы, коего Виктории как-то довелось лицезреть на ярмарке.

Сердце девушки екнуло от ужаса, — она поняла, что он видел ее преступление. Ключ же самым наглым образом проскользнул меж ее грудей куда-то вниз.

— Отойдите от меня! — рычал тем временем Фокс на трех женщин. — Подите прочь! Прочь!

Он был так разъярен, что никто не посмел ему перечить, и ошеломленные и разобиженные дамы направились к двери, — но, опережая всех, к спасительному выходу спешила Виктория.

— Нет, Виктория! Вы не уходите! — догнал ее голос Адама, но она не собиралась его слушаться. Впрочем, обладатель голоса очень быстро оказался рядом с ней и схватил за руку чуть выше локтя.

— Мистер Фокс, что вы себе позволяете? — возмущенно ахнула Жозефина.

— Мисс Виже должна закончить то, что начала, а вы идите, — приказал Адам.

— Но мы могли бы ей помочь! — вмешалась Джулиана, ошарашено глядя на взбешенного брата; нечасто ей приходилось видеть Адама в таком состоянии.

— Идите! И, если я узнаю, что кто-то из вас остался и подслушивал под дверью, — я запру вас втроем в одной комнате на неделю!

Угроза подействовала, и дамы покинули спальню, оставив перепуганную Викторию на растерзание разъяренному хозяину дома.

ГЛАВА 11 — О боевых действиях в спальне мистера Фокса

Фокс выпустил руку Виктории, как только стихли шаги дам в коридоре. Она тут же шарахнулась от него в сторону, но бежать было некуда.

Девушка почти теряла сознание от страха. И неизвестно, что ее больше пугало — гнев Фокса или его полуобнаженное тело. Вид его торса смущал и волновал в тоже время. Она никогда не видела обнаженного мужчину, и мысль, что она осталась с ним наедине в его же спальне, повергала ее в панику.

— Ах, Виктория, как я в вас ошибся! А ведь я только утром велел Моррису не ругаться в вашем присутствии, потому что вы приличная, воспитанная девица. И что же вы делаете? Пытаетесь меня обворовать! — на губах Фокса играла едкая усмешка. У девушки сложилось впечатление, что он даже рад своему открытию: разочарованным и расстроенным он не выглядел.

— О чем это вы говорите? Я вас не понимаю, — прошептала Виктория, стыдливо отводя глаза в сторону. Она могла смотреть куда угодно, только не на его грудь.

— Маленькая интриганка! Устроила здесь целое представление, чтобы ключ у меня украсть! Я все видел, нет смысла отпираться!

— Вы бредите!

— А это мы сейчас проверим! Он ведь у вас в очень интересном местечке припрятан, и я с удовольствием его оттуда достану.

— Вы, верно, умом тронулись! Нет у меня никакого ключа! А если посмеете хоть пальцем коснуться меня, то сильно пожалеете об этом!

— Посмею! И пусть это будет вам уроком!

Адам шагнул к ней. Виктория невольно попятилась назад, но Фокс неспешно и неминуемо надвигался на нее.

— Не подходите ко мне! — выдохнула она в панике. Девушка до конца не могла поверить в то, что он действительно готов исполнить свою угрозу и обыскать ее.

— Отдайте ключ.

— У меня его нет! — Почему она продолжала отрицать очевидное, Виктория и сама понять не могла. Но признаться в воровстве было выше ее сил.

— Вы не оставляете мне выбора, дорогая. Отсюда вы выйдете без ключа. И, черт меня дери, я не хочу, чтобы вы отдали мне его добровольно.

Под руку Виктории попался стул, и она выставила его перед собой, сидением к Адаму, закрываясь от него.

— Ваши подозрения оскорбительны для меня! И ваш вид, между прочим, тоже! — выкрикнула она.

Виктория старалась не смотреть на его голый торс, но взгляд против воли то и дело скользил по нему. В нем чувствовалась сила, — о том свидетельствовали рельефно выделявшиеся мускулы. Он был худощав, и это ей нравилось. Широкий разворот плеч и немного черных, чуть вьющихся волос на груди делали его в ее глазах еще более мужественным.

Фокс оперся коленом о стул и, взявшись за спинку, наклонился к Виктории. Она не отстранилась и упрямо смотрела ему в лицо. Первоначальный страх перед ним прошел, и она готова была к драке. Вернее, она готова была к побегу и просчитывала ходы отступления.

— Оскорбительны? Правда? — доверительно сказал он своим хрипловатым голосом. — Виктория, дорогая, ведь вы такая же, как и я. Вы ни перед чем не остановитесь, чтобы добиться своей цели. Все — за победу, разве нет?

— Нет!

— Вы уже пошли на воровство! Да, это всего лишь ключ, но он ведет к деньгам. Хотите от меня убежать? Но поймите: я — ваше единственное спасение!

— Я не брала никакого ключа! — упрямо ответила она, игнорируя его слова.

— Ну, а теперь вы еще и лжете! — попенял ей Фокс. — О, нет, меня не будет мучить совесть, если я вас обыщу. Впрочем, мне кажется, что вы сами этого хотите.

Виктория резко дернула стул на себя с такой силой, что ей удалось выхватить его из-под колена Адама. Не готовый к этому, Фокс потерял равновесие и чуть не упал, а девушка попыталась помочь ему в этом и кинула этот же стул ему под ноги, а сама бросилась к двери. Адам одним движением руки отшвырнул злополучный предмет мебели со своего пути и попытался схватить Викторию, прямо у двери, но та ловко вильнула в сторону.

Комната мистера Фокса была весьма просторной и вмещала в себя довольно много мебели. Здесь были кровать с балдахином, секретер, несколько стульев, столик и пара кресел, за ширмой виднелся край ванны. Все, что смогла сдвинуть, девушка толкала своему преследователю под ноги.

Адам отставал от нее, ему приходилось преодолевать преграды, — что-то он успевал отшвыривать от себя, что-то перепрыгивал, пару раз споткнулся, что его лишь распалило. Все мелкие вещи также летели в него: вазы, статуэтки, сувениры из других стран, какие-то бумаги, пустой стакан и бутылка с бренди, кувшин с водой и таз для умывания. В большинстве случаев Виктория промахивалась, но кое-какие предметы достигли своей цели, — правда, не причинив Фоксу особого вреда. Грохот стоял страшный, а в комнате царил настоящий погром.

Виктория нашла эту маленькую погоню весьма увлекательной, — тем более, она выходила из нее победительницей. Азарт овладел ею, глаза сверкали, а сердце бешено стучало в груди. Странно, но она совсем не думала о последствиях своих деяний.

Разрушив в комнате все, что смогла, Виктория поспешила к двери, но Адам не собирался упускать свою жертву. Он сделал решительный рывок, а Виктории теперь приходилось пробираться сквозь устроенные ею же завалы, цепляясь за валяющуюся мебель пышной юбкой.

Девушка почти добежала до двери, но споткнулась о задравшийся край персидского ковра и самым нелепым образом растянулась на полу. Она успела вскочить на четвереньки, но тут ее настиг Фокс и повалил обратно на пол лицом вниз. Виктория брыкалась под ним, пытаясь скинуть с себя, но у нее это не получилось. Она лишь потеряла силы, пока совсем не сдалась.

Адам удобнее уселся на ее бедрах, нависая над своей пленницей и удерживая ее руки. И тут дверь в спальню распахнулась, и на пороге возник запыхавшийся Моррис. Он ошарашенным взглядом обвел комнату, а потом уставился на пару на полу.

— Выйди и никого сюда не пускай! — приказал Фокс, и друг не посмел его ослушаться, — дверь закрылась. Из-за нее послышался сначала топот ног, приближающийся по коридору, а затем — насмешливый голос моряка:

— Эй, спокойно парень! Убери-ка оружие! Фокс решил обновить интерьер, старый ему надоел. Ну, что вы говорите, моя милая Джулиана? Мисс Виже не угрожает никакая опасность, она помогает вашему брату двигать стулья. Вам всем лучше пойти спать, шуметь они больше не будут. Они уже сломали все, что могли.

Виктория напряглась, набирая воздух в легкие, и хотела закричать, позвать на помощь Джулиану, голос которой явно слышался в коридоре. Но Адам, видимо, почувствовав движение девушки, быстро зажал ее рот ладонью. Она снова начала брыкаться под ним; одна рука ее оказалась свободной, и она стала лупить Фокса кулачком, попадая по твердому бедру. Но дело это было бесполезное, удары ее не причиняли ему особого беспокойства.

— Ну-ну, уймись, моя норовистая кобылка, — шепнул он ей прямо в ухо, опалив кожу горячим дыханием. По мнению Виктории, он должен был быть очень зол на нее за кражу ключа и все то, что она устроила в его комнате, но голос Адама был весел.

Шум за дверью стих, — видимо, все собравшиеся разошлись по своим комнатам, и Фокс убрал руку от ее лица.

— Отпустите меня! — тут же потребовала Виктория.

— Неужели вы думаете, что я для этого за вами гонялся по всей комнате, чтобы так просто отпустить? Нет. Сейчас мы будем искать ключик, — елейным голоском пообещал он.

— Я вырву вам глаза, если вы посмеете меня тронуть хоть пальцем!

— Сомневаюсь. Но приступим, — шепнул он, и она почувствовала его дыхание на своей беззащитной перед ним шее, — волосы ее были убраны на затылке в пучок.

Теплые губы его вдруг коснулись нежной кожи, что заставило Викторию вздрогнуть. Дыхание ее прервалось, сладостно екнуло внизу живота, и по телу стала разливаться приятная истома. Он провел губами по линии позвоночника до того места, где начиналось платье, заставив девушку трепетать. Пальцы ее вцепились в мягкий ворс ковра.

Адам отстранился и убрал руки. Несколько секунд прошло, прежде чем Виктория поняла, что верхняя часть ее тела свободна. Она нерешительно приподнялась на локтях и оглянулась на Адама, ожидая, когда он освободит ее полностью, но он не собирался этого делать. Ладони его скользнули по ее талии и обхватили пышную грудь.

Возмущенный крик сорвался с губ девушки, она дернулась, пытаясь вырваться, но все напрасно. Адам Фокс не собирался выпускать ее из своих рук. Он снова склонился к ее шее, но на этот раз поцелуй его был более откровенным. Он водил языком по ее шее, жадно целовал, оставляя засосы на белой коже. Он сильнее сжал ее в своих объятиях, и Виктория даже сквозь толстые юбки почувствовала, как что-то твердое упирается ей в ягодицы. И она догадывалась, что это вовсе не посторонний предмет, а неотъемлемая часть мужского тела, которая, по представлениям Виктории, несла ей явную угрозу.

В глазах у нее потемнело от желания, ей казалось, что Адам нашел самое нежное местечко на ее теле и теперь решил свести ее с ума, дразня своими ласками. Ей сделалось жарко, а между ног чувствовалась откровенная пульсация.

Он сунул палец меж ее грудей, и она ощущала, как его грубоватая кожа трется о ее такую нежную. С губ ее сорвался полустон-полувздох.

— Где же мой ключик, Виктория? Верно, вы спрятали его слишком глубоко, и теперь мне придется вас раздеть, чтобы добраться до него, — голос Фокса звучал хрипло от желания, но именно он вернул ее к действительности.

— Нет! — выдохнула она, чувствуя, что еще не поздно остановиться. Сейчас. Иначе может произойти непоправимое.

— Вы не оставили мне выбора.

— Прошу вас! — голос ее был полон мольбы.

Она не надеялась, что он уступит. Но неожиданно почувствовала небывалую легкость и неприятную пустоту рядом. Фокс поднялся сам и поднял ее на ноги, поддерживая за талию и не давая упасть.

— Идите за ширму, дорогая, там вы сможете достать ключ. Обещаю, я не буду подглядывать.

Он легко подтолкнул ее к ширме в углу комнаты, за которой стояла большая ванна. Спотыкаясь о разбросанные предметы, Виктория добралась до ширмы и скрылась за ней. Ей пришлось потрудиться, чтобы достать застрявший в одежде ключ, который она, выйдя, неохотно вручила Фоксу.

Пока она извлекала ключ, он успел накинуть на себя широкий халат.

— Возьмите, — Виктория протянула ему ключ, стыдливо пряча глаза.

Адам взял свой трофей и покрутил его в пальцах.

— Хм… Да это же не от стола моего ключ, а от кладовой! Совсем забыл, что я в кладовую ходил!

Виктория ничего не могла с собой поделать: она скривилась, а щеки запылали. Неужели ей столько пришлось пережить из-за ключа от кладовой?! Но, увидев веселые искорки в глазах Фокса, она поняла, что он над ней смеется.

Адам улыбнулся и неожиданно мягко обнял ее за талию, притянул к себе.

— Тори, милая, — тихо сказал он, лаская ее взглядом.

Внутри у нее что-то дрогнуло, — только отец звал ее так, и то очень редко.

— Посмотри на нас, мы могли бы быть счастливы, — продолжал он.

Виктория молчала; слишком много эмоций пришлось пережить ей за этот вечер, чтобы она могла понять его слова. В голове творился настоящий сумбур, а возбуждение до конца не отпустило тело.

Адам неожиданно наклонился и легко коснулся губами ее губ. Язык его мягко скользнул в рот. Она не сопротивлялась и ответила на поцелуй. Это оказалось совсем не страшно. Но Фокс не стал целовать ее слишком вольно, поцелуй был коротким. На секунду Адам крепко прижал Викторию к себе, но тут же отпустил и отступил.

— Идите спать, дорогая, и не искушайте меня, — сказал он. — И помните мою доброту.

Виктория колебалась, и Фокс удивленно приподнял брови.

— А как же ваша рана? — спросила она.

— О, нет, не говорите мне об этом! — усмехнулся он, но, видя, что она вполне серьезна, добавил: — Моррис меня перевяжет. Спокойной ночи, Виктория.

— Спокойной ночи, — сказала она и покинула его спальню.

ГЛАВА 12 — О душевных излияниях влюбленного мистера Фокса

Только Виктория шагнула за порог, как в комнату ужом скользнул Моррис. В глазах капитана горело любопытство.

— Какой чудесный вечер, Моррис! — Адам мечтательно улыбнулся и повалился на кровать.

— Мой мальчик славно повеселился, — задумчиво сказал Моррис, осматривая спальню, по которой будто прошел ураган.

Неожиданно моряк издал возглас, полный боли: он увидел донышко бутылки с бренди, торчащее из груды мебели и подушек, сваленных, как попало. С болью во взгляде Джон поспешил туда, ожидая увидеть страшную картину. Но, вопреки его опасениям, бутылка оказалась цела, — верно, ее хранили молитвы пьяниц. Она покоилась на подушке горлышком вниз, но даже капли не вылилось из нее, — пробка плотно закупоривала горлышко.

— Здравствуй, родная! — ласково сказал моряк бутылке, беря ее в руку и вытаскивая пробку.

— О, да, это было незабываемо! — тем временем делился с другом своими впечатлениями Адам. Глаза его возбужденно горели; ему не лежалось, и он снова сел. — Дай сюда! — потребовал он, увидев, как Моррис подносит бутылку к губам.

— Другую себе найди, — отмахнулся от него наглец и сделал смачный глоток.

— Плесни мне тоже, дурень старый! Эта боль сводит меня с ума! — разозлился Адам.

Странно: он совсем не чувствовал боли, когда рядом была Виктория, но сейчас рана горячо пульсировала и ныла.

Джон был не жадным человеком, он нашел для Адама чудом уцелевший бокал и щедро налил бренди, но с бутылкой так и не расстался.

— А нечего скакать, будто ты молодой горный козел, когда у тебя дырка в руке, — проворчал он и попенял: — Совсем ты обо мне не думаешь, придется тебя опять перевязывать.

— Вот и перевяжи меня! И еще одну бутылку принеси.

Услышав последнюю фразу, Моррис поспешил к двери, но следующий приказ заставил его прибавить ходу:

— А лучше две!

Пока моряк ходил за водой, бинтами и бренди, Адам предался мыслям о Виктории. Она его удивила. Он знал, что она девушка с характером и вполне способна совершить решительный поступок, например, сбежать от него. Но тот спектакль, что она сегодня устроила, открыл ее с новой стороны.

Адаму следовало бы разозлиться на нее, — ведь она пыталась обмануть и ограбить его, — но это неожиданно его позабавило. Оказывается, Виктория не так проста, как пытается выглядеть, и это его привлекало в ней. И, надо заметить, она весьма импульсивная особа, — осмелилась устроить такой погром в его комнате!

А близость, которая была между ними, — это было нечто невероятное! Он безумно желал ее, и непонятно, как сумел остановиться. Но он знал, что поступил правильно. Он мог взять ее, и она не оказала бы ему сопротивления; Адам это чувствовал. Но он также понимал, что Виктория совсем не готова к этому. А он хотел получить не только ее тело, но и ее всю, целиком. Ему вовсе не нужна жена, которая будет его ненавидеть. Если уж заводить семью, то крепкую, с любящей его женщиной. А Виктория его полюбит; она просто еще сама не понимает, что они идеально подходят друг другу.

Месяца два назад он порвал со своей последней любовницей. Вернее, это было сделано по обоюдному согласию, — оба испытывали лишь скуку в обществе друг друга. Однообразные отношения опостылели Адаму, ему казалось, что с каждой новой женщиной все повторяется снова и снова. А ему хотелось чего-то большего, чего-то серьезного, цепляющего за душу и сводящего с ума.

И он это получил!

Виктория заинтересовала его с первого взгляда. Поначалу как красивая женщина, теперь же ко всему этому прибавился еще и характер. Но также присутствовало желание покорить гордячку. Она шла против его воли, а это лишь подогревало его интерес.

Адам вдруг понял, что месть Ридли и огромное наследство в какой-то момент отошли на второй план. На первый выдвинулась очаровательная Виктория. Она занимала все его мысли, и она не хотела ему подчиниться. Но, может быть, этот вечер что-то изменит в их отношениях? Ведь он добился от нее поцелуя.

В комнату вошел расстроенный Моррис. Он нес поднос с водой и бинтами, но бренди при нем не было.

— Эта старая скупердяйка…Она не дала мне бренди, не поверила, что это для тебя! — возмущенно выдохнул он.

Адам усмехнулся. Старой скупердяйкой Джон называл экономку, которая объявила моряку настоящую войну, борясь с его любовью к выпивке. Моррис же боролся за счастливую пьяную жизнь, но частенько проигрывал, как сейчас.

— Придется тебе достать свои запасы, — притворно посочувствовал ему Адам.

Моррис напрягся, — к своим запасам спиртного он относился очень серьезно.

— Мне срочно требуется излить душу, — привел веский аргумент Фокс, который окончательно убедил друга.

Тот притащил из своих резервов неплохой ром и приступил к перевязке Адама.

— Какая женщина, Джон! Сколько огня! Сколько эмоций! Уууууу!!! Осторожнее! — восторженные излияния Фокса постоянно прерывались воплями боли.

— Терпи, детка.

— Я весь в восхищении! Как она меня взбудоражила, давно со мной такого не было!

— Мой мальчик, ты тоже ее взбудоражил. Мне показалось, что она натыкалась на стены, идя по коридору.

Адам рассмеялся и продолжал восторгаться Викторией:

— А какая она хитрая! Представляешь, хотела меня обокрасть и целый спектакль разыграла! Никто даже не заподозрил, как ловко она всеми манипулировала. Живодер ты, Моррис! — поток слов прервался жалобным всхлипом.

— Что-то ты при своей злючке не хныкал, а при мне разнюнился.

— Она мне в рану пальцем не тыкала! У нее пальчики нежные.

— У меня тоже пальчики нежные, — отмахнулся от нытья Адама капитан, деловито разворачивая бинт.

— Лапы у тебя корявые! — не унимался Фокс.

— Довольно обо мне, говори о злючке своей.

— О да! Она такая! Моя! — хищно оскалился Адам.

Моррис потуже затянул повязку на руке, и оскал пропал с лица его несчастного пациента.

— Изверг ты и живодер! — в который раз за вечер завыл Фокс.

— Не ной, все уже, — проворчал Моррис, отстраняясь от Адама. — Так она тебя ограбить решила, а ты радуешься?

Адам перевел дух и хлебнул прямо из горла бутылки.

— Еще бы! О, Виктория! — в глазах Адама снова загорелось восхищение. — Из моего ребра ее делали, чувствую я. Моего поля ягодка. Я ей так и сказал. Лгала, отпиралась до последнего, пока я ее не прижал!

— Ну, прижал ты ее знатно, — усмехнулся Джон, намекая на то, в каком положении он застал их на полу.

Адам засмеялся, и снова звериный блеск появился в его глазах.

— Моя! — срывающимся от эмоций голосом прохрипел он. — Моя! Никуда не денется! Никому не отдам!

Если бы его сейчас слышала Виктория, то поняла бы, что у нее просто нет шансов избежать брака с Адамом Фоксом.

ГЛАВА 13 — О сомнениях Виктории

Полная переживаний, Виктория долго не могла уснуть этой ночью.

Вернувшись в свою комнату, она обнаружила ожидающую ее Джулиану. Сестрица Фокса сгорала от любопытства и, помогая Виктории снять платье, завалила ее вопросами. Но та не смогла ничего объяснить, сказала лишь, что они с Адамом немного повздорили. Подробностей Жу-Жу от подруги добиться так и не смогла и, разочарованная, ушла спать.

А что Виктория могла ей рассказать? Что пыталась ограбить брата единственной подруги? И к гадалке не ходи, Жу-Жу оскорбится. Она мечтает, чтобы Адам и Виктория поженились, и не понимает нежелание последней выходить замуж по принуждению.

А предложение Фокса иначе, как принуждением, назвать нельзя. И, судя по всему, он уверен, что у Виктории нет выхода и, рано или поздно, она примет его предложение. Это злило ее, выводило из себя и заставляло поступать наперекор «жениху».

И не стоит забывать, что замужество — на всю жизнь. И, стань Виктория женой Фокса, он получит не только все ее наследство, но и полную власть над ней. Она никогда уже ничего не сможет решать самостоятельно и будет полностью зависеть от супруга.

Если же у нее будет состояние, то она сможет распоряжаться собой и выбирать мужа.

Порой, наверное, как и любая девушка, Виктория пыталась представить, каким будет ее будущий спутник жизни. И он ей виделся молодым, красивым, достойным человеком. А разве Фокс таков?

Ей вдруг вспомнились все те, кто ухаживал за ней, пока жив был отец. Все те «достойные», что клялись ей в любви, — и исчезли, как только она превратилась в бесприданницу.

Верить мужчине — право же, какая блажь!

А что, если бы все было иначе? Если бы был жив отец, и Адам Фокс ухаживал за ней, наносил визиты вежливости… Что тогда? Заинтересовал бы он ее? Она знала, что да. И это правда. Отец берег ее от мужчин, но все же они бывали в их доме, и ни один из них не волновал ее так, как Фокс.

Но отец никогда бы не одобрил Адама Фокса в качестве жениха для нее. Человека с такой репутацией и на порог не пустили. Они не должны были встретиться. Виктории была уготована другая судьба, — граф Дантри надеялся выдать дочь замуж за дворянина, пусть не слишком родовитого, и даже не богатого, но обязательно имеющего титул. Тогда его незаконнорожденная дочь смогла бы попасть в высший свет, а ее приданое позволило бы супругам безбедно жить долгие годы. И Виктория хотела того же. Она мечтала о том, как все те высокородные зазнайки, которые столь долго воротили от нее свои аристократические носы, станут приглашать ее в гости и на балы.

Фокс никогда не даст ей должного положения в обществе. Более того, выйдя за него, она окончательно станет парией. Кто захочет знаться с Адамом Фоксом, убийцей родного брата?

***

Лишь под утро сон одолел Викторию. Ей снилось, что они с Фоксом делили стул, и им было безудержно весело. Они говорили абсолютные глупости и смеялись, и каждый пытался согнать соперника со стула и усесться сам.

Проснулась она поздно, время близилось к полудню. Виктория лежала и вспоминала сон; она никак не могла понять, отчего они с Фоксом так веселились. Зато она выспалась, и от сновидения осталось приятное впечатление. Потом вспомнилась вчерашняя стычка с Адамом, его полуобнаженное тело, откровенные поцелуи… Ею вдруг овладело чувство опьяняющего счастья. Виктория нежилась в кровати, обнимала подушку и блаженно улыбалась.

Зачем куда-то бежать, рисковать собой, если решение ее проблемы столь простое? Фокс ей нравится, безусловно, — и даже больше, чем просто нравится, если уж быть до конца честной с самой собой. И он никогда не допустит того, чтобы дядя добрался до нее. Ведь он так ревностно охраняет свою семью и друзей. Разве не доказал он ей это недавно, спасая жизнь Джеймса Ханнигана? Только в его доме она может чувствовать себя по настоящему в безопасности. И ей здесь нравится; она привязалась к Жозефине и Джону и, к тому же, нашла настоящую подругу. Оливия и Кристиан немного портили общую картину, но Виктория редко их видела, да и находила весьма интригующими личностями.

Адам. Как идет ему его имя, наполненное неким потаенным смыслом и мужеством. Да, в Адаме чувствуются и тайна, и сила духа. Он, как земля: может быть твердым и стоять на своем, — и вдруг стать мягким, зыбким, уйти сквозь пальцы, обмануть.

Обмануть. Ее сознание зацепилось за последнее слово, оно отрезвило затуманенный разум. Ложь. Все ложь, все, что он делает; и его поцелуи тоже ложь! Какая глупость с ее стороны — поверить Фоксу! Ведь он даже не скрывает, что ему нужно ее наследство. Он прямо ей об этом говорил, и даже при сестре. А она размечталась… почти влюбилась… Какая же она дура! Его поцелуи, слова, — все это лишь для того, чтобы она потеряла голову и вышла за него замуж.

Деньги. Только деньги его интересуют. И из-за денег он брата убил, все получил и встал во главе семьи. Так дядя говорил. Он много чего про Фокса рассказывал: про пиратов, про воров, про контрабанду. Что еще? Ах, если бы она знала, что рассказы дяди пригодятся ей в жизни, то слушала бы его внимательнее, но она не могла вспомнить, о чем говорил Сесил.

Да разве это важно? Разве ей не хватает того, что Фокс убийца и вор? С лихвой!

А, может, все рассказы дяди — ложь? Но зачем ему лгать?

Потому что он ненавидит Адама Фокса. Интересно, почему?

Сколько вопросов — и ни одного ответа. И что ей делать, непонятно.

Что она получит, если примет предложение Фокса и выйдет за него замуж? Не станется ли так, что, получив наследство, она окажется обузой для мужа? Вдруг ему захочется стать богатым вдовцом?

Нет, она не верит! Адам не такой. В его доме живут чужие ему люди, а он все равно заботится о них. Он верный друг, он любит сестру. Не мог он убить родного брата!

Виктория сидела на постели, поджав колени к груди и обхватив их руками, и с тоской смотрела перед собой. Она запуталась. Она не знала, кому верить и что делать.

ГЛАВА 14 — О распутанных морских узлах

Впервые Джейсону попался столь сложный случай. Никаких зацепок, Виктория будто сквозь землю провалилась. Ему пришлось искать старых слуг Бенедикта и опрашивать их, пытаясь выяснить, имелся ли у девушки любовник. Однако все слуги, как один, заявляли, что ничего не знают ни о каком любовнике, хотя поклонников у Виктории оказалось много. Он проверил всех ее ухажеров, которых ему назвали, — тайно, конечно. Но не было даже намека на присутствие беглянки в доме кого-либо из них.

Одноглазый шел по коридору в кабинет хозяина, внутренне готовясь к выговору. Он и сам был недоволен отсутствием результата.

Но граф встретил его слова спокойно.

— У меня кое-что пропало, — сказал он.

Джейсон молча ждал продолжения.

— Это письма Адама Фокса, которые он писал из своих плаваний Уоррену. И я подозреваю, что письма пропали не сегодня и не вчера, а в тот день, когда приходил Беркли.

— Думаете, Фокс был здесь в тот вечер?

— Да, я нутром чую, что он замешан. Уверен, он подслушал нас тогда, а потом похитил Викторию и держит ее теперь у себя. Это он убил Беркли и забрал завещание. Все сходится, и Фокс вполне на это способен.

— Проклятье! — в сердцах выдохнул Одноглазый.

Он очень редко давал волю эмоциям, но новость вывела его из себя. Особняк Адама Фокса представлял собой настоящую крепость. Джейсон мог проникнуть в любой дом, только не в этот. Особняк хорошо охранялся, а слуги были неподкупны. Прелестная шейка Виктории за надежными стенами дома Фокса становилась недосягаема для него.

Долгое время Ридли пытался заполучить у Фокса компрометирующие его, судью, письма. Но зацепить Фокса было практически нечем, пока в Лондон из Шотландии не вернулась его сестра. Тогда судья приказал Джейсону похитить девушку, — он собирался обменять ее на злополучные письма.

Джейсону удалось проникнуть в особняк ночью, и он еле унес оттуда ноги. Сестрица Фокса чуть не покалечила его, запустив в голову ночной вазой (к счастью, пустой), тяжелым подсвечником, а дальше в темноте он не видел, что в него летело, и, как назло, попадало. Попутно строптивая жертва подняла дикий шум, на который сбежался, казалось, весь дом. Джейсону пришлось прыгнуть в окно, и он чуть не сломал ногу.

После неудачной попытки похищения Джулианы Фокс усилил охрану своего особняка и приставил к сестре телохранителя, который, наряду с горничной или компаньонкой, сопровождал ее всегда и всюду. Одноглазый был наслышан о молодом человеке. Кристиан Барсс прекрасно владел различными видами оружия, как холодного, так и огнестрельного. Больше о нем никто ничего не знал. Кто он? Откуда? Почему столь преданно служит Фоксу? И почему от его взгляда кровь стынет в жилах даже у невозмутимого Джейсона?

— Вы же знаете, что мне нет пути в дом Фокса, ваше сиятельство, — сказал Одноглазый.

— Я кое-что придумал. Но сделать все нужно быстро. Если у Фокса в руках и завещание, и Виктория, то вскоре мы можем получить весьма неприятный сюрприз. Завтра мне нужно будет навестить кое-кого. Я все устрою, потом дело за тобой. Будь рядом, в ближайшее время ты мне понадобишься.

ГЛАВА 15 — О предсказаниях

Виктория направлялась завтракать, когда встретила в коридоре Жу-Жу, неожиданно выскользнувшую из тайной комнаты. Подруга, конечно, заметила ее удивленный взгляд, но не стала пояснять, зачем с утра пораньше наведывалась к раненому капитану.

После завтрака Джулиана загорелась новой идеей и потащила за собой Викторию по извилистым коридорам, попутно тараторя:

— Я должна тебе кое-что показать. Увидев это, ты посмотришь на моего брата совсем другими глазами!

Виктория вспомнила разговор о шляпках и невинный шантаж Джулианой брата; она почти не сомневалась, что та решила нарушить свое слово.

— Он ведь заплатил тебе за молчание, — все-таки упрекнула она Джулиану, однако та лишь фыркнула в ответ, точно лошадь. Но Виктория не обманывалась насчет ветрености мисс Фокс, — сестра Адама была не способна пойти против брата в чем-то серьезном, например, помочь ей с побегом. Тем более, в своей воспаленной фантазии Жу-Жу не только уже поженила Викторию и Адама и наградила их детьми, но и придумала всем пока несуществующим, но многочисленным отпрыскам брата имена.

Но в этот день Виктории не суждено было узнать, что же хотела показать ей подруга. Из темноты коридора навстречу девушкам шагнула Оливия, напугав своим внезапным появлением обеих.

Ясновидящая напоминала ворону в своем темном строгом платье; она, не мигая, смотрела на Викторию, а затем протянула к ней руку и заявила:

— Идем со мной, я хочу взглянуть на твою ладонь.

Виктория испытала огромное желание отказаться, но в тоже время ей хотелось узнать будущее.

— Оливия, а когда же вы мне погадаете? — обиженно спросила Джулиана.

Женщина повернулась к ней и не без издевки предсказала:

— Скоро у тебя появится еще одна новая шляпка, Джулиана.

— Вот так всегда! Кому-то псы одноглазые, а мне шляпка! — расстроилась Жу-Жу, в жизни которой ровным счетом ничего не происходило.

— Я готова с тобой поменяться, — заверила ее Виктория.

— Твое время еще не пришло, — сказала Оливия Джулиане и пошла по коридору, не дожидаясь Виктории. Девушка вопросительно взглянула на подругу, спрашивая взглядом, стоит ли ей идти за гадалкой.

— Иди скорее, — шепнула та и легонько подтолкнула Викторию в плечо.

***

Комната предсказательницы оставляла гнетущее впечатление. Отделанная в серых и коричневых тонах, она навевала мысли о мрачной безысходности.

Посередине стояли круглый столик и два стула. Оливия села за стол и указала Виктории на свободный стул напротив себя. Девушка присела, не переставая оглядываться.

— Положи руки на стол ладонями вверх, — потребовала гадалка, и Виктория вновь подчинилась.

Оливия долго разглядывала линии на ее ладонях. Желая прервать затянувшееся молчание, Виктория хотела спросить будут ли у нее муж и дети, но тут гадалка заговорила:

— Я вижу мужчину в твоей жизни. Бойся его! Он занес меч над твоей головой. — Оливия впилась в Викторию пристальным взглядом, но та не проронила ни слова, ожидая продолжения. Про себя Виктория решила, что ясновидящая говорит о ее дяде.

Гадалка снова опустила глаза на ее руки.

— Вижу еще одного мужчину, — произнесла Оливия, задумчиво рассматривая ладонь. Виктория ждала комментариев, но гадалка хмурилась и лишь шевелила губами.

— И еще одного вижу. Светлый образ, ему можно доверять, — одобрительно кивнула она головой.

Виктория недоверчиво фыркнула. Может ли она в сложившейся ситуации доверять людям? Тем более мужчине. Неужели найдется тот самый принц, о котором она мечтала, и захочет ее спасти? Но это точно не Фокс. Как бы он ни пытался уверить, что является ее защитником, на светлый образ он совершенно не походил.

— И… еще одного мужчину вижу… — удивленно подняла на нее глаза ясновидящая.

— Сколько мужчин, — девушка смущенно засмеялась и пожала плечами.

Оливия снова стала изучать ее руки.

— Он похотлив и принесет тебе горе.

Это вполне может быть Фокс, решила Виктория.

— Но два последних ждут тебя в будущем, их час еще не настал.

— То есть, я их еще не знаю? — уточнила девушка.

— Да, но тот, что несет тебе зло, знает тебя, — коротко бросила Оливия и надолго замолчала, вглядываясь в хитросплетение линий.

Виктория лишь покачала головой: от этого гадания оставалось больше вопросов, чем ответов.

— А… второй? — робко спросила она, привлекая внимание предсказательницы к себе.

— Что «второй»? — спросила та.

— Вы ничего не сказали про второго мужчину. Какую роль он сыграет в моей жизни?

— Большую, — буркнула Оливия и снова опустила глаза.

И как это понимать? — хотела спросить Виктория. Она догадывалась, кто этот второй, и именно его личность занимала ее больше всего. Чего можно ждать от Адама Фокса? Но почему-то именно о нем Оливия и не хотела ничего сообщать.

— Ты принесешь ему большие неприятности. Из-за тебя он пострадает. Я чувствую: очень скоро что-то случится. Вижу слезы и страх.

— Из-за меня? — ошарашено переспросила Виктория. Она была свято уверена, что пострадавшая сторона в этом деле именно она, и беда грозит лишь ей, но никак не Фоксу.

Оливия ничего не ответила и продолжала смотреть на ее ладонь.

— А… — Виктория хотела спросить, стоит ли ей выйти замуж за Фокса, но тут, к ее вящему ужасу, гадалка захрипела, заставив девушку отшатнуться.

— Огонь! Много огня! — выдохнула Оливия. — Тебе нужно беречься огня!

Виктория поежилась: больше всего на свете она боялась огня, боялась обжечься и даже к камину подходила с опаской. Ей казалось, что нет смерти мучительнее, чем сгореть заживо. Неожиданно у нее затряслись руки и Виктория обхватила себя за плечи. Дурные предчувствия медленно разрастались, оседая в груди тяжелым комом, а от мысли, что из-за нее кто-то может пострадать хотелось плакать.

Оливия резко поднялась из-за стола и отошла к камину.

— Все. Уходи.

В самом дурном расположении духа и полная неприязни к явно сумасшедшей предсказательнице, Виктория покинула комнату Оливии с тяжестью на душе.

Девушка была почти уверена, что Джулиана подслушивает под дверью, но той в коридоре не оказалось. И Виктория направилась на поиски подруги. Она услышала голоса на главной лестнице и пошла в том направлении.

Около лестницы Адам отчитывал сестру. Рядом с ними стоял бледный Кристиан.

— И не смей больше ходить к нему, ты меня поняла? — строго говорил Фокс Джулиане.

— Но, братец, я ведь тебе объясняю, что мадам Жози была занята, и я решила сама оказать помощь капитану и перевязать его, — оправдывалась Жу-Жу.

— Может, мне стоит поговорить об этом с мадам? — холодно спросил Адам, и по его тону становилось понятно, что он настроен решительно.

— Адам, ты не справедлив ко мне! — воскликнула Джулиана.

Но брат остался непреклонен:

— Я тебе запрещаю даже подходить к той комнате. А теперь идите и не утомляйте меня, — приказал он Джулиане и Кристиану.

В этом доме полно сумасшедших, подумала Виктория. Она видела, каким яростным огнем полыхал взгляд Кристиана, и с каким трудом молодой человек смог справиться с собой. Брат с сестрой, слишком увлеченные перепалкой, не заметили изменений на лице телохранителя.

Теперь обитатели дома не казались Виктории такими уж милыми, и она лишь утвердилась в мысли, что ей следует бежать.

Джулиана с Кристианом стали спускаться по лестнице, а Адам обернулся и увидел Викторию.

— Сокровище мое, — он поклонился ей с мягкой улыбкой и стал приближаться.

Сокровище! Виктория захотела зарычать. После гадания Оливии настроение оставалось отвратительным, и ей абсолютно не хотелось сейчас слушать насмешки Фокса. К тому же она боялась оставаться с ним наедине. Прошипев нечто неразборчивое, Виктория отвернулась и быстро пошла прочь. Видимо, поняв, что она не в духе, Адам не стал ее преследовать.

ГЛАВА 16 — О том, почему вредно бить людей по голове

Виктория чувствовала себя издерганной, ожидание изводило: она все-таки решилась на побег.

Ее деньги и ее завещание так и лежали в столе Фокса, но как раздобыть ключ? Поломав голову, Виктория поняла, что это пустая трата времени, и стала искать другой выход. Ответ пришел ближе к вечеру — в виде обычной лопаты, которую садовник забыл в оранжерее. Припрятав лопату подальше в темный уголок, Виктория стала ждать ночи.

Бежать во Францию совсем не хотелось, но девушка понимала: чем дольше она находится в доме Фокса, тем труднее ей будет покинуть его в дальнейшем. Особенно тяжела оказалась мысль, что придется расстаться с Джулианой. Сможет ли подруга понять и простить ее поступок? Увидятся ли они когда-нибудь? Сердце сжималось от тоски и страха.

Но остаться она не могла, — иначе ей придется выйти замуж за Фокса. Адам лишал ее права выбора, а она не желала с этим смириться.

…Время тянулось бесконечно медленно, и с каждой секундой уверенность Виктории в правильности ее поступка таяла. Но наступил вечер, и все разошлись по своим комнатам; а потом пришла ночь, настало время для побега.

Прогнав все сомнения, Виктория поднялась с кровати, взяла свечу и пошла в гардеробную Джулианы, где переоделась в мужской костюм. Она чувствовала, что ткань слишком сильно обтягивает тело, а грудь рельефно выделяется, даже несмотря на то, что девушка перетянула ее куском материи.

Виктория заплела волосы в косу и спрятала ее под широкополой шляпой.

Перевоплотившись, как ей казалось, в юношу, она направилась на первый этаж особняка за лопатой, а потом устремилась к кабинету Фокса. Все время ей приходилось красться и чутко прислушиваться к звукам в особняке. Но дом спал.

В кабинет Виктория проникла без труда, — на двери не было замка, в чем она убедилась ранее. Она подошла к столу и осмотрела ящики. Между столешницей и вертикальной крышкой ящика имелась небольшая щель, в которую легко вошла лопата. Девушка чуть наклонила свое орудие внутри ящика и изо всех сил стала давить на крышку. Та неожиданно с треском отлетела, и Виктория чуть не упала.

Девушка замерла, прислушиваясь, не проснулся ли кто из-за устроенного ею шума. Но в доме по-прежнему было тихо.

Тогда Виктория вынула лопату, сунула в образовавшийся проем руку и нащупала увесистый кошель. Таких кошелей оказалось девять. Восемь из них были набиты золотом, а в девятом оказались драгоценные камни. Если разумно тратить деньги, то хватит на долгое время, а, если продать камни, то можно жить припеваючи всю жизнь.

Кроме золота и камней, в ящике ничего не лежало. Виктория взломала все три ящика стола, пересмотрела все документы, но завещания среди них не оказалось.

Провал. Предусмотрительный Фокс перепрятал завещание, и в его кабинете документ можно искать вечно, а у нее нет на это времени. Стол она починить не сможет, — а, значит, покинуть дом ей нужно этой ночью. Второго шанса у нее теперь не будет.

Придется сбросить золотые кандалы с ног, подумала Виктория, вспомнив слова Оливии. Она уйдет отсюда без завещания.

Без завещания, но богатая, решила она, рассматривая кожаные кошели, выложенные ею на стол. Она подняла один из них и взвесила в ладони.

— Ай-ай-ай! Как нехорошо! — раздался за спиной насмешливый низкий голос.

Виктория вздрогнула от неожиданности и резко обернулась, инстинктивно пряча руку с кошелем за спину, хотя следы ее преступления были разбросаны по всему кабинету.

Злорадная ухмылка кривила губы Адама, стоявшего в дверях. Он с нескрываемым интересом разглядывал новый наряд Виктории. Девушку напугало его внезапное появление у нее за спиной, и она судорожно втягивала в себя воздух, пытаясь унять бешеное сердцебиение.

— Виктория, Виктория, — вздохнул Адам со снисходительной улыбкой на губах и осуждающе покачал головой. — До чего же вы докатились! Воруете у своего благодетеля.

— Благодетеля?! — презрительно фыркнула она. — Вы говорите о том благодетеле, который украл у меня все деньги?

— Взял на хранение, — поправил он ее.

— Вот я и решила забрать обратно то, что вы у себя столь любезно храните.

— Сокровище мое, да в одном этом кошеле, что вы сжимаете своими нежными пальчиками, раз в десять больше того, что я у вас взял. Не заметили?

— Проценты набежали, — нагло заявила Виктория.

Он хмыкнул и, протягивая руку за кошелем, отрезал:

— Здесь не банк.

С тяжелым вздохом она вложила свой трофей в его ладонь, понимая, что сопротивляться бесполезно, Фокс все равно отнимет у нее деньги.

Адам небрежным жестом кинул на стол кошель, который Виктория проводила печальным взглядом. Надежда на бегство рухнула, — после сегодняшнего инцидента ее тюремщик усилит охрану, в этом она не сомневалась.

Виктория отвернулась от разломанного стола и хотела уйти, но Адам преградил ей дорогу. Он оказался слишком близко, и она невольно сделала шаг назад и присела на стол. Фокс склонился над ней, опираясь ладонями о столешницу. Девушке пришлось сильно отклониться назад, чтобы не соприкасаться с ним.

— Отпустите меня или я решу, что вас тянет к мальчикам, мистер Фокс.

— Не смешите меня. Из вас такой же мальчик в этом костюме, как из меня девочка в женском платье.

Буйное воображение Виктории тут же нарисовало широкоплечего Адама в розовом платье с белым кружевом.

— Куда, скажите на милость, вы собирались бежать от меня? До первой темной подворотни? — прервал ее фантазии Адам.

— Не ваше дело.

— Но ведь со мной вы в безопасности, разве я плохо о вас забочусь, Виктория?

— Позвольте мне позаботиться о себе самой!

— Вы ничего в этом не смыслите, дорогая, — усмехнулся Адам, и лицо его опасно приблизилось к ее лицу.

Уйти из этого дома она сможет, лишь устранив с пути Фокса, поняла Виктория — и стукнула своего тюремщика по голове медным подсвечником, который буквально скользнул ей в ладонь, стоило лишь протянуть руку в сторону стола.

Зачем она это сделала? На что она надеялась? Что он потеряет сознание? Но нет, она совсем ни о чем не думала в эту секунду, лишь хотела его остановить.

От удара лицо у Фокса здорово перекосило, а на глаза навернулись слезы.

Виктория, не отрываясь, смотрела на него. Фокс явно хотел ей что-то сказать. Очень хотел, это легко читалось в его взгляде. И было видно, что сдержаться ему стоило больших трудов.

— Ну ты и… кокетка, — наконец прошамкал он, и, держась за челюсть, наконец, отошел от нее.

Наблюдая за его довольно странным поведением, Виктория догадалась, что он прикусил себе язык.

— В следующий раз, если не захотите меня целовать, просто скажите. Я понимаю человеческую речь, — сказал он уже более внятно.

— Сомневаюсь. Я сотню раз просила отпустить меня, но вы будто не слышите.

Адам резко вскинул голову. Глаза его зло сузились, и он разъяренно выпалил:

— Уйти хочешь? Так иди! Никто тебя здесь больше не держит!

Виктория застыла, не веря своим ушам.

— Завещание верните, — потребовала она, придя в себя.

Адам быстро подошел к большому сейфу, отпер дверцу, достал завещание и отдал его ошарашенной Виктории. Затем он взял со стола кошель, который девушка пыталась украсть, и грубо всучил ей.

Виктория стояла посреди комнаты, растерянно прижимая к груди бумагу и кошель; ей не верилось, что он так легко ее отпускает.

— Иди, — приказал Фокс, сверля ее тяжелым взглядом.

Она, не глядя, попятилась к двери.

— Не забудь поцеловать дядю, когда он тебя схватит.

Не сказав ему ни слова на прощание, Виктория нащупала за спиной ручку двери и выскользнула из кабинета.

Оказавшись в коридоре, она бессильно привалилась к стене. Вот она и получила свободу, к которой так стремилась, — но… свобода напугала. Куда идти? Она совсем одна. Адам прав, ей не добраться до Франции, любой может обидеть беззащитную девушку. Но и здесь оставаться опасно. Нельзя доверять Адаму Фоксу, он лишь ищет свою выгоду в сложившейся ситуации.

Где же пропадает бескорыстный принц — красавец на белом коне, который спасет ее от врагов и защитит от невзгод?

Еще недавно она рвалась на волю, а теперь столь неожиданно обретенная свобода ужасала ее. Виктория кусала губы, не зная, что ей делать.

За дверью кабинета царила тишина, но неожиданно оттуда послышался грохот, — кажется, упал стул, — и раздались быстрые шаги. Дверь резко распахнулась, и перед изумленной Викторией возник Адам, со всклоченными волосами и безумным взглядом. Впрочем, стоило Фоксу увидеть девушку, как он тут же успокоился. Он подошел к ней, отобрал завещание и кошель с деньгами и скрылся в кабинете, хлопнув дверью.

Виктория смотрела на закрытую дверь; она безропотно отдала Адаму все, напуганная его появлением. Но в душе она испытала небывалое облегчение, понимая, что он вновь лишил ее возможности выбора. Теперь ей не надо покидать относительно безопасный дом мистера Фокса и идти совсем одной в этот страшный мир.

Она снова поглядела на дверь кабинета; за ней царила тишина. Что бы Виктория ни говорила, Адам ни разу не обидел ее, — а ведь он мог. Конечно, вполне может быть, что это лишь маска, и он пытается притупить ее бдительность, — и, стоит ей стать его женой, отношение его к ней резко изменится. Виктории в это не верилось, но сомнения не покидали ее.

ГЛАВА 17 — О последствиях удара по голове

Утром Виктория проснулась с мыслью, что ей все-таки придется выйти замуж за Фокса. Иного выхода не было, и это выводило ее из себя. Она ненавидела, когда ее заставляли делать что-то против воли.

Она позавтракала вместе с домочадцами; Адама, как всегда по утрам, за столом не было, — обычно он вставал раньше остальных. И Виктория порадовалась его отсутствию: после вчерашнего столкновения она немного страшилась встречи с ним.

После завтрака Виктория с Джулианой направились в музыкальную залу.

— Ты сегодня грустная, — заметила Виктория.

— Я просто расстроена из-за вас с Адамом. Вы такая прекрасная пара, а ты почему-то не хочешь видеть этого.

Услышав это, Виктория испытала сильнейшее раздражение. Внутри у нее будто взорвался пузырек, в котором, подобно горячим ядовитым парам, бурлили претензии к Адаму, все обиды и обвинения, накопленные за дни, проведенные в доме Фокса. И теперь всё это вырвалось наружу. Раньше в разговорах с подругой об Адаме Виктория постоянно сдерживала себя, боясь резких высказываний в адрес обожаемого Джулианой брата, но сейчас ее словно прорвало.

— Так, по-твоему, мы прекрасная пара?! Как это мило, и какое у тебя богатое воображение, Джулиана! А как бы ты отнеслась к тому, что тебя принуждают выходить замуж? Твой брат бессовестный! Он даже не оставил мне выбора! Тебе бы понравилось, если бы кто-то хотел жениться не на тебе, а на твоем состоянии? И, да будет тебе известно, когда тебя не было рядом, твой братец вел себя далеко не как джентльмен по отношению ко мне! Он оскорблял меня своими насмешками и грязными намеками! А еще люди поговаривают, что он брата родного убил! — зловеще закончила свою тираду Виктория. Ей было, что еще сказать, но и этого показалось достаточно.

В зале воцарилась напряженная атмосфера. Жу-Жу во все глаза смотрела на Викторию во время ее монолога, а, когда та заявила, что Адам убийца, даже гневно топнула ножкой.

Наконец, Джулиана открыла рот, чтобы ответить, но тут неожиданно прозвучал голос ее брата.

— Ба! Мисс Виже! Сколько обвинений у вас накопилось ко мне!

— Предостаточно, — оборачиваясь к Фоксу, холодно бросила ему Виктория. Он стоял в открытых дверях, абсолютно не таясь. В пылу разговора девушки не заметили его появления, и Адам слышал каждое слово, произнесенное Викторией. Он чуть наклонился вперед и держался руками за дверные косяки, загораживая своей фигурой проход. Поза его выражала злость и агрессию, — и, кажется, именно так он себя и чувствовал.

Но вот Фокс, оттолкнувшись от косяка, пошел к Виктории, сверля ее тяжелым взглядом.

Девушка уже настолько привыкла к их бесконечному выяснению отношений, что не только не растерялась и не отступила перед надвигающейся на нее угрозой, но и высокомерно вскинула подбородок, презрительно кривя губы.

Джулиана выглядела растерянной, взгляд ее метался от брата к Виктории. Она не знала, кого усмирять, — то ли разъяренного Адама, то ли готовую ногтями вцепиться в его лицо подругу.

Фокс остановился прямо перед Викторией, угрожающе нависнув над ней, так, что девушке пришлось откинуть назад голову, чтобы видеть его лицо. Но даже в этом, не слишком удобном для нее, положении она умудрилась выглядеть надменной.

— Так я вам не нравлюсь? — с вызовом спросил он, чуть прищурив глаза.

Однозначного ответа на его вопрос у нее не было, и Виктория промолчала, лишь плотнее сжала губы.

— Ах, не угоден! — поцокал языком Фокс. — Похотливый мерзавец, преступник, убийца… Все правильно назвал? Ну а вы, мисс Виже, сама добродетель, невиннейшая из ягнят, благороднейшая и достойнейшая леди, не так ли?

Виктория продолжала хранить молчание, не понимая, к чему он ведет.

Адам нехорошо усмехнулся, и Джулиана, увидев этот злобный оскал на его лице, решила вмешаться.

— Братец, прошу тебя!

— Молчи, Джулиана! Она не смеет порочить меня в твоих глазах!

— Боитесь, сестра увидит ваше истинное лицо? — наконец нашлась с ответом Виктория.

— А как насчет вашего истинного лица? Его вы не хотите показать? Я предоставил вам кров, защиту, ввел в круг родных и друзей, — вы же, пользуясь моей добротой, пытались ограбить меня, а теперь еще и оговариваете при родной сестре!

Джулиана удивленно ахнула, но Виктория сухо заметила:

— Вы извращаете факты.

— Отчего же? Я привез вас в свой дом, обещая безопасность, и сделал вам предложение, над которым вы обещали подумать. Вы, мисс Виже, расположились в моем доме со всеми удобствами, пользуясь тем, что здесь есть, и не торопились с ответом, — потому что решили выждать время, украсть у меня завещание и деньги и сбежать.

— Вы сделали меня здесь пленницей!

— Разве я хоть раз встал на вашем пути к свободе? Нет. Вы не пытались покинуть мой дом.

— Вы забрали все мои вещи!

— И я обещал их вернуть по первому требованию, но ведь вам этого было мало, вам нужно еще и завещание.

— Которое принадлежит мне!

— Ничего подобного; если бы я его не раздобыл, вы бы его вообще никогда не увидели. Так что завещание мое.

Виктория в безумном порыве ярости скрипнула зубами. Она возненавидела его в эту секунду за то, что он выставил ее воровкой перед дорогой ей подругой. Но она не воровка! Она лишь пыталась взять принадлежащее ей по праву и вырваться на свободу. А Фокс лжет! Он никогда бы не выпустил ее из своих лап, вознамерься она уйти без завещания. И сейчас она это докажет Джулиане. Фокс покажет свое «милое личико» сестре!

— Что ж, хорошо, — с угрозой в голосе заговорила Виктория. — В таком случае, верните мне мои вещи, я намерена покинуть этот дом незамедлительно.

Она была уверена: Адам спасует, станет ее отговаривать, как всегда.

— С превеликим удовольствием, — отчеканил он, и по его виду стало понятно — именно это он и собирается сделать.

Внутри у Виктории тревожно екнуло от страха. Он не может так поступить с ней, ведь она ключ к целому состоянию! Но Адам сказал это при свидетеле, значит, он вполне серьезен.

— Неужели вы готовы столь легко распрощаться с таким большим наследством? — как можно беспечнее бросила она, — и у нее получилось даже весело. Но сердце все сильнее сжималось от страха. Свобода, которая раньше так манила, теперь лишь пугала.

— Мисс Виже, оглядитесь вокруг. Этот богатый особняк принадлежит богатому человеку. Я достаточно обеспечен, чтобы жить, ни в чем себе не отказывая, и легко обойдусь без состояния вашей семейки, тем более получить его будет весьма хлопотно.

— В таком случае, если вам не нужны мои деньги, верните мне завещание.

— Нет.

— Я не уйду отсюда без завещания, оно принадлежит мне!

Вот так вот! Теперь у нее есть веская причина оставаться в доме. Только гордость пострадала от всепонимающего взгляда Адама и отвратительной усмешки, дернувшей кончики его губ.

— Прекратите! Вы уже достаточно наговорили! — не выдержала Джулиана. Она встала между спорящими, заставив их отступить друг от друга. — Что ты делаешь, Адам? Ты ведь хотел жениться на Виктории, а теперь гонишь ее!

— Ни за что на свете я на ней не женюсь! — сквозь зубы процедил Фокс, кинув на Викторию злобный взгляд.

Виктория стояла, словно громом пораженная. Как он смеет не желать жениться на ней? Ведь она такая красавица, богатая наследница! Ее еще никогда так не оскорбляли.

И теперь сделалось по-настоящему страшно.

«Я слишком сильно ударила Фокса вчера по голове», — подумала она, но вслух ничего не сказала. Язык будто отнялся, руки и ноги стали ватными.

— Как — не женишься? — ахнула Джулиана.

— Не хочу жениться и не женюсь!

— Может, ты пьян, братец? Или рассудка лишился? Прекрати это! Я не позволю тебе выгнать Викторию! А, если ты посмеешь поступить с ней так, я уеду и заберу ее с собой в Шотландию к маме, и ты нас никогда больше не увидишь.

Виктория с благодарностью посмотрела на подругу, Адам же с сомнением, будто прикидывая, сможет ли Жу-Жу решиться на такой шаг.

— Тебе нужно успокоиться, братец, — посоветовала ему Джулиана.

Она взяла подругу за руку и повела из залы. Адам молча смотрел им вслед.

***

Джулиана права, ему нужно успокоиться и подумать. А пока его всего трясло от ярости.

Адам был безумно зол на Викторию. Еще недавно ему казалось, что между ними возникло чувство, притяжение. Она ответила на его поцелуй, и он решил, что симпатичен ей, что это начало их отношений. Но, видимо, его избранница придерживалась другого мнения.

Какая глупость! И с каких это пор он превратился в мечтательного слюнтяя?

Но он серьезно полагал, что она оставила мысли о побеге. И расслабился. Новая попытка Виктории ограбить его была как удар в спину.

И что с ним такое? Почему его это так задевает? Виктория лишь выгодная партия для него. С чего вдруг он теряет голову от одного невиннейшего поцелуя?

Как ни пытался, Адам не мог успокоиться. Злость и обида клокотали внутри. У него тоже есть гордость, — и, если Виктория столь упорно не желает видеть его своим мужем, так тому и быть.

ГЛАВА 18 — О правде

Поначалу Джулиана вела притихшую Викторию за собой по бесконечным коридорам, но в какой-то момент все изменилось. Доселе безвольно идущая за подругой, Виктория вдруг оживилась и решительно потащила ее за собой. Девушка шла так быстро, что Джулиана едва за ней поспевала.

Виктория втащила удивленную Жу-Жу в свою комнату и с громким стуком захлопнула дверь; но и в комнате она не успокоилась, а принялась метаться из угла в угол, не находя себе места.

— Да как он смеет?! Как смеет?! — возмущенно повторяла она одну и ту же фразу.

Джулиана молча наблюдала за ней, даже не пытаясь успокоить.

Выпустив пар, Виктория, обессиленная, присела на кровать.

— Если ты действительно так сильно ненавидишь моего брата, то, конечно, вам не стоит жениться, — голос Жу-Жу звучал на удивление спокойно.

Услышав это, Виктория так люто глянула на подругу, что та растерянно замолчала. Но Виктория ничего не сказала, и Джулиана заговорила снова:

— В любом случае, я хочу кое-что тебе рассказать. Я должна была давно это сделать, но мне казалось, что, узнав Адама получше, ты поймешь, что он не мог убить брата. Не думала, что ты сомневаешься в этом.

— Джулиана, если ты собираешься повторить то, что рассказал тебе брат…

— Нет. Надеюсь, моему слову ты веришь?

— Конечно! — горячо заверила ее Виктория, но Джулиана замешкалась с рассказом, нервно потирая ладони.

— Это я виновата в смерти Александра, — наконец, сказала она потухшим голосом. Подруга ошарашено посмотрела на нее; и Джулиана начала рассказ о самых страшных в ее жизни временах…

ИСТОРИЯ ФОКСА (ОКОНЧАНИЕ)

7.

— Ты должен поговорить с ним! — Джулиана захлебывалась слезами, мечась по гостиной Адама.

Визит сестры стал абсолютной неожиданностью для него. Она прибыла в сопровождении компаньонки, и уже с порога начала плакать.

— Почему он так поступает со мной?! Пусть сам выходит замуж за этого мерзкого виконта! Ему пятьдесят, и он отвратителен! Почему я?!

Адам, хмурясь, смотрел на сестру. Жу-Жу даже в детстве почти не плакала, но сейчас она была в отчаянии, — все лицо красное от долгих рыданий.

— Новый жених? — уточнил он. Объяснения сестры были настолько сумбурными и невнятными, что он не сразу понял, в чем дело.

— Да! Ужасный жених! Александр говорит, что отправит меня в Шотландию к каким-то нашим родственникам, если я не соглашусь, но я уже готова поехать куда угодно, лишь бы не выходить замуж!

— Успокойся, — Адам впервые видел Джулиану в таком состоянии. Она кричала и заламывала руки с самого порога. И, кажется, переполошила всех слуг в доме.

— Даже мой первый жених не был столь мерзок, а ему было семьдесят два!

— Я поговорю с Александром. Тебе не придется выходить за виконта.

— Даже мама против нашего брака! — все никак не могла успокоиться Жу-Жу, она рухнула на диван, закрывая лицо ладонями и мотая головой.

— Джулиана, — позвал Адам, стараясь придать голосу твердости. Сестра билась в истерике, и он не знал, с какого боку к ней подойти, чтобы утешить.

Ему пришлось несколько раз повторить ее имя, прежде чем девушка оторвала руки от залитого слезами лица и взглянула на брата.

— Ты слышала, что я сказал?

— Поговоришь с ним? — хриплым от рыданий голосом спросила она, и губы ее искривились в горькой усмешке. — А что толку от болтовни? Мама только и делает, что говорит с ним, а ему все равно, он уже все решил! Он уже занялся с поверенным составлением брачного договора и начал подсчитывать расходы на свадьбу.

— Никакой свадьбы не будет, — отрезал Адам. — А если Александр станет настаивать, ты переедешь жить ко мне. Я сумею о тебе позаботиться. Вот и все.

Несколько секунд Жу-Жу растерянно моргала, но в одно мгновение из обреченного ее взгляд стал восторженным, личико просияло, и его озарила счастливая улыбка. Она вскочила с дивана и с радостным криком бросилась брату на шею, чуть не сбив его с ног.

— О, Адам! Это так здорово! Так замечательно! Я буду здесь жить! Просто не верится! — оживленно затараторила она.

Адам невольно улыбнулся и прижал болтающую ногами сестру, обняв ее за талию, к себе.

— Все разрешится, — мягко сказал он.

— Нам будет очень весело вместе, — заверила его Джулиана. — У тебя такой красивый дом! Мне здесь нравится!

— Я рад.

— Мы кое-что подправим и изменим, и станет еще лучше! — загорелась девушка.

Адам нахмурился, — перспектива менять что-то в доме его совершенно не привлекала.

— Может, Александр согласится не выдавать тебя замуж, после того как я с ним поговорю, и тебе не придется переезжать, — попытался он урезонить сестру, но Жу-Жу уже мечтала, как хороша будет ее жизнь в доме Адама.

— Нет! Я больше не хочу жить с ним! У него очень строгие правила, мне ничего не разрешается делать! Он ругает меня, воспитывает и постоянно пытается выдать замуж!

— Посмотрим, — уклончиво сказал на это Адам, но он прекрасно понимал сестру.

***

В тот же день Фокс отправился к старшему брату, не забыв прихватить с собой Жу-Жу. Сестра уже успела досконально изучить его особняк и всю дорогу расписывала Адаму, что она хочет изменить в его доме, и как замечательно ему заживется, если она переедет к нему.

Александр встретил их неласково, — он был вне себя после исчезновения Джулианы. Он решил, что сестра сбежала, но по привычке старался держать чувства под контролем.

Разговор братьев оказался коротким.

— Джулиана не выйдет замуж за виконта, — сказал Адам, после того как они вдвоем уединились в кабинете Александра.

— Я долгое время занимался ее воспитанием, и теперь я буду решать, за кого она выйдет.

— Я не позволю тебе это сделать.

Александр одарил брата презрительным взглядом.

— Опять станешь шантажировать? Тебе никто не поверит, прошло слишком много времени.

— Я не собираюсь тебя шантажировать, я просто заберу сестру с собой.

Лицо Александра неожиданно исказила гримаса боли, но она быстро сменилась выражением злобы. Адам настолько не привык видеть эмоции на лице брата, что даже немного растерялся.

— Ты не посмеешь, — процедил сквозь зубы Александр. Ноздри его раздулись, в глазах плясало пламя ярости.

«Фанатичный безумец, — вдруг пришло Адаму в голову. — Он же горит изнутри!»

— Тогда попробуй меня остановить, — предложил он, справившись с удивлением.

— Я запрещаю тебе! — возмущенно выдохнул Александр, но Адам лишь отмахнулся от его слов и покинул кабинет.

***

Александр посмотрел на закрывшуюся за братом дверь и тяжело оперся о стол ладонями; голова его подавленно опустилась. Лицо снова исказила гримаса боли, — теперь, когда рядом никого не было, он мог не сдерживаться. Вот уже несколько лет его мучили головные боли, но в последнее время они усилились, приступы стали чаще и сильнее. Он почти не мог спать, это сводило его с ума.

Еще его сводил с ума Адам своим вмешательством в фамильные дела.

Ну, почему никто не хочет понять, что он, Александр — глава семьи, и что он всегда действует исключительно в ее интересах? Почему родные столь яростно сопротивляются всем его начинаниям? Неужели он делает все неправильно? Брат и сестра его ненавидят и всегда поступают ему наперекор. Он не нужен им со своей заботой.

И Энн не нужен… Почему судьба так несправедлива к нему? Он, господин, влюбился в обычную служанку, и они никогда не смогут быть вместе.

Он чувствовал себя бесконечно одиноким. И эта проклятая головная боль, — она сжирает его без остатка, лишая разума. Он так больше не может! Нет больше сил жить и терпеть вечную боль!

Александр резким движением выдвинул ящик стола и достал пистолет.

Сейчас все прекратится. Боль больше никогда его не побеспокоит. Никогда…

***

Жу-Жу стояла на лестнице, дожидаясь Адама.

— Что вы решили? — с тревогой спросила она.

— Ты переезжаешь жить ко мне, — улыбнулся ей брат.

Сестра радостно захлопала в ладоши и засмеялась; но резкий громкий хлопок заставил ее остановиться, а Адама с замирающим сердцем обернуться к кабинету, откуда донесся знакомый страшный звук.

8.

Поначалу у констеблей, прибывших в дом Александра, не было претензий к младшему Фоксу. Ни у кого не возникло сомнений, что здесь произошло самоубийство.

Раздавленный столь неожиданной смертью брата, Адам не поехал в свой особняк. Он остался с безутешными сестрой и матерью.

А поздно вечером в дом Фоксов снова постучали констебли и арестовали Адама. Его обвинили в убийстве старшего брата. Он был доставлен на допрос, где все отрицал. Но власти даже не сомневались в его вине, и перед молодым человеком открылись двери тюрьмы, где он провел две недели, дожидаясь суда. Его периодически таскали на допросы, требуя во всем сознаться. Адаму показывали записи показаний слуг, в которых те рассказывали, что отношения между братьями были напряженными. Один слуга утверждал, что видел Адама, выходящего из кабинета после выстрела.

«Вы хотели убрать брата и занять место главы семьи? Вам не хватало средств на существование, и вы убили мистера Александра Фокса, чтобы заполучить доступ к его деньгам? Сколько он выделял вам на содержание в год? Ничего? Откуда же у вас средства?» И еще миллион бесконечных вопросов сыпались на Адама.

Джулиану тоже допрашивали. Она пыталась рассказать правду, но ей не верили.

— Вы родственница мистера Фокса и лицо заинтересованное, — было ей ответом. — Вы пытаетесь выгородить вашего брата.

Адам подозревал, кто все это устроил. И убедился в своей правоте, оказавшись на скамье подсудимых, когда в зал суда шагнул сам судья Ридли.

Состоялось три судебных заседания, за ходом которых наблюдал весь Лондон. Никто не сомневался в том, что Фокс виновен; от его семьи отвернулись, а самому Адаму прочили виселицу. Но у обвинителя и судьи не хватало доказательств. Слуга, ранее заявивший, что видел Фокса, выходящего из кабинета после выстрела, сначала отказался от своих показаний, а потом просто сбежал.

Адам защищался, как мог, но он понимал: его засудят. Хуже всего было видеть торжествующий блеск в глазах судьи и ликующее выражение его лица.

И тогда пришлось вспомнить о «нежных» письмах, которые писал ему Ридли во время морских путешествий Адама. Фоксу удалось передать своему помощнику Кристиану всего одну фразу: «Письма от Ридли в тайнике». Этого хватило, чтобы на четвертом заседании суда Ридли появился с бледным окаменевшим лицом и воистину безумным взглядом, которым он наградил мнимого убийцу.

Письма могли сломать жизнь судьи, в них Ридли открыто признавал свое сотрудничество с контрабандистами. Адама эти письма тоже обличали, но ему терять было нечего.

Никто из следивших за судебными заседаниями не сомневался в том, что это последнее заседание, и в этот раз будет вынесен обвинительный приговор.

— Невиновен, — с трудом вытолкнул из себя Ридли, чем поверг всех собравшихся в зале в шок.

Адам получил свободу; но мало кто верил в его невиновность. Его репутация оказалась погублена, приличные дома и клубы закрыли перед ним свои двери. Остались лишь родные и верный друг, не веривший в то, что Адам мог убить брата.

Гибель Александра и арест сильно повлияли на Фокса. Некогда вспыльчивый, он стал более сдержанным и закрытым. Он винил себя в смерти брата и не мог отделаться от мысли, что довел того до самоубийства. И, в то же время, он не мог поверить, что старший брат, всегда такой безупречный, абсолютно не сомневающийся в своей правоте, мог застрелиться из-за неприятностей с ним, Адамом. Но чувство вины тяжелым камнем лежало на душе, — ведь именно после их разговора Александр покончил с собой.

Джоанна Фокс, не выдержав публичного позора, покинула Лондон и уехала в Шотландию к дальним родственникам. Там, в тиши сельской жизни, она оплакивала своего старшего сына и молилась за младшего. Джулиана сопровождала мать в поездке, но через год она вернулась в Лондон и поселилась в доме брата. Джоанна сама настояла, чтобы дочь вернулась, — она видела, что спокойная размеренная жизнь тяжело дается Джулиане. К тому же миссис Фокс все еще надеялась, что дочь найдет себе мужа.

Адаму пришлось продать ткацкую мануфактуру, доставшуюся ему после брата. Никто из промышленников не желал вести дела с братоубийцей.

Ридли неожиданно удивил Фокса, прислав письмо с предупреждением, что вся переписка Фокса и Уоррена находится у него. Адам прекрасно понимал, что судья не даст хода этим письмам, пока сам Фокс владеет компроматом на судью. Но дал себе зарок забрать свою личную переписку у Ридли (что и выполнил впоследствии в тот памятный день, когда забрался в дом новоиспеченного графа Дантри).

Угрозы Ридли лишь распалили злость Адама. Ненависть жгла изнутри, жажда мести зашкаливала за разумные границы. Ридли просчитался: он хотел наказать зарвавшегося наглеца, посмевшего его обобрать, а взамен получил опаснейшего врага, главной целью которого стало уничтожить его.

После разрыва отношений с партнерами Адам занимался налаживанием дела и не собирался мстить бывшим компаньонам за обман; он считал, что они с Ридли и Уорреном в расчете, но теперь… Теперь для Фокса мщение стало делом чести, и судья это прекрасно понимал.

ГЛАВА 19 — О незваных гостях и не слишком умных решениях

Виктория была под впечатлением от истории Джулианы. Но, видимо, в глубине души она и сама чувствовала, что Адам не убивал старшего брата, поэтому рассказ не произвел на нее должного эффекта. То произошло давно и было уже не важно. А важным сделалось то, что Фокс не хочет на ней жениться! Как же это ее задевало, возмущало и оскорбляло!

Ничего! Она ему покажет! Он горько пожалеет, что отказался взять ее в жены, на коленях будет молить простить его!

От мыслей о мести Викторию отвлекли стук копыт, ржание лошадей и громкие голоса на улице. Джулиана тоже встрепенулась и выглянула в окно.

— Что там? — тревожно спросила Виктория.

— Люди в форме… их много…

Девушки испуганно переглянулись. За дверью раздались торопливые шаги, кто-то быстро шел по коридору. Джулиана первая бросилась к двери, Виктория за ней. Они увидели Кристиана, спешащего к ним.

— Обыск! — коротко бросил он Джулиане и, ловко ухватив Викторию за руку выше локтя, потянул к потайной комнате, где до сих пор пребывал раненый капитан.

Молодой человек открыл потайную дверь и, не слишком церемонясь, втолкнул Викторию внутрь.

Джулиана тем временем носилась по комнате подруги, пытаясь убрать следы пребывания последней. Но сделать это было не так-то просто, — Виктория успела основательно обжиться здесь. Жу-Жу хватала все вещи подряд и бросала их на кровать на покрывало. Кристиан отнес в комнату Ханнигана кувшин с водой, таз для умывания и еще кое-какие мелочи, а потом они вместе с Джулианой оттащили туда же довольно внушительный тюк с вещами.

Благодаря запутанным переходам и отдаленности комнаты Виктории, солдаты еще не добрались до этой части дома, но были уже близко. Слышались их голоса и шаги.

Кристиан задвинул потайную дверь, велев Виктории и Джеймсу сидеть тихо, а сам поспешил к Джулиане. Та пыталась привести в порядок постель, — ничего компрометирующего в комнате не осталось, но разобранная кровать могла вызвать вопросы. Но они опоздали — по коридору в их сторону уже спешили солдаты, а девать измятые подушки и одеяло было решительно некуда.

Кристиан заскочил в комнату, бесшумно прикрыл дверь и увидел испуганную Джулиану с подушками в руках.

— Брось, идут, — коротко велел он.

Джулиана неохотно отпустила подушки. Она чувствовала: к подушкам и одеялу привяжутся, изроют все вокруг, будут бесконечно задавать вопросы… и найдут потайную комнату. Кристиан тоже это знал, а времени на раздумья у них не осталось. Они слышали голоса и тяжелый топот сапог в коридоре, слышали, как открываются двери, а запертые безжалостно выламываются.

В следующую секунду он шагнул к Жу-Жу и, надавив на плечи, заставил лечь на кровать. Девушка растерялась, но повиновалась, а Кристиан неожиданно оказался рядом.

— Так надо, — сказал он, быстро стянул с себя камзол и расстегнул сорочку, и обнял перепуганную Жу-Жу.

У той глаза стали, словно блюдца; она инстинктивно уперлась руками в его грудь, но через секунду пальцы ее несмело заскользили по плечам, и она обняла его за шею.

Кристиан оглянулся на дверь, в коридоре все отчетливее слышались чужие голоса. Джулиана громко дышала, ее немного трясло. Она смотрела, как Кристиан медленно поворачивает к ней лицо. Посмотрела в его глаза… и голоса в коридоре перестали существовать. Она видела, что глаза его чуть расширены, а ресницы подрагивают; над губой маленький белый шрам, и он все ближе.

А потом она закрыла глаза и почувствовала легкое прикосновение его губ.

Всего лишь на мгновение…

Дверь резко распахнулась, с громким стуком ударившись о стену, и в комнату вошли двое солдат. Один постарше, с уже седеющими усами, второй длинный и тощий.

Кристиан приподнялся на руках. Жу-Жу вскрикнула, а солдаты разразились хохотом.

— Ты только посмотри на них! Голубки так увлеклись, что ничего вокруг не замечают, — выдал Длинный сквозь смех и, продолжая хихикать, стал деловито осматривать комнату. Заглянул в платяной шкаф, под кровать и даже в окно выглянул.

Тут Усатый увидел богатое платье на девушке и невольно нахмурился. Это явно была не служанка.

— Всем приказано спуститься в холл, — сразу став серьезным, сказал он.

— Сэр, куда мы пойдем в таком виде? — вдруг просяще заговорил Кристиан. — Хозяин меня на месте убьет, если увидит с ней!

Солдаты переглянулись.

— Да пусть остаются, этот на Ханнигана не похож, — смилостивился Длинный.

— Нет. Раньше надо было думать, парень, — наставительно сказал Усатый и приказал напарнику: — Сопроводи.

Кристиан помог Джулиане подняться. Та зачем-то потянула за собой одеяло, но оно оказалось тяжелым, путалось под ногами, и девушка бросила его, споткнувшись.

***

Военных в особняке оказалось много, и вели они себя отвратительно. Джулиана с болью в сердце смотрела, во что превращается дом, который она с любовью обставляла и украшала. Вещи из шкафов вышвыривались прямо на пол, одеяла, подушки, перины также сбрасывались с кроватей. Солдаты рылись в комодах, скидывали с полок книги, фарфоровые статуэтки и прочие мелкие безделицы.

Из разговоров девушка поняла, что ищут беглого преступника Джеймса Ханнигана. Но зачем же было переворачивать маленький резной столик? Неужели капитан мог спрятаться под ним? Зачем они роются в комодах? В доме происходил настоящий грабеж, солдатня старалась утащить все ценные мелкие предметы, которые можно было спрятать на себе.

Они проходили как раз мимо спальни Джулианы, — дверь нараспашку, — и Жу-Жу увидела, как толстый коротышка в форме, стоя посреди комнаты, потрясает ее кружевной сорочкой. Из груди девушки вырвался звук, больше похожий на рык, и она кинулась было к толстяку, но Кристиан успел ее перехватить, прижал к себе, успокаивающе гладя по спине. Толстяк обернулся к ним и испуганно заморгал, встретившись глазами с Кристианом.

— Выслежу и убью, если в этой комнате хоть одна вещь будет не на месте, — тихо посулил телохранитель Джулианы.

Лицо у толстяка вытянулось: он поверил, что молодой человек выполнит свою угрозу. Солдат застыл, трепетно прижимая к груди сорочку, которую недавно тряс.

— Идемте быстрее, чего застыли? — окликнул Кристиана и Джулиану Длинный, — ему не терпелось сопроводить их и присоединиться к своим товарищам.

Кристиан выпустил девушку из объятий, и они пошли вслед за солдатом.

ГЛАВА 20 — О том, как вредно ходить в гости с обыском

Адам, скрестив руки на груди, стоял чуть в стороне от слуг и домочадцев, наблюдая за происходящим. Всех собирали в холле особняка. Фокса обвинили в том, что он подозревается в организации побега Джеймса Ханнигана, и у властей есть сведения, будто капитан скрывается в его доме.

— Неужели вы думаете, что я притащу в свой дом беглого преступника? — язвительно спросил Фокс у судебного пристава, возглавлявшего обыск.

— Мы обязаны проверить все версии, — спокойно отвечал ему пристав.

Как Адам ни пытался вызвать в душе неприязнь к этому человеку, у него ничего не выходило. Уважение невольно поднималось в нем, — уважение к ненавистному представителю власти.

Фрэнк Митчелл слыл суровым, несгибаемым, но справедливым человеком, свято следовавшим букве закона. Он строго следил за солдатами, выделенными ему для обыска. Губы пристава были плотно сжаты, на лице читалось недовольство: солдаты вели себя слишком вольно. Они пришли сюда поживиться, но дом неохотно отдавал свое, он поглощал людей, путал и не желал отпускать на волю.

Наслушавшись жалоб подчиненных на запутанные коридоры, Митчелл потребовал план дома, но, естественно, получил отказ от хозяина.

— Если Ханниган находится здесь, то он может легко ускользать от ваших людей, спокойно передвигаясь по лабиринтам дома, — раздался вкрадчивый голос Джейсона. Одноглазый стоял рядом с Адамом, чуть позади, что заставляло Фокса напрягаться. Все можно вынести: обыск, оскорбление, унижение, — но только не присутствие шавки Ридли в собственном доме.

— Исключено, — ответил Одноглазому Митчелл. — Солдат много, и они во всем доме. Подозрительную личность тут же обнаружат. Особняк окружен, и покинуть его незамеченным Ханниган не сможет.

На главной лестнице показался удивленный художник, ему повелели встать к остальным домочадцам.

— Я так понимаю, это тоже не Джеймс Ханниган? — сухо спросил Митчелл у Одноглазого. Джейсон пришел с приставом, как человек, который может опознать капитана.

— Нет. Но, может, мне следует пойти и самому поискать его? — уже не в первый раз предложил Джейсон.

Адам сжал зубы. Не хватало еще, чтобы эта тварь в человеческом обличье рыскала по его дому и пачкала ковры грязными ногами. Ридли и Джейсон, в представлении Фокса, были настолько тесно связаны между собой, что сделались для него чем-то единым, целостным куском дерьма.

Если Одноглазый здесь, значит, ищут в его доме отнюдь не Джеймса Ханнигана, думал Адам. Но, судя по всему, Митчелл даже не подозревает о настоящей цели обыска.

Фокс беспокоился. Джулиана и Кристиан пока не появились. Виктория, к счастью, тоже. Он надеялся, что у нее хватит ума укрыться в комнате Ханнигана. Ведь неспроста он поселил ее в столь отдаленной части дома, рядом с потайной комнатой, и показал, как открывается механизм двери.

Адам посмотрел на домочадцев, небольшой кучкой стоящих отдельно от прислуги. Моррис что-то тихо говорил Жозефине, успокаивая ее, Джек испуганно оглядывался, а Оливия стояла, потупив взгляд в пол, похожая на рассерженную ворону.

Почувствовав, что Адам на нее смотрит, гадалка вскинула глаза и, скрючив пальцы, стала изрыгать проклятия. С ней у солдат возникло больше всего проблем. Оливия встретила их на лестнице; шипела, бесилась, пророчила всем страшное будущее, проклинала, а потом бросилась бежать по коридору и заперлась в своей комнате. Ей, пусть и ненадолго, но удалось задержать солдат, за что Адам был ей бесконечно благодарен. Сам он не мог оказать сопротивление, приходилось беспрекословно подчиняться.

Оливия же производила впечатление сумасшедшей. Дверь в ее комнату выломали и упирающуюся женщину с большим трудом довели до холла сразу четыре человека. Постепенно ясновидящая утихла, но теперь вновь разразилась проклятиями. Палец ее глядел в сторону Одноглазого.

— Презренный, — хрипела она, — я видела твою смерть. Сдохнешь на обочине, как песссс…

Адам не выдержал, обернулся, чтобы видеть реакцию Джейсона, но тот не выглядел напуганным. Губы его презрительно кривились, и Одноглазый разразился кудахчущим смехом.

— Кого только в вашем доме нет, Фокс, — посмеиваясь, сказал Джейсон.

— Того, кого вы ищете, нет, — отрезал Адам, сжимая зубы от ненависти. Он испытывал жгучее желание ткнуть пальцем в единственный глаз помощника Ридли. Картина, нарисованная воображением, показалась ему весьма забавной, и он чуть не рассмеялся сам. Видимо, начали сдавать нервы.

— Неужели? А может, нам стоит поспрашивать у прислуги? — прошелестел голос Одноглазого.

— Вы уже спрашивали, — одернул его Митчелл. Как ни напускал он на себя безразличный вид, чувствовалось, что помощник Ридли ему неприятен.

— Пришли новые люди, — не унимался Джейсон. Он выскользнул из-за спины Адама, подошел к слугам и стал спрашивать, не видел ли кто Джеймса Ханнигана. Никто не видел.

— Но, может быть, в этом доме видели красивую темноволосую девушку? — неожиданно спросил Одноглазый. Он пристально всматривался в лица людей. Произошла легкая заминка, — вопроса никто не ожидал.

— Здесь не было красивой темноволосой девушки, я бы красивую не пропустил! — раздался веселый голос Морриса, и все согласно закивали.

Адам старался держать себя в руках и не выдать волнения. Его догадка оказалась верна, но это не радовало. Он понял: именно из-за него Ридли вышел на след Виктории. Если бы он только оставил той ночью письма на месте! Но кто же знал, что придется прятать у себя наследницу графа Дантри…

Митчелл встрепенулся и подошел к Джейсону.

— Что за девушка? — требовательно спросил он, пристально глядя в лицо Одноглазого. Кажется, пристав понимал, что с обыском что-то нечисто.

— Ничего особенного, просто девушка, — беспечно пожал плечами тот.

— Разве мы ищем не Джеймса Ханнигана? — не отставал от него Митчелл.

Джейсон чуть подался вперед и шепотом поведал:

— Поговаривают, будто Фокс ворует красивых женщин, привозит их в свой особняк и совращает. У одного моего друга как раз пропала сестра…

— Почему же он не обратился к властям? — Митчелл подозрительно прищурился, видимо, не поверил ни единому слову Одноглазого.

— Я посоветую ему обратиться к властям, — пообещал Джейсон. — Но, может быть, стоит допросить прислугу?

— Этим уже занимаются, — теряя терпение, напомнил ему пристав. В соседней комнате его помощник проводил допрос всех находящихся в доме, вызывая к себе по одному человеку. Результат пока был один: Джеймса Ханнигана последние месяца три здесь не видели.

— Я имею в виду нечто другое… Допрос с пристрастием. Прибегнув к нему, мы быстро узнаем правду.

Челядь заметно заволновалась, услышав его слова, да и Адам тоже. Он очень требовательно отбирал слуг, все эти люди были должны ему, и отнюдь не деньги. Когда-то Адам помог им, теперь же они преданно служили ему. Но вряд ли кто-то станет выгораживать его, если по спине пройдутся кнутом или каленым железом.

— Не вижу необходимости, — отрезал Митчелл.

— Мне бы хотелось присутствовать на допросах, — все не мог угомониться Одноглазый.

— Ваше дело — опознать Джеймса Ханнигана, остальное предоставьте нам, — сквозь зубы процедил пристав и отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

Не слишком довольный результатами разговора, Одноглазый вновь отступил за спину Адама.

На лестнице показался высокий солдат, за ним шли Джулиана и почему-то полуодетый Кристиан.

— Вот, застукали голубков в любовном гнездышке! Еле оторвали друг от друга! В самый дальний угол дома забрались, чтоб им не помешали! — весело поведал Длинный Митчеллу и всем окружающим, указывая рукой на молодую пару.

Ему никто не возразил, и будто подтверждая его слова, Джулиана стыдливо опустила глаза. Кристиан же, как всегда, резал окружающих острым надменным взглядом.

Адам видел, что волосы сестры растрепаны, пряди выбились из аккуратной прически… Он вдруг задохнулся, холл качнулась перед глазами, но мир устоял. Адам застыл, потеряв всякую способность двигаться. Нечто страшное, холодное медленно разливалось в груди, заполняя нутро.

Нет. Невозможно! Кристиан не мог так поступить! Не мог его предать, действовать за спиной!

Но что же тогда он видит перед собой?!

Бешеная волна ярости вдруг накатила с невиданной силой, алой пеленой туманя голову.

За спиной снова послышалось мерзкое кудахтанье, и Джейсон с издевкой спросил:

— Что, Фокс, пустил петушка в курятник?

Кристиан стоял далеко, а ненавистный насмехающийся помощник Ридли совсем рядом, и он явно не ожидал, что вся ярость оскорбленного Адама обрушится на него.

Фокс стремительно обернулся — и одним ударом в лицо отправил Одноглазого на пол. Джейсон вскочил, попытался достать кулаком, и сам увернулся от нового удара. Адам вцепился в горло и принялся душить. Джейсон хрипел, пытался разнять железную хватку пальцев, брыкался, — но все тщетно. Впервые он был в том положении, в котором часто оказывались его жертвы.

Адама оттащили от недодушенной жертвы. Он рвался назад, рычал: «Убью!».

Джулиана и Кристиан, не сговариваясь, бросились на помощь Адаму. Кристиана тут же скрутили сразу трое солдат, а вот на хрупкую девушку никто внимания не обратил. И напрасно.

Джейсона подняли на ноги — и, на его беду, Джулиана узнала его. Этот мерзавец когда-то пытался похитить ее, — а, может, даже хотел убить! Он служил ненавистному судье и принес ее семье немало горя! Пес одноглазый! Вот тебе за все!

Никто не остановил Джулиану, никто не ожидал, что девица способна на такое. А она подскочила к Одноглазому, — очень удобно для нее, словно мишень, висящему в руках двух солдат, — подхватила свои пышные юбки и одним точным движением колена ударила бедолагу прямо между ног. Джейсон издал жуткий визг, перешедший в вой. Все присутствующие в холле мужчины скривились, даже Фоска перекосило.

Митчеллу не без труда удалось навести порядок среди собравшихся. Врагов растащили по разным углам, причем Фокса посадили на стул в углу, отдельно от всех остальных. Корчащегося Джейсона уложили на кушетку. Джулиана и Кристиан отошли к домочадцам, и Жозефина заботливо укутала свою подопечную шалью.

Адам не знал, сколько времени длился обыск, — ему казалось, что бесконечно. Сидя на стуле, окруженный солдатами, он постепенно успокоился, но на душе было тяжело. Виктория отвергла его; дом осквернили; Джейсона он убить не успел; сестра обесчещена, а Кристиан, которому Адам когда-то спас жизнь, ввел в свою семью и воспитывал, как младшего брата, предал его…

Фокс держался за голову, впиваясь пальцами в лицо, и периодически принимался мотать головой, будто не веря в происходящее.

Дуэль. Только кровь предателя смоет позор. Конечно, если Адама сегодня не арестуют…

Допросы и обыск ничего не дали, Джеймса Ханнигана в доме не обнаружили. И Митчелл стал собирать своих людей, но это удалось сделать не сразу. На поиски некоторых заблудившихся в недрах особняка была направлена специальная группа, которая спасла несчастных, выведя их в холл дома.

— Извините за беспокойство. Служба, — сказал на прощание Адаму Фрэнк Митчелл. Он строго следил, чтобы солдаты не выносили из дома лишнего, — но те, зная строгий нрав начальника, попрятали награбленное на себе.

За последним констеблем закрылась дверь и в холле повисла гробовая тишина. Никто не спешил уходить, все смотрели на хозяина, застывшего посреди холла. Адам медленно обернулся и одарил Кристиана холодным взглядом.

— В оранжерее. Сейчас.

ГЛАВА 21 — О жизни после обыска

— В оранжерее. Сейчас.

Как тяжело дались Адаму эти слова… Невыносимо.

В холле царила гробовая тишина. Все застыли и смотрели на него.

— Моррис, принеси туда два заряженных пистолета, — добавил Адам и двинулся в сторону оранжереи.

Джулиана вихрем сорвалась со своего места и бросилась брату на шею.

— Адам! Адам! Что ты говоришь такое, братец? Опомнись!

— Он должен ответить за поруганную честь, — глухим голосом выдавил Фокс.

— Не было ничего! Мы всех обманули, разыграли представление для солдат! Так нужно было, поверь! — быстро говорила Джулиана, не выпуская брата из объятий.

Адам упрямо мотнул головой и посмотрел в сторону Кристиана. Тот застыл, решительно расправив плечи и гордо вскинув голову. Джулиана тоже взглянула на своего телохранителя и еще быстрее затараторила:

— Как ты можешь, братец? Кристиан служил тебе верой и правдой все эти годы, а ты оскорбляешь его своим подозрением! — но, видя, что Адам не внимает ее словам, добавила: — Не смей так думать о нас! Это оскорбляет и меня тоже! Ничего между нами не было, я девственница и могу это доказать. Прикажи позвать доктора — и убедишься. Как ты мог подумать? Мы с Кристианом, можно сказать, вместе выросли, мы с ним, как брат и сестра. То, что произошло… так было нужно, чтоб солдаты нам поверили. Клянусь!

Адам отстранил сестру от себя и, удерживая на расстоянии за плечи, пристально посмотрел в глаза.

— Зачем, черт побери? — неожиданно рявкнул он, став снова напоминать того сильного мужчину, каким был прежде, а не раздавленного предательством истукана.

Джулиана вкратце рассказала ему, что произошло.

— Мы испугались, Адам. Мы не знали, что делать, и боялись тебя подвести! Мы не заслужили упреков, тем более Кристиан, ведь это он предупредил об обыске и помог укрыть Викторию.

— Эй, Фокс, да неужели ты сомневаешься в парне? — пришел на выручку Джулиане Моррис. Моряк приобнял Кристиана за плечи и настойчиво подвел к Адаму. Молодой человек особо не упирался, но и шел неохотно. — Ты столько лет доверял ему самое ценное — нашу милую Жу-Жу, а теперь сомневаешься в нем? Когда он твою задницу спас, сомневаешься? Пусть и таким способом, — а было ли у них время придумать выход? Да неужели ты дашь Ридли рассорить вас?

— Ой! Да о чем тут говорить! — неожиданно вклинилась в разговор Бетти. — Уж я-то свою госпожу знаю! Она мистера Барсса и не замечает, не стала бы она с ним прелюбодействовать!

— Конечно, не стала бы! — уверенно кивнул Моррис, и его стали поддерживать и другие слуги, заверяя Адама в том, что, если у них и возникли поначалу сомнения, то они отпали, когда Джулиана все объяснила. Никому не хотелось дуэли, которая неизвестно чем еще могла закончиться.

Адам окончательно пришел в себя и поверил. Сразу стало намного легче.

— Не могли ничего лучше придумать, — проворчал он и похлопал Кристиана по плечу; это было извинение, и молодой человек принял его.

Видя, что все разрешилось благополучно, Джулиана позволила себе расслабиться.

— Ох, братец, я так испугалась, — сказала она и неожиданно громко всхлипнула. — Ты бы видел, что они сделали с нашим домом!

Адам с нежностью обнял сестру и погладил по волосам.

— Ничего страшного, это лишь вещи, милая. Лучше радуйся, что у констеблей не оказалось собаки.

***

За время обыска Виктория и Джеймс не проронили ни слова. Девушка нащупала в темноте край кровати, на которой полулежал раненый капитан, и присела, — ноги не держали от страха. Так она просидела несколько часов, не смея шевелиться, поначалу даже боясь дышать. Она чутко прислушивалась к звукам в доме, пытаясь понять, что происходит.

Обыск, — так сказал Кристиан. Но неужели ищут ее, неужели дядя узнал, где она прячется? Или разыскивают капитана Ханнигана? Она не знала, что думать, и ей оставалось лишь молиться про себя, чтобы потайную комнату не обнаружили.

Наконец пришли Джулиана и Жозефина и сказали, что солдаты убрались. Виктория неохотно покинула безопасное место. Она вместе с подругой отправилась осматривать разгромленный дом. После ухода солдат лишь спальня Джулианы осталась в прежнем виде, в остальных царил настоящий разгром.

— Ничего, терпимо, — повторяла Джулиана, переходя из одной комнаты в другую. — А я давно хотела в этой гостиной переставить мебель. Все к лучшему. Самое главное, что капитана они не нашли.

Виктория ей поддакивала и всячески старалась поддержать подругу, — она чувствовала горечь в голосе Джулианы, которая прорывалась, даже несмотря на браваду и наигранную веселость.

Жу-Жу дала указания экономке в первую очередь приводить в порядок спальни и хозяйственные помещения, а уборку в гостиных и прочих комнатах, не столь важных в обиходе или которыми редко пользовались, оставить на будущее.

В особняке закипела работа, и за один вечер слуги под руководством молодой хозяйки сумели привести большую часть дома в божеский вид.

ГЛАВА 22 — О том, как полезно иметь подруг

На следующее утро, после завтрака, Виктория без дела слонялась по дому. Она уже неплохо ориентировалась и не боялась заблудиться. Вчера весь день в особняке кипела уборка, и свободного времени, чтобы обдумать сложившуюся ситуацию, не оставалось, а поразмыслить было над чем.

Джулиана рассказала ей, что происходило во время обыска. Викторию напугало появление Одноглазого. Это могло значить лишь одно — дядя со своим верным псом Джейсоном вышли на ее след. Но как? И так ли безопасно ей теперь находиться в доме Фокса?

Но, с другой стороны, ее не обнаружили и Фокс не выдал ее. Ах, как жаль, что ее положение при нем пошатнулось. Будь она его невестой, она чувствовала бы себя увереннее.

Виктория толкнула дверь Морской гостиной и вошла внутрь. Комната выглядела теперь даже лучше прежнего и сияла чистотой. На улице слышался звон стали, и девушка подошла к окну. Адам и Кристиан проводили тренировочный бой на шпагах. Когда стояла хорошая погода, они предпочитали упражняться в искусстве владения клинком не в доме, а на просторном заднем дворе.

Виктория встала чуть сбоку от окна, чтобы со двора ее не увидели, — ей не хотелось, чтобы Адам заметил, что она за ним наблюдает. Соперники стоили друг друга: оба умелые фехтовальщики, они двигались легко и грациозно. Кристиан вдруг пошел в наступление, но Адам ловко отбивал все его удары. Шпаги скрестились, и некоторое время мужчины кружили по двору, не расходясь и не уступая более выгодную позицию противнику.

Виктория смотрела на Адама и чувствовала, как нечто сладко замирает у нее внутри. На некоторых людей можно смотреть бесконечно — Фокс сильный, статный; а как легко он двигается! В груди будто стало тесно, даже дышать трудно, внутри нарастало беспокойство. Она уже не видела поединка, прижалась к стене всем телом, а перед мысленным взором стоял Адам, и ей казалось, что это к нему она льнет. Камень холодил щеку и висок, но не мог остудить пламя, бушующее у нее внутри.

Почему Фокс так действует на нее? Почему, глядя на Кристиана, она ничего подобного не чувствует, да и наблюдать за ним неинтересно?

Она будто перезрелое яблоко, которое давно налилось соком и готово, — а вернее, жаждет, чтобы его сорвали и съели. Ей двадцать лет, она давно созрела для любви. Немало ее сверстниц уже вышли замуж и обзавелись детишками. А она впервые поцеловалась несколько дней назад! Уж слишком ревностно отец берег ее от назойливых поклонников. На ее руку претендовали многие, и были среди них достойные, но ни один не пришелся графу по душе.

Отец обещал, что Виктория сама сможет выбрать себе мужа, но со временем у нее появилось беспокойство, что он не даст ей этого сделать, — он не позволит ей выйти замуж, потому что не видит без нее жизни. Да и как Виктория могла выбрать себе спутника жизни, если визиты, которые наносили ей ухажеры, проходили под строгим надзором со стороны отца и ее компаньонки! Возникновение любви в столь напряженной обстановке было исключено.

Поэтому ей оставалось лишь мечтать. И в мечтах ее царил молодой красивый юноша из хорошей семьи, чуть старше ее. Но никак не тридцатилетний циник. Поначалу Фокс казался Виктории слишком зрелым, не такого супруга она себе хотела.

Что ж, он ей в мужья уже не набивается, а даже наоборот…

Да, ей следует покинуть его дом и отправиться к тетке. Все взбунтовалось внутри от этой мысли, но Адам прав: она бесстыже пользуется его гостеприимством, это выглядит неприлично.

Неприлично, — она захихикала про себя. О приличиях ли ей сейчас думать, главное — остаться в живых! К тому же, Адам сам ее сюда привез и обещал помощь.

Но она не может вечно прятаться за стенами особняка Фокса. Прошло не меньше недели, как Виктория здесь появилась, и она еще ни разу не выходила на улицу. Нужно на что-то решаться: либо Франция, либо Адам в качестве мужа, — но во втором случае ей придется унизиться и просить его жениться на ней. Можно, конечно, жить в особняке, прикрываясь дружбой с Джулианой, но это не выход из ситуации.

Как же ее злило, что Адам отказался жениться на ней! И сколько сложностей ей это создает, но ничего… Ничего, он еще раскается в своих словах! Умолять ее будет сказать ему «Да»!

Увлеченная своими мыслями, Виктория только теперь заметила, что поединок между Фоксом и Кристианом закончился, и она не знает, кто победитель.

Дверь в гостиную отворилась, и вошла Джулиана. Виктория предусмотрительно отодвинулась от стены и улыбнулась подруге.

— Бетти сказала, что ты в Морской гостиной, — весело сказала Джулиана, приближаясь к окну.

Снова раздался лязг стали внизу, Адам и Кристиан сошлись в новой схватке. Джулиана сморщила нос, наблюдая за ними.

— Признаться, их тренировки теперь лишь пугают меня.

— Думаешь, Адам не поверил тебе?

— Кто знает? — вздохнула Джулиана и задумчиво коснулась кончиками пальцев щеки. — Адам бывает вспыльчив, неизвестно, что взбредет ему в голову в следующую секунду.

— И все из-за меня! — расстроено всплеснула руками Виктория. — Если Адам убьет Кристиана — его смерть будет на моей совести!

— Пфф… — неожиданно фыркнула Джулиана и, видя удивленный взгляд подруги, пояснила: — Скорее уж Кристиан убьет Адама!

— Это еще почему? — возмущенно воскликнула Виктория. — Адам прекрасный фехтовальщик, он ничем не уступает твоему телохранителю!

— Вот только до Кристиана моему братцу далеко!

— Ничего подобного, они дерутся на равных! — все больше распалялась Виктория.

Джулиана неожиданно беспечно улыбнулась и сказала:

— Пусть так, — тем самым приведя подругу в легкое замешательство. Досадуя, что вступила в глупый спор с Жу-Жу, Виктория отвернулась к окну.

— Ты не сердишься на меня за то, что я пыталась ограбить твоего брата и сбежать? — спросила она после продолжительного молчания.

— О! Поначалу сердилась, но потом попыталась встать на твое место и решила, что Адам еще легко отделался! — воскликнула Джулиана и со вздохом добавила: — Только жаль, что вы не пара.

Виктория промолчала, и они стали следить за поединком.

— Не правда ли, он очень красив? — нарушила тишину Жу-Жу.

Теперь уже на губах Виктории заиграла лукавая улыбка, и она легко согласилась, даже не уточняя, о ком говорит подруга:

— Безусловно.

— Адам рядом с ним кажется неповоротливым быком. Смотри, как Кристиан строен и тонок.

— Так тонок, что его сейчас ветром сдует, — весело поддержала игру Виктория.

— Зато мой братец будто увалень.

— Он мужественен и силен, а вот твой телохранитель — словно смазливая девица.

— Я передам каждому из них твои слова, — пообещала Джулиана.

— Ах ты, предательница! — воскликнула Виктория и зачем-то попыталась схватить легко увернувшуюся Жу-Жу.

***

— Надо бы вас помирить, — решила Жу-Жу, и была награждена благодарным взглядом подруги. Но Виктория тут же сникла.

— Я не буду просить у него прощения! — упрямо сказала она, на что Джулиана лишь загадочно улыбнулась.

С подачи неугомонной сестры Фокса решили устроить праздничный вечер. Все домочадцы одобрили ее идею. Незачем предаваться унынию после обыска, следует развлечься и развеять дурные мысли. Джулиана даже выпросила у Адама, чтобы на вечер пришел Джеймс Ханниган.

Отдав указания слугам, Жу-Жу потащила Викторию искать подходящий для подруги наряд. Выбирала она его очень тщательно, замучив бедную Бетти, помогавшую ей. Но все, что предлагала горничная, тут же забраковывалось требовательной хозяйкой, которая точно знала, что нужно Виктории.

Платье все-таки отыскали. Бетти не хотела его давать, заверяя, что молодой девушке столь вольный наряд не подходит, но Джулиана настояла на своем. Это было темно-зеленое атласное платье, лиф, рукава и подол которого украшала замысловатая золотая вышивка. Лиф платья, сильно заниженный, открывал нескромным взглядам упругую грудь девушки.

— Ты уверена, что мне стоит его надеть? — с сомнением спросила Виктория у подруги, рассматривая свою полуобнаженную грудь. Она никогда не носила столь откровенных нарядов и побаивалась, что грудь от любого неосторожного движения может выскочить из лифа прямо посреди праздника.

— Уверена. Ты выглядишь просто бесподобно! Адам сам к тебе подойдет, вот увидишь.

Виктория вздохнула, отчего грудь волнующе приподнялась. Этим вечером она должна быть неотразима, чтобы покорить Фокса. После их ссоры и последовавшего за ней обыска он стал отчужденным, ни разу не заговорил с ней. Даже смотрел не зло, спокойно. А спокойствие недопустимо! Мужчина не должен равнодушно смотреть на такую красавицу, как она!

— А когда он к тебе подойдет, похвали его, — наставляла ее Жу-Жу.

— Похвалить?

— Обязательно! Меня мадам научила, а она знает, как управлять мужчинами.

Виктория удивленно посмотрела на подругу, — уж больно сомнительно было то, что строгая мадам Жози могла научить искусству управления сильным полом свою воспитанницу. Жу-Жу правильно поняла ее взгляд и, хихикая, пояснила:

— Она, когда выпьет, много интересного рассказать может.

Виктория решила, что мудростью пьяной мадам грех не воспользоваться, и стала думать, за что же можно похвалить Фокса.

ГЛАВА 23 — О «благородстве» Фокса и «слезах» Виктории

Все собрались в музыкальной зале.

Жозефина и Моррис устроились на софе, перекидываясь бесконечными шпильками. Следить за остроумными перепалками старого морского волка и компаньонки Жу-Жу было интересно, но Виктория вскоре потеряла нить их разговора. Казалось, им не важно, о чем говорить, лишь бы уколоть оппонента.

Художник пришел с Оливией, которая неожиданно изменила темным скучным тонам в одежде и нарядилась в платье из синего бархата. Новый наряд помог увидеть в гадалке молодую еще женщину, не лишенную привлекательности. Джек и Оливия тоже о чем-то спорили, но тут Виктория даже не пыталась понять их, — слишком странными словами те объяснялись.

Из своей комнаты спустился Ханниган; правда, был он мрачен и бледен, а под глазами залегли темные тени. Виктория впервые разглядела капитана и не могла скрыть удивления, гадая, что связывает этого строгого человека благородной наружности с таким авантюристом, как Фокс.

Виктория решила, что капитану около тридцати. Мужчина был высокого роста и мощного сложения, с резковатыми чертами лица и решительным, почти квадратным подбородком, на котором абсолютно невозможно было представить даже самую маленькую ямочку. А, если бы таковая посмела там обосноваться, то была бы, подумалось Виктории, самым безжалостным образом изгнана исключительно одной только силой воли обладателя подбородка.

Джулиана разговаривала с капитаном с особой теплотой, он вежливо отвечал, но ни разу не улыбнулся девушке.

У окна обосновался Кристиан. Он ни с кем не общался и с безразличным видом смотрел на улицу. Именно он сообщил о прибытии Фокса, который весь день где-то пропадал.

Виктория очень волновалась перед встречей с Адамом. Она чувствовала себя неуютно в своем откровенном платье и уже жалела, что надела его. Счастье еще, что веер, выбранный к платью, оказался большим, с перьями и драгоценными камнями, и девушка могла прикрыть им грудь от любопытных глаз.

Фокс пришел позже всех. Оживленный и веселый, он целовал дамам ручки и делал комплименты. Викторию он также не обошел вниманием.

— Вы сегодня очаровательны, мисс Виже, — сказал он, глядя на нее с большой нежностью.

И Виктория испытала облегчение, поняв, что буря миновала, и Адам больше не злится на нее. Может, им удастся помириться и без демонстрации ее прелестей. О, Господи! Она вдруг поняла, что Фокс просто высмеет ее, когда увидит ее декольте. Ведь он сразу все поймет! Ни за что на свете она не уберет веер, которым прикрывается, словно щитом! И пусть рука ее уже заметно устала держать его, она все равно веер не опустит!

— Благодарю вас, мистер Фокс, — девушка премило ему улыбнулась, взглянув с не меньшей нежностью.

Рядом вдруг появилась Жу-Жу и весьма выразительно посмотрела сначала в глаза подруге, а потом на ее веер. Виктория едва заметно повела головой, надеясь, что Джулиана поймет ее правильно и не будет настаивать. Но, кажется, та не желала ничего понимать, — она сморщила нос и недовольно прищурилась.

Адам заметил их переглядки и с интересом осмотрел веер Виктории, а потом и ее саму с ног до головы, но в глазах его так и осталось непонимание.

— Милая, а почему бы тебе не сыграть для нас на клавесине? — медово улыбнулась Джулиана, обращаясь, естественно, к Виктории. И последняя испытала жгучее желание избить дорогую ее сердцу подругу веером (а то и чем-нибудь потяжелее).

Виктория попыталась было отказаться, но Жу-Жу настаивала, и к ней присоединились Жозефина и Моррис. Поняв, что сестрица Адама не успокоится и, к тому же, вполне способна придумать нечто более коварное, чтобы изъять у нее «щит», — Виктория решилась. Она будничным жестом сложила веер и, не торопясь, направилась к клавесину, краем глаза успев заметить, что одна бровь у Фокса дернулась. Но откровенной насмешки он себе не позволил, что обнадеживало.

***

Виктория отошла от клавесина, на котором они играли по очереди с Жу-Жу, и опустилась на софу, чуть поодаль от собравшихся. Она прислушивалась к разговорам, легко обмахиваясь веером. В основном обсуждали обыск и смеялись над этим, — теперь, когда все было позади, и никто, кроме особняка, не пострадал, тема оказалась неожиданно веселой.

Виктории не пришлось долго ждать; вскоре Адам поднялся со своего места и направился в ее сторону. Он зашел за софу, на которой сидела девушка, и наклонился к уху Виктории, опираясь локтями на спинку.

— Мисс Виже, — тихо сказал он, — я хочу предложить вам перемирие.

Виктория подняла к нему лицо.

— Перемирие? — удивленно переспросила она.

"Неужели так быстро подействовало?" — порадовалась она про себя.

— Наш последний разговор иначе, как ссорой, назвать нельзя, а я человек мирный и ссориться не люблю.

Виктория снова стала смотреть перед собой, — она не хотела, чтобы Адам заметил, как она рада его словам. Она раскрыла веер у лица, чтобы не была видна довольная улыбка, то и дело выплывающая на ее губах.

— Я вижу, — продолжал Фокс, — как вы сдружились с Джулианой, и как вы обе дорожите вашей дружбой. Признаюсь, ради счастья сестры я готов пойти на многое, — и, конечно же, я не посмею обидеть дорогого ей человека. Раз уж так сложились обстоятельства, и нам придется жить под одной крышей не как супругам, а как посторонним людям, я хочу предложить вам свою дружбу.

Не это Виктория ждала от него услышать, но все же это было больше, чем ничего. И, кто знает, может быть, в скором будущем Адам снова предложит ей стать его женой? А уж она постарается, чтобы это будущее наступило как можно скорее!

— Я буду рада иметь такого друга, как вы, мистер Фокс. Почему бы вам не присесть рядом со мной? — она похлопала по сидению софы приглашающим жестом.

— О, прошу вас, позвольте мне остаться здесь. С этого места открывается чудесный вид…

На секунду Виктория растерялась; ей бы следовало смутиться, но вдруг сделалось смешно. Что толку отрицать, если и так все очевидно, Адам ведь не дурак. О! Куда подевалось ее воспитание? Она ведь всегда старалась быть леди и никогда не смела позволить себе недостойного поведения. А Фокс ее будоражил, толкал на совершенно недопустимые вольности.

Желая сменить опасную тему, она сказала:

— Признаюсь и я: мне тоже хотелось сохранить вашу нежную дружбу, — девушка мило улыбнулась ему, кинув кокетливый взгляд из-под густых ресниц. Пришло время похвалы, которую она столь долго придумывала: — И все-то вы понимаете, мистер Фокс, все всегда знаете. И не скучно вам жить? — вздохнула она.

— Отнюдь. Моя жизнь полна сюрпризов, особенно в последнее время. Знаете ли, одна прелестная особа не дает мне скучать. Редкостная выдумщица.

— Но вы столь прозорливы, что все ее выдумки напрасны.

— Боюсь, моя прозорливость тут ни при чем, — это всего лишь воля случая, мисс Виже. Кстати, если загнать меня в угол, я действую точно так же, как и вы: тут же выставляю весь свой арсенал! — при этих словах Фокс столь выразительно поглядел в вырез ее платья, что намек на то, что он подразумевал под «арсеналом», не понять было невозможно.

— Адам! — возмущенно фыркнула она, и тут же поняла, что совершила оплошность, — ведь она даже клялась себе никогда не называть его по имени!

Адам выглядел невероятно довольным.

Виктория была немного шокирована тем, что они коснулись столь деликатной темы, но… ей нравилось, будоражило и щекотало нервы. А еще ее волновала близость его губ, теплое дыхание у шеи. Она трепетала, когда лицо его приближалось к ее лицу, когда он почти касался ее щеки или уха губами. И ей так хотелось, чтобы коснулся!

Другие люди будто перестали для них существовать. Ни Адам, ни Виктория ничего и никого вокруг не замечали, увлеченные друг другом. Они не видели, как на них посматривают, и не слышали, как Моррис довольно громко сказал Жозефине: «Вон шипит ей на ухо, точно змей-искуситель».

Глаза Фокса весело сверкали, а с губ не сходила лукавая улыбка.

— Нет, это не тот арсенал, о котором вы подумали, дорогая. Я пользуюсь другими средствами.

— Как любопытно! Расскажите подробнее о вашем арсенале, прошу вас.

Виктория вновь обернулась к Адаму и теперь не сводила с него глаз. Он склонился к ней ближе, но она не отодвинулась, и они почти касались кончиками носов. Ее охватило сладкое томление, захотелось поцеловать его, голова ее чуть откинулась. Она следила за ним из-под полуприкрытых век, но Адам не шелохнулся, хотя глаза его потемнели, а взгляд обволакивал, ласкал.

— Перенимаете опыт, дорогая? — насмешливо спросил он, заставляя девушку взять себя в руки и вернуться к разговору.

И тут в голову Виктории пришла весьма любопытная идея. Ведь ее дядя действительно терпеть не может Фокса, и он мог бы засудить последнего за убийство брата, — благо, все указывало на виновность Адама, и общество ждало смертного приговора. Но дядя почему-то этого не сделал. Почему он оправдал обвиняемого?

Чем-то Адам вынудил судью поступить так, и вряд ли это были угрозы расправы. Значит, у Фокса есть что-то очень важное, чем он мог угрожать ее дяде. И, если это нечто окажется в ее руках, то Сесил не посмеет причинить ей вред!

— Чужой опыт всегда бывает полезен. Расскажите, например, что за оружие вы использовали против моего дяди, когда он загнал вас в угол.

Адам усмехнулся.

— О чем это вы? — сделал он удивленные глаза. — Я был невиновен, и меня оправдали.

Виктория не собиралась сдаваться:

— Я ведь знаю, что в той истории не все так просто. Что случилось на самом деле? Почему мой дядя вас так сильно ненавидит?

— Он не любит людей красивее себя.

Девушка залилась смехом:

— Судя по вечно недовольному выражению лица моего дядюшки, так оно и есть!

Однако, хоть Виктория и смеялась, в глубине души она была разочарована: по всему выходило, что Адам не собирается делиться с ней своими секретами.

— Ну, мистер Фокс, я думала, мы стали лучшими друзьями, а вы, оказывается, мне не доверяете, — обиженно надула она губки и с укором посмотрела на него.

— Так вы считаете меня лучшим другом? Я тронут, — улыбнулся он ей в ответ, в глазах его плясали веселые огоньки. — И, в знак моего глубочайшего расположения, хочу преподнести вам небольшой сувенир.

С этими словами он протянул ей сложенный лист бумаги.

Не раскрывая, она узнала листок.

Виктория молча смотрела на столь неожиданный подарок и не смела взять. Не может он этого сделать. Не может Фокс отдать ей завещание! Тот Адам Фокс, которого, как ей казалось, она столь хорошо изучила, ни за что бы не пошел на столь опрометчивый шаг. Расчетливый мерзавец, он давил бы на нее до последнего, пока она не сдалась бы и не вышла за него замуж.

Адам продолжал держать бумагу прямо перед ней, и Виктория неохотно протянула руку и вынула листок из его пальцев. Так и есть — завещание. От охватившего ее волнения девушке стало трудно дышать; катастрофически не хватало воздуха, голова закружилась, а грудь судорожно вздымалась.

Почему Фокс это делает? Она ни на секунду не поверила в дружеский подарок. Ну, какие из них друзья? Между ними столько всего произошло, — о дружбе не может быть и речи. Неужели он действительно испытывал к ней чувства? А она оскорбила его. И он отказывается от нее, наплевав на наследство… Хочет, чтобы она покинула его дом… Он ясно дал ей понять: теперь, когда у нее есть завещание, из-за которого она, собственно, столь долго находилась у него в гостях, ей незачем здесь оставаться.

— Ваш кошель я велел отнести слуге к вам в комнату, а завещание мне хотелось вручить лично, — прервал ее весьма сумбурные размышления Адам.

— Я благодарна вам, — только и смогла выдавить из себя Виктория.

Бесшабашная веселость покинула ее, уступив место тревоге. Ей даже сделалось дурно.

Девушка резко поднялась со своего места, веер упал с колен, но она не заметила потерю. Ничего не видя перед собой от сильного волнения и чудом не натыкаясь на предметы, она добралась до дверей балкона и скрылась за ними.

***

Все собравшиеся в музыкальной зале проводили Викторию удивленными взглядами. Даже Адам выглядел слегка обескураженным, но тут губы его тронула довольная улыбка.

Встревоженная внезапным уходом подруги Джулиана поднялась из-за клавесина. Так приятно было смотреть на них с Адамом, смеющихся и флиртующих друг с другом. Но неожиданно все изменилось, Виктория стала белее полотна, глаза наполнились ужасом. Джулиана хотела пойти вслед за нею, утешить ее, — но прежде она осуждающе бросила брату:

— Порой мне кажется, что ты настоящее чудовище!

— Остановись, Джулиана.

Девушка растерянно замерла, не смея ослушаться властного тона Адама, — а приказывать он умел, как никто другой.

— Не стоит так волноваться, мисс Виже стало душно, и она решила подышать свежим воздухом, — спокойно пояснил Адам.

— В таком случае я пойду к ней и проверю, все ли в порядке, — не желала отступать Жу-Жу.

— Я сам к ней пойду.

— Сыграйте для нас, мисс Фокс, — неожиданно вмешалась в разговор Жозефина, видя, что ее подопечная готова поступить наперекор брату.

Недовольная Джулиана плюхнулась обратно за клавесин, а Адам направился на балкон.

***

Виктория стояла у перил и смотрела перед собой ничего не видящим взором. Свежий воздух немного успокоил ее, но на душе было тяжело. Она сжимала в пальцах завещание отца. Это хорошо, что оно теперь у нее, так надежнее. Но нужно решить, что делать дальше.

Невозможно так жить, постоянно ожидая, что ее схватят и доставят к дяде. А ее тетка… неизвестно захочет ли она приютить племянницу, которую никогда не видела. Однако больше у Виктории никого нет, придется ехать во Францию. Но одной опасно… Если только она не попросит Адама дать ей сопровождающего. Теперь, когда он столь легко отдал завещание, она смела надеяться, что он выполнит и эту ее просьбу.

Ну, почему с Адамом так сложно? Почему он не хочет делать так, как желает она? Раньше Виктория не знала отказа, — отец всегда выполнял все ее требования. Правда, порой приходилось прибегать к крайним мерам, чтобы заставить его делать то, что она хочет. Стоило лишь графу увидеть прекрасные глаза дочери, полные слез, и тут же перед ней рушились все препятствия, встававшие на пути к заветной цели…

Нестерпимо обидно было понимать, что Адам отказался от нее окончательно, — иначе он не вернул бы завещание. Но в то же время эта мысль придала сил, заставила забыть о страхе перед дядей и вызвала гнев. Нет, она так просто не сдастся! Не стоит поддаваться панике, она в безопасности, и Джулиана не даст ее в обиду брату. К тому же, у Фокса есть оружие против дяди, которое ей предстоит достать.

Двери на балкон отворились, и до Виктории из музыкальной залы донеслись звуки клавесина, которые стали тише, когда вошедший закрыл за собой двери.

— Я думал, вы обрадуетесь моему подарку, а вы будто бы напуганы, — раздался голос Фокса за спиной.

Виктория обернулась и заставила себя улыбнуться.

— Столь щедрый жест меня взволновал, мистер Фокс.

— Признаюсь вам, мисс Виже, жест не столь щедрый, сколь расчетливый. Да, вы не ослышались, здесь замешан холодный расчет. Во-первых, я хотел расположить вас к себе, а во-вторых, оградить мой многострадальный кабинет от ваших набегов.

Виктория смущенно улыбнулась. Страх отступил окончательно, а Адам продолжал говорить, и глаза его весело заблестели:

— Мне до сих пор снитесь вы, крадущаяся по темному коридору с лопатой наперевес. Вспоминая, сколь безжалостно вы обошлись с моим столом, мне становится страшно от мысли, что же случится, когда вы доберетесь до сейфа. Боюсь даже представить, какие изощренные способы вы изберете, чтобы вскрыть его.

Виктория рассмеялась и кокетливо спросила:

— Значит, вы хотели добиться моего расположения?

— Я ведь уже говорил, что хочу стать вам другом.

— Да, конечно, — пробормотала она, не удержалась и раздраженно дернула плечом, что вызвало у Адама довольную улыбку.

Повисло молчание, но оно не тяготило, а, наоборот, будто сближало их.

— Вы так и не рассказали мне о вашем арсенале, — вернулась к прежней теме Виктория; голосок ее звучал весело, но она была настроена решительно, — сегодня Адам расскажет ей все свои секреты.

Но Фокс будничным голосом ответил:

— Чудесный вечер сегодня, не правда ли, мисс Виже?

— Несомненно, но мне хотелось бы все же узнать, чем вы шантажировали моего дядю.

— А звезды как ярко сияют!

Виктория даже топнула ножкой от возмущения, но на Адама это также не произвело особого впечатления, он даже демонстративно отвернулся от своей собеседницы.

Что ж, она зайдет с другого бока: не родился еще на свет мужчина, на которого не действуют женские слезы! Она покосилась на Фокса, но он продолжал смотреть куда-то в сторону, что было ей на руку.

Виктория часто заморгала, потом зажмурилась, — но глаза остались сухими, не намечалось даже намека на малюсенькую слезинку. Она попыталась думать о чем-то печальном, но и это не помогло: видимо, душа очерствела за последнее время, и Викторию стало не так-то легко разжалобить.

Девушка вновь посмотрела на Адама, но он продолжал внимательно наблюдать за чем-то, почти отвернувшись от нее. Действовала она быстро и была беспощадна к себе: ткнула пальцем в глаз, сильно прикусила язык и больно ущипнула руку. И слезы пришли.

— О, боже! Какая прелесть! — восхищенно выдохнул Адам, продолжая смотреть на отражение Виктории в стекле окна. Именно в этот момент он осознал, что влюбился, окончательно и бесповоротно. И принял эту новость с присущей ему горячностью: казалось, она взорвала все внутри, убила и воскресила, и неожиданно вызвала бездну ликования. Виктория была создана для него, он это знал, чувствовал!

Виктория же ощущала беспокойство, потому что слезы текли, а Фокс все не поворачивался к ней, любуясь на какую-то не видимую с ее места прелесть. И окликнуть она его не могла, иначе он понял бы, что она опять решила разыграть перед ним спектакль.

— Виктория! Вы плачете?

Наконец-то обернулся! Девушка тут же отвернулась, скрывая лицо в ладонях.

— Нет, нет, сокровище мое, только не плачьте! Не терзайте меня!

Что-то шло не так, — она это ощущала каждой частичкой души. Насмешка? Фальшь в его голосе? Но почему? Ведь он не мог видеть, что она искусственно вызвала слезы. Видимо, ей показалось.

И тут он порывисто обнял ее за плечи, сжал своими горячими сильными ладонями. Виктория убрала руки от лица, всхлипнула для надежности и быстро, сбивчиво заговорила:

— Ах, мистер Фокс! Почему вы столь жестоки ко мне? Ведь я прошу вас о малости! Но вы даже этого сделать для меня не можете!

— Что же я должен сделать? Одно ваше слово — и я переверну этот мир, клянусь! Чем я вас так расстроил, скажите, молю!

Фальшь! Как пафосно звучат его слова! Он будто веселится.

Прижатая спиной к его груди, Виктория не видела лица Фокса и чувствовала себя весьма неуверенно. Девушка хотела выскользнуть из его рук, обернуться, взглянуть в глаза, но Фокс сам развернул ее, прижимая к себе теснее. И вдруг уткнулся лицом в шею, жадно втянул ее запах. Виктория ахнула, тело пронзило желание, ноги подогнулись, и она бы упала, если бы он не держал ее. А он стал целовать ее шею, спускаясь все ниже к груди, дразня и возбуждая. Виктория замерла, дыхание участилось. Но она не собиралась сдаваться и с силой оттолкнула его. Фокс отошел назад на несколько шагов.

— Вы что себе позволяете? — возмущенно выдохнула она.

— Утешаю вас.

Проклятый корсет, она никак не могла отдышаться, а сердце колотилось так, будто решило вырваться наружу.

— Кто так утешает?!

— А я всех дам так утешаю. Видите, вы уже не плачете.

— Вы!.. Вы!.. Не смейте ко мне подходить! — в панике воскликнула Виктория, видя, как он шагнул в ее сторону. Она прижалась к перилам балкона и медленно двигалась, в надежде ускользнуть от него. Но Адам находился как раз посередине балкона и, в каком направлении она бы ни шла, он стоял у нее на пути к дверям.

Фокс был напряжен, глаза возбужденно горели, и он, не двигаясь с места, следил за ее перемещениями, видимо, готовый в любую секунду схватить беглянку. И еще он выглядел бесконечно довольным, что возмущало Викторию еще больше.

— Как я погляжу, вы не учитесь на своих ошибках, а, может, понравилось искать ключик, и вы решили повторить?

Девушка нахмурилась; она не сразу поняла, о чем он говорит. А потом в памяти всплыло, как Адам искал на ней ключ, грозился раздеть и говорил, что это будет ей уроком. Неужели понял, что она опять пыталась его обмануть? Да что же ей так не везет?!

— А вы весьма безжалостны к себе, сокровище мое, — усмехнулся он и, кивнув на ее руку, которую она ущипнула, заметил: — Синяк останется.

— Глаза у вас не на том месте, что ли? — сварливо проворчала Виктория.

— Глаза у меня как раз на том месте, где нужно. Виктория, вы не устаете меня поражать! Из-за какой-то глупости разыграть спектакль!

Страсти утихали, оба успокоились и теперь говорили вполне нормально.

— Может быть для вас это и глупость, а для меня возможность выпутаться из ужасной ситуации, в которой я оказалась отнюдь не по своей воле.

Адам приблизился и, облокотившись на перила, серьезно посмотрел ей в глаза и ответил:

— Виктория, подумайте сами, если бы у меня было оружие против Ридли, топтал бы он сейчас землю?

Во взгляде девушки читалось недоверие.

— Почему тогда он вас не засудил? Дядя мечтал об этом! Я помню, как он был счастлив, только и говорил о том, что вас скоро повесят. Он даже улыбался!

— Хорошо, — сдался Адам. — Скажем так: оружие, которое вы так желаете получить, обоюдоострое, — оно может погубить Ридли, но и меня уничтожит. Когда был суд, терять мне было нечего, а теперь ситуация изменилась. Ничего больше я вам сказать не могу.

Виктория разочарованно вздохнула, но неожиданно задорная улыбка появилась на ее лице и Адам вопросительно поднял брови.

— А как было бы замечательно, если бы это оружие оказалось у меня в руках. Я смогла бы управлять и моим дядюшкой, и вами! — мечтательно протянула она.

— Ого! Ничего себе вы замахнулись! — рассмеялся Адам. — Управлять мною! Ну, нет, этому не бывать! Я в любом случае найду способ подмять вас под себя.

При этих словах он окинул ее столь выразительным взглядом, что щеки девушки зарделись, но она не разозлилась, а смущенно рассмеялась.

— Вот чего вы хотите? Только и этому не бывать! — поддразнила она его.

— Отчего же? Когда мы поженимся… — Адам осекся, поняв, что сболтнул лишнее, а Виктория рядом так и встрепенулась, глаза ее довольно заблестели.

— Ах, вот значит как! — воскликнула она. — Так вы отказались от своих планов на большое наследство?! Вижу, и вы любите спектакли разыгрывать, мистер Фокс!

Адам как-то смущенно рассмеялся. Виктория же чувствовала себя легкой и счастливой, уверенность вернулась к ней с прежним упрямством, — впрочем, последнее никогда ее не покидало.

Но Адам не мог позволить ей ликовать, поэтому сказал:

— Совсем забылся в вашем обществе, голова шальная от ваших прелестей. Конечно же, мы только друзья.

Она не поверила.

— О, да, мистер Фокс, мы друзья, — сказала весело — и, довольная, направилась обратно в музыкальную залу.

Адам последовал за ней.

***

А в это время в своем кабинете граф Дантри слушал отчет Джейсона. По приказу графа за домом Фокса установили наблюдение, и теперь Одноглазый докладывал о результатах.

— Виктория особняк не покидала, — говорил он. — Мой человек пытался выспрашивать о ней у слуг, но те отрицают, что ваша племянница в доме Фокса. Впрочем, я им не особо верю.

— Так ты считаешь, что она там? — задумчиво потирая подбородок, проскрипел граф.

— Предчувствие.

— Допустим. Но нам в особняк теперь не попасть, да и бесполезно.

Одноглазый предусмотрительно молчал. Он побаивался того, что хозяин прикажет ему тайно наведаться в особняк Фокса и отыскать сбежавшую племянницу. Предыдущие посещения этого проклятого дома отбили у него всякое желание идти туда вновь.

Граф хрипло дышал, пожевывая губу.

— Найди хороших людей, из тех, которые не болтают… — начал он.

Но Джейсон его неожиданно перебил, чего никогда не позволял себе раньше:

— Но дом Фокса очень хорошо охраняется!

— Значит, избавьтесь от охраны. Хватит с меня! Эта дрянь довольно мне крови попортила, и я желаю, чтобы ее не стало! И будет замечательно, если Фокс сдохнет вместе с этой шлюхой! — запальчиво вскричал Сесил.

— Но, ваше сиятельство, — голос Одноглазого звучал умоляюще. — Дом Фокса — настоящий лабиринт! Мы всю ночь там плутать будем и никого не найдем!

— Ну, так слушай, что нужно сделать, чтобы не плутать…

<!- /* Font Definitions */ @font-face {font-family: "Cambria Math"; panose-1:2 4 5 3 5 4 6 3 2 4; mso-font-charset:204; mso-generic-font-family: roman; mso-font-pitch: variable; mso-font-signature:-536870145 1107305727 0 0 415 0;} /* Style Definitions */ p.MsoNormal, li.MsoNormal, div.MsoNormal {mso-style-unhide: no; mso-style-qformat: yes; mso-style-parent: ""; margin:0cm; margin-bottom:.0001pt; mso-pagination: widow-orphan; font-size:12.0pt; font-family: "Times New Roman","serif"; mso-fareast-font-family: "Times New Roman";} h3 {mso-style-unhide: no; mso-style-qformat: yes; mso-style-link: "Заголовок 3 Знак"; mso-style-next: Обычный; margin-top:12.0pt; margin-right:0cm; margin-bottom:3.0pt; margin-left:0cm; mso-pagination: widow-orphan; page-break-after: avoid; mso-outline-level:3; font-size:13.0pt; font-family: "Arial","sans-serif"; mso-fareast-font-family: "Times New Roman";} p.MsoFootnoteText, li.MsoFootnoteText, div.MsoFootnoteText {mso-style-noshow: yes; mso-style-unhide: no; mso-style-link: "Текст сноски Знак"; margin:0cm; margin-bottom:.0001pt; mso-pagination: widow-orphan; font-size:10.0pt; font-family: "Times New Roman","serif"; mso-fareast-font-family: "Times New Roman";} span.MsoFootnoteReference {mso-style-noshow: yes; mso-style-unhide: no; vertical-align: super;} span.3 {mso-style-name: "Заголовок 3 Знак"; mso-style-unhide: no; mso-style-locked: yes; mso-style-link: "Заголовок 3"; mso-ansi-font-size:13.0pt; mso-bidi-font-size:13.0pt; font-family: "Arial","sans-serif"; mso-ascii-font-family: Arial; mso-fareast-font-family: "Times New Roman"; mso-hansi-font-family: Arial; mso-bidi-font-family: Arial; mso-fareast-language: RU; font-weight: bold;} span.a {mso-style-name: "Текст сноски Знак"; mso-style-noshow: yes; mso-style-unhide: no; mso-style-locked: yes; mso-style-link: "Текст сноски"; mso-ansi-font-size:10.0pt; mso-bidi-font-size:10.0pt; font-family: "Times New Roman","serif"; mso-ascii-font-family: "Times New Roman"; mso-fareast-font-family: "Times New Roman"; mso-hansi-font-family: "Times New Roman"; mso-bidi-font-family: "Times New Roman"; mso-fareast-language: RU;}.MsoChpDefault {mso-style-type: export-only; mso-default-props: yes; mso-ascii-font-family: Calibri; mso-ascii-theme-font: minor-latin; mso-fareast-font-family: Calibri; mso-fareast-theme-font: minor-latin; mso-hansi-font-family: Calibri; mso-hansi-theme-font: minor-latin; mso-bidi-font-family: "Times New Roman"; mso-bidi-theme-font: minor-bidi; mso-fareast-language: EN-US;}.MsoPapDefault {mso-style-type: export-only; margin-bottom:10.0pt; line-height:115 %;} /* Page Definitions */ @page {mso-footnote-separator: url("file:///C:/Users/0C18~1/AppData/Local/Temp/msohtmlclip1/01/clip_header.htm") fs; mso-footnote-continuation-separator: url("file:///C:/Users/0C18~1/AppData/Local/Temp/msohtmlclip1/01/clip_header.htm") fcs; mso-endnote-separator: url("file:///C:/Users/0C18~1/AppData/Local/Temp/msohtmlclip1/01/clip_header.htm") es; mso-endnote-continuation-separator: url("file:///C:/Users/0C18~1/AppData/Local/Temp/msohtmlclip1/01/clip_header.htm") ecs;} @page Section1 {size:612.0pt 792.0pt; margin:2.0cm 42.5pt 2.0cm 3.0cm; mso-header-margin:36.0pt; mso-footer-margin:36.0pt; mso-paper-source:0;} div.Section1 {page: Section1;} — >

ГЛАВА 24 — О том, чем же мистер Фокс ночами занимается

Виктории нравилось бывать в мастерской художника. Она часами разглядывала картины, а Джек Хайден разглядывал ее, стараясь, чтобы девушка не заметила его интереса. Но она замечала, кидала на смущенного художника веселые взгляды и забавлялась, когда он заливался краской и не знал, куда деться от стыда.

Мастерская почти не пострадала от набега солдат. Большинство картин осталось на своих местах, лишь некоторые из них оказались на полу. Солдаты неожиданно проявили уважение к искусству. Хотя, по мнению Виктории, Джек был довольно посредственным художником; все его картины казались такими же неуверенными, как и он сам. Рисовал он в основном пейзажи или натюрморты. Но Виктории нравилось рассматривать его работы и ловить на себе восхищенные взгляды молодого человека.

Вот и сегодня девушка отправилась в мастерскую, — Джулиана занималась домашними делами; Адам, как всегда с утра, работал в кабинете, и Виктория скучала.

— Неужели вы не порадуете меня чем-нибудь новым, мистер Хайден? — говорила она, переходя от одной картины на стене к другой.

— Но работы так быстро не делаются, мисс Виже, — развел руками расстроенный ее упреками художник.

Его гостья подошла к столу у противоположной стены, который был завален различными набросками, и наугад вытянула из охапки бумаги лист.

— О! — Виктория была удивлена и не смогла удержаться от возгласа.

В руках она держала портрет Джулианы, выполненный углем. Художник, казалось, ухватил самую суть натуры Джулианы. Нечто быстрое и неудержимое читалось в портрете.

Виктория не ожидала столь четкой и резкой манеры исполнения от нерешительного Хайдена, скорее так мог рисовать Адам, если бы умел, — мелькнула мысль.

— Чудесная работа! Вы прирожденный портретист, — не удержалась от похвалы Виктория, показывая работу так и не осмелившемуся приблизиться к ней и мявшемуся в стороне художнику.

— Нет-нет, это не моя работа.

— Вот как? У ее создателя талант.

— Огромный талант! — вдруг горячо поддержал ее Джек. — Особенно, если учесть, что мистер Фокс нигде не учился! А еще он может запоминать лица людей и пишет их по памяти! И можно лишь поражаться после точности его портретов.

— О! — снова сказала Виктория, немного обескураженная горячей тирадой, — в ее присутствии Хайден еще никогда столь уверенно и так много не говорил. Она не ожидала, что ее догадка, будто портрет действительно написал Адам, подтвердится. Виктория была удивлена своему открытию, но в то же время новые для нее способности Фокса показались ей совершенно естественными.

— Нам повезло, что мистер Фокс оставил свои работы. Обычно он убирает их подальше от чужих глаз. Может быть, здесь найдется что-то еще? — художник неожиданно решительно приблизился к столу и стал разбирать бумаги, не переставая говорить: — Только жаль, что он редко рисует, лишь по большому вдохновению. Мир потерял настоящего мастера!

«Кажется, он влюблен в Фокса», — иронично подумала Виктория, наблюдая за Джеком, роющимся в набросках. Он протянул ей несколько портретов, но на них были изображены незнакомые ей люди, и Виктория не могла судить о точности образов, переданных художником. Еще пара портретов Джулианы. Среди работ Адама попадались и изображения фигур людей в движении, но в основном лица.

Виктория нетерпеливо брала у Джека новые и новые наброски и жадно разглядывала их. Ей казалось, что перед ней открывается абсолютно новый Адам Фокс. Но она не могла точно понять, с чем связаны ее ощущения.

Но вдруг Джек замялся, — он растерянно смотрел на лист в своих руках и не решался отдать его девушке; но та требовательно протянула руку, и Джек уступил.

Несколько секунд потребовалось Виктории, чтобы понять, что на картине изображена она сама. На портрете она будто только обернулась к художнику, — лицо чуть поднято, акцент сделан на глаза. Работа Виктории понравилась, и она решила взять ее себе.

Но каково же было ее изумление, когда Джек достал целую кипу ее портретов. Их было больше десятка. На всех выделялись глаза, темные и выразительные, а вот эмоции на лице художник передал разные. Веселость, возмущение, капризность, упрямство…

— Признаюсь, я не ожидала такого, — нарушила тишину Виктория. И она действительно не ожидала, — открытие обескураживало, но в то же время приятно тешило самолюбие.

— Да, он давно не писал, но с вашим появлением… — Джек замолчал. Видимо он считал, что говорит лишнее.

— Что? Продолжайте! — нетерпеливо сказала Виктория. Неужели она все-таки небезразлична Адаму? Эта мысль наполняла ее восторгом.

— Вы вдохновили его, он стал приходить в мастерскую почти каждую ночь!

— Ночь? — удивилась девушка.

— Да, мистер Фокс всегда рисует ночью.

— Днем у меня обычно не бывает времени, — раздался низкий хрипловатый голос от дверей, и в мастерскую вошел Адам.

— Ах, вот, значит, чем вы занимаетесь ночами, мистер Фокс! — весело воскликнула Виктория, вспомнив подкуп Джулианы братом.

— Только это мне и остается, — с притворной печалью вздохнул Адам, приближаясь к Виктории и не сводя с нее глаз.

Он остановился в шаге от нее, почти неуловимым движением отобрал у нее рисунки и небрежным жестом кинул их обратно на стол.

— Мазня. Оставьте.

— Нет-нет! Мне нравится! — горячо запротестовала Виктория и потянулась за портретами. Ей хотелось взять хотя бы один себе, но Адам помешал ей, встав прямо перед столом. Выглядел он недовольным и сказал с укором в голосе:

— Я ищу вас по всему дому, а вы здесь пропадаете.

Он с неприязнью взглянул на застывшего рядом Джека, — тот мешал.

— Зачем вы меня искали? — улыбнулась Виктория, тоже косясь на художника.

Хайден неуклюже переминался с ноги на ногу, глядя в пол и, видимо, чувствуя себя неловко.

— Я не видел сегодня моего дорогого друга и безумно соскучился, — глаза Адама весело заблестели, но на Джека он кинул воистину лютый взгляд, который тот поймал и понял, что лучше убираться по-хорошему. Бормоча что-то про ждущие его дела, художник затрусил к выходу, наконец-то оставив Фокса и Викторию наедине.

— Как мило с вашей стороны, — девушка продолжала улыбаться, с дерзким вызовом глядя на Адама.

— Меня ждет долгий день без вас, дорогая, и я не мог не увидеться с вами перед отъездом.

Улыбка Виктории немного померкла, — она-то понадеялась, что, раз он пришел сюда, они проведут весь день вместе. Ей хотелось общения с ним, шуток и флирта. Присутствие Адама будоражило, ударяло в голову, будто крепкое вино.

— Вы покидаете нас? Надолго?

— До вечера. Увы, меня ждет долгий и полный рутины день, — вздохнул Фокс. — Но, если вы подарите мне один маленький дружеский поцелуй, это поможет мне продержаться.

С этими словами Адам приблизился к Виктории вплотную и легко обнял ее за талию, прижал к себе. Она положила ладони ему на плечи, и непонятно было, то ли она оттолкнет его, то ли обнимет.

— Маленький дружеский поцелуй в щечку? — кокетливо спросила она.

— В щечку? Нет, это слишком мало, день обещает быть трудным. Может, в ушко или в шейку?

Он чуть понизил голос и склонился над ней, почти касаясь губами щеки, и по телу Виктории разлилось сладкое томление.

— Может быть. Но в обмен я хочу получить свой портрет.

— Ммм… Корыстная женщина.

— Вы тоже не ангелочек, Фокс.

Адам усмехнулся, но ответил с явным раздражением:

— Ну зачем вам эта мазня? Все работы неудачные.

— Нет! Я так хочу!

— Я нарисую другой портрет, и вы будете мне позировать. Согласны? — спросил он.

— Хорошо. Почему вы не стали художником?

— Отец решил, что моряк из меня получится лучше. Однако не уходите от темы, не удастся, сокровище мое.

Виктория хотела ответить, но он неожиданно мягко коснулся губами ее губ. Всего лишь на мгновение. Она успела почувствовать его тепло, прежде чем он отстранился.

Легкая улыбка скользнула по его губам, и он вновь склонился к ее лицу. Виктория потянулась к нему. Она провела ладонями вверх по широким плечам и обняла Фокса за шею.

В этот раз Адам был более требовательным; он крепче прижал к себе девушку, напирал, заставляя ее откинуться назад. Руки его заскользили вдоль талии, по спине, а язык вторгся в рот, где был приветливо встречен ее язычком. Чувствуя податливость Виктории, Адам целовал ее все более горячо и жадно, и девушка охотно отвечала ему.

Виктория нашла поцелуи весьма приятным занятием и легко освоилась в новом деле. Она ощущала ладони Адама на своем теле, — они даже не гладили, скорее жадно скользили по спине, и то как он касался ее, как целовал, возбуждало, заставляло трепетать, сладкой пыткой разливаясь по венам, и наполняло горячим желанием.

Адам все крепче сжимал ее в объятиях; она дрогнула под его напором и отступила назад, он последовал за ней. Еще пара шагов, — и она оказалась прижатой спиной к стене. Он раздвинул бедра коленом, тесно прижимаясь к ней. И даже сквозь толстые юбки она почувствовала его возбуждение. Ей хотелось застонать, но от волнения не хватало воздуха.

Фокс оторвался от ее губ и посмотрел в лицо. Жадный взгляд его требовал большего, и она готова была уступить, а он взять.

Но что-то заставило Адама остановиться и чуть отстраниться. Не сказав ни слова, он резко развернулся и быстро пошел прочь.

Виктория смотрела, как он уходит. Она стояла, опираясь спиной о стену, чувствуя горячую пульсацию внизу живота. Ей безумно хотелось застонать или закричать, освободиться от жара, сжигавшего ее… но человек, который смог бы избавить ее от пытки, только что покинул комнату.

ГЛАВА 25 — О взаимном притяжении

Адам вернулся домой поздно, злой и голодный. Наступило время, когда домочадцы разошлись по своим комнатам и готовились ко сну. Один Моррис засиделся в гостиной, и ему пришлось составить Фоксу компанию за поздним ужином.

Но Адам не перестал рычать даже после того, как поел.

— Идиоты! Будто дети малые! — раздраженно говорил он Джону, который, не спеша, продолжал обгладывать куриную ножку. — Зад правильно подтереть не смогут без моего совета!

Сегодня он надзирал за разгрузкой корабля, вернувшегося в порт. Адаму постоянно казалось, что матросы и грузчики еле шевелятся, а ему хотелось как можно быстрее отправиться домой. Он желал вновь увидеть Викторию. Он торопился, но все же опоздал, и был сильно раздосадован, узнав, что не застал ее, и она уже ушла к себе в комнату.

Моррис терпеливо слушал, а то и не слушал вовсе, а лишь делал вид. Он понимающе кивал, цокал языком и укоризненно качал головой, а потом предложил Фоксу немного расслабиться за игрой в карты и хорошим бренди. Адам согласился, и они устроились в библиотеке.

…Когда играешь с Моррисом в карты, невозможно расслабиться, нужно постоянно быть начеку, иначе старый пройдоха облапошит тебя в два счета. Адам с раздражением посмотрел на солидную кучу монет, лежащую перед Джоном.

Зря он сел играть со стариком, — так не заметишь, как проиграешь особняк и прочее имущество. Сегодня абсолютно невозможно было сосредоточиться на игре. Перед глазами стояла Виктория, и Фоксу хотелось оказаться рядом с ней. Обнимать, целовать… Образ ее не шел из головы, манил, обещал блаженство.

— Вот уж не думал, что ты можешь быть таким терпеливым с женщиной, — насмешливо сказал Джон, ловко тасуя карты, — и, поймав удивленный взгляд Адама, добавил: — Еще немного — и святым станешь.

— В отличие от тебя, я в состоянии ждать, — небрежно отмахнулся от его намеков Фокс.

— Ну-ну… Бесишься из-за любого пустяка. Вон, бедолагу Одноглазого чуть не придушил! Довела тебя твоя Злючка! Хоть бы в бордель сходил, полегчало бы.

— Не хочу я других женщин.

Моррис удивленно посмотрел на Адама и, поняв, что сейчас начнутся главные откровения, предусмотрительно наполнил его бокал бренди.

— Ох, как все сложно, — покачал головой старый капитан.

— Все просто, Моррис. И ты только представь, какое вознаграждение меня ждет за ожидание!

Старый морской волк не стал больше спорить, а лишь понимающе усмехнулся и принялся сдавать карты.

***

Адам не помнил, как очутился у двери спальни Виктории. Он честно и добросовестно направлялся в свою комнату, но ноги привели его сюда.

Зачем? Виктория давно видит сладкие сны, и ему тоже следует отправиться в кровать. В свою кровать.

Почему? На этот вопрос у него не нашлось ответа. Он стоял с подсвечником в руке и смотрел на закрытую дверь.

…В какой-то момент он обнаружил, что Моррис покинул его. Кажется, старик даже предупреждал его, что уходит, но Адам витал в своих мечтах; к тому же, он был немного пьян и пропустил этот момент. Сидеть одному в библиотеке дальше не имело смысла, и он решил идти спать. Нужно выспаться, день оказался тяжелым.

Вот только с появлением Виктории в его доме Фокс забыл, что такое нормальный сон. Стоило ему лечь в кровать и расслабиться, как тут же его одолевали фантазии. Адам закрывал глаза — и видел ее: обнаженную или снимающую с себя одежду, стройную, с нежной кожей. Упругое молодое тело, такое манящее и запретное…

Он затушил свечи, подождал, пока глаза привыкнут к темноте, и толкнул дверь.

Виктория спала. Она лежала на боку, лицом к нему.

Адам тихо прикрыл за собой дверь и, стараясь двигаться бесшумно, прошел в комнату. Он пристроил подсвечник на каминной полке и повернулся к девушке.

Мысль, что он сейчас окажется в ее постели, туманила голову, и он быстро стал снимать с себя одежду.

***

Виктория не спала, притворялась. Она слышала, как кто-то вошел в ее комнату, и догадывалась, кто ее ночной визитер. Сквозь полуприкрытые ресницы она сумела рассмотреть гостя.

Адам. Он вошел, как хозяин, и с намерениями, которые нетрудно было угадать. Вот только непонятно, что она должна делать. Возмутиться и прогнать — или раскрыть свои объятия?

Целый день она витала в облаках, как сказала ей Джулиана. Мисс Фокс тщетно пыталась вовлечь подругу в разговор, но та постоянно отвлекалась, уходила в себя, взгляд становился отрешенным и мечтательным. Утренний поцелуй произвел сильное впечатление на Викторию, и она весь день смаковала подробности, — а, когда легла, не могла уснуть, размечтавшись…

Виктория и боялась того, что могло произойти, если Адам ляжет в ее постель, и хотела этого. Одна лишь мысль о близости с ним возбуждала. Но воспитание не позволяло ей с этим согласиться. Она была растеряна и не знала, как поступить. Поэтому решила пустить все на самотек. Он пришел, она спала, она ни за что не отвечает.

Но в тоже время девушка так волновалась, что с трудом могла лежать и не трястись. Нужно дышать спокойно, ровно: ведь она спит, тело должно быть расслаблено, но воздух вырывался из легких судорожными толчками, а расслабиться не получилось. И, когда она почувствовала, как под коленом непрошеного гостя прогнулась перина, тело ее точно окаменело.

Адам осторожно откинул одеяло и лег рядом с Викторией; она не пошевелилась. Он подвинулся ближе, прижался грудью к ее спине и провел рукой от талии к груди. Обхватил упругое полушарие и, поглаживая грудь девушки, потянулся губами к шее.

Этого Виктория не выдержала и пошевелилась. Притворяться спящей дальше смысла не было, — иначе Фокс понял бы, что она его обманывает, или решил бы, что она совсем бесчувственная.

Адам живо отреагировал на ее движение. Он теснее прижался к ней сзади, чуть сжал грудь, продолжая скользить губами по шее. Виктория казалась ему такой мягкой, сонной, податливой. Видимо, она еще не до конца осознала, что происходит, потому не отталкивала его. Он потянул ее за плечо, заставив перевернуться на спину. И припал губами к ее губам, и они охотно приоткрылись ему навстречу. Адам продолжал ласкать ее груди, играл с отвердевшими сосками, потом рука его заскользила вниз, погладила бедро. Он ухватил подол сорочки и потянул его вверх.

Викторию на части раздирали страх, стыд и желание. Внушенные с детства принципы не позволяли ей уступить Адаму; но, стоило ему коснуться ее тела, начать целовать ее, — и сильнейшее возбуждение охватило девушку. Она так давно хотела его ласк, поцелуев, прикосновений!

Тело, казалось, перестало подчиняться разуму; оно выгибалось навстречу Адаму, желая касаться его. Виктория обняла его за плечи, кончиками пальцев ощущая теплую бархатистость кожи. Ладони ее прошлись по его груди, опускаясь все ниже к животу, а потом вновь вернулись наверх, и она обняла его за шею, притягивая к себе.

Адам продолжал целовать ее, все настойчивее, требовательнее. Он поднял сорочку до пояса, раздвинул коленом бедра и лег между ног. Фокс оторвался от ее губ и стал жадно целовать шею, потом грудь. Рука его прошлась по бедру и коснулась самого заветного местечка между ее ног. Виктория вздрогнула и ахнула, а он стал нежно ласкать ее там. Она выгибалась, открываясь ему еще больше, с губ сорвался стон, девушка тяжело дышала и дрожала.

Сорочка мешала, и Адам попытался ее снять. Он нетерпеливо тянул подол вверх, но запутался, разозлился и дернул изо всех сил. Тонкая ткань с треском порвалась, а Фокс закончил дело, разорвав сорочку на груди девушки. Виктория испуганно приподнялась, и он легко стянул с нее уже негодную вещь и откинул в сторону. Затем Адам заставил Викторию опуститься обратно на кровать и вновь принялся целовать и ласкать ее.

Он почти лежал на ней, опираясь лишь на один локоть. Но тяжесть его тела была приятна, — Виктория касалась Адама, будто исследуя и заново открывая. А еще ей хотелось потрогать ту твердую упругую штуку, что упиралась ей в живот, — и, набравшись смелости, Виктория осторожно коснулась ее. Но Адам тут же убрал ее любопытные пальчики. Он горячо впился губами в губы девушки и снова коснулся ее между ног, лаская и возбуждая все больше, пока она не начала извиваться под ним, задыхаясь и издавая тихие стоны, приглушенные его поцелуями. А потом стал медленно входить в нее.

Но вот от его дальнейших действий Виктория в восторг не пришла. У нее было такое чувство, будто ее предали, обманули самым бессовестным образом. Вместо райского блаженства Адам причинил ей боль, и это напугало ее. Она попыталась воспротивиться, оттолкнуть его; но он не уступал, шептал что-то успокаивающее и стал двигаться внутри нее. Он был напряженным и сосредоточенным. Постепенно боль отступила, и Виктория даже почувствовала приятные ощущения, которые все больше и больше охватывали ее.

Видя, что она не противится и немного расслабилась, Адам стал двигаться увереннее, сильнее, глубже проникая в нее. И в какой-то момент понял, что она отвечает ему, пытается выгнуться так, чтобы вобрать в себя больше.

Оба тяжело дышали; затем стоны стали срываться с ее губ, и она откинула голову назад. Будто плотный сладкий туман окутал их; возбуждение нарастало, становилось нестерпимым, и Адам почувствовал, что не может сдерживать себя. Толчок, еще, — и вот он выгнулся и со стоном излился в ее лоно, чувствуя, как силы покидают его. Единственное, на что его хватило, — это скатиться с нее и лечь рядом.

Виктории потребовалось время, чтобы привести дыхание, да и мысли в порядок. Она не знала, как долго они лежали в молчании. Адам не шевелился. И, когда она решилась, наконец, заговорить с ним и повернула к нему лицо, он спал. Это немного удивило девушку, но ей ничего не оставалось, как закрыть глаза.

Разве можно так просто уснуть после того, что произошло? — было ее последней мыслью перед тем, как провалиться в крепкий сон.

ГЛАВА 26 — О том, что все тайное становится явным

Викторию разбудила Бетти, которая легко справлялась сразу с двумя хозяйками. Горничная раздвинула тяжелые портьеры, и солнечный свет наполнил спальню, заставив девушку сонно моргать и щуриться.

— День уже на дворе, завтрак давно миновал, а вы все спите, — с укором сказала Бетти.

Виктория села на постели, пытаясь отойти ото сна. Что-то важное произошло ночью, а она пока не понимала, что. Одеяло сползло с нее до пояса, и она увидела, что на ней нет ночной рубашки.

— Ой, а чего это вы голая? — удивленно ахнула служанка. — И сорочка на полу валяется, — сказала она, подбирая то, что недавно было ночной рубашкой.

Воспоминания нахлынули на Викторию. Она не сразу смогла поверить в то, что случившееся ночью ей не приснилось. Неужели Адам действительно приходил?!

А Бетти расправила ткань и увидела, что рубашка разорвана. Глаза у служанки стали круглыми от удивления. Виктория стремительно соскочила с кровати, попутно прикрываясь одеялом, и вырвала испорченную вещь из рук горничной.

— Уходи, я без тебя справлюсь, — приказала она.

Но горничная не послушалась, она ошарашено смотрела на постель. Виктория обернулась и увидела пятно крови на простыне.

— Ох, да что ж это делается? — запричитала вдруг Бетти. — Говорила я вам, не стоит то платье надевать!

От стыда Виктория готова была умереть на месте. Как же она ненавидела Фокса в эту минуту! Ведь это он во всем виноват!

— Замолчи, дура! — зашипела она. — Ничего не было! И не смей болтать!

Бетти обиженно засопела и буркнула:

— А мне что? Дело ваше. — И уже другим, деловым тоном спросила: — Какое платье изволите надеть сегодня?

Виктория ответила, что ей все равно, и в гнетущем молчании служанка помогла ей одеться и уложить волосы. После чего Виктория заспешила прочь из комнаты, в которой осталась Бетти, меняющая постельное белье. Но на пороге девушка в нерешительности остановилась, — она страшилась встречи с Адамом и была совершенно к ней не готова.

— Бетти, а где мистер Фокс? — спросила она.

— Когда я шла вас будить, встретила его на главной лестнице. Он собирался уезжать по делам.

Виктория с облегчением вздохнула и вышла из комнаты.

***

Стараясь не попадаться никому на глаза, Виктория быстро шла по коридору. Если Фокс уехал, то кабинет его свободен, а там ее искать никто не будет. А ей необходимо побыть одной и все обдумать.

Хотя что тут думать? Адам ведь обещал жениться на ней, и она сама совсем не против. Она будет с ним приветлива и ласкова. Решив так, Виктория немного успокоилась после разговора с глупой Бетти.

Что служанка понимает? Ведь у них с Адамом все идет к свадьбе!

Виктория только взялась за ручку двери, ведущей в кабинет, как услышала за дверью голос Фокса. Оказывается, она все-таки не готова к встрече с ним, потому как сердце ее испуганно екнуло, и девушка отпрянула от двери.

— Нет здесь этих документов! — раздался ворчливый голос Морриса из кабинета.

— Ищи, мне нужно. На нескольких листах список товаров. — Она не ошиблась — это действительно говорил Адам.

— Не понимаю я тебя, чего ты медлишь? Ты можешь жениться на ней прямо сейчас. Я специально ходил к Флитскому мосту[1], узнавал, — вас обвенчают в любом доме бракосочетания, и никакого согласия родственников не нужно, — видимо, продолжая ранее начатый разговор, сказал Моррис. Поняв, что речь о ней, Виктория вся обратилась в слух.

— Ты ничего не понимаешь. Если я женюсь на Виктории до того, как ей исполнится двадцать один год, то у Ридли появится возможность отсудить у нас наследство, ссылаясь как раз на то, что она не испросила разрешения на брак у своего опекуна. А, как только она станет совершеннолетней, она сама сможет выбирать себе мужа, и ей не нужно будет благословение родственников. Мне нужен безупречный брак в церкви, чтобы не к чему было придраться.

— А если она заартачится перед церковью?

— Поэтому мне нужно, чтобы Виктория меня любила, — в голосе Адама Виктория различила раздражение.

— Любила! — хмыкнул Моррис. — Что это за любовь такая? Хорошо, что меня сия участь миновала. Всякое бывало, женщинами увлекался, но чтобы так, как ты, голову терять! Нет уж, увольте!

Услышав слова Джона, Виктория почувствовала себя счастливейшей женщиной во всем Лондоне. Адам Фокс любит ее! Но последующие слова Адама значительно охладили ее пыл.

— Я не терял голову, — довольно сухо сказал он.

— Зачем тогда ты отдал ей завещание? Злючка твоя из тебя веревки вьет, добилась своего!

— Чего она добилась? Только того, что завещание теперь хранится не в моем кабинете, а в ее комнате. Все равно оно в моем доме, а Виктория без моего ведома порог не переступит. Ищи документы, Моррис. — По раздраженному тону Фокса становилось ясно, что разговор сильно разозлил его, но Викторию он разозлил в сотню раз сильнее.

***

Виктория не стала врываться в кабинет и устраивать скандал. Она вообще видеть Фокса после услышанного не хотела.

Она направилась в гардеробную. Ей нужен был плащ. Потом она отправится в свою комнату, заберет завещание и кошель, — и еще посмотрим, сумеет ли она переступить порог дома этого ублюдка!

Фокс все предусмотрел, думала Виктория, стремительно шагая по запутанным коридорам. Он пытается загнать ее в угол. Расчетливый подонок, охотник за чужими деньгами. Он и в постель ее вчера лег, чтобы у нее не осталось выбора, — кому нужен порченый товар?

Наверное, она совершеннейшая дура, раз поверила, что мистер Фокс мог полюбить ее. А он всего лишь пыль в глаза ей пускал, чтобы она не разглядела очевидного. Как же больно понимать, что он играл ее чувствами. Он ей так нравился… и столь сильное разочарование…

Виктория схватила первый попавшейся на глаза плащ, — он принадлежал Джулиане, — и вышла из гардеробной. И увидела в коридоре Фокса.

Он шагнул навстречу, но тут заметил плащ в ее руках и нахмурился. Виктория же не нашла ничего лучше, как скрыться от него в гардеробной. Слабая надежда, что Фокс уберется прочь, быстро рассеялась, — он вошел, даже не постучавшись.

На лице его читалось беспокойство. Виктория поморщилась и отвернулась, не желая видеть лицемерия, и небрежно бросила плащ на оттоманку.

— Вы куда-то собираетесь? — осторожно спросил Фокс.

— Я не останусь в доме, где со мной обращаются столь низко! — холодно отрезала она.

— Виктория… — он шагнул к ней и взял за руку, но это так разозлило девушку, что она более не пыталась сдержаться. Она резко вырвала руку и повернулась к нему.

— Вы!.. — от ярости она не сразу нашла слова. — Вы думаете, что теперь я брошусь вам на шею и буду звать «благодетелем»? — выпалила она. — Думаете, что теперь я от вас никуда не денусь, раз вы меня обесчестили?

Адам ошарашено смотрел на нее.

— Вы прекрасно знаете, что это не так, — тихо сказал он.

— Я прекрасно знаю, что это так! Расчетливый подонок! Прошлой ночью вы меня изнасиловали!

Ей так хотелось верить в то, что Адам принудил ее, а не она добровольно согласилась, одурманенная его ласками. Она почти убедила себя. Конечно, она жертва, а не распутница! Как глупая служанка могла подумать иначе?

— Что?! — голос Адама был тих, но в нем послышалась угроза.

Более нелепых обвинений против него еще не выдвигали. Хотя нет, выдвигали! Как раз милый дядюшка Виктории, — видимо, племянница вполне успешно перенимает опыт старшего поколения.

— Вы меня изнасиловали, — упрямо повторила она, вздергивая подбородок.

Но Адаму опостылело ее непомерное упрямство. Его разозлили ее лживые обвинения, гнев вскипел, мешая мыслить здраво.

— Что за чушь вы несете? — процедил он сквозь зубы.

— Вы воспользовались ситуацией, я растерялась, когда вы пришли! — обвинительные нотки в голосе Виктории набирали обороты.

— Да неужели?

— Да!

В следующую секунду Адам резко выбросил руку вперед и цепко схватил Викторию за плечо, а другой рукой за талию, и довольно грубо притянул девушку к себе.

Виктория вскрикнула от боли и неожиданности. Она ощутила себя беспомощной в его руках и тщетно пыталась оттолкнуть мужчину и вырваться. Он оказался очень сильным. Страх обуял ее, и она с ужасом взглянула на склонившегося над ней Адама. Выражение его лица не предвещало ей ничего хорошего; плохо сдерживаемые ярость и гнев читались на нем.

— Уверяю вас, мисс Виже, если бы я вас изнасиловал, то все было бы не так, как произошло прошлой ночью.

Он склонился над ней еще ниже, заставляя Викторию сильнее прогибаться назад. Зажатая в тисках его рук, она не могла пошевелиться.

— Может быть, вы желаете, чтобы я продемонстрировал вам, как бы все произошло, если бы я вознамерился вас изнасиловать? — спросил он, приближая свое лицо к ее и почти касаясь губами ее губ, но не давая возможности Виктории отстраниться. Одной рукой он крепко держал ее за талию, прижимая к своему телу, пальцы второй сжимали затылок, больно впиваясь и не давая девушке возможности отвернуть лицо.

— Пустите! Я закричу!

— Вот-вот, вы бы, верно, кричали, звали на помощь, пытались вырваться…

— Отпустите! — выдохнула она в панике; ей показалось, что Фокс действительно решил выполнить свою угрозу, такой бешеный был у него взгляд.

— Маленький совет на будущее: научитесь говорить мужчине «нет». Это избавит вас в дальнейшем от необходимости обвинять его в изнасиловании.

Адам отпустил девушку и сделал несколько шагов назад. Виктория чувствовала себя растерянной и подавленной.

— Вы!.. — вырвалось у нее, но она не посмела закончить фразу.

— Подонок? — закончил за нее Адам; губы его искривила неприятная улыбка, и он пообещал: — Сейчас вы убедитесь в этом. Я искренне верил и верю, что мы с вами подходим друг другу, и из нас могла бы получиться прекрасная супружеская пара. И лишь поэтому я до сих пор не предпринял по отношению к вам решительных мер, хотя и мог бы. Но я не хотел принуждать вас. Я думал дать вам возможность узнать меня, чтобы вы поняли, что я далеко не так плох, как обо мне говорят. Но вы непомерно упрямы и глупы. Рветесь неизвестно куда и никак не можете понять, что, собственно, выбора-то у вас и нет. Если вы выйдете из дома, я уверен, попадете к дяде или вообще пропадете. Я мог бы неплохо на вас заработать, Ридли отдаст большие деньги за наследницу в комплекте с завещанием…

Фокс бы не сказал этих страшных слов, но Виктория его довела, разозлила и оскорбила. Нет, он никогда бы так не поступил с ней, не продал бы дяде; но он решил припугнуть девушку, — ему надоело ждать. Он понял, что, пока не проявит решительных действий, Виктория так и не даст своего согласия на брак с ним и будет тянуть время.

Кровь отхлынула от лица Виктории, глаза ее расширились от ужаса.

— Вы этого не сделаете, — с трудом ворочая языком, смогла произнести она, чувствуя, как подкашиваются ноги.

— Нет, я не доставлю Ридли такого удовольствия.

— Отпустите меня, я хочу уйти прямо сейчас.

— Да вы не понимаете, о чем говорите! — вспылил Адам. — Вы же без горничной и часа не проживете! Избалованная глупая дуреха, куда вы собираетесь идти?

— Поверьте, есть человек, который любит меня бескорыстно, и готов защитить меня от таких, как мой дядя и вы!

— Какой-нибудь сопливый юнец? — презрительно хмыкнул Адам.

— Нет, он солидный господин.

Интерес проснулся во взгляде Фокса, и он не удержался и спросил:

— Кто же он?

— Джонатан Беркли. Он любит меня и ждет. И примет любую — пусть даже обесчещенную и без приданого!

Она готова выйти замуж за старого жирного Беркли, лишь бы не выходить за него, Адама! Ее заявление окончательно вывело его из себя, и он со злой иронией сообщил:

— Очень выгодная партия! Особенно, если учесть, что он вас в могиле дожидается!

Виктория растерянно заморгала, пытаясь осмыслить его слова.

— В могиле? — переспросила она. — Беркли… мертв?

Девушка во все глаза смотрела на Адама, и тот понял, что зря затронул эту тему.

— Да, — через силу ответил он, и опять перед глазами встал окровавленный труп юриста.

— Когда же он умер?

Фокс молчал.

— Его убили? — допытывалась она. — Джейсон? Они с дядей тоже хотели получить завещание.

Виктория пытливо вглядывалась в лицо Адама, но он отвел взгляд, хотел что-то сказать и передумал. И тут страшная догадка поразила ее.

— Так вот как у вас оказалось завещание! Это вы его убили! — выдохнула Виктория. Фокс отрицательно дернул головой, и она окончательно уверилась в том, что права.

— Что же вы за чудовище, раз готовы ради денег на убийство? Неужели вам мало того, что у вас есть? — выкрикнула Виктория. Она развернулась, схватила плащ и почти бегом покинула гардеробную, захлопнув за собой дверь.

***

Адам продолжал стоять, потерянно глядя на закрытую дверь.

Ему бы следовало разубедить ее, солгать, что к убийству Беркли он не имеет отношения, но он промолчал.

Что он мог сказать? «Я не хотел». «Я нечаянно». Глупо. И его «нечаянно» не изменит главного — он в самом деле застрелил толстяка-юриста, отнял жизнь у человека.

Счастье рухнуло в одночасье, а утро начиналось так замечательно. Чудесное пробуждение рядом с любимой, волшебная прошедшая ночь! Она действительно казалась Адаму сказкой. И разве он мог себе представить, что все обернется разоблачением и крахом?

Почему Виктория бросила ему в лицо нелепое обвинение в изнасиловании? Может быть, он чего-то не понимает? Но он точно знал, что все произошло по обоюдному согласию. Виктория была сонной, — но не до такой же степени, чтобы не разобраться, что происходит. Она весьма охотно отвечала на его поцелуи и ласки, была недовольна, лишь когда он овладел ею, но потом вновь стала отзывчивой и мягкой.

Да и дело у них шло к свадьбе. Сегодня он собирался сделать ей предложение, и с утра специально поехал за кольцом к ювелиру. Ему хотелось надеть на ее пальчик нечто особенное, и он это нашел. Тончайшая работа — рубин в обрамлении сверкающих бриллиантов. Кольцо стоило целое состояние. Покупая его, Адам представлял себе реакцию Виктории, и сердце радостно екало в груди.

Но из всего сказанного Викторией, следовало, что она и не собиралась за него замуж. Значит, она игралась, морочила ему голову и тянула время. Даже жирный Беркли ей милее. В душе с новой силой всколыхнулась обида и злость на нее. Но тут Адам спохватился и бросился на поиски своей строптивой невесты.

Викторию он перехватил на лестнице, ведущей в холл. Она успела забрать из своей комнаты кошель с деньгами и завещание. Плотный плащ скрывал домашнее платье, — времени на переодевание у девушки не осталось. Не говоря ни слова, Адам подхватил ее за локоть одной рукой, а второй обнял за талию, и повел упирающуюся девушку обратно. Виктория дергалась, пытаясь вырваться из его стальной хватки.

— Пустите! — шипела она, но голос почему-то не повышала и на помощь не звала.

По пути им никто не встретился. Адам дотащил Викторию до ее комнаты, открыл дверь и втолкнул девушку внутрь. Он тут же захлопнул дверь и привалился к ней спиной, ожидая града ударов. В комнате было тихо, затем в дверь ударило что-то тяжелое, и опять повисла тишина.

Адам не знал, что делать. Как ему поступить с Викторией, — уговаривать ли ее, просить прощения или действовать жестко и решительно, сделать ее своей женой, ну а там, как говорится, стерпится-слюбится?.. Одно он знал точно: он не позволит ей уйти из своего дома. Он решил сначала все обдумать, а пока запер ее в комнате, — пусть тоже поразмыслит и успокоится.

ГЛАВА 27 — О происках врагов

Целый день Виктория провела взаперти в комнате. Она никого не видела, кроме Кристиана, который несколько раз приносил ей поднос с едой. В первый раз она гордо отказалась, но в остальных случаях съела все подчистую.

К ее двери Адам велел никого не подпускать, даже Джулиану. Он побаивался, что Виктория расскажет его сестре про Беркли. Ничего, он как-нибудь уладит этот вопрос. Правда, выход из сложившейся ситуации он так и не смог придумать, но все же решил навестить свою пленницу.

Весь дом погрузился в сон, но Адам был почти уверен, что она не спит. Он надеялся, что она к этому моменту успокоилась и способна мыслить здраво. Но взгляд Виктории, полный ледяного презрения, разубедил его. Она стояла у камина и смотрела на появившегося в дверях Адама злыми глазами.

— Вы слишком рано явились, Фокс. Я еще не сплю, — бросила она. По ее виду становилось ясно, что ложиться она не собиралась: она была одета, волосы убраны в прическу.

Адам прошел в комнату и закрыл за собой дверь.

— Мы ведь оба знаем, что я тебя не насиловал, — тихо сказал он, подходя к Виктории. Она не шелохнулась и молча смотрела перед собой.

— Мы оба знаем, что нам было хорошо вчера вместе, — продолжал он вкрадчивым голосом. Он заметил, как легкое смятение коснулось ее лица, а щеки чуть порозовели.

— Не подходите ко мне. Не смейте меня касаться. Я больше не верю вам! Думаете заморочить мне голову своими липкими сладкими словечками? Не удастся! Не надейтесь, что я забуду про Беркли! — Виктория порывисто отошла от него и отвернулась.

Адам понимал, что отрицать свою причастность к убийству Беркли бесполезно. Она не поверит, даже несмотря на то, что у нее нет доказательств, и вся ее уверенность основана лишь на догадке.

— Я сожалею, что так вышло. Это было досадное недоразумение, — признался он.

Виктория обернулась и посмотрела на него широко распахнутыми глазами.

— Досадное недоразумение? — будто не веря своим ушам, переспросила она.

Адам вдруг разозлился; он не знал, как ее переубедить. Но ничего, посидит под замком и посговорчивее станет, решил он.

— Вы ни перед чем не остановитесь? — не дождавшись от него ответа, холодно спросила Виктория.

— Да, — жестко сказал он. — Я ни перед чем не остановлюсь. Лучше смирись… — он осекся, услышав страшные крики где-то в доме:

— Пожар! Пожар! Горим!

***

Адам выбежал из комнаты, Виктория последовала за ним. Где и кто кричит, понять так сразу было невозможно, и Адам быстро устремился по коридору. Испуганная девушка бросилась было за ним, но на полпути остановилась и быстро пошла обратно в свою комнату. Вернулась она за кошелем и плащом, в который сегодня предусмотрительно зашила завещание. Конечно, при желании Фокс смог бы найти бумагу в плаще, но попробовать спрятать ее стоило.

Не мешкая более, Виктория побежала к выходу из особняка. В голове постоянно стучали слова гадалки, что ей следует беречься огня. Из-за пророчества становилось еще страшнее.

В холле царила суматоха. Чувствовался запах гари, но огня видно пока не было, только серый дым. Как оказалось, особняк горел сразу с двух противоположных сторон, что наводило на мысли о поджоге. С одной стороны дома горели кухня и прилегающие к ней хозяйственные помещения, с другой — большая гостиная. Огонь быстро распространялся по деревянным перекрытиям, портьерам, коврам. Сонные люди выбегали из своих комнат; лишь единицы пытались тушить пожар, но к ним присоединялись новые помощники. Поначалу в доме наступила паника, однако Адам быстро взял все под контроль. Он властным голосом отдавал приказы, и люди делали все, что он велел. С улицы приносили воду и заливали огонь.

Виктории попадались знакомые лица, но она никого не узнавала. Она рвалась к спасительному выходу из особняка. И в общей суматохе ей удалось бы сбежать, если бы она не налетела на Кристиана, спешащего с полным ведром воды. Свободной рукой он схватил девушку за локоть, быстро передал ведро пробегающему мимо человеку и потащил упирающуюся Викторию к Адаму, рядом с которым находилась Джулиана.

— За домом следят, ей нельзя выходить! Они ее ждут! — крикнул Кристиан обернувшемуся к ним Фоксу.

Секунда потребовалась Адаму, чтобы сообразить, о чем тот говорит. О том, что за домом ведется наблюдение, он знал, — Кристиан и раньше предупреждал его. Однако пожар разгорался, и было неизвестно, смогут ли они затушить его. Виктории нельзя дальше оставаться в особняке, но и выходить на улицу ей опасно.

— Выведи ее и капитана через потайной ход, — велел Адам своему помощнику.

Кристиан кивнул и потянул Викторию за собой, но, до ужаса напуганная, она не хотела никуда идти. Спасительный выход был рядом, а Кристиан же тащил ее совсем в другую сторону, вглубь горящего дома.

— Нет! Отпустите меня! Мы сгорим! Я хочу уйти! Отпустите! — кричала Виктория, яростно сопротивляясь. Молодой человек, казалось, не замечал ее попыток вырваться. Шел он быстро, буквально волоча девушку за собой. От охватившего ужаса у Виктории началась истерика, она плакала, рвалась, кричала.

Кристиан дотащил ее до комнаты капитана и открыл потайную дверь. Ханниган был одет и явно готов ко всему. Он выглядел сильно встревоженным, до него тоже донеслись крики в доме. Взгляд капитана остановился на заплаканной, подвывающей Виктории, и он удивленно посмотрел на удерживающего ее молодого человека.

— Пожар. Нужно уходить, капитан, мешкать нельзя. Я выведу вас через потайной ход, — сказал Джеймсу Кристиан.

Он втащил Викторию в комнату и направился к камину, в стену над которым были встроены два подсвечника. Кристиан потянул за один из них, и камин стал отъезжать в сторону, открывая небольшой ход, — вниз, в темноту, уводили ступеньки.

Увидев потайную лестницу, Виктория вновь пришла в сильное возбуждение.

— Нет! Я не пойду туда! Нам не выйти, и мы сгорим заживо! — кричала она, пытаясь вырваться из сильных рук молодого человека. Мысль о том, что она находится в горящем доме, абсолютно лишала девушку рассудка.

Но Кристиан, не обращая внимания на ее крики, потащил ее к темной узкой лестнице.

— Возьмите факел, капитан, — указал он подбородком Ханнигану. Тот снял факел со стены потайного хода, поджег его от свечей и направился вслед за молодыми людьми. Кристиан заставил ход закрыться вдавив в стену выступающий камень, и они втроем стали спускаться вниз.

Лестница оказалась узкой, и идти по ней можно было лишь по одному. Кристиан шел первым, подсвечивая путь факелом, переданным ему Ханниганом. Второй шла подавленная Виктория; она больше не сопротивлялась и не кричала, а лишь молилась про себя. Капитан замыкал шествие; он несколько раз останавливался, изнеможенно приваливаясь к стене. Раны его пока еще не совсем зажили, и сил на длительное путешествие оставалось мало.

Некоторое время они спускались вниз, потом спуск прекратился, а проход стал немного шире. Как показалось Виктории, под землей они шли невыносимо долго. Девушка все принюхивалась, боясь уловить запах дыма, но здесь он не ощущался, пахло сыростью.

Постепенно ход стал сужаться, пока не закончился небольшой каменной лестницей, ведущей вверх. Кристиан поднялся первым. Он отодвинул лежавшую сверху тяжелую плиту, загораживающую выход, и Виктория увидела над головой небо, усыпанное яркими звездами. С облегчением она вдохнула прохладный воздух и стала подниматься по ступеням вслед за Кристианом. Молодой человек подал ей руку, помогая выбраться из лаза. Виктория отошла чуть в сторону и огляделась. Они оказались в саду; небольшой двухэтажный домик виднелся в стороне. К дому примыкал забор, окружавший сад.

Кристиан помог подняться обессиленному Ханнигану, а затем вернул плиту, прикрывающую потайной ход, на место.

— Идемте в дом, — сказал он, и, видя, что капитан с трудом держится на ногах, предложил ему свое плечо. Ханниган с благодарностью согласился принять помощь.

***

Дом оказался необжитым. Здесь было все необходимое для жизни: мебель, белье, одежда, даже кое-какие съестные припасы. Но густые слои пыли, лежавшие повсюду, свидетельствовали о том, что здесь давно не ступала нога человека.

Практически сразу Кристиан запер Викторию в одной из комнат дома, а сам занялся капитаном, у которого вновь открылось кровотечение.

Виктория не колебалась. В эту секунду она ненавидела Адама Фокса даже сильнее, чем своего дядюшку, — за то, что он заставил ее пройти через огненный кошмар; ведь она была уверена, что не выйдет из особняка Фокса и сгорит заживо. Пророчество Оливии лишь нагнетало страх.

Стараясь не производить шума, Виктория осторожно открыла окно и выбралась из дома, благо, комната ее находилась на первом этаже. Девушка оказалась на небольшой улице и быстрым шагом стала удаляться от дома.

Довольно долго Виктория петляла по городу, не понимая, где находится. Она шарахалась от любого подозрительного звука или тени. Потом она вышла на довольно широкую улицу, по которой катила одинокая карета. Без особой надежды, что кучер остановит лошадей и подскажет ей, где она находится, девушка все же подошла ближе и увидела в окне кареты лицо мужчины, пристально смотрящего на нее.

[1] В начале 18 века у реки Флит Дитч в Лондоне располагались Дома бракосочетания, где можно было быстро заключить брак за сравнительно небольшую плату (законный брак стоил дороже). То мог быть тайный брак, либо брак между родственниками, либо людьми несостоятельными.

По канону 1604 г., браки должны были заключаться открыто, в приходе, с публичным оповещением о предстоящем событии за три недели до торжества. Альтернативой этому было получение от церковных властей разрешения с государственной печатью. Однако большинство лондонцев предпочитало подпольные услуги, несмотря на их незаконность.

Пасторами, заключавшими брак во Флите, были или низложенные священнослужители, или бывшие узники Флитской тюрьмы. Молодоженам выдавалось поддельное свидетельство о браке с королевским гербом, но без печати.

По церковным канонам данный брак считался нерасторжимым и связывающим людей навеки. Государственный закон, однако, закреплял права на собственность только тем супругам, которые прошли публичную церемонию, иначе ни муж, ни жена не могли претендовать на состояние своей половины, а их дети не вступали в права наследования.

(Уоллер Морин «ЛОНДОН.1700 год»)

ЧАСТЬ 3. ОХОТА НА НАСЛЕДНИЦУ

ГЛАВА 1 — О том, что все познается в сравнении

В сильном раздражении Ричард Уоррен откинулся на спинку сидения кареты. Он возвращался от своей любовницы ни с чем: у той неожиданно начались женские недомогания. Ричард был разочарован и уехал сразу, как только она виновато сообщила ему об этом. Не желая терять богатого содержателя, женщина просила его остаться, обещая удовлетворить всеми возможными способами, но Уоррен лишь еще больше разозлился и отверг ее предложение. Теперь же он жалел о поспешном решении.

Не отправиться ли в бордель? — подумал он, выглядывая в окно кареты и пытаясь определить, где сейчас находится. Внимание его привлекла одинокая женская фигура. Молодая шлюшка дерзко шагнула из темноты в сторону его экипажа. А в том, что она шлюха, Уоррен не сомневался, — честная девушка из приличной семьи не станет бродить одна ночью по городу.

Хм… а почему бы ему не воспользоваться ее услугами? С такой можно славно позабавиться. Например, привязать ее к кровати и выпороть, отвести душу. Иногда он любил этакие игры. А потом… Впрочем, зачем загадывать наперед? Он найдет, чем с ней заняться.

Ричард велел кучеру остановить лошадей. Девушка неуверенно приблизилась к карете. Она подняла голову, вглядываясь в его лицо, хотела что-то сказать, но растерянно заморгала, видя, как у мужчины вытянулась физиономия, когда он, в свою очередь, рассмотрел ее.

А лицо у Уоррена действительно здорово перекосило, — к столь неожиданной, практически невозможной, встрече он оказался не готов. Перед ним стояла Виктория Виже собственной персоной!

Иногда ему удавалось увидеть ее в поместье покойного графа, куда его приглашал судья Ридли. Его не представили Виктории, и видеть ее доводилось довольно редко, — однако сколько чудесных фантазий подарили ему ее прекрасные глаза, полные губы и молодое стройное тело!..

Но что делает дочь графа ночью в городе? Одна, без защиты? Без защиты…

Внутренним чутьем Уоррен понял, что девчонку нельзя выпускать из рук. Может статься, это судьба улыбнулась ему, и с помощью Виктории он сумеет поквитаться с бывшим судьей, который, на пару с Фоксом, чуть по миру его не пустил. Будь Ричард менее предусмотрительным и не припрячь от своих партнеров товаров на приличную сумму, то именно это и случилось бы.

Позже он вызнает, почему Виктория бродит одна ночью, а сейчас главное — заставить ее сесть в карету.

***

Господин в экипаже узнал ее, — Виктория в этом не сомневалась. А вот сама она не могла припомнить, чтобы встречала его. А вдруг этот человек служит ее дяде?

Девушка попятилась от кареты. Она заметила, каким недобрым жадным взглядом смотрел на нее незнакомец. Он быстро открыл дверцу, сам спустился на мостовую и подошел к ней.

Мужчина был уже в летах, плотный коричневый плащ не мог скрыть выпирающее брюшко.

— Что вы здесь делаете, милое дитя? — ласково улыбнувшись девушке, спросил он, буравя ее темными маленькими глазками. Мягкий тон незнакомца был пропитан фальшью, а ласковая улыбка показалась Виктории страшнее оскала волка.

— Простите, я обозналась, сэр, — ответила она и быстро, не оборачиваясь, пошла прочь.

Мужчина нагнал ее и цепко схватил за локоть.

— Я не могу позволить вам бродить ночью одной, это опасно, — продолжая ласково улыбаться, произнес он. — Я отвезу вас, куда скажете, — добавил он, указывая на карету.

— Благодарю, не стоит беспокоиться обо мне, сэр.

Виктория попыталась высвободить руку из его пальцев, но он не пускал и сделал знак своему кучеру, чтобы тот подошел.

Медлить было нельзя, и Виктория резко дернула руку, освобождаясь из захвата, и бросилась прочь. Ее быстро нагнали, схватили, но и вдвоем мужчины не могли с ней справиться. Виктория яростно сопротивлялась, вырывалась, даже кусалась. Наконец, кучеру удалось схватить ее сзади, прижав руки к телу, его господин подхватил Викторию за ноги, и они понесли извивающуюся девушку к карете. Только тогда она стала кричать, но никто не пришел ей на помощь, — где-то хлопнули ставни, и только.

Последнее, что успела заметить Виктория перед тем, как ее затолкали в экипаж, — высокий человек, бегущий к ним по улице.

— Кристиан! Кристиан, помоги! — что было сил, закричала Виктория. Она не была уверена в том, что это действительно Кристиан, но надежда на спасение ожила в ней с его появлением.

***

Несмотря на то, что Виктория довольно долго блуждала по улицам, она ушла недалеко от дома, в который ее привел Кристиан. Как только он обнаружил ее исчезновение, он тут же устремился на поиски. И, стоило ему лишь заслышать женский крик, он бросился в том направлении, почти не сомневаясь, что кричит Виктория.

Кристиан стремительно приближался, и похитители заволновались. Мужчина затащил Викторию в карету. Кучер захлопнул дверцу и побежал к лошадям.

Молодой человек решил, что возница хочет поскорее тронуться в путь, и прибавил ходу. Для него было главным оказаться рядом с похитителем в карете. И, только Кристиан распахнул дверцу экипажа и потянулся к мерзавцу, как кучер оказался у него за спиной. Молодой человек обернулся, но увернуться не успел, и кучер огрел его чем-то тяжелым по голове. Кристиан рухнул, будто подкошенный. Возница оттащил его в сторону, оставив лежать бесчувственное тело на мостовой.

***

— Пустите! — сквозь зубы цедила Виктория, пытаясь скинуть с себя тяжелое тело, с нарастающим отвращением понимая, что похититель не просто удерживает ее, но еще и шарит по ее груди руками, жадно ощупывая.

Мужчина тяжело дышал, все больше возбуждаясь от близости с разгоряченной девушкой. Она извивалась под ним, вырывалась, и это заводило его еще больше. Но тут Виктории удалось высвободить руки, и она безжалостно вцепилась в его щеки ногтями, оставляя глубокие царапины. Насильник вскрикнул и отпрянул от нее. Девушке удалось сесть, но в следующую секунду похититель ударил ее по лицу. Пощечина оказалась столь сильной, что Викторию откинуло назад, и она ударилась головой о стенку.

Никто никогда не бил Викторию, и оплеуха оглушила ее на время. Девушка просто не могла поверить, что незнакомец осмелился ударить ее. Она видела, как он потрогал щеки, разглядел на своих пальцах темную кровь и поднял на нее злой взгляд.

— С*ка! — в порыве ярости он схватил ее за волосы и стащил с сидения, заставив встать на колени на полу.

От боли на глаза навернулись слезы, но Виктория упрямо упиралась. Новый удар в живот заставил ее согнуться пополам, в глазах потемнело, а дыхание перехватило. Пока она пыталась восстановить дыхание, она слышала, как похититель возится со своей одеждой. Не дожидаясь, пока девушка придет в себя, он снова схватил ее за волосы, потянул ее голову вверх и ткнул ее лицо между своих бедер. Она увидела, что панталоны его приспущены, открыв ее взгляду мягкую плоть, похожую на колбаску.

— Открой рот, — велел ей похититель.

Она не понимала, чего он хочет. Вернее, догадывалась, но не могла до конца поверить, что он действительно может желать такого.

В нос ей ударил отвратительный запах, и Виктория попыталась отвернуться, но мужчина не дал ей это сделать, крепко удерживая девушку за волосы.

— Возьми в рот, с*ка. И только попробуй укусить, я тебе этим глаза выдавлю, — зло пообещал он и потряс своей полувосставшей «колбаской» перед носом Виктории. Она сильно усомнилась в его последнем заявлении, но спорить не осмелилась.

Он потянул ее голову ближе, и желудок Виктории не выдержал тошнотворного запаха, исходящего от его плоти. Рвотный позыв заставил тело девушки содрогнуться, и похититель тут же в отвращении оттолкнул ее от себя. Виктория отодвинулась от него как можно дальше, зажимая себе рот рукой.

— Только попробуй наблевать мне здесь! — закричал он на нее.

Больше он ее не трогал, видимо, опасаясь, что она испачкает его дорогую карету.

Виктория осмелилась подняться с пола и села, стараясь держаться от похитителя как можно дальше. Она все еще зажимала себе рот рукой, ей было дурно, и она глубоко дышала. Ее всю трясло, но глаза оставались сухими.

Ей хотелось, чтобы этого кошмара не было, ей хотелось оказаться дома с Адамом, чтобы он был рядом, только он. Параллели провелись быстро. Какую глупость она совершила, сбежав! И насколько нелепо звучали ее слова, когда она обвиняла Адама в изнасиловании! Ситуация предстала в новом свете после встречи с похотливым мерзавцем.

Нужно что-то делать, как-то вырваться из лап похитителей. Но как? Виктория не знала, что предпринять, и отчаяние все больше охватывало ее.

***

Уоррен бросал на девушку злые взгляды, прикладывая к своим исцарапанным щекам платок.

Ничего, он привезет ее домой и там всласть потешится. Как хорошо, что жена уехала к сестре в Бат, взяв с собой сына! Дом полностью в его распоряжении, а слуги ничего не скажут, — они давно привыкли к любовным развлечениям супругов Уоррен.

Миссис Уоррен, так же, как и ее муж, любила подобного рода забавы. Вот только заниматься этим с супругом ей давно наскучило. Обоим хотелось разнообразия, и они легко воплощали свои желания в жизнь, закрывая глаза на проделки друг друга.

Ричард выглянул в окно. Они ехали знакомым маршрутом и уже подъезжали к дому. Он скомкал платок и, довольно грубо заставив открыть рот упирающуюся Викторию, затолкал платок внутрь. А потом набросил ее же плащ ей на голову, замотав его так, что девушка ничего не видела и не могла шевелить руками.

Карета остановилась, и кучер распахнул дверцу и помог Уоррену вытащить мычащую Викторию из кареты. Он взвалил девушку себе на плечо и понес к темному дому.

Слуги уже разошлись спать, никто не ожидал раннего возвращения хозяина. Но, как заметил Ричард, в нескольких окнах был виден свет, что его немного удивило. Не желая привлекать лишнего внимания, он сам открыл дверь и пропустил кучера с его ношей вперед.

ГЛАВА 2 — О пользе женской красоты

Всякая надежда на спасение покинула Викторию, когда похититель заткнул ей рот кляпом и замотал в плащ. Она чувствовала, как ее несут куда-то; затем ее поставили на ноги. Она сама освободилась от плаща и вынула кляп изо рта. Виктория огляделась и поняла, что находится в холле большого богатого дома.

— Ну и тяжелая же она, — пытаясь отдышаться, заявил кучер. — Мне идти, мистер Уоррен?

— Иди, завтра получишь свою плату, — пообещал ему хозяин и обернулся к Виктории.

Девушка смотрела на него напряженным взглядом. Может, стоит закричать? Наверняка в доме есть слуги, они услышат и помогут ей. «Если бы здесь были слуги, которые могли бы помешать ему, он бы не отпустил меня сейчас», — подсказывал внутренний голос. Никто ей не поможет, вот в чем весь ужас; она в руках этого чудовища, и он сделает с ней все, что захочет.

Он шагнул к ней, схватил за подбородок, больно впиваясь пальцами в нежную кожу и заставляя смотреть себе в лицо.

— Будешь сопротивляться — будет больно, а если будешь паинькой… — он многообещающе улыбнулся, но улыбка его была настолько поганой, что Виктории захотелось завыть от отчаяния.

— Я буду паинькой, — с трудом ворочая языком, смогла прошептать она.

Черта с два! Она вырвет его мерзкую вонючую «колбаску» с корнем, если он посмеет притронуться к ней! Но пока следует притупить бдительность мерзавца. Пусть думает, что она смирилась. В голове ее стал рождаться план. Виктория заметила, что кучер вышел, но дверь осталась не заперта, — этим следовало воспользоваться.

— Вот и хорошо, — прошептал Уоррен и погладил ее по щеке большим пальцем.

Он подвинулся к ней чуть ближе и убрал руку от лица.

— Девочка… — выдохнул он, пожирая ее жадным взглядом. — Пойдем наверх, в спальню.

Путешествие в спальню в планы Виктории не входило. Глядя в лицо своего мучителя, она протянула руку и положила ладонь на его пах. Под его одобрительным взглядом она нащупала его мужское достоинство и задержала на нем ладонь.

— Ах, плутовка, — хмыкнул похититель, но на последнем слоге голос его сорвался в дикий крик, а глаза вылезли из орбит.

Виктория и сама не предполагала, что может быть столь безжалостна. Пальцы на его достоинстве она сжала со всей силой. После обыска Жу-Жу похвасталась ей, как вывела из строя Одноглазого, и, заодно, поведала про самый нежный орган у противоположного пола, заявив, что если по нему ударить, то это на время выведет мужчину из строя.

Не переставая голосить, Уоррен оттолкнул девушку от себя и зажал руками пах. Не теряя более времени, она бросилась к двери, но ее похититель успел схватить ее за руку, и рывком отбросил Викторию на середину холла, подальше от двери. Она едва не упала, но устояла на ногах.

— Ну, тварь, ты мне ответишь! — хриплым от боли голосом посулил он, надвигаясь на нее.

Виктория пятилась от него, испуганно оглядываясь и ища, чем бы защититься.

***

Разбуженные криком хозяина слуги просыпались. В холл заглянул испуганный дворецкий, в коридоре послышались чьи-то торопливые шаги. Замелькали огоньки свечей, в зале появлялись всё новые лица.

— Пошли все вон! — визгливо прикрикнул на удивленных людей Уоррен.

Таким слуги его еще не видели, но даже они не смогли бы помешать своему хозяину. Никто не смог бы сейчас остановить Ричарда Уоррена.

Виктория все же хотела обратиться за помощью к слугам. Она огляделась и заметила, что все они расходятся, повинуясь приказу хозяина. Неужели эти люди оставят ее в беде? Она в панике взглянула на своего мучителя и увидела, что он застыл и смотрит куда-то вверх; на лице его отражались недоумение и растерянность. Проследив за его взглядом, она заметила красивого молодого человека лет двадцати пяти, появившегося на лестнице. Вопреки приказу, он спускался к ним в холл.

— Отец, вы кричали? — воскликнул он, удивленно глядя то на Уоррена, то на Викторию. Взгляд его задержался на девушке, и он вновь посмотрел на отца, лишь когда тот заговорил.

— Джереми?! — осипшим от ужаса голосом прохрипел Уоррен. Он все больше таращил свои маленькие глаза на сына, будто увидел перед собой привидение.

— Что произошло? — встревожено спросил тот.

Виктория поняла, что молодой человек ее последняя надежда. Если сын не таков, как отец, то, может, он спасет ее от насильника.

— Прошу вас, помогите мне! — обратилась она к Джереми. — Защитите меня от этого человека!

— Заткнись, грязная шлюха! — закричал Ричард, не давая ей говорить. Видимо, боялся, что сын узнает правду. — Я подобрал ее на улице, а она меня ударила и хотела ограбить!

— Вы все лжете! Вы похитили меня и привезли сюда, чтобы изнасиловать! — голос Виктории зазвенел от ненависти.

— Не слушай ее, Джереми. Эта лживая дрянь пытается меня оговорить!

Молодой человек посмотрел на отца; горечь была в его взгляде.

— Как вы можете, отец?.. — сокрушенно спросил он. Судя по всему, он не был слепцом и понимал, что представляют собой его родители.

Ричард всплеснул руками, видя, что сын ему не верит. Он решил сменить тактику и заговорил совсем другим голосом:

— Джереми, это не то, что ты подумал. Мисс Виже меня неправильно поняла. Я увидел ее на улице одну и решил привезти ее в наш дом, чтобы она не попала в беду. Кажется, она немного не в себе. А завтра утром я отвезу бедняжку к ее дяде. Ты ведь знаком с ее дядей? С графом Дантри. Неужели ты думаешь, я могу причинить вред его племяннице?

При упоминании своего имени Виктория вскинула голову и внимательнее пригляделась к похитителю. Значит, он ее знает, она не ошиблась. И он собирается отдать ее дяде! Ей нужно бежать отсюда, и как можно скорее.

Новая ложь, столь быстро состряпанная отцом, вызвала лишь гримасу отвращение у Джереми.

— Прошу вас, идите к себе, сэр. Вам следует привести себя в порядок и обработать раны на лице. Я сам позабочусь о нашей гостье, — тихо сказал Джереми.

— Да, я так и сделаю, — тут же согласился Уоррен и быстро добавил: — А завтра мы отвезем бедную душевнобольную девочку к графу.

Виктория презрительно фыркнула, но промолчала. Она уже поняла, что Джереми не верит отцу и не допустит, чтобы тот ее обидел. Попытки мерзавца сохранить лицо выглядели жалкими.

— А что ты здесь делаешь? Твоя мать тоже вернулась? — спохватился Ричард.

— Матушка осталась в Бате, она прекрасно проводит время с теткой. Я же решил вернуться и писал вам об этом.

Уоррен покачал головой и, сетуя на плохую работу почтовой службы, направился к себе, оставив Викторию на попечение сына.

***

Джереми почти не заметил его ухода. Он глаз не мог оторвать от незнакомки. Он видел перед собой дикий цветок, гордый и прекрасный, правда, немного помятый. И ему бесконечно стыдно было за поступок отца. Да, он прекрасно знал о распутном образе жизни, который вели его родители, как бы они ни пытались скрыть свои развлечения от сына. Слуги не умели держать язык за зубами, и об увлечениях супругов Уоррен уже ходили слухи среди друзей и знакомых.

Девушка настороженно смотрела на него, видимо, гадая, что можно ждать от сына такого мерзавца.

— Надеюсь, вы не встанете на моем пути к двери, сэр? — сухо спросила она.

И Джереми растерялся, не зная, что ответить. Неужели она намеревается отправиться одна на улицу, ночью? Впрочем, у нее есть веские причины не желать задерживаться в его доме.

— Мисс Виже… — он запнулся, не уверенный в том, что это ее настоящее имя, но девушка не возражала, и он продолжал, тщательно подбирая слова: — Конечно, если вы захотите уйти, я не посмею вас задерживать, но неразумно и опасно идти на улицу ночью, согласитесь.

Она упрямо поджала губы, преисполненная решимости выполнить задуманное.

— Я понимаю ваше нежелание находиться здесь. Но, смею вас заверить, пока я рядом, — а я буду рядом, что бы ни случилось, — никто не посмеет вас обидеть, — быстро заговорил Джереми, и выглядел он столь убедительно и искренне, что девушка немного оттаяла и будто бы сразу сдулась. Плечи ее поникли, и она, удрученно качая головой, прошептала:

— Ах, я не могу остаться…

— Я клянусь, мой отец не причинит вам вреда! — горячо воскликнул Джереми. Никогда он себе не простит, если она уйдет, — ведь с такой красивой, одинокой девушкой может произойти любая беда!

— Я понимаю. Я… Я даже не поблагодарила вас за то, что вы вступились за меня…

— Не нужно благодарности! Мне безмерно стыдно за поступок отца, и я не знаю, как молить вас о прощении! Прошу вас, останьтесь хотя бы до утра, а потом я сам лично отвезу вас домой.

— Нет, я не могу. Вы не понимаете… Ваш отец узнал меня… Если только дядя узнает, где я нахожусь… — Джереми не понимал, о чем она говорит, но был настроен остановить ее во что бы то ни стало.

— Прошу вас, пройдемте в гостиную. Там вы сможете немного отдохнуть и успокоиться. А я велю принести для вас горячего чая.

Джереми указал на дверь гостиной, и мисс Виже, поколебавшись, все же решила воспользоваться его приглашением.

***

Виктория сделала глоток крепкого чая, который распорядился принести для нее рачительный хозяин, и потянулась за печеньем к вазочке, стоящей перед ней на столике. Она была голодной и усталой, — вернее, абсолютно вымотанной событиями ночи. Ей нужно было все обдумать. Но мысли путались в голове, и она никак не могла решить, что же ей делать дальше.

Горячий чай подействовал бодряще, и вскоре в голове начало проясняться.

Единственным желанием Виктории было вернуться обратно к Адаму. Зачем она вообще убежала? Какая глупость с ее стороны! Девушка нахмурилась, пытаясь вспомнить, что заставило ее пуститься в бега.

Беркли — имя выплыло откуда-то из глубин памяти. Но смерть юриста теперь не показалась Виктории чем-то ужасным, даже если к ней приложил руку Адам. Фокс ведь сказал, что произошла досадная случайность, а Беркли… Беркли оказался подлецом…

Но память услужливо подсказывала все новые и новые факты. Фокс повел себя не слишком благородно по отношению к ней, когда понял, что она вознамерилась покинуть его дом. Запер в комнате и угрожал!

Уверенность в том, что ей следует вернуться к Адаму, сильно пошатнулась. Значит, нужно отправиться к тетке. Но сегодня беглянка на себе прочувствовала всю беспомощность одинокой беззащитной девушки. Раньше она и не подозревала, насколько опасно задуманное ею путешествие во Францию. Тогда поездка казалась волнующим приключением, — но теперь Виктория понимала, как была наивна.

А ведь ей снова придется идти одной на темные улицы… Она не может себе позволить даже дождаться утра; вдруг этот страшный человек передумает и захочет отвезти ее к дяде прямо сейчас?

По спине прошелся холодок, и побежали мурашки. Виктория поежилась и заметила, как Джереми, который до того молча сидел напротив нее, поднялся и стал подкидывать дрова в камин, вороша поленья кочергой, чтобы пламя разгоралось сильнее.

Виктория следила за ним краешком глаза. Услужлив, старается угодить, и взгляда от нее отвести не может. Да, она заметила, как он смотрел на нее своими ясными светлыми глазами. Восхищение было в них, но при этом Джереми не походил на восторженного юнца, прямота и твердость характера читались на его лице.

Девушка повернула голову, чтобы лучше видеть его, и беззастенчиво стала разглядывать молодого человека. На вид ему было лет двадцать пять. Он был высок, строен и двигался легко. Приятное лицо его имело правильные черты, а русые волосы завивались в мягкие кудри, но серьезный взгляд серых глаз давал понять, что мягкость эта обманчива и коснулась она лишь кудрей, но никак не характера.

Как он не похож на своего отца, мелькнуло в голове у Виктории. Перед мысленным взором встал полноватый мужчина с брюшком и темными злыми глазками.

«Неужели согрешила маменька Джереми», — ехидно хихикнул внутренний голос. Верно, сказывалось тесное общение с Адамом Фоксом. Мысль о том, что Джереми может быть похож, собственно, либо на маменьку, либо на какого-нибудь другого родственника, ей отчего-то в голову не пришла.

Виктория не удержалась от улыбки, которую поймал обернувшийся к ней молодой мистер Уоррен. Взгляд его потеплел, ведь он и помыслить не мог, что гостья способна насмехаться над ним. Молодой человек тут же оставил кочергу и наконец-то осмелился нарушить молчание.

— Я вижу, вам уже лучше.

— Благодарю вас.

Продолжая улыбаться ему, Виктория потянулась к вазочке с печеньем и, только теперь обнаружив, что та пуста, сконфуженно отдернула руку. Она и не заметила, как съела все печенье.

Джереми увидел ее жест, заявил, что немедленно позаботится о том, чтобы гостью накормили и, не желая слушать возражения Виктории, позвонил в колокольчик. Довольно быстро на зов явился дворецкий, получил указания от хозяина и с поклоном удалился.

Виктория больше не возражала; она все еще чувствовала голод. Так тому и быть, пусть мистер Джереми Уоррен запомнит свою загадочную ночную гостью весьма прожорливой особой.

Молодой человек сел напротив Виктории и пытливо посмотрел в лицо.

— Теперь я смею надеяться, что вы оставите безумную мысль уйти прямо сейчас?

Виктория встрепенулась, и весь ее вид выразил протест. Неужели Джереми встанет на ее пути к свободе? Может быть, тоже запрет ее, как Фокс?

Джереми нахмурился и задумчиво посмотрел на девушку.

— Может быть, вы куда-то шли, и вас кто-то ждет? — строго спросил он, а взгляд его стал осуждающим.

— Нет, — просто ответила девушка, немного удивленная такими переменами в поведении Джереми.

— В таком случае, я не понимаю вас.

Ничего страшного не случится, если я ему все объясню, подумала Виктория. Молодой Уоррен производил впечатление человека порядочного. Когда он все поймет, то не станет препятствовать ее уходу и… и, может быть, даже поможет ей. Но она тут же отбросила эту мысль. Кто знает, не поступит ли Уоррен так же, как Фокс, узнав, что она богатая наследница.

— Дело в том, что мне нельзя возвращаться к моему дяде. Он желает мне смерти, потому что я узнала одну его тайну, которую сказать вам, увы, не могу. Я случайно услышала разговор, который произошел между моим дядей и его доверенным лицом. Дядя приказал убить меня этому человеку. Мне удалось убежать из дома незамеченной, но я уверена, что меня ищут по всему Лондону. — Виктория тщательно подбирала каждое слово, решив пока не говорить лишнего.

Джереми выглядел озадаченно.

— Вы мне не верите? — уточнила девушка, и голос ее обиженно дрогнул.

— Верю, — не очень твердо ответил Джереми.

— Теперь вы понимаете, почему мне нельзя здесь оставаться? Ваш отец узнал меня и хочет отвезти к дяде.

— Вам нечего беспокоиться. Я не допущу, чтобы вам причинили зло!

Но его горячность не убедила Викторию, она удрученно покачала головой и тихо сказала:

— Я не хочу рисковать. Дядя — мой опекун, он может забрать меня, ему никто не помешает. И никто не узнает о моей участи.

Появление дворецкого с подносом, полным всевозможной еды, прервало их разговор, и дало время Джереми обдумать услышанное. Но даже после ухода слуги в гостиной царило молчание. Виктория беззастенчиво принялась за еду, а молодой человек все витал в своих мыслях.

— Куда же вы направляетесь? — спросил он, наконец, и встретил подозрительный взгляд гостьи.

Она молча смотрела на него и не торопилась отвечать. Да, опыт общения с Адамом Фоксом не прошел даром, она научилась осторожности.

— Вы ведь не собираетесь бродяжничать, и у вас есть конечная цель? — Джереми смотрел на нее с явной тревогой.

— Мистер Уоррен, теперь, когда вам все известно, я надеюсь, вы поймете мою скрытность и не встанете у меня на пути. Я уйду, как только начнет светать.

— Простите мою навязчивость, мисс Виже, но я никогда себе не прощу, если отпущу вас одну. Я принял решение сопровождать вас.

Виктория выглядела потрясенной. О таком она и мечтать не могла. Но может ли она доверять молодому Уоррену? Ах, можно подумать, у нее есть выбор! Она все равно в его власти… Остается надеяться на его порядочность.

— Я, право, не уверена, что могу принять вашу помощь. Я была бы рада, но это может быть опасно и для вас тоже, — все же сказала она.

— Мисс Виже, я принял решение сопровождать вас, куда бы вы ни направлялись. Я клянусь, что никогда и никому не расскажу, куда вы уехали. Вам нужна моя помощь, и я не прощу себе, если оставлю вас в беде. И, чтобы вы не переживали, что отрываете меня от важных занятий, хочу вас заверить, что дел никаких у меня в Лондоне нет, посему я совершенно свободен, — решительно пресек все возражения Джереми и получил в награду восторженный, полный облегчения взгляд.

— Я не могу описать словами, сколь сильно благодарна вам, — севшим от волнения голосом прошептала Виктория. Ее переполняли чувства, и вновь родилась надежда на благополучный исход скверной истории.

— Никакой благодарности не нужно. Мой долг помочь вам. — Джереми слегка поклонился ей и добавил: — Вам лучше отдохнуть немного здесь, а я должен собрать некоторые вещи в дорогу.

Виктория вдруг вскочила с дивана и подбежала к нему. Молодой человек тут же быстро поднялся.

— Мы уедем до рассвета? — трогательно заглядывая ему в глаза, взволнованно спросила она. Этот порыв вызвал у Джереми умиленную улыбку.

— Да.

— Но вы должны помнить, что никто не должен знать о нашем отъезде! Даже слуги! — не унималась она.

— Не беспокойтесь, никто не узнает. Я лишь возьму кое-что и вернусь к вам, и мы сразу покинем дом, — заверил ее Джереми. — Отдохните немного, я скоро приду, — с этими словами он направился к двери, оставив гостью одну.

***

Виктория в изнеможении опустилась на софу. Сил не осталось, тело ломило, а голова гудела от недосыпа. Зато она наелась, и от сытости ее еще больше клонило в сон.

Мыслями она вновь вернулась к Адаму. Она беспокоилась, смог ли он справиться с пожаром, и очень надеялась, что никто не пострадал от огня.

И снова ей захотелось оказаться рядом с Адамом, почувствовать на себе его взгляд, услышать его голос… Он станет насмехаться, и она ответит ему тем же. Может быть, это перетечет во флирт…

О чем она думает?! Хорошо же Фокс заморочил ей голову, если даже после того, как он показал себя настоящим подлецом, ее все равно тянет к нему. Этому человеку нужно ее богатство, и он никогда этого не скрывал. Хватит! Она столько времени рвалась к свободе, и теперь она ее получила, да еще и завещание в придачу. Так неужели она сделает такую глупость и вернется к лжецу Фоксу? Нет! Никогда!

ГЛАВА 3 — О том, как Фокс Викторию искал

Привалившись спиной к колонне, Адам сидел на ступенях собственного особняка, у него не осталось сил даже подняться. Его окружали молчаливые, усталые люди; кто-то стоял, некоторые повалились, измученные, прямо на землю.

С огнем удалось справиться, но дом выгорел полностью. В том, что это поджог, сомнений не было ни у кого. Поначалу горело с двух разных сторон, — столовая и гостиная. Пока их тушили, прибавились еще два очага возгорания в совершенно других местах. Позже нашли тела двух охранников, следивших за территорией вокруг дома. Оба оказались мертвы — одного закололи в спину, другому перерезали горло.

Адам медленно закрыл глаза. Внутри стыло нечто страшное, то вспыхивая горячей яростью, то перекидываясь в полное безволие и отчаяние. Он любил свой особняк. Он гордился его запутанными коридорами, скрытыми комнатами и потайным ходом. В своем доме Адам чувствовал себя в безопасности, — это была его крепость, его уютная нора. Ради того, чтобы получить его, Фокс шантажировал брата, можно сказать, ограбил семью.

Долгое время особняк пустовал без хозяина, но Адам влюбился в него с первого взгляда, — то оказалась случайная, но судьбоносная встреча. И нет на свете второго такого дома, и никогда не будет.

Одно лишь радовало: во время пожара никто, кроме охранников, не пострадал, и Виктория с Ханниганом теперь в безопасности.

От мыслей Адама отвлек скрип ворот вдалеке и звук шагов по подъездной дороге. В предрассветном тумане он не смог разглядеть, что за человек приближается к особняку, но понял по неуверенной походке, что тот пьян.

Вдруг Джулиана, сидевшая рядом с братом, вскочила и бросилась навстречу приближавшемуся человеку. Адам тоже поднялся со своего места и увидел, как сестра обхватила того за талию, помогая идти. Только тогда Фокс узнал Кристиана.

Новость же, которую принес его помощник, потрясла Адама.

Виктория, его маленькая беззащитная девочка, убежала! И не просто убежала, а попала в лапы бандитов, которые похитили ее и увезли в неизвестном направлении! И Кристиан, на боевое мастерство которого Адам столь рассчитывал, подвел его.

Естественно, молодой человек не был пьян. Оказалось, что он несколько часов пролежал на холодной улице в грязи без сознания. Только это спасло Кристиана от расправы. Для Фокса новость стала последней каплей, — он так разозлился, что с трудом владел собой. Он орал на бедолагу так, что стены его многострадального обгоревшего дома могли не выдержать и рухнуть. Кристиан не возражал; видимо, чувствовал себя виноватым. И неизвестно, чем бы закончилась ссора, если бы Джулиана не взялась успокаивать брата.

Немного придя в себя, Адам учинил настоящий допрос с пристрастием своему помощнику. Его интересовала каждая мелочь, любая зацепка. Но зацепок не оказалось.

— Нужно что-то делать. Невозможно сидеть, сложа руки, — заявил Фокс.

— Ах, что тут сделаешь? — подавленно спросила Джулиана.

— Нужно ехать к Ридли, — решил он. — Если это его люди увезли ее… Если только она жива и находится у Ридли, я ее оттуда вытащу.

Адам прекрасно понимал, что, если Викторию схватили люди графа, им нет нужды оставлять ее в живых. Но надежда не покидала его.

***

Адам молча рассматривал особняк графа Дантри из-за кустов, росших у ограды. Было раннее утро, горожане только начинали просыпаться. В доме намечалось ленивое движение, — слуги выполняли привычные дела. Подобраться к особняку незамеченным сейчас было трудновато, а идти через парадный вход не имело смысла.

Он не заметил ничего, что указывало бы на присутствие Виктории в доме.

К особняку лорда Дантри подъехала самая обычная карета. Кто мог пожаловать в столь ранний час с визитом?

Адам не сводил с кареты глаз, а Кристиан неожиданно встрепенулся рядом и уверенно заявил:

— Это они!

— Похитители? — удивленно переспросил Адам, не веря в такую удачу. — Откуда ты знаешь?

— Я эту рожу из тысячи узнаю, — с неприязнью процедил Кристиан, кивая на кучера.

Из кареты на мостовую шустро спустился Ричард Уоррен.

Адам и Кристиан переглянулись; оба узнали бывшего партнера Фокса. Но что он здесь делает, ведь он давно разругался с графом?

Адам напрягся, ожидая, что из кареты появится и Виктория. Но ее не было, а Уоррен быстро направился вверх по ступеням к парадным дверям особняка.

— Надо бы мне с ним потолковать, — сказал Адам, кивая на карету.

***

Кучер осматривал лошадь, когда к нему неспешно подошел молодой человек и неожиданно ткнул в бок ствол пистолета.

— Тихо, — шикнул он на дернувшегося мужчину. — Где девушка?

Возница испуганно смотрел на Кристиана. Лицо его дрогнуло, исказившись гримасой страха, во взгляде читалось узнавание. А потом он опасливо покосился на подошедшего к ним Фокса.

— Я не знаю! — сказал он и быстро добавил: — Мы ее привезли в дом моего хозяина, и я ее больше не видел.

— Придется поговорить по душам с Уорреном. Глаз с кучера не спускай, — сказал Фокс своему помощнику.

Адам заглянул в карету и, убедившись, что она пуста, открыл дверцу и забрался внутрь. Его бывший партнер не заставил себя долго ждать.

***

Уоррен выскочил из дома лорда Дантри и почти бегом направился к своему экипажу, отдуваясь на ходу и оправляя на себе слегка помятую одежду.

Сегодня утром, проснувшись, он обнаружил исчезновение единственного сына и этой девицы — Виктории Виже. Джереми оставил для отца записку, в которой говорилось, что он уехал с мисс Виже. И все, никаких объяснений!

Первой мыслью Ричарда было, что эта красивая шлюшка окрутила его неопытного сына, решив женить на себе. Джереми весьма завидная партия для незаконнорожденной бесприданницы. А что еще Уоррен мог подумать? Джереми забрал большую сумму денег, но почти не взял вещей, и ушел он с Викторией тихо, на рассвете.

Уоррен отправил к Флитскому мосту, где его сына и мисс Виже могли быстро поженить за вознаграждение, всех слуг с наказом остановить свадьбу и вернуть Джереми домой. Но у него имелись сомнения в том, что сын решил жениться. Может, Джереми решил сам отвезти Викторию к графу? Поэтому Ричард направился к дяде Виктории, в надежде, что хоть лорд Дантри сумеет разъяснить ситуацию.

Кто же знал, что при упоминании имени племянницы этот безумный старик схватит его за грудки и начнет трясти, буквально вытряхивая сведения. Единственное, что удалось понять Уоррену из непрекращающихся проклятий графа, когда тот понял, что Виктория снова сбежала, — это то, что ее дядюшка и сам не знает, где находится племянница, и она ему ну очень нужна!..

Уоррен подбежал к карете и недовольно прикрикнул на своего кучера, который болтал с каким-то парнем:

— Хватит языком чесать, поехали!

Он распахнул дверцу и от неожиданности вскрикнул, — в экипаже находился посторонний человек. Уоррен не сразу его узнал, а когда узнал, едва не заорал. Но Фокс не дал ему воли, он, повторяя жест графа, схватил Ричарда за грудки, втащил в карету и бросил на сидение напротив.

— Поехали, — крикнул он в окно, и карета тронулась с места.

***

— Фокс? — с трудом сумел выдавить из себя Уоррен, с ужасом глядя на человека, сидящего напротив него и лениво поигрывающего тростью. Этот жест выглядел угрожающим, к тому же Ричард не сомневался, что в трости спрятан клинок. Впрочем, у него сложилось чувство, что бывший партнер готов просто избить его тростью, — со всей силы, наотмашь. И Уоррен не сомневался в том, что Фокс на такое способен… он способен и на худшие поступки. Ведь, если верить слухам, ради своей выгоды мерзавец пошел на убийство родного брата.

Выглядел Фокс неопрятно, одежда и волосы его были в саже, и пахло от него гарью. Он казался уставшим, с залегшими тенями под глазами, и жутко злющим.

— Где мисс Виже? — сухо бросил Адам.

— Что? — ошарашено протянул Уоррен, холодея от мысли, что он опять оказался втянутым в войну между Фоксом и Ридли. Ужас! Кошмар! Особенно, если вспомнить, чем их вражда окончилось для него в прошлый раз.

Глаза Фокса сузились, губы неприятно искривились. Из кареты он живым не выйдет, понял Ричард, и по спине побежал холодок.

— Я не знаю, — сглотнув, честно признался он.

Его ответ разъярил Фокса. Одно стремительное движение, — и его колено уперлось прямо в многострадальную промежность Ричарда, а у горла бедолаги сверкнула сталь ножа с острым длинным лезвием, выхваченного Адамом из ботфорта.

Уоррен испуганно пискнул и напрягся от боли, но он не смел шевелиться, чувствуя, как холодное лезвие впивается в кожу. Карету немилосердно трясло по булыжной мостовой, отчего острая сталь царапала шею, оставляя тонкие порезы.

— Это она тебя так разукрасила? Что ты с ней сделал? — сквозь зубы процедил Фокс, приближая перекошенное от ярости лицо к лицу своего несчастного визави.

— Ничего, клянусь! — Ричард никогда не был храбрецом, но сейчас он чувствовал себя просто жалким. И он готов был молить о пощаде, лишь бы остаться в живых.

— Я твоими кишками Лондон украшу, если не скажешь, где Виктория.

— Я все скажу! — взвизгнул Уоррен, почувствовав, как по шее течет кровь от пореза ножом. — Отпустите! Я все скажу!

Фокс недоверчиво посмотрел на него, но все же вернулся на свое место. Ричард смог облегченно выдохнуть и тут же заговорил:

— Я увидел на улице мисс Виже и привез ее к себе домой. Я хотел позаботиться о ней, ведь она бродила ночью одна. Но она не оценила моих стараний и исцарапала мне лицо. Я даже подумал, что бедная девушка не в себе!

— Ты ее принуждал? Добился своего, старая скотина? — прошипел Фокс со своего места. Пальцы его сильнее сжались на рукоятке ножа, и Ричарду показалось, что этот сумасшедший сейчас снова бросится на него.

— Нет! Я хотел ей помочь! Девица бродила ночью одна, я хотел отвезти ее к графу Дантри с утра!

— Лжешь!

Уоррен нервно сглотнул и все-таки решился говорить правду.

— Да, я хотел ее поиметь, только ничего не вышло. Мой сын оказался дома и помешал мне. Я оставил ее на попечение Джереми. Он настоящий джентльмен, — горячо заверил Адама Уоррен, заметив, как у того снова зло сузились глаза. — А с утра они оба сбежали!

— Как сбежали? Куда?

— Я не знаю! Я подумал, что Джереми решил отвезти мисс Виже к ее дяде и посетил графа, но у того ее нет, и Дантри сам ищет свою племянницу. Он устроил мне форменный допрос!

Фокс молча переваривал услышанное, лицо его оставалось недовольным.

Ричард сидел очень тихо. Он не собирался геройствовать и бросаться на Фокса, чтобы того разоружить, и выпрыгивать из кареты тоже не имело смысла. Он надеялся, что Фокс немного успокоится и уберется восвояси. А пока Ричард впервые задался вопросом: на что сдалась Адаму мисс Виже? Взять с нее нечего, всем известно, что она незаконнорожденная бесприданница и лишь по милости дяди до сих пор жила в богатом доме. Или же Фокс решил насолить своему давнему врагу, обесчестив его племянницу? Вполне возможно. Но зачем же так суетиться и искать ее, кидаться на людей с ножом? Нет, здесь все не так просто.

— Послушайте, Фокс, — как можно мягче заговорил Ричард, в надежде образумить этого буйнопомешанного и привлечь его на свою сторону. — Мы ведь преследуем одну и ту же цель — нам нужно найти девицу Виже и моего сына. Так почему бы нам не объединить усилия?

Впервые за поездку Фокс посмотрел на него с интересом, а не с враждебностью.

— Есть какие-то зацепки? Куда они могли поехать?

— Я боюсь, что эта девица решила женить на себе моего сына! — озвучил Уоррен то, что так тревожило его все время.

Адам выглядел разочарованным. Он раздраженно выплюнул:

— Если ваш дурень на ней женится, то Виктория очень скоро станет вдовой.

Ричард похолодел от ужаса; теперь он переживал за сына еще больше.

— Значит, нам нужно поторопиться. Если вы расскажете мне, все, что знаете, мы сможем быстрее их найти.

Фокс пригвоздил его к месту холодным взглядом. Он поднял трость и, постучав ею в стенку кареты, крикнул:

— Останови! — а потом обратился к Ричарду: — Ты мне не нужен, Уоррен. И учти: Викторию я найду. И, если окажется, что ты ее обидел, я и тебя найду…

Последнее, что видел Ричард, были перекошенное ненавистью лицо Фокса и сталь, сверкнувшая в воздухе. Острое лезвие вонзилось с внутренней стороны его бедра, проткнув мягкие ткани и пришпилив ногу к сидению. Уоррен издал жуткий вопль боли и лишился чувств.

ГЛАВА 4 — О весточке

Адам с раздражением осмотрел холл нового дома, снятого им после пожара. Двухэтажный дом уступал размерами его особняку, но комнаты здесь были просторными и светлыми, а старинная мебель придавала обстановке особую изюминку. Но все здесь напоминало о том, что Фокс потерял свой горячо любимый особняк. Потерял по вине Ридли. Как же он ненавидел эту тварь!

И из-за Ридли Виктории угрожает опасность. От мыслей о ней Адама то охватывала тревога, то он впадал в ярость, представляя, что она с другим мужчиной. Виктория готова довериться любому, только не ему.

Адам почти не сомневался, что она решила отправиться во Францию к тетке. Целый день он провел в порту и выяснил, что во Францию идут три корабля, и ни на одном из них Виктория плыть не собирается. Впрочем, он надеялся, что у нее хватит ума не соваться в лондонский порт. Но в таком случае, она покинет Лондон и отправится к своей тетке из любого другого прибрежного города. И где ее тогда искать?

Тщетно он пытался вспомнить адрес, указанный в письме, что он нашел в кошеле Виктории. Он прочитал то письмо без всякого зазрения совести, но запомнил лишь то, что его прислали из Франции.

И зачем ему тогда было это все запоминать? Он думал, что Виктория в его руках и никуда от него не денется. Как же самонадеян он был! Даже завещание ей отдал вместе с кошелем…

Адам скинул плащ на руки дворецкому, отдал ему шляпу и, велев приготовить горячую ванну и ужин, стал подниматься в свою комнату по широкой лестнице.

Дом оказался до тошноты простым — ни тайных комнат, ни подземных ходов; в нем даже заблудиться невозможно. Фокс чувствовал себя здесь беззащитным. Его передернуло от отвращения, и он снова вернулся мыслями к Виктории.

Где ее искать? Что с ней? Бесконечные вопросы вконец измучили его. Адам безумно устал после бессонной ночи и утомительного дня. А, главное, удача будто отвернулась от него.

Ничего, сейчас он примет ванну, поест и отдохнет, и голова снова заработает. Он обязательно что-нибудь придумает. Как всегда. Он найдет Викторию. Найдет и вырвет ей ноги, чтобы не сбегала!

На улице стемнело, и Адам был уверен, что Джулиана давно спит в своей комнате. Как же он удивился, увидев, что входная дверь распахнулась, и в холл вошла его сестра в сопровождении Жозефины и Морриса.

— Братец! — девушка бросилась к нему и легко взбежала по ступеням. Адам так и застыл на середине лестницы, — Жу-Жу выглядела взволнованной, и он испугался, что снова что-то стряслось.

— Где ты ходишь? Время позднее!

— Мы были в нашем доме. Оливия сказала, что нужно пойти туда и ждать.

— И чего же ты дождалась? — хмыкнул Фокс.

— В особняк пришел мальчик-посыльный и оставил письмо от Виктории!

Адам вздрогнул от неожиданности; а он-то собирался высмеять гадалку и сестру вмести с ней.

Джулиана вынула из складок плаща сложенный лист бумаги и отдала его брату. Он нетерпеливо развернул письмо и прочитал следующее:

«Милая Джулиана, я уезжаю во Францию, и, может статься, мы никогда с тобой не увидимся. Я знаю, ты винишь меня за столь безрассудный поступок, но, поверь, так будет лучше. Уверена, ты волнуешься за меня, потому и пишу тебе. Мне ничто не угрожает, меня сопровождает надежный и верный человек, настоящий джентльмен, чье имя я называть не стану. Он поклялся защищать меня, и я ему доверяю. Когда мы прибудем во Францию, и я устроюсь, я обязательно напишу снова.

Все же надеюсь, что в будущем нас ждет новая встреча, и ты не станешь держать на меня зла. Ты навсегда останешься для меня дорогой и любимой подругой. Я всегда буду помнить о тебе.

Виктория».

Адам еще раз пробежал письмо глазами, в надежде найти хоть малюсенькую зацепку. Ничего нового.

— А где посыльный? — спросил он.

— Он ушел, пока я читала письмо, — виновато развела руками Джулиана. — Ты будешь искать Викторию?

— Я только и занимаюсь тем, что ищу ее, — проворчал Фокс. — Но понятия не имею, где ее теперь искать.

Джулиана тяжело вздохнула; выглядела она встревоженной и подавленной. Адам привык видеть сестру веселой, и ее теперешнее состояние угнетало его.

— Не понимаю, — тихо сказала Джулиана, будто рассуждая сама с собой. — Почему она убежала? И что это за джентльмен ее сопровождает? Мне казалось, между вами возникло чувство. Нет! Я уверена! Я ведь видела вас вместе… Ты ее обидел, — заключила она, и с укором посмотрела на брата.

Обидел!.. Адам зло тряхнул головой и стал подниматься по лестнице.

Может быть, он и обидел Викторию. Может быть, он в чем-то был не прав, — может быть, и во многом. Но Виктория и сама не божий одуванчик и не раз выводила его из себя.

А, может, им не суждено быть вместе? Виктория не желала стать его супругой, а теперь он даже не представляет, где она находится. Неужели так все и должно закончиться? Она уехала с другим…

Что она делает там с сыночком Уоррена? Как там бишь его зовут? Джереми, кажется? Фоксу доводилось встречаться с ним в те далекие времена, когда он вел дела с Ричардом. Джереми Уоррен запомнился ему высоким стройным юношей, довольно миловидным обладателем очаровательных кудряшек. Есть ли надежда, что, по прошествии стольких лет, подающий надежды красавчик превратится в толстого, лысого, кривоногого урода, как его папаша? Нет, надежды нет! Особенно, если вспомнить, как «везет» в последнее время Адаму.

Итак, на пути появился молодой красивый соперник. И Виктория находится сейчас с ним…

Надежный… Верный… Настоящий джентльмен… Чтоб сыночку Уоррена пусто было!

Фокс раздраженно мотнул головой, будто пытаясь вытряхнуть мучающие его мысли. Кажется, он сходит с ума от ревности. Он ни о чем не может больше думать. Его кидало от злости к полному отчаянию. Страх за Викторию не отпускал, и он понял, что не сможет спокойно спать, пока не будет знать, что с ней все в порядке. Неизвестность сводила с ума, и сейчас, как никогда раньше, Адам чувствовал острую потребность в этой девушке. Он понимал, что любит ее, что не может просто так отпустить. Он должен ее вернуть… Он должен хотя бы знать, что она в безопасности, и с ней все в порядке!

Виктория не любит его. Пусть. Это можно изменить.

Она выбрала другого. При желании и это можно изменить.

А если все же не судьба им быть вместе, то он хотя бы позаботится о ее безопасности. Ни одна одноглазая тварь не доберется до Виктории, пока он жив.

ГЛАВА 5 — О загадках и догадках

Ричард Уоррен с трудом мог ходить из-за раны в ноге, но страх за сына заставлял его забыть о сильной боли. И, превозмогая себя, Уоррен приковылял к дверям особняка графа Дантри, тяжело опираясь на трость.

Граф принял его неохотно, всем своим видом выражая неудовольствие тем, что Ричард посмел отвлекать его от наиважнейших занятий.

— Я вернулся сюда, потому что у меня появились новости, касающиеся нашего дела, — быстро заговорил Ричард, после того, как слуга устроил его на оттоманке.

— У нас есть общие дела? — в скрипе, который заменял Сесилю голос, послышался неприкрытый сарказм.

— Я знаю, вы сердиты на меня из-за наших прошлых разногласий, ваше сиятельство, — Ричард постарался говорить как можно мягче, подбирая каждое слово. Но его лебезящий тон не смягчил холодный настрой хозяина. Тот смотрел на него, как на свинью, нагло развалившуюся в его гостиной.

— Помилуйте! Я миллион раз раскаялся, что пошел тогда на поводу у этого мерзавца Фокса и потерял ваше доверие! — горячо воскликнул Уоррен.

Впрочем, его пламенное заявление не встретило отклика в душе собеседника. Граф продолжал сидеть напротив него с выражением неприязни и презрения на лице.

— Охотно верю, — небрежно кинул он и снисходительно позволил: — Рассказывайте, что у нас там за дела, Уоррен.

— О! Они как раз касаются Фокса! — выпалил Ричард — и впервые увидел огонек интереса в глазах лорда Дантри.

Ричард поведал ему о том, как Фокс напал на него в карете, допрашивал, угрожая ножом, и даже ранил в ногу! Сесил слушал молча, не отрывая взгляда от гостя.

— Так я и знал, что Фокс замешан, — зло прищурив глаза, пробормотал он, когда Уоррен закончил свой рассказ.

— Вы ищете племянницу, но она сейчас вместе с моим сыном. Так почему бы нам не объединить усилия? — предложил Ричард.

Сесил презрительно скривился, но ответить не успел. В дверь постучали, и на пороге возник дворецкий.

— Вы приказали немедленно доложить о приходе мистера Джейсона, милорд…

— Пусть войдет, — нетерпеливо бросил граф. — Послушаем, что он скажет.

***

Ладная парочка, — подумал Ричард, переводя взгляд с Одноглазого Джейсона на лорда Дантри. Они прекрасно гармонировали друг с другом.

— Удалось что-нибудь узнать? — поинтересовался граф у своего помощника.

Джейсон молча вперил единственный глаз в незваного гостя, полулежащего на оттоманке.

— Говори при нем, — пренебрежительно махнул рукой на Ричарда Сесил, и иронично добавил: — У нас с мистером Уорреном общее дело.

Ричард почувствовал облегчение. Граф был ему необходим, у него имелись люди и связи, и только с его помощью можно отыскать Джереми. Видимо, Сесил решил, что Уоррен все-таки может быть ему полезен, потому и позволил остаться.

— Мои люди следили за Фоксом, и есть подозрение, что он имел разговор с этим господином вчера в экипаже, — предупредил хозяина всегда осторожный Джейсон.

Но лорд Дантри неожиданно легко отмахнулся от его подозрений:

— Мне все известно. Разговор плачевно закончился для мистера Уоррена, так что можешь говорить при нем.

— Фокс перевернул весь Доклэнд. Он ищет Викторию и интересуется кораблями, идущими во Францию.

— Во Францию? Зачем ей во Францию? — удивился граф, но тут же задумчиво добавил: — Мать Виктории была оттуда родом… У нее там остались родственники…

Он откинулся на спинку кресла и некоторое время молчал.

— Думаю, с родственниками не возникнет проблем, если вспомнить, что мать вашей племянницы была служанкой, — нарушил тишину шелестящий голос Джейсона. — Главное для нас — найти Викторию. Мы не знаем, где она сейчас, зато можем точно узнать, куда она должна прибыть. Нужно найти людей, которые были знакомы с матерью Виктории, и попытаться выяснить, из какого города та приехала. Хотя это кажется мне невыполнимым, — заключил он после непродолжительного молчания.

— Боюсь, с ее родственниками могут возникнуть проблемы посерьезнее. А найти их труда не составит, — недовольно проскрежетал Сесил, и лицо его стало кислым. — Нельзя допустить, чтобы Виктория добралась до Франции.

— Но почему? Что происходит? Объясните, прошу вас! — взволнованно произнес Ричард. Все эти недомолвки убивали его.

Однако граф не обратил на него внимания. Но вопросительный взгляд единственного глаза Джейсона заставил его все же дать пояснения:

— Это богатые и влиятельные люди. Если Виктория доберется до них, я потеряю все.

— Богатые и влиятельные? Ее мать была служанкой, — недоверчиво заметил Джейсон.

— Мой брат путешествовал по Франции, там он и познакомился с Николь. У них случился роман, и она забеременела от него. Бенедикт об этом не знал и вернулся в Англию к своей жене. Узнав о беременности Николь, ее отец отказался от нее, а она отправилась к Бенедикту, в надежде, что тот на ней женится. Брат, естественно, не мог сделать ее женой, но оставил эту шлюху при себе. Она никогда не была служанкой, это я ее так называл. На самом деле она являлась его любовницей. Я не знаю всех подробностей той истории, впрочем, это и не важно. А важно лишь то, что Виктория не должна добраться до Франции. Если она получит защиту своих родственников, она отберет у меня все наследство! Если бы только знать, куда она отправилась из Лондона! Где тот корабль, что отвезет ее во Францию? — Дантри говорил зло и взвинчено.

Уоррен плохо соображал, нога болела и ныла, а тут на него свалился целый поток непонятной и не слишком нужной информации. Все, что он понял из рассказа графа — его сын с Викторией направляются во Францию.

Но последняя фраза графа натолкнула его на мысль, — Ричарда будто осенило! Он сел, окрыленный надеждой. Резкое движение отозвалось болью в ноге, но отчаявшийся отец даже не обратил на нее внимания.

«Этим двум облезлым хищникам не стоит ничего знать, — спохватился он. — Неизвестно, что они сделают с Викторией и Джереми, когда найдут их».

Ричард постарался принять прежнюю позу, и сделал вид, будто ничего не случилось. Но «облезлые хищники» уже вперили в него настороженные взгляды.

— Вы что-то вспомнили, Уоррен? — подозрительно щурясь, поинтересовался граф.

Ричард посмотрел сначала на него, потом на Одноглазого, — и понял, что, если он не сознается, его будут пытать. Он колебался некоторое время, но все же неохотно пробормотал:

— В Дувр прибыл мой корабль. Вскоре он должен отправиться во Францию с товаром. Я не уверен… но, думаю, Джереми с мисс Виже поплывут на этом корабле.

ГЛАВА 6 — О тихом приюте для путников

Виктория скрипнула зубами от злости, — ее сопровождающий оказался ни на что не годным.

Стемнело, а они все еще были в пути и, судя по всему, заночевать им придется прямо под открытым небом! А она так мечтала добраться до трактира до наступления сумерек. Теплая постель — это все, что ей сейчас требовалось, — ну, и еще сытный ужин. Горячая же ванна казалась настоящей роскошью, о ней Виктория даже не мечтала.

Она не привыкла ездить верхом, но второй день подряд ей приходилось трястись на лошади. А мужское седло!.. Это просто пытка! У Виктории болела каждая мышца, ныло все тело. Она ненавидела своего коня, и своего попутчика, и бесконечную дорогу… И теперь, вдобавок ко всему, ей придется, видимо, спать на холодной земле!

Хорошо хоть, прошлую ночь они с Джереми провели в трактире. Естественно, не в одной комнате. Между собой они условились, что мистер Уоррен будет выдавать ее за своего младшего брата.

Да, ей пришлось переодеться в мужское платье, чтобы не вызывать ненужного интереса окружающих. Плотный черный плащ скрывал фигуру, а низко надвинутая шляпа — лицо. Говорила Виктория лишь по необходимости, старательно понижая голос. И на людях она то и дело ждала разоблачения, но никому и в голову не приходило, что перед ними женщина…

— И где обещанный трактир? — сварливо спросила Виктория.

— Боюсь, мы не доберемся сегодня до него. Придется заночевать под открытым небом. Мне очень жаль, Виктория, но нужно дать лошадям отдых, — вполне спокойно отвечал Джереми.

— Сдается мне, вы больше заботитесь о лошадях…

— Мне не хотелось бы напоминать вам, но именно по вашей воле мы выехали сегодня так поздно.

— Я не могла себя заставить снова сесть на лошадь, — мученически вздохнула девушка. Она вдруг поняла, что ее нытье и жалобы выглядят некрасиво, если вспомнить, что именно она подбила Джереми сопровождать ее. А он так достойно и благородно держался с ней все время, проявляя огромное терпение, и ни разу не упрекнул ее.

— Вы просто устали. Но думайте о том, что в порту Дувра нас ждет корабль, который отвезет нас во Францию. На его борту вы сможете отдохнуть.

— Поверьте, Джереми, я только и думаю о корабле, но боюсь, что он нас не дождется.

— Мы уже неоднократно об этом говорили. Корабль не уплывет, мы успеем на него.

Виктория не стала спорить, лишь снова печально вздохнула. И тут она увидела огонек. В стороне от дороги, среди деревьев что-то светилось.

— Посмотрите! Там может быть дом или обещанный вами трактир! — радостно воскликнула девушка, указывая на огонек.

Джереми кивнул, и они повернули лошадей в ту сторону, где виднелся тусклый свет.

***

Это действительно оказался трактир, о чем свидетельствовала покосившаяся вывеска, гласившая: «Толстый мерин». Даже в темноте было видно, что старый двухэтажный дом доживает свой век. Здание выглядело ветхим, доски прогнили, — почти все окна на первом этаже оказались заколочены. Этажом выше некоторые ставни были распахнуты, некоторые висели на одной петле, поскрипывая на ветру.

И так непривычно тихо для трактира. Не слышалось ржания лошадей в стойлах, ни криков пьяных постояльцев, — лишь жутковатый скрип ставень нарушал тишину. И, если бы в одном из окон не виднелся свет одинокой свечи, усталые путники решили бы, что в доме нет ни души.

Джереми и Виктория на всякий случай обошли строение вокруг и, вернувшись ко входу, тревожно переглянулись: ни у одного из них не было желания стучать в дверь. Но молодой Уоррен первым пересилил себя и спешился, а потом помог и Виктории слезть с лошади. Пока девушка разминала гудящие ноги, он поднялся по широким ступеням и громко постучал в дверь. Ответа не последовало.

Молодой человек подергал за ручку, но дверь оказалась крепко заперта. Тогда он принялся снова стучать и звать хозяев. И через некоторое время его старания увенчались успехом. Сначала послышался скрип половиц, а потом недовольный мужской голос поинтересовался:

— Чего надо?

— Сэр, вы не могли бы нам открыть? Мы хотим снять у вас комнату на ночь.

— Нет свободных комнат, — буркнули из-за двери.

— Но мне сдается, сэр, что у вас все комнаты свободные. Почему вы не хотите нас впустить? — не отступал Джереми.

— Дальше по дороге есть еще трактир, езжайте туда.

— Уже стемнело, мы не можем продолжать путь. Мы заплатим.

— Пошли вон!

— Папенька! Не гоните их, пусть господа переночуют! — послышался из-за двери умоляющий женский голосок.

— Тебе лишь бы с господами ночевать! — рявкнул на заступницу мужчина.

— Деньги, папенька! — продолжала уговаривать его девушка.

Из-за двери послышался спор. Мужчина ругался со своей дочерью; та пыталась внушить ему, что семья нуждается в деньгах, и глупо отказывать постояльцам.

— Может, следует поехать дальше? — осторожно спросила Виктория у своего спутника.

В ответ Джереми пожал плечами, прислушиваясь к спору.

Дверь неожиданно широко распахнулась, чуть не ударив его по лицу. Молодой человек едва успел отпрянуть.

На пороге стоял угрюмый старик, в грязном драном камзоле, со всклоченными волосами. В руке у него горела свеча. Он поднял ее повыше и внимательно осмотрел Джереми, а потом и Викторию, и недовольно скривился.

— Постой у меня дорого стоит, — сказал он.

— Мы заплатим, — заверил его Джереми.

— Тогда давайте деньги мне, сэр. И сейчас. А Джейн вами займется.

Виктория смотрела, как Джереми, снимая с пояса кошель, скрылся в трактире со стариком. Сама же она осталась стоять на улице, удерживая за поводья двух лошадей.

На пороге появилась молодая женщина. Выглядела она не лучше старика в своем старом заношенном платье, с грязными сальными волосами, выбивающимися из-под чепца.

— Надо бы лошадьми заняться, мисс, — сказала Виктория, старательно понижая голос.

— Конечно-конечно, сэр! Я сама ими займусь, как только вас устрою, — заверила ее Джейн. — Со всеми удобствами ночь проведете. У нас комнаты хорошие. Вы не смотрите, что дом в плохом состоянии, жаловаться вам ни на что не придется, — быстро говорила она, помогая Виктории привязать лошадей к перилам.

Джейн не умолкала, продолжая расхваливать старый запущенный трактир, пока вела своих новых постояльцев к их комнатам.

Виктория так устала, что с трудом смогла подняться на второй этаж по скрипучей лестнице.

— Почему у вас нет постояльцев? — удивленно спросил Джереми у молодой хозяйки.

Та тяжело вздохнула и неохотно ответила:

— Раньше здесь было много людей, трактир приносил хорошую прибыль. Но однажды у нас остановились важные господа, они вели себя недостойно, много выпили, начали буянить и все здесь поломали. Отец и мой старший брат попытались их образумить, и тогда они убили брата. С тех пор папенька немного головой тронулся, никого на постой не пускает. Денег совсем нет. Я так удивилась, когда он вам дверь открыл! Может, все теперь изменится? — с надеждой в голосе закончила она.

— Будем надеяться, мисс Джейн. Я щедро заплатил вашему отцу. Возможно, хоть это на него повлияет, — сказал Джереми.

— Дай-то Бог, — благодарно улыбнулась ему хозяйка, открывая перед постояльцами дверь одной из комнат в самом конце длинного коридора. — Прошу вас, располагайтесь, господа, я пока приготовлю поесть. За лошадей не волнуйтесь, отец сейчас отведет их в стойла и задаст им корма.

***

Виктория поблагодарила рачительную хозяйку и устало присела на расстеленную постель. Пока они с Джереми ужинали внизу, Джейн позаботилась о комнатах для долгожданных постояльцев. Прибралась в них, зажгла свечи, развела огонь в каминах и застелила кровати свежим бельем.

Девушка только взялась за сапог, желая лишь одного — поскорее раздеться и лечь в постель, — как в дверь постучали.

— Войдите, — недовольно сказала она, нехотя поднимаясь.

В комнату вошел Джереми.

— Вы еще не легли? Я хотел убедиться, что вас разместили со всеми удобствами, и пожелать вам спокойной ночи, Виктория.

— Благодарю за заботу. Мне вполне удобно, и спокойной ночи, — довольно сухо ответила девушка, отходя от кровати к окну.

Какого черта он делает в ее спальне?! Может, он захотел определенной платы за свои услуги провожатого? Неужели решил воспользоваться ее положением?!

Видимо, почувствовав прохладу в ее тоне и поймав враждебный взгляд, Джереми поспешил ее успокоить:

— Простите мне мою бесцеремонность. Я провел с вами весь день, а мне все мало, и захотелось увидеть вас перед сном. Может, вы мне приснитесь сегодня? — мягко улыбнулся он.

Только, если обещаете не сниться мне, — подумала Виктория, замученная довольно скучным и однообразным общением с мистером Уорреном. То ли дело Фокс, уж с ним путь не показался бы таким утомительным, он бы нашел, чем ее развлечь. И Адам не заставил бы ее ехать на лошади, а нанял для нее карету!

Не сметь думать о Фоксе!

Виктория постаралась выдавить из себя милую улыбку.

— Я сделаю все от меня зависящее, — ответила она.

Девушка отдавала себя отчет, что самым бессовестным образом использует Джереми, в то время как он испытывает к ней чувство. Но совесть ее даже не шевельнулась.

Поскольку Виктория стояла у окна, она первая услышала конский топот и ржание лошадей. К трактиру подъехали всадники. Она насчитала человек десять, у троих в руках горели факелы.

— Кто это? — испуганно спросила Виктория.

Джереми двинулся было к ней, но девушка вдруг резко приказала ему:

— Затушите свечи, нельзя, чтобы нас заметили!

Она снова осторожно выглянула в окно, прячась за ставней, и вдруг отпрянула, бледная, словно полотно, привалилась к стене, трясясь мелкой дрожью и прерывисто дыша.

— Что с вами? — удивленно спросил Джереми, приближаясь к окну.

— Там Джейсон! — выдохнула она, но, заметив, что Джереми собирается, даже не таясь, взглянуть вниз, коршуном налетела на него, отталкивая от окна. — Не подходите, он нас заметит!

— Я осторожно в щель посмотрю, — тихо сказал молодой человек, мягко отстраняя Викторию.

— Он приехал меня убить! — выдавила из себя Виктория.

— Вам нечего бояться, я ведь с вами. Я не позволю причинить вам вред.

Девушка нервно хохотнула и уверенно заявила:

— Вас он тоже убьет.

— Не преувеличивайте, Виктория. Я вижу с Джейсоном троих людей моего отца. Это Леман, Брукс, а имени третьего я не знаю, но я уверен, что он служит у нас.

— Папочка послал за вами людей? Как мило. Значит, вам бояться нечего, — съязвила Виктория. Ее всю трясло от ужаса. В отличие от Джереми, она понимала, что ей пришел конец. Джейсон не выпустит ее из своих лап. Убьет не сейчас, так позже. Увезет ее к дяде и там с ней разделается. И молодой Уоррен ничем не сможет ей помочь.

Зачем? Зачем она убежала от Адама?! Он не такой наивный, как ее сопровождающий, и никогда не допустил бы, чтобы Джейсон добрался до нее!

— Люди моего отца не позволят, чтобы со мной что-то случилось, а я позабочусь о вашей безопасности, — оптимистично заявил Джереми.

В дверь трактира громко стучали и требовали, чтобы их впустили. Слышались вопли хозяина, страшно орущего на незваных гостей, и уговоры его дочери, желающей заработать как можно больше.

— Идите и скажите этой дуре, чтобы она не впускала их! — вскричала Виктория.

— Успокойтесь, вы вся белая и дрожите! Я сейчас пойду и договорюсь с ними. Мы уедем с людьми моего отца.

— Не пускайте их сюда!

— Вы же понимаете, что, рано или поздно, но они войдут. Не дрожите вы так, — мягко приобнял ее молодой человек, а затем направился к двери.

— Нет! Не уходите! — Виктория в отчаянии уцепилась за его рукав.

— Успокойтесь, все будет хорошо, — увещал ее Джереми.

Взгляд девушки упал на его пояс, за который был заткнут пистолет.

— Дайте мне оружие.

— Виктория! — удивленно воскликнул он.

— Дайте мне заряженное оружие, или останьтесь здесь со мной, — твердо сказала она.

— Хорошо, но обещайте, что не воспользуетесь им.

— Да-да, — быстро ответила Виктория. Она пристрелит Джейсона, если только тот осмелится приблизиться к ней. Ради забавы отец пытался научить ее стрелять. Правда, ей это занятие не пришлось по душе, — она ни разу не попала в цель.

Девушка убедилась, что пистолет заряжен, и только тогда позволила Джереми уйти. Но она не собиралась ждать его возвращения. Бежать — вот единственное спасение. Она должна выбраться из дома! Как можно быстрее! И, если трактир не окружен бандитами, у нее есть шанс ускользнуть. Она вспомнила, что, при обходе дома, видела распахнутые ставни и в задней его части, и решила вылезти в окно со стороны, противоположной входу. Придется как-то спускаться со второго этажа, но высота и возможность разбиться пугала намного меньше, чем встреча с Джейсоном.

Виктория надела плащ и шляпу и стремительно вышла. Крепко сжимая рукоять пистолета, она пробежала по длинному коридору и распахнула незапертую, к счастью, дверь в комнату, выходящую окнами на задний двор… И испуганно застыла, увидев на фоне открытого окна темный мужской силуэт, — человек только что перевалился через подоконник. Бандит проник в дом, пока Одноглазый отвлекал хозяина у парадных дверей. А Виктория ни на секунду не усомнилась в том, что перед ней бандит: в лунном свете тускло блеснул длинный ствол пистолета, который он держал.

Мужчина был один, и он стоял на пути к свободе. Девушка не колебалась, она вскинула руку с оружием и нажала спусковой крючок.

ГЛАВА 7 — О встрече влюбленных

Выстрел прозвучал столь оглушительно, что Виктория в ужасе выронила пистолет и зажмурилась. Еще мгновение назад она была полна решимости убрать со своего пути мерзавца, пришедшего убить ее, и вот вся бравада разом покинула ее.

— Какого черта? — услышала она вдруг знакомый голос, полный возмущения.

Не веря своим ушам, она осмелилась открыть глаза. Этот хрипловатый низкий голос мог принадлежать лишь одному человеку. Фокс?!

Мужчина, в которого она стреляла, чуть подвинулся и теперь опирался на стену, поскольку подоконник оказался не слишком ненадежной опорой. Он тоже уронил пистолет на пол и прижимал правую руку к левому плечу. Шляпа упала с его головы и, приглядевшись, Виктория окончательно убедилась в том, что перед ней действительно Фокс.

— Вы совсем спятили? — процедил он сквозь зубы.

— Боже милосердный! — ахнула девушка, бросаясь к нему. — Это вы?

«Неужели я попала в него?» — думала она, глядя на Адама, зажимающего рану рукой.

— Это вы? — как зачарованная повторила она, заглядывая в лицо. Она не могла поверить, что это, в самом деле, Адам. Зато сердце, видимо, признало Фокса и колотилось точно сумасшедшее.

— Вы что же, дорогая, во всех палите без разбора? — проворчал Адам и добавил: — Прямо в яблочко!

— В какое яблочко? — пролепетала она, совершенно ничего не понимая.

— В эту руку мне, знаете ли, недавно стреляли.

Его недовольство, в совокупности с подтруниванием над ситуацией, окончательно убедили Викторию в том, что перед ней Фокс, а не игра воображения. И она испытала невероятное облегчение оттого, что он рядом. Страх, мучивший ее все время, отступил. Адам сильный и умный, он знает, что нужно делать, он сможет защитить и позаботиться о ней. Увы, молодой неопытный Джереми не мог дать ей такой уверенности. Ее не смущал даже тот факт, что в дом ломился Одноглазый, а Фокс оказался ранен, — одно только его присутствие вселяло уверенность в благополучном исходе ее столь неудачного путешествия.

Как же ей хотелось прижаться к нему и разреветься! Пусть он утешит, пусть скажет, что все будет хорошо. Но Адам сейчас не в том состоянии, чтобы утешать.

— Я не хотела! — жалобно пискнула Виктория, лишь бы он не злился на нее. — Я приняла вас за бандита!

— В таком случае, давайте не допустим, чтобы я истек кровью, — предложил Адам, но, видя, что девушка напугана и не понимает, что от нее требуется, приказал: — Найдите быстрее тряпку, чтобы перетянуть рану.

***

Джереми стоял недалеко от входной двери и молча смотрел, как трактирщик ругается с Одноглазым Джейсоном. У бандитов имелись зажженные факелы и их главарь был хорошо виден молодому человеку сквозь широкую щель в одном из оконных ставней.

По тону Джейсона становилось понятно, что его терпение подходит к концу. Договориться с владельцем "Толстого мерина" казалось невозможным.

— Ломайте дверь! — велел Одноглазый своим людям.

— Я выстрелю в первого, кто посмеет переступить порог моего трактира! — заорал хозяин, потряхивая старым мушкетом.

— А потом я выстрелю в тебя! — крикнул в ответ Джейсон.

Но никто из его людей не хотел ломать дверь и связываться с ненормальным трактирщиком.

Джереми посмотрел на дочь хозяина трактира. Она испуганно жалась в стороне и уже не просила отца открыть непрошеным гостям. Ее побелевшие губы постоянно шевелились, видимо, девушка молилась.

И в этот момент наверху в доме раздался выстрел. Джереми резко обернулся. Виктория! Это она стреляла! Но почему? А вдруг, от отчаяния и безысходности, напуганная тем, что он оставил ее одну, она решила покончить с собой?

Он хотел бежать к ней, но в этот момент раздался крик Джейсона:

— Ломайте дверь, ублюдки!

И что-то тяжелое ударило в косяк.

Джейн тоненько завизжала и забилась в угол, папаша ее выругался и приготовился стрелять.

Вот тогда и раздался еще один выстрел, но уже на улице. Выстрел снес шляпу с головы Одноглазого. Тот резко обернулся, пытаясь понять, кто и откуда стрелял. Потом раздался второй выстрел, который свалил одного из его подельников.

Вдалеке кто-то закричал, но Джереми не смог разобрать слова.

Бандиты потеряли всякий интерес к трактиру и смотрели куда-то в сторону.

Первым очнулся Леман, — один из людей отца Джереми. Он вскочил на коня и поскакал в направлении леса.

— Мистер Уоррен, — кричал он. — Это я, Леман! Остановитесь! Меня послал ваш отец!

— За ними! — рявкнул Джейсон, вскакивая на коня. Бандиты последовали его примеру, и вся кавалькада умчалась в погоню за лжеуорреном. И откуда он взялся?

Ничего не понимающий, Джереми поспешил наверх к Виктории, переполненный самых дурных предчувствий.

***

— Что это? Кто-то стрелял? — испугалась Виктория.

— Думаю, путь свободен, — тихо ответил Фокс. — Нужно убираться из трактира.

На лестнице раздались торопливые шаги. Адам тут же напрягся и схватил пистолет, который Виктория подняла с пола и вернула ему.

— Это, верно, Джереми, — догадалась Виктория и выглянула в коридор. — Это он, — подтвердила она.

Фокс недовольно скривился. Держаться на ногах не осталось сил, и он опустился прямо на пол.

— Давайте простыню, — недовольно проворчал он, и Виктория, принесшая из своей комнаты шандал со свечами и, за неимением лучшего, простыню для перевязки, бросилась выполнять его просьбу.

Все пошло не так, как Адам планировал. Он был ранен, и молодой соперник мог оказаться серьезным препятствием на пути к Виктории. Она зовет сынка Уоррена просто "Джереми"! По имени за столь короткое время знакомства! Интересно, как далеко успели зайти их отношения? Ревность жгла душу, но Адам не собирался так просто отступать. Он еще поборется.

Джереми стремительно ворвался в комнату и изумленно уставился на открывшуюся перед ним картину: сидящего на полу Фокса и суетящуюся возле него Викторию.

— Я слышал выстрел! — воскликнул он.

— Ох, произошла ужасная ошибка! Я приняла его за бандита и выстрелила! Я не хотела! — выпалила Виктория на одном дыхании. Адам как раз вытащил нож из сапога и подал ей, чтобы она смогла разрезать простыню на полосы.

— Кто вы? — требовательно спросил Джереми у Фокса, который при свете свечей внимательно изучал молодого соперника.

— Это Адам Фокс, — ответила за него Виктория, деловито работая руками.

— Фокс! — в тоне Джереми прозвучали как удивление, так и презрительные нотки.

Виктория утвердительно кивнула и опустилась перед Адамом на колени с куском ткани.

— Что случилось? Кто-то стрелял на улице? Где Джейсон? Хозяин не открыл ему? — она завалила Джереми вопросами, пока помогала раненому стянуть жюстокор.

— Кто-то, действительно, стрелял, а потом Джейсон и все его люди уехали. Я ничего не понимаю, — пробормотал Джереми.

Девушка тем временем обрезала рукав сорочки Адама.

— О, Боже! Рану нужно обработать, — прошептала она срывающимся от страха голосом. Рука Адама была вымазана кровью, продолжающей вытекать из раны.

— Нет времени. Нужно уходить. Джейсон может вернуться в любую минуту, если поймет, что гонится не за теми, — выдавил из себя Адам охрипшим от боли голосом.

Виктория стала обматывать его руку куском простыни.

Джереми растерянно наблюдал за девушкой. Он явно не ожидал от изнеженной хрупкой Виктории столь решительных действий.

— Виктория, что вы делаете? — удивленно спросил он.

— Перевязываю его, разве вы не видите? — недовольно бросила она в ответ.

— Во дворе творится что-то странное, кто-то стрелял, и все погнались за этим человеком. Нам следует воспользоваться их отсутствием и уехать сейчас, — повторил за Фоксом Уоррен.

Адам напрягся: Джереми уведет Викторию, и он не в состоянии помешать ему. Но нет, он так просто ее не отпустит!

Внизу слышались крики хозяина трактира и его дочери. Они отчаянно ругались между собой, но почему-то на второй этаж не поднимались.

Виктория закончила перевязывать раненого и поднялась на ноги. Она в нерешительности посмотрела на Адама и перевела взгляд на Джереми.

— Нам нужно ехать, сейчас, — настаивал молодой человек.

— Но мы не можем оставить его здесь! — воскликнула девушка, кивая на Адама.

От неожиданности Джереми обомлел, а Адам приободрился.

— Что же вы предлагаете? Взять мистера Фокса с собой? Это невозможно! Он не может ехать!

— Но он истечет кровью! Его смерть будет на моей совести! — взгляд Виктории стал умоляющим.

— Уверен, его найдут и окажут помощь, — не сдавался Джереми.

— Скорее уж добьют, — хмыкнул Фокс; он решил подстраховаться и вставить слово. — Я могу ехать в седле, — уверенно добавил он.

Адам понимал нежелание соперника брать его с собой; но молодой Уоррен заранее проиграл, начав спорить с Викторией. Адам прекрасно знал, сколь упряма может стать эта особа, если ей что-то взбредет в голову.

И его слово действительно оказалось главным. В глазах Виктории мелькнул тревожный огонек, а потом в них появилась стальная решимость. Всем своим видом девушка давала понять, что не двинется с места и останется рядом с Адамом. Джереми осталось лишь покачать головой и сдаться.

— Вам придется взять вещи, — сказал он Виктории, а сам наклонился к Адаму, подставляя плечо, и холодно произнес: — Обопритесь на меня, мистер Фокс.

ГЛАВА 8 — О разном

Адам и сам до конца не верил, что обратился за помощью к гадалке, чтобы найти Викторию. Конечно, Джулиана этому значительно посодействовала: сестрица ныла до тех пор, пока он не сдался и не отправился к Оливии. Та велела принести карту и указала на ней место недалеко от Дувра, а также предупредила, что Виктории грозит опасность.

Потом явился Кристиан, который следил за особняком лорда Дантри, и рассказал о том, что Одноглазый набрал людей — настоящих бандитов, — и что все они собирались немедленно выезжать в сторону Дувра, о чем переговаривались между собой прямо на улице.

Времени на сборы не осталось; нужно было торопиться, раз Джейсон со своим отрядом уже отправился за Викторией.

Фокс с помощником провели в дороге весь день; но ехали они не по основному тракту, а решили срезать путь через лес. Такое путешествие было весьма рискованным, — ведь в лесу наверняка орудовали банды разбойников. К счастью, им повезло, и двумя спешащими всадниками никто не заинтересовался.

Они чуть не выехали прямо к стоянке Джейсона, и Адам в который раз порадовался, что у Кристиана столь острые глаз и слух. Оставив помощника в стороне с лошадьми, Фокс подкрался поближе и затаился в кустах, разглядывая целый отряд головорезов, посланный за Викторией.

На широком лугу у костра расположилось пятеро человек. В небольшом отдалении горел еще один костер, вокруг сидело трое. Между привязанных к деревьям, но пока не расседланных, лошадей прохаживался Одноглазый Джейсон. Он подошел к пятерке своих людей и тихо перекинулся с ними парой слов; при этом, как показалось Адаму, он кинул недовольный взгляд в сторону троицы, сидящей у второго костра.

Тут послышался дробный стук копыт, а затем на лугу появился всадник. Прибывший остановил коня перед Джейсоном и громко отчитался:

— Двое молодых господ остановились на постой в старом трактире недалеко отсюда. — Он рукой указал направление.

Трое человек, до того сидевшие отдельно от остальных, тут же приблизились к разведчику.

— Там был мистер Уоррен? — спросил один из них.

— Не знаю, их нужно проверить. Один из этой парочки вполне может быть переодетой женщиной.

Одноглазый кивнул и тихо сказал:

— Собираемся в путь, господа.

***

Адам изо всех сил постарался обогнать бандитов, но они с Кристианом немного заблудились и не смогли сразу найти старый трактир, поэтому подъехали к нему, когда Одноглазый уже стучался в двери.

Стараясь ничем не выдать своего присутствия, Фокс и его помощник наблюдали за происходящим из-за деревьев.

— Чувствую, Виктория внутри, — пробормотал Адам. — И я должен быть с ней.

— Я их отвлеку и уведу от трактира, — сказал Кристиан, проверяя пистолеты.

— А я попробую проникнуть внутрь. Если у меня получится, и она там, увезу ее отсюда. Так что жди меня на постоялом дворе «Три дороги». И мне нужно время. Начнешь действовать, когда они станут ломать дверь. Хозяин явно не собирается пускать их добровольно, — усмехнулся Адам, прислушиваясь к пререканиям перед входом в трактир.

Кристиан кивнул в ответ и неспешно тронул коня, присматриваясь к Джейсону и его людям и выбирая удобную позицию.

Адам же отвел свою лошадь подальше и привязал ее среди густых деревьев. Затем он обогнул «Толстого мерина», в надежде проникнуть внутрь с задней стороны.

Здесь, как и предвидел Фокс, караулил один из бандитов, — он смотрел на окна дома и нападения со спины не ожидал. Адам убрал его тихо.

Окна первого этажа оказались заколочены досками, но на втором некоторые были гостеприимно распахнуты. Фоксу пришлось попотеть, чтобы вскарабкаться наверх. Доски и помогли ему в столь непростом деле, но он пару раз чуть не сорвался и, проклиная все на свете, с трудом перелез через подоконник.

Лучше бы он этого не делал… Но ему и в страшном сне не могло присниться, что Виктория «угостит» его пулей.

***

Одноглазый резко дернул поводья лошади, заставляя ту остановиться.

Озарение пришло слишком поздно, — они далеко ускакали от трактира.

Примеру главаря последовали и остальные бандиты. А вот тот, за кем они гнались, будто исчез, растворился среди деревьев.

Вот мерзавец! Чуть не пристрелил его, Джейсона, у «Толстого мерина»! И убил одного его человека, а Лемана ранил прямо на скаку, ловко метнув нож. Одно это должно было сразу насторожить и заставить задаться вопросом: откуда бы сыну торговца иметь столь специфические навыки? Но азарт погони заставлял бездумно мчаться за жертвой.

И ведь Джейсону и в голову не пришло, что это может быть не Уоррен, особенно после того, как неизвестный закричал: «За мной, мисс Виже! Не отставайте!»

Он был уверен, что гонится за сыном торговца и Викторией. А на кого еще он мог подумать?

Да и Леман тут же признал в незнакомце Джереми и первым бросился за ним, умоляя остановиться и крича на весь лес, что его послал Уоррен-старший.

В темноте трудно было различить, кто скачет впереди. Второго всадника, которым должна была быть Виктория, Джейсон так и не увидел. И, судя по всему, ее здесь и не было. Эта дрянь осталась в трактире. Недаром хозяин «Толстого мерина» столь отчаянно не желал открывать дверь!

Но кто же тогда увел их от трактира? Мальчишка Уоррен? Вряд ли. Он не смог бы выйти незамеченным из дома, — Джейсон велел окружить здание.

Значит, в дело вмешалась третья сила. И на ум приходил лишь один человек, чье имя упоминалось еще в Лондоне. Фокс.

Что ж, этот ублюдок достаточно ловок, чтобы провернуть такое. Вполне в его духе — усложнять жизнь людям.

Размышляя, Джейсон нервно мял поводья в руках, не замечая, что его окружили наемники, молча ожидающие приказа. Люди Уоррена, так же, не говоря ни слова, смотрели на него. Видимо, все чувствовали подвох.

Поняв, сколь легко его провели, Джейсон впал в ярость. Он, всегда гордившийся умением владеть собой в любой ситуации, дергался на коне, из горла вырывались какие-то булькающие звуки. Он слишком сильно натянул поводья, и лошадь его чуть не сбросила, зато пляска на коне спасла ему жизнь. Пуля просвистела совсем близко. Второй выстрел свалил еще одного человека Джейсона, державшего факел.

— К трактиру! Назад! — закричал Одноглазый. Глупо ждать, пока стрелок вновь перезарядит свои пистолеты, — наемники являлись прекрасной мишенью для него. И не менее глупо было надеяться, что Виктория все еще там, в "Толстом мерине". Но нужно было торопиться, преследовать девчонку по горячим следам.

Никогда еще он не возился столь долго с жертвой. Найти Викторию стало делом чести. И он обязательно ее найдет, а перед смертью она будет мучиться. Очень сильно мучиться.

ГЛАВА 9 — О том, как Фокс и Уоррен лошадь делили

Адам, естественно, не принял помощи Уоррена и поднялся с пола сам.

Сборы не заняли у молодых людей много времени, и вот Виктория и Джереми шли за Фоксом по коридору, желая как можно скорее покинуть оказавшийся ловушкой трактир.

Завидев на лестнице Фокса, хозяин с дочерью подозрительно уставились на него.

— Вы кто такой? И чего вы там наверху стреляли? — неприветливо поинтересовался старик, стоило Адаму поравняться с ним.

— Уходите отсюда, папаша. Одноглазый скоро вернется, и вам обоим будет плохо, — на ходу бросил Адам вместо объяснений и направился к двери. Виктория и Джереми поспешили за ним.

— Это я и собирался сделать! — сварливо крикнул им вслед хозяин, но его уже никто не слышал.

Оказавшись снаружи, Фокс остановился и спросил:

— Где ваши лошади? — и, не дожидаясь ответа, велел: — Найдите их и оседлайте. Да побыстрее! Я пойду за своей. Скоро буду здесь.

***

Виктория и Джереми без труда нашли конюшню, примыкающую к трактиру. Лошади были на месте. Хозяин трактира расседлал, почистил уставших животных и задал им корму.

В конюшне оказалось темно. Молодой человек принес из трактира фонарь и сообщил девушке, что старик и его дочь в спешке собирают вещи.

Джереми стал седлать свою лошадь, Виктория возилась со своей. Заниматься этим ранее ей не доводилось, поэтому у нее мало что получалось, что лишь раздражало, — девушке хотелось как можно быстрее уехать, пока не нагрянул Джейсон со своей бандой.

— Я не понимаю, откуда у вас столь неподобающие знакомства? — недовольно спросил Джереми.

Виктория прекрасно поняла, о ком он говорит. Отвечать не хотелось, она даже раздраженно дернула плечом, будто отмахиваясь, но молодой человек вопросительно смотрел на нее, и она сказала:

— Не до объяснений теперь. Нужно торопиться.

— Я вполне допускаю, что вы просто не знаете, что он за человек… — Уоррен сделал паузу, будто давая девушке возможность подтвердить его слова.

И Виктория так бы и сделала, лишь бы он отвязался, но на нее вдруг накатила такая злоба, что она, забыв о лошади, сжала кулаки и повернулась к своему спутнику.

— Любите сплетни? — язвительно спросила она.

Виктория даже не пыталась успокоиться, негодование жгло ее.

Как?! Как Фокс живет с этим, если каждый, кому не лень, готов обвинять его в смерти брата? Но ведь он не виновен! Как же несправедливо!

Джереми чуть нахмурился, видя ее реакцию, и твердо ответил:

— Я не люблю сплетни и говорю о том, что знаю. Мне доводилось раньше встречать мистера Фокса. Я не сразу узнал его сегодня, да и не ожидал увидеть рядом с вами. Но одно мне известно точно: Фокс чуть не разорил моего отца обманом. Он нечестный делец…

— Вашего отца!.. — презрительно бросила Виктория, вспомнив отвратительную сцену в карете. Ее передернуло. Перед глазами так и вставал мерзкий тип с брюшком и маленькими похотливыми глазками.

— Да, именно моего отца. Какого бы мнения вы о нем ни были, оно не умаляет главного: Фокс — лжец, и нам лучше с ним не знаться. Не понимаю, что ему от вас нужно. Предлагаю ехать, не дожидаясь его.

Девушка не смогла удержаться от нервного смешка. Она скорее доверится раненому Фоксу, нежели наивному простаку Уоррену! Ее мнение о Джереми опускалось все ниже и ниже.

— Поздно. Вы слишком долго копались, Уоррен, — раздался хрипловатый голос от входа.

Виктория вздрогнула от неожиданности. Она жутко боялась, что вот-вот нагрянет Одноглазый. А ведь она не услышала стука копыт; Фокс подкрался незамеченным, отметила она.

Адам подошел к Джереми и одарил его презрительным взглядом. Впрочем, в ответ он получил точно такой же.

— Что, Уоррен, отец не балует вас правдой? — насмешливо спросил Фокс. — Не доверяет? Я бы на его месте тоже вам не доверял.

— Отец мне вполне доверяет.

— И о контрабанде рассказал? — в голосе Фокса скользили глумливые нотки.

Джереми выглядел оскорбленным. Кажется, оппоненту удалось больно уязвить его.

— Вы клевещете! — выдохнул он.

Виктория не верила в происходящее. О чем они говорят?! Нашли время! Она хотела вмешаться, образумить их, но тут Джереми кинул:

— Лжец! Мы с мисс Виже уезжаем, и не пытайтесь нас преследовать!

Девушка видела, как исказилось злобой лицо Адама. А в следующую секунду он выхватил пистолет и приставил дуло ко лбу ошарашенного Уоррена.

— Если я такой мерзавец, то, что мне стоит пристрелить вас прямо здесь? — процедил сквозь зубы Фокс.

Что он творит?! Виктория совершенно растерялась и не знала, что делать. Сердце билось в груди с бешеной скоростью, и она боялась, что с ней начнется истерика. Нужно прекратить ссору! Адам явно не шутит!

Джереми же довольно быстро обрел присутствие духа. Ладонью он отодвинул дуло от лица и сухо ответил:

— Может быть, суд и виселица?

— Сомневаюсь, — хмыкнул Фокс, но пришедшая, наконец, в себя Виктория не дала ему продолжить. Она бросилась между спорящими и стала отталкивать Адама от Джереми.

— Вы с ума оба сошли? Что вы делаете? Прекратите немедленно! — кричала она. — Нам нужно уехать отсюда, и как можно скорее!

— Здравая мысль, — заявил Фокс, убирая пистолет за пояс.

Виктории все-таки удалось отодвинуть мужчин друг от друга, и теперь она спешила закрепить результат.

— Адам! — капризно надула она губки, даже не заметив, что назвала Фокса по имени. Она желала лишь одного — заставить мужчин вернуться к реальности и бежать, пока бандиты не вернулись. — У меня не получается! — она указала на седло.

— Я помогу! — тут же вызвался Джереми, руша все ее старания.

Но Адам преградил ему путь, и оппоненты вновь столкнулись лбами.

Виктория все больше отчаивалась, — если они будут выяснять отношения на каждом шагу, то они никуда отсюда не уедут! А она торопилась и не понимала, почему они ведут себя именно сейчас, как упрямые бараны.

И она все больше злилась на Фокса. Ведь он умный! Он должен понимать, что нужно бежать от трактира, и побыстрее! Чего же он тянет?

— Хватит! — крикнула Виктория. — Джереми, седлайте свою лошадь! Адам займется моей!

— Слышали, Уоррен? Занимайтесь своей кобылой, а мою оставьте мне, — насмешливо кинул Адам.

— Прекратите же! — истерично взвизгнула Виктория, и мужчины тут же разошлись.

Только тогда она поняла, что неправильно распределила силы. Джереми быстро закончил дело, а вот Адам с трудом справлялся практически одной рукой, вторая плохо слушалась. Да и выглядел он совсем нехорошо, — видимо, рана давала о себе знать. Виктория помогала ему, как могла, боясь, что Уоррен вмешается, и они с Фоксом опять сцепятся.

Наконец, лошади были оседланы, и беглецы пуститься в путь. Только Виктория переживала, выдержит ли дорогу раненый Адам.

ГЛАВА 10 — О подготовке к безумствам

…Джереми не знал, к кому кидаться: то ли к кричащей Виктории, то ли к лежащему на дороге Фоксу.

Поначалу все шло вполне спокойно. Фокс предложил ехать к постоялому двору, — бандиты не осмелятся напасть при большом количестве свидетелей, да и охранников там можно нанять. Джереми согласился с ним без споров, и они тронулись в путь.

Будто помогая беглецам, полная луна освещала дорогу. Фокс ехал впереди, но постепенно стал отставать. Уоррен как раз обернулся, удивляясь его поведению, — и увидел, как Адам пытается слезть с трусящей лошади. Джереми сразу понял, что раненому плохо, и он не соображает, что делает.

Кажется, Фокс даже не понимал, что лошадь не стоит на месте. Он успел перекинуть ногу через седло, рука его беспомощно прошлась по гриве животного, и Адам упал вниз головой. Вторая нога его осталась в стремени, и бесчувственное тело протащило по земле еще несколько ярдов, пока лошадь окончательно не остановилась.

К несчастью, Виктория тоже обернулась в этот момент. Джереми никогда не слышал, чтобы женщина так отчаянно кричала. Бедняжка не выдержала испытаний вечера, и с ней случилась настоящая истерика.

Виктория сама чуть не свалилась с лошади, торопясь к Фоксу. И она бесконечно повторяла, что Фокс свернул себе шею, и отец ее тоже свернул себе шею, и это она убила Адама… и так раз сто.

Они одновременно оказались возле раненого, и Виктория вдруг опустилась на колени и принялась трясти Фокса за отвороты жюстокора, требуя, чтобы тот открыл глаза.

Джереми понял: если он не вмешается, то она просто добьет несчастного. Но ему пришлось приложить усилие, чтобы оттащить от бесчувственного тела упирающуюся и не перестающую причитать Викторию.

Молодой человек попытался услышать биение сердца Фокса, но девушка, будто обезумев, лезла под руку, мешая. И в большом раздражении он оттолкнул ее. Виктория упала на обочину дороги и даже затихла от неожиданности. Это дало Джереми время убедиться, что сердце у раненого бьется, и тот дышит.

— Он жив.

Виктория смотрела на него, будто не понимая, что ей говорят. А потом вдруг разразилась слезами. Джереми попытался ее утешить, но она его не слушала. И, понадеявшись, что девушка поплачет и успокоится, он решил заняться Фоксом.

Он хотел похлопать раненого по щекам, как тот открыл глаза, будто ждал удара. Некоторое время раненый оглядывался, медленно поворачивая голову, а потом невнятно спросил:

— Я давно так лежу?

— Нет.

Адам вдруг приник ухом к земле, к чему-то напряженно прислушиваясь.

— Сюда едут. Целый отряд, — сказал он наконец.

Джереми прислушался, но ни ржания лошадей, ни конского топота различить не смог.

— Они не так уже и далеко, нужно убираться отсюда. — Адам попытался подняться, но у него не получилось, и на этот раз ему пришлось принять помощь соперника.

— Вы сможете ехать? — Джереми с тревогой смотрел, как Фокс, шатаясь, пытается устоять на ногах. Раненый тяжело дышал и, казалось, в любую секунду мог снова упасть в обморок.

Становилось ясно, что ехать дальше он не сможет. Джереми огляделся: дорога и проглядываемый в свете полной луны лесок по краям. Если люди и смогли бы здесь спрятаться, то лошади выдали бы их местоположение.

— Нужно их задержать, — сказал Фокс. — У меня к седлу приторочена веревка. Принесите ее, скорее.

Джереми послушался: глупо спорить с более опытным Фоксом сейчас. Да и не испытывал теперь к нему молодой Уоррен того презрения, что раньше. Зато он здорово волновался, но старался давить в себе это чувство и не терять присутствия духа.

Адам наклонился над плачущей Викторией. Она, запинаясь, пыталась что-то ему сказать, не переставая рыдать. Джереми вздрогнул, когда Фокс вдруг залепил ей пощечину. Виктория вскрикнула, голова ее мотнулась. Удивление и возмущение отразились на ее лице.

— Ты меня ударил? — она будто не верила в произошедшее.

— Ты снова с нами! Я рад. Вставай, ты мне нужна, не время предаваться печали.

Джереми лишь покачал головой, видя, что пощечина помогла, и девушка быстро пришла в себя. Он принес веревку.

— Привяжите конец к тому стволу, и покрепче, — сказал Фокс, показывая через дорогу, а сам направился с другим концом веревки к ближайшему дереву. — Виктория, помоги мне.

Втроем они натянули веревку через дорогу.

— Это их задержит на некоторое время, — сказал Адам. Он стоял, тяжело привалившись к дереву, и говорил через силу. — А вы езжайте как можно быстрее. За поворотом оставите мою лошадь. Может, это заставит бандитов искать нас в лесу.

— А ты? — девушка смотрела на него полными тревоги глазами.

— Я тоже остаюсь! — запальчиво заявил Джереми.

— Езжайте уже! — прикрикнул на них Фокс. — Пока мы здесь спорим, Джейсон приедет.

Он нехотя отошел от дерева, схватил Викторию за руку и повел к лошади, по пути говоря:

— Вовсе ни к чему, чтобы нас всех здесь убили, мне хочется еще пожить. И, Уоррен, у вас будет куда больше проблем на постоялом дворе, чем вам кажется. Джейсон будет требовать, чтобы вы отдали ему девушку. Он будет настаивать, что должен отвезти ее к опекуну. Не позволяйте ему даже близко к ней подойти, иначе они выведут ее из трактира и убьют. Если надо, врите, что вы ее муж. Наймите людей для охраны…

Джереми шел за ними, молча внимая Фоксу. Тот отлично все продумал, и, это, не смотря на то, что был ранен. Молодой человек чувствовал себя никчемным. Только теперь он начал понимать, насколько все серьезно, что на кону стоят жизнь и смерть. Раньше ему никогда не приходилось бывать в столь серьезных передрягах, но он постарается доказать, что и он достоин Виктории.

— Выжимайте из лошадей, сколько сможете, веревка бандитов надолго не задержит, — напутствовал их Фокс, и вдруг со злой усмешкой добавил: — И сохраните мою женщину для меня, Уоррен. А я тут в кустах отлежусь, потом вернусь и заберу ее у вас.

Всякая симпатия к Фоксу тут же исчезла, и Джереми вспылил:

— Да черта с два я ее отдам!

— Вот и договорились, — ехидно посмеиваясь, ответил Фокс, подсаживая Викторию на лошадь здоровой рукой и хлопая животное по крупу.

— Адам! — девушка умоляюще смотрела на него и, кажется, хотела еще что-то сказать, но он зло крикнул:

— Делай, как велю, и не создавай проблем!

Джереми видел, как упрямо сжались губы Виктории, как яростно сверкнули ее глаза. Она резко отвернулась и поскакала прочь.

Уоррен поехал за ней, уводя за собой лошадь Фокса.

***

Адам смотрел им вслед, пока всадники не скрылись за поворотом. Как только стих стук копыт лошадей, он, спотыкаясь и пошатываясь, как пьяный, сошел с дороги на обочину и спрятался за дерево.

Веревка, конечно, задержит бандитов, но ненадолго. Он вытащил сначала один пистолет и осмотрел его, потом второй. У него всего два выстрела, пока наемники будут подниматься и соображать, что произошло. Ножом он орудовать не в силах, он и стоит-то с трудом.

Сколько человек у Одноглазого? В самом начале у костра Адам насчитал шестерых. Двое остались лежать у трактира «Толстый мерин». Может быть, Кристиан убрал еще кого-то…

Не стоит забывать также о троих, которых послал Ричард Уоррен. Они вроде и не опасны для Виктории, но как их отличить в темноте от наемников?

Фокс прислушался. Вот и стук копыт со стороны, противоположной той, куда ускакали Виктория и Джереми, — значит, он не ошибся. Судя по звукам, всадников, действительно, было несколько.

Скорее всего, его убьют. Но, видимо, он не мог до конца осознать всю значимость этого события, потому и страха не было. Тупая пульсирующая боль затмевала разум. Адам был почти уверен, что в плече осталась пуля. Он даже чувствовал ее иногда. А, может, это воображение разыгралось… Он дотронулся до раненой руку, — весь рукав оказался мокрым от крови, повязка, наложенная Викторией, уже не спасала.

Его подташнивало, чувствовал он себя отвратительнее некуда, и казалось, что вот-вот снова потеряет сознание. Но, как никогда ранее, сейчас ему требовался ясный ум, иначе бандиты доберутся до Виктории. Страшно представить, что они сделают с беззащитной девушкой, — только страх за Викторию придавал сил.

А еще, как будто из другой жизни, пришло воспоминание о Жу-Жу, такое щемяще нежное, и совсем некстати. Уж лучше думать о предстоящей заварушке…

А хорошо бы сразу пристрелить Джейсона. Тогда есть надежда договориться с наемниками, перекупить, посулить им золотые горы.

Все-таки он не убийца. Не так-то просто стрелять в людей в упор. Если только за Викторию…

На дороге показались всадники. Адам насчитал четырех человек; отставая от них, с факелом ехал еще один.

Меньше, чем он ожидал; однако четверо — это все-таки много для него. Но главное — Одноглазый Джейсон. Если он, Адам, успеет убить главаря, есть шанс выжить.

Всадники на полном скаку приближались к веревке. Веселье начиналось.

ГЛАВА 11 — О безумствах

Адам отстраненно смотрел, как спотыкается первая лошадь, достигшая натянутой веревки, как красиво всадник вылетает из седла. Наемник упал на дорогу и скатился на обочину в траву.

За первой лошадью стали падать остальные.

Шум стоял страшный — животные ржали, бандиты орали, кто-то грязно ругался, кто-то выстрелил с перепугу. Над дорогой поднялся столб пыли.

Медлить дальше было нельзя. Адам сжал в руке пистолет и вышел из-за дерева. Он совсем забыл о боли, просто выкинул все мысли из головы и сосредоточился лишь на одной — ему нужен Джейсон.

Рядом поднялся один из приспешников Одноглазого, его шатало, и он с трудом стоял на ногах. Но, заметив незнакомого человека с пистолетом, наемник тут же потянулся за оружием. Фокс выстрелил, не задумываясь. Бандит упал.

Лошади сумели подняться и теперь бегали, мешая обзору. Адам крутился на месте, ища взглядом Одноглазого. И тут, в рассеивающихся клубах пыли, он увидел его: Джейсон ползал по земле, тряся головой.

Фокс бросил разряженный пистолет и достал второй. Он не имел права промахнуться…

Джейсон заметил его. Единственный глаз мерзавца расширился, когда тот узрел дуло пистолета, нацеленное прямо в лоб. Адам не собирался мучить подлеца или играть с ним. Он просто нажал на спусковой крючок, и Джейсон упал замертво.

Все. Дело сделано. Теперь осталось договориться с наемниками.

Сразу накатили тошнота и слабость, но Адам стоически гнал их от себя, стараясь сохранять ясный рассудок.

Полная луна по-прежнему освещала дорогу и редкий лес. Фокс огляделся. Совершенно лысый здоровяк склонился над телом того, кого Фокс застрелил первым. Еще один бандит стоял на обочине дороги шагах в пяти от Адама, держа наготове пистолет. По его осторожным повадкам, по острому взгляду сразу становилось ясно, что человек он умный и опасный. Третий, — тот, что ехал самым последним с факелом, — успел остановиться прямо перед натянутой веревкой и теперь гарцевал на лошади, с ужасом озирая место побоища. Он не пытался достать оружие и выглядел жалким. Адам тут же причислил его к людям Уоррена, которые явно не могли соперничать с настоящими бандитами из шайки Одноглазого.

Фокс повернулся к наемнику с оружием, и демонстративно бросил бесполезный пистолет на землю.

— Господа, теперь, когда ваш наниматель почил, я желал бы сам нанять вас. Не знаю, сколько он вам обещал, я заплачу втрое больше.

Бандит прищурился, даже пистолет чуть опустил. На лице читался интерес, и он уже собирался заговорить, но тут поднялся здоровяк. В полный рост он оказался еще выше, чем изначально предположил Фокс.

— Ты убил моего брата! — прорычал он и начал надвигаться на Адама, заставляя того пятиться.

Лысый наступал, не сводя с него налитых кровью глаз.

«Сглазили меня, что ли?» — мелькнуло в голове, и Адам разом вспомнил все неудачи, произошедшие с ним за последнее время.

— Я тебя на части порву! — хрипел бандит, закатывая рукава и обнажая мощные ручищи. Демонстрация последних не оставляла сомнений в том, что здоровяк легко может выполнить свою угрозу. Но тут он будто спохватившись, обернулся к подельнику с пистолетом и просяще сказал: — Я убью его, Ллойд?

Из этого Фокс сделал вывод, что этот Ллойд среди наемников был главным, впрочем, так он и предполагал изначально.

— Ты в своем праве, Грег, — равнодушно ответил главарь, и лысый здоровяк вновь двинулся на Фокса.

Адаму чудом удалось увернуться от огромных кулачищ, которыми так и норовил заехать ему по лицу Грег. Тому не понравилось, что жертва ускользает и он с ревом кинулся на Адама.

Готовясь к смерти, Фокс ожидал милосердную пулю, которая быстро оборвет его жизнь. Но то, что его схватят поперек туловища, поднимут над землей и кинут на дорогу, а потом начнут пинать тяжелыми сапогами, будто старую дворнягу, — вот это стало сюрпризом. Адам не помнил себя от боли, кажется, он кричал, или же ему только чудилось, что он орет. Он желал спасительное забытье, но сознание вдруг сделалось, как никогда, ясным. Удар в живот, и желудок не выдержал, — Фокса начало выворачивать на дорогу. Грег брезгливо отошел от него.

— Постойте! Подождите! Не убивайте его! — крик звенел в голове, но смысл слов Адам понял не сразу. Кому еще понадобилось его бренное тело? Он растянулся на дороге, и чувствовал себя настолько погано, что с трудом мог шевелиться. Но небольшая заминка дала Адаму время набраться сил.

Кричал человек с факелом, он же попросил:

— Узнайте у него, где мистер Уоррен!

Грег не слишком ласково носком сапога заставил Фокса перевернуться на спину, и тот увидел на небе звезды. Прекрасное зрелище. Но ему не дали на них полюбоваться. Закрывая обзор, над ним склонился Ллойд.

— Ну и где мистер Уоррен? — спросил он, ставя ногу на грудь Адама и надавливая на ребра. Интересно, а целые остались?

— Я его убил. — Разбитые губы не хотели разлепляться, язык с трудом ворочался во рту, да Адам и сам удивлялся, что все еще может говорить.

— Что? — испуганный крик послышался откуда-то сбоку. Адам повернул голову и увидел наемника с факелом, стоящего совсем рядом.

— Да. Застал в постели с этой с*кой и обоих убил, — продолжал настаивать Фокс.

Ллойд недоверчиво усмехнулся и спросил:

— К чему тогда ловушка? Успокойтесь, мистер Брукс, — обращаясь к человеку Уоррена, сказал он. — Я уверен, что ваш подопечный жив. Дальше по дороге есть постоялый двор, наверняка, туда они с девицей и направляются. Видимо, Грег отбил этому несчастному мозги, раз он столь глупо врет. — И, обращаясь уже к Фоксу, презрительно бросил: — Смешно. Вы столь отчаянно тянете время и не желаете понять, что девушка от меня все равно никуда не денется. Такая напрасная жертва с вашей стороны.

— А мне смешно, что вы столь легко отказываетесь от больших денег в угоду глупой мести, — пробормотал Адам.

— Вы немного просчитались, сэр. Нас нанял не Джейсон, а граф Дантри. И он заплатит мне любую цену за девчонку. И потом, Одноглазый оставил мне прекрасные рекомендации для графа, и теперь я имею все шансы занять место его помощника.

— Любишь лизать зад хозяину?

Задетый оскорблением Ллойд резко выпрямился, но потом вновь нагнулся и тихо сказал:

— Девчонка, говорят, прехорошенькая. Перед тем, как ее прикончить, мы с Грегом славно с ней развлечемся. — Он обернулся к здоровяку и приказал: — Заканчивай с ним быстрее и поехали.

Где же Кристиан, когда он нужен? Адам так надеялся на его появление…

Неужели, все так и закончится?

Одно радовало — свою миссию он выполнил — задержал бандитов. Оставалось надеяться, что Джереми сумеет постоять за Викторию.

Адам видел, как Грег достает из-за пояса пистолет и целится в него. Внутри все замерло…

***

— Нет!!! — звонкий крик заставил бандита резко обернуться, а Фокса выдохнуть. Он с трудом повернул голову и различил фигуру в плаще, бегущую к ним среди деревьев, за ней показалась и вторая.

— Не делайте этого! — женский крик снова нарушил тишину.

Адам застонал. На него накатило такое отчаяние, хоть вой. Все напрасно, их всех здесь и убьют.

Дура! Какая дура! Не уехала! Сама вышла!

Виктория выскочила из леса на дорогу и целеустремленно пошла прямо к Ллойду. За ней выбежал Джереми.

Наемники ликовали. Мистер Брукс был счастлив и тут же бросился к своему подопечному. Но тот не заметил его и продолжал идти за девушкой.

— Виктория! — Джереми хотел ее остановить, но путь ему преградил Грег.

Молодой человек попытался обойти его, а когда не получилось, даже грубо толкнул, и получил по лицу тяжелым кулачищем. «Нянька» заголосил, видя, как подопечный без чувств упал на землю. А здоровяк посмеиваясь заявил:

— Сейчас очухается. Не будет лезть в следующий раз.

Виктория испуганно оглянулась на произошедшее и снова повернулась к главарю.

— Не убивайте его! Я вас умоляю! Я вас очень прошу! — говорила она, снимая шляпу с головы, видимо, чтобы продемонстрировать, что она женщина. На спину упала толстая коса, и девушка тряхнула ею.

Ллойд пожирал ее масляным взглядом. Адам тоже пожирал Викторию взглядом, пытаясь прожечь в ней дыру, но она ни разу даже не взглянула на него. Смотрела лишь перед собой прямо в глаза бандиту. И стояла так близко от этого мерзавца! Адаму это совсем не понравилось.

Но что она задумала?!

— Мисс Виже! Какая неожиданная и приятная встреча! — промурлыкал главарь.

— Отпустите его! Я заплачу вам! Очень много заплачу, вам столько и не снилось! — сбивчиво проговорила девушка, пытаясь отдышаться, видимо, ей пришлось долго бежать.

— Невероятный день! Мне сегодня второй раз предлагают огромные деньги!

— Целое состояние! Вы будете жить, как принц, ни в чем себе не отказывая! Если вы женитесь на мне, то получите все мое наследство! Двадцать тысяч фунтов, дом в Лондоне!

Ллойд прищурился, а потом недоверчиво усмехнулся и кивнул на лежащего на земле Адама:

— А это первый жених, я так понимаю? Вы были бы прекрасной парой — оба умеете отлично торговаться. Но, знаете, мисс, я не хочу закончить свои дни, как он, — за этими словами последовал еще один презрительный кивок в сторону Фокса.

Виктория впервые за все время взглянула на него, и Адам увидел жалость в ее глазах. Неужели он столь погано выглядит? Но она быстро отвернулась, и лицо ее приобрело решительное выражение.

— Не желаете рискнуть? — насмешливо бросила она бандиту. — Может, ваш друг захочет?

Девушка обернулась и призывно улыбнулась здоровяку. Тот вдруг глупо ухмыльнулся в ответ.

— Не слушай ее, Грегори, — твердо сказал Ллойд. — Эта тварь пытается нас поссорить. Ничего ты от нее не получишь, и от этого тоже, — он пнул носком сапога Фокса в бок. — А вот граф за девку заплатит, сколько пожелаем! И ты забыл, сколько мы людей потеряли из-за них? О своем брате забыл? Сверни шею ублюдку и поехали уже отсюда. Они просто время тянут, ждут своего подельника, который увел нас от трактира.

Глупая улыбка сошла с лица Грега, он нахмурился и повернулся к Адаму.

— Нет, вы нас отпустите! — процедила сквозь зубы Виктория, сверля Ллойда ненавидящим взглядом. Глаза у того вдруг стали удивленные, и он медленно опустил голову вниз. Из складок плаща девушка достала пистолет. Дуло упиралось прямо в грудь бандита.

Адам попытался подняться с земли. Его девочке требовалась помощь. Уоррен только начинал приходить в себя, после удара, а от его «няньки» содействия ждать не приходилось. Грег же каменным изваянием застыл на месте, увидев оружие.

— А ты умеешь им пользоваться, сладкая? — хмыкнул главарь, но кончик губ его нервно дернулся.

— Не промахнусь.

В следующую секунду рука Ллойда метнулась вверх, и он ухватил Викторию за запястье. Видимо, он собирался вывернуть ей руку, чтобы она выронила оружие. Конечно, у девчонки не хватит смелости так просто убить человека. Адам, на его месте, поступил бы так же.

Звук выстрела оглушительным раскатом прогремел в тиши ночного леса. Глаза Ллойда удивленно расширились, и, не издав ни звука, он просто упал.

Над лесом повисла гробовая тишина, даже Брукс перестал причитать над своим подопечным. Все взгляды были обращены на главаря, неподвижно лежащего на дороге.

— Ллойд, — тихо окликнул Грег. Он медленно приблизился к телу, вглядываясь в лицо друга.

Адам посмотрел на Викторию. Она ошарашено взирала на дело рук своих. Видно было, что вся бравада разом покинула ее, как только она осознала, что убила человека.

Адам перевел взгляд на Джереми, тот сидел на земле, держась за голову. Молодой человек морщился и выглядел неважно.

Брукс таращился на труп. Глаза у «няньки» расширились от ужаса, а губы нервно дергались.

Фокс криво усмехнулся. Кучка совершенно немощных людишек; а он так вообще самый никчемный из всех.

— Ллойд! Ллойд! — звал здоровяк. Он опустился на колени и приложил ухо к груди главаря.

Понимая, что Грег когда-нибудь очнется от шока, и защитить их всех от его гнева будет некому, Фокс попытался достать нож из сапога.

Тело болело так сильно, что даже столь несложное движение казалось почти невыполнимым. Но Адам все-таки изловчился и дотянулся до рукоятки. А потом он стал осторожно подниматься на ноги, благо, успел немного отлежаться и прийти в себя. Но он себя переоценил и подъем дался нелегко: Фокса шатало, перед глазами все плыло, и он чувствовал, что сил ударить ножом у него нет.

Адам поймал растерянный взгляд Виктории.

— Уходи, беги, — шепнул он.

Кажется, она начала приходить в себя. Во всяком случае, взгляд сделался осмысленным.

Грег поднял измазанное кровью лицо от груди друга. Глаза его пылали яростью.

— Тварь! Убила его! Убила! — прорычал он, с ненавистью глядя на Викторию.

Девушка испуганно попятилась, видя, как здоровяк поднимается на ноги с явно недружественными намерениями по отношению к ней.

— На куски порву с*ку! — хрипел он, начиная надвигаться.

— Беги! — рявкнул Фокс.

Виктория вдруг швырнула пистолет в голову бандиту и попала тому в переносицу. Грег схватился за лицо, а девушка развернулась и побежала прочь. С диким ревом бандит бросился за ней. Адам шагнул ему наперерез, со всей силой сжимая нож в руке. Он метил в живот. Но Грег просто махнул огромным кулаком, ударив его в грудь. Этого хватило Адаму, чтобы отлететь на приличное расстояние и рухнуть на землю. Он лежал и хватал ртом воздух; кровь стучала в ушах. Нож упал куда-то в траву и затерялся. Тут Фокс услышал оглушительный женский визг. Он приподнялся и увидел, как Грег, ухватив за длинную косу, волочет извивающуюся Викторию за собой, стаскивая с дороги в лес.

— Не надо! Не надо! Помогите! — кричала девушка. Она не успела даже добежать до лошадей, которые прошли чуть дальше по дороге и, пофыркивая, ждали хозяев.

Всего несколько ярдов отделяло Адама от любимой. Он прекрасно видел в лесу силуэты ее и Грега. Тот бросил свою жертву на траву и навалился сверху.

Адам попытался встать и снова упал в пыль.

— Виктория! — Это Джереми вскочил со своего места и кинулся на помощь кричащей девушке. Но на нем буквально повис Брукс, не давая и шагу ступить.

— Мистер Уоррен, не ходите туда! — умолял он. — Этот громила вас убьет! Надо уезжать отсюда!

Джереми отчаянно вырывался, но «нянька» так крепко обхватил его за талию, что молодой человек с трудом мог идти, волоча за собой Брукса.

— Нет! Нет! Нет! Помогите! — с крика Виктория перешла на визг. — Адам! Адам!

Господи! У него чуть сердце не разорвалось! Верно, он поседел в тот миг. Адам сам не понял, каким чудом оказался на ногах, но тут же голова закружилась, и он упал на колени. Еще никогда он не чувствовал себя столь беспомощным! От бессилия хотелось взвыть. Она была в двух шагах от него, а он ничем не мог ей помочь!

— Да отпусти ты его! — крикнул он Бруксу и запустил тому в спину камнем, подобранным с земли. Неожиданный удар напугал «няньку», и он выпустил своего подопечного. Джереми устремился на выручку Виктории. Но что он мог сделать против такого громилы, как Грег?

Фокс видел, как молодой Уоррен подскочил к Грегу и стал оттаскивать от девушки. Здоровяк поначалу отмахивался от него, но, поняв, что тот не отстанет, вскочил на ноги и обернулся к противнику. Раздался выстрел. Джереми покачнулся и стал медленно падать на спину.

И Адам с болью понял, что отправил парня на смерть.

Будто сквозь пелену он видел, как Виктория с воем бросилась на бандита. Как тот ударил ее по лицу, и хрупкое тело упало обратно в траву.

Фокс снова попытался встать. Но сознание медленно заволакивала тьма…

***

Виктория с трудом открыла глаза. С осознанием смерти Джереми силы окончательно покинули ее. Поначалу она отчаянно сопротивлялась, но, кажется, насильнику это нравилось. Он распалялся все больше и больше, разрывая на ней одежду; наваливался, рискуя раздавить; больно сдавливал грудь своими ручищами.

Она больше не кричала, смотрела, как он возвышается над ней. Грег опустился рядом на колени, схватил девушку за ногу и потянул к себе. Он был ей отвратителен до тошноты.

— Нет! — Виктория попыталась вырваться, в груди стыл ужас. Она не могла поверить, что все наяву происходит с ней. И не могла смириться, снова задергалась, забилась. Здоровяк тяжело дышал и, не обращая внимания на сопротивление, подтащил девушку к себе. И без того рваная сорочка на ней непотребно задралась, оголяя бедра и живот.

От мысли, что этот мерзавец с ней собрался сделать, силы у Виктории прибавились. Она вновь стала вырываться и звать на помощь. Но никто не торопился к ней. Почему Адам не приходит? Напрашивающийся ответ пугал, она не хотела верить в самое страшное и все равно продолжала звать Фокса, уповая на глупую надежду.

Насильник навалился на нее, но тут же вдруг вскочил на ноги. Виктория приподнялась на локтях и увидела в двух шагах от себя высокого мужчину. Глаза его были прищурены, а рот кривился, будто в зверином оскале. Не сразу в этом полном ярости человеке, она признала Кристиана. Тот бросился на бандита, они сцепились и повалились на землю. Схватка оказалась неожиданно короткой и закончилась отвратительным хрустом ломающихся костей. Кристиан поднялся на ноги, Грег с неестественно вывернутой шеей остался лежать на земле.

Все было кончено.

Но тут же девушка вспомнила про Джереми; она вскочила и кинулась к нему, но над молодым человеком уже склонился Брукс.

— Пошла вон! — ощерившись, точно пес, закричал он. — Все из-за тебя, потаскуха! Из-за таких, как ты! — и вдруг заплакал, приговаривая: — Мистер Уоррен был таким хорошим мальчиком, таким добрым. С детских лет его воспитывал…

Виктория отпрянула, ее затрясло. Она не могла поверить, что Джереми умер. Такой молодой, такой красивый, такой отзывчивый… Из-за нее…

Девушка перевела растерянный взгляд на Кристиана, будто ища поддержки.

— А где Адам? — выдохнула она. Внутри все замерло в ожидании ответа, но Кристиан ничего не сказал, лишь отвел глаза.

Она не помнила, как, босая, в одной драной сорочке, бежала обратно на дорогу. Остановилась лишь, когда увидела фигуру Фокса, — он лежал без движения лицом вниз. Ноги подкосились, и она упала на колени рядом с ним. Невозможно. Это выше ее сил. Она не переживет, если он умрет. Грудь рвало от рыданий. Хотелось орать во всю силу, а она лишь ползала рядом с Адамом, задыхаясь и размазывая слезы по щекам.

— Не покидай меня! Как ты можешь сейчас? Не оставляй меня одну! Господи, помоги! — Виктория боялась дотронуться до любимого и узнать, что он действительно мертв. Но, не выдержав, прижалась к нему… и услышала слабое биение сердца.

ГЛАВА 12 — О мужских забавах и задушевных разговорах

Виктория устало присела на кровать. На постоялом дворе, куда они все-таки добрались, почти все комнаты оказались заняты. Хозяин выделил им две смежные. Большая просторная комната досталась мужчинам, маленькая, но такая уютная — Виктории.

Они пробыли здесь пять дней. Пять долгих, безумных дней, полных тревог, слез и скандалов.

В соседней комнате заговорили на повышенных тонах. Девушка резко встала, чувствуя, что готова убивать. Пальцы сжались в кулаки, и она жадно втянула воздух, пытаясь успокоиться. Выходить не хотелось, но она все-таки решила посмотреть, что происходит. Виктория быстро пересекла комнату, из-за двери послышался смех, что настораживало еще больше.

Виктория вошла.

Фокс и Уоррен играли в карты на кровати последнего. Кристиан и мистер Брукс наблюдали за игрой.

Виктория скрипнула зубами и, решительным шагом промаршировав до игроков, стала собирать карты, лежащие между ними.

— Виктория, оставьте! Мы не станем больше на вас играть! Мы еще в прошлый раз поняли, как не правы были! — воскликнул Джереми, умоляюще глядя на нее.

— А на что вы играете? — зло спросила она, ожидая нового подвоха и чувствуя, что безумно устала от своих поклонников и их выходок.

Взять хотя бы то, что, не успев толком оправиться, они подрались и у обоих открылись раны, которые Виктория, Кристиан и Брукс все это время старательно обрабатывали, выхаживая трудных пациентов.

Драчунов растащили, кровати их раздвинули как можно дальше, чтобы соперники не могли друг до друга дотянуться, но рты им заткнуть никто не мог. И целый день можно было слушать, как Фокс и Уоррен упражняются в злословии, пытаясь доплюнуть друг до друга ядом.

Наругавшись до хрипоты, они сели играть в карты. А на кон поставили, как оказалось ее, Викторию!

Карты девушка у них изъяла и пригрозила бросить мужчин здесь и уехать, тем самым, пытаясь пресечь недостойное поведение. Поклонники немного угомонились, но находиться в их обществе все равно было невыносимо тяжело.

Виктория понимала, что должна поговорить с Джереми и тем самым прекратить это сумасшествие, но при свидетелях, особенно при Фоксе, прожигавшим ее взглядом, стоило ей лишь приблизиться к Уоррену, о разговоре не могло быть и речи.

— Так на что вы играете? — повторила свой вопрос Виктория, отбирая у Джереми карты. Он тут же ухватил ее за руку, нежно сжимая в ладони тонкие пальцы и преданно заглядывая в глаза.

— На деньги, — наконец подал голос Фокс, бросив на нее короткий взгляд, и отвел глаза. Девушке казалось, что с каждым днем он становится все мрачнее, злее. Он будто отдалился от нее. И, в отличие от Джереми, который, не стесняясь, осыпал ее комплиментами и клялся в любви, Фокс почти с ней не разговаривал.

Виктория резко отвернулась от него и укоризненно стала выговаривать Уоррену:

— Джереми, ну зачем вы с ним играете? Вы же видите, что это за человек!

— И вы видите, но вас ведь это не останавливает, — упрекнул он вдруг в ответ. — Вам нравятся такие, как Фокс, значит, и я таким стану.

От его слов Виктория пришла в ужас.

— Джереми, что вы такое говорите? Выкиньте ваши глупости из головы!

— Действительно, Уоррен, — язвительно вставил Фокс. — К чему меняться? Вы очаровательны в вашей детской непосредственности. Виктория любит вас именно таким.

Виктория закатила глаза. И такие «развлечения» каждый божий день! Она хотела уйти, но молодой человек продолжал удерживать ее руку, чуть пожимая пальцы.

— У вас есть лишние деньги, Джереми? — спросила она, пытаясь ненавязчиво высвободить руку.

— Виктория, я богатый человек и могу себе позволить потратить немного.

— Да, мистер Уоррен завидный жених, в отличие от всяких проходимцев, — поддакнул Брукс, с неодобрением кивая на Фокса. Брукс оказался камердинером Джереми. Он так волновался за молодого хозяина, что напросился ехать за ним в рискованное путешествие. Поначалу Брукс Викторию на дух не переносил, но, потом смягчился, видя, как девушка переживает за раненого, как она ухаживает за ним. А, поняв, что девица покорила сердце его господина, беззастенчиво принялся сватать молодых людей. На свет, с его помощью, всплыли важные подробности: две богатые бабушки, обожающие внука и завещавшие Джереми все свое состояние; дальнее родство с титулованными особами; и, конечно, состоятельные родители, пользующиеся уважением в обществе (в отличие от некоторых проходимцев).

В ответ Виктория сказала, что она незаконнорожденная бесприданница, но к ужасу ее Джереми заявил, что это его нисколько не тревожит и не останавливает, и сделал ей предложение прямо при Фоксе. До того момента девушка не предполагала, как далеко зашло его увлечение ею. Она понимала, что у Джереми есть чувство к ней, но не думала, что оно настолько сильно. И она чувствовала огромную вину перед молодым человеком.

Вот после неожиданного предложения руки и сердца Фокс и изменился. Он больше не позволял ей перевязывать себя, доверившись Кристиану. Он не брал ее руку и не смотрел с нежностью в глаза, как делал, когда только очнулся после ранения. И тогда она летала, она была абсолютно счастлива. А сейчас он отказался от нее. Отказался?.. Именно так и выглядело его поведение, хотя поверить в это Виктория не могла. Чтобы Фокс так просто уступил сопернику! Может ли такое быть?

От невеселых мыслей ее отвлек Джереми. Он поднес ее руку к губам и поцеловал.

— Здесь совершенно нечем заняться, мы умираем со скуки, — посетовал он.

Раз он сознательно решил проиграться Фоксу и остаться без одежды, почему она должна препятствовать?

— Развлекайтесь, господа, — сказала она, кидая карты на кровать, и удалилась к себе.

***

Виктория подошла к небольшому окошку в своей комнатке и посмотрела на двор. Внизу прямо под ее комнатой находились кладовые, и слуги возились, доставая две бочки.

Обычная жизнь обычных людей. А вот ее жизнь обычной не назовешь.

Она до сих пор не могла успокоиться, после событий на лесной дороге.

В отличие от Джереми, Виктория ни на секунду не поверила тогда в то, что Фокс может отлежаться в кустах. Она боялась, что он сделает какую-нибудь глупость и желала лишь одного — остановить его. Они доскакали до поворота, и Виктория, остановив лошадь, спрыгнула на землю и, ничего не объясняя Уоррену, бросилась бежать через лес обратно к Адаму.

Девушка понадеялась, что бандиты, если и станут искать их в лесу, то только за поворотом и им не придет в голову вернуться назад.

Виктория не оборачивалась, но слышала, что Джереми бежит за ней.

Главное было удержать Фокса и заставить его лежать в кустах. Но она опоздала. Раздались выстрелы, крики. Она добежала до места, когда здоровый детина бил Адама. Жестоко бил ногами катающееся по земле тело.

Она не могла на это смотреть, слышать его, даже не крики, хрипы. Сердце рвалось на части. Ей самой хотелось кричать, но все что она смогла себе позволить — это уткнуться в грудь Джереми и тихо застонать от бессилия. А потом она увидела пистолет, заткнутый за пояс Уоррена…

Виктория запретила себе вспоминать, как убила Ллойда. Это снилось ей каждую ночь в кошмарах. Но она знала лишь одно — она сделала бы то же самое, если бы Адаму вновь грозила смерть.

Она чуть не потеряла его. До сих пор она вздрагивала, вспоминая, бесчувственное тело на дороге. Разве могли у нее остаться сомнения в чувстве к Адаму. Она будто осиротела тогда в одночасье.

Остальные воспоминания были обрывочными. Как она орала на весь лес, зовя Кристиана, чтобы сказать, что Адам жив. Как Кристиан сообщил, что Уоррен ранен. Как она полуголая бегала от Адама к Уоррену и обратно, пока Кристиан не отловил ее и не завернул в плащ и заставил надеть сапоги, — остальная одежда ее оказалась разорванной.

Кристиан отправил Брукса на постоялый двор за помощью. Тот прибыл обратно с людьми и телегой, на которую погрузили раненых и полубезумную Викторию и повезли обратно к трактиру. Кто-то из прислуги сбегал за врачом, который жил недалеко в деревне.

Раненых положили в одной комнате. Врач успешно извлек пули из плеча Фокса и из груди Уоррена. Джереми пришел в себя к утру.

У Адама оказались сломаны пять ребер, он был весь в кровоподтеках. Фокс потерял много крови и был на грани жизни и смерти. Виктория не отходила от него ни на минуту. На пару с Кристианом они выходили Адама. Он пришел в себя к вечеру первого дня их пребывания в гостинице. И для Виктории это стало самым счастливым временем, что они знали друг друга.

Он нежно держал ее руки в своих ладонях, а смотрел на нее с такой любовью, что никаких слов не нужно было. И все волновался, не обидел ли ее Грег. Виктория наклонилась к его уху и очень тихо, чтобы мог расслышать только он, прошептала: «Ты единственный». И увидела, какое удовольствие доставила ему эта фраза.

А потом Адам изменился. Стал отчужденным, не желал, чтобы она к нему подходила.

Виктория вздохнула и отошла от окна. Что-то нужно решать. Так просто он от нее не отделается.

Девушка провела ладонями по юбке, расправляя складки. Ей никогда в жизни не приходилось носить столь простых платьев. Одежду достал для нее Кристиан. Он же позаботился об их безопасности, наняв трех охранников, на тот случай, если граф Дантри решит прислать за Викторией новых людей. Всем в трактире Кристиан говорил, что в лесу на них напали разбойники; что мистер Фокс купец, Виктория его жена, а Уоррен его секретарь.

Виктория усмехнулась, вспомнив, как удивился только что пришедший в себя Адам, когда одна из служанок назвала ее при нем миссис Фокс. Конечно, ему все объяснили. Выслушав, Адам велел отправить в Лондон гонца с поручением прислать за ними его карету и человек пять охраны.

Девушка снова вздохнула. Сложившаяся ситуация ее сильно тревожила, но еще больше ее волновало поведение Адама.

***

В соседней комнате воцарилась подозрительная тишина, и она пугала больше, чем споры. А потом Виктория различила тихие голоса. Чувствуя неладное, она подкралась к двери и прижала ухо к деревянной поверхности. Ей показалось, что говорят между собой Фокс и Уоррен. Слышно было плохо, и Виктория опустилась на колени, приложив ухо к замочной скважине.

— Я бы решил, что вы трус, если бы наперед не знал, что это не так, — различила она голос Джереми.

— Пулю в лоб вы всегда успеете получить, Уоррен. К чему торопиться? — чуть насмешливо спросил Фокс.

— Но я не вижу иного пути разрешить наш спор.

О чем это они говорят? Дуэль?! Виктория не могла допустить нового кровопролития! Но, кажется, и Адам не собирался уступать предложению Уоррена.

— Просто поймите, что вы лишний и отойдите в сторону, — сказал он.

— Отнюдь! Я не считаю себя лишним! А, если вы любите Викторию, как утверждаете, то вам следует думать не о себе, а, в первую очередь, о ее интересах! Что вы можете ей предложить? Ваше сомнительно имя, облитое грязью? И с этим ей придется жить всю жизнь! А ваши дети, какое отношение будет к ним? — Джереми еще долго говорил, сколь он завидный жених и как плохо Виктории будет с Фоксом.

Девушка внимательно слушала его, но ничто не могло поколебать ее железную уверенность в том, что ей нужен только Адам. Зато в ней росло возмущение, ей хотелось заступиться за Фокса. И она наконец-то поняла причину столь упаднического настроения Адама: его просто «затюкали» Джереми с Бруксом. Но зачем он их слушает? Разве он не понимает, что ее больше не волнует ни положение в обществе, ни сплетни за спиной? Жила она с этим всю свою сознательную жизнь, и дальше проживет. Лишь бы он от нее не отворачивался!

А Фокс любит ее! Он сам сказал об этом Джереми! Она ликовала! Она была абсолютно счастлива!

Любит! Любит! Любит ее!!!

Довольно! Нужно положить конец этому недоразумению! Зря она жалела чувства Джереми. Нужно было сразу объяснить, что у них нет будущего.

— Она моя, — вдруг твердо сказал Фокс, прервав словесный поток Уоррена.

Виктория вздрогнула от неожиданности и потеряла равновесие. Она толкнула дверь головой, и та, к ужасу и стыду девушки, распахнулась перед ней. Виктория не удержалась и упала вперед, оказавшись на четвереньках перед поклонниками.

Кристиана и Брукса в комнате не было.

Джереми лежал в постели, — он оказался образцовым пациентом. Неожиданное появление девушки заставило его сесть, удивленно распахнув глаза.

Адам стоял, привалившись спиной к столбику кровати, — удержать Фокса в этой самой кровати оказалось непосильной задачей, он поднялся уже на второй день, как пришел в себя, и ложился лишь когда ему становилось плохо.

При появлении Виктории он даже глазом не моргнул. Он хоть и выглядел злым, но в тоже время решительным, и в глазах больше не плескалось той унылой обреченности, что она заметила раньше.

— Виктория, скажи «гав — гав», не смущай нашего дорогого друга, — глумливо подсказал Фокс. Но он тут же подошел к ней, предлагая руку. Она поднялась с его помощью.

— Вы что-то делили, господа? Какую-то вещь, как я поняла? — недовольно поинтересовалась она.

— Виктория, вы подслушивали? — ошарашено спросил Джереми. Видимо, ему не верилось, что его избранница могла столь низко опуститься. А ей действительно пришлось опуститься довольно низко — аж на колени.

Девушка чуть не расхохоталась, видя его замешательство.

— Да. А еще я два раза пыталась ограбить Фокса! Хороша вам невеста? — испытывая необъяснимый кураж, выпалила она. Но, посмотрев в лицо молодого человека, вдруг почувствовала вину. — Простите меня, Джереми, — прошептала она, подходя к его кровати и присаживаясь рядом. — Если бы я только знала, в какую историю вас втяну, то никогда, ни за что бы не попросила вас сопровождать меня! Вы прекрасный человек, заботливый, добрый. Вы так рисковали ради меня! Я перед вами в неоплатном долгу!

Виктория не смотрела на Адама, боясь, что его присутствие вновь помешает ей высказать все то, что накопилось на душе. Но он сам облегчил ей задачу — выйдя в коридор. Правда, дверь до конца не закрыл.

— Нет-нет, Виктория! Я ведь сам вызвался вам помочь! — попытался возразить ей Джереми.

— Из-за меня вас чуть не убили! Я так виновата перед вами. А ваша любовь — это огромный подарок, а я даже не могу оценить его по достоинству!

— Виктория… — он взял ее за руку.

— Я люблю другого. Я люблю Фокса, — повторила она, будто без пояснений Джереми не смог бы догадаться, кто этот «другой». — Я была бы счастлива ответить вам взаимностью, о таком муже, как вы, можно только мечтать. Но я не могу. Да и вы меня совсем не знаете. Вы быстро во мне разочаруетесь. Простите меня, Джереми.

Губы Уоррена искривило горькой улыбкой. Чуть помедлив, он ответил:

— Не надо просить прощения, Виктория. Мы не властны над своими чувствами. Просто будьте счастливы, — он в последний раз пожимая ее пальчики и со злой иронией добавил: — А теперь идите к Фоксу. Я уверен, что если вы задержитесь в моем обществе еще немного, он сам встанет на четвереньки и начнет выть на весь постоялый двор.

***

Виктория выскочила из комнаты и поискала глазами Адама. Она была уверена, что застанет его прямо под дверью, но он стоял в конце коридора у окна спиной к ней, а при появлении девушки обернулся.

Чувствовала она себя отвратительно, ее даже трясло от переживаний.

Фокс пошел к ней, и она бросилась ему навстречу, спрятала лицо у него на груди и почувствовала, как он обнял ее здоровой рукой.

— Это ужасно, Адам, — прошептала она. — Я разбила бедному Джереми сердце!

— Не переживай, радость моя. Завтра я отведу Уоррена к девочкам, и он быстро забудет о твоем существовании.

— Что? — от возмущения Викторию тут же перестало трясти. Но она вспомнила, с кем имеет дело, и, как можно небрежнее, заметила: — Вижу, тебе надоело изображать из себя мучающегося агнца?

— Просто понял, что не в состоянии жить без тебя, — он прижался губами к ее виску, шевеля дыханием волосы.

— Можно подумать, у тебя был выбор, — хмыкнула Виктория, вспомнив их перепалки в особняке. — Так просто ты от меня не отделаешься. Я тебя люблю.

ЭПИЛОГ

Виктория и Адам поженились.

Сесиль Ридли, узнав о том, что его племянница жива, впал в буйство и на нервной почве его разбил паралич. Так как граф не мог ни двигаться, ни говорить, его управляющие исполнили последнюю волю его покойного кузена и выполнили условия завещания. Граф даже не мог оспорить завещание в суде, что его сильно печалило остаток жизни.

Получив наследство, молодожены покинули Лондон и отправились покорять Новый свет. Никто из их новых знакомых не знал о скандальном прошлом Адама и о тайне рождения Виктории. Богатого судовладельца с женой охотно принимали в домах Нью-Йорка.

Виктория подарила мужу трех дочерей. Счастливый отец баловал своих девочек, фанатично потакая всем прихотям очаровательных малышек, которые все больше становились похожими на мать не только внешностью, но и характером.

Джулиана настолько не по-сестрински встретила Кристиана, после его с Фоксом рискованного путешествия, что молодой человек осмелился сделать ей предложение. А, заручившись положительным ответом, просил руки девушки у ее брата. Фокс очень обрадовался и долго благодарил Кристиана, называя его спасителем. Но это не смутило и не остановило молодого человека и он все равно женился на несравненной Жу-Жу, которую, как оказалось, давно и нежно любил.

Адам дал большое приданое за сестру.

Кристиан и Джулиана так же перебрались в Нью-Йорк, прихватив с собой Морриса и мадам Жози, которая стала нянчить детей своей бывшей воспитанницы: двух мальчиков и девочку.

Оливия и Джек Хайден остались в Лондоне.

Капитану Ханнигану удалось незамеченным покинуть берега Англии. Адам отдал ему один из своих кораблей, впрочем, долг капитан вскоре вернул. Он подался в пираты и долгие годы волосы его трепал соленый ветер шальной свободы.

Примечания

1

1 Ба́рристер (англ. barrister) — категория адвокатов в Великобритании, которые ведут дела. Барристер имеет право быть выслушанным судом в интересах своего клиента.

Content

ЧАСТЬ 1. ДЕЛОВЫЕ ЛЮДИ

ГЛАВА 1 — О «лютиках» в саду прекрасной девы

ГЛАВА 2 — О несчастной бесприданнице

ГЛАВА 3 — О пользе подслушивания

ГЛАВА 4 — О наследнице, которая попалась

ГЛАВА 5 — О заговорщиках

ГЛАВА 6 — О вреде пыли

ГЛАВА 7 — О воровстве, вожделении и невероятной стойкости

ГЛАВА 8 — О чаяниях и разочарованиях

ГЛАВА 9 — О великой жадности

ГЛАВА 10 — О коварных планах мистера Фокса

ИСТОРИЯ ФОКСА (НАЧАЛО)

ЧАСТЬ 2. МОЙ ДОМ — МОЯ КРЕПОСТЬ

ГЛАВА 1 — О странностях дома мистера Фокса

ГЛАВА 2 — О морских узлах

ГЛАВА 3 — О пустой болтовне

ГЛАВА 4 — О поэзии и пророчествах

ГЛАВА 5 — О делах насущных

ГЛАВА 6 — О героях и их героических ранах

ГЛАВА 7 — О сестрах милосердия и опять же о героических ранах героев

ГЛАВА 8 — О предложении Виктории

ИСТОРИЯ ФОКСА (продолжение истории Фокса)

ГЛАВА 9 — О шантаже и шляпках

ГЛАВА 10 — О «заботе» Виктории

ГЛАВА 11 — О боевых действиях в спальне мистера Фокса

ГЛАВА 12 — О душевных излияниях влюбленного мистера Фокса

ГЛАВА 13 — О сомнениях Виктории

ГЛАВА 14 — О распутанных морских узлах

ГЛАВА 15 — О предсказаниях

ГЛАВА 16 — О том, почему вредно бить людей по голове

ГЛАВА 17 — О последствиях удара по голове

ГЛАВА 18 — О правде

ИСТОРИЯ ФОКСА (ОКОНЧАНИЕ)

ГЛАВА 19 — О незваных гостях и не слишком умных решениях

ГЛАВА 20 — О том, как вредно ходить в гости с обыском

ГЛАВА 21 — О жизни после обыска

ГЛАВА 22 — О том, как полезно иметь подруг

ГЛАВА 23 — О «благородстве» Фокса и «слезах» Виктории

ГЛАВА 24 — О том, чем же мистер Фокс ночами занимается

ГЛАВА 25 — О взаимном притяжении

ГЛАВА 26 — О том, что все тайное становится явным

ГЛАВА 27 — О происках врагов

ЧАСТЬ 3. ОХОТА НА НАСЛЕДНИЦУ

ГЛАВА 1 — О том, что все познается в сравнении

ГЛАВА 2 — О пользе женской красоты

ГЛАВА 3 — О том, как Фокс Викторию искал

ГЛАВА 4 — О весточке

ГЛАВА 5 — О загадках и догадках

ГЛАВА 6 — О тихом приюте для путников

ГЛАВА 7 — О встрече влюбленных

ГЛАВА 8 — О разном

ГЛАВА 9 — О том, как Фокс и Уоррен лошадь делили

ГЛАВА 10 — О подготовке к безумствам

ГЛАВА 11 — О безумствах

ГЛАВА 12 — О мужских забавах и задушевных разговорах

ЭПИЛОГ

Примечания