Маркус Кас

Святоша. Путь экзорциста

Глава 1

Сотни точек на карте столицы — высшие демоны? Я неверяще и непонимающе смотрел на экран. Те самые, появление которых можно сосчитать на пальцах одной руки неуклюжего фрезеровщика? Те самые, которые по словам Глеба, встречались так редко, что храмовники позабыли о традиции брать оракула в команды?

— Так, поясни-ка мне. Высшие? Демоны? Вот все эти? — я потряс рукой на ноутбук.

Монах кивнул, я всё таки сел на раскладную сидушку, которая предупредительно застонала под моей тушкой. Но на это я уже не обратил внимание. В голове промелькнули изученные виды низших демонов, та хрень, что владела телом ведьмы и моя говорящая чупакабра. А я то только подумал, что начинаю разбираться...

— Это... одержимые? — спросил я осторожно.

Снова возникла проблема, что можно говорить, а что нет. Я уже обдумывал произошедшее в убежище. Герман ничего не увидел и не почувствовал, хотя должен был. И демонов, и магический фон. Возможно, под действием проклятия его способности работали с перебоями. Как тогда в лесу.

Мне же показалось, что я видел отнюдь не высшего демона. Ведь если у них такая мощь, то шансов у людей немного... А то и вообще никаких. Я уже понял, что мне реально повезло, что демон заинтересовался моим телом и только это дало возможность грохнуть его вместе с ведьмой. Если его, конечно, разорвало с концами.

Но что из этого можно сказать наставнику? Я до сих пор не мог вычислить степень упоротости этого мужика по всеблагим богам. То, с какой злобой он отнесся к той ведьме в лесу, не внушало желания открыться.

Получив в ответ очередной молчаливый кивок, я начал раздражаться, но вовремя понял, что монах просто собирается с силами. И когда он начал свой рассказ, то волосы у меня зашевелились даже на заднице.

Будучи молодым, отчаянным и наивным, то есть адептом в примерно моем текущем возрасте, Глеб влюбился. Неуставно, в другого адепта, то есть адептку. Та тоже была защитницей и они строили героические планы по спасению мира от демонов. Девушка обладала очень сильным даром и ей прочили самое радужное будущее.

Возлюбленная монаха при этом была непризнанной, так что и с семейным вопросом проблем не было. Со стороны девушки. А вот род наставника, Земские, возражал и сильно. Глеб был не просто графом, а наследником и ему подбирали невесту, соответствующую положению. Тут то и начались первые конфликты с аристократией, вылившиеся в итоге если не в ненависть, то в непоколебимое отторжение.

Монах совершил поступок, прокатившийся громким скандалом по высшему свету. Отказался от наследного титула, оставив за собой просто графский. Тогда-то он и стал парией для аристократов. Могу лишь представить, как травили молодого адепта, так что его отношение к благородным меня больше не удивляло.

Но и это было лишь началом...

Едва утихли волнения в обществе, как влюбленные поженились и вскоре на свет появился плод их шекспировской страсти, преодолевшей все преграды. Дочь. Аннушка, наш координатор, как и я подозревал ранее.

Счастливый папаша витал на небесах, всё наладилось, он получил ранг мастера с весомой прибавкой к церковному жалованию, что позволило обустроить семейное гнездо. Тут то и пришла беда, о которой монах и не догадывался.

Его знакомство с высшими демонами, способными вселяться в людей, прошло гораздо хуже, чем у меня. Одержимой стала его жена. Причем понял он это далеко не сразу. Сваливал изменение характера и привычек на послеродовую депрессию. Ну и просто не хотел замечать, а уж тем более верить в подобное.

Что именно произошло, Глеб не рассказал. А я не требовал подробностей, видя вспыхнувшую боль в его глазах. Любимая слетела с катушек, погибли люди, а наставнику пришлось её останавливать самому...

Там то и вскрылось про демоническую кровь. Монах накачался ей так, что сразу скакнул до магистра. И всё это чуть не свело его с ума. Ещё молодой, в один миг потерял жену и узнал про происхождение божественной пыли. Как я понял, он чуть не разнес обитель и скрутить его смогли лишь объединенные силы нескольких магистров.

Шумиху замяли, Глеба отправили в казематы, где он провел очень много времени и бесед с храмовниками. Представляю, какие альтернативы ему рисовали. Оттуда он вышел уже совсем другим человеком. Многое осознал, но не забыл и не простил. Ни высшему свету, ни обители.

И принялся истреблять демонов с таким усердием и эффективностью, что завоевал таки своего рода доверие. Но вместе с этим начал он и изучение одержимых. Собирал информацию по крупицам, налаживал связи и выстраивал шпионские сети. Огромная работа и очень медленно продвигающаяся. Для одиночки даже такое было огромным достижением, но картина постепенно складывалась.

Вышел в итоге он на нашу ведьму и хотел задать той несколько вопросов... Воронецкий же вышел на него сам. После нашего фееричного участия в разрушении портовой зоны Ганзы, светлейший князь посчитал их сотрудничество выгодным. Для себя и цесаревича, на которого его светлость делал ставку, как на будущего правителя.

Потому что ходили тревожные слухи, что император неважно себя чувствует и либо вскоре сам отдаст трон наследнику, либо это произойдет естественным путем. Император, насколько я помнил по нашей последней встрече, больным не выглядел, ну да в такие высочайшие политические дебри я лезть не хотел.

Тем более что команду наследника интересовало незаконное производство божественной пыли, а не количество одержимых в столице. О своих изысканиях про высших демонов Глеб сообщать цесаревичу не стал. Разумно опасался, что казематами не отделается, если наверху в курсе. В таком духе взаимного недоверия они и сотрудничали.

Я лишь поражался, как наставник умудрился вычислить столько одержимых, да ещё и жучки на них повесить... Годы работы, но приблизился он ненамного. Потому что то, как он описал высших, встреченному мной не соответствовало.

Никакой витающей клубящейся тьмы и подобного. У высших демонов воплощением являлся сам носитель, то есть человек. Они не могли сменить тушку, не могли отделиться от неё по своему желанию, лишь отправиться обратно в бездну. Чем и занимались экзорцисты, развоплощали тварь, причем только в редких случаях навсегда.

В большинстве просто отправляли демона в свой мир, обессиленным на столетия. По-крайней мере, такова была теория. Носитель при этом выживал с вероятностью пятьдесят на пятьдесят, в зависимости от срока одержимости и ментальной связи с высшим.

Немногочисленные экзорцисты с разумными представителями бездны не разговаривали, топорно избавляя этот мир от их присутствия. Техники и печати, никак не развиваемые со времен битвы богов, действовали грубо. По потолкам, к моему счастью, никто не носился, но сам ритуал представлялся, по словам Глеба, весьма неприятным.

А когда я вновь бросил взгляд на монитор и спросил с какого рожна их столько, если наставник уверен в одержимости, то почему не сдаст их обители, то в ответ получил неутешительное:

— Думаешь, я не пробовал? На первого же, которого нашел, натравил экзов. Пациента забрали и отпустили на следующий день. Ошибка, сказали они. Я поверил, ведь и сам не был уверен, а видеть не могу. На следующего я собирал данные долго, пока точно не удостоверился. И...

— Опять ничего? — я уже понял, к чему он ведет.

— Именно, — кивнул монах и тяжело вздохнул. — Не со всеми так было. Но в итоге меня попросили не лезть в дела одержимых, не моя специальность, мол. Посчитали параноиком, в свете всего произошедшего со мной. Но это не бред. Так что либо высшие умеют отлично маскироваться перед экзорцистами, либо...

Вслух он свои подозрения озвучивать не стал. Выглядело и правда слишком уж хреново. Если обитель покрывает высших демонов, то это получается полный и беспросветный швах.

— Жаль, нет в вашей команде экзорциста, — нахмурился Глеб. — Хорошие вы парни, даже княжич ваш нормальным оказался. Но изгоняющих слишком мало, вырождаются, всё реже и реже каждый год пробуждаются те, кто способен эту нечисть уничтожить. Видел бы ты, Илья, на что одержимые способны... Они настоящие монстры, а не те зверушки, что по катакомбам бегают. Их разум искажается и ничего человеческого не остается в итоге.

Видел я. И догадывался о том, чем ведьма занималась. Может Фрося когда-нибудь тоже мне исповедуется, но эти знания из тех, которые знать не стремишься. Хотел я сказать монаху, что я как нулевой могу помочь. И не мог.

Кто его знает, как он отреагирует. Может и не сдаст обители, учитывая его отношение к храмовникам. Но однозначно втянет в такое, чего я могу и не пережить. Ведь если я отправлюсь к Лазарю за изучением возможностей экзорцистов... Да тоже неизвестны последствия.

Я смотрел на пульсирующие яркие точки и пытался найти выход. От такого не отмахнешься и не забудешь. Но что мы можем вдвоем с Глебом? Да даже со всей нашей безумной командой?

Едва сдавшие экзамены молодые адепты и горящий местью магистр, но не той специальности. Против тысячи высших демонов. Отличный расклад, ничего не скажешь. Это как идти на ежа с голой жопой...

В любом случае, не выяснив про ту тварь, которая сидела в ведьме и что вообще можно противопоставить высшим демонам, даже думать нельзя о новом пути. Не считая того, что меня сейчас любая печать на хомячков порвать может. Так испытывать удачу даже мой боевой оптимизм отказывался.

Зацепила меня история Глеба, глубоко и сильно. Как и факт того, что твари эти среди нас ходят и дела свои темные проворачивают. От некоторых фотографий на стене у меня точно кошмары будут. Человеческие жертвы.

Я невольно усмехнулся. Они не могут без нас, а мы, получается, не можем без них. Кровь демонов делает одаренных сильнее для того, чтобы этих самых демонов и уничтожать. Проклятый замкнутый круг получается.

— Сам понял, вижу, — отреагировал на мою кривую ухмылку наставник. — Мне пришлось много времени на это потратить, прежде чем дошло. Эдик отчаялся почти, вдалбливая в мою голову отчего и почему.

Гордиться похвалой я не стал. У меня преимущество, по сравнению с пацаном, которым был Глеб в то время. Я давно научился думать, прежде чем делать выводы. Потому что никогда всё не оказывалось так просто, как казалось на первый взгляд.

Источник происхождения божественной пыли меня взбесил, безусловно. Как и привыкание к эликсирам, и аристократическая евгеника. Но таковы реалии этого мира. И я представлял что случилось бы, узнай все о том, что сила одаренных кроется в их заклятых врагах. Паника, хаос, анархия и прочие революционные развлечения.

В итоге всё полетело бы к тем самым, нежно любимым мною ебеням, произошла бы резня, с учетом магии неслабого масштаба, затем на остатках общества зародилось бы другое. И первое, что сделала бы новая власть — скрыла информацию о демонах. К идеализации истины меня не клонило, староват я был для такого.

Неприятно? Да. Но если выбирать между силой и справедливостью... Лучше не ставить себя перед таким выбором, короче говоря. Даже Глеб понимает, что без эликсиров он не справится. А цель у него такая, что все средства хороши.

— И почему ты мне всё рассказал и показал? — задал я единственный логичный вопрос.

Мог же просто объяснить то, к чему я сам пришел. Про тесные связи демонов и людей, и тот самый порочный круг. Наставник посмотрел на меня с хитрым прищуром и усмехнулся.

— Во-первых, Ржевский, шибко ты хитрожопый. Изображаешь из себя дебила вечно, но со мной не сработает. Я высших демонов вычисляю годами, думаешь тебя не просек? Постоянно болтаешься под ногами и встреваешь в события, случайно... И именно в те, которые ниточками ведут к моему расследованию. Совпадение?

— Не думаю, — на автомате ответил я и закашлялся, чтобы не заржать.

Вот в который раз я убедился, что он не так прост. Не лез ко мне, и без того было чем заняться. Но всё видел и подмечал.

— Так что раз уж ты всё равно всегда в гуще событий, — согласно кивнул монах. — То пора тебе играть на взрослом поле, адепт. Что-то мне подсказывает, что ты и так вляпаешься во всё это благоухающее розами дерьмо.

— А остальные? — я хмыкнул, но возражать против его пророчества не стал.

— Что-то мне подсказывает... Тьфу ты. Эти же орлы за тобой хоть в бездну ломанутся. Не хотел я никого из вас вовлекать, но вы сами уже заляпались, одна макушка и торчит.

— И не поспоришь... — резюмировал я. — И какой план?

План был простым. Убираться восвояси и не лезть пока. Столица гудела от терраформирования Ганзы, посольства один за другим выражали сомнения в своей безопасности на территории империи. Лучше сейчас было сидеть тихо и не ввязываться в принципе ни во что. Потому как самая наша простая операция превращалась в катастрофу. С этим наставник уже смирился и учитывал при планировании.

Так что меня отправили домой, догуливать короткие каникулы после экзаменов. Это давало мне время выяснить подробности про новый вид демонов. И источников на этот раз было достаточно. Лазарь, Фрося и Чупаня. Дух, ведьма и демон — куда уж более разнообразнее?

Но было у меня и ещё одно нерешенное дело. Точнее долг, который нужно было отдать. Последний бой на подземной арене, после которого наш договор с Артуром считался выполненным.

Поэтому по пути домой я написал монарху, что сегодня чудесная ночь для прощального рандеву. Биться на потеху тамошней публики я больше не хотел, хоть это и было солидной прибавкой к бюджету, который снова грозил испариться в оплате счетов за ремонт и реставрацию.

Дома меня ждало нездоровое оживление. Последствия праздника убрали, только матрас по-прежнему рассекал воды пруда, но к счастью без пассажира. Ну и фонарики висели на своих местах.

А вот внутри раздавался грохот, жужжание дрели, скрип двигаемой мебели, топот ног и голоса, преимущественно ругающиеся. Заселение разномастной братии проходило в дружественной матной атмосфере.

Ларс, сломанный демоном, явно страдал похмельем и ругался на шведском. Еврипий, святой человек, не стеснялся родного русского и показывал высший пилотаж «чухони», как он почему-то назвал камердинера. Ничуть не смущала его и Фрося, с мрачным видом восседающая на лестнице. Девчушка, похоже, только масла в огонь подливала.

— Так его, дядь, — подначивала она монаха. — Вы его старше и важнее будете. Вот сейчас сдадитесь и всё, звиздец репе то вашей будет.

— Юная леди, такие выражения недопустимы! — повысил голос швед, что меня удивило даже больше его сдавленного вскрика: — Jävlar!

— Какая я вам леди, дылда? — возмутился кучерявый ангелочек.

Насчет выражений я был полностью согласен и начал подозревать юную ведьмочку в применении запретной магии в развлекательных целях. Но всё оказалось проще. Шла битва за право разместиться в соседней спальне со мной.

Камердинер приводил неоспоримый аргумент в виде должностной обязанности. А монах оспаривал это нерушимым «хрен тебе» и кукишем.

— Тиииихо! — заорал я так, что звякнула хрустальными висюльками новая люстра. — Так, построились и молчать. Сейчас будем нормально знакомиться. Где Миха?

— Так тут я, — пацан выглянул из кухни, и добавил, щербато оскалившись: — Ваше сиятельство.

Я перевел взгляд на изображающую полную невинность Фросю и подумал, что воспитательница тут тоже понадобится. Справиться с двумя подростками, в совершенстве владеющими искусством сарказма, я не смогу.

Надеялся я, что эту роль возьмет на себя Еврипий, но судя по сосуду, лопнувшему в его глазу, и ему такое не под силу.

К соблюдению субординации я принудил незатейливо и быстро. Пригрозив выгнать к чертовой матери всех. И сдобрив обещанием выписать премию самому умному. Все призадумались и ругаться перестали.

Право ближайшего расположения к моей сиятельной персоне я предложил разыграть в карты, оставленные в гостиной после ночных посиделок. Это тут же заняло камердинера и монаха и они принялись выбирать игру.

Я предоставил Фросе определиться со спальней первой и, когда она ожидаемо выбрала одну из башенок, застолбил себе комнату с видом на парк. Ларс подсуетился с мебелью и посреди спальни стояла кровать. Как минимум трехместная и явно настолько тяжелая, что грузчики доволокли её лишь наполовину.

Кроме этого лежбища больше ничего не было и по комнате гулял ветер из открытого окна. Снизу снова донеслась ругань...

Теперь они обвиняли друг друга в шулерстве. Ларс с Еврипием сидели за столом, сбоку примостилась наглая шпана, радостно наблюдающая за спором. Пацан с девчонкой положили головы на руки и синхронно мотали ими туда сюда, по мере поступления реплик.

— А ещё святоша! — кричал растрепанный швед. — Спрятал туз в рясе!

— Да как тебя на службу взяли? — перекрикивал его монах. — Возраст, смотрю, уже не тот. Зрение подводит, да и нервы.

— Да вашу ж... — запнулся я, наткнувшись на предвкушающий взгляд Михи, и вспомнил благоприятное влияние физического наказания: — Все в сад! Грабли, секаторы в руки и прибрать территорию. Продолжите препираться, пойдете туалеты намывать!

— Это эксплуатация детского труда, — заявила девчонка, но тут же втянула голову в плечи от моего прищуренного взгляда.

Благословенная тишина наконец-то наступила в доме, но я знал, что это ненадолго. Поэтому решил отправиться в Авалон, не откладывая. Воспользоваться подземными апартаментами и там спокойно подготовиться к бою.

Сигма дала мне беспрепятственно пройти, даже охрана у ворот королевского замка не стала требовать сдать оружие. Они и сами запутались, можно мне или нельзя, так что лишь отмахнулись, пропуская внутрь.

Я успел подремать пару часов и подкрепиться во внутреннем дворе. Артур не объявлялся, так что и нервы мои пребывали в полном порядке. Двор вновь преобразился, от царской белоснежно-золотой роскоши не осталось и следа. Изящные статуи убрали, мебель заменили на грубую, камень и обожженное дерево создавали атмосферу суровости.

Ну и развешанное на стенах галерей оружие явно указывало на смену предпочтений короля. Похоже, что место любимой жены временно оказалось вакантным. Ну не переметнулся же монарх...

Еду мне тоже подали не в хрупком фарфоре, а на кривых медных подносах с глиняной посудой. Где он только хранит потом все эти декорации? Ну хоть повар не менялся, судя по отменному вкусу и идеальной прожарке стейка.

Провожал на арену меня один из служивых, игнорируя вопросы о местонахождении хозяина. И в переодевалке меня не ждал сюрприз в виде непотребного одеяния. Я начал подозревать самое худшее. И жалеть о поспешности решения отдать этот долг.

Не увидев короля в своем ложе, я уже хмурился, не обращая внимания на громогласные крики толпы. Сверху орало про ожидаемое выступление Жнеца и самое необычное зрелище сезона.

Голоса и звуки тонули в нарастающем чувстве опасности. Настолько тошнотворно остром, что я замер на несколько секунд у распахнутой двери, не решаясь ступить на песок. Обернулся и увидел таки Артура.

Монарх всё же пришел и кивнул мне, сделав приглашающий жест рукой. Легкая усмешка, стальной взгляд и нарочито расслабленная поза вызвали во мне желание свалить, наплевав на договор.

Артур, чуть прикрыв глаза, едва заметно помотал головой и сложил пальцы вместе. Понятно, либо я войду в клетку, либо драться придется с бывшим защитником. Вот это было бы зрелище...

Взбодрив себя мыслью о том, что этот бой будет последним, я глубоко вздохнул и вошел внутрь. Металл за моей спиной лязгнул, вспыхнул защитный купол, а люк начал открываться.

Публика стихла, свет поблек и прошло немало времени, пока я не увидел своего противника. Сначала за края лаза уцепились пальцы. Я даже моргнул, не поверив своим глазам. Но нет, за обычными человеческими руками появилась голова.

Светлые глаза уставились на меня, он рывком подтянулся и выбрался на песок, принявшись отряхиваться. Обычный парень, моего роста и едва ли намного старше меня нынешнего. Подбитый глаз, взлохмаченные светлые волосы, просторная белая рубаха, джинсы. Только ноги босые. Но тоже, обычные человеческие.

Я непонимающе смотрел на него, но чувствовал взвывшую интуицию.

— Эй, — я обернулся и дернул за решетку двери. — Что это значит? Я с людьми не дерусь!

Контур вспыхнул от вмешательства в его границу и я отшатнулся, руку обожгло. Но ответ от Артура я получил:

— Ты знаешь правила, Жнец. Пока демон внутри и жив, клетка не откроется.

— Да что за... — я повернулся обратно и запнулся на полуслове.

Глаза парня изменились. Поначалу немного растерянный взгляд стал ледяным, рот расплылся в ухмылке и оттуда донесся шипящий голос:

— Это тебя, человек, надо сожрать, чтобы выбраться отсюда?

Глава 2

— Твою ж матушку, бездну... — тихо ругнулся я и призвал оружие.

Сходил, называется, в библиотеку и изучил одержимых. Придется сразу на практике усваивать новый материал.

Парень тем временем завел руки за спину и тоже вооружился. Два коротких кривых клинка сверкнули в багровом свете. Призвал или выдали тут, чтобы не идти на кулачный бой? Зараза, я же ни черта о них не знаю.

— Слушай, — я попытался наладить контакт с разумным представителем монстров, стараясь говорить как можно тише, чтобы нас не услышали зрители. — Может договоримся?

Белобрысый демон на переговоры не пошел, метнувшись ко мне и выставляя оружие перед собой. Я увернулся, в последний момент уйдя из под удара и услышал как металл чиркнул по прутьям. Контур вспыхнул, раздалось обозленное шипение и мой бок обожгло.

Задел меня клинок неглубоко, но желание разговаривать отбило. Я махнул косой наугад, разворачиваясь к противнику. И снова бросился в сторону, паренек уже наносил новый удар.

Моя усиленная эликсирами ловкость и скорость ничуть не помогала, одержимый двигался наравне со мной. Его глаза налились кровью и он опять атаковал, разводя руки и нанося удары сверху и снизу. Долбанный амбидекстр к тому же, да чтоб их всех!

Неизящно плюхнувшись на песок спиной и перекатившись, я подпрыгнул, оттолкнулся ногой от клетки обрушился на него сверху. Темное лезвие зацепило лишь рукав рубахи, послышался треск рвущейся ткани, но задеть демона не получилось.

Кривые клинки замелькали перед моим лицом с такой скоростью, что превратились в смазанное пятно. Парень напирал, я отступал, отбиваясь на чистых инстинктах. Мы ускорялись одновременно и наверняка для зрителей сами превратились в пятна. Темное и светлое.

Публика ревела от восторга.

В боку горело и я понимал, что долго такой темп не выдержу. Организм, пусть и мутировавший, не способен был на продолжительные сверхусилия. Я умудрился подцепить парня древком за ногу и тот сбился с ритма.

Удар в переносицу, хруст и звериный рев прозвучали, давая мне шанс. Одержимый остановился на миг, но мне этого хватило. Древко послушно заскользило в руках, я выбил клинки и подсек ноги.

На песок плеснуло темным и крики усилились, зрители получили первую кровь.

— Даааа! — оглушило меня со всех сторон.

Парень, падая, прикрыл лицо рукой и этот жест, такой человеческий, привел меня в легкое замешательство. Доля секунды и остатки сомнений чуть не стоили мне жизни. Он загреб песок другой рукой и бросил мне в лицо, ослепляя.

Я принялся крутить косой, но одержимый ухватился за лодыжку и дернул на себя. Земля ушла из под ног и я грохнулся, больно ударившись затылком, всё ещё чувствуя его хватку. Даже через брюки я ощущал холод, исходящий от его пальцев.

От удара головой я резко пришел в себя и тут же чуть не вышел. В глаза песка попало не так уж и много, я успел их прикрыть, так что зрение вернулось быстро. Но ещё до того, как я открыл глаза, понял, что слишком жестко для песочка приложил мой затылок...

— Что за... — я моргнул от удивления и тут же получил в рожу.

От следующего удара кулаком я ушел на автомате, перевернулся на живот и уткнулся в острые серые камни. Мы больше не находились в клетке глубоко под землей, а вокруг не бесновалась жаждущая крови толпа.

Дул ветер, сильный и горячий. В тот момент, когда я открыл глаза, я увидел несущиеся по темному небу сизые облака. Ураганом их раздирало в клочья, а воздух душил жаром.

— Бееей! — в следующий момент снова навалились вопли со всех сторон.

От охреневания я пропустил удар ногой в живот, от которого выронил оружие и чуть не задохнулся. Прутья, песок, багровый свет — всё вернулось. Похоже, что никто ничего не заметил. Иллюзия? Какого...

Одержимый провести мысленный анализ мне не дал. Его кулак врезался в сантиметре от моего лица, а второй рукой он вцепился в горло. И, прежде чем вырваться из захвата, я вновь почувствовал мороз и мы опять провалились хрен знает куда.

В этот раз я увидел вспышку вокруг наших тел. И сопровождалась она дикой слабостью, навалившейся на всё тело и парализуя меня на миг. Да что, мать его, происходит?

Мой удар по его уже перебитому носу произошел на арене, окончательно выводя меня из себя. Парень заорал и откатился, держась за лицо. Из под его рук хлестала кровь, пятном расползаясь по белой рубашке.

— Да что ты вообще такое? — я кинулся к нему и припечатал ногой по ребрам, переворачивая и заламывая руки.

Мы вновь провалились в мир бушующего горячего ветра и голых пиков скал. Холод, исходящий от тела одержимого, усилился. Я отпрянул, но слишком быстро и упал на спину, опять на песок арены.

— Ты что такое? — прошипел демон, нашаривая своё оружие. — Как ты сопротивляешься?

Да охреневаю я, а не сопротивляюсь. Мозг и вовсе собрался отключиться, эти прыжки демоны знают куда никак не укладывались в реальность. Глюки были слишком уж натуралистичные.

Будь это правдой, толпа бы точно отреагировала хоть как-нибудь. Но кровожадные зрители лишь радовались крови и орали, как и прежде. Но кое-что я понял. Нельзя давать ему к себе прикасаться.

Следующую минуту мы носились по клетке. Я старался не подпускать одержимого к себе, а он пытался меня догнать, но силы у нас пока ещё были равны. В итоге он принялся обзывать меня, требуя остановиться и принять бой.

— Хрена тебе лысого! — подначивал его я, доводя до бешенства.

Публика уже соглашалась с демоном, недовольная тем, что нет драки. Мне было плевать на всех. Я скакал кузнечиком, метался туда сюда, забираясь наверх и уходя от контакта. И судорожно соображал, как выпутаться из этой передряги.

Невероятно ловкий и шустрый, парень избегал ударов косой, которая вдруг стала казаться мне очень громоздкой и неуклюжей. Печати я использовать не мог. Без уверенности, что меня от этого не приходнет, так рисковать было нельзя.

Я начинал выдыхаться, споткнулся и полетел в дальний угол арены. Откатился в сторону, но мой маневр угадали, так что удар по почкам мне прилетел адский. Но выход я нашел. И, прежде чем снова оказаться в пылающем мире, я изо всех сил уцепился руками за спасение.

И содрал ладони об острые камни демонических скал. Порыв ветра окатил меня пылью, я лягнул вцепившегося в бедро демона и мы вновь переместились на арену.

Рывок и я полетел в темноту открытого лаза. Сверху посыпался песок, донеслись возмущенные вопли и зарычал одержимый, прыгая следом. Грохнулся я на бетон и сразу же пополз в сторону, переворачиваясь на спину и складывая руки в призыве хранительницы. В теории выбивали меня только боевые или защитные умения. Да даже будь я не прав, мохнатая сможет отстоять мою тушку. В теории...

— И что тут... — прозвучал мурчащий голос Кары, но вопрос она закончить не успела.

Одержимый упал прямо на материализовавшуюся мантикору. Большая кошка, помимо вредности, обладала и сообразительностью. Так что она извернулась цапнула демона прямо за мягкое место, отчего он подскочил и завыл от боли, схватившись за рану.

Кара чихнула и выплюнула на пол откушенную часть добычи. Она фыркала и чихала, а я не теряя времени призвал косу, бросаясь в атаку.

Больше мыслей о том, что это человек, у меня не было. Я замахнулся, собравшись отсечь белобрысую башку, но запнулся в темноте и упал на демона сверху, втыкая лезвие в его хребет.

Магическое оружие вспороло кожу и прошло сквозь кости. Мне в лицо бахнул фонтан крови, одержимый заревел и дернулся, пытаясь сбросить меня, но мы только перевернулись. Он дергался, заливая меня кровью, я тщетно старался спихнуть его, наглотавшись этой дряни до тошноты.

И вот тут то меня и накрыло. Уже моё тело выгнуло дугой, перед глазами побелело, суставы заскрипели, а мышцы свело судорогой. Я почувствовал, что тяжесть пропала, затем меня куда-то потащило, а потом я провалился в темноту.

В себя я пришел резко, в нос ударил запах гнили, руки ощутили холодную землю, и я подскочил, призывая косу. Голова закружилась и меня пошатнуло назад, приложив обо что-то твердое.

— Тише ты, Илья, — услышал я голос Кары и почувствовал мягкий бок, прижимающийся к моей ноге.

Нашарил рукой мягкую шерсть и схватился за неё, услышав в ответ приглушенное рычание. От тела мантикоры сразу же пошла волна тепла, приносящего облегчение.

— Ты мне клок сейчас выдерешь, — недовольно проворчала хранительница, но попыток вырваться не сделала.

Не обращая внимание на её слова, я отозвал оружие и грохнулся на колени, зарываясь в густой мех обеими руками. Время потекло медленнее, от тела кошки исходила вибрация и тепло, и мне становилось легче.

Зрение наконец вернулось и я увидел, что мы находимся в тоннеле. Очень старом и заброшенном, судя по низкому сводчатому потолку и кучам мусора на полу. Мантикора сама отстранилась, отходя на пару шагов. Кару пошатнуло и она уселась прямо в лужу.

— Эй, ты в порядке? — забеспокоился я, разглядывая своего духа.

Вид у неё был растрепанный. Шерсть в нескольких местах свалялась, а вся морда была перепачкана в крови. Желтые глаза тускло светились, символов на теле и вовсе было не видно.

— Я то выживу, — буркнула она. — Хотя ты упорно делаешь всё, чтобы этого не произошло. Ты на кой связался с этой тварью?

— Ещё бы я знал, — отмахнулся я и протянул к ней руку. — Ты ранена?

Кара клацнула зубами, демонстрируя своё отношение к моей заботе, так что руку пришлось быстро отдергивать. Значит, всё в порядке.

— Это не моя кровь, — неохотно созналась она, принявшись намывать морду лапой.

— А чья? — нахмурился я.

— В основном демона твоего, — она застыла и уставилась на меня немигающим взглядом, отчего стало немного не по себе. — За угощение, конечно спасибо, но не мог бы ты в следующий раз хотя бы предупреждать?

— Ну извини, — я не удержался от сарказма: — Следующую свою встречу с высшим демоном буду планировать в соответствии с твоим расписанием.

— И я, пожалуй, от неё откажусь, — передразнила мой тон Кара. — Серьезно, Илья, ты как с ним вообще справиться собирался?

— Ну как-то справился, — пожал я плечами, подавляя злость на себя самого.

Ведь знал, что король не упустит возможности подложить мне самую жирную свинью, что найдется в его зверинце. Но так торопился расплатиться с последним долгом, что проигнорировал здравый смысл.

— Справился? — удивленно фыркнула мантикора и наконец-то моргнула. — Ты что, думаешь ты его убил?

— А что, нет? — вытаращился я на мохнатую.

Под каменным сводом разнесся хохот. Большая кошка ржала так, что завалилась на спину, подмяв под себя крылья и раскидывая ими мусор во все стороны. Потешался дух долго, от души смакуя мою наивность.

Оказалось, что проткнуть демона косой и выпотрошить недостаточно. Такая мелочь его не убьет, лишь на время обезвредит. Даже если бы я расчленил его на сотню частей, не помогло бы. Мог помочь огонь. И экзорцизм. Желательно тоже с огнем.

Так что я только вырубил одержимого, ну а хранительница помогла увеличить это время своими клыками. А затем утащила меня подальше, попутно делая «кусь» всем, кто встал на её пути. По-крайней мере она поклялась, что никого не загрызла из рода человеческого. Но вот седыми сделала парочку самых ретивых стражников.

Ну и несколькими мелкими низшими, что встретились на дороге, кошка перекусила. Но это уже не считалось.

Где мы находимся, я понятия не имел. Все мои вещи, вместе с телефонами, остались в раздевалке. И что-то мне подсказывало, путь в Авалон для меня теперь закрыт, невзирая на сигму. На месте Артура я бы сильно поостерегся подпускать меня к себе ближе, чем на километр. За одержимого я его самого разорву.

Пора и это гнездо разнести по кирпичику. Терпение моё закончилось ещё тогда, когда монарх засунул в клетку Германа и натравил на нас неведомую невидимую хрень. Сейчас же король явно хотел меня прикончить, пусть и чужими руками. Против одержимого у меня шансов не было.

— Повезло тебе, — подытожила хранительница. — Совсем слабый попался. Наверное его там, в этих клетках, чем-то накачивали, чтобы не вырвался.

— Так, — до меня вдруг дошло, что дух знает немало про высших. — В каких клетках? И что ты знаешь про одержимых?

— Не было у меня времени разглядывать, — огрызнулась кошка. — Там лабиринт настоящий, под ареной. И воняет. Я, знаешь ли, думала только о том, как тебя вытащить. Отожрался ты, а я слабая вообще-то, ещё от прошлого раза не отошла...

— Что ты знаешь об одержимых? — не повелся я не её жалобы.

— Они типа нас, — фыркнула Кара. — Но мы лучше.

— Типа объяснила? — не сдался я. — Давай уже, рассказывай.

Первая лекция про новый вид демонов сопровождалась фырканьем, чиханием, жалобами на вонь и периодическим вылизыванием конечностей. Мой новый преподаватель по демонологии знала немного, ну или говорить всё не хотела по неизвестной причине.

Мы неспешно побрели в сторону, противоположную той, откуда меня притащили, пока мантикора рассказывала. Я ориентировался по скрытым меткам, которые нашлись даже в этой части катакомб.

В общем, выходило что высшие демоны, как я уже узнал от Глеба, не просто захватывали людей. Воплощались в них, меняя в большинстве случаев необратимо. Поэтому и смертность при изгнании столь высока была. Но, в отличие от духов, высшие не создавали себе вместилище, а выбирали из существующего. Поэтому, по мнению хранительницы, и были хуже духов.

— Ну ещё мы людей не жрем, — гордо сообщила Кара, но добавила: — В основном...

Вроде как между демонами и духами особой вражды не было. Получалось, что отродьям бездны от созданий эфира поиметь какую-то пользу было невозможно. Дух-хранитель же, наоборот, мог усилиться демонической кровью так же, как и человек. Но без участия людей духи этим не занимались.

Их миры никак не соприкасались, а редкие встречи происходили лишь в этом мире. И то в основном с представителями низших видов. Которые, по сути, были такими же животными, как для нас домашний скот или лесные звери.

А когда я рассказал хранительнице про наши скачки с арены, то та совершенно спокойно заявила:

— Так эти могут порталы открывать, к себе. Так же, как и мы. Им сила для этого нужна, тоже аналогично. Ты меня призываешь и эту силу даешь, ну и благодаря нашей связи я сама могу в нужный момент ей воспользоваться. Демоны её тоже могут от человека получить, только уже без спросу. Повезло тебе.

— В смысле? — я от новости, что побывал на экскурсии в бездне, даже остановился.

— Если демон смог вас перенести обоих, то это, Илья, был не высший. И тебе повезло, что его настолько ослабили. Для перемещения между мирами без связи нужно очень много силы. Он мог полностью тебя иссушить, для возвращения домой...

— Погоди! — перебил я её спокойную речь. — Что значит, не высший? А какой, мать его, тогда?

— Чего ты нервный такой? — в голосе хранительницы послышалась насмешка. — Сам же видел, кто это, а теперь разорался.

— С чего ты взяла, что я что-то видел? — я даже икнул от непонимания, о чем речь.

Теперь удивилась мантикора. Пернато-мохнатое воплощение великого духа часто заморгало и уселось на пушистую задницу. Смотрела она на меня недоверчиво, словно выискивая подвох.

— Илья, — вкрадчиво, как с буйным психом, заговорила она: — У меня нет способности видеть одержимых. Духи-хранители в этом совершенно бесполезны для людей. Но мы с тобой связаны кровью и твои умения доступны и для меня. Так что если я увидела демона, значит это умеешь и ты.

На такое заявление я промолчал. Просто не знал, что ответить. Уверенность в её голосе не оставляла сомнений. Но ничего я не видел. Обычный парень, злобный только что слишком. Голос неприятный был у него, это да. И...

По спине пробежались мои старые верные друзья, табун психованных мурашек.

Было в белобрысом что-то странное. Я так обалдел, что против меня выставили человека, что не обратил внимания. Да и свет там убогий был. Так что подумал, что померещилось. Едва видимый темный ореол вокруг одержимого.

Так мне, получается, не показалось? У меня зачесались руки, я посмотрел на них и подпрыгнул, заорав на всё подземелье:

— Ёб твою мать, это ещё что такое?!

Глава 3

Вокруг моих ладоней клубилась тьма. Словно два мрачных облачка, она пульсировала и вспыхивала алым. Я заорал и начал трясти руками, пытаясь избавиться от налипшей дряни. Будто мог это стряхнуть...

— Что там? — рядом появилась любопытная пушистая морда.

— Мои руки! — паника нарастала, темная дрянь не отлипала от рук.

— Чего твои руки? — Кара принюхалась и чихнула в сотый раз.

Её спокойный тон меня немного охладил. Мне мерещится? Я принялся глубоко дышать, прогоняя испуг от неожиданности. Сердце постепенно замедлялось и больше не пыталось смотаться из груди.

— Они... — я запнулся, не зная как объяснить и уставился на мерцающие ладони: — В какой-то мутной дряни словно.

— Ааа, — протянула кошка.

— Что ааа? — снова начал заводиться я.

Наваждение не проходило, хотя вроде и стало чуть прозрачнее. Я покрутил руками перед лицом, а затем схватился за усатую морду. Мантикора от такого вторжения в личное пространство ошалела так, что даже цапнуть забыла.

— Ты чего? — только и спросила она.

— Чего чувствуешь? — поинтересовался я.

— Что ты это, совсем умом тронулся, Илья, — с опаской ответила хранительница. — Подозрения у меня сразу появились, как я тебя увидела, и теперь это чувство только сильнее становится...

— Тьфу ты, — я отпустил наглую морду и вздохнул. — А это заразно вообще?

— Надеюсь, что нет, — Кара отошла подальше, соблюдая безопасную дистанцию.

— Да я про демонов, одержимость и все эти странные дела. Похоже на то, что я видел у парня.

— Да облобызай он тебя глубже некуда, так это не передается, — фыркнула кошка и отошла ещё подальше. — От демонов ты ничем не заразишься.

— Идеи какие-нибудь есть? — нахмурился я на её заверения.

— Есть. Сходи в лазарет. А лучше к мозгоправу сразу. Успокоительные прими, тоже может помочь.

От моего рывка мантикора увернулась. Хвост с острым лезвием на конце пронесся в опасной близости от моего лица, но ухватить за него я не успел. Кара взмахнула крыльями и за миг прыгнула на несколько метров вперед, проворчав оттуда:

— Вижу, ты уже в полном порядке, скачешь аки козлик. Ну, я пошла...

— Стоять! — закричал я уже в пустоту.

Дух-хранитель испарился, так и оставив без ответа вопрос про разновидность демона, что я вижу и что вообще происходит. Мерцание тьмы на руках тем временем стихало, потихоньку растворяясь.

Так, низшие, высшие и упомянутые всуе моим «домовым» владыки... Где-то там ещё несколько звеньев затерялись? Да и сам мелкий демон злоупотребления результатом брожения яблок в какую разновидность входит? Вопросы загудели в голове встревоженным ульем и я решительно рванул по тоннелю.

Время задавать вопросы и надеяться получить ответы.

Метки вывели меня на поверхность рядом с Ганзой. Два острова были погружены в ночную темноту, только новообразовавшийся канал сверкал прожекторами. Там вовсю работала техника. Берега укрепляли, делали насыпь и возводили опоры.

Я полюбовался на плоды отнюдь не своих стараний какое-то время, пока холодный ветер не принялся забираться под легкую рубашку. И припустил домой легкой трусцой.

За спиной, среди нависающих громад небоскребов, что переливались всеми цветами радуги, кипела жизнь. Технологичный центр столицы никогда не спал. Тут же, буквально в километре от буйства огней, стояла тишина. Редкие машины и ещё более редкие прохожие.

Улочки старого района были узкими, дома едва переваливали за пять этажей, а фонари кривились от старости и еле освещали небольшие участки мощеного тротуара. Моё новое имение выделялось среди этой спокойной заводи тысячью фонариков, которые так и не убрали.

Я отдышался у ворот, облокотившись на столб, провел рукой по волосам и, увидев грязь, решил для начала отправиться в душ, а затем уже получать информацию у следующего источника.

Старый дом спал, пол под ногами чуть поскрипывал, а с кухни доносился аромат выпечки, от которого у меня заурчало в животе. Я замер у распашных дверей, борясь с искушением сначала подкрепиться.

Шорох сбоку заставил меня дернуться и обернуться, а затем и подскочить на месте. Не заорать мне стоило огромных усилий. У подножия лестницы, видной через распахнутые двери гостиной, стоял призрак.

Ну, мне так сначала показалось. Фрося облачилась в белую ночнушку до самого пола и стояла, не двигаясь, только глаза сверкали, бликуя от проникающего внутрь света фонарей.

— Твою ж... — на выдохе прохрипел я. — Ты чего пугаешь так?

— Вы свою то рожу видели, дядь? — усмехнулась девчонка, отмерев. — Кто тут кого ещё пугает.

Я повернулся к ростовому зеркалу, висящему в коридоре и вздрогнул. Моё лицо представляло собой кровавую маску. Волосы торчали лохмами, намертво уложенными застывшей кровью. Вместе с темной одеждой видок у меня был тот ещё. Понятно, почему немногочисленные встреченные мной люди шарахались, перебегая на другую сторону дороги.

Я как-то вяло подумал о воспитательной работе и попытался пригладить гнездо на голове, но застрял в волосах и чуть не выдрал внушительный клок.

— Хм, рабочие моменты, — в итоге выдал я. — Привыкай, ещё не такое увидишь.

— Чего я там не видела, — прозвучал равнодушный ответ.

— Кстаааати, — я повернулся к ведьмочке и заморгал, той уже не было в гостиной.

Ладно, гоняться по темному дому в таком виде за девчушкой, идея так себе. Может ребенок в туалет встал среди ночи, а я тут с допросом. Так что я передумал догонять Фросю и всё же отправился в душ.

В начищенной до блеска ванной комнате меня ждал ворох душистых полотенец, пушистый махровый халат и банные принадлежности. Я чуть не прослезился от кайфа под струями горячей воды, смывающими с меня бурые потоки.

Даже аптечка нашлась, не иначе Ларс подсуетился, укомплектовав её всем необходимым для перевязки ран. Я залатал порезанный бок, обработал прочие царапины, облачился в халат и пару секунд смотрел на тапочки в виде зайцев, раздумывая чья это была идея...

Развесистые уши тапок особенно контрастировали с вышитым на груди грозным гербом рода Ржевских. Когда только камердинер всё успел? Красно-черная мантикора душила питона среди шишек, а из меня сделали зайку...

Воспитательная работа будет ждать не только подростковую часть домашних.

Я спустился вниз вальяжно, неспешно ступая по лестнице и воображая в одной руке бокал, а в другой сигару. Да так замечтался, что чуть не полетел кубарем, наступив на злосчастное заячье ухо.

Так что графское благодушие с меня слетело и на кухню я зашел хмурым. Демон сидел возле стола и читал газету при свете настольной лампы. Адская продукция в литровой бутыли подсвечивалась теплым светом, по запотевшему боку медленно стекала капля.

Зрелище меня выбило лишь на миг.

— Ты какой демон? — с ходу набросился я на коротышку.

— Демон! — он отложил прессу, с гордостью ударил себя в грудь, на столе звякнула бутыль, после чего прозвучало с надеждой: — Накатить?

— Тьфу ты, — я разочарованно опустился на табурет рядом.

Ясно, демон алкоголизма это. Никакого темного ореола вокруг Чупани я не видел, хотя всматривался до рези в глазах. От такого внимания самогонщик смутился, но свою жизненную цель не забыл и пододвинул тару ближе. Я лишь покачал головой и тяжело вздохнул.

— Хозяин болеть? Голова бум-бум? — забеспокоился демон.

— Бум-бум, — растерянно согласился я.

Смотрел на это чудо и понимал, что придуривается. Чувствовал прямо тем самым интуитивным местом, что не так прост этот демон. И хрен он мне в чём сознается. Не сейчас, по-крайней мере. С чего ему мне доверять и сразу выдавать всю информацию об их мире? Учитывая мою профессию то...

— Ладно, Чупаня, знаю я, что ты мне не веришь, — честно признался я, глядя в желтые глаза. — Понимаю, сочувствую и всё такое. Но раз уж так получилось и мы с тобой под одной крышей оказались, надо налаживать контакт...

— Накатить? — одновременно с гнусавой фразой бутыль придвинулась ещё ближе.

Понятно, этот контакт будет стоить мне печени... Я помотал головой, усталость вдруг навалилась разом и я с трудом поднялся, решив отправиться спать, а все проблемы с демонами решать с утра пораньше и на свежую голову.

А то знаю я этот кальвадос. Не успею понять каким волшебным образом, опять пойду косить траву.

Утро встретило криками и звоном бьющейся посуды. Внизу опять происходил какой-то бытовой апокалипсис. Но вот источник пронзительного вопля, разбудившего меня, я идентифицировать не смог.

— Аааа, — высоким женским голосом верещало с первого этажа.

Крик оборвался и я было закрыл глаза, решив проигнорировать и доспать, как тут дом тряхнуло. Несильно, но люстра над моей головой закачалась, вызывая желание подняться.

Выяснять, кого там убивают на этот раз, я не торопился. Там достаточно людей, чтобы разобраться где спрятать труп, если что. Так что я обстоятельно умылся, почистил зубы и переоделся в форму. И только потом спустился в гостиную.

Несмотря на убийственные звуки, в самом разгаре был завтрак. Фрося с Михой бились за румяный пирожок, уже последний. Судя по размеру начищенного блюда и количеству крошек, пирожков изначально было много, но только не для бездонных юношеских желудков.

Сбоку сидел хмурый Еврипий со свежим фингалом под глазом и намазывал варенье на половину батона, разрезанного вдоль. Перед ним дымилась чашка, вместимостью литр, а то больше. Посудина вздрагивала от ударов, сотрясающих дом.

И никто не обращал никакого внимания ни на локальное землетрясение, ни на короткие вскрики, доносящиеся со стороны кухни, ни на грохот бьющегося стекла оттуда же. Удивительная выдержка.

Я посмотрел в сторону шума, распашные двери выплюнули моего камердинера, присыпанного мукой и слегка взъерошенного. Ларс отряхнулся, поправил пиджак и ласково мне улыбнулся, поклонившись:

— Доброго утра, ваше сиятельство! Завтрак... — швед опасливо обернулся назад, — хм, подан в гостиной.

— Я заметил, — я выжидающе уставился на него, но не дождавшись объяснений, спросил сам: — Что-то случилось?

— Ничего, стоящего вашего внима...

Договорить мужчина не успел. В кухне вновь громыхнуло, взвизгнуло и двери распахнулись, снося Ларса с ног. Камердинер улетел в противоположную стену, а из кухни выскочило... нечто.

Сначала я подумал, что это ещё один демон. Перемазанный с головы до пят невысокий мужичок выглядел как тот черт из табакерки. Вытаращенные глаза вращались, добавляя ему сходства с исчадием бездны. Короткие темные волосы дотлевали, одежда была изорвана, а в руке он держал медный половник, выставив его перед собой, как священную защиту. Кривая короткая бородка задергалась и он высоко пропищал:

— Я на вас пожалуюсь! Святош на вас натравлю!

Так как он в этот момент смотрел именно на меня, то я удивился. Знакомы мы не были для такого быстрого развития отношений. Мои брови поползли вверх, а глаза неизвестного расширились ещё больше, когда он увидел на моей форме отличительный знак, который я получил наконец в обители.

Так что скрещенные мечи теперь красовались на графском щите.

Когда я перед экзаменами пришел к Володе и ткнул в него выданной в канцелярии справкой, нашивку он выдал без вопросов. Возможно, потому что бумажка была заляпана чем-то бурым, сильно похожим на кровь. Случайно её запачкал, но это убедило завхоза сразу же.

— Это кто? — холодно поинтересовался я у поднимающегося на ноги шведа.

— Г-г-г-г, — принялся заикаться чумазый. — Господин, никто я... Меня тут не было! Я ничего не видел!

Мужичок рванул с места, забуксовал, но помог себе руками, оттолкнувшись от стены и вылетел наружу, чуть не выбив входную дверь с петель. Пара секунд мелькающих пяток и он исчез за воротами.

— Это повар, — печально сообщил камердинер. — Ваше сиятельство, поговорите со своим, — он махнул на кухню рукой, — подчиненным. Он же всех изведет, а обычные люди непривычные...

— Он что, видел Чупаню? — меня окатило волной жара.

Одно дело наша безумная команда и жильцы, ещё не такое видавшее. Но если кто-то и правда настучит в обитель? Я уже собрался пойти изгонять неуемного домового, но Ларс помотал головой.

— Нет, он не показывался, но представление устроил такое...

Пришлось мне идти и разбираться с хулиганом. Оказалось, что помимо потомственной тяги к самогоноварению, у демона был требовательный вкус к кулинарии, обращению с продуктами и способам приготовления и использования утвари. Примерно этим он и оправдывался, называя пришедшего с утра повара криворуким, косоглазым и альтернативно одаренным.

Чупаня сначала намекал, двигая посуду, уменьшая или увеличивая газ, а затем принялся бросаться предметами, для убедительности. Мужичок, к его чести, выдержал долго. Так что кухню разнесли прилично.

Я пригрозил экзорцистами, велел навести порядок и отправился завтракать, пообещав в качестве моральной компенсации тщательнее подбирать персонал.

И только я устроился во главе круглого стола, выбрав её путем присутствия там своей персоны, как уже Еврипий уставился на меня круглыми глазами. Он поперхнулся чаем, выронил батон, упавший на пол конечно же вареньем вниз и зашептал:

— Илья, ты... Ты...

— Я завтракаю.

Монах намек понял и кивнул, но под его пристальным взглядом принимать пищу было неуютно. К тому же детки решили, что это очень забавная игра, и тоже принялись сверлить меня взглядами, не забывая сметать все угощения.

Ещё и Ларс маячил рядом, встав у стула и замерев в ожидании указаний. Выдержал я недолго.

— Так, — я отодвинул тарелку с яичницей и состроил суровую рожу. — Давайте договоримся. Меня не дергать и творите что хотите. Но лучше так, чтобы я вас вообще не слышал. Ларс, я не хрустальный, если мне что-то понадобится, я тебя позову. Еврипий, хватит меня гипнотизировать, я понял что ты что-то сказать мне хочешь, но дай пожрать нормально. Вы, — я перевел взгляд на мелких. — В школу отправлю. Клоунов.

Все притихли, монах перестал на меня пялиться, а камердинер отошел и присел на свободный стул. Подростки, услышав слово «школа», побледнели и даже есть перестали. Я обвел всех мрачным взглядом, усиливая эффект.

— В общем так, — выдержав достаточную драматическую паузу, закончил я: — Договоримся, что утро и завтрак священное время. Если сможете хотя бы эту часть дня вести себя нормально, то будем считать это успехом.

Зря я конечно сразу с поблажки начал, но меня манили ароматы еды, да и дом вроде пока был цел, чему я удивился. Учитывая количество и разнообразие жильцов. Но вроде все вняли и завтрак продолжился спокойнее.

А, когда закончил, то жестом позвал Еврипия идти за собой. Прихватил кофе и вышел на террасу. Наказание в виде уборки парка выполнили на отлично. Успели даже деревья подстричь. Теперь вид на территорию не так устрашал, да и при свете солнца смотрелись заросли вполне симпатично.

— Ну? — я устроился в плетеном кресле и отпил божественного напитка, благодаря богов за то, что кофеварка пережила все приключения.

— Илья, — монах повздыхал и начал издалека: — Ты уж меня извини, не привык я к таким поворотам в жизни. Годами в своей глуши сидел и дальше бы продолжил, да... В общем понял я, что отсиживаться не поможет. Тем более когда такое происходит, — он неопределенно обвел рукой парк и дом. — Удивил ты меня, в общем.

Я его прекрасно понимал, меня вышибало примерно всё, что происходило вокруг. А если учесть, что мужик действительно почти всю жизнь провел в отдаленной обители, где из волнительных событий разве что смена времени года, то его поведение логично.

Может нам вместе за успокоительным к профессору сгонять? Я усмехнулся и уточнил:

— Так в чём дело?

— Утром я проверял Ефросинью на одаренность...

— И что с ней? — я подобрался и насторожился.

Какие сюрпризы могла подкинуть юная ведьма, можно было лишь предполагать.

— Нет, дело в том, что эффект печати искателя всё ещё действует, — он помотал головой и обхватил себя руками. — И обеспокоило меня то, что я вижу в тебе.

Глава 4

Что он мог увидеть, если Лазарь скрыл меня от этого мира? Ну, его представителей по-крайней мере. Я прищурился на монаха, пытаясь разглядеть в том признаки нечеловечности. Либо так, либо эфирная печать всё таки не сработала... И я не знал, что из этого будет хуже.

— Голова не болит? Усталость, сонливость, галлюцинации? — принялся опрашивать меня Еврипий.

— Давай без этого, говори сразу.

Но к себе я прислушался. Голова гудела, но скорее от разнообразных мыслей, чем от всего упомянутого. Да и выспался я неплохо, несмотря на то, что вернулся глубокой ночью. Царапины уже зажили, рана в боку не беспокоила.

Усиленная регенерация вместе с целительными обнимашками с моей хранительницей сработали отлично. Не огурчик конечно, но и особо жаловаться не на что было.

— Ну, хорошо, — сдался монах, сложил пальцы вместе и принялся с заумным видом читать мне короткую лекцию: — Печать, которую я использовал на девочке, не просто выявляет одаренность, но и показывает уровень владения даром. Она непробужденная, но явно пользовалась магией забытых богов, а это значит что и мастерство могла поднять. Необычный случай, но дар есть дар и я надеялся что смогу увидеть.

— Сильна? — только и спросил я.

— Да, Илья, потенциал у девочки огромный. Не могу понять как это возможно, без проведения ритуала пробуждения, но её умения уже на уровне мастера, насколько это применимо к запретной магии.

Я уже понял к чему ведет, но терпеливо ждал новости. Про Фросю монах рассказывал спокойно, значит её ранг не представлял проблемы и с ним справиться новоявленный учитель мог.

Ну а как без ритуала девчушка смогла стать сильнее, я тоже знал. Демоническая кровь, она же божественная пыль, которой у её бабки было в достатке. Еврипий об источнике усиления одаренных явно не знал, а говорить я ему об этом пока не собирался. И без того мужик нервный в связи со всем происходящем.

Тут то меня от своих мыслей и осенило. Кровь высшего, которой я наглотался по самое не хочу! Неужели...

— Ты почти на третьей ступени, — сознался Еврипий. — И такой быстрый скачок ни к чему хорошему не приведет. Не знаю что за эликсиры ты принимал, но остановись. Процесс идет слишком быстро и отклик от печати... странный. Ты сгораешь изнутри, Илья.

Ну вот и приехали. Я пощупал себя и оптимистично заверил искателя:

— Чувствую я себя прекрасно.

— Это может измениться в любой момент, не радуйся раньше времени, — спустил он меня на землю. — Я бы посоветовал обратиться в обитель, к мастеру-алхимику, но если у тебя нет приемлемого объяснения как ты перескочил ступень...

Я мог, по идее, объяснить всё схваткой с демонами в убежище. Но для такого продвижения тварей должно было быть тысячи. С помощью Глеба и этот момент можно было как-то обыграть. Но говорить про ведьму и как она погибла наставнику я не хотел. Пришлось бы сдать Фросю, рисковать девчонкой я не мог.

Да и главного алхимика мы вывели из строя на экзаменах.

Мои познания в зельеварении находились в зачатке и весьма опасном, судя по неудачным практическим работам. Даже выучи я экстерном нужные знания, результат может быть слишком непредсказуемым.

Я окинул взглядом залитый солнечным светом парк, покачивающиеся на ветру длинные стволы деревьев и вздохнул. Выход был только один. Как я не откладывал его, уговаривая себя, что это не срочно, дальше тянуть нельзя.

Нужно отправляться к профессору Далматскому.

— Что-нибудь придумаю... — протянул я, кивнув. — А больше ты ничего не увидел? Ну там хранителя или подобное?

— Нет, — помотал головой Еврипий, чем успокоил, печать духа работала. — А ты что-то смог из других способностей? Илья, ты же не применял другие печати? — оживился мужчина.

— Кстати! Если ранг увеличился, я же могу...

— Не советую, — нахмурился монах. — Без присмотра целителя это может быть опасно.

Зараза, и телефон с контактами нужных людей остался в катакомбах. Прорываться туда за своими вещами? Да даже возьми я команду и наемников, людей у короля много, будут жертвы.

Можно, конечно, заявиться к целителю без предварительного звонка и прямо там провести эксперимент. Но характер у старика был не самый добродушный, может и послать куда подальше. Портить отношения с полезным человеком мне тоже не хотелось.

И отправлять кого-либо в подземной царство нельзя. Одно дело рисковать собой, другое людьми, которые мне доверились. Король может устроить немало неприятностей, просто потому что так захочет.

В общем, выходило что безопасного пути нет, значит сначала профессор, а потом рассчитывать на свои силы.

Я отправил Еврипия заниматься с юной ведьмой, не откладывая обучение перспективной девчушки. А сам прогулялся до соседнего квартала.

К профессору просто так я приехать не мог. К безумному ученому попасть без приглашения было нельзя. Герман воспользовался приличной взяткой, которую пришлось давать уже на месте, и то после разговора с Далматским. Того история графа заинтересовала.

Моя история могла чудаковатому мужику и не понравиться, да и прорываться через охрану было глупо, учитывая мою неспособность пользоваться печатями.

Так что заявиться к нему я хотел если и не официально, то по-крайней мере с разрешения. А такой доступ я мог получить лишь в одном месте.

Секретная императорская библиотека встретила меня обычной тишиной и слабым пряным ароматом, витающем в прохладном воздухе подземелья. Лазарь, в неизменном старинном камзоле, встречал меня теплой улыбкой.

— Ваше сиятельство, — кивнул хранитель на мою нашивку. — Поздравляю.

— Благодарю, — я поклонился духу, помня о его несомненном могуществе.

Великану такое обращение явно понравилось, улыбка стала ещё шире и он спросил:

— С чем на этот раз пожаловали?

— Мне нужно попасть к профессору Далматскому, — сразу выдал я.

Как бы мне ни хотелось засесть в библиотеке за книгами по демонам и экзорцистам, пришлось отложить это. Если Еврипий прав, а я не сомневался что он знает о чем говорит, времени у меня мало. А то и вообще нет.

Магистра моя просьба удивила и даже насторожила. Я заверил Лазаря, что местонахождение профессора мне известно, так что этот секрет я не буду просить раскрывать.

Но причину назвать пришлось. От духа скрыть моё продвижение по ступеням не получилось бы. Да и повод в виде изысканий на эту тему, оказался подходящим для согласования посещения.

Князев отвел меня в читательскую комнату и удалился улаживать формальности. Возможно, узнавал у его императорского высочества, можно ли мне дать доступ. Времени это заняло не так уж много, но я успел известись, обдумывая что делать, если мне вдруг запретят.

Когда дверь отворилась я увидел задумчивое лицо Лазаря, то вздохнул. Расстались мы с профессором не очень хорошо и он вполне мог затаить обиду. Мог и забыть, конечно.

— Иван Сергеевич готов вас принять, — сообщил мне хранитель после недолгой паузы. — Он не сразу согласился, пришлось убеждать его в важности этой встречи. Как я понимаю, ваше общение с ним прошло не самым удачным образом?

Не самым удачным, да уж. После того, как мы чуть не свихнулись и не переубивали друг друга на той полянке, слово самое то. Неудачно. Далматскому наша острая реакция не понравилась, и получается запомнил...

— Ну, произошло некоторое недопонимание. Ничего критичного, — не очень уверенно ответил я, уже сомневаясь в том, что это хорошая идея.

А ну как профессор меня накачает чем-нибудь, «случайно» конечно же. Но отступать я не собирался. Поговорю, извинюсь, налажу отношения. Помощь ученого мне была необходима, так что и прогнуться могу немного.

— Ну раз ничего критичного, — усмехнулся Лазарь и протянул мне тонкую книжку: — Вот, передайте Ивану Сергеевичу, он этот труд давно искал, а вам поможет растопить его сердце.

На потертой обложке было написано «Перечень запрещенных алхимических соединений, расширенное издание», отчего мне вновь стало не по себе. Вряд ли она профессору нужна для того, чтобы эти самые соединения не делать.

Но за книгу я поблагодарил, возможно такой подгон действительно задобрит ученого. Лишь бы сразу на мне не проверял по списку.

Я зашел в салон сотовой связи, за телефоном, взяв тот наугад, не смотря на все старания продавца впарить мне какой-то космический аппарат, способный по его словам чуть ли не в бездне работать.

Телефон Алексея Григорьева, моего водителя, был на визитке, которую он мне дал и которая, к счастью, хранилась в кошельке, оставленном дома ночью. Попросил я его отвезти меня до городка, рядом с которым и находилось имение Далматского.

Местонахождение профессора я сообщить не мог, так что оставил Алексея меня ожидать и отправился по лесной тропинке, ведущей к озеру, на берегу которого и стоял дом ученого.

Погода стояла отличная, редкие облака носились по голубому небу, подгоняемые теплым ветром. В кронах сосен щебетали пташки, хвойный аромат щекотал нос, я шел с книжкой под мышкой и напевал какую-то веселую мелодию под нос.

Настроение от прогулки в лесу улучшилось, так что в ворота я стучал воодушевленный и верящий в самое лучшее. Калитка открылась автоматически, я помахал в камеру наблюдения, висящую на высоком заборе и пошел сразу к террасе за домом.

Далматский так же, как и в нашу прошлую встречу, чаевничал на свежем воздухе. Выцветшие глаза мужчины уставились на меня непонимающе. Похоже, опять забыл, что у него будут гости.

— Добрый день, Иван Сергеевич, — я вежливо поклонился и протянул книгу: — У меня для вас небольшой подарок.

Едва профессор пробежался глазами по названию, они загорелись, мужчина подскочил и схватился за своё сокровище. Восхищенный взгляд не отрывался от обложки и он бережно открыл книгу, повернувшись и направившись от дома.

— Ммм, погодите! — я бросился следом, мысленно ругаясь.

Надо было ему книгу после передать. Уйдет сейчас в себя, хрен увлеченного ученого потом заставишь мою проблему решать.

— А? — вздрогнул Далматский, оборачиваясь ко мне. — А, вы всё ещё здесь. Мы с вами по телефону разговаривали?

— Нет, Иван Сергеевич, не со мной. Но помочь мне сможете только вы!

— Хм, — мужчина с жалостью посмотрел на книжку, затем на небо и перевел взгляд на наручные часы. — Что же, немного времени я могу вам уделить. Что вас беспокоит, юноша?

Этикет он нарушил точно не нарочно, поэтому я на такое обращение не стал обижаться. Пусть зовет меня хоть Сьюзи, главное чтобы решение нашел. Вывалил я проблему очень быстро, но стараясь не забывать ни одной детали.

— Ах, это, — Далматский задумчиво поднял глаза к небу, а я застыл в ожидании. — Ну это сущий пустяк, право зачем было меня то беспокоить с такой тривиальной задачей.

Я уставился на резко заскучавшего мужика с надеждой и мольбой. Но признаваться в том, что получил ступень за совсем короткое время, не стал. Побоялся, что начнет допытываться как это произошло. Исключительно в научных интересах, но следующим этапом была бы проверка на практике. А моё «очень быстро» его недостаточно впечатлило.

— Если это пустяк, то не займет много времени? — я кивнул на книгу, прижатую к его груди. — И останется ещё уйма, чтобы изучить перечень.

Мой намёк на вожделенную литературу попал в цель, Далматский оттаял, заулыбавшись и часто кивая. Профессор шустро рванул к отдельно стоящему домику с лабораторией, а я старался не отставать.

Внутри что-то булькало в колбе над горелкой, жужжали работающие приборы, а химией и травами воняло ещё больше, чем в предыдущий раз. Мне кивнули на стул, стоящий в сторонке и я осторожно присел на него, внимательно наблюдая за действиями ученого.

Книгу он с явной неохотой отложил в сторону, но тут же увлекся приготовлением эликсира. Немолодые руки замелькали, ловко орудуя и творя печати. Божественной пыли я среди разнообразных ингредиентов не увидел, но не решился отвлекать в процессе.

— Хм, а если усилить эффект вот этим? — себе под нос бормотал Далматский, что-то бросая в сосуд.

Там уже булькало и исходило паром, от брошенного пучка трав вспыхнуло, над поверхностью появилось темное облако, профессор закашлялся, а я вжался в спинку стула. Скорее всего, всё же плохая идея была...

«Пустяк» занял не так уж и мало времени. Минуты тянулись, в сосуде шипело и плевалось горячей жидкостью, которая становилась ядовито-желтого цвета по мере приготовления. Я посматривал на дверь, но держался. Дышать стало сложнее, небольшое помещение заполнилось парами, от которых кружилась голова.

Я впал в одурманенный ступор и даже вздрогнул, услышав победоносный вопль Далматского. Он зачерпнул пойло стеклянной кружкой, посмотрел на свет и опустил внутрь чайную ложку, довольно хмыкнув.

Зазвякал, размешивая дымящийся напиток, достал её и попробовал кончиком языка. Нехорошо позеленел, постоял так какое-то время и затем протянул чашку мне.

— Это что? — задал я проверочный вопрос.

Надежды получить ответ в виде полного списка ингредиентов у меня не было. Я всего лишь хотел удостовериться, что ученый в процессе не забыл, для чего он делает это пойло.

— Лучше выпейте залпом, — проигнорировал он вопрос, но увидел мой подозрительный взгляд и добавил немного недовольно: — Ну а зачем вы пришли? Это решит вашу проблему со слишком быстрым прогрессом возможностей.

Но меня такая расплывчатая формулировка не устроила, так что я принялся задавать уточняющие вопросы. Далматский постепенно раздражался, но заверял в том, что не у меня отрастет хвост или прочие лишние конечности, мне не начнет мерещиться всякая ерунда, не отнимется язык или ещё не дай боги что.

На предположение о возможности в принципе лишиться способностей, он возмущенно отмахнулся:

— Не несите чепухи, юноша, это в принципе невозможно. Можно пробудить, можно скрыть, можно затормозить процесс, но лишить - это нонсенс.

Эх, спросить бы про то зелье, что он приготовил для монаха, что скрыл нулевку. Но тогда я выдам своё реальное положение. И даже если профессор не станет докладывать сам, то ему могут задать вопросы обо мне. Я бы точно задавал.

Так что я тяжело вздохнул, посмотрел на ярко-лимонный цвет напитка и протянул руку, забирая кружку. Уже хотел было принюхаться, но меня остановил профессор, предупредительно сообщив:

— На вашем месте я бы этого не делал. Может отключить обоняние на какое-то время.

Я замер, задумавшись и взвешивая все за и против. За было только одно: шанс не умереть в страшных муках, когда организм не справится с растущим даром. Против была уйма шансов умереть в страшных муках от этого пойла.

Зажмурился, выдохнул и опрокинул в себя зелье. Горло обожгло словно лавой, язык защипало, а от мерзкого вкуса затошнило так, что мне огромных трудов не вернуть результат труда профессора обратно в тару.

— Вот и славненько, — услышал я приглушенный голос и почувствовал, как меня поднимают под руку и подталкивают. — А теперь у меня другие дела, так что идите, юноша, не мешайте.

От открытия глаз мне стало хуже. Тошнота усилилась, меня зашатало, но профессор вывел меня на свежий воздух, от которого стало полегче. Я едва передвигал ноги, тропинка плыла и убегала.

— Идите, идите, — послышалось мне в спину. — Если появятся какие-нибудь необычные побочные эффекты, звоните.

— Какие? — меня эта фраза взбодрила достаточно, чтобы развернуться на месте.

Меня тут же повело в сторону, но попавшаяся под руку тощая сосенка помогла мне устоять на ногах. Далматский отмахнулся, уже на пороге лаборатории и ответил, не поворачиваясь:

— Да ну откуда же мне знать.

От обиды на такое я икнул и решил высказать ученому всё, что думаю про его заверения в обратном, звучавшие буквально несколько минут назад. Но лаборатория потеряла очертания и всё погрузилось в темноту. Во рту появился привкус желчи, и вслед за отключившимся зрением моё сознание помахало мне ручкой и шустро свалило.

Я почувствовал, как заваливаюсь назад, деревцо в моей руке затрещало и, кажется, я успел крикнуть что-то сильно матерное, прежде чем вырубился...

Глава 5

Живой! Первое, что я подумал, осознав себя. Живой, мать вашу, бездну.

— Сука! — первое, что я сообщил миру, не успев открыть глаза.

Сдавленный писк над ухом, никак не могущий принадлежать профессору, заставил меня распахнуть глаза. В затылок и спину упиралось что-то жесткое, а на меня уставилась девчушка. Голубоглазая, курносая, вся в веснушках и с толстой косой до пояса.

— Простите, это я не вам... — я схватился за голову и попытался подняться.

Чувствовал я себя так, словно налаживал контакт со своим демоном-самогонщиком и пойло он больше не разбавлял... Мутило, двоилось, ныло и трещало всё тело. Незнакомка тем временем исчезла из моего поля зрения и я увидел, что лежу на длинной лавке за столом. Просторная комната, судя по немалому месту для многолюдных застольев, столовая. Через распахнутые окна виднелись вершины сосен, и солнце уже клонилось к ним.

Стараясь не делать резких движений, я сел и мой взгляд уперся в графин с водой. Раздумывал я недолго. Во рту аж скрипело, настолько пересохло, так что будь там хоть настой мухоморов, я припал губами к стеклу и опустошил тару наполовину.

— Господин в порядке? — услышал я мелодичный голосок.

Девушка стояла чуть поодаль и немного нервно наглаживала косу. Совсем не ребенок, как показалось сначала. Светлый сарафан облегал стройную фигуру, вызывая позабытые ощущения. Так, стоп. Этот изверг, надеюсь, не подмешал в эликсир своё фирменное средство от мужской слабости? Как бонус постоянному клиенту.

Я зажмурился и сделал ошибку, то есть потряс головой. Все шальные мысли тут же унеслись в хмельном хороводе. Облокотившись на стол, я уперся лбом в руки и зачем-то соврал:

— В полном.

Едва слышный смешок, шорох ткани, шлепанье босых ног и на мою шею легла прохладная рука. От прикосновения маленькой, почти детской ладони, полегчало. Головокружение стихло, тошнота отступила. Только тело болело, от долгого лежания на деревянной лавке.

— Так получше, господин? — услышал я вопрос и повернулся к спасительнице, застыв.

И поспешил отвести взгляд, чтобы не выдать себя им. Изящное смуглое тело окутывала дымка. Как мираж, она дрожала и таяла, почти незаметная. Голубоватое, с более темными прожилками, сияние струилось по её руке и переходило ко мне.

Девушка убрала руку с моей шеи и видение пропало. Я сглотнул и снова потянулся к графину.

Что это за хренотень, я уже догадался. Способность экзорцистов видеть чужую магию и её источник во время её использования. По тому же принципу искатели могли увидеть примерный уровень одаренного во время применения печатей.

И сейчас милейшее голубоглазое создание использовала запретную магию. И вариантов в мозгу промелькнуло несколько. Либо это побочный эффект зелья Далматского, на время усиливший способности. Либо увидел я лишь благодаря тому, что магия использовалась на мне и она меня касалась. Либо...

Либо мне нужен соображающий в своём деле экзорцист, чтобы понять, как это работает. Пока я привыкну к таким визуальным эффектам, дерганным стану.

Я бросил косой взгляд на девушку, но та выглядела как обычный человек. Только побледнела слегка, так что веснушки ещё отчетливее проступили на лице.

— Тебя как зовут то, милая? — я поставил пустой графин на стол и огляделся внимательнее.

Лесной пейзаж за окном мне ничего не говорил. Деревья, небо и порхающие бабочки. Да и в комнате ничего, кроме стола с лавками не было. Дверной проём находился сбоку, через него что-то рассмотреть было невозможно.

— Варвара я, ваше сиятельство, — она исполнила неловкий книксен, придерживая косу. — У Ивана Сергеича в работниках хожу. Вам там нехорошо стало, вот он и велел приглядеть, пока в себя не придете.

Комментировать «нехорошо» я не стал, но хоть выяснил где я нахожусь. На окраине того самого городка, что размещался по соседству с имением ученого. Как я оказался тут, не спрашивал. Вряд ли эта миниатюрная прелестница на себе тащила. Не хватало мне ещё разгулявшегося воображения на тему телеги, проселочной дороги и моего бездыханного тела.

Водитель дожидался меня снаружи. Алексей выглядел слегка обеспокоенным и, по словам Варвары, успел поднять на уши половину поселения в поисках меня. Я всех поблагодарил и с трудом сдержал порыв вернуться к Далматскому, чтобы выразить недоумение по поводу его методов работы.

Самочувствие, исправленное девушкой, улучшалось, что и спасло профессора. Ну и меня заодно, потому что результат нашей встречи был непредсказуем. Интересно, он вообще в курсе, что его помощница ведьма? Впрочем, я не сомневался, что ученому плевать, хоть демоны будут скакать на подай-поднеси.

Да и мне она не навредила, а наоборот, помогла. Возможно, будь на моем месте настоящий святоша, скрутил бы и сдал инквизиции. Я вспомнил то злобное создание в лесу, что мы изловили с командой, посмотрел в небесно-голубые глаза, искрящиеся задором и забил.

Ни черта я не знаю, чтобы выводы делать. А уж тем более верить храмовникам, которые недоговаривают слишком много. Все тут любители недоговорить, остается полагаться на ту информацию, что есть. И добывать новую.

Мы отправились обратно в столицу, нужно было подтвердить, что опыты профессора по добавлению новых ингредиентов прошли успешно. И, после исследования у Еврипия, я собирался засесть в библиотеке. Тихо, спокойно, безопасно и с пользой.

Дома стояла подозрительная тишина, а я не стал выяснять причину столь необычного явления. Отправился в душ, смывать остатки похмельного состояния. Горячая вода окончательно привела меня в чувства, впереди был целый вечер и я задумался.

Нет, реально пора завязывать с этим раздолбайством. Пусть жизнь вдруг превратилась в череду невероятных событий, но думать то, Илюх, надо... Похоже все эти эликсиры не только на тело действуют, но и на соображалку.

Всё, больше ни во что не вписываюсь и ни с кем не связываюсь...

— Ваше сиятельство, ваше сиятельство! — за едва слышимом криком, раздавшимся снизу, прозвучал грохот и какой-то лязг.

Сука, ведь даже секунды не прошло! Я понесся на первый этаж, призвав оружие и перескакивая через несколько ступеней сразу. Гостиная пустовала, шум доносился за лестницей, где виднелась открытая дверь, ведущая прямо в подвал.

Туда я заглядывал мельком, когда осматривал свои владения. Исследовать толком подземную часть дома я не успел. Видимо, зря. Я вспомнил, что тут есть выход в катакомбы и рванул ещё быстрее.

Спуск, крутой и узкий, проходил минуя цокольный этаж и приводил сразу в подвал. Пахнуло сыростью, меня окутал холод, глаза тут же перестроились на ночное видение. Слабый свет, исходящий словно от самих стен, лишь обрисовывал очертания.

Длинный коридор уходил вглубь, заканчиваясь гораздо дальше территории особняка. По обеим сторонам темнели закрытые двери с увесистыми замками. В дальнем конце сверкнул луч фонарика, заплясал по потолку и исчез.

Снова лязгнуло железо и до меня долетел порыв ветра, принося знакомые ароматы. Подземная часть столицы пахла особенно, а я провел там столько времени, что этот прелый и приторный запах не с чем не перепутал бы.

Ну и кто из моих долбоящеров догадался открыть ход?

Я бежал и матерился, поднимая облака пыли, десятками лет копившиеся без хозяйской руки. К лестнице в конце коридора я выскочил злой, покрытый паутиной и сразу махнул косой, чуть не отрезав первую дурную башку, Еврипия.

— Ваше сиятельство? — из-за спины монаха показался растрепанный Ларс.

— Какого хрена вы тут делаете? — вежливо полюбопытствовал я.

Десяток ступеней приводил в небольшое помещение. Облицованное потемневшим от времени и сырости камнем, оно было пустым, не считая массивной решетки у противоположной стены.

Её необычный вид приковал моё внимание. Линии, узоры, изгибы и украшения в виде непонятной растительности сбивали с толку. Но стоило присмотреться, как я понял — это было само по себе печатью.

Металл чуть заметно светился синим, а дверь была приоткрыта.

— Она сама! — тут же оправдался монах, отступая от опасной близости лезвия косы.

— Это правда, — вступился камердинер и нахмурился, обернувшись к проходу. — Я почувствовал всплеск энергии, поддерживающей работу артефактов. Поделился этой новостью с братом и он решил, хм, сам всё проверить...

Я посмотрел на монаха, заметив что он что-то прячет за спиной, и заглянул туда. Прятал он от меня самое грозное оружие, здоровенный бронзовый подсвечник с одной оплавленной свечой.

— Вот с этим значит ринулся под землю? — не удержался я от скепсиса.

Искатели конечно не участвовали в вылазках против демонов и в принципе вели довольно спокойный образ жизни. В основном кочевой, в поисках непробужденных. Но ломануться на предполагаемую демоническую угрозу с этим?

Еврипий стушевался, отводя взгляд, а я не стал развивать тему. Отчитывать взрослого мужика, да ещё при другом, который так и жаждал этого, судя по невинной роже. Потом обсудим методы борьбы с демонами.

Да и угрозы из темноты низкого тоннеля я не чувствовал. Не было там исчадий бездны, по крайне мере тех, кто был для меня опасен.

— Ну и чего орали то? Что-то увидели? — я окончательно успокоился, но косу не отзывал и встал поближе к решетке, перекрывая путь как туда, так и оттуда.

— Нет, — теперь смутился Ларс. — Защита здесь не только на двери, даже открытая она не пропустит чужих. Я ему говорил не трогать, — он кивнул на монаха. — Вы должны сами закрыть и запечатать выход, как новый хозяин. Я приношу свои извинения, моя вина, забыл сказать о переинициации защитной сети.

Эти двое принялись бросать друг на друга насупленные взгляды, а я вздохнул. Ну как дети, ей богу. Упрямый, как баран, монах умудрился поколебать невозмутимость шведа. Тут уже либо подерутся, нажрутся и договорятся, либо так и будут вести партизанскую войну.

Мне нравился вариант пустить всё на самотек, пусть разбираются сами. Но был и другой, действенный и быстрый. Перевести огонь на себя, насадить доброе и разумное, пусть на меня обижаются, на том и сойдутся. Дружить против кого-то проще, когда этот кто-то тиран.

И будь я своем реальном возрасте, так бы и сделал. Но деспотичный пацан не самый весомый повод для сотрудничества. Даже целый граф, нулевка и вообще молодец.

Мой второй тяжелый вздох нарушил тишину.

— Ну и что случилось бы, тронь он дверь? — я решил выяснить суть скандала.

— С большей долей вероятности его поджарило бы, — злорадно сообщил Ларс.

— Получается, что ты ему жизнь спас?

— Ну... Это... — растерялся камердинер. — Получается.

— Угу, — кивнул я, сдерживая улыбку. — А он, получается, ринулся первым и героически погиб бы в пасти демона, спасая тебя.

— Да я... — монах почесал подсвечником затылок и хмыкнул. — Ну я всё же одаренный, а он нет.

— Я, может и не одаренный, но... — начал препираться швед, но я не дал начаться спору заново.

— Так! Вы спасли друг друга, подумайте об этом на досуге. Кое что общее нашлось, и хорошо. Мне то что делать нужно? Как тут всё запечатать?

Оказалось, что как всегда. Кровью. Ларс указывал мне местонахождение артефактов, замаскированных под кованые фигуры, полости в стенах и обычные с виду камни. Я резал косой ладонь и прикладывался, оставляя повсюду кровавые отпечатки.

Заляпав так почти весь подвал, мы перешли к периметру и прошлись вдоль забора, освежая и его защиту. Замкнув защитный контур у ворот, где и мы начали, я получил весьма ощутимое подтверждение.

Воздух метнулся от земли вверх, поднимая остатки листьев и травинки. По верхушке забора с сухим треском пробежалась молния, отчего у меня волосы на теле дыбом встали. Встали дыбом прически и у монаха с камердинером.

Меня ещё и долбануло в конце, как завершение всего этого мероприятия. Я на краткий миг ощутил дом и землю, со всеми его обитателями и артефактами. Каждое спелое яблочко в саду, сопящего на кухне демона, шушукающихся на втором этаже подростков, задумавших шалость, и какую-то живность в пруду, от размеров которой я немного ошалел.

— Ох ты ж, — я перевел замутненный взгляд на не менее ошарашенную парочку и хохотнул.

Если у Еврипия волосы были короткие и просто поднялись, не сильно меняя его облик, то швед стал похож на одуванчик. Светлые и пушистые, они просвечивающем на закатном солнце шаром окружали вытянувшееся лицо.

Я не удержался и прикоснулся, меня ожидаемо ударило остаточным электричеством, после чего я отправил Ларса приводить себя в порядок, а монаха попросил остаться.

Проверку мы проводили на берегу пруда. К самому краю воды я теперь подходить опасался, но только тут было достаточно уединенное место, закрытое растительностью со всех сторон.

Можно было спуститься в подвал и найти подходящее помещение, но мне хотелось побыть на свежем воздухе и насладиться теплым летним вечером. Тем более, несмотря на расположение почти в центре мегаполиса, район был тихим и городской шум еле доносился, создавая иллюзию удаленности.

И, если не смотреть на север, где сверкали стеклом гиганты небоскребов, то можно было представить себя за городом, среди лиственного лесочка. Фонарики убрать и полное единение с природой.

— Ты чего принимал то? — вывел меня из благостных фантазий сварливый голос Еврипия.

Мужик морщился, принюхиваясь и прищуриваясь на меня. Я даже сам себя обнюхал, не сразу поняв, что он не про свежий аромат, которым я благоухал после душа. Вот что он чует, нам и предстояло выяснить.

— Надеюсь, ничего из того перечня... — оптимистично ответил я и отмахнулся на его непонимающий взгляд. — Давай, по расширенному списку проверяй. Уж напрягись, брат, надо.

Напрягался монах до самой темноты. Бормотал фразы, складывал фигуры и подолгу вглядывался в меня, хмурясь всё сильнее и сильнее. Я же старался заранее не напрягаться его реакции. Еврипий в принципе не отличался позитивным настроем, это я уже понял.

Так что я молча стоял, сложив руки на груди и веря в лучшее. Слабость прошла, галлюцинаций вроде не было, так что был шанс избежать неизвестных побочных эффектов.

— Хмм... — протянул исследователь в итоге и потребовал: — Ну-ка, сложи печать.

— А как же целитель? — удивился я его словам. — Сам же говорил, что без его присмотра ни в коем случае.

— Давай, давай, — монах нетерпеливо замахал руками. — Судя по тому, что я вижу, можно.

Такой поворот привел меня в легкую растерянность. Я так давно уже не пользовался печатями, что даже не сразу придумал, с какой начать. Ну и толика недоверия зашевелилась. Храмовнику в ранге мастера, я конечно верил... Но все они тут любители экспериментов над живыми и ещё самостоятельно дышащими.

Нет, к демонам, параноиком стать так можно. В конце концов я поручил этому человеку обучение ребенка.

Можно начать с чего-нибудь самого простого, типа «сети» или «сачка». Но все базовые печати предназначались против демонов, да и мне самому проверить стало интересно. Конечно, глупо сразу использовать родовую технику Воронецких, такое и в нормальном здравии тяжко.

Я вспоминал изученное, отбрасывал то, что Еврипию пока знать не стоит и остановился на оптимальном варианте. Снятие скрытого, что я использовал из гримуара, но в богоугодном варианте, предоставляемом обителью. В общем, не сверхсложная печать, да и без крови, как это было в первый раз.

Сосредоточившись, я вздохнул вечернего воздуха полные легкие и на выдохе произнес слова, складывая пальцы и сменяя фигуры. Неладное я почуял ещё во время фразы, но остановиться не смог.

Магия крови штука такая, задействовав эту силу, прекратить почти невозможно. А моя кровь была везде, буквально впиталась в стены и землю. Я так тщательно окропил ею всё вокруг, что теперь любая магия, творимая здесь, становилась кровной.

Печать напиталась силой и вспыхнула, а затем налилась алым, разгораясь всё ярче. Доля секунды, за которую я успел увидеть тянущиеся со всех сторон бурые потоки, и всё пропало.

Еврипий изумленно распахнул рот, собираясь мне что-то сказать, но я резко поднял руку, призывая его молчать. Со стороны яблоневого сада доносился хруст. Интуиция взбесилась, то вопя об опасности, то убаюкивая меня, так что я ломанулся прямо через кусты, чтобы убедиться самому.

Монах побежал следом, я на ходу призвал оружие, не обращая внимание на прострел в виске. Меня повело, ударило плечом о крепкий ствол, но на ногах я устоял, а слабость тут же прошла.

Готов я был к целому полчищу демонов, инквизиции или даже сомну ведьм. Кто-то нарушил периметр, несмотря на защиту, которая должна была как минимум подпалить любопытный нос. И совершенно точно никого чужого не было тут, когда я замыкал защитный контур.

Я выскочил из кустов, в меня врезался монах, не успевший вовремя затормозить, так что нас увлекло вперед, столкнув нос к носу с тем, кому убийственные артефакты ничуть не помешали...

Глава 6

В свете загоревшихся к вечеру фонариков нарушителя разглядеть было несложно. У мощного ствола яблони, вальяжно на него опершись, стоял натуральный бомжара и сочно хрустел сорванным плодом.

Заросший, грязный и в лохмотьях, в которых было невозможно определить тип одежды, мужик ничуть не испугался нашего появления. Его длинная скомканная борода трепыхалась в такт шевелящейся челюсти, а по ней стекал сок.

В другой его руке, прижатой к груди, лежало ещё несколько яблок. Бомж уже доедал плод к нашему прибытию. Он, чавкая, обсосал огрызок, бросил его нам под ноги и взялся за следующий фрукт.

От такой показательной наглости я дар речи потерял. Еврипий возмущенно засопел за спиной, но тоже не смог ничего сказать. Бомж тем временем хмыкнул, отсалютовал мне новым огрызком и направился вглубь сада.

— Стоять! — отмер я и для убедительности махнул косой.

Ощущения опять словно взбесились. Я никак не мог понять, кто или что передо мной стоит. Но никакой дымки, хоть темной, хоть ультрамариновой, вокруг удаляющегося силуэта не было. Вообще ничего необычного, не считая того, что мужик сюда никак не мог проникнуть.

На мой окрик оборванец не обратил внимания, но немного ускорился. Я метнулся за ним, бомж припустил трусцой, роняя награбленное.

— Эй, мужик! — пытался я остановить вора, но тот, обернувшись и увидев в моих руках косу, почему-то не послушался.

— Да чтоб тебя... — я остановился, засунув оружие под мышку и складывая руки.

Сеть работала одинаково и на демонов, и на людей. А подпитанная кровной магией она ещё и ярко вспыхнула, оседая на нарушителе. Он успел убежать на несколько метров вперед, но я видел среди деревьев, что достиг цели.

О том, что со мной может случиться, я уже не думал. Первая печать не прибила, не должна и эта, попроще. Но зрение помутилось, я моргнул, потеряв из видимости бомжару на долю секунды. И, открыв глаза, увидел прежнее зрелище — улепетывающего мужика.

— Сеть! — крикнул я Еврипию, снова пускаясь в погоню.

Вспышка и снова ничего. Силуэт завилял между стволами, затем резко ушел вправо, под прикрытие темноты. Внезапно весь сад окатило ярким светом, над головой возник настоящий солнечный шатер, прогоняя все тени.

Позади послышался звук падающего на землю тела, но я выискивал взглядом грабителя. Спрятаться было совершенно негде. Миниатюрное солнышко высветило каждый закуток. Бомжа не было.

Я метался среди деревьев, ускоряясь до адской боли в напряженных ногах. Но нашел только оброненные по пути бегства яблоки. Мужик как сквозь землю провалился. Свет постепенно угасал, но я не успокаивался, пока тот не пропал окончательно.

И после этого, ругнувшись, бросился к монаху. Он лежал на земле, раскинув руки в стороны и хрипло дышал. Из носа струилась кровь, но глаза его были пока ещё открыты. Искатель то с сюрпризом оказался.

Печать абсолютного света была одна из сложнейших и выматывала даже магистра, что уж говорить об мастере. Помимо того, что она работала мощным осветительным прибором, парализовала демонов на короткое время. Поэтому, будь это демон, он не смог бы сбежать.

Ведьма, то есть колдун? Тоже невозможно, артефакты были замешаны на магии забытых богов и защищали в том числе против своих служителей. По тому, что сказал мне Ларс, получалось что никто не мог пройти через них.

Дух-хранитель? Но он был тут один, а Кара не раз говорила, что послать её куда-то без моего сопровождения не выйдет. Но Лазарь же как-то торчит в библиотеке...

Мысли скакали от предположения к предположению, но умчались, едва я добрался до Еврипия. Монах бледнел на глазах, губы посинели, а дыхание стало быстрым и прерывистым.

— Эй, держись! — я осторожно пощупал его лоб.

Холодный и покрытый испариной, вкупе с остальными симптомами приводил к неутешительному выводу. Перестарался от слова совсем и сейчас отправится к всеблагим. Такое сокращение персонала в мои планы не входило, а времени было очень мало.

И я обратился за помощью к той, что умела исцелять. Даже простейший призыв хранительницы рода Ржевских, в лице меня первого и единственного, произошел со спецэффектами, подкрепленный кровью. Эдак мне у себя дома магичить придется очень осторожно.

Мантикора явилась в облаке, будто состоящим из миллиарда капель крови, застывших во времени. Сама немного охренела, но визуальное сопровождение тут же пропало, а Кара сориентировалась очень быстро, увидев мой скорбный лик.

— Помоги, — только и смог попросить я, с надеждой глядя в сияющие глаза духа.

И лишь сейчас почему-то подумал, что янтарно-желтый цвет так был похож на демонический. Надежда, что лечебные свойства моего духа распространяются и на других, была слаба. Но действовать нужно было быстро, монах почти испустил дух.

— Добить чтоль? — в обычной ехидной манере поинтересовалась она.

— Спаси его, прошу.

Видимо мой голос был настолько отчаявшимся, что от прочих подколок мохнатая воздержалась. Мускулистое тело в один трехметровый прыжок преодолело расстояние до пациента. Завораживающее зрелище, будь я в настроении любоваться на большую кошку.

Хранительница, сопя носом, обнюхала монаха, лизнула и фыркнула:

— Надеюсь, это не ты его...

Давай, моя хорошая, можешь говорить что угодно, только помоги. Самое страшное, что может случиться, когда видел немало смертей, вот такое. В обыденной ситуации, когда угрозы вроде и не было. Погибнуть в процессе поимки бомжа, ворующего яблоки? Ну уж нет.

Кара больше не озвучивала свои мысли. Прижалась боком к замершему телу искателя и замурчала. Лишь этот звук, такой успокаивающий, разносился в притихшем саду. Урчание и моё сердце, колотившееся аж в висках.

Под этот рокот к монаху невыносимо медленно возвращался нормальный цвет кожи. Дыхание выравнивалось, пропали хрипы и он словно дремал в обнимку с огромной кошкой. Я положил одну руку на загривок хранительницы, но она даже не огрызнулась, сконцентрировавшись на моей просьбе.

В траве затрещали сверчки, тихо гудели фонарики, воздух наполнился ночной прохладой, а мои руки ощущали тепло, исходящее от двух тел. Под одной вибрировала мягкая шерсть, а под другой мерно билось сердце.

Когда монах потеплел подобающе для здорового человека, мантикора поднялась и чуть отошла, усевшись в траву. Я посмотрел на неё со вселенской благодарностью, но сказать ничего не успел, услышав стон.

Еврипий пришел в себя и слеповато приоткрыл глаза, глубоко вздохнув.

— Ну и нафига ты тут ядерный реактор запустил? — накинулся я на него.

Страх за его жизнь отступил и проснулась злость. Я и сам склонен к необдуманным поступкам и геройству, но от незнания же. Монах же прекрасно осознавал, чему ему будет стоить такая печать. А бросаться на амбразуру приказа не было.

— Чего? — он морщился и тер виски, приходя в чувства. — Не ори, а, башка раскалывается. Демона поймал?

— Смылся, — вздохнул я. — Да и не демон это был. Ну, я так думаю, — я прислушался к себе. — Уверен.

— А кто? — слегка обиженно спросил монах.

— Да хрен пойми. Ты как себя чувствуешь?

— Я... Аааа! — заорал храмовник, увидев большую кошку, с интересом разглядывающую его.

Мужик подскочил с резвостью, совсем не свойственной умирающему, и с хлопком свел ладони. Я едва успел ударить по ним, разбивая фигуру и останавливая сложение печати. Вдарил я довольно сильно и снова испугался, что теперь точно добью, но святоша оказался крепок. Мантикора насмешливо фыркнула и склонила голову набок, сверкнув желтыми глазами.

— Вот тебе и спасибо, — проворчала она.

Факт того, что это крылатое чудище ещё и разговаривает, добил мужика и он грохнулся обратно, но сознание удержал, что вызвало во мне отеческую гордость. Не такие и слабые нервы у монаха.

— Что ты такое? — могильным голосом воззвал он к духу.

— Илья, — Кара с укором повернулась ко мне. — В который раз я напоминаю тебе о том, что неподобающее поведение твоих подчиненных оскорбляет меня, — надолго пафосности ей не хватило, так что хранительница неуклюже развалилась и продолжила уже с детской обидой: — Ну че они орут, обзываются и отрубаются вечно? Я что, такая некрасивая?

Чтобы продемонстрировать всю свою красоту, она распахнула крылья, подняла пушистую задницу и выгнула спину, задрав хвост вверх. Тот качался, словно жало скорпиона, поблескивая металлом. У Еврипия начали закатываться глаза и он всё таки отключился, а я покачал головой.

— Красивая, очень красивая. Самая красивая, — добавил я, услышав предупреждающее рычание. — Единственная, неповторимая и неотразимая. Ну не выдерживают они такой красоты.

Хранительница рода одарила меня недоверчивым взглядом, но я держал невозмутимое выражение лица, так что ей пришлось поверить. К тому же я ничуть не врал и не приукрашивал. Такое чудное создание ещё поискать во всех мирах.

Тем более создание, способное исцелить умирающего. Вопросов к духу прибавилось, но Кара потускнела. Натурально. Символы, светящиеся сквозь черный мех, почти погасли, как и горящие огнем глаза.

— Ты это, давай больше не доводи до такого, — заплетающимся языком потребовала она. — В ближайшее время я такое точно повторить не смогу...

Я бросился уже к ней, заключая в объятья с единственным желанием, поделиться с хранительницей силой. Ну должно же это и наоборот работать? Может и сработало, потому что Кара всё таки клацнула на меня зубами, мяукнула в ухо и исчезла, буркнув «ну что за человек...».

Со стороны дома донесся топот ног, прибывало подкрепление. Первым примчался камердинер, уже успевший привести свой внешний вид в безупречный. За ним неслись Фрося с Михой, причем теперь я видел отчетливый синий ореол вокруг ведьмочки.

— Ваше сиятельство! — мне показалось, что в голосе Ларса звучит обвинение. — Что случилось? Что с братом Еврипием?

— Благодарю за заботу, я в полном порядке, — усмехнулся я.

Вот и славно, не так уж и наплевать шведу на его внезапного коллегу. Как я понял, их вражда, пусть и сильно условная, была из-за того, что монах являлся святошей и довольно ярко выраженным. Даже несмотря на то, что ему поручили обучать ведьму.

Началась говорливая суета, я заверил что всё под контролем и оставил уже вполне румяного монаха на попечении его недруга. Швед так разволновался, может потому что не он довел мужика до такого состояния, что позволил себе отмахнуться от меня.

Подростки тоже приняли самое живое участие в оттаскивании святого тела в дом, так что отправился на кухню я с чистой совестью. Но попросил связаться с Германом, чтобы тот связался с наемниками, чтобы те связались с целителем... На всякий случай. Почему-то эта логическая цепочка пришла на ум только сейчас.

Вот когда заботишься не о себе, голова гораздо лучше соображает.

Чупаня дрых. До этого момента я воспринимал демонов как чистое зло, никогда не дремлющее в стремлении уничтожить добро, то есть всё человечество. Но волосатый коротышка раздувал ноздри и пускал из них пузыри, причмокивая.

Расположился демон на разделочной поверхности рядом с плитой. Одна из перепончатых лап подергивалась во сне, на миг погрузив меня в умиление. Но я превозмог это чувство и бесцеремонно дернул его за бровь.

— А? — тут же распахнулись желтые глазищи.

Его взгляд сфокусировался на мне, распахнулась зубастая пасть в приветственной улыбке и прозвучало стандартное:

— Хозяин накатить?

За спиной знакомо звякнуло, но меня этим отвлечь уже было невозможно. Я прищурился на того, кто ревностно охранял своё нехитрое хозяйство:

— Объясни-ка мне, Чупаня, что за типчик там твои яблоки жрет?

— Кто жрет? — демон подскочил, моментально проснувшись. — Никто не жрет, я гнать.

— Ага, рассказывай, — не купился я на его кажущееся искренним недоумение. — Ни за что не поверю, что ты не в курсе. Кто он такой?

— Кто? — тут же ушло в несознанку исчадие бездны. — Хозяин устал? ЧудИтся? Накатить?

— ЧудИтся, конечно, — я ухватился уже за обе брови. — А ну признавайся, а то вызову санитаров, тьфу ты, экзорцистов!

— Ааа, — мгновенно осознал самогонщик перспективы. — Сэл он. Не вредно. Ммм. Не опасно. Кушати, — он зашамкал ртом, показывая суть действий вора.

— Кушати? Чупаня, как он в сад проник? — не сдавался я и не отпускал демона. — Там артефакты! Голова бум-бум, жопа пых-пых, — невольно я сам перешел на образную альтернативную речь.

— Ааа, — повторился волосатый и снова наградил меня пугающим оскалом. — Старый. Давно. Можно.

Из сумбурной речи этого дитя демонических гор я понял, что бомжара тут прикормленный. То ли ещё полвека назад ему дали доступ, то ли ещё раньше. Стариком шустрый грабитель мне не показался, но одаренные могли и больше сотни лет прожить в цветущем виде.

Чупаня так усиленно убеждал меня в том, что это ерунда, что я почти поверил. Почти. Потому что ощущения свои рядом с бородатым я не забыл. Но и опасности не почувствовал.

— Слушай, — в итоге сказал я, всё таки обернувшись на запотевшую бутыль. — С ним как-то договориться можно? Ну, может в приют какой-нибудь отправить? Я не против благотворительности, но против того, чтобы у меня странные личности шарились, как у себя дома.

— За что? — не понял мою речь демон и махнул лапой: — Сад. Там. И тут, только, — он обвел темную кухню взглядом и уставился на меня выжидающе.

— В смысле тут? Он ещё в дом заходит? Что за...

— Не вредно! — настойчиво повторил желтоглазый. — Давно! Накатить?

Да ну ёб твою мать... Налаживать диалог с существом, постоянно предлагающим бухнуть, было нелегко. И подкупал меня отнюдь не отменный потомственный продукт. А напрочь молчавшая интуиция, когда я разговаривал с тем, кого должен был изводить, по заветам и кодексу обители.

А то, как демон вступался за бомжа, вызывало разумную догадку.

— Из ваших? — со вздохом спросил я.

Духи, выглядящие как люди. Демоны, выглядящие так же. Ведьмы, которые исцеляют и спасают жизнь. Кого бить, с кем разговаривать? Тут точно без кальвадоса не разберешься.

— Демон! — гордо ударил себя в грудь Чупаня. — Давно!

Хотелось тряхнуть его хорошенько, чтобы перестал придуриваться. Все меня испытывали на прочность и это не самый приятный опыт. Но не изгонять мне же его. Всех, к той самой матери, чтобы наверняка.

— Давай нормально, по-мужски, а? — с надеждой спросил я и показал на бутыль. — Накатить? Только этого своего, неопасного, позови.

— Накатить! — так завопил демон, что я вздрогнул.

Взгляд, переведенный на мгновение в сторону от стола, упустил момент появления поляны. Звякнуло, пахнуло сладким и притягательными ароматами еды. Уж не знаю, магия это в чистом виде, или этот кулинар заранее заготавливал закуску, но поверхность стола оказалась уставлена угощениями.

Простыми и незамысловатыми. Блестящие наливными боками яблоки, крынка меда, ломти пушистого хлеба и белеющие куски сала, манящий запах которых сразу ударил в нос. Вместо скатерти вновь очутились листы старинной газеты.

Дверь за спиной скрипнула, я обернулся, но увидел встревоженное лицо Ларса. Мужик осмотрелся, принюхался, в голубых глазах появилось одобрение вперемешку с осуждением, положенным по статусу.

— Как брат Еврипий? — спросил я, останавливая его следующие вопросы.

— В добром здравии, ваше сиятельство, но не очень добром уме. Бредит, — заключил он, протискиваясь на кухню. — Вы ждете гостей?

— Если и ждем, то их представлять будешь не ты. По идее, — призадумался я.

— Накатить? — появился между нами Чупаня, протягивая камердинеру наполненный стакан.

Швед стыдливо покраснел, переводя взгляд с исчадия тьмы, бездны и типа зла, на меня. Я отмахнулся, ночь на дворе, а тут такое... Какой уж, к демонам, этикет? Тем более когда такой стол накрыт.

По хитрым глазам волосатого я уже понимал, что знакомства с внезапными посетителями не предвидится. Но был шанс выяснить хоть что-то. Дверь снова скрипнула, впуская слегка покачивающегося монаха.

За ним маячила заинтересованная рожа Германа. А судя по упавшему и разбившемуся имуществу в коридоре, и последующему «ой», граф прибыл с подкреплением в виде всей нашей команды.

Я сделал приглашающий жест, даже не оборачиваясь. Угощение, простое, но щедрое, манило, пять бутылей усиленно потели на столетние новости, а ночь только началась. Когда ещё выдастся такой вечер...

Я прикоснулся пальцами к стакану, ощущая скользящую и холодящую поверхность. Поднял его, встречая гостей, которых всегда был рад увидеть. Демон, как добрая хозяюшка, незримо добавил деталь на стол в виде вазы с конфетами и исчез.

— Ну, друзья, за отличную ночь! — провозгласил я, улыбаясь.

В конце концов, может весь мир подождать всего одну хорошую ночь?

Глава 7

Это не демон, а сущий ангел. Как иначе объяснить, что употребление не самых благоприятно влияющих даже на мутировавший организм напитков не приносят страданий? Магия, волшебство и полная ересь.

Сидели мы на кухне с парнями до самого утра. Душевно и без каких-либо проблем любого характера. Ну разве что Герман вдруг начал обрастать шевелюрой, выполняя свой обет не стричься, произнесенный после своего спасения. Сомнительная ценность, ну да чем бы дитя не тешилось, лишь бы к ведьмам или бабам не пошло.

К рассвету разговоры конечно же начались за женщин, по причине отсутствия обсуждаемого прекрасного пола. Подростков с места преступления сразу отправили спать, не позволив переступить порог. Так что единственная представительница извечного спора удалилась, не успев принять участие. Не дай боги, чтобы повзрослела... Ну а пернатая моя вообще не в счёт.

Животрепещущая тема сводилась, в основном, к фундаментальной физической проблеме. То есть несоответствию роста с соприкасающимся частям тела и как преодолеть это непреодолимое. Когда даже заточенные, в смысле по тому самому росту, под этот самый главный орган, вспомогательные предметы мебели не помогают уравновесить несовпадение.

Превозмочь и логично объяснить законы физики мы так и не смогли...

Еврипий же держался стойко, до упора делая вид, что не видел крылатое ехидное чудовище. Всё таки кремень, а не мужик. Но взгляды на меня бросал такие, в которых мне виделись отдаленные костры инквизиции.

Так что, распив пару мутных бутылей, мы пошли давать клятву верности. Или принимать...

В любом случае, всё действие происходило очень торжественно. Даже подводное чудище графского пруда, к берегу которого мы и добрели, не посмело нас беспокоить. Мы качались, как те березки, клялись друг другу в таком, о чём не говорят в приличном обществе и скрещивали окровавленные руки.

С какого-то рожна там ещё и княжич Ростовский поклялся. Но вроде в том, что связываться с нами, это порочить род. Или наоборот, что наши спины под присмотром благородного рода будут, как за каменной стеной. Тоже от души благородный говорил, это точно.

Короче, к моменту красивого заката мы крепко обнимались. Исключительно в целях поддержки. В том смысле, чтобы не упасть. Шатались, возносили к небесам кубки, то есть граненые стаканы и всё было отлично.

Я не забывал про подозрительного бомжару, свободно жрущего яблоки в самом защищенном месте империи, но ночь и правда была слишком хороша. Бывают такие, даже когда весь мир в огне и кажется, что нет выхода. Когда дурные рожи вокруг вселяют уверенность в самом благополучном исходе.

Так что и проснулся я в хорошем настроении. С легким ощущением выжратого, но это уже мелочи для молодого растущего организма. Поэтому первым делом я сиятельно повелел подать подобающий после такой шикарной ночи завтрак.

Для этого пришлось вежливым матерком будить сначала камердинера, затем монаха, да даже до демона я пытался доораться, но все пребывали в состоянии крайнего удовлетворения проведенным досугом. Иначе говоря спали непробудным сном.

Как самый долбанутый, то есть бодрый, я заказал доставку. «Детки» спали, а я бродил по дому, заливаемому рассветным солнцем, и довольно щурился.

Герман спал в гостиной, обняв изящно выгнутый диван за спинку так, что смотрелось это крайне вызывающе. Я лишь понадеялся, что его неуемная страсть не переключилась на предметы мебели. Но поза графа упорно доказывала обратное.

Карл дрых в плетеном кресле на террасе, в обнимку с бутылью, на дне которой волновались остатки горячительного от его мощного дыхания. Богатырский храп разносился над землей, распугивая утренних птиц, не смеющих нарушать эту симфонию.

Княжич отрубился вместе с Семёном на кухне, подобрав старые газеты под себя вместо подушки. Судя по их скрюченных на печатной продукции пальцам, борьба шла нешуточная. Но победила как всегда, не дружба, а алкашка.

— А хорошо, — с блаженной улыбкой подытожил я осмотр территории.

Доставку пришлось принимать у ворот, так что я вспомнил об ещё одном важном деле. Найме соответствующей прислуги. Негоже графу самому бегать за жратвой... Меня, безусловно, понесло, но посмаковал я новый статус от души.

Нежно пнул прикорнувшего на ступенях монаха и на возмущенный взгляд сунул под нос корзину с выпечкой. Пахла та так, что вызвало священный трепет во взгляде святоши и тут же пробудила субординацию.

Так что накрывать на стол в гостиной мне уже помогал Еврипий, вроде и немного мучаясь от возлияний. Но я видел затаенную ухмылку, злорадствовал монах не по-божески. Ещё бы, Ларс проспал самое святое.

— Заааавтрак! — громко провозгласил я на весь дом, пробуждая всё живое и неживое, от спален в башнях до самого подвала.

И, подумав о благородстве, великих родах, духах и прочая, и прочая, добавил, набрав побольше воздуха в грудь:

— Беееегом!

Команда вызвала оживление в дремлющих рядах соратников и домашних. Захлопали двери, зашлепали по полу босые ноги, кто-то начал жаркий спор за право попасть в гальюн, то есть уборную. Услада для слуха дополнила чудесное утро.

Пищали, ругались и, кажется, дрались, недолго. Растрепанная гурьба набежала в гостиную с одним желанием. Выразить доброго утра моему сиятельству, конечно же. По-крайней мере, именно так они и озвучивали свои зверские выражения лиц.

Со скрежетом зубов и разной степенью недосыпа все пожелали друг другу самого светлого и доброго и принялись за трапезу. Завтрак походил без слов, под яростное звяканье приборов и дребезжание тарелок.

— Да что же ты, сволочь, бодрый такой... — пробормотал себе в кашу Сёма.

Я сделал вид, что не понял, кому адресована самая жизнерадостная реплика и вспомнил важное.

— Ларс, — обратился я к тихому больше обыкновенного шведу, когда все перешли к десертам. — Пожалуй, нам необходим дополнительный персонал...

Кажется, сами демоны сбежали бы обратно в милую и уютную бездну после этих слов. Камердинер мстительно улыбнулся, чем враз уделал зубастый оскал до сих пор сладко дрыхнущего самогонщика из ада.

Ему на помощь пришли те, кого я до этого считал друзьями. Ну, кроме Карла, не сведущего в таких делах и с отеческим восторгом наблюдающим, как уминает пирожки Фрося.

Даже Миха добавлял комментарии к этому важному процессу. Пацан, приодетый в приличную одежду, преобразился лишь внешне. Он старался напускать на себя деловой вид, но быстро забывал и щербато лыбился, сметая всю еду со стола. Мелкий при этом не обращал внимание, чья тарелка, так что стоило хоть кому-то отвлечься, добыча проваливалась в бездонный желудок парнишки. Но самое плохое, девчонка тоже успела нахвататься и стала подельником, умело отвлекая жертв.

Обсуждение минимально необходимого количества прислуги затягивалось, все так и норовили высказать авторитетное мнение или совет. Подростки быстро заскучали, но нашли себе развлечение в виде догонялок, принявшись носиться по всему дому. Так что нудную лекцию про должностные обязанности я выслушивал под визг и топот детских ног.

— Могу поделиться недурственной горничной, — сообщил Ростовский. — Младшая сестра нашего дворового подросла, в имении для столь хорошенькой девицы не самое лучшее место. Хотя и тут... — княжич взглянул с большим сомнением на Германа.

— Брось, Алекс, ну сколько можно мне припоминать, — граф изобразил лик святого, но не обиделся. — Я осознал, как глубоко я заблуждался и бродил в потемках низменных утех. Быстрее бы вернуться на учебу.

Даже Карл закашлялся от такого заявления. Мы все с опаской посмотрели на парня, внезапно пришедшего к полному просветлению. Но никто спорить не стал, от греха подальше.

Тем не менее в таком состоянии я мог доверить ему помощь камердинеру в поиске нужных людей. Пока граф не будет выбирать, основываясь лишь на принципах прелестности, пусть содействует.

Сошлись на малом. Водитель у меня уже был, так что оставались повар, садовник, гувернантка, дворецкий и две горничные. Ларс получил согласие на пошив формы и ливрей, с чем я отправил его в ателье Шепарда. Заодно и попросил заказать мне там гардероб.

Затем началось обсуждение вопросов, касающихся обстановки, всё ещё скудной. Текущего ремонта и нового строительства. Гаража, отдельно стоящего дома для персонала и беседки в саду. Голова пошла кругом, но сбежать из цепких лап шведа не получилось.

После очередного визга и звона бьющегося стекла я отправил подростков на свежий воздух и добавил учителей, в первую очередь по этикету. Подписал все распоряжения и было обрадовался, что свободен, но началась новая напасть.

Паломничество поверенных от столичной аристократии. В звонок у ворот трезвонили без устали, принося визитные карточки и письма с заверениями в дружбе с людьми, которых я в жизни не видел. Весть об официальном графском титуле достигла высшего света...

Ну хоть самолично никто не являлся, отказать в приеме благородному гостю было бы неприлично. Из этого обрисовалась и новая проблема.

— Необходимо организовать званый ужин, — прогремел приговор Ларса.

— Да ну бл... — я заткнулся, увидев лохматую голову Фроси, пробегающую под распахнутым окном гостиной. — Блинчики. Может, не надо?

— Ваше сиятельство! — возмутился швед, краснея. — Это совершенно недопустимо. Личное представление высшему свету обязательное социальное мероприятие, соответствующее вашему положению. От того, кто засвидетельствует вам своё почтение визитом, будет зависеть ваша репутация в обществе!

Тут несоответствующие положению заржал княжич, но заткнулся под строгим взглядом камердинера. Семён грустно вздохнул и поглядел на меня с сочувствием, Карл непонимающе пожал плечами, а Герман мечтательно улыбнулся. Вот кому все эти рауты были в радость.

В общем, пришлось и на это давать добро, а значит ускорять найм, ремонт и обустройство. Эпатировать аристократов я не то чтобы не хотел, просто не так сразу. Хотя все эти расшаркивания и пустые беседы с льстивыми заверениями мне были не по душе.

Но, назвался графом, устраивай светский прием. Ну хоть не маскарад или, упаси боги, бал.

Тут то и я вдруг захотел вернуться на учебу, полигон и на вылазки за демонами. Одно дело прохлаждаться на террасе, наслаждаясь чаем с яблочным вареньем с видом на свой собственный парк. Другое словесное лизоблюдство с поклонами и светские беседы... Брр.

Пока камердинер предлагал форму приглашения и пытался согласовать со мной местоположение вензелей, герба, цвета и тон текста, я слабовольно подумал о том, чтобы учудить какую-нибудь дичь. Ну а что, непризнанный из глубинки, считай деревенщина, чисто на везении получил титул. Вытворить что-нибудь такое, отчего высший свет заречется ко мне в гости хаживать. Заманчиво, но сдаваться не в моих принципах.

Не отступил перед страшным лицом императорской канцелярии, и с этим справлюсь. Но лучше, конечно, к демонам...

За всеми этими заботами прошел почти весь день. Парни свалили, оставив меня на растерзание камердинера, лишь Герман остался, но делал только хуже, внося новые предложения. Швед глядел на графа влюбленными глазами и явно жалел, что достался не ему, а мне.

Под вечер мне доставили неожиданную посылку. Миха, выполняющий обязанности лакея, притащил её от ворот и бахнул об стол, тут же умчавшись доканывать монаха, пытающегося вразумлять Фросю.

С большим удивлением и не меньшей осторожностью я доставал из коробки свои вещи, оставленные в катакомбах. Всё таки Артур решил вернуть мне моё имущество. На дне лежала записка, сложенная пополам и скрывающая помимо лаконичного «нужно поговорить», сигму. Я покрутил монету в руках и спрятал в карман, усмехнувшись.

Вот уж что, а разговоры с подземным правителем у нас точно закончились. Скорее всего это банальная ловушка, хоть и была вероятность того, что король действительно хочет обсудить произошедшее.

Я и обязательно наведаюсь к нему в гости. Когда-нибудь нам придется вновь встретиться и счастливым воссоединением это не будет. Желание разнести там всё у меня не прошло. Только Авалон не сборище клановцев, дюжиной наемников и внезапностью таких не возьмешь. Да и связи у Артура в таких кругах, куда мне пока доступа нет.

К такой операции нужно готовиться долго, обдуманно и задействовать уйму ресурсов, которые ещё предстоит заполучить. Боевая коса, крылатая кошка, нервный монах, несколько адептов — ресурсы неплохие, но недостаточные.

А значит? Значит, всё таки можно начать и со знакомства с аристократами. Надеюсь, они деликатно позабудут один сожженный баронский дом и один потопленный графский корабль. Сущие мелочи.

Другой путь был более опасен для здоровья, но по всему выходило, что и от него нельзя отказываться. Помочь Глебу, а заодно цесаревичу со светлейшим князем Воронецким. Вот уж кто мог мне дать нужные связи, так это они. Для этого нужно всего лишь вписаться в расследование наставника, его интересы постоянно пересекаются с будущим императором и теми, кто будет при нём.

Только рисковать придется драгоценной шкурой. Высшие демоны, одержимые... Не тот противник, что вызывает уверенность в своей победе. И, прежде чем связываться с ними, нужно понять как их вычислять и как с бороться с этой напастью.

Желательно никому при этом не спалить, что я нулевой.

Еврипия я не хотел отвлекать, но пришлось. Впрочем, монах с такой радостью откликнулся на просьбу побеседовать, что я ему посочувствовал. Фрося, милейший ребенок, при этом изображала покорность и послушание. Но то, как сбежал от неё первый же учитель, вселяло в меня ужас. Ох, чувствую, ещё натворит девчонка бед.

— Дядь, — остановила она меня, когда я отправился следом за выскочившим из кабинета мужиком.

— Илья, — нахмурился я, не покупаясь на невинный вид ведьмочки.

— Дядь Илья, — охотно переиначила она и, прежде чем я успел поправить, затараторила: — Буду учиться чему скажете, но только не танцам! Сдавайте святошам своим, ой, то есть хоть в обитель, но танцевать не стану!

Удержаться от смеха было непросто. Но я видел в глазах девчушки нешуточный страх и упрямство. Она встряхнула своими кудряшками и задрала подбородок, готовясь к смертному бою.

— Хорошо, — не стал я тянуть с ответом, а то ещё сама сбежит. — Танцев не будет, пока сама этого не захочешь.

— Вот ещё! — фыркнула Фрося. — Глупости это девчачьи!

— Уж поверь, в один момент найдется мальчишка, ради которого и танцевать захочется, — выдал я великую мудрость.

Конечно юная ведьма в такую несусветную глупость не поверила, но спорить не стала. Наверное побоялась, что я передумаю. Я же думал лишь о том, что когда она повзрослеет достаточно для танцев и мальчишек, я поседею.

Мы остались каждый при своём мнении и я отправился разыскивать Еврипия, успевшего неплохо спрятаться. Незаконченное дело, прерванное ночными приключениями, требовало завершения.

Прежде чем отправиться в библиотеку я должен был убедиться в том, что хорошо скрыт от любых любопытных глаз.

Монах бродил среди яблонь, пиная паданки и что-то бормоча себе под нос. Я огляделся, пока шел к нему, но незваных гостей не было. Может мы всё таки спугнули того бомжа, но что-то мне подсказывало, что встретимся мы ещё не раз.

— Ох, говорил мне папенька, доброта до хорошего не доведет... — услышал я, когда приблизился.

— Брат, — я встал рядом, наклонился и поднял яблоко, протирая его о рукав. — Мне стоит тебе кое-что объяснить.

— Кое что? — невесело усмехнулся мужик и вздохнул. — Илья, знал я, ещё когда тебя ко мне привезли, что ничем хорошим это не закончится. Но подумал, чем же младенец то провинился? Негоже детей губить. Но теперь...

— Что, гоже? — хмыкнул я и впился зубами в сочный красный бок.

— Да боги с тобой, что ты несешь то, — Еврипий осенил меня знаком бсеблагих, затем поморщился и опять вздохнул: — Символ веры уже кажется двусмысленным, тьфу ты.

О, это ты ещё не знаешь про божественную пыль, количество высших демонов в столице и прочее. Я молчал, ожидая продолжения. Явно выговориться ему нужно.

— Ведьмы, демоны, запретная магия, артефакты. И без того слишком это всё. Каждый день я вижу то, во что либо не верил, либо считал неправильным. Я... в замешательстве. А ночью сегодня... Это же был дух? Ты призвал духа?

Я начал напрягаться. То, каким тоном он это спрашивал, говорило не о том, что добила его нервы именно мохнатая. А о том, что я опять сделал большую ошибку. И уже неважно, откуда искатель знает про эфирных созданий. Проблема явно не в этом.

— Так, в чем дело? — я перестал жевать, сжав булки в предвкушении очередной офигительной новости. — При чем тут дух? Это как-то связано с моим рангом?

— С рангом? — удивился он на секунду. — Нет, не связано. Точнее связно, но не так.

— Да как не так? — завелся я, трагичный тон монаха меня начал подбешивать. — Что со мной, ты что увидел то ночью? Не сработало, у меня третья ступень?

— Сработало, — печально сообщил Еврипий. — Поздравляю, Илья, тебе кабздец, ты в ранге мастера.

Глава 8

— Мастер? — я не успел впасть в шок, так меня разозлил монах с его панихидной манерой доносить новости. — Какой, к матерям мастер? Я не...

Прислушавшись к себе, ничего соответствующего я не почувствовал. Хотя откуда я знал, как мастер должен ощущаться. Особой мудростью или силушкой? И какого хрена я скакнул ещё выше? Да чем таким меня Далматский напоил?

А может, это тот самый побочный эффект...

Нет, ну с долбанутого профессора станется замаскировать подступающую третью ступень рангом мастера. Хотя, говорил он про иное. Решит проблему со слишком быстрым прогрессом? Как там? Ёб твою мать, магическую науку!

Не дожидаясь ответа от Еврипия, что глядел меня с грустью в глазах, я сложил печать. Не стал выделываться с ядерным шатром или подобным. Выделался с родовой техникой Воронецких.

Янтарь, тоже получивший подпитку кровью, что бурлила во мне и окружала силой вокруг, изменился. Застывший мир приобрел зловещий оттенок. Стволы деревьев поплыли в багровом тумане, рожа монаха застыла в скорбной маске, перед его носом зависла пролетающая пчела.

Время остановилось и я шагнул вперед, тут же резко повернувшись вправо. У забора, часть которого виднелась в конце сада, промелькнула тень. Воздух всё так же стоял в ловушке времени. Пальцы автоматически сложились в «сеть» и я бросил её в сторону движения.

— Это что ещё за... — я вывалился из под действия печати и по инерции начал падать в траву.

— Ты что творишь! — услышал я вскрик Еврипия и отрубился.

— Илья, очнись!

Знакомый голос и требование у монаха было то же, что и по прибытию в этот мир. Открыв глаза, я увидел его обеспокоенное лицо, рассеченное морщинами. Башка гудела так, что в ней сразу же появилась лишь одна мысль, идиотская.

— Ты кто? — простонал я.

— Всеблагие боги! — взвился Еврипий, хватаясь за голову, ну хоть трясти меня перестал.

Ну вот и нехрен меня постоянно пугать, обвинять не пойми в чем и трясти. От ужаса в серых глазах монаха чуть полегчало. Совершив сладкую месть, я быстро добавил:

— Да всё в порядке, брат, почудилось.

— Точно? — не поверил он и почти шепотом спросил: — И кто я?

— Ты... — я ещё немного потянул время. — Человек, который меня скоро до ранней седины доведет. Что за манера подачи информации, брат? Мастер, дух и...

Я вдруг вспомнил последнее, что видел и резко подскочил. Пришлось схватиться за мужика, повело меня прилично. В саду никого не было, кроме нас. Да и не потемнело, так что вряд ли я долго провалялся в отключке.

Но какого черта я видел? В застывшем мире движение столь быстрое, что различить не успел. Кто или что может двигаться быстрее времени? Что-то этот мир косы и магии всё чудесатее становится.

— Что там такое? — над ухом заорал монах, отчего я вздрогнул.

Стало немного стыдно, и без того расшатанные нервы святоши моей шутки не выдержали. Вот ему точно нужны успокоительные. И мне. Но только не от профессора.

— Да ничего там нет, — я поморщился и потер оглохнувшее ухо. — Давай-ка по порядку. Что с рангом? Ты уверен?

— А ты нет? — монах неожиданно включил сарказм. — Илья, ты сейчас печать использовал уровня мастера. Выброс такой был, что я сам чуть не вырубился. А ты так вообще сдохнуть должен был, будь ты адептом. Тебя же всего на пару секунд отрубило. И то сомневаюсь, что от отката.

Вот это интересный поворот. Понятно, что вырубило меня использование печати в печати, или как это ещё назвать. Я даже не подумал, инстинктивно сделал. И вот это уже был перебор. Но на пару секунд? Похоже монах всё таки прав и я неслабо разросся.

Стоять...

— Что ты сказал? Печать уровня мастера? — уточнил я. — Ты и такое можешь видеть?

— Да такое слепой бы не увидел!

То есть светлейший князь Воронецкий, чтоб эту высокомерную сволочь, учил адепта печати уровня, от которого его должно было разорвать? И наставник знал, он же меня туда и привез? То-то Артур так охренел, когда увидел её в действии на арене...

— А ошибки точно не может быть? — не сдался я навалившимся подозрениям. — Если я использую родовую технику, например?

Монах замотал головой. Ошибки быть не могло. Даже с учетом того, что я нулёвка, что по идее вообще никак не влияло, кроме расширенного выбора изучаемого. Но правда про нулевых он не так и много знал. Вопрос встал в другом, что знал Глеб?

То, что наставник лишь делает вид, что не замечает многого, уже ясно. Знал, догадывался или... А, к демонам. Голова от вопросов разболелась. Придется навестить этого хитрого сыщика и вытрясти из него. Ох, не за красивые глаза он меня в свои планы посвятил. И этот недоговаривает.

Плюну на всё и в инквизицию пойду, чтобы всех этих недоговорунов насквозь видеть.

— Что с призывом духа? — сменил я тему.

Ни к чему все эти ахи и переживания. Если Еврипий ничем помочь не может, буду решать проблему в другом месте. Монах от такой перемены на миг замер, часто моргая. Я щелкнул у него перед носом пальцами, возвращая в беседу.

— Ну?

— Ну... — замялся он и я вздохнул, опять началось. — Ефсений мне говорил, что этого нельзя допускать ни в коем случае.

— А ты позабыл мне об этом рассказать?

— А может и рассказал! Ты же память потерял, — отчаянно выпалил монах.

Но я по глазам видел, что врет как дышит. Ну совершенно никакого таланта к этому великому искусству. Посмотрел на него соответствующе этому мнению и он сразу же во всём сознался.

Мало того, что не говорил, так и не поверил он старому другу. Что такое в принципе возможно. Решил, что тот немного кукухой поехал от столичных излишеств, да и приехал он, когда меня привозил, уже странным, словно под чем-то. Я догадывался, что под ношей удивительных открытий.

И теперь неизвестна была причина, по которой мне нельзя было призывать духа-хранителя. Ну а зачем о таких мелочах спрашивать, действительно? Ладно я, лишний раз боюсь задать вопрос, чтобы не спалиться. Но этот то чего с другом по душам не поговорил? Злость моя нарастала, но бесился я в пустую. Толку теперь на него орать.

Тем более что мужик расстроился так сильно, что уселся прямо на землю, вздыхая.

— Ладно, работаем с тем, что есть, — неловко утешил я его и жизнерадостно заверил: — Разберемся, брат, не впервой. Ты главное больше не скрывай ничего от меня. Нечего же больше?

Еврипий помотал головой, но чуть приободрился. Правда сразу снова погрустнел.

— Илья, меня твой оптимизм радует, но как ты ранг мастера объяснишь в обители? Это магистр может скрыть свои способности, но ты теперь как назойливая лампочка для любого искателя. И тебе нужны эликсиры совсем иного уровня, чтобы это приглушить.

— Пока я не использую печати, всё же нормально?

— Нормально, если не присматриваться. Но к тебе, как мне кажется, уже каждая собака в империи присматривается. И потом, даже призыв оружия всё покажет сейчас.

Вот это неприятная новость. Без печатей я кое-как, но справлялся, пусть недолгое время. Но лишиться оружия против исчадий бездны... Плохо. Да и про присматриваться он прав. Тем более, если я собираюсь устроить прием среди сильнейших одаренных.

Значит, снова времени мало и нужно что-то срочно придумать. Я задорно улыбнулся храмовнику, отреагировал он на это подозрительным взглядом. Видимо опять о полетевшей кукухе подумал.

— В общем, ты занимайся Фросей, а я займусь... остальным, — напутствовал я монаха и побежал к воротам. — Вернусь нескоро. А может и совсем не скоро...

Меня разрывало между двумя путями. Пойти прижать наставника или вежливо попросить помощи хранителя. Я решил сделать и то, и другое. Но сначала выяснить побольше в библиотеке, чтобы знать, чем прижимать.

А то мои фантазии о заговорах против меня могут довести и до плохого. Вдруг причина в чем-то банальном, а я прибегу к Глебу и с ходу ему всё про себя скажу.

Лазарь встретил меня как обычно, внизу у выхода из лифта и с доброй улыбкой.

— Доброго вечера, ваше сиятельство, — поприветствовал меня великан и чуть приподнял брови: — О, поздравляю. Вижу, ваш визит к Ивану Сергеевичу прошел успешно.

— И вам доброго вечера, магистр, — я быстро поклонился и не стал терять времени: — Успешно. Так успешно, что теперь мне помощь нужна. Есть способ это скрыть?

— Есть, — кивнул он, улыбаясь ещё шире.

И этот издевается? Возможно я рано сделал вывод, что это именно мне вредный дух попался. Похоже, что у них это семейное.

— Позвольте узнать, какой именно? — собрав всю волю в кулак, очень спокойно спросил я.

— Их несколько, — Лазарь довольно хмыкнул, оценив мою выдержку. — Первый это стать магистром и пройти соответствующее обучение. Второй это обратиться к тайной императорской службе, они такие проблемы решают для нулевых одаренных. И третий, снова навестить профессора Далматского, он подобным уже занимался, насколько мне известно. Тем более, получив ту книгу, что я просил вас ему передать, его успехи в этом будут ещё, хм, эффективнее.

Хреновые все три способа. Вот от слова совсем. Особенно последний, возвращаться к ученому и вновь испытывать удачу? Кого он из меня сделает в этот раз? Магистра и мы вернемся к первому варианту? Даже если я переживу настолько мощный рывок, меня запрут где-нибудь. Чтобы изучить такой феномен, в том числе и при помощи Далматского.

Уж не говоря о тайной службе. Никто же ничего о нулёвках не слышал.

— А вы можете мне помочь? — я не стал озвучивать свои опасения по поводу предложений.

— Это не в моих силах, — с сожалением ответил он.

Если не врет, то тоже недоговаривает что-то. Но даже в мою безумную голову не приходила идея настаивать на своём с древним духом. Хорошо помнил свои ощущения, когда соприкоснулся с эфиром. С этим дедком препираться точно не стоит.

— Тогда я попрошу вас всю имеющуюся информацию о высших демонах и одержимых, — перешел я к следующему пункту, не подав вида, что расстроился.

— Боюсь, это вам тоже к тайной императорской службе, — голос магистра немного потерял в теплоте. — Все соответствующие материалы находятся в их распоряжении и вашего доступа недостаточно, сожалею.

Я чувствовал, что ступаю на очень опасную дорожку, но необходимость получить важные знания перевешивала риски.

— Ничего, я понимаю, — натянул я на свою рожу улыбку и закинул следующую удочку: — А про экзорцистов можно почитать? Про их способности.

Князев помолчал, раздумывая. Или с кем-то связываясь, не дай боги. Я считал такой интерес вполне безобидным, но не в свете предыдущих вопросов. Впрочем, он же прекрасно знал, что я нулевой и помог мне это скрыть.

— В данный момент материалы на руках, — ещё прохладнее ответил он после короткой паузы.

И мне стало не очень уютно в подземелье, тут же показавшимся тесным и душным. Мы медленно шли по коридору к центральному залу с постаментом и с каждым шагом мне всё меньше хотелось туда идти.

Я невольно замедлился, хранитель это заметил и остановился, вопросительно на меня уставившись. Следующий запрос я не хотел озвучивать, но всё таки решился:

— А что-нибудь про времена битвы богов?

Оттуда росли корни запрета призыва духов. Ну или прекращения по какой-то причине. Так что был шанс выяснить хоть примерно, почему мне нельзя было это делать. В конце концов, передо мной тоже стоит дух. И он от моего вопроса помрачнел.

— Юноша, — позабыл магистр про титул. — Поверьте, я искренне хочу вам помочь. Как уже говорил, в этом я лично заинтересован. Поэтому послушайте моего совета, не лезьте в это.

Совет, больше похожий на предостережение, а то и угрозу, эхом пролетел под каменными сводами потолка. Мне показалось, что свет погас на долю секунду. Ну или это я сильно моргнул от удивления.

Вся добродушность гиганта куда-то испарилась, остался суровый хранитель крайне ценных знаний, спрятанных ото всех. Я вспомнил, что он же и судья. Нда, Илюх, похоже ты немного ошибся в своей уверенности, что он тебе поможет.

Пропала и уверенность в его заинтересованности во мне. А вот ощущение, что я могу отсюда и не выйти, продолжи я в том же духе, зародилось и росло. Во что же я влезаю?

История битвы богов упоминалась в учебниках поверхностно. Были плохие, пришли хорошие, они победили, жертв было много. Выжившие настоящие герои и молодцы. Стандартно и лишено многих деталей, что указывало на тщательную чистку фактов.

Хотелось мне спросить у Князева, а ничего что он сам запрещенное в империи явление? Но его глаза, предупредительно загоревшиеся желтым огнем духа-хранителя, остановили меня. Лучше сейчас вообще молчать и свалить.

Оставался Глеб. И дурная идея обратиться напрямую к цесаревичу. Точнее к его деятельной невесте, до сих пор не покинувшей столицу, как это планировалось изначально. Я видел в кратких сводках новостей упоминания об их совместных посещениях мероприятий.

Но её королевское высочество, хоть и заверяла меня в том, что обязана чуть ли не по гроб жизни, могла втянуть в ещё худшую заварушку. Пойди я через голову Князева, как он отреагирует? Не просто же так предупреждает.

— Благодарю за совет, — выдавил из себя я, поняв что молчание затянулось.

Уходить сразу мне казалось слишком явным бегством, так что я изобразил интерес к алхимии, вызвавший облегченный вздох у Лазаря. Он предоставил мне высокую стопку книг и я засел на час, пролистывая учебники и труды магистров.

Думал, раз уж по этому предмету у меня не складывается, получу хоть какую-то пользу от посещения библиотеки. Но буквы, формулы и иллюстрации разбегались перед глазами, мысли мои витали совсем в другой сфере.

Что не так с духами, одержимыми и экзорцистами? Какая между ними связь и есть ли она вообще? Поговорить бы обстоятельно с Карой, но после практически воскрешения монаха мне её беспокоить не хотелось. Выглядела хранительница не очень.

Куча обрывочных сведений и догадок рассыпались бессвязными осколками, из которых никак не складывалась картинка. Точнее складывалась иная, как бедный мальчик Кай пытается из кубиков с буквами «п», «ж», «а» и «о» сложить слово «счастье».

Когда эти пресловутые кубики мне стали мерещиться и на страницах книг, я плюнул на свою конспирацию и, сдав литературу, вышел на свежий вечерний воздух.

Ещё одна попытка, попытаться перехитрить наставника и выведать у того ещё несколько крупиц информации. Благо сам Глеб не особо доверяет своим же коллегам и мнителен. Сыграть на этом, подлить немного масла в огонь и под шумок получить данные.

План я привел в действие сразу же, как оказался на улице. Набрал Глеба и чуть не провалил миссию, когда он не отвечал очень долго. Но в итоге послышался его недовольный голос:

— Чего тебе, Ржевский?

— Очень важное и срочное дело! — выпалил я. — Нужно встретиться.

— Мне не нужно, — отрезал он, но слегка смягчился: — Если тебе нужно, то я в обители. Место знаешь.

— Давай где-нибудь в городе? Ты у меня в гостях ещё не был, приглашаю на чай...

Звать святошу в дом с демоном и ведьмой идея не очень, но небогоугодных жильцов можно спрятать. Да они и сами вряд ли захотят светиться перед храмовником. Если не явится бомж, то всё пройдет гладко.

— А давай ты в гости в бездну отправишься? Там и будешь чаи гонять, — огрызнулся он. — Адепт, я вообще-то твоё непосредственное начальство. Тебе надо, ты и приезжай. Всё, я занят, отбой.

Матернулся я уже в короткие гудки. Ну что за характер, вылитый мой первый командир. Это вызвало во мне приятную ностальгию про простым временам, так что злиться я не стал. В принципе, прав. Надо оно мне.

Тем более дело шло к ночи, наступали сумерки и в такое время обитель превращалась в самое тихое и спокойное место в городе. Служители уходили в вечерние наряды, сдерживать нечисть и наносить добро. Вероятность столкнуться с кем-либо выше адепта была минимальной.

Бодрая прогулка привела меня к знакомым воротам и скучающему при них стражнику. Парень уже задремал и открыл калитку после продолжительного стука. Пробубнил мне стандартное «да хранят тебя всеблагие, брат» тоном, обратным содержанию.

Я ответил тем же и успел пройти несколько метров по мощеной дороге, ведущей к площади перед главным храмом, как услышал его окрик:

— Эй, стой!

Остановившись и развернувшись, я увидел что парень держит в руке телефон. Он кивнул на него и сообщил, как мне почудилось, немного злорадно:

— Тебя настоятель к себе вызывает, Ржевский, прямо сейчас.

Между нами пролетела мелкая пташка и знаково обсралась прямо на мостовую. Как, похоже, и немножко я...

Глава 9

Вот с кем, а с пухляшом Эдуардом мне сейчас совсем не нужно встречаться. Магистр-искатель меня вычислит моментально, если я та как та лампочка. И погасит.

Я кивнул стражнику и подумал про калитку в заборе позади жилого корпуса. Закрыли её или нет? Но у меня ещё был пропуск через лабораторию в катакомбы в подвале. В общем, уйти из обители можно разными вариантами.

Но вот стоит ли...

Снова бегать и скрываться не хотелось. Тем более что под землю мне теперь путь закрыт. Да и домом только обзавелся, а там меня любят и ждут. Хотелось бы верить, но я оптимист. Но в любом случае нагрянут туда дознаватели и увидят замечательную картину в виде целой охапки нарушений.

И что делать-то?

За меня это решил сам настоятель, предусмотрительно подстраховавшись. Пока я делал вид, что направляюсь туда же, куда и шел, навстречу мне вышла пара храмовников. Здоровенные амбалы с лицами, не отягощенными интеллектом, но крайне решительными.

Когда они подошли ближе, я увидел на их нашивках ключ, знак инквизиции. Судя по размеру кулаков, из отряда захвата самых злостных нарушителей обетов. Неужели сдал Лазарь? Или кто-то другой? На кой меня ещё под таким конвоем вести?

В принципе, избавиться от костоломов я мог. Их внушительные размеры мне скорее преимущество дадут. Хоть в бою я их не видел, но обычно такими рожами просто пугают, подавляя желание к любым резким движениям.

Но тогда я ещё больше усугублю то, не знаю что. Одно дело сбежать и потом прикинуться рассеянным идиотом. Отвлёкся на птичку, та допорхала до калитки, я за неё вышел и позабыл куда шел. А там позвонили...

Точно! Я приветственно кивнул приближающимся инквизиторам и достал телефон из кармана штанов.

— Ты куда это звонить собрался, адепт? — один из них выдвинулся вперед, а второй чуть отстал, готовясь сложить печать.

Внешность бывает обманчива, думать эти шкафы всё таки умели.

— Мамочке, блин... — я уже занес палец над номером Глеба в списке вызова, но телефон из моих рук нежно забрали.

— Потом позвонишь, — почти ласково объявил первый.

Я бросил быстрый взгляд на второго. Бдительный, в полной готовности к любому моему движению. Похожи они были, как два однояйцевых переростка. Только у того, что ко мне подошел, белел шрам прямо на макушке, а второй щурился, словно плохо видел.

Мысленно дав им клички Копилка и Крот, я вздохнул. Либо по дороге предоставится возможность улизнуть, либо придется играть на опережение.

Копилка тщательно меня обыскал, прежде чем мы двинулись дальше. Личные вещи трогать не стал, но второй телефон, как и кобуру, забрал. Даже утешающе улыбнулся, заверив что всё вернет.

Крот всё так же находился на безопасном расстоянии, внимательно за мной наблюдая. Интересно, что ещё могут видеть инквизиторы, кроме лжи? Уж больно он щурился странно. Не бывает у служителей проблем со зрением, не у полевых уж точно. А на штабных крыс эти качки походили мало.

Мы направились к административному корпусу и меня не особо поторапливали, что внушало надежду. Возможно, причина и не такая серьезная. Просто настоятель захотел внушить трепет.

Безлюдные дорожки, переходы и коридоры всё равно не давали мне возможности улизнуть незаметно. Мою просьбу отлучится по нужде отклонили, вежливо, но настойчиво. Крот так и шел позади и, когда я оборачивался, заметно напрягался.

Мне даже смешно в какой-то момент стало. Что им наговорил такого Эдуард про обычного адепта? Впрочем, могло быть и так, что парни действительно хорошо знали своё дело.

В приемной тоже никого не было, секретарша отсутствовала, ну да неудивительно для позднего времени. Удивительно, что до сих пор тут торчал настоятель.

Копилка подошел к закрытой двери кабинета, негромко постучал и, когда оттуда послышалось «войдите», распахнул передо мной дверь, пропуская вперед. Вот теперь нужно действовать быстро.

Толстяк сидел за столом, уткнувшись носом в стопку бумаг перед собой и только начал поднимать голову, когда дверь закрылась за моей спиной. И такое уединение было мне на руку.

— Адепт... — начал было он усталым голосом, но запнулся и глаза его начали расширяться.

Ну вот он, твой кабздец, Илюха. План был отчаянный и дурацкий, а значит мог и сработать. В лапы тайной императорской службы попадать я не хотел.

— Вижу, вам не сообщили, — нахмурился я и бодрым шагом проследовал к столу, выдвинув стул и усевшись без разрешения. — Извините, значит и я не имею права распространяться.

— Что за... — Эдуард ошалело моргал. — Это как понимать?

— Извините, не имею права распространяться, — с уверенной и серьезной рожей повторил я. — Получается, вы меня вызвали не по поручению его императорского высочества?

— Его импера... — настоятель завис, моргание замедлилось, а в глазах отражалась борьба разума с иерархией.

Его искренне непонимающий взгляд меня даже разжалобил. Сейчас в голове пухляша шла нешуточная битва. Его отношение к высшему свету было известной слабостью. Благодаря наставнику я это знал.

— Да, — я тоже сделал вид, что не понимаю в чем суть замешательства. — Цесаревич Георгий. Раз вы не в курсе моего статуса, полагаю, что наша встреча не связана с ним?

Тут главное было заливать в такой формулировке, чтобы не врать напрямую, а давать догадываться собеседнику. Пусть он сам связывает эти вещи. Я же не сказал, что наследник в курсе моего ранга.

А если мне охренительно повезет, то Эдуард не станет обращаться к цесаревичу, требуя разъяснений. Я сделал ставку на его благоразумие. Не лезь к начальству лишний раз и не прилетит.

— Нет, не связана, — Эдуард часто задышал, раздувая ноздри, но пришел к нужному мне выводу: — Ржевский, что, опять?

— Никак не могу ответить, — я добавил каплю сожаления в голос, чтобы не настраивать его против себя.

А то пацан ещё, возгордиться столь высокими связями означало вызвать зависть и ненависть вышестоящего служивого. Тем более, что опять? Я и правда не знал. Пусть на свой намек про очередную операцию высочеств сам и додумывает.

Настоятель додумал. Он протяжно выдохнул и как-то ссутулился, уменьшившись в грозных размерах. Задумчиво поводил пухлым пальцем по бумагам на столе, содержание которых я со своего места разглядеть не мог.

— Что-то случилось? — нарушил я молчание.

Непривычно было видеть крайне эмоционального и деятельного настоятеля в таком состоянии. Конечно, все те разы, когда мы встречались, орал он и возмущался по делу. Но всё равно странно.

— Нет, ну если вы, кхм, адепт, заняты иным важным делом... — будто кисейная барышня протянул он и опять провел рукой по бумагам.

Серьезно, мне уговаривать его рассказать, в чём дело? Я такого эффекта своей безрассудной эскапады не ожидал. Скорее готовился изображать имперского шпиона ещё долго.

Ситуацию спас наставник. Сначала из приемной послышались приглушенные голоса. Они повышались, затем что-то бахнуло, дверь содрогнулась и в неё влетел Глеб.

— Ты какого без стука врываешься? — тут же нашел объект для гнева настоятель, оживившись и распрямившись.

— А ты какого моего подопечного без моего ведома забираешь? — не остался в долгу монах.

— А ты мне почему не доложил про него? — Эдуард сдаваться и не думал, только сильнее заводясь. — Ты знал!?

Я переводил взгляд с одного на другого. Меня изнутри распирал смех, делят меня как двое влюбленных. Но ржать в такой напряженной ситуации означало привлечь внимание к себе.

— Всё, что мне нужно, я знаю! — и глазом не повел Глеб, хотя я видел, что он понятия не имеет, о чём речь. — Объяснись!

До меня дошло, что мужик же действует прямо таки по моему сценарию. Настоятель снова купился. Он вскочил с кресла, покраснел и принялся орать, плюясь от возмущения. Мне даже полегчало от привычной сцены.

Из-за спины наставника заглянул Копилка с фингалом под глазом и осторожно прикрыл распахнутую дверь.

Суть криков сводилась примерно к тому, что один знает, что другой знает и знает, что тот знает... Короче говоря, не понимали ничего оба, но признавать поражение не желали. Я лишь восхищался их стойкостью.

Первым, как ни странно, успокоился Эдуард. Пухляш в сердцах хлопнул по столу, взгляд его переместился на рассыпавшиеся листы и он обрушился назад в кресло, махнув Глебу:

— Всё, сядь, задолбал.

— Ну и что за дело? — как ни в чём ни бывало монах придвинул ещё один стул и устроился на нём.

— Деликатное, — вдруг замялся настоятель и быстро взглянул на меня.

— И ты этого позвал для решения деликатного дела? — хохотнул Глеб.

— Тебя позови, так полгорода разнесешь!

— Так он же главный предводитель по этому методу, — монах уже ржал без остановки.

— Он предводитель? А я то думал, что подопечный твой, — не упустил возможности подколоть его пухляш.

— А я предводитель предводителей, — отрезал мужик и грозно взглянул на меня, мало ли буду возражать.

Я на себя честь главного разрушителя столицы брать не желал, так что скромно молчал. Он вообще понимает, о чём спорит? Эдуард и сам потерял суть разногласия и поморщился.

— Не путай ты меня, Глеб. Сами разбирайтесь, кто из вас предводитель и чего. Мне проблему решить надо. А его я позвал, потому что он как раз имеет нужные знакомства. И может тихо...

От очередного взрыва хохота стекла зазвенели и беседа прервалась на очередные крики и обвинения. Я же сидел тихо и старался не отсвечивать, чтобы не зацепило. Меня постепенно отпускало напряжение, хоть беспокойство и осталось.

Если настоятель всё же обмолвится с кем-либо о мыслях, на которые я его навел, то мне швах. Может повезет и сразу к цесаревичу вызовут, то сам уже придумает мне то самое секретное задание. Где-нибудь далеко, в Сибири.

— Ну и какого ты его вызвал то? — от командирского вопля Глеба даже настоятель присмирел и подобрался.

— Да из-за его связи с княжной Меньшиковой! Да простят меня боги, близкой связи!

— Чего? — вот тут то и я включился.

— Ой, не изображай тут невинность, — Эдуард настолько устал от споров и криков, что и мне начал «тыкать», хотя до этого упорно держался, но тут же исправился: — Её светлость, княжна Ульяна Меньшикова, вам кем приходится?

— Чего? — только и смог, что повторить я.

— Риторический вопрос, — усмехнулся настоятель. — Вот за понимание ты и мне нужен. Дело в моём племяннике...

Настоятель начал наконец-то рассказывать причину моего вызова, а я слушал, распахнув рот. Везение это, или наоборот, или насмешка богов, но я и правда был ему нужен. Ну, он был уверен в этом.

Потому что его ненаглядный племяш, как и моя безбашенная княжна оказались экзорцистами. Вот это совпадение....

И попала Яна после лечебного заведения в учебное, закрытого типа. Изгоняющих демонов, обладающих сильным даром, обучали отдельно. Само местоположение было засекречено, но конечно не для настоятеля имперской обители. Хоть он никому и не должен был об этом говорить.

В общем, творилось в этой школе что-то странное. Помимо высокой смертности при обучении, что было нормой. Мало того, что экзорцисты вырождались, так ещё и дохли там на практике. Но не это взволновало толстячка, потерявшего весь румянец во время рассказа.

Племянник Матвей настоятелю был почти как сын. Батя его, то есть брат Эдуарда, погиб ещё когда пацану было лет пять. Так что заботу о семье брата взял на себя он. Жену и детишек, старший из которых и пробудился в редкой ныне специальности.

Оказывается, родственные узы были важнее даже места в обители, которым он и рисковал, разглашая секретную информацию. Удивил пухляш, не то слово. Я прямо проникся и человека в нём увидел.

— Мотя мальчик очень хороший, — причитал несчастный родственник. — Папкой меня называл, слова от него бранного никогда не слышал, мать и сестру пуще жизни любил. А тут как отрезало. Сначала вообще пропал на неделю. А когда я уже сам собрался навестить эту шарашку, написал. Мол, дядя, всё у меня хорошо. Дядя!

Мы вместе с Глебом внимали, не шевелясь. И для него исповедь и человечность Эдуарда оказались шоком. Боялись спугнуть такое откровение и даже дышали тихо. Пухляш тем временем дошел до крайней степени расстройства. Тяжело поднялся, открыл дверцу шкафа, стоящего рядом со столом и безошибочно нашарил там успокоительное, не глядя.

Я воспитанно отказался, а монах, почесав за ухом, махнул рукой. Оттуда же настоятель извлек две хрустальные рюмки и разлил. Продолжил он лишь после второй.

По кабинету расползся хмельной аромат.

— Почуял я неладное, добился звонка, — после малой дозы горячительного Эдуард чуть взбодрился. — Так вот, скажу я вам. Не мой Мотя это был. Голос, как у жабы, холодный. Да, дядя. Конечно, дядя. Не знаю, что там с моим мальчиком сделали, но я просто так этого не оставлю!

Он треснул по столу, рюмки с графином подпрыгнули и лицо пухляша озарила надежда:

— Илья, вы же с княжной дружите, — смягчил он природу нашей связи. — Свяжись с ней, узнай что там творится. Уж я в долгу не останусь!

Эмм... Такого поворота я совсем не ожидал. И дело было не в том, что расстались мы с Яной не в самых радужных отношениях. Я не мог с ней связаться. Пытался, но даже брат её, до сих пор чувствующий вину передо мной, не смог этого устроить.

Княжна категорически отказывалась общаться со всеми, включая родню.

Но, глядя в умоляющие глаза Эдуарда, я попытался снова. Для этого пришлось позвать из приемной инквизиторов и вернуть мне вещи. Телефон Меньшиковой был отключен. Брат ответил, но не порадовал новостями. Всё без изменений.

И по его голосу я слышал, что и молодой князь начал волноваться, хоть и старался не подать виду. Но попросил связаться, если что-то узнаю.

— Так, — сказал Глеб, когда я закончил разговор с Меньшиковым, после чего мужик свел руки вместе, громко хрустнув костяшками. — И где эта богодельня находится?

— Глеб, ты же понимаешь, что я не могу санкционировать ваш визит туда, — начал вздыхать настоятель, хотя глаза его загорелись. — Ни одной веской причины для этого нет. Я хотел сам приехать, посещения для родственников разрешены, под подписку, но тем не менее. Но Мотя отказался и меня развернули. Меня! — в нём вспыхнул гнев, но сразу же погас. — Эти там, да простят меня бсеблагие, возомнили себя демоны знают кем. И не придраться... Но сердце моё чует, беда.

Ладно, наличие у пухляша такого чувствительного органа оказалось сюрпризом. Но весь его смелый план сводился к тому, что я могу узнать что-то у княжны. И теперь он сник, даже рюмку от себя отодвинул. На грани мужик.

— Где? — монаха же интересовало только это. — Эдик, они там с детьми хрен знает что делают. Говори адрес и мы разнесём там всё по кирпичикам. Но вернем тебе твоего Мотю, — он с сомнением посмотрел на меня: — И твою девицу тоже вернем.

Комментировать такое заявление я не стал. Даже от того, чтобы по лбу себя хлопнуть, удержался. Может, он и прав. И согласен я с ним был, что-то там нечисто и детей спасать нужно.

Но там кто вообще? Сдается, что та самая тайная императорская служба. Он серьёзно хочет против них пойти в одну, ну ладно две безумные хари? Глеб повернулся к двери и гаркнул:

— Эй, бессарабский! Дуй сюда!

Многострадальное дерево скрипнуло и там появилось виноватое лицо Карла. Ясно, кто заметил мой конвой и сообщил наставнику. И я уже понимал, к чему всё идет.

— Давай, крепыш, бегом метнулся, — жизнерадостно приказал монах. — Собирай команду непоправимых. Дело одно есть, простое... — закончил он зловещим смешком.

Я с надеждой повернулся к настоятелю, но в его глазах уже сияла победа над всеми имперцами и спасение драгоценного племяша. Взывать к разуму начальника главной имперской обители было бесполезно...

Глава 10

Мы сидели в полутемном помещении, освещаемым мерцающим светом десятков мониторов. Наставник назначил штабом каморку Аннушки, где и собралась вся наша команда.

Разместиться всем тут было непросто. Я успел занять поверхность ящика в стороне и сидел там нахохлившимся и охреневающим воробьем. Часть разместилась прямо на полу, в том числе и Герман, заняв оборонительную позицию перед розововолосой девушкой.

Свои поползновения к дочке наставника граф прекратил, как и к остальным представительницам прекрасного пола. Но теперь впал в ещё одну крайность, защиту чести нашего координатора.

Аннушку такие изменения в характере вечного ловеласа позабавили и она со скуки принялась заплетать тому косички в отрастающих лохмах.

Карлу пришлось сложнее всех, развернуться в заставленной стеллажами и коробками комнате с такими габаритами было нелегко. К тому же в рядах амбалов прибавилось.

Эдуард отрядил нам тех самых инквизиторов, что сопровождали меня. Оказалось, что они дали клятву верности лично настоятелю, так что были готовы вписаться в любое поручение. Даже громить тайную имперскую службу.

Теперь у нас было целых трое чующих ложь, но хоть двое были здоровенные, а княжич уже показал, что он хорош и в боевых действиях. Ростовский на старших коллег посматривал с долей восхищения.

Семён красовался непонятно перед кем и призвал свои клики, покачивая ими перед собой. Строганов забрался на пустую полку стеллажа и тот поскрипывал от его движений. Но, судя по быстрым взглядам адепта, его наше пополнение тоже впечатлило.

Копилка и Крот, так и не представившись, молча внимали Глебу, цепко осмотрев каждого из нас.

— Ну что, непоправимые, задачка у нас прямо, как вы любите! — радостно сообщил монах, когда все расселись и устроились.

— Может неопалимые? — то ли подумал что это ошибка, то ли предложил княжич.

— Тоже неплохо, но не внушает, — помотал головой Глеб.

— Что внушает? — заморгал Карл, ревностно глянув на амбалов, рядом с которыми он выглядел чуть меньше.

— Ужас нашим врагам, — поучительным тоном объяснил командир балагана. — Трепет и неминуемый исход.

По глазам добряка я видел, что он порывался спросить куда именно исход, но удержался. Меня интересовал тот же вопрос.

Уж слишком нездоровое воодушевление новой миссией охватило Глеба. В чистосердечное желание помочь несчастному настоятелю я не верил.

Но в свете его расследования виделось уже иное. Высшие демоны, одержимые, экзорцисты. Простая цепочка, по которой он и захотел пойти вверх. А то, что там где-то по пути имперцы, мелочь. Меня вообще одного это волновало?

Пухляша я тоже понимал. Родная кровинушка, внезапно такая обожаемая. Да и чужими руками его спасение будет организовано. В случае чего открестится от нас, а наша репутация только поможет. Он в любом случае выкрутится.

Что там в этой закрытой школе происходит, можно лишь догадываться. Учитывая знания о количестве одержимых и количестве экзорцистов. Ещё и сердце теперь защемило за Меньшикову, оказавшуюся впутанной в неприятности. На племянника настоятеля мне было по большому счету плевать, но не на княжну. Только я успокоился, что хотя бы она в надежных руках и безопасности, и вот тебе.

— Брат, — не выдержал загадочности первым Ростовский. — Да что происходит то? И кто они? — он махнул на сияющих бритыми башками близнецов.

— А это не... — хотел было отмахнуться монах, но инквизиторы внезапно заговорили.

— Рудик, — дружелюбно улыбнулся Крот, перестав на миг щуриться.

— Гарик, — вторил ему Копилка, копируя улыбку.

Я чуть не заржал, закашлялся и поинтересовался:

— Вы братья что ли?

— Нет, — они недоуменно переглянулись, одновременно нахмурившись.

— А похожи... — я стих, сжимая губы и опуская голову, чтобы не выдать себя.

— Так! — Глеб заметил мою гримасу и погрозил кулаком. — Уважаемые мастера нам помогать будут. Между прочим они из знаменитого огневого отряда, так что скорее они здесь неопалимые, — он с сомнением оглядел их лысые головы и сам чуть не заржал. — Короче. Объект, на который нам нужно проникнуть, один из фортов в заливе. Место неприступное и тщательно охраняемое. И сделать это нужно...

— Тихо? — подсказал я, мстя за угрозу кулаком.

— Ржевский! Тихо проникнуть ты даже под мамкину юбку не можешь.

— Я сирота, — попытался я воззвать к совести монаха, хоть в данном факте и не был уверен.

— Оно и неудивительно, — не купился он и отмахнулся. — Все вопросы потом. После операции.

Тут крякнули инквизиторы, но скорее одобрительно. Глеб сделал знак Аннушке и она чуть не выдернула клок волос у Германа, развернувшись к мониторам.

На экране появилась картинка со спутника.

Россыпь искусственных островов была гораздо больше той, что я помнил. Они располагались и перед, и за кольцевой дорогой, укрепляя линию защиты. Да и выглядели отнюдь не заброшенными, как в моем мире.

Кронштадт был окружен ими, как паданцами возле яблони по осени. Я тихо присвистнул, глядя как девушка шустро проскакивает форты, приближая масштаб.

— Вот он! — торжественно объявила Аннушка, ткнув в монитор пальчиком.

Цокул, мотнув головой, Копилка и взглянул на своего коллегу. Понятно, у нас проблемы. Хотя, куда уж больше?

Один из старейших фортов, Кроншлот, находился близко от основного острова и тоже был окружен более мелкими сооружениями. Самое простое — подойти со стороны главной крепости залива. И наверняка самое защищенное.

Это и озвучил наставник:

— Все подходы закрыты, там и мышь не проскользнет. Единственный вариант со стороны столицы, но тридцать километров не преодолеть незаметно...

— А под водой? — озвучил я идею, в принципе первую пришедшую в голову.

Ясно же, что с такой плотностью оборонительной застройки, там всё просматривается далеко и под наблюдением каждый сантиметр. Даже с учетом оживленного водного движения, под иностранный сухогруз нам маскироваться будет накладно. Да и не пустят его близко.

Инквизиторы снова тревожно переглянулись и теперь к обмену взглядами присоединился Глеб, нахмурившись.

— Сумеете? — спросил он у них.

Явно не в умении плавать суть. До меня запоздало дошло, что и в темных водах залива может водиться что-то не самое дружелюбное. Ещё и запущенное туда специально для самых умных, типа нас.

Гарик, или Рудик, я сразу же забыл кто из них кто, проще говоря Копилка, вдумчиво осмотрел всех присутствующих, словно примерки снимал.

— Недолго, — наконец выдал он. — Километр, не больше.

— А что там? — подошел ко мне и тихо спросил Карл, нервно сглотнув.

Да откуда же я знаю? Чудище морское, Ктулху, неудовлетворенные русалки или, не дай боги, русалы, боевые ихтиандры... Что угодно.

Я пожал плечами. Будто от знания конкретного монстра наша задача изменится. Да и должен быть потом нормальный инструктаж, а не «давайте пощипаем имперцев».

Монах с амбалами отошли в сторонку, насколько это было возможно в тесном помещении, и принялись шушукаться. Мне это не понравилось, но по обрывкам фраз я понял, что обсуждают они печати. Скорее всего те, о которых знать не положено адептам. Ну или родовые техники, о чём вообще не говорилось на людях.

Тут то я и вспомнил, с чем шел к наставнику. Настолько меня выбило из колеи развитие ситуации, что забыл про Воронецкого. Но при таком количестве народу, ясное дело, спрашивать было нельзя.

— В общем, парни нас подстрахуют, — довольно ухмыльнулся Глеб, когда они закончили шептаться, и хлопнул инквизиторов по спинам.

«Парни» лишь усмехнулись. Монах им макушкой по грудь был, но по рангу, хоть и не подтвержденному, выше. Да и возраста они были не больше тридцатника.

— Осталось придумать, как подобраться на километр к форту... — мужик застучал пальцами по столу, вперившись в монитор.

Идей ни у кого дельных не нашлось. Ветрушку заметили бы ещё быстрее. Любое судно тоже, мало того, нужно было заранее согласовать проход и преставиться погранцам, которые там блюли подход извне.

Вот как не вызывать подозрений с последующим осмотром, вызывало затык.

Ну не подлодку же угонять ради такого...

Меня вдруг озарило, в сложные моменты постоянно самые абсурдные мысли в голову приходят. Я кинулся к Аннушке:

— Ань, что с прогнозом погоды на ближайшее время? Шторм не намечается?

Когда я шел в обитель, с запада наползала синева. Ветра, царящие на заливе, в основном разгоняли все грозовые тучи, оставляя лишь морось и затяжные дожди. Но вдруг. Храбрым судьба помогает. Ну, в нашем случае, безумным.

— Хм, — девушка забарабанила по клавиатуре, на одном из мониторов побежали какие-то графики и карты. — Штормовое предупреждение! — она обернулась ко мне со счастливым лицом, словно она это устроила. — Завтра прогнозируется к вечеру. По предварительным оценкам накроет весь залив. Иностранным судам уже отправили сообщение оставаться в своих портах.

— Отлично! — я радостно хлопнул в ладоши и повернулся к непонимающей команде.

— Илья, ты чего радуешься то? — монах на мой восторг глядел с сомнением. — Шторм это вообще-то очень опасно...

— Опаснее, чем вломиться в форт? — хмыкнул я, кивнув на экран, где по-прежнему красовался наш неприступный объект.

Глеб немного смутился, но таращиться на меня не перестал, ожидая объяснений. Как и все остальные. В наступившей тишине я озвучил гениальный план:

— Притворимся рыболовецким судном с пьяными в дупель моряками!

По отсутствию на лицах хоть лучика прозрения, я понял, что никто не смотрел тот древний фильм, который меня вдохновил. Может, тут его и не существовало, а может и не смотрели про хитроумного командира подводной лодки.

— Чего? — первым озвучил общее выражение лиц монах. — Ржевский, ты долбанулся совсем?

Пока я объяснял суть плана, сам понимал, что звучит это безумнее, чем есть на самом деле. Ещё и похохатывал периодически, вспоминая моменты фильма. Но взгляды, в которых поначалу читалось лишь недоверие к моему здравомыслию, становились заинтересованнее.

Но всё сходилось. Надвигающееся ненастье могло дать нам возможность пройти мимо форта, по корабельному фарватеру, очень близко от цели. В условиях шторма терпящее бедствие судно пропустят в карантинную зону, которая находилась у города. Осталось найти подходящее безобидное судно подальше от столицы и зайти со стороны моря.

— А пьяными то зачем прикидываться? — недоумевающе спросил наставник, когда я озвучил подробности.

— Чтобы посеять ещё большее смятение в рядах противника, — хохотнул я. — Представьте нежелание береговой охраны общаться с бухими моряками, нажравшимися, когда они подумали что не выживут. Там и ляпнуть можно будет что-то не то, не обратят внимания.

— Хммм... — задумался Глеб и вопросительно посмотрел на инквизиторов, но те лишь усмехались в кулачищи. — А ведь может и сработать. Милая, найди-ка нам подходящие судна в области. Желательно в какой-нибудь забытой богами деревушке. Но чтобы мы успели туда добраться.

Наша цифровая богиня тут же ушла в процесс поисков, а мы переключились на изучение карты самого форта, разложенной на столе, откуда-то вытащенном и поставленном по центру. Прямо над ним висела лампа, которую монах включил и мы заговорщицки склонились над бумагами.

— Итак, с севера два маяка, именно там и должны быть посты снайперов, — Глеб нашел карандаш и использовал его как указку. — Мы пройдём с южной стороны, отойдем на расстояние достаточное, чтобы они расслабились, выгрузимся и подплывем с востока. Внутрь гавани заходить опасно. Набережная тоже слишком открытая. Выйдем вот тут, — он упер карандаш в нужное место, сделав жирную точку. — Между маяками, под прикрытием деревьев. А там и до батареи форта рукой подать. Думаю, именно в самом большом строении располагаются адепты.

Я хмыкнул. Слишком уж явная цель. Пусть имперцы и не ожидают такой наглости, как нападение на остров, но и располагаться в самом очевидном месте не стали бы.

— А что тут, у караулки? — спросил я, указывая на огромную крышу.

— Хозяйственный амбар, — монах зашуршал стопкой распечатанных фотографий. — Движения нет, кроме охраны в эту часть острова никто не ходит.

— Снаружи никто... — протянул я.

Вот уж не поверю, что там нет ни одного подземного хода, учитывая рукотворность всего острова. Вообще, судя по фотографиям, на поверхности не так и много народа. Снимки за последние двое суток зафиксировали активные передвижения разве что патрулей.

Гражданские, насколько можно было понять, в основном появлялись днём и вечером, как раз у самого крупного сооружения форта. Но там было много зелени, так что четко определить количество было сложно.

Я озвучил своё предположение, проведя четкую линию набережной, где прямо таки напрашивался ход и подытожил:

— Придется разделиться.

Разведка ни к черту, но упускать прикрытие в виде буйства стихии тоже нельзя. Когда ещё выпадет такой шанс. С капризного климата Санкт-Петербурга станется и недельное ясное небо, так раздражающее всех.

В общем, я вызвался добровольцем изучать все данные со спутника. Аннушка искала нам транспорт, Глеб остался помогать мне и ей, а остальных распустили на короткий сон.

Выдвигаться нам нужно было с самого утра, чтобы успеть выбраться подальше в область, договориться с владельцем судна и дойти по заливу до Кронштадта. Я отправил Ларсу сообщение, что вернусь в лучшем случае через сутки.

Надеюсь, они за это время не разнесут новый дом.

Как я уснул, даже не заметил. Прямо на снимках, поэтому когда почувствовал, что меня аккуратно трясут за плечо, поднялся с прилипшей к щеке распечаткой. Первым делом глянул на часы. Семь утра.

Тело затекло, голова гудела от недосыпа и раздумий. Изучить я успел не всё, но достаточно, чтобы понимать риски. И тот самый исход. Который был настолько непредсказуемым, насколько возможно.

Охраны там было дохрена. Я попросил Аннушку видео, чтобы по движениям и прочим признакам примерно понять смены и количество. Увы, беспилотник запустить над островом было нельзя. В принципе над водной оборонительной линией столице такое устроить нереально.

Разбудил меня наставник, такой же опухший от короткого сна и помятый. Я огляделся и увидел пустое кресло за мониторами.

— Спать отправил, — ответил на мой немой вопрос монах. — Нашли мы корабль. Если это можно назвать кораблём... Но по всем параметрам он нам подходит. Боюсь только можем и не доплыть...

— Дойти, — машинально поправил я. — Глеб, скажи мне вот что. Почему бы нам не обратиться за разрешением сначала посетить эту школу к цесаревичу? Хоть какую-нибудь информацию получили бы.

— А если великий князь в курсе? — нахмурился он. — Тайная императорская служба и в его подчинении находится, так то.

Его вечная паранойя не была лишена логики. Да и дальнейшее обсуждение это подтвердило. Если наследник замешан в происходящем в форте, нам тут же крылья подрежут. Даже рискни мы и получи разрешение, то имперцы могут подчистить там всё, пока мы доберемся.

Конечно, если там действительно творится неладное, потом уже и прикрытие его высочества можно получить. Как обычно, задним числом. А что, и тому удобно. Ничего не знал, справились — молодцы, не справились — самовольничали.

— А Воронецкий? — вспомнил я князя и что хотел о нём поговорить.

— Светлейший себе на уме, — покачал головой Глеб. — Он полностью поддерживает цесаревича, причем исключительно его. Я не про верность империи или императору. Князь сделал ставку на наследника и примет его сторону в любом случае. Я бы не стал рисковать и вовлекать его, не уверен я, что не доложит наверх. Хотя согласен, его ресурсы нам бы ой как пригодились...

— Кстати, насчет князя, — я ещё раз огляделся и убедился, что никого кроме нас нет. — Объясни мне какого хрена ты отправил меня к нему изучать технику уровня мастера? Только не говори, что не знал, не поверю.

Монах, уткнувшийся в карту, поднял на меня удивленные глаза. Я не поддался, вопросительно подняв брови и застыв с этим выражением.

— Илья, а я то тут при чём? — наконец заговорил наставник. — Я как раз предупреждал его светлость, что тебя нельзя обучать такому, рано. Вот только это его идея была, с самого начала. Он сказал, что ты справишься. С чего бы мне не поверить нулевому одаренному в ранге магистра?

В моей голове отчетливо щелкнуло, а глаз дернулся. Что, лять?

Глава 11

— Нулевой магистр? Светлейший князь Воронецкий? — переспросил я.

Ну а вдруг от недосыпа послышалось. Да и душновато тут как-то... Стало. Наставник просто кивнул и вернулся к изучению карты с моими пометками, которые я делал почти всю ночь.

— А мне сказать можно было?

— С чего это я должен был тебе сообщать? — Глеб вздохнул и снова поднял голову. — Ржевский, ты борзый и мне это нравится даже, но назови мне хоть одну причину, по которой я должен тебе отчитываться?

Зараза, старая привычка из головы никак не выходила. Вроде и приноровился снова быть подчиненным, но вылезало из меня в такие вот моменты, от неожиданности.

— А если бы он меня угробил? — всё равно не сдался я.

Монах усмехнулся и покачал головой:

— Если ошибается столь сильный одаренный, значит на то воля всеблагих. Ты уж извини, но ты простой адепт. Был. Да, смышленый, но не особенный ни хрена. Всё, Ржевский, ты иногда кажешься умным, уж сам сообрази.

Сволочь, но всё правильно сказал. С чего бы ко мне должно было быть особое отношение? Приехал из глубинки, на ритуале пробуждения обозвали бездарностью и слабаком. А с непростым характером наставника тем более любимчиков не будет.

Вот вроде и в рожу хотелось дать, и не за что по сути. Обычное дело, зеленых испытывать на прочность. Если справится, там уже и смотреть можно. Хоть мне и казалось, что мы уже не через одну передрягу прошли, но сколько таких было у Глеба?

Поняв, что гордыня меня немножко поимела, я хмыкнул.

— Вот и молодец, — заметил мужик. — Ты бы меня сильно разочаровал сейчас, если бы обиделся. Ничего личного, адепт. Или уже не адепт, верно?

Вот ведь хитрожопый, всё понял, но виду не подал, как обычно. И не понять теперь по его равнодушному тону, пытается выведать или реально знает и ему плевать. Я снова хмыкнул.

В эту игру я тоже умею.

— Ну, это многое объясняет, — пожал плечами монах. — И интерес его светлости, и нервяк Эдика. И то, как ты против демонов на арене у Артура выстоял. Полагаю, что ты об этом со мной хотел поговорить? Нужны эликсиры?

Чёрт! Ну конечно он и про бои подпольные знает. В конце концов, без его помощи придется идти к цесаревичу. Да и нам скоро опять спины друг другу прикрывать не в самом простом деле.

— Да, нужны, — решился я. — Для... мастера.

Ну хоть сейчас я порадовался. Рожа наставника вытянулась, а челюсть отпала, едва не хрустнув. Взял он себя в руки быстро, но этот момент погрел мою немного уязвленную гордость.

— Вот как? Мастер? Ты, Ржевский?

Вопросы он задавал не для того, чтобы получить ответы, так что я молчал. Справившись с первым шоком, Глеб хохотнул, дернул головой и затем махнул рукой.

— Да бездна с тобой, потом расскажешь, если захочешь. Помогу. Что-то ещё?

— Ты же магистр по факту, как скрываешь? — где уж наша не пропадала.

И снова мне удалось удивить его. Не так сильно, но брови поднялись, а рот чуть приоткрылся. Полагаю, это уже от наглости моей.

— Реально борзый... Знаешь что, вот выберемся с острова, тогда и поговорим. Вижу, что о многом нам надо побеседовать. Времени сейчас нет.

— Поможешь скрыть? — упрямо спросил я.

— Ржевский, ты без вазелина в жопу влезешь! Имей совесть то, — возмутился наставник. — Сказал, всё после. Помогу, — вздохнул он, увидев, что я продолжаю смотреть на него вопросительно. — Теперь к нашим баранам...

Времени у нас действительно было в обрез. Я рассказал о своём изучении снимков и выявленных узких местах в плане. В общем-то, он весь из таких мест и состоял. Место высадки пришлось сместить к западному маяку, весь берег был запечатан в гранитную стену, слишком высокую для быстрого преодоления.

Благодаря Аннушке я нашел старые чертежи и план застройки, так что почти был уверен в месте спуска в подземный ход. Прогноз погоды подтвердился и мы поспешили экипироваться.

К завхозу Володе наставник ходил сам и несколько раз, не став светить нашими заспанными рожами. Команда вместе с пополнением прибыли быстро, спали все неподалеку, благо в монастырских казармах всегда были свободные места.

Нагрузились мы под завязку. Как снаряжением, так и боеприпасами. Так что до нашей боевой «буханки» мы шли, сгибаясь под тяжестью сумок. Несмотря на спешку, перепроверили мы всё по списку, составленным нашим золотым координатором.

Дорога предстояла дальняя. Подходящее под нашу задачу судно нашлось в Лебяжьем, в сотне километров на юг. Бывшая лоцманская деревушка, ещё в давнюю пору обеспечивающая нужными людьми для прохода непростого залива, разрослась, но традиции сохранила.

Там то нас и ждал небольшой сейнер, он же рыболовецкое маломерное судно. Все подробности о транспорте и его капитане Глеб пообещал рассказать на месте. Так что мы успешно задремали, устроившись среди удобных для такого дела сумок.

Уазик мчался, собирая кочки и подпрыгивая, тарахтел и усыплял этим ещё больше. Нам пришлось заметать следы, так что ехали мы в объезд, из-за чего путь занял раза в три больше времени. Из закрытого кузова на пейзажи было не полюбоваться, поэтому все и спали.

Поселок встретил нас обшарпанными низкими домами, стаей бродячих собак и пустынными улицами с остатками асфальта. Учитывая сплошное серое небо и сильный ветер с воды, впечатление родина лоцманов произвела удручающее.

Мы все переоделись в простую одежду, оставив форму в обители. Снаряжаться нам предстояло уже на борту, когда отойдем подальше от берега. Глеб велел нам не разбредаться и умчался на поиски нашего капитана.

Времени прошло столько, что мы забеспокоились и только решили прочесывать вымерший поселок, как увидели бегущего назад монаха. Он странно подскакивал на бегу и раскраснелся. Алеющее лицо объяснилось матом, всё более отчетливым по мере его приближения.

Всем стало понятно, что план уже немного пошел не туда.

Объясняться Глеб не стал, рявкнул залезать в машину и рванул по ухабам так, что нас раскидало по салону и приложило о все выступающие части. Но хоть неслись мы недолго, Семён даже позеленеть не успел.

Зато приобрел бледный цвет лица на причале, куда мы и приехали. Пирс, болтающийся на уже сильных волнах, проржавел и почти развалился. Деревянный настил прогнил, открывая дыры, но самое ужасное было пришвартовано у него.

И я ещё на свою баржу удивлялся?

Сейнер прекрасно дополнял унылый морской вид. Аляповатый, перекрашенный местами и много раз, он рыжел, белел и синел, покачиваясь в дальнем конце пирса. На его борту, видимому нам, было криво выведено «Стремительный» и номер.

— Это что? — встал, как вкопанный Герман.

— А ты угадай! — недобро улыбнулся монах, театрально обводя гавань.

Кроме стремящегося на дно, больше плавсредств не было. Только у песчаного берега уже наполовину затонула весельная лодка, тем не менее прикованная мощной цепью. Над ней плакали ивы, а вокруг извивались змеями водоросли.

Я заметил у судна невысокую фигуру, машущую нам рукой.

— Это вы ещё капитана нашего не видели! — приободрил нас монах, ускоряя пинками.

Когда мы, скача словно лягушки, добрались до «Стремительного», то взбледнулось даже мне. Ветер усиливался, корабль скрипел и стонал, шатаясь вместе с настилом. Среди всего этого качающегося абсурда уверенно стоял морской волк и белозубо улыбался.

Седой и загорелый до черноты, капитан был похож на старого пирата. Щеку его пересекал бледный шрам, одного из передних зубов не хватало, а сверху тельняшки болтался китель, застиранный до полной потери цвета.

Когда он протянул руку, чтобы поздороваться, я увидел, что у него ещё и безымянного пальца на правой руке нет. Ну точно пират, попугая на плече не хватает и деревянной ноги. А уж когда он дыхнул...

Я понял, почему так отчаянно матерился наставник. Капитан был пьян. Причем, судя по крепости дыхания, уже ни один год.

— Жорж! — представился пират, обдав нас хмельным воздухом.

— Брат... — с сомнением произнес Ростовский и мотнул головой в сторону берега. — Можно вас на пару слов?

— Нельзя, — отрезал посмурневший Глеб и замахал руками: — Загружаемся, быстрее.

— Добро пожаловать на борт! — объявил капитан и хлопнул по приблизившемуся борту.

Тот затрещал, но выдержал, к немалому общему удивлению.

— Не хочу никого обидеть, — вдумчиво обвел взглядом судно княжич. — Но может ну на хрен?

Жоржа ничуть это не задело, он наоборот рассмеялся, поперхнувшись и закашлявшись. Мужика согнуло пополам и опасливые взгляды переметнулись к нему. Как бы не помер, болезный...

— Кхе, — довольно закончил он выхаркивать легкие, пошарил по карманам и достал помятую пачку сигарет. — Проклятые рудники.

— К-к-какие рудники? — Сёма всё таки начинал зеленеть.

— Подводные, ёпт, — заржал капитан, прикуривая. — Давайте, мамзельки, поторапливаемся, время уже позднее.

Сука, нам всем кабздец. Я с надеждой посмотрел на Глеба, но тот подмигнул и показал большой палец.

Загружались мы все с недоуменными рожами, даже инквизиторы слегка ошарашенными выглядели. Но послушались без возражений. За ними по трапу скакнул Карл, а уже за нашим здоровяком и Герман, усердно натирающий висок.

Капитан шустро побежал к носу, отшвартовываться, так что я умудрился перехватить монаха, дернув за рукав.

— Глеб, мы ж ко дну пойдем, даже в залив не выйдя.

— Ты не гляди на внешний вид. Старушка на ходу, несколько раз в неделю черт этот ходит в море. Мне сказали, что он самый опытный капитан на всем побережье. Если кто нас и проведет в шторм, так это Жорж.

— Да он же бухой!

— Ну всё, как в старину, — оскалился наставник. — Трезвого лоцмана пойди найди ещё. Последний в роду трезвым быть не может! Не ссы, Ржевский, всё нормально будет!

Он вырвался из моих цепкой хватки, которую я на миг ослабил из-за качки, и ловко вбежал по трапу, сразу принявшись орать на остальных, что покидали вещи где не попадя.

— Эй, сухопутный! — тут же взял меня в оборот бухой дед, как последнего оставшегося. — Ну-ка, помоги с швартовыми. Я заведу, поверну, ты отвязывай, закидывай и прыгай на борт.

Я даже сказать ничего не успел, капитан горным козликом перескакнул на судно и я только и увидел его седую шевелюру, скрывающуюся в рубке. Тут же припустил мелкий дождик и я принялся постигать морскую науку.

Ничего сложного, если бы не советы команды, доносящиеся сверху, пока я прыгал через прорехи пирса, пытаясь справиться со снастями. Огрызаться времени не было, но «случайно» остаться на берегу я уже подумал.

Сейнер чуть не добил кормой и без того ветхий пирс, и я запрыгнул туда в последний момент, тут же запутавшись ногой в какой-то сети.

— В общем, отходим подальше от берега, — озвучивал дальнейшие действия Глеб, протирая лицо от мороси. — Болтаемся там несколько часов, изображаем рабочую деятельность. Как только начинает темнеть, двигаемся в сторону фортов. Ну либо по погодной обстановке.

Судя по прогнозу, угроза наводнения была несильной и закрыть должны были как раз второй проход. Защитный комплекс перекрывал доступ к столице с воды, оставляя лишь два пути. Мы могли сократить путь, зайдя с севера, но тот фарватер не проходил мимо фортов, так что нам нужен был первый.

Из-за этого нам и пришлось болтаться в более бурных водах и рисковать ещё больше. И надеяться, что ненастье не усилится, а судоходство вообще не перекроют. Но об этом должны были предупредить за пару часов, как минимум.

Изображать рабочую деятельность оказалось очень скучно. А для некоторых и неприятно. Строганов, которого укачивало даже в автомобиле, страдал адски. Не помогали ни таблетки, ни эликсир, ни даже глоток из фляжки капитана, на который он уговорил Семёна.

Штормило пока не очень сильно, но ощутимо. Внутренности ухали от каждого подъема и спуска на огромной волне. Тонны воды перекатывались под нами и укачивали. Чем дальше от берега мы отходили, тем холоднее и колючее становился ветер.

Дождь усиливался, небо темнело, а нас бросало с волны на волну, унося всё дальше и дальше. Как к нам подкрался настоящий шторм, я не заметил. На короткий миг воздух застыл, стих ветер и тут же принялся выть с большей силой.

Из рубки донесся веселый матерок капитана, судно развернуло и мы чуть не посыпались гурьбой за борт, так накренило посудину. Я изо всех сил вцепился в веревку, привязанную к мачте и почувствовал, как содрал кожу о мокрый джут.

«Стремительный» нырнул и выскочил на очередной гребень и тут то мы все слегка намокли. С запада ползло темное пятно. Горизонт размывался и глаза не сразу отделили небо от воды. Потемнело заметно и опять на долю секунды стихия замерла.

— Держитесь крепче! — я увидел как капитан высовывается из рубки. — Ща ебанет!

Что именно, никто спросить не успел. Нас накрыло стеной воды, наклонило так, что зачерпнуло палубой и затем резко развернуло и понесло куда-то вниз. Я потерял ориентацию в пространстве тут же.

Вода была везде. Сбоку, сверху, снизу. Она забила нос, уши и рот. Соленая и ледяная, она проникала везде, обмораживая и не давая дышать. Нас крутило, кидало, наклоняло из стороны в сторону, судно трещало, а капитан орал на шторм благим матом.

Я потерял счет времени, думая лишь о том, чтобы не отпустить руки.

Темноту прорезала вспышка молнии и качка неожиданно успокоилась. Точнее, нас по-прежнему бросало по волнам, а вода билась о борта, окатывая холодом, но теперь это было словно мы стояли в тихой гавани.

— Все целы! Рассчитайсь! — откуда-то сбоку заорал Глеб.

Сквозь грохот бушующего моря начали раздаваться слабые голоса. С палубы ушли только Семён с Германом, остальных угораздило удержаться. Я еле отлип от веревки, поняв что разодрал себе руки в кровь. И шибанулся лбом о мачту.

Но никогда в жизни я так не радовался. Жуткая бездна распахнула перед нами свою пасть и отпустила жалкую добычу. Ничего страшнее мощи природы не бывает. Особенно когда она решает стереть букашку в порошок.

— Живы, — тоже от души радовался монах, когда мы собрались у рубки. — А теперь давайте-ка внутрь лучше.

Помятая железная дверь распахнулась сама перед нашим носом. Оттуда выскочил взъерошенный капитан с обезумевшим взглядом. Он хохотал и тряс кулаком на небо.

— Хрен вам! — пообещал он небесам, опустил голову и прищурился на нас. — Ну чего, сухопутные, обоссались?

— Обоссались, отец, — заулыбался Глеб. — Да только всё равно незаметно.

— Это точно, — Жорж одобрительно усмехнулся. — Тады марш внутрь. Движитель сдох, я вниз, чинить, — он оценивающе осмотрел Копилку. — Этого с собой заберу. Нас пока несет в нужную сторону, это хорошо!

С этим жизнеутверждающим заявлением он вприпрыжку убежал, а с наших лиц сползли счастливые улыбки. Инквизитор чуть запоздало побежал следом, мы же затолкались в тесное помещение.

Тут было жарко и душно, но хотя бы сухо. Нас тут же немного расслабило от тепла, но все взгляды были прикованы к лобовому окну. Тьму рассекали беззвучные росчерки молний. Они сплетались в сеть и подсвечивали беснующееся море.

Можно сказать красиво, если бы нас не несло прямо в центр этого светопредставления. Кажется, синоптики опять ошиблись. Это не шторм, а апокалипсис. Металл стонал и прогибался от ударов воды, рубка раскачивалась над этим безумием, открывая страшный и прекрасный вид.

Ветер верещал в щели и только этот звук царил в рубке. Мы все молчали, загипнотизированные открывающимся видом. Как-то быстро мы приближаемся...

От скрипа двери вздрогнули все без исключения. Внутрь протиснулся мокрый с головы до ног капитан, за ним перемазанный в чем-то инквизитор. Морской волк треснул по приборам и провернул ключ. Едва слышно затарахтело и его загорелое лицо расплылось в улыбке.

— Слава всеблагим и морскому демону.

Инквизиция от такого святотатства переглянулась, но амбалы промолчали. Не время сейчас читать проповеди. Хотя меня персона морского демона заинтересовала. Уж не Ктулху ли правда, чем черт не шутит...

— Ну вот теперь... — начал было говорить дедок, но тут закаркала рация.

Чего там сказали, я вообще не понял. Сплошные хрипы и шипение. Но главное, что понял это капитан. Он нахмурился и схватился за рычаг, дернув его.

— Спохватились на КЗС. Объявлена остановка судоходства, ворота собираются закрывать. У нас час, чтобы проскочить. Придется подавать сигнал бедствия, чтобы пропустили. Эх, чего бы убедительное придумать то?

Жорж с сожалением огляделся, но кроме наших встревоженных рож ничего подходящего не увидел.

— Вот если кто из вас пострадает... — задумался он, а мы все отпрянули, но получилось недалеко.

— Отец, а чего это? — вытаращил глаза Карл, тыча пальцем вперед.

— Ёпт! — удивленно вскрикнул дедок, обернувшись.

Я успел чуть повернуть голову, увидел какой-то быстро проносящийся красный огонек и тут что-то ударило в борт. Протяжно скрипнуло, хрустнуло и приборы противно запищали, загоревшись тревожными лампочками.

Корабль дернулся вниз, нас всех ещё плотнее прижало друг к другу, а капитан почесал затылок, рассеянно глядя на вопящее оборудование:

— Ну вот, ничего ломать не надо, оно само уже того. Господа, — вдруг официально обратился он к нашей застывшей компании. — Приготовьтесь, мы идем ко дну!

Глава 12

— К какому дну? Такого в плане не было! — возмутился Глеб.

Я заржал, как и дедок. Не знаю, что повеселило его, но меня добило слово «план». Судно уже ощутимо накренилось, приборы выли, а молнии долбили всё ближе и ближе.

— Пробой по правому борту! — быстро перестал хохотать старый пират и почесал шрам на щеке, примериваясь к нашей компании. — Вы, здоровенные, дуйте в трюм, латать.

— А как? — смело спросил Карл.

— Х... об косяк! — Жорж разозлился, плюнул, бросил взгляд на лампочки и махнул рукой. — Ладно, покажу. Ты, весельчак, за управление берись.

— Я? — мой голос внезапно превратился в писк.

Вот молчал бы и не отсвечивал.

— Не ссы, мамзель, — капитан выдернул меня вперед и хлопнул по спине. — Шторм встречный, идем вперед. Смотри сюды, — он ткнул в небольшой экран с мограющим изображением. — Вот курс наш, держись его. Если ветер изменится, херачь навстречу. Ничего не трогай, кнопки не нажимай! Держись курса и иди против волны, ясно? Увидишь вот такееееную, — он задрал руку к небу, — полный стоп! Вот здесь. Понял?

Ёбушки-воробушки, он серьезно это? Но руки сами вцепились в руль, то есть штурвал, а глаза выпучились на монитор с картой. Взгляд так и норовил метаться между приборными панелями с переключателями, кнопками и стрелками, что дергались и мигали. Какое-то устройство, похожее на магнитолу привлекло внимание. На экране была крупная цифра 16 и я кивнул туда:

— А это что?

— Не трогай! — капитан усиленно нажимал и переключал что-то, посматривая на показания. — Связь. Слушай, если вызовут, хватай тангенту и...

— Чего хватать?

— Ёпт, вы там у себя на суше совсем того, одаренные? Ай, ничего не хватай, молчи и держи курс. Услышишь сигнал, врубай сушку, вот суды тычь. Всё, мамзели, бегом!

Капитан с усилием распахнул дверь, впуская дождь и ледяной ветер. Он умчался, забрав с собой троицу здоровяков, отчего стало гораздо просторнее. Но на меня навалилась ещё большая духота, по виску потек пот. Не так я хотел в первый раз встать за штурвал...

Море и не думало прекратить бушевать. Хоть, похоже, самый сложный момент был позади, но нас болтало, а с учетом крена от пробоины ещё и пыталось развернуть. Волна долбилась в нос, взлетая вверх брызгами и каждый её удар проходил стоном по всему кораблю.

— Ты справишься! — не очень убедительно ободрил меня наставник, а в голосе его слышалось облегчение.

Я бросил быстрый взгляд назад, все жались подальше, словно я прокаженный. Никому не хотелось оказаться на моём месте. Я сосредоточился на мигающем экране, периодически поглядывая в окно впереди.

— Эта не такенная? — отмер всё таки Глеб и подошел поближе, махнув на море.

— Да хрен её знает, все они вот такенные, — я поморщился, увидев очередной гребень перед нами.

Мы врезались в него, двигатель надрывно загудел, но справился. Водой накрыло до рубки, тряхнуло, но я уже приноровился выставлять ноги так, чтобы качка не особо влияла на устойчивость.

Монах схватился за длинную ручку, что размещались у объемной приборной панели. Ну хоть не нажал чего случайно. Мужик рассматривал лампочки, но тоже ни хрена не понимал.

— Дед мой капитаном был... — зачем-то сообщил он мне, с тоской глядя во тьму за окном.

— Хочешь порулить? — хохотнул я.

— Да боги упаси! — монах шарахнулся в сторону, но опомнился и сжал губы. — Тебя назначили, а капитан тут вышестоящая инстанция.

Понятно, зассал. Я, в общем-то тоже, но какой выбор? Глаза боятся, руки боятся, задница... Но делают. Паникуй не паникуй, а отступать некуда. Даже реши мы вернуться, в такую непогоду к тому берегу подходить ещё опаснее. По-любому расшибёт и повезет если не о камни.

Внутренняя рация захрипела, но слов я не разобрал. Обернулся, все дружно пожали плечами. Связь молчала несколько секунд, затем снова разрезала слух чем-то непонятным. Сквозь помехи наконец пробилось:

— Да ебани ты по кнопке!

Я аккуратно утопил поверхность указанной кнопки внутрь, почувствовав отклик. Внутренности мерно загудели, помпа принялась откачивать воду. Возможно, мы даже доберемся...

Вернулся дедок без Карла. На наши тревожные лица отмахнулся, объяснив что оставил его как самого глазастого присматривать, чтобы ещё что не развалилось. Капитан с гордостью посмотрел на то, как я уверенно держусь и довольно крякнул, забирая штурвал.

— Ну а теперь выжмем полную, — он ухватился за рычаг, медленно толкая его от себя. — Пошла, родная! Дадут боги, дотянем.

Через десять минут по рации, на удивление отчетливо, прозвучал голос Карла:

— Тут дымится что-то.

— Не горит? — спокойно уточнил капитан.

— Неа, шипит и дым валит. Белый.

— Ну, нормально тогда, отбой, — дедок глянул на приборы. — Дюжина узлов, почти предел. Поднажмем!

Мы все затаили дыхание. Капитан что-то нажимал и переключал, задорно матерясь, но сейнер пер вперед, как ледокол. Хоть стенания и вздрагивания металла пугали, как и творящееся вокруг, но это была настоящая магия. Дедок, кажется, даже отрезвел полностью в схватке со стихией и возрастом судна.

— А вас правда зовут Жорж? — завел светскую беседу после долгого молчания Герман.

И я ему даже благодарен был. Напряжение нарастало и молчание, нарушаемое лишь ругательствами капитана, обстановку лишь накаляло. Дождь превратился в ливень и видимость вообще пропала. Я и без того уже не понимал где мы, теперь же мы мчались реально сквозь воду.

— Юра я, — признался дедок и наигранно нахмурился. — Юрий Федорович Алексеев. Жоржем меня прозвали за страсть к бабам. И французскому языку. Шибко они велись на все эти пардоньте и эскузэ муа пиж ву впердолить, — закончил он объяснение снова демоническим хохотом, перешедшим в кашель.

В глазах графа вспыхнула ностальгия, но тут же погасла, потому что нас опять подбросило вверх и, кажется, оторвало от поверхности воды. Наш летучий голландец плюхнулся обратно, и всех раскидало по рубке, завершив обсуждение бурной молодости пирата. Может там то он палец и потерял...

Затрещала судовая рация. Тон с той стороны был удивленный и сейчас удалось разобрать несколько слов, сводящихся примерно к одному. Какого хрена мы делаем там. И что нам нужно тут же разворачиваться и сваливать к матерям.

— А вот сейчас весело будет, — подмигнул нам Жорж и вышел на связь с береговой охраной: — Пан-пан, пан-пан, пан-пан. Это Стремительный, прием. Нужен проход в доки, у нас поломка. Нужен проход, поломка. Днище пробило! Повторяю, пробило днище!

— Алексеев! — заорало в ответ, затем зашуршало помехами и более спокойно продолжили: — Береговая охрана, прием. Створки ворот уже закрываются. Проход невозможен. Невозможен, как поняли, прием!

Пока капитан обдумывал как изящнее послать береговую охрану, та снова ожила и добавила:

— Разобьетесь к ебеням! Прием!

— Васильев, старый хрен! — гаркнул дедок в переговорное устройство, которое и оказалось той самой тангентой. — Я по любому разобьюсь! Днище говорю пробило, ты глухой штоль? Пан-пан, ёпт! Успею пройти, пусть притормозят, не бзди! Прием!

— Вы там совсем сдурели? — возмутился эфир новым голосом. — Это судопропускное сооружение эс один, прием! У меня батопорты четыре тыщи тонн весят, как я вам их приторможу? Разворачивайтесь, Стремительный! Прием!

Капитан хмыкнул и втопил на полную, уложив рычаг до упора. Корабль вздрогнул, но ходу реально прибавил. По внутренней связи сразу прозвучало радостное от Карла:

— Пошел черный дым, огня нет!

— Лима, Алекссев, сигнал Лима, мать твою! Остановись, — отреагировало на наше ускорение с берега.

— Сигнал Дельта, ёпт, сигнал Дельта! — жизнерадостно прокричал дедок. — Пройду! Да хрен я уже остановлюсь, ребятки. Держите створки!

Тут мы все увидели предмет спора. На адски качающемся горизонте забелела громадная конструкция. От двухсотметрового прохода осталась считай что щель. Ещё достаточная для прохода судна и в пять раз больше, но нас так болтало по волнам, что попасть на ту сторону казалось нереальным.

Если нас приложит об эти четыре тысячи тонн, места мокрого же не останется.

— Стремительный, ты долбанутый! Я снимаю с себя ответственность! — истерично завопили с сооружения.

— Да выкуси ты свою ответственность! — ответил капитан, но хоть не по связи, туда он вежливо сообщил: — Это Стремительный, прием. Принято. Иду на таран, ахах!

Мы все похватались кто за что. Попрощались друг с другом многозначительными взглядами. Жорж, управляясь одной рукой, второй достал фляжку и сделал несколько мощных глотков. Прочистил горло, занюхнул подмышкой и закурил сигарету, пережав её зубами в оскале.

— Эй, весельчак! — перекошенная радостная рожа повернулась ко мне. — Что-то тихо тут, давай сигналь. Продолжительными, пока не прорвемся!

Пока я оглядывался в поисках рычага, который почему-то в моем воображении должен был выглядеть как в старых паровозах, капитан вдарил по ещё одной кнопке, утопив её и прижимая. Снаружи раздался гудок, громкостью перекрывающий даже буйство стихии.

Показав мне как долго и часто сигналить, дедок полностью переключился на управление. Даже распухший от употребления нос заострился, а профиль его стал хищным. Так мы и понеслись на морские ворота, оглашая на всю округу, что мы ещё живы.

Хотя не заметить наше переливающееся включенными прожекторами суденышко было сложно. Рация ещё похрипела матом, но я уже ничего не слышал. Дед затянул залихватскую песню похожую на «Врагу не сдается наш гордый Варяг», но и этих слов было не разобрать среди рёва моря и беспрестанного гудения сигнала.

Створки приближались, как показалось всё быстрее. Судно кидало из стороны в сторону по волнам, штурмующим грозное оградительное сооружение. Снова стало жарко, мокрая одежда липла к горячей коже, разодранные руки саднили, а булки сжались так крепко, что могли перекусить лом.

Как мы проскочили, я не увидел. Кажется, зажмурился от очередного броска на волне. Все разом загомонили и я с удивлением увидел, что мы уже за пределом ворот.

Мою руку дедок аккуратно убрал с кнопки сигнала, которую я по-прежнему вдавливал.

— Алексеев, мать твою! Ты псих! — сдавленным и восхищенным голосом сообщили из береговой охраны.

— Вы там все психи! Вы что в эфире устроили? Уйдите нахрен с аварийного канала! — вторгся новый участник глубоким басом: — Это морской порт, прием. Стремительному. Следуйте до седьмого фарватера и сворачивайте в Ломоносовскую гавань. Повторяю...

Были бы фуражки, мы бы их в воздух подкинули. Мы принялись счастливо обниматься и поздравлять друг друга со вторым, а то и третьим за этот вечер, рождением. Ликовали мы недолго, скорость снизилась, а капитан хмыкнул:

— Так, мамзельки, фарватер в трех километрах от острова, я приглушил ход, но времени у вас мало. Как пройдем Кроншлот, будьте готовы сигать. У вас полчаса, может чуть больше.

Глеб на секунду растерялся, словно забыл зачем мы вообще сюда явились. Наступившее облегчение тут же сменилось новой тревогой. И мы рванули под палубу, облачаться в подводную амуницию.

В усмиренном дамбой заливе не так нещадно шатало и после шторма это уже казалось ровной землей. Примчался Карл с горящими глазами и перепачканный сажей. Вот кому, а здоровяку наша прогулка пришлась по вкусу.

К моменту, когда Жорж подал сигнал, мы уже молчаливо сидели на корме в полной готовности. Глеб как раз перепроверил баллоны с кислородом и сцепку, когда мотор заглох.

Нас скрывала темнота. Капитан вырубил почти все огни, оставив только передний, над головой стояла непроглядная чернота, молнии ушли на юг, а поднимать вертушки в такую погоду ради одного безумного старика никто не стал.

Знак и мы один за одним с бульканьем попрыгали за борт, погружаясь в воду. Остался только совсем слабый свет небольшого экрана устройства, закрепленного на руке. Эхолот, навигатор и маячок с отметками остальных. Чудо-техника вела нас в абсолютной тьме.

Преодолев течение глубокого фарватера, мы вышли на малую глубину и устремились к цели, как стая рыб. Шли кучно, так велели инквизиторы, защищая нас от неведомой угрозы. Кто водится тут нам так и не сказали. Меньше знаешь, крепче сжимается, нда.

Под водой, несмотря на отсутствие видимости и неясную угрозу, было спокойнее. Звуки почти заглохли, превратившись в слабые шумы, волнение уменьшилось и скорее убаюкивало. Только холод пробирался даже сквозь гидрокостюм.

Мы продвигались и оставалось сотня метров, когда сквозь толщу воды в ушах замычало. Я покрутил головой, но ничего есественно не увидел. Сразу же стихия перестала казаться приятной.

Все точки на экране были на месте. Я чуть отдалил масштаб и чуть не забыл как дышать. Объект, размером с наше судно, приближался слева, перемещаясь по дну. Отметка расстояния стремительно уменьшалась, что происходит я не знал.

Впереди вспыхнуло, кратко и неярко. Печать. За этим последовал утробный звук, будто кита поимели торпедой. Точки заметались, я направился к той, что начала отставать и уходить с курса, Герману.

На графа я наткнулся, выставив руки вперед. Он задергался и с перепугу пошел на дно, не сообразив что его схватило. Пришлось подхватывать его и приближаться вплотную. Из-за маски на меня уставились огромные глаза. Герман начал усиленно подавать знаки, проводя рукой по горлу.

Я мотал головой, посматривая на экран. Здоровенная хрень, кем бы она не была, пропала. И слава яйцам, что не видно ничего. Инквизиторы справились, а это главное.

Махнув рукой графу следовать за собой, я для убедительности протащил его пару метров, пока он не сделал знак, что сам может плыть. Паника под водой страшная штука, кислород улетает с бешеной скоростью, ты теряешься в пространстве, цепенеешь и идешь на дно.

Судя по отметкам остальные были в порядке и продолжили движение к отмеченным координатам.

Жаль конечно, что мы оказались под водой без связи, но переговоры могли перехватить. Одно дело непонятные звуки, да ещё и в шторм, а другое — человеческая речь.

Когда мы добрались до своих, то те уже разведали, что на поверхности. Глеб показал большой палец и знак вверх. Вынырнул я с ещё одним облегчением. Ночная водная стихия не очень мне понравилась. Даже с учетом того, что мы среди цивилизации, жутковато там было. Никогда не было у меня фобии, но и таких водных приключений тоже.

Пожалуй, в ближайшее время воздержусь от морских прогулок.

Берег был в тени. Кустарник спускался прямо к воде и прикрывал нас от луча маяка, стоявшего рядом. Наши головы болтались на водной глади, как поплавки и раздавался тревожный шепот.

— Что это было такое? — Семён старался скрыть кашель, давясь им.

— Отогнали, не дрейфь, — успокаивал его наставник, поочередно приближаясь к каждому и проверяя состояние. — Ну, все готовы? Ноги там, руки, не свело?

Выяснив, что ничего не свело и не откусило, он хлопнул по спине Карла. Тот дождался, пока луч уйдет в сторону и ловко выпрыгнул, шустро перебежав короткое открытое пространство.

За небольшим участком, усыпанным камнями, находились заросли повыше, а за ними маячила полуразрушенная стена. Крайне удачное место для высадки, хоть и не одно такое. Меня удивляло, что тут нет ни охраны, ни датчиков хоть каких простых. Это подтверждали снимки и показания устройства, которым мы просканировали весь берег, едва поднявшись на поверхность.

Не верил я в такое везение, пусть и отчаянно хотел. Безалаберность была неудивительна и для моего мира. Возможно имперцы действительно так уверены в своей неприкосновенности, что им и в голову не приходит подобное.

Я бы на их месте всё тут обложил...

Следом за Карлом вышел Крот, потом Семён, Герман и я. Хотелось припасть к земле, как только я выскочил из воды, но времени не было. Короткая перебежка, хруст камней под ногами, холодящий мокрое лицо порывистый ветер и я в тени деревьев.

Видно было не очень, но суету в воде я заметил. Оставшийся инквизитор как-то резко обернулся назад и отошел от берега. За ним дернулся Глеб, двинувшись следом. Ростовский наоборот принял верное решение и приблизился к земле, но тоже повернулся к воде.

— Да что там происходит? — инквизитор, что был с нами, нахмурился и сделал шаг туда.

Я вовремя дернул его назад, по нам скользнул луч маяка, и активно замахал княжичу выбираться. Тот как раз посмотрел в нашу сторону и, к моему счастью, послушался. Дыхание его было частым и, чуть отдышавшись, он на наши вопросы ответил, пожав плечами:

— Да нет там ничего, приборы молчат. Но стремно, капец конечно. Мне как-то не по себе стало там сидеть. Словно давить начало что-то.

Пусть Ростовский и не смог толком объяснить, что он почувствовал, но ясно стало — ничего хорошего. Чуйка у служителей самое главное чувство. Мы все уставились на берег, на две торчащие над водой башки.

Да чего они там торчат?

Наконец головы двинулись в нашу сторону. Не похоже, что торопятся. Ложная тревога...

Глеб уже почти выбрался, когда инквизитор за его спиной ухнул вниз. Миг и пропала башка, даже крикнуть не успел. Но монах обернулся на всплеск и я видел, что он сводит руки для печати.

В этот же момент из воды выскочило что-то. Очень быстро, гигантская змея или щупальце, метнулось к Глебу, закрутило, обхватило его и утащило под воду, оставив барашки волн. Наставник успел подать сигнал. Над водой разнеслось «ляяяя» и всё затихло.

Глава 13

К берегу мы с Кротом рванули одновременно. Луч маяка мелькнул за нашими спинами, но мы даже не обратили внимания. Тишина стояла звенящая. Даже буря стихла, добавляя жути в мгновенную сцену исчезновения двоих наших.

Я не чувствовал ничего, интуиция молчала, так же как и приборы. Ничего там быть не могло...

На бегу чуть обернулся, остальные догадались не высовываться и остаться под прикрытием деревьев и тени.

— Что там? — прошипел я инквизитору, хотя какая уже к демонам конспирация после крика Глеба.

Но так как сирены не взвыли, да и в нашу сторону не направили свет, на острове нас не заметили. Ну или оставили разбираться с нарушителями тому, что утащило в воду наставника с инквизитором.

Что за хрень смогла справиться с двумя опытными служителями и какого хрена мы туда несемся? Ладно, я какого туда несусь...

— То, чего не должно существовать, — бросил Крот, вглядываясь в поверхность залива.

Опять редкий вид нечисти, ну разве могло быть иначе? Да что же тихо так, черт? Присмиревшая стихия пугала ещё больше, чем неведомое морское чудище.

Словно остров был укрыт от непогоды. Волны от шторма доходили до берега, но ласково плескались, а ветер не пытался содрать кожу. Подвывал, но не настойчиво.

Мы оба замерли у самой кромки воды. Шаг вперед и окажемся в царстве неведомого обитателя. Черная вода уверенности не добавляла.

— Так, адепт, — мой внезапный напарник оценивающе осмотрел меня. — Сейчас я кину глушилку, на несколько секунд всех в воде дезориентировать должно. Ты же этот, с косой? — я кивнул и он продолжил: — Призывай. Со всей дури бросаться не надо, не понятно где свои, а где чужие. Но будь готов, как только тварь покажется, режь.

Я снова закивал, время уходило. Сколько они уже под водой? Минута, две? Казалось, прошла целая вечность, но по сути наш рывок занял десяток секунд. Остается надеяться, что дыхание они оба умеют задерживать надолго. И что чудище сначала утащит подальше, а только потом свежевать начнет.

Печать инквизитор сложил тут же, едва закончив говорить. Я в это же время призвал оружие и выставил его перед собой, готовясь.

Вспышка, блеск на ряби легких волн и ничего.

— Там, — первым движение увидел Крот, махнув рукой в нужную сторону.

Еле различимое, но оно было. Что-то на секунду показалось и снова ушло вниз. Мы уже без сомнений вступили в воду и аккуратно рассекали её. Место я тут же потерял среди совершенно идентичных для меня перекатов волн. Надеялся на храмовника. Тот пер вперед со сосредоточенным лицом.

Ну хоть он не упустил. Метра два вглубь, или около того, мы преодолевали опять вечность. Инквизитору даже пришлось меня придержать, так тянуло быстрее добраться.

— Тише, — прошептал он и приложил палец к губам.

А точно сработало? Мысль, что мы идем прямиком в ловушку, пришла запоздало. Ровно в тот момент, когда из воды вырвалось щупальце. Точно не змея. Меня обхватило за талию и я почувствовал, как шевелятся присоски или что там было у этого демона.

Махнул косой я сразу же, рассекая оказавшуюся мягкой и податливой плоть. Чавкнуло, сбоку пошла волна, обнаруживая тело чудища.

Я воткнул лезвие туда, но не встретил сопротивления. Промазал. Ещё и ещё, но не зная ни размера монстра, ни его скорости, я не мог понять, как мне действовать.

Что же, будем действовать старым добрым способом, изображать слетевшую с катушек мельницу.

Под водой это делать было в разы тяжелее. Стихия противилась резким движением, замедляя оружие. Но не зря же меня казенными эликсирами накачивали.

Что-то зацепилось за острие и я победоносно крякнул, сдерживая крик. Дернул на себя и достал паклю из водорослей.

Инквизитор тем временем складывал печать за печатью. Я лишь замечал боковым зрением вспышки, но эффекта пока не видел.

Кроме того, что из воды вынырнуло два щупальца и атаковали меня с разных сторон. Взмах, другой и мерзкие ошметки плюхнулись, моментально погрузившись во тьму.

На четвертом гигантском отростке я не выдержал:

— Да что это? — я обернулся к Кроту в полоборота и чуть не пропустил пятый.

— Режь, — сквозь зубы еле слышно просипел он.

Беглого взгляда хватило, чтобы сообразить. Инквизитор на грани и сейчас рухнет от истощения. А я то удивился, как он лихо складывает фигуры. Ещё один герой труда.

Но его понять можно было. Там его брат, хоть они отрицали родственную связь. Уж точно не за моим наставником лезет.

Залив перед нами забурлил, словно всплывала подводная лодка. И «она» всплыла...

Я ожидал осьминога-переростка, но желеобразные жгуты росли из тела, больше похожего на паука. Весь в наростах и глазах, которые вращались во все стороны, морской демон смог меня поразить.

Да так, что сразу получил острием промеж глаз. Ну тех, где мне казалось должен быть мозг, то есть на макушке.

Это твари не понравилось и она чихнула. Чихнула, мать её. Распахнулась круглая пасть, явив на слабый свет бездонную глотку с одним клыком, тонким и длинным.

Впрочем больше ему и не нужно было, чтобы ухватить обездвиженную добычу. Присоски были ядовитыми, это стало ясно по покалыванию тех участков тела, что не были защищены одеждой.

Да и слабость накатывала, я стоял на ногах только благодаря родовому сопротивлению ядам. Вот кого мне благодарить за такой генетический подарок?

— Режь, — послышался тихий хрип, за им всплеск, по которому я понял, что инквизитор стал ихтиандром.

Теперь мне троих утопленников тут искать? Сачок бы или бугор...

Но о нужной экипировке я решил подумать позже и приступил к последнему желанию Крота. Принялся снимать скальп с демона, метя в глаза.

Когда алчная пасть чудовища захлопнулась, я переключился на щупальца, нарезая их на суши. Потом угощу команду. Может эта тварюга как та фуга? Смертельно опасна, но если её правильно приготовить...

Отвлекая себя идиотскими мыслями, я косил и косил без остановки. Пока от демона не осталось одно ослепленное тело. Вонь уже стояла такая, будто до нас его рацион включал в себя исключительно тухлых рыбешек.

Меня затошнило, но и это пришлось отложить. Я нырнул туда, где видел инквизитора и нашарил рукой что-то крупное. Оптимистично решив, что это он и есть, потянул наверх. Мне повезло, над водой показалась голова, я от души хлестнул по щекам и отправился шарить дальше.

Крот закашлял, но тут же пришел на помощь, прочесывая со мной всю округу. Пропавших мы нашли вместе. Те сцепились и не отпускали друг друга, даже будучи в отключке.

Мертвенно-бледные рожи всплыли над черной водой. Ледяные и безжизненные.

— Вытаскиваем, вытаскиваем, — едва живой Крот и сам выглядел не лучше, стуча зубами от холода.

Так и не расцепив их, мы отбуксировали тела на берег и сразу оттащили к остальным. Там то к реанимационным действиям подключились все. Лупили по щекам, делали искусственное дыхание, массаж сердца и удары куда попало.

О целительской магии не знал никто из нас. Ну конечно, зачем брать целителя на опасное задание? Лучше взять трех инквизиторов.

Долго, слишком долго! Сколько уже прошло? Я никак не мог вспомнить, после какого времени всё становится бесполезно. Ну или не хотел вспоминать.

Хладные служители так и лежали бездыханными, а на их лицах были видны отпечатки от присосок. Кроту повезло, его монстр не достал, он просто перестарался, находясь у меня за спиной.

Если это яд, нужен антидот. Если он вообще существует против того, что не должно существовать.

Я нашарил аптечку, прикрепленную к ноге Глеба и вывалил её содержимое на землю, перебирая блистеры и ампулы. Не то, и это не то. Аспирин тут точно не поможет...

Для начала я долбанул адреналина, подумал и долбанул ещё раз. Нашел разжижающее кровь и вколол его. Монаха выгнуло дугой, тело забилось в судороге, я прижал его и наставник снова превратился в труп.

Зараза, переливание крови делать некогда. Я резанул свою ладонь и приложил прямо ко рту Глеба. Ну не вампир, а как ещё?

— Ты чего творишь то? — Крот от удивления даже чуть ожил и приподнялся с земли, куда рухнул, едва мы добрались до укрытия.

Вот сейчас инквизиции лучше деликатно смотреть в другую сторону. Наградив его соответствующим взглядом, я покачал головой и переключил внимание на монаха.

Кровь лилась ему прямо в глотку, но ничего не происходило. Только мне дурновато делалось.

Я неохотно убрал руку и зажал рану. Тут то глаза Глеба и распахнулись. Он резко сел, замахав перед собой руками.

— Это что было? — прохрипел он и схватился за горло.

Кто-то сунул ему под нос флягу с водой, а я кинулся к инквизитору. Столкнулся взглядом с Кротом. Тот глядел недоверчиво, и я замер в ожидании отмашки. Глаза амбала забегали, он засопел, часто дыша и наконец кивнул.

Тут надежда была лишь на то, что такой здоровенный выдержит дольше. Не зная сработала ли только моя кровь или всё вместе, я повторил порядок действий.

Копилка приходил в себя дольше. Я уже отчаялся и решил, что его мы потеряли. Но вот и он уселся с охреневшим видом, но ничего не говорил, в горле пересохло совершенно.

Пока выживших отпаивали и осматривали, щупая пульс и трогая лоб, я оглянулся к заливу.

Останки морского стража покачивались на воде, но уже постепенно погружались, скрывая следы произошедшего. Вот и славно, а то высвятят неуставные ошметки и поднимут тревогу.

Надо было уходить. Если такое охраняет береговую линию, то какие сюрпризы нас могут поджидать на суше?

Хотя я был не уверен, что это дело рук имперцев. Может они и берег оставили без лишнего присмотра, потому что это тут изначально жило. А они и забили, если из воды не выползает, чужих отпугивает путем сжирания, то и пусть. Тратить бюджет не надо, лучше кофемашину хорошую прикупить...

Но у наставника явно был другой план. И заключался он в том, что раз все выжили, то зачем теперь отступать?

Голосования по этому вопросу не было, Глеб поинтересовался мнением только Копилки. Инквизитор пожал плечами, что было воспринято как категоричное за.

Ну хоть вопросов никто не задавал, как я их с того света вытащил. Но точно зададут ещё.

— Идем, — решительно подвел итог очень короткого опроса монах. — Самое страшное позади. Нам осталось то всего ничего, найти Матвея и княжну Меньшикову. Как два пальца об асфальт.

Тут уже все без исключения посмотрели на него с сомнением. Даже инквизиция начала подозревать, что он псих. Может, его укачало?

— Пусть Карл пойдет впереди, под скрытом, — внес я предложение, которое могло спасти не только план, но и нас.

Карл на меня прищурился, но затем вздохнул и кивнул. Его способность и правда была нашим шансом. Надо бы у него потом перенять такую полезную штуку. По дому перемещаться, так чтобы никто не видел.

Мы прощально переглянулись напоследок и принялись наконец стягивать гидрокостюмы, подключать наземную связь и проверять снаряжение.

Оказалось, что одну сумку с запасными магазинами и гранатами мы таки оставили где-то по пути...

Так как они все были одинаковые, а мы просто сначала выбросили их на берег, а потом захватывали в укрытие, выяснить кто эта сволочь было нереально. Все как один делали невинные рожи.

Проверив и перепроверив всё, мы пригнувшись выдвинулись до места, где я предполагал вход в подземелье.

Точнее даже не вход, а технический канализационный отток. Искусственный остров, окруженный водой снаружи и даже внутри, учитывая свою собственную гавань, просто обязан был иметь таких несколько.

Ошибся я буквально на пару метров. Неприметная решетка скрывалась за кустами и к ней нас привел след от стекающей воды. С ней мы справились быстро при помощи компактного сварочного аппарата, предусмотрительно включенного в нашу экипировку.

Первым отправили Крота, как самого крупного. Лаз внушал подозрения, что такая туша не протиснется. Но инквизитор прошел, согнувшись пополам и сгруппировавшись.

А вот в самом тоннеле, сухом и освещаемым блеклым светом, нам пришлось разделиться. Пусть я и был уверен, что адепты находятся в здании, замаскированным под амбар, но и очевидную версию нужно было проверить.

Как мне не хотелось упускать из вида странного даже для себя наставника, но он приставил к нам Копилку, себе забрал Крота, Семёна и Германа.

Мы же с Ростовским и Карлом отправились направо, проверять мою гипотезу.

В этом подземелье пахло иначе. Чем-то неуловимо морским, соленым и тиной. Воздух был чуть влажным, но теплым, даже можно сказать жарким.

Да и проход был узким, хоть и высоким. Только по одному идти. Я глянул под ноги, пол вымощен мелким камнем, отполированным до блеска и чистым. Точно часто пользуются, прав всё таки я был.

Мне в спину дышал Карл, причем буквально. Здоровяк шел вслед настолько близко, что я чувствовал его дыхание на своей шее. Так что я обернулся и вопросительно посмотрел на его бледную рожу.

Неужели у него клаустрофобия? Хреновая слабость для того, кто основное время проводит под землей в тоннелях, пусть и пошире, но не более приятных.

— Ты как? — всё таки спросил я.

Накроет паничка и он тут всех раздавит, если начнет метаться. Человека таких размеров лучше держать спокойным.

— Да чёт стрёмно, — он придвинулся ещё и заозирался, вторгаясь в личное пространство окончательно. — На душе как-то неспокойно.

Только сейчас? Моя чуйка по-прежнему молчала, но меня мутило слегка от потери крови. Может и не от потери...

Ну а вдруг лишь он и чувствует приближающуюся задницу? Я задумался на пару секунд, за спиной Карла раздался недовольный ропот. За моей шикнул инквизитор, шедший первым.

— Мы дошли по подъема на поверхность, что у вас там? — прервал мой мучительный выбор как приободрить друга наставник, с помехами доложив их позицию в ухе.

— Почти дошли, ждите, — ответил я и моргнул Карлу: — Справишься?

Богатырь, вдруг сообразив, что задерживает всю нашу группу, густо покраснел, но из взгляда исчез страх и появилась решимость. Он кивнул, затем поднял вверх большой палец, чуть на засадив мне его в ноздрю. Смущенно отодвинулся и дополнил голосом:

— Всё в норме.

До нашего подъема, как оказалось, оставалось совсем немного, метров пять и мы увидели стальные скобы, впечатанные в стену. Навигатор показывал, что мы ровненько под нужным зданием.

— На месте. Подъем, — отрапортовал я по связи.

Копилка погладил свой шрам на лысине, возможно на удачу. Я чуть не повторил за ним, но вовремя спохватился. Ничего такого, но вдруг не поймет.

Инквизитор достал пистолет, передернул затвор и ловко полез вверх. Там лаз был ещё уже и я догадывался, что амбал там сейчас себе плечи стирает. Но он двигался, значит нормально.

Легкий скрип смазанных петель, слабый стон металла и ощутимо повеяло свежим воздухом.

Выбрались мы в чем-то, напоминающем предбанник или прихожую. Вдоль всего вытянутого помещения стояла лавка, а под ней выстроилась в идеальном порядке обувь. Реально идеальном. Все носы на одной линии, расстояние между парами идентичное.

Да тут, похоже, не школа, а тюрьма. Хотя ладно, такую хрень я последний раз видел в пионерлагере.

Но хотя бы то, что обувь была разномастной и как мужской, так и женской, дало понять, что мы в нужном месте.

Я доложил об этом по рации.

— У нас такая же картина, — озадачил меня ответом Глеб. — Ладно, двигаемся дальше.

На мой мысленный вопрос, а где вообще охрана, снаружи раздались шаги. Через щели в пару пальцев в дверном косяке проникал уличный свет. Его заслонила тень, а за ней ещё одна.

Мы застыли как в детской игре, кто в какой позе. Но шаги удалились. Значит, внешний патруль. На снимках это было.

Я указал рукой на внутреннюю дверь и тихонько взялся за ручку, нежно потягивая ту на себя. Правила пожарной безопасности тут соблюдали, так что дверь поддалась.

За ней оказался коридор с очередными дверьми по обе стороны. И на них висели однозначные таблички с предназначением. Туалеты и душевые, женские и мужские. Девочкам налево, мальчикам направо. Мы почему-то все повернули головы налево.

И ведь почти прошли мимо всех дверей. Тишина стояла полнейшая, внутрь даже завывание ветра не проникало. Хотя в том же предбаннике, помимо двери, прорехи сияли во внешней стене.

Но одна из дверей распахнулась, конечно же левая. Я едва успел отскочить, чтобы не получить ею по лбу и увидел очень знакомое и очень удивленное такой внезапной встречей лицо.

— Ты?! — в тоне княжны Меньшиковой ничего хорошего для всей нашей группы не звучало.

Но она их и не замечала. Девушка закипала быстрее действующего вулкана, гневно дергая челюстью.

Её рот раскрылся, она набрала полные легкие воздуха для вопля, могущего достать до самого города...

Глава 14

Подавив первый рефлекс, то есть вырубить, я сделал единственное допустимое. Вмиг оказался рядом и зажал рот, одновременно затаскивая внутрь и захлопывая за собой дверь.

Можно было и поцелуем заткнуть порыв, но тут как в рулетке, шанс что сработает небольшой. Скорее укусит. А то ещё и влепит по святому. Да и снова ввязываться в похеренные отношения...

На всякий случай я передвинулся так, чтобы избежать роковых ударов.

По связи тем временем мои доложили о происходящем, там ругнулось в ответ и послышалось, что вторая группа выдвигается к нам.

— Пожалуйста, Яна, не кричи и не поднимай тревогу. Я сейчас тебе всё объясню. Хорошо? — как можно более спокойнее спросил я.

Вот чертовка, даже в гневе прекрасна. Глазища сверкают, кулачки сжаты. Такая хрупкая, что даже умиляет. Тьфу ты, ну что за мысли не вовремя лезут в голову. Эта хрупкая девица мне половину баржи разнесла.

— Ржевский, — возмутился в ухе Глеб. — Ну ты выбрал время для романтических уединений.

Монаха я проигнорировал, выжидающе смотря в глаза княжны. Зла на меня, это понятно и последнему черту катакомб. Хватит ли ума не ставить эмоции выше всего остального? Знал я её не так и долго, но всё же вспыльчивость девушки не означала глупости.

Но известно, что как только начинаешь считать, что разбираешься в женщинах, всё работает ровно наоборот. К счастью, я увидел кивок на мой вопрос. Осторожно убрал руку и исполнил полагающийся этикетом поклон:

— Благодарю.

— Ну и что происходит? — прохладно поинтересовалась Яна.

Она поправила едва растрепавшиеся волосы, затем пижаму в цветочек, от которого рябило в глазах, сложила руки на груди и театрально вздохнула.

Я огляделся. Нда, место для разговора не самое лучшее. Вытянутая комната, с одной стороны ряды кабинок, с другой рукомойники и зеркала. Но хоть пахло чем-то приятным.

Пришлось пройтись и проверить, что больше никого тут нет, под язвительное хмыканье княжны.

— Ржевский, ты там быстрее можешь? — опять заговорил наставник. — Мы тут, конечно, покараулим, дело молодое, а нам спешить некуда...

Дурацкие шутки монаха тоже были защитной реакцией на опасность момента. Как у Меньшиковой насмешливая ирония. Стресс дело такое, по разному всех проявляет. Был у меня один сослуживец, икать начинал от напряжения. Пришлось на штабную работу переводить, он этими утробными звуками всю округу о нашем появлении оповещал.

— Ждите, — коротко ответил я, не ввязываясь в провокацию.

Осмотрев каждый угол и закуток я вернулся к Яне, так и стоящей в грозной позе. И тоже вздохнул. С одной стороны стоит сказать всё, как есть. С другой — вдруг получит нужную информацию и поднимет таки тревогу? Пусть с первого взгляда в княжне изменений не заметно, но кто знает, что тут делают с адептами?

— Ты как себя чувствуешь? — чересчур заботливо спросил я, за что сразу же поплатился очередной усмешкой.

— А с каких это пор тебя интересует?

Ну, здравствуйте, приехали. Вот нельзя просто ответить на несложный вопрос? Может и правда вырубить и оставить пока тут, заберем на обратном пути...

— Яна, меня это всегда интересовало, но ты сама лишила возможности это узнать, — я постарался словить дзен или что там успокаивает намертво. — Теперь же вопрос этот крайне важный. Потому что это и есть причина нашего тут присутствия.

— Моё самочувствие? — деланно удивилась девушка, закатывая глаза.

Лять, Карлом её что ли шугануть? Нет, он добрый слишком, не согласится.

— Самочувствие адептов этого учебного заведения, — я захрипел от усилий сохранять выдержку и прокашлялся. — Потому что дошли тревожные слухи о том, что тут людей в жаб превращают.

— Жаб? — Меньшикова всё же не выдержала и заморгала совсем по-детски. — Ты чего несешь? Каких жаб?

Отлично, вывели противника из равновесия, теперь главное не терять достигнутого эффекта.

— Холодных. Забывающих про тесные родственные связи и былые теплые отношения. Но по тебе вижу, что чувства не утихли и по-прежнему полыхают.

— Чего? Какие чувства? Ты что о себе возомнил? Да чтобы я, да к тебе...

От возмущения у неё закончились слова и девушка только раскрывала и закрывала рот. Не сомневаюсь, что придумывала насколько я ей безразличен в приличных выражениях. Но мой сарказм был нацелен на окончательное подтверждение, с княжной головомойку не провернули.

— Прошу прощения, — я покаянно склонил голову. — Не хотел тебя задеть. Но я совершенно серьезно. Яна, — я замолк на секунду, всматриваясь в её прекрасные глаза, в которых теперь была растерянность. — Ты знаешь Матвея Воронова? Сына, то есть племянника, настоятеля императорской обители?

— Матвея? — её перемена тона и темы ещё больше обескуражила. — Ну да, виделись на общих занятиях. А что?

— Он тебе не показался странным?

— Да все старшие странные, — Меньшикова пожала плечами. — Высоко нос задирают, на новичков не смотрят даже. Высокомерные и... холодные. Ой, — девушка широко распахнула глаза. — Так ты про это? Но они всегда такие были. Правда я тут недолго...

— Ты ритуалы какие-нибудь проходила? — задал я логичный вопрос.

Вероятно, что тут накачивают чем-то по типу как нас на пробуждении. Только вместо получения силы, или вместе с этим, ещё и мозги промывают. Княжна, видимо от полного непонимания происходящего, на вопросы начала отвечать сразу и без ехидства.

— Нет ещё. Перед ритуалом посвящения обучение нужно пройти. Самые основы, но тем не менее обязательно. Как нам объяснили, у экзорцистов свой путь, особенный. Поэтому и готовят нас отдельно от прочих служителей.

Значит, всё таки есть свой ритуал и там то и происходит чудесное преображение.

— И домой звонить запрещают?

— Ну... — Яна замялась. — Не совсем. Некогда болтать, у нас занятия с раннего утра до позднего вечера, а то и ночами поднимают. Выматывает страшно. Да и не хотела я ни с кем разговаривать. Я... Я перепугалась! А потом стыдно стало...

Да ну что же такое, чисто ребенок. Даже покраснела от признания и голову опустила, чтобы я не заметил. Словно это ужасное что-то. Ох, некогда сейчас девиц вразумлять, команда там торчит в прекрасно просматриваемом коридоре слишком долго.

— Яна, — я взял её за плечи и постарался быть очень убедительным. — Стыдиться того, что от тебя не зависело, не нужно. И уж поверь, никто бы ничего плохого про тебя не подумал, не по такой причине, уж точно. Тем более твой брат, который, кстати, очень за тебя переживает.

Она тихо шмыгнула носом и подняла таки на меня глаза.

— А ты? — едва слышно спросила княжна.

Ёмаё... Мне точно кабздец. Об этом я и продолжал думать, когда сгреб в охапку девушку и крепко прижал к себе. Ну что вот мне с таким наивным подарком судьбы делать? Я чувствовал, как она расслабляется, разжимает кулаки и сама уже обнимает меня за талию. Эдак мы оправдаем все инсинуации монаха...

В наступившей тишине слышно было, как где-то медленно капает вода из плохо закрытого крана. Кап, кап, кап. Это напомнило об убегающем времени. Я мягко отстранился и ободряюще улыбнулся, прежде чем вернуться к важной теме:

— Нам нужна твоя помощь. Ты знаешь где находится Матвей?

Княжна оказалась неплохо осведомлена о дислокации как адептов, так и внутреннем обустройстве школы. Ну для её высокородного положения неудивительно, столь титулованным особам даже в закрытом заведении большинство дверей открыты.

Все адепты размещались в этом здании. Внутри охраны не было, только снаружи. Да и по словам Яны, охранялся остров не так уж и жестко. Патрулировали территорию, но не больше. Входы и выходы в подземные ходы никто не контролировал.

Самыми охраняемыми местами были гавань и причал. Больше ниоткуда угрозы не ждали. Вспомнив того глазастого тентаклиевого подводного монстра, я был не удивлен. Но такое раздолбайство вполне объяснялось и расслабленностью, в принципе о нападении на Кроншлот никто никогда не слышал.

Но хоть бы камеры наблюдения поставили...

Поворчав мысленно на плохую подготовку противника, я выслушал про расположения комнат и, доложив по рации, что сейчас буду, обратился к девушке:

— Жди нас здесь. Закройся в кабинке.

— Вот ещё! Я с вами, — решительно ответила Яна, упрямо сжав губы.

Ох ё. Кабздец тогда нам всем. Я ещё тогда, встретив её братца у салона Павловой, понял, что девица не из тех, кто будет стоять в стороне. А из тех, кто ломится в самое пекло с упорством барана. Снова промелькнула мысль о том, что стоит её вырубить.

— Яна...

— Илья, я больше не беспомощная девочка, у которой искры не хватало на то, чтобы просто стать сильнее, — княжна посерьезнела, перестав уперто хмуриться. — Первое, чему обучают экзорцистов, это защите, которую преодолеть сложно не то что человеку, а высшему демону. Так что как минимум защитить себя я смогу.

Ох, вот у кого можно узнать про высших и способности экзорцистов... Зараза, как всегда нет времени. Я скептически посмотрел на её ночной наряд. Цветочная пижама с шелковыми отворотами никак не тянула на подобающую экипировку.

— И вообще я в любой момент могу сказать, что вы меня заставили, — хитро улыбнулась она. — А ещё я могу выманить для вас Матвея, чтобы не пришлось ломать двери и поднимать шум.

Я плюнул. Натурально, невоспитанно, прямо на пол. Девчонка была права, при её содействии наш план действительно мог был выполнен тихо.

— Что у тебя за защита? — мрачно спросил я.

Меньшикова встрепенулась и быстро сложила печать, тихо произнеся ключевую фразу. Между ладонями на миг вспыхнуло, свечение на долю секунды окутало все тело, как пленкой и пропало. Осталась только горделивая улыбка девушки:

— Ударь.

— Чего? — я не ожидал такого развития наших отношений.

— Попробуй меня ударить, говорю. Да не бойся, ты не сможешь мне причинить вред.

Ну раз дама просит... И потом, нужно было проверить, насколько она будет в безопасности, в своей пижамке то.

Но я решил не бить девушку, тут себя сложно заставить было. Я стремительно скользнул вбок, зашел со спины и взял в удушающий захват. Не сработает печать против такого, так хоть и правда вырублю.

Меня шибануло, словно нехилым разрядом тока и отбросило назад, прокатив спиной по плитке пола, пока я не впечатался в дальнюю стену. Перед глазами засверкало, во рту пересохло, а по телу пробежалась судорога. Ни хрена ж себе защита...

— Вот видишь, — в голосе княжны мне послышалась мстительная усмешка.

Она снова сложила пальцы в фигуру, защитная оболочка вспыхнула, тая.

— Только долго держать пока не могу, утомляет, — девушка поморщилась. — На час ещё хватит, не больше. И другого ничего применить не могу. Вот после ритуала посвящения, говорят гораздо больше открывается. И дольше печати держатся. Мы сразу на уровень мастера переходим.

Ничего себе, тут прокачивают адептов сразу на мастера. Мне становилось всё интереснее, что же там за ритуал такой. И из чего они свои эликсиры делают.

Впрочем, знал я один способ быстро развиться. Те самые высшие, на которых здешние служители и охотились. Только этим и объяснялся мой резкий прогресс. Хотя в этом уравнении неизвестной величиной была и моя кровь. Тем не менее, ещё один кусочек пазла так и напрашивался. Похоже божественная пыль тоже разная бывает...

Я не без труда поднялся, похрустел суставами и удовлетворенно кивнул. Отговаривать княжну или вырубать не варианты. Пусть помогает, раз так хочет. В случае чего и правда прикинется жертвой.

Я жестом показал молчать и следовать за собой. Медленно приоткрыл дверь, выглядывая наружу. Коридор был пуст. Команда рассредоточилась и попряталсь в остальных уборных. По звуковому сигналу в наушнике мы собрались и зашли в более просторное помещение, одной из женских душевых.

— Ваша светлость, — поклонился Глеб княжне, а за ним и все остальные. — Как самочувствие?

— Благодарю, отлично, ваше сиятельство, — важно ответила Меньшикова с такой осанкой, словно и не стояла среди ночи в не самом подобающем одеянии в окружении упакованных с ног до головы подозрительных личностей.

По-крайней мере, Копилка и Крот выглядели вышибалами притона в трущобах, а не представителями славного отряда инквизиции. Но тоже исполнили соответствующие этикету действия и даже улыбнулись, что выглядело жутковато, честно говоря. Бывают такие люди, которым лучше не улыбаться.

В душевой, видимо после не столь давних вечерних процедур, было тепло и влажно. Пол ещё не просох и темнел лужами воды, а ночное освещение неприятно мерцало. В этом штабе мы принялись обсуждать дальнейший план.

Предложение Яны выманить Мотю вызвало ожидаемые споры. Никому не хотелось рисковать девушкой, пусть и казалось, что угрозы для неё как раз таки нет. По её заверениям, хотя порочные связи и находились под формальным запретом, но были распространены.

И никого ещё не наказывали за появление в неуставное время в отделении противоположного пола. Благо у каждого адепта тут была своя комната, так что соседей потревожить было сложно.

Так что, даже если Яна кого-нибудь встретит, то сдавать за ночные похождения не станут. Первого же стукача свои же и прибьют. Развлечений на острове не было от слова совсем. А молодой организм и есть молодой организм.

Но княжне предстояло не соблазнять племяша настоятеля, а привести сюда. Так что после того, как девушка ещё раз продемонстрировала защиту, обсуждение переключилось на убедительный повод.

Матвея же, по общему согласию, было решено усыпить сразу же по прибытию на место. Может парень тоже был в себе, но даже в таком случае с чему ему верить, что мы не обычные похитители, а пришли от его дяди? Никаких памятных игрушек из детства или секретных слов нам Эдуард не передавал.

Да и никто не знал толком, на что способны обученные экзорцисты. Учитывая кому они противостояли, возможность раскидать нас тут всех у парня могла быть.

— Да пусть она его шокером долбанет и всё, — предложил Семён. — Вы уж простите, ваша светлость, но чтобы променять сон на неизвестно что, пусть и в такой прекрасной компании... Если вы до этого особо не общались, то с чего вдруг такой интерес? А может у него и вовсе другая пассия тут есть. Короче говоря, рискованно, может не согласиться, что бы мы тут не придумали. Шокером надежнее.

— Ну и как она его сюда дотащит? — хмыкнул Глеб. — И тем более как объяснит, если кто-то их застукает? Выглядеть это будет, хм, очень странно.

— Так давайте я с ней пойду, — неожиданно для всех выдал самую умную мысль Карл. — Под скрытом. Он откроет, я его тюкну и на плечо. Здоровый он?

Меньшикова оценивающе оглядела всех и указала на Германа.

— А, ну такого мелкого я вообще без проблем дотащу, — добродушно ухнул здоровяк.

Граф на такое возмутился молча, вскинув подбородок и махнув хвостом, в который он завязал отрастающие волосы. Меня поражала скорость их роста, чем он их моет, тоже эликсирами каким-то? И моя шевелюра быстро удлинялась, благодаря усиленной регенерации, но не настолько же.

Такой выход из ситуации устроил всех. Так и Яна не одна пойдет, и проблем с уговорами парня не будет. Карл шустро справился с печатью и они отправились на дело.

Ждали их возвращения мы молча, оставив дверь приоткрытой и вслушиваясь в звуки. Но всё было тихо, только ещё один полуночник выполз в туалет. Сонный парень прошаркал по коридору, вряд ли вообще что-то видя, судя по тому, как он наткнулся на стену, что-то промычал недовольно и двинулся дальше, поправив траекторию.

Инквизиторы присели у стены, использовав это время для отдыха, и периодически загадочно на меня поглядывали. Ох, чувствую разговор с ними будет не из легких. Герман расхаживал туда-сюда, беззвучно шевеля губами. Не иначе стихи опять сочинял.

Семён с Ростовским без единого звука играли в камень-ножницы-бумага, активно используя всё разнообразие мимических мышц лица. Мы с Глебом дежурили у двери.

Когда светлая пижама появилась в дальнем конце коридора, мы напряглись. Тут же, заметив это, подтянулись и остальные, побросав свои занятия. Девушка шла одна, неторопливо и не смотря в нашу сторону. Только у самой двери она наклонилась поправить сползающий с ноги тапок и быстро посмотрела назад. После чего распахнула дверь и подождала несколько секунд, прежде чем зайти внутрь.

Вместе с её довольной улыбкой из воздуха появился Карл. На его плече болтался долговязый бледный парень. Никакого фамильного сходства с пухляшом я не заметил. Слегка тощеват, густая кучерявая темная шевелюра, вполне себе благородная рожа без каких-либо явных изъянов.

На шее его болтался символ всеблагих богов, а из одежды были лишь просторные труселя в ярко-красную полоску. Ну хоть не стринги. Взять что-то из его комнаты никто конечно же не додумался...

Карл поправил спасенного, с сомнением посмотрев на пол и затем на голые ноги Моти. Тот застонал, приходя в себя, но тут уже подоспел Глеб, всадив в предплечье того укол снотворного.

Монах укоризненно покачал головой, достал из подсумка термоодеяло, разложил на полу и укутал спящего, когда Карл его сгрузил.

— Ну а теперь обсудим план отхода... — начал было Глеб говорить, но его грубо прервали.

Грубо и очень громко. Сирена тревоги, казалось, завопила со всех сторон одновременно. Свет погас, загорелись красные лампы и принялись быстро мигать, окрашивая всё алыми вспышками.

Княжна мигом юркнула мне за спину, все повыхватывали оружие и только Мотя сладко дрых на полу, причмокивая и чему-то улыбаясь...

Глава 15

Кажется, сладко дрыхнущий племяш настоятеля обители стал для нас маяком спокойствия в происходящем. Потому что никто реально не понимал куда бежать и кого бить.

Спрятаться среди открытого пространства было сложно. Но мы справились, более менее. Разделились парами и скрылись за дальними от входа перегородками душевых отсеков. Мотю бесцеремонно протащили по полу, так что его голова подскакивала от каждого шва между плитками.

Сирена затихла, но тревожный красный свет остался, пусть и перестав мигать, сводя этим с ума. Из дальнего отсека я видел, как на пару сантиметров высовываются дула пистолетов, все нацеленные на дверь.

Снаружи послышался топот ног, обутых в тяжелые военные ботинки. Охрана. Черт, вот прямой конфликт это очень плохо. Кто поднял тревогу? Мы же всё провернули наконец-то тихо. Про Меньшикову думать плохое не хотелось. Да и Карл был с ней всё время вместе.

Зараза, в этот раз мы все были вооружены боевыми, а не транквилизаторами. Ну да у обители стандартные боеприпасы не предусматривали нейтрализацию, только поражение.

— Готовность. Прорываемся, — Глеб говорил едва слышно по связи, но она была достаточно чувствительна даже для шепота.

Я вспомнил сколько охраны нас ждет и мысленно ругнулся. Куда прорываемся? В Вальхаллу? Чистое самоубийство выходить в открытую сейчас. Но на всякий случай приготовился к использованию родовой техники Воронецких.

И оглянулся на княжну, прячущуюся за моей спиной. В отличие от умения Карла, я не был уверен, что смогу затащить под действие печати ещё кого-нибудь.

— Адепты, — раздался голос из динамиков, оказавшихся даже в душевой. — Сохраняйте спокойствие и не выходите из своих комнат. Никому не покидать своих комнат!

Вот это уже было похоже на облаву. Я кожей ощущал напряжение, исходящее от всей команды, хотя и не видел никого, кроме Германа, выглянувшего из отсека передо мной. Его голова дернулась в мою сторону, но тут же скрылась.

Я ждал взрывов, криков, автоматной очереди, открывшейся двери, впускающей карательный отряд. Чего угодно, но не наступившей тишины. Лишь свет раздражал своим мрачным оттенком.

Топот снова волной пронесся мимо нас, уже в обратную сторону. И всё стихло окончательно. Минуты текли мучительно долго, сердце отстукивало ритм вместо хронографа. Прошла минута, затем ещё одна, но больше посторонних звуков не было. Кроме того, что Матвей начал тихо похрапывать.

— Карл, под скрыт и на разведку к подземному входу, — прошептал Глеб. — Ты как, ещё тянешь?

— На короткую вылазку хватит, — ответил здоровяк. — Но больше смогу, уж извиняйте.

— Ничего, разберемся... Вперед.

Через несколько секунд дверь открылась и медленно закрылась, выпуская нашего невидимку. А через минуту по связи прозвучало долгожданное «чисто». Мы выбрались из укрытий и наставник, оглядев наши немного ошарашенные лица, принял решение:

— Уходим обратно, к месту высадки. Заберем снаряжение и двинемся на точку отхода. Непонятно, что случилось, но это явно не по наши души. Там уже разведаем обстановку.

Все кивнули и лишь Ростовский поинтересовался, что у нас за план отхода. Его монах взял полностью на себя и не озвучивал. Порой его паранойя могла сильно навредить, но переубедить упертого мужика было нереально. Я подозревал, что о плане могут знать и инквизиторы. Надеялся, по-крайней мере. А то пропади Глеб и куда мы денемся?

— Спустимся и расскажу, — только и ответил наставник, делая знак выдвигаться.

Я обернулся на Яну, всё так же стоящую под прикрытием моей спины. И остановил собравшегося на выход монаха. В её пижаме передвигаться по острову и уж тем более выбираться с него, было проблематично.

Но эта проблема была решена быстро. В сумках нашлась и запасная одежда, которая откровенно болталась на девушке, рукава и штанины подвернули несколько раз, а обувь взяли из коридора. Выглядеть княжна стала как гопник, на зато в таком виде она сливалась с командой.

Только Матвей в блестящем термоодеяле выбивался из общей картины, так что спящего обернули ещё и маскировочным полотном. С этой личинкой пришлось повозиться, спуская его в лаз. По пути уронили, но хоть не головой вниз, правда парень собрал несколько железных скоб затылком. Довезти бы беднягу до дяди в здравом уме...

А вот внизу меня ждал сюрприз. Глеб тихо подошел сзади к Меньшиковой и тоже усыпил, аккуратно подхватив оседающее тело и передавая мне.

— Так лучше будет, — спешно объяснил он, увидев как я начинаю хмуриться. — И нам спокойнее, и она ничего не увидит и не услышит лишнего. Может ты в своей визави и уверен на все сто, но кто её знает...

Спорить и возражать уже было без толку, так что я молча принял нетяжелый груз.

Мы без шума прошли подземным ходом, выбрались через канализационный отток, собрали подводную амуницию и добрались до полуразрушенного здания, за которым были площадь и причал. Там, в развалинах, мы и засели, наблюдая через провалы окон.

Тревогу в форте больше не поднимали. Но по суете возле причала и отходящих катерах, куда загружались люди, стало понятно, что их вызвали в город. Что-то серьезное случилось в столице, что потребовало участия такого количества имперцев и экзорцистов.

Я тщетно старался разглядеть далекий берег. Следов пожара или другой активности видно не было. Сверкали небоскребы, береговая линия уходила световыми пятнами зданий вглубь, но ничего необычного я не заметил.

— Итак, план отхода... — заговорил Глеб, когда мы удостоверились, что вокруг никого нет и укрытие достаточно надежное.

План возвращения в город был в том, чтобы проникнуть на судно, ранним утром приходящее в форт и доставляющее провиант. По словам монаха, размер транспорта был достаточно большим, чтобы десяток человек смогли спрятаться в трюме. Потому что корабль обслуживал все форты, планомерно обходя их каждый день.

Оставалось одно препятствие. Участок пути до причала был открытым, освещенным и патрулируемым. Пройти его и не попасться было невозможно. То же самое с проникновением на борт, пока будет идти разгрузка. Все тут же обернулись на Карла, который с бледным видом прислонился к стенке и тяжело дышал. Он помотал головой и все повернулись обратно к Глебу.

— А на этот случай у меня припасено вот что, — монах порылся по подсумкам и извлек из одной небольшой непрозрачный флакон. — Очень редкая и дорогая вещица, но она сделает из тебя, адепт, — он подмигнул здоровяку, — считай что магистра на час. Для решающего рывка как раз хватит, даже наших мастеров, — кивок в сторону Копилки и Крота, — сможешь как пушинки таскать.

Все заинтересованно наклонились вперед. Слышал я о таких эликсирах, подобный мне дали при нападении на обитель, чтобы не помер от усилий. Использовать их можно было не чаще раза в месяц, а от отката вырубало на сутки, а то и больше.

Про побочные эффекты, как обычно, ничего известно не было...

Но сейчас только это пойло берсерка и могло нам помочь смыться с острова. Да и выдержать такой выброс силы мог лишь Карл, уже накаченный храмовниками по индивидуальной программе подготовки танков, судя по его растущим габаритам.

Инквизиторы одобрительно закачали головами, сверкая лысинами в слабом свете, проникающем с улицы. Карл равнодушно пожал плечами, показал большой палец и откинулся назад, прикрыв глаза.

По его примеру и остальные устроились поудобнее. У нас было несколько часов до прибытия корабля, которые мы использовали для отдыха, распределив дежурства.

Сон был тревожным и прерывистым, так что через пару часов я поднялся и сменил Семёна, дежурившего у окна. Так я и встретил рассвет, а точнее наступление утра.

Ненастье и не думало отступать из залива, захватив и его, и всю столицу, судя по низкому темному небу, затянутому насколько было видно без единого просвета. Только неуловимо светлело, меняя угольно-черный цвет на серо-синий.

Лил дождь, ветер пронизывал холодом, заставляя ежиться, а темные воды недовольно бурлили пеной. Шторм поднял тину и её запах доносился даже до сюда, оставляя неприятный привкус на губах.

До самого утра движения, кроме редких патрулей, не было. Охрана причала всю ночь проторчала в будке, в тепле и уюте. Никто из них наружу не выходил, лишь головы мелькали в горящем окне. Катера из столицы так и не вернулись.

Зато наш корабль я заметил издалека. Сначала услышал гудок, за ним тарахтение мотора и к воротам гавани подошло судно, похожее на то, что доставило нас сюда, но и правда в несколько раз больше. Тоже испытанное временем на прочность и залатанное, оно тем не менее, выглядело надежнее «Стремительного».

Быстрый подъем, в основном пинками, и мы собрались к броску. Карл отважно залпом выпил эликсир, глаза его на миг вспыхнули огнём, он передернул плечами и удивленно ахнул. Недоверчиво взялся за кусок арматуры, что валялась на полу и согнул её, не успел никто и моргнуть.

— Годно! — довольно пробасил он, потрогав свои бицепсы.

Переброска вышла быстрая, нервная, но успешная. Здоровяк метался до причала и обратно, подхватывая каждого на плечо, совершенно не напрягаясь. Когда до меня дошла очередь, я понял, что он ещё и бегает с таким грузом. Что стоило мне слегка отбитого живота и прикушенного языка.

Грузчики, как обычно и нам на руку, никуда не торопились, вяло таская по ящику в основное здание. Охрана лишь выбралась из теплого убежища проверить документы и накладные и спряталась обратно.

Условия внутри оказались мягко говоря спартанские. Мы забились в дальнюю часть трюма, куда даже крысы не заходили, настолько там было захламлено и пыльно. Ещё и пришлось прятаться под вонючим брезентом, прижимаясь друг другу, как селедки в бочке.

Путь до столицы был адовый. Самый худший, если не вспоминать о пути на остров. Корабль качало на волнах, так и не упокоившихся к утру. В тесноте, духоте и вони и мы болтались несколько часов. Пока судно обошло все форты, пока неторопливый персонал выгружался...

Я проваливался в болезненную дремоту, выскакивал из неё с тревогой, но картина не менялась. Шуточки и смешки, звучавшие поначалу, стихли. Задолбались и вымотались все. К тому же в этой части трюма что-то протекало, так что мы ещё и вымокли. Герман уже чихал, прикрываясь и давясь, как мог. Карла вырубило после эликсира, монах вколол ему какое-то восстановительное, чтобы нормально дотянул до целителей. И только наши спящие пропустили всё веселье.

— Летайте самолетами Аэрофлота... — пробурчал я на очередной волне, когда нас покидало друг на друга и в мой бок попал чей-то острый локоть.

Но и по прибытию в порт мучения не прекратились. Пришлось ждать темноты и закрытия доков. Из-за непогоды это должно было случится раньше обычного, но торчать в плотном контакте мы были вынуждены ещё несколько часов. Отсутствие качки это время никак не скрашивало.

От очередного сна, больше похожего на кому, меня разбудил толчок в бок. Я было решил высказаться по поводу неугомонных конечностей, но понял что это знак. Можно наконец выйти.

Судно было пришвартовано у складских ангаров, на отшибе портовой зоны, среди таких же рабочих лошадок, небольших грузовых разномастных корабликов. Пара качающихся от ветра фонарей на берегу и не единой живой души.

Пытались надышаться свежим воздухом все без исключения. Наплевав на припустивший дождь, проникающий под одежду, мы стояли на пустынной пристани и дышали, подняв лица к небу и подставляя их под ледяные капли. Я не чувствовал вес Яны, которую держал на руках. Даже в катакомбах не было так хреново, как в том трюме, в котором казалось мы провели целую вечность.

Насладившись и размявшись, мы тихо двинулись мимо ангаров, бытовок и сараев. А на выскочивших из-за угла крысодемонов и вовсе кинулись с радостью. Я не успел поучаствовать в охоте, занятый княжной, но с монстрами разобрались за пару секунд наставник с Сёмой. Ростовский выронил Матвея и накрыл демонов сетью, а защитники искромсали их на мелкие части с завидным усердием.

Инквизиторы, тащившие Карла подмышки, даже не остановились, спокойно продолжив идти. Герман помотал головой на вопросительный взгляд Глеба, который мне показался в чем-то умоляющим, и мы продолжили путь под разочарованные вздохи монаха.

Выбравшись к дороге на окраине, просто проломив забор, мы устроили последний совет. Племяша нужно было отвезти к любящему дяде, куда конкретно знал только Глеб. Карла в обитель под надзор целителей, за это отвечали инквизиторы. Остальные по домам, а мне досталась княжна.

— В смысле, отвези её к себе? — возмутился я на предложение наставника. — У неё дом свой есть вообще-то. С любящим братцем, слугами и прочими условиями, подходящими для её светлости.

— Никто пока знать не должен, где она, Илья, — увещевал Глеб. — Приведем в чувства Мотю, поймем что с ним и тогда уже решать будем, что дальше и как остальных оттуда вызволять. Пусть они там думают, что сбежали сами или вовсе сгинули в пучине. Пока они ищут, мы разберемся. Но если кто-то узнает... Ты уверен, что её брат не разболтает? А слуги?

Тут он попал в точку. Насчет болтливого князя уверенности не было. Да и дядя у них тоже вроде был, кто его вообще знает. Но что будет, когда она очнется? А уж когда увидит моих домашних. Это же полный...

— Хреновый план, — процедил я, хоть и понял, что на данный момент это единственный выход.

— А у нас других не бывает! — жизнерадостно хохотнул наставник, хлопнув меня по плечу. — Уж с девицей то справишься! Я в тебя верю.

Ещё и издевается. Посмотрел я на безмятежное лицо Яны и вздохнул. Как хорошо, когда она спит. Ладно, чего нагнетать, разберемся как всегда. Сил спорить уже не было. Все мысли тянулись к одному, вернуться домой, принять горячий душ и пожрать. Сначала главное, остальное потом.

Со мной неожиданно попросился Герман, я компании графа был всегда рад, да и понимал что ему не хочется возвращаться в многолюдный особняк княжеского семейства Самойловых. Я вызвал Алексея, чтобы нас забрать и, к счастью, тот и бровью не повел, когда я устраивал бездыханное девичье тело на заднем сиденье. От него я клятву верности уже принял, так что за распространение слухов с этой стороны не беспокоился.

Особняк встретил нас тишиной, что было подозрительно, и выключенным освещением сада, что ещё больше напрягло. Окна чернели и вообще вид дома казался заброшенным. Отпустив водителя, я передал честь нести княжну Герману и призвал оружие, медленно открыв входную дверь.

В коридоре гулял ветер, где-то забыли закрыть окна. Занавески в дальнем конце темного коридора трепыхались, не хватало завываний призраков. Черт, я даже не связался с Ларсом, чтобы узнать как у них дела. Устал после такой ночи и дня в трюме.

Заглянул на кухню и не нашел там своего мохнатого перепончатого демона. Как и его фамильной гордости, бутыли, что всегда стояла на столе. Вот уже совсем плохой знак. Хоть признаков борьбы не было, вся мебель стояла на местах и была цела.

Пустая гостиная, тихо поскрипывающая лестница и холл второго этажа, по которому шуршал сухой листик, подгоняемый сквозняком. Сон как рукой сняло. Тихий родной дом вдруг стал жутким. Я толкнул дверь в комнату камердинера, уже готовясь к страшному кровавому зрелищу.

И чуть сам его не устроил, машинально отмахнувшись косой от того, кто стоял посредине комнаты. Ларс сонно щурился и даже испугаться на мой выпад не успел, зевая. Его голову венчал белый колпак с кисточкой набок, а на нём самом была натуральная ночнушка в пол.

— Ваше сиятельство, — всё ещё зевая, произнес он. — Что-то случилось?

— Это что, ночнушка? — почему-то был мой первый вопрос.

— Это мужская ночная сорочка, — немного обиженно объяснил швед, перекидывая кисточку колпака за спину. — Я вам нужен?

— Где все? Почему так тихо?

— Так второй час ночи, ваше сиятельство, — невозмутимо объявил он. — Спят все, естественно. Поэтому и тихо. Что-то случилось? — повторил Ларс вопрос, обеспокоенно поглядывая на лезвие косы.

— Случилось... — с облегчением выдохнул я и отозвал оружие. — Ну, раз ты не спишь, помогай разместить гостей. У нас граф Самойлов и светлейшая княжна Меньшикова ночевать будут-с.

— Её светлость, в такое время? — не выдержал камердинер такого вопиющего нарушения этикета. — Ох, ваше сиятельство, как же репутация...

— Княжна в отрубе, ей всё равно. Да граф вот-вот отключится. Ларс, очень долгий день был, завтра всё объясню, а пока подготовь гостевые спальни, очень прошу.

Швед поджал губы, но засуетился, выполняя поручение. Накинул халат и отправился обустраивать места для ночлега гостей. Я спустился к ожидающему меня на улице Герману, успокоил его, забрал сопящую Яну и отнес наверх.

Конечно тут же из своей спальни высунулась Фрося, с любопытством оглядела мой трофей, насмешливо фыркнула и скрылась. Вот пока я тут шастал, никого, а как девиц бессознательных тащу, так сразу свидетели.

Над Меньшиковой мы с Ларсом встали вместе, озадачившись. Укладывать спать в одежде было вроде неудобно. Но и честь раздевать девушку никто не стремился брать на себя. Я то, в общем, всё уже там видел. Но камердинер до последнего бился за правила приличий.

В итоге я пошел к юной ведьмочке и, игнорируя её ухмылки, попросил помощи. Пусть швед порадуется, да и Яна в случае чего меньше расстраиваться будет. Сбагрив заботу о княжне на женский пол, я отправился в долгожданный горячий душ и чуть там не уснул, распарившись до состояния вареного рака.

К моменту, когда я вышел, дом снова погрузился в сон. Надеясь, что на кухне найдется хоть что-нибудь съестное, я отправился на охоту. И, распахнув двери, обалдел.

Чупаня тоже оказался на своем законном месте, продукт самогоноварения был при нём, как и закусь на газетках. Вот только сейчас он был не один. За столом, рядом с этим дитем демонических гор, сидел тот самый бомжара из сада. И они оба застыли с поднятыми стаканами, глядя на меня.

И глаза у них были совершенно одинаковые, то есть горящие желтым огнем иномирной силы.

Глава 16

Я моргнул. Нежданный бородатый гость тоже. Пауза затягивалась. Никаких обычных «хозяин, накатить» не звучало, демон бухла всё так же сидел, замерев с поднятым стаканом.

Я вышел из кухни, выдохнул и зашел снова. Нет, не глюк. Только глаза бомжа стали обыкновенными, из них исчезли отблески света настольной лампы, что я поначалу принял за демонический огонь. Парочка так и сидела без движений, наблюдая за мной.

— Так... — уверенно начал я и запнулся.

Мужик, что сидел за столом, уже не казался мне откровенным бездомным. Скорее странствующим бродягой. Одежда, пусть и бесформенная, но не была мятой или заметно перепачканной. Да и борода выглядела если не подстриженной, то точно расчесанной. Ногти на пальцах, что обнимали граненый сосуд, не чернели грязью.

Переквалифицировав мысленно его в бродягу, я наконец пришел в себя. Пора заканчивать этот балаган, в который снова превращался мой дом.

— Ты кто? — для убедительности своей серьезности я нахмурился.

— Сэл, — спокойно ответил мужик неожиданно приятным баритоном.

— Это, конечно, всё объясняет.

— А ты не попросил объяснить, ты спросил кто я, — он пожал плечами и донес стакан до цели, звонко чокнувшись с Чупаней.

Они опрокинули в себя содержимое и снова уставились на меня. Я от такой наглости сначала охренел, а затем озверел. Ладно, приобрел недвижимость с исчадием бездны. И не пойми ещё чем в пруду. Но то хоть сидит тихо и вообще не показывается никому. Пока, по-крайней мере.

Но шастающий как у себя дома непонятный бомж, ладно бродяга... Накопившаяся усталость и переживания закипели во мне, найдя выход.

— Накатить... — послышалось слабое от демона, но было уже поздно.

Оружие я призвал с громким хлопком, так резко свел ладони. От использования магии неожиданно на миг потемнело перед глазами и оба полуночных алкаша погрузились в мутную дымку.

Я пошатнулся, моргнул и указал лезвием на Сэла, помахав им, чтобы разогнать туман.

— Как ты проходишь сюда, минуя защитные артефакты? И какого хрена я ничего об этом не знаю?

Чупаня тем временем уже успел разлить ещё, они вновь подняли стаканы и опять замерли, завороженно наблюдая над покачивающимся над столом острием. Бродяга задумчиво поморщился:

— Ну так ты не спрашивал. Вот и не знаешь, таково мое предположение...

Демон шумно выдохнул и до меня донесся убойный яблочный аромат. Он вроде как смутился и засеменил лапами, свисающими с табуретки. Меня эти перепонки отвлекли, поэтому как Сэл поднялся я заметил краем глаза.

— Юноша, у вас всё в порядке? — вкрадчиво поинтересовался он, словно я псих.

В общем-то, психанул немного. Но в конце концов, опять проходной двор устраивать я не позволю. И какой к демонам, юноша? Почему-то именно такая фамильярность, что раньше меня она вообще никак не беспокоила, завела ещё больше.

— Ваше сиятельство, — я со всей дури хлопнул себя по груди, где на махровом халате красовался герб.

— Ах да, всё время забываю, как это важно, — без капли издевки ответил Сэл. — Ну так что, сиятельство, случилось у тебя что?

Чупаня, не выдержав напряженность момента, выпил, отставил тару и сложил на груди мохнатые лапы, переводя взгляд со своего собутыльника на меня. Желтые глаза выражали какую-то вселенскую печаль и обиду.

— Как ты прошел защиту?

Я уставился на бородача во все глаза, стараясь разглядеть хоть что-то необычное. Интуиция, как и в прошлый раз, то подвывала, то затыкалась. Это ещё больше сбивало с толку, потому что однозначную угрозу в нём я не мог почувствовать.

Но всё же было что-то неуловимое. Может я и перестарался, выпучив глаза, но мне почудилась дымка вокруг его фигуры. Не темная, как у одержимого. Или синеватая, как у ведьмы. А долбанный всполох вулкана, даже не огонь, а раскаленная лава.

— Что за... — меня повело вбок от краткого видения.

Бородатый двинулся в мою сторону, интуиция оглушительно заверещала и я машинально предупредительно резанул косой, срезав одну из ножек стола. Стеклотара и закуски полетели на пол, со звоном разбиваясь. Чупаня неожиданно запищал, как резиновая уточка, а бродяга сделал ещё шаг ко мне.

Я видел, что он складывает руки и следующий взмах уже был целенаправленный. В полете я развернул косу, чтобы разбить его руки навершием. Но тут невзрачный мужик проявил такую прыть и отбил оружие, что я еле увидел его движение.

От удара по древку оно задрожало и затрещало, вылетая из моих рук. Вот такого не бывало со мной ещё никогда. Призываемое оружие сломать было невозможно... И только моё удивление дало ему уйти из под накинутой «сети». Под неё попал Чупаня и запищал ещё громче, заваливаясь на пол и снося собой невысокий буфет.

В крепкой с виду мебели задребезжала посуда, дверцы распахнулись и шикарный комплект императорского завода полетел на голову обездвиженного демона.

Сэл ловко вильнул в сторону и бросился к ряду духовок, на разделочном столе у которых красовался внушительный набор тесаков. Я бросил ещё одну сеть, бродяга опять увернулся, хотя это тоже считалось почти невозможным. Не в таком тесном помещении!

Коса послушно легла в мои руки и я начал жатву. Преимущественно кухни и всего её содержимого. Я только и видел, что подпрыгивающую бороду, смешливые глаза и разлетающуюся щепками мебель.

Шустрый мужик меня обхитрил, выманив от двери и как только представилась возможность, юркнул в неё, перепрыгнув пыхтящего демона со словами «спасибо за угощение».

Меня же охватил нешуточный азарт. Желание убить наглого бомжару прошло, но вот поймать только усилилось. Так что я с боевым кличем «куда ля?» бросился следом, круша всё, что попадалось под руку.

Сэл как дикий сайгак пересек коридор и выскочил на улицу, ту же свернув к парку. Его балахон мелькал между деревьев, будто дразня. Как я не ускорялся, сократить расстояние между нами не удавалось. Зараза, точно нечисть какая-то.

Мы попетляли между толстых стволов, проскочили пруд и оттуда Сэл припустил к яблоневому саду. Вот у воды я притормозил, пропахав ушастыми тапками землю. По центру пруда гуляла волна, явно указывая на наличие там кита, не меньше.

— Ты то кто ещё? — возмутился я в ту сторону.

Но ответ услышал с другой. Баритон разнесся над водой, услужливо поясняя:

— Она безобидная, людей не жрет, но советую не орать на неё. Характер, увы, с годами лучше не становится...

— Да вы издеваетесь, — я плюнул, но не в воду на всякий случай и, оставив тапки в распаханной земле, кинулся ловить ещё одного с характером.

Что там за бодипозитивная русалка живет, потом разберусь.

Сэл уже добрался до сада и успел сорвать яблоко, чавкая им прямо во время бега. Встреча с ещё одним неизвестным обитателем родового гнезда меня немного остудила, так что я понял тщетность погони. Бородатый явно развлекался, уйти от меня для него не представляло никакого труда.

Оставался обманный маневр. Я запнулся о торчащий корень, улетел в ствол, треснулся об него и с отчаянным воплем грохнулся под прикрытие травы на нескошенном участке. И затих, ожидая.

Чавканье стихло, как и топот ног. Раздалось тихие осторожные шаги.

— Хорошая попытка, но ты, сиятельство, не учитываешь что я вижу твое состояние. Ты в порядке, разве что зуб завтра болеть будет...

Да что это за черт? Я потрогал языком зубы, но не почувствовал надвигающейся боли. Ну хоть узнал кое-что о Сэле. Видит он, значит... Я так и остался валяться, уставившись в черное небо. Сверху начал накрапывать дождик.

— Может договоримся? — я протер лицо и задрал голову назад, в сторону голоса.

Ничего в темноте и сквозь траву я не разглядел. Но ответ всё же получил.

— Может и договоримся.

Я ждал продолжения, но его так и не последовало. Ни одного звука или шороха не раздалось. Поднявшись, я увидел, что сад пуст. Бродяга снова испарился, оставив только огрызок неподалеку.

Надо выбирать иную стратегию.

Адреналин отпустил, я начал замерзать, лежа на земле босой и в халате. Думая о том, что опять придется идти в душ, я вернулся на кухню. Чупаня так и лежал на полу, под действием печати. Вращал глазами и сопел, подергивая длинными бровями.

Вокруг несчастного демона с сочувствующими лицами собрались Ларс, Еврипий и Герман. Судя по шушуканью, доносящемуся сверху лестницы, юная часть домашних тоже поднялась от шума.

— Ты чего буянишь то? — озвучил общий вопрос граф, поднимая с пола разбитую бутыль и с сожалением разглядывая её.

— А это что, — монах заметил ночной наряд камердинера и схватился за подол, хохотнув: — Ночнушка чтоль?

Швед залился гневным румянцем, выдернул из рук Еврипия ткань и, вскинув подбородок, вылетел из кухни. Остальных я сам отправил по спальням, просто отмахнувшись вместо объяснений.

Освободил демона, пообещал что его ждет долгий разговор и лучше бы ему перестать изображать необходимость переводчика. И отправился в душ. Больше ошибки в виде выхода из своей комнаты я не совершал. Так и вырубился голодным.

Но с горячей надеждой на сытный и вкусный завтрак, сразу как проснусь.

Проснулся я, ясное дело, не от божественных ароматов еды и ласкового приглашения к столу его сиятельства. А от вопля, что заставил звенеть всё стекла в доме.

Безошибочно определив источник ультразвука, как княжеский, я душевно зевнул и потянулся. За окном было не то чтобы светло, светло-серо. Похоже, что шторм принес затяжные дожди и привычную питерцам погоду.

За дверью кто-то пробежал, усердно топоча, затем что-то разбилось и снова завопило.

Я флегматично наблюдал за пушистым и усатым мотыльком, бьющимся о стекло с этой стороны. Ну куда тебя несет, дурной? Там мокро, холодно и...

Грохнуло что-то более весомое, чем посуда. Похоже, уронили шкаф. Следом заскрипело. Понятно, Меньшикова там похоже баррикадируется. Вмешаться или дать выпустить пар? Я прислушался, шум прекратился, только бормотание какое-то едва слышалось. Камердинер пытался уговорить Яну выйти.

Быстро одевшись, я пошел спасать всех. Ну хотя бы бледного шведа, что маячил у двери княжны и скребся в неё. Я отправил его вниз, организовывать завтрак и коротко постучал.

— Кто там? — как ни в чем ни бывало спросила девушка.

Но очередной протяжный скрип выдал её. К шкафу присоединялась кровать.

— Яна, я это. Илья. Ты у меня дома, всё в порядке. Пойдем завтракать.

Я приготовился к долгому ожиданию, судя по количеству перетасканной мебели. Поэтому сильно удивился, когда из-за двери уже не заскрипело, а отчетливо треснуло и она распахнулась.

Удержаться от смеха мне помог только немалый опыт с женщинами. С ними вообще лучше лишний раз не ржать, особенно по поводу внешнего вида. Фрося, мелкая засранка, переодела её светлость в натуральную ночнушку. Где девчонка достала такой раритет, уж не знаю.

Безразмерная, на пять бабулек, кремово-старушечьего цвета и в таком количестве рюшей и кружев, что было похоже на поплывший на жаре свадебный торт. Рукава свисали как у смирительной рубашки, а подол успешно подметал пол. Мало того, на голове у княжны был миллион криво заплетенных косичек.

— Ты! — Меньшикова указала на меня рукой, чуть не влепив манжетами по лицу. — Да как ты посмел! Похитить меня! И вот это... — она возмущенно показала на наряд. — Это... Это оскорбление! Вызываю тебя на дуэль!

— Хорошо, хорошо, — мне пришлось прикрыть рот и сделать вид, что я закашлялся. — Но давай сначала позавтракаем. А потом стреляться, топиться, что пожелаешь. Яна, жрать хочется ну просто...

Девушка грозно выпучила глаза, набирая воздуха в легкие, чтобы продолжить гневную речь. Но тут из её живота прозвучал такой громкий утробный звук, что наверняка на первом этаже слышно было. Она покраснела, но сделала вид, что ничего не произошло. Я тоже. Ну, старался я очень сильно.

— Ай, — сдулась княжна и махнула рукой. — Ладно. Но...

— Сейчас я принесу тебе что-нибудь из своего, — понял я её желание. — Уж извини, у нас если только детское...

Ну и из того гардероба, что где-то нашла Ефросинья. Но, кажется мне, другие варианты оттуда ещё хуже сделают. Я вернулся к себе, нашел чистую рубашку и штаны, понюхал их для надежности и отнес Яне.

Завтрак проходил в тишине и активной имитации светского приема. Ещё бы, светлейшая княжна за столом. Пусть в моей одежде она утопала, но держалась с королевской осанкой и не менее благородными манерами. Даже не смотря на прическу медузы Горгоны.

Ларс меня в очередной раз восхитил. Мало того, что швед припрятал запасной комплект фарфора, так и, сволочь такая, приборов положил столько, сколько одному человеку в жизни не пригодится. Начищенные до блеска, они ввели в замешательство всех, кроме Яны и Германа.

А уж зачем нам каждому по пять разномастных хрустальных бокалов и стаканов, я не спрашивал. Увы, в обители уроки столового этикета не давали. Демонам как-то не того, какой вилкой кушать-с. До меня начал доходить сакральный смысл фуршетов...

В общем, вкушали дары кухни ближайшего ресторана мы степенно, частично изящно и очень культурно. Даже Миха сделал вид, что всегда так завтракает. А сам просто подглядывал за тем, что использует княжна. Ну и воровать с чужих тарелок не забывал, когда она отворачивалась.

Еврипий с тоской поглядывал на багет, лежащий на сервировочном столике. Но своё коронное утреннее блюдо сделать не осмелился. Любил монах половину батона наярить, намазав вареньем.

Отмучавшись, но всё таки насытившись, все разошлись по своим делам. Герман откланялся, рассыпавшись в благодарностях. И скромно попросил вечерней аудиенции. Даже Меньшикова к концу этого представления воспитано прыскала в кулачок.

Но, как только мы наконец остались одни, лицо девушки стало не приветливее хмурого питерского неба за окном.

— Изволь объясниться, что происходит, — холодно произнесла она.

Я вздохнул и изволил. Немного утаил, немного обошел острые углы в виде незаконности всей этой операции. Но в общих чертах рассказал практически всю правду. Добавил своих подозрений о происходящем в школе экзорцистов.

От новостей княжна слегка оттаяла, растеряв воинственность. Я сделал нам кофе, взял пледы и мы устроились на террасе, подальше от лишних ушей. Даже Ларс понял, что меня лучше не дергать. Всего то один раз посмотрел на шведа, когда он сунулся с вопросом о персонале. Прогресс, это хорошо.

А вот Меньшиковой мне особо нечего было поведать. Помимо ускоренного обучения базовым навыкам, ничего примечательного в форте не случилось. Старшие занимались практикой отдельно, присутствуя только на общих занятиях по печатям, которые экзорцистам приходилось повторять множество раз. По причине их сложности.

Меня, конечно же, сразу заинтересовал этот вопрос. Хоть самую базу, хоть что-то. Передо мной сидел источник информации, пусть и поверхностной, но всё равно мне до этого момента недоступный.

Поэтому я сразу бросился на добычу.

— А можешь показать мне, чему вас обучали? — с легким интересом спросил я.

По идее ничего секретного, без предрасположенности эти знания были совершенно бесполезны. Были универсальные печати, но даже они стоили дорого для ресурса искры. Как та же печать абсолютного света, что чуть не свела в могилу Еврипия. А если взяться за совсем другое направление, то велик шанс просто сгореть.

Меньшикова посмотрела на меня странно. Не с удивлением, на кой мне это надо, как я рассчитывал. А с выражением какого-то разочарования. Ну а сейчас то я что ляпнул не то? С тем же Германом мы не раз обсуждали умения оракулов. Не понял я ничего правда, но не суть.

— Так получается, что это правда... — протянула она, не сводя с меня пристального взгляда.

Я даже поежился и некультурно прихлебнул горячего кофе. Ноль идей. С таким транспарантом выступили дружной толпой тараканы в моей голове.

— Что? — искренне не понял я её реплики.

— Правда, что ты нулевой, — тихо сказала княжна и вздохнула.

Кофе вылетел фонтаном из моего рта, заливая и плед и столик между нами. В опорный столб террасы врезалась офигевшая пичуга и рухнула в траву, матерно чирикая оттуда. И я её отлично понимал...

Глава 17

Вот интересно, кто ещё в столице не знает самую главную тайну, что я так усердно пытаюсь сберечь? Кладу себя на алтарь науки Далматского ради чего? Откуда Меньшикова то это знает?

Я отогнал паранойю в виде того, что она вражеский шпион и самым банальным методом втерлась в доверие, чтобы выведывать секретные данные. Только главный секрет, что я нихрена не понимаю и запутался уже в происходящем.

— Яна, — я тщетно старался оттереть следы кофе, но только ещё больше размазал. — Ты вообще с чего это взяла?

— А меня светлейший князь Воронецкий любезно просветил...

От греха подальше я поставил чашку на столик, потому что едва не выронил. Рассказывала княжна неохотно, пришлось вытягивать из неё подробности. И я не сразу понял, по какой причине девушка так расстроилась и говорила с затаенной обидой.

Оказалось, что тот раз, когда я видел Воронецкого вместе с её братом, был далеко не единственный. Встречались они часто, в основном у Меньшиковых дома. Какие дела у молодого князя были со старым, Яна не знала. Её в такое просто не посвящали. Как по причине слабого дара, так и женского пола. Ну а что поделать, патриархат тут правил на жестком основании крови и родовой магии.

Но в один из таких поздних визитов девушка подслушала часть разговора, услышала моё имя и прижала братца, который только и успел, что сознаться в моём якобы неприличном поведении. Их беседу прервал Воронецкий, который в свойственной ему ледяной манере попросил княжну не лезть.

Причем не лезть именно ко мне. Дословно их разговор остался неизвестным, но по словам Яны князь сообщил, что с нулевкой у неё шансов нет, с её то одаренностью. И недвусмысленно намекнул, что достойной парой для меня станет его милейшая дочурка Мари. Мол, среди одинаково высокородных выбирают тех, кто сильнее...

Высокомерный сводник мало того, что знал про мои способности, так ещё и сам решил за моей спиной с кем мне заводить близкие знакомства! Я так охренел, что даже прокомментировать не смог. Это мир ненормальный, однозначно.

Статус нулевого одаренного фактически нивелировал откровенно слабый в высшем свете графский титул. А то и вовсе приравнивал к самому наивысшему вне императорской семьи, то есть к светлейшим князьям, кем Воронецкий и был.

Род Меньшиковых не уступал по древности роду Воронецких, но был в опале и растерял большинство связей после гибели родителей Яны и переходу главенства к её ещё довольно юному брату, который себя показал не с лучшей стороны. Понятно, что кроме титула, и то с разрешения императора, предложить они ничего не могли.

А вот Воронецкий мог. Учитывая его тесные отношения с цесаревичем и императорской семьей в целом, ему выправить право передачи княжеского титула по женской линии не составило бы труда. Будь мне интересен титул светлейшего княжича и их род...

От очередного упоминания благородной евгеники снова стало тошно. Эти высокородные со своим выведением чистой магической расы совсем берега попутали. Если Воронецкий собрался делать из меня племенного жеребца, то его ждет большой сюрприз.

Теперь понятно, что не только в чьей компании я провожу вечера так завело Яну, когда она приехала ко мне. Накипело в ней знатно, наложилось одно на другое, на третье и десятое. И прорвало.

Но если князь знание о том, что я нулевка, берег для своих планов, то сообщать это девушке, расстроив её в лучших чувствах? Она же могла с дури и сказать кому-то. Или Воронецкий знал ещё что-то... Зараза, опять много стало понятно, а ещё больше непонятно.

Яна давно закончила свой рассказ и сидела тихо, обиженно насупившись. А я до боли натирал лоб, укладывая новые данные в безумную мозаику творящегося вокруг меня.

Воронецкий знает очень много. И, получается, заинтересован во мне. Значит, этим можно воспользоваться, подыграв в его манипуляциях. Узнать как можно больше и красиво свалить в закат. При этом постараться не сделать его заклятым врагом, нда. Задачка не из простых.

Яна... Я посмотрел в её прекрасные глаза и даже головой потряс. Если князь поймет, что мой интерес к ней может ему помешать, кто знает на что он пойдет для устранения препятствий? Ей слишком опасно находиться со мной рядом, пока я не уладил этот вопрос. Не то чтобы она стремилась к этому, но нас упорно сводит вместе.

Да, как говорится, ёб ж их мать...

— Так и это правда? — оживилась княжна, наблюдая за моей мимикой. — Про Марию Воронецкую?

Вот помолчи немного и сразу мысли женские не в ту степь полетят. Передо мной предстало бескрайнее минное поле. Сказать всю правду означало втянуть Яну в очень опасные дела, которые судя по всему только начинали завариваться.

Если утаить часть, то объяснить многие события, как прошлые, так и будущие, будет просто невозможно. Промолчать и совсем ничего не рассказывать... Тут вообще непредсказуемый финал, но вряд ли счастливый.

Защитить или подвергнуть риску? Я всегда в жизни придерживался принципов честности, когда это не угрожало кому-то другому. Но ведь она ещё совсем ребенок, по сути. Эмоциональный и чувствительный.

Я молчал. На душе скреблось, выло и крутило. Взгляд мой, направленный на укутавшуюся в плед хрупкую девушку, потяжелел. Тут и притворяться не надо было, ощущения были мерзкие. Но если сейчас не отсечь, дать хоть намек...

— Значит, правда, — мрачно подтвердила она свои же слова и отвернулась.

— Яна, извини меня за грубость, но обсуждать это с тобой я не намерен. Слишком многое произошло за то время, пока мы не виделись и мне бы не хотелось, чтобы ты в это вмешивалась. Это... моё дело.

— Поняла, — едва слышно сказала княжна, зябко поежившись. — Будь так добр, вызови мне такси. Мой телефон, увы, остался на острове.

Черт...

— Извини, не получится, — я чуть не ругнулся. — Тебе придется остаться здесь на какое-то время. Точно сказать не могу...

— Да ты издеваешься?!

Девушка вскочила, опрокинув столик. Чашки, блюдца и прочая посуда полетела на пол, разлетаясь мелкими осколками. Смирение сменилось на ярость в мгновение ока. Она метнулась в дом так шустро, что перехватить я её просто не успел.

Я кинулся следом, проклиная и себя, и весь мир и особенно женский пол, хоть и незаслуженно. Пронесся мимо крайне удивленного Ларса, задев его плечом и выбив из его рук поднос. За спиной зазвенела очередная бьющаяся посуда.

— Яна, стой! — закричал я, видя как княжна бежит к входной двери.

Если её кто-то увидит с улицы, всё пропало. В том, что за домом следят, я почти не сомневался. А крыльцо прекрасно просматривается с той стороны дороги.

Но девица явно решила героически освободить сама себя и даже не обернулась, ускоряясь. Да так, что со скрипом затормозила перед распахнувшейся дверью на кухню. Яна хотела обойти препятствие, но тут в коридор выскочил Чупаня.

Демон был необычно, даже для себя, взъерошен, брови стояли торчком, а шерсть на теле топорщилась. В одной лапе его была неизменная мутная бутыль, а в другой вяленая рыбеха, аромат которой тут же заполнил всё вокруг.

— Накатить! — прогнусавил он своё заклинание и уставился желтыми глазищами на девушку, угрожающе сотрясая рыбешкой.

Княжна сдавленно пискнула, сказала «ой» и рухнула на пол, отключаясь. Демон довольно хмыкнул, взглянул на меня, словно говоря «не благодари» и тут же скрылся из виду. Я наконец выматерился.

Яну я отнес в выделенную для неё спальню и приставил на дежурство Ларса. Пришлось клятвенно его заверить, что без камердинера я обойдусь, а вот дом следующего пробуждения гостьи может и не выдержать.

Полюбовался на безмятежное выражение лица девушки и со вздохом отогнал мысль о том, чтобы накачать успокоительными и пусть сладко переспит всю эту движуху. Если только найдется какая-то печать. Сделать из неё спящую красавицу мне представлялось идеальным выходом.

Это мне напомнило об одной позабытой в суете вещице. Гримуар, оставленный в катакомбах и хранящий немало интересного. Давно его было пора забрать, а заодно пересмотреть в свете новой информации.

Строго наказав шведу не выпускать княжну до моего возвращения любыми безвредными для здоровья способами, я спустился в подвал. Наступило время проверить свой собственный подземный ход.

По пути я подергал закрытые двери и поприкладывался к ним ухом. Но никаких звуков оттуда не доносилось. Пообещав себе сделать осмотр этих владений Синей Бороды, я добрался до решетки и на время застыл перед ней.

Изумительная работа. Отдельные кованые элементы почти незаметно соединялись, производя впечатление единой системы. Точнее печати. Многосоставная и огромная, она в основном состояла из незнакомых мне символов и их сочетаний.

Но отдельные знаки я видел. Из тех, что изучал в библиотеке и что врезались в память. Которую пришлось напрячь и сильно, к моему удивлению. Похоже, если не тренировать это умение хранителя, то эффект постепенно снижается. Что объясняло невозможность нулевого стать абсолютным универсалом. Всё постоянно практиковать, просто времени не хватит.

Я провел рукой по холодному металлу. Кровь, запрет, миры... Узнал я лишь четыре символа, обозначающих этот мир, эфир, бездну и тьму, что давала магию забытых богов. Последний использовался в печати поиска ведьмы, проклявшей Германа.

Чем дольше я стоял перед решеткой, тем отчетливее находил связь. Рядом с четырьмя мирами было ещё шесть, в единой композиции. Десять миров, так говорила моя пернатая хранительница рода. Вот бы дернуть её на лекцию...

Заберу гримуар, поговорю нормально с Яной и займусь. Обязательно.

С трудом оторвавшись от разглядывания печати, я положил руку на изогнутую ручку и почувствовал, как кровь внутри меня нагрелась. Механизм щелкнул и дверь распахнулась. С той стороны сразу повеяло ещё большим холодом.

На всякий случай косу я призвал сразу же. Молчащее чувство опасности не означало, что в катакомбах нет угрозы. Под землей бурлила своя жизнь и доброжелательных жителей там не было.

Я сделал пару шагов к темноте, когда понял, что меня что-то смущает. Огляделся и завершил осмотр на оружии. Лезвие и древко светились. Несильно, но достаточно для того, чтобы разгонять темноту хода.

— Это ещё что за... — я покрутил лезвие перед собой.

Орки близко? Тьфу ты, только этих монстров мне не хватает для полного комплекта. Свечение имело оттенок лазурного неба, но по нему пробегали черные всполохи. Хранительницу я призвал один протяжным матерным призывом.

Кара явилась мгновенно и тут же зевнула.

— Что это? — я сунул ей под нос светящееся оружие.

— Ммм... — мантикора принюхалась. — Ммм... Илья, ты опять головой ударился или тебя демоны покусали? Это твоё оружие. Ты его призываешь, также как и меня. Но я не бездушная вещь, между прочим, и выражаю протест...

— Светится оно почему? — прервал я её жалобы.

Хранительница завертелась на месте, как кошка, которая готовится к самой важной процедуре, то есть вылизыванию задницы. Но, к моему счастью, закончилось это тем, что она на это самое место плюхнулась, распахнув крылья для равновесия.

— Ну а почему свечусь? — промурчала она и покровительственно пояснила: — Ма-ги-я.

Символы под её мехом и правда светились, так же ярко, как и прежде, бледно-голубым. Что, вкупе с язвительным тоном, говорило о полном выздоровлении после исцеления Еврипия.

— А почему оно раньше не светилось?

— А почему я раньше не светилась? — фыркнула она.

— Кара! Заканчивай отвечать вопросом на вопрос. Ты боевую форму приняла, а оружие с самого начала боевое было. Что произошло?

Мантикора уставилась на меня немигающими желтыми глазами. Мурашки пробежались по спине от её взгляда. Красивое создание, ничего не скажешь, но жутковатое. Уже не тот стокилограммовый котенок, что прежде.

Но хранительница не выдержала драматической паузы и чихнула, развеяв всё впечатление.

— Я тебе не справочное. Ты меняешься, оно тоже, как часть тебя. Чему вас там в обители учат вообще? — проворчала она, вытирая нос лапой.

Теперь я ещё и косой светить буду, чтобы наверняка все видели? Не помню, чтобы вообще слышал о таком. С чего оно сейчас засияло? Пока я ночью гонялся за бродягой, не было такого.

— И что, теперь всегда так будет? — я потряс оружием, словно это могло стряхнуть свечение.

— Понятия не имею, — равнодушно ответила Кара. — Мы на охоту идем? Если нет, то я пошла...

— Стоять! — я стукнул древком по полу и глухое эхо разнеслось вглубь хода. — Чем может быть опасен призыв духа-хранителя рода?

— Тем, что он тебя сожрет, — усмехнулась мантикора. — Это я добрая и великодушная, тебе повезло просто.

— Кара, ответь мне пожалуйста, это важно, — собрал я волю в кулак, чтобы не щелкнуть вредину по носу. — До меня дошла информация из источника, которому я склонен доверять, что мне было нельзя призывать духа. Почему?

— А источник твой наверное из этих, всеблагих? Которые в принципе считают нас несуществующими? А наш призыв небогоугодным? — издевка из её тона пропала, зато появилась явное раздражение.

Вот это уже интересно. Святоши и духам не угодили, не только с демонами у них оказывается контры. Впрочем, если они их запретили, а то и извели...

— Ты могла не отзываться на призыв?

— Нет, — неохотно ответила мохнатая и слегка зарычала.

— То есть получается, что выбора у тебя не было? — дошло до меня.

В подземелье стало жарковато. До этого момента мне такая мысль и в голову не приходила. Да и Кара вела себя так, словно одолжение мне делает, а не была вынуждена явиться по моему зову. Вот я молодец...

— Был. Сожрать тебя, например, — к ней вернулся насмешливый тон.

— Я найду способ тебя отпустить, — я не обратил внимание на усмешку. — Перерою все источники, но найду, Кара. А если нет, то не стану...

— Ты дурной совсем, Илья? — перебила мантикора, поднимаясь и взмахивая огромными крыльями. — Не перегибай. Люди нам нужны, не меньше чем мы вам. Ты... в общем делишься со мной своими способностями. Ну и славная охота возможна лишь тут, я уже говорила тебе. Боевую форму на эфире не наешь. Демоны пусть и невкусные, но очень питательные. Так что не надо меня жалеть. А сожрать я тебя в любой момент могу, так и знай.

Последнее было явной ложью, но меня немного отпустило. Если так, то у нас получается взаимовыгодное сотрудничество. Пусть его начало было решено в одностороннем порядке. Но не договаривал дух столько, что я прямо кожей это чувствовал.

— Так почему, по твоему мнению, нельзя призывать вас? — не отступил я от волнующей меня темы.

— У святош спроси, почему они изгнали духов из этого мира, закрыли его от нас и запретили призыв, — мантикора снова зарычала. — Я ничего об этом не знаю.

Изгнали, вот как? Ну хоть что-то прояснилось о том, как исчезли хранители. Вот только Лазарю явно лет столько, что появился он до этого действа. И он точно должен знать причину.

— Извини, — не знаю, за что я извинялся, за её призыв или за храмовников, что лишили духов возможности «славной охоты».

— Не ты в этом виноват, — Кара перестала рычать, но голос её оставался недовольным. — Так что не тебе извиняться. Но больше об этом говорить я не хочу. У нас общая память, но это не как у людей. Эмоции, самое близкое по смыслу. Вот они остались, поэтому... — она подбирала слова, морщась. — Неприятно. Мне сложно объяснить тебе про нас.

Это я уже понимал и сам. Когда Лазарь скрывал меня эфиром, то я увидел часть иного мира его восприятием. Сложно — не то слово. Но я был благодарен за то, что она попыталась. Наконец-то не шутки и отмазки, а хоть что-то искреннее.

— Я могу попробовать показать, — вдруг сказала мантикора и приблизилась. — Не уверена, что получится. Прикоснись к моей голове. Только за уши не трогай!

Я тут же сел на колени, отозвав оружие. Такое два раза не предлагают. Она склонилась ко мне, я положил ладони на её шею и приложился лбом прямо к её морде, закрывая глаза. Короткая шерсть защекотала нос. От мантикоры исходило тепло и слабый древесный аромат, словно она извалялась в свежих опилках.

— И, главное, не забывай что ты находишься не там, а тут, — тихо сказала хранительница.

Спросить, что она имеет в виду, я уже не успел. На меня обрушился эфир, лишая способности говорить и дышать. И меня потащило водоворотом в иной мир.

Глава 18

Меня окружили миллионы, если не миллиарды световых пятен и чужих эмоций. Сознание барахталось в них, увязая и запутываясь. Ещё и крутило как в лятском калейдоскопе, попавшем в центрифугу. Был бы я способен избавиться от завтрака...

Но сквозь всю эту мчащуюся вниз, вперед и во все стороны чехарду я вдруг почувствовал, как мой лоб прикасается к шелковому меху хранительницы. Это стало маяком и помогло успокоить круговорот.

Эфир оглушал. Этот мир был настолько огромен, что казался бескрайней вселенной. Бескрайней и безмолвной. Но времени у меня было в обрез. Я снова задыхался. Вряд ли моя экскурсия в другой мир происходила в реальности, но непригодная для человека атмосфера не давала мне возможности выжить даже будучи лишь разумом.

Кара словно почувствовала спешку и меня стало бросать от эмоции к эмоции. Информация полилась потоком, но разобрать её я смог частично.

И, когда вывалился в прохладную реальность катакомб, то упал на спину и дышал, дышал, дышал. Влажный прелый воздух подземелья сейчас показался самым чистейшим в мире. Мантикора легла рядом и прижалась горячим боком, принося облегчение.

— Дыши, — только велела она и принялась урчать.

То, что мне показала хранительница, вводило в замешательство. Общая память, как она это назвала, выдавала почти стройный хор гнева, обиды, возмущения и последующей печали. Но среди этой массы почуял я и иное. Удовлетворение. Из тех, что от справедливости и правильности. Кто-то из духов считал произошедшее единственно верным.

Но вот почему...

Знания о том, что тогда случилось, не передавались в этом общем потоке. И это тоже было довольно странно, потому что видения о духах разных времен там были. Не было лишь времени зацепиться за них и изучить. Всё там летало, падало, плыло. Эфир был непостижим.

И я понял, почему Кара не могла сказать ни о ком о своих сородичей. Необъятность мира при условии ничтожно малого воплощенных духов почти исключала возможность случайной встречи. Духи же, не имеющие воплощения в нашем мире, в своем существовали в виде, чистой энергии, что ли. И памяти.

Жесть какая-то. Я помотал головой и меня чуть не стошнило от остаточных впечатлений этого бесплотного хоровода.

Что же, черт их подери, там произошло? Если духи помогали людям, как усиливая род, так и уничтожая демонов, то что могло пойти не так? Я слабо себе представлял, что эти существа, например, захотели бы получить власть над людьми. Вообще не тот уровень восприятия и желаний.

— Понял? — спросила Кара, заметив что я начал пыхтеть, силясь сообразить.

— Почувствовал, да. Но не понял я одного. Там было... что-то думающее о правильности закрытия вашего мира. Ты же тоже это чувствуешь?

Я повернулся к мохнатой и встретился с её горящими глазами. Нет, всё таки не такие же, как у демонов. Если рассматривать близко, то тут расплавленное золото, а там кусачее пламя.

— Это... скрыто, — ей снова пришлось подбирать подходящие по смыслу слова. — Причина скрыта, поэтому это сложно принимать. Понимаешь?

Казалось ей действительно важно, чтобы я понял их ментальные метания. Мой эмоциональный уровень пусть и сместился, благодаря бушующим гормонам, от уровня табуретки к уровню чего-то более живого, но понять всё равно было непросто.

Они не знают причину произошедшего, поэтому испытывают обиду. Даже не обиду, а сильное разочарование. Нет у этих созданий понятия эгоцентричности, так что и обидой это не назовешь.

— Мне жаль, — всё, что я мог ей сказать.

— Спасибо, — тихо сказала мантикора, её такой ответ удовлетворил. — Если ты узнаешь причину, ты мне скажешь?

— Обязательно, — пообещал я, почесывая её между ушей.

В кои-то веки она не возражала против ласки. Даже продержалась долго. Пока у меня не начала замерзать задница от лежания на холодном полу. Я поднялся и Кара отошла, принявшись вылизывать лапы.

— Можешь рассказать мне про десять миров? — решил я воспользоваться неожиданно нормальными отношениями.

— Нет, — фыркнула мантикора и испарилась, таким образом завершая беседу.

Вот ведь зараза пернатая. Ладно, добьюсь таки от неё правды, а пока с одним миром нужно разобраться. Остальные подождут уж немного. Надеюсь.

Дорога до шахты, места моей эпической битвы с питоном, была не такой и длинной. Ориентируясь по меткам, я вышел к нужной развилке, задумчиво поглядел в сторону Авалона и отправился в своё убежище.

Ни демоны, ни люди, мне не попадались. Только один раз я услышал отдаленные голоса. Кто-то срезал путь или направлялся в подземное царство по темным делам.

Мою нору никто не обнаружил за время моего отсутствия. Все уловки типа ниток и скотча, были на своих местах. Железный лист, закрывающий нишу, не трогали. Я не стал ничего забирать, кроме гримуара. Скорее всего это место мне больше и не понадобится, но вдруг.

На обратном пути я позволил себе ошибку. Обманчивая тишина и день, пусть и на поверхности, расслабили меня. Да так, что источник шипения я поначалу принял за прохудившуюся трубу.

Так что вылетевший из бокового прохода демон стал для меня неожиданностью. Мы почти столкнулись, прежде чем сработали рефлексы и я отпрыгнул в сторону, призывая оружие. Но лосеподобная тварь, взвизгнув, припустила дальше. То, от чего он убегал, ему показалось страшнее вооруженного защитника.

— Кис-кис-кис, — раздался вкрадчивый голос оттуда, откуда выскочил демон.

И чем-то он мне очень не понравился. Я отозвал свою косу-светильник и вжался между сплетениями проводов и труб, достав пистолет. Против человека, если это человек, сойдет и огнестрельное. Если это не принцесса, от которой пули отскакивают. Но сколько и чего должна скурить Анастасия, чтобы заиметь такой хриплый голосок, я не представлял.

Неторопливые шаги и из-за угла появилась невысокая фигура. В руках у коренастого мужика не было оружия, они свободно висели вдоль тела. Он вообще шел, словно прогуливаясь. Остановился, втянул носом воздух и повернулся туда, где скрылось перепуганное исчадие бездны. И так же, не спеша, пошел по тоннелю за своей жертвой.

И я уже намеревался выйти из укрытия и путем прицельных переговоров выяснить, кто он и что задумал. Но тут увидел темный ореол, возникший вокруг его тела. Твою мать, одержимый! Высший демон, охотящийся в катакомбах на низшего? У них то там что происходит? Вот не похоже, что он его выгуливал.

Как меня не подмывало проследить за ним, я остался на месте. Моих знаний просто не хватит, чтобы с ним справиться. Звать Кару тоже виделось сомнительным в свете того, что она сказала прошлый раз про «повезло». Надо возвращаться домой, будить единственного экзорциста, которого я знал, и попытаться наладить связь.

Молчаливо досадуя, я выждал минут двадцать, сливаясь с местностью. Да так успешно, что мимо меня прошмыгнула стая крысодемонов и умчалась в том же направлении.

Двинулся я туда же, мне нужно было пройти ещё несколько развилок до своей. Осторожно, прижимаясь к стенам и вслушиваясь в темноту. Один раз мне показалось, что услышал вой, но когда я застыл и задержал дыхание, уже всё стихло. Ох, взять бы команду с огнеметами и зачистить тут всё основательно.

Так, перебежками и фантазируя о великом очистительным походе, я и добрался до своего родового гнезда. Которое, к моей радости, осталось целым и невредимым. Ларс стерег всё ещё бессознательную княжну. Когда я заглянул проверить их, он задумчиво предложил:

— Ваше сиятельство, возможно стоит подумать о приобретении небьющейся посуды? И укрепленной мебели?

— Отличная идея, — одобрил я инициативу, глядя на улыбающуюся во сне Яну.

Проверил я и Еврипия. Тот усердно вкладывал в юные умы знания, но прихрамывал, расхаживая по комнате, выделенной под занятия. Фрося и Миха, увидев меня, тут же изобразили невинность и готовность к учебе, принявшись что-то записывать в тетради.

Монах удивленно обернулся и тяжело вздохнул, заметив мой интерес к его подопечным.

— Как успехи? — поинтересовался я.

— Молодые люди проявляют... живость ума, — тактично ответил он, пока те за его спиной принялись толкаться. — Завидную, — добавил он мрачно.

— Ну вот и хорошо! — жизнерадостно подытожил я и поспешил свалить.

Комната выглядела нетронутой, а учитель всего лишь хромал. Моего вмешательства тут точно не нужно. Сорванцы сами справятся.

И только я подошел к дверце под лестницей, ведущей в подвал, как от ворот послышался настойчивый звонок. Кто-то просто притопил кнопку и жал на неё без остановки. Подумав о камерах наблюдения, я пошел открывать.

Сам всех занял другими заботами, так что кто бы там ни был, его выйдет встречать сам граф Ржевский.

— Ржевский! — заорал издалека Глеб, маяча над невысоким ограждением. — Ну чего так долго? Открывай уже.

Рядом с ним тарахтела замызганная «буханка», а рожа наставника была подозрительно счастливой. Поэтому до ворот я шел настолько медленно, насколько позволяли приличия. Остановился на полпути, наклонившись и делая вид, что очищаю обувь.

Улыбку с лица наставника это не сняло, а наоборот, усилило. Не к добру это.

Он загнал машину за дом, где расчистили площадку под стоянку, и явился к порогу с немаленькой сумкой, которая от его движений позвякивала. Я провел очень короткую экскурсию по дому, показав только гостиную. Где мы и разместились.

— Ну что, готов к охренительным новостям? — никак не унимал устрашающую радость Глеб и, не дожидаясь ответа, сразу же продолжил: — Ну, слушай!

После выпуска утренних новостей, эти меня не особо удивили. Матвея привели в чувства и под надзором настоятельного родственника провели опрос, он же допрос. Племяш оказался не зомбированным, а принесшим клятву, если кратко.

Причем личную и самому великому магистру, главе церкви всеблагих. Кровная и поэтому нерушимая, она не дала ему рассказать, по какой причине он резко изменился характером не в лучшую сторону. Но как я понял, его обращение «дядя» всё таки были сигналом, что что-то не так.

В школе экзорцистов действительно творилось нечто нехорошее. Но Матвей не мог рассказать, что именно. Нездоровое оживление Глеба объяснялось бессонной ночью на бодрящих эликсирах в поисках истины. Ему помогали инквизиторы, так что в правдивости парня никто не сомневался.

Главной шокирующей новостью, как я понял из выпученных глаз монаха, была как раз про клятву главе церкви. По идее над этой главой ещё стоял император, которому и клялись в верности все служители. Но вот экзорцисты ещё проходили тот самый ритуал посвящения, о котором мне уже сказала Яна, где и в чем-то присягали персонально главному магу империи.

Согласен я был с монахом. Подозрительно. Что такого не должен знать император, что знает великий магистр? Попахивало тем, что кто-то захотел получить больше власти, создав себе отдельную армию храмовников. Причем специализирующихся на высших демонах и одержимых.

А если вспомнить предположение о другой разновидности божественной пыли...

— И что с остальными адептами? — спросил я, прогоняя дурные мысли о главном церковнике, так и вообще до самого плохого додумаюсь.

— Ничего, — немного поумерил радость наставник. — Пока мы не придумали, как обойти клятву или хотя бы получить больше данных, мы не можем туда вломиться. Учитывая покровительство великого магистра, такое разрешить может разве что его императорское величество. Но без веских доказательств идти к нему бесполезно. Эдику уже звонили имперцы, пытались намеками выведать знает ли он что-то про судьбу своего племяша. Но тот актер знатный, сразу начал отеческий скандал и они отстали.

Долго они не будут заминать историю с пропажей двух людей. Будут копать и следить, это понятно. Чем больше времени пройдет, тем больше они станут напрягаться. Ну не устраивать же вылазки постоянно, вывозя оттуда адептов?

— Цесаревич? — предложил я, хотя и понимал, что это тоже рискованный вариант.

Своими силами с таким масштабом не разделаться без шума. И очень громкого скандала. Всё, как мы любим и умеем, а значит именно нам и не стоит этим заниматься.

— Илья, — вздохнул Глеб расстроенно, всё таки сбил я его с медикаментозного позитива. — Ну а если вся императорская семья в курсе? Всё же церковь подчиняется им. Возможно и клятва эта с дозволения дается...

Проклятый параноик. Но если он прав, то мы с такими подозрениями пойдем сразу на очень быструю и безболезненную казнь. С подобающей нашим титулам прощальной речью.

— Ну так и какой план?

— Есть пара идей, попробуем, — туманно ответил он и снова улыбнулся. — А я, между прочим, с дарами!

Он поднял с пола сумку и встряхнул ею. Оттуда снова звякнуло. Серьезно, он мне предлагает бухло? Видимо моё лицо выражало всю степень возмущения таким подгоном, потому что монах смутился и, быстро вжикнув молнией, принялся выставлять на стол ряд склянок.

Форма, объем, цвет... Да неужели? Во мне загорелась надежда и Глеб её подтвердил:

— Как и обещал, адепт. Уж прости, но до обращения как к мастеру тебе ещё подрастить кое-что нужно. Эликсиры эти помогут тебе не лопнуть от счастья обладания высоким рангом. Ну и не отсвечивать.

Я жадно рассматривал всё растущую батарею флаконов. Плевать уже реально, из чего они сварены, я и без того наглотался чистой демонической крови. Пусть привыкания у меня не будет, но куда я без них денусь? Останусь болтаться между адептами и прочими, толком не способный ни на что.

Сделка с совестью прошла успешно без присутствия последней. Те, кому я буду противостоять, про совесть вообще ничего не слышали.

— Спасибо, Глеб, — от души поблагодарил я. — А насчет сокрытия ранга? Поможешь?

Пусть Воронецкий и увидел, что я нулевка, но хотя бы от остальных это помог скрыть Лазарь. Осталось сделать так, чтобы тот же ушлый князь не увидел мои возросшие перспективы.

— В общем, Илья, сначала тебе нужно узнать кое-что про кровную магию.

Вид у монаха при этом был настолько таинственный, что про свои познания в этой сфере в виде частой практики, я упоминать не стал. Расстроится мужик. Но неизвестное мне он всё таки рассказал.

Кровь не только усиляла магию, но и являлась источником силы и хранилищем. Которое могло обеспечить такую интересную вещь, как постоянная печать. Её не нужно было обновлять, пока ты жив в тебе осталась хоть капля крови. Сильной крови, о чём Глеб меня сразу предупредил.

Слабокровные, они же слабо одаренные, воспользоваться таким не могли. То есть могли, один раз и сразу посмертно, как правило. Но я в том, что осилю, не сомневался. Как и наставник после успешного обучения меня Воронецким.

Пока он объяснял, понял я и смысл призыва духа-хранителя при помощи крови в том числе. Получается это тоже своего рода была постоянная печать, связывающая меня с Карой. Так что мне пришлось спросить есть ли ограничения по подобным печатям.

— Слушай, Ржевский, а ты не слишком ли ты любопытный? — тут же заподозрил неладное наставник. — На эту тебя точно хватит. Ты что ещё собрался на себя накладывать?

Была у меня пара идей в свете открывшегося. В ответ я просто хитро посмотрел на него, ухмыльнувшись. Пока ты изображаешь партизана, я тоже буду. Доверие должно в обе стороны работать.

— Так, смотри, — отмахнулся он, сделав вид, что ему это вовсе не интересно. — В ранге мастера, теоретически ты можешь закрепить... Ну может пять печатей. В зависимости от их сложности, как и с обычными.

По тому как он задумался, прежде чем назвать число, я понял, что он и сам не знает. А вот причина была интересной.

— Так это запрещено?

— Что? — изобразил непонимание монах.

— Телефон надежного целителя под рукой есть? — я лишь покачал головой.

— Есть. А что, ожидаются какие-то проблемы? — с усмешкой спросил он.

— А что, у нас иначе бывает? — в тон ему ответил я и махнул рукой. — Ну, поехали.

— Что, прямо тут? — Глеб обвел рукой гостиную.

Учитывая проходной двор из домашних, отважно вступающееся за меня демоническое создание и вот-вот должную очнуться княжну, место и правда не самое подходящее. Поэтому я предложил пройти в более надежное. К пруду.

Сожрет его меланхоличная русалка, или кто там обитает, да и демоны с ним. Достал уже со своей хитрожопостью.

Но густые заросли на подходе к берегу и вокруг него были решающим фактором. Пока я не оборудовал подвал под подобные занятия, оставалось только это место. Ну а здешняя фауна до сих пор вела себя тихо.

Во мне вдруг проснулся научный интерес. Не иначе профессор Далматский покусал и заразил этой гадостью, пока я у него в отключке валялся. А как сработает кровная магия на земле, уже ею пропитанной? Ебанет, выражаясь словами славного капитана Жоржа, или эффект схлопнется?

Глеб к незаконному занятию подошел со всей ответственностью. Напомнил о технике безопасности кратким «не бзди», заверил в своей уверенности фразой «дадут боги, всё получится» и приступил к обучению.

Мои раны заживали быстро, так что на глубокие порезы ладоней я уже не обратил внимания. Даже не поморщился, привык. Хоть и резанул наставник от души. Но я понял почему.

Составная печать была сложной. Пальцы, которые уже изгибались под невероятными углами, слушались с трудом. Я запомнил сочетание фигур сразу, но вот воспроизвести их не удавалось. Словно мешало что-то. Неправильность, несоответствие я почувствовал. Вот тут мизинец нужно не согнуть, а выпрямить...

Долбануло, прямо по заветам лоцмана. Крепко и хорошо так, до искр из глаз и фейерверков перед рожей. Кровь земли отозвалась такой дурью, что я слегка захрипел от натуги сдержать.

Монах что-то повторял, тряся меня за плечо, но я не сразу услышал, закипая изнутри.

— Слова, да говори ты слова! — наконец пробился его настойчивый голос.

— Даал таэр мшкэ, — расцепив стиснутую челюсть сказал я активирующую фразу.

И прилег на влажную от затянувшихся дождей травку. Как-то незаметно для самого себя перед глазами оказалось серое небо. Морось приятно охлаждала горящее лицо и стало хорошо. От воды раздался всплеск и Глеб икнул.

— Слушай, — он спокойно отнесся к моему желанию отдохнуть в горизонтальном положении, его беспокойство вызвало иное. — А что там у тебя плещется?

— Форель. Королевская, — меня немного мутило, но с каждым вздохом становилось легче. — Редкий вид.

— Ааа, ну ладно, — мужик отошел от кромки воды на несколько шагов. — Ты как? Целителя вызывать?

Вставать совершенно не хотелось, но я показал большой палец и для начала сел. Кровь бурлила, и я чувствовал пульсирующий отклик в земле, в которую зарылся пальцами. Глеб с опаской приблизился и протянул руку, помогая мне подняться на ноги.

— Выпить бы... чаю, — после быстрой внутренней диагностики заключил я. — С малиновым вареньем.

Уж не знаю почему, но именно такое лакомство жутко захотелось. Чтобы мелкие косточки застряли между всеми зубами, а сладкая ягода заполнила рот. Я улыбнулся и хлопнул монаха по плечу.

— Спасибо тебе, Глеб, за помощь. Сколько я должен, ну за эликсиры? — вспомнил я чудодейственные бутыльки, что он принес.

— Да ерунда, — рассеянно отмахнулся наставник. — У меня просьба к тебе одна небольшая есть...

Глава 19

Когда кто-то мне таким равнодушным тоном говорит о «небольшой» просьбе, то это сразу напрягает. А когда об этом говорит наставник, то и вовсе стоит задуматься о завещании. Кому же мой зверинец достанется то? И правда надо подумать...

— Слушаю, — все эффекты от использования печати тут же улетучились, внутренний резерв организма переключился на режим самосохранения.

— В общем, дело такое, нужно спрятать ещё одного экзорциста. Эдик... не самый осторожный человек и я подозреваю, что он привел слежку. Так что я забрал Матвея, — Глеб махнул в сторону дома, за которым припарковал машину. — Буквально на пару дней, Илья, сущий пустяк.

Меня всё таки пошатнуло и я вцепился в плечо монаха, удерживая равновесие. Он решил из моего дома притон скрывающихся преступников сделать? Ну ладно, не преступников, но собрать под одной крышей всех тех, кого либо ищут имперцы, либо хотят уничтожить...

Посмотрел я на него с крайней степенью удивления.

— Ну я же вижу, что место хорошо защищено, — сделав вид, что не заметил мой взгляд, продолжил он. — Странноватые ощущения, ну да как раз подходит.

— Как раз подходит для чего?

— Ну для проверки той пары идей, о которых я говорил...

— А конкретнее о твоих идеях?

Я был ему очень благодарен и за эликсиры и за печать, но сыграть на этом затея так себе. Мне проще заплатить кругленькую сумму, чем согласиться укрыть у себя племяша настоятеля да ещё и эксперименты над ним проводить.

Глеб заметил, что его ход с услугой за услугу не прокатил и немного разочарованно вздохнул. Но, конечно же, просто так не сдался.

— Обойти клятву на крови считается невозможным, но у меня есть один знакомый специалист по кровной магии. Скажем так, его познания в этой области немного выходят за грань дозволенного в империи...

То есть мало того, что я буду прятать беглецов, так он ещё и кого-то сюда притащит, за кого мне точно светит отлучение посмертно. Хм, интересно...

Моё замешательство наставник тут же интерпретировал в свою пользу, мягко взял меня под руку и повел к дому, вливая в уши витиеватые объяснения. Сводилось всё к одному. Он приведет ещё одну ведьму.

Но слушал я его вполуха. Всё равно ничего конкретного в пространной речи не было.

Матвей экзорцист, прошедший посвящение. А значит. обладающий знаниями уровня мастера. Которые мне в хозяйстве беспокойном ой как пригодились бы. Если клятва, данная великому магистру, не распространяется на умения, то это настоящий подарок.

Как и ведьма, разбирающаяся в кровной магии. Так что выходило, монах мне ещё удружил, сам того не понимая. Попади сюда имперцы, пропавшие адепты будут не самым худшим, на чем им удастся меня поймать. Но Глебу об этом знать было не надо, так что я хмурился и делал вид, что сильно сомневаюсь.

— Узнал я про твой дом, — усмехнулся он. — Очень удобно расположен и имеет несомненные преимущества в виде подвала и хода в катакомбы. Так что перемещаться можно незаметно для наружки.

Вот хитрый жучара! Я искренне восхитился. Не так он и необдуманно влетает в водоворот событий, как мне казалось. Рисков в любой его задумке хоть отбавляй, но сказать что он не подготавливается, тоже нельзя.

Я резко остановился и Глеб едва не упал, затормозившись о мою руку.

— И что ты узнал про мой дом?

— Давай позже, а? А то там Мотя уже демоны знают сколько в запертой машине ждет. Душно там, да и не очень комфортно. Вот устроим его...

— Ну раз столько просидел там, потерпит ещё немного, — не купился я, упрямо не позволяя сдвинуть себя с места. — Рассказывай.

— Интересное у тебя родовое имение, — хитро улыбнулся монах. — Как думаешь, почему такой отличный участок в пусть и не самом респектабельном районе, но очень дорогом, мало того что никто не покупал, так ещё и стоит недорого?

— Угу, видел бы ты счета за ремонт и реставрацию...

— Проклятое это место! — Глеб попытался навести жути, понизив голос, но на меня это не произвело должного впечатления и мужик сменил тон на нормальный. — Реально считается, что на земле это лежит проклятье. Древнее, родовое. Официально конечно такой информации нигде ты не найдешь, но все, кому надо, знают. Повезло тебе, Ржевский, что всё это уже перешло в разряд городских легенд и баек, но приобретение тобой именно этого места наверняка кое кого заинтересовало.

— Кое кого? — скептически переспросил я.

— Ну да, там, — монах многозначительно потыкал в небо, задумался на миг и указал на землю. — Да и там, полагаю, не меньше.

Недобро на него прищурившись, я хмыкнул. Склонность служителей к таинственности уже утомила. Я мог понять интерес к недвижимости, напичканной запретной магией и населенной весьма необычными созданиями. Но я был уверен, что в городе немало таких мест.

Да и знает ли он что-то больше, чем те самые байки и легенды? Например, про злоупотребляющего демона. Или шастающего тут бродягу. Или водоплавающее... Черт, я ведь ещё не осмотрел подвал на наличие там незарегистрированной живности.

— Глеб, либо ты мне сейчас нормально объясняешь, либо забирай Мотю и мотайте отсюда.

Наставник ответил обиженным взглядом ребенка, у которого отобрали конфетку. Но времени на эти мистические предварительные ласки не было. Имперцы скоро начнут прочесывать столицу и начнут с тех, кто чаще всего в последнее время попадается на глаза. То есть я там недалеко в очереди подозрительных лиц окажусь.

— Ладно, вот что я узнал... — несчастно вздохнул Глеб и наконец-то без лирических отступлений рассказал.

Семейство, владевшее этой землей несколько веков, начиная с времен ещё до битвы богов и запрета старых, в новую религию тоже перешло, как и большинство древних родов, что поддержали тогда первого правителя из нынешнего императорского рода. Вполне обычная история для выскородных, что дожили до современности.

Необычная была в том, что род Веймнар угас странно. Как и говорил Ларс, произошло это давно. Причем, как и в случае шведа, формальная причина была в неожиданном магическом прорыве. Слухи же твердили о том, что ребята заигрались с запретной магией и сами себя погубили.

А другие слухи настаивали на том, что напоследок и прокляли всю землю, чтобы сохранить свои темные тайны ото всех. Самым непреодолимым способом, то есть кровью.

На этой новости меня снова посетили ледяные мурашки. С одной стороны слухи со временем всегда превращаются в несусветную чушь, проходя через множество людей и их личные страхи. А с другой, я тут всё своей кровью активировал.

А что если они есть моя родня? Но по всем источникам выходило, что род угас давно и бесследно. Но мысль засела в голове, найдя выход в безумных предположениях. Вдруг этот бомжара мой прапрадедушка, отлично сохранившийся на молодильных яблочках?

Про Веймнаров наставник знал немного, так что я решил изучить их родословную и дела в империи позже, в библиотеке. Единственное, что я узнал, это про очень отдаленную временем связь предков рода с родиной Ларса. И такое совпадение мне тоже добавило подозрений. А ну как швед чувствует больше, чем говорит?

В этом мире происхождение и кровь имеют слишком большое значение, чтобы их игнорировать. Пусть я никак и не мог к этому привыкнуть. Да откуда же меня взял тот монах?

Я помотал головой, сообразив, что и сам заразился мистикой и теориями заговоров.

— А ещё говорят, что подземные подступы к имению охраняют создания пострашнее исчадий бездны, — вновь вернулся к замогильному вещанию Глеб, пока я разгонял обрадовавшихся тараканов в голове.

— Чушь, нет там никого, — усмехнулся я и осекся, но было поздно.

Подловил всё таки меня монах. Явно ведь хотел подтвердить наличие прохода в катакомбы. На его торжествующий вид я отмахнулся. Раз уже мысленно согласился пополнить список жильцов и посетителей, чего притворяться.

Мои мысли уже были заняты знаниями экзорцистов, кровной магией и загадочным родом Веймнаров. Если хоть что-то из этого прояснится, я буду ближе к разгадке происходящего. По-крайней мере я был в этом уверен. Интуитивная точка оживленно сжалась, почуяв след.

Матвей сидел в темном салоне «буханки» с обреченным видом. Долговязый, бледный и остроносый, он внешне был настолько далек от пухляша Эдуарда, что мне стало интересно, как выглядел его брат.

Глаза парня были красными и опухшими. На нем болталась не по размеру большая форма адепта с нашивкой защитника, в руках он держал фляжку и как раз приложился к ней, когда монах распахнул боковую дверь.

— Илья, Матвей, — торопливо представил нас друг другу Глеб и замахал рукой. — Давай, давай, на выход. Быстренько через ту дверь и вниз, под лестницей дверь.

То, что он изучил план дома, я уже не удивлялся. Но посмотрел на измученное лицо Моти и покачал головой:

— Давай сначала горячего чаю и пожрать?

На такой предложение экзорцист встрепенулся и даже выдавил из себя благодарную улыбку, тяжело поднимаясь и пригибаясь, чтобы не вписаться головой в проем. Наставник недовольно засопел, озираясь, но возражать не стал.

На кухню я заглянул первым, осторожно огляделся и только после этого пригласил их зайти, игнорируя вопросительный взгляд Глеба. Матвею было всё равно почему я в собственном доме сначала разведываю обстановку.

Холодильник, благодаря совместным усилиям всех жильцов, был забит под завязку. Отдельную внушительную часть самой высокой полки занимали штабеля упаковок сосисок. Кулинарные пристрастия Михи не менялись даже после разнообразия яств из лучших столичных ресторанов.

Я набрал всего подряд, соорудил гору бутербродов, вскипятил чайник, заварил кофе и накрыл стол. На угощение накинулись все, и я в том числе, внезапно почувствовав лютый голод. Так что какое-то время в помещении раздавалось лишь звяканье посуды и невоспитанное чавканье. Господа жрали-с.

Периодически поглядывая по сторонам с надеждой, что сейчас не объявится демон бухла с неизменным «накатить», я прислушивался и к звукам дома. Сверху, где Еврипий занимался с подростками, не доносилось даже отдаленных голосов. Это немного пугало, так что я решил сходить к ним, когда мы закончим. А потом уже разбираться с новым постояльцем.

Глеб, насытившийся первым, нетерпеливо ерзал на месте, но ничего не говорил, ожидая когда наестся оголодавший Матвей. И только экзорцист поблагодарил и откинулся на стуле, монах открыл рот, но его голос заглушил оглушительный визг.

Твою мать, княжна очнулась...

— Сидите тут! — я вскочил и помчался наверх, спасать камердинера.

Ларс держал оборону, но уже сдавал позиции. Их громкие споры я услышал ещё у подножия лестницы.

— Сейчас же пропусти меня!

— Его сиятельство велел...

— Я светлейшая княжна! Ни твой граф, ни ты, мне не указ! Я приказываю, пропусти меня сейчас же, иначе я разнесу весь этот сарай до основания.

В подтверждение угрозы дом слегка вздрогнул. Я притормозил у двери в спальню и зашел как подобает, невозмутимо и почти не запыхавшись. Швед стоял у выхода, подняв руки, а в руке Яны была не пойми откуда взявшаяся кочерга. Увидев подкрепление девушка воровато оглянулась на окно. Пока она не решила сигануть со второго этажа, я жестом отправил Ларса из комнаты и спокойно произнес:

— Ваша светлость, позвольте с вами поговорить? Это не займет много времени, если вам будет так угодно.

Меньшикова растерялась, потеряв порыв крушить и вырываться из плена. Всё таки благородное воспитание взяло своё. При соответствующем обращении ответить грубостью было просто невозможно.

— Слушаю, — немного расслабилась она, но кочергу не выпустила, предупредительно выставив перед собой. — Но не приближайся.

Как ни странно, но на этот разговор мне помог решиться наставник. В очередной раз увидев его увиливания, намеки и недоговорки, я взбесился, хоть и не подал виду. Ну а чем я лучше, получается?

Может у неё и не выходит сдерживать эмоции, но когда не понимаешь что происходит, такое вообще нелегко. Но вот чего, а попытки обмануть, скрыть или манипулировать я от неё не видел.

Так что я рассказал ей всё, с самого начала. Касающееся меня. Пришлось исключить подробности о личных проблемах Германа, просто упомянув, что они были и мы их решали не самыми стандартными методами. Но остров ганзейцев всё равно не мы разнесли.

Ни одну деталь, могущую помочь составить общую картину, я не упускал. Ну, старался ничего не забыть и не делать выводов. Всё таки она знает об этом мире больше меня и сама может сложить факты и понять их причины.

Это было сложно. И долго. Я слышал голоса, раздающиеся снизу и за дверью. Камердинер всё понял без отдельных указаний и не пускал вообще никого, пока мы говорили. За окном начало темнеть, когда я закончил. И повисло продолжительное молчание, нарушаемое нашими поочередными тяжелыми вздохами.

Мы давно расселись по разным углам спальни. Княжна присела на кровать, а я в глубокое кресло. Оттуда я и наблюдал за тем, как она морщит лоб, раздумывая, а на её виске вздулась вена. Сгущались сумерки, размывая её силуэт и зрение перестроилось, придав её серьезному лицу зловещие оттенки.

Я запрещал себе думать, что совершаю ошибку. Что пожалею. Что проще было поступить иначе. Просто ожидал её слов. Даже дом, казалось, затих, подчиняясь моему настроению. Ругань и споры домочадцев прекратились, лишь тихое накрапывание дождя за окном пело свою колыбельную.

— Илья, — от её голоса, вспоровшего тишину, я невольно вздрогнул. — Нам срочно нужно сделать одну вещь.

Она решительно поднялась, а я отогнал самые идиотские предположения. В диапазоне от «сдаться и лично взойти на костер» до «это может быть наша последняя ночь на земле, не будем терять возможности...».

— Ты сказал, что знаешь ритуал принесения клятвы, — опровергла все фантазии она. — И мне необходимо как можно скорее её тебе дать. То, что ты мне рассказал, не должен узнать никто.

— Яна, — меня так резко отпустило от переживаний, которые как я не загонял, но всё это время молчания они грызли меня. — Это необязательно...

— Обязательно, — перебила княжна. — Ты не понимаешь. Если меня будут допрашивать инквизиторы, я не смогу скрыть. Не потому что не захочу. Они смогут узнать правду.

В её руке блеснул металл короткого лезвия. Охренеть, откуда у неё нож то взялся? Но удивление тем, как девушка умудрилась вооружиться, отошла на задний план. Меньшикова была права, от одного взгляда опытного инквизитора ощущение, что он знает про тебя всё. А я ещё ничего не знаю про их техники допросов.

Я подошел к ней и забрал оружие, оказавшееся столовым прибором. Не самое острое и подходящее для подобного, но сгодится. Посмотрел на её открытую ладонь, протянутую мне, и на миг засомневался. Слишком много крови тут проливалось, а всё завязано на ней. Что я увижу про неё и честно ли это?

Яна, вероятно, решила что я не хочу её поранить и схватила меня за руку, пропоров себе ладонь одним быстрым движением. Она едва заметно поморщилась от боли и я отбросил сомнения. Кровь соединилась, полилась на пол, пока я говорил слова, а она повторяла, прикусывая губу.

Сумерки сгустились ещё больше. Я моргнул и меня накрыло видениями, что понеслись, затягивая вглубь памяти рода.

Передо мной вставали предки, деды, прадеды, прапра... Да как вообще хранители справляются с этими безумными ураганами событий? Всё перемешивалось, а я был не в состоянии отделить недавнее от древнего. Чтобы не свихнуться, я подумал о хранителе рода Меньшиковых.

И тут же провалился в бушующую битву. Горела сама земля, на ней не осталось травы или деревьев, просто вся черная поверхность огромного поля была объята языками пламени. Небо было затянуто пеплом, он был везде, забиваясь в уши, нос и рот. Запах гари ударил в нос и пахло жареным.

Вокруг, насколько хватало взгляда, всё было покрыто телами. В грязи, крови и пепле, людей было не отличить от демонов. Непроглядную темень над головами рассекали вспышки молний. Но то была явно не гроза, желающая смыть копоть.

Красные росчерки будто ранили небеса, вскрывая их. Что-то мелькало между алыми молниями. И я увидел хранителя Меньшиковых. Гигантский ястреб с яростным криком спикировал вниз, в копощащуюся гущу тел. И тут же взмыл в небо, в полете раздирая на части демона.

Ошметки полетели прямо на меня, я автоматически прикрылся и вдруг почувствовал дрожь земли и одновременный рев небес. В нескольких метрах от меня толпа исчезла, погружаясь под землю. Следом в это же место ударила кровавая молния и вновь мелькнули крылья.

Над головами отхлынувших от провала людей пронесся темный ураган и взорвался клочьями, выпуская волну жара и фигуру, от появления которой физически придавило к земле.

Меня опустило на колени и ко мне пришло понимание, что я вижу. Это и была битва богов, а я находился в самом её эпицентре.

Глава 20

Погружение в память предков было слишком реалистичное. Если до этого просто мутило от сменяющихся сцен и окружения, то зацепившись за один момент, я получил все чувства разом. Ощущал, как хриплю, не в силах сделать вдох в удушающем воздухе, наполненным пеплом и грязью.

Землю сотрясало уже беспрерывно и чьими бы глазами я не видел, но ноги его не выдержали и передо мной возникла иссохшая земля. Окатило жаром, а за ним над головой пронеслась трескучая ледяная волна. Крики, стоны, рычание, визг раздавались со всех сторон. Ещё и чужая безысходность навалилась, прижимая к земле всё сильнее и сильнее.

Всё это было похоже на конец света, который было не остановить ничем.

Дралось всё со всем, в небесах, на земле и под ней. Что там за боги явились, разом пригнув всех, было не разобрать. Плохие, хорошие, да и боги ли...

Меня замутило и выкинуло в поток, в котором сознание затрепыхалось мотыльком. Я больше не хотел ничего видеть и слышать, пытаясь вырваться в реальность, но как это сделать я не знал.

Следующая остановка была спокойнее. Сотрясая доспехами, в полутьме, я несся куда-то среди толпы. Низкий потолок, затхлый воздух и грубая каменная кладка дали понять, что я в катакомбах. Убегаем или догоняем? Люди бежали молча, только дыхание было слышно и лязг стали.

На душе скребли кошки и внутри всё осознавало, куда бы мы не мчались, оттуда никто не выйдет живым. Миг и своды над головой улетают высоко, теряясь в темноте. Сбоку отблески живого пламени, передо мной головы. Мелковат был дальний родственник Меньшиковой, разглядеть что впереди не получалось.

Мы стояли в круговой обороне, по пещере разносилось заунывное распевание то ли молитв, то ли заклинаний. Прозвучала команда и все развернулись, уплотняя строй. Меня зажало со всех сторон, но именно это и помогло выстоять. Тряхнуло так, что доспехи забренчали, как консервные банки. Толпа ухнула и ещё уплотнилась.

В предплечье что-то впилось, мешая. Я попробовал пошевелиться и вдруг понял, что меня склеило с соседом. Металл не грелся, но нас расплавливала сила, долбящая как со спины, так и спереди. Я знал, что скоро умру, но ещё твердо был уверен в том, что лишь это поможет скрыть то, вокруг чего мы стояли.

Затрясло и заревело, сверху посыпалось, гулко ударяясь в шлемы. Голос за спинами вышел на ультразвук и вот тут то и пришла боль. Люди начали таять как оловянные солдатики, не произнося ни слова. А я заорал.

— Илья, Илья! — ворвался в сознание голос Яны.

Я не сразу сообразил, где я. Вспышка призываемого оружия вывела меня из полного погружения и лезвие косы замерло в сантиметре от шеи Меньшиковой. Её огромные глаза, полные страха, сверкали в наступившей темноте.

Ну нахрен эти клятвы...

Фантомная боль и эмоции отступали неохотно. Это как резко проснуться от кошмара. Мозг до сих пор там, картинка накладывается на картинку и ты никак не можешь понять, что реально. На несколько секунд я застыл, не дыша.

Затем набрал полные легкие воздуха и медленно опустил косу. Яна сглотнула и выдохнула.

— Что ты видел? — тихо спросила она, делая шаг назад.

Княжна передернула плечами, не смогла сразу унять дрожь. Я видел как её изящные пальчики дергаются, а грудь часто поднимается и опускается. С её ладони лениво капала кровь.

— Ну и родственнички у тебя, — помотал я головой, отзывая косу и делая шаг к ней, бережно взяв за руку. — Давай-ка сначала перевяжем.

— Ерунда, — девушка слабо улыбнулась и попыталась отмахнуться, но я настоял.

Нужно было заняться какой-то механической работой, чтобы привести мысли в порядок. В ванной комнате этой спальни тоже нашлась аптечка и я занялся нашими ранами.

Что-то из увиденного не давало мне покоя. Но зацепиться за эту деталь не получалось. Казалось, что всё сохранилось в памяти и можно дотянуться до нужных данных. Но не выходило. Как прилипчивая песенка, что вертится в голове, а ты не можешь вспомнить ни слов, ни названия, ни исполнителя.

— Что ты знаешь о своих предках? — задал я вопрос, когда закончил перевязку. — О тех, что жили во времена битвы богов?

— Тогда наш род чуть не угас, — Яна помрачнела, но ответила без промедления. — Почти все погибли, остались лишь пятилетние близнецы. Братья и уберегли род от полного исчезновения. Ещё... — она всё таки запнулась, решая говорить мне или нет. — Те, кто участвовал в битве, были последними экзорцистами в нашем роду. И когда у меня случился прорыв... В общем, для Меньшиковых это стало большой радостью. Если я обладаю хоть маленькой толикой могущества своих предков, то смогу сама решать свою судьбу.

Посмотрела она при этом на меня так многозначительно, что я немного призадумался. Но мысли упорно улетали в другое русло. Что произошло в том зале? Почему потребовалось использовать экзорцистов в качестве жертвы? Иначе и не назовешь.

Мой ответный взгляд был скептичным. Ох не стоит княжне стремиться к славе предков. Но девушка моё выражение восприняла по своему, отчего то залилась краской и отстранилась, отворачиваясь. Так, стоять.

Чтобы уже наконец перестать прыгать по одним и тем же граблям, я сразу вывалил Меньшиковой всё, что увидел. Она аж рот от удивления распахнула, слушая о давних временах. Хотя моё красноречие сводилось к «бахнуло», «хряснуло» и «а потом всем звездец». Но даже такой небогатый лексически рассказ её впечатлил и почему-то умилил.

— Ах, какие времена были... — мечтательно произнесла она, прикладывая ладошки к груди.

Какие времена? Там все дохли, причем не сразу, а долго мучаясь. Творилась лютая дичь, а твои предки так и вовсе сплавились в великий круг...

Твою же мать, а что если это была живая печать? Возможно вообще такое? От подобной догадки совсем дурно становилось. Про жертвоприношения я пока только у ведьм слышал. Но тут, похоже, добровольно пошли на переплавку ребята.

— Яна, — я взял её за плечи, возвращая в настоящее. — Даже не вздумай никогда такое повторять. Я запрещаю.

— Вот как, запрещаешь? — прищурилась она, но на губах играла лукавая усмешка.

— Запрещаю, — уверенно повторил я.

— Ну тогда ладно, — вдруг согласилась девушка и неожиданно поцеловала меня в щеку. — Не буду.

Это на неё так клятва что ли подействовала? Я недоверчиво оглядел её, но она уже перестала хитро улыбаться и посерьезнела.

— И что теперь делать будем?

— Ужинать, — тут же принял важное решение я.

Пусть и объемный, но перекус, уже провалился, переварился и пропал в недрах молодого растущего организма. На голодный желудок ничего хорошего не придумаешь. Я мог не спать пару дней, но лиши меня еды и самим богам не поздоровится.

Наставник уехал, не дождавшись меня. Матвей так и сидел на кухне, флегматично звякая ложкой и перемешивая давно остывший чай в чашке. Рядом сидел Ларс в такой же степени жизнерадостности, водя пальцем по кромке своей чашки и выдавливая из неё противный протяжный звук. По соседству с ним похрапывал Еврипий, откинувшись на спинку и задрав голову к потолку.

На нас никто не обратил внимания, так что я хлопнул в ладоши, прекращая эту панихидную симфонию.

— Кого оплакиваем? — бодро поинтересовался я и, не дожидаясь ответа, велел: — Оставить. Есть план.

— Да? — оживился экзорцист, наконец-то оторвавшись от созерцания чая. — И какой?

Я галантно отодвинул стул для княжны, дождался пока она сядет, отошел и распахнул холодильник. Сосисок точно стало в два раза меньше. Явно Миха пробегал, а то и Фросю плохим пищевым привычкам научил.

— Пополнить стратегические запасы, — начал озвучивать я, заглянув в банку с изумительным вареньем, которого осталось пару ложек на дне. — Провести полевое тестирование и оценку. Главой приемочной комиссии назначаю... — я внимательно осмотрел всех и увидел, что монах хоть и перестал храпеть, но не проснулся, — брата Еврипия!

— А, что? Да, конечно, — его тут же включило, едва я произнес его имя, но мужик вдруг испуганно вжал голову в плечи. — Что, они уже тут?

Да что с ним эти неугомонные детки сделали? И где они, кстати? Я уже и сам опасливо заозирался, но быстро опомнился. Дети, конечно, страшная сила, но есть и пострашнее. Надеюсь.

Я хотел подойти и как-то успокоить нервного монаха, но тут вмешались высшие силы. Потусторонние и озадаченные лишь одним.

— Накатить? — прогнусавило за моей спиной и перед Еврипием материализовалась мгновенно запотевшая бутыль.

Меньшикова пискнула, но в сознании на этот раз удержалась. Про домашнего демона мне тоже пришлось ей рассказать, с учетом того, что она и так его увидела. Но к такому зрелищу подготовить в принципе сложно.

— Илья, — Матвей, ничуть не поменявшись в лице, лениво махнул ложечкой в мою сторону. — Ты в курсе, что у тебя исчадие бездны за спиной?

— Чё это он? — обиженно засопел Чупаня, дергая меня за штанину. — Моя не чадие! У нас за такой башка дают!

Я едва удержался, чтобы не погладить того по голове. Но посмотрел в охреневшие глаза княжны и решил, что это будет слишком. А вот племянник настоятеля меня удивил. Из него невозмутимость, больше похожую на тотальный пофигизм, демон выбить не смог.

— А, извиняюсь, вы из разумных, — пожал плечами парень и вернулся к наблюдению за чашкой.

— Накатить! — радостно опроверг диагноз демон и на столе появилась ещё одна бутыль.

— Чупаня, да погоди ты, — остановил я магический конвейер. — Дело серьезное, тут надо...

— Накатить!

Я посмотрел на исчадие одновременно с мольбой, угрозой и обвинением. Желтые глаза волосатого самогонщика были полны невинности и непонимания. Издевается.

— Матвей, а изгонять разумных экзорцисты тоже умеют? — скучающе полюбопытствовал я.

— Ну... — парень реально задумался над моим вопросом.

Бутыли с хлопками начали исчезать, демон ругнулся на непонятном языке и, на прощание взглянув на меня с укором, тоже испарился.

— А зачем? — в итоге спросил экзорцист, но я лишь отмахнулся.

Ларс, ожививший при появлении кальвадоса и сникший от его исчезновения, вновь воспрянул духом и поднялся, заверив что сейчас же займется заказом ужина и провизии. Из открытого окна раздавалось стрекотание кузнечиков, воспользовавшихся короткой передышкой между дождями. Оттуда же повеяло вечерней прохладой и я сожалением подумал о том, что скоро наступит осень.

Так что и меня в ожидании доставки погрузило в общее упадническое настроение. Все молчали, размышляя о своём, в гостиной громко тикали часы, над ухом пропищал комар, так и улетая, побрезговав мной.

Я уже подумывал вернуть Чупаню, как увидел блеск в глазах княжны. Её думы довели вообще до чего-то совсем печального. Хрень какая-то. Чего нас всех так накрыло?

— Тааак, — я хлопнул по столу, посуда зазвенела и вывела всех из ступора. — Господа и дама, что-то однозначно не так. Как-то чересчур грустно, это неправильно.

— Я всегда такой, — монотонно сообщил Матвей. — Но соглашусь, довольно непривычно наблюдать и всех прочих в аналогичном состоянии. Предполагаю, это дело рук ведьмы.

Первой о ком я подумал, была Фрося, но я тут же отмел эту идею. Девчонка себе на уме, да и до шалостей охоча, но ввергать всех во вселенскую депрессию она не стала бы. Напакостить, чтобы повеселиться, вполне возможно. Но такое скучновато.

Тем не менее я неохотно, но поднялся наверх и заглянул в кабинет. Днем там проходили занятия, в остальное время из помещения устраивали игровую комнату, в которой и пытались удержать двух живчиков. В основном они, правда, носились по всему дому с визгами и разрушениями, но сейчас оба подростка сидели на полу и играли в шахматы.

Я так удивился их выбором игры, что чуть не забыл зачем пришел. Кудрявая голова юной ведьмочки склонилась над доской, её рука нерешительно зависла над ферзем, на детском личике шла нешуточная борьба. Миха обернулся на скрип открываемой двери и заговорщицки мне подмигнул. Фигур осталось немного и я, видимо, явился в решающий момент.

— Мне кажется, ты жульничаешь, — Фрося надула губки и заметила меня. — Ой, дядь, случилось чего?

Пацан закатил глаза, но промолчал на обвинение. Я себе слабо представлял, как можно обмануть при игре в шахматы, но вмешиваться в их состязание не собирался.

— Илья, — упорно поправил я её обращение. — Скажи мне, Фрося, ты ничего такого не чувствуешь? Ну, вашего? Какое-то странное у всех настроение, неестественное я бы сказал.

— Это не я, — тут же выпалила она и принюхалась. — А так да, и правда что-то есть. Я и не заметила. Сейчас, дядь... Илья.

Девчонка на секунду прикрыла глаза и засветилась так ярко, что я зажмурился. Через меня пронеслась волна холода и сразу отпустила тоска. Фрося встряхнула головой, сморщила носик и довольно улыбнулась.

— И что это было? — остановил я её движение к доске.

— Навели мерзость какую-то. Соседка поди, приходила тут жаловаться, что шумим. Тетка там стремная была, я сразу приметила. А дылда белобрысый мне не дал с ней поговорить.

— Ефросинья! — попытался я воззвать к вежливости.

— Ну чего, дядь? Дайте доиграть, а? А потом, если хотите, изведу сволоту наглую.

Миха заржал, стараясь удержаться, но от этого у него только сопли пузырями из носа пошли. Он принялся вытирать нос, ведьмочка воспользовалась тем, что он отвлекся, переставила фигуры на доске и сделала ход, торжественно объявив:

— Шах и мат, выкуси!

Пацан уставился на неё, заливаясь гневной краской. Но не тут то было. Кудряшки как-то сами рассыпались по плечам, девчонка захлопала ресницами и сделала такой счастливый вид, что даже у меня не хватило бы духу её огорчать.

Жертва откровенной женской манипуляции с надеждой посмотрел на меня, но я развел руками. Победа в этом сражении не принесет радости, мой юный друг, уж поверь. Пока Мишута с мрачным видом сам приходил к этому выводу, я поманил пальцем Фросю к себе.

И, когда она подошла, шепотом провел воспитательную работу:

— Изводить никого не надо. Как и обманывать. И ругаться. И называть людей дылдами и сволотой. Даже если они сволота. Нехорошо это, неправильно. Да и тебя не красит совсем. Ты же не хочешь стать как та соседка?

Фрося отчаянно замотала головой.

— Вот. А если обижать кто-то будет, ты мне скажи. Я их сам... изведу. Под ноль. Договорились?

— Да, дядь Илья! — заулыбалась ведьмочка уже более искренне.

— Вот и чудно. А все, кто тут живет, твои друзья. С друзьями нельзя так поступать, — я кивнул на пацана, вздыхающего над шахматами. — Они от этого расстраиваются и грустят, тут никакой тетки не надо.

— Я поняла, — девчонка насупилась. — Михей хороший. Даже Ларс ничего такой, он мне печеньки с молоком вечером приносит. Я больше не буду. Постараюсь.

Михей, ёмаё! Каков путь уже, от Мишуты до целого Михея. Подрастет, выправить ему баронский титул и станет бароном Михеем. Звучит. Я сдержал усмешку и с серьезным видом кивнул, принимая обещание «постараться». Ну уже что-то, а там гляди и от слов дурных и замашек хулиганских отвыкнет. Не всё сразу. Я оставил их переигрывать партию, по предложению Фроси, и спустился обратно.

В коридоре столкнулся с Ларсом и набросился на него с расспросами:

— Что за соседка приходила? Что хотела? Почему не рассказал? Что ты от неё взял?

Швед так обалдел от моего наезда, что чуть не выронил из рук коробку с едой. Я перехватил груз, поставил его на столик и поторопил требовательным «ну?».

Оказалось, что явилась недовольная женщина сразу же после нашего празднования экзаменов и моего титула. Камердинер уладил проблему сам, принеся извинения и пообещав впредь не беспокоить покой Тамары Вениаминовны, как она представилась. Поэтому и не доложил, пустяк, не стоящий моего внимания. Ничего, по его заверениям, он не принимал из её рук.

— Одна она оставалась? Хоть на минуту? — не отступал я.

С такой защитой невозможно воздействовать на целый дом извне. Должно быть что-то, привязка, предмет или артефакт. И как раз последнее камердинер смог бы распознать, учитывая его способности.

— Я, хм, приносил ей стакан воды с кухни, — нахмурился Ларс и побледнел. — Простите, ваше сиятельство, это моя вина. Я допустил вопиющую оплошность, оставив незнакомого человека без присмотра.

— Где она находилась? — я не стал ни ругать, ни успокаивать его.

Больше такого не повторится, это понятно. Шведа аж затрясло от такой ошибки. Но кто бы подумал, что мы живем по соседству не только с обителью, но ещё и с ведьмой. Казалось, что одно другое как раз исключает.

Мы обыскали весь коридор, где камердинер и оставил Тамару одну. Залезли в каждый угол, под каждый столик и кресло, перетрясли занавески и уже собрались отдирать плинтусы, когда я обнаружил за картиной какой-то пучок веток, трав и волос, перевязанный засаленной грубой ниткой.

На вытянутой руке я отнес его в гостиную и положил в центр серебряного подноса. Все собрались вокруг, с отвращением разглядывая причину внезапной хандры. Фрося и Миха тоже спустились и присоединились к совету.

— Сжечь его надо, — авторитетно заявила девчонка. — И тетку тоже.

После моего осуждающего взгляда она скромно добавила «ну хотя бы это сжечь». Но меня отсутствие солидарности с коллегой порадовало. И снова вспомнилось о камерах наблюдения. Каких-нибудь особенных, магических.

Занялось огнем это гнездо темного колдовства хорошо. Мелкий пучок горел долго и высоко, потрескивая как целый камин. Мы вдоволь насладились зрелищем, после чего сытно, вкусно и весело поужинали. А потом принялись составлять план грядущего возмездия.

Просто сдать ведьму инквизиции мне показалось мало. Сначала её нужно было хорошенько довести до кондиции. Желательно, чтобы сама сдалась.

— Ларс, что ты там говорил про прием высшего света? — с милой улыбкой вспомнил я то, о чём мне швед уже все уши прожужжал.

— Ваше сиятельство, это крайне ответственное мероприятие, нельзя же к нему подходить с такой точки зрения... — обреченно забубнил швед.

Все остальные предвкушающе заухмылялись и только Матвей равнодушно пожал плечами. Ну, экзорцистов на этот праздник жизни в любом случае звать нельзя. А вот у других соучастников будет отличный шанс повеселиться. А у меня ещё и кое-что выяснить.

— Ну что, пошумим? — от моего зловещего оскала вздрогнул даже Мотя.

Глава 21

В любой непонятной ситуации иронизируй. Мой боевой оптимизм многие называли долбо... мизмом. Но по-доброму. Это всегда радовало, но только не меня, потому что в таких ситуациях я понимал примерно ничего. И ничего — это максимально мягкое и воспитанное выражение. Слово, одно слово. Как кольцо, что объединяет всех, вот есть в могучем русском это самое слово. Неподвластное эльфам, гномам и всем расам со всеми их сложносочиненными языками. Потому что нет ничего проще одного слова.

— Нет, ну нам... — именно это слово и хотел озвучить окончательно проснувшийся монах, но увидел навостривших уши воспитанников и смягчил: — Кабздец.

Я не был уверен в трезвости его ума после испытания, выпавшего на немолодые плечи. Испытание в виде деток, конечно же. Но он даже поседел несильно, кремень, а не мужик.

Княжна продолжала меня удивлять, приятно и тепло. Она мало того что внимательно слушала всё, так ещё и никак не комментировала происходящее. Женюсь, серьезно. После того, что я на нее вывалил... Точно женюсь, но потом.

— Ваше сиятельство, — опять попытался вызвать во мне благородные чувства мой камердинер. — Если вы соберете у себя высший свет, то взоры всей аристократии обратятся к вам.

Отличная попытка. Мне даже стало стыдно на краткий миг. Слабину дал, но я же человек, не знающий тепла магии... Понесло опять. Точно профессор Далматский под шумок внушил нездоровую научную жилку.

Ну а другой стороны. Какая-то ведьма пришла и погрузила всех в состояние, вдохновившее исключительно демона. Ну не сволота ли, выражаясь словами Фроси? Мне, с учетом незнания запретной магии, очень хотелось воспользоваться ведьмочкой, что точно не навредила бы мне. Если бы не одно жирное но. Что бы она не видела и не пережила, это ребенок.

Я осмотрел свою безумную команду. Включая вихрастых подростков, готовых вписаться в приключения почище тех, на которые нам выдавали наряды в обители. То, как ведьмочка походу отмахнулась от проклятия или наваждения... Невинный кучерявый ребенок сидел передо мной, готовый снова убить.

Песочницу предлагать поздно, но можно попробовать рюшки, розовое и мальчишек. Никто не заслуживает чтобы в таком возрасте этого лишали. Пусть она будет сильно возражать Пока от её сопротивления не разваливается дом, значит всё хорошо.

Ещё и княжна смотрела на это натуральное исчадие тьмы с такой нежностью, что я понял — мне кабздец. А ведь зарекался про женский пол.

— Неприемлемо, — без особой надежды сопротивлялся камердинер, но попытался достучаться до меня, воздев руки к небесам. — Ваше сиятельство, умоляю, ведь посвящение в светские традиции будет иметь...

— Ларс, кого и кто там будет иметь, я хорошо представляю, прямо таки чувствую. Но я граф Ржевский и уж поверь, эту фамилию я не опозорю.

Увы, как я не старался произнести это торжественно, получилось опять как всегда. Мне никто не поверил, включая парочку экзорцистов. Матвею в принципе было все равно, а княжна состроила такое выражение лица, словно я спер её любимый тональник. Бардак я рядах вызвал приступ гнева. Несильный, но справедливый.

— А давайте тетку сожжем просто, — очень тихо повторила свое предложение Фрося.

— Ларс, — я упорно игнорировал кровожадного ребенка. — Ты же уже выслал всем ответные письма?

Швед кивнул настолько невольно, что я почувствовал себя узурпатором, порющим своих рабов. Но хрен бы там был. Меня его праведное возмущение не проняло. Людь или нелюдь, покусившийся на благополучие тех, кто жил в моем доме, должен ответить. И Тамара Вениаминовна пожалеет, что связалась со тьмой.

— Послезавтра, — озвучил я дату свершения мести, полагающихся ритуалов и самого страшного дня в моей жизни. — А теперь попрошу всех вольно, то есть разойтись, кроме Матвея и её светлости.

Не иначе, как приближался апокалипсис, потому что меня послушались вообще без споров. Даже Фрося с Михеем фыркнули, но важно поднялись и ушли. Только когда затих последний скрип двери сверху, я обратился к Матвею.

— Как вы вычисляете одержимых? Покажи.

— Да вот так, — вообще не растерялся экзорцист, сложил печать и произнес очень короткую активацию.

Меня снова пробило на смех. То есть эти одаренные реально не закрыли клятвами и заклинаниями знания? Между рук невозмутимого долговязого парня вспыхнуло. Как обычно очень быстро, но с эффектом, которого я еще не наблюдал. И, судя по воодушевленной княжне, она тоже.

Волной магии срезало на уровне тела, на самом причинном. Так, что внутрь всё втянулось. Ещё и поджалось, нарушая законы физики о подпространственных понятиях. Что бы знали ученые о таких моментах в жизни мужчины... Теоретики, только одно ругательство про них есть!

В общем, после того, как разжалось подпространственное, я попросил повторить. А потом и объяснить. Печать обнаружения была зубо- и пальце- дробительная. Яна повторяла за Матвеем, который даже не удосужился спросить зачем мне это. Идеальный источник. Вот бы не спугнуть, хотя я не понимал, чем это можно сделать и возможно ли это в принципе.

Мотя повторял раз за разом печать, не раздражаясь ни на миг. Я бы сам себе в морду дал за неспособность воспроизвести. Но и новая гордость рода Меньшиковых, её светлость, подающая самые смелые надежды, не могла сложить нужные фигуры.

Мы старались до глубокой ночи, пока не сдались. Экзорцист уже начал клевать носом, да и я стал вялым. Лишь отлично выспавшаяся, пусть и не по своей воле, Яна проявляла готовность продолжать.

Неохотно я распустил наш кружок юных изгоняющих, отправив всех спать. Моте досталась последняя гостевая комната, одна из тех, что находились на цокольном этаже. Пусть и для прислуги, но выглядела и обставлена комната была прилично.

Княжна, когда мы поднялись наверх, повздыхала, пожелала мне спокойной ночи и упорхнула. Я на некоторое время задумчиво застыл среди пустынного темного холла, прислушался к тишине за дверью её спальни и ушел к себе.

Утро началось необычно. Сначала я не понял, что меня насторожило. Абсолютная тишина или солнечный луч, метко светящий мне в левый глаз. Открыв второй, я увидел что необычное природное явление было мимолетным. За окном висели низкие угрюмые облака, а среди них уже стремительно затягивалась прореха.

В стекло заколотил дождь, а снизу раздался детский визг и топот. Всё в порядке.

Но, к своему немалому удивлению, спустившись, я обнаружил что в забеге участвуют не только детки, но и Ларс. Швед уже растрепался, когда решительно пронесся мимо меня, не забыв бросить приветственное «ваше сиятельство».

— Доброго утра, — улыбнулась княжна, неспешно потягивая кофе за столом.

Перед ней была свежая газета, которую она скучающе пролистывала, а рядом сидел Матвей, монотонно поглощая печенье за печеньем. Монаха не было, экзорцисты не обращали внимание по беготню и крики. Так что я пожал плечами и присоединился к завтраку.

Через распахнутую дверь я увидел, как по коридору промчалась Фрося, за ней камердинер, а за ними вприпрыжку Миха. Хлопнула входная дверь и радостные визги и сдавленная шведская речь переместились на улицу.

— А что происходит? — всё таки спросил я, сделав несколько глотков бодрящего напитка.

— Без понятия, они так давно уже, — Яна перелистнула страницу, нахмурилась и покачала головой какой-то статье.

Подивившись неожиданной, но приятной выдержке девушки, я невольно залюбовался её сосредоточенном на печатном издании лице. На ней была просторная белая рубашка, застегнутая под самый воротник, что почему-то делало её ещё женственнее и привлекательнее... Так, Илюх, соберись, ну вообще не вовремя.

К счастью, отрывая меня от созерцания чудного зрелища, вызывающего животный инстинкт, в гостиную влетел Ларс. Раскрасневшийся, но с победоносным видом, он держал в руке лист бумаги, поднимая его высоко над головой.

Рядом очутилась девчонка и попыталась отнять трофей, но не доставала и фыркала, подпрыгивая.

— Ваше сиятельство, учитывая крайне малое время, отведенное мне на подготовку ответственного мероприятия, прошу вас воздействовать на ваших подопечных, что старательно пытаются сорвать мне... А-а-а!

Фрося, сообразив что рост шведа никак не позволит ей достать желаемое, пнула его по голени. Ларс согнулся, прошмыгнул сидевший в засаде Миха и выхватил лист, собравшись драпануть.

— Стоять! — гаркнул я и вся троица замерла. — Ну-ка, давай сюда.

Пацан обиженно сжал губы, но послушался. Бумага уже порядком измялась и местами была порвана. Пробежавшись по ней глазами, я понял что это список имен, фамилий и титулов. Вероятно, что это гости завтрашнего приема.

— Ну а тебе то он зачем? — не понял я, вопросительно посмотрев на ведьмочку.

— А он показывать не хотел! — обвиняюще указала на шведа она. — А я вообще-то помочь хотела.

— Да вы, юная леди, никого из этого списка даже не знаете! — возмутился камердинер.

— А вот и знаю!

— А вот и нет!

— Тихо! — снова крикнул я, поморщившись. — О чем мы договаривались, насчет завтрака?

— А мы уже позавтракали, — выпалила Фрося.

Боги, всеблагие и забытые! Чем бы её так ушатывать, чтобы энергии поменьше было? На верховую езду что ли отдать? Твердо решив добавить к их занятиям какой-нибудь полезной физической нагрузки, я уже открыл рот, чтобы напомнить о правилах поведения, как сверху раздался гневный вопль Еврипия:

— Фрооооося!

Подростков тут же смыло, только пятки засверкали. Ларс выдохнул и забрал у меня список, бережно прижимая к груди.

— Я, между прочим, ни слова вам не сказал о том, насколько сложно будет за день устроить достойный прием. Нужно расчистить территорию, установить шатры, подготовить хотя бы пять смен закусок, заказать лучшее шампанское, музыкантов...

— Всё, всё, хватит, — взмолился я. — Я избавлю тебя от этих исчадий бездны, а ты избавь меня от подробностей. Что-нибудь ещё нужно?

— Если бы вы могли попросить об одолжении и позвать его сиятельство, графа Самойлова, — мечтательно произнес Ларс.

Ясно, Герман покорил камердинера искренним интересом ко всему, связанному с аристократами. Они на пару измывались надо мной с приглашениями, вензелями и прочими деталями. Но оракул действительно прекрасно во всем этом разбирался и мог спасти меня, не только шведа.

Так что я пообещал и тут же отправил графу сообщение. Пока я это делал, по лестнице, перескакивая через ступеньку, слетел Еврипий. На нём болталась та самая мешкообразная ряса, в которой он приехал из уезда, а лицо всё было в белых пятнах.

— Илья! — монах усердно тер щеку. — Это уже переходит все границы! Им не воспитатель нужен, а надзиратель!

Всмотревшись в странную боевую раскраску, я вдруг понял, что его перемазали зубной пастой. А когда он приблизился вплотную, то я и густой хвойный аромат почувствовал. Вид у мужика при этом такой трагичный, что я несдержанно хрюкнул и заржал. Яна воспитанно прикрыла лицо газеткой, но я видел как у неё подрагивают плечи.

— Не смешно! — взвился Еврипий. — Они спрятали всю мою одежду и это... Не оттирается! Их необходимо наказать!

— Поддерживаю, — в кои то веки согласился с ним камердинер.

— Точно! — меня осенило, но я тут же остановил мстительную улыбку на лице монаха. — Своди их в парк развлечений. Или зоопарк. А лучше и туда, и туда.

Такой поворот удивил всех, включая и равнодушного к происходящему Матвея. Даже он не понял такое наказание, задумчиво нахмурившись.

— Они целыми днями только и делают, что занимаются, никуда не выходят и ни с кем не общаются, — объяснил я. — Им отдохнуть просто надо, развлечься и повеселиться, как обычным детям.

— Правда можно? — тут же примчалась главная хулиганка, явно подслушивающая у двери.

— Правда, только если извинитесь перед Ларсом, братом Еврипием и поможете ему стереть эту дрянь. И пообещаете больше не доводить их.

— Мы больше не будем! — звонким хором прозвучало в гостиной.

По хитрым лицам видел, что будут. Но они действительно извинились и унеслись переодеваться. Швед вздохнул с огромным облегчением, благодарно поклонился и ушел заниматься подготовкой. А я повернулся к Моте.

— Ну и у нас есть занятие на весь день.

Наивно я полагал, что отправив деток из дома и позвав на помощь Германа, я останусь предоставленным своим собственным делам. Точнее одному, важному. Изучению печати обнаружения одержимых.

Весь день меня дергали и отвлекали. Мы устроились с экзорцистами в кабинете и в какой-то момент я уже думал подпереть дверь массивным шкафом с книгами, так часто она приоткрывалась, впуская то Ларса, то графа. Они даже демона подговорили сунуться к нам. Хотя тот пожаловался на бардак на кухне, но я был уверен, что не по своей воле.

Ещё днем пригнали технику, за окном гудели бульдозеры, без устали жужжала газонокосилка, а по всему дому раздавался стук и грохот.

Меня спрашивали подтверждения меню, напитков, цвета салфеток, способа их складывания, очередности музыкальных произведений... Каждый раз, когда я срывался и орал что мне плевать и пусть делают как угодно, камердинер невозмутимо шантажировал меня тем, что тогда мы без проблем перенесем мероприятие и он прямо сейчас отправит всем соответствующие письма. Ведь именно их форма и вид уже были утверждены.

После обеда ситуация только усугубилась и тут вмешалась княжна. Девушка вышла после очередного появления Ларса, снаружи зашептались, слов я не разобрал. Но после того как она вернулась, больше никто не приходил.

На все вопросы, что она такого сказала, Яна загадочно улыбалась и намекала, что эта информация будет стоить дорого.

Так что к вечеру мы почти справились с печатью. Я чувствовал что вот-вот сложу злополучную фигуру, но объявился Глеб. Наставник написал ещё утром, что занимается нашим вопросом. И прямо перед закатом сообщил, чтобы мы ждали гостей снизу.

Пришлось спускаться в подвал и встречать его, открывая решетку и позволяя зайти внутрь. С ним рядом маячила невысокая фигура, закутанная в темный балахон до пола и с капюшоном, скрывающим лицо. Я только и заметил, что часть подбородка и щеку, покрытые следами от старых ожогов.

Таинственный спутник наставника молча кивнул мне в знак приветствия, а Глеб состроил такое лицо, что было понятно. Помалкивать. Когда мы вернулись в кабинет, то нас с княжной и вовсе попросили удалиться. Уже уходя я увидел, как гость протягивает руки к Матвею и они тоже обезображены огнем.

— Культист, — объяснила мне Яна, когда мы добрались до кухни, решив устроить из передышки перекус. — Мне матушка про них в детстве рассказывала. Папа ругал её, что она детей пугает, а нам с братом интересно было, жуть как.

— Культ чего? — о таком я ещё не слышал.

— Вечной, — девушка понизила голос, словно боясь произнести имя богини слишком громко. — Они своеобразные служители. Поклоняются той, что забирает жизни. Вроде ничего запретного, но их избегают и предпочитают делать вид, что не замечают, пока не приходит время. В городе их редко встретишь, живут обособленно, в пригороде. Некрополь там, как говорят, на многие километры под землей и вглубь.

Вот про погребальные обряды этого мира я ничего не знал. Кроме того, что служителей в обители хоронят. Хотя там я кладбища не видел... Черт, я только одно и видел, у бабули Михея. Но оно выглядело очень древним и давно заброшенным.

— Чем они занимаются? — всё таки решился я показать своё невежество в этом вопросе.

— Ритуалами последнего пути. Готовят умерших к объятьям Вечной, сжигают в священном пламени, которого никто кроме них не может коснуться.

Сжигают, вот как. Получается ребята крематорием работают, а священное пламя и для них небезопасно, судя по замеченным на культисте шрамам. Ладно, прах или целое тело, неважно.

— И как же они могут помочь с клятвой?

— Вот этого не знаю, Илья, — Яна перешла на шепот. — Говорят про них разное, но что из этого правда, неизвестно. Детей ими пугают в основном, да и сами они не самые общительные. Мне мама говорила, что если буду себя плохо вести, то заберут меня культисты в некрополь и стану там вечно служить в темноте.

Нда, способы удержания детей от глупостей во всех мирах одинаковые, страшилки только разные лица имеют. По лицу княжны было видно, что тема ей дико интересна, но толкового она ничего не знает.

Надеюсь, что способы у этого обожженного не радикальные. А то вдруг их священный огонь от кровной клятвы очистить может. Я уже никакой дичи не удивлюсь.

Дальнейшее ожидание проходило в тишине. Княжна погрузилась в воспоминания про детские сказки, а я раздумывал о дальнейших действиях. Если клятву не снимут или она не скрывает никаких доказательств, что дальше? Вечно прятать экзорцистов у себя не выйдет. Да и им вряд ли понравится перспектива сидеть тут привязанными, как демон-самогонщик. Даже в его гостеприимной компании надолго не хватит.

Казалось, что времени прошло не так много, но когда к нам зашел Глеб, то вышло, что за окнами уже стемнело. За домом по-прежнему стучали и шумели, так что я под этот мерный гул и не заметил.

Культист тенью следовал за монахом, всё так же пряча лицо под капюшоном, а руки в длинных рукавах.

— Матвей уснул, — сказал наставник. — Может проспать сутки, а то и больше. Но за ним нужно приглядывать постоянно. А когда очнется, дать это сразу же, — он поставил на стол мутный бутылек. — И сообщить мне. Проводи нас, Илья, будь любезен.

— Что вы с ним сделали? — обратился я к культисту.

Балахон колыхнулся, словно возмущенно, но ответа не последовало. Зато монах на меня посмотрел осуждающе. Ну а что, команды не задавать вопросов не было. Молчать же мне уже порядком надоело.

Проигнорировав укор в глазах Глеба, я выполнил его просьбу и отвел их к подземному ходу. Ну попадись ты мне один, мужик, не отвертишься.

Когда они скрылись в темноте тоннеля, я ещё постоял какое-то время. Может сходить к Лазарю и попробовать получить информацию о культе Вечной у него? А вдруг это станет последней каплей в бездонном колодце моего любопытства? Уж больно налет таинственности у этих служителей сильный. Явно что-то нехорошее скрывают.

Эх, не было печали, ещё и культистов подогнали...

Глава 22

Матвея, нашу спящую красавицу, мы разместили в спальне княжны, по её же просьбе. Яна вызвалась дежурить у драгоценного тела, как самая незанятая. Сочувственно пожелала мне удачи с приемом и даже приобняла на краткий миг.

Детки ожидаемо вернулись такие ушатанные, что не устроили обычного вечернего бедлама, а тут же отправились спать. Еврипий же... Улыбался. Это зрелище пугало своей необычностью. Но мои опасения, что его довели до крайней степени, не оправдались. Монах и сам был счастлив, сообщив что давно так не веселился. Под мышкой он держал огромного плюшевого демона, неизвестного мне вида. Игрушку, добытую в неравном поединке с железными банками тира, он так и не отпустил.

А я отправился спать, напоследок заглянув на кухню, отказавшись накатить и строго велев Чупане завтра не высовываться ни под каким предлогом. А то развоплощу. Я не был уверен, что угроза выполнима, но демон поглядел на меня с уважением и клятвенно заверил, что никто его не увидит.

Побродил по притихшему дому, заглянул в подвал, проверил все двери и крепость решетки, закрывающей проход в катакомбы. Даже к пруду сходил, постоял на берегу. Но местная обитательница не подала признаков жизни. На всякий случай и я темную воду попросил не шуметь завтра. Тихий всплеск я принял за согласие и отправился высыпаться. Чувствовал, что следующий день будет очень долгим.

— Ваше сиятельство, всё пропало! — именно такой возглас разбудил меня.

Небо за окном едва начало светлеть, а вот лицо Ларса, стоящего рядом с кроватью, уже было хмурым. Я прищурился на настенные часы. Семь утра, мать его! Что пропало в такую рань?

— Ну и хорошо, — принял я решение и повернулся на другой бок, отворачиваясь от шведа.

— Ваше сиятельство!

А, чёрт, не сработало. Короткий опрос показал, что случилось воистину непоправимое. Пекарня, что обещала привезти нам какую-то хитрую сдобу, название которой я не смог бы повторить, даже если бы от этого зависела моя жизнь, отменила заказ.

Камердинер был в отчаянии, я в предвкушении, что это только цветочки. Не дай боги салфетки не того оттенка привезут, весь прием отменит. Но у меня на мероприятие были свои планы, в которых мне помог уже Карл, достав всё, что я просил у него в переписке. И какие-то булки не могли это остановить.

Препирались насчет выпечки мы всё время, пока я умывался, одевался и спускался вниз. Я никак не мог понять, почему не заменить чем-то другим. Канапе, дефлопе, да немало всякой дряни есть, от которой пищат аристократы.

— Но меню! — ужасался Ларс. — Оно уже утверждено и его состав был отправлен вместе с приглашениями! Гости могут неправильно это понять...

Посмотрел я на мужика с удивлением. Вот что действительно смогло сильно вывести из равновесия невозмутимого помощника. Помимо Еврипия и деток.

— Ну... — я соорудил себе бутерброд, дождался пока кофеварка попыхтит и выдаст мне первую порцию, и предложил: — Найди какой-нибудь старинный рецепт с редким деликатесом и сделай замену, представив это уникальной новинкой, только для наших дорогих гостей. Приплети что мы повара выписали, откуда-нибудь. Да хоть из самой бездны.

— Ооо! — лицо шведа озарила надежда. — Да хранят вас всеблагие, ваше сиятельство! Вы гений!

Камердинер тут же умчался, а я довольно покивал. Вот каждое утро бы начиналось с того, что я гений.

Про мою спасительную смекалку забыли быстро. Не успел я толком позавтракать, как приехал Герман, самолично доставив спецзаказ из ателье Шепарда. Пошитый идеально по фигуре костюм был безупречен. Но граф привез не меньше сотни галстуков, принявшись подбирать единственный. Меня просили не крутиться и чуть не придушили, пока мы выбрали тот самый.

После этого начали прибывать организаторы выездных фуршетов, прислуга, официанты... Мне пришлось закрывать вход всем чужим на второй этаж и вниз. Благо Ларс заранее показал все скрытые артефакты, и его не надо было дергать. Он и без меня отлично дергался. Но времени это заняло много.

Все, кто не должен был попадаться на глаза гостям и временному персоналу, остались наверху. Только монаху было разрешено спускаться, если что-то понадобится. Фросе и Михею я был вынужден пообещать по собственному пони, машину пряников и фонтан с газировкой, если они сумеют усидеть на месте до окончания приема.

Яна опять пожелала удачи и сделала мягкое замечание, что к костюму лучше подойдет красный галстук, подчеркивающий один из гербовых цветов. От этого чуть не упал в обморок Герман и схватился за голову, испортив прилизанную прическу. Его волосы уже отрасли ниже плеч и этот жест сделал его похожим на невыспавшегося хиппи.

Катастрофы, по мнению камердинера, случались ещё несколько раз. Но когда до официального условного распахивания дверей для всех оставалось совсем чуть-чуть, швед успокоился и смирился. А ещё вздохнул и сообщил:

— Хорошо, что это открывающий малый прием и некоторые оплошности допустимы. Вот в следующий раз...

Тут уже я за сердце схватился. И отнюдь не фигурально. В груди кольнуло.

Но меня уже перехватил Герман и повел к парадному входу, встречать самых ранних гостей. Первым оказался Глеб. Наставник прибыл на такси и одет был официально, щеголяя графским гербом на кармане пиджака.

Мало того, в его руке была массивная трость, навершие которой являла голова какого-то зверя, сильно напоминающего демона. Монах не хромал, а размахивал этим аксессуаром так, что даже завидно стало. Мне бы такую, в случае чего от высшего света отбиваться.

— Ржевский, ты какого рожна мне приглашение не прислал? — испортил впечатление от своего образа Глеб, едва подошел к нам.

— Можно подумать вас это остановило, брат, — усмехнулся я.

— Ваше сиятельство, раз уж мы не на службе и ты тут высокородный цирк устроил, — поморщился монах, оценивающе рассматривая обстановку. — Но возрадуйся, я тут, чтобы тебе помочь!

Хлопнув меня по спине так, что я чуть не улетел, наставник встал по другую сторону от меня. И позже я понял, что он имел в виду. Оба графа, как ангел и демон, нашептывали мне в уши имена, титулы и краткие характеристики прибывающих.

И если Герман был сдержан в выражениях, то наставник наоборот, отрывался. Склоняя фамилии и приписывая матерные эпитеты, он наслаждался вереницей гостей.

Сначала прибывали бароны, более титулованным особам полагалось немного опаздывать. Так что графы и князья явились уже после заката, создав пробку на узкой улочке, не приспособленной для такого количества громоздких лимузинов.

По всей территории зажглись фонарики и дополнительное освещение, которым напичкали каждый темный угол вокруг «поляны». Тропинки устлали ковровыми дорожками, шатры раскинулись белоснежными полотнами, а музыканты без устали исполняли что-то классическое.

Выстояв положенное время для самоличной встречи, меня переместили к месту брожения дворянских масс. Бесшумными тенями скользили официанты с напитками и закусками, и начались беседы, от которых зубы сводило. Но я стойко принял это испытание. Вежливо кланялся, улыбался, интересовался здоровьем и благополучием.

Там ко мне присоединились и остальные члены нашей банды. Семён сам представлял род Строгановых, а вот Ростовский старший оказал честь и приехал с сыном, сдержанно пожелав мне самого наилучшего. Скорее всего о том, как я налаживали контакт с княжичем, он был не в курсе.

Засвидетельствовал свое почтение и манерный граф Демидов. Хоть теперь ему не пришлось прикрываться надушенным платком, он не упустил возможности выразить надежду о скорейшем расширении графского имения. При этом щеголь немного брезгливо посмотрел на мой скрюченный домишко, так что я невольно потянулся к трости наставника.

Дом, тем не менее, выглядел гораздо лучше. Ларс успел и об этом позаботиться. Свежепокрашенное и с новой черепицей на крыше, строение уже гораздо больше походило на особняк. Швед даже успел заказать мой герб и тот гигантской лепниной нависал над главным входом.

К моменту прибытия светлейших князей уже было выпито немало шампанского, а музыка заиграла более бодрящая. Дамы хихикали чуть громче положенного, мелкий дождик загнал всех под шатры, куда поставили переносные обогреватели для комфорта гостей.

Воронецкие, к моей радости, объявились не в полном составе. Княжича оставили дома. Но зато княжна Мари блистала откровенным платьем и в своей обычной манере кокетничала. Но, если вспомнить как эта девушка орудует мечом, эффект не был столь сногсшибательным.

Светлейший князь так пристально смотрел на меня своими ледяными глазами, что я едва не поежился. Что же, раз он нулевой и магистр, то изменения в моем ранге не прошли мимо его внимания.

При таком количестве людей уединиться для приватной беседы не представлялось возможным. Так что я одарил князя слегка ехидной улыбкой, задержался дольше положенного, целуя руку княжне и оставил наш разговор на потом.

Не обошлось и без легкого конфуза. Гости продолжали прибывать, пусть уже не так интенсивно. Их объявлял приодетый в ливрею лакей и, когда я услышал очередное имя, то вздрогнул от неожиданности.

— Её сиятельство, графиня Ольга Зимина!

Белокурая нимфа, что так гостеприимно встретила меня в императорском дворце, одета была скромнее той же Мари, но взгляд имела ещё более томный. Она шла ко мне с легкой улыбкой, а я думал что делать в такой неловкой ситуации.

— Ваше сиятельство, — я поклонился и поцеловал протянутую руку.

— Рада знакомству, — с таким нежным голоском хоть в робу одень, всё равно мурашки побегут. — Ммм, мы раньше встречались?

Я даже застыл на пару секунд. Она действительно не помнит или делает вид? Но судя по выражению её лица, графиня и правда не утруждала себя запоминанием лиц тех, с кем развлекалась. Я поспешил нарушить возникшую паузу:

— Возможно, на приеме у его императорского высочества? — к счастью припомнил я последний раз, когда её видел.

— О да, точно, — обрадовалась девушка, но прищурилась, всматриваясь в моё лицо.

— Но нас, увы, не представляли друг другу, — постарался я увести её мысли в другое русло и замахал рукой, подзывая официанта: — Шампанского, ваше сиятельство?

Спас меня Ростовский, увидев в чьей я компании. Тогда, у цесаревича, он и предостерегал лезть к фаворитке императорского двора. Так что сейчас Саня героически принял огонь на себя, раскланявшись и предложив свою руку. Белокурая обольстительница тут же переключилась на княжича, как на более титулованную жертву.

После этого приехал Карл, тайком показав мне большой палец. Это означало, что мою затею можно было начать воплощать. Не так было и просто, улизнуть от гостей и, что сложнее, из под надзора Германа, Глеба и Ларса, которые буквально пасли меня на каждом шагу. Боялись, что вытворю что-нибудь.

Были правы, хотя моя шалость выглядела совершенно невинной. И даже была наспех согласована с городскими службами, по отдельному тарифу.

Когда мы со здоровяком вернулись к гостям, наставник уже обеспокоенно метался среди них, выискивая меня. Нахмурился, заметив мою довольную рожу. Но дойти до меня не успел.

Темное ночное небо вспыхнуло всевозможными красками. Раздалась канонада взрывов и над нашими головами расцвели сверкающие узоры фейерверка. Обычная пиротехника в сочетании с зачарованными артефактами дала мощный результат.

Высший свет, расслабленный спокойным темпом приема, охренел. Стойких оказалось не так уж и мало, но большая часть вздрогнула, кто-то вскрикнул и все, как один, задрали головы вверх, разглядывая феерию вспышек.

Старый и тихий район больше таким не был. Громыхало, за что пришлось отдельно приплатить, и ослепляло.

— Прикрой, — шепнул я Карлу, скрываясь за его широкой спиной.

Защитник продолжал увеличиваться в размерах и матереть. Чем его там накачивали в этой специальной программе обители... Но прикрыл он меня самым лучшим образом.

Я не хотел, чтобы кто-то увидел печать, что я складывал. Пусть до этих пор и не получалось освоить уроки Матвея, но я надеялся на поддержку земли, пропитанной моей кровью.

Пришлось вспомнить уроки и Воронецкого, по призыву силы крови без необходимости резать себя. Я закрыл глаза и сосредоточился на ощущении её потоков, как внутри себя, так и снаружи.

Отозвалось охотно, забурлило и нагрело меня так, что стало жарко. Но некогда было расстегивать рубашку и снимать давящий галстук. Я сплел кровную магию с печатью обнаружения, накладывая её не на пространство, а на себя. Постоянно носимый радар одержимых, вот чего я хотел добиться. И сразу проверить его на аристократах.

Как всегда было с кровью, начав, я уже не смог остановиться. Сила затягивала и заставляла пальцы сжиматься и изворачиваться под сложными углами. Я бормотал слова активации сквозь зубы, суставы начали хрустеть, отдаваясь болью.

Сверкало и бахало, а меня на мгновение погрузило в полную тишину. Во рту пересохло, жар тела усилился и на последнем слове, которое я уже хрипел от сушняка, салюты начались уже в голове.

Перед глазами заискрилось, я отмахнулся и пошатнулся, хватаясь за плечо друга, закрывающего меня собой. Карл чуть обернулся:

— Ты в порядке?

— Хррр, — успокоил я его.

Стало темно. Непроглядная тьма окружила меня и в ней появились всполохи слабого света. Они истончались в линии и те сплетались в паутину, становясь ярче. Я моргал, но видел только это.

А когда ко мне вернулось зрение, световое шоу продолжалось, но не все наблюдали лишь за ним. Карл стоял рядом, с тревогой глядя на меня. Но я тут же столкнулся с другим взглядом.

Морозящий саму душу взгляд светлейшего князя Воронецкого. От его лица отхлынула кровь, делая его неестественно бледным. Но глаза его горели пламенем бездны. Фигуру окутывало то же пламя, совершенно не похожее на то, что я видел раньше у одержимых. Но то, что передо мной не человек, ну или не совсем он, я понял сразу.

Я снова захрипел, пытаясь сказать что я думаю по этому поводу.

— Сейчас принесу воды, стой тут, — бросил Карл и умчался к дому прежде, чем я успел его остановить.

А Воронецкий направился ко мне, не сводя полыхающего взгляда. Он шел, лавируя между восхищенными зрелищем в небесах гостями, а меня словно сковало по рукам и ногам. Чёрт, пожалуй стоило выучить что-то ещё...

Не должен он был заметить, я специально спрашивал у экзорциста, возможно ли печатью привлечь к себе внимание одержимых.

Князь шел, а я судорожно соображал. Так, это не морок и не наваждение, иначе родовая способность справилась бы с этим. Я мысленно воззвал к крови, пытаясь поднять в себе волну ярости, что помогала прежде. Ответ был слабый, но он был.

Меня сбивала одна мысль, бегающая взбешенной белкой по кругу. Высший демон! Мать его его, князь Воронецкий! Да как это вообще возможно... И высший ли.

Я чувствовал, что меня трясет от усилий стряхнуть оцепенение, когда это исчадие приблизилось вплотную. Ореол и сияние глаз стихли, но ещё были заметны. Словно его подсвечивало, ненавязчиво, но различимо.

— Пожалуй, нам стоит кое что обсудить, — его пальцы жестко вцепились в мой локоть.

Тело само поддалось и князь повел меня к темнеющим древними стволами парку. И никто не обернулся в нашу сторону. Внимание я отвлек прекрасно, как и планировал. Но что-то в плане всё таки пошло не так.

Под ногами скрипела мокрая от дождя трава, по мере нашего удаления от праздника жизни становилось темнее, возбужденный гул голосов стихал. Мы подошли к пруду и я хотел заорать на русалку или что там за нечисть водилась. Хотя если они родственники, то она скорее помогла бы князю.

Злость на себя, на горячность, которой я позволил себе увлечься, разлилась по телу. Хрен я позволю прикопать себя в собственном имении. Почувствовав, что пальцы меня уже слушаются, первым делом я призвал оружие. Губы не шевелились, но слова прямо таки громыхали в голове. И получилось.

Но шок нового открытия отступил, едва коса появилась в руках, от неё потекла сила, сбрасывая с меня режим зомби. Воронецкий шагнул назад, уворачиваясь от первого выпада оружием.

На вечно высокомерном лице появилась нехорошая усмешка.

— Что же, похвально. У вас получилось перехватить контроль, но вам это, ваше сиятельство, никак не поможет.

— А вот и посмотрим! — просипел я и ринулся в атаку.

Глава 23

От гнева я получил такой прилив адреналина, никакие усиливающие эликсиры не нужны были. Сам с трудом различал движение лезвия, настолько быстрые выпады совершал. Сияние оружия на миг удивило Воронецкого и мне показалось, что я его задел. Показалось.

Мужик уворачивался виртуозно, уходя от удара в последний момент. Размах, выпад и шаг вперед, размах... Я яростно наступал, но никак не мог достать одержимого. Сделал ускоряющий разворот и чуть подпрыгнул, целя в ноги. Сбить на землю и там затопчем, нда.

Уже в полете я увидел, как руки Воронецкого стремительно приближаются друг к другу. Чертов «янтарь», его же родовая техника! Доля секунды на принятие решения и древко выскользнуло, а я сложил печать, выкрикивая слова. К крови взывать мне уже было не нужно, она кипела внутри тела и отзывалась из земли.

Время застыло, оглушив неподвижностью и тишиной. Князь уже был рядом. Его морозящие глаза, в которых вспыхивало пламя оказались передо мной, буквально в нескольких сантиметрах. На бледной коже гуляли всполохи того же огня. Жуткая рожа.

Магия, оружие, артефакты... Да к демонам это всё. Рефлексы мои абсолютно работали пока только в одном. Я врезал под челюсть, чуть ушел вправо и, взяв в захват кисть, вывернул до хруста. Потянулся ко второй руке и мы выпали из тягучей реальности в ночную прохладу.

Воронецкий отлетел, но устоял на ногах и лишь болезненно поморщился. Левая его рука была вывернута под неестественным углом, из запястья белела мелкая кость, но князь и звука не проронил.

Лять, одержимые вообще чувствуют боль? Всего одна драка на арене, зараза. Но тот вроде чувствовал, да ещё как. В голове судорожно проносились обрывочные знания. Высшие демоны используют человеческие тела, но как они их меняют? Преподаватель по демонологии меня бы поругал за плохую подготовку к предмету...

Вновь призвав оружие, я прыгнул вперед, чтобы отрубить к херам вторую руку. Лишить возможности использовать магию и скакать по времени. Ведь князь мне уже показал, что способен на это не раз.

Меня отбросило обратно, едва я успел преодолеть полметра. В голове зазвенело, что-то треснуло в шее, а задница пропахала мокрую траву. Остановил меня ствол дерева, ощутимо долбанув по хребту.

Но и князь не стоял на месте, любуясь на мой красивый полет. Воронецкий подскочил и, следуя моему примеру, воспользовался чисто физической силой. Врезал мне со всей дури ногой по ребрам.

Такого нехарактерного поведения от одаренного я не ожидал, так что ногу после удара перехватить еле успел. Хрипя и матерясь, я дернул за неё и с удовольствием услышал сдавленный вскрик и шум падения тела.

Мне тут же прилетело второй ногой. Светлейший совсем не брезговал уличными приемами, да и в выражениях перестал стесняться, кратко комментируя свои удары.

— Сууука, — взвыл я, когда мне прилетело по бедру, опасно близко к святому, и сложил «янтарь» второй раз.

Кровь хлынула из носа даже в застывшем воздухе, в висках предупредительно стрельнуло, но я не терял данные мне секунды. Одной рукой уцепился за одежду князя, второй залез под свой пиджак. Верный Глок на прием взять не представилось возможности, слишком заметно было бы. Но вот пару добротных ножей...

Действие печати закончилось ровно в тот миг, когда лезвие погрузилось по рукоять в грудь Воронецкого. В его горле заклокотало и быстро стихло. Я пытался отдышаться, отползая на безопасное расстояние.

В траве неподалеку застрекотали кузнечики, до меня долетели приглушенные голоса со стороны дома. А я смотрел на застывшую посмертную маску на лице светлейшего князя. Твою же мать, и как я объясню его убийство?

Утопить в пруду? Черт! Я подскочил, как ужаленный, и бросился к телу, наклоняясь над ним. По светлой рубашке расползалось темное пятно, но ореол не исчез. Скупая подсветка одержимого всё ещё работала.

И я вспомнил, что говорила мне моя хранительница. Их так просто не убить...

— Кара! — прошептал я, не сводя глаз с князя.

Дух объявился не сразу, заставив меня понервничать. Мантикора чихнула и удивленно клацнула зубами, увидев Воронецкого. Но в первую очередь я сгреб её в охапку и прижался к теплому боку, прогоняя боль.

Её шкура подрагивала, а дыхание большой кошки было тихим и частым. Символы под шерстью вспыхнули и прозвучало негромкое:

— Ты что натворил?

— Ты мне лучше скажи, что дальше делать?

Кара вырвалась из моей хватки, повернулась ко мне и её желтые глаза вспыхнули.

— Беги, — едва слышно сказала она и подтолкнула меня мордой в грудь.

Тон её, лишенный какого-либо намека на издевку, меня ни на шутку испугал. Я осторожно поднялся и попятился, краем глаза видя, как шерсть на мантикоре встала дыбом. Из её пасти послышалось шипение.

Рука князя дернулась, затрещали кости. Вслед за этим поднялась грудь, кадык пошел ходуном, сглатывая.

— Беги! — зарычала Кара и, распахнув крылья, бросилась на одержимого.

Отличный совет, пусть слушаться я его и не собирался. Бросать пушистую вредину на это создание... Но даже косу призвать я не успел. Нас раскидало с мантикорой в разные стороны, как сухие листья.

Меня опять приложило о ствол, какой-то мелкий сучок распорол бок, из легких вышибло весь воздух. Но я не почувствовал боль, сердце сжалось от жалобного визга. Крылья Кары смяло что-то невидимое глазу, ломая с отчетливым звуком. Большую кошку вжало в землю, и она мяукнула раз, забулькав.

— Кара!

Меня окатило такой волной ярости, что кровь имения осязаемо поднялась вокруг. Полыхнуло жаром, осушая траву под ногами. Перед глазами встала красная пелена, я кинулся к Воронецкому, уже поднявшемуся на ноги, на ходу метнув второй нож, призывая оружие и бросая косу следом.

Я уже не рассчитывал его ранить, но отвлечь. Бросил «сеть», захлебнулся кровью и принялся складывать печать, что видел всего один раз. Злость, память хранителя, кровь или ещё что-то вдруг помогло мне, пальцы сами складывались в нужные фигуры.

Печать абсолютного света могла меня свалить и хорошо если не насовсем. Но одержимого она точно должна была грохнуть. Как минимум надолго обезвредить, а тут рядом достаточно храмовников, чтобы добить сволочь. А уж такое световое представление они увидят.

Миг злорадства подарили мне расширившиеся глаза князя. С его лица слетела вся спесь, даже пламя бездны на мгновение потухло. О да, я псих, а ты сдохнешь! Я услышал слабый хрип мантикоры и открыл рот, чтобы подписать нам обоим смертный приговор.

Он сделал движение в мою сторону, дерганное, неуверенное. Не успеешь, далеко.

— Ты что творишь, человек?!

— Акх аэер...

Реальность вздрогнула. С сухим треском темный парк провалился в иной мир. Полыхающий воздух зацарапал горло, мириады пыли забились во все дыры, а ладони обожгло. Кричать я не мог, задыхался. Только чувствовал, как кожа вздыбливается волдырями.

Холод обрушился так резко, что сделал ещё невыносимее. Руки полыхали болью, я никак не мог вздохнуть и лишь часто моргал, наблюдая как медленно подходит Воронецкий. Его силуэт опять был охвачен ярким огнем, как сразу после использования печати обнаружения.

— Су.. су.. — никак не мог договорить я и ничего важнее сейчас, казалось, не было.

Я с усилием повернул голову. Кара лежала на боку, который тяжело поднимался. Жива. Уходи, пушистая вредина. Боги, как там насильно отправить её в долбанный эфир? У неё был шанс спастись и дальше плавать среди духов, а не помирать тут, среди людей. Из-за меня.

Князь приблизился и присел на корточки, разглядывая меня словно диковинное насекомое. Рукоятка по-прежнему торчала из его груди, а рубашка уже полностью перекрасилась, оставив только одно светлое пятно на воротнике.

Ну давай, Илюх, соберись. Выдернуть и перерезать глотку. Он близко, получится. Ещё на какое-то время это его остановит. Я опустил взгляд на свои руки и понял, что не выйдет. Ладони были сожжены начисто. Волдыри лопнули, обнажая мясо. Сделай я движение и меня вырубит от болевого шока.

Зубами что ли в глотку вцепиться? Я усмехнулся, в глотке забулькало. Плата за столько печатей подряд... Плюнуть в наглую демоническую харю кровью?

— Ох, — покачал Воронецкий головой, — Ну и дурные вы, люди. Вот куда ты полез? Ты даже не представляешь, что натворил, мальчишка.

Отлично, злодейская речь даст мне время. Спасти хотя бы Кару. С трудом я сплюнул, прочистив горло. Слова, да какие же там слова... Невольно посмотрел на я духа, и одержимый это заметил. Он перевел взгляд на мантикору и я зарычал:

— На меня смотри, демон!

Его усмешка всколыхнула во мне последние силы. Сейчас. Воронецкий вновь глянул на меня и неожиданно махнул рукой:

— Отпусти духа, погибнет, — и добавил разочарованно: — Такой же импульсивный, как и ты.

Дважды мне предлагать не надо было. Короткая фраза и мантикора исчезла. А князь опустил взгляд, его брови удивленно поднялись, словно он только сейчас заметил нож в сердце. Он взялся за рукоять двумя руками и брезгливо вынул оружие, отбросив его в траву подальше.

— Хороший костюм испортил, — недовольно заметил он, засовывая палец в разрез. — Между прочим не самая простая задача найти хорошего портного, люди так и норовят обмануть, а мы ещё и зло после этого...

— Могу дать контакты отличного портного, — машинально ответил я, охреневая.

— Да? — заинтересовался Воронецкий, по-новому разглядывая мою одежду. — Действительно, недурно. Буду благодарен.

Либо меня не собираются убивать, либо сделают это после подобающих любезностей. Может у высших принято так, сначала поклоны и расшаркивания, а потом сожрать.

В любом случае есть время чтобы придумать выход. Если бы не руки... Хотя что говорило это самое исчадие бездны? Кровь можно призвать, не пуская её. Так же как и прочее.

Если сосредоточиться и сложить символы в голове, напитав их искрой... Я прикрыл глаза, но тут же получил болезненный подзатыльник от демона.

— Может уже успокоитесь, граф? — его голос был чуть насмешливым. — Вряд ли у вас получится, но исключать не стану. Увы, это привлечет много ненужного внимания. И без того, к сожалению, осталось мало времени. А всё из-за вашей вспыльчивости.

Ёбушки-воробушки, он меня сейчас что, пристыдить пытается? От шока я сделал ошибку, то есть пошевелился. От рук по всему телу молниями рванула адская боль. Я прикусил язык и застонал, заваливаясь набок.

Воронецкий подхватил мое оседающее тело, усадил обратно и схватился за руки. От новой вспышки боли я лишился зрения, но почувствовал, как становится легче. Сквозь пелену я видел, как пламя с его рук переходит на мои и ожоги уменьшаются.

Исцеляющий высший демон? Всё, отключите меня. Новый подзатыльник привел меня в чувства. Руки зудели, на них остались характерные шрамы, но боли больше не было.

— Это могло нам помешать, — словно оправдал мое исцеление князь. — Послушайте меня внимательно, юноша. От этого зависит не только ваша жизнь, хотя боюсь, теперь жертвы будут неизбежны. Если мы не договоримся...

— Значит высшие демоны не только калечить, но и лечить умеют? — несдержанно хмыкнул я, разглядывая свои обезображенные ладони. — Как-то не очень получается.

Я намеренно сменил тему и попытался его выбесить. Не с моими текущими знаниями с ним справиться. Раз уж он ограничился своеобразным «избиением младенца», то максимум что сделает — опять наваляет. Потерплю. Но вот быть ведущим в этой беседе не позволю.

— Высшие? — передразнил он моё хмыканье. — Эти погонщики? Юноша, у вас не получится вывести меня из себя, пусть вам это и удавалось ранее, как ни удивительно. Неужели вы думаете, что обладая жалкой способностью видеть, вы и понимать стали что-то?

Не смотря на его слова о равновесии, тон князя стал более раздраженным. Удавалось и удастся. Выкуси, как говорит Фрося. Черт, я и сам у девчонки нахватался...

— И на будущее, — продолжал он покровительственно. — Настоятельно не рекомендую использовать печать изгнания столь же опрометчиво. Давно выродились те экзорцисты, что способны такое провернуть с лордами. И ваша нулевая одаренность не даст вам силы былых лет.

Ах, колотить меня, куда он нож выкинул? И меня его манера говорить выбешивала. Стоп.

— Лордами? — зацепило меня слово, произнесенное с особой гордостью.

Воронецкий вздохнул тяжко, совсем по-человечески. Так расстроенно вздыхал наш преподаватель по алхимии, когда мы не могли различить «ну совершенно разные» растения. И ничего, что в сушеном виде они были ну совершенно одинаковые.

— Послушайте, граф, — он будто давил на меня титулом, призывая к благоразумию. — Нет у меня времени на лекции. Из-за вашей опрометчивости я был вынужден ещё больше растревожить завесу, защищаясь между прочим. Так что события, пускай и неизбежные, ускорятся. И если вы не знаете, где прячут владыку, то вам лучше уехать из столицы как можно скорее.

— Владыку? — вообще впал в ступор я.

— Задери тебя свет, — ругнулся Воронецкий. — Не знаешь, чтоб тебя.

До меня дошло, что князь, будучи нулевым, обладает и способностями инквизиторов, при должном обучении. А уж в его подготовке я уже не сомневался. Хоть и ни хрена не понимал, как могут одержимые ещё и человеческую магию использовать.

Но это значит, что он изящным способом реально пытался выведать у меня местоположение какого-то владыки.

Светлейший князь тем временем поднялся, отряхнулся, хоть это было бесполезно и с сомнением посмотрел на дыру в своей груди, а затем на мою порванную одежду. Ореол чуть вспыхнул и Воронецкий удовлетворенно кивнул.

— Да что происходит? — возмутился я, окончательно перестав понимать.

— Интересно, — его глаза почти вернулись к привычному оттенку замерзшего Байкала. — Впрочем, это подтверждает каким образом вы смогли снять ментальный контроль. Редкое родовое качество, вы знали? Уже неважно, — тут же отмахнулся он, не дожидаясь моего ответа. — Я привел наш внешний вид в исходное состояние, по-крайней мере для всех окружающих. Людей, — добавил он с усмешкой.

— Послушайте, ваша светлость, — я скопировал его тон и усмехнулся на «светлости». — Всё это очень интересно, но ничего не понятно. Может всё таки соизволите немного просветить? — я опять не удержался от усмешки.

— Наше отсутствие заметят, — нахмурился он от моих подколок.

— И вы думаете, меня волнует сейчас именно это? — я тоже поднялся и отряхнулся.

Мы уставились друг на друга, не моргая. Ситуация была крайне странная. Но должен же он понимать, что я очистительный поход против него и ему подобных устрою? Да, это не низший. Твари, безусловно, смертельно опасные, но одолимые. Тут же... Мне показалось, что он сдерживается. По какой причине, не суть. Суть в том, что в силах этого существа положить пачку таких как я, и не вспотеть. Но храмовников уйма и обученных среди них достаточно.

Черт, если вспомнить количество точек, обозначающих одержимых, на карте Глеба... У меня волосы на загривке зашевелились. Тогда действительно грядет что-то страшное. Но почему они не нападают? И почему он со мной разговаривает, хотя я ему вон, дырку проделал?

— Хорошо, ваше упрямство будет вознаграждено, — князь окончательно вернулся к обычному хладнокровию. — Я считал, что вам что-то известно и сделал на это ставку. Но вернемся к вашим гостям. Нашему разговору это не помешает, но вам стоит кое-что увидеть.

Ох, не понравилось мне это. Но предположить, что Воронецкий положит весь высший свет, чтобы показать мне тщетность противостояния, было бы уж слишком. Я даже на миг представил эту кровавую картину и передернул плечами.

Горячка адреналина ушла, под одежду начал проникать ночной холод и стало зябко. Дождь прекратился, но в воздухе стояла мелкая водная взвесь, влагой оседая на лице. Я взглянул в черное небо. Фейерверк прекратился, сжигая приличную сумму с моего счета. Сколько дают за головы лордов, кем бы они не были?

Я согласно кивнул и мы отправились к дому.

Гости оживленно беседовали, возбужденные устроенным представлением. Князь остановился чуть поодаль от шатра и я встал рядом. Глеб мазнул по мне взглядом и облегченно вздохнул, отворачиваясь. Промелькнула внушительная фигура Карла, защитник заметил, что я не один и не стал приближаться.

Люди нас видели и не видели одновременно, отводя взгляды. Герман нерешительно двинулся в нашу сторону, нахмурился, словно вспомнил что-то важное и развернулся, уходя.

— А теперь посмотрите внимательно, — сделал приглашающий жест Воронецкий, указав на гостей.

Я посмотрел. Потряс головой, но к сожалению это не помогло. Как и отвод глаз и морок, накинутый на нас. Как и сказал князь, работало это только на людей.

И на меня уставились десятки пар глаз, горящих пламенем.

— Ёб твою мать... — выдохнул я единственное заклинание изгнания, что знал.

Глава 24

Заклинание не помогло. Лишь Воронецкий чуть поморщился от ругательства. Но мне стало наплевать на манеры и как я выгляжу в глазах демона. Меня бы стошнило от зрелища, не будь я в шоке.

Четыре князя, пять графов и с десяток баронов не были людьми. Сок высшего света, самые успешные и деятельные аристократы смотрели на меня нечеловеческими глазами. Вот тому, что в их числе оказался манерный Демидов, я не удивился.

Но вот тот... Как же его, князь Громов кажется. Известный благотворитель и меценат, святой человек по мнению всего столичного общества, даже наставника. Твою ж девизию, что происходит?

Только на одном моем «малом» приеме собралось пару десятков. Сколько же одержимых в столице на самом деле...

Но кое что ещё привлекло мое внимание. Не у всех были одинаковые ореолы. Не только пламя, но и темнота. Такое я увидел в катакомбах в последний раз. Нужна пояснительная бригада. С хера ли они ещё и разным светятся?

Значит, высшие, лорды и владыки. Я быстро взглянул на застывшего рядом высокомерной статуей Воронецкого. Лорд как-то звучит похуже князя. Но кто я чтобы осуждать неудачный выбор титулов? Я чувствовал, как кукуха немного едет от окружающего. Вот к кровожадным тварям катакомб успел уже как-то привыкнуть. Но это...

Одержимые, пока я думал глупо захихикать мне или громогласно двинуться, отводили взгляды и возвращались к светским беседам. Не очень довольно, скорее равнодушно. Ну увидел и увидел, что такого. Досадно, не более.

Нет, ну вообще страх потеряли. Чувство неправильности вызвало ещё более дурацкое. Всех вывести под корень. Я понимал, что это защитная реакция, но сдержать бравый порыв ушатать тут всех демонов было сложно.

Я пересчитал служителей. Помимо нашей команды здесь были и нанятые по случаю коллеги из обители. Адепты в основном, но шатались на задворках ребята и посерьезнее. Мало, поляжем все и не факт, что справимся хотя бы с половиной.

И зачем...

— Зачем вы мне это показываете? — спросил я, когда смог справиться с голосом.

Соберись, Илюх. Выключаем режим охреневания и включаем режим разведки. Не грохнули до сих пор, значит либо лень, либо что-то надо. Сомневаюсь, что эти насытились выпестованным меню Ларса.

Поняв, что дорогие гости не будут жрать гостеприимного хозяина, я повернулся к князю. Он выглядел почти как человек. Почти. Если бы не отблески огня в зрачках и это свечение. Вот как теперь отключить эту печать? Никак, потому что я молодец, а инструкция для трусов.

— А не этого вы сами добивались, молодой человек? Хотели увидеть, смотрите. Что делать намерены? — вопросом на вопрос ответил Воронецкий.

Я промолчал. Соврать ему не получится, а правда прозвучит провокационно. Спину обдавал холод, в лицо ударил жар от обогревателей и я словно находился между двумя мирами. Музыканты снова заиграли что-то ненавязчивое, звенели бокалы и звучал смех.

Заметив среди гостей княжну Мари, я незаметно вздохнул с облегчением. Человек. Интересно, она в курсе, что у неё папашка сущий дьявол? А её долбанутый братец часом не демонюга? Хотя это вряд ли, вот уж каких, а тупых демонов я ещё не встречал. Позор всей бездне был бы. Такой экземпляр свои же и сожрали бы.

— Что вам нужно? — сделал ещё одну попытку я, успокоив бушующий внутри ураган.

— Мы ищем тело владыки, — неожиданно прямо ответил князь. — Для того, чтобы вернуть его тому миру, которому он принадлежит.

Так обыденно это прозвучало. Ну конечно, и никаких подвохов.

— Тело? То есть он мертв?

— Да, — Воронецкий на мгновение потерял самообладание и помрачнел, сжав кулаки. — К счастью людей. Но забрать его мы не успели, люди нарушили договор. Впрочем, это меня ничуть не удивляет.

— Договор? — как попугай повторял я.

— Что вы знаете о так называемой битве богов, граф? — он вернул насмешливое выражение, отчего сразу стал и привычнее, и неприятнее.

— Да ничего! — искренне возмутился я такому факту, но тут же взял себя в руки и обвел взмахом руки гостей. — Но похоже, что происходила там отнюдь не битва богов.

— Всего лишь понятное определение, да и удобное, — князь подхватил бокал с подноса пробегающего мимо официанта, сделал глоток и хмыкнул. — Неплохой выбор. У вас отличный распорядитель, не одолжите его на время?

— Может вам ещё и ключи... Ваша светлость, — я твердо решил до конца миров издеваться над ним этим обращением. — Только не говорите, что всеблагие из ваших.

— Что? — удивился князь, вроде даже непритворно. — Нет конечно. Не разочаровывайте меня, откуда такая мысль? Будь мы вашими богами, разве позволили бы уничтожать себя?

Я бы поспорил, вот себя он как-то не шибко стремился дать уничтожить. Ну прямо сплошь притеснения и гонения, я уже сочувствую. А кто тогда? Черт, не туда он уводит разговор опять.

— Так что была за битва? Кто воевал с кем?

— По сути, все со всеми. Желаете сами посмотреть, что тогда произошло?

— Это как? — я непроизвольно чуть отстранился.

— Образование с каждым годом всё хуже и хуже, — вздохнул Воронецкий. — А вы, молодой человек, и вовсе словно из другого мира свалились. Инквизиторы способны не только читать чужую память, но и показывать свои воспоминания.

Вот прямо пальцем в небо попал. Внутри аж сжалось, но судя по тону, это было всего лишь довольно расхожее выражение.

— Учитывая круги, в которые вы вхожи, прискорбно не знать столь банальных вещей, — продолжил он нравоучения. — Вы даже не удосужились получить знания, что являются главной силой.

Ну всё, вот теперь действительно пристыдил. Демон, а прав. Вместо гонок с оружием по катакомбам, употреблений экспериментальных веществ, гулянок и влипаний в неприятности, лучше бы в библиотеке сидел.

Руки Воронецкого потянулись к моей голове, но я сделал ещё шаг назад. Его спокойствие и рассудительность не вызывали у меня ни капли доверия. Поверить в то, что демоны на самом деле лапочки, потеряли тело своего владыки и теперь страдают тут, среди людей? Ну жрут их, так всем кушать надо.

Мне показалось, что моё движение его задело. В холодных глазах промелькнула обида, но на смену ей тут же пришла насмешка.

— Вы правда думаете, что пожелай я вам навредить, не смог бы это сделать без вашего согласия, граф? Не желаете, право ваше. У меня нет времени на детские игры или уговоры. Не мне это нужно, а вам.

Вот ведь не поспоришь. Я потряс головой, отгоняя паранойю, что пела мне про демонические уловки. Знания, такая заманчивая приманка. Отдамся сейчас в руки дьявола, а там и души не досчитаюсь. Это он только вид делает, что плевать. А может души таких психов, как я, в аду за деликатес.

Воронецкий за моей мысленной борьбой наблюдал с легким интересом. Но я заметил, как дернулся уголок рта. Твою ж, он же может мысли читать? Не хватает мне, чтобы надо мной ещё демоны ржали.

— Научите? — нырнул я в омут с головой, пятками и многострадальным местом, что уже подгорало.

— Пригодится, — кивнул он загадочно. — Запоминайте.

Никто не обращал внимание на внезапный урок магии посреди фуршета. Даже одержимые вежливо отворачивались, пока Воронецкий объяснял мне, как в принципе работает инквизиторское умение.

Врал как дышал, что времени нет у него. На язвительные замечания по поводу моих способностей нашлось. И явно удовольствие доставляло.

Уже праздник потихоньку стихал, когда я усвоил. Вовремя, гости собирались расходиться и мне предстояло прощаться, раскланиваясь и делая вид, что я в упор не вижу одержимых.

Сомнения на секунду одолели и князя, когда он снова протянул руки. В вечной мерзлоте его глаз проскочила кровожадная искра, а я будто кожей почувствовал, что он выбирает между моим убийством и посвящением в тайну тех времен.

Но вот пальцы дотронулись до висков и резко похолодало. Замутило и я вспомнил, что следует за обморожением после прикосновения демона. Мы провалились в удушающий мир бездны и я увидел его усмешку.

— Извините, но так будет проще, — прозвучал его глухой голос.

Вот су...

Меня закрутило и спустило в прорву воспоминаний. Зараза, а вот как справляться с потоком, я конечно позабыл спросить. Поэтому когда меня выкинуло из увиденного кошмара, а потом и из бездны в наш мир, от очистки желудка я не удержался. Но хоть отбежать успел за кустик фигурно подстриженного шиповника.

Дело дрянь. Если храмовники не знают или, не дай боги, утаивают информацию, то грядущее всех прибьет. Если, конечно, это правда. Мне отчаянно хотелось верить, что этими видениями можно управлять и Воронецкий манипулировал ими.

Но если нет...

Пусть половины я не понял, смотря глазами и воспринимая разумом не человека. Это было как зловещий трейлер, напичканный самыми смачными моментами. Подобное я видел, погрузившись в память рода Яны. Но уже с другой стороны.

Владыка, сущность непостижимой мощи и ярости, напитывал демонов и вел за собой. Вот только владыка был не один. Братья, если такое применимо к нелюдям. Безумие одного из них чуть не уничтожило весь мир.

Лорды, последняя линия защиты, были рядом, когда над ними одержали победу. Горело небо, горела земля, сотрясаясь от дурищи, выпущенной на волю. Все со всеми, это было четкое определение. Казалось, что и демоны бьются против демонов, такая неразбериха была на поле боя.

А вот что смогло одолеть владыку, я не увидел. Только и успел понять, что сошлись разные миры и тут что-то бахнуло, раскидав всех без разбору. Но смерть владыки почувствовали все, от лордов до самого последнего низшего.

Смерть одного из владык.

Потому что второго выкинуло в свой мир и всё это время страстно жаждал лишь одного. Вернуть тело брата бездне.

Миры разделила завеса, препятствующая нарушению равновесия сил. Ни одна могущественная сущность не могла её преодолеть. Сотнями лет. Только относительно слабые низшие могли, как и прежде, проникать в мир людей, не нарушая баланса. А с учетом того, что я узнал о демонической крови, так и помогая людям стать сильнее.

Но человек существо саморазрушительное. Добрались до запретной магии и сами призвали разумных демонов. Первыми были высшие, подтачивая завесу, год за годом. Умения, которые они могли дать людям, оказались слишком соблазнительными.

Но высшие лишь прокладывали дорогу лордам. И по сравнению с этим видом разумных демонов, высшие были котятами, запутавшимися в клубке пряжи. Потому что экзорцисты ничего с ними не могли сделать. Лорд заключал добровольный договор с человеком, соединяясь в единое. Объединяя память, умения и силу.

Светлейший князь Дмитрий Воронецкий был в отчаянии. Его род, древнейший и уважаемый, терял власть и деньги. Постепенно, но неотвратимо. Глава рода решился на страшный шаг, объединиться с бездной ради процветания рода. Он прекрасно знал, что перестанет быть человеком, что будет служить демонической сущности. Но договор работал в обе стороны, так что князь знал точно, Воронецкие станут сильнейшими. Так и случилось.

Почему-то именно это событие, слияния — именно так это называлось, ярче всего отпечаталось в потоке видений. Князь с лордом долго разговаривали. Хладнокровие было человеческой чертой Воронецкого, и человек наизнанку вывернул демона, обговаривая условия.

Честной эту сделку назвать всё равно не получилось бы. Князь не знал про нарушение завесы призывом лорда, демон не знал что Воронецкий отыскал способ избавиться от него.

И выкинуло меня, когда я зацепился за этот момент. Насильно и грубо вышвирнуло, но я успел увидеть интерес человеческой части Воронецкого. До слияния с демоном. И интерес этот лежал к непопулярному роду Меньшиковых. Вот только ставку он сделал не на того потомка...

Но мне стало резко всё равно на возможность изгнания лорда. Проблема уже была не в нем. А в том, что владыка готовился прорваться в этот мир за телом брата. И для этого нужно было лишь собрать огромное количество высших демонов, усилить их низшими и... Устроить самое колоссальное жертвоприношение, оно же выброс силы, что нарушит равновесие достаточно для явления владыки.

Даже я успел добавить каплю в это море. Призыв духа-хранителя тоже нарушал проклятую завесу. Поэтому и нельзя было. Но брат Ефсений, получается, понятия не имел о происходящем на самом деле. Мантикора была крупинкой. Всё уже почти сделано.

— Нам пи... — прошептал я, хватаясь за колючие ветки.

Воронецкий стоял на прежнем месте, сложив руки на груди и смотря куда-то в сторону. В моей голове трещали отголоски битв, гнева, отчаяния, решительности. Ещё один сеанс и я точно свихнусь. Хотя, казалось, куда уж больше.

На мой короткий вывод он никак не отреагировал. Может и сам погрузился в воспоминания. Но, дав подышать мне с минуту, князь всё же заговорил:

— Ваши гости, граф, они начинают расходиться. Лучше вам сейчас взять себя в руки и выйти к ним.

Заботливый какой... Сначала обухом по голове, а потом извольте доброй ночи пожелать, ибо этикет никто не отменял. Но, как говорил мой командир, мир горит, а ты улыбайся, это всех раздражает.

Собраться было тяжело. Мозг агонизировал и куст шиповника мне казался самым лучшим местом на земле. Во всех мирах, сколько бы их не было. Позволив себе несколько секунд слабости, я распрямился так быстро, что хрустнул позвоночник.

И начался мой персональный ад. Всем необходимо было попрощаться, поблагодарить, выслушать аналогичные пожелания. Как ни странно, это помогло привести нервы в порядок. Монотонность и простота действий умиротворяла.

Воронецкий ушел одним из первых. Больше он мне ничего не сказал, никаких просьб молчать или бежать из столицы, как он предлагал ранее. Мари на прощание томно взмахнула ресницами и многозначительно подмигнула. Ох нет, даже будь я свободен, не с таким батей, милая...

Как все разошлись, я не заметил. Просто перестали трясти руку и музыка замолчала. Остались только друзья. Наставник исчез ещё раньше и сейчас я был этому только рад. Уборка была назначена на утро, так что и персонал смылся.

— Эй, Илья, ну и не так всё плохо, — не понял моей слегка отрешенной рожи Герман, утешительно похлопывая по плечу. — Пережил один светский прием, переживешь и ещё.

— Всем бы нам пережить... — пробормотал я.

— Что?

— Так, парни, — я оглядел их безмятежные лица и с сожалением сообщил: — Нужно кое что обсудить.

Вот уж что, а эту задачку один решать я точно не стану. Треснет решалка, к гадалке не ходи. Пусть в местных реалиях гадалка уже не была такой уж плохой затеей.

Поднялся ветер, поднимая в воздух опавшие листья и заставив трепыхаться шатры. Со столиков полетели оставленные бокалы, фонарики закачались, устроив светопредставление. Ветер, пронзительно холодный, подгонял в спину. Он загнал нас всех в дом.

И я уверенно пошел на кухню, в царство тепла, ароматов еды и производителя единственного эликсира, способного сейчас помочь.

Адепты расселись молча, не торопя меня с объяснениями. Герман, прическа которого опять растрепалась и волосы паклей свисали с плеч. Подстричь его, что ли, втемную? Почуявший неладное и от этого хмурый Карл, занявший добрую часть стола. Настороженный Семён, спешно расстегивающий верхние пуговицы рубашки. И самый спокойный, княжич Ростовский.

От пристального взгляда инквизитора было не по себе. Но врать я и не собирался. Просто не знал, с чего начать.

— Накатить? — прозвучало робкое и тихое из темного угла.

— Вот сейчас ты вовремя, — кивнул я.

На столе с хлопками начали появляться бутыли, но я не столько хотел воспользоваться предложением настойчивого демона, сколько знать, что есть такая возможность.

Так что стаканы так и остались пустыми, да и остальные не торопились тянуться к угощению, выжидающе на меня глядя. Первым не выдержал княжич. Может профессиональное сыграло, но именно он начал допрос:

— Так что нам нужно обсудить?

Я обвел всех взглядом и уверенно заявил:

— Нам нужно обсудить, как спасти мир!

Глава 25

Верные соратники на такое заявление отреагировали... никак. Так и продолжали смотреть на меня с разной степенью равнодушия. Либо нервы уже крепкие, либо не справился я с пафосной репликой.

— Мир, говорю, спасти нужно, — повторил я на всякий случай.

— Ну и? — слегка заинтересовался Герман.

Из-за его спины выглядывал мохнатый демон и дергал головой в сторону батареи бутылей. Я нахмурился на искусителя и тот исчез.

— А когда спасать то нужно? Можно не завтра, завтра занятия начинаются... — расстроился Карл.

От таких умников лорды сами разбегутся, а владыка махнет рукой и выберет другой мир захватывать. Список дел на день: сделать домашку, спасти мир. Вздохнул я уже не так тяжело и принялся рассказывать.

У самого в душе, по ходу рассказа, зарождались сомнения. Может не всё так и плохо? С чего мне верить демону вообще? Если высшие способны морочить голову, то лорды вполне могут и целое представление устроить. Впечатлило, ну так на то и расчет был.

Пусть Ростовский и подтвердил мне, что показанные печати действительно делают то, что сказал Воронецкий. Но если князь тьмы мог управлять видениями? Об этих разновидностях исчадий бездны ведь вообще никто не знает.

Первое же предложение, самое разумное, было пойти к настоятелю, а то и сразу к великому магистру. Правда с последним тоже мутная ситуация, что он там с экзорцистами делает... Подозрение в том, что глава церкви как-то связан с количеством одержимых в столице лишь усиливалось. Плюс высокая смертность изгоняющих, плюс непонятная клятва.

А вдруг он и сам? Тьфу, так реально параноиком последним станешь.

Мог я, конечно, проверить одержимое высшее начальство или нет. Но если да, то что? Завалимся внеурочно чтобы просто поглядеть на главного святошу империи? Поглазеем, откланяемся и свалим? Точно прямиком в карцер угодим.

Сомнения возникли и у друзей. После крайней степени охреневания, тоста за «шоб все тварюги сдохли» и закуски, они пришли примерно к тому же выводу. А было ли тело и мертв ли владыка? Никто себе не представлял, как удержать такую силу, но вдруг.

Что-то назойливо свербило в голове, не давая сосредоточиться на обдумывании вариантов. Что-то я упускал из виду. Пока я старался поймать неуловимую мысль, команда успела переругаться по поводу методов борьбы со злом, помириться и ещё выпить.

Чупаня, избегая попадаться на глаза, накрыл стол неизменными газетками и незамысловатой снедью. Я рассеянно глядел на пожелтевшую бумагу, скользя по заголовкам многолетней давности.

Сгорела спичечная фабрика барона Афанасьева. Возгорание произошло в цеху тестирования. Современный представитель рода был на приеме, одержимый.

В цветочных оранжереях графа Солнцева выведен новый вид ночной фиалки. Столица не спит, а шастает глазеть на редкий цветок. Аналогично, был, состоял, привлекался.

Граф Сергеев получил императорский грант на изучение влияния длительного пребывания под землей на одаренность. Его сиятельство намеревался доказать, что в катакомбах магический генофонд усиливается. Потомок тоже из одержимых гостей.

Так, это что вообще за пресса такая? Я бесцеремонно выдернул газетку из под бутылки, на что та возмущенно звякнула, а адепты зароптали.

Название «Вестник» мне ни о чем не говорило. Я ожидал, что это будет «Вестник бездны» или «Известия из ада». Уж больно много совпадений. Помимо светских новостей тут были некрологи и бытовые объявления. Остальные листы, лежащие в качестве скатерти, датировались другими датами.

Изучал выцветший текст я теперь тщательно, чуть не уткнувшись в него носом. На бумаге уже расплывалось мокрое круглое пятно, но глаз зацепился за знакомую фамилию. Краткий некролог о скоропостижной кончине некоего княжича Алексея Меньшикова. Несчастный случай на производстве экзорцистов.

Так, а княжна говорила, что в их роду не было экзов со времен битвы богов...

Я подскочил так резко, что задел стол и достижение демонического самогоноварения накренилось и собралось рухнуть на пол. Но под писк из угла бутыли испарились, чтобы сразу появиться вновь уже на ровной поверхности.

— Ты чего? — хором спросили друзья.

— Кажется я знаю где... Нет, не где, а что... Нет, похоже, где...

Язык заплетался из-за того, что не поспевал за мыслями. Договорить не получилось. Сверху донеслось громкое «а-а-а-а» и содрогнулось. Голос был мужской и не принадлежал ни Ларсу, ни монаху. Оставался Матвей.

Мы рванули наверх дружно, не сговариваясь. Ясное дело, что после новостей все были на взводе и ожидали вторжения владыки и конец света в любой миг.

Ввалились гурьбой в спальню княжны и сразу заполнили толпой всё свободное пространство. Мотя пришел в себя и судорожно пил из оставленного Глебом флакона, который придерживала Яна.

В дверях замаячил Ларс, а за ним лохматые головы ребятни. Одного Еврипия не разбудили, ну хоть кто-то последнюю ночь перед апокалипсисом выспится, сволочь.

— Что... — прохрипел парень, допив. — Что происходит? Вы кто? Я где?

Ну зашибись, этот некромант, то есть культист, ему память отбил. А вроде наоборот должен был разговорить. Ну всё через жопу работает, магия или нет.

Глаза у Матвея вращались в ужасе от непонимания. Я сообразил, что нас тут многовато и вытолкал всех, кроме княжны, за дверь. Открыл окно, впуская свежий холодный воздух, и присел на краешек кровати.

— Как тебя зовут, помнишь? — осторожно спросил я.

— Эээ... Ммм...

— Илья, нужно позвонить брату Глебу, — мне на плечо легла рука Яны. — Он просил. Ты иди, вызови его, а я тут посижу.

Ругнувшись про себя, я послушался. Команда уже вернулась на кухню и возобновила ночную трапезу. Я написал сообщение наставнику, получил в ответ «еду» и озвучил наконец свою догадку и заодно вопрос инквизитору:

— Похоже я могу вытащить из своей памяти, где спрятали владыку. Сань, это возможно? Наложить печать на самого себя и просмотреть свои воспоминания?

Меньшиковы, всё сводилось к ним. То видение от Яны, настойчивое желание заполучить отпрыска рода у Воронецкого, когда он ещё был человеком. Добила меня газетка, сопоставив в голове эти кусочки.

— Эээ... Ммм... — повторил слова Моти княжич. — Ну в принципе, возможно. Я, правда, о таком не слышал...

Да ладно, никто не хотел восстановить в памяти подвиги бурной ночи? Хотя да, нахрен такое надо. Что забыто, там и должно оставаться. Потом флэшбеки сами догонят, в самый неудобный момент.

— Может лучше я посмотрю? — предложил Ростовский.

— Не надо, — мгновенно ответил я. — Я сам.

Мало ли он что ещё там увидит. Вроде тайн особо и не осталось между нами, да и клятва была принесена, но лучше перестраховаться. Претила мне идея копаться в моей башке чужими руками.

Княжич ничуть не обиделся, пожал плечами и уставился с любопытством. К наблюдению присоединились и остальные. Всем стал интересен такой эксперимент, не на них же он проводится.

Первым осенило, как ни странно, Карла. Глаза расширились, рот удивленно распахнулся. Следом за ним ошалели и прочие. Только Ростовский выдавил из себя:

— В смысле сам на себя? Это печать инквизиторов. Ты же не можешь. Это же не...

— Могу, — хмыкнул я. — Я нулевой.

Не сдали за демона, ведьму и запретную магию, не сдадут и за это. Надеюсь. Грань допустимого я не представлял, но скрывать что-то от них надоело. Тем более все связаны клятвой. Пусть, в теории, культисты могли её снять.

Пришлось мне извиниться перед насупившимся Германом и Карлом, потом за это выпить, потом снова извиниться. Затем выйти из цикла и всё таки заняться печатью. Ну хоть рядом был инквизитор, который не дал ошибиться.

Шибануло меня сильно. Из носа опять хлынула кровь, напоминая что магия детям не игрушка, а применение стольких печатей имеет свою плату. Пересилив головокружение, я договорил фразу активации и погрузился в свою собственную голову.

Опять забыв спросить, как бороться с беснующимися картинками. Но в этот раз было проще. Перемотка и пауза работали как на старом видике, что-то зажевало, но нужное я выяснил.

Как я и думал, видел я момент нычки тела владыки. Тоннели, которыми бежали закованные в доспехи экзорцисты, находились под обителью. Тот самый бесконечный коридор уходил не в никуда. Где-то там и хранилось то, что нужно было демонам.

Вынырнул из волн памяти я немного в шоке. Потому что увидел я и кто завывал в том зале, сплавляя храмовников. Милый старикан, великий магистр собственной персоной. Чуть более молодой, но опознаваемый. Так, у нас тут что, ещё и бессмертные есть?

— Не понял... Сколько лет великому магистру?

— Ты чего, Илья? — часто заморгал Карл и побледнел от такого святотатства. — Это известно только всеблагим, они хранят его покуда на то их воля.

— Говорят... — интригующе зашептал Герман, не удержавшись от озвучивания слухов даже по такому поводу. — Он застал саму битву богов. Невозможно конечно...

Невозможно, как же. Не, ну может они рождались все на одно лицо столетиями. Гипотеза так себе. Но теперь мне личность главы церкви ещё непонятнее стала.

Для начала стоит проверить. Если тело владыки и правда под обителью, то тогда идти... К наставнику, а потом к настоятелю. Будь он заодно с великим магистром, не просил бы вызволять племяша из его цепких лап.

— Бухаете? — ворвался на кухню Глеб. — Что за бардак?

Монах лишь изображал праведный гнев, но в этот момент я решил, что сначала проверю, а уже потом приду к нему. Одурманили демоны, так лечение одно, очистительный огонь. Даже если не найду потеряшку, расскажу, но уже под другим соусом.

Команда непоправимых, к счастью, промолчала, увидев что я не тороплюсь с вестями.

Наставник хмыкнул, вихрем подлетел к столу, вырвал из рук Семёна стакан, опрокинул его в себя и умчался. Только после этого я озвучил предположительную локацию, избегая ответа на вопрос откуда я вообще я это взял. Одно дело мои тайны, другое княжны.

И тут же заполучил четверых подельников. Но такая толпа могла привлечь много лишнего внимания, так что я остановил выбор на патлатом графе. Оракул способен увидеть демоническую угрозу, так что никто не просил.

Глеб вернулся быстро. Снова отобрал тару у Строганова, крякнул, закусил и выдал:

— Сломали мы, похоже, племяша Эдику. Ну брат Демьян предупреждал о рисках, пацан сам согласился, — он мрачно оглядел нас. — Мог помереть или двинуться, так что ещё легко отделался.

Чувствую, что желающих снять клятву у культистов немного. Жаль, послушать бы историю посвященного экзорциста. Я хотел было предложить взять какой-нибудь отвар или травы у профессора Далматского. Но потом подумал, что Матвей мне ничего плохого не делал.

— Так, я не понял, — оживился наставник, хлопнув ещё. — А вы какого демона тут сидите? Завтра на учебу, адепты. Жопы подняли и разошлись!

В такой вежливой просьбе отказать было сложно. Да и прав был монах, война войной, а сон и еда по расписанию. Иначе нафига. С Германом мы уже договорились пойти на разведку после практики, да и все клевали носами, разморенные теплом и кальвадосом.

Глеб нас подгонял, размахивая руками и из кухни вышел последним. Но я заметил, как он сунул за пазуху одну бутыль. И услышал довольный смешок из дальнего угла. Вдруг вспомнилась фраза Чупани про владык, что тоже его самогона не чурались. Что же, святоши и демоны тут едины во мнении.

Хотел я у домашнего демона спросить и про странные древние газетки и про его знания о владыках, но меня грубо вытолкали с пожеланием быть готовым завтра показать там что-то.

Первый учебный день после каникул всегда испытание. Только забываешь кошмар, он о себе с отдельным садистким удовольствием напоминает.

Во-первых, я проспал. Да так, что форму застегивал, вылетая из дома. Чуть не сбил прибывшую спозаранку службу зачистки и даже от водителя отмахнулся. Пока выедем, развернемся и втопим, я сам добегу.

Во-вторых, я не позавтракал. И это было хуже близящегося апокалипсиса, нападения демонов, неведомых русалок и даже проклятий. Живот не урчал, он рычал на всех, кто подходил близко. От меня шарахнулся даже Карл, когда я хищно облизнулся, окинув оценивающим плотоядным взглядом его тушку.

Заслуженный алхимик, которого мы довели на экзаменах, так и не оправился от душевных травм. Его отправили на минерально-магические воды, а нам прислали замену. Да такую, что большинство мужской части студентов на стульях заерзали.

Графиня Ксения Маврина была настолько хороша собой, что по аудитории пролетел вздох и повеяло милфхантингом. Чуть за тридцать, длинноногая, стройная и смуглая. Восточная кровь одарила её точеным личиком, навевающим фантазии о наложницах, танце живота и бассейнах для омывания.

Это с самого утра сбило настрой, потому что все только и обсуждали, что новую горячую училку. Даже у Германа дернулся глаз и, кажется, граф в первый раз серьезно пожалел о своем «перевоспитании». Ну и алхимия сразу побила все рекорды по количеству записавшихся на дополнительные занятия.

Обсуждение достоинств графини и их применения продолжилось и на обеде, так что обошлось без обычного обмена злобными взглядами, замаскированными оскорблениями и лизоблюдства. Скромно малая женская часть тоже обсуждала Ксению Гавриловну, но уже неодобрительно.

Мне помогло безотказное мысленное упражнение с мертвыми котятами и бабушкиными трусами. Чем я и поделился с командой из лучших побуждений. От запеканки, полетевшей в меня со всех сторон, я виртуозно увернулся.

Глеб гонял нас без энтузиазма. Увеличил нормы, но когда увидел что нас не пронимает, заскучал и увеличил ещё раз. Даже ругался наставник без задора. Уже после полигона объяснил, что ситуация с имперцами накаляется, а доказательств у нас по-прежнему нет. Настоятель так и вовсе слег, уединившись в загородном особняке.

Я его порадовал, сдав ведьму-соседку. Хотел сам к ней заявиться и добить, например мантикорой, но пусть монах взбодрится и развлечется. Наставник тут же всех отпустил по домам и умчался, а мы с Германом пошатались по обители и отправились в подвал.

Для отвода глаз зашли к Аннушке, попили кофе и поболтали. Я украдкой поглядывал на изображения с камер наблюдения. Когда разошлись почти все, мы попрощались и двинулись вглубь коридора.

Лампы автоматически загорались ещё долго. По обеим сторонам проплывали одинаковые бункерные двери, увеличивался уклон и холодало. Я вспомнил, что тоннель закрыли после нападения демонов, но он всё не кончался и преград мы не так и не встретили.

Закончилась вереница дверей, освещение осталось тусклым техническим, по стенам лениво сочилась влага. Откуда-то подвывал ветер, донося до нас лишь слабое его дуновение.

Легенду на случай караула я придумывать не стал. Взял у завхоза шокер. Если что скажу, что гулял и с перепугу вырубил, нечего в темноте ходить и не представляться. На случай, если они представятся, у меня ещё и укол был, стирающий кратковременную память.

Остановился я, следуя интуиции. Огляделся и увидел символ навигации. Очень старый, еле видимый, но однозначно показывающий, что передо мной ответвление. Уперся в глухую стену, упорно пытаясь нашарить.

Черт, вот о том, что проход может быть скрыт, я не подумал. Герман лишь развел руками, ежась от холода. Хоть я его и предупреждал, парень остался в легкой рубашке. «Тулуп» видите ли вонючий и к его образу не подходит. Но он так посматривал на мой, что я опасался как бы не отобрал.

Пока граф стучал зубами, я осторожно позвал Кару. Мысленно обратился, сразу извиняясь. Я делал это и после завершения приема, получив отклик. Одну эмоцию — отвяжись. Но больше никого, способного открыть такой проход, я не знал.

Мантикора пришла не сразу. Я чувствовал сомнения, но в итоге хранительница явилась, а я тут же кинулся к ней:

— Что с твоими крыльями?

Их не было. То есть совсем. Даже следов на лопатках не осталось, вообще каких-либо признаков что они там были.

— Отвалились, — язвительно ответила она и клацнула зубами на мое приближение. — Вот давай без этого, голова болит.

— О, великий дух, — почтительно поклонился Герман.

Кара заурчала и снизошла на мое обеспокоенное выражение лица:

— Пришлось пока от них избавиться, чтобы общее восстановление быстрее было. Знала же, что без меня и суток не продержишься. Исцелюсь окончательно, отращу новые. Чего надо?

— Проведи нас, тут где-то...

— Да вижу я, не слепая, — проворчала она. — Руки положите на загривок. Только не хватать! Хоть одну шерстинку выдерешь, палец откушу.

Мне её обнять на радостях хотелось, что она живая и здоровая. Так я перепугался за неё. Но по глазам видел — плохая идея. Так что я просто тепло улыбнулся, на что она фыркнула, и послушался. Оракул с благоговейным трепетом положил руку, куда было сказано, и шепотом сказал:

— Приношу извинения, если это прозвучит назойливо, но не мог бы ты мне... Ну, — он кивком указал на мантикору, — тоже?

Ох, песца в этом мире не хватало. Я не был против, но с учетом всего того, что узнал, призыв духа-хранителя мог стать той самой последней каплей. Маловероятно, но риск был.

Пришлось попросить отложить этот вопрос. Граф повздыхал, но настаивать не стал. И мы пошли прямиком в стену. Уже когда мы погружались в бетон, я запоздало подумал, что стоило её попросить сходить и проверить что там...

Глава 26

Хорошая мысль слишком часто в последнее время приходит после. Но, вероятно, наш запас удачи ещё не был исчерпан, так что по ту сторону скрытого прохода нас не ждал сюрприз в виде демонов, охраны и даже владыки.

Простой технический коридор, узкий и невысокий. Паутина проводов над головой, мутные пыльные лампы и, единственный признак отсутствия заброшенности, это чистый ровный пол. Бетон под ногами явно протаптывали не одно десятилетние. Что удивительно, так как снаружи никаких следов не было.

Кара сморщила нос, принюхалась и громко чихнула, заставив нас с Германом вздрогнуть.

— Нет тут никого, — насмешливо сообщила мантикора, заметив наши настороженные позы. — Живых, по-крайней мере.

— А не живых? — уточнил я.

Уж не знаю, пах ли как-то особо мертвый владыка демонов и умела ли моя хранительница это учуять. Но с таким капризным нюхом она могла стать единственным источником такой информации.

— Вот что за манера постоянно призывать меня в самые вонючие места в этом городе? — ворчала она, уверенно вышагивая перед нами. — Воняет.

— Чем? — не отступал я.

— Воняет, — упрямо повторила Кара и более конкретного ответа я от неё не добился.

Коридор закончился таким же тупиком, как и тот, что оказался за нашими спинами, как только мы прошли стену. Пришлось снова хвататься за пушистый загривок. В этот раз я спросил, что там нас ждет. Кара засунула голову в стену, появилась через пару секунд и опять чихнула.

— Ещё больше воняет, — спокойно обозначила она происходящее по ту сторону, что я интерпретировал как безопасную обстановку.

То, что мы оказались в нужном месте, я понял сразу. Вызванные недавно воспоминания ещё были свежи, так что каменные своды зала я узнал с первого взгляда. Уж не знаю, дизайнерская задумка это была или кто-то долго и упорно грыз камни, но такой их вид ни с чем не перепутаешь.

А вот с освещением здесь было совсем плохо. Лишь в центре довольно большого помещения что-то еле светилось. Эхо от наших осторожных шагов унеслось высоко. Воздух тут, в отличие от всей дороги, был сухим и довольно теплым.

— Не нравится мне это, — прошептал граф, озираясь.

— Демоны? — я тут же потянулся за оружием.

— Нет, — не очень уверенно ответил оракул. — И да. Тут такой остаточный фон, словно вся бездна побывала в этой пещере. Что-то там, в самом центре, — он кивнул в сторону единственного источника света.

Я достал фонарик и попытался высветить обстановку. Под ногами уже оказались плиты, тоже древние и со стертыми краями, отполированные до блеска. И был заметен явный уклон к центру.

Луч света показал несколько метров спуска, а за ним...

Меня слегка замутило от увиденного. В оплывшем круге металла уже было не различить силуэтов, да даже отдельный частей. Но я то знал, что за защита тут была использована. И пусть сейчас это выглядело как странная заградительная конструкция, сделанная неумелыми руками.

— Что это? — спросил Герман, когда мой фонарик задрожал, перескакивая по этой бугристой «ограде».

— Последний рубеж, — всплыло в памяти восприятие того, что делали храмовники.

Оракул подробностей не требовал, лишь шумно сглотнул. Мантикора больше не стала вырываться вперед, встала рядом и почти прижалась к моей ноге. Я воспользовался моментом и потрепал её за ухо, но увлекаться не стал, вовремя убрав руку.

Мы замерли перед защитным кругом, не решаясь на него наступить. Метра три или четыре шириной, он ненамного возвышался над полом, но сделать шаг на эту поверхность было непросто. Не сговариваясь, мы пошли вокруг.

За кругом виднелся ещё один, но уже из камней, напоминая колодец. Оттуда то и исходило свечение. Жутковатое, с красным оттенком. Будто там, на большой глубине, пульсировало жерло вулкана.

— Нам же туда? — тоскливо поинтересовался граф, нервно поглаживая отросшие пакли, что сейчас печально свисали ниже плеч.

Кивнул я молча, вытягивая шею и пытаясь разглядеть, что за стенками этого «колодца». Было слишком далеко. Но уйти отсюда без подтверждения тоже нельзя. Наш обход завершился на прежнем месте. Прохода не было, чтобы приблизиться, нужно было ступать буквально по головам...

Хотел бы я сделать это один, но оракул мне нужен был там, внутри круга. Я уже понял, что это не простая защита, а очень мощная. И скорее всего снаружи никто и ничего не должен почувствовать.

Первый шаг сделать было сложнее всего. Но вот один, второй и под ногами заскользил металл, а по телу пробежались мурашки. Но если для меня только это стало спецэффектом, то Герман болезненно застонал и остановился.

— Не могу, — сказал он. — Тут тоже какая-то защита... Мне ногу не поднять.

Я с удивлением посмотрел себе под ноги, они обе стояли на круге. И протянул руку. Граф схватился за меня и смог ступить. Побледнел, пошатнулся, но не упал.

— Ох, всеблагие... Вот это фонит. Илья, тут просто ужасно.

Больше оракул не говорил, зажав рот рукой. Я чуть ускорился, уж лучше тут грохнуться и вылететь за границу на пятой точке, чем мучать его дольше необходимого. Но по мере продвижения наша скорость, наоборот, уменьшалась. Сам воздух стал плотнее и мы увязали в нем, продираясь как через паутину.

Когда мы вырвались из этого плена, буквально вывалившись на древние плиты, то пришлось делать передышку и дышать. Кара, непривычно молчаливая, признаков того, что проход защиты как-то на неё повлиял, не показывала. Но фыркала уже без остановки, хоть и негромко.

— Твою ж мать... — несдержанно ругнулся граф, перегнувшись через последнее препятствие.

Тут я согласился, присоединившись. Отверстие в полу, метра три в диаметре, конечно же колодцем не было. Да и глубиной не отличалось. Так что владыка оказался у нас прямо под носом.

Даже я почувствовал этот самый остаточный фон, которым разило снизу. Существо, лежащее внизу, однозначно было мертво и успело мумифицироваться. Иссушенная, завяленная кожа обтягивала огромную тушу чего-то, похожего на человека-буйвола. Только как раз таки трехметрового роста, ровно под шахту.

От него и исходило свечение. Светилось под кожей, неравномерно, в каком-то ритме, напоминающем очень медленное биение сердца. Но демон не дышал, да и выглядел мертвее некуда. Мы долго смотрели на него, чтобы убедиться.

И чем дольше глядели, тем хуже становилось самочувствие. Вот уже и я прикрыл рот и нос. Пусть дело было не в запахе, который отсутствовал. Но тошнило всё ощутимее, накатила слабость и я с трудом оттолкнулся, разгибаясь. И дернул графа за шкирку.

— Надо уходить.

— Да-да, минуту, — оракул выглядел совсем плохо, лоб его покрылся испариной, а зрачки стали огромными.

Что же, тело владыки мы нашли. У меня была уйма вопросов, начиная от того, зачем его хранят здесь, заканчивая тем, что это место совершенно никто не охраняет. Да, проходы скрыты, но если нас это не остановило, то и прочих тем более. Не думаю, что пройти можно лишь при помощи запретных духов-хранителей. Судя по коридору, место посещаемое.

Но обсудить это с приходящим в чувства оракулом и фыркающим духом я не успел. Кара прижалась к полу и зашипела.

— Кто-то идет сюда. Оттуда, — мантикора махнула хвостом, указывая.

— Тут ещё проход?

Я посветил туда, но луч фонарика до стен зала не доставал. Пришли мы точно с другой стороны.

— И не один, — Кара уже рычала. — Советую убраться отсюда и побыстрее. То, что приближается... Мне не по силам.

Ну хоть не стала острить, что мне тем более. Граф всё ещё страдал, так что я закинул его руку себе на плечо и протащил парня через защиту, чуть не навернувшись. И дальше поволок, не останавливаясь. Кажется, мантикора цапнула меня за задницу, поторапливая.

Фонарик я выключил ещё за кругом, чтобы не выдавать себя, хотя пыхтели мы так, что разносилось это по всему залу. Пыхтели мы весь обратный путь. Самочувствие улучшалось, но очень медленно. Так что из темноты тоннеля на более менее освещенный участок мы так и вышли в обнимку и шатаясь как пьяные. Кару пришлось отпустить в эфир сразу после перехода. Камеры стояли дальше, но лучше было не рисковать. Пока нам везло, что никто не встретился.

Выйдя в обжитую часть подземелья обители, мы опустились на пол и привалились к стенам. Чувство было, словно разгружал вагоны полночи, настолько вымотала эта короткая прогулка.

Герману, судя по его дыханию и закрытым глазам, было гораздо хуже. Полчаса рядом с тем, кого называли владыкой и уже предобморочное состояние. Нехорошо. Если с дохлым так плохо, то что же будет, когда заявится живой и бодрый?

Ответ один. Нам всем хана. Нужно идти к начальству и обсуждать, как нам справиться с такой напастью. Было бы неплохо перед этим наведаться к Лазарю. Вот уж кто, а он должен быть заинтересован в целостности рода человеческого. Надеюсь.

— Ты как? — я тронул оракула за плечо. — Целителя?

— Не надо, — он открыл глаза и заморгал, фокусируясь на мне. — Он мне не поможет. Это плата за способность чувствовать. Просто... я не знал как это бывает с такими...

Так, лучше его не подпускать близко к подобному. Возможно, как и в случае с защитниками, были какие-нибудь специальные эликсиры. Но учитывая, что официально даже высших демонов единицы, то что уж говорить про владык. Если и были такие средства, то очень давно.

Просидели мы там долго. Я не мог оставить Германа, а от помощи он отказывался. Упрямо твердил, что сам должен подняться и выйти отсюда. Мне пусть и не терпелось отправиться в императорскую библиотеку, но спорить я не стал. Кто знает, будет ли потом время просто так потянуть время.

Так что к неприметному дому неподалеку от обители добрался я к ночи. Оракула я отправил к себе домой на такси. Особняк уже превращался в лазарет. Матвей так и не вспомнил кто он и откуда, об этом мне написала княжна, которая взвалила на себя уход за парнем. Остальных он пугался.

Камера над дверью на показанный в неё пропуск не отреагировала. Красный огонек выдавала её работоспособность, так что я принялся стучать. Не открывали мне ещё минут пять.

Затем дверь приоткрылась и оттуда показалась голова мужика, которого я видел чаще всего за стойкой внутри. Он и до этого не отличался радушием, сейчас же его рожа скривилась от раздражения.

— Закрыто! — рявкнул он на меня и попытался закрыть дверь.

Но я умудрился впихнуть в щель ногу в хорошем армейском ботинке, что меня и спасло от перелома.

— В смысле закрыто? Мне надо, — возмутился я такому внезапному повороту. — Кто закрыл?

Вот чего я совершенно не ожидал, что всегда доступная библиотека будет закрыта. Что у них там? Магический переучет? Лазарь мне сам говорил, что он всегда на месте.

— А вот так! — мужик чуть смягчился, взглянув умоляюще. — Не ко мне вопросы, мне сказали никого не пускать, вот и не пускаю. Вот их спроси.

Он кивнул мне за спину и я быстро обернулся, не почувствовав подвоха. Вредный консьерж воспользовался этим, чтобы вытолкать мой ботинок и захлопнуть таки дверь. Я от души пнул в ответ, но та даже не содрогнулась. Черт, такой детский развод! Поломился ещё несколько минут я больше в качестве мести. Вскрывать вход при помощи оружия было бы крайне глупо, учитывая чье это заведение.

Но знак был тревожный. Не могло это быть совпадением...

Домой я возвращался в состоянии рассеянности. Да такой, что не сразу обратил внимание на запах гари, заполнивший всю улицу. От дома злобной соседки остались одни головешки. Пожар был потушен не так давно, по дороге текли пенные реки, а у уцелевшего забора дежурил имперец.

Наставник всё таки добрался до ведьмы и решил проблему привычным способом. Ну или и у этой было магическое минирование, как у той, что прокляла графа. Кивком поздоровавшись со скучающим служивым, я побрел к своему забору, обходя лужи.

В окне гостиной мелькнула кудрявая любопытная голова, но когда я зашел внутрь, на первом этаже никого не было. Сверху зашушукались. Я заглянул к Яне, там был только крепко спящий амнезийный экзорцист. Ни Ларса, ни Еврипия тоже не было в комнатах. Подростки играли в прятки, хихикая из темных углов. Разгонять их по кроватям я не стал, сделал вид что не заметил и спустился, выходя на террасу позади дома.

Там вовсю шел странный военный совет.

Герман явно принял душ и восседал на кресле, укутанный в большой махровый халат. Распаренный и румяный, он выглядел получше. Рядом на диване ютились камердинер, монах и княжна. Второе кресло занял Карл, едва туда поместившись. Семён с Ростовским сидели на перилах, как птицы на насесте.

На столе перед ними лежала большая карта города, на которую они все внимательно смотрели. Я взглянул на неё, но никаких отметок на бумаге не было. Даже остров Ганзы был по-прежнему один, не успели картографы исправить.

Выглядело это так, словно они делили город. Я усмехнулся и, наклонившись, ткнул самый центр.

— Это, чур, моё.

— Чего? — очнулся первым монах. — Чего твоё?

— Всё моё, — щедро я отсыпал себе трофеев. — Но и вам местечко найдется.

— Ваше сиятельство, осмелюсь заметить, что шутка в данной ситуации не очень уместная, — чопорно объявил швед, качая головой. — Судя по тому, как быстро вы вернулись, хороших новостей нет?

— Отсутствие новостей тоже может быть хорошей новостью, — оптимистично заверил я. — А что с соседским домом?

— А? — Ларс пожал плечами и сообщил очевидное: — Сгорел.

— Что делать будем? — сонно спросил Герман.

Я решил, что спать. Стратегия простая, не дать демонам застать себя невыспавшимися. Разогнал я эту невеселую компанию, пообещав что завтра отправимся к настоятелю с самого утра. Их растерянность я понимал, сам не знал что делать. Мало информации, а точнее совсем нет. Либо в обители знают что-то полезное, либо и их завтра будет ждать большой сюрприз.

Сюрприз в обители ждал меня. Нас к настоятелю не пустили. Глеб, крайне довольный походом за ведьмой, попытался устроить встречу, но Эдуард и сегодня изволил болеть у себя дома. Но секретарша заверила, что начальник явится после обеда.

Наставник насел на меня с расспросами. Мы и без того потратили много времени, ошиваясь в приемной и опаздывали на занятия. Сначала я хотел рассказать им с пухляшом одновременно, чтобы два раза не повторять, затем хотя бы наставнику, но пришлось отложить.

За высокими узочатыми окнами учебной аудитории светило солнце, наконец осчастливившее хмурую столицу. Птички, обрадованные такой сменой погоды, чирикали так громко, что заглушали бубнящего преподавателя по демонологии. Изучали мы, по его словам, одних из самых опасных демонов, редкие виды низших. Пусть угроза от них была реальной, но мне было откровенно скучно слушать.

То же самое происходило и на лекции по истории, и по религиоведению, где мой вопрос о культистах вовсе проигнорировали. На обеде началось оживление. Снаружи раздались команды и часть старших адептов забрали прямо с раздачи.

— Что происходит? — на бегу остановил я одного из мастеров.

— Адепт, — он глянул на мою нашивку. — Вас это не касается, обедайте.

Столовая гудела, никто ничего не понимал. В итоге к нам вышел один из храмовников, из общего преподавательского состава. У нас он ничего не вел, но я часто видел этого уже немолодого мужика с грустными оленьими глазами.

— Адепты! — он пытался привлечь внимание, но голос его не перекрывал и малой части шума. — Прошу тишины...

В итоге это заметил стоящий рядом с монахом с виду тощий паренек и заорал на всё помещение таким басом, что стекла задребезжали:

— Тиииихо! Брат Алексей сказать что-то хочет.

— Благодарю, — измученно улыбнулся храмовник. — Прошу всех собраться на площади перед храмом. Большинство наставников сейчас на выезде, так что практику вы будете проходить все вместе.

Кто-то разочарованно вздохнул, но большинство обрадовалось избавлению от полигона. Меня новость насторожила. Куда все свалили? И где Глеб? Как я не высматривал наставника, найти его не смог. На сообщения он тоже не отвечал, а позвонив, я услышал что абонент недоступен.

Чувство глухой тревоги не пропало и у храма. Солнышко уже вовсю грело, расслабляя, но я хмурился, глядя по сторонам. Двустворчатые двери святилища были закрыты, адепты лениво собирались у его ступеней.

Я одернул свою команду, что прорывалась в самую гущу. Лучше держаться чуть поодаль толпы.

К нам вышел не великий магистр и не его прислужник, а обычный храмовник в простой рясе. По-отечески улыбнулся, держа в руках кодекс обители. Вздохов стало гораздо больше. Внеурочного экзамена по заветам церкви никто не ожидал.

— Адепты! — голос этого монаха был поставлен отлично и разнесся по всей площади. — В непростые для людей времена не стоит пренебрегать тем, что помогало нам веками! — он потряс уставом. — Итак, первый пункт коде...

Договорить ему не дал чей-то хрип в толпе. Там засуетились, похоже один из будущих служителей не выдержал такого испытания. Но следом за ним раздался ещё один, из дальних рядов. И ещё...

Я увидел, как неподалеку коротко стриженный парень падает на землю и вспомнил, что это оракул. Повернулся к Герману и едва успел подхватить его. Граф закатил глаза и мелко дрожал. По всей площади вырубались оракулы...

— Эй, — я потряс оседающего Германа, но это не помогло и я зарядил пощечину.

Это на миг включило графа, глаза его при этом закрылись, но сказать он смог:

— Демоны... Везде, вокруг, под нами. Много, очень много...

Глава 27

— Тревога! — тут же закричал я во весь голос.

К чести адептов, реагировать их научили отменно. Пусть не все, но многие сразу же призвали оружие и постарались рассредоточиться. В такой плотной толпе это сделать было непросто, так что часть людей просто снесло в сторону, отчего среди них всё таки началась неразбериха.

Но крики об опасности зазвучали и с других сторон. Адепты, пришедшие дружными боевыми группами, старались встать, прикрывая тех, у кого не было оружия.

Монах на ступенях храма тоже сориентировался быстро. Но явно не из защитников, так что его команды были скорее бесполезны:

— Сохраняйте спокойствие! Обитель защищена артефактами! Никто сюда...

Вразрез с его спокойной речью прямо у подножия земля стремительно поползла вниз, образуя воронку. В воздух полетел гравий вперемешку с сорняками и на поверхность выбрался натуральный мамонт. Ну, размером со здоровенную реликтовую зверюгу, мохнатый и с рогами такими, что тут же вскрыл мраморные плиты как консервную банку.

Осколки дорогой облицовки ступеней полетели в служителя и от них он увернулся, но не от клыкастой пасти. Демон с чавканьем за один раз заглотил монаха, лишь сандалии остались у дверей храма.

Всё произошло за какую-то секунду или две. Кажется, все просто оторопели от такого зрелища посреди ясного солнечного дня в самом центре обители. Поэтому заклинания в тварь полетели уже после его шустрой трапезы.

— Рассредоточиться! В связки! — мой голос не был поставлен так же хорошо, как у сожранного оратора, но дури хватило, чтобы услышали все. — Уходите!

Мы уже отступали под прикрытие деревьев, Ростовский тащил Германа, а мы прикрывали, призвав магическое оружие. Я помнил про прошлое появление жутких неубиваемых тварей посреди парка, но оставаться на открытом пространстве было ещё опаснее. Брусчатка площади уже вздыбилась местами, снизу постучали...

Со стороны административных зданий к нам бежали остатки охраны, слишком мало, человек пять. Где, мать их, все храмовники?

— Надо добраться до арсенала, — я оглядел свою охреневшую команду.

Из под брусчатки полезли демоны, повсюду кричали, запах крови шибанул в нос. Я видел, как дергается Карл, стремясь вернуться к адептам и помочь. Но без серьезного снаряжения шансов у нас нет. Защитников хоть и большинство, но безоружных тоже немало, да и с такой подготовкой...

— Бегом! — скомандовал я, давя в себе такое же желание вернуться и влезть в неравный бой.

К счастью, некоторые команды тоже разбегались, но обдуманно и прикрывая своих. Крики боли и лезущие из под земли разномастные монстры вызвали панику, но не у всех. А те, кто стоял в самом центре, уже не паниковали...

Зазвучали выстрелы и стихли почти сразу. А мы уже неслись, отчаянно виляя, по дорожке. И я надеялся, что на нашем пути к завхозу не разверзнется самый настоящий ад. Если нападением управляют разумные, то самое первое, что они должны сделать, это лишить возможности вооружиться.

Вход на склад был наглухо закрыт. Ростовский, опустив бездыханного оракула у двери, принялся колотить и орать, пока мы развернулись, принимая бой. Такому разнообразию видов обрадовался бы препод по демонологии. Ненадолго, но точно оживился бы.

Пока княжич пытался достучаться до Володи, мы с ног до головы покрылись темной кровью тварей. Они не выглядели особо управляемыми, нападали то все вместе, то вразнобой. Просто старались добраться до нас.

Кроме той огромной твари, что вылезла перед храмом, больше сюрпризов не было. Привычный, если можно так сказать, состав. Лавина крысоподобных кидалась под ноги, лосеобразные перли напролом, а между ними втискивались тощие псы.

И всё это шипело, визжало и клокотало, стремясь разорвать нас на части. Демоны неотвратимо подступали, сужая полукруг и вот между нами почти не осталось свободного места. Мечи-близнецы Семёна увязли в особо крупном «лосе», я выдернул его, перехватив за талию и в мою свободную руку тут же вцепились чьи-то зубы.

Карл заорал от укусов крысенышей, повисших на его ноге копошащийся массой. Здоровяк возмутился и треснул обухом в дверь, пообещав вынести её. Тут то завхоз и снизошел до того, чтобы впустить нас.

Мы ввалились внутрь, добили десяток тварей, что влезли вместе с нами, закрыли крепкую железную дверь и рухнули на пол. Какое-то время по помещению разносились только тяжелые хрипы и вздохи.

Володя, смертельно бледный и молчаливый, тем не менее уже натянул на себя бронежилет и держал старый добрый Калаш, хоть тот и дрожал в пухлых руках.

— Ты какого хрена так долго не открывал? — налетел на него Ростовский, едва отдышавшись.

— Да не слышал я, парни, в дальней комнате пытался найти... — он опустил голову на вылезающее из под броника пузо, — на себя что-то...

Боковые ремни на таком серьезном мужчине на застегивались, так что амуниция смотрелась камуфлированным слюнявчиком. Нда, расслабились тут служивые.

— Где все? — меня интересовало совсем другое.

— В городе. Вызвали всех, кто был в обители и по домам. На юге, севере, да даже у ганзейцев нападения тварей. Подняли старших, адептов третьей ступеней тоже, — торопливо объяснял Володя, с опаской поглядывая на содрогающуюся от ударов дверь. — В обители почти никого не осталось.

Совпадение? Не думаю... Всех дернули на вызовы, убрали способных противостоять и напали. Посреди дня. Похоже это и есть то, что показывал мне Воронецкий. Что бы они там не готовили, началось.

— Связь? — меня аж подбросило от такой мысли и взбодрило моментально.

— Есть, но на помощь к нам не придут, команды увязли в демонах по самые яйца. Я сообщил имперцам, ждем подмогу с воздуха, это единственное что они могут сделать. Но у них нет освященных боеприпасов.

— Ясно, — я поморщился. — Так, давай нам наушники и тащи всё тяжелое, что есть. И аптечку, — кивнул я на Германа.

Володя замялся, что было логично. С чего вдруг ему слушаться приказов совсем зеленого адепта? Но мощный удар в дверь, от которого она жалобно застонала, заставил его наплевать на субординацию и толстяк с неожиданной шустростью побежал между полок со снаряжением.

Судя по символу огня на нашивке и должности, наш завхоз был искателем, но довольно слабым. Ну или кочевой образ жизни оказался не в его стиле. В общем, боевой помощи от него явно было немного, но зато в нашем распоряжении оказался весь арсенал обители.

Да и помещение было укреплено отлично, в отличие от остальных зданий. Всё таки подумали о безопасности столь важных запасов. Здесь не было окон, толщина стен позволяла выдержать попадание крупного калибра, а дверь и вовсе напоминала сейфовую, как в банковских хранилищах.

Володя быстро вернулся, принеся аптечку и устройства связи, тут же отправившись за вооружением уже с объемными корзинами. Я попросил Карла помочь, чтобы сэкономить время. И вставил наушник, включая связь и молясь чтобы она работала.

— Аня, прием, слышишь меня?

— Это кто ещё? — не сразу узнала меня координатор, голос девушки был взволнованным. — Всеблагие, Илья, вы целы?

— Целы, добрались до арсенала. Что происходит в городе? Где Глеб?

— В городе капец что происходит! Глеб с клановцами отбивает Ганзу! Кто бы мог подумать... На мониторах такое, что я своим глазам не верю.

— Под землей у вас спокойно? — перебил я её быструю речь.

Если атакована обитель, значит лорды уже знают, где прячут тело их владыки. Ну или догадываются, раз за столетия обыскали всё, кроме этого места.

— У нас тихо. Но сюда никто не прорвется, Илья, это невозможно.

— Не выходи никуда. И не открывай никому вообще, — я не стал разбивать её надежды, мне в невозможность чего либо уже не верилось. — Подмога идет?

В этот момент я услышал стрекот лопастей вертолетов и наконец улыбнулся. Загрохотало, заработали пулеметы и за этим божественным звуком раздались вопли тварей. Хотел бы я увидеть эту картину. Но в дверь по-прежнему скреблись, так что выглянуть наружу не представлялось хорошей идеей.

— Воздух, — тут же радостно доложила Аннушка. — Пять птичек, поливают всё...

Связь захрипела, пошли помехи и я не сразу понял, что это из-за очень быстрой речи. Но расслышал частично:

— Твари... В воздухе... Атака...

За дверью бахнуло так сильно, что с потолка что-то посыпалось и большая лампа закачалась. Они там совсем долбанулись, перейти на снаряды посреди города и над обителью?

— Аня, что происходит? — кричал я, стараясь переорать канонаду взрывов.

Нас же просто сравняют с землей вместе с демонами... На улице тем временем творилось что-то несусветное. Огонь стал беспорядочным, раздался мощный взрыв. Ничем иным, как падением вертолета это быть не могло.

— Сбили! — докричалась девушка. — Один упал, два подбито, они уходят! Они уходят, Илья. В воздухе демоны.

Летающие? Ёбушки-воробушки... Ну, надеюсь не они. Но если к атаке присоединились ещё и порхающие в небесах демоны, то нам точно хана. Я обернулся на Карла, пришедшего с добычей. Полной корзиной гранат. И подумал, что нам не хватит.

— Илья, запрашивают помощь. Вертушка упала, но экипаж выжил. Им нужна эвакуация, вы ближе всего...

Аннушка не закончила фразу, умолкнув. Понимая, что такая просьба звучит чистым самоубийством. Но у имперцев и вовсе не было ни единого шанса выстоять перед исчадиями бездны.

Твою мать! Нельзя их там бросать. Они прилетели нам помочь, теперь наша очередь. Все слышали, что сказала координатор. Кивнул Карл, за ним невесело хмыкнул княжич, а Семён просто подошел к принесенному Володей оружию.

Снаряжались мы так резво, что наперед могли сдать все экзамены, побив рекорды по скорости. Лишь звук автоматных очередей снаружи давал понять, что спасать ещё есть кого. Завхоз выдал нам усиливающие эликсиры, самые дорогие из существующих и даже не заикнулся об их цене. Куда мир катится...

Вертушка упала в парке в пятидесяти метрах от нас. Все твари, что пытались прорваться к нам, устремились к более доступной добыче, так что вышли мы без препятствий. Сориентировались по звукам и густому черному дыму.

Карл получил самую убойную штуку, потому что только он смог бы такую нести и стрелять, не улетая назад. Нечто, похожее на пулемет «Миниган», компактную и ручную версию, но оттого не менее увесистую. Он перекинул толстенные ремни через шею и они впились в кожу, но гордость Бессарабии и бровью не повел.

Это была наша единственная надежда отбиться от угрозы с воздуха. Тут то у Володи чуть скривилось лицо, когда он выдавал освященные патронные ленты кило так на полсотни... И вот в этот момент мне стало реально всё равно из чего делают эти эликсиры и как к ним привыкают.

Как только Карл открыл огонь, мы все почти оглохли. Потому что одновременно с этим по бокам косили автоматами тварей Сёма с княжичем. Я закидывал гранатами всё вокруг. Через несколько секунд реальность превратилась в треск и стрекот, заволокло дымом, а под ноги падали гильзы, обозначая наш путь.

Сверху на нас падали ошметки мертвых демонов. Сущие птеродактили, костлявые и кожистые, но с клыками, которым бы обзавидовались саблезубые тигры. Да и когти на тощих лапах не уступали.

Вертушка горела. Но окружало её столько монстров, что оставшиеся в живых предпочитали взлететь на воздух, чем попытаться прорваться через кровожадную стену тварей.

За расчистку дороги взялся я, пока остальные прикрывали другие стороны и воздух. Орудуя косой в режиме взбесившейся мясорубки, я увяз довольно быстро. Но и имперцы не стали просто ожидать спасения, выдвинувшись навстречу.

— Где остальные? — прокричал я, увидев только двоих.

Шедший впереди измазанный сажей и кровью мужик лишь помотал головой.

Путь обратно мы усеяли трупами демонов настолько, что с середины его шли уже по головам. Несмотря на беспрерывный огонь, зацепить успели каждого.

Больше всех досталось Карлу. С такой скоростью стрельбы, даже полсотни кило патронов не хватило на всю дорогу туда и обратно. Ему проехались когтями по затылку, едва не вскрыв череп, раскурочили руку, но здоровяк пер с топором и грозным рыком, пугая тварей только одним этим.

Испугал он и завхоза. Как и все мы, когда закрылись на складе. Разодранные, раненые, обессиленные. Ни одного человека, могущего сложить печать, что причинит ощутимый вред. Организаторы этого хаоса прекрасно это понимали.

Перевязка, уколы, эликсиры. Всё это сделали быстро и на автомате. Герману вкололи адреналин и он очнулся с воплем, который тут же подавил, увидев наши рожи. Граф быстро сообразил, что происходит.

— Ань, выживших забрали, — доложил я и с большой неохотой задал вопрос: — Что снаружи?

— Плохо, — глухо ответила она. — Уцелели только те, кто успел спрятаться в зданиях. Остальные... — она сделала вид, что закашлялась. — В городе ситуация усложнилась, там ещё жарче и все столичные имперские силы бросили туда. Объявлена тревога. Я запросила помощь, но к нам не подобраться. Мы в осаде, Илья. И ещё...

Она замолчала, а я выматерился, заглушив звук. Что ещё может быть? Ясно, храмовники не могут бросить гражданское население и идти к нам. У имперцев нет нужного вооружения. А магическая подмога из других городов и уездов прибудет уже на то, как нас доедают, если не подавятся.

Сколько времени кучка студентов сможет удерживать такую толпу? Даже если они не знают, где тело владыки, найдут просто разхерачив тут всё.

— Говори, Ань, что там? — я перешел на прямой канал с ней.

Сказать она смогла не сразу. Снаружи вновь бахнуло, задрожала сама земля. Неужели всё таки нашелся кто-то посильнее? На миг стихло, затем затряслось здание и опять лишь визги тварей. Отдаленные взрывы дали понять, что оставшиеся в живых ещё способны огрызаться.

— На площади творится странное. Я вижу... людей. Они сгоняют тварей в одно место. Не знаю, похоже на подготовку к какому-то ритуалу. И похоже... Илья, выглядит так, что жертвами станут эти люди!

Она забормотала молитву к всеблагим. Черт! Надо понять, что там замышляют. И кто там сейчас. Я заметался взглядом по складу. Ну не может быть тут только один выход. Под скатом крыши обнаружился люк. Хреновая идея, Ильюха...

— Так, я иду наверх, — указал я на потолок.

Сил отговаривать меня не было уже ни у кого. У Володи нашлась стремянка и я поднялся, осторожно открыв массивный замок. На пару пальцев поднял люк и огляделся. Небо чистое, по всему горизонту дым, а выстрелы слышны отовсюду.

Склад хоть и был отдельным строением, но почти примыкал к учебным корпусам. Те стояли вплотную к храму, так что путь по крышам казался с первого взгляда возможным. Никогда не увлекался паркуром и прочими акробатическими выкрутасами, но тут и не древний Багдад.

— Я с тобой пойду, — прозвучало снизу и опустив голову я увидел Ростовского, уже поднимающегося по хлипкой конструкции.

— Куда? Ты их допрашивать чтоль собрался? — усмехнулся я больше для того, чтобы он обиделся и не совался в пекло.

Но в ответ мне прилетела не менее злорадная усмешка. В руке инквизитор держал снайперскую винтовку. С собой я его конечно не взял, оставил «в гнезде», прикрывать мой путь. Отсюда высоченный храм просматривался отлично.

Нагретый жарким солнцем битум прилипал к подошвам и перебивал не самые лучшие ароматы, доносящиеся со всех сторон. И такая кровля как нельзя лучше подходила для перемещения по верху.

Пригибаясь и периодически вжимаясь в вонючую поверхность, я продвигался к своей цели. Ростовский пригодился сразу же, на лету подбив пару назойливых демонов. Я перепрыгнул со склада на корпуса и только двинулся к заветной крыше, как оттуда увидел дым, а за ним ещё один, чуть ближе. Очень знакомый...

В битум я буквально впечатался щекой, разодрав её.

— Свои! — заорал я, показывая жест рукой, недоступный демонам.

Кто бы нервный не засел там на храме, но фигачить из гранатомета по жилым зданиям... Благо он промахнулся, над головой просвистело, зашипело и грохнуло где-то в парке за спиной.

— А хер ли там там ползаешь? — тоже не парился насчет конспирации стрелок.

— Погода отличная, гуляю! — ответил я и сделал последний рывок, прыгнув на такую длину, что зажмурился.

Накаченное демоническим стимулятором тело не подвело и приземлился я у портика, за ним и маячила молодая веснушчатая рожа адепта.

— Ты откуда дурь то эту взял? — я с удивлением разглядывал базуку, которую он уже перезаряжал.

— Из оружейной, — парень деловито суетился, прикручивая части снаряда друг к другу. — Музейной, но с боеприпасами так оказалось всё нормально. Что успел, то и схватил...

Ну что же ещё хватать, как не РПГ? Я хмыкнул, но комментировать выбор не стал. Только попросил внимательнее смотреть, куда стреляешь. Судя по всему, управляться с таким оружием он умел, но вот прицеливаться не очень. Ну или прицельная планка была выставлена неверно. Что меня и спасло.

Дальше я продвигался ползком. Вид, открывшийся с такой высоты на площадь, ошарашил. От ровной брусчатки, дорожек, фонтана и даже близрастущих деревьев не осталось ничего. Черная голая земля, изрытая и местами дымящаяся.

Не с первого взгляда я понял, что это не почва шевелится, а плотная масса демонов. В центре бывшей площади и правда стояли люди. Выглядели они самыми обычными людьми, но ими уже давно не были. Высшие... Я принялся считать, успокаивая нервы, но сбился на третьем десятке.

Самое что ни на есть центральное место занимал лорд. Огненный ореол мне лично уже было не перепутать с мрачным сиянием остальных. Мужчину, вскинувшего руки к небу, затянутому дымом, я не узнал. Не из тех лордов бездны, что посетили мой скромный прием...

Одержимый высшего уровня был одет так обыденно, что это выбивалось из жуткой картины. Какая-то серая толстовка с надписью, темные штаны и... кеды. Белоснежные шнурки я видел даже так далеко. Ну кто в кедах пойдет призывать в мир владыку демонов?

Я вгляделся в его руки, может он там селфи вообще делает? Но телефона не было, так что истеричный хохот я подавил. Откинулся на теплую крышу и призадумался.

Выглядело всё это и правда хреново. Могло быть очередной ловушкой? Да, масса низших как тут, так и в городе, сильно напрягали. Но вдруг они тупо на понт берут? Чтобы люди перепугались и отдали желаемое. Но вот только кто ещё кроме меня знает, где тело владыки?

Я смотрел в лазурное небо, видное в просветах дыма и думал. Кому и чему верить? Минута, ещё одна... В ухе оживилась связь.

— Илья! Прием! Это Герман, — послышался дрожащий голос оракула. — Пока я снова не отрубился. Творится страшное. Я чувствую, как... Сама реальность разрывается. Что бы не происходило сейчас там, это нужно остановить! Слышишь? Это нужно остановить, иначе нам всем конец. Миру конец.

— Слышу, принято, прием, — сказал я в небо.

Похоже, что на этот раз демонам стоит поверить. Но до начала переговоров стоит притормозить самых борзых. Я повернул голову туда, где виднелась макушка подслеповатого гранатометчика...

Глава 28

Обратно прополз я гораздо шустрее. Время поджимало самые чувствительные места. Веснушчатый моему предложению свалить подальше с крыши обрадовался. Но для начала возмутился. Успокоил его вопрос о количестве подбитых противников за время этого насеста и моё заверение, что я хочу конкретно так бахнуть.

Но ему придется уйти с крыши и спрятаться. То, что самая тупая, слепая и глухая тварь в округе вычислит откуда прилетело, было ясно. Спор у нас вышел короткий. Я отобрал РПГ, пинком направил адепта к нашему убежищу и подождал пока он доберется.

Уже после этого связался со своими, озвучив план.

— Псих! — сообщил мне тут же княжич-снайпер. — А если тебе с площади ответка прилетит?

Чем мне прилететь может от лорда, я не знал. Но рассчитывал, что попаду ровно в него, а остаткам будет сложно собраться для страшной мести. Такой план не одобрил никто. Но и альтернативного не назвали.

Я понимал, что с такой крыши стрелять хреново. Быстро не уйти, да и далеко... Но судьба благоволит храбрым. И безумным. Да и демоны знатно охренеют. Так, подхохатывая в себя, и я полез обратно. У любителя музейных ценностей оставался только один боеприпас, но зато термобарический фугасный... Значит БАХ будет прямо тот, что доктор прописал.

Устроившись вполне удобно между двумя невысокими статуями, изображающими не то богов, не то демонов, я быстро выглянул. Обстановка не изменилась. В лучшую сторону. Твари тихонько подвывали и опустились на всевозможные конечности. Не у всех присутствующих внизу были ноги.

Знаком к действию послужил выстрел. Ростовский снял демона на подлете, но тот пискнул и масса зашевелилась в сторону звука. Конструкция гранатомета мне была незнакома, но изысками не отличалась. Прицел на расстояние, взвод, предохранитель, спуск.

Но всё равно, прежде чем высунуться и выстрелить, я прикрыл глаза, внутренне успокаиваясь. Один шанс. Отрешиться, выдохнуть, сосредоточиться лишь на одном. И не забыть хорошенько упереться ногами.

Ах, ну ещё молитва всеблагим. Короткая и емкая. Кто бы вы не были, сволочи, не дайте весь мир пустить по тому месту. Аминь.

— Ну, поехали, — прошептал я по связи, выпустил весь воздух из легких и вылез из укрытия.

Глаза лорда, пылающие пламенем бездны, словно оказались рядом. Именно на них я и нацелился. Внизу раздался очередной вой. Вероятно зверушки почуяли настроение хозяина.

Миг на схождение прицелов, плавное нажатие и долбануло. Всё таки я пропахал ботинками часть покрытия кровли, оглох и ослеп на какое-то время. Площадь заволокло дымом и огнем. Заверещало снизу уже громче.

Вроде попал...

Храм, огромная старинная махина, содрогнулся. Статуи, за которыми я прятался, затрещали и начали осыпаться крошкой. Окатило жаром и холодом. Зараза, и это знакомо. Высших то там тоже было немало, а те вроде могут магичить...

Я перекатился, уходя с точки обзора. Но на очередном обороте понял, что и сверху как-то темновато стало. Улегся на спину и хэкнул. Небо над головой закрывал уже не дым, а летающие твари. Ох, хорошо тут хоть драконов нет.

— Ты чего сделал? — заорал в ухо Ростовский. — Горчицей задницу им намазал?

Выстрелы я слышал, но снимал княжич верхние ряды. Нижние слегка прогибались под весом подбитых, но и всё. Пригибались то они ко мне. Выбора у меня не оставалось. Добраться до края крыши я бы не успел.

Рядом со мной находился лишь один выход. Купол, украшенный красивейшим витражом. Через него проникал свет в храм, окрашивая всеми цветами радуги богатое убранство. Жаль, но ради искусства становиться чужим обедом я не хотел.

Бросив напоследок гранотометом в кинувшуюся на меня летучую армию тварей, я поднялся и рванул, на бегу открывая огонь по бесценному творению древних стеклодувов. Та не поддавалась. Сука, только бы не бронированная!

Самая голодная тварь спикировала на меня, но хоть заранее заверещала. Подбил я её на развороте и именно этот безымянный птеродактиль и добил витраж, влетев в него своей тушей.

Крылья хлопали уже прямо надо мной, порывами воздуха ставя волосы на голове дыбом. Ну или просто стремно было. Но прежде чем сделать прыжок веры, я всё таки подумал. Недолго, но продуктивно. И схватил следующего недоедающего за наглую морду, крутанувшись в прыжке и оседлав.

«Птичка» оказалась неезженной, мой вес перенесла с трудом и мы рухнули вниз, вопя уже оба. Я оттого, что надо было брать двух, недооценил я их выносливость. Она, вероятно, от восторга, что попала в самое святое место империи.

Падение было быстрым, но наверняка красивым. Мы летели в солнечных лучах, среди разноцветных осколков, демон визжал, выпучив глаза, а я залихватски матерился. Точнее застрял на одном:

— Ляяяяяяя...

Сначала со звоном, разбежавшимся эхом, приземлился витраж. Не подлежащий восстановлению. Но мой демон очухался на середине пути и затрепыхался с завидным усердием. Нас приложило об одну колонну, кинуло к другой и понесло на святая святых, алтарь. И там уже было занято.

Великий магистр в своей сверкающей золотой рясе, был тут. Хотелось бы думать, что молился ради получения великой силы, но в его руках была церемониальная чаша. Бухал, старый хрыч. Такая богохульственная мысль пронеслась последней перед тем, как мы с демоном влетели в главу церкви, снося его с ног.

Тварь не переставала вопить, так что для начала я призвал косу и засадил её в распахнутую пасть. А потом слез с магистра. А уже потом увидел открытый подземный ход у алтаря.

— Уходите! — махнул я на выход седобородому и побежал под разрушенный купол. Ничего святого у демонов не было, так что они залетали внутрь, пока ещё несмело и путаясь в свисающих хрустальных люстрах.

Глава церкви отчитывать меня за неподобающее обращение не стал, а шустро припустил к лазу, поднимая рясу для удобства. И скрылся, захлопнув за собой дверцу. Умело скрытая, она была бы незаметна, не знай я, что она там.

Я израсходовал пять из семи магазинов и уже начал метать ножи, а за ним и попадающиеся под руку украшения. Статуэтки, шкатулки, подсвечники... Когда вверх улетела явно священная книга в сверкающем каменьями переплете, я сообразил, что зря я распаляюсь. И кинулся к ходу.

Может он и не закрывался с той стороны, может меня пожалел великий магистр, но лаз открылся. Правда пришлось содрать пару ногтей, прежде чем я нашел за что зацепиться. Скоростной корабельный спуск по вертикальной лестнице и я оказался в полной темноте и тишине. Снаружи закрытой дверцы не долетало ни звука.

Фонарик высветил пологий спуск, дальнего конца которого не было видно. Я проверил, что не ранен, перезарядился, доложил по связи что ещё живой и побежал. Догнал старика я быстро. Тот еле передвигал ногами, но упорно шел вперед.

— Слава всеблагим, — он увидел меня и схватился за плечо, опираясь.

— Ваше святейшество, — наконец-то я вспомнил как подобает обращаться к главе церкви. — Там наверху гибнут адепты. Помогите.

— Да, да, за этим я здесь. Не волнуйся, юноша, мы всех спасем. Идем, скорее.

Дедок прямо конкретно оперся на меня, навалившись и указывая двигаться. Я послушно потащил его вперед, постоянно оглядываясь и светя фонариком во все стороны.

— Тут зло не сможет нас достать, — магистру похоже надоело мелькание света, в его голосе появилось раздражение.

— Простите, ваше святейшество, но я видел уже что для зла не существует преград, — вежливо ответил я, не переставая следить за обстановкой.

— Хорошо, — он прищурился и после короткой паузы удивленно продолжил: — мастер. Такой молодой, ну надо же. Почему я о вас не слышал?

Ох, ну и подстава. То, что старичок непростой, было ясно. Но что он сможет вот так быстро вычислить мой ранг, на бегу и за секунду...

— Вероятно последние дни были слишком насыщенные, а у вас и без того много забот, — ответить я старался достаточно равнодушно для текущей обстановки.

Ничуть не покривил душой. Ведь если я правильно догадывался, то он нулевой. Очень опытный, раз получил ранг великого магистра. А значит умеет и ложь вычислить, и всё остальное. Даже в таком состоянии.

Я украдкой глянул на исчерченное морщинами лицо. Испуганным оно не выглядело. Больше раздраженным. У главы этой богадельни происходящее сверху вызывало досаду.

— Возможно. Впрочем, с этим разберемся позже, — он активнее заработал ногами и мы ускорились. — Сейчас нужно разобраться с тварями.

В ухе гудело вопросами от команды, засевшей на складе. Но мне почему-то казалось, что не стоит показывать, что я не один. Мы шли прямо, но спускались всё ниже и ниже. По ощущениям тоннель уходил влево, к жилым корпусам.

Спрашивать, куда мы идем, я не стал. Что-то назойливо крутилось в голове и беспокоило. Почему он не вышел на помощь? Его могущества хватило бы раскидать всю ту демоническую ораву. Не допустить...

— Вы видели, что происходило перед храмом? — решился спросить я. — Одержимые, очень много одержимых. Похоже что они готовили ритуал.

И тут врать не пришлось, я же не знал наверняка.

— Неважно, юноша. Они ничего не добьются. Я не позволю тварям ходить по земле, а их предводителям захватить...

Великий магистр умолк, сообразив что сболтнул лишнего. Заворчал, сделав вид что задыхается от быстрого шага. А ко мне вернулись вольные мурашки, пробежавшись по загривку. Не потому что он был в курсе адовой иерархии. А от его тона. Тона человека, которого очень сильно обидели и теперь он будет мстить исподтишка.

А уж когда прозвучало еле слышное, но очень злобное «они его не получат», то ожидал продолжения в виде «мою прелесть». И тут мы уперлись в тупик.

— Держись за меня, — сказал магистр, будто и не вцепился сам мертвой хваткой.

Я знал, что увижу по ту сторону стены. Не хотел, отрицал, но вид пещеры с телом владыки всё равно заставил меня вздрогнуть. Старик отцепился сразу же, как мы преодолели барьер. И строго приказал:

— Стой здесь. Ни шагу дальше, это опасно. Что бы ты не увидел, не приближайся.

Он зашуршал одеждой, семеня к расплавленному защитному кругу. Но я всё же задал вопрос ему в спину:

— Где мы?

Магистр бросил, не останавливаясь и не оборачиваясь:

— В самом главном святилище всеблагих. Месте истинной силы, дарованной богами. Гордись, юноша, тебе оказана величайшая честь оказать в таком месте. Никто о нем не знал и не узнает...

Опора церкви и главная надежда превратилась в светлое пятно, такая у меня пелена перед глазами встала. Я отшатнулся назад и уперся спиной в изгрызанные камни стен. Место силы... Никто не узнает. Я отсюда не выйду, ясно.

Пока я пытался собраться с мыслями, великий магистр уже добрался до стенок «колодца». Но не встал перед ними, а шуганул вниз, к телу демона. Я сначала подумал, что он упал, но до меня донеслось бормотание, а за этим... Причмокивание или? Твою ж матушку, непогрешимую бездну, он его что, жрет?

Бочком, тихо и бесшумно, я на цыпочках пошел вдоль стены. Уходить обратно в храм, превратившийся в клетку с взбесившимися демоническими птхами, я не хотел. А вот тот камень, идеально круглый и большой, я заприметил у другого скрытого хода.

Там я и призвал хранительницу. Кара воплотилась моментально, но начать бухтеть по привычке я ей не дал, зажав пасть руками. Не факт, что именно это могло заткнуть разговорчивую мантикору, но жест она поняла правильно. Глаза вспыхнули желтым, голубые символы на коже засветились, а шерсть встала дыбом.

Я уже не церемонился. Пихнул под пушистый зад коленом, направляя в стену и держась за шкирку. Мы погрузились в камень и по ту сторону дух перестал сдерживаться. Для начала она устрашающе уселась, неуклюже раскинув задние лапы.

— Илья, я выражаю категорический протест против призыва меня в бездну! Не люблю я здешний климат. Хоть рацион очень богатый, но...

— Ты чего, Кара? — перебил я её, не на шутку разволновавшись. — Какая бездна? Ты же была тут прошлой ночью. Это наш мир, людей.

— Да? — удивилась она и принюхалась. — А ощущение, как в бездне.

— А ты там была разве?

— Нет, но ты же знаешь про нашу общую... память. Что происходит? — мантикора стала серьезной, даже лапы перестали разъезжаться. — Почему ваш мир стал таким же, как мир демонов? Почему оттуда, — она ткнулась носом прямо в стену, — воняет владыкой?

— Да твою ж! — уже меня одолели эмоции. — Владыкой? Ты знаешь про владык?

— А ты не знаешь? — продолжала удивляться она.

Вместо ответа я просто указал на свое охреневшее в край лицо. И ещё раз, для закрепления эффекта.

— Ну... — хранительница решила, что стоит дать щедрые объяснения. — Они у них главные.

— Кара, — я шумно задышал носом. — Ты была тут вчера. Почему вчера тебя никак это не обеспокоило? Ты была рядом с телом владыки.

— Да? — морда её снова вытянулась. — Ну не знаю, под землей всегда демонами воняет. Когда ты меня призывал в последний раз, воняло как обычно. Ну, может быть сильнее. Но ты по приятно благоухающим местам не ходишь, это я уже поняла.

— Ты можешь зайти туда так, чтобы тебя никто не заметил? — я торопился, поэтому на её заявление забил. — Посмотреть что там происходит? Незаметно?

— Да поняла я и после первого твоего «не заметил», — вспылила она. — Могу конечно.

В подтверждение своих слов она тут же испарилась. И появилась через секунду, не больше. Расчихалась так, что я уже начал переживать, как бы не пришлось в эфирный лазарет отправлять.

— Мерзость, — подытожила большая кошка, когда прекратила чихать. — Теперь понятно...

Я очень порадовался за духа, которому хоть что-то стало понятно. Поздравил я её пинком под мохнатый бок. Но даже с учетом того, что я не особо сдерживался, этого зверюга не ощутила, пришлось спрашивать:

— Что понятно?

Взгляд её был какой-то тоскливый. Но вдруг она ощетинилась и выгнула спину, зашипев. На меня. Я непроизвольно поддался назад. Когда такая когтистая и полубронированная зверушка принимает недружелюбную позу в сильно ограниченном пространстве, становится очень не по себе.

— Кара?

Не хватало мне ещё чтобы она с катушек слетела. И без крыльев с заостренными наконечниками мантикора была смертельно опасна. А в названии дух-хранитель, хранитель не означал защитника... Ну, по настроению.

— Тсыыы, — прошипела она, обнажая клыки. — Чассстицу сссердца владыки чую в ссстебе.

Так, чертей гонял, питона душил, дом баронский сжег, одна штука. Частицу сердца владыки нет, не помню... В колодец не падал, мощи не жрал. Я так изумился, что выразился кратко:

— Да вот ни ху...

Это, как ни странно, помогло. Мантикора перестала скалиться, недоверчиво склонила голову набок и принюхалась.

— Да не, точно, — уже спокойнее настояла она.

— Так, подожди.

Я уселся на мокрый пол, выставил перед собой одну руку в останавливающем жесте, а второй хлопнул по лбу, зажмуриваясь. Подумал, но ничего не придумал. Открыл глаза, вздохнул и потребовал:

— Объяснись.

— Там, — морда мотнула в стену. — Тот человек, он такой же, как ты. Поглощал сердце.

— Кара, да я в жизни такую гадость в рот бы не взял...

Вот тут я, конечно, засомневался. Что происходило до момента моего попадания в этот удивительный и охренительный мир, я не знал. Неужели тот эликсир, что прибыл со мной к брату Еврипию, содержал совсем уж секретный ингредиент?

— А я и не говорю, что ты в рот брал, — мстительно съехидничала мантикора и чуть не получила по наглой морде. — Поглощал. В тебе сейчас то же самое, что в нем. Только того, кто там, это свело с ума. Хотя я и насчет тебя не уверена.

— Да я тоже, — отмахнулся от существа, в реальность которого ни за что не поверил бы ещё недавно. — Скажи мне лучше, владыка мертв?

— Мертв. Но создания такие могущественные ещё долго даже после смерти хранят в себе силу. Большую силу для людей. Но это плохая сила, Илья. Это как... Поглощать эфир. Помнишь, как ощущается эфир?

Я кивнул. Неприятные воспоминания. Мощь, от которой и задохнуться можно. Не фигурально, хотя и так тоже.

— Но если эфирное создание воплотить в вашем мире, то его силой можно пользоваться, — продолжила она откровенничать. — То же и с демонами, и с... Но это плохо. Нельзя, запрещено. Я не знаю почему, — с искренним сожалениям призналась Кара.

Я догадывался. Сопоставляя всё, что урывками узнал за это время. Как-то всё это было связано с равновесием и той самой завесой, что уже нарушена. Боги, кем бы они не были на самом деле, разогнали всю эту песочницу, установив жесткие правила и отправив всех по месту прописки.

Но получается, если даже мертвое тело владыки таило в себе такую силу, что дала великому магистру практически бессмертие и ещё не знаю что, то его нахождение здесь всё и испортило изначально.

И этот древний Голум там сейчас трясется над своим сокровищем, пока снаружи весь город разрывают на части. Как напоминание, по связи заговорили о второй волне. Спокойный голос Ростовского, так и оставшегося на позиции, меня не обманул.

Как и отсрочка, устроенная мной. Придет другой лорд, другие низшие. Я знал, что им нужно и где это находится. И я точно знал, что нужно сделать. Спасти мир, конечно же.

Глава 29

Аннушка не послушалась меня и открыла дверь в свой бункер сразу же. Духа я отправил домой. Но с важным заданием, отыскать мне Лазаря. Кара обрадовалась, узнав о нём и перестала ворчать о том, что без неё я точно сдохну и сразу исчезла.

— Ань, я потом всё объясню, но сейчас мне нужна связь со светлейшим князем Воронецким, — с порога выдал я.

Девушка без лишних вопросов взмахнул розовыми хвостиками и погрузилась в работу. Я смотрел на это подземное убежище, битком набитое техникой, проводами и коробками. И уже не знал, лучше ей торчать здесь или выходить на улицу.

— Как Глеб? — не удержался я от вопроса под руку, хотя и знал как компьютерщики не любят, когда их отвлекают разговорами.

— Жив, — кратко ответила она, но всё же добавила: — Они уже под Ганзой. Прорываются сюда.

Пока она колдовала, выискивая информацию, я связался с арсеналом, поглядывая на камеры наблюдения. Половина из них уже не работала. Но девушка то ли имела свой собственный спутник, то ли взломала чужой, и на самом большом мониторе была панорама сверху.

Не особо это помогало. Обитель горела, почти всю картинку закрывали облака дыма, местами белого, местами черного. Между прорехами можно было увидеть перемещения тварей. Вторая волна была больше первой.

Камера, показывающая площадь перед храмом, судя по ракурсу, была среди украшений под крышей. Воронка в центре несильно впечатляла размерами, но не это было главное. Того мужика в неуместных кедах не было, как и большей части высших, что его окружали. Только вот из под земли лезли и лезли свежие исчадия. Ворота нараспашку словно приглашали и тех, кто ходит на своих двоих.

Это зрелище окончательно убедило меня в том, что выбора нет.

Так что когда я получил номер Воронецкого, то находился в мрачной, но уверенности. Спасти людей важнее всего. Пока осталось кого спасать. Я видел на экранах отметки групп, и сколько там уже красных точек.

Длинные гудки были такими громкими, что я телефон от уха убрал. Секунда за секундой проходили в метаниях желаний от того, чтобы он не ответил, до противоположного.

— Слушаю, — его ледяной голос разнесся по всей комнате.

— Если вы получите тело владыки, то нападения на людей в городе прекратятся? — я не стал тратить время ни на что больше.

Резня, я хотел сказать резня. Заорать, покрыть его проклятиями и называть вещи своими именами. Но нет у переговорщиков такой привилегии.

— Илья, — голос князя стал усталым. — Ты знаешь, где оно?

— Вы не ответили на вопрос.

Команда была рядом, пусть и не в безопасности, но чтобы добраться до них, нужно сильно постараться. Но вот мой дом... Я был уверен, что все домашние спрятались в подвале под действием защитных артефактов. Может, они остановят лордов. Но раскрывать что я знаю означало подвергнуть их риску. Чем ещё надавить, чтобы получить желаемое без условий...

— Мы постараемся это остановить, — после непродолжительного молчания ответил Воронецкий. — Но чем больше времени пройдет, тем сложнее это будет сделать. Илья, никто из нас не хочет, чтобы и этот мир был разрушен. Мы поможем, но и тебе придется довериться. Где тело владыки?

— Мне нужны гарантии, ваша светлость, — ироничность титула далась мне нелегко.

— Боюсь, что сейчас я могу пообещать только смягчить последствия. Я предупреждал, мне незачем угрожать. Ритуал призыва владыки не остановить. Земля, напитанная кровью сотен тысяч демонов так просто не успокоится. Снизить ущерб, всё что я могу.

Желая того или нет, он давал мне информацию. Значит дело не в том, что тут владыка, дело в земле. Обитель основана на том самом месте, где полегло огромное количество обитателей разных миров. Но для меня это уже было бесполезно. Хотя и этим можно было воспользоваться.

— Приезжайте в обитель. Я выйду на площадь, один. Уберите тварей и мы поговорим.

Мучительная тишина и долгожданный ответ:

— Хорошо, я буду через десять минут. И в качестве жеста доброй воли. Запомните слова. Нил кэм кхат нич. У вас получится пройти через бездну, у других нет. До встречи.

Князь отрубил связь, а я повторял фразу мысленно раз за разом. Нет власти надо мной у любых созданий. Перевод загорелся прямо перед глазами. Не совсем визуально, а будто он вместе со словами передал мне их истинное значение. Лорд дал мне право безопасного прохода мимо демонов. И, похоже, не только.

А вот почему я это смогу, не требовало пояснений. А значит ясно, что он почуял силу сердца своего владыки. С самого первого раза, как меня увидел. Может в тот момент ненасытный великий магистр как раз занимался поглощением. Может в принципе это нельзя было скрыть. Мне уже было неважно.

Все началось и сходилось к одному. Выйти на площадь и закончить это безумие.

— Сань, — я связался с инквизитором, мне не давал покоя один вопрос. — Скажи, ты тоже чуешь истину только при разговоре с другими, но не когда анализируешь происходящее.

В ответ княжич долго и обрывисто каркал смехом, но ответил:

— Да, ты понял главный подвох. Ты можешь понять, говорят тебе правду или врут, но это никак не поможет принять тебе правильное решение.

Зашибись, мудрость от восемнадцатилетнего аристократа, который несколько раз получил от меня в благородную морду и стал одним из самых близких людей. Парень, который умел обращаться с оружием лучше многих ветеранов, что я знал в прошлой жизни. И он ещё ржет совершенно невоспитанно, чтоб его. Молодец.

— Спасибо, — от души поблагодарил я. — И если я...

— Помехи, не слышу, — в ухе зашуршало фантиком или чем-то подобным. — Вернешься, сообщишь лично свою важную мысль. Отбой.

— Отбой, — с улыбкой подтвердил я.

Аннушка застыла статуей на своем огромном крутящемся кресле, уставившись на меня, пока я занимался переговорами. Ей я подмигнул, а затем в порыве вскочил и чмокнул в нос. Смачно и громко.

— Ну ты хоть не кисни, — жизнерадостно сказал я. — Вот расколдуем Германа и будет на твоей улице праздник.

— Тьфу! При Глебе такого не говори, — девушка отмерла и сразу же зарумянилась, отводя взгляд. — А ты... Сгинешь там, убью!

Ну вот как после такой угрозы сгинуть? Выходил я, всё также улыбаясь во весь рот. Аж перекосило немного, челюсть свело от усердия. Прогулка по тихому тоннелю внесла некий сумбур в настроение. Идешь вот так, пинаешь воображаемые камни и ничего не происходит вокруг. Красота.

Но уже сразу после подъема по узкой лестнице и выхода на поверхность, красота меня ожидала совсем иная. Фразу, сказанную князем, я заорал в рожу демону. У того уже пена шла, как ему не терпелось совершить поздний обед или ранний ужин.

При этом я не забыл отскочить назад и призвать оружие. Но моя шикарная коса его не впечатлила. Он фыркнул недовольно, прямо как моя вредная кошка, и отвернулся.

Для проверки я его подпихнул древком в бок, а в ответ получил ленивое рычание и монстр ускакал, выбивая когтями искры из бетонного пола. Со следующим экземпляром, не таким большим, я провел эксперимент. Подсек ноги, наблюдая за реакцией.

Увы, но на нападение демон среагировал тем же. Нашинковав его как хамон, я грустно вздохнул. А было бы хорошо воспользоваться и просто покрошить их тут всех, послав разумных куда подальше.

Площадь вблизи выглядела гораздо страшнее. Потому что тут стоял запах жаренного мяса. Умом я понимал, что это не аппетитно, но голодный желудок заурчал. Но помимо этого звуки ползающих тел вызывали тошноту. Чешуйчатые, гладкие, скрипящие не пойми от чего.

Я шел и передо мной расступалось море демонов. Неохотно, но они отползали, а я повторял фразу и старался смотреть под ноги. Не очень успешно, потому что клыкастые и глазастые мутанты сильно отвлекали. До воронки я дошел, запнувшись раз сто.

Но меня маяком держал морозящий взгляд Воронецкого. Он был там, в теплой компании соотечественников. Граф Демидов, пару князей с приема, ещё двое незнакомцев и... Король подземного города, Артур собственной царственной персоной. Полыхающий огненным сиянием не слабее светлейшего князя.

Бывший защитник и наставник моего наставника усмехнулся, заметив краткий миг удивления, что я себе позволил.

— Эти ребятишки знают, что стрелять в нас бесполезно? — король взмахом руки указал на крышу храма.

Зараза, Ростовский всё таки решил меня подстраховать. Оборачиваться я не стал, пожал плечами и ответил самой лучшей своей усмешкой:

— Ну зато они могут испортить отличный костюм. А я наслышан насколько сложно такой раздобыть.

Артур моей реплике обрадовался, как встрече с любимой бабушкой, а вот князь неодобрительно нахмурился. Мне почудилось, что он глаза закатил на краткий миг. Интересно, не похоже что они по-родственному друг друга обожают.

— Илья, — Воронецкий вышел вперед. — Времени мало. Чего вы хотите за информацию о местоположении тела владыки?

Прибить одного хитрожопого правителя... Я окинул соответствующим взглядом причину многих моих неприятностей. Артур поверил и чуть сбледнул. Что дало мне понять уровень ставок в этих торгах. Неплохо.

А очень плохо, да.

— Как восстановить завесу?

Демидов принялся обмахиваться надушенным платком с такой силой, что до меня долетел удушающий парфюм. Бедняга не мог удержаться от постоянных взглядов на безнадежно испачканную обувь. Монарх всея катакомб засмеялся, а князь уже не скрываясь посмотрел на него с презрением.

— Невозможно, — Воронецкий вздохнул и развел руками. — Мы не в силах это сделать и даже наше изгнание из этого мира не исправит ситуацию. Если вы вдруг пожелаете предложить такой вариант.

— Ну он может попробовать, — ухмылка Артура затмевала всё вокруг.

— И попробую, не сомневайся, — я смотрел прямо в его стальные глаза.

— Ак... Артур, хватит уже! — князь повысил голос совсем немного, но все низшие вокруг отпрянули. — Ты не меньше моего хочешь остаться тут, довольно игр. Ты ошибся, я тоже сделал неверные выводы, но сейчас не время рефлексировать.

Королю моя фраза не понравилась больше, чем отчитывание и намеки князя, но он промолчал. Демидов переключился на обтирание лица, превратившись в краснокожего. Остальные просто стояли за их спинами, невозмутимо наблюдая.

Тут ещё выходит, что лорд лорду рознь. Я подмечал каждый жест, эмоцию и слово, собирая информацию. Пока их поведение не особо отличалось от человеческого. Может слишком долго сожительствовали с иным видом? Нахватались вредных привычек.

Но некомфортная обстановка не давала волю фантазиям. К тому же я в любой момент ожидал или прорыва бездны или массированной атаки храмовников. Место мы, конечно, выбрали отличное. Ладно, я выбрал. Но загонять себя в замкнутое пространство с демонами было ещё опаснее.

— Вы можете остановить всех низших? И высших? Заставить их убраться обратно в ту дыру, откуда они вылезли. И я про дыру, что не в этом мире, — уточнил я на всякий случай.

— Можем, — Воронецкий ответил с облегчением. — В необходимом объеме для поддержания договоренностей.

— Каких дого...

Бахнуло со спины. Волна налетела, сметая всё на своем пути. Меня бросило лицом в землю, горячую и пахнущую копченым дымком. Раскидало и всю демоническую дипломатическую миссию.

— Во имя всеблагих, изыдьте, исчадия бездны! — пробился голос сквозь забитые землей уши. — Властью, данной мне богами, я повелеваю...

— Нет у тебя власти богов, старик! — перекричал его князь.

Протерев глаза я увидел, что лорд уже на ногах и отряхивается, а за его спиной поднимаются и другие. Низшим повезло меньше. Блестящая на солнце масса тел не шевелилась.

Приняв вертикальное положение, увидел я великого магистра, гордо задравшего голову и стоящего на обломках того, что было ступенями в храм. Ряса его уже заляпалась чем-то темным, борода растрепалась, а глаза... Горели неправедным адовым огнем.

Хребет протестующе заныл, но я сделал несколько шагов к святейшеству. Давай, тряхни стариной, чем бы там не подпитывался и выкинь всех к ебеням! Совесть меня не терзала. Договориться с демонами мы не успели, а этот был человеком хотя бы. На странной диете, но одержимым исключительно ею.

И великий магистр сложил печать. Изощренную, многосоставную, загляденье. Но вот засветился он тьмой... Как Воронецкий оказался передо мной, я не заметил. Наверняка воспользовался родовым «янтарем». И прикрыл меня собой, спасая от действия печати.

Которая на одержимых не произвела ровно никакого эффекта.

Атаковали в ответ они одновременно. Без какого либо движения или звука. Просто главы церкви не стало в один момент. Лишь мелкий серый пепел медленно оседал на то место, где он стоял.

— Нельзя приручить бездну, лишь подчиниться. Или договориться. Он нарушил договор и сделал свой выбор, — князь повернулся ко мне и предупредительно выставил руки перед собой. — Не стоит вступаться за того, что чуть не погубил всех. Делай свой выбор, человек.

Отличный выбор. Такое богатое разнообразие... Я невольно смотрел, как кружатся в солнечном свете пылинки, бывшие самым сильным магом империи.

— Поздно... — прозвучал за спиной сдавленный высокий голосок графа Демидова.

И опять долбануло со спины. Кажется, я до сих пор был жив только потому что основную мощь ударов на себя приняли лорды. Бодро шагающий со стороны ворот человек мне был смутно знаком. Оглушенный, я не сразу понял кто это. Как и увидел пламенеющую ауру.

Пышная седая борода, благородная бледная рожа и почти полностью черные глаза... Светлейший князь Юрьевский, упорно пытавшийся извести принцессу Анастасию. Почти успешно, если бы не помощь Воронецкого. Он, лять, тройной агент что ли?

Да что же тут за встреча выпускников адской академии такая...

Юрьевский приближался, а в рядах «моих» демонов началась легкая паника. Я чувствовал, да и видел, как они атакуют, но теперь невпопад, без согласованности. Новый князь тьмы или лорд света остановился неподалеку. А в его руках снова был угольно-черный куб.

И теперь то я знал, что это за штука. Он не стал произносить речей или как-то другим образом давать нам время, а просто шибанул артефакт о землю. Во все стороны полетели осколки, матернулся Артур, а я драпанул в направлении храма, на бегу вопя Ростовскому валить доморощенного Деда Мороза.

Но не успел никто. В этот раз игрушка в руках Юрьевского оказалась пострашнее той, что была в порту ганзейцев. Волна от неё пронеслась по площади и за её пределы, выжигая всё. Что-то в моем кармане обожгло бедро, но я глядел только на храм.

Колонны рассекло почти под самый корень и многотонная крыша поехала вправо, страшно, беззвучно. Медленно, хотя может так только казалось. Но лишь это впечатление позволяло надеяться, что подмога наверху успела убежать.

Деревья на много метров вокруг вспыхнули спичками и сгорели в одночасье, опадая головешками. Вот теперь это место стало похоже на то, что я видел в воспоминаниях Яны и Воронецкого.

— Предатели! Говорить с людьми недостойно детей бездны! — разошелся всё таки пафосной речью Юрьевский.

Ля, может эти психованные сами разберутся и завалят друг друга? Воронецкого потрепало хорошо. Дорогущий костюм превратился в лохмотья, волосы на голове дымились. Их остатки. На солнце сверкнула новообразовавшаяся лысина и князь взбесился.

Я рванул обратно. Изо всех щелей снова полезли низшие. Очень злые и совершенно не обращающие внимание на заветные слова. Может, конечно, ещё в себя не пришли на свежем воздухе, но бежать к более дружелюбной нечеловеческой компании было ближе, чем к целым зданиям.

То, что демоны неправильные, я сообразил, когда добежал до Артура. Твари нападали не только на меня, но и на лордов. Отовсюду кидало магией, от которой мутило уже без остановки. Тела, клыки, шерсть, кости, кровь... Я видел, как мелькает рядом меч короля, разрубая демонов, словно бумагу. Орал на него, кажется, возмущаясь какого хрена он одержимый и защитник...

Он ржал в ответ ну чисто демонически и продолжал рубить. Воронецкий творил что-то запредельное. Земля вздыбилась огромными валами, закрыв вид на остатки обители и город в принципе.

Всё стихло внезапно. В тот момент, когда потемнело небо. Но вот до заката ещё было пару часов. Голубизна тускнела, меняя оттенок сначала на ржавый, а затем потеряв краску и став серым, стремительно чернея.

Лорды совместно долбанули чем-то, что снесло завалы земли, расчищая горизонт. И там уже умирали высшие. Юрьевский отвлекал нас так же, как и нападения в городе убрали всех храмовников из обители. И время зря он не терял.

Напрасно я думал, что суть ритуала в человеческих жертвах. Ну или в использовании низших демонов. Пачками ложились на развороченную землю высшие. Одержимые, которых князь назвал на приеме пренебрежительно «погонщиками». Человеческая кровь, напитанная демонической силой, проливалась реками.

Пожалуй, седобородый извел всех, выполнив работу храмовников. Но это уже не было хорошей новостью. Потому что такой выброс силы разорвал завесу в клочья. И над столицей раскинулась ночь, жаркая, как сама бездна.

Тряхнуло всё. Землю, воздух, все здания пятнадцати миллионной столицы от старинных особняков до высоченных небоскребов. Сверкающие вдали, они потухли перегоревшими лампочками. И посреди небес затрещал сухим треском алых молний портал. Владыка был готов явиться за останками братишки...

Глава 30

Так себе поминальные традиции. Я смотрел на уникальное атмосферное явление, понимая, что в общем-то уже всему миру хана. Все к хренам сгорим в вечном пламени мира огня. И ведь это даже не джинны, что желания исполняют.

— Где тело? — прорвался через поднявшийся свист ветра Воронецкий. — Обещаю, что договоримся! Сделаю всё, что могу.

Ну вот и джинн, погорячился я. Ну да жарковато стало. Земля под ногами, и до этого горячая, превратилась в тлеющие куски окаменевшего дерна. А в мои хобби не входил неспортивный бег по углям.

— Удержите? Минут двадцать? — мне перекричать бурю было сложнее, но я справился.

Орал я сегодня уже столько, что голос стал как у бордельного зазывалы в крупном южном порту. Был у меня непродолжительный опыт мореходства, колоритные личности там работают.

— Десять! — ответил мне князь и показал обе руки с растопыренными пальцами. — Быстрее!

И я побежал. Стихия бушевала, сшибая с ног горячим ветром, обжигая горло и забиваясь в глаза мелкой пылью. Темнота навалилась не как ночная, а как абсолютная. На зданиях загорелись автоматические лампы, хоть как то облегчая мой путь.

На бегу я вызвал подручных. Карла и Семёна. Княжич выбрался с крыши, но ему придавило половину тела, лишив способности быстро передвигаться. С ним на кой-то пошел Герман и уже счастливо отрубился, ответственно добравшись до укрытия. Кто кого тащил я не разобрал, все пытались говорить одновременно.

Провести своих через защиту я мог. Но насчет одержимых, в любой стадии, я не был уверен. Рисковать нельзя, если не справятся демоны, я эту мумию наружу один не утащу.

В ухе Аннушка умоляла прекратить ночь, спутанно докладывала про то, что с городом связь пропала совсем. Да и я её слышал с трудом. Фонил прорывающийся в нашу реальность монстр так, что даже техника давала сбой. Надрывно тарахтели генераторы, пока я несся вдоль их рядов.

Что-то там уже искрилось. Скоро всё погрузится в эту вязкую тьму.

Не было звезд на небе, только этот раздражающий треск и чернота вокруг. Город исчез. Бац, и нет мегаполиса. Ни фар машин, ни их гудков. Не слышно криков, выстрелов, взрывов. Да хоть что-нибудь бахнуло бы уже!

Но вот заскрипела железная дверь арсенала, а со стороны площади раздались песнопения. Хрен я понимал, что придумали лорды, но пусть народными песнями последнего владыку отвлекают. Пели они красиво...

До скрытого прохода домчались мы на горящих реактивных двигателях пятых точек. Возможно даже камеры не сумели зафиксировать наш спринт на выживание. Кара фыркнула недовольно прямо на ходу, куда-то в стену. Коридор промелькнул быстро и во второй ход мы влетели почти на верхом мантикоре.

Я протащил двоих парней на чистом упрямстве. От увеличения количества проходящих стало плохо даже мне. Сёма вырубился, но с ним справился Карл, врезав защитнику и приведя в чувства таким незамысловатым способом. Я даже шприц не успел достать. Сэкономили казенное имущество.

Вниз, к слабо сияющему телу владыки, вела лестница. Условная, три толстенных скобы, но в первый раз я их не заметил. А когда туда сиганул усопший глава церкви, так и вовсе думал о другом.

Спускались мы как очень сильно пьяные водолазы. Погружались в средоточие глобальной проблемы этого мира. Пусть длилось это секунд десять, но маленький шаг на дно человеческих надежд для меня стал решающим и важным. Тоже на миг, но нужно ловить каждый момент, так говорили великие гуру из интернетов.

То, что меня накрыло ещё и магическо-наркотическим эффектом я сообразил, когда принялся хихикать над мумией, всерьез раздумывая о медитации в таком «священном месте силы». Даже родовая способность не помогла.

Карл перенес это почти незаметно, а вот Строганов проникся так, что пришлось уговаривать его взяться за сушеную часть туши. Парень отрицал демоническое происхождение тела и настаивал на поклонении с жертвоприношениями. Неудивительно, что главный старикан свихнулся. Удивительно, что выдержал столько столетий.

— Давай, нежно, под бочок, — уговаривал я нового проповедника секты владыки. — Люди должны узреть своего покровителя. Пусть озарит их его...

Дальше я не придумал, но и этот бессвязный поток убедил Семёна явить тело страждущей публике. Пока мы возились, разглядел я и то самое сердце. Вернее его алый свет, что тут ночником работал всё это время. Пульсирующее свечение завораживало, пробиваясь сквозь высушенную столетиями кожу.

Дурнело рядом с ним с каждой секундой всё больше. Как мы подняли тело из колодца, я помнил смутно. Семён бубнил молитвы, Карл как-то нехорошо мрачнел, а я прыскал от смеха, ловя одну идиотскую мысль за другой.

Заржал я и когда нам пришлось немного сломать конечности, чтобы протиснуть мумию в коридор. Трехметровый монстр категорически не влезал в узкий проход. Но веселье отшибло, когда земля опять задрожала, и мы понеслись обратно, уже не церемонясь с останками.

К месту демонического хора владыку мы волокли по земле, распахивая им борозду. Лорды, прибитые приближающейся мощью, стояли на коленях. Мы тоже хотелось ползти, а не идти, но упрямство было всем, что осталось из-за усталости и дурноты.

Погода, если можно было так назвать творящийся феерический хаос, ухудшилась. Хотя казалось куда уж больше. От разрывающегося неба исходил такой жар, что дышать стало практически невозможно. Всполохи кровавых молний освещали обугленные стволы деревьев и всё ещё стоящие здания позади развалин храма.

Зрелище пусть и жуткое от своей сюрреалистичности, но обнадеживающее. В поглотившей мир тьме всё же ещё что-то осталось.

Князя Юрьевского среди прибитых к земле лордов не было. Я хотел верить, что остальные добили таки его, а не в то, что гад снова сбежал. Но сил спросить не было. Дотащив эту здоровенную «изюмину» и попросту уронив её, и мы не выдержали давления, завалившись.

— Не обманул, — Воронецкий удивился и посмотрел на меня, кажется, с благодарностью.

Лорды вскинули руки вверх, что-то коротко выкрикнули и... исчезли вместе с телом. Я даже не успел увидеть как они это сделали, моргнул не вовремя. Тут же сверху затрещало, по всему небу пронеслись алые вспышки и пропали в один миг. Начало стремительно светлеть, порыв ветра унес духоту и я наконец-то от души вдохнул, сразу опьянев от воздуха.

— Ээээ...

Вокруг нас по-прежнему копошились остатки уцелевших низших демонов, которых призывал Юрьевский. Они приходили в себя и уж слишком заинтересованно к нам присматривались. А мы были окружены ими со всех сторон.

— Эй! — заорал я в небеса. — Ничего не забыли?

Демоны очухивались от явления своего владыки гораздо быстрее нас. Я призвал косу и подсек самого шустрого, подобравшегося близко. Рядом со свистом топор Карла обрушился на голову следующего. Звон парных мечей Строганова послышался из-за спины.

— Нам нужна подмога! На площади! — крикнул я по связи, не особо ожидая ответа.

В ухе зашипели помехи, а мы встали кругом, принять последний бой. Руки едва слушались, да ноги как-то всё норовили подогнуться. Вот и договаривайся с лордами, чтобы их...

— Граната! — крик был слишком далеко, так что никто из нас и не дернулся вниз.

Упади мы сейчас, больше не встанем. Бахнуло где-то в развалинах. К нам прорывались, но демоны окончательно взбодрились и рассредоточились. Боеприпасы давно кончились, надеяться можно было только на магическое оружие и упрямство, что заставляло стоять на ногах.

— Воздух! — отчетливо прозвучал по связи голос Аннушки. — Уходите с площади! Прием!

— Милая, да мы бы с радостью, но у нас тут танцы, — я умудрился захватить лезвием сразу три тощих шеи и одним рывком отсек головы. — Боюсь, желающих многовато...

— Ржевский! Ты живой чтоль? — Глеб вклинился на канал, на заднем фоне стрекотал пулемет. — Отставить танцы! Убирайтесь оттуда, сейчас всё зачистят с воздуха.

Гул вертушек нарастал, подтверждая его слова. Крутить головой времени не было, но план был ясен. С учетом того, что творилось, имперцы церемониться не будут... Три адепта или шанс накрыть эту толпу один скоординированным ударом?

— Минута! — Аня начала отсчет. — Пятьдесят девять...

Нет, вот это вообще будет обидно. Чтобы нас свои же в итоге и прибили? Мы попытались двинуться к воротам, которые были ближе всего. Но увязли. Медленно, не успеем.

Взрывы гранат приближались, но с таким количеством тварей добраться и освободить дорогу до прибытия вертолетов к нам было нереально.

— Уходите! — рявкнул я в сторону подмоги, дождавшись перерыва между взрывами.

Оттуда вроде матернулось, но поняли. Они уходили, а вот мы не могли. Только плотнее встали, выдохнули и наверняка тоже помолились, но аналогично не в самой приличной форме.

И именно эта форма нам помогла. Я предполагал, что латынь может что-то там вызвать, если не очень хорошо её знаешь. Мы втроем, окруженные толпой демонов, создали красивый симбиоз древнего языка с понятным.

Лорды появились в тех же местах, где пропали со всеми своими обещаниями. Артур глянул недовольно, а светлейший князь Воронецкий ещё больше. Словно мы оторвали их от очень важного дела.

Низшие растворялись, как мираж. Судя по их охреневшим глазам, сами не понимали как. Но демон за демоном, под монотонный отсчет в ухе, они пропадали. Беззвучно и словно не было их.

— Десять, девять... — тихий приговор по связи ничуть не украшал происходящее.

Теперь звук лопастей оглушал. Я почти услышал свист выпускаемых снарядов. Шипение, тихое и смертельное. И князь переместился к нам. Мы втроем оказались на миг между мирами, а затем за воротами, в конце пыльной дороги.

И перед нами смело то, что оставалось от площади. Били впустую, но выглядело это словно гравитация пошла погулять. Земля вскинулась, полыхая. В воздух поднялись иссушенные комья земли, зависли и разлетелись. Пыль и дым от огня заполонили всё.

Вертушки пронеслись и стихли, а грязный туман никак не мог решить оседать ему или нет. И мы завороженно смотрели на это. Запершило в горле и забился нос. Я чихнул от души, потом ещё раз и долго не мог остановиться.

К нам бежали через тлеющее марево. Сзади ревели двигатели машин, сверху... Было серое небо. Всё закончилось. Небеса поехали в бок и я отрубился.

Звуки, запахи, ощущения возвращались мучительно больно и невероятно приятно. Чесалось в паху. Так, что перебивало главную мысль. Живой. Да какого... Каждое нервное окончание бесилось. Ныло и тянуло по всему телу.

— Адепт, вы меня слышите? — гундосило над ухом.

Голос был таким противным, что я захотел врезать. Но не чувствовал ни рук, не ног. Лишь адово чесалось. И самое ужасное, чесаться начало повсюду. Вплоть до кончика мизинца. Врезать источнику назойливого голоса стало главной целью. Но глаза упорно не слушались и не открывались.

— Иди на.... — договорить я не смог.

Горло раздирало. Кто-то дернул меня, руку кольнуло, а затем обожгло. Лава пронеслась по венам и артериям, в рот полилась вода со знакомым металлическим привкусом. Эликсир с божественной пылью.

Кажется, я сопротивлялся. Крыл матом и того, кто пытался мне помочь, и того кто задавал вопросы. Глупые, ужасно глупые. Живой ли я. Что случилось. Что я видел... Я провалился в пустоту и жаждал остаться там надолго.

Не бывает кошмаров у людей, которые видели их наяву. В моем забытье не было ничего. Там было хорошо. Но я чувствовал, как меня волокут по земле. Крики, приказы, указания и стоны.

Очнулся я в том самом кошмаре, который никак не желал ко мне приходить. Высоченный белый потолок, со всех сторон топот ног и слабые вскрики. Запах медикаментов, гари и смерти. Тело горело и лишь руку накрывала прохлада чьей-то чужой руки. Именно это и заставило вынырнуть из заманчивого анабиоза.

Рядом со мной сидела Яна. Княжна была бледна, взволнована и прекрасна. Сгребсти бы в охапку, прижать к себе и ощутить эту спасительную прохладу по всему телу... Я застонал, не от боли, а от этого желания и она пропала из зоны видимости. Ненадолго, появившись вновь с медсестрой.

— Сколько я... — голос меня подвел.

Организм, будто вспомнив чем его накачивали всё это время, начал восстанавливаться. Так быстро в себя я, пожалуй, ещё никогда не приходил. Настолько, что я уверенно сел, пока эскулапша залезала мне в глаза, уши и чуть ли не в самое святое, пока я не остановил это.

— Женщина, мы не настолько близки, — попытался пошутить я, останавливая руку, решительно ощупывающую меня всё ниже и ниже.

— Женщина? — возмутилась почему-то она и даже зарумянилась.

Я выразительно глянул в декольте, где открывался великолепный вид, бесспорно доказывающий моё заявление.

— Жить будет, — тут же вынесла вердикт она и обернулась к княжне: — Забирайте его к демонам отсюда.

Яна хотела возразить, но воздержалась. Причину я понял, когда поднялся и вышел за дверь. Вдоль коридора стояли каталки и там лежали люди. Те, кому было не так плохо, сидели на полу. С перевязанными руками, ногами, головами...

— Как остальные? — я рванул на выход, схватив Яну за руку.

— Все живы.

— Глеб?

— Ржевский! — завопил не очень радостно наставник, сам бегущий к нам.

— Ну теперь то что не так? — проворчал я, скрывая улыбку.

— Выжил, сволочь!

Монах врезался в меня на полном ходу, хлопнув по спине с такой силой, что я подумал опять прилечь. Вот только в глазах его была стужа, а в коротких волосах прибавилось серебра... Но живой, сволочь.

— Что в городе? — спросил я, когда передумал падать прямо на кафель посреди более тяжелых больных.

Наставник отмахнулся на мои слабые попытки отказаться от помощи и подхватил меня, резво потащив на выход. Княжна тут же ревниво пристроилась под другое плечо.

— Отдохнул? — задал риторический вопрос Глеб и без паузы продолжил: — Ну тогда слушай...

Слушать я не особо хотел. Но пришлось. Столица уцелела, в отличие от обители и множества храмовников. За несколько часов нападений по всему городу от боевого состава осталось меньше половины. Как и от адептов. Объявили чрезвычайное положение, но и это не помогло. Жертв и среди населения было много.

Но демоны исчезли по всему городу одновременно с теми, что были на площади перед храмом. Тем, что раньше было храмом. Провалялся я без сознания двое суток. Из меня достали уйму интересных для науки образцов нечеловеческих частей. Когтей, зубов, костей и чего-то, что обещало дать прорыв.

Я тоже пообещал сделать прорыв. Всем тем, кто порадуется находкам. Врач, проходящий мимо, попытался изобразить полное единения со стеной, когда услышал мой обет. И пошел дальше по стеночке. Вероятно его устрашила моя пижамка, которую я судорожно пытался удержать на заднице.

Вся наша команда отделалась легкими травмами и их уже исцелили. Но большинству всё равно требовался отдых, несмотря на усилия целителей и магию. Герман встал на ноги первым и принял на себя командование моим домом.

Матвей, увы, так и не вспомнил кто он. Но зато остальные экзорцисты заговорили. Когда великого магистра превратили в пепел, клятва перестала действовать. Глава церкви был чересчур самонадеянным и не наложил обычные условия о наследовании или неразглашении. Не думал старичок, что откинется. Ну да неудивительно, учитывая сколько он протянул засчет мумии. Что наговорили изгоняющие монах пообещал рассказать мне позже, когда приду в себя достаточно для ещё одной порции неприятных новостей.

Инквизиция, в почетном составе из десяти человек, приехала ко мне, как только я вернулся домой. Большую часть из них я уже знал по «совместным алкогольным операциям», так что допрос упростился.

Врать не пришлось. Я честно сообщил, что сам великий магистр привел меня к телу владыки. Про тех, кто требовал его вернуть, меня не спросили. Из его я сделал логичный вывод. Знали. Ну или узнали и без меня.

Вообще вопросов мне задавали маловато. Я помнил особистов закалки времен светлого коммунизма, так те были способны на магию в мире без магии... В том числе как влезть без вазелина во все места. Но эти тихарились, что означало особую отметку. Полной секретности.

Мне было натурально похер, так что я строил из себя идиота, а мне дружно верили. Устали без исключения абсолютно все. Наставник не шутил, камердинер молчал, а подростки не хулиганили. Мир рухнул.

Хотел я лишь одного. Добраться до своей кровати и проспать следующий апокалипсис. Ну или хотя бы часов двенадцать.

Но когда ушли дознаватели, пришли имперцы и задавали те же вопросы, избегая тем, которые нельзя было озвучивать. С ними прошло быстрее.

А потом я рухнул в нежные облака одеял. И снова почувствовал прохладные прикосновения женских рук...

Погода издевалась над всем человечеством. В виде хмурой столицы. Светило солнце и на небе не было ни намека на облачко.

Обитель восстанавливалась. Со всех уездов созвали самых талантливых, не самых и совсем не выдающихся. Я получал скупые новости от наставника, сидя дома на условном больничном. Как и вся наша команда. И те адепты, что выжили. Но мне доставили учебники с припиской, что конец света не отменяет зачетов.

Матвей уехал домой, к чудом уцелевшему настоятелю. На того было организовано нападение по пути к рабочему месту. Его и отбивал Глеб, долго и упорно.

А княжна осталась. Исключительно для присмотра за мной, по указанию врачей. Ну, по её словам. Я такого не слышал, хотя уже был в сознании. Но сделал вид, что был без него и не возражал. Спорить с женщинами вообще себе дороже.

В конце концов, вдруг и правда отключился на ту самую минуту, когда обсуждали условия моей реабилитации. Нельзя же идти на такой риск для здоровья.

Герман как-то тоже прижился, пока управлял домашними. Я, собственно, не спрашивал чего он не спешит возвращаться домой. Как и у княжны.

Столица оживала, постепенно и неотвратимо. День за днем, но жизнь налаживалась. Даже устроили несколько приемов. Ларс настраивал на том, что и мне нужно, но я пробил стену кулаком на такое предложение и меня больше не беспокоили по этому вопросу.

Но вот весточка с первого же приема, проведенного у малоизвестного графа, меня напрягла. Потому что там отметились кратким присутствием Воронецкий и ко. Лорды вернулись в наш мир.

Навалившаяся апатия разрешилась одним вечером. После заката, как по сговору, объявилась вся наша команда.

Карл, серьезный и молчаливый, пришел пешком и с увесистым бочонком. Из отверстия, которое было с виду плотно закрыто пробкой, подтекало, распространяя удивительно отличный аромат.

Мы всё так же без слов устроились на террасе, вытащив обогреватели и пледы. Лето прощалось пронзающим ночным холодом.

Герман задумчиво накручивал пальцем локон, смотря на багровый закат, мы грели ягодное вино в бокалах под скромное щебетание птах.

Через полчаса пришел Семён. Повздыхал, но тоже ничего сказал, только поставил на столик пузатую бутылку, оплетенную лозой. Из неё пахнуло тоже чем-то виноградным.

Почти сразу за ним прибыл Ростовский уже с ящиком особого игристого из княжеских семейных запасов.

Так мы и сидели, смотря в закат с кажущимися мудрыми рожами. Пока не похолодало так, что зазвенели бубенцы. Поэтому мы приняли важное стратегическое решение. Пойти нахрен в тепло, то есть на кухню.

Ассортимент напитков нас настолько не впечатлил, что Германа окатило шампанским и граф отправился в душ, облачившись после этого в халат, в принципе не по своему размеру. Судя по всему, прозорливый швед его для Карла заказывал, причем на вырост. Хотя куда уж больше.

— Господа, предлагаю... — мои первые слова гостеприимства застряли, когда я увидел святая святых, то есть кухню.

Перепончато-лохматый демон восседал с тем самым бомжом, фанатиком яблочной продукции во всех видах и состояниях. Картина маслом была такая же, они только подняли граненые стаканы, чтобы торжественно чокнуться.

Я устал чокаться, поэтому забил и на это. Махнул рукой и просто указал друзьям на стол.

Чупаня воодушевился, из-за чего на привычных газетках начали материализовываться запотевшие мутные бутылки.

Но тут наш незваный гость бросил уже не совсем трезвый взгляд на графа, приглядываясь к нему при слабом свете...

— Вот, девчонка тут прямо в тему, разбавит нашу компанию, — изрек он без капли юмора. — Тебя как зовут то, лапушка?

Герман выскочил из кухни, покраснев. Ну а мы присоединились к пиршеству. Нехитрому, но с пирожками, конфетами и сушеной рыбкой. Возможно по бартеру из пруда.

Бородатый бродяга по имени Сэл довольно хмыкал и опустошал порции так лихо, что мы принялись соревноваться.

Сбило его мастерство лишь явление обновленного Германа. Граф категорически решил проблему, обрезав патлы, судя по их виду первыми попавшимися ножницами. И с ходу предложил выпить за женщин.

Тут то упомянутый прекрасный пол тоже присоединился. Княжна понюхала демоническую бутыль, потом нас всех и взяла вино, принесенное Сёмой.

Мы сидели до утра, разговаривая о чем угодно, кроме произошедшего. Дошли до урожая яблок в этом году, в чем посодействовал Чупаня, живо включившись в обсуждение такой важной темы.

Заглядывал Ларс, проверяя всё ли у нас хорошо и тут же убегая по своим делам. Зашел поздороваться Еврипий, отказавшись от угощения в пользу обучения подростков.

Первое буднее утро поприветствовало нас вновь неприлично ясным небом, засветившим окна. И приятными уведомлениями о пополнении счета. В этот раз решили обойтись без императорского награждения и церемоний.

Всю ночь я присматривался к странному мужику, но так ничего не увидел. Только интуиция, как и раньше, периодически беспокоилась. Я даже воспользовался моментом философских споров и попросил Яну оценить бродягу. Но она просто мило улыбнулась и поудобнее устроилась на моем плече, засыпая.

Солнечные лучи упали на уютный стол, подсвечивая невидимые без них пылинки, застывшие и сверкающие. Я ловил их взглядом и улыбался уже по-настоящему.

Смотрел на парней, живых и здоровых. Спорящих с демоном и бомжем о смысле бытия. Слушал, как тихонько посапывает её светлость, уткнувшись в моё плечо.

Мы спасли этот мир, пусть никто об этом и не узнал. А кто узнал, сделал вид что не знает. Мне на душевном порыве даже захотелось пойти к пруду и позвать обитающее там к нашему столу.

Просыпался дом, просыпался город. За прошедшие несколько дней никто из бездны, кроме лордов, не объявился в столице. Столица, потрепанная и испуганная, приходила в норму.

Я лучился радостью, как кот перед крынкой со сметаной. Видимо этим и призвал беду.

Сэл встрепенулся и потряс головой, нарушая мерный полет пылинок в лучах яркого света.

Чупаня замер с поднятым стаканом. Казалось, он стал ещё меньше. Его гусиные лапы задергались, хлопая по воздуху.

— Беда, — вдруг четко сказал он.

Негромко сказал, но все тут же затихли и прислушались. Бородатый прикрыл глаза, а солнце пропало, скрываясь за рядами небоскребов.

— Кончились запасы? — усмехнулся я, отгоняя нехорошее предчувствие.

— Они это сделают...

Волосатый самогонщик замолчал, так и не выпив. Заговорил неуловимый гость, став враз серьезным.

— Вы что наделали? — он подскочил, нависнув над столом. — Кто додумался отдать владыку его брату?

Я тоже поднялся. Ни его тон, ни мои ощущения мне не понравились. И я выбирал, что из этого хуже.

— Ты это сделал? — голос Сэла стал разочарованным, но эту ноту тут же сменил гнев: — Зачем? Зачем ты сделал это, ради всех миров?

— Ради всех миров, похоже на то. А в чём, собственно проблема? — я решил проигнорировать наезд, на первый раз.

Бродяга шумно плюхнулся обратно на стул и пыль, похожая на мелкие золотые частицы, закрутилась вихрями между нами.

— Проблема... Мягко сказано, — устало пробормотал Сэл. — Проблема в том, что его могут воскресить. А характер у него крайне скверный. И если братья объединятся, то сила двух сердец владык может уничтожить этот мир. А в том, что они захотят это сделать, я не сомневаюсь.

Ростовский выронил стакан и он со звоном разбился, разлетаясь осколками по всему полу. Встрепенулась княжна, просыпаясь. У всех натурально поотвисали челюсти, а я прищурился на бомжа, который знал слишком много.

— Вот с этого места, пожалуйста, поподробнее, — напрягся я.

— Хорошо, для начала я вам расскажу, что произошло в последний раз, когда владыки объединялись...

----------

Content

Маркус Кас
Святоша. Путь экзорциста

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30