Васькина френдзона

1. Антон

Что такое дружба и с чем ее едят? У меня никогда не возникало затруднения при этом вопросе. Человек я общительный, при чем в кругу своем я имела много знакомых и настоящих друзей, которые за меня и в огонь и в воду. Да-да! Именно этим я и измеряю настоящую дружбу. Но…было большое, просто огромнейшее «но» в этом во всем. Верила я только в мужиков. Вот хоть убей, вроде выросла в семье, где у меня есть четыре сестры, а в женскую дружбу не верила. Подружки — это дело приходящее и уходящее, то есть, наживное. А вот парни…А вообще, верите ли вы в дружбу между мужчиной и женщиной?

Честно? Я- да! Я свято верила в свои убеждения и опыт, который длился вот уже пятнадцать лет.

— Пятнадцать лет? — удивлялись мои новые подружки. — И что? Никто из вас и никогда?

— Да бросьте, мы вместе песок в песочнице хавали, — хмыкала я, гордая тем, что имею настоящего верного друга, — а вы опошляете эти светлые отношения.

Почему я говорю, длился? А вот что случалось с этой дружбой дальше. Интересно? Но я всё равно расскажу.

— Это симпатяга уже полчаса на тебя пялится, — захихикала Зоя, обводя взглядом соседний столик, за которым восседали трое молодых мужчин.

Эту компанию я заметила сразу же, как мы вошли в кафе. Да и нас было трудно не заметить, вернее, не услышать. Зимняя сессия была закрыта, у меня на руках был билет на завтра до дома, а впереди нас ждали новогодние праздники и законные каникулы. Это ли не повод завалиться шумной девичьей компашкой в ближайшее от универа самое приличное кафе? Повод! Ещё какой!

Я пригубила коктейль из тонкой зелёной соломинки, и украдкой взглянула в сторону наших соседей, в который, замечу, раз.

— А этот лысенький Зоиньке бы подошёл, — заметила я, сравнивая потенциального кандидата и нашу старосту, которая и была инициатором этого похода.

Почему я была такого мнения? Ну, эти двое были очень похожи внешне. Во-первых, они не выдались ростом, во-вторых, Зоя у нас обладала выдающимися формами, а этот лысенький тоже был не щупленький, даже, я бы сказала, в форме. У них носы даже были похожи, правда у нашей старосты он был маленький курносенький, когда у этого крепыша настоящий мужской, но тоже курносый.

— У них бы идеальные дети получились, — ахнула Ленка, которая сидела возле нас с Милкой

— И кольца нет, — заметила вторая моя соседка.

— Вы про этого что ли? — скривилась Зоя, оглядывая придирчиво кандидата в отцы своим ещё неродившимся деткам.

— Ты смотри, у него нос какой, — словно прочла мои мысли Оля, которая сидела рядом с Зоей и могла видеть крепыша в профиль. А потом добавила, — Ты в курсе, что по размеру носа у мужчины можно определить размер его полового органа.

— И? — теперь Зоя заинтересованно уставилась на Олю, которая продолжала пялиться в сторону мужиков с видом эксперта.

— Я бы его тр…нула, — выдала та.

— Ой, не в размерах счастье, — мечтательно заявила Зоя.

— Не скажи, мать, — возразила ей Леночка. Мы все тяжело вздохнули потому, что знали, что сейчас начнется рассказ про ее Костика. А точнее про то, что он может в постели.

Ну, о чём ещё говорить девочкам? Конечно, о парнях. Ну и каждая из нас, конечно же, любила слушать про отношения, извините за тавтологию, каждой из нас. В общем, круговорот историй в природе.

И сегодняшнюю Лена приукрасила своим эмоциональным тоном. И пока мы с незнакомцем с соседнего стола друг на друга зыркали, при чем, должна заметить, уже совсем не исподтишка, Лена пришла к финальной части своего рассказа, свидетелем которого стала утром и я сама.

— Заталкиваю, значит, презерватив под кровать, а сама заговариваю папе зубы.

— А Костик-то что? — распереживалась Зоя за нерадивого любовника.

— А что ему будет? Пока Анатолий Васильевич отчитывал дочь в неподобающем ей поведении, Костя шмыгнул в дверь, которую тот же Анатолий Васильевич не успел запереть, — вставила я свои пять копеек, завершая интригующий рассказ моей соседки по квартире. Хотя если быть точной, квартировалась я у нее.

Леночка Гусева была единственным ребенком в семье полковника Гусева. Это от первого брака. Во втором всё тот же Гусев обзавёлся ещё двумя спиногрызами, но считал все это время, что обязан дочери вниманием, которое не смог ей дать, когда развелся с первой женой. И, чтобы как-то компенсировать свое отсутствие, дарил девочке дорогие подарки, но при этом не забывал о том, что он папа и должен воспитывать свое чадо. А как иначе? Солдат же муштрует? Естественно! Весь офицерский состав военной части у него под каблуком кирзового сапога? А как же иначе? Вот и дочурку вроде как баловал, квартиру вон даже подарил в Севастополе, чтобы не ютилась с мамой в двушке. Ну, как ни ютилась? Там была борьба характеров, и Леночке, по сути, на родительницу было плевать. Образумить балованную девушку мог только Анатолий Васильевич.

С Леной мы познакомились ещё когда поступали. Там толкучка была возле стенда с именами поступивших, а мы стояли в сторонке и ждали, пока толпа рассосётся немного. Она волновалась, потому что папа обещал ей жилплощадь, а я — потому что не хотела возвращаться домой. Мне нравилось здесь, в Крыму.

Вот как-то так познакомились, как-то так узнали, что удача на нашей стороне, и так же как-то так стали жить вместе. Она предложила мимолетом, а я не отказалась. Лучше ведь, чем в общежитии, или с Сычевым. Ну, про него позже. А мы с Леночкой душа в душу вот уже второй год, и даже набеги Анатолия Семёновича в неподходящее время, меня уже совсем не напрягали. Папа контролировал, папа приглядывал. И даже меня в пример дочери ставил, мол, смотри, какая у тебя соседка хорошая, ровняться на неё нужно. Не знал полковник Грачев о чем говорит. Вот поэтому его дочь кивала с серьезным видом головой, а сама еле сдерживала смех.

Ну, и вот! Свидетелем того, что новоявленный бойфренд остаётся ночевать у Леночки я была самым первым, и знала все почти в подробностях. Но я же девушка на которую нужно ровняться, поэтому свято хранила все секреты.

— А кокушки твой Котя не отморозил, случайно на лестнице? — скептически хмыкнула Мила. К Костику данное прозвище прижилось быстро, так как Леночка обязывала его котиком.

— Вот завтра Васятка смоется в родные пенаты, я и проверю, — заявила самодовольно девушка. И в этот самый момент над моей головой раздалось «Кхм-кхм!», сделанное явно мужским голосом. И он привлек наше всеобщее внимание.

— Добрый вечер, девушки! Хотел бы представиться, я Евгений, — перед нами стоял «крепыш» с соседнего столика, а двое его друзей наблюдали за этим действом. Видимо, нашли самого смелого.

— Слушаем Вас, Евгений, — Олечка даже подбородок положила на кулачок, обращаясь к нему.

— Чем мы заслужили Ваше внимание? — вторила ей Мила, не оставляя мужчине шанса на спасение.

«Сожрут», — подумала я, поэтому поспешила на выручку:

— Девочки, заткнулись, и слушаем мужчину.

— Мы с ми-друзьями хотели у ас-вас узнать, жем-можем ли мы вас чем-нибудь угостить, — говорил он спотыкаясь почти на каждом слове от волнения. Блин, ну идеальный же кандидат для Зои. И такой румянец на его гладковыбритых щеках появился, так и хотелось прижать этого пупса к груди и убаюкать. Но, к великому сожалению, эта часть тела у меня потерялась вместе с моими пятнадцатью килограммами, а вот у Зойки…Блин, навязчивая идея какая-то.

— Всех, или избранных? — присоединилась к пожирательству Лена.

— Всех, конечно, — аж вскрикнул Женя.

— Заплатите за наш счёт, вот вам и угощение, — заявила Мила. Ну, никакой романтики. Хотя практичность с ее стороны нужная. В кармане вон скоро ветер начнет гулять после покупок подарков для родственников. И зачем мне их столько много? Один траты.

— Не вопрос, — пришла очередь вступать второму. Ну, прям отрепетированное трио. — Вадим, — представился он. И был Вадим именно тем, кто битые полчаса пялился на меня.

А вблизи он оказался прям даже очень ничего. Вроде ничего выдающегося в фигуре, все так средненько. Ни выразительных глаз, ни запоминающихся черт лица, ни какого-нибудь другого отличительного знака, говорящего что он именно ТОТ САМЫЙ. Но все же за этой простотой и самоуверенностью было что-то интересное, и я поплыла. Ну, как поплыла? Сердечко вроде как екнуло, глупая улыбка наползла на лицо, а взгляд весь вечер был почему-то прикован именно к нему, что было очень странно. Правда его манера говорить, с употреблением слов-паразитов, меня очень напрягала. Но покажите мне идеального человека.

К концу этого вечера у меня в телефоне уже был вбит его номер. А что такого? Я девушка свободная, и в принципе, мужчины старше меня не пугали. Тем более десятка в возрасте — это не такая уж большая разница.

— Как на счёт того, чтобы завтра встретиться? — финальный, завершающий вопрос. И мне хотелось бы согласиться, но завтра меня ждёт самолётик с белыми боками и пятичасовой перелет. Из теплого зимнего Крыма, прямо в сибирские объятья настоящего декабря.

— Прости, но я вернусь только через две недели, — пожала я виновато плечами.

— Ты меня режешь без ножа. А когда ты уезжаешь?

— В обед.

— Так у меня появился шанс сейчас?

— Не-а, — отрицательное покачивание головой и лукавый взгляд. — Я закрыла сессию досрочно, сдав за два дня три экзамена, поэтому студентке нужно выспаться.

Нет, я хотела ещё раз с ним увидеться. Но я знала, что давать обещания, которые я вряд ли смогу выполнить, как минимум, не правильно. А кормить надеждами взрослого мужчину вообще не стоит, так как это может закончиться не хорошо.

И когда я оглашала свой вердикт Вадиму, наконец, подъехало такси. Мы с Ленкой и Милкой быстро загрузились, и направились прямиком в свои тёплые постельки. Уже дома я просмотрела сообщения, что так навязчиво высвечивались на дисплее.

«Все вещи собрала?» — гласило одно из них от абонента Сыч.

«Не забудь паспорт. Я планирую завтра улететь» — гласило второе.

«Нет, надо было всё-таки его у тебя тоже отобрать» — третье.

И если на предыдущие я закатывала глаза, то сейчас рассмеялась. И все же достала документ из сумочки и переложила в чемодан, который собрала ещё вчера. И нужен он мне вообще? Вроде вещей не брала, а еле застегнула.

«Если что, он в жёлтом чемоданчике» — на всякий случай отправила ответное сообщение. Это я растяпа, а Сыч в этом плане человек ответственный. И подзатыльник если нужно даст. Хотя чаще получалось наоборот.

Так, кто же всё-таки этот таинственный человек?

Матвей Сычёв или в простонародии Сыч, являлся мне долгих много лет самым, что ни на есть, другом-мальчиком. При чем, совсем не геем, а нормальным таким дружбаном. И именно по его королевской милости я оказалась здесь на полуострове, вдалеке от дома.

«А чемодан не забудешь?» — допытывался Сыч, когда у меня глаза уже слипались.

«Вот заедешь за мной и проконтролируешь» — печатала я минут десять, потому что буквы сливались в одно большое пятно, а после каждого слова я словно проваливалась в яму.

Устала девочка. Очень устала. И очень хочет к маме и папе. И даже если Сычев будет завтра ждать ее в аэропорту, она все равно не забудет ничего. Там дома хорошо…И зачем я только послушала этого гадкого Сычева? Это разве дело, домой ездить только на каникулах? А я подалась на его уговоры, дурочка, потому что скучала без своего верного рыцаря.

Дело в том, что Матвей учился на целый класс выше меня и поэтому школу, естественно, окончил раньше. И когда мальчик уже был студентом, я кропила над конспектами и книгами, готовясь к ЕГЭ. Мне было легче, потому что весь его выпускной класс я помогала ему в подготовке, что подтянуло мои и без того на тот момент хорошие знания. И друг, брат, мой верный рыцарь улетел на далёкий полуостров. Я скучала. Безумно скучала, потому что от меня словно кусок оторвали. Когда ты проводишь с человеком каждый день все своё свободное время, это накладывает свой отпечаток. Хотя сосуществовать мирно в одном пространстве больше двух часов мы никогда не могли, обладая почти одинаковыми вспыльчивыми характерами.

А сослал его сюда именно отец. Когда Крым стал «наш», старший Сыч, как называла я его за глаза, продолжил разворачивать свой гостиничный бизнес, двигаясь на юг. Старший его сын вплотную занялся семейным делом, тогда как младший ещё сам не понимал чего хочет от жизни. Ну, Сыч-старший и решил, что не стоит молодому сидеть просто так, сложа руки. Чего время-то терять? А творческая натура требовала куда большего размаха, чем теребить бумажки, но точно понять ещё не могла. Вот и помогал пока Матвей брату, но сам мечтал найти свое место, чтобы было, как он говорил «по душе».

Разбудила меня с утра пораньше не въедливая трель будильника, согласно которому я могла ещё видеть сны. И так поставила пораньше, чтобы не опоздать в аэропорт. Из квартиры доносились мужские голоса и крики.

Натянув халат, я направилась к источнику шума. А вдруг тут кого-то убивают. Хоть посмотрю. Мозг ещё не проснулся, поэтому о происходящем сообразила не сразу.

Анатолий Васильевич, как тряпичную куклу вышвыривает Котю из квартиры, при чем сам молодой человек не успел одеться, и что ни на есть, в одних трусах оказывается на лестничной площадке. Леночка, с размазанным слезами на лице, орёт и пытается оттащить отца от своего Котика, только тягаться с генеральской машиной ей совсем не по зубам. И когда дверь, наконец, с треском закрывается, Анатолий Васильевич, запыхавшись, обращает внимание на меня.

— Извини, Василиса, что разбудил, но то, что ты допустила это безобразие…

— Товарищ генерал, Вы, конечно, извините, но я не работаю на Вас и нянечкой не нанималась, — конечно, не надо было грубить, но я была в негодовании от того, что меня вырвали из такого замечательного состояния, как сон.

— Василиса, — возмутился генерал.

— Анатолий Васильевич, — в тон ему ответила я.

— Нет, так дело не пойдет. Не хотел я идти на крайности, но, похоже, придется тебе, Вася, поискать другое жилье, — заявил он.

— Пап, а Васька тут при чем? — попыталась вступиться за меня Леночка.

— Не при чем! Из-за тебя дуры страдать будет.

Спорить в этой ситуации было бесполезно. Вот и подарочек к Новому году подоспел. Спасибо, Лена!

— Ну, прости-прости, — кинулась ко мне подружка, когда ее отец, наконец, убрался восвояси, оставив кучу инструкций к тому, как теперь его саду жить и существовать в одном пространстве с соседкой, которую он сам ей найдет.

— Не доглядела я за тобой, дитятко.

— Ну, кто же знал, что он явится?

— Я, ты. Да, бл…дь, Лен, он два раза в неделю стабильно по утрам приезжает.

— Проспали мы, — виновато опустила она голову.

— Ну, а крайней оказалась я.

— Я не хотела, Вась.

— Ладно, — вздохнула я, понимая, что причитаниями и обвинениями ситуацию все рано не исправишь, — съеду я только после каникул. Так что вещи мои будешь собирать сама.

— Я может за это время папу уговорю.

— Если уговоришь, будет очень хорошо, а если нет, то мне нужно будет начинать искать жилье пораньше.

М-да, не хорошо заканчивается как-то этот год. Очень нехорошо. Настроение упало, ещё и не доспала положенных мне два часа, поэтому собиралась не торопясь. Дома точно полегчает. А лучше все вылить на Матвея, пусть попереживает со мной вместе.

Такси приехало ровно в назначенный час. Друг решил не подниматься, поэтому ждал меня у подъезда, пока я тащила по лестнице свой жёлтый чемодан. По пути в аэропорт пожаловалась на жизнь и на свою безвыходную ситуацию.

— Ой, ты всегда так усложняешь все. Мы тебе комнату за две недели не найдем?

— Мне вообще-то нужна хорошая и недорогаяи недалеко от универа — вот это будет сложной задачей.

— Не дрейфь, Васек, прорвёмся, — приободрил.

Знал же, что после этих слов я расслаблялась. Несмотря на то, что он был невыносим иногда, мои проблемы он решал почти так же легко, как и папа, что давало ему огромный, просто жирный-прежирный, плюс. А ещё мне пришлось провести с ним в самолёте рядом пять часов. И это был один из немногих моментов, когда мы ни разу не поругались. Обычно это случалось с периодичностью в полчаса-час, а тут, видимо, мой запал пропал ещё утром, поэтому на его стёб я не отвечала взаимностью. А после и вовсе засунула наушники в уши и отключилась. Не удобно, но за неимением лучшего можно и так.

— Ты в курсе, что ты храпишь? — продолжал Матвей свои издёвки, пока мы натягивали куртки. Самолёт приземлился и это означало, что из теплой зимы, нам пора возвращаться в ту, в которой выросли. Поэтому тёплые зимние вещи брали с собой в качестве ручной клади.

— Иди нафиг, я сплю нормально, — возразила, понимая, что начинаю уже раздражаться. Слишком много времени рядом мы провели сегодня.

— А вот и нет! — Сычев начал изображать совершенно неправдоподобный храп, используя при этом все свое актерское мастерство, за что схлопотал рюкзаком. По голове, как в детстве, я уже не доставала, но и спина годилась для наказания. Молодой человек разразился смехом, решив, что шутка ему удалась. Ну, да! Главный показатель, если дурочка-Васька начинает злиться. Он обладал безупречным талантом выводить меня из себя.

Встречала в аэропорту нас мама-Таня, которая завидев свое чадо, а точнее меня, почти задушила его в своих материнских объятьях.

— Матюша! — следующим на очереди был Сыч, который совсем не сопротивлялся, а с довольной улыбкой принимал лобзания моей мамы.

— Вы все хорошеете и хорошеете, тёть Тань! Ваша младшенькая и то старше выглядит, — камень был, явно, в мой огород.

— Мне с моим курятником положено так выглядеть, — рассмеялась она, когда я в свою очередь пнула Сычева по ноге, чтобы язык не распускал.

— Вот теперь пока я травмирован, тащи сама свой чемодан, маленькая зараза, — последовало после раздосадованного «Ай!».

Должны же мы были, наконец, поцапаться. А то мне казалось, что в Сычеве что-то там сломалось. По дороге до дома дурачились, деля мандарины, которыми мама закупилась по пути в аэропорт. Чистить их было его священным долгом вот уже лет девять-десять. Одно из его прозвищ было — «Мандариновый раб».

Я не помню в чем была тогда причина спора, но это было как раз накануне Нового года. И в итоге Матвей оказался проигравшей стороной. Ну и заделался мальчик чистильщиком мандаринов для своей подружки на всю жизнь. Теперь расхлебывал бедолага.

Когда мама въезжала уже во двор нашего дома, у Матвея заверещал телефон входящим сообщением. Мне же тоже нужно было сунуть нос, но он почему-то закрывал его от меня.

— У тебя какие-то секреты? — вздёрнула я бровь.

— На, читай, а то будешь потом мозг выедать, — сунул он мне гаджет. Мама как-то недобро на меня покосилась, прицокнула языком и покачала головой.

— Вечеринка у Антона? — огласила я смысл сообщения вслух.

— Да!

— А кто такой Антон?

— Одноклассник мой. Не помнишь что ли? Ты, кажется, ему нос чуть не разбила на моем выпускном.

— А! Этот! И мы идём? — они же все знали, что без меня с Матвеем дружить нельзя.

— После курантов. Праздник нужно встретить с родителями.

— А я тебя ещё никуда не пускала, — заявила мама, паркуясь на своем месте.

— Вот! Правильно! Нечего шляться где попало, — поддержал маму Сыч.

— Ой, помолчал бы лучше, — фыркнула я. — Ты меня реально будешь держать дома? — обратилась уже к родительнице.

— Нет, конечно, но помучить тебя стоит! Будешь сегодня Золушкой, — вердикты ее никогда не поддавались обсуждениям. Попала Васька!

— Теть Тань, Вы мой кумир, — поднял Матвей ладонь, по которой мама ударила своей пятерней. По-моему, это заговор. А я превращусь в прекрасную принцессу не до двенадцати, а после.

До квартиры ныла маме о несправедливости ее решения. Хоть это и было бесполезной затеей, но выговориться стоило. А дома уже успокоилась. Там родные стены, и ёлка на полгостиной. А ещё пахло чем-то очень вкусным. Я хоть и была на правильном питании, но чуть-чуть себя можно было побаловать. Я потом это все в спортзале сгоню.

А далее по расписанию уборка, потому что из всей пятерни дома жить осталась только я, да Саша. И то Саня чаще всего проводила время в квартире своего бывшего мужа, потому что она была как раз над ее салоном. Соня вышла замуж ещё в прошлом году. Сейчас они с Мишей ждали пополнение в семье. И папа с замиранием сердца надеялся, что будет, наконец, внук. Хотя и боялся потому что в жизни не имел дел с мальчиками. Лиза с Ваней тоже летом сыграли, наконец, свадьбу. Торжество было скромным, потому что с одной из своих свадеб, помниться, Елизавета дала деру. Но на этот раз обошлось. И теперь счастливые молодожены готовились весной переезжать в Питер, где Ване предложили хорошую работу и квартиру. Лиза ради него готова была бросить даже свою танцевальную студию. А осенью нас снова ждала еще одна свадьба…Да-да, семья Брук, наконец, воссоединилась. Женька долго сопротивлялась, хотя вроде и ребенок уже взрослый имеется, и, наконец, сдалась! Папа с мамой планировали прошлой весной переехать в новый загородный дом, который прикупили для себя, но ремонт затянулся. И поэтому очередной Новый год мы встречали в своей старой квартире…которую мне нужно было привести сейчас в порядок. Вот такие новости у семьи Богатыревых! Остались мы с Сашкой — две незамужних клушки. Хотя я туда не планировала ещё лет десять попадать. Мне в мои двадцать было положено мечтать о принце и желательно на белом дорогом спорткаре, но не мечталось. Хотя в последнее время была одержима одной не очень приличной идеей.

О, нет! Такое не говорилось вслух. Хотя Сыч не раз был свидетелем моего нытья, что нормальных мужиков совсем не осталось. Но, видимо, руководствуясь своим кобелиным нутром, утверждал, что и не найду я такого, как нужно мне. И теперь у меня прям пометочка на этот счёт была, чтобы ткнуть ему в лицо: «На, смотри! Не все такие, как ты». Ну, и на этой почве у нас снова возник небольшой спор. Правда ещё о награде победителю не договорились.

И несмотря на эти наши склоки, стебы, желание что-то доказать, всё же наша дружба была крепкой и надёжной. И без Сычева свою жизнь я уже не представляла. Тот год, что я прожила от него на большом расстоянии казался мне каким-то пустым и блеклым. Конечно, может это из-за того, что я вплотную тогда занялась учебой и почти не видела развлечений, но и Сыч в этом тоже сыграл свою роль. И если все вокруг не верили, что мы ТОЛЬКО ДРУЗЬЯ и ничего большего даже в мыслях никогда не было, то я с уверенностью могу заявить, что, действительно, не было. Несмотря на то, что он был симпатичным, и что вокруг всегда была толпа девиц, мне он был братом. По-другому воспринимать я его не могла. В принципе, как и он меня. И я знала, что он не лукавил. Когда Сычев обманывал, я это чуяла, как та ищейка. Поэтому, никаких секретов. Да, блин, я даже знала, когда у него и с кем был секс, на столько мы друг с другом были откровенны. Я же говорю, братан!

И снова развожу дискуссии, вместо того, чтобы подбираться к сути проблемы. Хотя можно ли вообще её так назвать? Можно! Ведь у неё было незамысловатое, достаточно симпатичное имя — Антон.

Сыч: Клининговая служба Золушка на мою квартиру распространяется?????

Я: На комплимент хочешь нарваться???

Сыч: Не-а! Я маме подарок забыл купить?? помощь твоя нужна.

Я: Вызволяй Золушку из лап злой колдуньи тогда.

Сыч: Уже сделано!

Я: Вот ты хитрая зараза!

Сыч: Стараемся! Через полчаса во дворе стыкуется!

Отправила ему довольный смайлик. И что это я радуюсь? Осталось всего-то гостиную пропылесосить. Правда, уже домработницей бы обзавелись, чтобы не эксплуатировать детский труд в своих хоромах.

Быстро утеплилась, чтобы на каникулах не проваляться с соплями и вниз, по лестнице, в которой был щнако каждый обшарпанный сантиметр. Сычев уже ждал меня у машины во дворе. А с ним…

— Привет! — щенячий взгляд, потупленный в заснеженный асфальт, руки в карманах, разве что в снегу ногой не ковырял. Упс! Непредвиденная ситуация, которая сейчас превратится в огромный такой казус, если ничего не предпринять.

— Ромаха, здорова! — натянула на лицо как можно более правдоподобную улыбку и протянула руку дружбы, которая тут же была пожата. Эта неловкость не смогла ускользнуть и от Матвея, который сейчас разрывался между двух огней. Но я ведь хороший друг, поэтому готова поднять белый флаг, чтобы сгладить все неровности.

— Погнали уже, а то холодно, — предложил Сыч. И я была ему благодарна, потому что не знала как дальше поддерживать разговор с Коляном.

По пути списывалась со своими одногруппникам и знакомыми на предмет наличия свободного койка-места, пока парни обсуждали что-то веселое. Решила, что не хочу вникать в их трёп. И так родителям ещё не сообщила о том, что меня практически выгнали со съемной жилплощади. Нет, они-то ругать не будут, просто пусть забивают себе голову моими проблемами после Нового года.

К концу прогулки по торговому центру, наши отношения с Романовичем немного оттаяли. Мы перекидывались фразами, опасаясь пока колкостей или шуток. Но я безумно скучала по тем временам, когда НАС было трое. И я так думаю, что это был всего лишь замысел Сычева, чтобы вновь объединить нашу мини-банду. Правда, попытка не увенчалась успехом, но всё же неудачной ее было назвать сложно.

Возвращались назад, когда на улице было темно. Дома мама торопила, огорошив новостью, что праздник мы встречаем у Сони за городом, так что времени на сборы у меня было не много. Нет, ну могла бы нормально провести вечер, а нет, придется сидеть со старичками и слушать веселые истории про семейную жизнь. Хорошо если ещё нравоучения не начнутся. А то мелкую все считают наименее вменяемой в этой семье, хотя ничем из общей сестринской толпы я не выделялась.

О! А тут полный боекомплект! Собрались все, кроме, почему-то Саши. Не знаю, где загуляла вторая по номеру непутевости, но предупредили, что появится она позже и то не на долго. А я думала, что буду не одна холостая в этой идеалистической группировке женатиков.

Нет, видеть своих сестер я была очень рада. Ещё больше была рада видеть Варьку, которая без умолку щебетала о том, что решила на этот Новый год дедушке Морозу заказать сестрёнку или братика. Женька с Денисом лишь переглядывались, решив не перечить ребенку.

Соня порхала по дому с округлившимися животом.

— Хорошо, что папа у меня повар, — чмокнула она Михаила Андреевича в заросшую бородой щеку.

— Ну, не травить же нас твоей стряпней, — заявила Лиза. О, да, готовка — это было, прямо скажем, не Сонькино. Как Миша ещё не сбежал?

— Не слушай их, милая! Ты же знаешь, что мне нравится, — подлизывался Миша к жене.

— Наверное, поэтому ты все чаще заказываешь еду с ресторана, — хмыкнула Женя, делая глоток красного.

— Цыц! Хочешь сейчас слез и истерик? — шыкнул Миша.

— А она может истерить? — удивилась я. Не похоже это на Соньку, с нервами вылепленными из железобетона.

— Я тоже удивлялся сначала, когда у нее начали плясать гормоны, — поделился наш бедняга зять. — Потом научился подбирать фразы. Это словно ходить по миннлму полю.

— Мы с тобой поговорим позже, когда все уйдут, — прищурилась угрожающе Соня.

— Попал ты, друг! — захихикал Ваня.

Затем все внимание переключилось на переезд Лизы и Вани. И уже потом на Варю с ее желанием и на ее родителей, соответственно. По-моему, наш папа собирался обрастать внуками. Он искренне желал, чтобы семья наша росла и пополнялась.

«С наступающим Новым годом!» — пиликнул телефон очередным сообщением. Смотрю на абонент. Влад. Так-с!..А потом вспоминаю о вчерашнем знакомом. Прекрасно! Можно немножко отвлечься на телефон, пока родня занята разговорами и спорами.

Я: У меня всего час остался!

Влад: а я только еду с работы. И есть пять часов на подготовку!

Я: Значит, буду тебя поздравлять рано утром))))

Влад: Очень буду ждать!

Влад: Ты мне снилась.

Я: Это хорошо?!??

Влад: не знаю, но теперь думаю о тебе весь день.

Я: Значит, хорошо!??

Сыч: Тебя откуда забирать? У вас свет дома не горит.

Я: Мы у Соньки, за городом.

Влад: Когда у тебя каникулы заканчиваются?

Я: Долго ещё. Билет забронировала на 15 января.

Сыч: заправлять будешь сама??Такой круг давать.

Я: Денежки на телку очередную слил, лошара???

Сыч: Экономия не повредит.

Я: Жмотье! Значит, твой подарок останется у меня??

Сыч: Эй, он же МОЙ!

Сыч: Я тебе тоже тогда твой не отдам.

Я: Папе твоему пожалуюсь, что ты за мной ехать не хочешь.

Сыч: Да приеду я!

Я: Вот то-то и оно!??Бойся меня, мальчик!

Сыч: Стукачка!

Влад: И правда, долго!

Так, вести переписку весь вечер я не собираюсь.

«Буду тебя ждать» — Сычеву. «Извини, напишу тебе позже» — Владиславу. Вот все и порешали. И даже решила больше не открывать сообщения, потому что посыпались поздравления по группам, чатам и в личку. Каждый счёл своим долгом поздравить друг друга с праздником пересланной открыткой.

Растрёпанная Саша, хотя и очень шикарно выглядящая, появилась за полчаса до боя курантов. Ели бы я плохо знала свою сестру, то решила бы, что она бежала долго до пригорода. Но мы с девочками переглянулись, понимая, что дело пахнет жаренным. А если быть ещё точнее, то «отжаренной» Сашкой. Только вот кем — это оставалось большой загадкой.

Нет, от дифицита внимания наша Фея-Сашенька никогда не страдала, более того, она очень часто меняла парней. Для нее это было, как сменить аксессуар к наряду. Не подходил мужик к ее вечернему платью, значит, на мероприятие она пойдет с другим. Не смотрелся он с ее прической, тогда нужно найти другого. И не знаю, спала ли она с ними со всеми, потому что это от моих ушей старшин закрывали, ещё, мол не доросла. «Исполнится двадцать один, тогда и будешь слушать такие истории» — говорили они в один голос. А ещё тыкали тем, что за двадцать лет я так и не нашла того с кем бы мне захотелось лечь в постель. Вот такая безнадёжная ситуация получалась в итоге. По всем параметрам я была маленькой, хотя от этих куриц столько историй наслушалась, что чувствовала себя опытным психологом в отношениях и постели.

И после боя курантов, Александра снова сбежала. Ну, и я вместе с ней заодно. А чтобы выяснить, что там у нее случилось, на третье января был назначен женсовет, который папа называл шабашем, все у той же Сони дома, так как Миша собирался на денёк в командировку и дом был в нашем полном распоряжении.

До места нашей дислокации пришлось добираться целых сорок минут. Как оказалось, вечеринка нас ждала на другом конце города.

Лица были знакомые, хотя и не все. А хорошо приглядевшись, я поняла, что знакомые оставались в большом меньшинстве. Это был тоже загородный дом, при чем, не маленький, обнесенный высоким забором. И когда мы въезжали, оказалось, что приглашены сюда лишь избранные. Хорошо, что имя мое оказалось в списке. Я даже видела, как перед нами из машины охрана высадила парня, потому что он был не приглашен. Наверное, поэтому я заволновалась, когда пришла наша очередь ещё и Сычев заявил:

— Ну, все! Надо тебе вызвать такси.

Перетрухнула, что придется добираться ночью одной из малознакомой местности. Но, как оказалось, переживала зря, что очень веселило моего друга. А я едва сдерживалась, чтобы не отработать на нем какой-нибудь прием. Тренер нам всегда говорил, что нужно контролировать свой гнев. Как плохо, что я придерживалась этой философии.

— Упс, кажется, здесь твоя бывшая, — теперь пришло время злорадствовать мне.

Алина была единственной девушкой, которая сама кинула Сыча. Тогда это была целая трагедия, ведь мистера-идеальность променяли на Петю Пупочкина, тощего студентишку, из какой-то деревни. Нет, имени я, конечно, не знала бедолаги, но гордость Сычева тогда была очень уязвлена.

— Бля! Он специально что ли, — отвернулся друг, чтобы ее не созерцать. Но я наоборот, подняла руку, приветствуя ее и одновременно привлекая внимание. Наверное, она стала единственной из его девушек, которую мне хотелось уважать.

— Василиса, — поприветствовала она меня, сверкая идеальной белозубой улыбкой, — Матвей! — рукопожатие досталось только ему. Я сделала вид, что увидела кого-то из знакомых и ретировалась. Да, Сычу нужна именно такая, которая не будет помешана на нем или на деньгах его отца. Если Алина когда-то смогла его бросить, значит, чего-то эта девушка, да стоила.

Одиноко бродила среди гостей, качающихся под зажигательный ритм фоновой музыки, деловито попивая шампанское из высоких бокалов. Не помню я ни одной подобной молодежной вечеринки. Обычно рекой лилось пиво, через час толпа уже была в стельку, а музыка обычно качала с элементами рока. Словно попала в параллельную реальность.

— Если бы я не залез сегодня в твой Инстаграм, то вряд ли бы сейчас узнал, — передо мной выросла высокая худощавая фигура молодого человека, который пристально разглядывал в мерцающем свете мои черты. Странно знакомая личность. А! Кажется, хозяин данного торжества. Точно! Внешность его я помнила с тех времён плохо, хотя, по-моему, он не сильно изменился, но всё же узнала не сразу.

— Тебе так интересно стало, что я была включена в список избранных?

— Если честно, да! Помню тебя немного другой.

— И наверное, кулак мой тоже помнишь.

— Тынаверное с удовольствием напомнишь, если я продолжу в том же духе, — заметил парень.

— Хороший мальчик, Антоша! — улыбнулась я, пожурив его по плечу. — Ну, что же, показывай, что у тебя тут есть интересного.

— Как бы экскурсии не планировались. Тем более, что у меня гости.

— Ну, пора менять свои планы, — взяла я его за руку и потащила вглубь дома.

Должна заметить, что за четыре года этот мальчик из тощего неинтересного зануды, превратился в тощего интересного зануду. Или это просто от того, что мне нужен был спутник, так как шататься на чужой вечеринке в одиночестве до жути не хотелось.

Так, коридор, сауна (а я с удовольствием бы сейчас погорела косточки), кухня…большая такая, с двухметровым холодильником. А вот на этом месте, пожалуй, можно и завершить разглядывание интерьера. Там явно скрывалось что-то вкусное. Придется после этих каникул поселиться в фитнес-центре. Зато и проблемы с жильем решу!

— О, еда! — кинулась я к объекту своего интереса. Конечно, нагло, так как я впервые была в этом доме.

— Ночной жор? — уточнил Пулиший, оперевшись на один из столов, и наблюдая, как я среди пластиковых контейнеров ищу что-то съестное.

— А как ещё? Я же на правильном питании. Ммм! Рыба! — достала я нарезку с красным филе, которое тут же вскрыла.

— Ну, да, конечно! Угощайся! Чувствуй себя, как дома.

— Ты жадничаешь что ли, не поняла? — усмехнулась, наблюдая за тем, как на его лице появляется недовольная гримаса. Ну, вот, испортил весь кайф.

— Мне не жалко. Просто не люблю наглых девиц.

— А зря! Пора уже привыкать ко мне потому, что ты все равно в меня влюбишься.

— Хм, а ещё самоуверенных.

— А ты не думал, что я просто привлекаю твое внимание? — пристроила я свою пятую точку на столе.

— И на самом деле ты белая и пушистая.

— Не-а! Вот эта хрень точно не про меня. Но я- твоя гостья, поэтому тебе придется терпеть и наглость, и самоуверенность.

Я наблюдала за тем, как на его лице появляется улыбка. И если внешность у парня была неказистая, то тут я могла с досадой заметить, что мое черствое сердечко дрогнуло. От нее лицо Антона сразу менялось, и теперь уже я заинтересованно смотрела на него. Уф! Это не честно, мальчик!

— Еще когда четыре года назад Сыч отдирал тебя взбесившуюся от меня, я понял, что более ненормальной девчонки не встречал.

— Это плохо?

— Пока ещё не решил. Ты вроде интересная и должна мне нравится, но пока что перевешивает то, что ты меня бесишь.

— Значит, ты не безнадёжен. Идём танцевать! — закрыла крышку контейнера, понимая, что в животе после поедания рыбки будет аквариум.

— Ты наелась? — удивился Антон.

— Конечно! Я же девочка, а не кит, чтобы жрать тонами.

И снова схватила его за руку, чтобы потащить назад. Только уже с намерением вскружить молодому человеку голову. Мне же нужен кто-то на период каникул.

Через часа два, когда я только вошла во вкус и была близка к тому, что Антон окончательно поплыл, нарисовался Сыч. Народ уже стал потихоньку разбредаться, так как время близилось к утру. И я бы уже тоже с удовольствием примерила на себя свою кровать, с тем учётом, что не спала в ней уже два месяца, но тут пока было интереснее.

— Ты едешь или ещё остаёшься? — поинтересовался Матвей, когда мы с Антоном танцевали, теревшись друг о друга.

— Обязательно прямо сейчас? — закапризничала я.

— Я не хочу, чтобы мама Таня мне оторвала голову, если я тебя не привезу.

— Но тебе ведь не пятнадцать, — попытался остановить меня Антон. Ну, вот, теперь мы знаем какая сторона его чувств перевесила.

— О, нет! Лучше не рисковать, — пришлось тоскливо вздохнуть. — Я тебе позвоню.

— У тебя есть мой номер? — уточнил Пулиший.

— Сыч, у на есть номер этого няшки? — Матвей лишь устало выдохнул и закатил глаза. — Видишь, это означает, что я позвоню! — обратилась уже непосредственно к Антону.

Подарила ему поцелуй в гладковыбритую щеку. Хотя сомневалась, что его с этой внешностью подростка вообще мучает щетина, и умчалась восвояси.

По дороге пришлось пялиться на мрачного Сычева.

— Я этой швабре волосы повыдергиваю, — буравила взглядом друга, пока он сосредоточенно следил за дорогой.

— Ты про кого?

— Это ты мне расскажи, кто тебе испортил настроение, — в ответ тишина. — Ну, же, Сыч! Это же я — Василий Михалыч, дружбан, которому можно выговориться.

— Я трахнул Алинку.

— Ох! Серьёзно. И? Тебе не понравилось?

— В том-то и проблема, что понравилось. Но она поправила юбку, поцеловала меня в щеку и заявила, что через неделю у нее свадьба.

— И ты из-за бабы скис?

— Получается, что это так. В общем, бесит, что она в очередной раз кинула меня.

Вот, у Матвея задето мужское самолюбие. И помочь ему в этом я не могла, так как Алинку назад за волосы не притащить. Зато выслушала, а ещё попыталась отвлечь веселой историей. Вроде получилось.

После перелета и долгого дня я устала на столько, что объятия любимой подушки были желаннее всего на свете. Спала долго, отсыпалась за свою бессонную сессию и долгую ночную вечеринку. Сны яркими картинками то и дело мелькали, как в фильмоскопе. Не помню, правда, о чем они были, но очень разочаровало, что в эту интересную историю ворвалась мелодия входящего вызова.

Ох, а за окном уже смеркалось. Ну, Вы, Василиса Михайловна, и поспать. Только режим себе сбила.

— Да, мамуль, — отсалютовал я родительнице.

— Скажи мне, пожалуйста, мы с папой перестали быть твоими родителями? — начала напирать она, когда мой мозг только-только начинал просыпаться.

— Ты к чему? — не понимала я.

— Почему ты не сказала, что у тебя проблемы с жильем? — тон был явно недовольный.

— Я убью этого стукача.

— Это не его вина.

— Да, мне все равно! Я сама собиралась сказать.

— И что же тебе помешало?

— Я предвидела твою реакцию, поэтому не хотела портить себе праздники. И почему ты мне звонишь?

— Мы у Сычевых в гостях.

— Это говнюк дома?

— Давай, только без скандалов.

— Не получится, ма!

Пришлось подымать свое разомлевшее ото сна тело, пришлось тащить его в душ, а потом по морозу через весь двор.

Квартира Сычевых была такой же большой, как и наша. Но все же отличалась она шикарным дизайнерским ремонтом и дорогушей мебелью, которую они могли себе позволить. Имелся у них ещё и загородный дом, который использовался в качестве дачи.

Впустила меня Наталья Матвеевна. Не знаю, всегда восхищалась красотой этой женщины. В свои пятьдесят и с небольшим лишним весом, она выглядела просто шикарно. Она умела ухаживать за собой без вмешательства пластики. Выглядела мама Матвея всегда идеально и держалась уверенно. Нет, конечно, мама у меня тоже была красавица, и сёстра своей тощей комплекцией пошли в нее. Я же, папина доча, с детства страдала от лишнего веса. И никакие мамины диеты, а она у меня очень хороший диетолог, не помогали. Не помогало даже то, что я интенсивно занималась спортом. Это только в одиннадцатом классе мои гормоны стали приходить в норму и я смогла сделать себе идеальное тело ко второму курсу. Да, я понимала, что к своему полтиннику вряд ли буду такой миниатюрной, как мама, поэтому и восхищалась мамой тетей Наташей.

— Он не сдавал тебя. Это Александр Петрович случайно подслушал разговор, — начала она с порога.

— Не вздумай только на него кидаться с кулаками, — вышла ещё одна защитница из гостиной в лице мамы-Тани.

— Так, девочки, давайте мы сами разберемся. Обещаю, сильно бить не буду, — скинула обувь, стянула куртку, пристроив ее на вешалку в огромном шкафу и направилась в его комнату под тяжёлые вздохи наших матерей.

Пока я шла сюда, моя злость куда-то резко испарилась. Ещё и эти наседки, которые провожали меня тяжёлыми вздохами, и тихое Натальи Матвеевны: «Она же ему что-нибудь сломает». С удовольствием, но мне почему-то стало жутко смешно. Эх, а вроде взрослые женщины.

В комнате, которая являла собой берлогу парня, решившего, что серьезные отношения не для него, царил полумрак. А этот самый парень восседал ко мне спиной за компьютерным столом с огромными наушниками. Естественно, он не мог слышать что происходило там за «стеной почета». Это название она носила уже много-много лет и не подвергалась никаким ремонтам. Там оставались самые яркие моменты из нашей жизни: Я, Матвей и Коля. М-да, были времена…Хотя, здесь по-моему, появилась парочка моих убогих фото, зато они были искренними.

Тихо подкралась, пока он был в себе, и со всего маху опустила ладонь на широкое плечо, чтобы было неожиданно, ну и неприятно ему. Стул начал заваливаться, а Матвей попытался сохранить равновесие.

— Бля! — огласил он. — Придурочная! — это уже было адресовано мне, пока я в голос ухахатывалась.

— Ну, что, стукачек, порешить бы тебя за предательство.

— Я не виноват, — поднял он руки. — Я просто хотел помочь. Разговаривал с девочкой с младшего курса.

— Спал с ней? — тыкнула его широкую грудь пальчиком, прищурив глаза, словно проводила дознание.

— Не успел, — честно признался Сыч. — Так вот, она с подругой ищет себе соседку.

— Уже хорошо! И ты мне ничего не сообщил?

— Ну, если ты бросишь свои утренние пробежки, вставать тебе придется в шесть часов, чтобы добраться до универа.

— Ну, да! Не вариант, — скривилась я. — Ладно, прощаю. А ещё хочу есть.

— Там травы твоей нет, — указал он на дверь, имея в виду застолье родителей, — только хардкор, только вкуснятина.

— Пофиг! Я слона бы сейчас сожрала. А ещё хочу в кино. Пойдем?

— И Антона возьмём?

— Черт! — стукнула я себя по лбу. — Забыла я о нем. И все из-за тебя, — снова нацелила на него пальчик.

— А он о тебе сегодня спрашивал. Несколько раз.

— И ты, конечно, наговорил кучу гадостей, — стащила его за руку со стула, потащила ща собой из комнаты.

— Естественно! Я же твой лучший друг!

И судя по количеству непрочитанных сообщений в телефоне, я поняла, что забыла не только об Антоне. Но я здесь пока, а Влад там, поэтому выбор был очевиден.

Ииии! Я все ещё хотела в кино, а Сычев ломался. Поэтому и в этом случае воспользовалась своим очевидным выбором. Номер телефона любезно перекочевал в мои контакты и понеслось!

Первый вечер кино и лёгкий поцелуй в щеку. Да-да, не торопилась я заводить роман, пока не разобралась полностью в этом молодом человеке. К тому же, этого «Ах!» внутри не бахнуло. Ждалось Васечке вспышки, которая бы ослепила и одурманила, поэтому настоящий поцелуй задерживался, чтобы не распалять нахала. А то впереди ещё много дней, захочется ему постельки, а я ведь не смогу. Надо продолжать себя беречь для того самого. Матвей лишь тяжело вздыхал, крутил пальцем у виска со словами «Не найдешь ты никогда достойного. Влюбишься в какого-нибудь проходимца и потом будешь страдать от своей принципиальности». Не отрицала его правоты, но все же чего-то ждала необыкновенного. А пока было все, как обычно.

Второй вечер был болен ярким и насыщенным. И проходил он без Антона, в компании моих сестриц. Был у нас женсовет у Сони. Типа пижамная вечеринка с хорошим вином, где мы, естественно, болтали о мужиках и своих девичьих проблемах. Такие мероприятия я безумно любила, потому что могла увидеться со всеми сестрами одновременно и не кататься, по городу, чтобы их словить. Да и вообще, ничто и никогда не заменит живого общения со своими родными, тем более такое интимное. Поэтому этой теме мы решили посвятить и третий вечер моих каникул, который проходил без их вторых половинок в ночном клубе. Давно так не отрывалась и не веселилась.

В общем, в итоге мой нерадивый кавалер решил, что, от его просто бегаю. И не знаю почему, но наябедничал Матвею, который погрозил мне пальчиком и ещё поиздевался.

— Ну, как так, Богатырева? Такого парня сливаешь!

— Так, что-то мне его поведение не очень нравится, — скривила я рожицу от досады.

— Ну, ему же нужен совет, как к тебе поступиться.

— И ты это знаешь? — удивилась я.

— Даже за пятнадцать лет дружбы я этого не знаю, а он пытается после двух встреч разгадать, что твориться в твоей башке.

— Наивный мальчик, — заключила я, говоря об Антоне. — Поможешь ребенка выгулять? — перевела тему.

— С племянницей нянчится заставили?

— Да вроде как сама вызвалась. У Жени эфир, а у Дениса игра сегодня. Кстати, у меня и билеты есть.

— Ты же знаешь, что я только «за», чтобы поболеть на VIP-местах.

— Хм, мне кажется или ты со мной дружишь только из корыстных побуждений? — прищурилась подозрительно.

— Ну, конечно! Где я ещё смогу посмотреть так удобно хоккей?

Было решено, что сначала поедем на площадь, где был установлен ледовый городок. Сто лет там не была, ну и с горки столько же не каталась. В этом году ему дали название «Средиземье», где была огромная четырехполосная горка, были понатыканы фигуры изо льда, которые в темное время суток светились изнутри.

Матвей тащил за нами огромную надувную ватрушку, которую приобрели для Варвары родители. А она козликом скакала вокруг парня. Помниться, пару лет назад она заявляла, что женится на нем, когда вырастет. Да-да, именно женится, а не выйдет замуж. И даже если такого никогда не случится, было ясно, что у Матвея есть ещё одна преданная подруга.

А потом с горы «Ууух!», аж дух захватывало. Варя хохотала, крепко держась за ручки нашего «летательного» средства, Матвей же собирал все неровности пятой точкой, догоняя нас на ледянке. От холода окоченели руки, хоть они и были в теплых перчатках и горели щеки. А к вечеру ещё и похолодало.

— Что, девчонки, двигаемся на арену? — уточнил Сычев.

— Еще разочек, — детство в одном известном месте копошилось и всё никак не могло взять в толк, что ребенку уже двадцать, и пора бы уже образумиться.

Моя инициатива была встречена цоканьем и недовольным выражением на лицах сопровождающих. Ничего! Подождут!

Быстро забралась на гору, и снова вниз. Вес без Варьки был легче, поэтому я катилась быстрее и дальше, пока зазевавшийся Сычев не стал жертвой падения, когда я выехала ему под ноги. Ну, никакого чувства самосохранения.

Огромное тело свалилось как раз аккурат на меня, придавив всем своим весом. И пока я задыхалась от тяжести и смеха, Матвей тихо матерился, но не думал подыматься.

Наверное, такое падение могло быть романтичным, если бы парнем был не Сыч.

— Вы спать собрались что ли тут? — нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, окликнула нас племянница.

Матвей в очередной раз посетовал на то, что в друзья ему досталась бестолочь, и быстро вскочил на ноги. А потом всю дорогу ныл, как у него сильно болит колено. Как же эти мужики любят себя жалеть.

В общем, пришлось угощать его в кафе на ледовой арене какао с зефирками. КАКАО С ЗЕФИРКАМИ!!! Мужики!

И пока Варвара и Матвей спорили у кого какао вкуснее, у меня начал звонить мобильный, поставленный до этого на беззвучный режим и оставленный в машине. Теперь вот когда он перекочевал в карман, я не проверила даже, что там были непринятые вызовы.

— Слушаю! — ответила я Антону.

— Чем занимаешься?

— Приехала на ледовую арену поболеть за любимую команду.

— С Матвеем? — послышался сухой вопрос.

— Конечно! А ты что, ревнуешь? — веселилась я. Хотя по сути он был прав. Я снова променяла вечер с ним на Матвея. Как тут не обижаться?

— Нет, но мужская гордость уязвлена.

— Давай, позже её подлечу.

— Я не против, — оживился Пулиший.

И пока наша команда уверенно сливала игру (не всегда же побеждать), я размышляла о том, нужно ли мне все это.

После окончания матча, в холе, недалеко от выхода, я заметила Антона, который нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Ожидал! Это хорошо, потому что я уже начала переживать о том, что обидела его. Видимо, этот экземпляр был слишком толстокожим.

Пришлось ждать, пока они поприветствуют с Матвеем друг друга, пока Варвара засунет свой курнос в не свое дело, пока мы доедем до дома, потому что ребенка родителям мне нужно было сдать в целости и сохранности. И пока распрощалась с Сычем и поинтересовалась делами Кольки, который нас встречал уже во дворе, пока привела себя в порядок, прошло не мало времени. Хотя нет, не о времени я хотела сказать, а о том, что Пулишему пришлось снова меня ждать. Ну, и нервы у парня.

И хотя Ник с Сычем строили какие-то интересные планы без меня, и от любопытства я снова готова была общаться с Колькой, мне пришлось идти на обещанное свидание. И почему я не горела желанием снова с ним встречаться. Вроде неплохой парень, весёлый, симпатичный, терпеливый. И ведь было же что-то изначально. Почему все так быстро затухло? И куда-то испарилась вся моя смелость, чтобы сказать ему об этом. Странно, совсем на меня не похоже. Но ведь он мне не неприятен, поэтому можно и сходить на ещё одну встречу. Не дома же отсиживаться. Это я всегда успею, когда начнется второй семестр.

Привез меня Пулиший почему-то в боулинг. Стыдно признаться, но это единственное во что я не могла играть. И не то, чтобы не пробовала, но вот выбить страйк у меня ни разу за все время не получалось. Поэтому бесилась! От этого, конечно, теперь пострадает и Антон. Жаль, конечно, жаль расставаться на такой ноте.

Нооооо! Как оказалось(было для меня новым открытием), молодой человек умело управлялся с шаром и показал мне несколько приемов как сделать так, чтобы он тебя слушался.

И вообще, мало я как-то уделила внимание информации об этом человеке, ой как мало.

Ну, начнем с того, что Антон был старше меня всего на год. При этом, он являлся студентом МФЮА, и сейчас отбывал в родном городе свои каникулы. Странно, почему мальчик-мажор решил вернуться в родные пенаты, когда мог прожигать время на каком-нибудь курорте. Но, как выяснилось, всё потому, что он не сдал один предмет. После выходных его ждала пересдача. Ну, а ссылка в родной город оказалась своеобразной формой наказания.

М-да, как же я от этого далека! Ну, ладно! Повыпендривалась немного, а вот теперь смотрела заинтересованным взглядом на Пулишего. К тому же, мы отлично провели вечер, он все время старался развлечь меня, не выпячивая свое мажорное Я на всеобщее обозрение. Это мне показалось очень милым. Да и его я смогла рассмотреть получше, понимая, что зрение меня подводило из-за моего вредного характера. И завершением этого прекрасного вечера был настоящий поцелуй. Волнующий, нежный и очень…даже не знаю, как охарактеризовать это состояние, но казалось, я даже почувствовала лёгкое возбуждение. И это был ещё один плюс в копилочку Антона.

В общем, наконец, у меня появились отношения. При чем самые нормальные с симпатичным весёлым парнем. И даже мой друг давал о нем только положительные отзывы. Я понимала, что это вряд ли куда-то заведет, так как я не верила в отношения на расстоянии, и от этого не решалась обременять наше расставание сексом. И скажу честно, я скорее всего боялась.

На Рождество наши с Матвеем родители укатили на дачу Сычевых, куда поволокли и нас с той оговоркой, что мы скоро уедим, и ещё долго с ними не увидимся. Конечно, я как хорошая дочь прониклась пламенной речью папы о том, что он будет скучать. Сыч же был менее наивен, чем я, поэтому и подвох заподозрил сразу.

Вообще, ещё лет пять-шесть назад были уверенны, что их дети когда-нибудь поженятся. И это меня тогда, подростка-бунтовщика, очень задевало. Как это так, что папа с мамой не верят в нашу дружбу? И напрягло, когда они подымали эту тему. Спустя столько лет вопрос был закрыт, так как обе стороны понимали бредовость данной идеи. Но интуиция Матвея не подвела.

— Мы тут посоветовались между собой, — мы сидели за праздничным столом в сочельник, когда разговор начал Александр Петрович. — Сначала я обговорил все с твоими родителями, Василиса. И они не против.

— Не против чего? — напряглась я. Меня что снова сватают?

— Ты ведь ещё не решила проблему с жильем, милая, — обратилась ко мне мама.

— Она на стадии завершения, надеюсь, — соврала я, так как все ещё не могла найти для себя хоть что-то подходящее.

— Поэтому мы предлагаем тебе пожить в нашей квартире, — огласила мама Матвея решение из переговоров.

— Ну у вас она ведь только одна, — заметила я, а уже потом перевела взгляд на Сыча, который перестал жевать, напряжённо глядя на мать. Лишь только тогда ко мне дошло.

— О, нет! С Матвеем я жить не буду!

— Но почему? Там три комнаты, вам будет комфортно. Квартира огромная, плюс ничего не нужно платить и у тебя может оставаться больше денег для себя, — привел доводы Александр Петрович. И как он был убедителен. Но я не хотела жить с Матвеем. Одно дело, когда мы видимся почти каждый день, совсем другое …

— Мы просто поубиваем друг друга уже через пару дней, — озвучил мои мысли Сычев-младший.

— Ой, всё это ерунда, — отмахнулась мама. Ну, да, для них мы все ещё те самые дети, с которых и взять-то нечего, и будто сейчас мы говорим о какой-то несусветной ерунде.

— Я, конечно, не хочу показаться не гостеприимным, но таскать её вещи предстоит мне, — сдался Матвей.

И можно было бы учинить какую-нибудь гадость, но на меня смотрели пять пар глаз, ожидая решающего вердикта. Если мама моя втемяшила что-то в голову, то пиши «пропало». Так просто она с тебя не слезет. Поэтому в этой ситуаци было проще сдаться.

— Окей! Мам, если что я за психоанализом к тебе, и только попробуй меня потом проигнорируй. Но давайте так, этот вариант я буду рассматривать, если ничего не найду до отлёта, — предупредила на всякий случай.

— Идем, Васек, искать тебе жилье, — предложил Матвей, подымаясь из за стола.

Ну, и как думаете, мы искали квартиру? Неееет! Нашлось занятие повеселее — швыряли друг в друга снег, валялись в сугробах, разглядывали огромное звёздное небо, которое не видно в городе. Побесились основательно, что я задыхалась от сбившегося дыхания.

— Полетела бы со мной на Марс? — поинтересовался Сыч, лёжа в снегу и смотря в черную бездну.

— Он большой, там было бы куда идти, чтобы передохнуть от тебя. Так что, полетела бы, — согласилась, двигая руками и ногами, чтобы оставить отпечаток ангела прямо в саду.

— Тебя только это волнует?

— Да, потому что вместе мы не пропадем. У нас ведь мозги работают, дополняя друг друга. Мы бы получились гениальным человеком, соедини нас вместе, — оповестила я свои детские мысли. Иногда мы любили поболтать о всякой ерунда, пофантазировать.

— Согласен! А если бы я встретил какую-нибудь марсианку.

— Ой, Сыч, не «если бы», а в любом случае встретил. Ты же как липучка для мух. А я бы потом была крестной вашим детям.

— То есть ты допускаешь мысль, что я буду спать с марсианкой, но не с особью своего вида?

— Вот тебе лишь бы с кем-нибудь переспать! Я замёрзла, идём в дом, а лучше в баню. Отходишь меня веничком в наказание за то, что сдалась родителям, — убежала я от ответа. Если честно, я была даже в замешательстве потому, что не думала подобным образом о Сычеве. Но вот стыдно признаться, что марсиаке я бы точно его не отдала.

* * *

Ну, вот, она умирает. Лежит в своей постели и постаеывает. А вид такой, словно в ее теле скопилась вся скорбь этого мира.

— Принес? — прохрипела скорее всего, а не проговорила.

— Целый пакет.

— И что стоишь? Садись.

— Чтобы меня потом заперли с тобой на карантин? — уточнил Матвей.

— Ты уже попал в опасную зону, малыш, — слабо улыбнулась. Стебется — это хорошо! Значит, не все так плохо, как кажется. Симулировать эта чертовка могла всегда, сколько он ее помнил. В ней погибала великая актриса. Да не просто погибала, она чахла каждый день без выплеска порции драматизма.

Делать нечего. Сел у ее ног, натянул повыше маску, чтобы гнусные микробы не проскользнули в его молодой взрослеющий организм. Достал из пакета первый мандарин.

— О, да, Сыч, ты теперь мой личный мандариновый раб, — скорби на лице было меньше, она словно испарилась, когда по комнате разнёсся устойчивый запах цитрусовых.

— Я больше с тобой не буду спорить, Василий. Ты — хитрожопая скотина.

— Молчи и работай, раб! Солнце ещё не село.

— А тебе от них не будет плохо?

— Не знаю. Мне вообще пофиг. Я сейчас ни запахов, ни вкуса не чувствую.

Она бесила. Жутко бесила. Но Матвей ничего не мог с собой поделать. Эта девочка когда-то давно ворвалась в его жизнь и теперь не отпускала.

Даже в этой клетчатой пижаме, распухшим от простуды носом, красными глазами, она выглядела очень мило. Что-то шевелилось там внутри. Наверное, если бы Колян не признался ему, что влюблен в Ваську, он бы так и не посмотрел на нее другими глазами. Все эти десять лет Васька была своим парнем, а теперь Матвей заметил, что она давно из безформенной боевой девчонки превратилась в симпатичную девушку со скверным характером, который мог вывести из себя любого. А его, Матвея Сычева, в первую очередь. И чтобы не казаться полнейшим идиотом, он решил, что лучше этот интерес подавить в зародыше. Васька безжалостна, она запросто может и не подавится. Достал мандарин, вздохнул и приступил к работе.

2. Влад

Она улетала, но обещала вернуться. А ещё она совсем не поняла, почему так быстро пролетели каникулы. Помахала родителям ручкой в аэропорту, написала слезливое сообщение Антону, который умотал ещё три дня назад, о том, что будет помнить, но отношения изжили себя, и спокойно прошла в зал ожидания, таща на спине котомку.

Вообще не люблю таскать с собой вещи. Поэтому жёлтый чемодан так и остался дома, а его место занял увесистый, достаточно вместительный рюкзак. Это я летела домой, как настоящая леди — на шпильках и в пальто. Уезжала я уже на «спорте», потому что приводить свой внешний вид в идеальный в четыре утра, ну никак не хотелось.

— Вещи перевезем сегодня? — уточнила я, укладывая голову на плечо Сычеву. Он дернулся, шарахаясь от меня, как от прокаженной.

— Не трогай, ты, ещё заразная.

Ах, да! Мое лежание на холодной снегу не прошло бесследно. Три дня после я провалялась с температурой, а теперь продолжала хлюпать носом, что пугало бедного парня. У него иммунитет оказался крепче. Нет, если бы, конечно, он попарил меня, то ничего бы такого не случилось, но этот идиот наотрез отказался от такой затеи. Будто мы в парилке голые. Ладно, было бы это впервые. А вот теперь ещё и возмущается.

— Совсем ты изнежилась на своем южном солнце, — кудахтала вокруг меня наседкой мама, сбивая мою температуру, ведь болела я как настоящий мужик. Единственное — завещание не писала, но сдохнуть хотелось.

— Заедем, заберём сегодня необходимое.

— А остальное?

— Завтра. Или на днях. Не факт, что забирать вещи придется. Я, возможно, тебя уже через пару дней выгоню.

— Я и сама уйду!

— А расплачиваться за услуги носильщика чем будешь?

— Алчная ты скотина, Сычев! — буркнула я, всё равно устраиваясь на его плече.

Час ожидания, пять часов полета и ни минуты сна, когда мой сосед с радостью похрапывал, заткнув уши наушниками. Чувствовала я себя после посадки совсем убитой. Для меня сон — это мягкая постелька, теплое одеяло и удобная поза, где руки обнимают подушку, а я на животе. Поэтому к Лене я заявилась не в лучшем своем состоянии.

— Прости, отец до сих пор зол. Подселил ко мне амбала, у которой, по-моему, даже пола нет, — лепетала Гусева, пока я закидывала оставшиеся вещи в пакет. Все остальное она бережно упаковала по двум большим спортивным сумкам. В них сейчас умещалась вся моя жизнь.

Был и плюс в том, что возвращаться мне сюда не придется.

— Я не обижаюсь, Лен, — заверила я ее. Но, видимо, она не поверила, поэтому даже немного сникла. — О, Господи! — закатила я глаза, наблюдая за ее взглядом побитого щенка. — Чтобы ты не парилась, послезавтра кормишь меня обедом в столовой.

— Ага! — интенсивно замахала она головой.

Матвей стоял на пороге, переминаясь с ноги на ногу, так как два баула уже были посажены в такси. Попрощалась быстро с подругой и упорхнула в новую жизнь. Почему в новую? Да задница моя что-то такое предчувствовала. А ей я привыкла доверять.

Комната мне досталась небольшая. После того, как съехал Петя — старший брат Матвея, этот гаденыш занял самую большую и был царем этих хором, которые состояли из прихожей, гостиной, совмещённой с кухней и двух спален.

В одной из них-то я и оказалась сейчас. В этой квартире я была частым гостем, а теперь нужно было пробовать себя в роли хозяйки, пусть и не полноправной. Но ведь Сыч-то поймет. Я что, зря столько лет вожу с ним дружбу?

— Думаю, разберешь вещи сама?

— Ну, в трусах же моих ты ковыряться не будешь.

— Жуть, — скривился Матвей.

— Сволочь! А они красивые и с кружавчиками.

— Жаль, что они не помогают найти нормального мужика, — улыбнулся он самодовольно и смылся быстро, чтобы не получить чем-нибудь по этой роже.

В отместку, я начала оккупацию ванной комнаты. О, да! Не порядок, когда девяносто процентов таких симпатичных полочек просто так простаивают. Место нашлось всему, и только после этого там появился Матвей.

— Да сколько вы на эту херню денег тратите? Мне вот интересно, если вам оставить только шампунь, на кого вы похожи будете? Это пи. дец, чувак! Кажется, ты попал, — говорил он сам с собой, но я с таким удовольствием это все слушала. Прям услада для слуха. Нельзя меня пускать в квартиру было. И вот даже стало интересно — сколько времени пройдет, прежде, чем мне придется все это паковать обратно?

Но ни через день, ни через неделю я так не выселилась. К тому же мы пересекались редко, так как оба учились почти до вечера. Потом у него плавание и работа, у меня, а вечерами я садилась зубрить. Сейчас не успеешь глазом моргнуть, как новая сессия.

По-моему, когда мы жили по отдельности, мы чаще встречались. Зато Сыч выявил большой плюс в нашем соседстве — я вкусно готовила полезную пищу, а он решил, что нужно худеть. Конечно, он и так вроде бы ничего, но его желание я полностью поддерживала.

— И с чего такая прыть вести зож? — удивилась изначально, — Только честно….

— Познакомился с одной фитоняшкой. Ты бы видела её в задницу.

— Господи, — закатила я глаза, понимая, что желание красивого тела у него ненадолго.

К полноте Сычёв не был склонен, к тому же професcиональное плавание давно сформировало на его теле определенный рельеф, и даже можно было пощупать кубики на животе. Правда, только прощупать, а не увидеть. А ещё он начинал привыкать к утреннему пробежкам. А вот за душ потом приходилось драться, но закон «кто первый, тот и готовит завтрак», кажется, давал мне иммунитет.

И радовало, что за это время в его спальне никто громко не стонал. Видимо, фитоняшка не собиралась раздвигать ноги.

— Пойдём сегодня в клуб? — предложил Матвей пятничным утром.

— О, нет! Я всю ночь готовилась к зачёту, так что вечером меня ждёт кровать и какой-нибудь сериал. А завтра с девчонками пойдём плясать.

— Хм, променяла меня на кино и сомнительных девиц?

— Ты ещё давай обижаться начни.

— Ты знаешь, что я могу.

…

И ещё про один плюс: добираться до универа мне было очень удобно. Маршрутка шла напрямую, а если Матвей не копался с утра, то он меня мог подбросить по дороге. В общем, устроилась Василиса очень хорошо и жизнь казалась кашерной.

Но вот сегодня опаздывала, так как Сыч зарёкся меня отвезти, а сам проторчал в ванной целых три часа. Для кого он прихорашивался я догадывалась. Но, как оказалось, нихрена я не понимала в этом. Потому что забытый на столе телефон от имени Аня светленькая пообещал: «Соседки сегодня не будет. Жду, милый!??». А фитнес-няшка, кажется, у нас звалась Ксюшей. И как он в этих своих шмарах не путается?

В общем, не суть да дело, но на пары я летела, перескакивая через ступеньки. И влетела за секунду до того, как закрылась дверь аудитории. Ненавижу, когда лекции ведут старые злые тетки, а таких у нас на кафедре было аж трое и все они доставались почему-то именно нам. Первую пару вела как раз одна из них. А вот зачеты мы сегодня сдавали у второй. Так эта сволочь толстожопая с меня три шкуры содрала, прежде чем выцарапала себе, что я сдала. И до сессии такая хрень нас ждёт каждые две недели.

Итак, учёба, конечно, учёбой. Она никуда не денется, а часики то тикают. И вот личная жизнь в свете последних событий отошла на второй план. Нет, была конечно, пара поклонников, которые на переменах вились вокруг, пытаясь привлечь к себе внимание. Но нянькой быть как-то не очень хотела, так как мальчишки учились на младших курсах.

Всё у нас у девочек не просто — то белье к платью не подходит, то парня выбрать не можешь. Ну с бельем, допустим, просто. Можно сменить на другой комплект. С мужчинами дела обстоят не так радужно. Они ведь ранимые. И останавливает именно это, а не человеческий фактор. Поэтому оставим беднягу в друзьях, и пойдём искать более выгодный вариант. Потому что:

А) мужчина должен быть сильный и морально и физически.

В) у мужчин должен быть хороший вкус и воспитание. Мужланы отпадают сразу.

C) мужчина должен быть надежным, ведь плохо жить я и сама могу.

D) мужчина должен…

Я и сама удивляюсь тому, сколько там ещё требований, Не говоря уже про внешность. Хорошую генетику ведь ещё никто не отменял.

Вот мама вышла замуж за папу, получилась Я пышечкой у них. Самай пухленькая и румяненькая среди пятерых детей. И как бы я не любила своих родителей, но этот комплекс остался со мной навсегда. Поэтому теперь нужен такой мужик, который сделал бы мне идеальных детей. Вот! Это самое важное правило.

Если к тридцати не найду того, кто отвечал бы по всем параметрам, то придётся искать донора, потому что уже в свои двадцать я решительно настроена на то, что через десяток лет заведу хотя бы одиного ребёнка. Фух!

Один кандидат, кстати, маячил на горизонте. А я так некрасиво бросила общение с ним, переключившись на Пулишего. До этого я отбивалась с утра от похода в клуб с Сычем, а в обед девчонки обратились ко мне с похожим предложением.

— Идём, у Женьки день рождения, — завлекала Зоя. Как выяснилось, все каникулы она провела в Севастополе, закрутив роман с тем самым крепышом. Зойка светилась неподдельным счастьем, похожая на новогоднюю гирлянду, хотя праздник был далеко позади. Ну да, тяжело найти мужика боевым теткам.

— А это будет удобно?

— Конечно! Он сам сказал, чтобы я своих девчонок тащила.

— Вот честно, я даже не знаю, смогу ли, — вздохнула Леночка.

— Снова с Котей по подворотням спариваться будете? — не подъе…подколишь, не проживёшь.

— Если бы. Чтобы куда-то идти нужно выпрашивать разрешение у папы. А я снова наказана, потому что эта гемофродитка сдала, что я опоздала к комендантскому часу, — пробубнил Леночка, отзываясь не лестно о своей новой соседке.

— А ты не думала получить независимость от папы? Начать зарабатывать самой, — поинтересовалась серьёзно Зоя.

— В другой бы раз тебя послала, сейчас даже не знаю.

— Я просто генерирую идеи.

— Ты просто зануда отозвалась я.

— Кто бы говорил. Сейчас натянешь плед до подбородка, включишь какую-нибудь фигню и будешь смаковать кусочек шоколада целый вечер. А завтра будешь убивать себя в спортзале, чтобы согнать лишнее, — объявила Зоя. И, да! Она была абсолютно права. В последнее время я слишком одомашнилась. И это ни есть хорошо.

— Хрен с тобой! Я иду! — приняла я вызов, получив одобрение в виде широкой улыбки на щекастой физиономии.

Но почему-то на эту вечеринку я так и не смогла настроиться за оставшееся время. Глупо, конечно, пренебрегать возможностями, когда ничем не обременена, когда находишься в таком прекраснном возрасте. Рано себя записывать в старухи. Но грешила я на ПМС и недосып. Благо, ещё оставались причины, на которые можно было все спихнуть и остаться при этом белой и пушистой.

Финальную точку поставил Антон. Телефон мой был как раз в руках у Ленки, которая оценивала туфли, которые я нашла в интернет-магазине. Сообщение высветилось вверху экрана, где черным по белому было написано: «Знаю, ты скажешь, что это глупо. Но, кажется, я скучаю».

Мы хоть и расставались обоюдно, договорившись, что эти две недели останутся просто приятным воспоминанием, но, видимо, Пулишего я зацепила сильнее, чем он думал. Признаться честно, я тоже вечерами начинала тосковать. И именно в тот момент меня осенило, почему я в таком непонятном анабиозном состоянии. Я ведь тоже скучала. И теперь это нужно было срочно из себя выбивать.

— Ух, ты! И кто это по нам скучает? — расцвела Леночка, открывая переписку. Фигушки тебе с маком, любопытна гадкая! Удалила я все!

— Дай сюда! — попыталась я забрать свой гаджет, но подруга решила открыть аватарку парня. Решила не афишировать, что у меня во время каникул закрутился небольшой роман, и поэтому Леночка об Антоне не знала. И теперь таращилась на дисплей, разглялывая его.

— Вау! Да он милаха, Вась! Сладкий какой! — свою рожицу в телефон засунула и Зоя, пока нас не окликнул преподаватель. Пришлось шепотом пересказывать краткую историю нашего знакомства, чтобы эти мымры отвалили от меня. А Антон терпеливо ждал, когда я отвечу, ведь сообщение-то было прочитано. Нужно было ещё собраться духом.

Я: «Ты застал меня врасплох??»

Антон: «Извини, не хотел. Забудь».

Я: «Пока что не могу. Я тоже скучаю» — От признания даже стало как-то легче.

Антон: «Ты ведь понимаешь, что это очень хорошая новость?».

Я: «И всю сложность ситуации я тоже понимаю. Обнадеживать тебя тоже не хочу. Поэтому могу лишь предложить продолжать общение виртуально. Другого выхода я пока не вижу».

Антон: «Я согласен!?????? К тому же, это намного лучше, чем ничего».

Я: «Надеюсь, не будет проблем с контролем? Ведь мы с тобой даже со статусом наших недолгих отношений не опрелелились».

Антон: «Не будет. Мы просто пробуем».

Ладно, так и быть! Я не откажусь от порции милых сообщений в день. А ещё так хотелось предложить побыть просто друзьями, но я так и не смогла. Загонять эти отношения во френдзону пока не хотелось. Я ведь не пробовала никогда так общаться. Пусть будет новый опыт. Но на вечеринку я сегодня точно пойду.

Правда, я упустила главный момент — у Жени есть друг Влад.

На улице, несмотря на всю прелесть крымской зимы, было достаточно прохладно. С моря дул холодный бриз, волны пенилист, бурлили, словно были чем-то недовольны. Только чем-то или кем-то? Вечно я все принимала на свой счёт. А вот дома было тепло и тихо. Видимо, Матвей ещё не возвращался, поэтому у меня была возможность улизнуть незамеченной, чтобы не услышать его нравоучений.

На сборы ушло минут сорок. И то, потому что я долго искала в своих баулах, которые не спешила разбирать, более ли менее приличное платье. Оно облегало фигуру, так как по своей структуре было вязаной резинкой. Чтобы не казаться вульгарной в мини, отыскала в недрах сумки плотные черные колготы.

М-да, но вот бока за время каникул здорово округлились. И смотрится это совсем не «айс». Хотя в его случае должно быть «хот». Но до горячей штучки мне нужно было сбросить это.

Обещала себе, что по возвращению в Севастополь, сразу пойду на фитнес. Но лень-матушка словно парализовала все тело, предотвращая все порывы его усовершенствовать, а учеба-тетушка отнимала слишком много времени и сил. Тем более, что в этом семестре у нас снова начались лабораторные практикумы, где умные географы-океанологи изучали химические свойства морской воды. Ну, а я с химией еще в школе перестала находить общий язык, а тут «геохимия ландшафта», «органическая химия», «физическая химия», «гидрохимия» и еще куча всего, где присутствовало слово «химия» и мы должны были проводить время в душных лабораториях. Не об этом я, конечно, мечтала. Но пришлось, скрепя зубы, брать учебники, начиная с восьмого класса, и все заново переучивать. Наверное, именно поэтому я слыла зубрилой. Тогда как остальные дисциплины проблем не создавали.

Пока было минут десять до приезда Зои и ее ухажера, я написала своей тренерше, что хочу возобновить индивидуальные тренировки. Но она пока, видимо, была занята. Поэтому отписалась в семейный чат, что уже дома, и услышав звук входящего, впрыгнула в батильоны и утеплилась зимним кашемировым пальто. Бока скрыла, вроде стала похожа снова на себя.

Автомобиль японской фирмы встречал меня неподалеку у подъезда. Плюхнулась на заднее сидение к подруге, только потом заметила, что за рулем восседает очень знакомое лицо, носящее имя Владислав. Не скажу, что сильно удивилась, так как была настроена на встречу. Просто не ожидала его увидеть так скоро.

— Всем привет, — сделала как можно более беззаботный тон, уловив взгляд в зеркале заднего вида. — Евгений, с днем рождения. Извини, что без подарка. Меня перед фактом поставили только в обед.

— Ничего страшного. Это все такие пустяки.

— Весь спрос будет с меня ночью, — захихикала Зоя. Если честно, я была очень рада за подругу. По-моему, Женька был неплохим мужиком. Это я делала вывод с того, что Зое нашей всегда было угодить тяжело в этом плане.

— Это ты сейчас жалуешься? — поинтересовалась я.

— Нет, конечно! А ты как в этом районе оказалась, я не пойму.

— Я же говорила, что с Сычевым живу сейчас, — снова поймала тяжелый взгляд водителя. Мне все равно. Пусть думает, что хочет. И мне ведь даже стыдно не было за свое поведене. Мы по сути знакомы-то были всего пару часов.

Как на зло, через минут пять-десять дороги у меня начал разрываться телефон. Конечно, в наше время сейчас не считается неприличным отвечать на звонок в обществе, которое занято обсуждением дурацкой погодой и возможностью покупатьсяв скором времени в море. Просто нужно прежде извиниться и удалиться для разговора. Но в тесном салоне как-то не очень хотелось говорить с Сычевым. А это был именно он. И я даже знала на какую тему будет разговор, и предполагала, что он обязательно обидится. Чтобы не усугублять свое положение, поднесла гаджет к уху.

— Да, Матвей.

— Богатырева, какого черта ты мне не отвечаешь на сообщения?

— А ты присылал? Извини, не видела.

— А ты вообще где? Ты же говорила, что будешь фильм смотреть.

— Поменялись планы. Я с друзьями.

— Круто! Главное, когда я предложил, сразу у нее нашлись причины, а тут вдруг она поменяла планы. Знаешь, я их тоже поменял. Думал, поваляемся с тобой. Притащил как тот последний дебил суши. Мороженое твое любимое купил.

— Не обижайся, Матвей, пожалуйста! Я не думала…Почему ты меня не предупредил?

— Сюрприз хотел сделать. Знаешь что, Богатырева? Иди ты в задницу!

Вызов прекратился одним гудком, и я поняла, что чувствую себя сейчас словно попала под грязные брызги от самосвала, а еще в луже извалялась. Самое паршивое и неприятное ощущение. Я знаю, что такое сестринские отношения. Я знаю, что их может подпортить. И так же знаю, что все можно исправить. Но при этом чувствуешь себя, мягко говоря, не очень. Сычев был, конечно, не сестрой, даже не братом, но я его считала таковым. Он после папы был для меня главным мужчиной в мире, и обижать его мне хотелось меньше всего на свете. Но так же я знала, что пока лучше ему не писать и не звонить, чтобы он поубавил свой пыл, а я потом спокойно могла бы объясниться и загладить вину.

В караоке-кафе Женя заказал отдельный зал, где кроме нас четверых присутствовало еще с десяток гостей. Праздник был, действительно, веселый, я успела познакомиться со всеми. Но вот настроение из себя приходилось выдавливать. И это ощущение было сравнимо с застрявшей какашкой при запоре. Тужишься-тужишься, а толку совсем никакого. Только больше устаешь и злишься. А мое слабительное сейчас вообще отключило телефон. Или же просто отправило меня на время в черный список, чтобы я не доставала извинениями. Этому экземпляру нужно было пострадать и помучить меня в наказание. Какой уж тут праздник? Маленький мальчик!

Влад тоже меня игнорировал, хотя я не переставала все время сталкиваться с его взглядом. Вот только было тяжело разобрать, что за ним скрывается. Заядлая трезвенница, я естественно, отвергла все попытки навязчивых ухажеров напоить меня. Но зато немного потанцевала и даже спели на пару с Зоей несколько песен. Все-таки слух у меня был неплохой, голос ставили еще в школьном театре, поэтому звучало все достаточно прилично. И пока воспевали хвалебные в честь именинника, я решила, что пора с этого праздника жизни сматываться.

— Прости, Жень, но я за неделю, действительно выдохлась. Хотелось бы вздремнуть где-нибудь в уголке, но мне нужен абсолютный покой для отдыха.

— Не буду задерживать. Спасибо, что пришла и украсила этот вечер! — Женя уже явно был под «градусом».

— Я тебя отвезу, — заявил появившийся из ниоткуда Влад.

— Может, я такси лучше вызову? — засуетилась Зоя.

— Не стоит беспокоиться, — возразил ей Влад, а потом перевел взгляд на меня. Мне оставалось только пожать плечами, потому что любой вариант был удобен. Главное, побыстрее добраться до кровати. Зоя лишь пожелала мне быть осторожной, и отпустила с миром.

Когда я устроилась на пассажирском сидении, сразу стало понятно, насколько сильно я устала. Ноги к тому же гудели от танцев а каблуках.

— С парнем поссорилась? — поинтересовался Влад, выруливая с парковки.

— Я свободна, — поняла я его вопрос с намеком.

— А мне показалось что…

— Тебе просто показалось, — как бы это резко не звучало, но свои отношения с Матвеем не хотелось ни с кем обсуждать.

— Это очень хорошо, — кажется, Влад даже начал улыбаться. Мило!

— А я думала, что ты на меня обижаешься за то, что я перестала тебе отвечать.

— Не обиделся. Но мужская гордость была задета, знаешь ли.

— Даже так! А тебе сколько годиков, мальчик-Владик?

— Тридцаточка уж минула почти два годика назад.

— Ну, да! Первые сорок лет детства мужчины самые трудные, — вспомнилось крылатое выражение. С Сычевым мне мучится до этого еще лет восемнадцать. — Как ты относишься к семейной жизни?

— Если на тебе нужно жениться, то хоть сейчас, — восприняла я эти слова, как шутку, хотя только позже поняла, что этот мужчина совсем не шутил.

— О, нет! Я для этого дела еще слишком молода. Я про другое спрашиваю. Не тянешь ты на заядлого холостяка.

— Потому что уже имел два неудачных брака.

— Не сошлись характером?

— Скорее всего, финансово. Первая жена пилила, что я не достаточно много зарабатываю. Я тогда только открывал свой бизнес. Сбежала. Вторая — после двух лет совместной жизни ушла к более успешному мужчине — к своему шефу. Знаешь, как в современных женских романах.

— И ты меня еще упрекаешь в упавшей самооценке. Печальные истории.

— И даже отпираться не буду. Но я готов к новым отношениям.

— И на этот раз тебе приглянулась я?

— Ну, почему приглянулась? Понравилась с самого первого взгляда. Но, по-моему, это ты и без меня знаешь.

— Догадывалась. Только вот спешу сразу предупредить, что еще сама не знаю, чего хочу от жизни и от мужчины. Тем более что семейная жизнь в мои планы не входит.

— Тебе нужно время, чтобы разобраться в себе?

— Не в себе, а в том, что мне нужно от тебя.

— Но я же не тороплю.

На этом и порешали. Я взяла немного времени на раздумья, пообещав сообщить о своем решении, которое сегодня вообще не давалось. И можно было бы посоветоваться с Матвеем по этому поводу. Но главного эксперта по моим мужикам дома не оказалось. Зато в мусорном ведре таяло мороженое и а нем купались суши. Похоже, ситуация серьезнее, чем я думала.

С чего начнем мириться? Конечно, с завтрака. И хорошо, если он будет в постель. Поэтому решила принять душ, чтобы освежить голову, натянула домашнюю майку, которая едва прикрывала попу, натянула вязанные угги, ну и отправилась под зажигательные ритмы в наушниках, делать заготовки на завтра, чтобы после пробежки сразу же приступить к готовке.

Вообще, это дело я любила. Тем более, когда ты на правильном питании, очень важно, чтобы блюда, которые ты употребляешь, были не только полезные, но и вкусные. По ресторанам такое меню разорительно. А если питаться, как нормальный студент, то тут будет тяжелее потом приводить себя в форму. А так почему бы для себя и не повозиться на кухне? Ну, в моем случае на данный момент, для Сычева.

Представляла и то, что дикие танцы с подпеванием, когда ты не слышишь своего голоса, выглядели ужасно со стороны. Но я ведь была одна. Целых двадцать минут…потому что спустя несколько песен, пока прогружалась следующая, я поняла, что кто-то стоит за спиной. Жутко. Шарахаюсь, когда вижу, что на меня уставлены две пары глаз. При чем те, что принадлежат Матвею, смотрят с усмешкой. Легкая улыбка блуждает на красивых губах. А второй взгляд принадлежит девушке-блондинке.

— Аня? — почему-то спрашиваю, обращаясь к ней. Видимо, в голове всплывает утреннее сообщение на телефоне Сыча.

— Ммм. да! — удивляется девчушка. Симпатичная.

— Я — Василиса, — объяснять кем я являюсь Матвею, я не стала. У нас с ним было негласное правило, что с «интрижками» мы не знакомимся на тот случай, если придется избавляться от ненужных поклонников. Там уже все средства были хороши.

— Не думал, что ты дома.

— Извини, что помешала. Есть будете? — Матвей как-то странно смотрел на меня. Даже страшно стало от этого взгляда. Хотя думалось, что из-за сегодняшней всё ещё неразрешившейся ситуации.

— Нет, мы ужинали, — ответила Аня. — А это… — видимо, ей захотелось определиться с моим статусом, но Сычев почему-то молчал, не спешил объяснять, что мы просто хорошие друзья с детства.

Ладно, буду брать дело в свои руки, раз Сычев никак не может определиться с моим статусом.

— Значит, ужинали, да? Матвей, снова? Ты ведь обещал. Я завтра же иду забирать заявление из загса и, видимо, ты останешься воскресным папой.

Понесло Остапа! Про папу, я конечно, загнула. Если вдруг снова ему захочется порезвиться с этой Аней, придется приложить максимум усилий.

— Прости, дорогая, — выдал Матвей, приближаясь ко мне. Но я вытянула руку, предостерегая его от данного действия, скинула передник и улизнула в свою комнату, пока там начала разворачиваться еще более драматичная сцена с хлесткой пощечиной и всхлипыванием. А потом хлопнула входная дверь.

Блин, и когда это я решила, что у Сычева красивые губы? Фу, Вася! Какая гадость!

Спустя пару минут, в гостиной раздались шаги. Вернулся наш «папашка».

— Вообще-то она мне нравилась. Зачем так категорично?

Терпеть не могла таких вот псевдо-милых бедных овечек, которых было жалко бросить. А вот у моего друга как раз был припасен арсенал из них.

— Ты можешь от меня в любое время избавиться, — пожала я плечами, намекая на то, что невеста может быть брошена, или раздавлена огромным самосвалом.

— Если бы это было так легко, Богатырева, я бы от тебя давно избавился, — буркнул Сычев и скрылся в своей комнате, оставив меня недоуменно смотреть на закрытую дверь. Нет, в нее я биться не буду. Доделала начатое на кухне и пошла спать.

Наверное, на его месте я вела себя так же. Но проблема была в том, что я была на своем

На субботу у нас с девчонками был запланирован поход в аквапарк, чтобы немного разрядиться от тяжелых учебных будней. В начале семестра это тоже не помешает.

Матвей продолжал на утро игнорировать меня, хотя я его и завтраком задобрила, и даже рубашку погладила, что было совсем-совсем не похоже на меня. Но правда, на пробежке бежал он рядышком, не отставая ни на шаг. Сердце Снежного короля оставалось все таким же холодным и неприступным, что начинало уже раздражать. Ведет себя как маленький мальчик. А ведь это давило.

До обеда я повалялась, когда обиженный царь смылся на работу. А уж потом стала собираться на свидание с подругами.

В принципе, настроение улучшилось, пока мы катались с горок, плескались в бассейне, грелись в сауне. Получила колоссальную порцию эмоций и потрясающий заряд энергии. А еще в телефоне появилась целая куча хороших фотографий, которые перекочевали в соцсети. Жаль, что сейчас со мной не было сестер. Это было бы в десять раз круче, хотя и не хотела обидеть подруг.

Под фото получила много лестных комментариев от поклонников, однокурсников и даже Антона, пожелавшего оказаться сейчас здесь со мной.

— Ммм, как мило! — вздыхали девчонки, а меня эта романтика даже раздражала.

Нет, конечно, как и любая девочка, я люблю все эти романтичные клише, типа лепестков роз на покрывале, щаженные свечи, мягкие игрушки в подарок, но это все только на словах, видимо. Потому что сейчас в ситуации с Пулишем, я сдерживала себя, чтобы не рассмеяться от всех этих милых фразочек. И вообще, не должен себя так вести парень. Это прерогатива девушек.

После, счастливые и голодные мы собрались плотно поесть и уже потом разъезжаться по домам.

Мила с Леной собрались первыми и пошли занимать столик в кафе на верхнем этаже развлекательного центра, где мы сейчас находились. Я же копалась дольше и меня решила подождать Зоя. И у нее был серьезный разговор ко мне.

— Меня с тобой просил поговорить Женя, — заявила она после фразы «серьезный разговор».

— Это касается Влада? — догадалась я.

— Да! Женя мне вчера такое рассказал, что у меня волосы встали дыбом. Я решила, что уж лучше тебе знать об этом.

— Ты меня пугаешь.

— Я сама сначала не поверила, посмеялась, что он придумывает небылицы. Думала, такое только в фильмах бывает, — продолжала тянуть Зоя, тогда как мое любопытство распалялось с каждой секундой.

— Я в тебя сейчас чем-нибудь запущу, если ты не скажешь, — пригрозила я.

— Он был женат два раза.

— Ну, это я знаю. Он мне вчера рассказал.

— И Женя говорит, что сам Влад верит в то, что жены его бросили из-за более состоятельных мужиков. Но на самом деле все намного страшнее. У Тарасенко есть психическое расстройство. Некая легкая стадия маниакальной депрессии, когда он увлекается девушкой, и начинает тотальный контроль. Сначала все красиво, ухаживает, дарит подарки, затем начинается ревность к друзьям, подругам. Он отдает всего себя отношениям и того же требует от избранницы. В итоге, первая жена сбежала от него. Суд ему запретил приближаться к ней меньше чем на пятьсот метров. Прикинь, у нас даже такое бывает. Вторая жена тоже сбежала, но защиту нашла в другом мужчине. В итоге, после того, как он начал наведываться к ним, умолять, угрожать убить ее, его забрали в психбольницу. Он почти полгода лечился. И как сказал Женя, вроде рецидива не было, но за тебя он переживает. Говорит, что не хочет, чтобы молодой девчонке его друг сломал жизнь. А дружить с Тарасенко прекратить не может, так как они знакомы с самого раннего детства. Вот так.

— Охренеть! — я стояла, не зная, что говорить дальше, так как история мне казалась неправдоподобной. — Он мне дал время подумать.

— Лучше не затягивать с ответом, пока он в тебя не влюбился. Потом от него отделаться будет тяжелее. А лучше подключи тяжелую артиллерию в виде Сычева. Вы же проделывали подобные трюки.

— Если бы мы еще сейчас разговаривали. Дуется, как маленький, — вздохнула я тяжело. А аппетит совсем пропал. Видимо, сегодня нужно решать вопрос с Владом. Мне такого геморроя точно не нужно. Даже если это не правда, интерес к мужчине

Зоя уже отбила.

Я все равно запихала в себя свой салат. Телефон брынчал входящими сообщениями, словно случился какой-то апокалипсис, и меня все потеряли. Но правило наше гласило, что за столом гаджеты мы не используем. Мила все время твердила про их вред, ну и в знак солидарности приходилось ограничивать себя.

А затем по порядку:

1) Мама Матвея: «Как у вас там дела? Не ругаетесь???»

Я: «Не беспокойтесь!?? Все почти идеально! Перевожу Вашего сына на ПП??»

Мама Матвея: «Может, меня с собой пожить возьмете?????»

Я: «Всегда будем рады гостям!??»

2) Антон: «Как дела? Вечером поболтаем?»

Я: «Пока стабильно. Я тебе напишу, как освобожусь»

3) «Шабаш» 89 сообщений.

Ну, вас нафиг девчонки! Это все перед сном вместо книги. Тогда я буду вся ваша.

4) Влад: «Ты с подругами? Встретиться не хочешь?»

Вот это было трудное решение. Я не знала, что ответить, но решить этот вопрос нужно было в короткие сроки, и желательно сегодня. Любительница вляпаться в неприятности.

Я: «Да, давай. Надо поговорить».

Место было назначено. Время — через полчаса. Туда я доберусь быстро. Теперь бы вызвонить Сычева. Возьми трубку, говнюк!

* * *

Телефон разрывался мелодией входящего вызова, валяясь рядом на пассажирском сидении. Пробка потихоньку рассасывалась, но все равно настроение было так себе. Не любил он торчать в дороге. На дисплее высветилось милое личико Васьки. Матвей тяжело вздохнул, думая ответить или помучить еще немного.

Злость и обида отпустили через несколько часов после целебных поцелуев Анечки. Но пока Сычев вчера пялился на ультракороткий наряд своей соседки по квартире, являющейся ему лучшим другом, или как она любила говорить «братюней», эта самая братюня избавилась от Анечки. Сам виноват, нечего клювом щелкать. Теперь ходи не траханный. Видимо, от недельного отсутствия секса, он снова повелся на Богатыреву.

Был период, когда он потерял голову от нее. Это чувство давно застряло в его жизни заразой, типа герпеса, которая проявлялась в период ослабшего иммунитета. Но он ведь похоронил все давно. Научился контролировать сердцебиение, когда она кидалась на него с объятьями, уже не тревожил нервную систему ее голос с легкой хрипотцой. Думал ведь, что может быть шанс. Но молчал, терпел и в итоге преодолел. Вся его влюбленность снова превратилась в теплое дружеское чувство. А после, когда прошлым летом Колька решился признаться ей в своих чувствах, а она вычеркнула его из своей жизни, Сычев понял, что вокруг много красивых девчонок, а их дружеские отношения намного дороже, чем вся эта гадость в виде романтики и любви.

А теперь родители решили, что им нужно пожить вместе. И реакция организма, которая возникала на друга детства, его начинала бесить. Как ни крути, а он парень, и женскую красоту, его бушующие гормоны ценить умели. Хотя ведь он не сильно-то и сопротивлялся тогда.

— Слушаю, Богатырева! Надеюсь, ты ко мне с кучей извинений.

— Не дождешься! Я перед тобой и так на задних лапках танцевала. Много Вы на себя берете, Матвей Александрович, — бросила трубку.

Да, что за идиотка? Еще его называет маленьким мальчиком. Сама ведь не лучше. Тяжело вздыхает, даже глаза закатывает, но быстро возвращает взор на дорогу, и снова набирает ее.

— И что это было?

— Сыч, спусти свою самооценку на землю. Не нужно передо мной разыгрывать спектакль.

— Ты мне звонила высказаться?

— Нет. У меня проблемы. Пожалуйста, приедь.

— Кто бы сомневался, — для правдоподобности даже повздызал в трубку. — Через час подскочу, — пообещал он.

Сегодня привезли моющие средства в отель без сертификатов, которые провайдер забыл. Завтра и послезавтра у них выходные, а в понедельник с утра в отель едет проверка СЭС. И если сегодня он, Матвей, не заберет эти бумаги, то Петя ему точно оторвет голову, или будет бедный Сычев-младший работать без зарплаты полгода, чтобы отработать штраф. И это пострашнее Васькиных проблем.

— Ты мне нужен сейчас, — тон этот не терпел возражений, но Сычев все же предпринял попытку.

— Вась, я на работе.

— Ты понимаешь, что это серьезно? Через час может быть поздно. Будешь меня потом по канавам искать, — шмыгнула носиком. Черт! Ну, вот почему он не мог ей противостоять? — Матюш, ТЫ МНЕ НУЖЕН!

Ненавидел, когда каверкали его имя до уменьшительно-ласкательного. И ведь она знала об этом. А еще знала, как подействуют на него ее последние слова. Нет, от этой заразы нужно искать какую-то кодировку. Если медицина бессильна, поможет какая-нибудь бабка-шептунья. Это серьезный диагноз, ведь он, наплевав на работу, поворачивал, чтобы спасти Богатыреву. Супермен, хренов.

Пока ехал в бар, набрал поставщика, объяснив, что в городе пробки, и он немного задержится. Не любил обманывать в таких делах, но Васька и ее безопасность почему-то сейчас казались дороже. Опять сперматозоиды бахнули в мозг, и тестостерон от ощущения нужности подскочил до отметки «замечателтеый мужик, меня вывез в Геленджик»! Давид на педаль газа на сколько это было возможно.

— Извини, Влад, что обнадежила. Но мы вчера очень сильно поссорились, и для меня это был конец.

— Так, может, не стоит продолжать, раз все так сложно?

Богатырева разговаривала с каким-то мужиком, собрав на свое личико всю скорбь мира. С кем эта дура опять связалась? Выбрала людное место, какой-то бар. Никогда он бы он сюда не пошел, даже в самые жуткие свои дни.

— Матюш, ты уже приехал? — она одарила его самой обезоруживающей улыбкой из своего арсенала, заставив все внутренности содрогнуться от ее магического воздействия. Ведь хороша же, чертовка! Соскочила с места, запечатлела на его гладковыбритой по утру щеке легкий поцелуй.

— Домой? — поинтересовался он. Время поджимало, а устраивать сейчас разборки за ее руку и сердце, которые ему совсем не принадлежать, Матвей желания не имел, даже после ее лобзаний.

— Так ты тот самый Матвей? — мужик оглядел его, хмыкнул, видимо, сделав собственные выводы.

— А должен быть кем-то другим? — не понравились они друг другу с самого первого взгляда. Ну, и ладно, не детей же им вместе крестить.

— Как-то не похожи вы на влюбленную пару, — усомнился мужик. В принципе, Матвей приехал за авантюристкой-Васей, которая нагнала жути, а доказывать что-либо кому-либо он не собирался. Но, кажется, Богатырева считала иначе.

Она прижала свое тело к Сычеву, запрокинула голову, притянула к себе его лицо и… поцеловала. Что за нахер? Сычев в первое мгновение даже обалдел от неожиданности и от того напора, которым перла Васька. Кажется, она была настроена решительно, целуя его по-настоящему, запустив свой язычок в его рот. Такой эйфории он ещё ни разу за пятнадцать лет не испытывал, находясь рядом с ней. Губы мягкие, напористые и…Черт!

Голова поплыла, в теле возникла приятное тепло, когда он решился прижать ее ближе. Нет, только не терять голову. Начал считать, должно помочь. Раз…Два…Три…Четыре…на пять Василиса отстранилась, посмотрела победительницей на своего знакомого. А Сычев так и стоял истуканом, обалдевший от происходящего.

— Это из-за него ты мне перестала отвечать, когда у тебя были каникулы?

Не успела девушка ответить «Да», как Сычев почувствовал как нос стало саднить. Вот, блядство! Он никогда бы не пропустил удар, если бы не Богатырева со своими поцелуями. О таком предупреждать нужно. Зато Влад победно уходил из бара, пока Василиса пыталась оказать Сычеву первую помощь.

— Тебе больно?

— Но не щекотно, Вась, — огрызнулся Матвей. Запрокинул голову, когда по лицу потекло что-то теплое. Этот урод разбил ему нос. Нос! Любимый, идеальный нос!

— Ну, что стоишь? — крикнула Василиса бармену. — Дай лед!

— Сука, — причитал он, злясь сейчас больше на себя. Сам виноват. Попал в какую-то прострацию из-за этой девчонки. На поврежденную часть лица плюхнулся ледяной пакет.

— Прости, Сыч, я не думала…

— А когда ты вообще думаешь, Вась?

— Понимаешь, Влад — псих, с маниакальными наклонностями. Мне нужно было от него избавиться ради своей безопасности.

— Не знаю, как на счет психики, а вот удар у него крепкий. Он мне нос разбил, — вслед этим словам полетели маты, которые Матвей решил не сдерживать, усаживаясь на стул.

— Прости. Что я могу сделать для тебя?

— Ты достаточно сделала, — процедил он сквозь зубы.

— Проси, что хочешь, — вздохнула она, решаясь на отчаянный шаг. Должной кому-то эта девчонка быть не любила.

— Три дня будешь моим холопом, детка, — это будет отличная возможность отыграться на ней.

— Не наглей, Сыч.

— Из-за тебя я пострадал физически, Василий.

— Хрен с тобой! Я согласна! Только давай, в пределах разумного.

— Ох, Богатырева, ты даже не представляешь, что тебя ждет. Ты же знаешь, что эту часть своего тела я очень люблю.

А на губах до сих пор оставался вкус ее поцелуя.

3. Никита

«Привет, Васек! Я в горах, связь тут дерьмовая. Катаюсь на борде. Ещё пару недель меня не будет. Если тебе срочняк нужны индивидуалки, ниже скину номер хорошего тренера» — мой фитнес-тренер ответила только на третий день.

Везёт же человеку, отдыхает. А я тут учусь, ещё и Сычеву прислуживаю, который с синяками, расплывшимися под глазами, высасывает из меня последние силы. То ему чай налей, то принеси тапочки, то подай пульт, то поставь заряжаться телефон. Полеживает себе на диванчике, взял больничный, чтобы не светить свой фейс окружающим. Стыдно! Человек десять лет занимался дзю-до, имеет синий пояс, а удар пропустил, хотя реакция у него всегда была хорошая.

На борьбу Сычева затащила я. Он с раннего детства был хьюпиком и координально отличался от своего старшего брата, которого боялся весь двор.

Я не помню историю нашего знакомства, но мама всегда любила ее пересказывать:

«Вожусь на кухне, а сама просматриваю во двор, как бы мой ребенок ничего не натворил». Боялась мама-Таня именно того, что я могу кого-нибудь обидеть. Росла я пацанкой и в друзья выбирала себе исключительно мальчиков. И когда мои сестра играли в куклы и воровали мамину косметику, чтобы сделать первый макияж, Василиса, то есть я, чинила велосипеды всем ребятам во дворе, и ездила с папой на рыбалку.

Энергию непоседливой девочки нужно было куда-то девать. Так как природа не одарила никакими талантами, отдали меня на борьбу. Вернее, я уже тогда, в пятилетнем возрасте выказала такое желание. Это позже, в школе, учитель литературы открыла во мне великую актрису.

Ну и потом гоняла телепузиков во дворе. Сычевы переехали в наш район, когда мне было пять лет. И если Петр мог за себя постоять, отбиваясь от мальчишек постарше, а ими наш район просто кишил, то Матвею доставалось, даже от старшего брата, и однажды я не выдержала.

«Глянула, а моя дочь отгоняет от плачущего мальчишки толпу, отбиваясь железной лопаткой (папин подарок, ни у кого такой не было). Одного даже успела огреть и он в слезах побежал жаловаться маме. Я потом тоже от нее отбивалась. А Васька стоит, и орет:

— Если кто-нибудь к нему подойдёт, закопаю в песке. Я сама его мучить буду».

Слова эти оказались пророческими. Я до сих пор продолжала мучить Матюшу. Вот тогда и познакомились наши родители. Было решено, что Матвея нужно отдать тоже в борьбу. Ну, и стали мы проводить вместе ещё чуть больше времени. А ещё спустя несколько лет, к нам присоединился Колька. Он хоть и учился в другой школе, но наша троица была не разлей вода.

В принципе, Сычев и не стремился достигнуть чего-то на тотами. В лет десять он серьёзно увлекся плаванием, и борьба начала отходить на второй план. Больше занимался по привычке, чем по желанию. Когда готовился к сдаче нормативов КМС по вольному стилю, дзю-до было окончательно заброшено. Хотя утверждал, что оно помогло ему набрать хорошую физическую форму, контролировать себя, ну и научиться постоять за себя. А я же до девятнадцати лет не могла никак успокоиться. И уже здесь, в Крыму, перейдя к новому тренеру, на соревнованиях, где должна была после выигрыша получить черный пояс, я получила серьезную травму. Сломанная ключица не мешала при физических нагрузках, но вот заниматься дальше я уже не могла.

Летом на каникулах в прошлом году я подрабатывала помощником тренера в младшей группе, теперь план состоял в том, чтобы восстановить тренировки для общего физического развития, и летом вернуться снова в спортшколу, но опять же, уже не качестве ученика.

А вот Сычев продолжал брать новые вершины, и в прошлом году участвовал в универсиаде, где завоевал серебро по плаванию. И если честно, я завидовала. Но при этом была очень рада за друга.

Ладно, с этим Сычевым. Стоял разинув рот, вот и получил, а у меня другие заботы.

Вздыхаю тяжело и набираю абонент «Никитос», который мне прислала любительница сноубордов.

— Алло! — раздается приятный низкий мужской голос на том конце, от которого все тело покрывается мурашками. Вот это да!

— Здравствуйте, Никита! — приветствую его. — Я звоню Вам по рекомендации Веры Морозовой. Знаете такую?

— Знаем!

— Вот и я знаю. Но беда в том, что Верочка отдыхает, а у меня наросли бока, которые необходимо убрать. Займетесь?

— Вашими боками?

— И телом в целом, — даже пофлиртовать захотелось. А ведь я его даже ни разу не видела. — Мне нужен хороший тренер.

— Давайте, Вы приедете сегодня, и мы с Вами обо всем договоримся. Первое занятие бесплатно. А там решите, подхожу я или нет.

— Вот так сразу? Во сколько Вам удобно?

— С шести и до половины восьмого я свободен.

— Значит, до вечера.

— А имя у Вас есть?

— Василиса, — представилась я.

— Буду ждать Вас, Василиса.

Ох, я даже приободрилась. Хотя перспектива трясти жирами перед незнакомым мужиком меня не очень прельщала. Эти фитнес-тренеры еще такие самовлюбленные, с идеальным телом…Переживу! Мне бы свое тело вернуть в форму.

Вот, например, на ужин я решила себе приготовить вкусный и полезный…ничего. И им же хотела накормить Матвея, но мужику требовалась пища. А лучше та, которую он добыл сам с полки магазина. В холодильнике меня дожидалась рыба, которую, по просьбе Его Величества должна была довести до съестного состояния. Вот что-то, а рыба у меня выходила не важной, какие бы рецепты я не пробовала. Папа говорил, что это совсем не мой продукт. А у Сычева на нее была пометочка. Любовь с первого взгляда.

— Значит, я отпахала в универе целый день, приперла сама пакет из магазина и ещё ему ужин готовить должна, пока он отлеживался весь день на диване, — захотелось мне выговориться.

— Считай, что это тренировка семейной жизни, когда выйдешь за какого-нибудь увальня.

— А ты прям не такой, — я стягивала с себя вещи, чтобы переодеться в домашнее. Блин, я ведь вся сейчас провоняюсь этой рыбой и буду источать ароматы перед обладателем самого сексуального голоса на свете.

Проклятый Сычев! И как хорошо, что срок моего служения сегодня истекает. А завтра куплю целый ящик мандаринов. Моя месть будет изощрёней! Пусть сидит и чистит. Один черт тратит бесполезно свое время.

— Нет, конечно! Я просто болею, — заключил он. Подошла, взяла его за подбородок, разглядела синяки. В этом деле с чувствительной кожей я была экспертом.

Кажется, он парфюм поменял. Мне нравится! Это я заметила ещё вчера, когда полезла целовать его. Ох, лучше не вспоминать. До сих пор стыдно.

— Желтеют, Сыч. Скоро ты не сможешь жалеть себя.

— Жаль! А мне так нравится.

— Отвезешь меня в фитнес-центр?

— А не полезны ли прогулки?

— Полезны! Но пока я смою с себя вонь твоих карасиков, я опоздаю.

— А что мне за это будет?

— Доживешь до завтра, я тебя не придушу подушкой во сне.

— Фу, Васька! Ты же девочка. Откуда столько агрессии?

— Это защитная реакция на тебя, дорогой! А может, аллергия. Ещё не решила. Но от этого нужно избавляться.

Пока возилась на кухне, он снова как Король всея Дивана, наблюдал за моими действиями. Чаще всего, Матвей тоже помогал, но я же его холоп до конца дня.

Телефон на журнальном столике снова воззвал меня к ответу.

— Кто там?

— Лизок! Видеть тебя хочет.

Вытерла руки о передник, приняла вызов от сестры.

— Привет, Сычевы! Как дела?

— С хера ли я Сычева?

— Лиза, тут твоя сестра мне мозг выносит! — пожаловался Матвей.

Нет, это какого черта я — СЫЧЕВА?

— Терпи, мужик! Семейная жизнь — она такая, — захихикала сестра.

— Если бы за это супружеский долг отдавали, я бы молчал.

— Так, Васек, ты что это там моего соседа обижаешь?

— А ты только для этого звонишь?

— Нет! Смотрю, ты жизнью своих родных вообще не интересуешься.

— Лиз, мне бы за своей успевать. Я видела, что вы снова что-то в чате обсуждали.

— Вот это, — на дисплее появился тест с двумя полосками. Даже будучи девственницей, я знала, что это такое.

— Твой?

— Ты залетела что ли, Лизок? — появился в поле зрения Матвей.

— Есть немного. Я не поняла, она тебя бьёт?

— Если бы, — вздохнула я тяжело.

— Но эта красота из-за твоей сестры.

— А я думала, что я вляпалась.

— Ване сказала? — поинтересовалась я.

— Пока нет. Мы через годик собирались планировать ребенка. У нас же переезд.

— Мне кажется, что он будет рад, — влез снова Матвей.

— Надеюсь. Мне правда спокойнее стало.

— А вот папа точно будет на седьмом небе от счастья, — улыбнулась я, чтобы подбодрить сестру.

— О, да! Я, наверное, сначала к нему поеду, чтобы получить заряд уверенности. Слушайте, а вы не ЭТОГО ТОГО? — потеряла она ребрами указательных пальцев друг о друга.

— Дура что ли? — возмутилась я. Такое даже представить было невозможно.

— Это на тебя беременность так влияет? — хмыкнул Матвей, тоже недовольный данным предположением.

— Какие вы, Сычевы, скучные! Аривидерчи! — послала она воздушный поцелуй и прервала сеанс связи.

«Сычева Василиса Михайловна» — проговорила я про себя. Не звучит! Вот хоть убей! Даже если бы я за Петра собралась замуж (а он-то парняга видный, но занятой), то вообще не звучит. Повощмущалась для приличия, поругала Лизку, доготовила ужин и засобиралась на коррекцию тела.

Любила я вечерний город, даже несмотря на то, что на ночь потянуло морозом и термометр показывал минус два, а еще пошел мокрый снег, разводя на дорогах слякоть. Уютные улицы, невысокие здания, освещенные светом фонарей и вывесками, привлекающими туристами. Несмотря на то, что до бархатного сезона ещё несколько месяцев, приезжих, спешащих полюбоваться красотами и достопримечательностями Крыма, было достаточно.

Полдороги мы подпевали Авторадио, потом пришлось слушать маты Сычева, потому что какая-то идиотка его подрезала. То, что это именно идиотка, а не идиот, было решено по модели автомобиля. Возможно оно так и было, но мне было важно спорить и защищать женщин-водителей, в число которых я входила только номинально, имея права. Практиковалась я редко, так как своего автомобиля не имела, но мечтала, что в будущем, обязательно обзаведусь. А вот Матвей с таким скептическим настроем, за руль меня не пускал. Он сам в прошлом году оплатил половину машины, другую половину ему родители подарили на полное совершеннолетие. А когда ты вкладываешь во что-то деньги, заработанные собственными руками, то, естественно, ты будешь этим дорожить. Так и Сыч. Но, если честно, я не обижалась. Мне было достаточно, что в любой момент у меня под рукой был собственный водитель.

На стойке ресепшина меня встречала девушка в спортивной форме с логотипом фитнес-центра.

— Василиса, давно тебя не было у нас, — поприветствовала, натянув на лицо вежливую улыбку Лера. Выглядела она идеально, под стать тому, что она представляла.

— Привет! Слушай, мне нужен Никита, тренер.

— А зачем?

— Переспать, конечно! Зачем ещё нужны эти тренера? — ляпнула первое, что пришло в голову в ответ на глупый вопрос.

— Я слышал, что секс сжигает много калорий, но уж лучше по старинке! — раздался за спиной тот самый приятный голос.

«Господи, окажись таким же потрясающим» — взмолилась про себя, оборачиваюсь. Ауч! Вот это да! Если есть на свете эталон мужественности, то это несомненно Никита Катаев. Даже его безволосая, поблескмваюшая в свете софитов, голова меня не могла испугать. А ещё грубые, почти идеальные черты лица и тело полубога.

— Покажете как?

— Прошу! — приглашающим жестом он указал в сторону зала.

Иии…Никита сделал все, чтобы я себя почувствовала самой ущербной на свете. Давно я не вытягивала таких нагрузок, но перед таким мужчиной в грязь лицом ударить не хотелось. В общем, через час я мечтала о том, чтобы на его месте была Морозова. Но…суслики не сдаются. Пусть такие толстенькие, с прослойками бекона по всему телу. Господи, когда же я начну принимать себя такой какая я есть?

— Я удивлен. У тебя довольно сильные мышцы.

— Коричневый пояс по дзю-до, — объяснила я, гордая тем, что Никита удивился.

— Что есть, ты меня в любой момент можешь тут уработать?

— Нас учили не применять силу к окружающим, — пожала я плечами.

— А сейчас не занимаешься?

— Травма. Перелом ключицы от неудачного падения. А потом по накатывающей — учёба, долгое восстановление, потому что перелом не правильно сросся. В итоге, перерыв почти на год, а нагонять с малыми нагрузками было тяжело. Не представляешь, как тяжело было завязывать, — к концу тренировки мы перешли уже на «ты».

— Представляю. Сам был в подобной ситуации. Так что решила? Я, или будешь ждать Морозову?

— А твою самую продвинутую группу я потяну? — по бюджету, много индивидуалок я не осилю. Хотя можно было бы попробовать.

— Думаю, что потянешь. С ними я занимаюсь с шести до восьми пять раз в неделю. Поэтому, выбирай удобные дни для себя и милости прошу.

— А Морозова ревновать не будет?

— Профукала она тебя, так что сама виновата.

Уходила я из фитнес-центра счастливая, полная бодрости и решимости сожрать карася с овощами, который ждал меня дома. Готовила я его по папиному рецепту, и по его словам, он должен был быть с минимальным количеством калорий. К сожалению, в такой пище подсчитывать я их не могла. Зато это хорошо делала мама-диетолог. Да, вот такая у меня семья: папа откармливает, мама пытается помочь сбросить все, что ты наела. Но благодаря нашим совместным усилиям, у папы в ресторане появилось низкокалорийное меню, чем я безумно гордилась.

— Ну, и как? — поинтересовался Сычев.

— Он нереальный просто, — друг мой покачал головой, мол, запущенный случай. А я даже обидеться не могла, потому что это было именно так. — Ну, в смысле, тренер классный.

— И глаза у тебя горят просто так, от интереса к фитнесу. Ты же блин только от одного избавилась.

— Он был психом, — придумала я оправдание.

— Ты смотри, я могу качка и не осилить. На койке больничной оказаться не хочу!

— Надеюсь, что не придется.

Не знаю вообще на что я надеялась. Но перед таким мужчиной я чувствовала себя не уверенно как-то. Если с приобретением красивой фигуры, я обзавелась умением флиртовать и дерзить парням, то дядечка Никита Катаев меня просто подавлял своей харизмой. Рядом с ним мои комплексы снова выплывали наружу, и мне казалось, что я какая-то ушербная. А на подобный экземпляр, будучи ты хоть сто раз кобелиной натуры, ты не посмеешь взглянуть. Но и накручивать я себя тоже умела хорошенько.

Мне нравилось состояние влюбленности. Хотя оно приносило иногда очень много дискомфорта. Матвей не упускал возможности постебаться и сам же мчался к очередной своей зазнобе. Господи, а слово-то какое! Общаясь с воспитанным и до неприличия культурным Катаевым, я чувствовала потребность в самообразовании. Не все же научную литературу штудировать. Можно и к классикам обратиться.

В школьные годы я любила читать. Залпом проглатывал классические романы, мечтательно прелставляя себя на месте главной героини. А ещё любила очень историю. Хотя, наверное, не так! Это история меня любила, а если быть ещё точнее, то наша историчка. Я даже на ЕГЭ ее сдавать собиралась, но в последний момент почему-то передумала. Словно бес вселился. И пошла Василиса на кафедру географии, изучать море. А что? Романтично! Но до жути муторно, когда ты учишь то, что тебе не нравится. А вот практикумы, когда мы группой на катере выбирались на воду, делали пробы, изучали фауну и флору, опуская крошечные камеры на дно, это было сродни небольшому приключению.

И все же я любила то, чем мне предстояло заниматься. Не знаю, хотелось ли мне всю жизнь бороздить мере-окиян, но пока романтичность данной професси меня вдохновляла.

Вдохновляющим на данный момент у меня был ещё один момент — Катаев. Вот я просто как дура пускала на него слюнки, смотрела шенячьими глазками и старалась тренировки не пропускать.

— Давай я тебе индивидуалки с ним оплачу, — предложил как-то Матвей, встречая меня однажды с тренировки.

— Зачем?

— Ты просто со стороны не видишь, как его взглядом раздеваешь. А что, будем оба встречаться с фитнесистами.

— С кем? — опять выдумал какое-то дурацкое слово. Например, в детстве, по инициативе того же Сычева, подъезд мы называли «лестником», потому что там лестницы. Из-за того, что дверь имела ручку, называлась она «заручечник». И ещё всякой подобной фигни целая куча. И теперь вдруг фитнесисты нарисовались. Черт, а в моем больном сознании это слово быстро прижится ведь.

— Я с фитоняшкой, ты со своим суровым качком.

— Да не хочу я с ним встречаться.

— Врешь и не краснеешь.

— Ладно, — я положила ноги на панель, опять же зная, что это его раздражает, — я хочу, но не встречаться с ним.

— Фигасе ты жжёшь, малая! Так тогда тем более нужны индивидуальные тренировки.

— А как же уговор?

«Какой такой уговор?» спросите вы. А он был!

Нет, это был даже не уговор, а спор. Когда в мою все ту же больную голову влезла идея-фикс о настоящем достойном мужчине, который стал бы первым, естественно, я не побрезговала этим поделиться с Сычевым. Такие вещи мы тоже с ним обсуждали, при чем начали очень давно. Так вот, Матвей выдал, что до моего полного совершеннолетия это не произойдет, аргументируя словами «Ты же Придурочная». Не знаю на сколько это аргумент был весским, потому что считала я себя умной, без психических расстройств. Ноооо…заявила, что все равно найду себе нормального мужика. И вот теперь, когда до дня рождения оставались считанные месяцы, я понимала, что с подобными экземплярами у нас в стране напряжёнка. И было так обидно, что где-то по планете ходит «тот самый» и даже не подозревает, как чего жду. А этот идиот Сычев ещё и издевается.

— Я уже на все согласен, лишь бы ты мне мозги не трахала.

— А как же твое обещание, что не подпустишьь ко мне ни одного му…ака?

— Ты хочешь сказать, я просто так свой нос подставляю? — потрогал он переносицу.

— Ты мне всю жизнь будешь это припоминать? Я не виновата, что реакция у тебя заторможенная.

— Вот именно, что ты виновата. Это не я к тебе целоваться полез.

Черт, а я так хотела, чтобы эта тема никогда не всплыла. Съимпровизировала на свою голову. Мне так было неловко, но уже после. Это ведь как поцеловать взасос брата, ещё и с языком. И ведь он тоже молчал все это время. Почему сейчас?

— Это была импровизация, — поделилась я небольшой частью своих мыслей, всплывших в этот самый момент.

— Ты прекрасно знаешь, что я в ней не силен. Вот и растерялся.

— Я уже сто раз просила у тебя прощения. И обещаю, что целовать тебя не буду больше.

Повисла минутная пауза, в голове маячили тысячи мыслей, которые сбивались, устраивая хаос и пробку. И в одной из них мне почему-то стало обидно, что он отзывается так о моем поцелуе.

— А я что, так хреново целуюсь? — вместо того, чтобы заткнуться, мысли полезли на язык.

— О, Господи, — закатил Сычев глаза. — Я к тому, что друзьям в рот язык не запихивают.

— Это было на столько противно? — не унималась я.

— Ты хочешь поговорить о том, что я почувствовал в тот момент? Я честно, не знаю, как это сосаться с братом, но мне кажется, это было именно так. Но во всем остальном, ты прям настоящий профи, — оттараторил Матвей, заставив меня снова заткнуться. И не знаю, на сколько он был честен, ведь я всегда чувствовала, когда он врёт, но что-то он явно не что-то не договаривал. Осталось выяснить что. Или лучше не нужно? Мне ещё жить с ним под одной крышей.

И так, на этом, в принципе, мы и закончили наше неловкое обсуждение, продолжив дальше мирно сосуществовать на одной жилплощади. Ну, как мирно?

Привыкший жить один, Сычев часто нервничал по поводу кучи баночек в ванной. Так же поводом был порядок, который раскладывал все вещи по местам, и не позволял им валяться там, где их оставили. А ещё было мое нижнее белье, которое должно было сушиться где-то после стирки.

Бытовые вопросы всплывали каждый день. Только мне затыкали рот фразой: «Ты всегда можешь съехать». А я уже и не хотела, разбирая потихоньку свои вещички и обживая комнату. Но все же бесило, когда он звонил с вопросом, когда я вернусь домой. Это означало, что он притащил к себе очередную девицу, которая была не прочь порезвиться. К моему возвращению уже обычно никого в квартире не было. Где-то глубоко-глубоко в душе я понимала, что ревную. И ревную не из-за того, что он спит с кем-то или влюблен. Причиной тому было то, что мне из-за этих сучек доставалось меньше внимания и времени. И я ведь даже представить боялась, что Сыч когда-нибудь женится. Это же будет крах выстроенной на протяжении многих лет нашей тонкой гармоничной связи.

Что касается моей личной жизни, то она была не такой насыщенной. И нравившийся мне на данный момент мужчина, видимо, не был заинтересован во мне. Зато за две недели интенсивных тренировок я почти вернулась в свой идеальный вес, в котором мне было комфортно.

Во время занятий мы перекидывались парой фраз, он хвалил, конечно, меня, и в кафе или в клуб я шла с подругами, но без парня.

Какое-то непонятное чувство тревожности появилось накануне дня Святого Валентина. Не знаю, вроде все охвачены истерией романтизма и любви, а я ходила, оглядываясь, потому что мне казалось, что за мной кто-то следит. Господи, кому нужна бедная студентка? Паранойя на фоне наступающей весны. Хотя температуры на улице до сих пор были низкими, но уже не минусовыми, поэтому в воздухе отчётливо чувствовалось дыхание южной весны. На фоне шелестели волнами море, по городу сновали бравые морячки, провожая девушек взглядом и посвистыванием, как дикари, потому что эти самые девушки потихоньку оголялись. Я в этом случае тоже была не исключением.

И все же это чувство появилось не из-за морячков. Что-то в нем было странное и жуткое одновременно. Но своими опасениями я делиться ни с кем не собиралась. Прослыть чокнутой на устах Сычева не хотелось. И так он не лучшего мнения обо мне. А с девчонками делиться подобной информацией себе дороже. Во-первых, они найдут причину в «недотрахе» и в пересмотренных сериалах. А детективные я, между прочим, очень любила. Ну, и последним аргументом будет слишком короткая юбка. В принципе, им же прикроется и Сычев. Знаю я эту братию, проходили. Так что молчала и переживала за свое психическое состояние, чтобы оно не переросло в паранойю.

Ну, вот, четырнадцатое февраля, я завалена конфетами и валентинками, так как мы этот праздник пусть и негласно, но отмечали. Лишний повод признаться в любви, стмпатиях и сделать человеку приятное. Те из нас, кто сегодня не собирался устраивать романтик, а таких было достаточно, собирались вечером в клуб. Но перед этим у меня была тренеровка, которую я не хотела пропускать. Впервые в жизни я решилась сделать первый шаг. По крайней мере, будет он смотреться просто как знак внимания без каких либо намеков. Да и слова к нему я подобрала подобающие гордой девушке.

— Значит, встречаемся в десять у клуба, — прощалась со мной Лена. С Костей она поругалась ещё несколько дней назад. Мне просто казалось, что он ей надоел. Но жалела, потому что сюрприза ко дню Святого Валентина ей очень хотелось. Зато на этой почве к ней подобрел отец-генерал и разрешил сегодня задержаться с условием, что она не будет делать глупостей. И за этим должна была проследить ее соседка по квартире.

— Ты меня сразу узнаешь, я буду в белом, — помахала я пальчиками, хватаясь за поручень маршрутки.

— А со мной будет рядом гемофродит, — таким же тоном и с наигранной улыбкой ответила Лена, заставив меня заливисто рассмеяться.

До стипендии оставалось ещё пара лней, поэтому не шиковала особо. И деньги на вечер нужно было сберечь. И так потратилась на подарок Сычу и Никите.

В маршрутке на удивление было пусто, поэтому и вняла свободное место, прислонилась к стеклу, нарушая правило, прописанное там же на наклейке. И так проехала ещё минут двадцать, пока телефон не запищал входящим сообщением. Открываю…Какая прелесть! Сашенька сделала подарочек мне на карточку. Как приятно быть младшенькой в семье. Все балуют, все денежками помогают. Имела бы я чуть больше свободного времени, возможно бы пошла работать. Но родители в один голос утверждали, что учёба важнее, ведь я и так умничка, раз поступила на бюджет и сэкономили семье целое состояние. Как говорил папа: «Учись. Поработать всегда успеешь». Вот я и училась!

И снова это тревожное чувство, будто за мной наблюдают. Даже дернулась, задев рядом сидящую девушку плечом, чтобы посмотреть назад. Глупая, я бы даже сказала, тупая паранойя.

Моя остановка. Выскакиваю в раскрывшиеся двери и несусь в развлекательный центр, где находится фитнес-клуб. И так дико опаздываю. В раздевалке в коем-то веке одна. Возможно, это старт к тому, чтобы, наконец, начать заниматься самостоятельно. И если бы не опоздала, так и варилась бы в общей массе.

— Ты сегодня Никитосика кинула? — на помощь подоспела Морозова, когда я встала к тренажёру.

— Я уже красивая, — улыбнулась самоуверенно, хотя этого качества мне никогда не хватало.

— Слушай, — задумалась Вера, — может, тебе задницу забабахаем? А что? Скоро лето, будешь в шортах щеголять, и на пляже не стыдно появиться, — я пощупала свои ягодицы, проверяя их на прочность и упругость, и пришла к выводу, что дело стоит того.

— Займешься ею?

— С удовольствием! Я твои булочки Катаеву не отдам, — нарочито громко заявила Морозова.

— Василиса, не передавай своего любимого тренера, — я впервые видела, как он улыбается.

— Я ей только задницу свою доверяю. Все остальные части тела твои, — прозвучало, конечно, двусмысленно, но мне было весело.

— Никита, я Вам могу свою пятую точку подарить, — вступила в дискуссию одна из женщин, заставив Катаева смутиться, а нас с Верой рассмеяться в горло. Детский сад!

И какой нафиг клуб, когда все мышцы требуют мягкую кроватку и глубокий отдых? Но я обещала девчонкам, поэтому так же второпях собиралась домой. Залезла в рюкзак за телефоном и вспомнила, что подарок Никите я так и не отдала.

Он был в зале. Возвышался над теткам, которые из всех сил пыхтели, создавая себе идеальное тело.

— Никита, извини, но я к тебе со взяткой, — окликнула я его, переминаясь с ноги на ногу. Не знала, как начать, чтобы не показаться навязчивой.

— Что это? — засомневался он, но конверт взял и даже проверил его содержимое. — Прыжок с парашюта? — удивился.

— На двоих. Устрой своей второй половинке экстремальное свидание. И это не подкат, а просто благодарность, — конечно же соврала.

Хотя и сертификат мне достался почти даром, как постоянному клиенту. Не забывали «своих», как говориться. Сычу я как раз копила на такой же именно подарок. А тут, на тебе! Второй — со скидкой в семьдесят процентов. Да дураку понятно, что «ДА», и не важно, что придется экономить до стипендии.

— А ты бы со мной прыгнула? — я даже растерялась от данного вопроса. Стою, хлопаю глазенками, не зная, что и ответить. Вроде Никита не такой человек, чтобы провоцировать, но почему же так сложно признаться?

Мое самобичевание продлилось буквально пару секунд, пока я пребывала в ступоре.

— Прыгнула бы, — немного неуверенно и с подозрением, я бы даже сказала.

— Это не подкат, это всего лишь предложение. Или твой парень будет против?

— Ты про какого?

— А у тебя их много? — зубоскалит, но как-то очень мило. Да вообще, несмотря на весь свой угрожающий вид, Катаев достаточно мил, видимо, дело все же в воспитании. К тому же, как утверждала Морозова, которая в дикую свою молодость встречалась с Никитой, что мужчина вроде без странностей и уж точно без расстройства психики. Так что можно было бы и подкатить, я бы не отказалась. Но вместо этого тупила.

— Который за тобой все время приезжает на черной «Ауди».

— А! Этот что ли? Это мой… — и снова запнулась, — брат! Двоюродный брат, — зачем соврала не знаю, но ведь чувства он у меня вызывал именно такие. Пусть побудет братом, чем мне тут три часа объяснять статус наших отношений.

— Тогда завтра?

— Я обеими руками «за»!

И почему я умолчала о том, что ни разу не прыгала без Кольки или Матвея? У меня всегда начиналась паника при виде бездны, разверзшейся перед прыжком, но все мои первые шесть раз рядом был Ромаха. Это он у нас отвечал за экстрим в трио, он нас таскал по всем злачно-опасным местам и устраивал адреналиновый выброс, когда этого требовало настроение. С ним я впервые спрыгнула с тарзанки, с ним я покоряла альпинистскую стенку и в прошлом году покорила трехтысячник на Алтае, с ним я умело ныряла вниз со скалы. Конечно, рядом был Матвей, всегда, но почему-то с Ромахой я чувствовала себя в безопасности. А теперь его рядом нет. И кто меня дуру непутевую будет поддерживать и спасать? А может, стоит, наконец, довериться другому мужчине? Это как вариант, чтобы отогнать от себя непрощённые мысли о том, что по Романовичу я очень скучаю. Нет, даже не так. Его просто не хватает рядом. Это ощущение словно отрубили руку, левую. Она вроде и не главная, ведь можно жить и так. Но болевой шок прошел, и теперь болит там, где она была, и ты не можешь себя чувствовать полноценной. Да, получается, что я без Кольки стала инвалидом. И я научусь нормально функционировать без него, но это уже будет не то, не та я, которая была прежде. Фух! Высказалась, только от этого легче почему-то не стало.

Домой я влетела ураганом, снося все на своем пути, а именно вазу, стоящую в прихожей. И вообще, нафига она здесь нужна? Сколько себя помню в этой квартире, столько раз при входе я ее и задевала. И если в прошлые разы она лишь немного пошатывалась, то сейчас я ее словила, буквально, на лету.

— Ну, да! Давай, круши все, ломай, — ехидно заявил Сыч, ковыряясь вилкой в салате.

— Не поясничай! И вообще, по-моему, пора здесь сделать перестановку, — вошла я в кухонную зону, оглядела пространство и уже в голове начала продумывать план размещения всех предметов в этом помещении. — Думаю, тёть Наташа не будет против, если я похозяйничаю в ее квартире?

— Она нет, а я вот совершенно и категорически против, — продолжал парень давиться «травой». Ну, да, Вася же сегодня не успела ничего приготовить.

— Я знаю, но я против того, что ты против, и вообще, ты мне не помеха. Свалишь на работу в воскресенье, и не будешь знать даже, что я тут буду делать, — выхватила у него вилку и запихнула в рот то, что на ней было наколото. Бесвкусица! Кто ж из несовместимых продуктов делает салат? Ха! Конечно тот, кто готовить совершенно не умеет.

— Не пойму, ты чего такая дерзкая? Или самооценку кто поднял?

— Что, типа так хорошо меня знаешь? — спросила просто так, потому что о подтверждении этих слов я знала давно.

— У тебя все на лице написано, шизанутая.

— Я завтра иду прыгать с парашютом вместе с Никитой! Он пригласил меня сегодня.

— Только не говори, что тот сертификат предназначался ему.

— Ты лазил в моей сумочке? Это как понимать, Сычев?

— Случайно уронил. С нее хлынула всякая дрянь. Пока все обратно запихивал, обнаружил конверт. И если честно, я думал, что это для меня, — обиженно надул свои пухленькие губки маленький мальчик Матвей. Ну, про привычку обижаться на мелочи, думаю, все поняли.

— Между прочим, это не дрянь, а мой обиходный запас.

— Супер-клей, жидкость для его растворения, наждачка на пластике, — начал перечислять он.

— Не наждачка, а пилочка. И вообще, с чего ты взял, что это тебе? И в последнее время все твои косяки случайны и происходят сами собой почему-то.

— Видимо, научился неуклюжести у тебя. И вообще, что ты мне сегодня подаришь?

— Себя, обвязанную бантиком, — ляпнула не подумав, а вот Сычев почему-то напрягся.

— Мне тебя и так каждый день хватает, — после секундной паузы, откашлявшись, произнес он.

— Праздник для влюбленных, Сычев, — развела я руками. Но ведь у меня был для него подарок. Ай, нет! Просто так он его не получит.

— А как же твой клич: я люблю своих друзей и жить без них не могу? Значит, меня ты в любом случае любишь, так что, давай, — он встал и протянул ладонь, как попрошайка.

— Ах ты грязный попрошайка! — нахмурились я вместо того, чтобы рассмеяться, потому что уж очень хотелось.

— Я пятнадцать минут назад из душа вышел.

— Яички свои вылизал, котяра? К кому сегодня их понесешь? — вопросы задавала, направляясь в свою комнату. Сычев так и шел за мной с протянутой рукой.

— Ксюша, наконец, решилась отдать мне свою девичью честь, которой когда-то пользовался какой-то козел. Так что, пойду утешать безутешную.

— Бедняга! Не натери там себе ничего о ее стальные мускулы! — проявила я заботу. Нет, он не уйдет, так и будет стоять. — Черт с тобой, придурок! — полезла в прикроватную тумбочку, откуда извлекла второй сертификат. Вот же поршивец!

— Держи! Веди свою фитоняшку прыгать!

— А выкогда собираетесь, с мистером стальной прЭс?

— О, нет-нет, свидание ты нам не испортишь! Так что, вали давай, мне собираться нужно! Или будешь смотреть на стриптиз?

— Не, мне силы поберечь для Шварцнеггерши нужно, — зизикнул Сыч.

— Дурак! И вообще, чтобы на выходе меня тоже ждал подарок!

Выпихала наглеца еле-еле и приступила к тому, что называла моя бабуля, когда была жива, — причипуриться. Так что начипуренная я на этот раз в зеркале выглядела гораздо лучше, чем в прошлую мою вечеринку. К тому же можно было натянуть на себя всю любимую одежду. Например, эти брючки с высокой посадкой, черный топ и прозрачную блузку с рукавом-фонариком. В принципе, пока мне не нужно было никого ловить, раз завтра иду на свидание. Но кто ж его знает, как оно все обернется.

В клубе присутствовала приятная атмосфера. И веселилось мне от души. А дома лежал подарочный сертификат. Да, это у нас уже стало традицией, чтобы не заморачиваться с подарками. С этим куском бумаги можно подобрать себе что-нибудь по вкусу. Либо куда-то сходить. И на этот раз мне предстояло тоже идти — в магазин нижнего белья. Сычев решил, что мне это нужно.

Я ещё у него спросила: «Это тебе мои трусы, висящие в ванной не нравятся». На что получила ответ: «Это для пополнения коллекции». Шоппинг не помешает для проветривания мозгов. А там давно не вентилировалось и тараканы размножались удвоенной силой. А пора бы уже чуток вывести, чтобы меня снова не заносило.

И снова меня несёт и несёт со своим философствованием. А тем временем в клубе стало тесно, но это не мешало мне двигать бедрами на танцполе, флиртуя с каким-то красавчиком. Знал бы он, что ему ну совсем ничего не перепадёт, давно бы перестал тереться о меня.

— Это пи…дец! — Милка начала меня дергать за руку, уставившись в сторону бара.

— Что? — отмахнулась я, ведь она меня отвлекала от очень важного занятия. Но проследив за ее взглядом, я поняла, что вся моя паранойя была не беспочвенна. По спине побежал холодок, когда Влад, натянув улыбку, приподнял бокал в знак приветствия.

— Зоя говорила тебе держаться подальше от него? — вопросила Мила криком в мое бедное ушко.

— Так я и Сыча подключила. Влад ему даже нос разбил.

— Вот мне бы было сейчас страшно.

— А я сейчас прям порхаю от счастья, — саркастически заявила я, разведя руками. Черт его знает, что у этого придурка на уме. Повеселились, блин!

Тащу девчонок за собой, чтобы вдруг не столкнуться с Тарасенко. Как ни крути, а меня сейчас нужно спасать от этого маньяка. Здесь, где мы занимали столик, было потише, поэтому я сразу начала набирать Сычева. Кто ж ещё меня спасет? Но абонент — не абонент. Вернее, доступен, но отвечать не мне не собирался. Кувыркается со своим Шварцем, забыв про бедную меня. Вот засада! Хотя пока девочки со мной, мне вряд ли что-то грозит. Отправила самое злостное голосовое Сычеву, выразив все презрение к его подстилкам, а потом уже обратилась к Зое. Женька же должен знать, что делать с Владом в таких случаях. Не хотелось мне быть обнаруженной в бездыханном состоянии в канаве с утра пораньше.

Ответ от Зои: «Женя сказал, что решит сейчас этот вопрос». И правда, спустяминут двадцать Влад сорвался с места и понёсся к выходу. Что-то видимо ему дороже навязчивого увлечения. Это сейчас я спасена, а вот что будет дальше, я понятия не имела.

— Не, я что-то не поняла, — подбоченилась Леночка, — у тебя ведь там какой-то пояс по каратэ.

— Дзю-до, — поправила я ее. Несмотря на то, что Гусева была «с охраной», нахрюкалась она уже знатно.

— И ты не можешь с ним разобраться?

— Сломать нос, вырубить, уложить запросто смогу. А если он ножечком, да со спины, или удавочку на шею. Тут никакие каратэ, дзю-до или ещё что-то подобное не поможет. Поэтому лучше не рисковать. И если бы я ещё тренировалась каждый день. А так просто теряю форму.

Гемофродит-Аня лишь хмыкнула, недобро покосилась на Леночку, которая пьянела на глазах. А вот Мила продолжала тему.

— А как же реакция?

— Бля, девки, — вздохнула я обречённо, — я никогда не применяла для самозащиты свои умения. Я даже не знаю, на что я способна в критической ситуации. И носы парням ломала просто из вредности.

— Да я верю, я тебя в деле-то видела.

— Может, и Сычева мне не нужно. Просто немного смелости кто бы дал.

Они меня прям сподвигли на совершение подвига. Хотелось доказать себе, что я не зря столько времени потратила на боевые искусства. Что-то же я должна успеть, защищая себя от подобных маньяков.

Ладно, сумасшедшие пусть остаются там, где им и место, но не подле меня, а мне нужно отдохнуть и расслабиться. И как раз для этого…конкурс! Вот! То, что надо в таких ситуациях. И если праздник такой, то там явно не обойдется без парней. Эх, Василий, ничесу-то тебя жизнь не учит! От данного маньяка избавляется, а где гарантия, что другой не окажется таковым?

Домой возвращалась с острой уверенностью в том, что смогу отбиться, если вдруг понадобится. А что мне придавало такой смелости? Хм! … В квартире темно, тихо. В воздухе устойчиво витает чужой аромат духов. Я бы такими приторными никогда даже не посмела пользоваться. Словно в подтверждение моих слов, я почувствовала свербение в носу, пока пыталась тихо пробраться в свою комнату, а далее последовал чих. А за ним ещё один.

А слышали ли вы, как чихают гоблины? Нет? Я почему-то думала, что именно так. Давить в себе такое естественное явление я никогда не могла, поэтому все проходило от души и с громким выдыхаемым звуком. Или это недогон? Нееее! Однозначно реакция на женские духи. А я думала у нее вкус лучше. Хотя какой там вкус, если она в свои двадцать пять позарилась на парня младше ее?

Почесала нос, глянула на часы и обречённо вздохнула. Мне спать четыре часа, а потом вставать на пробежку. Черт! Может пропустить? Нет, я лучше на учебу не пойду, но пробежку в любом состоянии, в любую погоду, я просто не посмею.

— Ты чего в темноте шастаешь? — полуголый матвей, в одних пляжных шортах появился на пороге своей комнаты.

— Я вообще-то домой вернулась, — в голове всё ещё бродило шампанское, которое мне пришлось выпить ради конкурса, чтобы заполучить мужика. Богатыревы же не сдаются.

— Я тебе звонил. У тебя телефон отключен.

— А ты вообще трубку не берешь, — я подошла ближе к Сычеву и уткнулась макушкой в его почти идеальную грудь. — Ты ЕЕ сюда приводил?

— С чего ты взяла?

— Экстрасенсорика. Ты же меня знаешь.

— Ты пила.

— Бокал шампанского в честь праздника.

— Кажется, твои девчонки на тебя плохо влияют, — рука его легла на мою шею, другая начала играть локоном.

— Ну, так проводи со мной больше времени, чтобы я с ними меньше общалась.

Удержать свой наманикюренный палец я уже не могла. Он словно жил своей жизнью, прочерчивая сначала узор на бицепсе Сычева, когда он начал «прелюдию» с моими волосами, а теперь следовал по запретной траектории, и остановить я его уже не могла. Подушечкой ощущала мелкую поросль на мужской груди, медленно двигаясь вниз, к едва заметному прессу, который от моих нехитрых манипуляций напрягся, как и весь Сычев. Этот негодяй-палец был перехвачен в тот момент, когда он коснулся резинки шорт. Господи, что со мной? В этот момент в голове четко всплыла та ситуация с поцелуем. Я словно ощутила его снова на губах, и теперь мне не было стыдно. Это было что-то естественное и ужасно волнующее, что заставило мою кровь быстрее бежать по венам, а сердце биться сильнее.

— Вась, — прорычал Матвей, предостерегая меня от глупости.

— Спокойной ночи, — едва справилась с голосом, чтобы произнести эти слова спокойно и без дрожи в голосе.

В комнате долго ругала себя за слабость, не понимая, что вообще на меня нашло. Нет, кровь по венам гоняло именно шампанское, которое я приняла, не умея совсем пить. Для меня и этого бокала было достаточно, чтобы начать совершать глупости.

И ночь эта не была спокойной. Она продолжала мучить и выворачивать мои потаённые желания и устоявшиеся принципы. Это как долгий и мучительный кошмар, от которого ты, как заядлый мазохист получаешь удовольствие. А все потому, что я продолжила то, что было до этого в гостиной.

Это были самые яркие ощущения, которые после будут меня преследовать ещё очень-очень долго. Эта грань в виде резинки шорт была стёрта, я смогла наслаждаться своей властью над Сычевым, покрывая его тело мелкими поцелуями, я могла умирать от удовольствия, когда его руки проделывали то же самое со мной. И во всем этом безобразии был один большой плюс, заключающийся в том, что мы знали все друг о друге, вплоть до самых диких извращённых желаний, и мы могли это друг другу дать.

Пробуждение было тяжёлым, как морально, так и физически. После таких снов, я даже не знала, как смотреть в глаза Матвею. Он, конечно, ничего не узнает, но себя я все равно чувствовала не в своей тарелке.

— Что-то ты сегодня опаздываешь, — он встречал меня уже у входной двери, пока я возилась с волосами, пытаясь собрать их в хвост.

— Ой, впервые собрался раньше, ещё и хорахориться, как гусь, — лучшая защита — это нападение. — Шварцнеггерша из тебя не всю силушку выпила?

— Давай, не будем вешать на человека глупые ярлыки.

— Заметь, — натянула я второй кросовок, — это была не моя идея.

— Да брось, — начал отказываться Сыч. Что-то мальчик темнит.

Нет, конечно, после такого «горячего» сна, я по новому взглянула на своего друга, отметив одну особенность — он очень симпатичный парень. Он и ростом удался, и размахом плеч, и физиономия из приторно-слащавой сейчас приобретала мужественные черты. И эти бровки темные, которые он любил насупить, как филин, и вроде нос не огромный, и губы, хоть и немного пухлые, но красивые. И все же ревновала я не из-за этого.

Да, я ревновала его к этой Шварцнеггерше Ксении. Как только на горизонте маячила очередная вертихвостка, мне сразу урезался лимит внимания. При этом, проманиторив её страницу в Инстаграме, я почувствовала себя ущербной. Ведь тяжело соперничать с яркой блондинкой с идеальными чертами лица, идеальными ягодицами, идеальной фигурой, идеальной осанкой, идеальной голливудской улыбкой. Даже прес кубиками на ее животе был идеальным. И я никогда не думала, что это явление даже на девушке может выглядеть сексуально. После такой красоты невольно почувствуешь себя серой мышкой. А ведь окружающие твердили, что у меня яркая внешность, что я хороша собой. Но видимо, не на столько. Отсюда и ревность. Дурацкая такая, галенькая, которую лучше прятать и стыдиться.

* * *

На этот раз пробежку сократила на целых три километра. Почему-то после бурного отдыха, бежать было тяжело. Но вот бегун-Сыч вдруг начал возмущаться. Не слушая нового фанатика бега, я двинулась через дворы. И совпадение ли, когда в момент моего приближения к подъезду, из него выскользнула девушка из Инстаграма и шмыгнула в такси? И ладно, если я могла бы сейчас принять это за совпадение. Мало ли губастеньких блондинок ходят по свету? Но когда в квартире снова стоял тот же приторно-сладкий запах парфюма, я перестала верить в то, что я начинаю потихоньку сходить с ума от доселе неизвестного мне чувства по отношению к Сычеву, как ревность.

— Она была здесь… — сделала я вывод, хотя прозвучало это уж очень недружелюбно. — Ты почему меня не предупредил? — пошли уже претензии и тыканье в грудь парня пальцем. И что это Василиса Михайловна снова разгорячилась? Вроде до ПМС далековато будет. Ах, наверное, магнитные бури. Да-да, на них тоже можно все списать.

— А это что-то бы изменило?

— Сычев, ты понимаешь, что я под действием шампанского пыталась к тебе приставать, когда за этой самой стеной была девушка, с которой ты накануне трахался.

— А ты приставала? — приподнял он одну бровь.

— А на что это было похоже? Или снова избегаешь разговор, как с поцелуем?

— Вась, я думал, мы все выяснили. А по поводу ночного инцедента, это все шампанское и мой неотразимый торс, — снова отшутился Сычев и скрылся за дверьми ванной.

— Ладно, тебе может, так легче, но для меня это все не нормально, — встала я под дверью, желая продолжать дискуссию. Не знаю, чего я добивалась. Наверное, мне было просто страшно от происходящего, и мне было нужно, чтобы он меня кспокоил и заверил, что ничего нет и быть не может. — Сыч, я серьезно! — дернула ручку, чтобы показать степень своей возмущенности, а там он…стоит голый…сука, когда он успел раздеться? Он только что сюда вошёл.

Стою, как дура, и пялючь на абсолютно голое мужское тело, которое мне снилось этой ночью. Чувствую, как по лицу растекается краска, потому что щеки просто напросто начинают пылать. Сычев стоит не мигает и даже не пытается прикрыться.

— Поздравняю, Василий, ты впервые увидела вживую мужское достоинство, — оз, лучше бы я ЭТО не видела. Не особо-то и впечатлило. Просто челюсть отвисла от неожиданности. Повернулся решив, видимо, что не все мне показал, и скрылся за стеклом душевой кабинки, когда я, опомнившись, пулей вылетела обратно в гостиную. Это провал, чувак! Это самый настоящий провал, а может и пи…дец? Тут уж от степени воспитанности зависит.

Отправляю в чат сестрам: «Девки, помогите, что делать? Сейчас только что вломилась в ванную и увидела Сычева голым??????».

Саша: И как?

Я: А как бы ты отреагировала, когда застала бы брата в таком виде?

Саша: У меня нет брата, так что не знаю. Хотя сестер же видела, не умерла.

Соня: И ты, конечно, сбежала.

Я: А что я могла сделать?

Саша: Трахнуть его, наконец.

Женя: Я думала, что это произойдет ещё пару лет назад.

Я: Вы издеваетесь?

Лиза: А так бы он не жаловался, что ты СД не выполняешь?????? (прим. авт. СД-супружескмй долг)

Я: Зря я это вам сказала. Думала совет дельный дадите. А вы все пошлятиной сыплете????.

Соня: Ты же знаешь, что мы за здоровые отношения, где есть секс вместе с мозгоклюйством!

Женя: А то ты нас не знаешь!

Лиза: Ой, рожу, не могу!

Саша: Рановато же!??

Лиза: *ржу. Это все телефон.

Я: понятно, что мне здесь ничем не помогут??

Женя: А чем этот совет тебе не угодил?

Я: у вас все сводится к сексу.

Лиза: это нормальный естественный процесс.

Соня: перестанешь быть дикаркрй, сразу это поймёшь.

Откладываю телефон, где родня продолжает надо мной стебаться. Нет, сегодня точно поеду на маршрутке. В одном пространстве с Сычевым мне будет ой как неуютно.

На учебу собиралась так, будто иду на войну. За три года я была уже «обучена». Раз целую неделю нас не мучили реактивами в лаборатории, значит, жди беды. Хотя я уже упоминала, что лаборатории на открытом воздухе я безумно любила. А сегодня был именно такой день.

Погода нормализовалась и поэтому нас вместе с первокурсниками, которые «в море» ещё не бывали, решили покатать на катере и отправить в Каркинитский залив прямо к Лебяжьим островам, где находился заповедник. Вот так честь! Нас на первом курсе разве что на Картказак, который не может похвастать никакими богатствами природы или красотами. Скитались по галечному берегу и рассматривали насекомых. А тут сразу на птичек повезли смотреть, ну, и конечно, на нас возлагалась большая ответственность — это пробы воды.

Сразу было видно, что первашей впервые выпустили в большой мир. Парни в щегольских курточках, в модной обуви, девушки с распущенными волосами, на каблучищах, ещё и рвзмалеваны, как куклы. Неужели не предупреждали? Я, помнится, в первый-то свой раз выглядела и то не так вызывающе, хотя проигнорировала все советы, данные преподавателями. И как итог: простуда, расплывшаяся тушь и промокшие насквозь ноги. Впредь больше таких ошибок не допускала, обзавелась резиновыми сапогами, Сычев мне за два года подарил две пары настоящих «тимберлендов» которые надёжно защищали ноги, да и сибирскую зимнюю куртку не убирала. А ещё просто ноль мэйкапа, и даже не боялась, что выгляжу так, будто меня всю ночь пытали опасным бактериологическим оружием.

— Ой, Богатырева, а где вся твоя красота? — ухмыльнулась одна из первашек, самая языкастая вроде.

— Отстань от нее Жаркова, — рыцарь выискался в лице моего поклонника Лёнечки Нагорного, который с самого первого дня своей учебы ходил за мной по пятам. Вот он-то как раз вчера проконсультировался у опытной «морячки», поэтому был одет не по моде, а по ситуации.

— Мальчик, не влезал бы ты в бабьи склоки, — предостерегла его Зоя.

— Сама ты баба. И не просто баба, а бабище, Перова, — огрызнулась нахалка.

— Вот знаешь, ударить бы тебя или за борт выкинуть, но руки пачкать о такую дрянь не хочется, — пожала я плечами. И что эта дура ко мне вечно цепляется?

— Зависть — плохое чувство, девочка, — причмокнула Зоя, отгораживая нахалку от меня своей выдающейся грудью. Вот прям ангелы-хранители вокруг, так и пытаются уберечь меня от глупости. Спокойно, Васечка. Как учил тренер: «Концентрируемся на чем-то спокойном». Найти бы ещё предмет концентрации. Все в последнее время так и пытаются меня вывести из себя.

Не знаю, что Зоечка там наговорила Жарковой, но та меня оставила. Зато Ленечка снова предпринял попытку подката:

— И почему вы девушки такие злые?

— Я разве злая? По-моему, это ваши морамойки не могут никак угомонится.

— Вот о чем я и говорю. Пошли сегодня вечером куда-нибудь?

— Начинается, — закатила я глаза. — Лёнь, тебе не надоело, что я тебя все время отшиваю?

— Это вызывает ещё больший интерес.

— Значит, это все просто «спорт». Ну, думаю, ты с этим справишься. У меня на сегодня планы.

Да, именно планы были грандиозные. Во-первых, меня ждал прыжок с парашютом, при чем я надеялась на продолжение. То есть это была целая огромная порция адреналина. Да и настроение к концу учебной поездки было на высшем уровне, когда перваши, замёрзшие и перепачканные высаживались на берег. А Жаркова так вообще, на злобу дня — сломала каблук. Такой счастливой я себя давно не чувствовала. Даже нет, не счастливой, а удовлетворенной. Словно за меня отомстили силы природы. И поделом тебе, стерва!

И так, на аэродром мы прибыли уже после обеда, когда время близилось к вечеру. Конечно, не лучший момент, но все же.

Вроде в этом деле считалась уже опытной, и все же от присутствия рядом Ромахи и Сыча я бы не отказалась. И хотя нам были предложены услуги инструктора, которые в стоимость сертификата не входили, я благополучно отказаламь. Это будет мой второй самостоятельный прыжок, а вот Никита здесь был впервые.

Единственное о чем я переживала — это погода. Она штука коварная, как любая девушка.

И так, целый час нас мурыжили, как и всегда, инструктаж, потом пришлось, опять же как всегда, заполнять бумаги, которые говорили о том, что отвечали за свою жизнь мы сами. Весело, конечно, но опять же, достаточно привычно. И сегодня у меня, ТАДААААМ, юбилейный десятый прыжок.

Волновалась. Волновалась когда одевала спецодежду с этой дурацкой шапочкой, волновалась, когда входила в салон самолёта предпоследней. Это означало, что прыгать я буду второй.

— Какие люди и… — Сыч глянул на Катаева, — с охранной. Матвей, — протянул он мужчине ладонь, пока я не успела опомнится.

Самолёт начал взлетать, наполняя салон шумом моторов, но это не мешало мне обратиться к Сычеву, когда церемония знакомства прошла.

— Я же тебя просила, сволочь!

— Ну, прости. Я волновался о том, как ты будешь здесь сама.

— Нет, Сыч, ты специально. Я тебя гаденыша давно знаю.

— Я смотрю, у тебя с братом напряжённые отношения, — заявил Никита.

— С братом? — переспросил Матвей, я попыталась послать флюиды своими глазами. Да-да, дружба со мной подразумевает под собой умение импровизировать.

Гул самолёта заглушал наши голоса, поэтому я решила не встревать в разговор, который после сказанной Матвеем фразы прекратился. И почему-то мне очень не понравилось выражение лица Никиты. Что этот гад ему сказал? Это понятно, конечно, кто в этой ситуации выступал в роли гада.

Но дальше все не важно. Когда инструктор открыл дверь в самолёте и дал команду, мое сердце стало биться чаще от предвкушения восторга. Через несколько секунд мы встретимся с Матвеем на земле и тогда я уже скажу ему все, а сейчас мое время. А самое незабываемое, что случается с тобой, когда ты ныряешь из самолёта — это свободный полет. Да, всего четыре-пять секунд, но они незабываемые. Ради этого ошущения стоит отдавать свои деньги. Когда весь мир под тобой, а ты паришь, словно свободная птица. И почему люди не умеют летать? Да, может эта фраза и не нова, но каждый раз я нахожу в ней какой-то приговор, потому что крылья у меня никогда не вырастут, и я смогу наслаждаться только этими мгновениями. Дёргаю за кольцо, возвращаясь в реальность, и меня снова подбрасывает ваерх от порыва воздуха. Через двадцать секунд земля. Умело управляю стропами парашюта, чтобы посадка получилась как можно более мягче. Ну, вот и все!

— Это невероятно! Точно нужно повторить, — восторженно восклицает Никита, который прыгнул раньше. Приземлился он в метрах пятидесяти от меня и уже спешил помочь отстегнуть парашют, хотя я справлялась сама.

— Знаю! — согласно замахал головой, стягивая с себя дурацкую шапочку. Ладно в небе, а на земле уродиной как-то быть не хотелось перед Катаевым.

— Ухуууу! — восторженный крик и Сычев приземляется, оглашая своим голосом всю округу. Далеко, но слышно его прямо здесь.

— По-моему, Матвей того же мнения, что и я.

— Этому только дай сигануть откуда-нибудь. Что он тебе сказал в самолёте?

— Это так важно?

— Нет, — отрицательно качаю головой. — А знаешь, я голодная!

— Ну, тогда нужно где-нибудь поесть, как вернёмся в город.

— Слушай, — вдруг приходит на ум безумная идея, — а поехали ко мне. Я угощу тебя вкусным и полезным ужином.

— Это удобно?

— Да, мы с Матвеем живём двоем. Не думаю, что он будет против гостей.

— Какие планы на вечер? — вспомни, вот и ОНО! И почему я была так зла на него? Ах, да! Он мне не сказал про то, что эта стерва ночевала у него и…я увидела лучшего друга голым.

— Тебя в них точно нет, — заявила, состроив ехидненькую рожу.

— Василиса предложила приготовить ужин, — поделился Никита.

— Здорово! — в лице Сычев изменился. Видимо, от этой идеи он был не в восторге, но говорить об этом он мне не спешил.

— А ты до Ксюши поедешь?

— Конечно! Не буду вам мешать.

И почему было тяжело смотреть вслед его удаляющейся спине? Почему так хотелось вывернуться наизнанку, чтобы выпотрошить из себя это чувство дискомфорта и дисбаланса. Так не должно быть. И я в которой раз за день вернулась в тот ночной сон, понимая, что с утра стала воспринимать друга как-то иначе.

Ужин у нас с Катаевым прошел на удивление скромно. Оказавшись в квартире Сычева этот большой и суровый на вид мужчина вдруг стал каким-то зажатым. Морозова, конечно, говорила, что у него хорошее воспитание, но я не думала, что оно проявлялось ещё и в скромности, если это можно так назвать.

В конце концов за те недолгие полтора часа, что мы провели в одном пространстве, я услышала от него лишь несколько комплиментов по поводу моих кулинарных способностях, все остальное мне пришлось из него вытаскивать клешнями. Да и не очень-то хотелось, но разговор поддерживать было нужно. В итоге просто распрощались и он уехал. Поели, называется. Через несколько минут сообщение:

Сыч: Что-то Никита быстро свалил.

Я: Ты под окнами что ли дежуришь?

Сыч: Нет! У меня просто очень хорошие соседи.

Я решила не отвечать. Нашла в шкафу бутылку вина, так как утопить настроение нужно было в чем-то, завалилась на диван в гостиной, включила фильм, опять же, под настроение. А какое оно у меня было? Естественно плохое…и заморочилась я на том, что Сычев меня предал. Он никогда ведь ничего не скрывал, а тут тайком впустил в свою комнату эту…даже слов подобрать на могу. А потом не сказал. Или не в этом дело? Ладно, хрен с этим со всем. У меня ХОРОШИЙ ФИЛЬМ! В такие гадкие моменты у меня было только одно лекарство «Москва слезам не верит»! Классика советского кино никому ещё не вредила.

* * *

Катаев ушел рано. И почему это так его обрадовало? Матвей поблагодарил бдительного соседа дядю Борю. Недавно мужчину отправили на пенсию и он теперь совал нос во все окружающие дела, которые совсем его не касались.

— Ксю, прости, но мне домой нужно.

— Что-то случилось? — проворные пальчики потянулись у ремню брюк. Девочка, конечно, огонь, но нужно что-то делать с Васькой. В таком настроении дружить они дальше точно не смогут.

— Сестру бросил парень, нужно утешить.

— Которая сегодня утром бежала с тобой? Не удивлена. А у сестры нет подружек?

— Ксю, — он убрал её ладонь, понимая, что таким образом сейчас лишает себя ещё одного потрясного секса. Эх, Васька-Васька, знала бы ты чего лишаешь сейчас своего друга. — Поверь, нужно ехать. Я тебе напишу!

Что-то в последнее время с Богатыревой происходило неладное. Матвей это ощущал почти на физическом уровне. И началось это с того самого Влада, когда они поцеловались. И не то, чтобы он не хотел это обсуждать, просто не знал, как подобрать правильные слова, чтобы вдруг не оказаться в дураках, как Ромаха. И все же френдзона начинала потихоньку засасывать. А ночной маленький инцидент….

— Ты же вроде не пьешь, — первое, что спросил, войдя в квартиру. Принцесса Василиса расположила свое хорошенькое тельце на диване у огромной плазмы, откуда вещал самый ненавистный в мире фильм. Не то, чтобы Сычеву он не нравился, просто он, казалось, знал наизусть каждую фразу из него. И все по вине Богатыревой.

— А кто сказал, что не могу начать? Присоединишься или у тебя есть ещё какие-то секреты от меня? — нет, она определенно ещё не была пьяна, но вела себя именно так. Эх, актрисулька недоделанная.

— Секретов нет, Васек, — снял куртку, плюхнулся рядом. — Поговорим?

— Я вообще-то фильм смотрю, — сделала небольшой глоточек из бокала, кажется, даже поморщилась.

— С тобой можно?

— Ну, давай, — если он собрался смотреть с ней, то это уж точно что-то значило. — Только плед мне притащи и раздвинь диван.

И пока у героини Веры Алентрвой случалась судьба, Василиса отлегла от друга на безопасное расстояние. Смешно! И ведь он ждал этого самого момента во второй серии, когда Катя с Сашей приехали на шашлыки…Ну, прям как заказывали! Голова девушки легла на крепкое мужское плечо.

— Не изменяешь своим традициям?

— Заткнись, Сычев, а то сейчас выгоню тебя.

— Никуда я не уйду, ненормальная!

— Замолчи уже, а! — вроде пговорила с разражением в голосе, а губы расплылись в улыбке. Он точно не уйдет. Ведь без этой сумасшедшей, взбалмошной истерики жизнь будет пустая и неуютная. А как любой нормальный мужик, уют он любил…и Ваську …

* * *

Утро было как всегда раннее. Режим — есть редим, даже если это выходной. Отоспаться можно и днём. Таааак…я почему-то не в своей комнате и на мне лежит мужская рука…пошевелилась…Черт! Что это?

— Сычев, грязный ты извращенец, — это была первая мысль, вырвавшаяся на ружу криком, когда я почувствовала, как что-то упирается мне в ногу. Соскочила тоже быстро, как солдат на команду «Подъем».

Нет, конечно, проснуться рядом с мужиком приятно, но таааак…мы же друзья! Что-то я слишком часто в последнее время повторяю эту фразу. Такое ощущение, что себя хочу убедить.

— Ты что орёшь? — продрал сонные глаза.

— Это ведь не из-за меня? — ткнулана пальцем, указывая на плед.

— Господи, Богатырева, ты что как маленькая? — взвыл он, закрывая глаза ладонями.

— Утренний стояк? — скривилась так, что мышцы лица заболели. Какое же позднее осознание.

— Стояк под раковиной, а это всего лишь эрекция. Будем говорить о моей физиологии? Я думал в восьмом классе вам Матрёна все подробно объяснила, — припрел он нашу биологичку, которая никогда не стеснялась в выражениях и подробностях.

— Идиот, — фыркнула, понимая, что это ещё одна ступень к тому, чтобы я начала относиться к Сычеву, как к парню. Нет, нет и ещё раз нет! Это не правильно, так ведь нельзя! Решение только одно возможное и доступное — держать свои руки при себе и ни в коем случае не слушать свою неуправляемую внутреннюю Ваську.

А если быть до конца откровенной, эти утренние инциденты меня уже достали. Как мы могли целый месяц без них обходиться? Или я просто не хотела на них обращать внимания. А ведь он ни раз дефилировал в одном полотенце после душа, ни раз шутил про мое нижнее белье, говоря, что кощунство носить такие трусы, когда их видишь только ты сама. Ни раз заставал меня полураздетой, когда я забывала запереться….а это было. Но только почему-то заметила я это все только сейчас.

— Думаю, мне стоит поискать жилье, — уже было направилась в свою комнату, бурча себе под нос проклятия, всё ещё пытаясь внушить, что в дружбе таких казусов быть не может.

— Совсем идиотка? — Матвей хватает меня за запястье и тащит обратно на диван. И как бы я не барахталась и не пыталась вырваться, все было напрасно. Лишь оказалась придавлена его телом…

Он сверху, смотрит на меня как-то странно. Запястья мои скованы его ладонями и заведены за голову. Я могу легко освободиться от захвата, нужно лишь немного сноровки и тех знаний, которые мне дал тренер. Но не хочу! Это странно, но мне нравится это положение. Мне нравится, как вздымается его грудь от тяжёлого дыхания. Мне нравится как он смотрит, не понимая ещё, что ситуация двусмысленна. И…мое тело реагирует наполняясь жаром. Сыч немного наклоняется вперёд, но в этот момент на полу начинает играть противной мелодией его будильник.

— Пора на пробежку, — совершенно будничным тоном заявляет Сычев, сползая с дивана. — Кстати, завтра я уезжаю на две недели. У нас сборы перед чемпионатом.

— Это ты меня типа просишь не переезжать? — уточняю, пытаясь нормализовать дыхание и сердцебиение. Если бы не будильник, что могло бы сейчас произойти? Лучше об этом не думать. По крайней мере не сейчас.

— Ты бросишь своего друга умирать голодной смертью?

— Друга? Нет! Друга не брошу!

4. Марат

Не люблю недоговоренностей, не люблю, когда от меня что-то скрывают, а ещё не люблю, когда Сычева нет рядом. Его сборы растянулись на целых три недели, мол, нужно форму набрать и не отвлекаться ни на что. Приезжать к нему он мне запретил, объяснив это тем, что у них жёсткий контроль и посторонних на территорию базы вообще не пускают. У меня вроде было чем заняться. Например, Никита, с которым отношения хоть и медленно, но развивались.

Помню, у меня в детстве была черепашка. Так вот, она быстрее двигалась, чем то, что происходило между нами. Он как-то обмолвился тем, что я очень молода и в жизни ничего не смыслю. Сначала приняла это как комплимент, а после недели вялотекущих отношений поняла, что стоит бить тревогу. Катаеву не нужна была взбалмошна, особа с ветром в голове. Пришлось доставать из нутра свою серьезную личность по имени Василиса Михайловна и явить серьезному парняге. С этой дамой у нас было все сложно, именно поэтому Васька ее всегда подавляла.

И все же — не получилось, не вышло, не сложилось. Отношения, достигшие какой-то определенной точки комфортабельности, вдруг перестали существовать.

— Извини, Василиса, ты замечательная девушка, и безумно мне симпатична.

— И после подобных слов всегда следует но.

— Да, оно есть. Я встречался с девушкой, давно. Очень её любил, но, как говориться, не сложилось. А вчера я случайно узнал, что она беременна. И это мой ребенок.

— Ну, что? Здорово! Рада за тебя, — это был скорее сарказм, потому что мне действительно нравился этот мужчина. Не готова я была к тому, что меня бросают. И вообще, как меня такую милаху можно бросить? Оказывается, можно!

Нет, я все понимала, и действительно, где-то очень-очень глубоко была рада за Никиту, но девочкам свойственно обижаться. Тем более тут откровенно заявили о том, что кто-то оказался в его постели в тот момент, когда он мне начал нравится. Уязвленное женское самолюбие не могло это простить. Но ведь и дать эту самую постель ему я не могла.

— Это Морозова? — почему-то захотелось поинтересоваться, вспомнив тот момент, когда она рассказывала мне о их давней связи.

— Да! — признался Катаев. Ну, тогда, в принципе, все было понятно. Но я ведь не делилась с ней и не откровеничала, возможно так даже лучше.

Ну, вот и все. Дослушивать все его извинения я не стала. Попрощалась, пожелала удачи и пошла…пить. Что-то в последнее время я пристрастилась к вину и по вечерам, когда мне было грустно и тоскливо, я постепенно опустошала бутылку. Я же не алкоголичка, чтобы все пить залпом.

Когда пожаловалась Сычеву, он отреагировал как-то уж очень странно:

— Ну, и хорошо! Этот мужик точно не про тебя.

— Почему?

— Поэтому что он слишком серьезный, взрослый, и это я сейчас не о паспортном возрасте. И с ним ты теряешь себя настоящую, со своими атомными идеями, блеском в глазах, жаждой жить. Тебе, конечно, нужен противовес, но с ним тебе через месяц-два наскучит, и тогда будет труднее, потому что к людям ты быстро привязываешься.

— А ты прям все про меня знаешь.

— Не все, но по статусу мне положено знать многое. А теперь выдохни, и жди меня. Приеду, пойдём куда-нибудь развлекаться.

— Вдвоем? — уточняю на всякий случай.

— Конечно! Как в старые добрые!

И вот этот день настал. Я в универе считала минуты до того момента, как закончатся занятия, потому что знала, что после пар увижу его. Соскучилась. Просто жутко соскучилась, впрочем, как и всегда, просто никогда раньше не ощущала волнения от предвкушения встречи.

Матвей сообщил, что будет в бассейне после обеда, ну, я и помчалась туда. До вечера бы точно не усидела. Мила прицепились со мной, оправдываясь тем, что хочет поддержать подругу. Но я-то знала, что она хочет просто посмотреть на полуголых парней. Шлюшка!

Понимала, что на саму тренировку нас не запустят, но так как она уже заканчивалась, то никто особо не бдил, что две наглые девицы пробрались на трибуны.

— Это Сычев? — кажется, воскликнула Мила слишком громко. Пришлось зашикать на нее, чтобы не привлекать всеобщего внимания.

— Ага!

— Когда он успел стать таким секси-мальчиком?

— Да вроде всегда таким был.

— Ты живёшь с ним в одной квартире и вы ни-ни? — я отрицательно мотаю головой, смотря на Милку. — Ты точно чекнутая, Богатырева. Не знаю где делают таких дур. Блин, он охренительный! Просто комок ходящего смазливого секса. Он свободен?

— Три недели назад был занят.

— Вообше пофиг! Я его один хер завалю! Если, конечно, ты на него видов не имеешь, — глаза подруги горели, как у мартовской кошки.

Чтобы вы понимали, Милочка была из разряда роковых красоток, которые сносили голову третьим размером груди, точечной идеальной фигурой и огромными голубыми кукольными глазами на красивом лице. Эта девушка выбирала себе в спутники мужчин постарше, которые бы могли обеспечить ее безбедное студенческое существование. И сейчас как раз она была свободна, потому что её последний «папик» одумался и вернулся к жене. Милка, в принципе, и не расстроилась.

— А он в твоём вкусе? — удивилась я. Не признаваться же, что я начинаю снова ревновать. Хотя лучше уж Мила, чем непонятная Ксюша, которая заочно меня уже бесила.

Увидев меня на трибуне, Сычев помахал рукой, расплывшись в счастливом оскале. Да-да, милый мальчик, я тоже тебя рада видеть. Ну, вот их распустили, отправив в раздевалку, и теперь Матвей с такой же довольной наглой рожицей направлялся по мне.

— Не дотерпела до дома, Васек?

— Не-а! — меня заключили в объятья, в которые я нырнула чуть ли не с короткого старта, оторвали от земли и закружили. Все внутренности наполнились каким-то счастьем и умиротворением. Он рядом, а это значит, что все будет хорошо!

— Фу, Сыч, ты же мокрый! — скривилась, хотя это меня ну никак не волновало. Зато волновало то, что я в такой опасной близости нахожусь от его обнаженного тела. В прошлый раз это закончилось конфузом.

Сычев дарит мне поцелуй, сминая щеку, и отпускает на твердый пол. Только потом слышу лёгкое покашливание Милки.

— А Матвей, ты помнишь мою подругу Милу?

— Да! Привет, красотка! Не шалили тут без меня?

— Немного, — похлопал Милочка своими глазенками, вызывая ураган на другом конце планеты от взмаха нарощенных ресниц.

— Ну, да! Меня же дожидаться не нужно! Так, я в душ, одеваюсь и катимся к дому. Я ужасно голодный.

— Нет бы девушек покормить, он сразу вспоминает, что у него живёт кухарка, — театрально вздыхаю.

— Вась, нас там какой только гадостью не травили. Я соскучился по твоим кулинарным шедеврам.

— Подлиза ты, Сыч! Наглый и ужасный! — он подарил мне ещё один поцелуй, но на этот раз в висок. Что-то губешки свои он сегодня не контролировал.

— Я знаю! Дождись меня.

Такое ощущение, словно он вообще игнорировал Милку. Я думала, что такую невозможно пропустить мимо взора, тем более в таком коротком платьице. Вон его сокомандники тупо пускали слюни, глядя в нашу сторону. И этот взгляд хищницы я прекрасно знала. В подруге проснулся спортивный интерес. Берегись, Сычев!

Едва мы оказались дома, Сычёв закатил глаза и тяжело вздохнул:

— И советы дизайнера тебе до одного места, — не вопрос, а утверждение.

И да, я всё же сделала перестановку, потому что мне было необходимо что-то поменять. Особенно после всех провальных попыток найти себе вторую половину или хотя бы нормального парня. Кажется, таких уже не выпускали.

Накормив его запечённой куриной грудкой в горчичном соусе и банановыми низкокалорийными капкейками, сразу перешла к главному:

— Куда меня поведёшь снимать стресс?

— А ты хочешь сегодня? Просто ещё на прошлой неделе Ксюша меня пригласила на вечер караоке, чтобы я поддержал её в конкурсе, — опять эта Шварцнеггерша.

— Езжай, конечно! Ксюша же важнее, — обиделась. Причём очень обиделась. Я тут его жду, готовлю, встречаю, а он… Ксюша, да Ксюша. Пусть эта Ксюша ему тогда готовит и стирает.

— Вась, — позвал он, когда я надув губки, скрылась в своей комнате. Наверное, следует сходить на фитнес сегодня, а то чувствую, что взорвусь. Зарылась в шкафу в поисках спортивной одежды.

— Васёк, не дуйся. И вообще, вам кажется, пора познакомиться.

— Не хочу, — буркнула, ища залежи неношенных вещей.

— Она замечательная. Вот увидишь, вы друг другу понравились. А завтра мы с тобой вдвоём куда-нибудь сходим. Место выберешь сама, — уже лучше, но я не сдавалась. — Хорошо, — опять тяжёлый вздох, — все выходные посвящу тебе. Поедем в Гурзуф, как ты и хотела. Будем ходить на экскурсии и кошмарить артековцев, — попал в точку Матвеюшка!

Губы растянулись в довольной улыбке.

— Только без Ксюши, — пригрозила ему пальчиком.

— Думаю, я смогу ей объяснить, что лучше живой парень, но через два дня, чем отравленный и неживой.

— Вот все ты понимаешь, Сыч! Но сегодня я иду с тобой.

— С нами.

— Хорошо, с вами.

На сайте клуба, пока Матвей вылизывал себя, заполнила анкету, внесла предварительный взнос на участие в вечере караоке, а уже потом набрала девчонок. Мне нужна была поддержка. И она, судя по сообщениям, обещала прибыть непосредственно в бар.

Для вечера была выбрано платье в стиле шестидесятых годов с открытыми плечами и пышной юбкой. У него был чёрный подклад, а поверху шёл тюль с выбитыми красными цветами. Творение сашины рук ко свадьбе Жени. У меня был траур по ушедшим дружеским отношениям с Ромахой, поэтому цвет был простителен. Туфли лодочки, красная яркая помада, голливудские локоны — и звезда караоке готова!

— Ты собралась мне испортить вечер? — поинтересовался Матвей, когда я появилась в гостиной. Его глаза неотрывно следили за моими движениями, пока я направлялась к выходу.

— Чем? Мне интересно знать!

— Тем, что мне придётся от тебя отгонять ухажеров.

— Такая уж твоя доля, Сыч — похлопала его по плечу, проплывая мимо, как каравелла по волнам.

Путь наш делал крюк, так как нужно было заехать ещё за Ксюшей. Ну вот, хоть вблизи смогу рассмотреть. Выпорхнула она из подъезда неся за собой шлейф уверенности. Отбивала ритм каблучками, словно была рождена в них. Узкая юбка карандаш не давала делать широкий шаг, поэтому постукивая пальцами по колену, я ожидала ее прибытия.

Матвей вылез из салона, чтобы встретить свою девушку. Далее последовал поцелуй, от которого я недовольно поморщилась, а потом её:

— Я на заднем сидении не поеду!

«Милая да, Матвеюшка?» — саркастически заметила я, не решаясь озвучить это вслух. А фигушки тебе, дорогая! Это мое законное место с того самого момента, как Сыч впервые сел за руль. Похоже, знакомства у нас не задалось.

— Вась, — позвал матвей, намекая на то, что я должна уступить место.

— Она беременна или стара? А может, у нее клаустрофобия? — спросила вместо того, чтобы плясять под чужие капризы. У меня и свои есть! — Тогда я останусь сидеть.

— Это пи…дец! — вздохнул Сычёв, обратя свой взор к небесам, как бы прося помощи у кого-то. Но ее не будет, дорогой мой друг, потому что к двум конфликтующим девушкам побоится сунутся даже бессмертный.

— Так, ясно. Ксю, солнце, садись пожалуйста! Ты же опоздаешь на свой конкурс.

— Сзади я не поеду, — ещё раз повторила девушка, повышая тон.

— Слышь, вызови уже ей такси. Между прочим я тоже опаздываю. А у меня там группа поддержки дожидается, — Слышь я.

— Когда это ты решила выступать? — удивился молодой человек.

— Сегодня.

— Отлично, — скорчила рожицу блондинка, открывая заднюю дверь, — мы не виделись три недели а ты со мной так. Я ещё это вспомню.

— Ой, Ксения, здравствуйте! — натянула я победную улыбку, когда девушка появилась в салоне автомобиля. — Матвей много о Вас рассказывал. Я Василиса, — помахала приветсвенно ручкой.

— Плохие актерские данные, — буркнула Решетникова.

— Ну естественно, ведь Я будущий океанолог, а не актрисулька. А Вы чем занимаетесь, кроме того, что светите своими телесами в интернете?

— Василий, — грозно прорычал Иатвей, выезжая со двора.

— Главное, что есть, чем светить. Без сисек тебе тяжко, наверное.

— Так, брейк, девочки! — взревел Матвей, треснув по рулю.

— Заметь, братюня, не я первая начала. А переходить на внешность — это последне дело. Невоспитанность!

— А ты у меня прям такая воспитанная.

— Это все плохая компания, Сыч.

— Я тебя такому не учил, мелкая!

Всё! Никакой дружбы, никаких теплых отношений, только холодная война. А девочка у нас хара'ктерная, выгрызает себе место под солнцем. Ну ничего, мы тоже не из робкого десятка, просто так не сдадимся.

— А то, что ко мне до восемнадцати парни боялись подходить из-за тебя с Ромахой.

— А может, это… — вякнули с заднего сидения.

— Ксю, я сказал хватит, — даже прикрикнул Матвей. Никогда я его таким злым не видела. Довели бабы.

— А тренер тебя точно отпустит на выходных? — нтересуюсь, стараясь игнорировать присутствие за спиной девушки, которая сейчас, кажется, готова садить в меня нож. Но вместо этого пялится в дисплей своего смартфона.

— Я когда-нибудь нарушал свои обещания?

— Тогда завтра посмотрю номера.

— Давай, дома это обсудим.

— Куда-то собрались? — оторвалась Ксения от телефона. Матвей покачал осуждающе головой, глядя на лицо триумфатора, которая сияла, как новогодняя гирлянда. Ну знает ведь с кем связался. Сам виноват, я знакомить нас с Решетниковой не просила.

— Да! Мы давно запланировали эту поездку, — отправдался в Сычев, метаясь между двух огней.

— Я на выходных тоже свободна, — оживилась Шварценеггерша.

— И что? — поинтересовалась я.

— Ксю, я потом тебе всё объясню.

Кажется, секса сегодня у кого-то точно не будет. Два — ноль, Ксюх! Пока веду я!

— Матвей, я не пойму, почему твоя сестра так агрессивно настроена?

Она ведь не знает, что мы даже не родня. Может, на следующий раз составим? Или довести девушку до окончательной кондиции? Нет, потом. Лучше оставить на десерт. Как ни крути, а впервую очередь пострадают нервные клетки Сыча. Хотя поздно спохватилась, но я ведь друг!

Дальше я в диалог не вступала. Итак лишнего наговорила. Мне бы теперь живехонькой добраться домо, и не быть задушеной по пути. Один черт возвращаться я буду с Матвеем. Вряд ли после такой встряски он успеет замолить грехи перед Шварцнеггершей, чтобы попасть в ее объятья сегодня ночью. Один денёк я отвоевала. А сейчас, возможно, и Мила подключится. Каюк тебе, Ксюша!

И так, в баре было довольно многолюдно. Начало было объявлено спустя пятнадцать минут после нашего прибытия. К нашему столику присоединились ещё мои девчонки в составе четырех штук и два парня — Женька и какой-то новенький из свиты Леночки.

Камера, мотор, начали! Я же люблю публику, и отдавать себя ей могу. Желающих показать себя оказалось не так уж и много. Всего семнадцать человек. Зато объявили, что приз будет достаточно весомый в тридцать рубликов с тремя нулями. Вот и подкопим на поездочку!

Оказалась я последней участницей, так как после меня регистрация была закрыта, поэтому берегла весь свой потенциал для выступления, наблюдая за тем, как пыхтят мои соперники. Особенно было интересно, как выступит Ксения, которая решила меня игнорировать. Этому факту я была очень рада. Соперница у нее появилась в лице Милочки, которая всячески старалась привлечь внимание Матвея, дефилируя в откровенном декольте.

Я за этим зрелищем даже упустила, когда Решетникова начала петь. «О, Боже, какой мужчина! Я хочу от тебя сына…» — орала она в микрофон своим голоском. Явно песенка была заготовлена для Матвея. Вроде есть чувство ритма, и медведь, явно, прошел мимо, но «артистичнские данные» никакие. А вроде в конкурсах красоты участвовала.

Мои вокальные данные тоже были посредственные, но хрипотца в голосе придавала ему приятный тембр. А фальцетом я могла брать высокие ноты. И как утверждала наша Раиса Эдмундовна: «Богатырева, ты же рождена для сцены». Я ей верила, поэтому под свой наряд я выбрала песню «Оттепель», которую в оригинале поет Паулина Андреева, и Остапа понесло под лёгкие джазовые нотки. Привлечь к себе внимание — это раз. Во-вторых, чтобы компетентное жюри оценило, мне нужно было завести зал, что я и сделала лёгким танцем, кружением в своем пышном платье между столиками. А на проигрыш вытащила первого попавшегося мужчину, который повел в лёгких движениях, отдаленно напоминающих танго. От него приятно пахло и он заинтересованно смотрел на меня. Затем подхватила Матвея, который так же умело закружил мое тельце. Его близость была более волнующей и даже немного откровенной, потому что он не стеснялся прикасаться ко мне. Третьим был один из членов жюри. Танцевал он из ряда вон плохо. Видимо, был хорошим папой. Зато умело флиртовал.

В общем, своего я добилась. Так что пропустили Василису во второй тур. Между прочим, финальный. И было нас таких счастливцев шестеро. Видимо, красивая задница тоже показатель, потому что Ксюшу взяли тоже.

Второе задание было дуэтное. Мол, выбираешь кого-нибудь из зала и поешь вместе с ним. И естественно, моего Сычева заняли. Есть ещё один вариант, который, кажется, всё ещё не мог опомниться от танца.

— Раз ты танцуешь, мне, кажется, что и петь ты тоже должен. Хотябы попадать в ноты.

— Это не самая хорошая идея, — улыбнулся мужчина.

— У тебя просто нет выбора, — взяла я его за руку и потянула за собой.

Не скажу, что пел он хорошо, но и плохо это тоже было назвать нельзя. В общем, остановились на единственной песне, которую вроде знали и могли спеть почти не глядя на экран «Притяженья больше нет». Ксюша с Сычевым пошли козырем, исполняя композицию «Тебе моя последняя любовь» Михаила и Ирины Круг. Предатель! Но, нечего! У меня вон тоже какой мужик есть!

По внешним данным, конечно, Сычеву этот самый мужик уступал, но было в нем что-то притягивающее и очень даже интересное. Прям несло от него каким-то замшелым аристократизмом, хотя должна была шаметить, внешность была у него не славянская. Скорее всего, местное население, из крымских татар.

— Тебя как зовут-то хоть? — спросил он перед тем, как нас объявили.

— Василиса.

— Красиво! Я- Марат, — подтвердил он мои догадки. И интерес почему-то даже возрос.

И так, песни были все спеты! Марат мне очень помог, подыгрывая моим идеям. Причем ушел он со сцены, как и все дуэтники с призом в пакете. Это я поом у Сычева прдглянула, что ему подарили электронную фоторамку. Не знаю, что подарили другим, но вещь была необходима в хозяйстве. Ведь у нас было столько фотографий совместных. И пусть только попробует туда свою Ксюшу засунуть.

Ииииии! Главный приз! Богатыревы не сдаются, и это я в очередной раз подтвердила, утерев нос Решетниковой, которой тоже подарили какой-то утешительный приз.

Мои девчонки прыгали от восторга, обнимая меня, скандируя мое имя. Вот она, моя поддержка!

— Поздравляю! Ты достойна победы, — Марат тоже оказался рядом.

— Что пьешь? Я угощаю!

— Очень бы хотел остаться, но мне пора! Завтра первый рабочий день. Могу предложить встретиться на днях. Тогда и угостишь!

— Идет! — улыбнулась я в ответ. И заметилось мне, как Решетникова повисла на Сычеве. Я что, хуже? Притянула к себе голову Марата и поцеловала. Он сначала опешил, а потом вдруг ответил на поцелуй. Губы у него были мягкие, как и у Сычева, и целовался он так же умело. Опять этот говнюк…

— Это чтобы не передумал, — отстранилась я. Мы быстро обменялись номерами, и он растворился в ночи.

А я этой ночью слушала нравоучения по поводу проведения с Ксюшей, плюс туда же были отнесен и этот поцелуй.

— Впервые увидела человека. А потом будешь звонить с мольбами о помощи.

— Не пойму, ты ревнуешь что ли?

— Бесишь ты меня, Вася! Бесполезно что-то говорить, как о стенку горох. И твое поведение в последнее время стало слишком вызывающее.

Спорить не стала. Я и сама себя с трудом узнавала. Просто отмахнулась и пошла спать, не зная, что утром меня ждал сюрприз.

За ночь Сычев вроде остыл. Хотя если я ее пережила — это уже было хорошим знаком. Да, я понимала, что поступила некрасиво, и оправдания мне не было никакого, но так жн знала, что он меня рано или поздно простит. Пока я была наказана поездками на автобусе. Мол, бесплатное такси прикрыто. Молча проглотила, и все мои умоляющие и виноватые взгляды ничем не помогли. Кажется, этот парняга выработал давно на них иммунитет.

Учебный процесс тоже был муторный. Но это только первая пара. Писали конспект, слушали гнусавый голос одной из наших старушенций. Блин, неужели я тоже буду когда-нибудь такая вредная и нудная?

А вот сюрприз случился, когда мы неслись на следующую лекцию, снимая попутно прямой эфир в Инстаграм. Сегодня темой дня были отношения Зои, которая в последнее время пропадала с наших холостяцкий радаров, погружаясь в семейный быт, так как Женька ей предложил переехать к нему.

— И как он в постели? — хохотала Леночка.

— Думаю, получше, чем все твои Костики.

— А кольцо с булыжником будешь просить? — интересуюсь я, держа телефон перед собой.

— И это у меня спрашивает Вася, которая уже второй месяц живёт у Матвейки.

— Мы друзья.

— Заливай больше! Сама чуть ли не писаешься кипятком, когда видишь его, — прокукарекалп Лена, сбавив скорость, уставившись в экран своего телефона.

— Вообше-то мы про твою свадьбу говорим, Зоинька!

— Дура ты, Богатырева. Мужика в таких вопросах торопить нельзя.

— Слушац, мать, — оторвалась Ленуся от переписки, припав на плечо старосты. — Дай Впськиным подписчикам совет, как за три месяца отношений переехать к мужику жить.

— У нас Васька в этом эксперт! У нее коготочки цепкие. Вон какого мужика вчера в клубе подцепила, — огласила она на всю аудиторию, когда мы гуськом, пробрались в нее.

— Цепляют обычно заразу, девочки, — раздался мужской голос, который заставил меня оторваться от своего интересного занятия. Я стояла и как дурочка пялилась на мужчину, которого только вчера целовала в караоке-баре.

— Супрайс, маза фака, — уж лучше бы вообще молчала. Девочки заинтересованно смотрят то на меня, то на него.

— А где Марта Юрьевна?

— Теперь я буду вам и Мартой и Юрьевной. Чего встали? Или ждёте приглашения?

— Лично я жду пенсию и время, когда буду сидеть вязать носочки внукам и растить коноплю на окне, — поделилась Зоя.

— Вы всех посвящаете в планы на жизнь?

— Просто так легче запомнить, — влезла я. — Староста наша, Зоя Перова.

— Если что все шишки ей, — продолжила Лена.

Как говорила Зоюшка: «Чтобы тебя запомнили в толпе, нужно просто человеку сказать или сделать что-то запоминающееся». Кого-кого, а вот меня он точно запомнит.

И пока девушки шептались о том, что я вроде как попала, потому что целовалась с преподавателем, этот самый преподаватель начал занятие.

— Добрый день, товарищи студенты. Вы, скорее всего слышали о том, что случилось буквально на днях. Марта Юрьевна сейчас находится в больнице, поэтому до конца учебного года её буду заменять я. Зовут меня Сагадиев Марат Амирович. Я думаю, что познакомимся мы в процессе. И все же пока не начали, есть какие-то вопросы ко мне?

Лена тут же потянула руку с хитрым взглядом, но я ее одернула. Позорить меня для нее как пить дай. На то они и подруги.

— Я не помню, чтобы видела Вас здесь, — донеслось с задних рядов.

— Это и не удивительно. Меня из Москвы прислали в вам в командировку.

— Так если Вы не местный, может экскурсия нужна? У нас Вася весь полуостров уже объездила, — указала на меня Зоя.

— Спасибо! Но думаю, если я возьмусь за дело, то смогу даже Васю удивить. Я жил здесь восемнадцать лет.

Не обманула значить чуйка. Местный!

— Марат Амирович, — подала я голос, вспомнив, что есть проблема посушественнее экскурсий, — я с прошлого года готовлю свою дипломную работу. И курировала меня как раз Марта Юрьевна. И не меня одну, должна заметить. По этому вопросу что-нибудь известно?

— Я сегодня только первый день, поэтому пока никаких распоряжений не поступало. Но я обязательно узнаю в деканате. Ваш куратор потом все вам разъяснит.

Я лишь согласно кивнула головой. Ладно, а теперь посмотрим, что ты за гусь такой, Марат Амирович.

А гусь оказался прожаренный и очень свежим. Говорил красиво и ладно, при чем очень понятным языком. Умел оперировать знаниями, когда его пытались завалить вопросами. А ещё я поняла, что его можно слушать вечно. Всегда восхищалась людьми, влюблёнными в свое дело. И именно поэтому почувствовала лёгкую досаду от того, что пара закончилась.

— Зоя, я хотел бы узнать, почему сегодня не было Василенко и Петренко? — мы уже было хотели сбежать, когда Марат остановил нас.

— А Вы ведь не делали перекличку.

— Это ничего не меняет.

— Петренко, у нас гость редкий. Спортсмен, понимаешь. А Людмила Василенко приболела. Не знаю на счёт больничного, но на сколько мне известно, голос у нее пропал.

Милка, действительно, сегодня слегла с лорингитом. Интересно, а мою фамилию он уже тоже знает.

— Так и отмечу, — начеркал мужчина что-то у себя в блокноте. — Спасибо! А Вы, Богатырева, задержитесь на минуту.

Ох, как официально-то. Но ладно, останемся. Что ж не остаться-то, когда просят?

— Василиса, я понимаю, что знакомство у нас состоялось намного раньше, чем я узнал, что Вы моя студентка… — начал мужчина, едва за последним моим одногруппником закрвлась дверь. Конечно, хотелось бы избежать такой неприятной ситуации, но она была и с этим я ничего не могла поделать.

— Марат Амирович, я все понимаю и только за то, чтобы забыть. И поговорю с подругами. Поэтому, думаю, проблем не будет. Тем более не в моих интересах, чтобы их создавать.

— Спасибо, Василиса!

Хотелось, конечно, сказать, что в другой ситуации я бы провела себя иначе, но зачем портить впечатление? Он же не виноват. Хотя помню его удивлённое лицо перед началом лекции, когда мы ввалились в аудиторию. И даже знаю, как будет издеваться Матвей.

Кстати о нем! Я уже выпрашивала разрешение погулять одно занятие ради его чемпионата. Как ни крути, но за все наши пятнадцать лет дружбы ни один из нас не пропускал подобные важные события. Он даже примчался из Крыма, когда у меня был выпусной. А тут всего тридцать минут езды на автобусе, несколько шагов пройти и ты на месте!

Опаздывала, поэтому в этот день мчалась сломя голову, перелетая через ступеньки. Кажется, Матвей всё ещё не мог сосредоточится, вертя все время головой и вглядываясь в трибуны. А ведь Ксюша уже сидела чуть ниже. Едва наши с ним взглядв встретились, я помахала ему рукой, Сычев расслабился и пошел разминаться.

Через минут десять дали старт. Матвей как всегда, на первой дорожке. Долю секунды выиграл на входе в воду. Он у него всегда идеальный. Скорость хорошая, пока впереди. С замиранием сердца наблюдала за его движениями. Повернул. Неудачно. Долго раздумывал, видимо. Секунды бежали, он двигался, хотя буквально на голову Андриенко шел впереди. Три, два…Сычев касается бортика. Я не дышу, волнуюсь. Пропустила финиш его главного соперника. На экране бегут цифры, сначала выставляя результаты этого заплыва, где Сычев оказался лидером. Дальше идёт результат всех участников данной возрастной категории. Даааа! Победа наша! Зрители ликуют, спортсмены тоже, потому что как раз Андриенко и Сычев приносят команде победу на этом чемпионате региона. Моя школа! Чувство гордости, смешанное с радостью, переполняет меня внутри. Я хочу быть первой, к о его поздравит. Нельзя нарушать традицию, поэтому шмыгаю в раздевалку, пока парни подтягиваются туда.

— О, Бог воды, поклоняюсь тебе! Ты всех сделал, красава! — натягиваю шрокую улыбку, встречая друга у входа.

— Ты успела, мелкая! — я обнимаю его, чтобы выразить свою радость.

— Вы бы хоть постеснялись, — хмыкнул кто-то из парней.

— Гошик, а ты не завидуй, — ответил на реплику Матвей.

— Может, это у них фетиш такой, — вступил в подначивание Сыча Андриенко.

— Ты даже такие слова знаешь. Удивлюсь, если ты знаешь ещё их значение, — влезла я. Говорила же, что защита друга — это в крови. И даже нос этому напыщенному индюку хотелось сломать. Или палец.

— Самооценку бы тебе кто снизил, малышка.

— Вась, останешься, посмотришь на меня голенького? — не унимался Гоша. Сокомандники Сычева заржали. А нет, забыла! Плавание — это не командный спорт.

— Спасибо, милый, но мне Сыча дома хватает.

— А! Это им дома, видимо, надоело трахаться. Они сюда пришли, — удаляясь в душ, бросил Андриенко. Бесполезно этим удотам объяснять о святости дружбы между противоположными полами.

— Сыч, ты весь свой гарем здесь решил собрать? — поинтересовался кто-то. — Или у вас групповуха здесь?

В дверях стояла Ксюша, скрестив руки на высокой груди. Во взгляде ее читался немой вопрос, потому что, кажется, она услышала кое-что лишнее.

— Он о чем? — все же озвучила.

— Дебилы они просто, озабоченные придурки, которые только и думают, что о сексе, — попыталась я снова защитить Матвея.

— Вы точно родственники? — уточнила блондинка.

— Мы больше, чем родственники, — признался Сычев. Ну, вот, лишил меня удовольствия рассказать ей об этом.

— Так, встретимся дома, Матюш, — скорчила я виноватую рожицу. Если они после такого не расстанутся, то, возможно, я задумаюсь над серьёзностью этих отношений. Главное, чтобы наша поездка не пропала. Два денечка! Всего два денечка подождать.

Итогом этого всего безобразия, случившегося со мной за понедельник и вторник стала ещё череда событий.

1. В деканате утвердили моего нового научного руководителя. И как вы думаете, кого? Естественно, им стал Марат. Оказывается, я стала одной из немногих, кто навестил в больнице Марту Юрьевну, решив проявить внимание. Ну и старушка напела ему в уши кого брать, так как на Сагадиева вешали несколько её дипломников. А «Васенька, она девочка упорная». Прям везение чистой воды.

2. Сычев и Ксюша рассорились. Аллилуйя! На лжи не могут быть построены отношения, поэтому Решетникова взяла себе паузу, чтобы подумать. И я подозревала, что свое решение она озвучит как раз в тот момент, когда мы будем в Гурзуфе. Пренебречь такой возможностью, чтобы испортить мне отдых, она не сможет.

Было ещё одно…но случилось оно чуть позже. В общем, я и не думала, что после выходных вся жизнь моя пойдет наперекосяк.

Море волнуется раз, море волнуется два…

Не знаю, как море, но я безумно волновалась, предвкушая самые замечательные выходные. Давно никуда не выбирались. А на этот раз я даже сделала план нашего времяпрепровождения, включив туда Ялту.

От Севастополя Гурзуф находится всего в полутора часах езды на машине. Поселок городского типа известен многим жителям постсоветского пространства, так как он находится всего в четырнадцать километрах от Ялты, а ещё в поселке располагается детский лагерь Артек, который совсем недавно претерпел реконструкцию и начал работать в усиленном режиме. Кроме того сам Пушкин работал здесь над своим «Кавказским пленником», здесь же он придумал своего «Евгегия Онегина», которого я могла наизусть декларировать в школе.

Единожды, как только я приехала в Крым, мы с Матвеем ездили сюда на автобусе, и тогда я воспылала пламенной любовью к Южному Крыму и северному черноморскому побережью.

Залитые солнцем узкие улочки, оживающие после зимы пёстрой зеленью. Неповторимая южная архитектура жилых домов с внутренними двориками и деревянными верандами. Строения, которые сохранились черт знает с каких времён, вросшие в камень. Вдали горы и шумит море, умиротворяя плеском волн самую расшатанную психику. Здесь все ещё сохранился восточный колорит со времён Османской империи.

Я готова была часа бродить по этим улицам и просто дышать соленным воздухом. И на это мне был отведен целый день. Завтра мы должны были отправиться в Ялту. При чем должна заметить, она практически не отличалась от соседнего Гурзуфа, разве что размахом и обилием развлечений и инфраструктуры.

Давно не чувствовала себя так хорошо. А главное, что рядом был Матвей. С ним мы могли говорить обо всем, придумывали истории, предполагая кто может жить в том или ином доме. Могли просто молча бродить по берегу моря, ведь с ним даже тишина казалась комфортной. Конечно, если бы не телефон в его кармане.

— Снова Ксюша? — вредничала я, скорчив недовольную рожицу.

— Ей нужно выговориться, на сколько я понял, — нажал кнопку отбоя.

— Она же тебе нравится, — ликовала я внутри, не подавая виду.

— Но это не повод трахать мне мозг.

— Для этого у тебя уже есть я, — не удержалась от широкой довольной улыбки. Мы вошли в уличное кафе в надежде поужинать. Есть после такого насыщенного на эмоции дня хотелось безумно.

Ксожалению, все столики были заняты, а желудок сводило от обилия запахов, царящих вокруг. Согласна была даже на вредную пишу.

— Присадивайтесь к нам, молодые люди, — предложила пожилая женщина, которая занимала четырёхместный столик с маленькой девочкой.

Пока ждали заказ немного разговорились, познакомились. Не скажу, что я фанатка таких говорливых старушек, которые любят рассказывать о себе, но с этой было интересно. Почему-то сравнила она нас с Матвеем с собой и ныне покойным, два года уже как, своим супругом.

— Нет, нет, не то, чтобы вы были похожи на нас, — сразу попрпвила она, — просто у него всегда глаза так же горели, когда он смотрел на меня. А я дура выскочила замуж за другого. Решительности бы ему тогда не помешало. Но все же судьба всегда все расставляет на свои места.

Мне нравилось, как она с теплотой отзывалась о мужчине, которого любила всю жизнь и обрела его только после сорока лет. Какой восторг был в ее голосе. Такие чувства невозможно подделать.

— А вы давно вместе.

— О, нет! Мы просто друзья, — сразу заявила я.

— Не верю я в такие отношения. Вот скажите мне, неужели у вас не возникало ни разу желания переступить эту черту?

Ответ прозвучал одновременно: «Нет!», «Да!».

Я ошарашенно посмотрела на Матвея, который, кажется, и сам не ожидал, что произнес это вслух.

— Ну, вот я о том же. Нельзя в себе ничего подавлять. Иначе как я, спохватитесь, когда будет уже поздно, а потом будете жалеть, что для настоящего счастья было отведено так мало времени.

Женщина пожелала нам удачи и ушла, уводя за собой внучку, которая чем-то напоминала мне Варьку.

Теперь эта тишина между нами была не такой комфортной, как обычно. На нее можно было вешать топор или играть, как по натянутой струне. В голове толпились множество вопросов, ожидая своей очереди, первый всё же не дождался:

— Когда?

— Давно. Очень давно. И это длилось недолго, — ответил Матвей.

— И мне ты, конечно, не сказал, — швырнула ложку на стол, словно она была в чем-то виновата.

— А должен был? Видимо, я оказался умнее, чем Ромаха.

— Не нужно сравнивать себя с ним.

— Вась, если бы я сказал, что-то бы изменилось? Я имею в виду в лучшую сторону. Где гарантия, что я не попал бы в то же самое забвение, что и Колян? А так все прошло, мы с тобой сохранили дружеские отношения, и кажется, этого нам достаточно.

Рассуждал, а я просто не знала что ответить. И причину своего негодования тоже не знала и ее понимала. Просто хоть на секунду задуматься о том, что Матвей красивый и хороший парень для меня было сродни преступлению, а тут он признается в таком.

— Так и будешь молчать? Ладно, кажется, тебе как всегда необходимо время для осознания. Встретимся в гостинице.

Так нагло и самоуверенно меня ещё никто не бросал. Хотя эти несколько часов в одиночестве, где я бродила по галечному пляжу, недалеко от скал Адалары ничего путного не дали. Матвей ведь до сих пор меня обвинял в том, что я вычеркнула Романовича из своей жизни. Обвинял меня в жестокости, самовлюбленности, даже, помнится, несколько дней не разговаривал со мной. Но он не понимал одного, я поступила так ради самого Коли. Чем реже мы виделись, чем реже общались, тем была больше вероятность, что его чувства остынут. Да, жёстко, но он тоже для меня дорогой человек. Возможно, мы когда-то и начнем снова дружить. А пока нужно было решать эту ситуацию. Могла бы я так же отдалить от себя Сычева?

Я не знала. Я впервые не знала, что делать. Ведь он сказал, что его отпустило. И ему незачем мне врать. Но ведь врал, делал вид, что ничего нет. И вообще, для чего он признался именно сейчас? Вопросов было много, а ответы на них мог дать только он. Но дело в том, что встречаться с ним я была пока не готова.

Желание не пришло ни вечером, ни ночью, ни утром. А ведь у нас была ещё одна плановая поездка.

— Василий, ты спишь ещё что ли? — постучал он в дверь, когда на часах было шесть. Что же я надумала к этому времени? Озвучивать было страшно. То, что я смотрела в последнее время на него оценивающим взглядом, подмечала некоторые детали в его внешности, пыталась приставать, трактовала как-то иначе все прикосновения, ведь тоже было нездоровым проявлением той самой дружбы, которой я требовала от него. И захоронила в себе мысль, что Сычев меня может интересовать как мужчина, где-то глубоко в сейфе своего подсознания. Главное, чтобы он не выстрелил, как в легенде с ящиком Пандоры. Укуталась в одеяло и пошла открывать дверь. Теперь я точно не буду щеголять перед ним в провокационном виде. Хоть он и друг, но он парень, и это нужно помнить.

Вести себя с Сычевым словно ничего и не было, стоило немалых усилий. Если у него все перегорело, может, не стоило идти на такие крайние меры с Ромахой. Ладно, это другой вопрос. Но дело было в том, что я сама как-то нездорово реагирова на то, что в наших отношениях было привычно. Каждое его даже лёгкое прикосновение било электрическим разрядом, заводило сердце так, что даже пальцы начинали подрагивать. А находиться вместе в салоне автомобиля было страшно. Я просто боялась своих эмоций, которые до сих пор были мне непонятны. И наверное, именно поэтому после длительного дня который тянулся как старая жевательная резинка, прилипшая к подошве кросовок, я решила притвориться, что сплю, когда мы возвращались в Севастополь.

— Просыпайся, спящее животное, мы дома! — трогал Матвей меня за плечо. М-да, притворяться пришлось не долго, я действительно уснула.

От неожиданности и защитного рефлекса, который вырабатывала в течении суток, я отшатнулась от него.

— Так, ясно! — хмыкнул Сычев, хотя на лице у него не было ни капли веселья. — Может, всё-таки поговорим?

— Я хочу переехать, — выдаю последнее свое решение, за которое проголосовали все мои тараканы.

— Ведь жить тебе под одной крышей со мной противно, — продолжил он, поняв мои слова превратно.

— Нет, Матвей! Дело не в этом.

— В чем? Объясни мне, Вась, что такого страшного я сделал? Целую неделю любил тебя в пятнадцатилетнем возрасте? Преступление! Казнить!

— И все эти годы было все хорошо и ты не притворялся?

— Так и было, Василиса. Я просто не понимаю твоей фобии. А ты знаешь, что то, что я не понимаю, меня начинает бесить, а в итоге я начинаю это на ненавидеть. Ты меня не потеряла, мое отношение сейчас к тебе нисколько не изменилось. Ты по прежнему мой друг, братюня, сестрёнка…Какие ещё доводы тебе нужны?

— Ответь тогда мне, когда я тебя поцеловала, что ты почувствовал?

— Дура ты, Богатырева. И до чёртиков раздражаешь своей придурью.

Не знаю, чего я добивалась. Возможно, хотела признания, чтобы потом пострадать, поплакать и пожалеть себя, что вот такая я несчастная, что у меня нет друзей. Надо бы закончить, надо бы просто отдышаться и перестать накручивать себе ерунду. Но девушка во мне взяла уже бразды правления в свои руки, и сейчас перед Сычевым сидела не его подруга Васька, а Василиса. Наверное, я действительно чекнутая, раз разделяю целую себя на отдельные личности.

— Это было неожиданно, — признался Матвей после непродолжительной паузы. — Приятно, потому что в тот момент я не думал о том, что целую друга. Достаточно откровенно? — он шумно выдохнул, а потом долбанул ладонями по рулю. Н когда не видела его таким разъяренным. — Раз один хрен все идёт по пи**же, пусть хоть будет не зря!

Всего одно короткое мгновение ему понадобилось для того, чтобы притянуть мое лицо к себе и впиться поцелуем в губы. В первый момент я расстерялась, не зная, как реагировать. Только потом поняла, что дар разливающийся по всему телу было ничем иным, как возбуждением. Я запустила пальцы в его темную шевелюру и притянула ещё ближе, чтобы вдоволь насладиться этим моментом. Горячие ладони начали шарить под лёгким пуловером, пробивая кожу током. У меня никогда не доходило дальше этого действа с парнями, а сейчас я понимала, что хочу большего, что хочу по настоящему. И разум мой сам вопит о том, чтобы я не смела останавливать Сычева…Сычев! Черт! Это же Матвей!

Отстранились мы друг от друга одновременно, прижались к дверцам. Я задыхалась, словно пробежала марафон не сбавляя скорости.

— Что это было, Сычев?

— Смертный приговор нашей дружбе, — подмигнул он, покидая автомобиль.

Ненавижу понедельники. И не потому, что начинается новая неделя. Дело в том, что самое ужасное происходило со мной именно по понедельникам. Мало того, что я всю ночь не спала, прислушиваясь к тому не вернулся ли Матвей, так ещё и пришлось просить девчонок подключаться в поисках квартиры. Настроена на переезд я была решительно.

Еще одна новость — в гости ехали две мамы, ну и Варька с ними. Об этом мама-Таня сообщила ещё вчера, как оказалось. Это полбеды. Мы ведь можем с Матвеем сделать вид, что слегка поссорились. Не привыкать, в принципе.

Настоящий сюрприз ждал меня в универе. Едва я переступила порог, тут же позвонила кураторша, сообщив, что меня ждут в деканате. И ведь ничего не предвещало беды. Пока подымалась, решила посмотреть whatsapp, кажется кто-то что-то присылал недавно.

Милка: Ты это видела?????????

Перехожу по ссылке и замираю, уставившись на дисплей, где воспроизвелось видео: я целую Марата. Б***. Это полнейший п***дец. Под роликом набралось уже пара сотен просмотр. Как вы это делаете? Откуда оно могло появиться? Теперь понятно почему кураторша говорила таким тоном. Видели это не только мы с Милой, походу.

Влетаю в приёмную, где со скучающим видом сидит тётка, рассматривая свои ногти, а они явно уже нуждаются в хорошей обработке мастера. И всё что-то про чужие говорю, мне бы тоже не помешало сделать новый маникюр.

— Богатырёва, — произношу свою фамилию.

— Заходи, — не меняя лица произносит она. В кабинете уже сидит Анна Павловна, та самая кураторша, декан и Марат, который понурив голову, рассматривает свои руки.

— Можно? — аккуратно прикрываю дверь, чтобы не создать лишний шум.

— Нужно, Богатырёва! — произносит декан. Голос его громогласный, вид — суровый. — Уже видели? — кивает о на телефон, лежащий на столе.

— К сожалению, — чувствовала себя нашкодившей школьницей. Хотя, по сути, оно так и было, разве что годков прибавилось, но не ума, это точно.

— Объяснишь?.

— А что объяснять? Это было в прошлое воскресенье. Я тогда не знала, что мужчина, представившийся Маратом, может быть моим преподавателем. Тем более, что на нём это не было написано.

— Теперь Марата Амирович придётся отправлять назад. Пусть в Москве решают его судьбу, — вздыхает Павловна.

— Вы шутите? — чувство вины тут же уступило место чувству справедливости. Ох, уж это папино воспитание! — Это было до момента его вступления в должность. Тем более, что на видео видно, что это я его целую.

— Тогда тебя нужно исключать Василиса, — проговорил декан.

Нет, конечно, не была я звездой факультета, но кое-какие регалии имелись. Тем более преподаватели утверждали, что у меня хороший потенциал, звали остаться работать и развиваться в сфере науки. А тут исключать из-за какого-то косяка маленького. В истории случаи были и пострашнее.

— Абсурд какой-то вздохнул Сагадиев, поднимая на меня глаза.

— Если бы это осталось в кулуарах, так получается что от меня в ректорате сейчас ждут решения этого вопроса, — отрапортовал декан.

— Господи, могу привезти дюжину имена студенток, которые спали с преподавателями. Вы сейчас пытаетесь сделать показанную казнь? — не унималась я.

— На твоём месте, Богатырёва, я бы вообще молчала, — заявила Павловна.

— А где-то в законах прописано, что нельзя себя защищать?

— Так! Давайте сейчас все успокоится и разойдемся по своим местам рабочим и учебными. К концу дня Я сообщу о своем решении, — послал декан меня в режим ожидания.

Сагадеев вылетел из кабинета пулей, пролетев мимо. Злой, как чёрт! Пофигу! Я тоже в этой ситуации оказалась жертвой, Так что пусть умоются. А эту скотину, которая снимала в тот вечер, нужно найти. Только не знала как это сделать. Блин мне нужна поддержка Сычёва. Даже телефон достала, но тут же вспомнила, что отныне он вне закона.

Уже через полчаса видео было заблокирована. Оперативно наши работают. А подружки мои лишь вздыхали, не зная, чем помочь. Во мне же просыпался сыщик. Видео хоть и заблокировали, но дальнлвидная Леночка успела его скачать. Не знаю, конечно, зачем оно ей было нужно, но видимо, не пойму никогда.

— Давайте вернемся в бар, — предложила она. — Тут же видно с какого ракурса снято.

— Соответственно можно понять, откуда снимали. Возможно официанты помнят этого человека, — соглашаюсь я.

— Ой, грёбанные детективщицы, — здохнула Зоенька. — Снять мог один, закинуть вообще другой. Ты у нас личность популярная.

— И кому это нужно, мать? — продолжала дпытыапться я окружающих.

— Хотя бы придурочную первашку возьми. Она ведь глотку тебе перегрызть готова.

— Кстати, Зоя дело говорит, — заметила Мила.

— Я ей сама глотку перегрызу, если это так, — буркнула Лена. Это так приятно, когда рядом есть поддержка.

После сообщения мамы о том, что они с Варей прилетят, последовал звонок от Петра.

Если честно, с Петей Сычевым мы не были большими друзьями, да и вообще, общались редко. Я всю жизнь была мелкая для него, поэтому из Богатыревых ему были ближе Саша с Женькоц, с которыми он вместе учился в школе. В принципе, я даже удивилась, что он меня набрал.

— Вась, объяснишь мне, что у вас происходит? — начал о вместо приветствия.

— Ты о чем? — не поняла я «наезда». Не скажу, что тон у Пети был резкий, но в чем-то меня он явно обвинял. Господи, что за день-то такой?

— Сегодня из дедурки забирал совершенно невменяемого Матвея. Сейчас отсыпается в моем номере.

— Господи, — шумно выдохнула я, умоляя мысленно, чтобы побыстрее наступил вторник. — Посрались. С кем не бывает?

— Это ж как нужно было, чтобы этот идиот взялся ща бутылку?

— Как очухается, спроси у него. Главное, не давай ему больше пить. Завтра родительницы едут. В курсе?

— Мама не говорила ничего.

— А вот меня обрадовали уже. Едут втроём.

— Саня что ли? — поинтересовался почему-то Петр.

— А что сразу Саня? Мелкая наша.

— А! Может, приедешь, вразумишь друга своего? — в голосе Сычева проскользила мольба.

— Постараюсь. У меня тут тоже задница, как у Кардашян, образовалась. Так что пока сам! Поймёшь, может, как мне тяжело с твои родственником бывает.

Ещё не успела отключить звонок, а Лена уже дёргала меня ща руку, привлекая к себе внимание.

— Я знаю кто это! — горели ее глазки. А ещё, казалось, если она сейчас же не поделится, то через секунду взорвется.

— Что такое, Гусева?

— Я сейчас с нашими айтишниками общалась. Это они блокировали видео, взломав страницу пользователя. Так вот, видно загружали в нашем общежитии.

— И что это нам даст, ласточка? — сникла я зная, что там несколько сотен жителей и напакостить мог любой.

— А то, что имя пользователя «Златовласка», — я уставилась на нее, всё ещё не вкуривая, когда для Леночки было все ясно, как белый день. — Блин, — прицокнуоа она, мол, приходится объяснять тупым. — А кто у нас на курсе златовласка?

— Кучин что ли? С чего ты взяла, что это он?

— Может, и не он, но прижать придурка стоит! Ты ещё помнишь приемы своего каратэ?

— «Дзю-до», Леночка! Помню, конечно!

Злотовлаской Кучина прозвали, потому что на первом курсе он носил длинные волосы, а они у него были светлые, с рыжим оттенком. Вот и получил кликуху. Хотя не думаю, что он бы стал подписываться обидным прозвищем. Искать парня долго не пришлось. К нас как раз была одна лекция.

А, ну-ка, стой, больной придурок! — рявкнула Лена. На ее зов остановились три парня. Вот же бараны, отзываются! Видимо, самооценка там ниже некуда.

Четверым нам хватило сил, чтобы придать этого индюка к стене, ну и для пущей убедительности пригрозила сломать ему руку, проведя болевой прием.

— Не я это, девки! Вы сдурели?

— А кто тогда?

— Не знаю! — кажется, он, действительно не понимал, что происходить. Ноооо! Как говорил дядюшка Станиславский: «Не верю». Поэтому пришлось ещё немного надавить на руку, чтобы парень завопил. Виноват же все равно был. После пяти минут пыток Кучин признался, что снимал он.

— Кому показывал, козел? — процедила я сквозь зубы.

— Да не знаю я. Смотрели с ребятами, ржали. Дура эта была, которая кидается на тебя.

— Я же говорила, — заявила Зоя, скрестив руки на выдающейся груди, к которой всегда хотелось припасть.

— Может, он просто врёт, чтобы свой зад прикрыть? — не поверила Леночка.

— Вась, а мне это для чего было делать? Мотива нет! Больно! — взмолился Кучин.

— Ладно, Златовласка, живи! — отпустила я его. С видом великого мученика, парень потёр руку, которая после такого точно должна была болеть. Но держался, должна заметить, он молодцом.

— Я урою эту тварь, — взвизгнула Леночка.

— Так, землекоп, притормози. Я после пар еду к Сычеву, надо помириться. А потом продумать, как зарыть ее красиво. Главное, чтобы не отчислили, — выдохнула устало.

— А что с Сычевым? — уточнила Мила. — Он вчера вроде нормальный был.

— Так ты с ним была.

— Хотелось бы! Но мы случайно встретились. Сказал, что все мы бабы суки, поцеловал меня взасос и красиво смылся.

Фух, дай мне силы! Только знать бы к кому обращаться с подобными просьбами.

* * *

«Упал, очнулся — гипс». Только в его случае вместо гипса была наижутчайшая головная боль. И во рту — пустыня Сахара.

— Весело, — огласил вердикт Матвей, оглядывая незнакомое помещение, напоминающее гостиничный номер.

Нет, он, конечно, помнил все, что с ним происходило от момента принятия решения — напиться и до того, как Петька забирал его из дежурки. Правда…напряг свою раскалывающуюся башку. Не все моменты остались так свежи в памяти. За что его загребли «мусора позорные», он точно не помнил. Зато по Нил Васькину подругу, которую поцеловал, находясь в состоянии «под шофе», и Ваську помнил…Выдохнул!

Лучше бы он это забыл, чем все остальное. Посталкогольная амнезия она, сука, такая. Её податливые губы, которые отвечали на его поцелуй, её руки, которые притягивали его ближе, её нежная кожа под свитером и кружевной бюстгальтер, который он несколько раз видел в ванной на сушилке. И ведь ри разу не пытался представить Василиску в откровенном белье, а тут просто картины одна за одной лубасчт по башке откровенным воображением. Е…учий случай!

— Очухался? — Матвей даже подпрыгнул от неожиданности. Это тоже последствия алкогольной интоксикации?

— Изыди, исчадие!

— Я тебя тоже рада видеть, — Васька плюхнулась на кровать рядом. — Опохмеляться будешь?

— Думать об этом не могу. Не ожидал тебя здесь увидеть.

— Я не умерла и не уехала. Мы просто взяли паузу до выяснения всех обстоятельств данной ситуаци, — хм, значит, ей точно что-то было нужно. Такая покладистая, мягкая, как нагадившая где-то в уголке кошка, думающая, что все это дело она благополучно прикопала.

— Для меня исключение решила сделать? Хвалю!

— Завтра мамы наши приезжают. Надо сделать вид, что всё у нас с тобой хорошо, ибо учиться мге спокойно не дадут. Тебе, я думаю, тоже.

— Не боИсь, за годы дружбы с тобой я научился притворяться. Ещё что-то?

— Мне помощь твоя нужна по старой дружбе.

— О как! Давай я сначала приму душ, а потом тебя послушаю и решу, смогу ли что-нибудь для тебя сделать…по старой-то дружбе.

Он и сам не понимал, почему появление Васьки его так бесило. Нет, не само появление, а ее это «по старой дружбе». Она заслуживает такого наказания, чтобы запомнилось надолго. Месть, конечно, блюдо холодное, и мстительным человеком Сычев себя никогда не считал, но сейчас до хруста в костях хотелось подгадить ей, чтобы она поняла, как это больно, когда тебя предают, а потом ещё пытаются использовать. Только пока что в голову ничего не шло, кроме отборного мата, которым он мысленно ругал «бывшую» подругу.

Ну, вот! Освежился! И жить вроде как стало легче. Укутался в щалат, который предлагал папин отель и вышел снова к Василиса, которая меряла комнату шагами.

— Вещай, исчадие, — Сычев снова расположил на мягком матраце свое объемное тело и уставился в потолок, ожидая ответа от Богатыревой.

— Меня исключить хотят, — произнесла девушка печальным того, в котором было столько обиды. Далее последовал рассказ о том как ее подставили и унизили. В общем, как в когда, полнейший набор юнноц авантюристки. И на этот раз ей попала ь достойная соперница, которая хочет ее уничтожить. Все эти бабские дела Сычев до ужаса не любил, но в свете долгой дружбы с Богатыревой ему приходилось в это безобразие вникать.

— От меня ты что хочешь?

— Мне нужен компромат на эту тварь.

— Типа курит, пьет?

— Сыч, детские игры закончились. Хоть трахни ее, но я должна её растоптать. И это должны видеть все.

— Ну, да! Сычев же проститутка, который по щелчку пальчиков госпожи Богатыревой должен прыгать в койку к каждой. Так дела не делаются, Вась, — змыкнул Матвей.

— И что ты хочешь взамен?

— Я тебе компромат на твою Жаркову, а ты… — он задумался, придумывая, что бы такого гадкого сделать, — ты со мной переспишь, Вася.

Да, отступать уже было некуда. Не то, чтобы он этого именно желал больше всего, просто было таким наслаждением, наблюдать, как Богатырёва начала меняться в лице.

— Иди ты на х. й, Сыч, — выплюнула слова девушка и вылетела пулей из номера. Ну, и ладно! Не очень-то и надо.

На следующий день встречать делегацию из далёкой Сибири пришлось именно ему, Матвею. Ещё целых три женщины на его голову.

— Матвееееей! — вот кто его был, действительно, рад видеть, так это Варвара, которая едва завидев парня, бросилась прямо к нему в объятья.

— Нифига, принцесса, ты прибавила в весе?

— Не прилично девушкам об этом говорить, — заявила мелкая, состряпав такую заумную рожицу.

— Я про то, что невестой скоро станешь завидной.

— Главнон, чтобы ты к этому времени не обзавелся спиногрыщами и вочливой старухой-женушкой. Красиво у вас здесь, — огляделась девчонка. Только потом ее смогли нагнать мама Таня и мама Наташа.

Всю дорогу до дома мама Таня беспокоилась, не стеснит ли она их скромную обитель, когда мама Наташа успокаивала ее тем, что завтра они к вечеру уже отбудут в свое малое путешествие по полуострову. Ну, и пусть катятся! Не в четырех же стенах сидеть. А он в этих стенах не был с прошлой субботы, когда они с Васькой отбывали в Гурзуф.

— Хм, а у вас уютненько, — огляделась Наталья Матвеевна, переступив порог квартиры. — Васин дизайн?

— Совместный, — отозвался Матвей, вспомнив свое возмущение по поводу перестановки. А вот вазы у входа не было. Куда она ее дела?

— Вы располагайтесь по комнатам. Я, если что, буду спать в гостиной. Если будет не удобно, в отель поеду.

Входная дверь хлопнула, и в квартире появилась Вася, стягивая обувь на ходу. Сычев без труда мог определить, что не все гладко у нее, и даже в какой-то момент, ему просто стало жалко девушку. Не чужие ведь люди. После недолгих лобзаний, женщины расположились а его комнате, Варя же решила спать с Васей. И пока они отходили от полета по своим кроватям, Васька зашипела:

— Мусор вынеси, пожалуйста, — Матвей даже заглянул в черный непроницаемый пакет, чтобы понять, почему эта особа так быстро хочет избавиться от бедняги. ю? Вот она, эта уродливая ваза. Лежит разобранная по осколкам. Сычев взвалил на спину мешок, когда послышалось тихое Васино.

— Я согласна! Только об этом никогда и не кому.

— Как скажешь.

На лице появилась яркая улыбка безумца.

5. Матвей

Он меня бесил своей самодовольной улыбкой. Я,конечно, знала, что Сычев любил быть победителем, но он так же прекрасно знал, что я просто так не сдамся. К чему эти условия-то?

Почему я согласилась? А у меня не было другого выхода. Эту выскочку, которая утром удивлённо заявила: «Тебч ещё не отчислили, Богатырёва?», надо было ставить на место. Нет, мелко пакостить ей я не собиралась. А вот Матвей, имея огромную кучу дружков, мог мне сделать компромат на эту суку. Теперь эта месть в приоритете. Ведь из-за этой дряни меня чуть не отчислили. Хотели даже вынести ситуацию на рассмотрение попечительского совета. Но декан замял, поэтому я все ещё училась, а Марат работал, правда, уже не с нашей группой. Ну, и ладно! А нас отдали декану. И чувствовала, что сессия для меня выдастся очень горячей.

— Кпк дела в университете, милая? — допытывалась мама за ужином.

— Хорошо! — промямлила я.

— Главное, не отчислили, — мило улыбнулся Сычев.

— В смысле? — уточнила мама. Я послала этому придурку самый уничтожающий взгляд.

— Я говорю, главное, что все хорошо, не за что отчислять. Да, Василий?

— Конечно, Сыч! Кстати, недавно познакомилась с девушкой Вашего сына, — обратилась к Наталье Матвеевна.

— Так, это уже интересно! А мама даже не в курсе.

— Бросай её, она тебе не пара, — заявила мелкая, уплетая картошку фри. Я так понимаю, идея-фикс с женихом в лице Матвея ее так и не покинула!

— И сколько ты с ней встречаешься? — уточнила Наталья Матвеевна.

— Уже не встречаюсь. Мы поссорились, — буркнул Сыч, вставая с места. — Приятного аппетита, дамы! У меня поручение от Василисы, нужно сделать как можно быстрее. Так ведь? — зыркнул он на меня.

— Конечно, Матюш, — натянула я милую улыбку, хотя хотелось своими ноготочками расцарапать его наглую физиономию.

Он ведь хотел показать какой он на самом деле говнюк, поставив почти невыполнимое условие. Но я ведь прекрасно знала, какой он на самом деле, Матвей Сычев. И именно поэтому я согласилась, зная наверняка, что со мной он так не посмеет поступить. Хотя черт знает, что там в его голове сейчас твориться.

Я не видела его почти четыре дня с того самого момента, как уехали наши родительницы. И все это время я возвращалась к тому поцелую в машине и выкинуть его из головы никак не получалось. Более того, при каждой мысли о его прикосновениях, мое тело приходило в какой-то дикий трепет, сгоняя с насиженных мест живность в животе. И тогда я себя просто начинала за это ненавидеть. Кажется, я хотела собственного друга. Ах, да! Бывшего друга!

Телефон входящим сообщением разбудил меня рано утром в мой законный выходной. Да, обычно по утрам я бегала, но что-то в последние дни не было никакого желания, поэтому я перевела себя на вечерний режим.

Сыч: У меня есть кое-что для тебя??!

Я: Так быстро?

Сыч: А что тянуть? Не передумала?

Я: Нет! Жду!

А у самой сердце готово было выпрыгнуть из груди от волнения. Чёрт! Я ещё не готова к такому. Но он ведь не станет меня к чему-то принуждать. И о чем ты сейчас думаешь, Вася?

Не успела я в своей пижамке, состоящей из атласных шортиков и майки, отороченных тонким кружевом, дойти до ванной, как входная дверь хлопнула. Сыч уставился на меня, замерев на пороге, застав меня в неприличном виде на полпути.

— Правильная тактика, мелкая! Прямо сейчас расплачиваться будешь?

— Сначала товар, — фыркнула я, и все же успела скрыться за дверьми, где уже накинула на себя халат. Он что, под окнами стоял что ли? Не ждала я Сычева так рано. Ладно, не паникуем!

— Я так понимаю, съезжать ты передумала? — роется он в холодильнике в поисках чего-нибудь съестного.

— Нет, не передумала. Сегодня еду смотреть квартиру.

— Ну, и хорошо! А то я устал скитаться по друзьям.

— А я тебя не просила скитаться. Это твоя квартира.

— Чтобы ты меня провоцировала? Нет уж! Я только что от твоей мамзель. Смотреть будешь?

Я протягиваю руку, держась от него на безопасном расстоянии. Взгляд у Матвея не предвещает ничего хорошего. Но своим Айфоном он все же делится.

На дисплее сначала появляются фото, где полуобнаженная Жаркова делает кому-то минет в машине. А дальше видео, где голос Леонова (один из однокурсников Матвея) говорит о том, как ему хорошо. Гадость. И снова в карусельке фото, только на этот раз в постели с Жарковой лежит Сычев. Вот в этот момент я поплыла! Такой ярости я не чувствовала давно. Она переспала с МОИМ Сычевым? Я просто сотру в порошок и сравняю с землёйтэту тварь. Пальцы сжимают телефон так, что кажется я его вот-вот раздавлю.

— Ты листай, я там видео ещё снял.

— Обойдусь, — швыряю гаджет Матвею.

— Не понравилось? Могу с ней ещё раз сегодня встретиться.

— Делай что хочешь, — почти рычу и ухожу в свою комнату, чтобы он не видел моих эмоций.

— Вася, стой! — но я уже не слышу. Почему так больно? Почему так херово? Хочется что-то разбить. И желательно, чтобы это было лицо Сычева. Не успеваю запереться, как Матвей, приложив немного стлы, оттесняет меня в сторону, влетая в комнату. — Что не так? Ты сама просила с ней переспать, если будет необходимость.

— Мне все равно! — говорю, а голос дрожит. Пячусь назад, когда Сычев приближается ко мне. А за спиной шкаф. Не прятаться же в него.

— Не верю я тебе, мелкая. Ревнуешь? — я мочу, потому что внутренности мои сворачиваются в узел, что даже говорить не могу. Сердце снова колотится, и на этот раз я не могу совладать с эмоциями. — Вижу, что ревнуешь! Я знаю все твои эмоции наизусть. У меня было время изучить тебя, — руками он перекрывает мне все пути к отступлению. А кто сказал, что я буду сопротивляться? Я разве что в обморок от волнения не падаю.

— Чего тебе от меня надо?

— Если ты подтверждаешь, что нашей дружбе конец, то я тебя буду целовать.

Хитрый-хитрый Сычев! Он даёт мене сделать выбор. Но ведь он не понимает, что как раньше уже не может быть.

— Мы не можем быть друзьями, — произношу после тяжёлого вздоха. Вижу на лице Сычева ликование. Хочется добавить, что целоваться я не буду, но уже поздно.

Я оказываюсь припечатанной к шкафу телом Матвея. Он аккуратно касается моих губ, словно ждёт одобрение, и я его ему даю, притягивая голову парня к себе. Я уже пробовала его губы на вкус, и если честно, мне безумно понравилось. Они мягкие, податливые, мятные…все тело пробивает электрическими разрядами и мое дыхание, наконец, покидает меня, заставляя падать на дно самого глубокого каньона, чтобы освободить, наконец, страсть, которая столь долгое время скрывалась во мне.

Руки Сычева скользят вниз сминая мои ягодицы сквозь махровую ткань халата. Мне хорошо! Мне так хорошо, что я издаю лёгкий стон, цепляясь за его футболку, как за спасительный круг. Но бесполезно! Бездна засасывает, и я как истинный мазохист, получаю только удовольствие.

Руки проскальзывают под тонкую ткань его футболки, которая нас отделяет. А мой халат до этого плавно стекает на пол к ногам. Он целует так жадно, словно никогда в жизни ничего лучше не пробовал. Чувствую под своими пальцами его идеальную кожу. Я сотни раз видела Матвея голым по пояс, и даже вообще без ничего, если вспомнить недавний инцедент, но никогда мне не хотелось к нему прикасаться. У него была идеально-гладкая кожа, без малейших изъянов. При каждом поцелуе рельефный живот сокращался, а я только постанывала, понимая, что остановиться сейчас будет тяжело. Я никогда не думала, что поцелуй с ним может быть ТАКИМ!

— В опасные игры играешь, Васёк, — шумно выдохнул Матвей, отстранившись от меня. Разглядывает лицо, пока я разочарованно шарю по нему взглядом. Нет! Не останавливайся!

— Мне же нужно было понять, что сегодня ночью досталось Жарковой, — выдаю вместо мольбы.

— Если бы мне не нужно было сейчас на работу, я бы тебе показал, мелкая! А так, жди вечера! Фото и видео перешлю!

Он ушел, оставив меня справляться со своим дыханием и безапелляционным проигрышем водиночку. И кто ещё из нас играет, Сычев?

Мне хотелось разбить смартфон, когда Сыч всё-таки скинул фото и видео. Нет, я так и не решилась открыть файлы, чтобы в очередной раз не провоцировать свой гнев. Эта сука Жаркова трахалась с ним. Она прикасалась к нему. Она целовала его. И уже мстить хотелось не за то видео, где я целовала Марата, а за это. Для пущей убедительности ещё девчонок натравлю. Я превращу ее жизнь в универе в ад.

И все же не удержалась. Он лежал на кровати такой довольный, положив ладонь на ее обнаженную ягодицу. А ещё я никогда не замечала, как сексуально выглядит полоска волос, разделяющая его живот надвое. В этот раз она терялась под одеялом.

Что со мной происходит? Я ещё несколько дней назад не думала о Сычеве в таком свете. Я никогда не рассматривала его как парня, и теперь понимала, что я никем и никогда так не желала обладать. Да, тараканы в голове твердили, что вряд ли меня надолго хватит. И все же начинать с ним какие-либо отношения я не собиралась. Но раз наша дружба закончена, кто сказал, что я не смогу с ним переспать?

Странные мы девушки существа. Только что боялась, чтобы он не потребовал расплату, сейчас переживаю, что он не появится вечером. Хочу прекратить с ним общение, а сама обращаюсь с просьбой. М-да, это по-нашему.

Чтобы не показывать, что по поводу вечера я волнуюсь и где-то глубоко в душе жду, я его решила занять. Первое — это фитнес. При чем с моей любимой Морозовой, на которую я обиды не держала.

— Я знаю, что у вас что-то начиналось, — сразу после того, как Никита ушёл, у нас с Верой состоялся разговор. — И я не хотела мешать, если честно.

— Далеко не зашло. Мы так и зависли на начальном этапе. Так что, потеряли не много.

— Я его просила, чтобы с тобой он так не поступал. И, в принципе, готова была одна растить ребенка.

— Но у него чувства, — рассмеялась. — Знаешь, я сама выросла с четырьмя сестрами и любящими родителями, так что не простила бы себе никогда, зная, что где-то есть ребенок, у которого я отняла отца.

В общем, выслушали друг друга, обнялись и решили, что ломать теплые отношения не стоит. Не стоит это и испорченных нервов. Поэтому все ещё занималась под ее руководством, создавая свою задницу, которая за пару недель уже явно менялась. Вот как надену короткие шорты, как пройдусь по улице, и пусть Сычев облизывается.

Опять этот гребанный Сычев! Это все весна! Март будоражил кровь, звал творть глупости. Только творить их хотелось не с теми, кто крутился рядом, а с Матвеем, который в последнее время занимал слишком много мыслей. Казалось, что в свободное от учебы время, я думала только о нем и о том, как он потрясающе целуется!

После фитнеса снова сбежала. Кажется, мне придётся ещё несколько дней побегать, так как квартира, которую я сегодня смотрела, больше была похожа на клоповник, нежели на нормальное жилье. Хорошо, что Зою с собой взяла. По таким злачным местам лучше не ходить по одиночке. В это время от нее как раз и поступило предложение в воскресенье, то есть завтра, выбраться за город на шашлыки, так как погода обещала быть солнечной и теплой. Конечно, с поправкой, что Влада точно не будет. Он уехал в столицу. Решил, что нужно немного восстановиться. А там как раз был хороший психиатр, которого ему посоветовали. Самое главное, что он принимал свою проблему и пытался с ней бороться.

Но до этого момента нас ждал клуб! Хотя этот вечер я лучше бы провела дома. Но нельзя. А к зажигательной музыке один коктейль…алкогольный! Пьяненькую меня он не тронет.

— Слушай, можно я у тебя сегодня переночую? — попросила я Милку.

— Пожалуйста! Место тебе найду. А что не домой?

— Поцапалась с Сычевым, не хочу его сегодня видеть.

— Блин, а что ты раньше не сказала. Он звонил, едет к нам, — пьяно икнула подруга. Ну, отлично! Сбежала, называется. А дальше уже некуда. Спасаться бесполезно.

Явился он не один, с небольшой свитой в две головы. Девочки мои сразу оживились, мол, симпатичные парни — это всегда хорошо! А Милочка была настроена решительно на сегодняшнюю ночь:

— Если что, ты же все равно ко мне поедешь, а я пока похозяйничаю в квартире Матвея.

Сука! Теперь мне хотелось разбить лицо собственной подруге, учитывая то, что сейчас она по-хозяйски обнимала моего бывшего друга, который разве что не мурлыкал в ее руках. Ненавижу! Всех ненавижу!

— А я что-то не поняла, а откуда между тобой и Сычевым столько искр? — прошептала мнн на ушко Зоенька.

— Это так заметно?

— У меня такое ощущение, что вы поджечь можете что-нибудь. Вы не?… — подарила она мне многозначительный взгляд.

— Нет, но все к этому идёт, — признался коктейль во мне.

— Ух, как все интересно! И у Милки до сих пор все зубы на месте?

— Не подливай масло сейчас, я и так держусь из последних сил.

— Так, все с вами ясно! — бубнит она потом уже громко, — Матвей, солнце ты моё ясное! Слушай, бери свою подругу-алкоголичку и вези домой. Кажется, ей уже хватит.

— Не хватит мне, — возмущаюсь я, но, действительно, получается как-то неправдоподобно и немножечко пьяненько.

— А, по-моему, Зоя права, — заявляет Сычев, отдирая от себя Милку. — Давай, мелкая, подымайся!

— Не поеду я с тобой! — снова возмущаюсь. Настроение — устроить скандал, но видимо, не у него, потому что Сычев подымается, буквально, как ребенка подхватывает с кресла, и закидывает себе на плечо. Я начинаю сопротивляться и орать, но вместо пощады получаю шлепок по пятой точке. Больно! Но сопротивляться вдруг желание пропадает. Мы так и двигаемся через клубный зал, он- победно вскинув подбородок, я — позорно на его плече. И только на улице меня отпускают на твердую землю. Нет, я не чувствую себя пьяной, просто снова непонятные эмоции захлестывают с головой и я хочу в них захлебнуться.

Меня, буквально толкают в салон автомобиля и мчат домой в полнейшей тишине. Я тоже не хочу ничего говориь ему. Усталость берет свое, поэтому я сворачиваюсь калачиком на сидении, и закрываю глаза, вдыхая запах его парфюма, который никогда мне не казался таким притягательным.

Дома темно. Я вхожу первая, пытаясь справиться с замком ботильонов, Сыч за мной. Запирает дверь, тянет руку, чтобы включить свет, но я перезватываю ее

— Не хочу свет!

— А чего хочешь?

Подхожу к нему медленно, сокращая расстояние в метр между нами. Руку для равновесия ему на плечо, поднимаюсь на цыпочки и целую его. Сначала неуверенно, в самый краешек губ. Потом уже осмелев, захватываю сначала его верхнюю, а затем уже нижнюю губу. Мне нравится! Никогда я ещё первая не целовала парней, не считая того спектакля перед Владом. Все время только позволяла целовать себя. А тут прям чувствовала какой-то необъяснимый кайф. Только почему он стоит, как статуя.

— Сыч, наклони голову, мне не удобно, — отрываюсь от своего занятия.

— Мелкая, ты пьяна.

— Издеваешься? Я даже половины коктейля не осилила!

И он послушно наклоняется. Пальцы в его густую шевелюру на затылке и одновременно язык — между его губ. И он вдруг оживает, словно, понял, что все козыри я сейчам отдаю ему. Издает звук больше похожей на стон. Руки ниже, подхватывает под попку, прижимает к себе ближе, выше. Поцелуй становится интимнее. Все игра закончена! Все начинается по-настоящему! В этот самый момент проскальзывает спасительная мысль: «Это же Сыч». Но и она быстро улетучивается, потому что этот парень, который сейчас прижимает меня к себе, потрясающе целуется. Его бесстыжие ладони уже вовсю хозяйничают у меня под юбкой. И все мысли куда-то улетучиваются, оставляя только ощущения, которые мне дарит Сычев.

И начинается нечто иное, пьянящее. Пальцы крепче вплетаются в его волосы, а я получаю от этого совершенно отдельное удовольствие, не давая ему возможность снова отстраниться.

Он крепко прижимает меня к себе так, что даже тонкое кружево неприличного и крайне дорогого нижнего белья начинает давить и царапать и без того чувствительную сейчас грудь. Хочется его снять…нет, хочется, чтобы Матвей снял!

И уже стон ему в губы, так как чувствую его явное возбуждение и сама сгораю от трепета, что сжимается комом внизу живота. Матвей пытается снова сбежать, но я ему не даю. Хватит бегать! Хватит играть! Теперь все серьезно.

— Я хочу тебя! — шепчу еу в губы.

— Васька, — выдыхает он шумно.

— Я тебе доверяю.

В миг вся его скованность испаряется. Мы двигаемся в сторону спальни, Матвей продолжает меня целовать, но уже нежно и осторожно. Нет, мне не страшно…Мне не страшно от его ласк, которые иногда срываются до нетерпеливых и требовательных. Мне не страшно остаться на его огромной кровати в одном белье. Мне не страшно, когда он избавляется от этого самого белья, мешавшего мне несколько минут назад. Мне не страшно, когда его губы и язык вытворяют такое, от чего становится даже стыдно. Мне не страшно, когда он наконец…

— Прости, — останавливается, когда я вскрикиваю от боли. Утыкаюсь носом в его шею, вдыхая запах, который действует успокаивающе.

— Продолжай! — шепчу.

Мне, конечно, говорили, что секс — это круто, но я не подозревала, что теряла зря столько лет. И сёстра предупреждали, что первый раз всегда не так приятно, как все последующие, и все же… Мой мир сейчас перевернулся, сузился до размеров этой комнаты и этого парня, словно знал, как со мной надо обращаться и от чего я могу получить удовольствие.

От каждого его движения тело наполняют неведомые до этого момента ощущения. Я цепляюсь за его плечи, чтобы сохранять хоть какую-то связь с реальностью. Из груди непроизвольно вырываются звуки, которые смешиваются с ритмом его движений. Дыхание срывается. Миры рушатся. И мне просто не остается ничего другого, как…

…улетаю. Неудержимо, долгожданно, с ним. Матвей, не сумев сдержать себя, падает на меня, все еще вздрагивающую под ним. Асинхронный перестук сердец, переплетаются светлые и темные влажные локоны, смешивается редкое рваное дыхание. И на какое-то время мир замирает.

Солнечные лучи пробиваются сквозь оконные занавески. Сколько уже? Рано! Впрочем, режиму я не изменяю даже…чёрт! Я в комнате Сычева. Я на его кровати. И я голая! Где этот насильник и душегуб?

Поднимаюсь с постели, закутавшись поплотнее в пушистое одеяло. Вместо ожидаемой боли или неприятных ощущений, чувствую лёгкую истому во всем теле. Теперь бы в душ и прям идеальное утро. Словно сделала забег на тройку километров.

— Привет! Ты уже встала? — Сычев вытаскивая наушники из ушных раковин, озадаченно смотрит на то, как я маленькими шажочками передвигаюсь по гостиной, семеня к ванной. Ну, разве можно даже после пробежки выглядеть так сексуально? Нет, это просто кощунство.

— А ты, гад, без меня бегал? — вздергиваю темную бровку. Как себя сейчас вести совершенно не знаю. Наверное, пока лучше так, словно ничего не было. Разбираться буду позже.

— Решил, что тебе лучше отдохнуть. Как себя чувствуешь?

— Хорошо! Можно я в душ? Десять минуточек.

— Иди, — заявил Сычев, поджав губы. Обиделся. А чего обижаться? Мы ничего ведь не решили, да и не обещали ничего друг другу. Уснули и все! Хотя не знаю как он, а я просто вырубилась. И сейчас так некстати были эти надутые губки. Этот мальчик может обижаться, как ребенок. Нет, а поговорить всё равно стоит. Главное, чтобы моя глупая голова не решила, что я хочу с ним отношений. Секса ведь я не хотела, а оно вон, как получилось.

Конечно, с десятью минутами я обманула. Время колебалось в районе получаса, а я все никак не могла решиться выйти и посмотреть ему в глаза. И все же, нужно было идти, потому что желудок уже требовал положенного завтрака.

Тащу за собой одеяло, а Матвея и след простыл. Проскальзываю в его комнату, а он тут. Меняет постельное белье. Ну, да, наследили мв немного.

— Я бы сама, — выдаю неуверенно.

— Не переломлюсь, — бурчит под нос, продолжая нехитрые манипуляции, отбирая у меня одеяло. А я стою и не знаю, что сказать. Неловкое напряжение накаляет воздух.

— Матвей, — выдыхаю, собираясь с мыслями.

— Вась, ты жалеешь? — он пытается впихнуть одеяло в пододеяльник, вымещая на нём свое хреновое настроение, но я перехватываю его руки.

— А должна?

— Я вообше не знаю как себя вести, — потер лоб, сел на краешек кровати. Что-то меня напрягает, как этот придурок парится. Не знаю, как на счёт отношений и всего подобного, но я бы с удовольствием попробовала снова.

И какое из желаний мною движет: успокоить Сычева, или проверить что особенного появляется после первого раза, но…

* * *

Она развязывает халат и он мягкими волнами спускается к ее длинным идеальным ногам. Господи, да он тоже после этой ночи оказался там. Изгибы ее идеального тела одетые в лучи восходящего южного солнца кажутся почти прозрачными, словно она какое-то мифическое существо. Они могли бы показать все ее изъяны, но их не было.

— Раздевайся, Сыч! — командует она.

— Вась, я только после пробежки, — он хлопает глазами и почему-то совершенно не по-детски тупит.

— Сыч, я могу передумать, ты меня знаешь.

Почему эта пикировка между ними была такой естественной? Дружба-то закончилась. И вообще, что сейчас происходит? Картина стара как мир: парень, девушка, поцелуй, объятья, ласки и снова этот крик, разрушающий размеренное течение весеннего утра. И сейчас они могли себе позволить не бояться причинить неудобство невинному девичьему телу. Сейчас они могли в полной мере ощутить то удовольствие, которое связывает двоих. Мужчину и женщину.

Она очерчивала длинным ноготком контур его губ, разглядывая такие привычные черты совершенно по-новому. Лёгкая улыбка бродила по ее личку, а в глазах плескалось море яркими бликами. Они молчали просто наслаждаясь моментом, когда могут держать друг друга в объятьях, не стесняясь наступившего дня. Словно это было так естественно…ну, вот! Снова все будто на своих местах. И Вася, по мнению Матвея, находилась именно на своем — в его постели, в его крепких объятьях.

— Что дальше, мелкая? — Сычев накручивает на палец осветленный кончик локона.

— Дальше нужно подыматься, потому что у меня сегодня запланирован загородный пикник с шашлыком, — спрашивал он, конечно, не про это, но нужно начинать с малого.

— А мне с тобой можно?

— Нет. Там будет Мила, и сдерживать себя как в клубе я уже не смогу, — хпризнание было честным и от того безумно приятным. — Или ты хочешь, чтобы я дралась из-за тебя?

— За меня ещё девушки никогда не дрались, — вздохнул Матвей наигранно.

— Трепло! А Вебер с Симонян? Они же тогда без волос друг друга оставили, — вспомнила Василиса одну школьную перепалку между девчонками.

— Меня тогда не было. И я не могу утверждать, что это было из-за меня, — Матвей пробежался подушечкой указательного пальца по нежной девичьей ключице.

— А моего слова тебе не достаточно?

— Ладно, верю! Тогда давай я тебя отвезу.

— За мной Зоя с Женькой заедут, — садиться она на кровати. Матвей не упускает возможности прикоснуться к ее спине. Сначала ладонью, а потом, подвинувшись ближе, целует ямочки на ее пояснице.

— Ты меня таким образом пытаешься удержать дома? — прищуривает глазки, улыбаясь лениво, интересуется Василиса.

— А у меня получается?

— Ладно, можешь потом приехать за мной, — разрешает Королева и дарит ему лёгкий поцелуй.

Входная дверь хлопает и по дому разносится голос Натальи Матвеевны:

— Дети, мы вернулись!

— Вот, чёрт! — шипение в один голос и приходится срываться с кровати, судорожно натягивая на себя вещи. Благо их было не много.

— А что вы такие растрёпанные? — в дверях комнаты появились три пары любопытных глаз. В этот момент Матвей как раз успел поправить футболку и запнуть под кровать использованный презерватив.

— Била я вашего сына! Ускакал с утра на пробежку без меня, — совершенно серьезно заявила Василиса, так, что даже он поверил. Для пущей убедительности Матвей продемонстрировал плечо, которое пострадало в порыве страсти от ее зубов.

— И когда вы вырастите? — вздохнула тяжело мама-Таня.

— А мы вас только к обеду ждали, — заявила Вася, покидая место преступления. Пока не видели свидетели, Матвей легонько ушипнул девушку за попку. Та лишь чуть пискнула, но виду не подала.

* * *

Я вляпалась! Однозначно вляпалась. Было такое ощущение, словно в губы я вколола ботекс. А это всего лишь поцелуи Сычева. Хм! Конечно…всего лишь!

Пикник вчера прошел без происшествий. Мой верный «властелин колец» на своей Ауди забрал меня домой, удостоив Милу лишь лёгкого кивка, от чего подруга моя воспылала обидой. Она тут…а он…В общем, негодяй этот Сычев и ещё тот идиот, раз не замечает ТАКОЙ красоты.

Эту тирраду я выслушивала уже в понедельник с утра, когда мы направлялись в лекционный зал. Если честно, больше всего мне сейчас хотелось вернуться домой, в объятья Матвея. Да, блин, хотябы в его машину. А он там по-хозяйски держит руку на моем колене и сосредоточенно бдит за дорогой, а у меня аж все внутренности переворачиваются. Я любуюсь его профилем, он такой красивый…

— Васек, ты вообще с нами? — окликает меня голос Леночки.

— А где же ещё?

— Жаркова вон идёт! — кивает Милочка на проплывающую мимо нас девушку.

— Да пусть идёт, она, видимо, всю ночь работала, раз такая помятая. Снова Леонову минет делала? — выдаю гомко.

— Ты что-то пикнула? — останавливается потаскушка. И мысль о том, что Сычев с ней спал меня начинает жрать изнутри.

— Девки смотрите, — достаю смартфон и включаю видео с другом Матвея. Делаю звук специально погромче. Это привлекает много внимания. — А это в тот же вечер! — переключаю на видео с Сычевым, где он снимает спящую обнаженную Жаркову.

Я не знаю, выдержала бы я такого унижения, и как бы реагировала на ее месте, но виновницу данной истории было, практически, не узнать. Сорвавшись с места она сначала кинулась ко мне, в попытке отобрать телефон. Но я одним движением увернулась, ещё и успела сделать выпад так, что Жаркова растянулась на полу. Послышался общий хохот.

— И я ведь тебе ничего не сделала, идиотка, для того, чтобы ты начала меня ненавидеть, — присела я перед ней на корточки. — Но ты сама начала. А я не буду этого терпеть. И за Матвея я тебя со свету сживу. А попытаешься что-то предпринять, заявляю при свидетелях, это и другие доказательства твоего, скажем так, не очень лицеприятного поведения, я выставлю на всеобщее обозрение.

Конечно, где-то глубоко в душе мне ее было жаль. Но ведь меня она не жалела. А я — Богатырёва! И за себя постоять — этот навык передался нам с молоком матери.

— Так значит, я на порно сайты не попаду? — уточнил Матвей, когда по пути домой я рассказывала ему о случившемся сегодня в универе.

— А ты расстроен? Хотя порнушник, должна заметить, из тебя фиговенький.

— Вот это обидно, мелкая!

— Я в том смысле, что там все было безобидно. Ни стонов тебе, ни самого процесса.

— Главное, к Милке она ревнует, а с Жарковой ей стоны подавай.

— Если ты сейчас хочешь увидеть на сколько это мне противно, то не сомневайся, что пострадаешь.

— Успокойся, бешеная! Не спал я с ней! Просто помацал. Она в баре нахрюкалась, а дома вырубилась. Не насиловать мне же ее было. Хотя на зло тебе мог бы!

— Ты так меня ненавидел.

— Нет, просто было больно терять друга.

— А сейчас ты разве?… — и я замолчала, понимая, что в принципе, ничего и не изменилось. Да, все стало интимнее, прибавились контакт губами и другими частями тела, не буду уточнять. Но в принципе, сами отношения не поменялись. Мне было все так же с ним легко, все так же интересно, мы все так же понимали друг друга, чувствовали друг друга. И мне сейчас вообще не было страшно и неловко. Единственное, мне просто нужно было определиться, что я чувствую по отношению к Сычеву. Где эта тонкая грань между любовью к другу и любовью к парню?

Вот этим-то нам и предстояло заняться. Ну, во-первых, наши родительницы решили задержаться ещё на пару дней. И пока они экскурсировали по красивым местам Севастополя, пополняя коллекцию фото, нам спихнули Варьку, которая, впрочем, и сама была не против. Ну, а племянница была вторым фактором, мешавшим тактильному контакту.

Нооооо! Несмотря даже на это, Сычев решил, что пора нам уже как-то определяться со своими отношениями, которые и вроде не были похожи на дружбу, но и полноценной парой нас тоже можно было назвать с большим напрягом. Прятаться от других и притворяться, что я не хочу поцеловать его, или приобнять, или вообще уснуть в его объятьях, было сродни пытки! Да и не каждой девушке это может понравиться. И почему-то я не боялась начинать что-то большое и настоящее. За пятнадцать лет мы друг друга не бросили, а теперь вообще это будет сделать тяжело.

— Свидание? — переспросила я полушепотом, чтобы слишком любопытные личности, возившиеся на кухне в приготовлении ужина, нас вдруг не услышали.

— Мы с тобой никогда туда не ходили, — оповестил Сычев уже более громко.

— А там интересно? — уточнила я так же громко.

— Ну, друзья говорят, что неплохо! Особенно, если в конце выпадает приятный приз! — веселился Матвей. Я закатила глаза, догадываясь на что он намекает.

— Тут ведь загвоздка в том, как постараться.

— Мелкая, я к этому мероприятию весь день готовился. Ты со мной?

— Мам, — обратилась я к родительнице, — меня на ужин не жди!

— И меня тоже, — оповестил парень. В последние несколько дней квартира напоминала муравейник, а не умиротворённое гнёздышко. А Сычев все время жаловался, что на диване ему так плохо спится, спина болит, а со мной рядом бы спалось удобнее, даже на том же самом диване. И фраза «Терпи!» его никак не утешала.

— А для кого мы тогда готовим? — развела рками Наталья Матвеевна.

— Теть Наташ, мы когда приедем, все съедим, честно-честно, — чмокнула потенциальную свекровь в щёчку, одарила таким же поцелуем маму, накинула куртку и погнали.

Куда меня вез Сыч, я даже не представляла. Но этот хитрющий взгляд мне совсем не нравился. Конечно, не то, чтобы не нравился совсем, но это означало, что он что-то задумал. А уж кому, как не мне знать, чем его идеи заканчиваются? Не знаю, как на счёт свиданий, полицейский участок, травмпункт мы посещали только по его инициативе. Даже пожарных один раз пришлось вызывать. И Сычев всегда был наглядным подтверждением того, почему мужчины живут так мало.

Но на это раз все оказалось гораздо романтичнее. Во-первых, доехали мы аж до дачного поселка, где на одном из домов, укрывшись теплым пледом на капоте машины, мы смотрели фильм. Как? Волшебная сила современной техники. То есть пооектор, который Матвей у кого-то одолжил для того, чтобы сделать мне сюрприз. Получилось! И даже награду заслужил на заднем сидении!

— Вы встречаетесь? — поинтересовалась мама перед самым отъездом. Естественно, от нее ничего не скроешь.

— Есть такое, — пожала я плечами.

— Поверь, я очень рада! Правда, не знаю, как отреагирует папа. Ты же знаешь, что он старой закалки, а вы всё-таки вместе живёте.

— Ну, ты его подготовь, а мы на майских приедем и все расскажем. Там уже была — не была!

— Я рада, милая! Лучше парня себе ты все равно не нашла бы!

И бесило меня не то, что все обожествляли Сычева, не догадываясь, каким он может быть пронырой и недотепой, а то, что сомневались во мне! Мол, безнадёжный вариант одной из Богатыревых. Ну, вот чего я опять быкаю? Все разъехались! Мы, наконец, одни в квартире! И думаю, пришло время выяснить, кто главный, тем более, что до майских у нас ещё много времени.

Вот только я и не подозревала, как быстро оно пролетит. За всей этой учебой, лабораторными, которые теперь у меня проходили на открытом воздухе, с открытием туристического сезона, я почти не видела Матвея, я и не заметила, как пролетел месяц. Жить в отношениях оказалось не так уж и сложно. Ничего нового, в принципе, разве что иногда я ночевала в своей комнате, чтобы иметь личное пространство в момент психических взрывов. А они были от постоянной усталости. Матвей старался разнообразить наши будни небольшими свиданиями, сюрпризами, прогулками. В его лице я имела лучшего друга, советчика, любовника и зашитника! О чём ещё мечтать девушке? Вот и мне было не о чем! Нет, конечно, мир во всем мире и голодные животные меня все еще волновали, а вот настоящую любовь или мужчину рядом я не хотела уже. Имелся! И при чем во всей этой романтике я уже прочувствовала бытовуху, хотя она присутствовала до того, как мы стали спать вместе. Но теперь ведь я носила статус гражданской жены. А как по другому это называть? Вот именно, никак!

Сёстра радовались, как дети, мол, наконец, это случилось. Готовили там пару к такой новости. Ну, и готовились к ужину в честь моего совершеннолетия.

День рождения я всю жизнь встречала тридцатого апреля, а так как, после мы летели домой на целых десять дней, то и там собирались тоже праздновать мои именины. Ну, что же, я не против! Подарки я любила больше, чем бегать! Это был ещё один особый вид удовольствия. На первое место в последнее время вошло одно интересное занятие с Матвеем! И вроде та же самая физкультура, и приятно! А подарочки пришлось отложить на второе место.

— Ты мне кроме основного должен ещё дополнительный, — говорили мы как раз про подарки, когда развешивали дома гирлянды. Девчонки мои возились с шариками. Такое событие решили отмечать здесь. Тех друзей, которых я хотела бы видеть на своем дне рождения было не много, поэтому скромной компанией решили сделать вечеринку дома. Соседи снизу находились в отъезде. А через стенку с нами жила молодая семейная пара, поэтому пригласили и их, чтобы подружиться, ну и не наживать врагов, от того, что мы сильно шумим.

— Объясни! — попросил Сычев.

— Кто-то утверждал, что я в двадцать один так и останусь девственницей.

— Тебе просто повезло, что рядом оказался я, — засиял Матвей. Ну, вот, снова получил подзатыльник. — Ладно-ладно! Я буду твоим дополнительным подарком! И только скажи, что тебе не нравится, — он подтянул меня к себе, обхватив талию, и поцеловал.

— Фу! Сычевы, вы бы хоть нас постеснялись, — скривилась Леночка.

— Отстань от них! Тут конфетно-букетеый период, когда и делаешь, что «сосешься»! — отмахнулась Зоя. Мила лишь поджала губки. Мы с ней помирились только неделю назад. Она не могла мне простить, что из-за меня ее пустили «по бороде». Ну и какая я подруга, раз не сказала сразу? Видимо, херновая! При чем в этом она была убеждена почти три недели. И оттаяла, только когда я притащила ей огромную коробку пирожных. Милочка у нас была из разряда «жру и не толстею». Ведьма!

Праздник у нас получился на удивление весёлый. Если напоить моих подружек и друзей Матвея, то получается смесь с танцами, играми и конкурентной борьбой, которую они сами же организуют. В общем отличная домашняя вечеринка, если в общих словах.

Дома же меня ждало совсем другое «веселье» — семейный ужин. Для этого использовали новый родительский загородный дом. Важно! Дом находился на последней стадии ремонта и теперь папа и мама и решали, что делать с квартирой. Девчонки ныли, потому что росли мы именно здесь. Там даже зарубки остались на стене. Делал их папа до двенадцати лет каждой из нас. Тогда мы взрослееющие были недовольны, мол, не дети же уже. А теперь было забавно на них смотреть и вспоминать себя в этом возрасте. И теперь они подумыали квартиру оставлять в семье. Но это пока были планы.

Дом у Михаила Богатырёва удался добротный, впрочем, как и всё за что он брался. Вниз по улице селились Сычевы, которые тоже были приглашены на данное мероприятие.

Наверное, именно так я и представляла семейную идилию, когда все вместе, за одним столом, шумно, весело и дружно. Когда можно издеваться над сестрами, особенно над бегемотиком Соней, которая дохаживала последнюю недельку. Со дня на день должен был появиться на свет Егор Михайлович Ряземский. Лизка же сейчас находилось не в лучшей своей форме, потому что только недавно её отпустил токсикоз. К тому же она переживала, потому что врачи в один голос утверждали, что скорее всего беременность придётся прерывать раньше положенного срока, так как она вообще потом может остаться инвалидом, Если доносит до конца. В Питере они уже нашли хороший перинатальный центр, где после переезда будут там наблюдаться. Как говорится, тут всё уже было схвачено. И теперь трясущийся на дней Ваня больше напоминал курицу-наседку, коец у нас всегда была мама. А вот мелькающий вчера в салоне Саши Мэлс, вызывал у меня много вопросов. Но бывшая его жена, то есть моя сестрица, пока не раскрывала всех тайн. Что-то здесь было не чисто. Киссер просто так бы не появился спустя три года после их разрыва. Ну и в семье Бруков было всё хорошо. Варвара хоть и видела родителей редко, потому что те усиленно работали, но это её нисколько не расстраивало. Под крылом у дедушки было спокойно и хорошо.

— Я что-то пропустил? — фраза последовала от того самого дедушки, когда Матвей, сидящий со мной рядом, позволил себе сократить между нами расстояние, чтобы вытереть соус моего лица, и ещё чмокнуть в нос. А я как свинюшка употребляла вредные отбивные. А после дома снова придется сбрасывать вес. Хорошо, что я и такая устраивала Сычёва. Вот только, похоже, это не устраивало папу.

Нет, не мой лишний вес, а именно контакт. Разборок на семейном ужине, конечно не хотелось, но похоже, их было не избежать.

— И что тебе непонятно? — возмутилась мама, — Это когда-нибудь всё равно случилось бы.

Колька, которого я позвала в знак перемирия, весело усмехнулся. Он был, оказывается, в курсе всех дел. А на на это мероприятие пришёл с девушкой. Кстати, я боялась, что окажится она похожа на меня, и будет неприятный казус. Но нет! Милана оказалась блондинкой с короткой стрижкой, зелёными глазами. Она кардинально отличалась от меня и внешне и по характеру, и это радовало. А ещё и была рада, что вновь обрела друга. Хоть будет кому на Сычева жаловаться.

— Да, дядь Миш, мы с Васькой встречаемся, — с вызовом заявил Матвей. И откуда смелость? — Да, мы живем вместе и это ничего не меняет.

— Молчи, дурак, — шепчу я, тыкая его локтем в бок.

— Я люблю Ваську, — вместо этого продолжает он сыпать доводами, которые даже мне неизвестны. — Готов отвечать за все свои поступки.

— Вот не был бы ты моим крестником, — папа, кажется, совсем злился. Все замерли за столом, ожидая вердикта ГЛАВНОГО! Даже семья Сычевых не решилась вступать в диалог. И все же столовый нож со свистом пролетел над головой Матвей и пробил пластиковую раму на окне в веранде. Сычев младшенький только взглотнул, смотря в глаза удаву. Тёть Наташа ахнула. Конечно, все знали, что вреда Матвею папа не причинит, и все же все этого ждали.

— Женишься? — последовал вопрос.

— Конечно! — выдает Сыч.

— Когда?

— Хоть завтра!

— Так, господа хорошие, пока ситуация вообще не стала патовой. Я готова переехать, и мы будем преспокойненько встречаться. Зачем такие крайние меры?

— Да кого вообще интересует твое мнение? — Женя лениво разглядывала свои ноготки.

— Пап, успокойся. Я съеду от Матвея и всё будет нормально, — снова повторилась, потому что было ощущение, что меня вообще никто не услышал.

— Никуда ты не съедешь, — заявил Сыч младший.

— Да что ты пристал к ним? — возразила мама.

— Они молодые, горячие, сами разберутся, — вставила свою лепту тётя Наташа.

— Между прочим, у нас с тобою в их годы уже Петька был, — дядя Саша встала на сторону папы.

— Нет, вы обалдели? Я скоро себе в убыток работать начну с вашими свадьбами, — наша феечка-крестная Саша от такого расклада была не в восторге. Как, впрочем, и я.

Обсуждали это всё долго-долго, но мирно, превратив ужин в честь моего дня рождения, в ужин в честь помолвки. Решение: женимся! Но сроки так и остались неопределёнными. Это могло случиться через месяц, как хотел папа, или через два-три года, как планировала я.

Хотя менял ли что-нибудь штамп в паспорте? Для нашего старшего поколения, видимо, да. А для меня нет. Успокоить родителей и оповестить государство, что мы с Матвеем спим вместе? Есть ли в этом необходимость? Вот этого я пока не знала.

— А ты за меня замуж не хочешь? — Матвей преспокойно лежал на своей кровати, рассуждая о нашей дальнейшей судьбе. Через час мы встречались с Ромахой и его девушкой. Не знаю, получится ли у нас как в старые добрые, но я сейчас этого очень хотела.

— Не думала я об этом, — взгромоздилась на кровать и сажусь на него сверху.

— Почти сутки прошли, а ты не думала?

— Папа вроде утихомирился. Правда, думаю это ненадолго.

Сычев пробежался руками по моим ногам, бедрам, остановил их на попке.

— Дома мама, а ты такая бессовестная дразнишь меня.

— Считай, что это новый метод попыток. И вообще, Сыч, с чего ты взял что я должна за тебя выйти замуж?

— А ты разве меня не любишь? — потянулся к моим губам, но я выпрямилась.

— А должна?

— Я же тебя люблю!

— Вот ты поганец!

— Мг! — он потянул меня на себя. — И? — губы совсем близко.

— Почему так? Где фанфары, свечи, море цветов?

— А чем тебе не устраивает моя комната и моё возбуждение? Признайся уже, что ты от меня без ума.

— Признаюсь!

— И что при необходимости пойдешь со мной под венец.

— Сычев, мама говорит, что я пообещала мучить сама! Так что я просто не смогу позволить кому-нибудь делать это за меня.

— Это, да?

— Это «Люблю тебя, Сыч»!

Капитуляция была приятная. Однозначно сейчас я целовала человека, с которым хотела провести всю свою жизнь.

Content

Васькина френдзона

1. Антон

2. Влад

3. Никита

4. Марат

5. Матвей