Милая Лиза

Пролог

Ночь. За окном она густая и непроглядная, подсвеченная светом уставших фонарей. В длинном больничном коридоре, недалеко от операционной ждут вестей несколько человек. Одна из люминесцентных ламп, что прижилась под потолком, неисправна. Она то и дело мигает и издает неприятные звуки, делая и без того трехчасовое ожидание еще напряженнее.

Один из ожидающих — мужчина, которому, если верить часам, вчера исполнилось пятьдесят лет. На его крупной медвежьей фигуре сидит идеально серый костюм, размах плеч богатырский, черты лица рубленные, спрятанные под густой бородой. Да и имя у него созвучное с его внешностью — Михаил. Михаил Андреевич Богатырев.

Справа от него, оперевшись на родное плечо, которое всегда поддержит, сидит его супруга — Татьяна Юрьевна. Хрупкая женщина, с волшебными руками, которые сейчас сжаты в плотный замок. Ее зеленые глаза закрыты, но женщина не спит. На ней все еще вечернее платье. Волосы собраны на затылке в тугой пучок. Эти часы превратили ее из шикарной женщины, которая совсем не соответствует своему возрасту, в усталую старушку. Хотя она всего на три года младше своего супруга.

На подлокотнике дивана, обняв мать одной рукой сидит их старшая дочь — Софья. Она одета в больничную сорочку. На ее высоком лбу красуется пластырь, за которым спрятано четыре шва. Под правый глаз расползается отек, руки все в ссадинах и царапинах. Но несмотря на это, она очень красива, с аристократичными чертами лица, такими же зелеными глазами, как у мамы.

На подоконнике сидит вторая дочь — Евгения. Она созерцает огоньки, что теплятся там вдалеке. Девушка худенькая, хрупкая. На ее коже все еще лежит свежий загар, оставшийся после последней командировки. В огромных глазах блестят слезы. Не привыкла она к таким выкрутасам судьбы. Ужасно хочется курить, но она понимает, что пока не время.

На руках ее сестры-двойняшки спит крепким сном ее маленькая трехлетняя дочурка. Только ее не волнует происходящее вокруг. Саша, которая старше Жени всего на сорок минут, облачена в спортивный костюм. Она полная противоположность сестры, как во внешности, так и по характеру. Говорят, она похожа больше на папу. Осветленные локоны до сих пор аккуратно уложены в высокую вечернюю прическу, хотя макияж давно смыт в больничном туалете слезами.

Младшая из всех сестер — Василиса. Устроилась около Саши на диванчике. Как и любая шестнадцатилетняя девушка, сейчас она больше волнуется по поводу того, как ужасно выглядит в этой больнице. Рядом лежит телефон, к которому она не притронулась в последние часы. В ее идеальном вечернем образе не хватает только двух вещей — настроения и уверенности. Ну, да! Она немного комплексует по тому поводу, что фигурой пошла в отца, и сейчас выглядит крупнее своих сестер. А вот настроение… Тут уже зависит от Лизы.

Лиза Богатырева — предпоследняя дочь в этой большой семье. Сейчас она находится в операционной и ее жизнь висит на волоске. А самое страшное, что даже если она выживет, то вернуть ту упертую, безбашенную девочку будет очень тяжело, если вообще возможно. Но на то они и семья, чтобы поддерживать друг друга в самый трудный момент. И Лиза… Она обязательно выкарабкается, а они будут рядом. Всегда!..

Часть 1

Утро в нашем «общежитии», как я называла родительскую квартиру, началось, как всегда шумно. Мой организм всё ещё отходил от мастер-класса, который в нашем городе проводил модный московский хореограф. Поэтому подниматься, несмотря на общее обилие аппетитных запахов в воздухе, доносящихся из кухни, где орудовал папа, и голоса моих сестёр, пытающихся первыми занять два имеющихся в доме санузла, не могли меня заставить открыть глаза. Ещё такая рань.

— Вставай, спящая лентяйка, — послышался где-то в комнате зловещий голос Васьки. Ну, началось! Теперь каждый посчитает своим долгом залезть в мое личное пространство и поднять с постели.

— Иди нафиг! — отмахнулась я, накрываясь одеялом с головой.

— Ну, Лизок, — начала она клянчить, — мне в школу скоро. Кто меня заплетет?

— Боже, Васек, — зарычала я, поднимая корпус до положения «полусидя — полулежа».

Моя младшая сестра медленно превращалась в Рапунцель. Особенность ее волос была в том, что они быстро росли. А эта дурында вычитала где то, что наши предки-славяне предавали своим косами мифическую силу, мол, в них сохраняются знания и вообще способности человека. Вот эта ненормальная создала себе суеверие, что таким образом у неё получится без проблем сдать ЕГЭ. А противная директриса докопалась до неё на счёт причёски. Вот и приходилось каждое утро что-нибудь выдумывать.

— Косу. Сегодня только косу. У меня руки болят.

— Бедная ты моя женщина. А у шефа не пробовала своего выбить абонемент в тренажерку?

— Наверное, придётся, — вздохнула тяжело.

Потяну ли я ещё её? Они-то не знают, что я взяла себе ещё две группы. Так. О чём это я? О танцах.

Всё о них. Из них была сложена вся моя жизнь. Ими я дышала, ими я жила. Даже из дома сбежала когда-то. Но…

Теперь у меня было чужое тело. Чужое во всех смыслах, так как после аварии оно перестало меня слушаться. И всё, что было достигнуто до двадцати одного года, кануло в лету.

Два месяца назад я устроилась в фитнес-клуб. Хотя мой лечащий врач и был настроен категорично, но сидеть восемь месяцев в инвалидном кресле, потом учиться ходить, словно маленький ребёнок, и упускать возможность танцевать? О, Нет! Это было не про меня.

Как говорил мой шеф: «Хореографов много, а ненормальная всего одна». Ну, и совал ко мне на занятия всех, кого не попадя. Уже даже будущим молодоженам танцы ставила. Конечно, кое-какие вещи приходилось объяснять на пальцах, так как возможности показать у меня не было. Выкладывалась по полной, посещала всевозможные мастер-классы, потом закидывалась обезболивающими, чтобы уснуть. Ладно, пусть поживут в неведении.

Пока на голове Василисы получалась коса, я успела узнать много нового по всемирной истории, по которой у неё сегодня была контрольная. Вот мне бы такие мозги.

— Лиса, Лиса, она меня мучает — в комнату влетело ещё одно косматое чудо, снося на своём пути всех и вся. Прыгнула на кровать, спряталась за моей широкой спиной.

— Варя, я опоздаю, — завопила Женька, выдирая из-за меня дочь. Но та уворачивалась и хохотала.

— Ты больно делаешь. Лисочка, заплети меня, — упорно произносила она «с» вместо «з».

— Да вам что тут, бесплатная парикмахерская? — закатила я глаза.

— Вот, не хочет она. А я тебе волосы обрежу, обещаю, — пригрозила Женька, тыча в воздух расчёской.

— Иди уже собирайся, мамаша, — вздохнула я. Ну что ж, поспать всё равно больше не удастся.

— Спасибо! — чмокнула меня в щеку старшая из двойняшек, удаляясь на кухню вместе с Василисой. Дурдом какой-то.

— Ну и что, принцесса, что будем сооружать тебе?

— Тут косичка, тут тоже, — она потыкала пальчиком в макушку, где должны были быть те самые косы. А затем переместилась на затылок. — А здесь хвостик.

Ну, раз ребятенок просит.

Через минут сорок квартира затихла. Мои разбежались по своим делам, оставив меня в гордом одиночестве. А это означало, что, наконец, можно принять спокойно душ, и никто тебя не будет торопить. А ещё можно позавтракать в тишине, наслаждаясь блинчиками с кленовым сиропом и какао. А ещё горячие бутерброды с овощами и бужениной. Папуля нас балует. И это при том, что в доме шестеро взрослых тёток. По-моему, от Варьки в ее пятилетнем возрасте и то пользы больше.

Джинсы призывно смотрели на меня из шкафа, говоря: «Одень. Тебе нужно спрятать себя от всех». Ноооо… За окном цвёл и пах май, который через пару неделек перерастет в настоящее лето, а я уже два года не носила платьев. И что это с нашим настроением сегодня?

В закромах шкафа, которые пылились бог весть с какого века отыскалось приличное платьице с цветочным принтом, достающие до колен с расклешенным подолом. Кеды, джинсовка. Ну, по-моему, очень даже не плохо для калеки. Да-да, нужно было ещё подружиться с собой. Ну, а теперь можно и на работу. Люблю, когда она начинается ближе к обеду.

— Привет! — из дверей соседней квартиры вылетела моя одноклассница Дашка Семёнова, за ней вышел наш новый сосед. Ну, как новый? Дом у нас был относительно стабилен по населению. В последний раз сюда вселялись лет десять назад. А тут зимой въехал Олег Барышников. Хоть и молод, да хорошо собой, в принципе, жил тихо. Хотя потрахушки иногда устраивал, такие, что приходилось тарабанить по батареям. И теперь я знала, кто был виновницей нарушения общественного спокойствия. Хотя здесь я ее видела впервые, а вот парочка незнакомок проскальзывала как-то по лестнице.

— И вам не хворать, — натянула я дежурную улыбку. Ну, не то, чтобы я ее была рада видеть. В школе мы, мягко говоря, не ладили. К слову, ну совсем не ладили, не могли ужиться в коллективе, где по сути являлись двумя лидерами. Постоянно грызлись, чаще я выводила ее до того состояния, когда она на меня даже кидалась, как сумасшедшая. А я что? Лиза Богатырева всегда была послушной хорошей девочкой с хорошими отметками и большой любовью со стороны учителей. И кто вообще мог поверить, что Дашины истерики были именно по моей вине? Нет-нет, вы что, я просто жертва этой ненормальной, которую нужно огородить от окружающих.

Но сейчас была уже не школа, а вот встречу приятной я совсем не могла назвать.

— А я слышала, что ты на инвалидной коляске передвигаешься, — оглядела меня «подруга» с ног до головы.

— Врут, завистники! — пришлось снова глупо улыбаться. А она ведь даже не представляла, что надковырнула саднящую ранку где-то там глубоко.

— О, а ты знакома с моим женихом? — сделала она акцент на последнем слове, обхватив ручонками предплечье моего соседа. МММ! А недалеко, как дня четыре назад, я его видела в окно с яркой блондиночкой, которая хихикала вульгарно на весь двор, направляясь вместе с ним в подъезд. Но об этом я умолчала. Не ломать же девочке кайф. Пусть порадуется бедняга.

— Ну, конечно! Но приятно познакомиться в новом статусе. Никак ребёночка ждёте? — ляпнула просто так, а оказалось попала в точку. Но, правда, будущие родители только переглянулись, но ничего так и не ответили. А по взгляду было понятно, что я не ошиблась. — Ладно, ребятки, хорошего дня! — оповестила я уже весь подъезд, спускаясь вниз.

Ах, да! Ещё я не упомянула, что Олеженька часто и густо подкатывал свои мужские причиндалы ко мне в зале, где являлся постоянным посетителем. Ну, думаю, это не такая важная информация. Главное же будущая семья.

И так, рабочий день как всегда начался с чашечки кофе, которое меня ждало в соседней кофейне, несмотря на то, что уже пора было бы идти на обед, но свой режим я уже давно сбила. Вернее, установила новый.

Две группы на износ, а уже потом плотный обед, когда на часах время клонится к вечеру. Пробежалась по торговому центру в поисках новой спортивной формы. Все же заслужила как-никак. В старой было тесно попке, которая отсиделась за такое время. Тело хоть и приходило в норму, вместе с мышцами, но весь подкожный жир, накопившийся за это время, превращался тоже в мышцы. Так и получалось, что худеть я никак не собиралась.

Потратив внушительную сумму на обновки, полетела снова на работу, где уже собирались мои «стрипушки». А в шкафчике главный атрибут — туфли, на которых вообще ходить не возможно, да мне и нельзя, в принципе. Вот тут уже в зал заглядывали все, кому не лень, чтобы посмотреть на девок, которые делают со своим телом то, что может заставить любого мужика напрячься после нескольких секунд просмотра. Но до этого уровня, конечно, нам было ещё далеко, поэтому мы просто старались. Главное, что ученицы у меня были способные.

Работа мне моя, действительно, нравилась. Конечно, это не то, чем я хотела бы заниматься. Я всегда мечтала о большой сцене, и в моей жизни такая была когда-то. Преподавала я все, что могла. Например, для тёток постарше у меня была припасена танцевальная аэробика. Мелочь вроде школьниц занимались со мной джас-фанком. Это и было мое основное направления в последние танцевальные годы. Ну и стрип. А ещё иногда нет-нет, да приходилось вспоминать бальную базу с будущими молодожёнами. Хотите спросить, может ли этому обучить один человек? Да, если он универсален. К тому же, у меня не школа танцев, а всего лишь танцевальный фитнес, мне это сказали изначально.

Начнем с того, что танцевать я научилась даже раньше, чем ходить, поэтому в четыре года оказалась в школе бально-спортивных танцев, где моя карьера продлилась ровно до двенадцати лет. Было много наград, соревнований, поездок. А тут, папа с мамой вздумали меня взять на балет. И все! Лиза пропала, завороженная тонкостью и грацией балерин.

Ну, родители тоже не лучше, так как поддерживали они нас абсолютно во всех увлечениях. Вот и пошли на поводу у моих капризов. А меня ни в одну балетную школу не брали, так как комплекция изначально была проработана под бальную, где хоть и приветствовались диеты, но не такие изнурительные. Ай, ну все! Ребенок перестал вообще есть, чтобы набрать нужную форму. Родители за головы, пока кто-то не посоветовал, что кроме балета, имеется современная хореография, которая способна шире смотреть на мир танцев. Ну, а что? Меня устраивало!

Шесть лет изнурительного труда дали свои результаты, пока… Пока я не встретила Антона.

Это был один из мастер-классов, проходящих у нас в городе. И поплыла девочка, вдыхая в себя вкус уличных направлений. Ну, а что? Две базы я осилила, даже более того, у меня были призы, говоря, что я одна из лучших. Ну, теперь можно изменить направление. Ведь тело, как пластилин, с него можно лепить, что угодно, пока мозг этого жаждет. При этом я уже являлась студенткой "НПУ" по специальности «Художественный руководитель танцевального коллектива». Ну и понесло Остапа! Голову сорвало от любви, а все свободное время теперь было посвящено танцам. Ведь ОН меня заметил, пригласил в свой коллектив, а потом ещё у нас начались отношения. Естественно, на его предложение об участии в международном турнире в Америке я ответила положительно, и взяв в универе академический отпуск, спустя два с половиной года учебы, умчалась за ним.

Там моя жизнь состояла всего из двух действий: короткий сон и танцы. Выжимал Антон из нас последние силы. Два года нас мотало по городам, мы много работали, а потом мне вдруг вздумалось поехать на день рождения папы.

Да, это была я «ДО».

У всех нас есть моменты, которые делят нашу жизнь на периоды «ДО» и «ПОСЛЕ». Этих историй, которые меняют нашу жизнь у каждого огромное множество. У меня же она была одна, как трагедия, располосавшая все, раскромсавшая меня и мою душу, изменившая ход моей жизни и уничтожившая меня, как танцора и вообще личность. Только я даже предположить не могла, что она будет такая не одна…

К концу дня я так уработалась, что после того, как за моими стрипушками, как ласково я называла девочек, что приходили два раз в неделю ко мне на занятия, закрылась дверь, я устало упала на паркет. «До» такая нагрузка для меня была лишь разогревом, «после» — это было настоящим испытанием. Так, вроде ходить я ещё могу, нужно, чтобы я доползла домой.

Как раз из динамиков заиграло что-то поразительно лёгкое и ритмичное, разбавленное какими-то латиноамериканскими нотками. Зал пуст, в открытое окно врывается свежий майский ветерок, заполняя лёгкие до одурения вкусным воздухом. Моё тело уже само по себе начинает движения. Хватит себя жалеть, ты все сможешь.

Руки жили своей какой-то тайной жизнью, бедра двигались в такт им. Я импровизировала, ведь с ногами быдла проблема. Упор делался на правую, тогда, как левая не могла работать так, как того требовалось. Там под лосинами от поясницы, опоясывая левую ягодицу, спускался уродливой лапой прямо к колену огромный шрам. Вернее, уже не шрам, а его отголоски, спрятанные за огромными цветами и ветками, появившимися там в конце апреля. Это был первый этап моего морального исцеления.

Их ещё было много, но такие танцевальные терапии, когда я могла говорить языком своего тела, помогали мне намного больше.

И даже тайный зритель, присутствующий где-то здесь, чей пристальный взгляд я чувствовала на себе, не мог мне помешать. И пока я любовалась собой, он исчез. А может, мне это просто показалось?

Ладно, пожалуй, на сегодня хватит. Тяжело дыша, я накинула на себя полотенце и поплелась в раздевалку.

— Привет, соседка! — Барышников с влажной головой как раз выходил из мужской, сверкнул белозубой улыбкой. Не думаю, что он был моим наблюдателем.

— А с утра ты был не такой разговорчивый — усмехнулась я.

— А что влезать в женскую перепалку? Тебя подвезти? — о, это предложение стало традицией. Каждую среду и пятницу, когда я уходила последней, соответственно Барышников тоже, так как он являлся хорошим другом моего босса, он всегда выступал с одним и тем же предложением, на которое всегда получал один и тот же ответ «нет».

— Тебе не надоело ещё?

— Когда-нибудь я услышу положительный ответ.

— Занимайся лучше своей личной жизнью, — заявление прозвучало, конечно, грубовато, но Олежик лишь криво усмехнулся. А потом его поглотил мрак длинного коридора. Ну и флаг Вам в руки, господин Барышников.

Душ помог моим мышцам немного расслабиться. В принципе, кажется, они начали привыкать за два месяца к таким нагрузкам. И нога уже по вечерам не так ныла от боли. Волосы сушила с мыслью о бисквитном тортике, и о том, что в супермаркет должна успеть по пути. Это меня и радовало. Нет, можно немного прогуляться до круглосуточного.

Пока закрывала дверь, в раздевалке напротив с буковкой «М», послышался какой-то грохот. Ну, если не полтергейст, то значит уборщица тетя Валя что-то уронила, хотя для ее смены рановато. Обычно я последняя уходила из персонала, когда уже посетителей не было, а внизу оставался один охранник.

— Теть Валь, Вы в порядке? — кинулась я к двери. Только вместо того, чтобы увидеть пухленькую тетеньку, моему взору представилась совершенно неожиданная картина: мужская голая спина, при чем не самая хиленькая, на которую приятно смотреть и пощупать просятся ручонки. А по ней стекают капельки воды, которые теряются в полотенце, обвязанном чуть ниже поясницы. И оно обтягивало очень симпатичную задницу. На звук моего голоса эта самая спина резко обернулась, явив миру свое лицо. Застыла, с удивлением глядя на девицу, ворвавшуюся в святая-святых мужской половины наших клиентов, а девица в свою очередь, не ожидавшая такого поворота, уставилась на него. Слова так и застыли на языке, дыхание замерло, а сердце заколотилось, зараза! Разволновалась при виде голого мужского торса, на который любо-дорого было смотреть.

Нет, конечно, не разглядывала так пристально, гипнотизировали мы друг друга лишь глазами, но периферическое зрение заметило достаточно неплохой рельеф на этой фигуре. И мальчик, вроде и не мальчик, но достаточно милый. И это все за считанные секунды, должна заметить. Так как мне нужно было что-то сказать в ответ на немой вопрос, застывший в его глазах, я вдруг очнулась.

— Шум… — это одно слово требовало массу усилий, так как произнести его оказалось тяжело. Но, при вдохе мозг получил достаточное количество кислорода, поэтому начал работать. И эта ситуация с точки зрения моего воспитания, выглядела не очень-то прилично.

— Оу, я уронил скамейку — указал он на небольшую лавочку, стоящую у шкафчика.

— Она не устояла перед Вашим обаянием?

— Это самый логичный вариант, который можно подобрать к данной ситуации.

«Ауч, милаха, хватит так говорить заумно, это звучит слишком сексуально».

— Вы аккуратнее, у нас вся мебель такая падкая на мужскую красоту.

— Жаль, что только мебель, — и это было последней каплей, чтобы мое сердечко дрогнуло и протяжно застонало. Его улыбка, которая появилась на милом личике сделала все за него. Стоит тут полуголый, ещё и флиртует, зараза.

— А я и не давала Вам повода сомневаться в основном. Хорошего вечера! — как бы не хотелось, но правила приличия требовали оставить этого прекрасного гаденыша наедине с самим собой. И когда я только понабирала манер? Наверное, это медленно приближается старость в мои двадцать три. Нужно уже поступки обдумывать, а не лепить сгоряча.

— И Вы вот так меня одного беззащитного оставите здесь? — поинтересовался он уже у моей спины, застывшей в дверях.

— Конечно! Я не привыкла доверять полуголыми мужчинам.

Уходила из комплекса с улыбкой. Вот точно нужно разбавить ее сладеньким. Эта встреча заставила всколыхнуться забытые нотки где-то там внутри. Нет, конечно, можно было бы ещё поболтать, но у всего есть своя мера. Это нелепое знакомство должно было закончиться именно так. Буду для него загадочной незнакомкой.

В супермаркете, кроме огромного красивого торта, на меня глядело ещё одно чудо. Так грустно-грустно, умоляя взять ее с собой. Ну, как тут не сжалиться, если ОНО так смотрит на тебя? Вот и я не удержалась, отправила ее в корзину до кучи, вернее до тортика.

Время уже было за одиннадцать, поэтому я знала, что спиртное мне не продадут, если только…О, вот моя Любаша с толстой косой, обмотанной вокруг головы, румяными щёчками и аппетитными формами, восседала на своей кассе

— Пробьешь по-братски? — поинтересовалась я, доставая винище из корзины.

— Для тебя, лапуля, сделаю все. Праздник какой?

— А у меня он каждый день! Спасибо, Любаш! — я ей сунула купюры и поспешила ретироваться к дому. Хотя на что я надеялась? Торт-то может, мы и съедим всей дружной компанией, а вот с алкоголем будет огромнейшая проблема. Фейсконтроль в нашу квартиру он точно не пройдет. И не из-за того, что нам запрещено пить, просто в свое время, сидя в инвалидном кресле, единственным обезболивающим для меня была водка. Вот сёстра теперь и избегают подобных случаев, чтобы я ненароком не превратилась в алкоголичку. Эх, жаль, а она такая симпатичная. И выбросить жалко.

Решение пришло как-то совершенно неожиданно, когда вместо того, чтобы искать ключи в своей сумочке, я позвонила в соседнюю дверь. Не пропадать же добру. Открыли достаточно быстро.

— Ого! — возник на пороге хозяин квартира в шортах и футболке. Хм, значит, от важных дел я его не оторвала. А что может быть важнее меня?

— Один?

— Один, — подтвердил Олег.

— Пришла извиниться за свою стервозность, — показала я свои покупки.

— Так тут целый джентльменский набор, не хватает только цветов, — я молча задрала немного подол платья, демонстрируя свою татуировку — Залетай, соседка!

— М-да, неплохо так-то, — оглядела я пространство однокомнатной квартиры, где ещё пару лет назад жили какие-то алкоголики. — А предыдущих хозяев куда выкинули?

— Понятия не имею. Ее я покупал уже в таком виде.

Конечно, я лукавила, когда сказало о том, что неплохо. Ремонт был шикарный, выполненный во всех современных европейских традициях с минимализмом. Но точно, не семейное гнездышко, если кого-то вдруг заинтересует мое мнение.

Стаканы быстро появились на журнальном столике вместе с нехитрой закуской в виде сырной нарезки и фруктов, ещё плюс мой торт.

— Ну, значит, вынужденно кто-то выселил весёлых соседей.

— Возможно! — он оглядел этикетку бутылки. — Ну, в принципе, ты прощена!

— Да я как бы и не шла за отпущением грехов. Просто не хочется, чтобы вечер пропадал. Ну, и ты, смотрю, не шибко занят.

— Сегодня получил отгул, как ни странно. За что пьем? — разлил он содержимое бордового цвета по бокалами.

— За знакомство.

— Принято!

Знакомство прошло достаточно в лёгкой обстановке. Ещё бы она была не лёгкая, когда в ход пошла вторая бутыль вина, таящаяся у него где-то в недрах кухонных шкафов. И пилось в такой компании оно достаточно легко.

— Так, откуда татуировка? Тяжёлый переходный возраст?

— О, нет-нет! Душу изливать я не собиралась.

— Лучше уж незнакомому человеку.

— Знаешь, у меня таких жилеток в доме целых пять, и один большой и грозный носовой платок, — вспомнила я про своих родственничков.

— Бедный ваш отец. Это ж сколько ухажёров нужно отбивать от такой красоты? Все как на подбор, главное! — рассмеялся Барышников.

— О, поверь, там уже свои методы, выработанные годами. На Сашке и Женьке он ещё хотел мальчиков, а потом решил, что рождён для воспитания девчонок, — поделилась я.

— Но вид у него грозный.

— Ну, он и в глаз может дать не задумываясь. Это он с нами только плюшевый мишка. А у тебя есть братья или сестра? — ну, мы же знакомимся.

— А я, значит, душу должен изливать?

— Олег, есть такие моменты, которые вспоминать вообще не хочется. Я сейчас расскажу, ты начнёшь жалеть меня, а я разозлюсь и уйду. Нет, конечно, если ты хочешь меня выпроводить.

— Нет, уж! Скрашивай моё вынужденное одиночество, пока моя будущая жена легла спать пораньше, чтобы завтра ехать за свадебным платьем — усмехнулся он грустно.

— Что-то друг мой ты не весел.

— Трое.

— Что трое?

— У меня два старших брата и сестра-двойняшка. Так что, я тоже из большой семьи. При этом, у меня уже пятеро племяшек.

— Богатый, однако, дядЬ. Смотрю, и ты от родственников не отстаешь, — все же хотелось выяснить подробности этой душераздирающей истории.

— У меня очень влиятельный папа. Я здесь возглавляю филиал его торговой компании. Одного из моих братьев он женил, когда узнал, что его подружка беременна. Хотя там свои интересы были. Но не факт. Просто у них школьная любовь и всё такое, а Даша решила пойти тем же путем. Вот старый Барышников и решил, что нечего его внукам по свету шастать безотцовщиной. История стара, как мир.

— Печально! — он зыркнул на меня своими темными глазенками. — Но ты виноват сам. Нечего совать свои причиндалы куда попало.

— Вот и выпьем за женскую проницательность, — поднял он бокал.

Разговоры говорили мы до самой поздней ночи, пока я потихоньку не начала вырубаться на его огромной кроватке. Не, конечно, места для нас двоих хватило бы, но опять же, ВОСПИТАНИЕ! Как оказалось, эта штука не позволяла мне ещё и спать с незнакомыми мужиками, вернее, малознакомыми. Вот, закидать бы его камнями и забыть. А-нет, лезет же проклятое во все щели, чтобы жизнь медом не казалась, когда она и так укокошена на смерть.

Ладно, не будем о грустном, будем просто выдвигаться в лоно соседней квартиры, где есть своя родная кроватка и очередное шумное утро с моими бешенными сестрами.

Ну, конечно, моё ночное отсутствие было замечено. Жила я в комнате вместе с Васькой, так как Варька подросла и ей требовалось теперь больше места. Хоть наша квартира и была когда-то бывшей коммуналкой, но на всех комнат, естественно, не хватало. Поэтому приходилось ютиться парно, чтобы никому не было обидно. В принципе, соседство никого не напрягало. Больше того, мы частенько устраивали себе ночёвки в одной комнате. Папа называл это шабашем. Болтали, делились мыслями, секретами и просто освобождали вечер от всех дел для приятной компании. Хоть и ворчала каждая из нас, что мы все достали друг друга, но кровь брала свое. От этого и такие крепкие узы. Так что «шабаши» были у нас делом регулярным. Ну, раз в месяц точно.

— И где ты ночью пропадала? — нависло надо мной лицо Женьки.

— Че, мужика себе, наконец, нашла? — следующая мордаха принадлежала Сашке.

— Если не скажешь, будем пытаться щекотками, — хитро улыбнулась Соня.

— А мелкие где? — прохрипела я сонным голосом.

— Умываются. Это не для их ушей.

— А вы думаете, я буду вам рассказывать про прекрасный секс? Неее! Такого не было, — перевернулась я на другой бок, когда толпа дружно меня скрутила и выполнила свою угрозу. Визжала и смеялась во весь голос, пытаясь вырваться. Но это было бесполезно. Тут и мелкие подоспели к началу пыток.

— Да, все-все! — сдалась я.

— Слабак, — гордо заявила Васька, ведь только у неё в доме имелся иммунитет к подробного рода «пыткам». Зато отлично действовала бумага по стеклу.

— Болтали с соседом о жизни под торт, который я вам не донесла и пили вино.

— А я и думаю, что где-то попахивает, — скривилась Сашка.

— Иди нафиг. Я немного совсем, за компанию.

— И что, просто болтали? — поинтересовалась Соня — Так, мелкие, заткнули уши, — приказала она девчонкам. Вася недовольно закатила глаза, но послушалась, тогда, как Варька удрала на кухню к позвавшему ее дедуле.

— Да не спала я с ним. Не мой вкус.

— Да, ладно, он же милаха, — пропела Женька.

— Можно открывать? — поинтересовалась Василиса, правда не дождалась разрешения.

— Если я калека, это не значит, что должна кидаться на каждого встречного, — буркнула себе под нос.

— Ой, я тебя умоляю.

— А за такие слова, сейчас получишь по губам, — пригрозила старшенькая. Эта могла, с неё не убудет.

— А он правда не в твоём вкусе? — поинтересовалась Васька.

— Васька, и ты туда же! Идите уже, дайте поспать.

— Так, курицы, марш по своим комнатам! — вошла наша наистрожайшая мама.

— Мам, вообще-то обидно, — надула губки Саша.

— Вот ты самая главная. Потом будешь кричать о том, что опаздываешь. Дайте ребенку выспаться.

— Вот она ребёнок, а мы курицы. Нормально! — хмыкнула Женька

— Извините, из цыплят вы давно уже повырастали. Так, вы не слышали мою команду? Пусть от своих ночных гулянок отойдет.

— Ма-ам! — завыла я. Но она лишь расхохоталась, увлекая за собой свою пернатую стаю.

Ну, куда уж теперь спать? Теперь только идти что-нибудь вкусненького поточить от нашего шеф-повара.

Объясню! Наш папа имел свой ресторанчик. Не большой, но очень популярный в городе, где сам и работал Шефом. К этой мечте он шел долгие двадцать лет, пока пахал на просторах Европы. И из простого поваренка вырос в настоящего виртуоза. А восемь лет назад, он решил, что хватит горбатиться на чужого дяденьку, а пора дирижировать своей кухней.

Ну, а на пятидесятилетие мы ему подарили хорошую видеокамеру. Конечно, из-за меня ему было не до этого, а как только я пошла, то идею решили воплотить в жизнь. Мы создали ему канал, где наш «мишутка» вел кулинарный блог. И не удивительно, что девяносто процентов его зрителей были дамочки бальзаковского возраста

«Звезда моя интернетовская. Скоро будем от твоих фанатов отбиваться», — вздыхала с улыбкой мама, а сама потом смотрела эти ролики. Всё-таки фанаткой номер один являлась она сама.

И так, меня ждали впереди ещё четыре рабочих дня, при чем, субботний начинался с утра. И ладно бы только работа, которая в последнее время становится для меня в радость. Была ещё куча дел. Например, посещение бассейна, которое рекомендовалось моим лечащим врачом три раза в неделю. Купила для этого абонемент себе, чтобы следовать всем указаниям. Ну, и соответственно, посещение реабилитационного центра, где меня тестировали на разных приборах и пробовали на разных спортивных снарядах. Утомительное занятие, но опять же, если бы не Соня, на ноги я вряд ли бы я встала. Это она со мной денно и нощно занималась, заставляла, мотивировала, когда опускались руки. Для меня разрабатывалась ее авторская методика, которая теперь, собственно, и доводилась до ума, а я выступала в роли подопытного крысеныша. Но таким макаром нам удалось заполучить использование медицинского оборудование в центре, где она работала, за треть цены. Везде были свои плюсы.

В общем, на мне моя родная сестра строила свою карьеру. Да ладно, жалко что ли для кровинушки? Конечно, только об этом я ей не говорила.

И была я подопытным зверьком не только у неё. Но об этом позже.

Сейчас меня волновал совсем другой вопрос. Как заполучить Ваню? Кто такой этот Ваня? О, кажется, с ним мы уже познакомились.

— Лизок, ты с нами в клубешничек не желаешь? — остановил меня мой шеф, когда я собиралась на свое позднее пятничное занятие. Олег уже тоже был «при параде». Эх, а как же я домой доберусь? Впервые в жизни решила, что соглашусь на предложение соседа. Он вроде милый, и даже руки не думал распускать в вечер нашего знакомства.

— Не, Паш! Как-нибудь в другой раз, — отмахнулась я. Такие заведения я уже почти два года не посещала.

— Компания не подходит? — поинтересовался сосед.

— Скорее всего настроение. И ехать в клуб с двумя женатыми мужиками — это перебор.

— Вот, всегда как та вершина — видна, но недоступна, — заявил Паша.

— Эка, понесло тебя, Остап! Ты что, на грудь уже принял?

— А что Вы думаете его в клуб понесло без ведома Лены? — откуда-то из-за спины вынырнула знакомая мужская фигура. Мне даже пришлось приглядеться.

— Оу, Вас в одежде не узнать, — наряд его я, конечно, заценила. Все по клубной классике — джинсы и рубашка, обтягивающая широкие плечи. И все сидит на этой фигуре просто идеально.

— Не понял, — нахмурился Олег. Господи, а ты-то куда?

— Так ты знакома с моим братом? — уточнил Паша с блестящими, как у поросёнка глазками, поселившимися на мясистой ряхе.

— Не успели, — улыбнулся незнакомец. И сердечко моё девичье не выдержало этой обаятельной атаки. Вздрогнуло и начало ритмичный танец в грудной клетке. — Иван, — протянул он руку. — Брат.

Ну, теперь многое становится на свои места. Но брат, скорее всего, двоюродный, так как у Павлика родных не было.

— Елизавета. Хореограф, — ответила я на жест рукопожатия, который на минутку затянулся, пока мы смотрели друг на друга.

— Так, парни, мы опаздываем, — нарушил возникшую тишину Олег.

Боже! Кто-то ревнует? Или мне кажется? Нет! Такое казаться мне точно не может.

— Вы очень хорошо танцуете, — бросил он напоследок через плечо.

Не поняла! И лицо такое одухотворенно-довольное! Этот гаденыш за мной подсматривал?

«Ваня???» — это было единственное слово, которое я отправила Пашкиной жене. Некоторое время назад она вела со мной негласную войну, думая, что я претендую на ее мордоворота.

«Только не он??» — прилетело ответное через пару секунд.

«Объясни??» — попросила я.

«Наглый, самоуверенный, невоспитанный??????занят?» — не, это меня напугать не могло. Даже слово «занят».

«По мальчикам?????????? или??????»

«По девочке????. При чем самой гадкой на свете. Она смела флиртовать при мене с Пашей??».

Опять она о своем. Я устало закатила глаза, наполняя стаканчик кофе

«??Тебя если послушать, так все падки на твоего мордоворота??» — о том, что он некрасив мы давно сошлись во мнении. Но любовь она такая злая сволочь, которая способна заставить Белоснежку выйти замуж за Троля.

«Харизму за рожей не спрячешь??»

«Ой, да иди ты????Они сейчас, кстати, в клубе»

«Вот, сука!???????? Прибью! А все «хороший мальчик Ванечка». Он приезжает к родственникам, чтобы потусить. Потому что там не даёт ему эта шмара???????? СПАСИБО! Я ТВОЯ ДОЛЖНИЦА»

Если Ванечка не нравился Лене, это еще не значило, что он был плох. Тем более, что отношения мне совсем были не нужны. От милахи-Вани требовалось только одно…Да-да! А чем мы девочки хуже мужиков? Придётся действовать через Олега!

* * *

Почему эта девчонка засела у него в голове? И это за неделю до свадьбы. Олег Барышников никогда не отличался постоянством в выборе женщин. Грешили все ещё на возраст, мол чрезмерная влюбчивость это нормально для молодого организма. После тридцати обязательно угомонится. А пока…Пока свадьба, а в соседней квартире НИМФА. И что теперь делать?

— Кто эта Лиза? — поинтересовался Иван ни с того, ни с чего.

— Сам же видел. Просто девка с милой мордашкой, — Барышников прям выплевывал слова.

— Да, нет! Тут дело не в ее мордахе. Ты запал, — заявил он бесцеремонно. Друзьями молодые люди являлись не первый год, поэтому понять этот факт было не сложно.

— Я женюсь! — развел руками Барышников.

На столе завибрировал его телефон входящим сообщением. Два фото женской фигурки. На первой она затянута в черные спортивные лосины с высокой посадкой и коротким топом. На втором уже была в очень коротких шортиках и майке. Даже без открывающегося обзора на татуировку он мог понять, кому принадлежат эти формы.

«Какой лучше?» — гласила надпись ниже.

«Я бы снял с тебя оба»

«Ну, так приезжай и помоги»

Такое предложение, явно, не поступит второй раз и грех было от него отказываться.

Почему я знала, что он прибежит? Наверное, потому, что усвоила давно мужскую природу, понимая, что идеальным может быть только папа.

Когда это я стала таким специалистом по мужикам? Да хрен его знает. Просто общепринятый факт, который закладывается в голове с молоком матери. Да, и соблазнительницей себя никогда не считала. А тут вон оно как получается, только фоточку покажи. При чем даже не полуголую.

С Антоном мне нужен был только Антон. Но, видимо, как танцор, потому что в другом амплуа с кучей детей и пивным пузиком тогда я его не видела. Да и вообще, это не про него. Была страсть, был общий интерес. Или я себе сейчас так успокаиваю. Но то, что кроме собственника Антона у меня были поклонники… Да кому они были нужны, когда рядом был идеал? Опять я малёк не туда поехала.

Олег. Это была моя небольшая проблемка, которая вдруг примчалась на мой зов. Потом обижаются, когда считаешь их всех одинаковыми. Думают лишь одним местом. А я повода не давала. Или? М-да, если узнает Даша, то головы мне точно не сносить. И там не важно, кто сильнее. В гневе она неуправляемая.

— Я успел?

— Конечно! — я уже закрывала дверь танцевального зала — Я как раз в душ. Поможешь мне раздеться.

— И ты меня приглашаешь с собой?

— Олеженька, уговор был на то, что ты всего лишь снимешь с меня костюм.

— Ты серьёзно? — он как-то уж слишком горько усмехнулся.

— Конечно! Так ты идёшь?

Пошёл, говнюк. Наверное, решил взять из ситуации полную стоимость. Хотя я не ожидала что он вообще пойдёт за мной. Я должна была себя как-то обезопасить, но получается, из охотника сама превратилась в жертву.

Раздевал меня нарочно очень-очень медленно, растягивая удовольствие. А может, наоборот, старался меня завести. Я почти попалась на эту уловку. Лёгкие, почти невесомые прикосновения кожи и… Поцелуй. Не сдержался первым он. И хоть несколько месяцев я была без мужика, а в преддверии лета организм требовал разрядки, мне пришлось остановить его. Олежа хоть и не был окольцован, но само знание о том, что он скоро женится, не давало мне расслабиться. Да, он мне нравился, но не на столько, чтобы рисковать своим здоровьем. И мысли сейчас жили с другим милахой. Я его оттолкнула.

— Можешь подождать меня внизу. И от ужина я не откажусь, — правда выглядело это как разрешение, нежели просьба.

— Сучка, — вздохнул он обречённо. В какой-то мере это было так. А вот когда я научилась манипулировать мужиками, даже не предполагала. Упустила как-то этот момент. Я смогла его вывести из себя. А кто бы терпел такое? Но, видимо, у Олежи свербило только в штанах. И если бы мальчик был менее благороден, то так просто я бы не отделалась от него.

Но всё же, он меня ждал. Конечно, уже не с таким радужным настроением.

— Что-то я смотрю, Даша тебе дает слишком много свободного времени, — продолжала издеваться я. По-моему, у Барышникова дернулся глаз, но отвечать он не спешил, молча сцепив зубы — Тяжело иметь такую соседку. Понимаю. Ну, рассказывай! — приземлилась я на соседнее сидение.

— О чём?

— О ком, Олеженька. Мне нужны сведения о твоём друге.

— Богатырёва, ты совсем охренела? Я ехал через весь город, я перевозбудился, как пятнадцатилетний пацан, увидевший голой одноклассницу.

— А что, с тобой такое бывало? — настроение было «доведи мужика».

— Ох, знал бы я, что ты такая стерва…

— Познакомился поближе ещё полгода назад. Знаю, — закончила я за него фразу. Ну, блин было ведь смешно. И серьезный Барышников вдруг начал улыбаться.

— Откуда ты на меня свалилась?

— Ты сам настаивал на нашем тесном общении. Вот!

— Но я ведь не думал, что ты меня по бороде пустишь.

— Ну, смотри. Не знала бы я, что у тебя в скором времени свадьба, может быть и купилась на твои чары. Мне нужен нормальный мужик для секса.

— Кто о таком говорит вслух?

— Я! А что тут такого? Это естественные потребности организма. А головняки с женами и отношениями мне вообще не нужны.

— И ты решила, что это Ваня?

— Ну, считай, другу твоему повезло больше.

— А если я буду ревновать?

— Расскажу Дашке, что ты ко мне приставал.

С каждой минутой мне становилось всё больше и больше интересно, что я могу выкинуть дальше. Хотя, быть такой немного развязной, казаться доступной намного эффективнее. Вон, как мужики потянулись сразу.

Просто, я разучилась веселиться, разучилась принимать жизнь такой какая она есть. Да, я не люблю себя, но это ведь не повод похоронить свою поломанную личность в комнате под слоем пыли.

Если бы мне сказали, что спустя некоторое время, я буду так размышлять, перестану себя жалеть, я бы наверное забросала этого человека камнями. Но когда тебя каждый день вытаскивают из трясины твои близкие, есть шанс не попасть под пресс депрессии.

— Он крепкий орешек. Ещё и в отношениях, — заявил самодовольно Барышников.

— Да что ж вы все заладили про эти отношения?

— Ну, извини, там любовь со школьной скамьи.

— То есть надоевший борщ. Какая она?

— Ну, не знаю. Спокойная. Помешана на своей работе. Она эффектная. С чувством юмора, конечно, не очень. И мозг не выносит, принимая его таким, какой он есть. Как по мне, так скучноватая.

— То есть шансов у меня никаких?

— Почему? Тем более, что он уже поплыл.

— Ты мне поможешь.

— Чем смогу. Боже, почему я с тобой сейчас разговариваю об этом? — зажмурил глаза Барышников, тормозя у KFC. Фаст-фуд — это то, что мне было необходимо после стольких сожжённых калорий. И узнал бы папа, точно бы прибил.

— А может, потому, что ты милаха и друг хороший?

— Точно! А я-то думал… — рассмеялся молодой человек, пропуская меня вперёд, а когда вошёл сам, замер. — Я попал.

На кассе стояла Даша с какой-то девушкой. При чем, кажется, она нервничала. Вот так встреча!

— Олег? — удивилась она, сразу заметив жениха.

— Привет, милая, — поцелуй получился ну какой-то уж слишком неправдоподобный.

— Ты что здесь с этой? — указала она на меня. — Ты же с друзьями в клуб отпрашивался, — Барышников растерянно бегал глазками, ища спасение хоть в чем-нибудь.

— Даш, мы просто готовили тебе сюрприз, — ну, он же мне согласился помочь. Почему бы не спасти беднягу? Хотя, кто его знает, насколько это спасение будет считаться таковым.

— Что ты несёшь, Богатырева? Ты решила таким образом отомстить мне за школу?

— Ой, очень надо. Олег договаривался со мной о свадебном танце, — косой взгляд Барышникова говорил сам за себя. Я наступала на больную мозоль, которую он тщательно оберегал от своей невесты. — А я в свою очередь попросила его отвезти меня домой. По пути захотела есть, и Олег согласился остановиться.

— Если ты его попросила об ответной услуге, значит, о танце вы договорились? — взгляд выжидающий был переведен на Барышникова.

— Да! Лиза готова выделить для нас немного времени.

— А у нас больше танцоров в городе нет? Я предлагала в «Триумф» обратиться к профессионалам.

— А чем я не профессионал? — доказывать, конечно, этой бестолочи ничего не хотелось, но оно как-то само вырывалось.

— Так, Даш, если я решился на этот шаг, то танцевать буду только у Богатыревой. Тем более, что у нее не дорого, — убийственный взгляд Олега ну никак на меня не действовал.

— Дорого, — заявила я.

— Нет, Лиза, не дорого.

— Скотина, — произнесла я лишь губами, без звука, так, чтобы видел только Барышников.

— Это месть, — повторил он мою технику.

Начинать было решено на следующий день. Если бы кто видел лицо жениха, понял бы, что привели его на эшафот и скоро начнется казнь. А она, действительно, скоро должна была начаться. Во-первых, Даша долго выбирала музыку, которая должна была стать, цитирую: «Нашей песней, под которую мы будем вспоминать самый счастливый день в нашей жизни». Без смеха и раздражения на это смотреть я не могла, поэтому просто в голове набрасывала картину будущего танца. Не важно, какая это будет композиция, Дашка всегда очень хорошо двигалась и на дискотеках была королевой. А вот возможностей Барышникова я совсем не знала. Когда они попробовали что-то станцевть сами по моей просьбе, выходило, что Олег проглотил лом. Хотя, мне показалось, что делал он это нарочно. Ладно. Выбрала его будущая жена ничто иное, как аргентинское танго.

— Иди сюда, — позвала я Барышникова, — покажу первую связку.

— Ну, нет, чтобы ты лапала его? Извини, заведи своего, — Господи, такое ощущение, словно мы делим котенка или хомячка. — Ну, что стоишь? Сам захотел с ней ставить танец. Вот и найди кого-нибудь.

— Кого я найду?

— Хоть охранника тащи, мне пофиг.

Проклиная все на свете и сыпля нецензурщиной, Олег исчез. А через минут десять вернулся, не один, таща за собой своего друга.

— Вот, девочки, второй вам подопытный. Пользуйтесь!

О, я бы попользовалась! Во всех приличных и неприличных смыслах.

Ну, красавчик, начнем! Прикосновения его были лёгкие, он не пытался выдавить из себя что-то, повинуясь всем моим требованиям. В тесном контакте мы находились почти час, пока я показывала новобрачным то, что от них требуется

— У Вас хорошо выходит, — заметила я.

— По-моему, после такого близкого знакомства нам пора переходить на «ТЫ».

— Какой честный мужчина! А после первого поцелуя ты предложил бы замужество? — я любовалась с удовольствием зелёными глазами. В них чувствовался какой-то покой и умиротворение. Что там психологи говорят про этот цвет?

Цвет обладает безграничной энергией с одной стороны, а с другой — отличается всепоглощающей умиротворённостью. Ещё он полезен нервным личностям и говорит о безопасности. И в отрицательных моментах, указывается то, что человек может перестать чего-то хотеть, так как он энергетически питается им. По-моему, я нашла свой любимый цвет!

— Иногда я не знаю, чего от себя ожидать.

— Я думала, это можно отнести только к девушкам.

— Ты мне все ноги отдавил, — взвизгнула Даша, нарушая спокойные звуки, разносящийся по залу.

Зато у меня был идеальный партнёр, который слышал ритм музыки, мог вести, и вообще…с ним было очень комфортно танцевать, чувствовать его близость. Ну, вот! Размечталась девочка!

После окончания танцевального «ШОУ», где Барышников продолжал материться, любезный Иван пригласил нас всех «куда-нибудь» в бар, выпить по коктейлю. Так как в это время я обычно привыкла ужинать, я с удовольствием согласилась, в надежде слопать что-нибудь мясное.

Отучить свой организм от потребления нездоровой пищи после аварии мне было тяжело. Конечно, нужно было уже себя контролировать, но папа, который до этого дома практически не готовил, отбивал всю охоту сейчас питаться «травой». Поэтому кормилась я, как на убой. Мне, кажется, осенью меня можно было спокойно отдавать в Казахстан на со?ым*.

Ночной город завораживал своей красотой, пока мы пробирались к какому-то особенному месту, которым оказался бар «Леон». Не знали мы таких, не знакомились. Во-первых, почти два года провела за границей, а два последних — дома. Увеселительные заведения не посещала. У меня было четыре заученных пути, чтобы ненароком не столкнуться со знакомыми: до больницы, до работы, до кафе в торговом центре, где я обедала. И то вон, на лестничной площадке некоторые особы встречаются.

Внутренности бара были очень даже ничего. Словно попала в какой-то ирландский паб. Поверьте, там мне тоже доводилось бывать. Длинная барная стойка с высокими стульями, обтянутыми зелёным бархатом. С другой стороны столики с кожаными диванчиками, зоны отделены друг от друга высокими спинками. Многолюдно. В воздухе витает устойчивый запах жаренного мяса и пива. О! Это как раз то, что мне нужно.

Как оказалось, Олег предусмотрительно заказал для нас столик, который тщательно охранялся единственным официантом в зале. Наверное, его хватало на всю эту толпу, тем более, что за стойкой работали три бармена.

Пока парни выбирали сорт пива, которым будут угощаться, я рассматривала достаточно скудное меню. Это понятно, что в бар приходят пить. Но хотелось бы ещё чем-то закусить.

— Можно мне бифштекс, фри, соус сливочный и овощной салат. — Даша от моего заказа недовольно сморщилась.

— Отъедаешь задницу? — съехидничала она.

— Ну, да! Стараюсь следить за модой. Как хорошо, что плоские полупрозрачные тетки, которых шатает на ветру вышли из нее, — главное, не поддаваться на провокации. Официант поплелся за нашим заказом, а я пока что переключила внимание на вредную тётку напротив. Меня она настолько бесила, что даже позабыла о трепете, который возник, когда Ваня примостился рядом.

— Так, девочки, брейк, — озвучил он свой вердикт. — Давайте без выяснения отношений.

— Вань, лучше не вмешиваться, — предупредил Олег, понимая суть дела.

— Ты всегда издеваешься, хоть бы раз защитил мою честь, — возмутилась Даша.

— Мне в морду дать Лизе? — удивился он. — Вот Ваньке бы мог.

— И потом бы мы пошли бухать, как нормальные мужики. У вас у женщин все сложнее. Кричите, визжите, как те склочные кошки, а потом расходитесь по своим углам и ноете. А ноете кому? Мужику. А мы должны выслушивать это. И не приведи Господь взять и пропустить хотя бы словечко. «Ты меня не любишь, не уважаешь, считаешь толстой, я к маме»! — закончил монолог Ваня. Наше пиво появилось на столике, при этом официант предупредил, что мое мясо будет готово через минут десять, на что я согласно кивнула, и отпив глоток янтарного напитка, решила влезть в это душевное излияние.

— Мне жаль тебя, Иван. Это же какие женщины тебе попадались, раз у тебя сложился такой стереотип? — он заинтересованно уставился меня, даже подбородок рукой подпёр. Мол, слушаю внимательно. Дашенька морщилась от своего гранатового сока, который любезно ей принес официант. Ну, в таком положении употреблять алкоголь нельзя, на сколько мне известно.

— А Лиза с детства дружить не умеет. Она только мальчиками себя окружала, — заявила она.

— А потому что не верю в женскую дружбу. Пыталась несколько раз, но в итоге выяснялось, что кому-то одному эти отношения выгодны просто-напросто. Я верю только в кровное родство. Там как бы мы не ругались, итогом все равно будет примирение. И заметьте, без попойки. Так что, и девочки умеют иногда дружить, — сделала я вывод.

— Но согласись, с мужчинами легче, — заметил Олег.

— Не спорю, потому что мужики все поверхностные. Им главное оболочка.

— Не скажи, — не согласился Ваня.

— Ну, вот давай пример. Я тебе нравлюсь? — так, поперли из меня провокационные вопросики. Ну-ка, посмотрим, насколько Вы, Иван, смелый.

— Боже, какая наглая личность, — закатила глаза Даша.

— Ну, нравишься, — немного замялся он.

— И что ты успел узнать про меня за все это время?

— Ты симпатичная, прямолинейная, у тебя хорошая фигура, ты классно танцуешь, а ещё ты соседка Олега, — перечислил Ваня.

— Вооот! — я как тот сумасшедший ученные, который успешно подтвердил свою теорию. — Потому что, когда девушке кто-то нравится, мы успеваем выяснить всю его подноготную, взвесить все «за» и «против», мысленно представить какие будут дети, уж только потом начинаем общаться.

— Вот тут я соглашусь, — вдруг выдала Даша.

— И так же во всем. Поэтому, в этом смысле с мужчинами проще общаться. Он тебя оценил и не пытается поковыряться в душе. Принимает за факт то, что видит и что ему рассказали.

— Обидно, — заявил Олег. Ваня при этом задумался.

— Хорошо, допустим, ты права. Так что ты за это время про меня выяснила?

— А кто тебе сказал, что ты мне нравишься? — пожала я плечами. Послышался дружный мужской смех.

— Уделала ты его, как пацана, — довольный Олег гоготал почти во весь голос. В это время подоспел мой заказ, который я с удовольствием начала наворачивать.

— Ты это всё съешь? — удивился Ваня, глядя на огромное блюдо.

— Коне-фно! — пережевывая кусочек мяса оповестила я.

— А фигура?

— Я в зале сжигаю больше.

— Кстати, почему ты здесь, если могла бы со своим талантом выступать на сцене?

— Еще один факт поверхностного мужского восприятия. Ты видишь, что я здесь, ты знаешь, что я танцую. Но ведь не попытался выяснить, что тут не так. На эту тему я не говорю. Она табу. А вот спросить у кого-нибудь можешь. Эту историю каждая живая душа в городе знает, — следом за вылетевшими словами в рот отправился ещё один кусочек мяса. МММ! Вкусно. Парни наблюдали за мной с особым интересом.

— Блин, мне тоже теперь есть хочется, — выдал Олег.

— Пожалуй, тоже закажу, — после перипетий с официантом, который уверял, что кухня через десять минут закрывается, Ваня продолжил, — Не тяжело быть прямой?

— Это ее конек с детства, — заметила Даша, подымаясь с места. — Пойду припудрю носик.

— А почему это должно быть тяжело?

— Общество не привыкло к таким откровениям, — заметил Олег.

— Ну, общество у нас вообще не привыкло к тому, что хоть как-то отличается от общепринятых стандартов. А я не хочу быть под одну гребёнку. Мне так удобнее. У человека забито половина тела — фу, человек без какой-либо конечности — фу, человек без дома, побирающийся на улице — фу. За каждым этим «фу» стоит какая-то история. Но сложенный из стереотипов мир не хочет этого принимать. Потому что это не правильно, это выводит из зоны комфорта. Вот так и в моем случае, — вот отвлекают от еды своими разговорами.

— Ну, а если эта правда не всегда во благо? Например, изменил я своей девушке…

— То есть этот вариант ты допускаешь? — подловили я Ваню.

— Нет.

— Почему?

— Ну, это не правильно.

— И ты всегда делаешь то, что правильно? А если тебе хочется?

— Можно воздержаться.

— Не любишь ты себя, Ванечка! Ты в глубоких отношениях, поэтому за несколько дней тебя легко можно раскатать, — так, подошли к ещё одной интересной части.

— Это не возможно.

— Для Лизы? Нет, брат, ты ее плохо знаешь, — влез Олег. При чем очень даже кстати влез.

— То есть меня можно уложить в постель за несколько дней, хотя я в отношениях давно и глубоко?

— Если ты не будешь от меня прятаться по углам, то до свадьбы Олега ты будешь ползать у моих ноженек, — конечно, было слишком самоуверенно. Но мне хотелось проверить эту теорию. Да блин, какая к черту теория? Мне хотелось просто затащить его в постель.

— Что, пари? — уточнил Ваня. — А если не получится у тебя?

— Я оплачу твою рыбалку, — снова влез Олег. А ещё спрашивают почему я дружу с мужчинами.

— Халявная рыбалка на Байкал. Ты проиграла, Лиза.

Эх, милый, если бы ты знал, что ты ещё до этого был повержен.

— Ба, ты слышала такое имя, как Лиза Богатырева? — с утра Иван Князев решил немного осведомиться о своей новой знакомой. М-да, заноза ещё та. И вообще, как он повелся на это глупое пари? Да, блин! Какая нормальная девчонка предметом спора делает секс? Это же вообще какие-то противоестественные вещи. Но, если так взять, она вся какая-то совсем не стандартная. И это заставляло его сознание раз за разом возвращаться к ней.

— Как же не слышала? Милая девочка, между прочим из хорошей семьи.

— Так ты с ней знакома? — уточнил он у своей бабушки, которая уже час стояла у плиты. При этом на плоском блюде росла горка тончайших ажурных блинчиков.

— Нет. Но у нас весь город ходил сдавать для нее кровь. У девочки первая отрицательная, так что отрицательных доноров было не много. Ну, и я в том числе. Шли даже с положительной пополнять запасы донорской крови.

— Боже, а что произошло-то?

— А ты что не знаешь?

— Бабуль, вообще-то я живу в Москве.

— А чего поинтересовался тогда? — прищурила она хитро зелёные, как у него, глаза.

— Да, вот. Познакомился с днях. Она у Пашки в зале работает.

— Да ты что? — бабушка округлила глаза. — Вот, что значит характер. В таких, Ванюша, влюбляться надо, а не в дурочек бесхребетных.

Ну, снова бабушка завела разговор о Кире. Вроде ж должна была влюбиться за то, что она во внуке ее любимом души не чает. Холит и лелеет. А эта наоборот. Ну, вот потом пойми попробуй этих женщин.

— Давай не будем. Мы сейчас говорим о Лизе.

— Ну, а что Лиза? Ехала с сестрами на автомобиле. Была за рулём. В них врезался пьяный водитель почти на пустой трассе. Сёстра вроде не пострадали. Правда, говорят, старшую задело. А девчонка всмятку. Там тазобедренную кость собирали как пазл. Семь часов операция шла. А потом еще, и ещё. В нашем НИИ ее оперировали. Хотя и предлагали за границу, но она отказалась. Пошёл ажиотаж, так как ей нужна была кровь. Поэтому история была у всех на слуху. Говорили, что приковало ее к инвалидной коляске, так как позвоночник тоже был поврежден. А видишь, ты говоришь, что она уже работает. На сколько мне известно, девочка работала за границей. Выступала там. Это представь, сколько она потеряла. Это то же самое, что у тебя бы руки сейчас отобрали.

— Добрая ты, про руки мои говорить.

— Это я к тому, чтобы ты представил масштаб трагедии.

М-да, не ожидал он именно такой истории. Да, когда он наблюдал за ее танцем, было понятно, что что-то не так. Она была такая изящная, волшебная, но с какими-то своими движениями, которые его стандартному мозгу не поддавались для того, чтобы он мог сообразить и обработать. А он ещё идиот со своим замечанием по поводу того, что она хоронит свой талант. Нужна ли ей жалость? Нет, только ни ей. Не Лизе Богатыревой это точно.

* * *

День первый

Если честно, то я уже опаздывала. Пока мои клушки неспешно расхаживали по квартире в пижамах, мне приходилось собираться с ускорением вдвое. Васька вообще ещё дрыхла, положив под пухленькую щёчку ладошку. Ну, аки младенец! И как можно в таком шуме спать?

— Все, я убежала, — сообщила я «курятнику». Это мама нас приучила. Нет, вы представляете МАМА! Сначала мы для нее все были цыплятками. Теперь все изменилось. Да-да, об этой истории я уже упоминала.

Они ещё вчера смылись с папой к друзьям в Барнаул к лрузьям. А оттуда в Горный Алтай компанией спускаться по Катуни. Мама взяла себе отгулы на работе до двадцать шестого мая, чтобы ещё успеть на Васькин последний звонок, ну а папа сам себе устроил выходные. Как же он не послушается родную жену? Естественно, единственная внучка тоже получила хорошие каникулы в садике, отправившись с ними. При чем, это была ее уже вторая поездка на Алтай. Ну, а девчоночки впахивали.

— Доброе утро! Такси заказывали? — у подъезда словно огромный заразный гриб возвышался внедорожник черного цвета. Господи, как такие махины вообще по дорогам можно водить?

— Нет, но думаю, оно будет очень кстати. Слышал говорят, чем больше машина, тем меньше причиндалы в штанах у мужика, — не удержалась я от замечания. Ванечка сморщился, словно ему запиндюрили в солнечное сплетение.

— Эй, чокнутая, — высунулась из окна Женька, — а ключи от квартиры? Потом будешь ломиться.

— Я думал, что один такого мнения, — появился и у Ванечки повод для злорадства.

— Вау! Привет, красавчик! — следом за Женькой, которая, видимо, оповестила уже остальных, высунулись ещё две рожицы.

— Привет, девчонки, — помахал он им довольно.

— Если что, у неё есть мой номер, — заявила Саша. Господи! Началось!

— Смотри, хороший, чтобы она тебе голову не откусила.

— А я бы вообще с ней в одну машину не садилась.

— Спасибо, родные, за такую хорошую рекомендацию, — показала я им средний палец. В этот момент как раз мимо проходила Марья Васильевна, противная бабушка из соседнего подъезда, которая отпахала лет сорок в школе учителем. Осуждающее цоканье языком и покачивание головой были лучше тысячи слов.

??????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????? — Тебя как зовут, камикадзе? — выступила Соня.

— Так, девочки, это Иван. Иван, это мои сестры Соня, Саша, Женя, — в окно показалась ещё одна сонная моська. — Ну, и Василиса. Можешь не запоминать. Они уже разбредаются по своим делам, а нам пора, — потащила я его. Конечно, на минуточку представить, что вся беседа проходила из окон третьего этажа, то, естественно, весь двор был осведомлен сейчас о ее нюансах.

Когда автомобиль выплыл из тесного дворика, а я все время нервно следила, чтобы он ничего не задел, наконец, смогла расслабиться и говорить. Правда, Иван начал первым.

— Теперь я понимаю, о чем ты говорила, когда упоминала кровные узы. И как отец уживается с вами?

— Вполне нормально! Правда, ты не всех женских особей в нашем курятнике видел. Но это их две третьи части.

— Охренеть, — выдохнул он изумлённо.

— На случай, если придется отбиваться от ухажёров, у папули в сейфе спрятан травмат, а еще он серьезно увлечен боями без правил и ножи, как повар, метает отменно. Разрешение на пистолет специально для отстрела таких смельчаков получал, — и я не лукавила, когда говорила об этом.

— То есть, я зря явился так смело за тобой?

— Тебе повезло. Он в отъезде. А так, пришлось бы долго-долго говорить, а может, ещё и убегать, — как мне нравилось, когда парнишки менялись после этой темы в лице. Но этот невозмутимо смотрел на дорогу.

— Я умею найти подход даже к самому ужасному человеку.

— Может, когда-нибудь мне удастся проверить эту теорию. МММ, так что с машиной?

— Она не моя. Я одолжил на время у друга.

— Или признаваться боишься?

— Хочешь подтверждение очередной теории? Могу раздеться, чтобы ты убедилась, — ох, какое заманчивое предложение.

— А, давай! — сам же предложил.

— Ну, не здесь же.

— Съезжаешь сразу, красавчик!

— Ничего подобного.

— Ладно, снова вперёд лезут стереотипы. Но я всё равно не отступлю.

Воскресенье был всегда особенно загруженным днем, как и суббота. У людей выходные, а я впахиваю. Зато в понедельник, когда все дружно топают на работу, у меня двадцати четырех часовая сиеста.

И я не жалуюсь, мне нравилась моя нынешняя работа, хотя где-то в душе я бесилась. Она отвлекала от тяжёлых мыслей. Как оказалось, общение с людьми тоже помогало. Но это было все не то.

— По-моему, по пути ты не предприняла ни единой попытки моего соблазнения.

— А кто сказал, что я просто тупо хочу тебя соблазнить? Может, мне влюбленный Ванечка интересен больше.

— Милая Лиза, это жестоко.

— Я же не говорю о любви. Всего лишь влюбленность.

— Я что-то перехотел тебя приглашать сегодня на ужин.

— Трус! — почему-то церемониться с ранимой мужской душой не хотелось. Ладно, пусть переварит информацию.

— Чокнутая, — отозвался он.

В перерыве у меня снова был бассейн и…бокс. Никогда не думала, что мне этого захочется. Смотрела, как девочки в зале отбивают грушу, выплескивая свою энергию. А чем я хуже? Ребятки все свои. Быстро помогли мне разобраться что к чему. Показали правильный удар. Ну, и как оказалось, у меня был потенциал. С грушей у нас любила баловаться Васька, которая с восьми лет пошла заниматься дзю-до. Да-да, одни таланты. Она имела третий разряд с зелёным поясом и претендовала на синий. Аттестация у неё должна была состояться после сдачи ЕГЭ. Ну, чем бы дитя не тешилось.

Рукам, действительно, не хватало немного тренировки, поэтому снова нужно было обращаться к Соньке, чтобы составляла мне график нагрузок, так, чтобы на ногу это не давало отрицательных последствий. Стоя с гантельками — плохо. Сидя — ещё куда ни шло. Вот так и живём. А хотелось же всего и сразу.

Самая поздняя тренировка как всегда ближе к закрытию, с будущей четой Барышниковых. Ну, сама напросилась. Это была вторая репетиция, и она уже давала маломальские результаты. А их впереди ещё целых четыре. И при чем за день, это уже была вторая. Я из-за них сегодня пораньше летела, так как было свободное окно. И главное, я стала замечать, что Семёнова ко мне немного потеплела. По крайней мере, не старалась нарочно задевать. И то прекрасно.

— Так и быть, Лизонька, после этих двоих Вы заслужили вкусный ужин.

И с Ваней, как оказалось, было не много времени. До свадьбы пять дней, до его отъезда — шесть. Ох, Олежка, не видать тебе своей рыбалки, наверное. Хотя… коварный план сам забрался в голову. Ну, сам же сказал, что не очкует.

Пока Барышниковы мучали поддержку, я решила наведаться к Ванечке.

Дверь в мужскую раздевалку была не заперта. Ну, естественно, видимо, он ждал Олега. В душе шумела вода. Отлично!

Сердце колотилось, словно я совершала какое-то преступление. Хотя, так и было. Я же вторглась в личное пространство.

— Что, замучили тебя бабы? — Ваня стоял полностью обнаженный под струёй теплой воды, закрыв глаза. Да, я даже представляла, какой он кайф испытывает сейчас после интенсивной тренировки. Ну, теория моя провалилась с БОЛЬШИМ треском. Хотя, может это и не его машина, правда.

— Знаешь такое правило, — подала я голос. Бедняга четырхнулся, подскользнулся от неожиданности на мокром кафеле и чуть было не свалился, ухватившись за разделительную стенку между душевыми. — Только девушка может называть бабу бабой.

— Ты чего здесь делаешь?

— Уже ничего, — расплылась я в довольной улыбке. Когда я была у дверей он меня окликнул.

— Богатырева, — я развернулась, чтобы ещё раз его оглядеть, — ты и правда чокнутая.

День второй

Была ли я действительно чокнутой? Возможно. Где-то в душе я понимала, что это всего лишь защитная реакция от окружающего мира. Но мне нравилось!

Вчерашний день так и не удалось завершить ужином, потому что из зала я выползала. Ещё так не кстати разболелась нога. А это означало, что если узнает Сонька, то мне точно конец. И снова начнется нытье, мол я тебя предупреждала. Поэтому в свой законный выходной я решила отлежаться. Репетиция с Семёновой и Барышниковым только вечером. Ещё одна пилюля и можно передвигаться по квартире. Отлеживать себе бока можно только если ты сытая, вымытая и сходившая в туалет. А папочки нет, поэтому еду, детка, приготовь себе сама.

Ладно, не беда. Один звонок и у тебя на поздний завтрак пицца. И посуду за собой мыть не нужно. Вот только в дверь начинает кто-то надрывно звонить. Вроде больше ничего не заказывала. А вот видеть на своём пороге Ваню никак не ожидала

— Ты чего припёрся? — вот все моё хваленное гостеприимство. А чего он без предупреждения? Ах, да! Мы же номерами не обменивались. И между тем, я выгляжу, словно по мне проехался каток. Ещё и с мокрыми волосами, которые небрежно собраны в пучок на макушке.

— По-моему, инициатором пари была ты, а я должен бегать за тобой?

— А может, на то и был расчет. Чего стоишь? Заходи, раз пришел. Будешь сегодня моей феечкой, —

прихрамывая, я направилась на кухню, где разогревалась моя пицца.

— Выглядишь не важно.

— И чувствую себя так же.

— Чего ты гавкаешь? Вообще-то я приехал навестить тебя, так как вчера ты уходила уже разбитая.

— Меня просто впечатлил вид тебя в душе, что я от радости чуть сознание не потеряла. Есть будешь? — уточнила как бы между прочим, пока парень слегонца залился краской. Вау! Какая прелесть это мужское смущение. И ведь не выпячивается, мол, я же говорил. Да, дружок, случай запущенный. Из стереотипной ямы, скорее всего, тебе не выбраться.

— Я вот тоже не с пустыми руками — показал он пакет с китайским иероглифом. То что он китайский было лишь предположение, так как ресторанчик с одноименной кухней носил это гордое название. Только никто не знал, как оно читалось и как переводилось.

— И что там? — по данному виду кухни я с ума не сходила, но иногда баловалась. Опять же, в отсутствии папы. Нужно было из его ресторанчика что-нибудь заказать.

— Суп с вотонами. Чоу Мэйн.

— Ммм! Лапшичка! Как думаешь, итальянцы и китайцы могут мирно сосуществовать в желудке?

— Давай проверим.

Эксперимент устраивали под традиционный мультяшный жанр «Союзмультфильм». Когда мне было не очень хорошо, только он мог меня вытащить из самобичевания. Мы устроились в гостиной на диване, где удобно делили одну подушку, лежа на ней по обе стороны и повторяли заученные с детства фразы и песни. И если мне мишутка наступил на ухо…хотя как же? Музыку-то я слышала. А вот с голосом были огромные проблемы, то Ванечка обладал таким мягким тембром, что мурашки пробегали по коже. И валялись мы до тех пор, пока не стал названивать Барышников с напоминанием. Мол, он уже в зале, а меня там ещё нет.

Это надо было видеть, как я летала по квартире, забыв про свою ногу, хотя она уже перестала болеть, просто чувствовала лёгкий дискомфорт. И ещё путь на машине занял не меньше получаса. В общем, я здорово опоздала. А после… после Ванечка с такой же бережностью довёз меня домой. Пожелал спокойной ночи и убрался восвояси. А мне нужно ведь его соблазнять. Чёрт!

День третий

Когда твой злейший школьный враг заявляет тебе о том, что ты непременно в субботу должна присутствовать на ее свадьбе, как-то сразу становится вопрос: «Нахрена?». Вот его-то я и задала напрямую Семёновой.

— Да ты офигела? Мне нужна моральная поддержка. Я беременная невеста, которую всю колошматит от одного только упоминания о том, что может случиться какой-нибудь косяк. А ты можешь успокоить красным словцом.

— Да? Конечно, необычное приглашение. Но это ведь не означает, что мы подруги.

— Хрен тебе, Богатырёва. Я тебя ненавижу.

— Фух! Как-то отлегло. Платье в каком цвете? Или мне можно в трениках? — уточнила я на всякий случай

— Не наглей. Все в нежных персиковых тонах. Понятно? — я лишь утвердительно кивнула головой.

Конечно, желанием попасть на это мероприятие, я не горела. Более того, мне было откровенно наплевать. В последнее время раздражали такие шумные сборища. Но это ещё один повод уложить в постель Ванечку. И пусть катится к чертям к своей дурочке. Не знаю, мы были не знакомы, но она мне уже не нравилась.

Вторник проходил занудливо и грустно. Две группы, а между ними перерыв в четыре часа. Всегда не знала куда себя деть. Этот день у меня обычно отводился под посещение клиники, но ещё на прошлой неделе мне сообщили, что эксперимент надо мной практически завершён. Являться только по первому требованию. Вот так! А говорят, мы в ответе за тех, кого приручили.

Ну, значит, есть у меня свободное время, чтобы найти себе платье. А что? Не всегда же мне спортивные костюмы закупать. Да, это, конечно, для души, но теперь нужно вспомнить, что я была рождена девочкой.

Паша как раз был на месте, а мне нужна была помощь мужчины в этом вопросе. Не-не, точно не его. Ленка меня прибьет чем-нибудь тяжёлым и размажет по стеночке. А ещё скажет, что это искусство такое. Знаю я эту фурию.

— Дай телефон.

— Нафига? — удивился он.

— Буду твоей жене писать длинные письма с жалобой. Просто дай и все!

Шеф, глядя на меня как на какую-то дурочку, в принципе, он меня и считал где-то в глубине души таковой, протянул мне айфон, прежде разблокировав его.

— Как у тебя Ваня записан? — дело в том, что номерами мы не обменивались. Для меня это был вопрос принципа. Пашка сообщил совершенно стандартный буквенный набор, поэтому я без труда отыскала его и нажала на вызов.

— Что еще, Паш?

— Через полчаса торговый центр «Найроби». Жду тебя у фонтана.

И пока он не смогла опомниться, отключилась. А потом и вовсе ретировалась из кабинета. Так у него точно не будет времени отмазаться, поэтому ему придётся приезжать, чтобы не обидеть девушку. Номер своего телефона я вообще запрещала кому-либо давать без моего ведома. К тому же, его можно просто отключить.

Так что спустя тридцать две минуты я дождалась Ивана именно на том самом месте, где и говорила.

А понадобилось, чтобы прочесать половину бутиков и найти что-нибудь стоящее, что подходило бы под Князева в костюме, ещё часа два. Да, я собиралась с ним танцевать. Будем пользоваться мальчика по-полной.

Это не то, это не так, в этом ты как проститутка, в этом как монашка, а ещё больше декольте не нашлось…Эксперт мне попался придирчивый. Мне тоже многое не нравилось, но почему бы не примерить на себя что-нибудь и не потянуть время. Приятнее, конечно, было ловить на себе восхищённый взгляд. Ну, и конечно, провоцировать.

— Вань, помоги с молнией, — чтобы застегнуть, ему приходиться ложить руку мне на талию. Пока бегунок скользит вверх, его пальцы тихонько касаются моей обнаженной спины. У него тяжёлое дыхание, он близко… Разве это не прекрасно?

Сбежал он сразу, как только в моих руках появилось кружевное кукольное платьице с расклешенной юбкой чуть выше колена, с неглубоким декольте, которое оставляет место для фантазии и открытой спиной, где у поясницы притаился кружевной бант. С кросами его, конечно, не оденешь, но балетки вполне дополнят образ, когда каблук противопоказан.

— У меня встреча с мэром, — бросил на ходу. — И я уже опаздываю.

— Надо же, какие деловые люди. Вечером тоже встреча?

— Ага, у нас мальчишник.

— Ну, тогда удачно погулять! — улыбнулась я, махая ему рукой, пока он спускался на эскалаторе вниз. Я ему, определённо, нравлюсь!

Или мне это кажется?

Если она и добивалась того, чтобы он мог влюбиться, то скорее всего, ей это удалось. Не привык Иван Князев проявлять своих чувств, хотя и чёрствым человеком не слыл. «Мужчина должен быть тверд» — говорил отец всегда…с самого детства. Поэтому плакал он в последний раз в четырёхлетнем возрасте, когда во дворе другой мальчик немного постарше саданул его камнем по голове за то, что маленький Ванечка заступился за котенка, которого тот собирался прибить этим самым камешком. Ну, любовь к животным, да и вообще, ко всему живому ему передалась от бабушки. Это для отца чувство жалости считалось слабостью, поэтому Ванечка уже в двенадцать лет взял в руки ружье и отправился с тем на охоту в тайгу на целую неделю. И только тогда детский мозг понял, что жалость к братьям нашим меньшим — это хорошо, а вот людей жалеть не стоит. Они жестоки по своей натуре. Поэтому в сознательном переходном возрасте в парне зрел настоящий бунтовщик. Дурь в голове быстро сменилась осознанием, что ему нужна стабильная работа, ему нужна надёжная партнёрша рядом. Вот и пошел на поводу у этого стереотипа. Девочку выбрал, завоевать ему ее не составило особого труда. Выбрал профессию, получил образование, пошел работать в фирму друга семьи.

Все как нельзя лучше, если бы внезапная встреча с Лизой Богатыревой не начала перекраивать его устоявшиеся взгляды. Если бы он не думал о ней ежедневно, ежеминутно, даже ежесекундно.

Даже сидя в кабинете мэра, обговаривая требования, которые будут предъявляться к участникам тендера на строительство нового оздоровительного комплекса, естественно, он думал о ней. Там была буря эмоций. Пальцы до сих пор ощущали ее горячую кожу и от этого приятно покалывали. Она, как тот наркотик, который доставлял кайф, когда был рядом, а теперь начиналась ломка. Нет, набрал Кире, как только вышел из здания мэрии. Не помогало.

День четвертый

Если бы я знала, что сейчас глубокая ночь, я бы наверное сразу ее послала. Но звонок мобильного, который меня разбудил в час после полуночи, выдернув из теплого сна, не дал возможности посмотреть время.

— Лиза, ты должна мне помочь, — голос был ну совсем мне не знаком, как и номер звонившей. То, что это девушка опять же было понятно.

— С хера ли? — выдает мой непроснувшийся мозг.

— Они там стриптизерш вызвали. Это конец всему.

— Боже, Даша, это ты? — выдохнула я тяжело.

— Ну, а кто ещё? Лиза, помоги, пожалуйста, — слышно было, что она плачет. Ну, здорово! — Съезди в клуб.

— Даш, ты вообще того? Я вообще-то сплю. Езжай сама и вылавливай своего Барышникова.

— Я заплаканная, а ещё на меня напал жор. А если я его увижу с кем-нибудь, то точно рожу раньше времени.

— Ну, пиздос. Ты давишь на меня, а я ведусь, как дура, — уже и джинсы начала натягивать. — Я без тебя не поеду. Так что мой свое лицо, накладывая грим и поедем.

— Правда? Лиза, спасибо тебе! Огромное спасибо! Я, кстати, сейчас у Олега.

— Вот и прелесть! Такси вызови.

Мне понадобилось пятнадцать минут, чтобы собраться. Конечно, когда я взглянула на часы, мне стало плохо. Ну куда я прусь? Я уже два года в клубах не была. А если эта ненормальная потеряет ребенка? Я этого не прощу себе никогда, наверно. Хотя, какая мне должна быть разница? Ладно, всё равно проснулась. Нужно преодолевать следующий этап своих социопатических пристрастий.

Подъезжая к клубу, меня накрывала паника. Я не знаю от чего, но идти туда мне точно не хотелось. Все же ностальгия по прошлой жизни превратилась в какую-то фобию.

Пускать двух растрёпанных девиц, одна из которых с опухшим от слез лицом, другая с заспанной рожей, естественно, никто не хотел. Даша, наверное, минут двадцать разговаривала с охранником, прежде, чем нам дали добро. Лучше бы послали куда подальше, да я могла спокойно ехать досыпать. На часах уже почти два ночи, клуб забит, громкая музыка разрывает перепонки, а я глубоко дышу, чтобы не упасть в обморок от …да, блин! Сама не знаю от чего!

Я шла за Дашей, а она, кажется, не была из рода Сусаниных, потому что пробившись через ликующую под звуки ритмичной музыки толпу, мы достигли нужной цели, найдя всю веселую компанию за одним из столиков на балконе. Только вот Олеженьки на месте не оказалось.

— Где этот козел? — в столешницу вонзилась вилка, которая была выхваченные из рук Паши. Ещё один парень из компании побледнел, так как столовый прибор примостился прямо у его ладони.

— В туалете, — отозвался Ваня.

— Трахает кого-то, поэтому пошел один?

— Даш, мы парами «пудрить носики» не ходим, — вся честная компашка была уже изрядно «уставшей», видимо, станцевавшей ни один танец и испившей ни один бутыль горячительного напитка, но вот Князев держался молодцом.

— Проводи меня, — ткнула она пальцем в Пашу, который на еле держащих его ногах поплелся в сторону уборных.

— А что так скромненько? Где проститутки, стриптизерши, танцы на барной стойке? — поинтересовалась я.

— Так время уже позднее, они по домам. А ты чего с ней?

— Ну, не пускать же ее ночью одну хрен знает куда. А с женихом уже пусть сама разбирается, — я взяла у него из рук бокал и опрокинула в себя. Ну, а что, стресс же всё-таки какой сегодня испытала. Мне положено. — Ну, что, идём танцевать? — я скинула куртку и протянула ему руку. Молодой человек самодовольно хмыкнул, подымаясь с места.

Пока мы спускались, дрыгательно-нудящая композиция сменилась чем-то более легким. По залу полился приятный женский голос «You are in my head, I will not forget. Last kiss the last one, Last kiss, I won't forget you..»

Мы медленно начинаем двигаться, зажатые между толпой танцующих. Прижимаемся все ближе…ближе…мои руки ложатся на его плечи, дыхание начинает сбиваться, сердце колотится. Его же руки скользят по спине, пояснице, бёдрам. Глаза сквозь мерцающий свет жадно оглядывают моё лицо. Он потрясающе пахнет. Хочется прижаться ещё теснее, чтобы он не смел выпускать меня из объятий.

Я начинаю двигаться ещё мягче, утопая в эмоциях, которые сейчас накрывают с головой. При этом небольшое количество выпитого алкоголя уже разлилось по венам, заставляя меня быть ещё смелее. Поворачиваюсь спиной, начиная тереться о его горячее тело. Он тут же не упускает возможности, исследовать мой живот. Ладонь ложиться на горло, когда губы мягко касаются шеи. По спине пробегают толпы счастливых мурашек, спускаясь все ниже и ниже…

Горячие руки прижимают меня ещё теснее к мужскому телу, разворачивают достаточно резко. Одна из них ложится на затылок, пока губы жадно впиваются поцелуем в мои. Миг блаженства, затерявшийся в звуках незнакомой песни, посреди зала, где не существует уже ничего. Только он, только его объятья, принимающиеся более смело исследовать вверенное ему тело, поцелуй, на который я отвечаю со всей свойственной мне страстью, его дыхание, которое теряется где-то. Я тоже забываю как дышать, пока в животе бабочки начинают поножовщину до состояния тошноты. Не от него, от перевозбуждения. Лёгкая дрожь во всем теле, вырвавшийся едва уловимый стон, но он не остался незамеченным.

— Прости, увлеклась, — отвечаю на его довольную улыбку.

— Я не понял, кто кого соблазнить должен?!

— А самоуверенности, Иван, Вам не занимать. Пойду отыщут невесту, — от переизбытка эмоций бросает в жар. Пытаюсь уйти, но Князев и не думает меня отпускать — Что?

— Хочу повторить, — с этими словами он снова притягивает меня для очередного поцелуя. И хотелось сопротивляться, показать, что я «сильная и независимая» личность, но я снова поддаюсь внутреннему порыву первобытных инстинктов. Не думала, что меня это может на столько выбить из колеи. Да, он мне определённо нравился, но чтобы так…чтобы до каждой нервной клеточки пробирало током, чтобы испытывать настолько сильное желание утащить его куда-нибудь в кабинку туалета. Или это должен делать он?

— Так, Ванюш, — прихожу на этот раз я в себя первой, — покушаться на твою нетрезвую честь я сегодня не собираюсь.

— А разве не все равно?

— Хочется, чтобы все было по-честному, — я прикоснулась к его небритой щеке губами. Приятное ощущение. Надо запомнить.

— Я даже не предполагаю, как тебя понимать, — мы продолжали танцевать, правда теперь что-то типа школьного «медляка».

— Ванечка, женщин нужно не понимать, а любить!

— Нет, мужское-женское с тобой выяснять бесполезно! У тебя будет куча доводов в свою пользу. И не такой я уж и пьяный.

— Я тебя сегодня отшиваю.

— А если не представится другого шанса?

— Теперь я уверена, что он будет.

Домой я попала уже ближе к трем, когда Даша, наконец, разобралась с Барышниковым, который послал ее куда подальше. Заплаканная невеста, которая нагородили себе в голове столько ненужной хрени, поехала домой, а жених, как нормальный мужик начал топить грусть в водке. И кто его поддержал? ДРУЗЬЯ!

Всю дорогу пришлось успокаивать Семёнову, которая кляла на чем свет стоит всех мужиков в лице Олега. А потом ещё отпаивали ее валерьянкой. И когда она, наконец, уснула, поплелся досыпать положенный мне сон.

— Ты где шаталась? — открыла один глаз Васька. Хотя эта обычно спит, как сурок.

— На свидание бегала, спи!

На свидание? На свидание! Мы ведь все же увиделись. Едва закрыла глаза, а у меня воспоминания лезут в голову и губы горят, пусть от недолгого, но вкусного поцелуя. Чёрт! Сердце начинает снова учащенно биться. Улыбаюсь, как дура в темноту, а потом засыпаю.

«Лиза, не улетай! Лиза, не исчезай. Побудь со мной ещё немного, Лиза…» — снова в сон врывается какие-то непонятные звуки. На этот раз голос уже мужской.

«Побудь со мной ещё совсем немного, Лиза. Я знаю расставанья час уже так близок…» — продолжали уже несколько мужских голосов

— Что за нахер? — вполне стандартный вопрос, особенно если у тебя чуткий сон.

— Ты не могла бы заткнуть своего мужика? Ещё пяти нет, — в комнате появилась заспанная Саша. Хорошо, что Соня осталась ночевать у своего старикашки, а то бы точно прибила. Она ненавидела, когда ее будили раньше будильника.

— В смысле моего? — голова от недосыпания соображала плохо. Всё-таки решилась выглянуть в раскрытое окно.

— Сейчас она выйдет, — абсолютно пьяный Иван, широко улыбался, обращаясь к своим друзьям, потом снова продолжил пение. Как я уже упоминала, голос у него был очень неплохим. Даже, я бы сказала, слишком хорош для обычного архитектора. Там явно замешана музыкальная школа. Или самородок? И почему меня это сейчас волнует?

— Лизаааа! Выгляни в окнооооо! — подпевали дружки на бэк-вокале. Зато Ленка, сидящая в машине, которая развозила пьяную братию по домам, ухахатывалась, чуть ли не билась об руль головой.

— Ну и? — высунулась я.

— О! Показала милая Лиза прекрасный свой лик, а Ромео наш что-то тормознул и сник, — еле ворочал языком Пашка, зато это состояние превратило его в рифмоплета. Ромео немного постоял, видимо, соображая, что он хотел и снова затянул песенку, которая меня несколько минут назад разбудила. Романтик хренов. Нет, с одной стороны было приятно, конечно, ведь серенад мне никто и никогда не пел. Поэтому Сашка включила камеру телефона, с фразой «Для семейного архива». Только я забыла уточнить, какой семье он будет принадлежать. А с другой стороны, меня снова втянули в этот дурацкий мальчишник и это здорово раздражало.

Где-то в квартире пониже залаяла собака. Кроме милой Лизы, в окнах стали показываться и другие рожи, при чем не такие счастливые, как у неё.

— Хулиганье, — по двору разнёсся знакомый старушечий голос. — Сейчас милицию вызову.

— Так, господа, романтики, завершайте свой кружок художественной самодеятельности и по кроваткам.

— А я разве не заслужил ещё одного поцелуя? — от слов Вани сестра на меня уставилась с большим удивлением

— Протрезвеешь, мы обязательно это обсудим.

— Эх, а мы так старались, — расстроился Олег. — Идём, Вань, спать.

И как они втроём будут ютиться на одной кровати? Думаю, Даша точно не обрадуется нежданному гостю. Так, Лизонька, не твои это проблемы.

— А ты что не домой, Ромео? — поинтересовалась я, встречая их уже на лестничной клетке, пока Олег пытался попасть ключом в замочную скважину. Я нажала на звонок, вызывая невесту, чтобы та впустила своего алкоголика.

— Принимай невменяшку.

— Дома бабушка, расстроиться, что я напился, — тормозил Ваня.

— Идем, Князев, — вздохнула я тяжело, затаскивая его к себе.

— И что нам с этим телом делать? — уперла в бока руки Саша.

— Уложить спать. Или сначала немного протрезвить?

— Пока ходит, давай его под холодный душ.

И когда я вечером вернулась домой, Ванечка только пробуждался. А Васька тыкала в него стаканом с аспирином.

— А нет ничего покрепче?

— Опохмеляются только алкоголики, — заявила Соня, стачивая ноготки на пальчиках.

— Я сейчас готов стать им.

— Тащи, Васенька, пиво, — приказала старшая.

— Не можешь срать, не мучай жопу, — возмутилась младшенькая, но всё же пошла на кухню.

— Василиса, — возмутилась я. Ещё осталось спросить, чей же пример ее взрастил.

— Она права, я вообще практически не пью.

— Практически — это не значит, что ты непьющий. Бабушке позвони, она волнуется, не помер ли ты где-нибудь под забором. Пришлось описывать ей, в каких ты царских условиях приходишь в себя, — кинула я ему его же мобильный, по которому я ещё утром разговаривала с хохочущей женщиной. Конечно, реакция его бабушки была мало похожа на реакцию нормальной бабули, но поболтали мы славно.

— Что ты так смотришь? — уточнила Соня, когда я уставилась на нее. — Пусть хоть жить здесь селится, — этого я и добивалась. Мне по-сути оно и нафиг было не нужно, но жалко было выгонять его как кошенёнка за дверь на ночь глядя. Он хоть и взрослый, но выглядел слишком уж беспомощным. И откуда эта жалость?

День пятый

Мужчина, убирающий за собой спальное место с утра может быть очень сексуален. А если он ещё и гол по самый торс, то вообще может стать объектом утренних похотливых мыслей. Тем более, что в квартире мы были абсолютно одни. Время-то не раннее. Взгляд отвести было тяжело, но как показала практика, возможно.

— Выглядишь намного лучше, — заметила я.

— Чувствую себя так же, — повторил он мою однажды сказанную фразу. — В душ можно? А то, кажется, я провонялся насквозь этой гадостью, что мы пили.

— Это да! Полотенце там на полке найдешь, и папин гель где-то был. Вещи Соня твои простирала, Сашка погладила с утра, — вручила я ему небольшую стопку, состоящую из рубашки, брюк и носок.

— Вот в чем прелесть восточных гаремов, — рассмеялся он. — Спасибо!

Но в голову ему все же прилетела подушка.

Пока загостившийся Ромео плескался уточкой в ванной, я готовила завтрак. Есть хотелось, хотя навыки у меня были никудышные. Косые бутерброды, кривые горки хлопьев по тарелкам, недосахаренный кофе, которая делала кофемашина (слава японскому концерну). Ну, вот, кажется, и всё. Можно подчевать мужчину, вышедшего из ванной комнаты практически в неглиже. Не, конечно, не в сорочке, придуманной ещё во Франции, а просто в брюках и расстёгнутой рубашке. Ну, кто ж так делает? Особенно после ночных поцелуев и недолгого щеголяния без рубашки перед душем. Что ж за напасть?

— Словно заново родился, — оповестил он, останавливаясь посреди кухни.

— Долго же ты в себя приходил, — отвела взгляд, разливая по чашкам кофе.

— Это был третий раз в жизни, когда я напился до такого состояния, — вздохнул он.

Поставила посуду с бодрящей жидкостью на стол, разворачиваюсь и тут же натыкаюсь на него. Дыхание снова перехватывает, пока мы пялимся друг на друга. Раз…два…три…надо что-то говорить. Но Князев берет ситуацию в свои руки, как настоящий мужчина. А разве они вообще так поступают?

Я отказываюсь зажата между ним и столом, пока его губы несмело касаются моих. Словно спрашивают разрешение. Дать-не дать? Я ведь сама затеяла эту игру, эмансипируя женщин на право инициативы в сексе. Спор? Да будь он трижды неладен. Делала это я точно не ради него. Мои руки проворно скользнули под его рубашку, пока попа оказалась на столешнице. Его касания были немного грубыми, нетерпеливым, словно он боялся передумать. Моё сердце рвалось в груди, губы болели от жадного поцелуя, который выпивал меня практически до капли, превращая моё тело в одно нервное окончание. Когда каждое прикосновение отдавалось в животе набатом пытающихся взорваться там бабочек. Нет…не их! Это в романтичной Лизе жили эти особи. Князев же вызвал совсем другую живность, которая готова была меня разорвать от каждого его смелого поцелуя, которые уже спускались к шее, проделывая себе путь к груди и…я делаю глубокий вдох. Запах папиного геля приводит моё сознание в порядок. Нельзя так, девочка! Почему? Потому что ты на папиной кухне, в папиной квартире, этот мужчина пахнет, как папа… Тяжело вздыхаю и со всего размаху бью Ванечке оплеуху. Если Олега тогда можно было остановить, то тут ситуация вышла из под контроля несколько секунд назад.

— Богатырева, ты охренела? — хватается он за щеку.

— Остыли, Ванечка! Нас ждёт завтрак, — а что ему ещё объяснять? Я девочка и не обязана! Пусть думает, что таракашки в голове зашевелились. Блин, это сколько же живности во мне оказывается. На целый зоопарк наберётся.

Ели молча. Так же молча распрощались. Обиделся. Я такими темпами могу спор проиграть. Нет, надо что-то предпринять. У меня всего два дня.

День шестой

Его бы я могла охарактеризовать, как затишье перед бурей. Почему? А потому что завтра бракосочетание Барышниковых. Невеста на нервах, в опасении того, что что-то может пойти не так. Жених на нервах тоже, так как уже устал, да и связывать себя по рукам и ногам ему не хочется. Но жизнь штука сложная.

Например, в случае с Князевым. Я отбила у него всякое желание общаться со мной. Дуется и обижается, как маленький. Нет, конечно, если бы меня в такой форме отшили, я бы, наверное, тоже так себя вела.

— Заходи сегодня в гости. Внеочередная попойка, — пригласил Олег, пока Семёнова пошла отмывать себя после танцев.

— Посмотрим. Мне для тебя ещё рыбалку выбивать.

— Один хрен поеду. Я с ней рядом все лето не выдержу. Кстати, Ваня до сих пор херачит грушу. Не видел его давно таким злым.

— Это все нервы! Если что, забегу после работы.

Хотя планы у меня были совсем сейчас другие.

Из тренажёрного зала продолжали доноситься звуки ударов. Видимо, решил выбить всю дурь из своей башки, или меня представлял. Хуже баб эти мужики. Хотя я тоже хороша. Пришлось перерабатывать целых полчаса, прежде, чем раскрасневшийся от физических нагрузок Князев не поплелся в душ.

Ваш выход, госпожа Богатырёва!

Как, однако, хорошо, что раздевалка не закрывалась. Я смогла тихо пробраться, пока он копался в шкафчике.

— Чего нужно, Богатырёва? — по фамилии, второй раз. Ох, степень обиды, кажется, на самой высокой отметке. Так себя сейчас ведут мальчики?

— Извиниться, — рука непроизвольно потянулась к его щеке, но он отшатнулся. Ну, ей богу, мальчик.

— И как ты это будешь делать?

— Ну, не знаю, — я стянула через голову майку, оставшись в спортивном топе. Не лучший вариант, конечно, для соблазнения мужика. Извините, кружево не комфортно к телу при физических нагрузках.

— Нет, — хмыкнул он.

— Почему? — рука пробежалась по его плечам, груди, скользнула вниз по животу, где и была поймана с поличным.

— Так не честно, Богатырёва.

— Ты скажи это своему телу, которое тебе сейчас не принадлежит, — совсем не маленький нюанс этого обстоятельства сейчас отчётливо был виден. Большая ладонь обхватила мое горло и немного сдавила.

— И поэтому мне хочется свернуть тебе шею. Это против всех правил, — но вместо того, чтобы причинять боль, он немного оттолкнул меня. — Ты победила!

— Мы условились на теле, Князев, — рыкнула я, хватая его за футболку, не давая уйти.

— Тебе нужен был трахарь? Пожалуйста! — ладонь легла на затылок, притягивая моё лицо к нему. Поцелуй получился болезненный, так как он не думал осторожничать. От этого все мое естество разгоралось пламенем. Да, такой Ваня, жесткий, неуправляемый был гораздо лучше милахи, хоть и страстного на кухне. Это был настоящий он, которого я разбудила. Руки были такие же грубые, стискивали мою нежную кожу, на которой оставались следы его пальцев. Это наслаждение превратилось в настоящую пытку, потому что одежда, прилипшая к телу, не желала быстро сниматься, превратившись во вторую кожу. Наши тела искали хоть какую-то опору, чтобы не свалиться на пол. Для нее вполне нормальной показалась стена. Сначала лёгкий удар и короткая боль в затылке, когда меня в неё впечатало.

Его горячее дыхание щекотало мою шею, от удовольствия я издала лёгкий стон, боясь открыть глаза, чтобы это не оказалось сном. Ваня зарычал, разворачивая меня спиной к себе. Его пальцы запутались в моих волосах, пока вторя рука чертила путь от груди вниз живота. Я уже не могла сдерживать свои стоны. С каждым его движением мне хотелось кричать и требовать. Мне казалось, будто каждый сантиметр моего тела был объят огнем, пылающим под кожей.

Буквально через несколько секунд я почувствовала, что распалась на мелкие осколки, теряясь в неповторимых ощущениях его ласк. И… гортанный стон, вырвавшийся из моих уст, кажется, был слишком громким, но мне было наплевать. Его движения были резкими, быстрыми. Я пыталась ухватиться хоть за что-нибудь, так как ноги отказывались меня слушать, но лишь ломала ногти о настенный кафель. Ещё! Ещё! Ещё! В глазах поплыли разноцветные искорки, по телу яркой вспышкой разлилось тепло… Это было подобно… а вообще этому состоянию есть сравнения? Раз, два и ты уже сползаешь медленно на пол, убирая со лба мокрые пряди. Пока мужчина, который смог подарить эту безумную вспышку, тяжело дышит, примостившись рядом.

— Я за десять минут никогда не проебывал столько денег, — хмыкает он.

— И что самое главное, ты их действительно ПРОЕБАЛ, — не знаю, то ли это истерика, то ли правда мне смешно от этой глупой ситуации, но я смеюсь до коликов в животе. Он ржёт вместе со мной. И никакой неловкости, романтических глупостей или обещаний любить вечно. Это то, что мне сейчас нужно.

— Так, я к себе. Олег в гости приглашал, поедешь? — поинтересовалась я.

— А продолжение будет?

— Ну, если за два дня ты обещаешь в меня не влюбиться, то без проблем.

Часть 2

Декабрь. Как всегда предновогодняя суета. Люди тащат домой авоськи с продуктами, чтобы накрыть новогодний стол, сметают с прилавков сувениры и подарки. На улицах разноцветными огнями сверкают гирлянды, радуя глаз. Дома у нас в гостиной стоит большая ёлка, которую Варя украшала вместе с дедушкой, по всей квартире развешаны мишура, аккуратные веночки, введённые в моду западным Рождеством

Опять же, тут без Варьки не обошлось, правда деда заменяли по очереди тетки.

— Теплые вещи взяла? — поинтересовалась в который раз мама, когда я засовывала ноги в зимние угги.

— Что ты все маленькую из нее делаешь? — возмутился папа.

— Так, прекратите ссориться. Я все взяла, телефон тоже, так что буду отзваниваться. А лучше слать фото.

— Хорошая идея! — потёр ладошки папа.

Расцеловала обоих в щеки и выскочила из квартиры. Внизу меня уже ждал черный внедорожник, за рулём которого сидела яркая эффектная блондинка.

— Ну, что, коллега, готова к празднованию? — хмыкнула Лена, ожидая, пока я примостила свою тушку.

— Нет, конечно! Но выбора твой муж мне не оставил.

— Солнышко, это корпоратив. Так что расслабься и получай удовольствие. За все уплачено, места там шикарнейшие. Вот увидишь, уезжать не захочешь.

Поясню. Целый месяц Леночка Кортункова работала в спортивном комплексе своего мужа. Достаточно башковитый бухгалтер с высшим образованием, косящая под дурочку-блондинку. Тем более с такой внешностью. Там одни голубые глазки чего стоили. Вот и не удержался когда-то Пашка. Официально познакомились они четыре года назад, хотя до этого Леночка полгода внимательно за ним следила. Я конечно, понятия не имею, что она могла найти в Кортункове, с его-то внешними данными, которые являются мечтой пластического хирурга, но зацепил он красотку за живое. Устроила их знакомство она сама, обыграв все случайным совпадением. А через два месяца они уже шли под венец. Вот как надо! А не то, что Дашка. Забрюхатила и теперь, по достоверной информации, выедает Барышникову мозг по чайной ложке.

Единственное, что было в Лене не очень здоровым, это ее ревнивость. При чем, чрезмерная.

Пока она щебетала о разных глупостях с девочкой из нашего зала, у которой бицепсы были больше, чем Пашкины, я думала о своем. О чем? Не знаю. О жизни, наверное.

Я два месяца без мужика. А в холодную зимнюю пору всё-таки должен кто-то согревать в постельке.

Что с Ваней? А не знаю. Те два дня были, действительно, потрясающими. Периодически примеряли на себя все подсобные помещения, попадающиеся при наших прогулках. Но эти отношения изначально не считались таковыми. Летом пересекались пару раз…ну, ладно! Не пару. Он раз шесть был в городе по работе, и естественно, ночи коротали мы вместе. Но…из простого секса, вернее, из охренительного секса у нас постоянно начали вытекать прогулки, долгие ночные беседы, и я поняла, что надо заканчивать. Так как от своей Киры он не уйдет, там какая-то совсем печальная история и бросить ее, ему просто жалко. Но и мне не нужны были эти головняки. Тем более, я пока что влюбилась не сильно. Так, что могла его отпустить и разорвать все отношения. Даже номер поменяла, чтобы не теребил девичью душу своими звонками и сообщениями. Соцсетей у меня не было. После аварии я заблокировала все свои странички и теперь жила в полной прострации. Да, и это было очень круто.

Правда мы прощальный секс устраивали три раза. Но это все зелёные глаза, перед которыми было просто невозможно устоять.

И отвыкнуть от вредной привычки помогла работа, мастер-классы, по которым я ездила все чаще и чаще, ну и, конечно, груша. Туда я выплескивала всю свою негативную энергию, иногда представляя вместо нее Князева. Все же, как ни крути, а где-то в глубине души я понимала, что засел он во мне, как та пиявка.

Вот и сейчас, вроде участвовала в общем разговоре, а все равно думалось мне про этого говнюка.

Пейзажи своей красотой и великолепием как всегда поражали. Конечно, за столько лет можно было бы уже привыкнуть к обилию древесной растительности в нашем регионе, но я не уставала восхищаться заснеженным лесом, который тянул свои лапы из под навалившихся на него толпы белых снежинок. Меняющаяся со скоростью света погода заставляла мой пазл из костей ныть. Вот буквально позавчера, когда после тридцатки мороза вдруг внезапно потеплело, я лезла на стену, несмотря на обилие обезболивающих пилюль.

«Девочка, если ты и пойдешь, то навряд ли сможешь обходиться без костылей» — это слова доктора, который этот пазл собирал. А я танцую. Поэтому естественно, что за это должна быть какая-то плата…

«Привет! Так что на счёт встречи???» — входящим сообщением засвистел телефон.

«Я не в городе. Буду числа второго» — отправляю ответное.

«Ты разбила моё сердце??»

«Сердце ли??? Мне кажется, найдется добрый десяток желающих залатать его!»

«Разве можно быть такой жестокой?»

«Хорошо, Валера, как вернусь, мы обязательно встретимся».

Валера…

Про то, что я стала подопытной мышью для своей сестры я уже упоминала. Второй человек, который по мне писал научную работу был как раз Валера.

Познакомились мы там же, на операционном столе. Вернее, он завел знакомство первым, пока будучи аспирантом медицинской академии ассистировал именитому на всю страну хирургу, которому являлся любимым учеником. Случай был сложный и от того интересный. Тем более, что мне проводилось целых три операции, ну Валера и решил, что это замечательная научная работа, чтобы закончить обучение и стать настоящим доктором.

На фоне нашего постоянного общения, его частых визитов к нам, пока он собирал плоды своего вмешательства в мой организм, получилось так, что когда я начала передвигаться уже на костылях, у нас получилась ещё одна «операция», закончившаяся бурным оргазмом обеих персон.

Я знала прекрасно, что в больнице Виденко спит, по крайней мере, с пятью медсестра и, сколько у него было до этого их, я даже представить боюсь.

Брошенная на произвол судьбы своим бывшим молодым человеком, который лишь однажды позвонил, поинтересовался как я, и на этом наше общение прекратилось по сей день, я поняла, что обычного секса мне достаточно. Если человеку, который тебя боготворил, ты вдруг стала не нужна, то это ли не повод разочароваться во всем мужском братстве? Поэтому мне было все равно, с кем и как спит Валера. Я получала свою порцию эмоций и гормонов и жила дальше. Просто однажды наскучило.

Когда девушка вам говорит сразу после секса: «У меня никого не было лучше чем ты, ты самый лучший», не верьте. Если секс действительно был офигительным, она вообще говорить не сможет несколько ближайших минут. И это я на себе недавно поверила. Чёрт…Снова Ваня, будь он неладен.

Боже, он ведь даже по моему вкусу на мужиков внешне не подходил. Мне всегда нравились высокие, худощавые, с острыми чертами лица, почти аристократическими. А Ваня…он не подходил не под одно из этих требований.

Так, к черту Князева, возвращаюсь к Валере. Он мне нравился. С ним было интересно общаться, да и в постели он был очень неплох, но как я уже сказала, наскучило. Иногда даже становилось противно, что он после своих возлияний с очередной медсестрой, несётся ко мне. Ну и решила, что раз эксперименты надо мной закончены, можно вообще с ним прекращать все отношения.

А тут, буквально пару дней назад он объявился. Когда я поменяла номер, мне пришлось сообщить его в регистратуру больницы, чтобы Аркадий Семёнович мог звонить. Дяденька собрал меня по кусочкам, поэтому считал своим долгом интересоваться моим здоровьем. И так к каждому своему пациенту. Такие люди заслуживали постамент при жизни. Вот он, видимо, и выудил эту информацию. Соскучился что ли?

Место, куда мы прибыли спустя три часа было зарегистрировано, как загородный клуб. Располагался он посреди леса. Не знаю, какова была у него территория, но сами масштабы и размах этого заведения поражали. Для нас были заказаны несколько домиков, которые на поверку оказались двухместными шале в форме треугольников. Эти пять были немного отделены от всей остальной территории. Из развлечений были предложены конные прогулки, зимняя рыбалка, прокат лыж, квест, массаж, сауны, бассейн. На территории так же имелся бар, ресторан и залитый неподалеку от нас каток. А вечером тридцать первого нас ждал банкет и праздничная программа. Мне, конечно, интересно было знать, сколько Паша отвалил за это бабла, но халява она всегда сладка. Кроме того, шале мне достался свой собственный, так как было нас всего девять человек. Персонал нашего клуба был, конечно, куда больше, но многие предпочли премию в счёт отдыха. Не думаю, что она бы окупила расходы трёх дней проведенных здесь.

Ну, и Паша, как всегда в своём репертуаре. Чтобы поднять командный дух, остаток дня мы бродили по зимнему лесу, выполняя различные задания и пытаясь разыскать бесплатный новогодний банкет.

Такие халявщики были не мы одни, поэтому пришлось побороться. Хотя куда им тягаться со спортсменами? Взять хотя бы наших четырех богатырей, которые отличались своими габаритами, заслоняя солнечный свет. Ну, и мозги нашей компании Лиза и Лена. Ну, а почему бы не похвастаться? В честь победы вечером посиделки в баньке, которую Пашка успел тоже отвоевать у других гостей. В общем, начало отдыха задалось.

А вообще, меня восхищал воздух. Такой густой, насыщенный. От него даже лёгким было больно. Чтобы вдоволь насладиться, тридцать первого декабря до обеда побродила по окрестностям, наслаждаясь ярко-голубыми небом и окружающим меня пейзажем. Да, не думала я, что получу такое эстетическое наслаждение.

А уже потом, собирались все к ужину. Вечернее платье, естественно, взяла с собой. В этот раз оно оттеняло мои голубые глаза своей насыщенной синевой. А ещё…я заметила, что в зеркале я вижу совершенно иную девушку. Нет, не девчушку с горящими взглядом, у которой столько целей и для этого вся жизнь впереди. Теперь это взрослая девушка, разочаровавшаяся в жизни, но уже начинающая ощущать ее вкус. Настоящий, насыщенный. Пусть она пока себя не любит, но это не изменяет того факта, что она достаточно привлекательна. Возможно, ей нужно дать шанс.

И я последовала этому своему совету. Оказывается, себе их тоже нужно иногда давать. Я смогла себя заставить веселиться. И ладно, заставить…мне это понравилось. Я участвовала почти в каждом конкурсе, перетанцевала с дюжиной разных мужчин, тремя из которых была же и облапана(говорю же, конкурсы). Я смеялась от души, смогла абстрагироваться от всего ненужного. У меня была лишь одна цель — повеселиться.

И когда куранты отбивали последние секунды уходящего года, я сильно-сильно зажмурилась в надежде сформулировать свое желание. Хочу… хочу… хочу…

— Да, Скиф! И тебя с новым годом! — орал Пашка в трубку традиционное поздравление. Сердце гулко заколотилось в груди от одного упоминания этого прозвища, которое Князев, по его словам, получил ещё в детстве. Складывалось оно из аббревиатуры его имени: Иван Федорович Князев. А чтобы звучало солидно, друзья добавили ещё букву «С».

— Ничерта не слышу, Ванька, но мы все тебе шлем свои поздравления, — Пашка скакал на месте, как тот маленький ребёнок. — Ага! Здесь, — его взгляд переметнулся на меня, но моё отрицательное покачивание головой за знак он не принял. — Да-да, сейчас дам.

Мне не осталось ничего, кроме как взять телефон.

— Алло, — пошла по направлению к выходу, маневрируя между отдыхающими и столиками, чтобы хоть что-то услышать.

— С новым годом, Лиза! — послышался его голос. Нервишки защекотало приятно, и мураши побежали по спине. А может, это от морозного воздуха?

— И тебя с праздником! — оповестила я уже открывающуюся на улицу дверь. Скоро и здесь будет не возможно говорить, так как организаторы уже выставляли салюты, а за мной начала высыпаться подвыпившая толпа.

— Ты номер сменила, — было ли это оправдание или утверждение я так и не поняла.

— Знаю, — напряжение чувствовалось даже через телефон.

— Слушай, — тяжёлый вздох на том конце, — я завтра приезжаю.

— Меня должно это пугать?

— Я к тому, чтобы не получить снова по морде, тем более слышал, что ты всерьез взялась боксировать, — оповестил Князев.

— Боже, Вань, ты до сих пор не можешь этого забыть?

— Ну, знаешь ли, я получал только от спаринг-партнеров.

— Кошерно живёте, Иван Федорович! — рассмеялась я. Вот теперь, услышав ответный смех на том конце, я поняла, что висящее напряжение рассеялось. Как раз в этот момент в небе начали взрываться сотни цветных огоньков. Народ, который уже столпился на крыльце издавал счастливые возгласы, затрудняя слышимость.

— До завтра, Лиза. Вернее, уже увидимся сегодня, — попрощался Князев, заставив мои внутренности сжаться в преддверии чего-то интересного. Неееет! С постелью мы все решили. А вот попробовать стать друзьями…Возможно ли это?

Не знаю. Скорее всего этот эксперимент потерпит крах. Но кто сказал, что за примерку берут деньги? А примерить на себя новую роль хотелось до чешущихся ладошек.

Ждала ли вообще я этой встречи? Где-то очень-очень глубоко. Мы не виделись несколько месяцев и наверное, была какая-то тоска, которая нет-нет, да накрывала меня бедную.

Волнительное ожидание продолжалось даже во сне. Он мне приснился. Впервые за все время нашего знакомства. Сон был из тех, что не рассказывают никому, и не потому что нельзя, а потому что стыдно. Из всего этого вывод сделала я один: просто истосковалась по мужскому телу. И отсюда сразу действия.: «С новым годом, Валера! У меня для тебя есть подарок. Могу отдать завтра после 19:00».

Ответа не поступало битых два часа, пока я гуляла и плавала в бассейне, а мои коллеги отдыхали по своим кроваткам. Слабаки. Если учесть то, что с Леной мы легли самыми последними, так как пришлось практически на себе тащить загулявшего Пашку в домик.

После такого насыщенного послеобеденного графика, так как клуб после такого банкета только-только начал оживать, я натянула на себя, как и мечтала широкую тунику крупной вязки, натянула вязанные гольфы и уселась в крошечной гостиной с книгой у газового камина. А за окном уже начинает садиться солнце, температура понижается, а у меня такой уют и уединение. Прелесть!

— Кх! — кашель за спиной заставил меня перепуганно подскочить на месте. Чуть разрыв сердца от испуга не случился.

— Боже, ты как сюда пробрался? — я ошарашенно смотрела на улыбающегося Князева, стоящего передо мной немного пятым с сонной рожицей.

— Меня определили к тебе. Все номера заняты, пришлось соврать, что ты будешь не против.

— Вот именно, что ты соврал. Ладно видеться, но жить с тобой в соседних комнатах, — теперь эмоции плавно перетекали в негодование. Я злилась!

— Лиза, это всего на одну ночь. Обещаю комнаты не путать и к тебе не приставать… — потом подумал и добавил, — если ты сама этого не попросишь.

— Поверь, не попрошу, — выпалила я.

— Ну-ну… — Князев задумчиво улыбнулся. — Меня срубило, едва коснулся постели. Что читаешь? — он бесцеремонно взял у меня из рук книгу — «Доктор Живаго».

— Вроде бы и есть любовь, а с другой стороны нравится кто-то другой, сердце требует чего-то хорошего, а чего не понятно, — сделала я вывод, забирая из его рук книгу.

— Вот вы женщины. Вам бы все про любовь. Если честно, я ее прочёл ещё в институте. Не знаю почему меня вдруг потянуло. Но для меня в книге главным был именно политический подтекст, — Князев уселся на МОЙ диван.

— Я в это время гастролировала, так что добралась только сейчас. И то…тяжела она для моего восприятия, — я специально вытянула ноги, чтобы ему оставалось меньше места, но Ваня не растерялся, уложил их на свои колени, ещё и придавил рукой. Сопротивляться было бесполезно.

— Для каждой серьезной книги нужно дозреть.

— Согласна, — ну, а что спорить? Сейчас я видела в ней себя, Ваню. Возможно, через несколько лет, я восприму ее по-другому. Но пока лез в голову только романтический подтекст, несмотря на то, что огромная империя разваливалась и люди так же метались, не зная кому верить, белым или красным.

— Богатырева со мной согласилась, не съязвила, не облаяла, не опустила ниже плинтуса, — рассмеялся он.

— Пользуйся пока я добренькая. Ты, кстати, зачем приехал?

— Отдохнуть.

— Вот взял ноги в руки и полетел отдыхать, а мне не мешай.

— Злая ты, Лизонька, — он сиял во все свои белёхонькие тридцать два. Сначала его пальцы пробежалась по моей стопе, что так уютно устроились на его коленях. Затем они вернулись назад, заставляя сердце заколотиться. Он смотрел мне прямо в глаза. В его зелёных омутах плясали чертята, и это было безумно притягательно. А затем…Князев начал меня щекотать. Я хохотала от приятных ощущений, пыталась вырваться, но он не давал.

— Отпусти, ненормальный, — я уже начинала плакать от смеха, пока мне не удалось соскочить с дивана. Я тут же была возвращена обратно, но уже на его колени, устроившись лицом к лицу с моими самыми страшными опасениями. Улыбка пропала с лица обоих, я слышу его неровное дыхание, сама пытаюсь не задохнуться от эмоций. Князев пользуется моим замешательством, притягивая меня за подбородок к себе, и аккуратно касается губ. По телу пробегают миллиарды электрических разрядов, способных снабдить электроэнергией небольшой городок.

Провожу языком по его губам, не имея ни возможности, ни желания сдержаться. Башню сносит от одного ощущения его под собой. Он в моей власти. Князев осмелев, целует так, словно мои губы это спасительный глоток от жажды, и он никак не может им напиться. Разум постепенно отступал на задний план. Пока…

В этот момент, к моему великому счастью, раздался телефонный звонок. Валера. Ну, послушай, Ванечка! Поймёшь, что зря ты сейчас здесь. А я ещё с Пашей поговорю по поводу единственного свободного места, которое вдруг оказалось в моем домике. И как меня так угораздило сейчас оказаться в такой двусмысленной позе, ещё и на нем? Вот так, за пять минут просто взять и потерять голову. Нет, это не есть нормально. Нужно что-то с этим делать.

— Привет! Тебя тоже с новым годом, красавица!

— Спасибо, Валер!

— Извини, я после дежурства отсыпался. А завтра, думаю, в восемь мы можем встретиться, если ты согласна.

— Согласна, — выпалила я почему-то слишком быстро.

— Вот и хорошо! Я за тобой заеду.

— Ничего себе! Обычно мы встречались на нейтральной территории.

— Может, настало время менять правила?

— Ладно! Буду к восьми готова. Форма одежды какая? Белье надевать? — краем глаза заметила, что направляющийся в комнату Ваня даже притормозил.

— Малышка, ты хоть валенки надевай! А с бельем я справлюсь сам, если позволишь! — довольный Валера, что может быть лучше? Наверное, только злой Ваня. Как оказывается судьба жестока. Что приносит радость одному, обязательно разочаровывает другого. Ну, и ладно!

— До завтра! Отсыпайся!

А через несколько минут в домике хлопнула входная дверь. Вот и закончился милый Ваня!

Почему говорят, что с женщинами тяжело? Тяжело с мужчинами. С обиженными мужиками тяжелее вдвойне. А если этот обиженный решил к тому же отомстить, затащив тебя в постель, то тут как на войне, хороши все средства.

И какие использовала я? Арсенал не велик, но всё же, отбиваться от безумного обаяния, красоты, молодости и постельного бога было тяжело. Обо всем, конечно, по порядку.

Ваня ушел? Ушел! Обиделся? Обиделся!

По пути домой мне Леночка заявила, что бросил он на родителей Киру в новогодние праздники, и выкроив пару выходных мигом примчался сюда.

— К бабушке, — подумала я.

— Ради тебя, — опровергла мои догадки Лена.

— Нафига? — удивилась ли я? Ну, не то чтобы…он ведь мог изначально поехать до бабушки, но выбрал другой путь, который лежал от города почти в трёхстах километрах. Хороший такой крюк, должна заметить. И все бы ничего. Только мы в тот вечер так и не увиделись, а после, столкнулись лишь на обеде. Вот, собственно, и всё. Спрашивается: «Чего ожидал человек?». Ну, а потом пробуй понять этих мужиков. Что там в глупой голове нафантазировал.

— У него, кстати, завтра день рождения, — поделилась информацией Лена.

— Кстати, меня уже пригласили, — оторвалась Рита от телефона. Кто такая Рита…ну, это как в песне про Элис в ее русскоязычной версии. Только правда информация о том, где и кем она работает мне была известна. Инструктор по фитнесу на батутах, работающая соседнем зале. Кстати, пробовала я пару раз, вещь убойная.

— Так, ты губу-то закатай. До тебя там ещё двое никак разобраться с ним не могут, — потыкала Леночка пальчиком в воздух, угрожая подчинённой мужа.

— Ну, раз малыш двоих потянул, то и третья не станет ношей. А у Лизы, кажется, есть кто-то или не так? — вот, коза, откуда она узнала? Вопросительный взгляд Лены в зеркале был адресован мне, а не Рите. Ну, а что, когда бы я посвятила ее в мои нынешние похождения. Тем более, не любила я делиться такими тайнами, не будучи уверена, что человек мне является кровной сестрой. Но Лена решила, что мы достигли того уровня отношений, когда должны делиться всем и вся. Переубеждать я ее не собиралась, так как мне очень дороги были премии. Воооооот! Большое и огромное ВОТ! Я же говорила, что женская дружба основывается, в большинстве своих случаях, на взаимовыгодности. И опять же, если только вы не кровные сестра, или не прохавали вместе песка из садиковской песочницы. Ну, в крайнем случае, не сбегали вместе с уроков, чтобы покурить за гаражами, а до этого ни херачились с клушами из параллельного класса лет эдак …дцать назад. Вот это я понимаю. А так, вдруг взяли и начали дружить во взрослом осознанном возрасте. Так не бывает. Боевая подруга или приобретенная в «мирное» время, две совсем разные вещи, сравнение которых я считаю кощунством.

— Думаешь, я сейчас начну грызню за Князева? — вздернула я бровки.

— Вот и славно, — заключила Рита, погружаясь в нутро своего гаджета.

Дома ждала кучка подарков от близких, которые всё ещё ждали под пушистой ёлкой, стоящей в гостиной. Варька прыгала вокруг меня в ожидании того, когда я их открою и из этого ей можно будет что-нибудь себе выклянчить. Семейный ужин, а потом сборы на свидание. После долгой дороги я устала, поэтому желание с кем-либо встречаться уже отпало, но я обещала человеку.

— Снова Валера? — вроде как Саша была удивлена.

— А кто говорил, что человеку не нужен секс? — хмыкнула я.

— Человеку ещё нужны нормальные человеческие отношения, — заявила Соня.

— И это мне говорит дурочка, которая всю сознательную молодость угробила на старикашку, — не смогла промолчать я.

— Ха-ха-ха! Валере привет! — нет, она не обиделась. Просто не любила говорит на эту тему. Вообще, у каждой из нас, по-моему, были темы, которые не затрагивались для обсуждения.

— Передам! Слушайте, может, на днях женсовет собрать? — предложила. Давно мы не сплетничали. Вообще, это действо папа называл шабашем, и если бы он услышал наш разговор, обязательно бы посмеялся над этим.

— Васька как раз экзамены сдаст и на каникулы скоро приедет, — поддержала мою идею Саша.

— Я тоже не против!

На этой позитивной ноте я была отпущена на свидание.

— Какого?.. — едва за мной закрылась подъездная дверь, передо мной, как тот Сивка Бурка вырос Князев. Я даже не успела прочухать, что испугалась, когда он в руки мне всунул какое-то полотно на подобие картины, спрятанное за плотной бумагой.

— Забыл вчера отдать, — объяснил он. А я стояла тупо и соображала, что вообще происходит. Буквально в пяти-шести шагах стоял автомобиль Валеры. Новый. То, что он принадлежит именно Виденко, я поняла, потому что он вылез из него, рассматривая разворачивающуюся картину. А я уставилась на Ваню, словно призрака увидела.

— Это что?

— Подарок на Новый год.

— Зачем?

— Затем, что он для тебя — он прикоснулся губами к моей щеке, оставив на ней горячий след, натянул на голову капюшон, так как на улице было очень морозно, и направился через двор, исчезая за рядом автомобилей, припаркованных за детской площадкой. А я вообще растерялась. Его я ожидала сегодня увидеть в самую последнюю очередь. А тут подарок.

— Кто это был? — уточнил Валера, забирая у меня из рук полотно, и усаживаясь его на заднее сидение.

— Это ревность или любопытство?

— Думаю, ревновать я ещё не имею права.

— Тогда, просто знакомый, — мило улыбнулась я. — Здравствуй, Валера.

— Здравствуй, милая Лиза! — теперь вторая моя щёчками была удостоена лобзания.

— Мы куда-то едем?

— Как на счёт кино?

— Виденко и кино? — я задумалась даже, представляя какая смесь из этого может получиться. — Как думаешь, завтра пойдет дождь?

— Не утрируй, милая. Думаешь, мне не свойственно ходить на свидания? — он завел мотор и тронулся с места.

— Не знаю. Мы никогда не пробовали.

— А ты этого хотела?

— Нет. Но меня даже удивляет, что сейчас согласилась.

— Кстати, меня тоже.

Руки так и тянулись к телефону, хотя я знала, что это неприлично. И все же…номер Вани мне был известен. Его удалять не стала. А вдруг напьюсь. В Америку звонить дорого, вот у меня и будет выход поближе. Но, пока Господь миновал. А вот отправить ему эсэмэсочку стоило, так как стоящий за спиной подарок мне все время напоминал, что я не поблагодарила. Словно Князев наблюдает за нами с заднего сидения.

«Хоть я ещё не открывала, хочу поблагодарить! А то получилось не красиво».

Ответное: «У меня теперь есть твой номер?? Поэтому благодарность принята! Хочу тебя пригласить завтра в бар «Лион» вечером. Можешь приходить со своим парнем».

— Что-то поинтереснее меня? — да, я уже говорила, что вела себя не очень культурно. Поэтому быстро убрала телефон в сумочку, чтобы полностью переключиться на моего сегодняшнего спутника.

— Нас пригласили завтра на день рождения.

— Нас? — кажется, Виденко немного опешил.

— Человеку решил, что мы пара.

— И почему ты это не опровергла?

— Потому что хочу изначально понять, что с тобой происходит. Тридцать лет ходил себе по Земле закоренелым холостяком, а тут вдруг свидание… Колись.

— Вот все тебе интересно. Может, соскучился.

— Не-ет, Валера. И ты мне все равно все расскажешь.

Весь вечер господин доктор вел себя в несвойственной ему манере. Например, во время просмотра фильма, мы просто сидели и он не пытался меня обслюнявить поцелуем. Единственное, изредка его рука натыкалась на мою. Как оказалось, за ужином, который мы провели в китайском ресторанчике на втором этаже торгового центра, где смотрели фильм, что с ним можно обсудить много интересных тем. М-да, он умел не только хорошо трахаться.

Нет, новым взглядом я на него не посмотрела, так как он уже был на него замылен и я все время ожидала подвоха, мол вас снимают скрытой камерой. И когда Валера переложил сделать селфи, и всё же, несмотря на мое недоверие, сделал это, тут я уже не выдержала.

— Ты решил, что свои постельные победы лучше снимать, чтобы голову не забивать лишней информацией?

— Что ты такая злая? — искренне удивлялся он.

— Я не доверяю такому Валере. Мне больше по душе бык-осеменитель, хотя до размеров быка тебе ещё расти и расти. Я бы сказала, кот-осеменитель.

— Твоя прямолинейность иногда неуместна.

— Почему же? Вроде все по делу, — тоже недоумевала я. — Рассказывай давай!

А я знала, что ему есть, что рассказывать. Вот и сейчас он задумался над каким-то важным вопросом, а потом вздохнул.

— Я перешёл работать в частную клинику, — а вот об этом я не знала. Теперь понятно откуда автомобиль. — И мой новый шеф настаивает на том, чтобы работали у него серьезные люди. А если его сотрудник не имеет жены, то он должен состоять хотя бы в отношениях.

— И ты решил провести эксперимент на мне? — заключила я.

— А если я скажу, что ты не первая, ты сильно обидишься?

— Моя самооценка, конечно, упадет, но я как-нибудь это переживу. И почему второй подопытной стала именно я? — смешная ситуация, ещё и обижаться я должна. Не про меня, человечек!

— Потому что ты лучшая из всех кого я знаю. Хотя помнится, ты напрочь отказывалась от каких-либо отношений.

— Я свою позицию не поменяла.

— Я это уже понял. Но что такое по-сути отношения? Секс и совместное времяпровождение.

— Циник, — спрыснула я от смеха. — Как у тебя все просто и безоблачно. Отношения — это работа, милый. Это жёстче любой многочасовой операции. Там столько вкладывать надо. Поэтому я и не хочу. Это лишние заморочки.

— А если мы просто попробуем?

— Сексом и встречами? Я подумаю… — может, это действительно, мой шанс? Ну, а что? Я ведь так же отрицательно настроена на подобный вид связи. Вдруг из этого что-то получится? Ладно, будем думать позже. У меня намечалась ещё одна встреча, но без подарка я не могла туда прийти.

От похода в бар Валера отказался, сославшись на работу. Мне бы тоже плюнуть на это, но…ВАНЯ! ВАНЯ! ВАНЯ! Который явно дал понять, что бабу свою не бросит. Хотя я сама первая начала. А теперь что я хочу? Нет…только не отношений. Ну, да! Типичная представительница рода «женщина», хочу то, сама не знаю чего, и буду делать так, а потом ныть. Если бы не его романтические загоны, то возможно, мы бы сейчас валялись в каком-нибудь гостиничном номере на огромной кровати. Но ведь тянуло же? Тянуло! Возбуждал? Ещё бы! Будоражил все мое женское естество, заставляя бабочек устраивать поножовщину! Можно ли что-то сделать с этим? Думаю, можно, пока случай не запущенный.

А вот его подарок был шикарен. Мой портрет. Я в полный рост, при чем работа маслом. Шикарно! Не скажу, что мне нравилась девушка изображённая в точности до цвета глаз, так как мы с ней давно уже были не в ладах, но работа была потрясающая. И теперь у меня стоял второй вопрос: что подарить ему завтра? Хотя по идее, приглашал он меня ведь не на день рождения, а просто в бар. Нет, это будет не красиво, тем более, что я знала об этом.

Чего заслуживает помешанный на работе архитектор? Вот и я не имела понятия. А вот то, что у него в голове постоянно происходил рабочий процесс, мне было известно, как никому другому. Например, вдохновиться серьгами, что сейчас на тебе и забацать фасад здания на салфетке. Может отдыхающий человек? Правда говорят, что творческие люди не дружат с головой. А в кармане у него всегда была ручка. В телефоне полно архитектурных программ, блокнотов и всякого подобного хлама. Не, это для меня все было хламом, когда для Вани там вертелся весь мир.

Мы обошли в городе почти все бутики, зашли в сувенирную лавку, где предлагали предметы старины, побывали даже в магазине канцтоваров. Ничего, что могло бы понравиться. Не знаю как ему, а вот мне было необходимо, чтобы эта вещь зацепила меня. Да, это было сложно.

— Не знаю, купи ему игрушку, — распалялась Саша, намотавшая со мной ни один километр. Вот так помогай близким.

— Ага, он мне картину, а я ему Лего…Так! Стоп! Осенило меня. Неплохая идея.

Теперь ноги нас потащили в сторону магазина детских игрушек, занимавшего почти весь этаж высотного здания.

— Чем Вам могу помочь? — перед нами сразу возникает Дюймовочка с огромными глазами, которые внимательно на нас смотрят. Ну, по своему телосложению, она действительно, напоминала Дюймовочку.

— Мне нужен набор Лего, — сообщаю я ей крайне важную информацию.

— А сколько ребенку?

— Двадцать семь, — выдает Саша, но у Дюймовочки начинается просто мыслительный процесс. Возрасту, по-моему, она даже не удивилась.

— Есть один вариант. Он к нам только поступил, как новинка, — девушка повела нас к своему компьютеру, чтобы продемонстрировать модель — Мы ещё не выставляли ее, — поясняет она. — Вот! Lego Architecture Studio 21050. 1210 блоков, 73 вида деталей, плюс книга, которая научит даже «чайников».

— Мальчишка вообще-то архитектор, — хмыкнула Саша.

— Так ещё лучше! В книге собраны интервью из известных американских, японских, европейских архитектурных студий.

— Вы прям знаете, как угодить ребенку в таком младенческом возрасте, — усмехнулась я.

— Это ничего, обычно от двадцати и до сорока они приобретают для себя то радиоуправляемые машинки, то самолёты. В общем, правда говорят, что первые сорок лет детства в жизни мальчика самые трудные, — усмехнулась Дюймовочка.

И уже вечером, держа в руках увесистую коробку, обвязанную ленточкой в красивой упаковке, я направлялась в назначенное место встречи. Решила не выряжаться, одевшись в джинсы и черную полупрозрачную широкую блузу. Конечно, можно было бы покрасоваться, но настроение было не то.

В баре было как всегда многолюдно. Я опоздала немножко, поэтому застала гостей Вани практически в полном составе. После меня прибыла только чета Барышниковых, где один из членов был очень пузатый и очень злой.

Компания заняла отдельный уголок, были сдвинуты несколько столиков вместе для комфортного расположения.

— Поздравляю с днём рождения, — поздоровалась я, протягивая Князеву подарок. Даже поцеловала в щеку. — Желаю счастья в личной жизни! — процитировала Сову из Вини-Пуха. Сам именинник долго подбирал слова, разглядывая меня, а после благодарности поинтересовался:

— Ты одна?

— Да! Валера сегодня отсыпается.

— И чем Валера занимается?

— Валера хирург. И у него завтра сложная плановая операция.

— Хороший выбор, — натянул он улыбку. — А это что? — потряс коробку.

— Это игрушка для мальчика Вани.

— Можно? — потянул он бант.

— Она твоя, — я заняла свободное место, поздоровалась с присутствующими, пока именинник пытался справиться с упаковкой.

— Класс! — раздался через считаные секунды его довольный голос и смех. — Крутая штука! — у мальчишки горели глаза, пока он знакомился с инструкцией на упаковке, рассматривая дар. Про гостей на минут десять он забыл точно, выпав из реальности.

Торжественные речи в честь виновника торжества, танцы под живую музыку, так как сегодня выступали постоянные музыканты. В общем, было весело.

Но я ведь подозревала, что не стоит сюда идти. Моя интуиция кричала, чтобы я осталась дома, но я ее не послушала. В общем, как всегда. А ведь давно было нужно понять, что она меня никогда не подводит. Но ты что? Я ведь не могу показать, что испугалась. А можно ведь было обойтись малой кровью.

Ну, начнем с того, что Рита была права, третью Ванечка точно бы потянул. Они весь вечер мило общались, танцевали. Было такое ощущение, что этот спектакль разыгрывается специально для меня. И этот мальчишка именует себя мужчиной. Ну, может, это я о себе такого высокого мнения и мне казались вокруг одни заговоры.

«Я же тебе говорила» — фраза, сказанная Ритой, меня здорово разозлила. Я не говорю, что я на что-то надеялась. Как бы постаралась отпустить эту ситуацию. И все же, почему-то меня раздражало то, что он не обращает на меня внимания. Взыграла обычная женская гордость, главное не ревность, это уже хорошо. Хотя чёрт разберёт эти дурацкие эмоции.

«Водил меня Серёга, на выставку Ваааааан-Гогаааааа», — затянула девушка с микрофоном. Слыша эту песню я обычно переключала на что-то менее бесящее, а тут Лизоньку понесло. Встала, поправила блузку, отпила из бокала вина, сняла обувь, вышла на середину зала.

«На выставке Ван-Гога я главный экспонат», — вот прям в точку и всё про меня. Руки заскользили в воздухе, тело тоже ожило под быстрый ритм композиции, которую играли живые музыканты. Смотрите! Все смотрите! Смотрите, как я умею, как двигаются мои бедра, руки, ноги. Как моё сердце трепещет, отбивая ритм для моего тела. Полетели по залу. Один мужчина, второй, третий…все норовят потрогать, у всех горящий взгляд. А я…нет не парю, как это бывает обычно, я отдаю себя музыке. Вокруг начинает толпиться народ, становясь зрителями шоу одного актера. Не смотрю на него. Пошёл к черту! Хотя чувствую на себе прожигающий взгляд и от этого сердце начинает колотиться ещё сильнее. Взбираюсь на стол, где сидят его гости, легко и непринужденно. Маневрирую между тарелок, бокалов. Один из них с очередной порцией красного вина оказывается в руках. Сердце колотиться от предвкушения триумфального момента. В один миг, вся жидкость оказывается на Ваниной голове и его светлой рубашке, окрашивая вещь в красный оттенок. Беру его ошарашенного за подбородок, целую крепко в губы…

— С днём рождения, Ванечка.

Вокруг все затихают от разворачивающейся картины. Так же легко возвращаюсь на пол, натягиваю сапожки, беру свои вещи и ухожу. Все! Теперь точно все. И никаких звонков, сообщений, встреч. Пусть идёт к черту этот Князев. А на душе так поганенько, словно совершила самую большую глупость в своей жизни. Истерика на грани безумия. Достаю телефон: «Валера, я согласна». Говорят же, что серьезные решения лучше всего принимать на трезвую голову. Согласна! Но для меня на тот момент это было делом принципа.

* * *

В очередной раз пролистал в телефоне фото, оставшиеся после свадьбы Олега. Потёр устало лицо и уставился на то, что смотрело с дисплея, улыбаясь фотографу.

— Она красивая, — за спиной раздался голос Киры. Странно, но он даже не попытался закрыть вкладку, не попытался оправдаться. Потерял бдительность, расслабился и был пойман с поличным. И нафига тогда, спрашивается, столько времени прятал это в себе, да и от Киры, если не думал сейчас предпринимать попыток остаться с ней? Или он ждал целый год для того, чтобы это случилось вот так, как-то естественно, словно сейчас за спиной стоит не его невеста, а сестра или просто подруга, с которой их связывают девять лет дружеских отношений. Но ведь это не так. Тогда почему?

В молчанку играть было бесполезно, а джентльменский набор воспитания не мог позволить обидеть ее.

— Наверное, — выдохнул тяжело, пытаясь подобрать правильные слова.

— Ты с ней спишь?

— Нет, — она же спрашивает про данный момент. А прошел почти год.

— У вас что-то было, — заявила Кира.

— Даже если и было, это в прошлом. Мы давно не общались, — девушка взяла телефон из рук Вани, рассматривая потенциальную соперницу. Нет, не наверное, а действительно, красивая и у Князева взгляд сейчас, как у побитой собаки. И точно, не из-за того, что его поймали на месте преступления. Это все из-за нее, из-за той, что сейчас смотрела на нее с дисплея своими голубыми ледяными глазами, гордо, с вызовом… В прошлом? Нет. И Кира давно поняла, что что-то между ними изменилось.

Ездить в родной город Ванечки она не любила до жути. Тем более, бабуля, которую боготворил ее возлюбленный, как-то холодно к ней относилась. Но для Князева там словно медом было намазано. И он летел туда при каждой удобной возможности, а она…она работала. У неё психология, у неё пациенты, которые составляли всю ее жизнь.

— Ну, что ты молчишь? — интересуется Ваня. — Ты хотя бы скандал закатила. Хоть раз за эти девять лет. Скажи, какой я ублюдок.

— Зачем? Ты и так все знаешь.

Это чаще всего его и бесило. Ему нужны были эмоции. Живые. Настоящие. Чтобы посуда летела в стену, чтобы соседи стучали по батареи, чтобы сносило голову.

Но ведь восемь лет его эти отношения устраивали, да и после Лизы он не торопился избавиться от них. Почему? Наверное, потому что с Кирой было удобно.

Родители все время интересовались, почему за столько лет они не поженились? Нет, был этот этап в из жизни, ещё два года назад, когда Кира носила его ребенка под сердцем. Естественно, тут и разговоров не было про то, чтобы решить вопрос по иному. Они собирались играть свадьбу, подали заявление, но за две недели до этого события у неё случился выкидыш. Девушка сильно переживала по этому поводу. Решено было перенести торжество и это затянулось на последующие долгие годы. И если бы она хоть раз про это заикнулась, конечно, они бы узаконили отношения. Но когда женщина ничего не требует, все молча переносит, не треплет нервы по пустякам, она становится удобной. И уже не было той любви, что воцарилась между ними вначале. Теперь была просто привязанность. А поступить как последний козел и сказать в глаза о том, что ему скучно, он естественно не мог. А надо было бы, чтобы не мучить ни себя, ни ее.

— Кир, хоть раз покажи, что хочешь, чтобы я остался, — он попытался дать ей шанс. Да, нет, она сама понимала, что это ни к чему не приведет, поэтому не стала тянуть дальше эту тетиву, которая теперь натянулась до предела. Отпускать нужно медленно, плавно, чтобы стрела летела дальше.

— Ты уже решил все без меня, Вань, — она вернулась ему телефон. — Ты меня давно не любишь. Это не любовь, Вань, когда через силу. Я бы могла ещё что-то сделать, я пыталась, но ты давно не мой. Понимаешь, нелюбовь — это когда нельзя рассказывать о своих переживаниях, потому что тебя не поймут, когда ты становишься обузой и твое появление рядом мешает. Когда человек закрывается, абстрагируется от тебя, перестает говорить. Нет, не просто обыденное «Как дела?», а желание выговориться пропадает. Когда тебе кивают, соглашаясь, только для того, чтобы ты отстала. Когда тебя не хвалят, но и вроде не ругают. Год, Вань. Целый год я живу в этом аду. Я думала, что ты просто устал, но…я не могу тебя заставить себя снова полюбить. Я даже обижаться не могу, Вань. Это все здесь, — она касается холодным пальчиком его головы. — Ты сейчас сомневаешься, тебе меня жалко. А жалость, это тоже нелюбовь. Мне больно. Но лучше сейчас пережить это быстро, чём мучится потом всю жизнь. Это отношение оно убивает. Понимаешь, что через год-два я превращусь в невростеничку, я перестану себя любить и уважать, потому что это убивает человека. А я не хочу так.

— Да, блядь! Кира! — телефон полетел сразу же в стену и разлетелся на мелкие кусочки.

— Уходи, Вань. Но когда наскучит тебе жизнь на пороховой бочке, не просись назад, — она указала на дверь.

Была ли она настолько хорошим психологом, или просто дурой, Иван не знал. Да и выяснять уже не хотелось. Остыло. Давно, видимо, раз так легко он уходил, а она отпускала.

Вещи собирал на следующий день. Родители, конечно, не с большим восторгом восприняли новость о том, что «пока» сынок поживет с ними.

— Иди и мирись, — настаивала мама.

— Ты бы простила отца, если он тебе изменил?

— Прощала и не раз, — выпалила мама, а затем ахнула. Семейный секрет был раскрыт. Не ожидал Ваня такого. Хотя, это ведь их жизнь. Пусть творят, что хотят. А ему… ему пока нужно поработать. И он знает, где это сделает. При чем начальник одобрил его долгую командировку. Все! Пора начинать заново.

Жалею ли я когда-нибудь о своих поступках? Нет. Обычно жалею о том, что не случилось, но никак не о том, что произошло. Успокаиваю себя фразой «Так надо». Конечно, глупо, когда это касается твоей судьбы. И это произнесенное «Да» в ответ на подтянутое кольцо, тоже было моим выбором, о котором я не должна была жалеть.

Нет, конечно, для этого решения я взяла время на раздумья. Валера мне очень нравился, тем более, что ежедневно он мне доказывал, что изменился. А может ли измениться кобелиная натура? Не знаю. Пока я не разочаровалась в нем.

Главное, отношения наши были такими, как мне было нужно. Например, за все эти полгода мы ни разу не ссорились, лишь спорили. И при чем, была договоренность, все обсуждать и приходить к общему решению, чтобы мозг не был вытрахан до изнеможения. А ещё мы тренировались жить вместе по выходным последний месяц, чтобы притереться друг к другу в быту. Вроде что-то получалось. Не знаю, то ли профессия на него так действовала, то ли воспитание, но в квартире был у него идеальный порядок. Приходилось себя контролировать, чтобы ненароком ничего не бросить там, где не положено.

— Ты же его не любишь, — вздыхала мама, когда я сообщила им о том, что решила съехать и сменить фамилию.

— А при чем здесь любовь? Главное, я ему доверяю, а все остальное лишь мелочи и временные неприятности.

— И когда ты стала так размышлять? — прищурился папа.

— Ненормальная, — покачала головой Саша. С сестрами у меня был отдельный разговор, при чем большая часть их сошлась во мнении, что поступаю я глупо.

— Давайте перестанем меня отчитывать и причитать по этому поводу. Это мое осознанное решение и его я менять не собираюсь.

— Ага, ровно до того момента, пока не появится Ваня, — хмыкнула Саша.

— Это кто? — вздернула густые брови папа.

— Это никто. Все, закрыли тему.

Свадьба обещала быть настоящей. На этом настаивал Валера. Я, конечно, была против, но опять же, мы договаривались. Поэтому мне удалось отбить половину гостей, свадебный кортеж и платье. Не хотелось мне все этих причиндалы невесты. И все же, несмотря на свое скептическое настроение, Саша обещала сшить самое лучшее платье капризной невесты. Ещё хотела регистратора в ресторан, но Валера всё-таки настаивал на ЗАГСе. Ладно, пусть будет так.

Основная доля хлопот легла на мои хрупкие плечи, так как мой будущий жених был занят на работе. У меня же ее не было, конечно. Хотя это был мой шанс сделать все скромно, так как именно хотелось мне.

Третья примерка платья должна была состояться за неделю до свадьбы. Как заверила меня сестра, она должна была быть последней, потому что мне уже здорово поднадоело мотаться в ее салон через полгорода, когда у меня было всего два часа на перерыв.

— Между прочим, любая невеста в городе мечтает об эксклюзиве, а тебе он достается бесплатно, — обижалась Саша.

— Во-первых, ты сама мне предложила. Во-вторых, я не любая невеста, и ты об этом прекрасно знаешь.

Ну, не суть, да дело. Главное то, что со мной прицепились Лена. Захотелось ей познакомиться с моей гениальной сестрой. Ну, и конечно, присмотреть себе платьице для будущего события, куда она, естественно, была приглашена. Хотя мне казалось, что в ее шкафу найдутся и более дорогие вещи. Но меня она соблазнила тем, что на обратном пути нас заберёт Паша и не придется дожидаться такси или ловить маршрутку. Конечно, в ее случае об общественном транспорте не могло идти и речи.

Платье у меня получилось молочного цвета, с длинным подолом из легкого тюля с ручной вышивкой. Верх был из более тяжёлой ткани — крепа, но при этом на нем уютно умостились разнообразные бусины в тон ему. Идеально!

— Слушай, Саш, тебе не нужна модель для какой-нибудь фотосессии? — Лена с восторгом осматривала шедевры, висящие на вешалках.

— Кстати, я буквально недавно думала об этом. Ты можешь помочь?

— Знаешь, я за это даже приплатить готова. Вау, Лиза, — оглядела она меня. — Это просто…просто невероятно!

— Ну, вот! Если у тебя теряется дар речи, то всё-таки сестра моя гений, — я ещё раз покрутились перед зеркалом, довольная результатом. И сияла не хуже гирлянды новогодней, но моё настроение было омрачено. Чем? Тем, что в помещении появился Паша. И ладно бы он один, а то за широкой спиной его нарисовалась вторая мужская фигура.

— Ничего себе! Ты изменила треникам, — присвистнул мой шеф, рассматривая меня с ног до головы.

— Если и изменять, то с чем-то более стоящим, — вызов был адресован Князеву, который лишь криво ухмыльнулся.

— Котик, дай денежку, — за моей спиной образовалась Леночка, которая потащила своего муженька демонстрировать свои покупки.

— Ты для этого меня вызвала что ли? — хмыкнул Паша, закатив устало глаза. Ну, а что? Такую женщину нужно баловать.

— Поздравляю! Выглядишь потрясающе! — наконец, подал голос Ваня, перестав пялиться.

— Спасибо! Чувствую себя так же.

Ну, вот зачем именно сейчас он появился? Почему так смотрит? Почему все мои внутренности сжались от волнения? Почему веду себя как дура, убегая в примерочную?

Руки тряслись так, что я не могла расстегнуть молнию на спине. Скоро вообще дерганная стану с этим гадом.

— Саш, помоги! — кричу.

— Подожди пару минут, — отзывается сестра.

— Черт! — добавляю после этого ещё пару ругательных, когда и без того маленькое помещение сужается до размеров спичечного коробка от появившегося в нем Князева. В нос ударяет запах его парфюма, сердце начинает ещё быстрее колотиться, при этом я понимаю, что лучше задержать дыхание, чтобы не свалиться в обморок. Какого хрена? Почему я на него так реагирую? Это нормально? Нет! Это какой-то сбой в организме.

Молния под напором его пальцев легко скользит вниз, при чем оказывается проблемы с ней были только у меня. Смотрим друг на друга через зеркало. Он проводит пальцами по позвоночнику, оставляя за собой горячий след мурашек, которыми сразу же покрывается моя кожа.

— Новая? — он проводит по тату, которая теперь продолжалась от поясницы до талии.

— Да! — при этом позволяю ему дальше себя трогать, продолжая наслаждаться этим.

— Ты счастлива?

— Да!

— Я очень рад за тебя, — поцелуй в шею, который заставил меня издать лёгкий стон, но оттолкнуть я его не пытаюсь. — Расслабься, милая Лиза, я не покушаюсь на честь чужих невест.

Он просто оставляет меня одну.

Сволочь! Хочется забиться в угол и выть от кучи эмоций, что затуманили разум. Хочется крушить и проклинать все на свете. Хочется, чтобы он хоть что-то сейчас предпринял.

— И что он тут делал? — засунула голову в примерочную Саша. На губах у неё играла довольная улыбка.

— Молнии у Вас бракованные, Александра Михайловна. На сестре экономите?

— Иди ты, родная…на работу уже, — буркнула обидевшаяся творческая личность, оставляя меня наедине со своими мыслями. А этого делать было нельзя.

Уже вечером с воплями, зовущими собаку женского пола, ко мне в зал ворвалась Лена. Конечно, от меня требовалось поинтересоваться, в чем, собственно, дело.

— Я полностью с тобой согласна, — вместо этого выпалила я.

— Не смешно! Это катастрофа!

— О, Господи! — закатила я глаза. Все же придется задать этот вопрос — Что случилось?

— Все ваш обожаемый Ванечка, будь он неладен. Прикинь, он приехал в длительную командировку. Собирается тут что-то строить.

— Надолго?

— Год, полтора. Ты понимаешь, что у Паши начинается бешенство глотки, когда этот приезжает, а теперь он тут поселится.

— Боже, кто о чем, а лысый о расчёске. Роди ты Пашке уже ребенка. Пусть мужик радуется, да сидит подле тебя сутками, — конечно, мозг мой после таких новостей не мог выдать нормального совета, но, кажется, Лене он понравился.

Зато я могла от неё отделаться и погрузиться в свои мысли, которые то и дело возвращались к Ване. Это было жестоко. Я ведь не на столько не любила себя, чтобы так мучить.

Ладно, любую ненужную мысль можно вытравить из себя. Как?

На фоне уже начинает играть мелодия с незамысловатыми словами на английском языке. Изначально она медленная, даёт секунды на разогрев. Тело уже начинает поддаваться ее ритму, разрезая воздух лёгкими движениями. Вытравить его из себя. Навсегда. Забыть. Убить в себе даже любой намек на его существование внутри. Мантра звучит в голове вместе с музыкой, которая переходит сразу на быстрый ритм, раздаваясь в зале мощными басами. Начинает работать корпус, грудь, живот, бедра, ноги, к которым я уже привыкла за это время, научившись двигаться по своему. От нагрузки начинает бешено колотиться сердце, а ещё поднывать где-то в бедре. Но я не обращаю внимание ни на что, отдавая себя музыке, пытаясь вспомнить то, что я знаю и умею. Не остановлюсь! Ни за что не остановлюсь. Я даже не замечаю, что в зале снова появляются любопытные глаза, выхватывающие каждое движение, которые прожигают во мне дыру. Горячо. Музыка сменяет снова ритм, в глазах начинает темнеть от резкой боли, которая парализует все тело. Нет, не хочу так, не сейчас, мне бы дотанцевать. Это поможет. Ведь поможет же? Ещё одна вспышка бьёт по всем нервным окончаниям и я чувствую удар, а дальше затмение…

* * *

Крик ее был полон отчаяния и боли, а через секунду она упала без сознания. Ваня следил жадно за каждым ее движением. Нет, он не дышал ею, она как-то сама совершенно неожиданным образом взяла и влилась в него, заполнив собой всю его пустоту, что так долго томилась в сильном мужском духе. И когда она падала, ему казалось, что вся жизнь промелькнула перед его взглядом.

Не успел подхватить. Она больно ударилась об пол и отключилась. Что делать в таких случаях он знал, но паника, накатившая почти сразу же не давала здраво мыслить. Пульс…нет, он был, и дыхание. Только страшно, что после такой бешенной нагрузки оно оставалось спокойным и почти ровным. Нашатырь…скорая. Что первое? Выдохнул. Оставлять ее одну здесь беззащитную такую он боялся, но пришлось метнуться в зал за аптечкой, а пока шел, набрал скорую. Главное, не паниковать.

От противного запаха, который разнёсся моментально по огромному залу девушка вздрогнула и открыла глаза. Бледность, что наползла до этого на ее лицо стала ещё страшнее. Он был не медик, и конечно, не разбирался в этих всех заморочках. Она стала дышать глубже и чаще, а по щекам потекли тяжёлые горячие слезы.

— Болит, — почти неслышно пропищала она.

— Нога? Потерпи, моя хорошая, я уже скорую вызвал.

— Не надо, Вань. Зачем? Они опять…они опять будут издеваться, кромсать меня, пожалуйста, — ещё один поток слез.

Ваня легко подхватил ее на руки и пошел медленно к выходу, пока Лиза на его плече начинала все истеричные рыдать. Только он не знал, от отчаяния или от боли.

Скорая приехала на удивление быстро. За ней же появился и новоиспеченный жених. Князев понял, что на этом празднике жизни он лишний по одному только взгляду этого мужчины на него. Они женятся…

Так же отчаянно эту мысль его мозг отбивал все это время. Пытался позвонить Лизе, но не решался. Зачем? Повод, конечно, есть, он волнуется, но это ни к чему. Есть Лена, которая в принципе, была осведомлена о делах подруги. Лежит, уговаривают на ещё одну операцию…С ней разве можно нормально говорить? Сказала, что не собирается ничего с собой делать…Выписали. Дома. Послезавтра свадьба…Свадьба, будь она неладна.

Как говорила Кира? Нелюбовь это когда человек закрывается, абстрагируется… Но это ведь не про Лизу. Да, прежде всего, ей необходимо научиться любить себя. Может, только тогда она позволит делать это окружающим?

За бутылкой виски, которую они раздавили с Пашкой и Олегом, он убеждал себя, что она счастлива. Что из их влечения ничего путевого ее выйдет.

— Вот ты заливаешься здесь, а ее там лапает другой, — вздохнул Пашка. — Я бы прибил.

— Бля, Скиф, ты ведь не какой-то там размазня, которого можно намазать на бутербродики, — еле ворочал языком Олег. — Пошел и забрал свое. И пусть этот придурок лесом херачит.

— Ну, да! Как-то жалко такую девку отдавать таким утыркам, — поддержал друга Пашка.

Друзья, конечно, плохого не посоветует. Тем более такие, с которыми уже были пройдены и огонь и вода и что-то более пострашнее. Но это была дикая молодость. И морды друг другу с Олегом били из-за баб…Вот так! Все беды из-за них. Все войны начинались из-за них. И пьет он сейчас совсем не по своей воле и не для того, чтобы поддержать пришедшую с советом к нему компанию. Просто с алкоголем приходит забытье, а это ему сейчас ох, как нужно. Два дня пробыть в прострации, чтобы не напоминал каждый о том, что Лиза выходит замуж. Чёрт!

Она с каждой минутой становится все более недосягаема, а он сейчас сидит и заливает в себя эту гадость. Спортсмен, мать твою. Без вредных привычек…а вчера почти полпачки сигарет выкурил. И опять же кто виноват? Бабы!

Как Лиза сказала? Типа, так только они друг друга имеют право называть. Но за глаза ведь немножко можно. Тем более в своих мыслях.

Сам виноват. Сам позволил себе забыться, когда увидел ее впервые. Там наверное, только дебил бы не отреагировал. А он не такой. Или такой, раз снова сидит и жалеет себя. Надо что-то делать. Да! Только прежде нужно проспаться. Пьяными серенадами тут делу не поможешь.

Бросил друзей допивать купленное ими пойло, а сам просто вырубился. И снился нам не рокот космодрома…полночи вертолетило, а остальное время он убегал с Лизой из ЗАГСа. И ведь никто не знал, какое облегчение он испытывал в тот момент.

— Ты спишь что ли, придурок? — голос Пашки на том конце телефонной линии разбудил его неранним утром. Но только при этом голос у брата был бодренький, когда сам Князев умирал от головной боли.

— Ты же собирался к ней домой, а она уже в ЗАГС едет, — сообщил Пашка.

И когда это он к ней домой собирался? Память чиста, как у младенца. А вот такая новость быстро привела в чувство. Правда, ещё кто бы в порядок его привел. Так натянув на себя вещи, прежде успев почистить зубы, небритый, лохматый и помятый он помчался через полгорода, чтобы поговорить с ней. Не мог он, как кавказскую пленницу уволочь ее со свадьбы. Насильно мил не будешь. Но не сидеть же. Мог бы и проспать, может, так легче было бы пережить. Но тогда бы он себя возненавидел.

Несмотря на субботнее утро, пробок в городе почти не было. А вот время безжалостно тикало, отсчитывая минуты. Пашка слал сообщения, нервируя тем самым ещё больше.

Так, она уже на месте. Через пятнадцать минут регистрация. Он тоже уже подъехал почти. Успел? Нет! Давно уже опоздал. И просрал все давно. Боялся причинить боль Кире, думая, что поступает правильно. А в итоге сам остался в дураках, да и Лизу упустил. Хотя они никогда ничего друг другу не обещали. Но это не отменяет тот факт, что терять он ее не хочет.

— Стой, куда? — в ходе, среди толпы ожидающих, его встретила Саша. Да-да, всех сестёр он запомнил.

— Саш, я должен.

— Не в ту сторону. Она в зале ожидания для невесты. Только тебе ещё через Соню пробиться нужно. Она там с Лизой вместе.

Ну, не сказать, чтобы с Соней они не ладили. Но практичная Сонечка считала его, Ивана Князева, кобелем и уродом, который морочит голову двум девушкам. И он полностью разделял это мнение. Вот она-то и встретила его, выходящая из дверей той самой комнаты.

— Опа, развернулся, красавец и умчал отсюда, — перегородила она ему путь. А сзади него группа поддержки в виде трёх остальных, которые посчитали нужным помочь.

— Соня, прекрати. Пусть поговорят, — выступила вперед Женя.

— Ее там сейчас и так кандрашка хватит. Она вся на нервах.

— А ты не думаешь, что это потому, что она не хочет? — заступилась за него Саша.

— Не пущу все равно.

— Я руку тебе сломаю. И ты знаешь, что я могу, — теперь Василиса начала угрожать.

— Сейчас папу позову, — последний аргумент Сонин был, конечно, весомым, но ее сёстра ничуть не испугались.

— Поверь, мне тоже есть что ему о тебе поведать, — он не понимал о чем говорила Саша, но старшая тяжело вздохнула и отступила от двери. Вот они сестринские тайны.

— Девочки, я ваш должник, — расцвел улыбкой Ваня, потянув на себя дверь.

Она стояла у окна, спиной к нему. Такая нежная, волнующая…сердце его колотилось, словно он пробежал марафон. Эти ощущения знакомы ещё со студенчества.

— Принесла? — она обернулась и в этих голубых бездонных глазах застыло отчаяние. — Ваня?

— Извините, что поздно.

— Ты зачем пришел? — что он мог ответить на этот вопрос?

— За тобой, — конечно, только правду.

— Ты в конец охренел? — набрала она побольше в лёгкие воздуха, а глаза остались на мокром месте. Нет, она не плакала, но всё двигалось именно к этому. — Ты решил, если ты приедешь, я все оставлю и брошусь к тебе в объятья? Вань, я тебя не ждала. Ты не смеешь так поступать. У тебя нет на это права, — да, она была полностью права.

— Зато есть на это, — один решительный шаг. Ее личико уже в его ладонях. Ошалевший от неожиданности взгляд, на щеках густой румянец, губы немного приоткрыты…Да, этот момент должен быть. Именно сейчас, именно так. Он просто ее целует. Тело в его руках сначала обмякает, губы не спешат отвечать. По спине пробегают толпами мурашки. Она такая…такая…она восхитительная. Она восхитительно пахнет. Она восхитительная на вкус. Как он скучал. Щеку неожиданно разрезает резкая боль, а девушка хватается за свою ладонь. Ну, что ж? Эту пощечину он заслужил полностью и со всей справедливостью.

— Убирайся, Князев! Убирайся и больше никогда в моей жизни не появляйся. Я ненавижу тебя. Всем своим сердцем ненавижу, — выплевывал Лиза слова прямо ему в лицо. В глазах ярость смешанная с болью. Он не верит, но понимает, что перешёл сейчас черту ее доверия. Да, у него не получилось ее вернуть, но сомнения в ней разрослись ещё больше. Это уже хорошо.

— Пожалуйста, не выходи за него. Не совершай эту глупость на зло мне.

— Ты слишком высокого о себе мнения, — по ее щеке скатилась слеза, но она продолжала держаться стойко, как солдатик. — Убирайся.

— Просто помни, что я тебя люблю, — да, он это сказал. Сказал, что не успел сказать до этого. Что понял только сейчас. Идиот. Придурок. Он это прекрасно знал. Мог бы промолчать. Мог, но не стал. На войне все средства хороши. И эту битву проигрывать он сейчас не собирался.

Ушел. В спину ему прилетел испепеляющий взгляд Сони и негромкие рыдания, оставшиеся за дверью.

Ещё минут двадцать собравшаяся толпа ожидала невесту. Даже начали нервничать. Ваня легко затерялся между гостей, продолжая ожидать ее решения. А то, что там в милой женской головке запустился механизм, он знал наверняка. Не верил он, что безразличен ей. Или просто не хотел?

— Она готова! — Вася появилась среди прибывших в дворец бракосочетания, дав команду на старт. Все, как один двинулись в зал в ожидании невесты.

— А ты чего остался? Мы ее и так там еле успокоили, — младшенькая пробурчала, глядя на него волчонком. В принципе, этого он и ожидал.

— Может, правда не стоит больше пытаться? — вторила ей Женя, которая тоже встала поближе к нему. Ладно, он подождёт внизу.

Шмыгнул в коридор через основной выход и тут…Лиза стояла у парадной двери вместе с женихом и свидетелями. Буквально на несколько секунд их взгляды встретились и она в нерешительности посмотрела на Валеру. Ваня замер, ожидая ее следующий шаг. Давай, милая, давай!

— Прости, — выдыхает она, отдавая жениху свой букет.

— Ты чего?

— Яне могу…я не хочу, — выдает Лиза, заставляя Ваню самодовольно улыбнуться.

— Ты сейчас серьёзно? — уточняет жених на всякий случай, а затем переводит свой взгляд на Князева. Но уже поздно. Лиза кидается к выходу. Ваня хочет идти за ней, но его останавливает ее суровый взгляд.

— Если ты сейчас заведёшь ту же пластинку, я тебя навсегда возненавижу. Стой, где стоишь, — в ее словах сталь, в ее взгляде холод. А у него… у него появился шанс. Но резкая боль, последовавшая за глухим ударом, прервала радужные мысли.

— Я тебя убью, урод, — прорычал Виденко, замахиваясь для очередного удара.

Часть 3

Индия, штат Карнатаха Хассан

Это был мой четвертый месяц путешествий. Как я сюда попала? Я сама даже не понимала. Улетела по путевке на курорт Керала, который планировался нашим свадебным путешествием. И через неделю отдыха на прекрасных пляжах, меня понесло по стране.

Я наверное, никогда ещё не чувствовала себя такой свободной. Ютилась в маленькой комнатушке, в которой мне позволила жить девушка по имени Амрита, взамен тому, что я ее буду все это время обучать русскому языку. Конечно, не такая уж и большая плата. Я танцевала… Долго выпрашивала для себя место в одной из школ индийского танца[1], где, собственно, с ней и познакомилась.

Раньше эти танцы исполнялись только девушками и только в храмах. Сейчас же национальный танец исполняют и мужчины, коим являлся мой учитель. Считается, что такие танцы укрепляют тело и дух. Они полны артистизма, ведь даже самая маленькая мимика лица говорит что-то.

Я не скажу, что мне было легко. Что-то получалось, с чем-то было сложнее, тем более это были только основы. Но я старалась, так как по жизни была бойцом. Мне хотелось избавиться от всего, что мешает. Хотелось освободиться от гнета проблем, которые так усердно давили на психику и не давали спокойно вздохнуть.

И я, наконец, начала осознавать, что это испытание мне было дано для чего-то. Например, чтобы научиться любить себя такой, какая я есть. Или научиться выгрызать все, что я могла из этой жизни получить.

— А может, для того, чтобы познакомиться со своим Ваней? — уточнила Амрита. Выговариваться ей было легко. Тем более, ей было интересно то, что со мной происходило. Она искала во мне только лучшее и пыталась вытащить это наружу.

— Великая Шива! — рассмеялась я. — Я тебе рассказывала не для того, чтобы ты потом это использовала против меня.

— А почему ты до сих пор не сказала родным, где находишься?

— Боюсь. Не хочу, чтобы они ринулись всей толпой меня вытаскивать отсюда. Мне нужно ещё время.

— Это не правильно. Мне кажется, они за тебя волнуются. Лучше будет если они тебя увидят.

— Как? Ты меня выселяешь?

— Нет! Всего лишь напоминаю о такой современной штуке, как соцсети.

— Я перестала вести страницы, как только перестала танцевать.

— Но ведь сейчас ты танцуешь, — пожала плечами моя знакомая.

Почти час вертела в руках телефон, пытаясь собраться с духом. Что я могу показать миру? Поломанную себя? Но ведь не все так плохо… Загружаю приложение, придумываю логин и пароль, загружаю фото из галереи, помечаю место. Пусть будет! Снова на дисплее вылезает клавиатура. О чем писать? О том, что сейчас в голове.

«С чего начать? Ну, наверное с того, что я жива и я продолжаю танцевать. Если я все же решусь выложить этот пост, то значит, не все так со мной безнадежно. Почему я это говорю? Потому что я сломала себя, словно детскую игрушку. А сейчас я заново собираю и склеиваю все части. Знаю, что не получится уже той красоты, что была изначально. Но если игрушка была любимая, то она таковой и останется, даже если ее четырежды перемолоть в миксере. Первые детальки я склеила. Если найду следующую, то обязательно об этом сообщу».

«Нашла. Прошло пять дней, а на мою страницу подписалось уже больше сотни людей. И меня радует, что большая часть — это мои дорогие друзья и родные. Я не думала, что могу быть интересна стольким людям. Я ожидала какое-нибудь забытье. Но я здесь, а значит, эта цифра вселила в меня какую-то надежду. Сестреночки мои, я вас всех безумно люблю!»

Они мне писали очень много сообщений, оставляли комментарии, и требовали вернуться назад. К этому я ещё была не готова. Единственное, что мне сейчас было нужно, это душевное исцеление. Я должна была снова научиться любить себя.

Китай, провинция ЦЗЯНСУ, город Нанкин

Полгода проведенные в Индии давали свои плоды. Мой организм пришел в ту форму, что у меня была до того злосчастного падения. Я полностью погрузилась в индийский стиль, но впереди было много неизведанного, а на банковском счету была ещё достаточно приличная сумма. Мою зарплату мне не позволяли тратить родители. Вернее позволяли, но только на свои нужды. Папа всегда говорил: «Пока вы живёте в моем доме, думаю, я в состоянии прокормить вас». А мне ведь было по-сути нужно не много. Кое-какие вещи и может, что-нибудь вкусненькое, чтобы себя побаловать.

В Индии я больше предпочитала национальную одежду в виде гагра-чоли, где гагра — это длинная юбка, а чоли — короткий топ. В принципе, если ты не собираешься выделяться, это отличный повседневный вариант, как и куридар-кармиз, коим служат брюки с длинной рубахой.

Теперь пункт назначения был Китай. Хотя я не представляла, что буду делать с языком. Английским я владела на уровне школьной программы, правда в Индии чуть подтянула, а китайский был для меня темным лесом. Но я упорно двигалась вперёд, пока не осела на три месяца в Наньсине. И опять же, почему? Танцы, культура, которые я впитывала, как губка.

Если ты человек с базой, пришедший к изучению основ китайского народного танца, то в первую очередь нужно отметить, что китайский танец от классического западного танца отличает специфичное подчеркивание движений рук и положений пальцев, также как и координация.

В китайском танце также должны присутствовать три загадочных для западного человека элемента китайской философии: цзин (концентрация), ци (течение энергии) и шэнь (дух). Эти эстетические понятия пришли в танец из трех основных религий Китая — даосизма, конфуцианства и буддизма, которые составляют культурную основу китайской цивилизации.

Да, многое для моего понимания осталось недостижимым, тем более, что традиционному танцу детей начинают обучать с раннего возраста. А ты тут пришла в своём кимоно и пытаешься вникнуть в философию.

Но самое главное, что моя философия стала для меня постижимой. Я могла теперь свободно говорить о том, что со мной твориться. Я могла делиться своими мыслями. Они теперь не застаивалась в голове, появляясь под фото в соцсетях, говорила об этом с новыми друзьями. И главное, люди откликались. Было много слов поддержки, которые вдохновляли. Моя история стала интересна. И никто… никто не посмел меня жалеть. Это было главное.

Шри-Ланка, Дехивала-Маунт-Лавиния

Как я докатилась до такой жизни, что сменила за год третью страну? Я не знаю. Когда я посчитала, что достигла нужного мне уровня, то пришлось покидать Китай. Я не знала, куда обратить свой взор и решила, что будет не лишним посмотреть на прекрасный остров, куда, собственно, я и взяла билет. Тем более Шри-Ланка славится своим традиционным танцем. Если китайский изначально вобрал в себя индийские традиции, то Кандийян вобрал в себя уже китайские. Он, как и его собратья считается древнейшим, насчитывая за спиной пять тысячилетий.

Только самое тяжёлое то, что Кандийян — это храмовый танец. И научиться ему в городе Канди, что является сердцем культуры острова, невозможно.

Поэтому мне пришлось направляться на запад страны, чтобы найти хореографа, способного наставить меня на путь буддийской истины. Способного показать, насколько я не готова к принятию этого стиля.

В музыке четкий ритм, а под каждый удар свое особое движение. Конечно, танец давно проник в европейские студии и для красочных представлений берутся его отдельные части, делая постановку особенной.

Вот я и осела в курортном городке, где днём работала в отеле, так как средства постепенно начали скуднеть, а вечерами занималась, тем, что могла лучше всего. Я танцевала.

Я даже не подозревала, что мое тело способно настолько раскрыться, что мысли способны настолько очиститься и посветлеть.

Я начала больше общаться с сестрами и родителями, которые все ещё переживали, как я одна в чужой стране. А мне это нравилось. Я была свободна, но ещё не до конца здорова. Я перестала себя жалеть. Я научилась принимать свой недостаток, как дар и теперь начинала уживаться со своим внутренним «Я».

«Богатырева, а ты очень хорошо выглядишь», — писала мне Дашка в комментариях. На ее странице было много фото с щекастым милым карапузом и таким же отъедающимся Барышниковым. По крайней мере, мне виделось, что они счастливы, что не могло ни радовать. Ах, да! Я научилась радоваться за других. Не просто за своих сестер, а за своих знакомых, друзей. И это осознание наполняло душу теплом. А я ведь не такая хреновая, как хочу казаться. И это был первый шаг принятия себя.

И ещё коротких десять месяцев в чужой стране, которая постепенно реабилитировала меня в своих же глазах. Теперь я знала, что пределов даже моему телу нет. А ещё я твердо решила для себя, чем хочу заниматься, когда вернусь домой.

— Ты просто обязана вернуться, — сообщила довольная Сонечка, демонстрируя во фронтальную камеру руку с кольцом.

— Едрить колотить, — офигела я, если честно. Пока я здесь заниматься познанием себя, мои сестра активно занимаются своей личной жизнью. — Надеюсь, это не Половцев?

— С ним раз и навсегда покончено. Как оказалось, я совсем не однолюб.

Конечно, домой я ещё не собиралась, понимая, что во мне засела ещё одна заноза, которая ну совсем не хотела вылезать. И иногда я про нее забывала, в надежде, что все само пройдет. Не получалось. Она давала о себе знать, всплывая короткими воспоминаниями, которых у нас было не так уж и много.

— Так и кто у нас счастливчик, отхвативший такую цыпу?

— Дура, — рассмеялась Соня. — Вот прилетишь на свадьбу и познакомишься. Мы решили все в лучших традициях сделать. Тем более, что человек он не простой… Танец нам поставишь свадебный, — мечтательно озвучила свои мысли старшенькая.

— А я мечтала ещё месяца три покантоваться здесь.

— Но тебе ведь ничто не помешает уехать назад.

— Помешает. Я соскучилась за вами, — честно призналась я. Каюсь, было такое. Я просто знала, что потом у меня не получится сбежать.

— Со своими не общалась? — поинтересовалась Соня как бы между прочим. В принципе, я знала о ком она, но решила включить дурочку.

— Своими?.. Ты о девочках что ли?

— Да хотя бы и о них. О разборках между двумя брошенками не рассказывали?

— О разборках? Ты о чем вообще? — вот теперь я действительно не понимала, к чему клонит Соня.

— О том, что Ваня с Валерой устроили настоящий мордобой на ринге, — прокричала на заднем фоне Саша.

— Вы шутите?

— Не-а, — появилась ее рожица на дисплее. — Я тебе ссылочку на видео сейчас скину.

— Я не люблю насилие.

— Тем более над человеком, которого любишь, — хихикнула она, отправляя яблоко в рот. — В общем, мы тебя ждём, систэр! Ты нам нужна, как никогда-а-а!

— Я буду, — вздохнула я тяжело. Выхода у меня точно не было. А на счёт «любишь» они поторопились. Да, и не любила вовсе. От Князева мне теперь было ничего не нужно, как и он сам. Я все реже и реже стала его вспоминать. И я знала, что если ещё немного поживу здесь, я окончательно забуду о его существовании. Но, видимо, судьба была против этого. Я возвращаюсь!

* * *

— Она приезжает, — Василиса закончила колошматит грушу, завидев рядом Ивана.

— Ты серьёзно?

— У нас слишком крепкие семейные узы. Свадьбу Сони она точно не пропустит, — она вытерла лицо полотенцем, только потом сняла накладки.

— А я ей за все это время так и не написал, — хмыкнул он, наоборот, натягивая на себя спортинвентарь.

— Думаешь, она бы ответила? Это Лиза. У нее чувство гордости и вредность появились раньше, чем она сама в утробе матери. Поверь мне, я с ней уже почти двадцать лет знакома.

— Я это понял всего за несколько встреч, коих у нас наберётся всего на пару недель.

— Во-от! Я о чём и говорю. Слушай, ты на счёт пёсика подумал? Он классный. Просто жаль, если его усыпят.

— Я тебе говорил, что мне на одного времени не хватает, — вздохнул Ваня.

— Так вот именно, что твоему Доминику не будет скучно одному.

— Хорошо! Твоя взяла, — если и брать на себя ответственность, так только по полной. Одним псом меньше, одним больше. Тут уже не важно. Важно, что в квартире, которую он снимал последние полгода, его ждали.

Нет, он, конечно, хорошо уживался с бабушкой и дедушкой, но у него была активная жизнь, которая, как он считал, могла мешать старикам. И ещё одно «нет», посторонних девушек даже в свою съёмную квартиру он не водил, предпочитая снимать напряжение в спортзале, а вот друзей никто не отменял. Тем более, что был период, что Олег, ругаясь с Дашей, часто просил аудиенции. Это сейчас все затихло. Вроде притерлись. Барышников души не чаял в своём сыне, ну и понял, что лучше жены найти не сможет. Ваня даже завидовал иногда другу.

Его же встречали пустые стены. Тем более, что он много работал. А в тишине ему творилось лучше. Не только чертилось. Он рисовал.

На стенах в его спальне висели несколько карандашных рисунков и ещё один, написанный маслом. Ну, а кто был на них изображён, догадаться не трудно. Тем более, что он понимал, насколько сильно вляпался в ее ловко расставленные когда-то сети. Всего за пять дней она смогла то, что Кира пыталась сделать в течении девяти лет. Какая, однако, интересная штука эта жизнь.

И сейчас Князев ждал. Прошло больше года, как Лиза уехала. Она дала время себе, и дала время ему, чтобы окончательно разобраться в себе. И сейчас он решительно был настроен на то, чтобы вернуть ее. Вернуть не только в свою постель, но и жизнь. Он пока не знал, как это будет.

За тот случай в ЗАГСе он ответил по полной. Нет, не перед ней. Перед самой Лизой ему ещё предстоит оправдываться и держать ответ.

Потасовка началась тогда ещё там, среди гостей, когда разъяренный жених оставил синяк у него на скуле. От второго удара Князев увернулся, но нападать не решился. Он понимал, за что ему сейчас достается.

Разнимать вцепившихся друг в друга мужчин кинулись Пашка и Михаил Андреевич.

— Я понимаю, что банкет оплачен, но не превращать же его в поминки, — заявил отец Лизы, оттаскивая в сторону несостоявшегося зятя.

— Между прочим, это Ваша дочь сбежала, — завопил Валера.

— Между прочим, от тебя, — не мог промолчать Ваня. Жених, уже бывший, если следовать логике, снова кинулся на Князева, но сразу же был остановлен.

— Так, парни, если так жаждете набить друг другу рожи, то пусть это будет на ринге, — в роли защитника обеих сторон выступил Пашка. Оба они были в таком состоянии, что малой кровью бы точно не обошлось.

— Лизу нужно найти, — Женя продолжала набирать ей, но все попытки были тщетными.

— Не стоит. Пусть успокоится, — заявила женщина, которая, видимо, являлась ее матерью.

— Пойду гостям все объясню, — вздохнула Соня. — Доволен, Ванечка? — обратилась она к молодому человеку.

— А он-то тут при чем? Ей в себе изначально нужно было разобраться, а не идти на поводу у принципиальности, — внёс свою лепту бородатый мужчина, вставая на сторону Князева.

Его удивляла абсолютно спокойная реакция родителей Лизы. Помнится, недавно, после расставания с Кирой, дома его ждал не самый приятный разговор, суть которого состояла в донесении до него информации, что он бестолковый. Выкинь он что-нибудь подобное, головы ему не сносить, несмотря на свою самостоятельность и возраст.

— Михаил Андреевич, — протянул мужчина руку. Ему бы сейчас Ванечку закрутить в узел, но Богатыреву этот парень нравился, несмотря на головомойку с дочерью. Там они разберутся сами.

— Иван, — представился Князев.

— Заварил ты кашу, Иван. Раньше нельзя было разобраться с этим всем? Если честно, даже не знаю, злиться на тебя или благодарить. Если бы все было по-настоящему, она бы не сбежала.

— Не хотите выпить? — предложил Ваня. С потенциальными родственниками нужно дружить.

— Думаю, это сейчас нам нужно всем.

Из всего трехчасового разговора, что у них случился, Иван понял только несколько вещей. Во-первых, быть отцом пятерых дочерей это полная задница, как бы грубо не звучало это слово.

Во-вторых, мужчина может воспитать только сына, а дочь он просто должен любить. Философия, конечно, не из самых лучших, но Князеву она нравилась. Как говориться, этим было можно многое объяснить.

Разговор по душам нарушила приехавшая за отцом Сонечка.

— Я буду болеть за тебя, — заявил Богатырев. Как раз тема вернулась к мордобою, который было решено устроить у Пашки в зале.

— Быстро же ты переметнулся, — хмыкнула Сонечка.

— Хороший парень. Свой!

— М-да, а ты умеешь обаять людей, — обратилась Соня уже непосредственно к Ивану. — Я бы тоже могла подружиться с тобой, если бы ты не был в отношениях и не трепал нервы моей сестре.

— Сонь, во-первых, она сама от меня отказалась. Во-вторых, с Кирой я расстался.

— Прям услада для моих ушей. Но за то, что Лиза сбежала, не прощу.

На этом, как говориться, и порешали. Вообще, Иван надеялся на то, что Валера откажется от идеи. Не то, чтобы испугался, просто перегорело все за те дни ожидания. Но, Виденко, видимо, затаил сильную обиду. Пару веков назад за такое его могли бы просто пристрелить на дуэли. А тут…А чем не дуэль. Конечно, менее благородная, но всё же лучше, чем на улице тебя отфигачат толпой.

Зрителей, чтобы посмотреть мордобой, собралось достаточно много. Он и не знал, что обладает такой популярностью. Особенно среди сестричек-красавиц, которые болели за него.

К тому же, он заручился поддержкой их отца. А это уже большой такой плюс к карме, так как к мнению папы Лиза прислушивалась, а он, Князев, этому самому папе понравился. Ход хитрый. К тому же… ему понадобилось всего семь минут, чтобы пропустить несколько прямых ударов и уложить Валеру на ринг. Можно ли это считать триумфом? Сомнительно, конечно, но внутри у него все ликовало. Даже в двадцать семь мальчик остаётся ребенком.

Нет, всё же серьезные решения он мог принимать. Серьезный, творческий, работящий. Идеал? Ну, если приплести собаку сюда, то тогда да. А если ещё вторую, то вообще вдвойне идеальный парень. Правда, кто бы ещё в тараканах покопался, живущих в голове, чтобы подрихтовать характер, было бы в десять раз идеальнее. Но пока счастливица, висящая портретами на стене ещё не осознала того, какой ей достался. Да, в настойчивости ему тоже было не занимать, поэтому Князев давно решил, что добьется ее любым путем. Хоть у него нет таких козырей, как у самой Лизоньки, но мужское обаяние никто не отменял. И пусть идёт все к чертям.

Дом. Что может быть лучше этого слова? Только ощущение того, что ты действительно там.

Конечно, из теплой вечнозелёной страны возвращаться в сибирский октябрь было тяжело. Тем более, что сбегала я с нехитрыми пожитками и обзавестись теплыми вещами, которые бы защищали меня от промозглого ветра, я не успела просто. Перед вылетом, правда, купила бомпер по дороге в аэропорт, а уже в Москве, куда доставил меня самолёт из Шри-Ланки, я обзавелась кроссовками, засунув сандалии подальше в мой дорожный рюкзак. С ним уезжала, с ним же и вернулась. И повидал он со мной немало.

Близкие меня встречали бурно, даже, я бы сказала с овациями. Два вечера мои любимки устраивали шабаш в пижамах и вином. А папа с мамой закармливали меня, как на убой. И это, называется, Лиза привела фигуру в порядок. А тут, сидя на месте, не удивительно, что снова попа отрастет.

Кроме красивого загара с собой я привезла ещё и себя. Как это? Обыкновенно. Когда человек переосмысливает свою жизнь, когда снова начинает себя принимать именно таким, какой он есть, он обретает себя настоящего. Не ту пустышку, что жила по каким-то понятным только ей одной принципам и занималась самобичеванием. Новая Лиза была другой. Какой? Да я и сама ещё толком не могла понять. Главное, я полюбила девочку, что смотрела на меня из зеркала. Она была красива, у неё был горящий взгляд, требующий новых свершений. Ещё она осознала одну самую важную философию, что втолковывал учитель Канди ей последние полгода: «Никогда судьба не приносит нам непосильные испытания. Видимо, она хотела, чтобы ты остановилась. И возможно, тем самым ты должна сделать что-то совершенно другое, нежели блистать на сцене». Что? Я пока и сама не знала, но уже догадывалась.

Для этого мне нужно было две вещи: ум Пашки и диплом хореографа.

— Я буду восстанавливаться в универе, — заявление прозвучало за завтраком. На меня уставились шесть пар удивлённых глаз. — Ну, а что? Мне нужно себе зарабатывать имя и клиентуру. Я школу танцев собралась открывать.

— Эва как оно! — выдохнул папа. — Стремление хорошее.

— Я тоже так думаю. Я уже говорила с Леной и Пашей. Он собрался открывать второй зал, купил помещение, а когда я Лене рассказала о своей идее, то мне пришлось узнать какой она замечательный манипулятор. Паша отписал имущество жене и назначил ее хозяйкой ста восьмидесяти метров. Устала девочка сидеть в декрете. Пойду теперь просить ссуду в банке. Мне нужно тысяч двести- двести пятьдесят не меньше.

— А если мы тебе их дадим? — уточнил папа. Когда-то он ведь помог Саше с открытием салона. Вот! Что бы мы делали без родителей?

— Это будет замечательно и я тебе обещаю все вернуть. Мы решили, что Лена занимается бумажной работой, а я уже клиентской базой и персоналом. Ну, и конечно, хореографией.

— Знаешь, милая, а это здорово, что у тебя появилась какая-то цель, мечта — улыбнулась тепло мама.

— И ты знаешь, что я упорная. Я все равно это сделаю!

Сделаю! Сделаю… а нам нужна была небольшая перепланировка, чтобы расширить зал, ремонт и хорошая музыкальная система. Конечно, чтобы вложения были равноправные, это ложилось на мои плечи, вернее, на карман. Так Лена уже видела каким будет ресепшн, а я уже обрисовала себе в уме зал. И кто в этом мог нам помочь?

— Князев.

— Лен, давай без него обойдёмся.

— Слушай, зайка, только он знает какие стены можно сносить и где достать качественные, но не очень дорогие материалы. У нас нет выбора.

Как бы там ни было, а встречаться с ним я боялась. Почему? А вдруг мне только показалось, что я его забыла? И даже этот страх уже говорил об обратном.

— А ты можешь без меня?

— О, нет! Уволь меня от общения с ним. Я же ко всему начну цепляться. А тебе уже пора прекращать избегать его.

Избегать? О, да! Это я умела. Вот уже две недели я уходила за пару минут до того, как должен был появиться он. И все опять же благодаря Лене. Но она права, я не смогу бегать от него постоянно. Тем более, что он сейчас взялся за проектирование следующего здания, участвуя в городском тендере. А если он выиграет, в чём я была уверена, он останется здесь ещё на длительный промежуток времени. И даже новость о том, что с Кирой они расстались меня никак не вдохновляла. Слишком полоснул он недавно по сердечку, неосознанно и ровно в тот момент, когда я этого не хотела. Бывает? Возможно! Но только не со мной. Именно поэтому мне нужно было найти себя. Реабилитация прошла успешно. И я не хочу, чтобы Князев нарушил появившееся такое хрупкое равновесие внутри моей психики, которая была перебита и переделана.

На встречу с Князевым шла словно на эшафот. Знаете, как ни странно, даже на улице в этот день было дождливо и дул холодный пронизывающий ветер.

Свободная рубашка, мужского кроя, такие же брюки. Поверх пальто. Волосы, которые ещё в зеркале были собраны на невидимки и шпильки теперь оказались растрёпаны ветром. Глаза подчёркнуты темными тенями. Воооооот! Так должна выглядеть серьезная дама. А я таковой очень стремилась стать.

Вот оно…кафе. У него обеденный перерыв, который он решил выделить для Лены. А пришла Лиза.

Мы не виделись больше года. Изменился ли он? Да! Он уже не был такой волнующий и не вызывал такого нездорового трепета, но сердце все равно билось быстрее. Ещё… взгляд. Его взгляд. В нем не было этой ребячьей насмешливости, брови сдвинуты к переносице, губы плотно сжатые. Кажется, он даже прическу поменял. И ему безумно шел пиджак со светлой рубашкой, у которой было расстёгнут две верхних пуговицы. Рядом на спинке стула покоилось серое пальто и шарф. Я его видела только в куртках. Интересно посмотреть даже стало… Но. Одно дурацкое «но» которое выбило меня из колеи. Первое, что я увидела, усевшись напротив, это его без рубашки. Я представляла эту сволочь без рубашки. Видимо, мой целибат дал трещину. И именно на нем.

— То есть у меня должна была быть встреча с тобой? — уточнил он. От голоса пробежались холодными лапками мурашки. Я забыла, как он звучит.

— Нет. Лена попросила подменить, — я поставила тубус на соседний стул. Несмотря на то, что в кафе было тепло, меня морозило

- Она посвятила тебя в суть?

— В общих чертах. Может, что-нибудь закажешь?

— Если можно чашку горячего шоколада. На улице зябко.

Князев дал быстрый сигнал официанту и снова переместил внимание на мою персону.

— То есть, вам нужен зал.

— Да, площадь у него должна быть не менее ста квадратных метров — я протянула ему чертежи здания, прежде достав их из тубуса, — Одну из стен придется сносить.

— Несущая из них только одна, поэтому, скорее всего, нужно расширяться вправо — он почти не взглянул на чертежи.

— А ещё нам нужны хорошие рабочие.

— Я так понимаю, что они должны быть ещё и побюджетнее.

— Ну, да! В средствах мы ограничены, — бокал с горячим шоколадом появился передо мной как нельзя, кстати.

— В принципе, как и материалы. Насколько я знаю, отделку стен и потолка Пашка почти закончил. Нужен хороший паркет в зал?

— Да — вздохнула я. Ох, как же не хотелось просить. Но блин, без него наш бюджет закончился на самом паркете.

— В?последнее время появились модульные покрытия, изготовленные из? ПВХ или вспененного каучука. Их?свойства идентичны характеристикам паркета, а?показатель износостойкости зачастую даже выше.

— То есть они подойдут?

— Вполне. Ты не против, если я завтра к вам заеду? Может, с рабочими что решим, — конечно, хотелось отказать. Но вроде внутри буря утихомирилась, а его помощь сейчас очень нужна.

— Что мы тебе должны за консультацию?

— С Ленки сама спрашивай а мне… — он задумался, и наконец, впервые за это время улыбнулся. Хитренько так, поэтому в голове сразу возникли поганенькие мысли. — Мне нужен танец.

— В смысле?

— У моей бабушки юбилей намечается. А я каждые пять лет с осознанного возраста дарю ей что-нибудь эдакое. Станцуй со мной.

Вот я так и знала, что будет какой-то подвох.

— Может, деньгами?

— Я дорого беру.

— И что будем танцевать? — так низко я ещё не падала. Ну, ничего, мне бы только открыть студию и пошлю я этого гаденыша на три советские.

— Ммм, — он задумался снова. Ну, видно же, что придумывает на ходу. Доказательством этого послужило то, что он полез в телефон за помощью. — Бачату.

— Иди ты, Ваня, — сделала я это раньше, чем планировала.

И опять же: «Почему?». А вы знаете, что такое бачата?

Бачата возник в Доминикане. Для танца характерна близость партнеров на грани эротики и страсти, а также размеренная, чувственная музыка. Танец сконцентрирован в плавных телодвижениях, покачиваниях бедрами и перемещении пружинящими ногами. При этом, руки партнеров выполняют несложные движения, дополняя общий рисунок композиции. Конечно, для меня, бывшей бальницы, он не был сложен. Но одна мысль о том, что мне придется с Князевым «заниматься сексом» на паркете, хоть и в одежде, вызывала небывалое раздражение. За что, собственно, и получила от Ленки.

— Если у тебя найдутся лишние пятьдесят штук на его консультацию, то пожалуйста.

— Ага, у меня ещё впереди свадьба Софьи, которая тоже ударит по карману из-за наряда, подарка и салона, куда мне давно необходимо.

— Поэтому только один выход. Звони.

Нет, звонить я не стала, отправив короткое «Я согласна».

И я прекрасно понимала, что меня ждёт впереди. Вот этого то, чего я как раз и боялась.

Пока Князев молчал, у меня были другие заботы. Когда он наведывался к нам, я сбегала, оставляя на него Лену. Та уже мозг выедала бедному мужику, не дай Бог. А у меня выбор платья и впереди свадьба. Хорошо, что не моя. Как вспомню, так вздрогну.

А ведь перед Валерой я так и не извинилась. Как мне сообщили, он уехал покорять столицу.

Нет, и всё же сейчас были дела важнее нежели поиски моего обиженного недомужа. При удобном случае обязательно извинюсь. А сейчас свадебный танец для Софьи и ее будущего супруга. Мне нравилось, как он влиял на нее. Сонечка в миг расцвела, глазки загорелись, перестала умничать и превратилась просто во влюбленную девушку. Такие метаморфозы ей здорово шли.

И вдруг нежданно объявился Князев с заявлением, что освободил для наших тренировок четыре вечера в неделю.

— Ты охренел? Ты столько для нас не сделал.

— Значит, сделаю.

Но заводило меня не это. Почему только четыре? У него есть дела поважнее меня?

Ну, с чего начать-то? Помниться, он достаточно легко обучался. Ну, первое, чтобы поменьше меня облапывали, изначально нужно научить его основным шагам под ритм. Базовый шаг: Правое колено согнуть, вес тела перенести влево. Сделать шаг вправо, перенести вес на ту же сторону, приставить левую ногу, повторить. Все движения выполнять на счет «один, два, три, четыре». Сделать два шага в другую сторону.

Ну, и никто не отменял того, что в бачате бедрами двигают не только девушки. Самое простое движение бедрами это «восьмерка»: сделать шаг вперед, перенести вес тела на правое бедро, приставить левую ногу, согнув оба колена. Одновременно с шагом нагрузить левое бедро, затем снова правое. Постараться описать бедрами «восьмерку», лежащую в горизонтальной плоскости.

И всему этому Князев быстро научился. И возникала проблема. Через пару уроков, когда база будет освоена, мне придется встать с ним в пару. А этого мне ой, как не хотелось.

Между тем наш зал преображался, все было именно так, как нам того хотелось. И главное, по бюджету пока укладывались.

В выходные у нас состоялось ещё одно событие — это свадьба Сонечки. Предварительно она была разбавлена шумным девичником, после которого не то, чтобы ходить, даже ползать не хотелось. Девочки, такие девочки, оторвались по полной. А когда все двигательные рефлексы пришли в норму и захотелось, наконец, жить, тогда и стали собираться на регистрацию в «Дворец бракосочетаний». Благо, в нашем городе их было три и сестра решила не трепать мне нервы, выбрав совершенно другой. Воспоминания неприятные никуда не делись, как и чувство вины перед Валерой. Но…Свадьба всегда поет и пляшет, отбрасывая все ненужное на задний план. И мне нравилось, что такая важная персона, как Скиф, здесь не появился. Хотя я знала, что с новоиспеченным родственником они работали вместе. Как раз трудились над новым медицинским центром.

Но праздник закончился, каким бы он ни был весёлым, а у меня все никак и ничего не менялось. Хотя чего я ждала? Не знаю, но на душе было как-то не комфортно что ли? И только не говорите мне, что это было связано с Князевым.

— Ты какого черта припёрся? — вот его-то я и не ожидала увидеть на пороге нашей квартиры. Мы все отходили от того, что Соня съехала, забрав свои вещи, даже где-то депрессовали, а тут это чудо-юдище в дверях. Так ладно пришел бы, когда папы не было. Мне ж сейчас нужно что-то объяснять. Или нет. Лучше попросить спустить Ванечку с лестницы.

— О твоём гостеприимстве я в курсе, но, прости, милая, я не к тебе, — нагло так меня отодвигает и проникает в нутро нашего огромного жилища.

— Лиза, проводи гостя на кухню, — оповещает папа из ванной. Звуки из-за щетки во рту получаются невнятные, но мысль понятна. Только не понятно что у них может быть общего.

— Я знаю где кухня, спасибо.

— Откуда? — заинтересованное папино лицо выглядывает из-за двери. О, нет! Надо спасать ситуации. На вряд ли ему понравится новость о том, что в его отсутствие в его же квартире ночевал посторонний мужчина. Это папина территория и чужаков он точно не потерпит. Видимо, это понял и Князев, потому что сразу стушевался;

— Ээ! По запаху! Сырники, если я не ошибаюсь.

— ХоОФый ФаФтАк, — продолжил папа процесс очищения полости рта, — залог хорошего дня. Проходи!

— А мне интересно, — впялила я руки в бока, когда Ваня прошлепал по направлению к святая святых главы семейства, — какие у вас могут быть общие дела?

— Парень мне помогает в одном деле. Хотел сюрпризом для всех сделать, но ты настырная узнаешь первой. Идём.

Князев уже раскладывался на столе с ноутбуком, водя по тач-паду пальцем и выискивая что-то глубоко заинтересованным взглядом.

— Вот! — он повернул к нам монитор. — Был там, осмотрел все. И должен сказать, что он идеален.

— Дом? — уточнила я, глядя на своего старика.

— А что? Вы вот-вот разъедитесь, и так засиделись в стенах родного очага. А нам с мамой что бродить тут одним? А так, хоть внуков на свежий воздух будете нам подкидывать.

— Господи, прям великий стратег. Пап, ты нашу квартиру продать хочешь?

— Ну, не вечно же здесь жить, — развел руками папа.

— Ну, и от продажи можно купить треть этого домика, — влез в разговор Князев.

— Ой, а тебя вообще никто не спрашивал, — шикнула я. — Риэлтор недоделанный.

— А ты невоспитанная дура, — прилетело в мою сторону. Господи, да что ж он обижается постоянно?

— Так, молодежь, брэйк! Все за стол и будем обсуждать. А то на ваш крик сейчас весь дом сбежится.

Завтракали в полной тишине. Не хотелось мне ничего говорить. А больше всего не хотелось, чтобы папа продавал квартиру. Жалко как-то было расставаться с ней. Здесь же все родное, свое. Вон даже рубцы на дверных косяках. И у каждой из нас своя дверь… Для меня это было сродни предательству.

Конечно, было решено обижаться и не разговаривать с папой, а ведь девочка-то не маленькая уже. Глупо. Эгоистично. Хватило меня буквально на рабочий день, ну и ночь, потому что её я провела в клубе.

Мои сестрёнки вместе с Леной потащили меня танцевать. Конечно, именно в тот клуб, где мы впервые поцеловались с Князевым. Куда ж ещё? А танцуя, я все время оглядывалась, пытаясь, видимо разглядеть его в толпе. Чёрт. Эта мысль была невыносимой, она съедала, разъедала, давила. Через два часа уже начала болеть голова от напряжения.

Два вечера без его рук тело уже начинало изнывать. Хотя у нас была всего одна близкая тренировка. Но этого хватило для того, чтобы думать о нем. Вспоминать, как он прижимал меня к себе, вспоминать его дыхание, его запах и как волнительно трепетало сердце, метаясь в грудной клетке не хуже тех самых пресловутых бабочек в животе. И ты хоть сто раз себя пытайся убедить в том, что абсолютно ничего нет. Бесполезно. Твой организм всё скажет сам за тебя. Пытайся отрицать. Это тоже бесполезное занятие. Шансов на спасение с каждым разом остаётся все меньше и меньше.

Но из коллеи может тебя выбить не только это.

— Слушай, мы договаривались, что танцевальным персоналом будешь заниматься ты, — это случилось на следующий после клубной тусни, день. Конечно, увидеть Князева ни в ком из отдыхающих я так не смогла. Леночка встретила меня чуть ли не на пороге нашей танцевальной студии.

— Кого-то уже нашла? — догадалась я.

— Он классный. Я когда увидела, я влюбилась сразу. Но, конечно, профессиональные качества его оценивать тебе. О! Скиф, привет! — натянула она улыбку, глядя мне за спину. И этот здесь. Такое ощущение, что преследует. Лучше бы ты вчера вечером появился, чтобы я не сходила с ума.

— Пойду посмотрю, кого ты нарыла.

Сам зал уже был готов. Полностью. За такой короткий срок, который по сути было даже сложно представить. Это-то и радовало. К черту все остальное. Главное, моё рабочее место было готово. Так-то меня и ждал сюрприз.

Конечно, я попыталась сбежать от Князева, чтобы не пялиться на него, как тупая овца. Но на деле оказалось, что там, в его обществе было безопаснее.

— Привет, Лиза, — широкая-широкая улыбка, затмевающая все недостатки острого лица.

— Антон? — сердце сделало кульбит в груди и замерло, думая биться ему дальше или замереть от волнения.

— Лиза, — он нарисовал на лице подобие улыбки. Нет, ему сделать её правдоподобной совсем не удалось.

— Я чего-то не понимаю, или это такой розыгрыш?

— Думаешь, я не могу искать работу? Команда распалась. У них новый лидер, новый концепт, а я стал неугоден, — ох, как это так угораздило Антона Гааса взять и так открыто признаться? Хотя для моих ушей это была услада. Ничего, я уже это пережила когда-то.

— Так вы знакомы? — за мной в зал вошла Лена, за ней появился Ваня. Конечно, нужно было что-то сейчас объяснять. Ни он, ни она об Антоне не знали. Я не считала нужным жаловаться на свою неудавшуюся личную жизнь. Или, может, очернять его имя не хотела. Да-да, не знала я, что мною двигало.

— Да, мы когда-то вместе танцевали, — ответил за меня Антон. Можно и так сказать. Все же танцы у нас занимали большую часть времени. Постель была в третью или вообще десятую очередь. Приятное с полезным. Только что было из этого приятным, что полезным, я до сих пор не могла понять.

— О, тогда вам будет намного легче работать, — всплеснула руками Леночка, не догоняя, какое сейчас в зале царит напряжение. А вот, Князев, видимо, все понял. Я это увидела по взгляду. И была сейчас похожа на собачонку с двумя хозяинами, которая сейчас не знает, как реагировать и на кого.

— Думаю, у нас нет таких денег, чтобы мы могли предложить именитому танцору — попыталась оправдаться, найти хоть какой-нибудь повод.

— Я много и не прошу. Зато со мной вы их заработаете, и тогда сможете оплатить мою работу в полной мере — ну, пререкаться и торговаться он умел. И меня бесило, каким влюбленным взглядом на него смотрит Лена. А ещё бесило, что он был прав.

Куда люди идут, если это профессиональная школа танцев? Естественно на хореографа. Да, мы не хотели школу, всего лишь студию, но факт от этого совсем не менялся. Он был один из лучших, при чем с такой репутацией, что я со своей техникой нервно курю в сторонке. Он нам сейчас нужен, как бы это не звучало банально.

— Давай попробуем. Посмотрим, что из этого получится, — выдохнула я. Решение далось тяжело. Но это ведь не означало ровным счётом ничего. Вообще ничего.

— Отлично! Может, сегодня поужинаем? — этот его тон, словно не было этих лет и мы не виделись недельку. Боже, мне за это хотелось вцепиться ему в лицо. Нет, я и не хотела ему навязывать себя. Но блииииин. Ты клялся мне в любви, козел, ты даже не соизволил за это время хоть раз со мной связаться. Просто исчез. А теперь… Да, я могла бы сейчас сделать на зло Ване и согласиться, могла бы отменить нашу сегодняшнюю репетицию. Но я уже один раз сделала «на зло». И что из этого вышло? Как мы помним, ничего хорошего.

Князев тоже выжидающе смотрел на меня, видимо, это было ожидание решение, которое я принимала буквально три секунды.

— Нет, конечно, я занята сегодня, — и предвидя его следующий вопрос. — И завтра, и всегда. Работаем, господа, работаем!

Высказаться, конечно, хотелось, но не сейчас. Сейчас мне нужен какой-то «антистресс». Алкоголь я уже давно не употребляла, но видимо, нужно было вспомнить каково это. Даже на наших шабашах я пила чисто сок. А тут…мне это было необходимо. Нет, я не пошла в первый попавшийся бар, не стала вызванивать сестёр или тащить кормящую Ленку выпить со мной, я …я нашла способ получше.

— Князев, — стояла, наверное, минут десять в раздумьях, прежде, чем решилась нажать кнопку вызова.

— Что случилось?

— А почему должно было что-то случиться?

— Ты мне вдруг ни с того, ни с чего позвонила. Рассказывай.

— И ты мне поможешь?

— Набить ему морду?

— А откуда?… — вопрос я, конечно, так и не договорила. Была понятна с полуфразы.

— Заезжал как-то в твое отсутствие в гости к Саше. Она все рассказала. А увидев сегодня твое лицо, все понял.

— Поэтому и ушел? Князев, а как же борьба? Соперничество? — хмыкнула я.

— Ты сначала сама реши, что тебе нужно. На обыкновенный секс я уже не согласен. В качестве друга я тоже плох.

— Поможешь снять стресс, обещаю, что разберемся в этом вопросе, — поставила я условие.

Не лукавила. Разобраться было пора, при чем давно. Только я боялась. В один прекрасный день мне снова придется лечь под нож на хирургический стол, хоть врачи и говорят, что за год динамика двигается в положительную сторону. Была я на днях у костоправов. И что? Когда-нибудь я снова стану инвалидом, который передвигается с трудом. И какое я будущее могу дать Князеву? А вдруг получится так же, как и с этим Антоном? Я не хочу так. Но по-другому у меня точно уже не получится. Либо вот так вот избегать отношений, либо снова рискнуть. Да, конечно, Ваня это далеко не Антон, он совсем другой. Но все же.

Князев распрощался, пообещав со мной связаться через некоторое время. А через минут десять прилетело сообщение с адресом и временем, в которое я там должна быть.

Выждала положенный час, который он мне отвел на сборы, и поехала. Можно было бы передумать, но я ведь сама напросилась.

Место, куда меня пригласил Князев носило гордое название «Тир». Вот так вот! Что там делают, я знала, но боялась опозориться перед ним. Даже в школе на уроках Начальной Военной Подготовки я старалась избегать контакта с оружием. Была какая-то неуверенность в том, что я вообще могу попасть в цель. А то и военрука ненароком пристрелю, хоть и доверяли нам всего лишь воздушку.

Но душа ликовала. Я могла бы поехать к Пашке и поколотить грушу, но это было что-то новое, неизведанное. То, к чему я ещё не прикасалась, поэтому в крови немного адреналинило.

— Куда ты меня затащил? — Князев встречал меня непосредственно в самом здании.

— Расслабиться, выплеснуть негатив. Готова?

— Нет, — покачала я отрицательно головой, — но, похоже, деваться мне некуда. Только сразу предупреждаю, я никогда в жизни не стреляла.

— Ну, значит, у меня будет повод ещё раз тебя полапать, — о чем он говорил, я, конечно, не понимала, пока…Пока на меня не нацепили очки и наушники, которые заглушали звук и не позволяли навредить барабанным перепонкам. Инструктор объяснил, как и что делать, но, видимо, Ваня счёл это недостаточным. Он появился сзади, стал совсем близко, я бы даже сказала, тесно прижался. И тут пришла очередь эмоций, которые настигли меня вслед за ним. Он аккуратно поправил мою руку, положил палец на мой, который я держала на спусковом крючке, и стал плавно нажимать. Только меня немного шандарахнули опять те же эмоции, которые накатили волной, поэтому пальчик-то дернулся и раздался громкий звук. Рука от ударной силы тоже дёрнулась, но пуля уже продырявила мишень почти у самого изображения.

Меня словно по голове шибануло чем-то тяжёлым, что доставляет бурю удовольствия. Ваня снял с меня наушники. Странно было то, что в зале мы были одни, не считая инструктора.

— А теперь представь, что на месте того чувака, который в тебя целится, — указал он на мишень, — тот, кого ты готова сейчас убить. И если ты хоть раз попадешь ему в голову, с меня ужин.

— А если нет, то по ходу, с меня? — уточнила я. — То есть, все равно ужин будет.

— А ты как хотела?

Я выпустила восемь обойм. Восемь! Что для меня было чем-то невероятным. Рука болела. Хоть Ваня и советовал расслабиться, но я все равно ждала отдачи напряжённо. И должна заметить, мне это здорово понравилось. Это было покруче любой бутылочки вина и даже покруче спаринга с грушей. Ванечку я пристрелила всего два раза, а вот Антон пострадал намного больше. Сегодня я его разнесла в пух и прах.

— Полегчало? — уточнил Ваня, когда мы уже выходили из тира.

— Намного. Наверное, я даже скажу тебе огромное спасибо за то, что притащил меня сюда.

— Но ты ведь знаешь, что я со злым умыслом. С тобой сытой намного легче договориться, — я и забыла насколько с ним бывает легко общаться. Когда вот так, без внутреннего напряжения, без опасения, что влюблюсь. Потому что, по-моему, было поздняк метаться.

Угощал, конечно, Князев. Мне удалось пару раз прострелить «Антошке» голову. Оказалось, я вполне способная ученица.

— Скажи мне, Ваня, а ты в нашем городе собрался осесть? — да, мне было это интересно.

— С чего ты взяла?

— Ну, смотрю, ты занялся вплотную налаживанием деловых связей. Собираешься курировать второй проект.

— Я тяну время, Лизонька.

— Для чего?

— Мы перешли к тому моменту о признании, которое ты мне обещала? — на его вопрос я утвердительно кивнула. — Моя главная задача сейчас влюбить тебя в себя, — заявление было довольно смелым.

— А потом ты бросишь меня мучиться и чахнуть потихоньку?

— Я не такой коварный. Как ты думаешь, мне это удастся? — он хитренько улыбнулся, дожидаясь, скорее всего, отрицательного ответа.

— В принципе, почти удалось, — призналась я честно. — По крайней мере физическое влечение моё к тебе, как оказалось, не угасло. Пыталась сопротивляться, но это бесполезно.

— Нет, Лиза, это не то. Мне нужна ты вся, а не только твое тело.

— Вот, оно как! А что если начать именно с него? — этот его взгляд, голос, его полуулыбка — они были загадочны и могли довести сейчас до грехопадения. Мне грело душу все, что он говорил. Это было волнительно и опасно, потому что я тонула сейчас в нем. Захлёбывалась этими эмоциями, что наполняли меня каждый раз, когда он был рядом. Я не могла отвести глаз от его губ, и всё время умоляла себя не сметь прикасаться. А ведь пальцы так и тянулись к его руке или плечу. Да, я не боялась себе в этом признаваться. Не сейчас, не теперь.

— Пожалуй, я воздержусь. Ты мою душу получила, как и хотела когда-то. Теперь моя очередь.

— Но на сколько мы оба знаем, мне противостоять сложно.

— Я все же попробую. Поэтому как нельзя кстати я завтра уезжаю. Вернусь через несколько дней, как раз перед бабушкиным юбилеем. Так что, у тебя есть время поскучать и подумать.

На прощание я была удостоена лишь лёгкого поцелуя в щеку, который взбудоражил моё сознание, и заставил пожелать большего. Сначала мне поет дифирамбы, а потом так жестоко пускает Лизоньку по бороде. И ведь гада даже совесть не потревожит. А мы ведь договорились.

И я стала ждать. Нелепо как-то и глупо. Но все же. Даже мелькавший в зале Антон не мог сбить меня с толку.

Кстати, наш ремонт стремительно двигался к завершению. По радио, телевидению, в интернете Лена пустила рекламу, не скажу, что был прям «бум», но желающих попасть к нам оказалось достаточно. И большинство желали как раз к Антону. Ко мне же пытались попасть мои бывшие ученики. И то хорошо! Помнили ведь.

Раздражало только одно, что Гаас пытался каждый раз пригласить меня то на обед, то на ужин, то выжидал момент остаться со мной наедине. Не знаю, чего он добивался, но единственное, что мог получить, это лишь мое негодование.

— Да, задолбал ты, — не выдержала я. — Решил работать, вот и работай на здоровье. От меня-то ты что хочешь?

— Я соскучился, и как оказалось, всё ещё тебя не забыл.

— Я поздравляю тебя, Антон, но ты не прошел испытание. Даже не оправдывался, что ты был молод и глуп. Не так много времени прошло. Да, сама бы я тебя выгнала в любом случае, но ты не попытался. Не заставляй сейчас меня ненавидеть тебя. Мы либо работаем, либо прощаемся.

Не хотела я от него никаких объяснений. Мне было достаточно того, что я сказало то, что хотела.

А ещё бесило, что Ваня так и не удосужился позвонить. А я о нем думала. Постоянно. Я ждала его, и даже иногда возникало желание, чтобы он пару раз треснул Антону. Но его не было. Лена это видела, хоть я и отрицала. Но без него была какая-то внутренняя пустота.

— Дурочка, вернётся твой Князев.

— А вдруг нет?

— Если учесть, что у мужика по всей комнате твои портреты висят, то в любом случае вернётся.

Позже она мне объяснила на счёт этих портретов, которые, по ее словам, видел Пашка. И вот потом думай, что у человека в голове.

Ещё день я себя пыталась перебороть, чтобы набрать ему первой. Переборола! Вечером, когда за окном начали кружиться крупные хлопья первого снега, оставшись в комнате одна, глядя на огни большого города.

— Никак соскучилась, госпожа Богатырёва? — довольный голос на том конце вызывал желание отключиться.

— Не поняла ещё, — нужно было придумать повод для звонка, но я не могла. Мы просто молчали несколько секунд, соображая каждый, что говорить дальше. И ведь лишнего не хотелось взболтнуть.

— Ты когда возвращаешься? — первая нашлась я.

— Думал завтра, но пока не получается. Мой начальник не хочет меня отпускать, мол, и в столице у меня дел полно.

— А бабушкин юбилей?

— Я прилечу к этому времени, только вот не знаю с вольной или же придется возвращаться назад, — эти новости не очень меня порадовали. Я даже на секунду представила, что он остаётся там, и получилось не очень весело.

— Вань, тогда зачем мне в тебя влюбляться? Я не хочу отношения на расстоянии. Я хочу тебя, здесь, со мной, — признания вылетали сами собой, на эмоциях. — Вань, я затеяла танцевальную студию, я начала налаживать свою жизнь. И ломать все это я пока не хочу.

— Я тоже не хочу рушить твой мир, в который ты возвращаешься маленькими шажочками. Ты ведь для себя что-то уже решила на счёт меня? Мне ведь не послышалось?

— Нет, не послышалось. В эту самую секунду и решила. Не оставляй меня, Вань. Ты мне нужен, — говорить с телефоном было, конечно, намного легче, нежели я сказала бы ему об этом в лицо. Но уже отпускало. Оно сидело, свербило, коробило. Я не хотела отношения на расстоянии, но я не хотела быть без него. Любовь это или ни что иное, как эгоизм, я понятия не имела, но решение было принято, и оно было окончательным.

И снова томительная тишина на долгие три дня. В голове перебыли разные мысли, которые варьировались от «нахрен оно мне это все нужно» и до «брошу все и уеду с ним». К общему решению живность в моей головушке так и не пришла. Решила, что лучше подождать Князевского вердикта по поводу его работы, а потом уже принимать какие-либо решения. Эмоционально он меня дожал, а вот в плане выбора было тяжеловато.

В ресторан моего отца, где бабуля Князева праздновала свой юбилей, я прибыла до начала банкета. Он прислал сообщение, что приедет непосредственно на сам праздник. Когда мы будем танцевать было оговорено заранее с ведущим вечера, так что, я натянула удобный топ и джинсы для удобства. Волновалась я лишь за одно, что он опоздает, а я буду позорно танцевать одна. Положенные полчаса от начала празднования я выжидала, и когда до моего слуха донёсся голос ведущего о сюрпризе, я уже была у входа в зал.

Заиграла медленная чувствительная музыка с красивым ритмом, которую мы выбрали для танца. Я медленно начала выходить под неё в зал, не забывая про движения, которые продумала заранее. От танца в туфлях я отказалась, так как даже маленький каблук мог навредить, поэтому босые ноги уверенно ступали по паркету, а луч прожектора высвечивал мою фигуру. Я не могла видеть ничего, так как свет бил по глазам, а громкая музыка оглушала. Но я знала, что в зале было тихо. Все взгляды сейчас были прикованы к этому движущемуся телу, которое сейчас сделало несколько быстрых поворотов, оказавшись в самом центре, дожидаясь касания к плечу. Вот она, эта теплая ладонь. Она скользит вниз по предплечью, ещё ниже, находит мою руку и разворачивает к себе. Вторая касается лица, спускается к шее и оказывается на талии. Мы медленно начинаем двигаться в ритм.

Моё сердце радостно сжимается, лёгкие заполняет знакомый запах, поэтому невольно губы расплываются в улыбке.

Князев ведёт, иногда повторяет мои движения, но танцую в основном я, прижатая к его телу. Он близко, наши губы почти соприкасаются. И даже эти заинтересованные взгляды не могут помешать. Я извиваюсь в его руках, повторяя заученные движения, но сейчас они про нас. Не так, чтобы отделаться от навязчивых зрителей, а именно про нас. Я его чувствую так же хорошо, как и он меня.

С ним рядом тяжело дышать и так, а ритм от танца не позволяет вдоволь надышаться. Но мне все равно. Шаг, ещё шаг, шаг, поворот на четвертый. Он молодец!

Если бы не зрители, я бы с удовольствием сейчас стянула с него рубашку, расстегнула этот дорогой ремень. Я бы…я бы…Я бы его не отпустила этой ночью никуда. Я смогла бы сделать так, чтобы он не уезжал больше.

Но музыка заканчивается, мы кланяемся, и в зале становится светло вместе с бурей оваций. Отовсюду летят комплименты, а Князев, взяв мою руку, ведёт меня знакомиться с виновницей торжества.

— Знакомьтесь, это Лиза, — представляет он меня своим старикам. Бабушка Вани представляет собой достаточно интересную женщину с копной курчавых волос и выразительными зелёными глазами, которые внимательно меня осматривают. Дед же был высоким статным мужчиной с абсолютно седой шевелюрой.

— Я Полина Макаровна, — представляется женщина, беря меня за руку. — Это Иван Степанович, — представила она супруга. — И вот эта красота скиталась по миру, реабилитируясь после этого проходимца? Вань, я тебе этого никогда не прощу.

— Ну, что вы? Я разбиралась в себе просто, — развела руками, вернее, свободной рукой.

— Не важно, главное, что этот остолоп упустил тебя. Садись к нам. Боже, как ты танцуешь! Как танцуешь, — всплеснула руками женщина, наконец, отпуская меня.

— Спасибо, Полина Макаровна. В принципе, если захотите, могу и с Вами позаниматься. Тем более, с кавалером у вас проблем не будет.

— Ой, что ты, милая? Старая я уже для этого.

— Ну, давайте, я переоденусь и мы с Вами обо всем подробно поговорим, — от этой идиллии хотелось сбежать. Стыдно было, что я всего минуту назад отымела их внука во всех традиционных и не очень позах.

— Как скажешь! Я тебя жду.

Я буквально неслась до своей раздевалки. Там же расположился и тамада, но сейчас здесь было пусто. Едва я успела закрыть за собой дверь, как в помещении появился Князев.

Его глаза сверкали, грудь вздымались тяжело, вырабатывая такое же тяжёлое дыхание. Я понимала для чего он здесь. Понимала, потому что сама хотела этого.

Ваня закрыл дверь на защёлку и приблизился ко мне, преодолев расстояние маленькой комнаты всего за два шага. Губы требовательно впились в мои, в долгом и мучительном поцелуе, который проникал в кровь и разливался горячей лавой во всем теле. Оно горело, оно требовало Князева. От этого движение пальцев были быстрыми и немного нервными. Пуговицы то и дело застревали, но я все равно пыталась с ними справиться, пока Ваня не стянул рубашку через голову.

Пальцы, ощутив под собой горячую кожу, наконец смогли насладиться своей победой. Губы горели огнем, когда он продолжил прокладывать дорожку из поцелуев ниже. Лязгнул замок брюк, но я уже не знала чьих, разум покинул пределы этого помещения. Мне не хотелось думать в этот момент, мне хотелось чувствовать. Чувствовать Князева каждой клеточкой, наслаждаться им.

Приходили в себя достаточно долго. Молча, просто дышали, переплетя пальцы.

— Я же говорила, что ты не устоишь, — хмыкнула, глядя, как Ваня начал застёгивать рубашку после продолжительной паузы.

— С тобой это, действительно, тяжело сделать. Ты со мной?

— А ты останешься?

— Лиза, ты со мной? — снова повторил он свой вопрос.

— Ты смотри, Князев, вернулся Антон…

— Богатырева, не доводи до греха. Один уже получил свое. Последний раз повторяю свой вопрос: ты со мной?

— Да, — выдыхаю я. — В любви вечной клясться не буду, но я с тобой.

— Это хорошо! Около года у нас ещё есть. Мой проект выиграл тендер, поэтому я пока остаюсь, — от этих слов сердце затрепетало.

— А потом?

— А потом ты в меня влюбишься и как жена декабриста уедешь со мной в ссылку.

— Хитрый Ванечка! Поздно. Я сегодня решила, что готова с тобой уже уехать. Но, раз так все хорошо складывается, то и вещи мне собирать не придется.

— Почему? Мы будем встречаться под пристальным надзором Михаила Андреевича?

— Ну, если только ты мне покажешь картины, висящие у тебя в спальне, — рассмеялась я, обнимая его.

— О, нет! Я их сегодня же уберу. У меня теперь реальная Лиза есть. Или нет?

— Есть, Вань! Есть! Была. И надеюсь, что будет. Одевайся, бабушка нас ждёт!

— Тебя можно представить в новом статусе? — расплылся Ваня в довольной улыбке.

— Тут уже как тебе будет угодно, — долгий поцелуй, запечатлённый на моих губах, обещал много чего. И я ему верила.

Примечания

1

Индийский танец —  одно из главных достоинств Индии. Это искусство появилось 5000 лет назад. Его покровителем все жители Индии считают бога Шиву. Все индийские танцовщики поклоняются Господу Шиве — за то, что он подарил человечеству средство, позволяющее ощутить, как его душа наполняется святым духом.

Content

Милая Лиза

Пролог

Часть 1

Часть 2

Часть 3

Примечания