Рута Мар

Джинн из бутылки

В оформлении обложки использована фотография с https://i.pinimg.com/736x/26/c3/fc/26c3fcd37c4bce13eae94e4338482b53–sol-sun-morning-sunrise.jpg

Рёв мотора спортивного авто гулко раздавался вдоль улиц ещё спящего приморского городка. Дразня и раздражая сонных жителей, врубив музыку на полную катушку, красавчик и покоритель женских сердец возвращался с очередной покоренной вершины. Солнце медленно выползало из-за горизонта, румяня отполированные до блеска ногами не одного поколения живущих здесь аборигенов и ежегодно прибывающих сюда отдыхающих выщербленные каменные дорожки набережной и белёные стены домов. Несмотря на хорошо проведённую ночь удовлетворения не было. Душа томилась, звала куда-то, ждала неизвестно чего.

Резкий разгон до максимума, торможение, поворот на право, на лево, опять газ. Он нёсся, петляя по городу, как будто заметал следы, уходил от преследования. Но кто его мог преследовать в родном городе, где каждый встречный знал кто он такой.

Очередной раз еле вписавшись в поворот и напугав неизвестно откуда взявшуюся кошку, он резко затормозил, оставляя на асфальте две чёрные полосы. Машина встала как вкопанная.

– Крутая тачка, – сказал он, нежно погладив мягкую кожу руля. Пожалуй, это было единственное, что безоговорочно порадовало его сегодня. Всё остальное, тусовка, девочки, выпивка были привычной обыденностью, атрибутами его мажорской жизни. Имидж нужно было поддерживать, даже если тебе становится тошно в компании напомаженных девиц и раскаченных самцов. И мало кто знал, что за этим фасадом успешного мачо скрывается очень трепетная и ранимая душа.

Осторожно машина тронулась с места. Домой не хотелось, да и не ждал его там никто. На часах 6.30 утра, даже кофе взять негде. Пошарив в бездонном бардачке, он выудил бутылку минералки, и зажав её между ног, резко крутанул крышечку. С мерзким шипением растрясённая вода вылилась ему на штаны.

–Фак, – рыкнул он, – хорошо, что не пиво, а то вони было бы. – И одним глотком допив остатки воды, швырнул бутылку на заднее сидение.

Покружив ещё немного по городу, он рванул к загородному шоссе. Куда? Зачем? Он пока сам этого не понимал. Но сердце его тянуло вперёд, главное не останавливаться. А его крутобокая норовистая малышка, совсем недавно привезенная им из Англии, найдёт, где ей остановиться.

Вдавив педаль газа до отказа в пол, он нёсся вдоль моря навстречу восходу. Гремящая во все динамики музыка уже была не уместна, поэтому он выключил заезженный вдоль и поперёк диск, и открыл окно. Приятная утренняя прохлада бодрила, скорость будоражила кровь. Ещё быстрее, ещё и ещё. Стрелка спидометра приближалась к отметке максимум. Ещё чуть-чуть и он готов был взлететь. Невольная улыбка озарила его лицо. Ему вспомнилось, как то и дело кричат в след напуганные матроны, сидящие на лавочках у своих домов, когда он с грохотом проносится вдоль улиц города: – «Бешенный».

Бешенный, да, таким он и был. Дерзкий, отчаянный, неугомонный. Он любил скорость, возможно даже больше, чем секс, и мощные спортивные малышки, на покупку которых он не скупился, никогда его не подводили.

***

Впереди замаячил съезд с трассы, который вёл к дикому пляжу. Ничего особенного, камни, песок, но это место пользовалось необычайным спросом у местных жителей. Такая уютная бухта с живописно разбросанными валунами, за которыми можно было спрятаться от любопытных глаз.

Скатившись с трассы и припарковав свою малышку, он вышел, потянулся и опустив глаза на растекшееся между ног пятно, опять смачно выругался.

– «Хорошо, что никого нет», – подумал он, растирая штанину. – «А то оправдывайся потом».

Натянув свою любимую бейсболку и куртку без рукавов, он, вальяжной походкой короля жизни, направился к большому валуну, стоящему прямо у кромки воды. Солнце набирало высоту, поднимаясь над горизонтом. Он сделал шаг, другой, обогнул камень и застыл на месте от увиденного.

Чарующее море играло переливами изумрудно-малахитовых волн. Отдаляясь от берега, море всё больше синело и, на самом горизонте, сливалось с бирюзой весеннего неба. Игривые солнечные лучи образовали дорожку от самого солнца до берега, и у основания этой дорожки, поджавшись и обхватив свои ноги, сидела девушка. Она была словно порождением этого солнечного света, лучиком, обличённым хрупким девичьим телом.

Он во все глаза смотрел на неё, а она неотрывно смотрела вдаль, не замечая того, что её уединение уже нарушено. Охотник в нём взял след, и ему уже не важно было, что за плечами бурная бессонная ночь, что уставшее тело просит отдыха, а проголодавшийся желудок горячей и вкусной пищи. Он захотел узнать тайну незнакомки, которая так неожиданно появилась на его пути. Прохладный утренний ветерок, забираясь под полы тонкой курточки, заставлял дрожать её всем телом. Сколько она сидела здесь, он не знал, но было очевидно, что утренняя прохлада одержала верх над хрупким телом.

– «Как была бы к месту сейчас чашка горячего чая, которую я оставил на столе этого грёбанного кафе, откуда так стремительно уехал», – подумал он. Но за неимением лучшего, расстегнул свою безрукавку и накинул её на трясущиеся плечи незнакомки. От неожиданности она вздрогнула и вскинула на него взгляд испуганных глаз. О, как по-разному смотрели на него девушки: с восхищением, не скрывая своего желания, порой с ненавистью, но никогда с таким не прикрытым и диким страхом. Поведя плечом, она скинула его безрукавку и вскочила на ноги.

– Привет, – сказал он, стараясь не напугать её ещё больше.

Она молча смотрела, оценивая степень опасности, не понимая, что можно ожидать от этого, неизвестно откуда взявшегося человека. Да, он не производил впечатления романтичного прекрасного принца. Наоборот, вся его брутальная внешность кричала об его опасности.

Высокий, смуглый до черноты, с широкими плечами и сильным торсом он больше походил на завсегдатая борцовского клуба. Оценивая эту гору мускулатуры, она подняла глаза и посмотрела на полуприкрытое козырьком бейсболки лицо. Густая, ровно подстриженная борода, огромный, не единожды битый нос и хитрые глаза сканеры. «Опасность!» – набатом громыхало у неё в голове. Но разве убежишь от этого хищника.

Он наклонился и поднял сброшенную ею безрукавку.

– Накинь, не бойся. Теплее будет. Вон как зубами клацаешь.

– Ничего я не клацаю, – огрызнулась она.

– Но боишься, – улыбаясь сказал он.

– И не боюсь…

– Тогда накинь, – он протянул ей свою многострадальную куртку, она нехотя взяла её. Чего уж там, ведь действительно замёрзла.

– Можно в машину сесть, там теплее, – предложил он.

– Спасибо, не нужно.

– Мне даже обидно как-то. Не доверяешь?

– Нет, – коротко ответила она. – Я с незнакомцами в машину не сажусь.

– Познакомимся?

– Не стоит…

Девушка ещё раз оглядела неизвестно откуда взявшегося человека, не останавливаясь на его подмоченных штанах. Мало ли. И кутаясь в его куртку продолжала молчать.

Его начинала бесить эта тотальная закрытость девушки и её нежелание пойти на контакт. Такое с ним было впервые. Успешный, привлекательный, при деньгах и с хорошим положением в обществе, он с легкостью обращал на себя внимание девушек, от которых у него никогда не было отбоя. Порой чрезмерное внимание слабого пола докучало своей назойливостью, но ведь он мачо, самец – неутомимый и горячий. Не то, чтобы ему всегда было мало, но количеством он заменял качество так необходимых ему эмоций. Молодой конь долго не устоит в стойле, зачахнет. Ему нужны просторы, скачки, адреналин. Вот он и скакал, галопом по жизни, порой не запоминая наездниц.

А эта, маленькая, невзрачная, словно ощетинившийся котёнок, выпускала свои коготки и щерилась на матёрого зверя, стараясь защитить себя от неизбежного. Наивная…

– Ну что, будем знакомиться?

Она долго смотрела на него, а потом выпалила:

– Кепку снимите.

– Зачем?

– Просто снимите.

– Мы на «вы»?

– Так чужие же.

– А хочешь породниться? – он улыбался. Почувствовал, что лёд тронулся и этот котёнок уже не столь категоричен.

– Пока нет.

– «Пока»?.... Отлично! У меня появляются шансы.

– Ну так что, снимите?

– Скажешь зачем, сниму.

– Хочу посмотреть на вас…

– Тебя…

– Вас… неприкрытого.

– Ок, не вопрос. – Он стащил с себя бейсболку, открывая её взгляду гладко выбритую голову.

– Ха, да я вас знаю! – усмехнулась она.

– Да? – Он не был удивлён этому. Возможно, на какой-то тусовке они и пересекались, он не помнил. Но вот улыбка, озарившая лицо девушки, ему очень понравилась.

– Вы джинн из сказки про Алладина.

Он усмехнулся. Да, значит не пересекались…

– Отлично. Я Джинн, а как тебя называть?

– Как хотите…

Он задумался, глядя на неё. Ему всё больше и больше нравилась эта игра, спонтанная, не логичная, интригующая. В ней не было правил и ограничений. И было не понятно, каким будет её ответный ход. Но уверенный в силе своего обольщения и годами наработанному обаянию одно знал наверняка, победителем будет он!

– Как же мне тебя назвать? «Котик»? – Она сморщилась, да он и сам понимал, что это примитивно. – «Рыбка.... Заинька…», – какая глупость. Она дала ему имя с ходу и точно, а он запутался в банальности. Похоже, она ведёт.

– Ну не Афродита же?

– А почему бы и нет? – улыбнулась она.

– Ведь не из пены морской ты вышла… Я увидел тебя в солнечном свете, значит, будешь Лучиком.

– Хорошо, – согласилась она. – Лучик, так лучик…

Он был доволен собой – она уже не была столь категорична, а значит, можно сделать ещё один шаг для сближения.

– Слушай, раз мы уже познакомились, не хотела бы составить мне компанию за завтраком. Заодно и на брудершафт выпьем, и на «ты» перейдём. А то выкаешь мне, а меня это раздражает.

– А не рановато для брудершафта, может ограничимся чашечкой кофе?

Джинн посмотрел на свои дорогущие часы. «Да, заболтались», – подумал он. Уже давно было время завтракать. И предвкушая чудесное продолжение, Джинн подал ей руку.

– Пошли.

Лучик подхватила свой, лежащий на песке, рюкзачок и, не отреагировав на протянутую ей руку, пошла в сторону припаркованного авто.

– Гордая, да?

– Независимая…

***

Солнце всё выше поднималось над морем. День обещал быть тёплым и радостным. Шурша колёсами авто с номером «555» несло Джинна и Лучика по загородному шоссе к городу.

– Ну, расскажи, каким ветром тебя занесло сюда в такую рань, – поинтересовался Джинн.

– Сюда, это куда?

– На этот пляж. Он же далековато от города.

– Морем хотела насладиться.

– А что, в городе пляжей мало? Вон, выходи на любой и смотри, сколько влезет.

– Да нет, любой не подойдёт. Я тишину люблю, одиночество.

– Так не сезон же, народу везде мало. А ты в такую даль полезла.

– Красоты хотела, натуральности, а в городе, пляжи все одинаковые.

– Так и море везде одинаковое, – удивился Джинн.

– Что вы, море никогда не бывает одинаковым, – усмехнулась она. – Им можно любоваться бесконечно, так как оно всегда разное. Оно бывает ласковым и нежным, тихим и спокойным, как сегодня. Но бывают дни, когда море показывает свой характер. Я могу часами сидеть на берегу, впитывать его аромат, слушать шепот волн. Это помогает забыть обо всём и думать о вечном. – Лучик смолкла, задумавшись каким-то своим потаённым мыслям. А Джинн, прослушав столь длинную тираду, озадаченно уставился на неё.

– Да-а, – протянул он. – Я никогда не думал о море с этой точки зрения. Слишком громко и пафосно. Но вот твоё «нежным и ласковым» мне очень понравилось, – и он, как бы, между прочим, погладил её колено, выглядывающее из рванных джинсов.

Лучик молча взяла его руку и убрала в сторону.

– Не нужно, – сказала она.

– Да ладно тебе, не маленькая, – и он опять бухнул ладошку ей на ногу, позволив себе ещё более откровенную ласку.

– Вам доставляет это удовольствие?

– Что именно? – Он прошёлся по её бедру, лаская и сдавливая, поднимаясь всё выше и выше.

– Трогать без разрешения.

– Разве тебе это не нравится?

– Нет.

– А я думаю, что ты врёшь.

Спорить было бесполезно. Она снова убрала его руку, отгородившись от него своим рюкзаком. Безусловно, Джинну это не понравилось. Он уже чувствовал себя победителем, а тут такой облом. Он не любил проигрывать, но и давить не хотел. Было что-то в этой девчонке, что разжигало его любопытство. Волновало и будоражило. Джинн понимал, что немного уступив, он сможет получить больше. Ему и так потребовалось много времени, чтобы успокоить её страхи, уговорить на продолжение знакомства. И рисковать достигнутым он не мог. Охота есть охота. Нужно притаиться, замереть и ждать новой возможности для броска, когда у жертвы уже не будет сил на отступление.

***

Демонстративно, двумя руками, Джинн сжал руль своей строптивой малышки. Рыча, резко набирая скорость, она понеслась вперёд, тем самым показывая раздражённость своего хозяина. За окном проносились дома, деревья, сливаясь в одну, размытую картину. Не понятно, что больше вызывало страх у Лучика: эта бешенная скорость или раздражённый мужчина рядом. И чтобы отвлечь его от этой гонки, она спросила:

– А сложно управлять таким автомобилем?

– Каким таким? – не понимая вопроса спросил Джинн.

– Мощным, спортивным…

– Ты не сможешь, – коротко ответил он. – Чтобы водить такую тачку, нужен сильный мужской характер. А с твоим только на осликах ездить. Могу поспособствовать.

– У вас и ослики есть? – улыбаясь спросила Лучик.

– У меня всё есть, – не реагируя на её улыбку ответил Джинн.

– Всё, всё? – не унималась она.

Джинн резко выдохнул, проглатывая свою раздражённость, и, посмотрев на неё, всё-таки спросил:

– А тебе что-то нужно?

– Да нет. Просто так спросила. Я же не знала, что такой простой вопрос вас так заденет.

Джинн молчал. Действительно, завёлся как мальчишка, которому не дали заглянуть под юбку. А фантазия же уже бурлит. И потом, его очень раздражало её «выканье». Это как-то отдаляло их, делало общение более официальным, а он предпочитал горизонтальную плоскость.

Телефонный звонок был спасением.

– Слушаю, – рявкнул он и тут же расплылся в улыбке.

Лучик не слышала, с кем говорил её случайный знакомец, но ей совсем не понравился взгляд, которым он одарил её, коротко отвечая на вопросы звонившего.

– Отлично, – широко улыбаясь сказал Джинн. – Буду через 10 минут.

Он отключил телефон и устремил довольный взгляд вперёд на дорогу.

– Высадишь меня где-нибудь в городе?

– Мы уже на «ты»? – удивился Джинн.

– Так чего тянуть, – ответила Лучик. – Я же вижу, как тебя коробит моё «вы». Ну что, высадишь?

– Зачем?

– Тебе же срочно куда-то нужно ехать, я не хочу тебя задерживать.

– Ты про звонок?

Лучик кивнула. Ситуация слегка напрягала, мужчина пугал, а она такая маленькая и хрупкая. Страхи опять полезли наружу. Вот говорила мама – «не садись к чужим дядям в машину, целей будешь». Нет же, не удержалась. Повелась на красивые слова и джентельменское предложение. А Джинн, улыбаясь каким-то своим до безобразия неприличным мыслям, уже предвкушал новые интересно – бодрящие события.

Лучик насторожилась. Было видно, что он принял какое-то решение, но чувствовала, ей оно совсем не подойдёт. Вот куда он сейчас её везёт, и почему не хочет высадить и оставить в покое? Страхи, страхи, страхи… И ведь не спросишь в лоб, всё равно не ответит, или соврёт, что скорей всего. Вот что ей сейчас делать, прыгать на ходу?

Джинн исподволь смотрел на задумавшуюся девушку. Он видел, как менялось выражение её лица, как она поджалась, обхватив свои плечи руками. Да, он видел, что ей было страшно, но это заводило его ещё больше. Безусловно, ничего подлого он и не планировал с ней делать, но держать её на коротком поводке, в неизвестности, ему очень нравилось. Поначалу, у него возникла мысль, что данный экземпляр не очень вписывается в обойму его приоритетов в выборе барышни на ночь, но подумав, Джинн решил дать ей второй шанс. Да и самому было интересно понять, что же так цепануло его в этом беззащитном создании. Сказать, что он налетел на непробиваемую стену, за которой спрятан райский сад, нет, такого не было. Так, споткнулся слегка о маленький камешек, случайно появившийся у него на дороге. Но что-то говорило ему, что этот камешек может быть драгоценным, а он никогда не упускал того, что имело хоть какую-то ценность. Конечно, он не был экспертом, так, ценитель прекрасного, и вот это прекрасное должно быть его. Пусть на чуть-чуть, пусть на немножко, но его!

***

Разговора не получалось, оба погружённые в свои мысли, они ехали нахохлившимися воробьями, и каждый планировал свои дальнейшие действия.

Лучик думала, как бы более безболезненно покинуть этого сиятельного господина. Она готова была пустить в ход всё оружие из женского арсенала: и слёзы, и истерику, и уговоры. На худой конец просто сбежит, при удобном случае, главное добраться до города. А Джинн думал, как бы задержать её и затащить к своему расчудесному другу, который запланировал на сегодня сэйшен и пригласил всех на дружескую попойку под пойманную им рыбку. «Рыбак хренов, зачем столько наловил…».

Но, не всё в этой жизни так, как мы планируем. И судьба, играя с нами, неожиданно вводит свои правила в эту игру – правила, которые кардинально меняют всё, переворачивают с ног на голову, заставляют посмотреть на себя с другой, не известной нам стороны.

Конечно же, случилось то, что и должно было случиться. Лучик чуть не сбежала, сверкая пятками, когда они остановились на заправке, но уйти далеко ей не удалось. Масляные взгляды и недвусмысленные намёки озабоченных дальнобойщиков напугали её ещё больше, чем раздражённый попутчик, и вступившись за свою пассажирку, он вернул её обратно в машину. Лучик взглянула на Джинна уже совсем другими глазами. Она понимала, что в этом поступке не было ничего романтичного. Но, всё же, рядом с этим сильным человеком было гораздо безопаснее, чем одной.

Джинн привез-таки её к своему другу, которого трогательно называл «Амиго», но не задержался там. Ни уговоры друга, ни его развесёлых гостей не смогли надолго остановить его. Что сподвигло Джинна сесть в машину и увезти Лучика подальше от ударяющей по рыбке компании, он не знал. Но чувствовал, что так будет лучше. Это была его добыча, и делиться ею с кем бы то ни было он не собирался.

А потом, опять была безумная гонка по городу: разговоры ни о чём и обо всём сразу; нечаянные, но страстные поцелуи; осторожные, но в тоже время горячие объятия. И во всём этом было столько души, что разбалованному вниманием совершенно разных женщин Джинну начинали нравиться такие простые вещи – когда просто рядом, когда рука в руке, когда одно дыхание на двоих, но не в безумной гонке за оргазмом, а просто так, прижавшись к её маленькой, хрупкой спине, обнимая чуть подрагивающие плечи. Сказать, что Джинну не хотелось большего – это было бы не правдой. Он хотел, он ждал, предвкушал, прокручивая в голове различные варианты, от самых извращённых, до нестерпимо нежных.

***

В кафе, куда они приехали безумно уставшими и проголодавшимися после калейдоскопом сменяющихся городских достопримечательностей и эмоций, накрывших их, он – кормил её с руки, аккуратно поднося лакомые кусочки, она – изящно высунув язычок, принимала эти лакомства, будоража его ещё сильнее. Вино лилось рекой, но опьянения не было. Зато было огромное желание получить от этой неожиданной встречи всё, что может дать случайный маскарад, ведь маски незнакомцев, за которыми они спрятались, ничего не рассказывая о себе, позволяли открыться тому, что они прятали внутри своих душ и от себя, и от других. Они были настоящими друг с другом, без позёрства, без напускной фальши. И завсегдатаи кафе, где эмоции от этих двоих рекой разливались в разные стороны, с нескрываемой завистью поглядывали на них, потому, что они были свободны.

И вот уже вечер отвоёвывал у дня город, покрывая его полумраком. То здесь, то там загорались фонари и неоновые вывески магазинов. Расплатившись, Джинн взял Лучик за руку, и проведя её между столиков, вывел не на парковку, где была оставлена его машина, а на противоположную сторону, к набережной. Разговаривать уже не хотелось, он положил ей руку на плечи и прижав к себе жадно вдохнул её аромат.

– Мне безумно нравится, как ты пахнешь, – в самое ухо, прошептал Джинн. – Дерзко, заманчиво.

Она молчала. Что ему ответить? А он дышал ею, вдыхая полной грудью аромат желанного женского тела.

– Пройдёмся?

Она согласно кивнула, и пошла, влекомая молодым человеком, наслаждаясь его близостью. То здесь, то там вдоль набережной им встречались влюблённые парочки и компании парней и девчонок. Они весело смеялись, шутили. И Лучику думалось, что должно быть им интересно вместе, а может быть, в шумной компании, они просто хотели спрятаться от своего одиночества…

Иногда встречались и люди постарше. Они быстрым шагом проходили мимо. Для них улица перестала быть интересной. Их тянуло тепло родного дома, тишина родной комнаты, где можно просто посидеть наедине с самим собою, выпить чай на кухне или просто почитать любимую книжку…

Лучик и Джинн шли молча вдоль набережной. Он обнимал её плечи, а она, обхватив его за талию, прижималась к нему и старалась запомнить каждое мгновение, проведённое с ним – странным, страстным, необузданным. Она думала, что ещё вчера ей и в голову не могло прийти, что её правильная жизнь по расписанию может дать такой крен в сторону. И побег от всех, и от себя в том числе, приведёт её в лапы этого хищника, опасного, но уже столь желанного.

Сейчас у Лучика не было сомнений в правильности своего поступка – выбор сделан, а плохо это или хорошо она решит потом, когда вернётся в свою размеренную жизнь, где её ждут обязанности и ответственность за всё и всех. Поэтому, нарушая все мыслимые и не мыслимые правила, Лучик ринулась в никуда, чтобы хоть чуть-чуть побыть собой. И сейчас, в объятиях этого человека, по сути совершенно чужого ей, она чувствовала себя легко и свободно.

***

Небо зажигало звёзды. И там высоко, кто-то бесконечно щедрый и справедливый плёл свою паутину случайностей, чтобы попавшим в неё стало понятно, что ничего случайного в этом мире нет!

Спускаясь по бесконечно длинной лестнице вниз к пляжу, куда не доставали огни города, Джинн довёл свою спутницу до самой кромки воды. Плеск волн щекотал слух, а уверенные ласки тело. Дыхание сбивалось… сердце стучало с неимоверной быстротой, отбивая немыслимый такт… Осторожные поцелуи пьянили похлеще выпитого вина… Страсть закипала внутри молодых тел и безумным вулканом норовила выплеснуться наружу. Сейчас их не интересовало кто они и где – им было хорошо вместе, здесь и сейчас. И не важно, были ли свидетели их завораживающего танца – они были близки и дарили себя друг другу!

Обратный путь был длиннее, а лестница, в которой оказалось не так много ступенек – совершенно непреодолимым препятствием. Но никто не собирался брать её штурмом, и останавливаясь чуть ли не на каждой ступеньке, они подбадривали себя поцелуями. Как оказались в машине, они не помнили, и целовались, целовались…

А потом был отель, где не сдерживаясь и не скрывая своих эмоций, Джинн, не желая, чтобы этот нежный и тёплый лучик солнца выскользнул из его рук, расписывал на маленьком и хрупком теле свои письмена, болью вколачивая каждую букву… Он не желал, чтобы его Лучик согревал чужие тела, и наказывал её за ещё не совершённые поступки. Крики страсти и боли сливались, и распылённый безумным желанием, опасный хищник рвал свою добычу. Победный рык сотряс комнату. Какое-то время потрясённая, она молча лежала, не в силах произнести ни слова.

– Лучик, – позвал Джинн притихшую девочку. – Лучик…

Она молчала. Почему? Осознание того, что сейчас произошло, пришло к нему не сразу – Джинн рассчитывал, что своим безумным напором превратит всех её бывших в тусклые тени, а будущих уже сейчас затмит своей уникальностью и превосходством. Он был уверен в том, что такая жёсткая страсть доставит ей особое удовольствие и желал, чтобы здесь и сейчас она поняла, что ещё не встречала никого подобного ему. Но это было жалким подобием превосходства, и в стремлении сорвать аплодисменты, он получил шокирующее молчание. Да, Джинн не был любителем полумер. Если он вступает в схватку, то, скорее всего, это будет великая баталия. Похоже, эту он проиграл…

Минуты тянулись томительно долго… Лучик лежала, отвернувшись от Джинна, сжавшись в комочек. Её тело белело сквозь полумрак комнаты, но даже этого было достаточно, чтобы он увидел на Лучике следы своей безумной страсти. Нет, Джинн не испытывал чувства вины перед этой девочкой – он всё сделал правильно, но почему-то к горлу подкатывал комок, а в груди было тяжко. Несколько раз вдохнув полной грудью, он склонился к ней и слегка коснулся её плеча. Лучик вздрогнула и очень медленно повернулась к нему.

– Прости…, – прошептал Джинн вглядываясь в её лицо, ожидая недовольных слов или претензий.

Но Лучику опять удалось удивить его. Безусловно, она хотела высказать всё, что думала по поводу его такого необузданного поведения. Но зачем? Что это даст? Вызвать чувство вины? Так ведь он не чувствовал себя виноватым. Да и причина была ей понятна. Быть лучшим, незабываемым, неотразимым, вот что двигало сейчас Джинном. Но ведь ещё так недавно этот мужчина был совсем другой. И этот другой нравился ей очень. Он тоже был страстным, неотразимым, но до безумия нежным и желанным!

Лучик взяла его лицо в свои маленькие ладошки и очень тихо произнесла:

– Мой Джинн, будь нежным со мной. Я хочу, чтобы ты был нежным…

Внутри него всё перевернулось. Он ждал слёз, истерик. Ждал и боялся этого, а Лучик притянула его к себе и ласково поцеловала в нос. Джинн смотрел на неё широко раскрытыми глазами не веря и не осознавая пока того, что сейчас произошло.

Конечно, он не был звездным красавцем, но девушкам нравился. Они не раз делали комплименты его спортивной накаченной фигуре, его умелым рукам с задорными пальцами, которые сами знали что и когда делать, его глазам, проницательным и безумно притягательным. Но вот его выдающийся нос был оценен впервые! Лучик неоднократно в течение дня говорила, что нос, это самая привлекательная часть его тела. Но Джинн смеялся и не верил её словам. Получается, что зря…

Он смотрел на неё и уже не видел ту девочку с широко раскрытыми от страха глазами, что встретил на пляже. Перед ним была женщина – нежная и желанная! И уже не хотелось думать, что случилось; сейчас он хотел думать о том, что будет. Его руки ожили и начали играть на её теле, словно на необыкновенном музыкальном инструменте. И музыка, издаваемая ею, доставляла ему не меньшее удовольствие, чем сама близость. Эти звуки были самой лучшей, самой красивой песней, которую он когда-либо слышал! Щедро одаривая свой лучик ласками, он наслаждался её реакцией. Это было настоящим сумасшествием – великолепным и опасным! Джинн отдавал всё, что могло дать его тело… Лучик жадно принимала все его дары…

А на утро, разбуженный первыми лучами весеннего солнца, Джинн открыл глаза, чтобы увидеть лицо той, что безоглядно отдавалась ему ночью. Но подушка была пуста… В комнате, которая ещё так недавно была пристанищем двоих, он был в одиночестве. Единственное, что напоминало о её присутствии – запах и маленький листок бумаги, на котором было написано:

«О, мой Джинн! Ты выполнил моё желание. Спасибо…».

Он скомкал оставленную ему записку и, швырнув её в сторону, раздражённо сказал в никуда:

– Не благодари…

Гнев и разочарование накрыли его с головой. Джинн не мог поверить в то, что после столь волнительной ночи, он остался один. Но больше всего взбесило то, что оставили именно его – ведь обычно, небрежно поцеловав свою спутницу, он высаживал её возле дома или отеля, где она отдыхала, и стремительно уезжал, порой даже не запомнив её имени. А сейчас, всё было по-другому…

Хотел ли он увидеть Лучика? Наверное да, но вот для чего? Чтобы высказать ей всё, что думает по поводу её бегства, или у него есть и другие причины? Она задела что-то в глубине его сердца. Взбудоражила. И он пошёл навстречу, не задумываясь. Находясь рядом с ней, всё было понятно и логично. Но оставшись один на один со своими эмоциями, он впервые не знал, что делать. Джинн не любил проигрывать. Он любил всегда и во всём быть победителем – первым, лучшим. Такова львиная сущность.

Но можно ли считать победой эту ситуацию…

… И снова рёв мотора, скорость, гремящая их всех динамиков музыка. Он опять петлял по городу, убегая от того, что так жгло его душу. Джинна выпустили из бутылки, позволив быть самим собой, но что с этим делать, он не имел ни малейшего представления. Его опрометчивые действия, не логичность поступков, что он совершил за последние сутки, дали начало неуправляемым и опасным процессам. И не было гарантии тому, что остыв от пережитых эмоций, «джинн» вернется обратно в бутылку, закупорив своё сердце.

Охота продолжается. И пусть его внутренний зверь мечется, в поисках ласковой руки, гораздо проще вернуться в такой знакомый мир тусовки, где девочки, выпивка, скорость. Джинн понимал, ему не нужны уже эти просторы, но остановиться не мог. Его несло по инерции, затягивая в такую привычную суету мажорской жизни…

Content

Рута Мар Джинн из бутылки