Андрэ Нортон

«Ивон, рыцарь Рога»

Рассказ о том, как герцог Бордо узнал горе при дворе Карла Великого, а потом заслужил любовь Оберона, Короля Эльфов, к своей долгой славе и великой радости

Приключение первое

I. Как король Карл Великий созвал совет пэров Франции

Горькие и печальные дни постигли двор короля Карла Великого и всю Францию после смерти Роланда и его соратников, сложивших свои головы в последней великой битве с сарацинами. Карл Великий стал подолгу раздумывать о будущем своего королевства. Суровыми и тревожными были мысли короля, потому что ушли из жизни могучие герои, служившие раньше своему народу защитой от врагов и всяческого зла.

Подумав, Карл Великий решил созвать ко двору пэров и герцогов, графов и рыцарей, всю знать и владетельных господ на королевский совет о положении и делах Франции. Однако из главных Двенадцати, всегда служивших опорой королевскому трону, прибыл один только герцог Нэм из Байо.

Карл Великий всегда прислушивался к советам этого человека, потому что герцог Нэм был товарищем по оружию, надежным другом и братом на пирах тем, что ушли: Роланду, Оливеру и Оже Датчанину, и всем остальным славным рыцарям.

Когда пэры и дворяне, а также и другие приглвшенные были в сборе, Карл Великий поведал им мысли, которые постоянно тревожили его в последнее время.

— Полна горя и скорби осиротевшая Франция, — начал король, — блистательные и доблестные рыцари, лучшие герои, легли мертвыми на горных перевалах после страшной сечи. Давно ли покойный Роланд сидел среди вас, а Оливер поднимал свой голос на наших советах? Я старик, и слабею уже под ношею прожитых лет.

Что будет с Францией и с нашим народом, когда я сложу клинок и царский венец по повелению Смерти? Вот вопрос, на который я жду ответа от вас.

Назовите мне имя моего преемника, потому что я чувствую, что время легло мне на плечи подобно тяжелому плащу, а эта корона, которая казалась мне в дни моей молодости легче птичьего пера, теперь превратилась в свинцовый обруч, и этот груз лишь томит мою побелевшую голову.

У меня двое сыновей. Но ни одного из них я не могу с чистой совестью поставить перед вами и сказать: вот тот, кто займет мой престол.

Младший, Луи, еще мальчик, неиспытанный и несведущий — итак, не король по годам.

Что до старшего, Шарлота — то до сих пор он был лишь причиной горя для нас всех. Мог он окоротить свой бешеный нрав и не убивать сына Оже Датчанина? Шарлот же погубил юношу! Поэтому, если вы сочтете нужным оставить в стороне Шарлота, я не скажу вам «нет», хоть я и люблю своего сына всем сердцем. Страна подобна только что подкованному жеребцу, упрямому и чуткому, знающему, кто в силах удержать повод.

Теперь обсудите между собой все сказанное, и ваши слова станут моей волей.

Карл Великий удалился в глубину залы. Пэры переглядывались между собой, но никто не решался заговорить, опасаясь, что соседи найдут его слова не такими уж вескими и мудрыми.

Один только герцог Нэм, ничего не боясь, поднялся со своего места и заговорил. Все с полным вниманием обратили к нему свой слух.

— Так как наш Государь поставил перед нами нелегкую задачу, нам нужно все-таки разрешить ее, исполнив свой долг пэров Франции. Государь сказал истинно о принце Луи: принц Луи еще слишком юн, не ведал испытаний и тягот. Незнаком он еще с видом доспехов, не сражался с врагом один на один в открытом поле. Поэтому принц Луи не сможет повести за собой рыцарей на войне, и он еще не обрел всей мудрости, чтобы править. Принц Шарлот старше годами, и он занял бы свое место в битве. Правда и то, что на его счету немало безумных и дьявольских проделок, но разве человек наберется ума, сбегая от ответа за свои дурные дела? Пройдет время и, кто знает, — может быть, принц Шарлот, пожалев об ошибках своей не в меру горячей молодости, овладеет собой, как пристало рыцарю чести. Кроме того, в нем действительно течет кровь королей, и если мы сейчас оставим принца Шарлота в стороне, то после смерти короля Карла Великого на нашей земле не будет мира. Отыщутся люди, готовые идти за принцем Шарлотом до смерти, и тогда брат будет против брата и отец — против сына. Междоусобная война принесет гибель всем нам.

Поэтому, досточтимые пэры, я призываю всех вас выбрать принца Шарлота преемником короля Франции, и только тогда нас ждет мирное будущее.

Пэры и члены совета были очень довольны речью герцога Нэма, а истина его слов была очевидной даже для самых неторопливых умов. Тогда пэры поручили одному из своего числа передать королю, что они готовы огласить выбор. Король незамедлительно вернулся в залу собраний.

Герцог Нэм негромко сообщил Карлу Великому волю пэров — а именно, что принц Шарлот будет править после своего отца. Карл Великий сделался необычайно весел и радостен, чего не случалось с ним уже долгое время. Велика была любовь короля к старшему сыну, и король был горд, что пэры назвали наследником престола принца Шарлота, которого многие ненавидели за его злодейства.

Но на совете присутствовал один человек, граф Амари, в жилах которого текла такая же темная и дурная кровь, что и в злобном негодяе Ганнелоне (будь он трижды проклят за предательство и гибель Роланда и верных его рыцарей!) Граф Амари ненавидел всех и вся, но его лицо было ясным и приветливым, голос — вкрадчивым и приятным, а сам граф угодничал и льстил всякому, кто мог бы ему хоть в чем-нибудь пригодиться. Грязные мысли и нечистая совесть графа были точно за семью печатями для окружающих, и король Карл Великий назначил графа Амари наставником принца Шарлота.

Только один человек во всем королевстве подозревал, что именно Амари учит принца Шарлота творить гнусности. Этим человеком был славный герцог Севин, справедливый и мудрый правитель богатых земель в Бордо и Аквитании. Герцог Севин умер много лет тому назад, но ненависть Амари к этому человеку была так сильна, что даже смерть не остановила ее. С тех пор, как Амари был уже не в силах навредить герцогу Севину, он замыслил утолить свою ненасытную злобу, погубив двух юных сыновей герцога Севина, Ивона и Жерара. Граф Амари тайно поклялся любыми путями привести этих юношей к постыдной и жестокой смерти.

Думая только об этом, теперь, на совете, граф Амари поднялся, улыбнулся как можно приятнее — так он делал всегда, обращаясь к королю, — и проговорил:

— Ваше Величество, молодому человеку должно узнать многое о самых различных предметах, для того чтобы преуспеть в этом непростом мире. Тому же, кто будет править королевством, нужно узнать вдвое больше. Поэтому, пока Вы еще с нами и пока Ваша Милость опекает принца Шарлота и подает советы о его воспитании, соизвольте отдать принцу Шарлоту одно герцогство, и тогда Ваш наследник научится управлять великим королевством на примере малого владения.

Карл Великий кивнул, одобряя разумность слов Амари, и пэрам также понравилась речь графа. Но герцог Нэм в тревоге забарабанил пальцами по ручке кресла. В прежние времена он был близким другом герцога Севина, от которого и слышал когда-то о бесчестности Амари. Герцог Нэм сердцем почувствовал недоброе.

— Это, — ободренный улыбкой короля, продолжал Амари, — прекрасное герцогство, процветающее и могущественное, без владельца. Оно целиком принадлежит Вашей Светлости, по причине мятежа и непокорности его исконных владельцев. Соблаговолите же вручить это герцогство принцу Шарлоту для воспитания и обучения!

Король Карл Великий выказал крайнее изумление, — он никак не мог припомнить мятежного герцогства, — и спросил:

— Назовите же мне, граф, герцогство, которое восстало против нас!

Граф Амари охотно и открыто ответил:

— Мой повелитель, я говорю о Бордо, которое принадлежит Вашей Светлости, с тех пор как Ивон и его брат Жерар, правящие там сейчас, мятежно пренебрегли законами Франции и Вашей высочайшей волей и не явились ко двору Вашей Милости, чтобы выразить свою преданность и утвердиться в праве на наследство. Герцог Севин, их отец, давно умер, но до сих пор ни один из братьев не предстал перед Вашим Величеством.

Тут герцог Нэм вскочил с такой стремительностью, что его кресло отлетело в сторону. Потемнело от гнева лицо Нэма, и глухим от ярости голосом он проговорил:

— Истина этого дела — в другом, Государь! Когда славный герцог Севин, любимый всеми нами за добрые дела и доброе сердце, отправился в лучший мир, его сыновья были малыми детьми, неспособными ни участвовать в битве, ни вершить суд. Все эти долгие годы от их имени в Бордо правила герцогиня Акли. Великой и светлой была ее любовь к герцогу Севину, и не меньше любила она сыновей, очень похожих на отца в дни его ранней юности. Сыновья герцога Севина не являлись до сих пор ко двору, потому что были еще детьми и потому, что герцогиня Акли питала к ним нежную материнскую любовь, — но не потому, что они мятежники и не желают покориться своему Государю. А чтобы проверить, правду ли я говорю, — пошлите за Ивоном и Жераром в Бордо и вызовите их сюда!

Пока герцог Нэм говорил, Карл Великий хорошо вспомнил герцога Севина и подумал, что сыновья такого достойного отца не должны быть преданы суду без веских на то причин. Тогда король позвал к себе двух верных рыцарей и отдал им такое повеление:

— Поезжайте в город Бордо и отыщите там сыновей герцога Севина и герцогини Акли. Моим именем прикажите им явиться ко двору, так как они должны выразить уважение своему Государю и утвердиться в правах на владение землями после их отца, как велит закон Франции. Внимательно наблюдайте, как вы будете встречены, окажут ли вам почет, которого достоин всякий, кто несет королевское слово. Затем как можно быстрее возвращайтесь ко мне и доложите, как вы были приняты.

Рыцари отправились со свитой в Бордо, а граф Амари, вне себя от злости, принялся придумывать гибельный заговор против Ивона и его брата Жерара.

II. Как Ивон встретил королевских посланников, а граф Амари замыслил погубить братьев

Когда достойные рыцари, несущие королевское слово, достигли стен прекрасного и приятного города Бордо, они без промедления въехали в ворота замка, где жили и держали двор герцогиня Акли и двое ее сыновей. В это время юные господа Ивон и Жерар, вернувшись с охоты, стояли еще во дворе замка, каждый держал на запястьи своего сокола, накрытого колпаком.

Как только королевские посланцы известили о своем прибытии, Ивон выступил вперед и принялся вежливо и весьма изящно раскланиваться с гостями, а когда старейший рыцарь пожелал спешиться, Ивон собственноручно поддерживал его стремя, оказывая старому воину почет, достойный самого короля. Герцогиня Акли и юный Жерар встречали посланников с не меньшим почтением и радушием, и рыцари остались очень довольны приемом, говоря друг другу: «Если бы сюда прибыл сам Государь, неужели же хозяева Бордо оказали бы ему больше почета или отвесили бы больше учтивых и любезных поклонов, чем нам?»

Когда рыцари освежились с дороги, им предложили угощение. Никто не смог бы пожелать большей заботы, удобств и услужливости, чем получили королевские геральды. Когда они отдохнули, Ивон спросил, что за дело привело королевских посланников в Бордо. Старейший рыцарь ответил за всех:

— Воля нашего Государя и повелителя, короля Карла Великого, состоит в том, чтобы сыновья герцога Севина незамедлительно отправились ко двору Его Величества, выразили почтение Государю, а так же предстали перед своими собратьями пэрами и были утверждены по закону Франции на своей земле.

Герцогиня Акли взволнованно и торопливо отвечала:

— Если наш Государь не доволен моими дорогими сыновьями оттого, что они не искали раньше королевского двора, то позвольте всю тяжесть Государева гнева перенести на меня. Когда мой бесценный супруг и господин, герцог Севин, покинул этот мир, он оставил меня в печали и тревоге, но дети стали утешением мне. На их младенческих лицах я различала черты моего господина, и я не могла вынести разлуки с детьми, если даже они просто на час оставались без моего присмотра. Но сейчас мои сыновья повзрослели, хотя они еще так юны, — и я больше не имею права распоряжаться их судьбами с женским ревнивым опасением. Позвольте только нам обождать Пасхи, чтобы мы все вместе смогли отпраздновать Воскресение Господа нашего Иисуса Христа, и тогда пусть мои сыновья отправляются ко двору и служат и принадлежат Государю, как служил и принадлежал их славный отец.

Ивон поднялся со своего места, и лицо его осветилось радостью и гордостью. Он сказал посланникам короля:

— Когда вы возвратитесь назад к нашему Государю, передайте ему, что мы считаем великой честью выполнить его повеление и незамедлительно отправимся в путь, чтобы явиться ко двору. Но только сначала мы исполним желание нашей матушки и отпразднуем с нею Христово Воскресение. Возьмите собою на память о нашей встрече этих коней, потомков Оркни, — они верно послужат вам в битвах, равно как и на мирных дорогах, — и еще примите в дар рыцарские плащи, что перекинуты поверх седел, и кошельки, привязанные к ним. Нет такого подарка, которым можно было бы достойно вознаградить приносящих слово Государя.

Королевские посланники были изумлены дорогими дарами, по щедрости достойными монарха. С большой радостью поднялись рыцари на боевых коней, одевшись в прекрасные пурпурные шелковые плащи. Много благодарных слов сказали они, пока ехали до ворот Бордо.

Когда геральды вернулись ко двору Карла Великого, они доложили королю все вместе и каждый по отдельности о том, как их приняли Ивон, Жерар и радушная герцогиня. И столько прозвучало похвал молодым хозяевам Бордо и доброй герцогине Акли, что хвалить больше было бы уже невозможно.

— Господин Ивон, — сказал старший рыцарь, — крепкий и сильный юноша, вежливый и красноречивый, точно королевский сын. И лицом и душой он открыт и ясен — самый благородный и прекрасный юноша из всех, кого я видел во Франции с тех пор, как наш возлюбленный Роланд был совсем молодым. Брат Ивона, Жерар, очень похож на него, но уступает ему в силе и мужестве, и младше летами. Ваше величество оба они почитают и уважают, и готовы явиться к вам после того, как отметят вместе со своей матерью Пасху, исполняя ее последнюю просьбу.

Затем рыцари показали богатые дары, привезенные из Бордо, и король удивился и обрадовался большому почету, который был оказан его рыцарям. Тогда он поднялся и дал клятву перед собранием пэров:

— В прежние славные дни герцог Севин из Бордо был нашим другом и верным соратником, и все мы любили его, как родного брата. Герцог был достоин этой любви и высокой чести, а теперь выросли двое его сыновей, похожих на него как лицом, так и душой. Как юный Ивон воздал честь моим послам, так и его отец когда-то умел оказать уважение тем, кому должно.

Пусть благородные и прекрасные юноши украсят наше собрание, и я клянусь, что как только они приедут сюда, Ивон будет провозглашен пэром Франции, будучи утвержденным во владении Бордо и Аквитанией. Жерар же будет считаться членом моей семьи, и я сам помогу ему добиться успеха во всем.

Пэры согласились со словами короля, но граф Амари увидел, что все его надежды на гибель сыновей Севина рухнули. Амари понял, что ему снова придется строить козни против братьев, и в темной его голове начал вырастать новый коварный план.

Амари покинул залу советов и отправился в покои принца Шарлота. Там он нашел королевского сына в веселой компании юных рыцарей и оруженосцев. Амари упал на колени перед принцем, спрятал лицо в складках его плаща и принялся душераздирающе стонать и вскрикивать, изображая плач.

Принц, очень удивленный странным поведением Амари, отослал от себя всех остальных и приказал графу объяснить причину криков и стонов. Радостно забилось подлое сердце Амари, и он заговорил:

— Знайте, принц Шарлот, что Ваш отец, обманутый коварными врагами, пригласил ко двору предателя Ивона из Бордо и его братца Жерара. Наш Государь уже дал обещание пожаловать Ивону Бордо и Аквитанию, которые по праву принадлежат Вам. А здесь, при дворе, этим негодяям будет совсем нетрудно интриговать против Вашего Высочества, так как Ивон и Жерар принадлежат к плохому роду и так ненавидят меня, что они будут изо всех сил стараться оскорбить и обидеть Вас, — потому что я Ваш друг, — и они постараются погубить меня любым образом. Предупреждаю Вас, принц: если эти двое проникнут в королевский дворец, неисчислимые бедствия придут вслед за ними, и никто, даже высочайший, не спасется от их мерзостей!

Принц Шарлот испугался и встревожился, услышав слова Амари, потому что в глубине души он прекрасно знал, как ненавидят его во Франции за дурные дела, и что среди пэров многие настроены враждебно по отношению к нему. Значит, если Ивон и Жерар явятся сюда, чтобы тайно вредить принцу, многие послушают их. Озлобленный и боязливый, принц Шарлот стал просить у Амари совета, как избавиться от двух братьев из Бордо. Тогда Амари посоветовал принцу Шарлоту вооружиться и оседлать коней, и покинуть тайно вместе с ним, с Амари, пределы города, чтобы разделаться с Ивоном и Жераром до того, как они доедут до королевского двора. Принц Шарлот нетерпеливо и взволнованно согласился с графом Амари.

III. Как принц Шарлот и Амари устроили засаду и что произошло после этого

Пасха прошла, и Жерар с Ивоном стали собираться в путешествие ко двору короля Карла Великого. Братья выбрали среди своих рыцарей несколько человек и заказали для них новую одежду и снаряжение — начиная со шлемов и заканчивая шпорами. Рыцари были одеты пышно и с большим изяществом, чтобы произвести хорошее впечатление при дворе короля. Но Ивон и Жерар не надели в дорогу шлемов и панцирей, а младший брат не взял с собой меча. Братья ожидали, что их путешествие под покровительством короля будет мирным и спокойным.

Тем не менее, Ивон взял с собой в дорогу меч, чудесно украшенный золотом и серебром. С этим мечом герцог Севин не расставался когда-то ни в мирное время, ни в битвах. Немало вражеской крови стекло с этого меча во времена походов герцога на восток. Там, за морями, лежала неведомая земля, где обитали Демоны Ночи (как называл их простой народ во Франции), и герцог Севин храбро сражался с ними во имя славы Франции и короля Карла Великого.

Но доспехов у Ивона не оказалось, и он надел поверх нарядного платья легкую тунику и плотный плащ.

Герцогиня Акли исполнилась жалости и грусти, зная, что ее сыновья скоро уедут из Бордо. Никогда прежде с самого их появления на свет, Ивон и Жерар не исчезали надолго из поля зрения герцогини, и сердце ее теперь сжималось от недобрых предчувствий. Но добрая герцогиня не высказала сыновьям своих опасений и держала в тайне свой страх — ей не хотелось омрачать прощания и бросать тень на их полное надежд и блестящее путешествие. Герцогиня лишь прятала под покрывалом свои горькие слезы, когда ее сыновья выезжали из родного Бордо.

Жерар медленно выехал за ворота и даже не пришпорил коня навстречу свежему утру, расцветающему за крепостными стенами. Конь его двигался вперед грустно и неохотно, принужденной иноходью, и Ивону пришлось вернуться назад, чтобы ехать рядом со своим братом. Ивон тут же высмеял брата и назвал его улиткой, но Жерар вдруг очень удивил Ивона, когда, задыхаясь, проговорил:

— Брат, я боюсь, что недоброе ждет нас обоих путешествие! Давай вернемся в Бордо, и как можно скорее!

Ивон в ответ только рассмеялся и сказал, что его брат — сосунок, вечно хнычущий на руках у маменьки. Но Жерар словно и не почувствовал обиды, но только, проехав несколько шагов, повернул коня и бросил долгий взгляд на башни и стены Бордо.

— Нас подстерегает опасность, — сказал он Ивону. — О, великое горе принесет нам это путешествие! Вчера ночью мне приснилось, что я скачу по этой самой дороге, и вдруг из зарослей прямо навстречу мне прыгает разъяренный леопард, злобно рыча и разевая пасть. Он сбросил меня на землю и вонзил в меня свои клыки — мне показалось, что душа моя покинула тело, и я умер. Но тут ты, мой брат, атаковал его. Мне мой сон кажется таким понятным, что я думаю — само Небо предупредило меня о том, чтобы мы не ехали этой дорогой…

Но Ивон вскинул голову:

— Гораздо больше твой сон похож на искушение, посланное Дьяволом, чтобы помешать нам исполнить долг перед Государем и заставить нас нарушить нашу клятву. Только посмотри, что за день — как хорошо вокруг! Перед нами наш путь, за нами скачут двадцать отважных рыцарей, а наши слуги усердны и предупредительны. Отбрось прочь, Жерар, глупые свои страхи — это просто привидения, недостойные внимания взрослого рыцаря!

Жерар больше не сказал ни слова. Но в сердце он затаил обиду на брата за то, что Ивон не послушался предупреждения. Жерар ехал и думал о том, что еще очень долгое время Ивон, такой бесстрашный, дерзкий и беспечный, не будет серьезно относиться к нему. Ивона все любили и ценили, а он, Жерар, все еще оставался подростком, которого никто не желал слушать.

В сумерках братья встретились на дороге с достойным Аббатом Клюни. Братья очень рады были увидеться с этим человеком — он приходился им родным дядюшкой, и к тому же им всем было по пути. Братья присоединились к Аббату и вместе заночевали в одной комнате, в монастыре, которому Аббат Клюни наносил визит.

Утром они позавтракали, оседлали коней и все вместе тронулись в путь. Поездка казалась им веселой прогулкой, беззаботной и приятной, но скоро весь отряд поднялся на вершину холма, и люди увидели, что дорога спускается вниз, в дремучую чащу леса.

Ивон вдруг пришпорил жеребца и стремглав спустился вниз с горы. Остальные удивились, но последовали за ним. Тогда Ивон указал своим друзьям на что-то, мелькающее в пятнах света под деревьями — казалось, что там передвигается человек в латах. Отряд в растерянности приостановился — никто не знал, что ждет их впереди, в тени лесных деревьев.

Поскольку все, кто сопровождал Аббата, были мирными людьми, — монахами или слугами, — все они отступили в сторону от дороги. Священник искренне обратился к Ивону:

— Прекрасный сир, я и все мои спутники — люди мирные и доброжелательные. Если какой-нибудь злодей устроил здесь засаду, то, конечно, он намеревается напасть на тебя — ведь вокруг тебя вооруженные люди, и за тебя мечи и пики. Поэтому, раз я не имею права принимать участия в бою, нам необходимо расстаться здесь и ехать дальше разными путями. Ведь, если я пролью чью-то кровь, даже защищая свою жизнь, я совершу великий грех. Но ты человек военный, воспитанный для сражений!

Пока Аббат говорил с Ивоном, из лесной чащи выехал Рыцарь, прячущий лицо под низким забралом своего шлема. Этот незнакомец так развернул коня, что теперь он загораживал дорогу всем, кто спустился с холма. Рыцарь замер в молчаливом ожидании.

Глядя на неожиданную преграду в виде безмолвного Рыцаря, лошадь которого также была скрыта под попоной, Ивон сказал своему брату:

— У нас нет причин бояться кого бы то ни было из людей — нет у нас ни врагов, ни обиженных друзей. Ты без меча и доспехов — каждому ясно, что ты путешествуешь мирно. Спустись-ка вниз холма и спроси, что надобно от нас этому рыцарю.

Жерар послушался своего брата. Подъехав к самому лесу, он остановил коня напротив молчаливого рыцаря и смело обратился к нему с такими словами:

— Добрый господин, что Вам угодно от нас? До нынешнего дня у нас не было врагов. Да будет Вам известно, что я — Жерар из Бордо, а там, поодаль — мой брат Ивон, герцог поименованного города. По королевскому приказу мы спешим ко двору Карла Великого. Пожалуйста, не задерживайте нас — иначе король по закону призовет Вас к ответу!

Неизвестным Рыцарем был принц Шарлот, королевский сын. Однако он даже и не подумал назвать Жерару свое настоящее имя. Вместо этого он грубо и гневно ответил мальчику:

— Наглый мальчишка! Знай, что я сын герцога Тьерри, давнего врага вашей семьи. Я здесь, чтобы покончить со всем твоим родом! Сейчас я убью тебя и того гордого петушка, который сидит на коне там, поодаль, — и называет себя герцогом Бордо. Земли в Бордо по полному праву принадлежат мне и только мне!

Жерар, в ужасе от страшных слов рыцаря, попытался спастись бегством. К несчастью, конь его споткнулся, и незнакомец настиг Жерара своей тяжелой пикой.

Глубоко в хрупкое тело мальчика вошла острая сталь, его выбило из седла, и тело Жерара упало в дорожную пыль. Кровь из раны ручьем хлынула на землю, и раненый потерял сознание. Он не услышал даже, как Шарлот громко завопил над ним:

— Так я разделываюсь с теми, кто служит моим врагам! Точно так же сдохнет сейчас и второй пес из Бордо!

Но этот крик услышал Ивон, и сердце его наполнилось гневом. Ивон подумал, что его брат уже мертв — беззащитный и безоружный, подло лишен жизни скрывающим свое лицо убийцей. Ярость на миг ударила в голову Ивону с такой страшной силой, что все закружилось у него перед глазами, и целый мир окрасился в красный цвет — в цвет крови, текущей рекой из простертого тела Жерара.

IV. Как Ивон сразил королевского сына и отправился ко двору искать правосудия

Ивон пришел в себя и снова увидел впереди своего любимого младшего брата, который лежал, точно мертвый, в широкой луже крови. Ярость снова закипела в нем, и юный рыцарь не замечал никого и ничего вокруг себя, кроме негодяя, посмевшего напасть на безоружного мальчика. Выхватив из ножен тот самый добрый меч, который так долго прослужил отцу Ивона герцогу Севину, Ивон стрелой пустил своего коня вниз и вперед, навстречу врагу.

Видя, что его противник так юн, беспомощен и потрясен — без шлема на голове, без доспехов, с одним только мечом в руке, — Шарлот обрадовался, предвкушая легкую победу. Он снова поднял свою пику и пришпорил коня, спеша в бой.

Но Ивон умел неплохо биться на мечах. Он заметил, что незнакомец целится в него пикой, и плотно обвернул руку плащом.

Этой рукой он отбил удар пики, сильно покачнувшись в седле. Затем копье Шарлота запуталось в тяжелых складках плаща и застряло там. Атака принца была отбита без особенного вреда для Ивона, хотя острие и проткнуло на боку одежду Ивона и сильно ушибло его. Пока Шарлот, метнув пику, старался высвободить из ножен свой меч, Ивон нанес ему опережающий удар. Этот удар был таким сильным и стремительным, что принц упал с коня, и жизнь оставила его прежде, чем его тело коснулось земли.

Ивон не позаботился о том, чтобы поднять забрало своего поверженного врага и внимательно осмотреть того, кого он убил. Оттуда, где лежал поверженный Жерар, послышался глубокий стон, и Ивон бросился к раненому брату. Он оторвал длинную полосу ткани от своей туники и туго обвязал рану Жерара, остановив кровь. Затем Ивон поднял так и не приходящего в себя брата, положил его на седло своей лошади и бережно повел лошадь в поводу. Ивон направился к холму, прочь от страшного места боя, и оставил на дороге безжизненное тело принца Шарлота.

Ивон подошел к рыцарям и слугам, сопровождавшим его в пути. Все настаивали на том, что нужно ехать вперед без остановки, опасаясь, как бы сообщники мертвого рыцаря не вышли из леса и не напали на путешественников. Весь отряд достал оружие и приготовился к отражению атаки.

Скоро они нагнали Аббата Клюни. Аббат предостерег их и велел им приготовиться к худшему, потому что он видел с вершины холма, как какой-то человек унес в лес тело незнакомца. Отряд быстро поскакал вперед, след в след за Ивоном.

Гнев Ивона еще не улегся, и сердце у него щемило от жалости, когда он смотрел на бледное лицо и неподвижное тело своего младшего брата. Не слушая предчувствия, которое шевельнулось у него в душе, Ивон сказал своим спутникам:

— Проклятие королю, если эта смерть задумана им. Если он втайне задумал погубить нас и положить конец роду герцога Севина — то король уже мертвец! Покуда я жив и могу стоять на ногах и держать в руках меч моего отца — я буду мстить до последнего вздоха этому злодею! Эти слова и все, что я думаю об этом, я выскажу перед самим королем. Нас заманили в западню и хотели погубить, и я не прощу этого вероломства и не оставлю его безнаказанным.

Аббат Клюни не смог умерить гнев Ивона никакими словами — этот гнев только разрастался от вида Жерара. Несчастный несколько раз простонал и негромко вскрикнул, мучаясь от боли, которую причиняла ему рана, и произнес слабым голосом имя Господа Христа.

Тем временем граф Амари вышел из засады, которую он устроил в лесу, и ожесточенно возопил над телом принца Шарлота. Затем Амари приказал поднять с земли тело принца и положить его поперек седла на жеребца покойного Шарлота. Амари взял в руку повод и, ведя за собою грустного жеребца со смертельной ношей, тоже поскакал ко двору короля в сопровождении нескольких слуг и приближенных принца. По дороге граф думал о том, как использовать смерть принца в своих целях и как возбудить гнев Государя против Ивона.

Первыми в Аахен прискакали Ивон и его спутники. Они без промедления явились в королевский дворец и напрямую вошли в залу советов. Одетые в пыльные дорожные плащи, вооруженные пиками, они внесли в залу на носилках бесчувственное тело Жерара.

Все, кто находился в зале, — пэры, король, дворяне, — пришли в замешательство, но Ивон смело подошел прямо к трону и воскликнул так громко, что от его слов настало тревожное молчание:

— Здесь ли вершит суд король Карл Великий?

Гордость и дерзость этих слов были таковы, что у короля от гнева перехватило в горле — никто еще не говорил так с Карлом Великим со дней его дальней молодости. Король уже готов был вспылить, но ему хотелось узнать причину этого странного появления в зале вооруженных людей и раненого на носилках. Карл Великий величественно выпрямился и произнес необыкновенно спокойным и сдержанным голосом, чем немало удивил свою свиту:

— Что произошло с тобой, юноша? Почему ты требуешь нашего правосудия и справедливости? Кто ты и кто этот юноша на носилках?

— Да будет Вам известно, Государь, — ответил Ивон, все еще преисполненный гордости, — что я Ивон из Бордо, сын герцога Севина, и прибыл к Вам по Вашему приказу. А на носилках лежит мой брат Жерар, потому что по дороге сюда он, безоружный и беззащитный, был бесчестно атакован вооруженным рыцарем!

Рады ли Вы, что нас заманили в западню и пытались убить? Если это и впрямь дело Ваших рук, то смотрите и торжествуйте, Ваше Величество!

Ивон резко замолчал и отбросил в сторону плащ, которым был накрыт Жерар. Все увидели повязку на груди юноши, которая стала уже рубиновой и отяжелела от текущей крови.

Потом Ивон достал из ножен свой меч и высоко поднял его перед всеми присутствующими. Огни факелов и светильников отразились на сверкающем лезвии, покрытом коегде бурыми засохшими пятнами крови принца Шарлота.

— Взгляните также сюда, Ваше Величество! Эти пятна — кровь коварного убийцы, который и сам теперь нашел смерть от моей руки! Так мы в Бордо отдаем наши долги.

Карл Великий смотрел то на Жерара, то на Ивона, терпеливо его слушая, и сердце короля вдруг учащенно забилось от вида этих двоих прекрасных юношей, которых постигло несчастье. Не было больше в мудром короле раздражения и недовольства против Ивона — только тяжелый гнев на того, кто причинил им горе. Ответ короля прозвучал клятвой:

— Горячо ты говорил, рыцарь Ивон! Но мои слова тоже будут полны справедливого гнева. Знай, рыцарь — подлый убийца так же отвратителен мне, как и тебе, а тот, кто устроил засаду, будет выслежен — если он не тот же самый человек, который напал на твоего брата и был достойно наказан за это! Слушайте же меня все! Эти юноши приехали сюда по моему приказу, и горе, коснувшееся их — также и мое горе. Отныне я считаю их своими сыновьями и повелеваю относиться к ним соответственно.

Приведите сюда опытного лекаря — пусть он осмотрит рану Жерара и окружит юношу заботой.

Повеление короля было тотчас же исполнено, и лекарь сказал, что рана Жерара излечима.

Но для принца Шарлота уже не было исцеления в этом мире, а граф Амари думал только о том, как использовать эту смерть для своих целей.

V. Что сделал граф Амари своей ложью

На закате того же самого дня в столицу короля Карла Великого вступил граф Амари, ведущий в поводу жеребца принца Шарлота, на котором покоилось тело его хозяина. Как только граф въехал в ворота, он издал громкий протяжный вопль скорби, и все, кто ехал следом, принялись вторить графу горестными причитаниями. Услышав эти печальные жалобы, горожане сбежались отовсюду, и со всех сторон послышались восклицания и выкрики.

Войдя вместе с конем прямо в царские покои, Амари увидел там Карла Великого, Ивона и пэров за чашей вина.

Остановясь перед Государем, граф Амари освободил тело принца Шарлота, и оно с лязгом доспехов опустилось на пол перед королем. Затем негодяй громко закричал, и все обратили к нему свой слух:

— Взгляните на тело принца Шарлота, Ваше Величество! Ваш сын коварно убит. А убийца — злодей, который посмел сесть рядом с Вами на почетное место, — вот он, Ивон из Бордо.

Ивон, взглянув на тело, сразу же признал в убитом рыцаря, который ранил Жерара и затем был сражен мечом самого Ивона. Ивон был просто ошарашен словами Амари, потому что он не знал, что сражался с принцем. Поэтому юный рыцарь вскочил и с негодованием воскликнул:

— Государь, тело, лежащее перед Вами, — это тело того самого рыцаря, который напал на моего брата и которого я убил, наказывая его за бесчестное, черное дело — мой брат был безоружен…

Но пока Ивон произносил все это, граф Амари встал на колени и откинул забрало железного шлема с головы мертвеца. Все увидели неподвижное лицо убитого. Из груди старого короля вырвался сдавленный крик. Карл всей душой любил своего сына, и сын лежал теперь перед ним, погибший в расцвете лет.

— Мой сын!

Этот крик раздался в зале советов и пронзил сердце всем, кто его услышал. Вся глубина человеческого страдания и боли была в этих двух словах короля.

— Да, Ваш сын, Государь! Но здесь стоит лжец Ивон, которого Вы лелеете и который убил Шарлота. Мы были на охоте в лесу, и принц отпустил своего сокола за отличной добычей. Принц был очень раздражен, когда птица не вернулась к нему, и поехал разыскивать ее. Мы скакали вдвоем, обогнав остальных, пока не выехали на дорогу, по которой ехал этот юный мошенник, держа на запястье сокола Его Величества. Как только принц Шарлот приказал мальчишке вернуть украденное, этот самый Ивон со своим братом набросились на принца с двух сторон и расправились с ним безо всякого милосердия, — сказал Амари.

Когда Ивон выслушал всю эту ложь, гнев затопил его, и на мгновение он потерял дар речи. Но Ивон не растерялся и швырнул в Амари свою перчатку так, что она хлестнула графа по губам.

— Ты лжец! — крикнул юный герцог Бордо, как только голос вернулся к нему.

Но король уже отдал вполголоса приказ стражникам схватить герцога Ивона, и они выполнили королевский приказ, повалив Ивона на пол и связав ему руки за спиной.

— Отрубить ему голову! — крикнул Карл Великий.

Стражники уже готовы были выполнить приказ короля, но герцог Нэм удержал их и сказал:

— По законам чести и рыцарства мы не имеем права так поступать с этим юношей. Он назвал Амари лжецом и вызвал его на поединок, чтобы испытать правду его рассказа в бою. Пусть сам Господь рассудит их! Это право Ивона, и никто, даже Государь, не может лишить герцога Бордо этого права.

Карл Великий страшно разгневался, но он видел, что пэры и дворяне думают так же, как и Нэм. Если бы король исполнил свое намерение относительно немедленной казни Ивона, все поднялись бы против него. Гнев короля от этого только разгорелся еще сильнее, и он поступился притворно, затаив в душе ненависть, своим приказом. Король медленно произнес:

— Пусть они испытают друг друга в поединке по законам чести. Пусть Господь покарает этого убийцу. Но так же пусть будет вам известно, что если один из противников умрет раньше, чем успеет признаться в своей вине, другой будет изгнан из Франции навсегда и без возврата!

Слова короля вызвали у пэров громкий протест и показались им несправедливыми. Все знали, что на поединках не бывает времени для признаний в вине. Герцог Нэм сурово высказал это соображение королю, но Карл не стал никого слушать и настоял на своем.

Ивон вышел из зала вместе с герцогом Нэмом, которому было поручено охранять Ивона до завтрашнего дня — а завтра Ивон должен был встретиться с Амари в открытом поле. Граф Амари так же покинул двор, а старый король остался оплакивать своего сына.

VI. Как Ивон победил в бою графа Амари, и как судьба нанесла ему после этого жестокий удар

Рано поутру к Ивону пришел его слуга. Ивон ночевал у герцога Нэма, и слуга разбудил юного рыцаря. Он подал своему господину прекрасное чистое одеяние, а поверх него Ивон надел кожаный нагрудник. После этого герцог Нэм принес юноше отличные доспехи, изготовленные секретным способом, известным одному только Нэму, в его собственной кузнице. Ивон обнаружил, что это были легкие и гибкие латы — они почти не ощущались на теле. Снарядившись, Ивон выехал в поле на боевом коне рыже-красной масти. По правую руку от Ивона скакал герцог Нэм, а по левую — оруженосец со шлемом Ивона, украшенным пышными перьями, и со щитом.

Как только Ивон появился на месте поединка, зрители, собравшиеся вокруг поля, стали дивиться его юношеской красоте и благородству. Они говорили между собой, что не всякий королевский сын может сравниться своими достоинствами с герцогом Бордо. Эти разговоры дошли до слуха Карла Великого, в неподвижности сидевшего на своем месте, и еще сильнее разожгли ненависть короля против убийцы его сына.

Амари прибыл на поле в отличном расположении духа, с самыми легкими мыслями — он считал Ивона зеленым мальчишкой, безо всяких познаний в военной науке и неопытным в бою на мечах.

Но как только Амари выехал в круг, отведенный для поединка, его черный жеребец на виду у всего двора так сильно споткнулся, что граф, державший поводья некрепко, чуть не вылетел из седла. Зрители почувствовали, что это был дурной знак для Амари. Но сам граф выпрямился в седле и уверенно надел на голову свой шлем, не усомнившись ни на миг ни в себе, ни в своей победе.

Ивон так же надел свой шлем, взял в руку щит и велел оруженосцу быть наготове. Чалый жеребец Ивона ударил в землю копытом и нетерпеливо заржал в поводу, увидев черного коня графа Амари, которого негодяй теперь уже крепко держал в узде.

Затем, по слову, сказанному самим королем, противники помчались навстречу друг другу. Амари поднял пику, целясь в голову Ивона. Он знал, что такой удар может себе позволить только очень искусный и опытный воин, но в начале битвы графу казалось, что он может вести себя, как мальчик, дразнящий беспомощного котенка.

Однако герцог Ивон предпочел более надежную атаку, разгадав намерения Амари. Как только они сблизились, Ивон сильно отклонился в сторону, и копье графа со свистом пролетело мимо юноши, пронзив только воздух. Но зато пика Ивона ударила прямо в центр щита Амари, и сила этого удара была такова, что ни Амари, ни его противник не удержались в седлах.

Отбросив в сторону бесполезные теперь копья, противники схватились за мечи. Граф был так зол и раздосадован неудачным для него началом поединка, что он швырнул далеко свой поврежденный щит и встал против Ивона в открытой и неразумной позиции, намереваясь сражаться обеими руками.

Но Ивон держал свой щит при себе, и щитом он успешно отразил удар Амари, которым граф намеревался сбить Ивона с ног. Лезвие меча глубоко врезалось в сталь, и граф Амари не смог быстро высвободить свой клинок. В это время Ивон нанес графу ответный удар, точный и меткий — по шее у самых плеч, и прочные доспехи Амари треснули, точно шелковая ткань. Голова графа, все еще в шлеме с плюмажем, свалилась на землю и покатилась к подножию кресла, на котором сидел Карл Великий.

Зрители вскочили со своих мест с криком удивления, потому что никто из них не верил, что молоденький герцог Ивон может сразить в поединке графа Амари. Ожесточенное сердце короля тоже встрепенулось от радости — ведь если Ивон пока еще жив, то ему придется очень скоро погибнуть за Францию. Как можно было заранее предвидеть, Амари погиб, не успев ни в чем признаться. Тогда королевские глашатаи объявили всем волю Карла Великого по его сигналу.

Как только суровый приказ о вечном изгнании был зачитан, пэры и придворные стали возбужденно протестовать против решения короля, и герцог Нэм от их имени обратился к Карлу Великому:

— Государь, Ваши слова несут беду и горе! Юноша одержал победу в смертельном поединке, и сам Господь помог ему в этом! Значит, Ивон из Бордо сказал Вашему Величеству чистую правду. Если юный рыцарь убил принца Шарлота по неведению, он не может считаться убийцей. Теперь Вы решили изгнать Ивона из Франции, и всю свою жизнь он проведет вдали от родных и от родины!

Короля снова охватил приступ бессильного гнева, так как он понял, что никто не поддерживает его, даже приближенные. Тогда Карл Великий спокойно и мягко проговорил, будто бы слушаясь доводов своего окружения:

— Ивон из Бордо воистину совершил великое зло — он отнял у меня любимого сына и наследника моего престола. Но очевидно и то, что сам Господь даровал этому юноше победу в бою. Чтобы не быть слишком безжалостным, я поручу Ивону тайное задание, подобное тем, которые давались рыцарям в прежние времена. Ивон не вернется во Францию до тех пор, пока это задание не будет им выполнено успешно. Что скажешь на это, герцог Нэм?

Герцог Нэм, видя, что король не решится на большие уступки в пользу Ивона, выразил свое согласие наклоном головы.

— Вот что я поручу Ивону из Бордо! — Громко объявил король. — Пусть он уедет из Франции и отправится в главный город сарацинов — в Вавилон. Он должен будет явиться во дворец эмира Гауда, властелина этого города. Пусть рыцарь Ивон вырвет клок бороды у эмира и пять зубов у него изо рта, отрубит голову самому знатному из придворных эмира и поцелует в губы дочь Гауда. Все это должно быть исполнено на виду у всего двора правителя Вавилона. Мне Ивон доставит только волосы и зубы.

Как только Ивон услышал, какое задание поручает ему король, сердце юноши учащенно забилось — он считал, что никому из людей не под силу выполнить все это и остаться в живых. Тогда юный герцог обратился к Карлу Великому с такими словами:

— Мой Государь, вы посылаете на верную смерть того, кто всю свою жизнь не желал Вам ничего, кроме блага. Пусть потом нас рассудят люди, которые слышали мой рассказ!

Ивон больше не проронил ни слова и пошел в комнату, где лежал его брат Жерар. Ивон передал во владение Жерару Бордо и все остальные свои земли. После этого, сокрушаясь о своей злой судьбе, Ивон отобрал несколько лучших рыцарей и слуг из своей свиты и решил приступить к выполнению королевского поручения.

VII. Как Ивон покинул Францию, и как Жерар правил в Бордо

С тяжелым сердцем Ивон нанял корабль и отплыл со своими спутниками в Италию. Скоро путешественники прибыли в эту страну и отправились по суше в город, который лежит посередине всего мира, а именно в Рим. В Риме юный герцог удостоился аудиенции у самого Римского Папы. Его Святейшество был очень рад принять у себя благородного юношу и сказал ему при встрече:

— Много лет тому назад я близко знал твоего отца, герцога Севина, и теперь я счастлив взглянуть на его взрослого сына. Воистину, Ивон, ты сотворен Создателем как точное подобие моего старого друга! Думаю, что ты, Ивон из Бордо, принес мне только добрые вести. Скажи мне, сын мой, что же заставило тебя покинуть Францию и прийти сюда, к нашим дверям?

Ивон поведал Его Святейшеству о горе, которое его постигло, и о тяжелом поручении, возложенном на его плечи по воле короля Карла Великого. С отчаянием говорил юный герцог о своем будущем, потому что ему казалось, что он скачет на верную гибель. Но как только горькие слова сорвались с губ Ивона, Его Святейшество Папа Римский остановил речь юноши движением руки и мягко упрекнул его:

— Да будет тебе известно, сын мой, что нет ничего невозможного на белом свете для того, кто всем сердцем верит в милосердие Господа нашего Христа. Так говорил Он Сам. Иди вперед, вооруженный верой, и ты все преодолеешь, — даже то, что ждет тебя впереди и внушает такой страх за твою жизнь — всю грозную и ужасную силу язычников.

При этих словах на сердце у Ивона полегчало, и он почувствовал себя человеком, в один миг сбросившим тяжелые железные оковы. Затем Его Святейшество посоветовал Ивону поехать в Сант-Омар и увидеться там с герцогом Гэрином, который приходился Ивону родным дядей. Ивон последовал совету Папы и скоро оказался в доме герцога Гэрина, очень известного воина, который в свое время объездил весь христианский мир и был очень мудр и опытен.

Герцог Гэрин встретил юношу с распростертыми объятиями и прижал его к своей груди. Он отвел Ивону место рядом с собой и обращался с ним, как с названным сыном, потому что у Гэрина не было наследников, а Ивон так походил на своего отца в ранней молодости, что герцог Гэрин, глядя на него, постоянно вспоминал своего брата герцога Севина. Много добра увидел Ивон от своего дяди и крепко подружился с ним. Подошло время, когда Ивон и его друзья должны были отплыть на корабле в сарацинские земли. Герцог Гэрин позвал к себе свою жену и сказал ей:

— Госпожа моя, следите хорошо за нашими владениями и управляйте всеми делами, как управлял бы я сам. Я решил отправиться в путешествие вместе с моим племянником, чтобы он, рискуя жизнью и преодолевая опасности, не был одинок в трудном походе.

Жена герцога Гэрина печально ответила своему мужу:

— Мой добрый господин, я боюсь расставаться с Вами! Мне снились плохие сны всю эту неделю, и мне кажется, что если Вы покинете меня, то я больше уже не увижусь с Вами в этом мире. Но если будет на то Ваша воля, я исполню Ваше повеление. Я буду править нашими владениями и ждать, когда Вы вернетесь ко мне!

Тут герцогиня тихонько подошла к Ивону и попросила его, чтобы он оберегал герцога и следил за тем, чтобы никто не причинил Гэрину какого-либо вреда. Так нежно любила герцогиня своего мужа.

Ивон поклялся перед распятием, что он всегда будет помнить о ее просьбе и постарается отвести любую опасность от своего дяди.

Но герцогиня пролила немало слез, отирая заплаканное лицо длинными рукавами платья, когда Ивон и Гэрин поскакали вперед из ворот Сант-Омара.

В то время, когда Ивон отправился выполнять задание Карла Великого и уже объехал полмира, его брат Жерар поправлялся после страшного ранения, нанесенного ему принцем Шарлотом. Как только Жерар поднялся на ноги, он решил ехать в Бордо.

У герцогини Акли был слуга, который смотрел с самой высокой башни на дорогу, ведущую в Бордо. Когда слуга увидел с башни флаги, развевающиеся на копьях отряда Жерара, он объявил эту весть стражникам, и скоро все жители крепости собрались у ворот встречать своих господ. Но во двор крепости вступил только Жерар, и герцогиня Акли, которая выбежала навстречу сыновьям, прижала руки к груди, точно схватившись за нанесенную рану, и воскликнула:

— Где твой брат? Почему ты вернулся один?

Жерар рассказал матери всю горькую правду о том, что случилось с Ивоном. Как только герцогиня услышала об изгнании своего старшего сына, она страшно закричала — это был крик невыносимой боли и смертельного страдания. Жители крепости ужаснулись, а герцогиня, как подрубленное дерево, рухнула на мостовую.

Служанки торопливо отнесли ее в покои замка, но она не заговорила уже больше никогда, потому что от боли и страдания у нее разорвалось сердце, и душа ее отправилась в Рай, туда, где ждал герцогиню славный герцог Севин, ее господин.

Долгие и печальные дни потянулись для Жерара нескончаемой чередой горя. Он оплакивал двух самых дорогих для него людей — мать и брата. Ивона Жерар считал мертвым, потому что ни один, даже самый могучий и отважный человек, не мог бы вернуться назад целым и невредимым из путешествия, в которое Карл Великий отправил Ивона. Жерар долго не хотел ни с кем разговаривать, и никто не мог нарушить его мрачного молчания, пока в конце концов один из старых рыцарей, наставников и учителей Жерара, не пришел к нему и не сказал:

— Мой господин, испытания, которые выпали на Вашу долю, и в самом деле были очень тяжелы. Но вы поправились и окрепли не для смерти, а для жизни. Бордо нуждается в хозяине, и Вы должны занять свое место и править нами, как правили до Вас Ваш великодушный отец и Ваш старший брат.

Так Жерар стал полновластным герцогом Бордо, и скоро это стало очень нравиться юноше. Он позабыл Ивона и то обстоятельство, что сам он стал герцогом и правит Бордо из-за несчастий, выпавших на долю Ивона. Сам Ивон казался теперь Жерару таким же мертвецом, как давно почившие предки Жерара, погребенные в фамильном склепе герцогов Бордо. Когда-то давно, еще в детстве, Жерар завидовал своему брату и даже втайне мечтал о своем величии и об унижении Ивона. Теперь эти мечты стали явью.

Спустя недолгое время Жерар женился на девице Сесилии, дочери Жильбера, который был дальним родственником того самого графа Амари, который принес столько несчастий роду герцога Севина. Сесилия была чарующе хороша собой, остроумна и зла на язык, и, кроме того, она глубоко изучила некоторые черные науки. Но Жерар не думал о родне Сесилии, увлеченный ее красотой и обманутый ею при помощи запретного колдовского искусства, которым она владела в совершенстве. Скоро Жерар превратился в послушного исполнителя воли своей жены, и каждое ее слово стало для него законом. Кроме жены, Жерар во всем слушался и ее отца Жильбера — самого хитрого и двуличного мошенника во всей Франции.

Так зло и несчастья пришли в Бордо без ведома настоящего хозяина этого герцогства, Ивона.

VIII. Как Ивон повстречал отшельника Жерома и повернул на дорогу, ведущую в волшебный лес

Торговое судно, на котором плыли Ивон, Гэрин и все их друзья, высадило их на скалистом и бесплодном берегу. Это было безжизненное и пустынное место, удаленное от городов и поселений сарацинов. Ивон решил ехать в Вавилон самой безлюдной дорогой. Путешественники пришпорили коней и поскакали навстречу восходящему солнцу по направлению к столице сарацинов.

Вскоре они оказались у края широкой пустоши, которую пересекали две разные дороги. Путникам было очень хорошо видно, что одна дорога ведет через пустыню, где есть только раскаленные камни да сожженный солнцем песок. Нигде впереди по этой дороге не было видно ни единого деревца или даже травинки. Вторая дорога вела в глубь свежей зеленой чащи, где высокие и роскошные деревья обещали обилие воды и прохладу.

Эту вторую дорогу и выбрал Ивон. Он повернул на нее своего коня, как вдруг из уродливой хижины, которая раньше показалась путникам грудой сваленных как попало неотесанных камней, вылез какой-то человек в лохмотьях отшельника и преградил Ивону дорогу.

Вокруг бедер отшельника была обернута львиная шкура, а его седые волосы в беспорядке, нечесанными клочьями падали на исхудавшие плечи. Длинная его борода спускалась до самого пояса, но глаза отшельника были живыми и смелыми, и он держался так, точно был полновластным властителем всей окружающей его земли.

— Умоляю Вас, прекрасный сир, погодите! — крикнул он Ивону. — На Вас платье с крестом на груди, а значит Вы — христианин! Если это и вправду так, выслушайте мое предупреждение — ведь, хоть я и попал в тяжелое положение, я являюсь кем-то вроде христианского короля этих земель!

Ивон, немного удивленный неожиданной встречей с монархом посреди пустыни, остановил коня и предложил человеку из груды камней рассказать, что заставило его поселиться в этом неуютном месте.

— Когда-то я был рыцарем Жеромом и скакал по правую руку от своего господина, благородного герцога Севина из Бордо. Когда я отправился в плавание, чтобы воевать за Гроб Господень с сарацинами, мой корабль был потоплен в морских волнах греческими пиратами. Я и все мои спутники попали в плен к пиратам, но спустя несколько лет мне удалось освободиться от цепей, и я бежал сюда в пустыню, где никто не смог бы разыскать меня. За семь лет вы первые скачете по этой дороге, очень древней и безлюдной. Известно ли вам, что эти земли полны опасностей для христиан? Что за злая судьба привела вас сюда в пустыню?

Ивон рассказал Жерому всю горестную предысторию их путешествия, а также о том, какое задание они получили от короля Карла Великого и почему оказались на пути в Вавилон.

Как только Жером услышал, что рыцарь Ивон — сын его прежнего господина герцога Севина, слезы покатились по его впалым щекам, и он схватил руку юноши, чтобы поцеловать ее, говоря, что он готов следовать за Ивоном до самой смерти, даже если эта самая смерть наступит два часа спустя.

Но после этого Жером стал уговаривать Ивона свернуть с дороги, ведущей в тенистый красивый лес. Он сказал:

— Этот лес непростой. Он полон тайного и непонятного. Этот лес — одно из странных и редкостных мест, где мир волшебный соприкасается с миром людей, простых смертных. Оберон, Король Лесного Народа, часто появляется под этими деревьями со своей прекрасной и волшебной свитой. И если он повстречает на своем пути простого смертного и заговорит с ним, и этот смертный ответит Оберону, то тут же смертный превращается в эльфа и до конца своих дней должен служить Эльфийскому Королю, выполняя всякое его желание. Множество сильных и бесстрашных рыцарей бесследно исчезло в этом лесу!

Ивон еще раз окинул взглядом песчаную пустыню, безжизненную и неприглядную, где не было ни воды, ни хотя бы самого маленького островка тени. Потом он повернулся к прохладной и заманчивой лесной стороне, и его странно потянуло туда, в этот прелестный шумный лес.

Он спросил:

— Может ли человек вообще не отвечать на слова Короля Оберона? Или все равно он тогда попадет во власть эльфов?

Жером покачал головой:

— Нет. Если человек не заговорит с Обероном, то Король Эльфов не сможет силой сломить его волю.

— Тогда, — сказал Ивон, — мы будем держать языки за зубами и останемся целы и невредимы, если даже и повстречаемся с грозным Королем Обероном. Под палящим солнцем, без воды, мы все скоро погибнем от жажды в пустыне, но если поедем лесной дорогой, у нас будут и тень, и вода, и мы спасемся.

Путники поскакали к лесу, хотя Жером и продолжал твердить, что в лесу они только наживут себе разных бед. Как только отряд проехал примерно половину чащи, откуда-то послышался серебряный звук охотничьего рога. В тени деревьев появилась волшебная процессия конных рыцарей, одетых в зеленое, а зеленый цвет, как известно, — любимый цвет лесных эльфов.

Предводителем этого отряда был юноша такой чудесной красоты, что ничего подобного ей нельзя было бы найти в мире смертных людей. На его золотоволосой голове блестел тонкий венец, а роскошный его наряд зеленого цвета был причудливо расшит золотом и серебром. Меч этого юноши помещался в ножнах, усыпанных крупным жемчугом и изумрудами. На шпорах его волшебной свиты сверкали бриллианты.

Но ростом глава отряда, сидевший верхом на вороном коне, был не выше десятилетнего ребенка, хотя его прекрасное лицо было мудрым и властным.

Увидев Ивона и всех его спутников, маленький юноша остановил своего коня и опустил на седельную сумку свой серебряный рог.

— Стой, гордый смертный! — звонко крикнул он. — Говори мне, кто ты такой, если уж ты осмелился нарушить границы моего царства!

Всем из отряда Ивона голос чудесного юноши показался началом чарующей песни. Но путники вовремя вспомнили предупреждение Жерома, и никто не произнес в ответ ни единого слова. Король Оберон пришел в сильнейший гнев и крикнул:

— Стойте на месте, молчуны, — и сейчас вы увидите, во что вам обойдется ваша дерзость!

Король эльфов пришпорил коня и скрылся в лесу со своей свитой. Жером сказал Ивону:

— Господин, поедемте поскорее прочь из этого колдовского леса, а то ведь Лесной Король может устроить нам какую-нибудь западню!

Ивон и все его друзья пришпорили коней и во весь опор поскакали вперед, подальше от этого странного и опасного места. Но пока они горячили коней, стремясь поскорее выбраться на опушку леса, вокруг них все потемнело, и не стало видно ни дороги, ни земли, ни неба.

Деревья страшно зашумели вокруг них, поднялся ураганный ветер, и откуда ни возьмись на путников обрушились сильные потоки воды, как будто огромная река вышла из берегов, чтобы смыть и унести куда-то ничтожных смертных. Их положение было ужасным, а Ивон уже подумал, что путешествие его закончено, и что никогда ему не увидеть высоких сторожевых башен крепости Бордо.

IX. Как Ивон помирился с Королем Обероном и получил от этого немалую пользу

Буря бушевала вокруг путников, и порывы ветра пронизывали каждого до самых костей. Люди с громкими стонами принялись оплакивать свою злую долю и проклинать надвигающуюся гибель. Никто уже не надеялся вернуться живым на родину и увидеть снова своих близких. Некоторые рыцари стали упрекать Ивона и винить его в том, что он привел их в это страшное и гибельное место. Они говорили, что буря ниспослана на них Королем Обероном, а ураганный ветер вызван колдовскими чарами. Ивону тоже так казалось, и он обратился к своим друзьям с такими словами:

— Моя неосторожность и глупость привели нас всех к беде, и вы без вины страдаете от моего легкомыслия. Если бы я только смог еще раз увидеть грозного Короля Оберона и поговорить с ним, но чтобы вы все, мои верные друзья в этом тяжелом походе, спаслись от гибели…

Но не успел Ивон договорить, как сквозь вой ветра и грохотание бури все ясно услышали серебряный звук рога. Из под гнущихся и скрипящих деревьев легким галопом выехал всемогущий властелин этого заколдованного царства в сопровождении рыцарей-эльфов.

Он подъехал ближе к испуганным людям и обратился к Ивону:

— Кто ты такой, незнакомец, без моего разрешения вторгшийся в нашу страну?

Ивон, не обращая никакого внимания на Жерома, который предостерегающе дернул юношу за рукав, смело ответил:

— Ваше Величество, я — герцог Ивон из Бордо, подданный короля Карла Великого Французского, и теперь странствую, как простой рыцарь, по воле Государя, который разгневался на меня.

— В чем же твоя вина, рыцарь, — спросил Оберон, — если Карл Великий, известный своей мудростью и великодушием не только в вашем мире, но и в нашем, прогневался на тебя?

— Я не виноват ни в чем, если не считать виной то, что я с мечом в руке защищал свою жизнь, — уверенно произнес Ивон. Ему вдруг стало слышно, что буря вокруг них утихла, потоки воды куда-то пропали и ураганный ветер прекратился. Тогда Ивон рассказал Королю Эльфов обо всем, что случилось с ним после того самого дня, когда он вдвоем с младшим братом покинул Бордо и направился в Аахен, ко двору французского короля.

— И правда, не повезло тебе, — сказал Король Эльфов. — Никто из смертных не в состоянии совершить то, что приказал тебе твой Государь, и вернуться после этого живым на родину. Но что не по плечу обычному человеку, вполне по силам Королю Лесных Эльфов. Итак, рыцарь Ивон, оттого, что ты был первым человеком, говорившим со мной смело и честно, я окажу тебе помощь. Если ты умело воспользуешься ею, тебе не трудно будет выполнить то, что ты должен сделать.

Видишь ли ты мой серебряный рог? Он был мне подарен при моем рождении, и мудрые феи из дальних краев заколдовали этот рог. Глорианда сказала, что самый нежный и тихий его звук будет уносить все болезни — как человеческие, так и эльфийские. По велению Трансилин, сигнал погромче утоляет любую жажду и голод. А Марго пожелала, чтобы тяжесть покидала сердце и пропадали печальные мысли, если дунуть в рог еще сильнее. Но самый сильный звук, по воле мудрой феи Лемпатрикс, призовет тебе на помощь эльфийское воинство. Этот рог я отдаю тебе, Ивон, и прошу использовать его с умом — ведь это не детская игрушка. Когда ты затрубишь в этот рог изо всех сил, я сам и вся моя свита явимся к тебе на подмогу и будем сражаться с твоими врагами на твоей стороне.

Оберон снял со своей шеи цепь, на которой висел Волшебный Рог, и надел ее на шею Ивона. Рог оказался на груди молодого рыцаря, и Ивон поначалу просто онемел от щедрости Короля Эльфов. Но Оберон, не ожидая благодарных слов, достал откуда-то из складок своего платья серебряный кубок, украшенный жемчугом, и кубок засветился в лесной темноте розоватым сиянием.

— Это второй мой подарок — не такой богатый, как рог со многими голосами. Но тот, кто имеет при себе этот кубок, никогда не будет испытывать жажды и будет понимать, что за люди его окружают. Если честный человек поднесет к своим губам этот кубок, то кубок окажется полон самого лучшего вина. Но если кто-нибудь с черным и лживым сердцем захочет отведать этого вина, кубок окажется пустым. Возьми с собой мой второй подарок, рыцарь Ивон, он очень пригодится тебе в пути.

Ивон принял кубок двумя руками, и лицо его осветилось розовыми отблесками. Помолчав, Ивон поднял кубок к своим губам, и волшебная чаша, как и ожидал Оберон, оказалась полной до краев рубиновым вином. Юный рыцарь сделал еще глубокий глоток, и пока он еще держал кубок в руках, тот снова наполнился. Тогда Ивон передал кубок Герцогу Гэрину, а потом и все остальные, по кругу, выпили волшебного вина. Каждый раз чаша оказывалась полной. После этого вина все заметно приободрились, исчезла жажда и усталость, и воинам показалось, что у них вдесятеро прибавилось силы.

Много благодарных слов сказал Ивон Королю Оберону, потому что подарки эльфа были бесценны. Оберон так ответил юному герцогу:

— Иди вперед до победного конца, Ивон из Бордо. Если ты выполнишь трудное свое задание, ты будешь щедро вознагражден за мужество и стойкость. Ты почему-то тронул мое сердце — почему, я и сам не знаю. Когда-то те самые мудрые феи, которые подарили мне Чудесный Рог, предсказали, что я найду себе настоящего друга среди смертных людей — может быть, ты и есть тот самый человек. А теперь поезжай вперед и ничего не бойся в этом лесу, тебе здесь ничто не угрожает, и твой путь свободен.

Пока Ивон собирался ответить что-нибудь Оберону, Лесной Король и его рыцари исчезли, растворившись во тьме ночного леса, точно их никогда здесь и не было.

Ивон и его спутники развернули своих коней и отправились по пути, который был им указан Обероном. Очень скоро Волшебный лес кончился, и отряд оказался среди лугов, на которых всюду звенели быстрые ручьи.

Как только лес остался позади, люди Ивона принялись толковать между собой о подарках эльфа, которые теперь вез с собой их господин. Кто-то сказал, что, может быть, силы и чары этих даров могут помогать только в самом лесу, а за его пределами — кто знает. Может быть, на этих лугах власть Оберона кончается, и ни рог, ни кубок не помогут в беде их господину.

Так они говорили между собой, пока Ивон не рассердился и не заявил, что он верит Оберону, а не пустым сомнениям своих спутников. Чтобы положить конец пересудам, Ивон поднял Чудесный Рог и громко затрубил в него.

Небо сразу же покрылось темными туччами, и перед путниками поднялся в мрачные небеса зеленый сноп света, из которого появился Оберон и его рыцари, со щитами и мечами, приготовленными к бою.

— Где твой враг? — воскликнул Оберон, и голос его зазвенел над полем.

Только тогда Ивон понял, что он натворил, и не на шутку испугался. Что-то скажет Король Эльфов о преступном его легкомыслии? Ивон спешился и смиренно подошел к Оберону, чтобы признаться в своей оплошности.

Лицо Оберона горело от гнева, а его ярко-зеленые глаза полыхали, как уголья. Но когда Ивон признался во всем Оберону с мужественной готовностью, гнев Короля Эльфов утих, и Оберон, грустно покачал головой, промолвил юноше:

— Ивон, много опасностей подстерегает тебя на пути, и когда ты выполнишь свое поручение, тебе будет о чем погрустить. Оставь детские забавы, а не то попадешь в такую беду, что и я не смогу тебе ничем помочь. Не прикасайся к рогу до тех пор, пока не окажешься на краю гибели, и тогда я приду к тебе на помощь. А не то я заберу у тебя свой рог назад, и кубок тоже, — и тогда у тебя будет сколько угодно возможностей погибнуть из-за глупых твоих затей!

Ивон поклялся на Распятии, что никогда не воспользуется рогом ради забавы, но достанет его только тогда, когда ему придется спасаться от смертельной опасности. Тогда Оберон со своей свитой вернулся в огненный столб и пропал из вида.

Герцог Бордо и его сподвижники тронулись в путь и ехали молча, пока не увидели на фоне ночного неба стены и башни какого-то города. В этом городе они решили заночевать.

X. О городе Тормонте и о том, что там приключилось

Когда французские рыцари подъехали близко к воротам чужого города, их остановил громкий голос:

— По крестам, которые вы так смело носите на одежде, можно догадаться, что вы христиане. Поезжайте прочь отсюда, и как можно скорее — если, конечно, вы хотите остаться в живых. Этот город называется Тормонт, и наш господин, повелитель Магаир, заклятый враг всем христианам. Он ненавидит иноверцев и отдал приказ рубить голову каждому христианину, приходящему в наш город.

Но Ивон сказал в ответ:

— Нас застигла ночь, и мы ищем приюта. Мы не боимся твоего сурового повелителя. Открой нам ворота, мы хотим войти в Тормонт!

Ворота медленно отворились, и отряд вошел в город. По другую сторону ворот стоял человек, который впустил в Тормонт Ивона и его друзей. Этим человеком был Гонда, городской управляющий. Как только он понял, что не может убедить путников скрыться от грозного Магаира, он предложил французам пойти вместе с ним в его собственный дом, и переночевать там в безопасности.

Тормонт оказался очень красивым городом со множеством дворцов и садов, домов и башен. Но на улицах этого города пришельцы увидели целые толпы нищих, худых и оборванных. Весь этот обездоленный народец был так жалок, что Ивон и его друзья почувствовали сострадание к беднякам. Ивон спросил у Гонды, почему все эти люди так несчастны. Управляющий ответил, что это происходит по воле повелителя Магаира, мудрейшего из мудрых.

Когда они пришли в дом Гонды, Ивон достал полный золота кошелек и отдал его управляющему, сказав:

— Возьми эти деньги и сходи на базар, купи на них хлеба и мяса, которые понадобятся нам для пира. Потом пригласи сюда всех этих людей, мужчин и женщин, просящих на улицах милостыню, и накорми их так, чтобы сегодня вечером никто не отправился спать голодным.

Гонда исполнил все, что велел ему Ивон. Со всех улиц Тормонта собрались нищие на угощение, приготовленное для них. Ивон достал свой волшебный кубок и передал его людям, чтобы все выпили из него. Кубок ни разу не опустел, и каждый вволю выпил самого лучшего вина. Это действительно был веселый пир!

Когда стало совсем уже поздно, Ивон снял со своей шеи цепь с Чудесным Рогом и отдал подарок эльфов на хранение Гонде, сказав при этом:

— Возьми себе этот рог и спрячь его хорошенько — он не должен пропасть оттого, что нам так весело сегодня. Этот рог — самое ценное из всего, что у меня есть, и он ни в коем случае не может принадлежать кому-нибудь еще.

Гонда повесил цепь с рогом себе на грудь и поклялся, что будет защищать этот рог даже с оружием в руках.

Тем временем Магаир, повелитель Тормонта, послал на базар своих слуг, чтобы они купили мяса к его столу. Скоро слуги вернулись назад и сказали Магаиру, что на базаре мяса не осталось из-за чужестранцев, которые все скупили и устроили пир для городских нищих. Вся городская голытьба, сказали Магаиру слуги, теперь ест это мясо в доме у Гонды.

Удивленный Магаир тут же решил, что он должен сам увидеть чужеземцев, которые кормят тормонтских нищих. Магаир переоделся в длинный плащ из грубой черной ткани, похожий на те плащи, которые обычно носят бедняки, и вышел в город в сопровождении стражников. Оставив своих людей на улице, он вошел в дом Гонды и пробрался за самый дальний стол, внимательно наблюдая за тем, что происходит вокруг него.

Случилось так, что сразу же после появления переодетого Магаира Ивон подошел к столу, за которым сидел хитрый правитель, и поднес Магаиру кубок, из которого уже выпили все люди, сидевшие на пиру. Но как только Магаир поднес чашу ко рту, и собрался выпить вина, оно тут же исчезло, и в руках Магаира осталась пустая чаша!

— Что ты за человек? — крикнул Ивон. — Этот кубок всегда полон для честных людей!

Быстро протянув руку вперед, герцог Ивон откинул капюшон плаща с головы незнакомца.

— Это же Магаир, повелитель Тормонта! — воскликнул Гонда.

Не дожидаясь, пока с ним разберутся, Магаир бросился к двери и выбежал на улицу. Там он приказал ожидавшей его охране войти в дом и взять под стражу чужеземцев. Но Ивон и остальные французские рыцари не собирались так легко сдаваться в плен. Они проложили себе путь наружу и побежали по оживленным улицам Тормонта, пока наконец не оказались перед гигантской смотровой башней, возвышающейся на площади. Сразившись с несколькими стражниками, которые охраняли вход внутрь башни, французы освободили себе дорогу мечами и вступили под защиту надежных и крепких стен башни.

Вокруг нее Магаир собрал все боевые силы Тормонта, надеясь, что спустя некоторое время голод и жажда выдадут дерзких чужаков прямо ему в руки. Ивон увидев, что к башне стягиваются боевые отряды, понял, что у него нет никакой надежды отбиться от врагов или спастись как-нибудь иначе.

Герцог Гэрин посоветовал Ивону:

— Затруби теперь, сынок, в свой Чудесный Рог, который подарил тебе Король Оберон — перед нами смертельная опасность, и никто кроме Короля Эльфов не сможет спасти нас от смерти.

Ивон поднял руку к груди и тут же вспомнил, что он отдал Чудесный Рог на хранение Гонде, и теперь Рога у него нет. Когда Ивон рассказал об этом всем остальным, на него посыпались упреки в великой глупости, и Ивон ничего не возразил на это, потому что понимал, что ему говорят правду.

Но добросовестный Гонда вспомнил о том, что Рог у него, и что странники, попавшие теперь в осаду, называли этот рог своим главным сокровищем. Гонда решил как-нибудь вернуть этот Рог Ивону, потому что в глубине души управляющий ненавидел повелителя Магаира за множество злых дел и гнусных поступков.

Гонда пришел к Магаиру и открыто предложил ему:

— Повелитель, позвольте мне поговорить с чужестранцами! До сих пор они доверяли мне, и может быть, я уговорю их сдаться, прямо указав, в каком они находятся безвыходном положении.

Магаир дал на это свое согласие, потому что ему хотелось освободить башню с возможно меньшими потерями, а эти чужеземцы уже показали себя очень сильными и отважными воинами.

XI. Как Ивон позвал на помощь эльфов, и как погиб Магаир

Гонда подошел к воротам башни без оружия, держа в руках только белый шелковый шарф, чтобы людям внутри было видно, что он идет с миром. Ивон приказал разобрать заслон, и Гонда вошел в башню. Прежде всего Гонда обратился к Ивону:

— Магаир обещал сохранить вам жизнь, если вы добровольно сдадитесь ему. Но послушайтесь моего совета: не верьте ни единому слову его обещаний, потому что нрав Магаира так же опасен и непостоянен, как быстрая река, то и дело меняющая свое русло и выходящая из берегов. Не ожидайте от него милосердия, и на самом деле я не могу пообещать нам ничего, кроме смерти. Но я принес с собой ваш Рог, который вы доверили мне и про который сказали, что это ваше величайшее сокровище.

Ивон торопливо выхватил Чудесный Рог у Гонды с торжествующим криком:

— Добрый Гонда, с этим Рогом ты принес нам освобождение, и сейчас ты убедишься в этом — и убедится весь Тормонт!

Ивон поднял Чудесный Рог и затрубил в него так громко, что городские стены и башни отозвались эхом, и победный звук рога гордо ушел в самое небо. Поднялся сильный ветер, быстро превратившийся в ураган, уже знакомый странникам по Волшебному Лесу.

Яркая молния осветила небосвод над Тормонтом, и в ее ослепительном свете в воздухе появились крылатые кони с эльфами в седлах и Королем Обероном во главе. Каждый эльфийский рыцарь был вооружен блистающим мечом, и когда ураганный ветер опустил эльфов вниз, на землю, их отряд ринулся на врага с громкими боевыми кличами Чудесной Страны, которые звучали очень грозно и непривычно для человеческих ушей.

От этой устрашающей картины войско повелителя Магаира пришло в сильный испуг и смятенье, и большей частью разбежалось. Но многие воины остались на своих местах и приняли бой.

Над площадью поднялся ужасающий шум и грохот схватки. Алые ручьи горячей человеческой крови потекли по улицам, и тела убитых лежали у каждого порога, под каждой дверью. Но это не останавливало стремительных эльфийских рыцарей, и французы не отставали от них, сражаясь за Тормонт. Немало славных подвигов совершили Ивон, и герцог Гэрин, и Жером, и все остальные.

Наступила минута, когда в целом городе не осталось уже никого, кто еще противостоял бы войскам Короля Оберона и Герцога Бордо. Среди побежденных в бою оказался и повелитель Магаир, который мужественно сражался с противником и держался в строю до последних минут битвы, несмотря на то, что вся его жизнь до этого была непрерывной чередой злодейств. Ивон пожалел о том, что такой храбрый воин прожил такую скверную жизнь.

Когда Тормонт был освобожден от гнета этого лживого и жестокого правителя, и все сторонники Магаира нашли смерть в бою, Король Оберон подошел к герцогу Ивону и сказал ему:

— По зову Рога мы пришли к тебе на помощь. Город Тормонт покорен и находится теперь в твоих руках и в твоей власти. Что ты думаешь делать с Тормонтом?

Ивон окинул взглядом город, еще недавно такой красивый и цветущий, а теперь полуразрушенный и опустошенный, и надолго задумался, прежде, чем ответить.

— Мне не нужен Тормонт, и вряд ли кто-нибудь из моих друзей захочет остаться здесь надолго — наша Франция лежит так далеко отсюда! Пусть Гонда, честный человек, станет правителем Тормонта, а мы пойдем своей дорогой.

Друзья герцога Ивона согласились с ним, и Гонда стал правителем Тормонта. Гонда правил в Тормонте много лет справедливо и мудро, и скоро этот город превратился в один из самых могущественных и процветающих сарацинских городов. Но Ивону никогда уже больше не довелось увидеть прекрасные дворцы и высокие башни Тормонта.

Они выехали из города, и эльфы хотели уже было попрощаться с французами, но Король Оберон решил подать Ивону один совет и велел остальным обождать.

— Пусть и дальше на пути к твоей цели удача сопутствует тебе, друг мой. Но я все-таки боюсь, что впереди тебя ожидают тяжелые испытания и смертельные опасности, — ведь ты упрям и своенравен, и так мало знаешь мир. Не забудь моего совета, который я тебе сейчас дам. От того, как ты его запомнишь, будет зависеть, какое ожидает тебя будущее — дурное или хорошее. Говори всем только чистую правду, не лги ни при каких обстоятельствах. Если ты солжешь, а после этого окажешься на краю гибели и позовешь меня, я не смогу прийти к тебе на помощь.

Ивон громко поклялся, что он запомнит совет Оберона и не укажет ни одного лживого слова. Но Король Эльфов смотрел на юношу с печалью, точно предвидел впереди какую-то беду.

Перед тем, как покинуть мир людей, Оберон своими чарами вызвал в пустыню прелестный шелковый шатер, пригласил туда всех французских рыцарей и поднял шатер в воздух, тоже при помощи колдовства. Затем Оберон устроил в шатре великолепный пир по случаю победы.

Многие рыцари из сопровождающих герцога Бордо получили в бою тяжелые раны. Видя их страдания, Ивон сказал:

— Раз Карл Великий поручил выполнить задание мне одному, дальше я поскачу один, чтобы довести дело до конца. Оставайтесь здесь, залечивайте ваши раны и дожидайтесь моего возвращения. Но если я не вернусь назад после того, как луна пройдет свой рост и ущерб один раз, считайте меня мертвым и поезжайте назад в Бордо, и привезите туда рассказ о нашем путешествии.

Друзья Ивона в один голос закричали, что они не согласны оставаться, но герцог Бордо не стал никого слушать. Затем Жером сказал ему:

— Впереди у тебя на дороге стоит замок Дунотэр, где обитает великан Ангалафар. Поезжай обходным путем, чтобы избежать ужасной опасности.

Но как только Ивон простился с друзьями и выслушал все их добрые наставления и пожелания, он выбрал дорогу, ведущую в Дунотэр, потому что ему очень захотелось увидеть знаменитого великана Ангалафара.

XII. Как Ивон побывал в замке Дунотэр

Перед глазами Ивона в безжизненной пустыне вырос замок Дунотэр. Он возвышался серой и мрачной Громадой, и на его неподвижных башнях не было ни флагов, ни вымпелов. Сам воздух вокруг замка казался напоённым опасностью. Ивон уже почти раздумал ехать к замку, но тут до его слуха донесся какой-то странный звук — мерный грохот и скрежет, и, желая узнать причину этого звука, изумленный Ивон подъехал к воротам замка.

По обе стороны ворот стояли два великана, закованные в медь и железо так искусно, что это не было похоже на деле человеческих рук. В руках каждый из них держал по огромной железной секире, и великаны ударяли этими секирами по земле перед воротами поочередно: когда один поднимал свою секиру, другой уже опускал свою. Никто не смог бы пройти живым сквозь такие ворота — любого храбреца ожидала бы ужасная смерть. Ивон долго смотрел на железных великанов, но ни один из них не прекратил ни на минуту своей работы.

Пока Ивон удивлялся и разглядывал великанов, он услышал, что его кто-то окликает. Он поднял голову и увидел, что в башенном оконце над воротами замка появилась девушка, очень молоденькая и хорошенькая. Девушка крикнула ему, чтобы он немного обождал, и скоро великаны перестал поднимать и опускать свои секиры. Ивон быстро проехал крепость через безопасные теперь ворота. Во дворе крепости его ждала та самая девушка, которая разговаривала с ним из окна.

Как только Ивон спешился, девушка бросилась к нему и очень жалобно заплакала, удерживая его обеими руками.

— О добрый сир, за семь лет никто не решился проехать через эти ворота в ответ на мою мольбу, и все это время я прожила здесь безо всякой надежды на спасение в служанках у гадкого великана! Прошу вас, освободите меня, я не могу больше выносить такую жизнь. Меня зовут Сибиль, я из Франции, из знатного и хорошего рода. Когда-то мой отец решил посетить эти земли и отправиться паломником в Иерусалим, ко Гробу Господню. Когда он покинул нас, матушка моя умерла, и я осталась одна-одинешенька на белом свете, в горе и в тоске. Тогда-то я решила разыскать своего отца и поехала сюда. Но ни один человек из всех, кого я повстречала, не смог сказать мне об отце ни слова, а после на караван, с которым я путешествовала, напал великан Ангалафар. Всех мужчин он сразу же убил, но христианской девушки ни разу до этого не встречал. Так он и забрал меня с собой и превратил в свою служанку.

Ивон пришел в ярость, когда выслушал историю Сибили, и в душе решил погубить великана Ангалафара, который превратил в рабыню французскую девушку. Когда девушка собралась подняться к себе в комнату, она предложила Ивону поскорее уезжать из Дунотэра, но Ивон отказался уходить.

— Если вы будете упрямиться, то неизбежно погибнете здесь, — сказала она Ивону. — У Ангалафара есть необыкновенная металлическая кольчуга, которую не может никаким оружием пробить ни один человек. Кроме того, никто из людей не сможет надеть эту кольчугу, если сам великан не пожелает этого. И сколько ни проживет на свете это чудовище, ничего здесь не изменится, и кольчуга будет защищать Ангалафара всю его жизнь.

Как только Ивон услышал о кольчуге, ему страшно захотелось заполучить великаново сокровище. Ивон решил так или иначе отобрать кольчугу у великана, чтобы она послужила ему также, как много лет служила Ангалафару. Но девушка начала оплакивать Ивона, как если бы он уже умер, и стала умолять Ивона уехать из Дунотэра, пока великан не возвратился.

Ивон велел девушке держать себя мужественно и остался в крепости на целый день. Он пообедал отличными кушаньями, которые приготовила ему Сибиль, и напился вина из своего волшебного кубка. Настал вечер. В замок возвратился великан Ангалафар с быком в руках — он нес этого быка, как человек может нести в руках кролика.

И вправду ужасающим был вид этого чудовища. Ангалафар был ростом в тридцать футов, и одним своим зубом он мог бы загрызть дикого кабана. Но сейчас великан был в благодушном настроении, поймав где-то быка, и когда Ивон появился перед ним, Ангалафар не убил его сразу на месте, а прорычал громким голосом:

— Кто ты и как попал в Дунотэр?

Ивон очень смело и любезно ответил:

— До моей страны донесся слух, что ты обладаешь великим сокровищем — железной кольчугой, которую ты не показывал еще ни одному человеку. Говорят, что эта кольчуга делает своего хозяина неуязвимым. А я — Ивон из Бордо, французский рыцарь, и я прибыл сюда, чтобы поглядеть на эту диковинку.

Ангалафар был польщен словами Ивона и достал из огромного сундука стальную кольчугу, которая блеснула так ярко, точно была изготовлена из серебра и золота.

— Смотри на мою кольчугу, — проревел великан, — смотри хорошенько, потому что это последнее, что ты видишь в своей жизни, и я сейчас тебя убью!

Но Ивон не выказал перед великаном никакого изумления, хотя Ангалафар поднес кольчугу к самому лицу юного рыцаря. Наоборот, юноша окинул презрительным взглядом сияющий металл и сказал:

— И эта маленькая, бедная вещичка — великое сокровище Дунотэра? Да я видел кольчуги куда лучше этой в моей собственной оружейной комнате в Бордо! Эта кольчужка так мала, что не налезет на мои плечи!

Ангалафар оторопел от насмешек Ивона, но потом так разозлился, что потерял всякое соображение и крикнул:

— Надень ее на себя, чужестранец, и ты увидишь, налезет ли моя кольчуга на твои тщедушные мальчишечьи плечонки!

Ивон с радостью исполнил приказ Ангалафара и почувствовал, что еще ни одна кольчуга не сидела на нем так хорошо. Она была легче китайского шелка и так прочна, точно ее выковали древние языческие боги. Теперь Ивон стоял перед Ангалафаром в кольчуге и с мечом. Великан спросил:

— Ну, что скажешь — разве это не самые лучшие доспехи, которые тебе только приходилось надевать?

— Это правда, — ответил Ивон, доставая из ножен свой меч, — мне так понравилась твоя кольчуга, что я уже не хочу с ней расставаться. Я очень благодарен тебе, Ангалафар, за королевский подарок!

Как только великан понял, что его провели, он просто стал сходить с ума от гнева, и изо всех сил швырнул в Ивона быком. Но удар пришелся по кольчуге, и юный рыцарь почти ничего не почувствовал. Великан стал швырять в Ивона чем попало и наносить ему всевозможные страшные удары, но в слепом бешенстве поскользнулся и со всего размаха упал на каменный пол. Ивон вскочил на распростертое тело чудовища и отрубил великану голову, положив конец жестокой и бессмысленной жизни безжалостного Ангалафара.

Затем французский рыцарь позвал девушку, и Сибиль прибежала к нему из своего убежища. Бедняжка была счастлива увидеть своего мучителя поверженным и бездыханным. Ивон отдал ей в полное владение замок Дунотэр и все добро великана, и так девушка Сибиль, которая прежде была служанкой, превратилась в хозяйку обширных земель и огромных богатств. Себе Ивон взял только великанову кольчугу, которую решил не снимать с себя по дороге в глубь сарацинских земель до самого города Вавилона.

XIII. Малаборн, морское чудовище и великан Аграпут

Случилось так, что дорогу в Вавилон пересекала глубокая река, полноводная и быстрая, и ее течение показалось Ивону настоящей ловушкой. Нигде не было видно ни моста, ни какой-нибудь переправы для путников. Молодой рыцарь, вооруженный мечом, со щитом и в кольчуге, понял, что ему не переплыть эту реку — он сразу же камнем пошел бы ко дну. Ивон сел на речном берегу и стал смотреть в бурлящую глубину могучего потока.

Немного погодя его зоркие глаза разглядели какое-то странное волнение воды — будто бы огромное существо поднималось из глубины на поверхность. Из пенистых завитков волн показалась кудрявая голова, а потом мощные плечи молодого и красивого мужчины. Но когда незнакомец легко и очень быстро подплыл к тому месту на обрыве, где сидел пригорюнившийся Ивон, стало видно, что туловище странного пловца оканчивается чешуйчатым хвостом с плавниками, как у рыб.

Ивон поразился невиданному существу, и его удивление возросло еще больше, когда речное чудовище обратилось к нему с человеческой речью:

— Эй, Ивон из Бордо, французский рыцарь, я — Малаборн из Волшебной страны, посланный сюда Королем Обероном тебе на подмогу!

Ивон соскочил с обрыва к самой кромке воды и разглядел совсем близко от себя длинный блестящий хвост Малаборна, которым тот пользовался с такой же легкостью, как Ивон своими двумя ногами.

— Кто ты, человек или чудовище? — спросил юноша из Бордо.

Малаборн засмеялся:

— Я ни то и не другое, рыцарь! Я должен был принять этот облик, потому что нарушил законы нашего царства, неподвластного смерти. Тысячу долгих лет я должен расплачиваться за свою вину и жить в пределах человеческого мира и вашего времени. Из этих лет я уже прослужил полных девятьсот пятьдесят, а теперь мы вместе с тобой переправимся через эту реку — сюда, Ивон!

При этих словах Малаборн хлопнул в ладоши, и звонкий звук хлопка разнесся далеко по реке. Тут же из воды сама собою появилась очень красивая и прочная лодка, отлично приспособленная для переправы через стремительную и бурную реку.

Ивон повел на палубу лодки своего коня, который упирался и громким ржанием протестовал против опасного плавания. Но юный рыцарь успокоил животное многими ласковыми словами, и в конце концов конь и юноша очутились на борту. Малаборн схватил своими белыми зубами веревку, привязанную к носу лодки, и быстро поплыл через полноводную реку с такой ловкостью, как не смог бы никто из людей. Скоро Ивон оказался на другом берегу потока.

Как только они причалили к берегу и высадились на землю, рыцарь принялся горячо благодарить Малаборна. Но человек-рыба только покачал головой и сказал в ответ юноше:

— Нет, не благодари меня за это, Ивон из Бордо. За услугу, которую я тебе оказал, последние пятьдесят лет срока моего наказания простились мне. Теперь я свободен и могу возвратиться в мою страну. Прими лучше мою горячую благодарность! Когда мы снова встретимся с тобой, я уже буду занимать свое законное место рядом с Королем Обероном, в свите его рыцарей. Поэтому я хочу пожелать тебе удачи, и пусть она сопутствует тебе всегда!

С этими словами Малаборн нырнул в реку и пропал из виду, хотя Ивон дважды или трижды окликнул его. Ивон остался совсем один на чужом и мрачном берегу. Поехав по дороге вперед, он очутился в совершенно пустынном краю, и вокруг него не было ни одного живого существа или хотя бы растения.

Но как только он проехал примерно половину лиги, на земле показались следы ступней. Эти следы были так огромны, что не оставляли никаких сомнений — здесь прошел либо великан, либо чудовище. Поэтому Ивон не особенно удивился, когда, объехав вокруг совершенно голой каменной скалы, он обнаружил перед собой сидящего на песке великана, который точил о камень огромный свой меч.

Это был великан Аграпут, брат того самого Ангалафара, которого убил Ивон. Как только великан увидел перед собой рыцаря, в глаза ему бросилась кольчуга, в которую он был одет. Аграпут решил, что юноша едет с каким-то поручением от Ангалафара, и крикнул Ивону оглушительным, как боевая труба, голосом:

— Как поживает мой брат Ангалафар? Зачем он послал тебя сюда?

Эхо загудело в скалах. Ивон ответил великану как сумел, быстро сообразив, что к чему:

— Ангалафар покойно отдыхает в Дунотэре (что было правдой, потому что гигант покоился с миром, похороненный на крепостном дворе), а я скачу в Вавилон.

Но о своем задании Ивон не сказал ни слова, потому что мог говорить только чистую правду. Он постоянно помнил о том, что случится, если он солжет.

— Это хорошо, что судьба привела тебя сюда, — прорычал Аграпут, — потому что я держу в большом страхе все окрестности Вавилона, и раз мой брат дал тебе свою кольчугу, мне ничего не остается, как дать тебе вот это.

И великан протянул молодому рыцарю кольцо червонного золота, которое снял со своего пальца. Кольцо было таким большим, что Ивону пришлось надеть его на запястье.

— Покажи это кольцо любому, кто осмелится преградить тебе дорогу в Вавилон! Гауд, эмир Вавилонский, должен мне дань за полгода, и ты можешь потребовать у него эту дань, когда выполнишь поручение моего дорогого братца!

Ивон пообещал выполнить просьбу Аграпута и повернул коня на свою дорогу. Вокруг запястья Ивона сверкало толстое кольцо Аграпута.

Скоро мрачная и необитаемая пустыня осталась позади, и герцог Ивон оказался в приветливой зеленой деревне, где вдоль дороги росли роскошные фруктовые деревья, а на полях трудились крестьяне. Ивон переночевал в этой деревне и дал отдохнуть своему усталому коню. Юноше вспомнилось все, что довелось ему пережить с тех пор, как он уехал из Бордо. Как только ему на память пришел родной дом, он почувствовал, что из глаз у него потекли слезы, а сердце его сжалось от боли и тоски. Ивону захотелось увидеть свою нежную матушку, герцогиню Акли (не знал молодой рыцарь, что теперь она лежит в сырой могиле), и своего младшего брата Жерара, который правил теперь в Бордо с большой жестокостью.

XIV. Как Ивон солгал, и какая его из-за этого постигла беда

Одетый в кольчугу Ангалафара, с кольцом Аграпута на руке, Ивон подъехал к воротам Вавилона. Первому стражнику рыцарь показал кольцо, ничего не ответив на его расспросы, а страх перед Аграпутом во всем городе был так велик, что Ивона свободно пропустили сквозь ворота. Но когда герцог Бордо подъехал ко вторым воротам, стражники преградили ему путь копьями и потребовали ответить: кто он такой и зачем едет в Вавилон. Французский рыцарь коротко ответил, что его зовут Ивон и что он едет по важному делу к эмиру Гауду. Затем он вытянул вперед руку, чтобы стражники увидели на его запястье кольцо великана. Сарацины низко поклонились ему, но продолжали загораживать перед Ивоном путь. Один из них сказал:

— Великан Аграпут и вправду великий властитель, которого почитает и уважает наш эмир. Но у него так много слуг и посланцев, что нам не под силу запомнить их всех в лицо. Сегодняшний день — большой праздник для мусульман, и ни один неверный не должен находиться сегодня в стенах нашего города. Я должен спросить тебя, чужеземец: исповедуешь ли ты нашу истинную веру?

Рыцарь Ивон, разволновавшись и торопясь поскорее войти в город, быстро ответил:

— Да.

Ивона тут же пропустили через эти ворота, и тут он подумал, что сказал неправду. У него потяжелело на сердце, когда он вспомнил, что Король Оберон запретил ему лгать хотя бы одним словом. Но юный рыцарь успокоил себя тем, что его ложь произошла от волнения и нетерпения, а не по злому умыслу, и он надеялся, что Король Эльфов простит его и не покинет в беде.

Но далеко от Вавилона в эту же самую минуту Король Оберон, который веселился среди своих рыцарей, громко вскрикнул, точно от боли, и первый из его рыцарей, сир Глориан, спросил своего Государя, что с ним случилось. Оберон помрачнел и затем ответил:

— О, мое сердце глубоко пронзила острая боль, потому что Ивон из Бордо, тот юноша, которого я полюбил как брата, нарушил свою клятву! Лживое слово сорвалось с его губ, когда он въезжал в Вавилон. Теперь он обречен на смерть, потому что страшные опасности подстерегают его! Если теперь Ивон позовет меня на помощь на краю гибели, я не смогу прийти к нему. Только Господь наш Иисус Христос сможет помочь несчастному юноше!

Король Оберон так опечалился, что ушел от своих друзей и провел одиноко в слезах несколько часов.

А тем временем Ивон доехал до дворца эмира Вавилонского, и никто его не задержал при входе в покои эмира, потому что все видели на руке у Ивона кольцо великана Аграпута и принимали молодого рыцаря за его посланника.

Эмир Гауд в этот день созвал гостей и устроил великолепный пир. Он задумал выдать замуж свою дочь Кларимонду, а мужем ее должен был стать Гирканский паша. Паша занимал место по правую руку от эмира, и гости сидели за богатым угощением и веселились на славу, пока в пиршественный зал не вошел Ивон со щитом и обнаженным мечом в руке. Гости увидели вооруженного человека, вбегающего к эмиру и подумали, что это вражеское нападение. Но эмир рассмотрел на руке у юноши золотое кольцо Аграпута, которого повелитель Вавилона смертельно боялся, и поднялся со своего места, чтобы встретить чужеземца с великим почетом.

Но прежде, чем приветственные слова успели слететь с языка эмира Вавилонского, Ивон бросился в сторону Кларимонды и поцеловал ее в губы, как приказал ему Карл Великий.

Затем Ивон повернулся в другую сторону и одним ударом отрубил голову Гирканского паши, и отрубленная голова покатилась по пиршественному столу прямо в руки эмира.

— Злодей! Какое грязное преступление! — вне себя закричал эмир. — Кто послал тебя сюда, отвечай немедленно!

— Я Ивон, герцог Бордо, рыцарь и пэр Франции и слуга короля Карла Великого. Мой государь поручил мне это задание — я должен был поцеловать в губы твою прекрасную дочь, отрубить голову самому знатному человеку за твоим столом и вырвать клок из твоей бороды и пять зубов у тебя изо рта!

Сначала эмир принял Ивона за сумасшедшего, но тут француз протянул вперед руку, чтобы схватить эмира за бороду. Эмир громко позвал стражу и велел воинам схватить чужеземца. Ивон поднял Рог Оберона и громко затрубил в него, и звук Чудесного Рога услышали все жители Вавилона.

Но на ясном небе не появилось ни облачка, и свет не померк, и храбрые эльфийские рыцари не возникли из огненного столба на своих огненных конях. Ивон понял, что его ложь сослужила ему злую службу. Он отбросил прочь Чудесный Рог и закричал:

— Невелика была моя ложь, Король Оберон, и солгал я от легкомыслия и по глупости, но не по злой воле! Теперь мне суждено погибнуть от кривых сабель сарацинов — так помните же, как Вы предали меня в руки Смерти!

Затем, со щитом и мечом в руках, Ивон храбро защищался от воинов, но в конце концов, одолев многих и многих, был побежден и взят в плен. Его связали и бросили в глубокое подземелье, где и оставили в цепях дожидаться решения эмира Гауда о его дальнейшей участи.

Но Кларимонда была до глубины души потрясена всем происшедшим и легла спать в своих покоях с тяжестью на сердце и с усталостью во всем теле. Она долго думала о Ивоне, таком молодом и красивом, что ни одна девушка не осталась бы к нему равнодушной. Кларимонда втайне ненавидела Гирканского пашу, ведь он был глубоким стариком. Его другом был эмир Гауд, но этого нельзя было сказать о самой Кларимонде: ей паша был отвратителен. Кларимонда почувствовала глубокую благодарность к человеку, который избавил ее от ненавистного замужества. Она никак не могла уснуть и долго ворочалась среди шелковых подушек, пока наконец не решила, что она больше не в силах оставаться в постели. Кларимонда встала и накинула на себя длинный темный плащ, чтобы никто не увидел ее в ночной темноте и не узнал. Она положила в небольшую корзинку мясо, хлеб и сосуд с водой и осторожно спустилась в подземелье эмира по целой сотне узких ступенек темной лестницы. Девушка отдала стражнику золотой слиток и попросила его отпереть дверь в темницу Ивона, чтобы она, Кларимонда, смогла взглянуть на знаменитого узника. В темницу Кларимонда тайно принесла с собой пищу и воду для пленника. Ивон подумал, что в целом мире нет другой такой же прекрасной и добросердечной девушки.

Тогда в мрачном подземелье, Ивон и Кларимонда полюбили друг друга. Эта любовь принесла им обоим глубокую грусть и великое счастье, как всегда бывает в настоящей любви между юношей и девушкой.

XV. Как Ивон победил Гауда и выполнил свое задание

Пока Ивон лежал, закованный в цепи, в своей темнице, его друзья и спутники от самой Франции, все, кто любил его, — герцог Гэрин и рыцарь Жером, — стали тревожиться о судьбе юноши. Ивон не вернулся назад к назначенному сроку. Но вместо того, чтобы сесть на корабль и отплыть во Францию, как повелел им Ивон, Гэрин и Жером решили пробраться в Вавилон и узнать хоть что-нибудь о юном своем друге. Когда они подъехали совсем близко к сарацинскому городу, Жером сказал герцогу Гэрину:

— Было бы лучше, если бы ты, герцог, остался здесь вместе с остальными рыцарями и слугами, потому что любой здешний житель, взглянув на любого из вас, сразу же поймет, что перед ним иноземец. Но я прожил здесь много лет, и если я наряжусь в одежды вождя бедуинов — племени, которое обитает в пустыне — то никто не догадается, что мой вид — просто маскировка. В таком облачении я смогу проникнуть во дворец эмира и там разузнать, что произошло с Ивоном, не попал ли он в беду.

Герцог Гэрин согласился с планом рыцаря Жерома. Жером оделся по обычаю вождей бедуинских племен и прошел через все городские ворота в Вавилон.

В городе рыцарь Жером отыскал дворец и сказал стражникам, что прибыл в Вавилон по делу от халифа Иворина, родного брата эмира Гауда. Жерома тут же пропустили ко дворцу эмира. Это посещение привело эмира в восторг, потому что Гауд уже давно не получал от своего родича никаких вестей. Эмир пригласил Жерома к себе, окружив рыцаря почетом и лаской, и приказал устроить пир по случаю прибытия Жерома в Вавилон.

Во время пира Жером ловко завел разговор о военных подвигах и могучих бойцах, с которыми ему довелось встречаться в битвах. Гауд в ответ сказал:

— Тебе и вправду довелось сражаться с великими воителями, и твои рассказы об этих победах были очень интересны всем нам. Но не так давно здесь, в этой самой зале, один христианский пес перебил половину моей охраны, прежде чем нам удалось его схватить!

При этих словах сердце Жерома сильно забилось у него в груди, и старый рыцарь понял, что речь идет о Ивоне. Скрывая свое волнение, Жером поинтересовался, что же дальше случилось с этим храбрецом.

— Я бросил его в мои подземелья, — ответил Гауд, — и когда ему перестали давать пищу и воду, он очень быстро доказал, что был простым смертным, как и все мы! Он оставил и наш мир и свое тело почти сразу же. Так я расправился с ним!

Жером опустил глаза. Он решил, что будет теперь жить на свете только ради того, чтобы отомстить эмиру за мучительную казнь юноши, за его раннюю и страшную смерть. Думая только об этом, Жером больше не принимал никакого участия в общей беседе.

Когда пир закончился и настала глубокая ночь, Кларимонда вышла из своих покоев, спрятав под плащом еду и питье для узника. Когда она пересекала зал, где уже были погашены все огни, ее заметил Жером. Удивленный ее появлением, Жером крадучись последовал за ней прямо в подземелье, где томился Ивон.

Как только Жером понял, что юноша еще жив, громкий крик радости вырвался из груди старого рыцаря, и девушка испугалась, а Ивон очень удивился. Но когда старый рыцарь откинул прочь капюшон своей одежды, Ивон увидел, что перед ним верный Жером, и молодого человека охватила огромная радость.

Ивон быстро рассказал Жерому, как Кларимонда спасла его от голодной смерти и убедила тюремщика выдать тело какого-то узника, погибшего в темницах, за тело самого Ивона, и о том, как весь двор эмира поверил в то, что Ивон скончался и похоронен.

Каждую ночь прекрасная Клоримонда со многими слезами умоляла Ивона бежать из Вавилона. Но герцог Бордо не желал уходить без зубов и бороды эмира Гауда. Так продолжалось до прихода Жерома.

Выслушав жалобы девушки и твердые ответы Ивона, Жером спросил, почему бы юноше не позвать на помощь Короля Оберона. Ивон покраснел и, низко склонив голову, рассказал о том, как его погубило одно-единственное лживое слово.

— Участь твоя с этого часа стала тяжелой, и много страданий ожидает тебя впереди, — сказал Жером. — Никому не известны мысли Короля Эльфов. Но может быть, тебе стоит смиренно признать свою вину и попросить у Оберона прощенья — и, кто знает, вдруг он простит тебя и придет тебе на помощь. В зале у эмира я увидел на стене Чудесный Рог, который у тебя отобрали. Нужно забрать его назад и еще раз попробовать затрубить в него. Если у нас ничего не получится, мы погибнем в честном бою, и такая смерть будет достойной и почетной.

По слову Жерома Ивон и старый рыцарь пробрались в залу, и Ивон снял со стены серебряный рог. Но не успел юноша поднести Чудесный Рог к своим губам, как перед французами, откуда ни возьмись, появились два сарацинских стражника Жером выхватил меч из ножен, готовясь отбить атаку, и воскликнул:

— Труби в Рог! Господь наш, Иисус Христос, позволь Королю Оберону явиться сюда!

Ивон затрубил в Рог что было сил, и звук поднялся в высокие Небеса и спустился в глубины Ада, и все люди, животные и духи пробудились. Не мог и сам Оберон не откликнуться на этот призыв, и он появился с прощением и с сокрушающимся сердцем.

Эльфийское войско спустилось в Вавилон, и все, кто пытался сражаться с эльфами, вскоре нашли там свою смерть. Но всех, кто просил о пощаде, эльфийские мечи пощадили.

В зале Ивон лицом к лицу столкнулся с Эмиром Гаудом. Завязался тяжелый поединок, потому что Гауд был могучим воином, и во всех сарацинских землях ходила молва о его силе и мужестве. Ивон яростно атаковал эмира, и яркие искры огня летели от его кольчуги под ударами Гауда. Но в конце концов последним мощным ударом Ивон сбил эмира с ног, и вырвал у поверженного врага пять белых зубов и клок волос из бороды.

Эти зубы и волосы Оберон положил в золотой ларчик, который затем передал рыцарю Жерому, наказав ему беречь этот ларчик больше жизни по пути во Францию, до самого двора короля Карла Великого.

XVI. О том, как Ивон вернулся во Францию, а его брат Жерар замыслил недоброе

Получив бороду и зубы эмира вавилонского, а также выполнив все остальное, что было ему поручено королем Карлом Великим, Ивон нанял корабль до Рима и отплыл туда со всеми своими спутниками. В Риме сам Папа обвенчал Ивона, герцога Бордо, и прекрасную Кларимонду.

Ивону не терпелось поскорее добраться до Бордо, и как только он узнал о каком-то корабле, плывущем во Францию, тут же договорился с хозяином корабля о том, чтобы сам Ивон, Кларимонда и Жером отбыли на этом судне. Судно было небольшим, и на его борту не оказалось места для рыцарей и слуг, которые путешествовали вместе с Ивоном. Вся свита молодого герцога отправилась во Францию по суше, более длинной дорогой.

Когда их корабль причалил во французском портовом городе, Ивон отправил в Бордо гонца, который должен был известить Жерара о возвращении его брата. Этот шаг принес немало горя герцогу Бордо и его милой жене.

В те долгие месяцы, когда Ивон преодолевал опасности и сражался в сарацинских землях, его брат Жерар объявил его мертвецом, а себя — единственным и полноправным герцогом Бордо. К этой злобной выходке подговорили Жерара его тесть Жильбер, величайший мошенник во всей Франции, и жена Сесилия.

Когда гонец Ивона прибыл в крепость Бордо, Жерар почувствовал прилив сильного беспокойства, а потом и страха. Он знал, что его брат придет в ярость, как только узнает обо всем, что без него творилось в Бордо. Жерар пригласил гонца в отдаленную комнату и запер его там, поставив на страже у двери двух своих слуг. Никто из обитателей крепости не мог перемолвиться хотя бы одним словом с посланцем Ивона. Проделав все это, Жерар созвал на совет свою жену и тестя Жильбера.

Жильбер тоже смертельно испугался появления посланника, потому что он весьма жестоко и несправедливо обошелся с великим множеством жителей Бордо, И если бы Ивон вернулся назад в качестве законного правителя, многие люди в герцогстве подняли бы свои голоса против Жиьбера. Поэтому Жильбер сказал Жерару:

— Все здесь помнят, каков бывал гнев твоего братца, если что-нибудь приходилось ему не по душе. Сколько людей знают здесь его тяжелую руку! Если он снова вернется в Бордо, не жди от него нежностей, — страшно даже вообразить, что он здесь натворит. Так что, если Ивон снова станет герцогом Бордо, ты превратишься в бездомного нищего, которому негде будет приклонить голову.

При этих словах госпожа Сесилия, жена Жерара и дочь Жильбера, возвысила свой голос до крика, требуя, чтобы Жерар позаботился о ней — как она может быть нищенкой, просящей милостыню? Она должна быть герцогиней Бордо, и святая обязанность Жерара — добиться этого. Сесилия пришла в бешенство и использовала все свое коварство и красноречие, до тех пор, пока ее муж не упал в обморок прямо к ней в руки, поверив всякому вздору, который она успела наговорить. Через некоторое время Жерар пришел в себя и повернул голову в сторону Жильбера. Слабым голосом Жерар спросил своего тестя, что нужно сделать для того, чтобы изгнать из Бордо Ивона.

— Гнев короля Карла Великого против Ивона со временем не прошел, и ничто не смягчило королевского сердца. Разве неправда, что Карл Великий обещал казнить Ивона, если он вернется назад, не выполнив до конца порученного ему задания? Поэтому тайно поезжай к Ивону и не бери с собой слуг, ни еще кого-то, чтобы об этом деле не начали болтать. Разузнай от самого Ивона, в каком он сейчас положении.

Если он и правда выполнил все, что велел ему король, — проводи его до дома нижней дорогой через восточный холм, а я там буду ждать вас в засаде со своими людьми, и мы захватим Ивона в плен. Мы привезем его в замок Бордо, передвигаясь только глубокой ночью, чтобы никто из встречных не узнал, кого мы везем связанными. А здесь мы запрем их на время и решим, что с ними делать дальше.

Жерар сразу же согласился с планом своего тестя, потому что добро давно уже покинуло его душу, а сам Жерар находился во власти жены и был во всем послушен своему тестю. Без рыцарей и слуг Жерар покинул город и поскакал в монастырь, где гостили Ивон, Кларимонда и Жером. Ни минуты не медля в Бордо, Жильбер выехал из замка по другой дороге во главе банды отчаянных головорезов, готовых выполнить любое приказание этого негодяя.

Когда Жерар въехал во двор монастыря, Ивон выбежал ему навстречу, бесконечно счастливый, и принялся горячо обнимать брата и благодарить добрую судьбу за эту встречу.

— Какое чудесное благословение Господа Иисуса Христа подарило мне эту встречу с тобой, мой милый брат! Скажи мне, как поживает теперь наша добрая матушка? Почему она не приехала с тобой вместе?

Жерар опустил голову вниз. Несмотря на все его теперешнее перерождение, когда-то он очень любил герцогиню Акли, и ему было очень больно рассказывать о ее смерти. После того, как Ивон услышал о самой смерти герцогини, — как она упала на мостовую после рассказа Жерара об изгнании Ивона, — Ивон изменился в лице и онемел, и мог только с жалостью вглядываться в неспокойные глаза младшего брата.

Не обращая никакого внимания на болезненные воспоминания и родственные чувства, Жерар стал действовать по плану, разработанному Жильбером, и спросил Ивона об успехе его путешествия. Ивон ничего не ответил брату, потому что все еще думал о своей матушке. Но вскорости Жерар услышал от Ивона новости, которые вполне соответствовали страхам и опасениям подлецов. Ивон выполнил все, что приказал ему король Карл Великий, и собирался спустя некоторое время отправиться ко двору с трофеями.

Жерар начал торопить Ивона и его спутников в дорогу, потому что не желала триумфа своего брата при королевском дворе. Ивон согласился, но с тяжелым сердцем, потому что вся радость возвращения на родину померкла для него с тех пор, как он узнал о смерти герцогини Акли.

По совету Жерара они поскакали вперед по холмистой дороге — Ивон и Жером на боевых жеребцах, а Кларимонда на сильном белом муле. Но как только они проехали лигу от монастырских стен, на ни них напал Жильбер с бандой служивших ему разбойников. Когда Ивон увидел, что родной брат обнажил меч против него, он отбросил в сторону свое оружие и позволил взять себя в плен. Так и получилось, что Ивон возвратился в свой город Бордо не победно, на глазах у всего народа, а тайно, ночью, привязанный к седлу своей собственной лошади. В таком же положении вместе с ним въехали в Бордо Жером и Кларимонда.

А тем временем Жерар был уже в пути. Он торопился ко двору короля Карла Великого с черным умыслом в порченом своем сердце.

XVII. Как Ивон оказался в большой беде, и Жером вызвал Оберона в последнюю минуту

Жерар вошел в покои короля Карла Великого и громко обратился ко всем присутствующим со следующей речью:

— Государь, несколько месяцев назад мой брат получил от Вас опасное задание, а именно поехать в Вавилон, столицу сарацинов, прийти во дворец эмира Гауда и там при всех отрубить голову самому знатному сарацину, сидящему по правую руку от эмира, поцеловать в губы дочь эмира и взять дань с самого эмира — клочок его бороды и пять зубов у него изо рта. Эту дань Ивон должен был принести сюда и предъявить Вашему Величеству, как доказательство совершенного. Но в том случае, если задание не будет выполнено до конца, Ивон не должен был возвращаться во Францию под угрозой смертной казни.

Король Карл Великий кивнул.

— Все, что ты говоришь, рыцарь, — чистая правда. Но зачем ты напоминаешь нам сегодня о наказании, которое справедливо понес этот предатель за свой злые дела, если он, несомненно, давно уже стал пищей для ворон?

Услышав последние слова короля, Жерар ощутил в сердце злобное удовольствие и ответил Карлу Великому:

— О нет, мой Государь! В этот самый час Ивон находится под стражей у меня в Бордо и ожидает Вашего суда. Его жизнь во власти Вашего Величества, и его участь зависит только от Вашей воли!

От этой ужасающей речи многие пэры побледнели, а у некоторых из них лица загорелись гневом. Не каждому из них доводилось прежде увидеть, как брат обрекает брата на скорую и неминуемую смерть. Среди пэров сидел и герцог Нэм, который до сих пор оставался другом Ивону из Бордо, и герцог в который уже раз поднял свой голос в защиту юноши. Он поднялся со своего места и заговорил:

— Может быть, рыцарь Ивон выполнил все, что ему было поручено, и вернулся назад, чтобы доложить королю о своем путешествии.

Но Жерар с ненавистью перебил герцога Нэма:

— Нет! Известно, что никто из смертных не сумел бы выполнить этого задания даже по приказу короля, и мой брат пересек французскую границу, надеясь, что память о его преступлении уже выветрилась из человеческих сердец! Он вернулся сюда тайно, ожидая, что я буду потворствовать его мошеннической лжи и спрячу его от справедливой королевской кары! Но я поступил иначе — бросил его в темницу и поскакал сюда, чтобы узнать волю короля.

За эти месяцы боль и гнев Карла Великого не только не утихла, но увеличилась, и сердце его не смягчилось. Выслушав Жерара, король объявил, что Ивон достоин смерти и должен быть казнен как предатель, и как можно скорее.

Но герцог Нэм и остальные пэры, знавшие, как все обстояло на самом деле, громко возгласили, что Ивон не должен быть казнен, не будучи даже выслушанным. Пэры протестовали дружно и настойчиво, у многих горели лица и сверкали от гнева глаза, и король вынужден был им уступить. Карл Великий согласился совершить путешествие в Бордо, где Ивон томился в неволе, и выслушать несчастного юношу.

Тогда весь двор Карла Великого отправился в Бордо, что очень не понравилось Жерару и Жильберу. Предатели боялись, что по какой-нибудь случайной причуде судьбы Ивон окажется на свободе и отомстит своим мучителям.

В Бордо Ивона, Жерома и Кларимонду вывели на свет из темницы, и их тяжелое положение внушило жалость всем, кто увидел пленников. Пэры и дворяне, приехавшие в Бордо вместе с королем, стали переговариваться между собой о том, что все трое очень не похожи на злодеев.

Тогда один из самых захудалых дворян, дальний родственник Жильбера, Голтэр, поднялся и потребовал, чтобы Ивон понес самое тяжелое наказание по закону. Жильбер радостно поддержал требование своего родича. Жерар хотел было присоединиться к ним, но, видя перед собой глаза Ивона, не смог вымолвить ни слова. Ложь застряла где-то в горле у Жерара, потому что он не был все-таки совсем чужим для Ивона человеком. Когда Ивон заговорил, он обратился прямо к своему младшему брату:

— Знай, мой брат, что когда я получил задание короля, я отправился из Франции прямо в Рим, к Его Святейшеству Папе. С его святым благословением я отправился морем в те земли, где живут сарацины, а потом по суше поехал в их столицу Вавилон.

Ивон подробно рассказал обо всех опасностях и схватках, об испытаниях и встречах, которые выпали не его долю во время далекого путешествия. Его рассказ был отчетлив и точен, как чтение хроники. Слушателям многое показалось странным и необычным в этом рассказе.

Пока Ивон говорил, он не отрываясь смотрел в глаза Жерару, но окончив свое повествование, повернулся лицом в сторону короля Карла Великого. Он выпрямился и бесстрашно смотрел в глаза своему Государю, как человек, которому нечего бояться.

Но Жильбер, испугавшись, как бы рассказ Ивона не вызвал сочувствия среди рыцарей двора, выдвинулся вперед и проговорил:

— Если этот негодяй говорит правду — где же тогда борода и зубы эмира Гауда? Велите Ивону тотчас же показать всем эти трофеи!

Ивон повернулся к Жерару и печально сказал:

— У меня нет ничего. Все мои доказательства были отобраны у доброго Жерома тобой, мой младший брат. Если любовь и дружба, которые связывали нас долгие годы, не ушли совсем из твоего сердца, то я умоляю тебя — принеси сюда все, что ты у нас отобрал, не допусти, чтобы мое имя навсегда покрылось позором среди французских рыцарей!

Но Жерар не тронулся с места, и ненависть начала душить его. Зло, от которого он мог бы отказаться навеки, с новой силой овладело им в последний час, когда Жерар еще мог бы спасти свою душу. Это зло повелевало душой Жерара так властно, что в ней давно уже не осталось ничего светлого, и юноша превратился в верного и послушного слугу Властелина Тьмы.

Когда Жерар промолчал в ответ на мольбу своего брата, Ивон пошатнулся от горя и закрыл обеими руками свое лицо, не в силах больше смотреть на Жерара. Но верный Жером, видя, что его господин пришел а полное отчаяние, решил действовать самостоятельно. Он снял с груди юного рыцаря Чудесный Рог Оберона, поднес рог к своим губам и громко затрубил в него. От чистого и торжествующего звука рога, казалось, разошелся потолок, и серебряный голос Волшебного Рога ушел в самое небо.

XVIII. Торжество Ивона и чудесное завещание Оберона

Из потемневшего отверстого неба над городом Бордо спустился на землю Король Оберон вместе с рыцарями-эльфами, которые ему служили.

Карл Великий и его пэры остолбенели от удивления. Никто из людей не посмел двинуться с места, когда Король Оберон обнажил свой меч и прикоснулся им к тяжелым железным цепям, в которые были закованы Ивон, его жена и рыцарь Жером.

В тот же миг цепи соскользнули с пленников, и их подхватил поднявшийся вихрь и унес куда-то. Все трое были теперь свободны, и никто из людей не посмел прикоснуться к бывшим узникам. Жерар и Жильбер пришли в сильнейший страх и заметно дрожали, потому что не знали, как обойдется с ними Король Оберон за то, что они заковали в цепи его друзей.

Но Король Оберон просто хлопнул в ладоши, и после этого звонкого хлопка на раскрытой руке Оберона появился из воздуха маленький золотой ларчик, в котором лежали зубы и борода эмира Гауда. Оберон раскрыл ларчик и показал всем его содержимое, чтобы доказать, что Ивон выполнил то, что ему поручил Карл Великий.

Как только французский король заглянул внутрь ларчика и понял, что Ивон говорил ему правду, сердце короля дрогнуло. Оберон, заметив это, сурово сказал:

— Брат мой король, ты правишь во Франции, а я царствую в Волшебной Стране и управляю Лесным Народом. Любому человеку доступ в мою страну закрыт. Но мой королевский венец кажется мне теперь гораздо более тяжелым, чем он был прежде, в дни моей юности, и мне хочется отправиться из Волшебной Страны в Рай, который был мне обещан много веков назад. Время, когда я покину этот мир, еще не пришло, но я уже чувствую не себе его тень. Когда меня призовут, я вызову к себе в Волшебную Страну этого юношу, которого я полюбил за честное сердце, храбрость и правдивость, беспримерные среди смертных людей. Он будет править моим народом и царствовать среди туманных холмов и облачных гор моей Волшебной Страны. Я объявляю это перед всеми моими и твоими рыцарями, Карл Великий, и значит — так будет!

Пока все удивлялись словам Оберона, Король Эльфов наклонился со своего седла и поцеловал Ивона в лоб, как родного брата. Так же простился он и с Кларимондой.

Начиная с этого дня, Ивон и Кларимонда больше не менялись, как обыкновенно меняются люди с возрастом, и не знали болезней. Чудесной красотой и вечной юностью блистали их лица, как будто они уже превратились в эльфов.

Объявив Ивона наследником своего престола, Король Оберон и эльфийские рыцари покинули Францию и больше никогда не показывались на глаза королю Карлу Великому.

Ведь эльфы очень редко выказывают свою благосклонность к людям и приходят к ним, может быть, только раз в тысячу лет.

Точно очнувшись от сна, король Карл Великий пришел в себя и страшно разгневался при виде злосчастного Жерара. Королю стало ясно, что лживый и коварный юноша вместе с Жильбером хотел использовать королевскую власть для того, чтобы погубить Ивона в своих собственных целях. Карл Великий приказал, чтобы обоих лжецов схватили и повесили. Никто из пэров не попросил короля помиловать их, кроме Ивона, который помнил, что Жерар приходится ему младшим братом. Но Ивона никто не поддержал, и королевский приказ быстро привели в исполнение. Так и погибли оба эти злодея, угодив сами в яму, которую они вырыли для другого.

А Ивон снова был провозглашен герцогом Бордо и пэром Франции, и остался править в своих владениях с миром, вместе с нежной герцогиней Кларимондой.

Приключение второе

I. Как Ивон уехал на воину, и Кларимонда приняла святых пилигримов

Уже долгое время Ивон правил в Бордо, и рядом с ним всегда была прекрасная герцогиня Кларимонда. Их сердца бились дружно и радостно.

Графы и рыцари, которые были вассалами Ивона, присягнули ему на верность, оказывали ему должный почет и повиновались ему во всем. Исключением среди них был только граф Анжелор. Анжелор был близким родственником законченного негодяя Амари, которого Ивон когда-то победил в великолепном поединке на глазах у Карла Великого. Поэтому граф Анжелор люто ненавидел Ивона, и в конце концов он укрепил свой замок и правил в нем, не желая подчиняться своему законному господину. Анжелор объявил, что он не подчинится герцогу Ивону, пока жизнь не покинет графа.

Когда эти безумные слова дошли до слуха герцога Бордо, он рассердился на графа Анжелора и созвал в Бордо рыцарей и воинов, которых он знал как людей честных и умелых в бою. Готовясь к походу, Ивон надел на себя прекрасную кольчугу, которую он когда-то добыл у великана Ангалафара, и достал меч, принадлежавший раньше герцогу Севину. Снарядившись, герцог Ивон вошел в покои госпожи Кларимонды. Кларимонда отдыхала в окружении своих дам и служанок. Герцог Ивон обратился к жене с такими словами:

— Моя драгоценная супруга, я собираюсь в поход, чтобы положить конец непокорству и дерзостям графа Анжелора. Как только я покину Бордо, вся власть в моем городе перейдет в твои руки. Люди преданно относятся к тебе, и твоя воля в этих стенах будет все равно, что моя.

— Господин мой герцог, — отвечала Кларимонда, — мое сердце горько опечалено — я вижу на тебе боевые доспехи, а в руке у тебя меч. Война всегда приносит людям вред и несчастья! Но если ты и вправду накажешь этого предателя, то мне ли говорить что-нибудь против твоего похода? Наш милосердный Господь пусть дарует тебе скорую победу и возвращение домой! Что ж до города Бордо, то ни о чем не тревожься, дорогой мой супруг: здесь будет все идти своим чередом — так, как будто ты не в походе, а сам сидишь с восхода до заката в зале суда и отдаешь приказания!

Так они расстались, и герцог Бордо велел войскам выезжать из города. Отряд направился к укрепленному замку Анжелора, отступившегося от своего законного господина. Скоро войска герцога пришли к стенам этого замка и приступили к его осаде.

Немного дней спустя после того как Ивон ушел в поход, у стен города Бордо появилось несколько человек в одеждах странников. Это были пилигримы из Алемании, которые возвращались домой из Святой Земли. Эти пилигримы совершили паломничество ко Гробу Господню и видели то место, где Спаситель принял свою мучительную казнь во имя блага всех людей, а кроме того, они посетили все святые места, где Он бывал когда-то.

Герцогиня Кларимонда, выглянув из своего окна в башне, увидела этих пилигримов, утомленных и измученных долгим своим путешествием. Кларимонда поинтересовалась, что это за люди и куда лежит их путь. Ей ответили, что это пилигримы, возвращающиеся из Святой Земли.

Тогда герцогиня отдала приказ пригласить путников в большую залу замка, и там странников угостили отменной едой и одарили их новым платьем — было заметно, что странники очень нуждались во всем этом. Сама герцогиня спустилась вниз во своими служанками и слугами. От этого проявления радушия и отзывчивости потом и случилась с Кларимондой большая беда, которая принесла немало страданий и тому, кого она любила больше всего на свете.

Пилигримы заметно воспряли духом после угощения и любезного приема, и когда они отправились дальше, на свою родину, каждый из них похвалил и помянул добром герцогиню Кларимонду. Все пилигримы единодушно признали, что госпожа Кларимонда — самая красивая и добродетельная знатная дама, которую они повстречали за время их долгого странствия. Когда же странники возвратились в Алеманию, их принял герцог Рауль, их господин, который приходился племянником императору Алемании и был очень любим монархом. Герцог Рауль был молодой человек с горячим нравом и не ставил ни во что всех, кого считал хуже себя — а так он относился ко всем.

Рауль расспросил пилигримов обо всех чудесах и диковинках, которые встречались им на пути, и странники были рады снова все вспомнить и рассказать своему господину об их путешествии. Потом глава пилигримов поднялся со своего места и сказал:

— Долгим и далеким был наш путь, господин герцог, и много великого и прекрасного мы увидели. Но в наших сердцах навсегда останется память о городе Бордо.

— Скажите, почему? — удивился герцог, который считал Бордо маленькой и захудалой крепостью.

— Потому что, господин герцог, когда мы пришли в этот город, голодные и смертельно уставшие, то герцогиня Кларимонда, жена герцога Ивона, пригласила нас в большую залу замка. Своими собственными руками поднесла она нам великолепное угощение и новое платье — мы испытывали большую нужду во всем этом.

Герцогиня Кларимонда оказалась самой прекрасной из всех дам, которых нам когда-нибудь приходилось видеть. Наверное, даже ангелы в райских чертогах позавидовали бы такой красоте! Кроме того, что госпожа Кларимонда так хороша собой, она к тому же добродетельна и весьма любезна. Эта прекрасная дама — герцогиня Бордо, но ей больше подошел бы королевский венец и власть в великом королевстве. Ах, если бы было только возможно, чтобы она стала Вашей женой и нашей дорогой госпожою!

Герцог Рауль, услышав об этом, загорелся желанием увидеть знатную даму, которая была так добра к его людям. Долгое время мысли о Кларимонде не давали герцогу покоя, и в конце концов он решил, что должен поехать в Бордо и собственными глазами увидеть герцогиню. Позвав к себе своих слуг, герцог Рауль объявил им свою волю:

— С тех пор как я услышал от святых пилигримов о прекрасной герцогине Бордо, я не могу спать, и кусок не идет мне в горло. Я не женат, мне не с кем делить свою власть, и я не знаю ни одной подходящей и достойной меня девицы. Поэтому я своими глазами должен увидеть это чудо, герцогиню Кларимонду!

Затем герцог Рауль снял с себя меч и сбросил свое нарядное платье, измазал лицо и отпустил себе бороду. После этого он оделся в обыкновенный плащ странника и стал выглядеть довольно-таки бедно и убого. В таком виде герцог Рауль отправился в Бордо. У ворот Бордо герцог принялся громко просить милостыню, говоря, что он — паломник из Святой Земли.

Стражники, по приказу герцогини, пригласили Рауля в большую залу, где герцогиня обедала со своими приближенными и домочадцами. Герцогиня ласково приветствовала герцога Рауля и попросила его принять хлеб с ее блюда. Но герцог ничего не ел, а только смотрел на нее, и ему действительно показалось, что даже ангелы на небесах не могут быть прекраснее, чем юная герцогиня Кларимонда.

Страстная и безумная любовь вспыхнула в Рауле, как костер, и он тайно поклялся себе, что либо он женится на Кларимонде, либо не станет жить на белом свете. Рауль считал герцога Ивона мелким вассалом, которого будет совсем нетрудно убрать с дороги. С такими мыслями, ожесточившими его сердце, Рауль отправился домой, в свои владения.

II. Как герцог Рауль замыслил заговор против Ивона, и как Ивон ответил на это

Думая только о том, как бы заполучить побыстрее в жены герцогиню Кларимонду, герцог Рауль спешно поскакал ко двору своего дяди, императора Алемании. Император обрадовался встрече с племянником, привлек его к своей груди и оказал ему большую честь перед всеми придворными, сказав:

— Мой дорогой племянник, добро пожаловать к нам! Если я могу хоть каким-нибудь образом послужить тебе, ты можешь рассказать мне о своей нужде или о своем желании!

Герцог Рауль встал перед императором на колени с самым смиренным видом и с почтением изложил свою просьбу, громко рассказав о том, что он задумал с тех пор, как увидел госпожу Кларимонду:

— Государь, множество конных рыцарей у тебя в свите, и все они служат тебе верой и правдой. Я думаю, что все они — самые сильные и храбрые воины среди христиан. Мне кажется, что если собрать вместе могучих рыцарей из Франции, Англии и Испании и посмотреть, кто окажется сильнее в бою, — то любой из твоей свиты одержал бы полную победу над противником, к великой славе мужей Алемании!

Император был польщен словами герцога Рауля, и ему пришлось по душе невозможное предложение племянника. Император тут же решил, что все так и будет, и приказал послать гонцов на все четыре стороны света, которые должны были трубить в трубы и созывать рыцарей на турнир в Майнц в течение полугода.

Но Рауль в душе посмеялся над доверчивостью императора и, когда герцог снова оказался среди своих приближенных, вечером сильно напился и пришел в веселое расположение духа. В подпитии Рауль стал громко кричать о своем преступном замысле, и все его слуги и приближенные услышали такие слова:

— Этот Ивон из Бордо славится всюду как умелый и удачливый боец. Такой человек не сможет не откликнуться на призыв императора. Но герцог Бордо — зеленый мальчишка по летам, а я столько лет провел в тренировках! Я вызову его на поединок и одержу над ним верх в единоборстве! Он погибнет от моего меча, а его жена и его земли упадут прямо мне в руки так же легко, как спелые яблоки с веток, если их хорошенько тряхнуть!

Среди рыцарей герцога Рауля, слышавших это наглое хвастовство, находился Годрун из Норемберга, который в отрочестве был пажом у герцога Севина в Бордо. Когда-то Годрун видел немало добра от своих господ. Позже, в ранней юности, Годрун часто состязался с Ивоном, и они вместе обучались биться на мечах и метать копье, нанося друг другу множество учебных ударов. Поэтому Годрун смотрел теперь на герцога Рауля с ненавистью, и сразу же решил, что он обязан сделать все возможное для того, чтобы предотвратить воплощение гнусного плана герцога Рауля.

Годрун позвал слугу, и они вместе стремительно покинули двор императора и поскакали во Францию. До самого Бордо мчались они, почти не отдыхая и не заботясь о ночлеге и еде.

В это время герцог Ивон решил взять приступом замок графа Анжелора и сражался вместе с остальными бойцами с большим мужеством и подъемом. Вскоре крепость была взята. Предателя Анжелора и его приспешников герцог Ивон казнил, а простых воинов помиловал и отпустил на свободу, понимая, что все они просто подчинялись злой воле своего господина. Выполнив все, что было им задумано, герцог Ивон возвратился в Бордо и по дороге встретил герольдов императора, которые созывали всех рыцарей-христиан на турнир в Майнц. Ивон и все его воины очень обрадовались, когда услышали этот призыв, и решили спустя некоторое время отправиться на турнир, чтобы постоять там за славу Франции.

Герцогиня Кларимонда испытала великое счастье, когда ее господин вернулся домой из похода. В честь его победы и скорого возвращения она велела устроить великолепный пир, на который мог бы прийти любой человек и повеселиться от души. На этот пир и пришел Годрун из Норемберга, никому в Бордо не известный, с ужасным сообщением о заговоре, который готовился против герцога Ивона. Годрун обратился к Ивону и его супруге:

— Владетельный герцог, много лет тому назад, когда Ваш достойный отец герцог Севин был еще жив, я имел счастье находиться рядом с ним в этом самом зале, будучи его пажом. Вам хорошо известно, что после этого мы вместе обучались боевому искусству. Теперь, к моему глубокому сожалению, я принес Вам недобрую весть, но выслушайте меня внимательно.

Да будет Вам известно, что теперь я — вассал герцога Рауля, племянника императора Алемании. Рауль — могучий воин, и никто из известных мне рыцарей не устоит против него ни в битве на мечах, ни в поединке на пиках, ни в рукопашном бою. Рауль прекрасный воин, но этого нельзя отнести к его человеческим качествам.

Услышав о красоте и любезности Вашей супруги, он переоделся пилигримом и побывал в этой самой зале. Очарованный красотой госпожи Кларимонды, Рауль решил взять ее себе в жены, а сделать это он решил вот как. Он не считает вас хорошим бойцом, думая, что Вы еще слишком юны и неопытны. Кроме того, он думает, что Бордо не такое уж могущественное владение, как его собственные земли. Он уговорил своего дядю, императора, объявить рыцарский турнир, на который вы должны, по его мнению, приехать в Майнц. На турнире он вызовет Вас на поединок и убьет, а после этого женится на госпоже Кларимонде и завладеет всеми Вашими землями.

При этих словах сердце герцога Ивона встрепенулось от гнева, который охватил так же и герцогиню Кларимонду. Ивон выхватил из ножен свой меч, и меч засверкал при свете факелов, озарявших залу. Герцог Бордо закричал так громко, что от его дыхания погасло несколько светильников.

— Пусть этот негодяй выведет против меня сто рыцарей и выйдет сам, я один разобью все это войско и одержу победу над герцогом!

Герцогиня Кларимонда тоже вскочила со своего места и, сверкая глазами, воскликнула:

— Мне нравятся твои слова, муж мой! Этот герцог Рауль — не рыцарь, хоть он и носит при себе меч и звякает шпорами. Я так его ненавижу, что готова надеть шлем и латы и скакать с тобой по правую руку, мой герцог, когда ты поедешь с ним сражаться!

Герцог Ивон весело засмеялся в ответ на слова Кларимонды и сказал Годруну:

— Ты видишь, друг мой, какой у нас характер, — жаль, об этом пока не знает гордый и важный герцог Рауль. Я слышал много хороших отзывов о твоем императоре, который славится среди людей справедливостью и щедростью. Я хочу отправиться прямо к нему и спросить у него совета, как мне поступить.

Так и было решено. Герцог Ивон с Годруном и рыцарями из Бордо отправились вместе в Майнц.

III. Как Ивон расплатился с Раулем по слову императора

Когда до Майнца оставалось еще ехать порядочное расстояние, Ивон собрал своих друзей на совет и рассказал им о том, что он задумал. Герцог решил скакать ко двору императора в одиночестве, потому что его дело к герцогу Раулю касалось только его самого и не могло быть разрешено с помощью других людей. Свита герцога дружно протестовала, отказываясь соглашаться с Ивоном, но герцог Бордо не захотел никого слушать и в конце концов отправился вперед один на встречу со своим врагом.

Император Алемании устроил пир для гостей и пригласил к столу рыцарей, которые приехали, чтобы испытать свое уменье в состязании. Как только герцог Ивон приехал в город, он, не мешкая ни минуты, как был верхом, в сияющих латах, в шлеме и с пикой в руке, въехал в зал, где весь двор вместе с императором в прекрасном расположении духа веселился на пиру. Пирующие были в великом изумлении, когда перед ними предстал рыцарь верхом на коне в полном военном облачении. Император громко обратился к Ивону, выражая всеобщее удивление:

— Эй, рыцарь, как твое имя и почему ты дерзнул въехать в этот зал в военных доспехах? Разве тебе не известно, что я — император этой страны и любой человек должен оказывать мне здесь почет и уважение?

По правую руку от императора сидел герцог Рауль. Он был без шлема и без какого бы то ни было оружия. На герцоге Рауле красовалось роскошное пурпурное одеяние, всюду с большим искусством расшитое золотом. Вышивка изображала охоту с собаками на оленя. Герцог Рауль был весьма горд своим великолепным одеянием, и он действительно выглядел самым богатым человеком на пиру после императора, — если, конечно, не считать Ивона.

Но как только герцог Бордо разглядел лицо своего врага и вспомнил обо всем, что рассказал ему Годрун, Ивону показалось, что племянник императора больше всего похож на демона из адских глубин. Гнев Ивона разгорелся с новой силой, и у него перехватило дыхание. Герцог Бордо даже вынужден был отвести глаза в сторону и не смотреть больше на герцога Рауля, потому что ему показалось, что он может не совладеть с собой и нанести врагу удар прямо сейчас, когда герцог Рауль сидит без оружия на пиру, в таком веселии и благодушии.

Герцог Ивон подошел к императору и задал ему прямой и ясный вопрос:

— Государь император, я — вассал короля Карла Великого Французского и приехал сюда, чтобы испытать свою судьбу на рыцарском турнире, который был повсюду объявлен вашими глашатаями.

Но сейчас я стою перед вами с другим делом. А именно, я хочу спросить у Вас — не могу ли я найти здесь правосудия по одному очень важному делу, потому что Вы славитесь прекрасными и справедливыми решениями далеко за пределами Алемании.

Император улыбнулся герцогу Ивону и сделал знак рукой, чтобы все присутствующие замолчали. Император величественно проговорил:

— Никогда еще так не бывало, чтобы человек пришел ко мне искать правосудия, — будь он знатным или простым, — и чтобы я не дал ему полного ответа в согласии с моим умом и с моим сердцем, и способность вершить суд — благодать, дарованная мне милостивым Господом. Говори же, чужеземец, на что ты жалуешься.

И герцог Ивон быстро рассказал о своем деле.

— Вот что случилось со мной, Государь император. Да будет Вам известно, что я владею некоторыми землями и городами, которые достались мне по наследству или же благодаря силе моего меча. По милости Божьей, я женился по любви на прекрасной женщине, которая досталась мне в жены после многих тяжелых страданий и опасных схваток.

Когда я был далеко от дома и занимался делами в своих владениях, рыцарь из твоей свиты, нарядившись странником, посетил мой замок, не имея никакой другой цели, кроме как взглянуть на мою жену, о которой он очень много слышал стороной. Когда же этот рыцарь увидел мою госпожу своими глазами, он решил во что бы то ни стало жениться на ней, считая меня бедным и незнатным рыцарем, не способным постоять за себя. Он даже бился об заклад со своими друзьями, что легко убьет меня на турнире и заберет себе и мою жену, и все мои поместья.

Тогда я снарядился в дорогу и прибыл сюда, надеясь добиться от Вас, Государь император, правосудия и наказания для этого негодяя. Теперь я хочу бросить ему свою перчатку и вызвать его на поединок, и заставить его лицом к лицу, мечом к мечу ответить за ту гнусность, которую он задумал!

Император помрачнел и грозным голосом сказал:

— Такой негодяй недостоин вызова на честный поединок, как если бы он был истинным рыцарем, гордым и благородным. Поэтому, если правда, что этот негодяй — человек из моей свиты, я даю тебе полное право убить его там, где тебе предоставится такая возможность, каким бы знатным человеком он ни был!

Выслушав слова Императора, герцог Ивон соскочил с седла своей лошади, держа в руке тяжелую пику, с которой он въехал в залу. Другой рукой он выхватил из ножен свой верный меч. Быстро шагнув к высокому столу, он поднял вверх забрало со шлема, чтобы каждый мог увидеть его лицо. И затем герцог Ивон громко крикнул, обращаясь к герцогу Раулю:

— Негодяй, лжец, рыцарь, переступивший через свою клятву! Взгляни теперь на герцога Ивона из Бордо, которого ты задумал погубить! Город Бордо и моя дорогая Кларимонда — не для тебя!

Подняв меч, Ивон размахнулся и нанес страшный удар герцогу Раулю. Рауль погиб в одно мгновенье, не успев даже приподняться со своего кресла. Люди императора, находящиеся в зале, издали дружный крик негодования и ужаса. Больше всех был потрясен сам император, который тут же приказал страже схватить убийцу Рауля.

Но герцог Ивон повернулся к императору и воскликнул:

— И так Вы поступаете всегда, Государь? Если Ваш племянник — негодяй и преступник, то никакого суда быть не должно? Если Вашим правосудием можно вертеть во все стороны, я не нуждаюсь в нем! Это поможет мне выстоять против Вас!

Герцог вскочил в седло, держа наготове свой меч, еще запятнанный кровью герцога Рауля. Затем Ивон, нанося точные удары налево и направо, расчистил себе дорогу среди стражников, со всех сторон сбегавшихся к нему. Ивон сражался, как легендарный герой прежних лет. Он убил и поранил множество людей, заступавших ему дорогу, и наконец вырвался из Майнца.

По приказу императора все рыцари, прибывшие на турнир под знамена Алемании, оседлали коней и поскакали в погоню за Ивоном. Среди рыцарей скакал и сам император на своем жеребце Амфэйге — и быстрее этого коня не было на белом свете. Император был в таком ужасном гневе, что он далеко обогнал своих спутников, стремясь настичь Ивона, и скоро это удалось императору.

Ивон, увидев так близко своего врага, остановился и подождал императора. Их кони столкнулись с такой силой, что император упал с седла и при ударе о землю сломал себе ногу. Ивон с жалостью в сердце посмотрел на своего врага и не обнажил против него меча. Он просто пересел со своего коня на Амфэйга и ускакал. Императора же вскоре подобрали те, кто скакал вслед за ним.

Но от того, что рыцарь Ивон пожалел своего врага и оставил его в живых, много страданий и горя выпало на долю герцога Бордо.

IV. Как император Алемании объявил войну Бордо, и как этот город оказался в осаде

Герцог Ивон прискакал в лагерь, который разбили сопровождавшие его рыцари из Бордо, и быстро рассказал им, как плохо для него окончилось посещение императорского двора. Рыцари решили готовиться к бою, который должен был вот-вот произойти, потому что за герцогом Ивоном по следам шла погоня, разгоряченная ненавистью. Но рыцари из Бордо не были неопытными юнцами, еще ни разу не принимавшими боя. Они выбрали себе командиров — Ивона и рыцаря Жерома, который был самым опытным среди них.

Люди из Бордо наспех соорудили железную стенку, которая потом послужила им хорошей защитой от вражеской конницы. Большое количество конных рыцарей императора были выбиты из седел и погибли еще до начала битвы, потому что их кони цеплялись подковами за стенку и падали. Один только герцог Ивон сражался сразу против двадцати рыцарей противника. Из одного конца поля в другой конец меч Ивона прокладывал широкие просеки, и никто из тех рыцарей, которые сражались с герцогом Бордо, не ушел от смерти.

В конце концов император, который наблюдал за ходом этого сражения с носилок, стал оплакивать участь лучших своих рыцарей, потому что уже было ясно, что большая часть воинов императора останется лежать на поле боя. В это же самое время Жером, который скакал шпора в шпору с герцогом Бордо, обратился к Ивону с такими словами:

— Мой герцог, мы уже убили очень многих гордых рыцарей из Алемании, а сам император лежит на носилках после встречи с тобой. Но в бою мы потеряли несколько доблестных рыцарей, а также оруженосцев и слуг. Эта земля — земля Алемании, и император может послать кого-нибудь за подмогой. А до Бордо много лиг, и как мы сможем призвать кого-нибудь к нам на помощь, если мы все погибнем здесь раньше, чем эта помощь придет к нам?

Ивон обдумал все сказанное и убедился в том, что Жером, как всегда, говорил мудрые слова. Ивон ответил ему:

— Нам нужно послать к императору посыльного и предложить ему перемирие. Потом мы вернемся в Бордо, где все преимущества будут на нашей стороне. Пошли вперед герольда с трубачами и передай с ним наше предложение самому императору.

Так они и сделали. Несмотря на неутолимую и лютую ненависть к Ивону, император вынужден был согласиться на перемирие. Но про себя император решил, что как только нога его заживет, он соберет все свои силы на осаду Бордо. Император хотел во что бы то ни стало взять Бордо штурмом, а потом сжечь этот город дотла и уничтожить всех его жителей, чтобы от города осталось только пустое место. Но для всего этого время пока еще не пришло. Император согласился на полгода перемирия и приказал своим воинам прекратить сражение.

После приказа императора сражающиеся разделились, считая свои раны, — как тигр и лев после поединка, переставшие бороться и отступающие каждый в свои владения, чтобы собраться с силами для новой встречи.

Ивон вернулся в Бордо с большой поспешностью и рассказал герцогине Кларимонде о том, как он поступил с герцогом Раулем и о том, что с ним случилось по дороге домой. Кларимонда, страшась грядущих опасностей и бед, сказала своему господину:

— Муж мой, император управляет всеми землями в Алемании, а сама Алемания больше даже, чем наша Франция. Император может собрать под свои знамена сотню рыцарей на каждого твоего воина. Он может просто раздавить Бордо, как орех, двумя пальцами! Король Карл Великий скончался, и на престоле Франции теперь Луи, еще ребенок. Луи ненавидит тебя, ведь это ты, хотя и случайно, убил его родного брата, и он не пришлет тебе в помощь даже одного лучника!

— Это верно, — грустно ответил Ивон. — Поэтому нам в Бордо можно надеяться только на милость Господа нашего Иисуса Христа и сделать все, чтобы достойно встретить грядущую беду.

Но Кларимонда продолжала:

— Франция не даст нам никакой помощи, но можно отыскать помощь и за пределами Франции. В Тунисе живет мой брат, дей и повелитель этой страны, и тысячи людей соберутся на битву по его призыву, как уже не раз бывало. Не подумай, что мой брат — иноверец, уже давно он сам принял нашу веру и является христианином. В детстве мы очень любили друг друга, и я не думаю, что он совсем позабыл меня. Снаряжай корабль в путь, муж мой, и отправляйся в Тунис. Там поговори с моим братом и возвращайся назад с войском, которое он свободно может отдать в твое распоряжение. Тогда ты встретишься с императором на равных.

Но Ивон задумался и ответил:

— Моя дорогая жена, если я сейчас покину Бордо и поплыву за помощью, о которой ты говорила, я оставлю в Бордо на произвол судьбы всех, кто от меня всецело зависит, и тогда они смогут назвать меня трусом и лжецом. В таком далеком и опасном путешествии всякое может случиться — что, если я не вернусь назад? Страшная участь тогда постигнет мой город! Нет, я должен остаться здесь, какая бы беда нам не грозила.

Так герцог Ивон отвечал на все мольбы Кларимонды. Страх перед будущим тяжелым камнем лежал у нее на сердце.

Стены Бордо и все военные укрепления были подновлены; в город свозились запасы продовольствия. Городские ворота были открыты с утра до ночи, пропуская в крепость возы с запасами. Жером разослал во все стороны наблюдателей и быстрых гонцов, чтобы они смогли вовремя предупредить жителей Бордо о приближении войск из Алемании. В городе все готовилось к осаде.

Спустя некоторое время доложили, что флаги Алемании появились у границ герцогства, а потом — что войска императора двинулись вглубь земель Ивона, поджигая деревни и убивая жителей. Рыцари герцога Ивона неотступно дежурили на высоких стенах Бордо, все замки и запоры на городских воротах Бордо были заперты, а мечи и пики приготовлены к бою. В Бордо ожидали появления врага.

Достаточно скоро передовые части алеманцев подошли вплотную к Бордо и разбили у его стен большой палаточный лагерь. Ночью они разожгли походные костры, окружившие Бордо огненным кольцом.

Тогда Ивон позвал к себе Жерома и сказал ему:

— Только взгляни, как удобно расположился император под моими стенами! Сейчас он пирует в спокойствии и в довольстве, считая нас беспомощными и затравленными, и ему, должно быть, кажется, что скоро здесь все будет принадлежать ему. Он и сейчас уже убивает, кого пожелает, в моих владениях. Давай сделаем вылазку и покажем ему, кто мы такие!

Небольшой передовой отряд тихо выехал из города через задние ворота и со стремительностью ураганного ветра безмолвно помчался к неприятельскому лагерю. Отряд так перепугал алеманцев, что они решили, будто подверглись нападению демонов. Многие рыцари императора в этот час расстались с жизнью, а император стал подавать громким разгневанным голосом боевые команды.

Но отряд герцога Ивона уже возвращался в город, радуясь успеху своей вылазки и сокрушительному удару, нанесенному врагу неожиданным и смелым нападением. И вдруг герцог Ивон спросил:

— А где же господин Жером? Почему я не слышу его голоса в нашем счастливом хоре?

Тогда израненный верховой догнал их за воротами Бордо и крикнул:

— Горе нам, господин герцог! В последнюю минуту рыцарь Жером упал с коня, и если он остался в живых после падения, то теперь попал в руки наших врагов!

V. Как Жером избежал смертельной опасности, когда герцог Ивон пришел к нему на помощь

Жером, покрытый ранами и безоружный, стоял перед императором, который был очень обрадован, захватив в плен главного неприятельского советника. Желая пошутить и поиздеваться над своим врагом, император обратился к своим рыцарям:

— Сегодня мы взяли в плен одного из главных негодяев, противостоящих нам. Тому, кто приведет сюда в таком же виде Ивона, я подарю город Бордо и госпожу Кларимонду!

Но Жером с гордостью распрямился и с высоко поднятой головой сказал императору:

— Дерзкие слова, Государь император, дерзкие слова! Никто из твоих людей не войдет в Бордо, кроме пленников, которых мы приведем сами. И наш герцог Ивон будет оборонять наши ворота ото всех напастей столько, сколько будет нужно. Никто из рыцарей Алемании не будет править в Бордо и не унизит нашего господина!

От этих гордых слов пленника, закованного и безоружного, император действительно пришел в ярость и, повернувшись к своему маршалу Отто, отдал ему такой приказ:

— Схватить этого сивобородого глупца и всех, кого взяли в плен вместе с ним, построить высокую виселицу напротив городских стен, и как только виселица будет готова — повесить их всех!

Маршал Отто не двинулся с места, но незамедлительно принялся отговаривать своего повелителя:

— Государь, если я исполню Ваш приказ и повешу пленников, в Бордо поступят точно так же с нашими людьми, взятыми в плен и содержащимися в крепости. Умоляю Вас, ради Господа нашего Иисуса Христа, подумайте еще раз над Вашим приказом!

Но император повернул к маршалу Отто свое мрачное и озлобленное лицо и так взглянул на него, что не осталось никаких сомнений — император настаивает на своем приказе.

У стен Бордо, на расстоянии полета стрелы, напротив главных городских ворот, алеманцы стали возводить высокую виселицу. А в городе участники недавней битвы поднялись на стены, чтобы поглядеть, что делается внизу. Герцог Ивон стукнул кулаком по перилам и воскликнул:

— Разве мы допустим, чтобы наших товарищей по оружию повесили? Собирайтесь все, кто в шлемах и при конях, и поехали со мной! Если мы допустим, чтобы наших друзей казнили, мы никогда уже не сможем заслужить доброго имени между людьми!

Все, у кого были кони, тут же оседлали их и выехали из города, чтобы рискнуть и спасти от смерти друзей.

Немного погодя, маршал Отто снова подошел к императору и смиренно обратился к нему, умоляя его о милосердии.

— Государь мой, Ивон из Бордо действительно ранил Ваше сердце, когда на Ваших глазах он убил герцога Рауля, которого Вы так любили. Но будьте милосердны к Ивону, как истинный христианин! Велите ему совершить паломничество в Святую Землю, и пусть он раскается в своем поступке. Пошлите герольда в город и…

Но больше ни слова не сказал маршал Отто, потому что император издал рев ярости — он заревел, точно раненый медведь! Друзья увлекли с собой маршала Отто, опасаясь, как бы император не приказал казнить вместе с пленниками также и его. Маршал печально вернулся к подножию виселицы. Но он не торопился отдать палачу приказ и решил по мере возможности оттягивать жестокую казнь, надеясь на то, что император все-таки образумится и помилует пленников.

Раздался грохот спущенного моста, и по нему из крепости промчался отряд вооруженных людей. Всадники подлетели к виселице и освободили пленников, а всех остальных, воинов Алемании, порубили мечами и поранили пиками. Пока император не созвал бойцов, отряд стремительно вернулся в крепость, захватив в плен маршала Отто и больше сотни воинов.

С ними Ивон решил поступить так же, как император — с людьми из Бордо. Ивон приказал повесить всех вместе на зубцах крепостной стены. Но Жером рассказал Ивону обо всем, что маршал Отто пытался сделать для примирения и спасения пленников, и герцог Ивон решил помиловать всех, радуясь спасению своего дорогого друга.

Этой же ночью у герцога Ивона и герцогини Кларимонды родилась дочь. В крепости вокруг ее колыбели вдруг появились некоторые дамы из Чудесной страны, и каждая благословила новорожденную и предсказала, что девочке суждено носить венец и стать могущественной добродетельной королевой. Но главная Дама очень горестно посмотрела на Ивона и Кларимонду и промолвила им с глазами, полными слез:

— Господин герцог и госпожа герцогиня, наши сердца в Чудесной стране полны печали, и мы очень горюем о вас и о маленькой Кларетте, вашей новорожденной дочери. Но по законам эльфов Король Оберон не может помочь вам в вашей беде, с тех пор, как он объявил тебя, Ивон, наследником своего престола и будущим повелителем Чудесной страны. Ты должен сам отыскать выход из этого сложного и тяжелого положения, ты должен сам справиться с этой бедой. Король Оберон просил передать еще, что он снова увидит вас обоих, тебя, Ивон, и герцогиню Кларимонду, в свой последний час. Поэтому не жди помощи из Чудесной страны — если ты только ее ожидаешь!

Когда дамы из Волшебной страны ушли, герцог Ивон призвал к себе своего герольда, Эрборни, и приказал ему следующее:

— Поезжай прямо к императору и скажи ему, что в боях пролилось уже достаточно человеческой крови. Если император объявит конец войне, я признаю его своим Государем и перейду в его полное распоряжение, и буду управлять Бордо по его согласию. Ведь король Франции не пришел мне на помощь! Кроме того, я готов отправиться с паломниками в Святую Землю, чтобы там молить Господа нашего Иисуса о милости ко всем нам. Но если император не согласится на все это, передай ему, что мы будем защищаться до тех пор, пока останется хотя бы один камень от наших стен!

Эрборни выполнил поручение Ивона, и все придворные императора очень обрадовались предложению герцога Ивона и нашли его очень разумным. Но император, обезумевший от ненависти, не стал слушать своих дворян и с позором прогнал от себя прочь посланника герцога Бордо.

Герцог Ивон позвал к себе на совет всех знатных людей Бордо. Когда люди собрались в большом зале замка, герцог рассказал своим подданным о том, как император отклонил мирное предложение и как он обошелся с посланцем герцога. Затем герцог Ивон объявил:

— Народ Бордо, в наших стенах еще много запасов еды и питья. В каждой нашей вылазке против врага гибнут наши храбрые рыцари и мужчины, способные воевать, так что рано или поздно наступит такое время, когда бойцов среди нас не останется. Луи Французский не пришлет нам подмоги.

Но Салибрант, брат моей жены, правит в Тунисе. Он христианин и может помочь нам, потому что очень любит свою сестру. Это наша единственная надежда — я тайно покину город и поеду к нему с просьбой о помощи. Будет ли на это также и ваша воля?

Все собравшиеся в зале, понимая, что их ожидают тяжелые дни, согласились с тем, что Ивон должен ехать за помощью. Ивон назначил главой города на время своего отъезда рыцаря Жерома. Потом он попрощался с женой и с маленькой дочкой. Ночью герцог Ивон выехал из города в сопровождении нескольких человек.

VI. Что дальше случилось с теми, кто защищал Бордо от войск императора

Много доблестных подвигов совершили воины Ивона, которые защищали свой город от врага. Но с каждой боевой вылазкой за ворота, с каждым боем люди погибали от мечей неприятеля или от острых стрел. Никто из бойцов не покинул своего места на крепостных стенах. Но все меньше и меньше воинов могли откликнуться на призыв боевой трубы и выйти на защиту крепости.

Жером, видя, как с каждым часом редеют ряды защитников крепости и как многие воины не возвращаются назад после вылазок в лагерь неприятеля, сильно опечалился. Но его, как и всех остальных, ободряли приветливые речи госпожи Кларимонды. Она надевала на свое нежное тело тяжелые доспехи и поднималась на городские стены, и оттуда стреляла из лука по лагерю алеманцев.

Тем не менее, в конце концов наступил черный день, когда управляющий крепостью отыскал Кларимонду и доложил ей:

— Госпожа герцогиня, в городе много верных вам сердец и сильных рук, готовых послужить Вам. Но все эти люди нуждаются в еде и в питье. Широкие двери наших хранилищ давно уже заперты, и в наших погребах не осталось больше съестных припасов. Не осталось ничего, чем можно было бы накормить наших воинов, сегодня нечего будет подать на ужин нашим бойцам. Дальше все будет обстоять точно так же.

Жером ответил на это:

— Действительно, воин должен есть, и мы не сможем защищать крепость собственными силами очень долго. Но на лугу за рекой пасутся коровы и овцы, которых наши враги пригнали сюда для своих нужд. Этой ночью надо сделать вылазку и пригнать стадо в крепость.

Так и решили на военном совете. Когда стемнело, Жером с лучшими воинами, оставшимися в живых, тайно выехал из крепости. Но на беду постовые императора заметили их и целым отрядом поскакали наперерез Жерому и его бойцам из крепости, которые не успели вернуться в замок. Отряды сшиблись, и в темноте начался страшный бой. И правда, печальной оказалась судьба защитников Бордо. Те, кто пытался переплыть реку, тонули в ее быстрых волнах под тяжестью стальных панцирей — смерть настигала их в воде, и никто не услышал их предсмертных криков. Остальные погибали от мечей и копий или же, раненые, падали на землю, и их затаптывали кони. Так погибли последние защитники крепости Бордо.

Среди них был и рыцарь Жером, который когда-то сражался с сарацинами, обитал в пустыне и был добрым другом и советчиком герцогу Ивону во все дни его жизни. Жером погиб в смертельном бою, как и подобает отважному рыцарю — он умер от раны на поле боя. С его гибелью умерла и последняя надежда на победу в сердце герцогини Кларимонды.

Бернар, слуга Жерома, был свидетелем смерти своего господина и уцелел в бою. Ему не удалось довезти тело своего господина до городских ворот. Так он и въехал в крепость, где, весь истекающий кровью и полуживой, спешился и вбежал в замок, чтобы увидеть герцогиню Кларимонду.

Кларимонда увидела Бернара в горестном и бедственном положении и спросила его, что за страшную весть принес он ей с поля боя. Но когда Бернар воскликнул: «В бою только что погиб мой господин, достойный сир Жером», — Кларимонда застыла на месте как статуя, с искаженным от скорби лицом, ожидая, что может услышать еще что-нибудь ужасное. Спустя некоторое время она вышла из оцепенения, повернулась к Бернару и заговорила с ним глухим и печальным голосом:

— Без рыцаря Жерома, который был нашим главой и нашим защитником, мы уже не можем надеяться выстоять против императора, который правит доброй половиной Европы. У нас уже не осталось людей, чтобы оборонять стены. Опаздывает мой господин, опаздывает помощь, за которой он поплыл в Тунис! Но может быть, когда герцог Ивон снова вернется во Францию, он отомстит за всех нас. Сейчас я пойду к воротам и через окно переговорю с императором, чтобы узнать, на каких условиях он примет нашу сдачу. Но сначала, Бернар, я должна побеседовать с тобой.

Она отвела слугу во внутреннюю часть залы, где они остались одни, и отдала ему личный приказ, а именно: чтобы Бернар пошел в конюшню и собственноручно оседлал коня Амфэйга, которого Ивон когда-то отбил у императора. Затем Кларимонда решила тайно передать слуге через одну из своих дам маленькую Кларетту. Девочка должна была быть отвезена в Аббатство Клюни и там поручена опеке Аббата, который был родным дядей герцога Ивона и его добрым другом.

— Ведь, — сказала Бернару Кларимонда, — император может взять Бордо силой, и тогда он просто превратит меня в пленницу. Но девочка — наследница герцога Ивона и должна быть спасена от этой злой участи.

Бернар поклялся перед Распятием, что он будет беречь дитя больше собственной жизни и доставит ребенка в Аббатство Клюни, чего бы это ему ни стоило. Затем он пошел в конюшню и отвязал Амфэйга и принял из рук дамы запеленутую в темный плащ маленькую Кларетту. С ребенком на руках слуга выехал из Бордо малоизвестной дорогой, и скоро оказался в поле за городом. На свободе Бернар пришпорил коня и в ночной темноте галопом поскакал в Аббатство Клюни.

Когда дама доложила Кларимонде, что ее дочь отдана Бернару и что слуга благополучно выехал за пределы крепости, герцогиня пошла к городским воротам, поднялась на башню и остановилась в проеме окна. Ее было видно далеко ото всюду за пределами замка. Тогда герцогиня приказала трубачам трубить в трубы.

Об этом доложили императору, и он сам выехал к воротам верхом. Император увидел Кларимонду, стоящую на башне при свете факелов, и она ему показалась совсем молоденькой и очень красивой. Императору стало жалко ее. Но вспомнив, что перед ним жена герцога Ивона, император убил всякую жалость в своем сердце и остановился в молчании, ожидая ее слов.

— Государь император, — громко и ясно, без слез и дрожи в голосе, прозвучал голос герцогини, — противостоявший до последнего часа Вашим войскам город Бордо сдается Вам. Наша оборона теперь бесполезна, потому что Вы можете в самое ближайшее время взять наш город приступом и разграбить его. Но Вы и все, кто сопровождает Вас — христиане, и как христиан я прошу вас обойтись с нами милосердно, как велел нам всем Господь Иисус Христос.

— Герцогиня, — отвечал император, — будьте уверены, что этот город не будет разграблен, если вы сами добровольно сдаетесь мне. И я обещаю не обходиться с Вами и с Вашими людьми после сдачи, как какой-нибудь варвар.

С этим полуобещанием Кларимонда вынуждена была согласиться, и город был сдан императору. Но в душе она радовалась, что ей только что удалось отправить из города свою дочь.

Так сдался город Бордо. Император не стал грабить и разрушать его, но поставил в городе своего наместника. Всех людей герцога Ивона, оставшихся в живых, император отвез с собой в Майнц как пленников. Они были брошены в темницы, а Кларимонду заточили в крепкую башню, и она даже не могла увидеть лица своего сторожа. Но сердце ее не разбилось — в безвыходном и тяжелом положении она продолжала ожидать возвращения герцога Ивона.

VII. Как Ивон попал в шторм на море и оказался у замка Адаманта

Герцог Ивон и его спутники пробрались через вражеский лагерь незамеченными и скоро доехали до морского порта В порту герцог хотел нанять корабль, чтобы поплыть на нем в Тунис. Но начался сезон сильных штормов в открытом океане, и несколько капитанов отказались рисковать своими судами из-за порывистого ветра и высоких волн. Спустя много дней Ивон все-таки уговорил одного капитана, который согласился испытать судьбу, и тогда герцог Ивон и его друзья отправились в плавание.

Почти сразу после того, как их судно покинуло гавань, в море поднялся страшный ветер и подхватил корабль, увлекая его в открытый океан, где бушевал шторм. Целые горы воды обрушивались на суденышко одна за другой, и никто уже не знал, где находится их корабль и куда они плывут, потому что корабль потерял управление. Людей швыряло с одного конца палубы в другой, и все были в полном отчаянии. Ивон изо всех сил держался за поручень правой рукой и в конце концов так перетрудил ее, что уже не в силах был ее разогнуть или пошевелить ею. Так их носило в открытом море много дней, и все это время они не видели солнца — только молнии прорезали угрюмую тьму, и было невозможно определить, день сейчас или ночь.

Затем поперек неба перед ними появились мрачные огни, и послышался звук, внятный всем, кто был на корабле — звук, похожий на громкий треск пламени. Капитан судна, испуганный и дрожащий, еле передвигая от страха ноги, подошел к Ивону и сказал ему:

— Господин герцог, знайте, что мы и впрямь великие грешники, самые последние из людей. Шторм отнес нас за границу мира людей и опустил в преисподнюю, и теперь перед нами стоят Врата Ада — так говорится в наших морских поверьях!

Герцог Ивон вгляделся в тревожную ленту огней и прислушался к жалобным стонам, которые доносил ветер. Ивону стало страшно. Но он стоял прямо, глядя вперед на огни, и сказал капитану корабля:

— Мы обыкновенные люди, и поэтому полны греха. Но в это плавание мы отправились с чистыми сердцами и хотели только помочь несчастным людям, которые от нас зависят. Поэтому, именем милосердного Господа нашего Иисуса Христа я прошу Вас — не бойтесь! Ад не поглотит нас, и сегодняшний день для нас — не последний!

Герцог Ивон сказал правду, потому что течение скоро отнесло их близко к железным воротам, которые преграждали путь в это отвратительное место. Изнутри доносились вопли отчаяния, и путешественники слышали это. Скоро тучи немного раздвинулись на небе, и между ними показался луч ясного солнца, рассеявший мглу.

Этот луч осветил высокую скалистую гору, стоящую посреди моря, гору из такого же черного камня, как и беспросветное штормовое небо. Но на вершине этой горы возвышался белый замок, такой прекрасный и величественный, что у герцога Ивона и у всех остальных на корабле радостно забились сердца. Такой прекрасный замок мог принадлежать только великому властелину, который смог бы приютить попавших в бурю людей и оказать им помощь.

Как только скала и белый замок наверху стали видны, хозяин корабля снова показался измученным и испуганным. Он сокрушенно крикнул:

— Горе нам! Мы самые несчастные люди на свете! Этот замок и скала Адаманта, настоящая ловушка для невезучих моряков! Знайте, друзья, что эта скала притягивает к себе железо и все железное, будь это даже гвозди, которыми скреплен корабль, и это притяжение невозможно преодолеть! А те, кто отваживаются подняться наверх скалы, никогда не возвращаются назад!

Кроме их корабля, они увидели у подножия скалы множество других судов и суденышек, уже старых и полусгнивших, развалившихся от времени и, по-видимому, давным-давно попавших сюда. И посередине этого кладбища кораблей стояло их собственное судно, а обломки и останки мертвых судов колотились в борт корабля, на котором стояли друзья.

Когда день стал угасать, герцогу Ивону показалось, что свет мелькнул в окне замка над ними, и ему захотелось подняться на скалу и попросить обитателей замка о помощи, потому что запас воды и продовольствия, который находился на борту судна, подходил к концу. Но руки все еще не слушались его, и сам он не смог бы забраться наверх.

Тогда один их его людей, рыцарь Арнольд, который вырос в горах и часто лазал по скалам ради азарта, поднялся с места и сказал, что он сможет легко взобраться на черную скалу. Он снял с себя латы и все оружие, оставив при себе только кинжал на поясе. Друзья пожелали ему удачи, и Арнольд начал взбираться вдоль обрыва, нависающего над морем, так что высокие пенные брызги волн долетали до него.

Подъем оказался не очень трудным, и скоро рыцарь Арнольд добрался до ворот замка. Но никто не ответил ему на стук, кроме свистящего ветра, и никого не было видно на стенах и укреплениях. Не было слышно и какого-нибудь движения за стенами замка.

Постояв немного у ворот, рыцарь Арнольд решился все-таки войти. Но ни мужчины, ни женщины не было видно во дворе замка. Арнольду показалось, что этот замок давно брошен хозяевами и вымер. Пока рыцарь медлил во дворе, немного дрожа от холода и безлюдья, он услышал странный звук — но этот звук не был звуком человеческих шагов. Повернувшись, рыцарь увидел ползущего к нему по мостовой огромного отвратительного змея. Выше крепостной стены поднимал змей свою зубастую голову, а в его открытой пасти торчал ядовитый язык, и зеленая слюна капала с языка на камни.

Рыцарь Арнольд, не имея при себе ничего для защиты, кроме ножа, решил спасти свою жизнь. Он увернулся от змея, бросился за ворота и стал спускаться вниз со скалы к своему кораблю. На корабле рыцарь рассказал всем о том, что он увидел в замке, и как спасся от смерти, ядовитой и зубастой. Арнольд сказал, что никто из людей не в силах войти в замок.

Все очень огорчились, потому что запасы еды убывали с каждым днем. Люди оплакивали свою судьбу, а многие уже едва держались на ногах. Но скоро к скале прибило течением второе судно, и оно оказалось пиратским кораблем. Герцог Ивон приказал всем вооружиться и приготовиться к бою, и люди из Бордо захватили пиратский корабль и уложили пиратов мечами. Так Ивон и его спутники получили провизию, которая оставалась на пиратском корабле, и воспряли духом.

Но у них не было никакой возможности освободить свое судно из-под власти Адаманта, и неделя проходила за неделей у черной скалы. Один за другим люди стали болеть и умирать — кто от голода, кто от болезней, которые приходили с мертвых кораблей вокруг них, а некоторые погибали просто от безнадежности. Только герцог Ивон не поддавался отчаянию, только он один помнил еще о цели их путешествия и постоянно думал о Бордо и о тех людях, которые ждали его возвращения с подмогой. Герцог Ивон поклялся себе, что сделает все, что будет в человеческих силах, и сделает еще больше ради спасения своего родного города.

Наступило утро, когда герцог Ивон один-единственный остался в живых из всех в отряде, и один на корабле. Не было уже ни воды, ни хлеба, чтобы утолить голод и жажду. Ивон понял, что его смерть близка. Но он решил, что еще способен выбрать, какой именно смертью ему умирать. С долгими передышками, оттого, что тело его было истощено и ослаблено, Ивон надел на себя кольчугу, шлем и опоясался мечом. Затем он повернулся к скале и крикнул громким и звонким голосом:

— Чудовище или демон зла, знай, что я, Ивон из Бордо, иду на тебя сейчас и несу тебе смерть на конце меча!

После этого Ивон стал карабкаться вверх, продвигаясь вперед с большим трудом и очень медленно — слабость, истощение и тяжесть оружия и доспехов мешали ему. Но спустя долгое и долгое время он все-таки взобрался на вершину горы и увидел перед собой ворота замка. Солнце блеснуло на золотых буквах, которые были выгравированы на воротах. Ивон прищурился и прочел послание Адаманта ко всем пришельцам: «Всякий, кто желает войти сюда, пусть побережется, даже если он достойнейший из смертных рыцарей и тело его тверже стали, потому что это приключение станет для него последним. Но если отвага не оставляет тебя — входи!»

Герцог Ивон, опираясь на свой меч, вошел в замок Адаманта.

VIII. Замок Адаманта и его отвратительный страж

Во дворе замка не было ни одной живой души, даже птицы, и глубокое молчание покрывало то место, где стоял Ивон. Ивон подумал, что так же тихо должно быть в гробу. Сердце тревожно кольнуло у него в груди, и он почувствовал холодный озноб настоящего страха.

Затем тишину нарушил звук, странный звук — не то шипение, не то шорох, — который, несомненно, не мог быть издан смертным человеком. Ивон увидел, что навстречу ему из внутренних залов выползает отвратительный змей, о котором рассказывал рыцарь Арнольд. Голова змея со сверкающими, как горящие факелы, глазами, была огромна. В раскрытой его пасти мелькал вперед-назад ядовитый язык, похожий на длинный бич работорговца, а из пасти его текла мерзкая зеленая слюна. Зубы у этого змея были длинною в человеческую руку, и не было видно конца извивающемуся телу чудовища.

Как только змей заметил Ивона, он зашипел, засвистел и пополз по мостовой к человеку. Ивон повернулся лицом к чудовищу и стоял, прикрываясь щитом, держа наготове меч. Но змей нанес удар своей огромной головой и, схватив щит зубами, разгрыз прочное железо, точно гнилую деревяшку.

Ивон ударил змея своим верным мечом, но чешуя на змеином теле была прочнее самой крепкой брони, и клинок только соскользнул, не причинив чудовищу никакого вреда.

Змей снова нанес сокрушительный удар своей тяжелой головой. Ивон швырнул в змея своим бесполезным теперь щитом и отбросил меч в сторону, зная, что гибель неизбежна. Но вдруг Ивон увидел, что к железным воротам прислонено копье, острое, толстое и такое длинное, каких герцогу Бордо еще не доводилось видеть. Ивон схватил копье, чтобы отразить удар змея.

Не в силах удержать тяжелое копье в руках, Ивон оперся им о камни мостовой, из последних сил поддерживая древко, чтобы оно не упало. И когда голова змея снова двинулась навстречу Ивону, он повернул копье так, что острый наконечник проткнул пасть чудовищу и пробил его голову. Змей умер, и агония этого безобразного существа была отвратительна.

Покачиваясь от слабости, изможденный Ивон поднялся по ступеням в залу замка, и его поразило то, что он увидел внутри этой залы. Даже при дворе императора не доводилось ему видеть таких сокровищ!

Зал подпирали двадцать пять мощных колонн. Некоторые колонны были из мрамора, совершенно белого, точно стены райских садов, и некоторые — из мрамора, черного, как ночь. Были здесь колонны целиком из яшмы и целиком из сардоникса. По стенам и вокруг колонн вилась виноградная лоза, выкованная из чистого золота так искусно, что казалась настоящей. На этой лозе висело множество виноградных кистей, но кисти эти были сделаны из аметистов, изумрудов и рубинов, и драгоценных камней в них было столько, сколько не наберется и у целой сотни королей. Свет отражался в разноцветных камнях, и яркие отсветы от них мерцали во всем зале.

Ивон разглядел, что мозаика на полу изображает подвиги героев, но сами эти герои были ему неизвестны. За этим залом следовали другие залы, украшенные еще роскошнее, еще чудеснее, с купальнями из сверкающего хрусталя, с сундуками и шкафами, полными всяких великолепных одеяний. В такие одежды были бы рады облачиться великие земные цари!

Ивон снял с себя доспехи и платье и погрузился в прохладный бассейн. Когда он выкупался, то выбрал себе очень красивое нежно-голубое одеяние с вышитыми на нем золотом и сапфирами львами. Переодевшись, Ивон отправился дальше осматривать замок и в конце концов вышел в огороженный сад, где на деревьях было много спелых и душистых фруктов. Этими плодами Ивон утолил голод и жажду, хотя ему очень хотелось еще мяса и хлеба.

Этой ночью он уснул на кровати из слоновой кости, удивляясь всему, что с ним случилось. Наутро он проснулся освеженным. Он позавтракал фруктами в саду и снова пошел осматривать замок. Так Ивон обнаружил, что не существует другой дороги из замка, кроме той, по которой он сюда пришел: по скалам вниз к мертвым кораблям. Ивон испугался, что ему придется провести в этом заколдованном замке всю свою жизнь беспомощным пленником.

Загрустив от этих мыслей, Ивон опустился в похожее на трон кресло, сделанное из кованного золота, которое стояло в самой маленькой комнате замка. Печально опустив глаза вниз, он вдруг разглядел на каменной плите пола какую-то надпись.

«О храбрый человек, — гласила эта надпись, — если ты также человек безгрешный, возьми ключ, который лежит рядом с твоей рукой, и поверни его здесь».

Под этими словами находилась золотая замочная скважина, а на ручке трона лежал золотой ключ с цепочкой.

Герцог Ивон вставил ключ в замок и повернул ключ. Камни пола пришли в движение. Плита, на которой была надпись, отодвинулась в сторону и открыла в полу темный проем, и в этом проеме Ивон увидел ступени лестницы, ведущей вниз. По этим ступеням Ивон стал спускаться, подумав перед спуском, что его положение так безнадежно, что ничего худшего ему ожидать не приходится.

Внизу лестницы Ивон увидел сводчатое помещение, в котором находилась большая каменная печь. Два человека работали возле этой печи, вынимая из нее отличные булки всех форм и размеров и опять загружая ее сырыми лепешками. Они работали очень сосредоточенно, в полном молчании и не ответили ничего на вопросы герцога Ивона, кто они такие и как сюда попали. В конце концов Ивон вышел из себя и заступил дорогу одному из этих людей, крепко схватив его за рукав его платья.

Нахмурившись, человек повернулся к Ивону и заговорил:

— Вспыльчивый смертный, почему ты мешаешь мне работать? — И слуга освободил свой рукав и двинулся было назад к печи. Но герцог не пропускал его.

— Именем Господа нашего Иисуса Христа и всех святых, обитающих с ним в райских чертогах, я заклинаю тебя ответить мне, кто ты такой, и дать мне хлеба, потому что я очень проголодался и не ел хлеба много дней…

Слуга все еще вырывался, но тут он замер и быстро ответил:

— Если ты христианин и добродетельный человек, то тебе нечего опасаться, и ты смело можешь отведать все наши яства. Ступай к столу и кушай вволю. Но помни — наша еда смертельна для тех, кто является предателем или изменником. Этот замок волшебный, и мы несем здесь свое служение в молчании уже тысячу лет. Больше я не буду говорить с тобой!

Слуга окончательно высвободил свой рукав из пальцев Ивона и вернулся к своей работе. Он больше не ответил ни на один вопрос, которыми засыпал его герцог Ивон.

Тогда Ивон пошел к столу, поставленному в задней части комнаты, и нашел на столе множество всяческих блюд, закусок, чаш и кубков с разными напитками. Ивон попировал на славу, как ему случалось в последний раз попировать разве что в Бордо. Так и прошло много дней в замке Адаманта, и каждый день Ивон искал дорогу из замка на свободу и не находил ее.

Однажды ночью поднялась сильная буря, с ветром и волнами — такой же страшный шторм, который принес когда-то к Адаманту корабль Ивона и его спутников. Буря с силой обрушилась на стены замка. Когда Ивон проснулся утром и заглянул вниз, на море, он обнаружил, что его корабль разбит в щепки и потоплен каменными обломками, упавшими со скалы.

Но пока Ивон с отчаяньем смотрел на обломки своего корабля, невдалеке появилось судно, которое сносилось течением прямо к Адаманту, под его необъяснимую власть и притяжение. Ивон с грустью смотрел на приближение несчастных. Но потом он стал спускаться со скалы вниз, чтобы оказать помощь всем, кто в ней нуждался.

IX. Появление грифона и побег герцога Ивона из замка Адаманта

Люди на корабле были очень рады, что их наконец-то прибило к берегу. Половина людей на корабле была сарацинами, а другая половина — христианами, которых те подобрали в море со скал после шторма, потопившего их судно. Когда путешественники увидели герцога Ивона, они дружно закричали ему, что им нужна пища и что они все очень бедствуют, так как ветер много дней носил их по морю, и все запасы провизии, которые были у них с собой на борту, давно закончились.

Ивон принес на корабль хлеба и мяса, приготовленного волшебными слугами в замке. Но герцог предупредил всех, что только тот, кто является христианином и имеет чистую совесть, может без вреда для себя есть эту пищу. Христиане, которые были на корабле, приняли эту пищу и отведали ее, и ни с кем не случилось ничего худого. Но капитан сарацинов сказал Ивону:

— Мы уже давно голодаем, и скоро умрем от истощения. Однако человек, который готов променять свою веру на кусок мяса и хлеба в брюхе, является лживым изменником. Поэтому мы не станем есть.

Но не все сарацины рассуждали так же, как капитан корабля. Некоторые из них отреклись от своей веры и сказали, что они тоже христиане, надеясь получить взамен еду. Как только эти люди проглотили по первому куску хлеба, им показалось, что они приняли сильнейший яд, и все отступники тут же погибли. Глядя на их безжизненные тела, капитан сарацинов невесело рассмеялся и громко высказал свои мысли:

— В них не было правды, и они погибли. Правда и верность есть в нас, но мы тоже погибнем, потому что у нас уже не осталось хлеба.

Но герцог Ивон приветствовал сарацинского капитана и ободрил его, как один мужественный человек может ободрить другого, будучи сам правдив и стоек в своей вере. Герцог еще раз поднялся на гору и принес вниз фрукты из огороженного сада.

Фрукты герцог отдал сарацинам, и они были очень благодарны ему за милосердие и сострадание, которое он к ним проявил.

Христиане и сарацины вместе поднялись в Адамант следом за Ивоном и поселились там, свободно пользуясь тем, что было в замке, и прекрасно чувствуя себя за его надежными стенами. Но у герцога Ивона все еще было тяжело на сердце, и он постоянно думал о том, как бы ему исполнить свое желание — выбраться на свободу из этого места, на что у герцога Ивона постепенно не оставалось никакой надежды.

Однажды рано утром Ивон прогуливался по городской стене. Вдруг он увидел над собой темную тень, которая затем мелькнула и стала быстро удаляться от него в небе. Ивон понял, что это летит огромный грифон. Чудовище было таким громадным, что заслоняло собой восходящее солнце, а крылья его в размахе были величиной с крепостную стену Адаманта.

Ивон увидел, что грифон сложил крылья и камнем упал вниз, на корабль. Там грифон выбрал один из трупов сарацинов, которые погибли в результате своего предательства. В своих когтях грифон унес мертвеца и в несколько могучих взмахов крыльями скрылся из вида на горизонте.

Пока Ивон наблюдал за грифоном, в его голове зародился дерзкий и смелый план, и он решил на следующее утро понаблюдать, вернется ли грифон к Адаманту или же он прилетал случайно.

Рано утром на следующий день Ивон встал с постели и пошел на крепостную стену. Он не был разочарован в своих ожиданиях, потому что грифон снова прилетел и унес с собой один из трупов.

Ивон вернулся в замок и надел на себя свою кольчугу и пояс с мечом. Только щита не было у герцога Ивона с тех пор, как змей разбил его зубами. Снарядившись полностью и приготовясь ко всему, герцог Ивон рассказал всем обитателям замка о том, что он собрался предпринять. И христиане и сарацины закричали ему в один голос, что план Ивона — безрассудный и очень трудновыполнимый, и что неразумность Ивона принесет ему только скорую и ужасную смерть, но герцог Ивон твердо ответил на это:

— Нет другого пути из Адаманта для смертного человека. А здесь я никогда не смогу быть счастливым и спокойным, зная, что мой город Бордо и все его жители находятся на краю гибели. Поэтому я и решился выбраться отсюда таким опасным способом — с помощью грифона.

В полночь, когда еще было очень темно, Ивон оделся в кольчугу и опоясался мечом. Снарядившись, как для битвы, он спустился вниз с горы и ступил на палубу корабля, где лежали трупы сарацинов. Там он улегся на доски рядом с мертвецами и стал дожидаться рассвета.

Как только восток зарозовел, в небе появился грифон, рассекая воздух широкими крыльями. Ивон лежал без движения, надеясь и не надеясь на удачу. Грифон спустился вниз и замер над герцогом Ивоном. Его когти плотно сомкнулись вокруг тела Ивона, но кольчуга надежно защитила молодого рыцаря, и когти грифона не причинили ему никакого вреда. Грифон поднялся в воздух и так быстро набрал скорость, что только ветер засвистел вокруг Ивона, и он прикрыл глаза, чтобы не видеть исчезающей из поля зрения земли.

Грифон ровно и быстро пролетел над пустынной равниной моря, окружающего Адамант, и продолжал свой полет до тех пор, пока не показалась земля и на ней — огромная скала, подобная колонне. На вершине этой скалы было гнездо, где кричали пятеро беспокойных и голодных детенышей чудовища. Их жадные клювы раскрылись, выпрашивая у матери добычу. В середину этого гнезда взрослая птица сбросила Ивона.

И снова кольчуга спасла герцога от ужасной смерти — от острых и крепких, как сталь, клювов и когтей юных грифонов. Ивон не получил никаких серьезных повреждений, но детеныши чудовища в ярости принялись тянуть его во все стороны своими клювами, желая получить каждый по куску добычи.

Увернувшись от страшных клювов, Ивон выхватил верный меч и стал сражаться с гигантскими птенцами грифона. Одному из них от отрубил голову, другого ударил мечом прямо в сердце, а затем рыцарь справился и со всеми остальными. Но как только он убил последнего птенца, взрослая птица возвратилась к своему гнезду. Увидев, что птенцы ее мертвы, птица издала оглушительный клекот гнева и с размаху ударила Ивона в плечо, глубоко ранив его сквозь кольчугу. Ивон пошатнулся и понял, что теряет силы, и снова показалось бесстрашному рыцарю, что смерть его близка.

Мучительным усилием воли Ивон снова схватился за меч и, по счастью, отсек одну ногу рассвирепевшего грифона, искалечив чудовище. Заметив, что ему везет, Ивон ободрился и тут же отсек вторую ногу грифона, а третьим мощным ударом он лишил жизни своего крылатого врага.

Ослабленный и обессиленный боем и своей тяжелой раной, герцог Ивон немного отдохнул и затем понял, что, если он останется навсегда здесь, в этом пустынном и безлюдном месте, его скоро настигнет мучительная смерть от жажды и голода. Ивон поднял отрубленную ногу грифона и спустился с ней вниз со скалы.

Далеко-далеко впереди себя герцог увидел зеленые деревья, и ему пришло в голову, что под этими деревьями он сможет найти воду, чтобы утолить жажду и промыть болезненную рану. Он пошел вперед, ежеминутно останавливаясь из-за боли и слабости, и ему пришлось несколько часов медленно брести по раскаленной добела каменистой земле.

Еле держась на ногах, он дошел до высоких белых врат, за которыми стоял светлый зеленый сад, прекраснейший во всей Вселенной. Ивон подумал, что на самом деле он уже умер, погиб от раны в схватке с грифоном, и теперь дошел до ворот рая.

X. Как герцог Ивон отведал райских яблок и услышал плохие новости из Бордо

Прохладным и свежим ветром повеяло из сада, и этот ветер принес благоухание нежных цветов. Как только Ивон вошел в сад, шаги его стали беззвучны, а ноги его потонули в высокой зеленой траве, и тяжесть ушла из сердца и мыслей. На деревьях и густых кустарниках в этом саду висели фрукты, золотистые, красные и пурпурные, спелые и тяжелые, и радостный птичий хор звучал в ветвях.

Пройдя еще немного вперед, Ивон увидел фонтан и очень обрадовался чистой хрустальной воде, взлетающей и рассыпающейся в воздухе и снова падающей в водоем, искусно изготовленный из жемчугоподобного камня. Ивон освободился от своей поврежденной кольчуги и от пояса с мечом и с удовольствием вошел в прохладную воду.

Сразу же как вода коснулась его тела, все раны Ивона исчезли, не оставив на коже даже шрамов. Слабость мгновенно прошла, и рыцарь почувствовал себя, как может чувствовать очень сильный человек, проснувшийся после долгого освежающего сна. Ивон немного полежал в воде, в чаше фонтана, и скоро ему показалось, что никогда прежде не бывало ему так легко и хорошо.

Затем, выйдя из хрустального водоема, Ивон увидел дерево, растущее поодаль от всех остальных. Ветви этого дерева клонились до самой земли под тяжестью крупных сочных плодов, золотых и круглых, точно солнце, и благоухающих.

Ивон сорвал один из этих плодов и понял, что держит в руках яблоко, только очень душистое и большое. Ивон медленно съел яблоко, наслаждаясь каждым глотком его сока, и тут же почувствовал, что кровь быстрее побежала по его жилам, а сердце забилось легко и ровно. Ивон громко воскликнул:

— Как я хочу, чтобы рядом со мной сейчас стояла дорогая моя Кларимонда, держа на руках нашу милую дочку, и чтобы мы были совершенно свободны от бед и печали в этом райском саду! Потому что, конечно же, это рай, в который в конце концов попадает добрые люди.

И, доев яблоко, Ивон протянул руку за вторым, чтобы сорвать его с ветки.

Но в этот самый миг среди деревьев появилось яркое свечение, в котором находился кто-то, состоящий, казалось из огня. Эта фигура была такой ослепительно светлой, что Ивон закрыл глаза обеими руками, потому что не мог смотреть в это сияние. И этот кто-то, голосом, похожим на звон серебряных колокольчиков, позвал:

— Ивон, герцог Бордо!

Ивон опустился на колени и, не смея поднять глаза на сверкающую фигуру дивного Существа, ответил смиренным голосом:

— Да, мой Господь?

— Не называй меня так, Ивон, ведь я — только посланник Того, кто гораздо более велик, чем я. Но выслушай меня внимательно, потому что новости, которые я принес тебе, тяжелы и печальны. Ивон, ты должен подготовить свое сердце к тому, что сейчас услышишь.

Знай же, что твой город Бордо был взят врагами, и теперь в нем правит наместник императора, занявший твое место.

Услышав об этом, Ивон издал крик боли и отчаяния и простер руки к Посланнику. Но сверкающее Существо все еще не сжалилось над Ивоном. Тогда он спросил:

— Кларимонда и моя маленькая дочка, что случилось с ними?

И Посланник ответил:

— Твою дочь отвез в Аббатство Клюни слуга Бернар, и там ее передали твоему дяде, Аббату. Но твоя супруга заключена в башню в городе Майнце как пленница, и если ты не вернешься, чтобы спасти ее, ее ожидает ужасная судьба.

Теперь Ивон вскочил на ноги. В его глазах светился огонь ярости, и правая рука искала рукоять меча.

— Иди вперед, Ивон из Бордо, ступай до края этого сада, и там ты увидишь реку, и лодку на реке. Эта лодка унесет тебя отсюда, и ты сможешь прийти на помощь тем, кто так нуждается в тебе. С собою ты можешь взять только вот это…

Светлый посланник протянул руку к дереву, и сияние Его руки коснулось ветви, с которой упали на землю три яблока. Яблоки покатились к самым ногам Ивона.

— Это Яблоки Вечной Юности, и тот, кто попробует их, никогда не узнает перемен возраста, но всегда будет оставаться таким же, каким он был в лучшем расцвете молодости. Береги эти яблоки, Ивон, — скоро они очень пригодятся тебе.

Сказав это, Посланник исчез, а Ивон остался в саду один, с Яблоками Вечной Юности у своих ног. Но теперь его сердце билось тяжело и печально из-за горестей самых дорогих для Ивона людей, и у него уже не было желания оставаться в этом саду. Ивон вернулся к фонтану и снова натянул на себя кольчугу, опоясался мечом и надел на голову свой шлем. Затем, с яблоками, которые Ивон завернул в полу одежды и связал узлом, и с лапой грифона в руке, Ивон пересек сад и подошел к реке, на волнах которой покачивалась ладья.

Эта ладья была весьма искусно украшена слоновой костью и эбеновым деревом, так что половина ладьи была белая, а половина — черная. Изнутри ладья была обита дивной красоты узорчатой дамасской тканью и тончайшими восточными шелками — любой король на земле был бы горд и рад, если бы ему позволили облачиться в наряд из таких материй.

Ивон оттолкнул лодку от берега и взялся за руль, позволяя быстрому течению реки свободно нести его ладью. Он твердо верил, что снова увидит Бордо.

Весь день поток нес его вперед, и молодой рыцарь утолил голод и жажду вкусной едой и разными напитками, которые он отыскал в сундучках и сосудах у своих ног. Но мысли юноши были грустными, и если бы была на это воля самого Ивона, он ускорил бы это путешествие в сто раз.

Теперь река текла между высоких мрачных скал, стоящих сплошной стеной, и иногда скалистые склоны смыкались где-то высоко над головой герцога Ивона, и тени сгущались. Ивон догадался, что течение несет его вниз, под землю. Но вокруг самой лодки темнее не становилось, а воды реки светились ясно и ласково. Ивон безо всякого опасения прилег на сиденье и заснул.

Во сне он увидел госпожу Кларимонду среди угрюмых каменных стен и темного железа. Ее нежное лицо было совсем исхудавшим и бледным, и она протягивала руки вперед, к Ивону, и молила его о помощи. Но их будто бы разделяла какая-то преграда, и герцог Ивон не смог ничего ответить своей жене Кларимонде.

С большим усилием Ивон проснулся и почувствовал, что под ним тихо покачивается лодка и что он все еще под землей, но никуда не движется. Поначалу Ивон очень испугался этой неподвижности — испугался, что он может навеки остаться под землей и никогда не выбраться отсюда.

XI. Как Ивон путешествовал под землей, а после этого встретил верного слугу Бернара

При свете, который исходил от воды, Ивон увидел, что нос его лодки наткнулся на отмель — небольшой песчаный нанос, где блестели какие-то камни. Отмель возвышалась над течением, и герцог Ивон выпрыгнул из лодки на нее, чтобы осмотреть днище и отыскать какие-нибудь повреждения на нем. Под его ногами среди простых камней лежало несколько прозрачных, светящихся в темноте камешков. При помощи этого света Ивон увидел, что его ладья не повреждена и что ее очень просто стащить с мели.

Желая иметь при себе какой-нибудь источник света в месте подземного мрака, Ивон собрал с песка все светящиеся камни и взял их с собой на борт лодки. Камни засверкали, точно разноцветное море на закате солнца. Потом Ивон уперся в борт ладьи плечом и столкнул ее в глубокое место, запрыгнув на ходу в ладью. Течение тотчас же подхватило ее и понесло вперед.

Немного погодя Ивон снова заснул в темноте, но когда он во второй раз пробудился, вокруг него шумело открытое море, над головой у него сияло солнечное небо, а впереди на берегу он увидел башни, стены и пристань какого-то города. Тогда Ивон поднял и установил парус, который до этого лежал свернутым на днище лодки, и ветер стремительно понес юношу вперед к приморскому городу. Множество ярких флагов и вымпелов развевалось повсюду на башенках и укреплениях этой крепости — наверное, в городе был праздник.

Лодка Ивона причалила к одной из пристаней, и люди на берегу очень удивились при виде такого маленького, но такого роскошного и причудливого суденышка. Они окликнули герцога Ивона и спросили его, кто он такой и зачем к ним прибыл. Тогда же герцог Ивон и узнал, что город называется Таурис, а страна — Персия, и шах, повелитель Персии, находится сейчас в городе. Шах объявил о своем переходе в христианскую веру и пригласил на празднество всех пришельцев-христиан.

Ивон громко поблагодарил Господа за то, что он попал в христианскую страну, и решил пойти к шаху и попросить его о помощи. Но, когда он уже совсем было собрался идти во дворец, с ним случилась великая радость, и вот что это была за радость.

После того, как слуга Бернар отвез в Аббатство Клюни маленькую Кларетту и оставил ее у достойного Аббата, он решил, что должен во что бы то ни стало найти своего хозяина и господина, герцога Ивона, где бы тот не находился, и рассказать ему обо всем, что произошло в Бордо. Тогда Бернар сел на корабль и поплыл в восточные моря, для того чтобы отыскать хотя бы следы своего господина.

Сначала Бернар попал в Яффу, где он обошел всех рыцарей-крестоносцев, всех путешественников, купцов и бывалых матросов, спрашивая у каждого о своем господине. Но ни один человек не смог сказать Бернару ни слова о герцоге Ивоне. Из Яффы Бернар отправился в Иерусалим, но это путешествие оказалось таким же безуспешным. Затем он поехал в Каир, и дорога туда оказалась очень опасной и долгой. Там, расспрашивая купцов и торговцев о далеких землях, Бернар повстречался с французским торговцем, который сказал ему:

— Друг, недавно я услышал, что персидский шах переходит в христианскую веру. В честь этого события он объявил о праздничном пире, на который были созваны все христиане в город Таурис. Многие купцы тоже отправляются туда, чтобы выгодно продать свой товар, и, возможно, среди такого многолюдства отыщется кто-нибудь, кто слышал о твоем хозяине. Я сам скоро ухожу в Таурис с караваном, и если ты хочешь, то можешь отправиться в путешествие вместе со мной.

Бернару показалось, что совет купца был очень мудрым и своевременным. Вместе с французскими торговцами он отправился в путешествие через пустыню в Персию и вовремя пришел в город Таурис. Там он сразу же прошел в гавань, чтобы расспросить о своем хозяине моряков, только что прибывших в порт. Надежда разгорелась в сердце Бернара, когда он увидел в гавани много иностранных кораблей — так много, что их мачты походили на густой лес.

Случайно Бернар подошел к той самой пристани, к которой причаливал на своей ладье герцог Ивон, и Бернар услышал о прибытии чужеземного рыцаря, который весьма странно появился в порту из открытого моря. Бернар поднялся на борт лодки, надеясь на то, что чужеземец сможет сказать ему что-нибудь об его господине. На ладье слуга увидел герцога Ивона, но поскольку герцог был в полном вооружении и в шлеме, Бернар не смог разглядеть его лица и узнать, кто стоит перед ним.

Зато герцог Ивон сразу узнал своего слугу и громко и радостно воскликнул:

— Бернар из Бордо!

Слуга ответил:

— Перед вами и правда, сударь, стоит Бернар из Бордо, несчастного города, но я не знаком с Вами.

Герцог Ивон приподнял забрало шлема, и его лицо открылось дневному свету. Бернар, исполненный благодарности, рухнул на колени и воздал хвалу Господу за то, что его долгое и опасное путешествие не оказалось напрасным и подошло к концу. Затем Бернар рассказал Ивону обо всем, что случилось в Бордо после того, как Ивон уехал из своего города.

Но Ивон, уже предупрежденный обо всем Посланником в райском саду, не был так сильно потрясен и сказал своему верному слуге:

— Добрый юноша, у нас с тобой есть надежные доспехи и верные мечи, и с ними, да с Божьей волей, мы восстановим справедливость. Теперь нам нужно найти золото, чтобы вернуться во Францию.

Но пока герцог Ивон говорил, его слуга заметил яркий свет, который шел из сундука, стоящего на досках перед ним. Бернар спросил герцога Ивона, что находится в этом сундуке.

Герцог Ивон ответил, что в сундуке лежат какие-то светящиеся камушки, которые он подобрал на песчаной отмели, когда плыл по подземной реке, и рассказал Бернару обо всем, что случилось с ним после того, как он покинул ночью крепость Бордо.

Слуга открыл сундук, и как только он заглянул внутрь, на его лице появилось изумленное и радостное выражение. Бернар сказал:

— Но ведь здесь лежит одно из величайших сокровищ нашего мира! Это потерянные самоцветы эльфов, о которых я слышал столько рассказов и столько прочитал в древних хрониках! Там говорилось, что эти камни превращают темную ночь в белый день, и, кроме того, каждый камень обладает могучими волшебными силами.

Бернар достал из сундука аметист необыкновенного темно-пурпурного цвета, словно великолепное одеяние монарха.

— Сила этого камня заключается в том, что его обладатель не может отравиться, даже если он выпьет целый кубок очень сильного яда, и кроме того, этот человек сможет пройти сквозь огонь и воду безо всякого вреда для себя.

Тот, кто будет носить при себе этот камень, — и Бернар достал крупный алмаз, сияющий точно звезда, — никогда не узнает жажды и голода, и его лица не коснется разрушительное действие времени, этого вечного врага смертных людей.

А этот изумруд излечивает любые раны своего владельца и возвращает зрение слепым, если его поднести к незрячим глазам.

Этот рубин изгоняет все хворости и недуги из человеческого тела, и с ним можно не бояться даже черной чумы. Он снимает с узников цепи и оковы, если только притронуться камнем к железу, и, кроме того, он может превратить в невидимку своего владельца, по его желанию.

Пятый и последний камень — это карбункул. Он сделает для тебя светлой самую темную ночь, а если взять с собой карбункул в сражение, то никто из врагов не сможет прикоснуться к владельцу этого драгоценного камня.

Все эти пять камней вместе и составляют потерянное сокровище эльфов. Могущество этих камней необычайно. Распоряжайтесь, мой герцог, остальными драгоценными камнями по Вашему усмотрению, — сказал Бернар, сложив камни обратно в ларец, — но умоляю Вас, сберегите эти пять!

— Не бойся, буду беречь! — ответил герцог Ивон, радуясь своей великой удаче.

XII. Как герцог Ивон добился расположения шаха персидского и отправился вместе с ним в поход в Святую землю

Герцог Ивон и Бернар вместе вошли в Таурис и пришли во дворец шаха персидского, который очень удивился, когда увидел французского рыцаря и его слугу за тридевять земель от Франции. Он очень радушно и любезно принял у себя рыцаря и его спутника и пригласил их на пиршество. Когда Ивон и Бернар утолили голод, шах подозвал герцога к себе и спросил его, что привело французов в Персию. Ивон дал полный ответ на вопрос шаха и рассказал ему обо всем, что с ним случилось за этот год.

Рассказ молодого рыцаря растрогал и взволновал шаха, и он сказал Ивону:

— Господин герцог, как много суровых испытаний выпало на Вашу долю! Если бы я только мог возвратить назад мою юность, я бы отправился вместе с Вами в Святую Землю, по которой ступали когда-то стопы Господа нашего Иисуса, и мы бы вместе бесстрашно сражались за то, чтобы освободить Святую Землю от власти язычников, которые нынче правят там. Это стало бы нашим ратным трудом и нашим служением Господу, и очистило бы и Вас и меня ото всех наших грехов. После этого я бы отправился вместе с Вами, герцог, через моря, и помог бы Вам победить надменного и вероломного императора, который так жестоко обошелся с Вами и Вашими родными.

Герцог Ивон поблагодарил шаха за добрые слова и сказал ему в ответ:

— Господин мой, сердце мое обрадовали Ваши слова. Освободить Святую Землю от владычества нечестивых иноверцев — это славная и благородная задача, и если бы я принял участие в битвах за Гроб Господень, не жалея себя и делая все, что в моих силах ради освобождения Святой Земли, — наверное, наш Господь Иисус помог бы мне после этого освободить мой родной город Бордо от неприятеля.

Затем герцог Ивон достал из складок своего плаща узелок, в котором хранились Яблоки Вечной Юности, и достал оттуда одно их них. Яблоко сияло как солнце, и весь зал озарился мягким блеском и наполнился дивным благоуханием. Ивон протянул это яблоко шаху, и шах невольно залюбовался чудесным плодом и восхитился его ароматом.

Ивон сказал шаху с улыбкой:

— Съешьте это яблоко, господин, и все, о чем вы сейчас мечтали, исполнится.

Шах надкусил яблоко, и свежий сок брызнул на его седую бороду и старческие руки. Но, как только шах проглотил первый кусочек райского яблока, спина его распрямилась, борода и волосы стали черными, как смоль, и глубокий старик мгновенно превратился в крепкого и сильного цветущего юношу. Все, кто был на этом пиру, вскочили в изумлении со своих мест и ахнули. На герцога Ивона со всех сторон посыпались вопросы, где и как он раздобыл чудесные яблоки, и молодой герцог рассказал всем историю райских яблок и о том, как он встретил в Раю Светлого Посланника.

Кроме того, герцог Ивон подарил шаху несколько драгоценных камней, которые он нашел во время своего путешествия по подземной реке, — но не из числа пяти эльфийских, — и отдал шаху причудливую и роскошную ладью, которая принесла Ивона в Таурис. Все были потрясены богатством и щедростью этих подарков.

А слуга Бернар отдал пять эльфийских камней ювелиру, и тот вправил эти камни в рукоять меча герцога Ивона. Этот меч Ивон носил с собой постоянно и не расставался с ним никогда, с тех пор как убедился в необычайной силе магических камней.

Шах объявил по всей Персии созыв воинов, и скоро в Таурисе собралась огромная армия, такая многочисленная, что она не шла ни в какое сравнение с теми войсками, которые мог собрать под свои знамена император Алемании. Половина этой армии была отдана под власть герцога Ивона, а другую половину возглавил сам шах. Войско отправилось в поход в Святую Землю.

Там после долгих и тяжелых боев, в которых погибло великое множество разного нечестивого сброда, иноверцев и сарацинов, они завоевали город Ангору. Но в Ангоре им пришлось пересесть на корабли и отправиться по морю до следующей цели их похода. В открытом море их корабль настиг жестокий шторм, такой опасный, что корабли были вынуждены пристать к основанию горы, стоящей посреди моря, чтобы переждать бурю на суше.

Ивон, внимательно взглянув на вершину горы, с которой можно было бы хорошо рассмотреть направление шторма и так понять, долго ли им пережидать непогоду на берегу, решил взобраться на вершину. Он предупредил об этом своих воинов и стал выполнять задуманное.

На верху горы оказалась ровная и широкая площадка, где не было совершенно ничего, кроме не то чана, не то огромного бочонка, закупоренного и со всех сторон окованного толстыми железными обручами. На этом громадном бочонке лежал железный молот, также не маленький и, по виду, очень тяжелый. А из самого бочонка непрерывно доносились вопли и стоны, оглашающие пустынную площадку на вершине горы.

Ивон подошел к бочонку и постучал в него кулаком, а потом спросил, что за человек томится пленником внутри этой странной тюрьмы. Плачущий мужской голос из бочонка ответил ему:

— Если ты смертный человек, то пришел сюда в подходящее время, чтобы выпустить меня на свободу. Я — тот самый Каин, который в горячей злобе убил своего брата. За этот грех я должен находиться здесь, в этой бочке, в плену, до конца света. Но смертный человек может взять в руки железный молот, который лежит у бочки, и ударить по крышке моей тюрьмы. Тогда я выйду на свободу и присоединюсь к подземным демонам, чего мне очень и очень хочется! А ты, смертный, уже никак не сможешь выбраться отсюда, пока не освободишь меня и не услужишь мне!

Ивон отошел от бочки и встал на краю площадки, чтобы глянуть вниз, на берег. Он увидел, что корабли вместе с людьми унесло ветром и штормом в открытое море, и теперь он остался один на острове. Молодой человек возвратился к бочке и сказал:

— Эй, Каин! Мне послышалось, что ты говорил что-то о дороге отсюда. Расскажи-ка мне об этой дороге еще раз, и я исполню твое желание. Молот уже у меня в руках! — и герцог Ивон стукнул молотом по камню так, что под ногами у него зазвенело.

— Сначала освободи меня, — начал Каин, но герцог Ивон громко расхохотался в ответ и сказал:

— О нет! Ты уже солгал однажды, и я не могу поверить тебе сейчас. Говори ты первый, а не то я не буду служить тебе так хорошо, как я смог бы.

Каин, опасаясь, как бы человек не передумал освобождать его, торопливо заговорил:

— Там, на море, внизу, меня дожидается корабль, на котором сидит один демон. Как только я выйду на свободу, я спущусь вниз и просто покажу ему молот, который ты сейчас держишь в своих руках, и демон повезет меня на корабле по морю туда, куда я ему прикажу.

Услышав эти слова, Ивон легонько стукнул по бочке кулаком и сказал:

— Премного благодарен тебе, Каин. Схожу-ка я да проверю, всю ли правду ты мне сказал!

— Освободи меня! — завопил Каин.

— Ну уж нет. Если ты заключен в эту тюрьму по воле Господа нашего, не может быть такого, чтобы смертный человек освободил тебя до срока!

Каин страшно закричал от злости и неожиданно открыл перед герцогом Ивоном всю свою душу, полную тьмы и ненависти, в яростном хриплом вопле:

— Если бы ты только сделал все, как я тебя просил, я разорвал бы тебя на части, как только оказался бы на свободе! Так я ненавижу, ненавижу, ненавижу всех людей!!!

— Охотно верю в это, — ответил Каину герцог Ивон и начал спускаться с горы вниз, к морю.

XIII. Как Ивон был перевезен демоном через море и о том, какой сон приснился герцогу Бордо

Когда Ивон спустился вниз с вершины горы, тропинка, по которой он шел, привела его к узкому заливу, где стоял у берега красный, как адское пламя, корабль, с черными, как ночь, парусами. На борту корабля, у руля, стоял безобразный демон с таким чудовищным лицом, что Ивон поскорее отвел от него взгляд — вид этого адского существа привел Ивона в настоящий ужас.

Увидев Ивона с молотом, демон крикнул ему оглушительным громовым голосом, от которого с горы камни посыпались в море:

— Ха, Каин, это ты? Тысячу тысяч лет я ожидал здесь твоего прихода. Скорее покажи мне условный знак, и я перевезу тебя через это бушующее море, куда ты захочешь, чтобы ты снова смог творить лютые дела среди людей!

Герцог Ивон еще раз обрадовался в душе, что он не освободил Каина, потому что тогда не только он сам погиб бы ужасной смертью, но и другие люди изведали бы много горя. Ивон не сказал ни слова в ответ демону, только поднял высоко молот, который он нес с собой, и ступил на борт корабля.

Демон быстро отвязал канат, который держал корабль на приколе, и схватился за руль своими когтистыми черными руками. Тут же поднялся сильный ветер, наполнивший черные паруса, и корабль быстро понесло в море среди набегающих волн. Всю ночь они плыли в молчании, не сказав один другому ни единого слова. Ветер был таким сильным, что наутро герцог Ивон увидел впереди себя прекрасную гавань, и у причалов этой гавани стояло великое множество самых разных кораблей. Сердце Ивона радостно забилось, потому что он узнал по вымпелам и флагам, что в порту стоит флот шаха, потерянный Ивоном из вида во время бури.

Повернувшись к демону, герцог сказал:

— Высади меня здесь, на этом берегу, я хочу сойти подальше от порта, вон там, на песок. Здесь собралось большое человеческое войско, и среди всех этих людей я смогу безнаказанно творить свои лютые и ужасные дела.

Услышав слова герцога Ивона, демон оглушительно захохотал и даже ударил себя ладонями по своим волосатым ляжкам — от удовольствия, что ему пришлось услышать такие злобные слова. Демон послушно повернул корабль в сторону песчаного берега и ловко причалил к нему. Затем он сказал, прерывая свои слова жуткими воплями злобного веселья:

— Воистину ты послужишь нашему хозяину отлично, о Каин! Я принесу к нему в Ад хорошие известия о тебе. Но не увлекайся слишком сильно этим сладким и приятным занятием — убивать людей хорошо, но есть работа и поважнее, которая еще ожидает тебя!

Ивон сошел на песок, а корабль с демоном немедленно пропал в открытом море, и юноша остался один на пустынном морском берегу. Ивон пошел вперед по кромке берега у воды и шел так довольно долго, пока не пришел в палаточный лагерь шаха. В лагере он был с радостью и с восторгом встречен друзьями, и удивление их вырастало с каждым словом истории его приключения, которую он рассказал всем.

После возвращения герцога Ивона войска шаха приступили к взятию города Каландера, который в это время осаждала армия шаха, и во время этого героического штурма было совершено множество подвигов и славных ратных дел. Но главные славные достижения и подвиги силы и отваги в этом штурме принадлежали герцогу Ивону. Скоро враги стали так бояться его, что целые их толпы в панике и беспорядке бежали с поля боя, только увидев славного героя — а иногда это случалось даже раньше, чем шах начинал атаку.

Затем шах, герцог Ивон и все их воины с триумфом вошли в Антиохию и взяли Дамаск, а после этого пришли в Иерусалим. В Иерусалиме герцог Ивон преклонил колена перед Гробом Господним и горячо молился об успешном продолжении похода и о своем скорейшем возвращении в Бордо, где Ивон должен был восстановить справедливость и покончить с царящими там жестокостями и злом.

Тем временем сарацины собрали под Иерусалимом все свои военные силы и объединились для того, чтобы встретиться со своими врагами в последней решающей битве, не затевая больше мелких боев. К эмиру, главе сарацинского войска, пришел великан Дорборей. Он был высотой в два человеческих роста, а челюсти и клыки его были похожи на челюсти и клыки дикого медведя, живущего в дремучем лесу. Великан имел меч величиной с человека и грудь, широкую, как городские ворота. Конь этого великана скорее походил на громадного быка, и при дыхании этого коня из ноздрей его валили дым и огонь.

За участие в этой битве великан потребовал у эмира права встретиться с герцогом Ивоном в поединке, и эмир пообещал это великану. Когда бой начался, Дорборей поскакал в гущу схватки, где орудовал мечом герцог Ивон — каждый удар меча герцога укладывал на месте либо человека, либо лошадь.

Эта битва была такой страшной, что солнце померкло от целой тучи стрел над головами сражающихся, а пыль, поднятая копытами коней, была такой густой, что день превратился в сумерки.

Но и в этой темноте великан Дорборей все-таки отыскал герцога Ивона и так быстро, что Ивон не успел даже пошевелиться, великан могучим ударом сразил коня Ивона, а самого герцога схватил одной рукой и положил его поперек своего собственного седла. Ивона подумал, что наступил час его смерти, и громко стал молить Господа о помощи, потому что ему угрожала ужасная участь. Но конь Дорборея, проезжая через место, где лежало множество трупов людей и животных, споткнулся и упал на землю, и великан вместе с Ивоном вылетели из седла. Ивон первый высвободил ноги и, не дожидаясь, пока великан тоже поднимется, французский рыцарь размахнулся своим мечом и изо всех сил нанес великану страшный удар в открытое горло. Великан был убит. После этого герцог Ивон взобрался на великанова коня и помчался снова в гущу битвы.

После этого никто уже не смог коснуться герцога Ивона, потому что он был очень умелым и опытным воином, а магические камни эльфов надежно охраняли его.

Вскоре сарацинское войско стало разбегаться с поля боя, и войско шаха победило в этой жестокой битве. Тогда персы разбили у реки палаточный лагерь и устроили на всю ночь веселый пир в честь своей великолепной победы.

Наутро бежавшие с поля боя сарацины добрались до стен Акры, где эмир нашел себе убежище, и из Акры было послано множество гонцов по всем дорогам во все не завоеванные шахом и герцогом Ивоном земли за помощью. Некоторые из этих гонцов попали в руки к персами и рассказали, зачем эмир посылал их в другие земли. Герцог Ивон сказал шаху:

— Мой господин, по бесконечной милости Господа нашего мы уже совершили немало боевых подвигов и освободили большую часть Святой Земли из-под власти иноверцев. Но во время нашего долгого похода мы потеряли очень много людей, а Персия лежит далеко отсюда, и мы не можем рассчитывать на помощь из Персии. Эмир послал своих гонцов в далекие и близкие земли просить подмоги, чтобы дальше сражаться с нами, и если он получит эту помощь, хотя бы часть этой помощи — мы все просто погибнем здесь среди полчищ наших врагов, как между мельничными жерновами. Мне кажется, разумнее всего нам просто удержать то, что мы уже завоевали, и не посягать на большее.

Все военачальники шаха согласились с мнением герцога Ивона, а после всех высказался и сам персидский шах и сказал, что совет герцога верный.

Но этой же ночью герцогу Ивону приснился зловещий и страшный сон. Ему привиделось открытое широкое место рядом со стенами большого и могущественного города. На этой площадке возвышались высокий костер, сложенный из хвороста, и столб, приготовленные для сожжения какого-то преступника. Потом Ивон увидел, что из городских ворот показалась процессия, ведущая жертву к месту казни. Но во главе этой процессии шел не преступник, осужденный на мучительную и позорную казнь, а жена герцога Ивона, нежная герцогиня Кларимонда!

Ивон проснулся в холодном поту после этого ужасного видения с криком отчаяния и страха, быстро вскочил и пошел к шаху. Ему герцог Ивон рассказал о своем ужасном сновидении и добавил, что ему необходимо немедленно возвращаться во Францию, пока страшный сон не стал явью.

Шах горько плакал, когда они расставались, но на прощание он наделил герцога Ивона несметными сокровищами и дал ему в спутники опытных и отлично вооруженных воинов. На прощание шах сказал герцогу Ивону:

— Да защитит тебя наш Господь!

После прощания герцог Ивон, слуга Бернар и воины шаха отплыли на корабле во Францию, но не радость была на сердце Ивона, а страх.

XIV. Кларимонда в смертельной опасности

Император назначил в Бордо управляющего, и этот человек уже целый год правил городом. Он обложил жителей города тяжелыми податями и вершил скорый и суровый суд. Жители Бордо постоянно вспоминали своего прежнего господина, герцога Ивона, и добрую госпожу Кларимонду, и в душе каждый люто ненавидел императора Алемании и его жестокого наместника. Среди жителей города еще оставались люди, которые раньше верно служили герцогу Ивону и отважно обороняли Бордо во время осады. Они объединились и задумали в определенный час смело восстать против поработителя и завоевать себе свободу.

Но среди этих людей оказался предатель, который раскрыл замысел заговорщиков императорскому наместнику.

Ночью вооруженные люди собрались в условленном месте — все те, кого не покидала отвага и надежда на лучшую жизнь. Все они были тут же взяты под стражу и доставлены к управляющему. Их сразу же заковали в тяжелые цепи и под охраной отправили из Бордо в долгий и трудный путь до Майнца, где заговорщиков ожидала виселица.

Аббат Клюни, тот самый, который приходился дядюшкой герцогу Ивону и принял на себя все заботы о его маленькой дочери, — услышал об этой неудачной попытке освобождения Бордо. Аббат срочно собрал у себя всех рыцарей, которые должны были служить монастырю. Аббат приходился господином этим воинам, и он приказал им устроить засаду на пути следования пленников из Бордо и освободить всех этих людей, обреченных на смертную казнь, из железных цепей.

Все случилось так, как и ожидал Аббат. Отряд людей императора был разгромлен и потерпел полное поражение, а предводитель отряда, барон, принадлежащий к окружению императора, был убит. Узников освободили от оков и доставили в Аббатство Клюни, под покровительство Аббата. Люди из Бордо тут же стали придумывать новые планы освобождения своего родного города, и каждый человек мечтал вернуться в Бордо с победой.

Когда весть обо всем этом дошла до императора Алемании, он был захлестнут волной такой горячей злобы, что слова застряли у него в горле, и он начал буквально давиться ими, пока не смог наконец закричать:

— Эти люди из Бордо дьявольски упрямы. Пока хоть кто-нибудь из близких герцога Ивона будет жить на белом свете, эти мерзавцы будут снова и снова восставать против меня и злоумышлять заговоры. Но я намерен положить этому конец. Сам Ивон, конечно, давно уже погиб за морями, но он может и вернуться назад после долгого рабства, алкая моей крови, как гончая собака, бегущая за добычей.

Поэтому я приказываю вывести герцогиню Кларимонду, жену Ивона, за город и там сжечь ее на костре, как предательницу, а всех пленников из Бордо, которые находятся в наших тюрьмах, в этот же самый час повесить.

Никто из придворных не сумел отговорить императора от этого решения или хотя бы заставить его смягчить суровый приговор.

Рядом с городскими воротами был сложен высокий костер из дров и сухих веток, который герцог Ивон видел в своем ужасном сне, а рядом с этим костром были выстроены виселицы, чтобы казнить пленников, привезенных в Майнц из Бордо.

В назначенный день госпожу Кларимонду и остальных узников вывели из темниц на свет дня и объявили им о казни, которая их ожидала. Несчастная герцогиня Кларимонда выглядела так жалобно, да и все остальные пленники были очень слабы и жалки. Жители Майнца при виде их дружно возвысили свои голоса против своего законного господина, императора, и закричали, что не будет добра и мира на той земле и в том городе, где творятся такие черные дела, и что жизнь человека, который приказал устроить эту казнь, не сможет быть благополучной и удачной. Высказав свое недовольство и свой протест, жители Майнца разошлись с места казни по домам, позакрывали двери и окна и принялись в тоске и горе молить милосердного Господа спасти души приговоренных.

Случилось так, что герцог Гильдеберт, наследник императорского престола, в этот час подъезжал к Майнцу и увидел перед воротами приговоренных узников во главе с герцогиней Кларимондой, в цепях, приготовленных к казни. Герцог Гильдеберт разузнал, в чем состоит вина этих людей. Когда ему сказали правду, герцог был потрясен до глубины души, и, содрогаясь от жалости и ужаса, пришпорил своего коня и быстро подъехал к ожидавшему его императору.

Наследник громко обратился к своем отцу:

— Мой добрый господин, умоляю тебя во имя Господа нашего Иисуса Христа не совершать этого! Ведь если по твоему приказу эта прекрасная и нежная женщина, а также все пленники из Бордо погибнут позорной смертью, твое имя будут с ужасом вспоминать добрые люди много и много лет спустя. Если ты разгневан на герцога Ивона из Бордо, преследуй и наказывай его, а не эту беспомощную женщину и пленников, сдавшихся на твою милость. Ведь только милостивые будут помилованы нашим Господом!

Но слепая и безудержная ненависть так сильно владела императором, что он встретил мольбы и упреки своего наследника с каменным сердцем. Ответ императора был холодным и жестоким:

— Господин герцог, Вы, кажется, забываете, у кем Вы говорите. Если Вы сейчас же не укоротите свой глупый язык, он может в ближайшее время привести Вас к такому же концу, который сейчас готовятся встретить эти предатели.

Герцог Гильдеберт снова захотел сказать что-то императору, но друзья герцога окружили его и силой увели с места казни, опасаясь, как бы император не привел в исполнение своей угрозы.

Затем люди из Бордо, дворяне и рыцари, поднялись на виселицы, и на шеи им были надеты петли.

Госпожу Кларимонду привязали цепями к столбу, и наложили хвороста вокруг нее.

В этот самый час Король Оберон устроил пир в честь своей родственницы, пэрессы Морганы Ле Фэй, и все в его зале во время этого пира были очень веселы — только сам Оберон, склонив голову, сидел с грустным лицом до тех пор, пока госпожа Моргана не сказала ему:

— Что с тобой, дорогой мой кузен? Все радуются, шутят и смеются на пиру, а ты сидишь от всех в стороне, печальный и молчаливый. Что-нибудь случилось с тобой?

Оберон ответил Моргане тихим и грустным голосом:

— Милая кузина, из всех моих друзей, живущих за пределами нашего королевства, я люблю больше остальных Ивона, герцога Бордо. По моему клятвенному обещанию он станет моим наследником и будет править Волшебной страной до конца времен. Поэтому по нашим законам я не могу помогать ему, и он должен выдержать испытания, которые выпадают на его долю, и преодолеть опасности сам. А теперь взгляни, что случилось с той, которую он любит больше всех на белом свете!

Оберон провел рукой по зеркалу, которое висело на стене в зале. Зеркало померкло, и когда оно снова прояснилось, то вместо отражения показывало все, что происходило в эту минуту под стенами Майнца. Тогда два эльфийских рыцаря, Глориан и Малаборн, поднялись со своих мест и подошли к Королю Оберону. Они почтительно преклонили колена перед своим господином, и Малаборн сказал от лица их обоих следущее:

— Государь наш, по Законам Волшебной страны ты действительно не можешь своей властью спасти госпожу Кларимонду. Но этот закон распространяется только на тебя. Хотя наши силы и уменье составляют не больше сотой доли твоего могущества, мы все же сильнее любого смертного человека, и никто из людей не в силах противостоять нам. Позволь нам, Государь, прийти на помощь к госпоже Кларимонде и освободить ее!

Легкое веянье надежды осветило Короля Оберона, и он дал свое согласие. Рыцари тут же исчезли из залы.

В это время прекрасная госпожа Кларимонда полными слез глазами смотрела, как палач подходит к ней с факелом в руке, чтобы поджечь хворост вокруг нее. Но вдруг в небе над Майнцем полыхнуло яркое пламя, и из этого пламени на землю спустились два эльфийских рыцаря в прекрасных сверкающих латах и в полном боевом вооружении.

По повелению рыцарей, цепи попадали на землю с узников из Бордо, а жители Майнца очень удивились и перепугались, потому что ничего подобного им ранее не доводилось видеть. Кларимонда и ее друзья стояли свободные и безоружные, благодаря Господа за свое чудесное избавление.

Даже жестокий император был так потрясен, что приказал отправить пленников обратно в тюрьму, но не сказал о них ничего более.

XV. Возвращение герцога Ивона во Францию и его появление перед императором

Герцог Ивон тайно вернулся во Францию и отправился со своим отрядом в Аббатство Клюни, никого не известив о своем приезде. Аббат был по-доброму удивлен, что с Ивоном не случилось ничего дурного, потому что он давно уже оплакал своего племянника, считая его погибшим. Аббат повелел, чтобы все в монастыре возблагодарили Господа за это счастливое возвращение, и устроил пир для Ивона и всех, кто прибыл во Францию вместе с ним.

Кроме того, Аббат велел принести к герцогу Ивону маленькую Кларетту, и герцог был счастлив увидеть свое дитя. Ивон осыпал Аббата благодарностями за нежную и добрую заботу о ребенке, и тут же приказал внести в монастырскую казну множество редких и прекрасных драгоценных камней и золотых слитков, доставшихся ему в битвах с сарацинами. Все это должно было стать в будущем приданым Кларетты. На нежную шейку своей дочери герцог Ивон надел ожерелье из рубинов, оправленных в золото, очень тонкой и искусной работы, а женщину, которая ухаживала за малышкой, одарил словно королеву.

Вволю насмотревшись на маленькую дочку, Ивон повернулся к Аббату и сказал ему:

— Дорогой дядюшка, мое сердце полно великой благодарности к тебе за то, что ты принял и сберег мое дитя. Если у тебя есть какое-нибудь желание, которое я смог бы исполнить, то прошу тебя, скажи мне его сейчас!

Аббат улыбнулся Ивону, но грустная тень промелькнула по его лицу и пропала. Печальным голосом Аббат сказал:

— О нет, сын мой, никто на свете не смог бы исполнить моего сокровенного желания. Вся моя жизнь прошла в стенах этого монастыря, и я люблю эти святые стены. Единственное желание, которое у меня есть, невыполнимо и несбыточно. Взгляни на меня, Ивон, — я уже очень стар и отягощен годами, и мою молодость и силу нельзя вернуть назад. Старость — это зима жизни, и эта зима скрутила старые мои кости, и тело мое ослабело. Кто сможет вернуть мне мою весну?

Глаза Ивона засияли от счастья, и он увлек за собой Аббата в комнату, где хранились все сокровища Ивона, привезенные им из-за моря. Там он достал из своего узелка второе райское яблоко и отдал его своему дяде, попросив его немедленно съесть этот плод.

Удивленный странной просьбой своего племянника, Аббат сделал все, как сказал ему Ивон. Как только он откусил кусочек яблока, с ним произошла волшебная перемена: только что Аббат был стариком, уставшим от прожитой жизни и немощным, и вдруг превратился в сильного и высокого юношу в расцвете лет. Все, кто присутствовали в комнате, онемели от удивления, увидев перед собой это превращение. И герцог Ивон рассказал им, как к нему попали эти яблоки, а заодно и обо всем, что довелось ему пережить за год странствий, испытаний, тягот и побед.

Повидавшись со своей дочкой, герцог решил без промедления скакать в Майнц, где он должен, надеясь на помощь Господа, освободить из заточения всех, кто ожидал его возвращения. Герцог Ивон ежечасно тосковал и печалился о Кларимонде с болью в сердце.

Ивон выкрасил лицо и руки соком лесного ореха, придав им коричневый оттенок, и распустил волосы по плечам. Он снял с себя яркую кольчугу, оставив при себе только пояс с мечом и волшебными камнями, и оделся в простую одежду пилигрима и в темный плащ с капюшоном, старый и поношенный. Герцог стал похож на нищего странника, из тех, что просят милостыню, ходя от двери к двери.

Слуга Бернар тоже изменил свой внешний вид так, что никто не узнал бы его. Вместе с герцогом пошли они в Майнц, дойдя до его ворот как раз накануне Пасхи. Город был полон паломников, пришедших в Майнц на поклонение святым мощам, и от этих пилигримов Ивон услышал две важные новости, первая из которых очень его опечалила.

Это известие заключалось в том, что император перед всеми своими придворными поклялся казнить после Пасхи Кларимонду и пленников из Бордо. Когда Ивон услышал об этом, сердце у него похолодело. Бернар сразу же предложил герцогу вернуться в Клюни за подмогой и приехать в Майнц вместе с воинами Ивона, чтобы освободить герцогиню и всех узников и спасти их от смертельной опасности.

Но герцог Ивон сказал ему «нет», потому что вторая новость, которую он услышал в Майнце, показалась ему лучом надежды.

— Немало времени мы провели в боях, — сказал герцог Ивон Бернару, — и принесли смерть многим и многим людям. Но все они были иноверцами, другой расы, другой крови. Если мы снова поднимемся на императора с оружием, завяжется жестокая битва, в которой погибнет великое множество ни в чем не повинных людей, и никто не окажется победителем в этой войне. Остынь немного, Бернар, и выслушай меня. У императора Алемании есть такой обычай: во время утренней мессы на Пасху, очень рано, как только служба отзвучит, император исполняет милостиво первую просьбу, которую он услышит от людей, в чем сам император клянется перед святым алтарем.

Я задумал прийти в церковь рано вечером и занять там место рядом с местом, где будет молиться император. Если позволит Господь, то эта первая просьба окажется моей, и мне будет оказана милость. Император не посмеет отказаться от своей клятвы, иначе он будет навек опозорен в глазах всех христиан!

Ивон выполнил все в точности, как он задумал. Он надел на себя одежды странника и опоясался мечом, но краски с себя не смыл. Затем герцог накинул сверху плащ и в таком виде отправился в храм, и там занял место неподалеку от места, предназначенного для императора. Там и провел герцог Ивон всю ночь, горячо молясь об успехе задуманного им дела.

Рано утром император с придворными пришел слушать мессу. Недалеко от себя, в тени, он заметил нищего, но когда началась месса, Ивон достал из складок своего плаща четки. Эти четки были сделаны из чистого золота и слоновой кости, и прекрасные драгоценные камни щедро украшали их. Император, большой любитель таких диковинок, достаточно долго смотрел на четки, и ему очень захотелось разглядеть их получше. Как только месса окончилась, он, не сдвинувшись с места, подозвал Ивона к себе и спросил у него:

— Откуда у тебя это сокровище, странник?

— Издалека, Государь император, — ответил Ивон, — эти четки мне подарил сам Папа Римский.

Ивон крепко держал свои четки в руках, а император жаждал их заполучить и просто пожирал сокровище глазами. Тогда герцог решил не упускать своей удачи и спросил у императора:

— Государь император, здесь в Майнце мне сказали, что утром на Пасху вы можете исполнить первую просьбу о помиловании, которую вам доведется услышать. Правда ли это?

Удивленный император ответил:

— Странник, это правда.

— Тогда я прошу Вашей милости, Государь император! — теперь голос Ивона не был тихим, как у нищего пилигрима, а зазвенел, как у сильного юноши.

— Все, о чем бы ты не попросил, будет твоим, — медленно проговорил император и почувствовал, что все вокруг внимательно смотрят и слушают их.

— Освободите госпожу Кларимонду и всех пленников из Бордо, которые томятся в ваших темницах, и заключите со мной вечный мир и поклянитесь в дружбе!

Император от неожиданности отступил назад, и лицо его стало белее мела, когда он воскликнул:

— Безумец, кто ты таков, чтобы просить меня об этом?

Ивон сбросил свой нищенский плащ и откинул с лица пряди волос. Несмотря на то, что темная краска все еще оставалась у него на лице, он был таким красивым, что придворные императора пришли в сильное изумление и приняли Ивона за принца королевской крови. Ивон громко сказал своим чистым и звонким голосом:

— Я — Ивон, герцог Бордо!

XVI. Как Ивон заключил с императором мир и встретил посланника Короля Оберона

Император так удивился, что на некоторое время даже утратил дар речи. Когда голос снова вернулся к нему, он вспомнил, что давал клятву перед алтарем, и теперь должен оказать милость Ивону и выполнить его просьбу. Но прежде чем император успел сказать что-нибудь, Ивон, герцог Бордо, опустился перед ним на колени и обратился к монарху с такими словами:

— Много крови пролилось на землю из-за нас двоих, Государь император. Но знайте, что весь этот год я провел в нужде и в отчаянии, испытал множество тягот и лишений и избежал многих смертельных опасностей. Когда я сражался в Святой Земле за Гроб Господень с сарацинами и освободил из-под нечестивого их гнета эту великую святыню, я много молился о том, чтобы вина моя мне простилась и беды мои миновали. Поэтому теперь я смиренно прошу Вас — давайте заключим мир между нами, давайте поклянемся перед этим святым алтарем в день Воскресения из мертвых Господа нашего в вечной дружбе.

Точно тяжелый камень упал с души императора, и его хмурый взгляд посветлел. С открытым сердцем герцог Ивон продолжал:

— От рождения моим Государем был король Франции. Но в час моей великой нужды в нем он не пришел ко мне на помощь, не послал мне в подмогу ни одного воина. Поэтому я объявляю перед всеми вами, что мое служение королю французскому окончено, и я больше не должен быть верным ему. Бордо — не такое уж большое герцогство, чтобы стать самостоятельным государством. Поэтому я прошу Вас, император, принять Бордо под Вашу верховную власть и позволить мне стать Вашим слугой!

Император был очень растроган, и он возложил свои руки на руки герцога Ивона, признал его своим вассалом и велел ему подняться с колен. Император обменялся с Ивоном поцелуем примирения. Придворные императора и простые жители Майнца, бывшие в церкви, очень обрадовались этому, потому что всем стало ясно, что кровавой вражде пришел конец.

Император устроил пышный пир, на который в качестве гостей попали и все люди из Бордо, которые так долго протомились в темницах императора в качестве его пленников. Среди них была и герцогиня Кларимонда. Когда герцог Ивон заключил жену в объятия после долгой и тяжелой разлуки, нежная герцогиня только и смогла, что возблагодарить Господа за эту милость.

Из внутреннего кармана своей одежды Ивон достал третье и последнее райское яблоко и поднес его на серебряном блюде императору Алемании. Яблоко излучало золотой свет, и целый зал наполнился сладким его ароматом. Затем герцог Бордо поведал гостям императора всю чудесную историю райских яблок, и император съел подаренное яблоко. Его седые волосы на глазах у всех потемнели, лицо стало гладким и румяным, и сам император превратился в красивого и сильного юношу. Придворные и рыцари пришли в восторг и удивление от этого волшебного превращения, а сам император был так счастлив, как, пожалуй, никогда еще прежде ему не доводилось. После этого пира герцог Ивон и герцогиня Кларимонда, а также их друзья с миром отправились в Бордо, и все население Алемании с любовью их приветствовало во время этого путешествия.

Когда все они добрались наконец до родного города, герцог Ивон, Кларимонда, маленькая Кларетта и все население Бордо стали жить спокойно, мирно и счастливо. Но этому мирному и счастливому существованию не суждено было продолжаться очень долго.

Однажды ночью в Бордо прискакал рыцарь, окруженный прекрасной свитой. Никто из стражников не заметил, как рыцарь проехал сквозь ворота — казалось, что всадники появились в городе из-под земли. Процессия без остановки промчалась по городу по направлению к дворцу герцога. Услышав о прибытии рыцаря, Ивон вышел навстречу ему и вежливо приветствовал ночного гостя. Когда рыцарь поднял забрало, Ивон увидел, что перед ним стоит Малаборн, эльф из Чудесной страны, с которым Ивон прежде уже встречался.

Лицо рыцаря Малаборна было печальным и усталым, и герцог Ивон не стал ни о чем расспрашивать эльфа. Ивон пригласил рыцаря к столу и предложил ему отличный ужин, но Малаборн отказался от этого предложения и промолвил:

— Герцог, мой повелитель Король Оберон послал меня сюда по очень важному делу. Приближается время, когда Король Оберон должен будет покинуть Чудесную страну и отправиться в Рай, и это время нельзя отсрочить — так было предсказано Оберону еще при его рождении. Поэтому Король Оберон повелевает тебе и твоей супруге как можно скорее приехать к нему, чтобы он смог из рук в руки передать тебе власть над страной, которую он после этого сразу же покинет.

Ивон опустил голову и сказал:

— Рыцарь, я выполню повеление, данное мне моим законным господином и хозяином. Расскажи мне только, какой дорогой я должен буду следовать, чтобы добраться до Чудесной страны, и я сразу же отправлюсь в путь.

Малаборн ответил:

— Через два дня на рассвете приходи к морю со своей госпожой, и там ты найдешь корабль, который будет вас ожидать. Этот корабль сам доставит вас в Чудесную страну. Но прошу тебя — не медли, наш государь Оберон готов уже покинуть нас и не может ждать.

Исполнив свою задачу, Малаборн и эльфийские рыцари из его свиты исчезли из зала, точно их там и не бывало. Герцог Ивон позвал к себе Аббата Клюни и Бернара. Он рассказал им о повелении Короля Оберона, которым Ивон не посмел пренебречь. И закончил Ивон свою речь такими словами:

— Теперь меня ожидает королевский венец в Чудесной Стране, и я больше не могу оставаться среди людей и жить в замке Бордо. Пусть моя дочь Кларетта унаследует это герцогство, и я хочу поручить ее воспитание вашим заботам.

Бережно растите и защищайте ее ото всех напастей, храните ее наследство до тех пор, пока она не станет взрослой девушкой. Пусть человек, с которым она обвенчается, будет достоин ее во всех отношениях, чтобы после этого жизнь ее была счастливой и добродетельной!

Аббат Клюни и Бернар очень опечалились, когда услышали эти слова герцога Ивона. Оба они затосковали из-за предстоящей разлуки, но им было ясно, что по воле Короля Эльфов у Ивона нет другого выбора.

Много слез пролила герцогиня Кларимонда, прощаясь с дочкой и целуя ее перед разлукой. А своему мужу, герцогу Ивону, Кларимонда сказала:

— Страна Эльфов лежит за пределами мира людей, очень далеко отсюда, но тоскующее материнское сердце сможет навести мосты через океаны, которые разделят меня и Кларетту. Мне кажется, что не навсегда я прощаюсь с тобой, моя доченька!

Затем Кларимонда вручила Аббату ларец с драгоценными камнями и велела ему хранить сокровище до тех пор, пока ее дочь не вырастет и не сможет носить все эти драгоценные украшения. Потом герцогиня собрала всех дам и служанок, поручив маленькую дочь их заботам.

Так герцог Ивон и герцогиня Кларимонда приготовились покинуть Бордо.

XVII. Как Ивон и Кларимонда отправились в чудесную страну и встретились с белыми монахами

На рассвете следующего дня Ивон и Кларимонда простились с Бордо и со всеми его жителями, которых герцог и герцогиня всем сердцем любили. Кларимонда сказала своему мужу:

— Мой дорогой господин, несмотря на то, что ты родился и вырос в Бордо и это твое наследственное владение, я не очень люблю этот город. Я пережила здесь гораздо больше горестей, чем радостей. Но мне почему-то кажется, что Кларетта будет жить в Бордо гораздо счастливее, чем жили мы, и я покидаю Бордо с легким сердцем.

И Кларимонда действительно очень весело положила свою руку поверх руки Ивона. Они направились вдвоем к морскому берегу. Там, как и обещал им Малаборн, на волнах покачивался чудесный корабль, построенный из розового и красного дерева — дорогого и ароматного. Гвозди, которыми был скреплен этот корабль, были сделаны из чистого золота и серебра, а парус — из зеленого шелка.

На этом корабле не было видно ни капитана, ни матросов, и никто не встретил Ивона и Кларимонду на борту. Но как только они очутились на корабле, парус сам собою развернулся над ними, и корабль плавно двинулся по волнам в сторону океана, а стены и башни Бордо стали уменьшаться на глазах у Ивона и Кларимонды, пока совсем не пропали из виду.

Три дня их несло по волнам западного океана без каких бы то ни было опасностей или несчастий. На борту для них были припасены очень вкусные еда и питье, а спали они на покрытой шелками кушетке. В первый день Ивон и Кларимонда с грустью вспоминали всех, с кем они так неожиданно расстались. Но время летело так же легко, как их чудесный корабль по волнам океана, и скоро их мысли переменились. Они стали думать и говорить о будущем, о той жизни, которая ожидала их в Чудесной Стране, и снова и снова дивились Ивон и Кларимонда странной своей судьбе и пытались угадать, что станется с ними дальше в неведомом и запредельном мире.

На четвертый день перед ними появилась земля — точно темная туча всплыла из воды на поверхность. Как раз на закате солнца их корабль пристал к маленькой гавани и встал на якорь. Путешественники догадались, что их плаванию подошел конец. Но вокруг стояла темная ночь, и госпожа Кларимонда не хотела уходить с корабля на неведомый берег, где не было видно никого живого.

Но как только Кларимонда замешкалась на корабле, в чистом вечернем воздухе раздался звон церковного колокола, как будто сзывали людей к вечерней молитве в монастыре или храме. Ивон, улыбаясь, сказал:

— Дорогая моя, слышишь ли ты этот звон? Это добрый знак, и тебе нечего бояться. Значит, мы среди христиан, и, если пойдем на этот звук, сможем отыскать себе добрый и безопасный приют на ночь.

Ободрившаяся Кларимонда последовала на берег за своим мужем, и они пошли вдвоем вперед, прочь от моря, навстречу колокольному звону. Пройдя некоторое расстояние, они увидели перед собой холм, на котором стоял прекрасный монастырь в окружении свежих зеленых лугов — точно жемчужина в золотой оправе. Когда они подошли к воротам монастыря, колокол перестал звонить, и большая стая голубей пересекла небо и опустилась за стенами монастыря.

Ивон постучался в ворота, и они открылись. Перед ними стоял монах, одетый в белоснежную ризу, который сказал им:

— Входите, дети мои, милость Господа привела вас сюда, и здесь вы найдете приют на ночь, а нам вы дадите благую возможность послужить Божьим созданиям! Мало кто приходит сюда этой дорогой, и у нас так немного возможностей исполнять наш христианский долг!

Ивон и Кларимонда вошли в гостеприимную обитель и были приняты там с большим радушием, точно они были королем и королевой. Будучи полны благодарности к Господу, который был так добр к ним, в полночь они поднялись и пошли слушать мессу.

Но, как только была прочитана первая половина мессы, монахи поднялись со своих мест и ушли из храма. Ивон догнал последнего из уходящих монахов, поймал его за край одежды и закричал:

— Объясните мне, сударь, почему вы смеетесь над нашим Господом и прочли только половину мессы?

Монах молча попытался освободиться, но Ивон второй рукой перекрестился и сказал:

— Святою силой этого знака я приказываю ответить Вам: что Вы за монах и почему здесь не окончили мессы?

Как только Ивон перекрестился, монах содрогнулся всем телом, точно от сильного и внезапного порыва ветра. Но затем он поднял голову и обеими руками откинул назад свой капюшон, чтобы Ивон и Кларимонда смогли рассмотреть его лицо.

Лицо монаха было было таким темным и печальным, что не могло принадлежать человеческому существу. На челе монаха запечатлелось такое страдание и горе, которого не силах был бы пережить ни один человек. Увидев все это, Ивон обеими руками схватился за одежду монаха и в третий раз спросил его:

— Кто же ты — человек или демон? Или может быть, ты эльф? Отвечай же, кто ты?

Монах наконец-то разжал губы и произнес:

— Я не человек, не демон и не эльф, точно так же, как это место — ни земля, ни небо, ни Чудесная страна. Все мы, живущие теперь здесь, когда-то стояли у Небесного Престола. Когда гордец Люцифер восстал против нашего Господа, мы не обнажили мечей против него вместе с другими Ангелами, но и не примкнули к нему. Поэтому нас изгнали с Небес сюда, в это место, на границу миров — мира человеческого и мира, лежащего за его пределами. Здесь мы будем ожидать Судного дня. Если мы останемся чисты и не согрешим, мы сможем вернуться отсюда назад, в наш вечный дом. Но мучительное ожидание истомило наши души, и если бы Вы только могли знать, как мы тоскуем о Небесах, как горька нам разлука с Господом, которая тянется бесконечно долгое время!

Ивон снова сотворил крестное знамение. Когда он снова заговорил, в голосе его послышалось сострадание и мягкость.

— Если только молитвы смертных смогут помочь вам, я и моя госпожа каждое утро будем поминать вас в наших молитвах. Друг мой, простите меня, и давайте помиримся с Вами!

Одинокая слеза покатилась по лицу монаха, и он снова склонил голову.

— Молитвы людей для нас — все равно что добрый дождь для выжженной солнцем и бесплодной земли. Мы с радостью приняли бы вас к себе, но это место не слишком подходит для таких, как Вы! Позади вас — мир людей, впереди — Чудесная страна. Куда вы пойдете?

Ивон взял за руку госпожу Кларимонду и ответил:

— Это моя дорогая супруга, госпожа Кларимонда, а сам я — Ивон, герцог Бордо из Франции. Но сейчас по приказу Короля Оберона мы едем в Чудесную Страну, где я должен буду принять королевский венец и власть от Короля Оберона.

Как только Ивон произнес эти слова, монах низко поклонился ему:

— Прекрасный государь и нежная государыня, мы горды тем, что вы оказались у нас в монастыре! Рано утром я сам провожу вас до той дороги, которая приведет вас в ваши владения.

Как только наступил рассвет, монах вывел Ивона и Кларимонду из Белого Аббатства и повел их по дороге между двух холмов. Перед спутниками появилась прелестная зеленая страна, веселая и цветущая. Невдалеке возвышались нарядные башни красивого и большого города, окруженного сверкающими на солнце стенами. Все в этой стране было живым и прекрасным! Но монах даже не взглянул на Чудесную Страну. Он обеими руками закрыл свое лицо и сказал:

— Идите вперед, в ваше царство. Оно перед вами.

Ивон и Кларимонда радостно ступили на приветливую землю этой золотой и зеленой страны, и воздух наполнился ликующими звуками труб и литавр — целой сотни восторженных звонких труб, которые приветствовали прибытие достойных и смелых душ.

XVIII. Как Король Оберон встретил Ивона и Кларимонду, и как они вступили в чудесную страну

Так Ивон и Кларимонда были встречены в Волшебной стране, и после этой встречи они сразу же направились во дворец Короля Оберона. Как только они вошли в залу этого дворца, Оберон в великой радости поднялся со своего трона и подошел к ним. Он много раз обнял и поцеловал Ивона и Кларимонду, и сказал им:

— Друзья мои, я очень доволен вами, потому что вы исполнили свое давнее обещание и по первому зову пришли сюда, чтобы принять на себя королевскую власть, которая стала казаться мне слишком тяжелой. Теперь я могу спокойно отправиться отсюда в Рай. Но сначала я должен призвать к себе всех, кто мне служил и подчинялся, чтобы они поклялись так же верно служить тебе, герцог Ивон.

Король Оберон увел с собой Ивона и Кларимонду на верх самой высокой башни в замке, достал лук, сделанный из золота и черного дерева, и выпустил из этого лука четыре стрелы — на север, восток, юг и запад. Эти стрелы полетели по воздуху с удивительным мелодичным звоном, который и был призывным сигналом Короля Оберона. В ответ на этот призыв с четырех сторон света к замку собрался причудливый и странный народ. С гор и холмов пришли горные гномы и кобольды, гоблины и воздушные духи. Из рек и озер вышли русалки и водяные, озерные феи и повелительницы рек. Из огня явились саламандры и огнедышащие драконы, а зеленая земля была представлена Лесным Народом — эльфами, а кроме них — нимфами и фавнами, лешими и теми человечками, которые носят с собой цветные огоньки и живут на туманных холмах и болотах.

Как только все подданные Оберона собрались вместе, Король Чудесной страны объявил им о своем уходе, и подданные опечалились, потому что очень привыкли к своему справедливому и мудрому повелителю, правившему в Чудесной стране уже очень долгие годы. Затем Оберон вывел вперед Ивона и Кларимонду, и народ Волшебной страны с готовностью поклонился своему новому Государю и поклялся в верности и послушании.

Но как только это все произошло, в залу замка вошел какой-то воин, в блестящих латах и во всеоружии. Это был знаменитый король Артур, который раньше правил в Англии и в течение многих лет после этого пребывал в Авалоне, между мирами. Он обратился к Королю Оберону с такими словами:

— Как же так, Король Оберон? Если ты пожелал покинуть свое королевство, то это твое законное право, и никто из нас не посмеет удерживать тебя здесь. Но для чего ты призвал сюда этого смертного, который по виду просто зеленый мальчишка, и ставишь его на свое место, даришь ему королевский престол? Чудесная Страна нуждается в крепкой и сильной руке — в такой, как моя!

Рыцари, которые появились вместе с королем Артуром и представляли собой его свиту, согласились с ним, но Король Оберон только покачал головой и сказал:

— Это правда, наши законы запрещают людям пересекать границы Чудесной Страны, и наши пути давно разошлись с дорогами людей. Но есть и другие законы, которым мы все так же подчиняемся и которые не подлежат изменениям. Когда я в первый раз встретил герцога Ивона, я решил, что он унаследует мой престол. Тогда мы все будем ограждены…

Но лицо короля Артура покраснело от гнева, и он перебил Короля Оберона:

— Я был королем Англии в мире людей и не стану вторым в этом мире! Пусть этот мальчишка остережется меня, если он осмелится отдавать приказы мне и моим рыцарям!

Услышав эти слова, Оберон тоже разгневался и горячо ответил:

— Вся власть в Чудесной стране пока что принадлежит мне! И я говорю тебе сейчас, Артур: не будь так дерзок и не доводи меня до гнева. Твоя судьба в моих руках. Если ты будешь упорствовать в своих несправедливых требованиях, я просто отправлю тебя в мир людей в безобразном, отталкивающем обличьи. Ты будешь человеком днем и волком по ночам. Все будут ненавидеть тебя и бояться, до тех пор, пока ужасная смерть не постигнет тебя!

Но герцог Ивон осмелился протянуть руку и прикоснуться к сжатому кулаку Оберона.

— Государь мой, ты наш всесильный повелитель и законный господин! Прошу тебя, не гневайся так страшно на одного из твоих подданных! Все на свете знают о подвигах достославного короля Артура Английского, и кто я такой, чтобы занять его место?

Оберон улыбнулся Ивону и тут же повернулся к королю Артуру и сказал ему:

— Этот мир очень велик. Никто, кроме меня, не знает его истинных пределов. Вокруг нас лежит Зло, которое постоянно наступает на владения Света. Долг государя Чудесной страны — охранять и оборонять свои владения от вторжений сил тьмы, потому что война со Злом вечна. Итак, а отдаю тебе, Артур, восточную границу нашего королевства — охраняй и защищай ее всеми силами. Ты же, Ивон, будешь править на западе и также станешь королем этого мира, безо всяких дальнейших споров на эту тему.

Ивон и Артур обнялись во имя дружбы и каждый поклялся своей честью, что все будет так, как решил Оберон. Тогда Король Оберон снял венец и меч и все знаки королевской власти, и благословил свой народ, который так же воздал Оберону почести. Оберон поцеловал Кларимонду, в знак мира, а затем Ивона и Артура. Затем он повернулся и пошел по залу к высокому окну, и народ расступился перед Обероном. Он подошел к окну совсем близко, и в этот миг окно отворилось и из него хлынул поток света, который принял вид открытых ворот, играющих всеми цветами Небес и земли, сверкающих золотыми лучами и серебристыми переливами. Из этих блистающих ворот полилось чудесное пение.

Оберон в последний раз взглянул на своих друзей. Он улыбнулся им радостно и спокойно. Затем он шагнул в ворота Рая и пропал из вида.

С тех самых пор мир эльфов никогда больше не сближался с миром людей, только отблески и отзвуки можно было иногда уловить в пространстве и времени, но они так быстро ускользали из вида! Никто теперь не знает, что происходит в Чудесной Стране. Но молва говорит, что Ивон охраняет западные пределы от вторжений Зла. Зла, приходящего во тьме и ужасающего человеческие души, и что войне этой не будет конца, пока не настанет Судный день. Лицо Ивона прекрасно вечной красотой юности, и мудрость украшает его благородное чело. Так и правят они с Кларимондой в Чудесной стране, к великому благу всего человечества.

Эта была полная и правдивая история Ивона, одного из герцогов Бордо, а конец ее неизвестен нам, и по сей день еще не настал — не настал до этого самого часа.

Content

Андрэ Нортон
«Ивон, рыцарь Рога»

Приключение первое

I. Как король Карл Великий созвал совет пэров Франции

II. Как Ивон встретил королевских посланников, а граф Амари замыслил погубить братьев

III. Как принц Шарлот и Амари устроили засаду и что произошло после этого

IV. Как Ивон сразил королевского сына и отправился ко двору искать правосудия

V. Что сделал граф Амари своей ложью

VI. Как Ивон победил в бою графа Амари, и как судьба нанесла ему после этого жестокий удар

VII. Как Ивон покинул Францию, и как Жерар правил в Бордо

VIII. Как Ивон повстречал отшельника Жерома и повернул на дорогу, ведущую в волшебный лес

IX. Как Ивон помирился с Королем Обероном и получил от этого немалую пользу

X. О городе Тормонте и о том, что там приключилось

XI. Как Ивон позвал на помощь эльфов, и как погиб Магаир

XII. Как Ивон побывал в замке Дунотэр

XIII. Малаборн, морское чудовище и великан Аграпут

XIV. Как Ивон солгал, и какая его из-за этого постигла беда

XV. Как Ивон победил Гауда и выполнил свое задание

XVI. О том, как Ивон вернулся во Францию, а его брат Жерар замыслил недоброе

XVII. Как Ивон оказался в большой беде, и Жером вызвал Оберона в последнюю минуту

XVIII. Торжество Ивона и чудесное завещание Оберона

Приключение второе

I. Как Ивон уехал на воину, и Кларимонда приняла святых пилигримов

II. Как герцог Рауль замыслил заговор против Ивона, и как Ивон ответил на это

III. Как Ивон расплатился с Раулем по слову императора

IV. Как император Алемании объявил войну Бордо, и как этот город оказался в осаде

V. Как Жером избежал смертельной опасности, когда герцог Ивон пришел к нему на помощь

VI. Что дальше случилось с теми, кто защищал Бордо от войск императора

VII. Как Ивон попал в шторм на море и оказался у замка Адаманта

VIII. Замок Адаманта и его отвратительный страж

IX. Появление грифона и побег герцога Ивона из замка Адаманта

X. Как герцог Ивон отведал райских яблок и услышал плохие новости из Бордо

XI. Как Ивон путешествовал под землей, а после этого встретил верного слугу Бернара

XII. Как герцог Ивон добился расположения шаха персидского и отправился вместе с ним в поход в Святую землю

XIII. Как Ивон был перевезен демоном через море и о том, какой сон приснился герцогу Бордо

XIV. Кларимонда в смертельной опасности

XV. Возвращение герцога Ивона во Францию и его появление перед императором

XVI. Как Ивон заключил с императором мир и встретил посланника Короля Оберона

XVII. Как Ивон и Кларимонда отправились в чудесную страну и встретились с белыми монахами

XVIII. Как Король Оберон встретил Ивона и Кларимонду, и как они вступили в чудесную страну