Ураган По Имени Женя

1

— Богатырева, зайди в мой кабинет, — голос начальника был достаточно грозен. Не хотелось мне сейчас попадать под горячую руку его плохого настроения. Тем более, что в последние дни между нами возник некий конфликт интересов, который никак не мог разрешиться. Слишком упрямы были стороны. Но несмотря на это, я засеменила к прозрачной стеклянной двери, украшающей противоположную стену. Пусть делает, что хочет. Я его сегодня добью.

— Здравствуйте! — засунула я голову в кабинет.

— Заходи, головная боль. Тебя обрадовать?

— То есть Вы не пугать меня сюда вызвали? — уточнила я с опаской.

— А есть повод?

— Ну, вот я у Вас и решила спросить.

— От генерального я сейчас приехал. Полдня мне крышу двигал, бьётся за рейтинги. И как думаешь, кто у нас самый смотрибельный в эфире? — вздохнул он устало.

— Да, ладно, — не поверила я.

— Я тоже сначала такого мнения был. Но твои интервью посмотрело за год больше людей, чем любого другого за семь лет существования нашего канала.

— Ну, скорее всего не из-за меня, а из-за спортсменов наших, — поскромничала я.

— Ой, вот только не надо набивать себе цену и напрашиваться на комплимент.

— Ладно-ладно! И что решили?

— Будет тебе интерактив, Богатырёва, — эта новость на сегодня была самая важная. — Руководство после твоего «пробника» готово дать тебе целых тридцать минут прямого эфира. Не говоря уже о том, что ты официально закреплена за хоккейным клубом.

— Обнять Вас можно? — уточнила я на всякий случай прежде, чем кинуться на него.

— Только попробуй и пробкой вылетишь с канала, — конечно, он бы не посмел, но проверять я не стала.

— И, кстати, с директором клуба все оговорено, он не против. А тренер бесится. Вот тебе и главная задачка на сегодня.

— То есть мне с Карелиным воевать самой? Вы издеваетесь?

— Нет, Богатырёва. Ты сама заварила эту кашу.

С главным тренером «Витязей» я долго воевала прежде, чем он воспринял меня, как журналистку. Во-первых, несмотря на то, что команда уже несколько лет играет в КХЛ, и при чем последние два года под его началом уверенно выходит в плей-офф, пресс-секретари у них менялись с поразительной скоростью, так как с ним конкурентной борьбы никто не выдерживал.

С начала прошлого сезона моё руководство послало меня и ещё двое молодых парней разбираться с делами пресс-службы команды, так как клуб был готов оплачивать больше эфирного времени. И все это время он отгонял меня навязчивую от своих подопечных, мол, отвлекаю я их.

Если учитывать то, что в команде были похотливые дебилы, которые не упускали возможности опошлить все впечатление о них, то возможно. Но… было оно таким большим и серьезным. Мальчишек он просто «задавил» своим авторитетом, а вот Женечка не сдалась. И теперь меня посылали к нему на растерзание.

Глубокий вдох, угомонить рвущееся наружу сердце и заставить себя постучать в дверь тренерской. Да-да, мне пришлось поехать на арену.

— Войдите, — послышался рык за дверью.

— Борис Адамович, можно? — пусть мне так же повезет, как и со своим начальством сегодня. Даже «Отче наш» успела прочитать три раза, прежде, чем зашла.

— Богатырева? И чего это журналистов к нам занесло?

— По делу, — заявила я, придав своему тону немного деловитости.

— А когда ты приходила за чем-то другим, журналюга? Слушаю.

— Вы бы хоть для приличия присесть предложили.

— Где ты видишь тут приличного человека? Сама меня обязывала хамом и ушлепком.

— Вы всю жизнь это помнить будете?

— А я с тобой столько времени не собираюсь общаться. Садись уже, мозолишь только глаза. Все равно не отстанешь.

А я уже стала привыкать, что меня нигде не рады видеть. Это хорошо или плохо?

— Борис Адамович, тут такое дело, — набрала я в лёгкие побольше воздуха.

— Что ты мямлишь? Прямо и быстро.

— Мне игроки нужны для программы, которую мы запускаем на следующей неделе.

— Это ты к ним. У каждого есть свое свободное время.

— Так вот именно, что дают мне эфир в восемь вечера.

— Еще лучше! А то что у нас тренеровки? А если игры на этот день? Мне что ради твоей херни просто игрока из графика выкидывать?

— Ну, во-первых программа будет занимать не больше получаса, во-вторых, будет выходить по субботам, поэтому мы никак не зацепим время выходных игр. При чем снимать мы можем прямо на арене.

— Тебе сказать, куда ты должна пойти?

— Еще обижаетесь, что я Вас хамом назвала.

— Категоричное нет. И можешь быть свободна, у меня скоро тренировка.

Этого, в принципе, я и ожидала. Поэтому заранее продумала план, пока сюда ехала. Сделала вид, что ухожу, а сама закрыла на ключ дверь. Какое хорошее качество «наблюдательность». Привычка Карелина оставлять ключи в замочной скважине может сыграть мне на руку. Они же аккуратно приземлились на дно моей сумочки.

— Идиотка! Ты чего добиваешься?

— Мы можем тут сидеть до посинения. Могу прикрикнуть, что меня насилуют. И поверьте услышат многие, особенно Ваши подопечные, которые придут проверять, где делся их пунктуальный тренер.

— Хочешь взять шантажом? Недооценил я тебя, девочка-дьявол. Не думай, что я испугался, просто мне, действительно, пора на тренировку. Иди сейчас к руководству арены. Если они на минут тридцать сместят нам лёд в субботу, то я готов даже отпускать необходимого игрока пораньше, чтобы он успел привести себя в порядок.

Чёрт! Вот сволочи! Они меня держат за дурочку, которая должна бегать и выпрашивать? Ладно! Мы не гордые. Но ещё одного «нет» я сегодня не выдержу.

Благо, что там в кабинетах люди понимающие оказались. Вернее, понимали они высшее руководство, которое с каналом уже все оговорило. Не хочется же в пустую деньги отдавать из-за одного упрямого болвана.

Иииии! Женечка «на коне» сегодня! Поэтому и скакала козочкой по лесенке к выходу.

— Ах, какие птенчики к нам залетели сегодня, — не столкнуться с основной массой игроков я просто не могла. Время близилось к вечерней тренировке, так что они маленькими кучками появлялись со служебного входа. Окликнул меня голос Молчанова, самого главного кобеля из имеющегося «кобельего» состава команды. Такого даже ловеласом было трудно назвать. Как хорошо, что в команде имелись серьезные семейные мужики, а не это не пойми что.

— Помниться, у меня крылья отобрал Бог от зависти и изгнал меня за это из рая, — напомнила я о самом первом его подкате. — Думаешь, вернул?

Сокомандники его довольно заржали, не спеша уходить. Не, ребята! Сегодня со словесными баталиями я заканчиваю. Этот старый м…дак Адамыч преуспел в своей «давке». Вот прямо от него иду.

— У тебя явно есть комплексы.

— Лучше комплексы, чем круглогодичный спермотоксикоз, как у тебя. Бывайте, мужики! Скоро увидимся.

Провожали меня как всегда дружными овациями. Сначала это была издёвка: когда я уходила аплодировать и кричать «браво», а затем вошло в дурную привычку, которая мне даже начинала нравиться.

Едва я коснулась ручки на двери, которая поддалась под моим напором, вторая входная, находящаяся всего в полуметре, открывалась с обратной стороны. ОН шел, довольно улыбаясь, беседуя с каким-то парнем. А у меня сердце ухнуло в пятки. Нет! Не может этого быть. В кино может, но не в жизни. Я обозналась, я всего лишь обозналась, глядя на эту широкую белозубую улыбку. Нет! Нет! И ещё раз нет!

И все бы ничего, если бы, не как в тех дурацких сериалах «наши глаза встретились». На его лице застыло недоумение, смешанное с чем-то незнакомым мне. А я…я просто выскочила на улицу и помчалась на стоянку, с колотящимся от волнения сердцем.

— Геннадий Кузьмич, добрый день! — первое, что я сделала, усевшись за руль автомобиля, это набрала командного врача. С ним у меня были отношения получше, чем с Карелиным, поэтому не думала, что он откажет мне в одной маленькой просьбе.

— И тебе не хворать, Женёк! Излагай, а то у меня времени мало.

— Я по поводу новеньких.

— Так-с, и что с ними не так?

— Это Ваша работа выяснять такие нюансы. Я лишь хотела поинтересоваться именами вновь прибывших. А то руководство что-то умолчало.

— Хочешь, чтобы я корпоративные тайны журналистке раскрыл? — слышу его насмешливый голос.

— Я корреспондент, поэтому без камеры ничего не могу.

— Четверо новеньких, — признался мужчина. — Но имена…

— Мне нужно только одно. Брук. Денис Брук.

Сцепила крестиком пальчики, ожидая ответа. Хоть бы опроверг. Это будет самый лучший подарок на все будущие и прошлые дни рождения.

— Есть такой фрукт. Ты его знаешь?

— Только никому об этом не говорите, — попросила, а у самой в горле застывали слова комом, которые было невозможно проглотить. Сразу почувствовался упадок сил и какого либо желания. Не ошиблась. Память на лица никогда не подводила. А тут ещё посмела сомневаться. А самое страшное, что нам придется часто видеться.

Быстро отогнала от себя плохие мысли. Так, нужно думать позитивнее. Пока ведь ничего такого не произошло. Он ведь даже меня не узнал. Наверное. Чёрт, но по его выражению лица этого не скажешь. Хотя, что я там могла увидеть за эти доли секунды и понять? Не узнал, ну и не надо. Пусть себе живёт спокойно и меня не трогает. Это все будет после. А пока… пока мне просто кровь из носу необходимо в телецентр, доделать ещё кое-какие косяки и тогда уже можно со спокойном душой домой. А там Варенька. Встретит, обнимет своими пухленькими ручонками, и всё проблемы сразу развеются.

* * *

За шесть лет до этого

Весна. Ненавидела я это время года. Если все могли радоваться набухающим почкам, цветущим деревьям, яркому солнышку, я в это время носила темные очки, мазала лицо всеми возможными противоаллергенными мазями и жила в обнимку с носовыми каплями и платками. Даже умные таблетки, которые могли убить любую аллергию, вырубив ее с корнем до следующего приступа, почти не помогали. Нет, это всё проходило спустя две недели лечения, но вид у меня был отнюдь не товарный. Да и само состояние нисколько не толкало на безбашенные поступки, на которые была способна душа компании Жека Богатырева.

— Жорик, ты там ещё долго будешь умирать? — поинтересовалась моя соседка по комнате, влетев с возбуждённым видом после пар, когда я в обнимку с подушкой пыталась снять сонливость одним проверенным способом — послеобеденный сон.

— Филька, ты охренела? Ко мне только-только во сне Митяев пришел, а ты его спугнула.

Знакомлю! Филя, или Раиса Филиппович была моей соседкой по комнате вот уже третий год. Комната нам досталась четырехместка, и по идее для полного удовлетворения коменданта общежития, мы должны были здесь жить как селедочки в банке. Но! Тут пальчик вверх, который указывает не только на то, что существует иной закон расселения, но и на то, что Райкин папа был вход в чиновничью систему. Но нерадивую дочь боялся пускать в самостоятельное плаванье с принципом, что жизнь общажную она должна сначала «прохавать», чтобы потом оценить по достоинству квартирку на курсе пятом. Ну и не хотел, чтобы дочурке кто-то мешал. Правда, она методом тыка выбрала в соседи именно меня. Не зря же у меня папа тоже имеет какой-то авторитет, а с ним и деньги. Он не мог не позаботится о благополучии одного из любимых чад. Вот так мы рука об руку уже третий год и проживали в одной комнате.

А вот Митяев…Митяев у нас был на тот момент герой девчачьих эротических фантазий. И при чем я, гордая и независимая, как я считала на тот момент, попалась на его дикое обаяние и слащавую внешность.

— Вот я бы на твоём месте давно бы не с подушкой обнималась, представляя его, а с живым теплым телом. Эх, ничего ты не понимаешь!

— Вот особенно с такой рожей я пошла и завоевала мир! Да он сбежит, когда увидит. Ещё и креститься начнет, в Бога и дьявола верить.

Кстати, отходя от темы, «девочка-дьявол» меня назвал шеф именно из-за этого моего недуга, когда я пришла на работу с краснючими от аллергии глазами и распухшим носом. М-да, с чувством юмора у него все в порядке.

— А на хоккей со мной сходишь? У мальчишек сегодня финал.

— Я тебе отказывала в этом на протяжении полутора лет и этот раз не будет исключением.

— И что мне сделать, чтобы ты согласилась?

— Отвалить и не доставать, потому что все равно не пойду.

— Ну, Женечка! Ну пжалста, пжалста, пжалста, — сложила она руки в умоляющем жесте. — А я прогенералю в субботу, а ты будешь отлеживаться, болеть себе на здоровье.

— Батюшки. И даже угрожать не пришлось. Я все равно в этом хоккее ничегошеньки не понимаю, — предприняла я слабую попытку. Ну не говорить же, что я купилась на уборку.

— Думаешь, я понимаю? Мне главное, чтобы мой Лешенька по корту катался и шайбы забивал.

— А ничего, что Лешенька защитник и шайбы забивает редко? Лицемерка! Все за команду болеют, а она за Лешеньку. Ладно, очки мне тогда свои супер-темные дай, и может, протяну часок-другой. Просто прогуляться нужно.

Часок и не только я, конечно, протянула. Голова была чугунная и ужасно хотела прикоснуться к подушке, когда по льду в скучном ритме гоняли десять человек. И в первом периоде совсем ничего не происходило, хотя трибуны сканировали и «ахали» и «охали». Рая пыталась чего-то выкрикивать, типа понимала что-то в этом, а я терялась, не видя, где вообще шайба, как ее отсюда можно заметить, и кто из них «наши». Пока…

Мой взгляд зацепил парень в бело-синей футболке с номером на спине «11». Не знаю. Вот прям так четко на него лег глаз, что даже отрывать не хотелось.

— Это кто под одиннадцатым играет?

— А! — махнула рукой подруга, мол, безнадёжный вариант. — Брук.

— А имя у Брука есть? — уточнила я, чувствуя, что бесследно это для меня не пройдет.

— Вот оно тебе надо? Ты же вроде за Митяевым страдаешь.

— Не страдаю, а всего лишь хочу затащить в постель, — пожала я плечиками.

— Знаю я тебя. Потом и этот будет в твои эротические фантазии приходить.

— Рая, — я одарила ее одним из самых своих грозных недовольных взглядов. — Митяев просто трус.

— Ну, ещё бы! Мальчик боится проклятья.

О, это уже была отдельная история, которая заслуживает особого внимания. Но об этом позже. Сейчас я наблюдала за происходящим на льду и ловила себя на мысли, что я вся оживаю, когда появляется пятерка, где есть номер «11».

— Ой, заткнись, — тема эта была для меня болезненной, так как суеверие среди парней прижилось сразу. Были, конечно, и неверующие, но в их число Митяев не входил. Он мне так и заявил «Ты мне нравишься, ты классная. Но если вдруг у нас ничего не выйдет, я не хочу потом быть изгоем каким-нибудь». Отмазка, конечно, хорошая, но не проканала она в моем случае. Правда и разочарование как-то не приходило. Этого идиота мне хотелось ещё больше, и теперь нужно было выбивать клин таким же самым симпатичным клином. И то, что им может стать этот самый Брук, я уже даже не сомневалась. Затягивало меня его созерцание, когда он с грацией хищника семейства кошачьих скользил по льду, обходя соперников и клепая шайбы. Разве могли они проиграть? Не-а! «Наши» никогда не проигрывают.

Трибуны свистели, орали, скандировали кричалки. Под общую эйфорию я тоже вошла в это состояние незаметно для себя. Кроме моей аллергии, у меня, по-моему, даже голос был сорван.

— Кто-то начал хоккей понимать?

— Филя, ты сволочь! Почему меня раньше не затащила? Божечки, я прооралась за все мои страдания. Потрясающие ощущения! — в моем голосе действительно появилась прокуренная хрипотца.

— Слушай, — Рая уставилась на экран телефона, — тут такое дело. Ребята едут праздновать победу в ночной клуб. Мы, естественно, в списке приглашенных.

— Не, я не поеду в таком виде, — могла я видеть только ноги обутые в кеды и затянутые в узкие джинсы. А так же край худи, которая ну никак не вписывалась в концепцию ночного клуба.

— Ты что? Брук там тоже будет. Хочешь познакомлю?

Соблазн был очень велик, аж ладошки чесались от нетерпения. Но блин, а аллергию куда я дену? Конечно, уже не все так ужасно, но всё же… В общественных местах такого рода я появляться хотела сейчас меньше всего. А если не пойду туда и не разочаруюсь, то будет мне эта спина с одиннадцатым номером приходить во сне и мучить.

— Я как бомжиха сегодня, — довод был серьезный.

— Ты рожу свою видела? Мне кажется, никто на твой прикид даже не обратит внимания, — дома постоянно издеваются сестры, тут эта перехватила инициативу.

— Сучка! — только и смогла буркнуть я, когда подруга ржала во все горло. — Если честно, ужасно себя чувствую, — придумала отмазку получше. Я конечно, таких заведений не сторонилась, наоборот, была у нас парочка облюбованных мест. Но не сегодня. Тем более знакомиться с парнем. А может, он вообще страшилище какое, а я сейчас вся больная попрусь ради него туда. Не, Сашка мне голову открутит. Тут мы друг друга дополняли. Хоть это и была моя роль, но если что не так, от своей роднульки я отхватывала по полной.

— Поздравляю, котик! — Рая повисла на Лешкиной шее, едва тот успел выйти из раздевалки.

— Началось, — произнесла я, когда они начали целоваться. Точно такое же выражение я услышала рядом, только произнесено оно было приятным мужским баритоном, от которого по спине побежали мурашки. Оборачиваюсь. Натыкаюсь на насмешливый взгляд темно-голубых глаз, обрамлённых длинными черными ресницами под густыми бровями. Блин, зачем парням такая красота? Мы вон мучаемся: наращивание, татуаж делаем. А тут стоит мечта любой белобрысой… Оглядываю внимательнее. Только уже не отдельные части волосяного покрова, а всю стоящую рядом тушку. А ничего так! Даже голову пришлось задрать, чтобы рассмотреть повнимательнее. Да тут любая бы описалась кипятком от восторга. Не, я конечно, тоже бы могла, но не сейчас. Сейчас я предстала перед этой красотой совсем не в товарном виде. И думаю, было бы глупо, если начала бы заикаться и подбирать приличные слова.

— Фу! Филя, какая гадость. Не целуй его! Даже не думай после этого лезть ко мне, — скривилась от того, что зрелищу можно было смело поставить плашку «восемнадцать плюс».

М-да, у кого-то будет бурная ночь. А это означает, что я буду сегодня ночевать одна-одинешенька.

Потрахушки в нашей комнате они устраивали только, если я отбывала домой. Основным местом встречи, если это действо можно так назвать, была квартира Лешки. Ох, и не завидовала я его соседям, которым приходилось скитаться, пока эти кролики сношаются.

Тот, что стоял рядом, заржал, снова привлекая к себе внимание.

— Твоя? — указал он в сторону твиксанутых.

— К сожалению, — вздохнула тяжело. Парень, продолжая улыбаться, протянул мне руку.

— Денис.

— Евгения, — представилась я, понимая, что мне нравится это теплое рукопожатие.

2

— Кстати, очень неплохо получилось! — услышать похвалу от Жукова было сродни Нобелевской премии — только за особые заслуги и раз в год.

Что такое телевидение? Во-первых, это конкуренция, несмотря на то, что журналисты живут одной большой дружной семьей. И ладно, если ты рядовой репортёр. А если ты показал себя с хорошей стороны, то тебе достанутся самые интересные сюжеты и лавры славы. В противном случае, ты рискуешь остаться серой никому не нужной массой, снимающей никому не интересные сюжеты про спасение белочек или бабушек, которых героически перевели через дорогу.

Хотя общение с бабульками у меня всегда было равносильно экшену. Только там можно было услышать столько компромата на правящую власть, что порой становилось страшно, в какой стране мы живём.

И вот этот самый Жуков относится к разряду элиты, которому всё время достаются только самые интересные темы.

Естественно, пришедшая на канал молодая выскочка могла занять только одно место — поперек горла. Я добилась того, чтобы руководство меня ценило, пусть и таким путем, что они готовы были дать мне все, что угодно, лишь бы я отстала. Но несмотря на это, у меня рейтинг был намного выше, чем у кого либо, а это означало, что у Жукова появился конкурент.

А теперь ещё и программу собственную дали. Поговаривали, что на днях он устроил в кабинете главного такой скандал, что ему осталось только скалиться и помалкивать в тряпочку, чтобы не остаться на улице.

— Спасибо, конечно! — если сказать, что я была удивлена, то ничего не сказать.

— Слушай, а с кем ты из руководства спишь? — вот, где собака зарыта.

— А тебя прям распирает от зависти, — хотела бы не вестись на него, но эти дурацкие обвинения. Он же слухи не побрезгует пустить.

— И что ж я бабой не родился? Все так легко и просто достается, едва ножки раздвинула.

— А чего ты теряешься, Влад? — разозлилась я. А что, стоять и слушать, как тебя грязью поливают? Кинулась к столу, где наш офис-менеджер голубоватого оттенка хранил вазелин для рук, так как считал, что это лучшее средство, нежели дорогие крема. — Вот! — сунула ему в руки тюбик. — Чтобы больно не было. Говорят, помогает.

— Ты охренела? — возмутился он, обращаясь уже к моей спине, которая по мере нарастания возмущений, вырывавшихся из его рта, удалялась в кабинет генерального директора. Изъявил Царь всея канала желание видеть меня. И я надеялась, что просто поговорить, а не ругать.

— Раз у тебя передача интерактивная, — заявил главный, практически, с порога, — я взял на себя смелость дать команду редакторам, чтобы на нашем сайте организовали голосование. Пусть люди сами выберут «звезду».

— А мне потом эту самую звезду ещё уговаривать? — обречённо вздохнула я, принимая медвежью услугу. Ну, вот кто просил?

— У тебя ведь там завязки есть. Поэтому, думаю, проблем возникнуть не должно.

— Это еще как сказать.

— Я верю в твой профессионализм! — заявил главный всеяканала, когда его подопечная выходила из кабинета, словно по ней катком проехались. Я верю в себя, но с тем учётом, что через неделю у команды первая игра, которая выпадает как раз перед моим очередным интервью говорила о том, что сражаться с их тренером будет намного сложнее.

Ладно, что я всё о работе, да работе, словно других поводов для переживания нет? А их, по-моему, и нет. Единственное, что Варя собралась с родителями снова на Алтай. Отдохнуть, так сказать, перед началом учебного года в предшкольной группе. Хотя она волновалась по поводу того, что пропустит несколько тренировок. Видимо, тяга у ребёнка была в крови, которая передавалась отнюдь не по материнской линии. Она сама по себе у меня получилась девочкой своеобразной, творческой, а тут ещё спорт.

Помню, когда взяла ее в первый раз на хоккейный матч два года назад. Мои все заняты, садик оказался закрыт из-за аварии на водоканале, поэтому ребёнок два часа задавал мне вопросы, из которых только на сотню из тысячи я смогла дать ответ, затем мы поехали на матч, брать интервью у игроков.

Своеобразие было в том, что она достаточно быстро сходилась с людьми, болтая без умолку. Поэтому болела, как положено, со всем журналистским составом, сидя на плечах у командного пресс-секретаря. К концу игры у ребенка появилась джерси на размера три-четыре больше её собственного, зато с логотипами команды. А ещё она весь период проорала в фан-зоне, куда знакомый из фан-клуба согласился ее взять.

Следующим этапом было ее желание встать на коньки. Этому я даже не сопротивлялась, просто его нужно было пережить. Периодически стала привозить ее в ледовый дворец покататься. Но когда она заявила, что хочет играть в хоккей, тут мамины нервишки сдали, глаз задёргался, и материнский ум начал искать альтернативные варианты, представляя бородатую дочь без передних зубов. Ну, думается-то сразу о плохом.

В помощь вступила мама-Таня, которая взяла с Васькой внучку на чемпионат по фигурному катанию.

— Какие у них милые платьица, как они красиво танцуют, — слушала я вечером, проснувшуюся в ней девочку.

И к шести годам ребёнок, который до сих пор верил в Деда Мороза и зубную Фею, никак не хотел запоминать название месяцев, знал, что такое булит, овертайм, плей-офф.

Вот и сейчас я неслась на арену, чтобы забрать ее с тренировки. Ещё мы решили сегодня сходить в кино, чтобы немного больше провести времени вместе перед ее отъездом.

Приехала пораньше, чтобы понаблюдать за тем, как мой ребенок готовиться к декабрьским соревнованиям. Сегодня она занималась в общей группе, но я ее сразу же выловила взглядом. И заметив меня, моя малышка начала выкладываться по полной, от чего заслужила похвалу от тренера.

— Мам, ты видела? У меня получился этот поворот! — глаза Варьки горели, когда она кинулась ко мне. Улыбка без одного зуба до самых ушей, а в глазах восторг.

— Ты у меня большая умничка! — похвалила я ее, крепко-крепко обняв.

— Это правда, — потрепала ее по макушке Диана. В тренерство Диана попала после крупной травмы, которую получила на чемпионате мира. Мы с ней уже полтора года хорошо общались, при чем, она возлагала большие надежды на мою дочь.

— Слушай, а если с сентября ещё добавить пару индивидуальных тренировок? У нее желание есть, если немного больше усилий, мы вполне можем претендовать на золото, — заявила Ди.

— Мааам, — этот умоляющий взгляд потерянного котенка на меня всегда действовал гипнотически.

— Диана Романовна, почему посторонние на площадке? — от голоса Бориса Адамовича я даже вздрогнула.

— По-моему, я должна была стать Вам самым родным человеком за это время, — натянула приветственную улыбку.

— Богатырева, ты следишь за мной что ли?

— Борис Адамович, я всего лишь хотела ребенка забрать и поговорить с тренером.

— А другое место для разговоров вы не нашли?

— Так у нас ещё целых пять минут есть до вашей тренировки, — захлопала невинно ресничками Диана, на что получила от меня мысленный большой-большой плюс.

За Адамовичем начали подгребать его подопечные, которые посылали нам приветственные улыбки и выкрики: «Привет, красавицы».

Я, как та Мисс Мира оголила зубы и просто приветственно махала ладонью куклы Барби.

— Ди! — перед нами появился Брук, который чмокнула Диану в щёчку, — Евгения Михайловна, — отсалютовал он мне. И как я упустила этот момент, когда он подошёл? Дыхание замерло. Вот мы и встретились. И…какого черта? Нет, не так! Какого хрена он целует госпожу Федосееву?

— А ты новенький? — выдает Варька, смотря на мужчину с низу вверх. Брук уставился на малышку, как на какую-то диковинку. — Мам, он что по-русски не говорит? — поинтересовалась она у меня. Я сама замерла с глупым выражением на лице. Нафига я задержалась?

Нет, Варьку прятать от него я не собиралась, но и объяснять, почему он не знает о дочери тоже не желала. Варвара Денисовна Богатырева-Брук. Тут даже тупой догадается, не то, что Диана, которая почему-то изменилась в лице, когда Денис растянул губы в довольной улыбке

— Привет! Как тебя зовут?

* * *

Самым большим разочарованием было то, что понравившаяся мне спина принадлежала именно этому человеку, который стоял рядом. Нет, то, что он был хорошенький, с этим я и не спорила. Просто парней я предпочитала совсем другого сорта. Сама всю жизнь была худышкой и смотрелась хорошо я только с подобными мне. А этот вон, сплошные мышцы на скелете в метр девяносто. Тут я уж совсем тощей себя чувствовала. А он смотрел на меня с каким-то высокомерием. Ну, да, вряд ли я сейчас могла ему понравиться и это даже задевало.

— Так ты не передумала на счёт клуба? — уточнила Рая.

— За минуту? Нет, конечно! Моё решение взвешенное и вполне обоснованное. Отдыхайте.

— Дэн, — подал голос Лешка, — ты бы не мог девушку подкинуть до общежития?

Ой, что это? Нет-нет! Никаких подкинуть. Он так смотрел на меня, что сейчас может сделать это только из лютой жалости к неказистой подружке яркой блондинистой Раечки. А мне жалость не нужна. Мне снова нужно к врачу, потому что в этом году все прописанные им средства, действовали в разы медленнее.

Ну, вот, замялся парняга.

— Я сама доберусь, чай не маленькая! — стартанула я с места. — Целовать тебя не буду, я все ещё заразная, но обнимашки от меня заслужил! — прильнула я к Лехе, который цвел, как майская роза. Так у меня и на него аллергия вылезет.

Уже на улице выругала себя всеми имеющимися в запасе матами. Ну, чего я испугалась? Что ее Величество, Евгению Богатыреву, отошьет какой-то полубожок хоккейного разлива? М-да, не любила я этого. Мне и так для самоутверждения ещё чёрти сколько нужно сделать, а этот бы сбил планочку пониже.

Решительным шагом направилась к стоянке такси, которая была почему-то пуста. Если вызывать, то до кроватки я доберусь не раньше, чем через часа полтора. Поэтому лучшее решение — поймать попутку или дотрястись на маршрутке.

Так и встала на автобусной остановке с кучкой других зевак, которые в столь не ранний час спешили по домам. Щебетание двух девиц позади меня очень раздражало. Стояла с ними всего пару минут, а эти, кажется, успели перемыть косточки всех хоккеистам.

— А ты видела, какой этот Брук симпатяжка? — вздыхала томно одна.

— Надеюсь, что у него не все в рост ушло, — хихикала вторая. Противненько так хихикала. — А у Михайлиса харю видела? Как на него ещё шлем помещается?

— И все туда же, вчера снова писал.

Я даже глаза закатила от наивности девушек. К кому только этот Михайлис не подкатывал свои мужские причиндалы. Доводилось мне с ним пересекаться. Не зря же Лешка с ним в одной команде играет.

Пока думалось мне о бабниках и вспоминалось об их представителях, около остановки притормозил темный автомобиль у которого бока отливались светом зажженных фонарей. «Японец» был явно не самой свежей комплектации, но смотрелся очень даже неплохо. Говорят же девочки любят мальчиков на крутых машинах. Это был тот самый случай, когда такие, как стояли позади меня, с удовольствием пристроили бы свое тельце на пассажирском сидении.

— Девушка, Вас подвезти? — довольное лицо Дениса появилось из-за опущенного стекла. Это он мне? Или тем курица за спиной? Если им, то обращение было бы во множественном числе.

— Мне за такие услуги расплачиваться нечем, — зачем-то говорю я, слышу в ответ его приглушённый смех.

— А мне почему-то кажется, что мы договоримся, — выдает он.

Чувствую на себе взгляды зевак, что стоят рядом. Кроме тех девиц народу набралась добрая дюжина. Ладно, подыграю ему.

— В таком случае Вам придется самому приплачивать мне.

Слышу неподалеку удивлённое «Ааа», произнесённое на вдохе какой-то бабулькой, не понятно откуда взявшейся здесь в столь поздний час.

— Меня все устраивает, — выдает Брук, поэтому я обхожу поданную мне «карету» и занимаю свое место. И уже в салоне начинаю хохотать.

— Мне говорили, что ты своеобразная особа, но чтобы на столько, — цокает он языком.

— Кто говорил?

— Лёха. Он давно хотел меня с тобой познакомить.

— Какой сердобольный у тебя друг. Поверь, это были даже не цветочки, а лишь нераспустившиеся бутоны.

— То есть лучше с тобой не связываться? — уточняет Денис.

— А у тебя на этот счёт есть какие-то планы?

— Хотел предложить свою настоящую мужскую дружбу.

— Мужскую? — я чуть кашлять не начала. — Чувак, ты не заметил? Вообще-то у меня есть сиськи, — Брук косится на мой крохотный бюст, скрытый безразмерным свитшотом, и я сдаюсь. — Ну, да-да! Это спорный вопрос. И все же!

— Ну, не замуж же тебе предлагать сейчас?

— А кто сказал, что я и на это соглашусь?

— Ну, а лучше ты все равно не найдешь… — и запнулся.

— Продолжай, наглый хам! — прищурилась я. — Ты про внешность мою хотел что-то ляпнуть.

— Да, нет! Но знаешь, описывали тебя намного прекраснее.

— Вообще-то говорить правду в лоб — это моя фишка. Ты, конечно, тоже не Ален Делон, но влюбляются даже с первого взгляда. И не обязательно во внешность.

— Ну, то, что ты язва я это уже понял, — хмыкнул Брук. Красиво так, с таким выражением на лице, что аж мурашки побежали марафон по позвоночнику.

— То есть, делая из этого всего вывод, становится ясно, что я страшненькая и Вашему Величеству не пара, — нет, я все равно своего добьюсь. Он на коленях мне будет клясться в вечной любви. Ишь ты! Звезда недоделанная. Я быстренько из тебя эту дурь выбью.

— Для тебя это так принципиально важно?

— А вдруг я как царевна лягушка. Поцелуешь меня, а я превращусь в принцессу.

— Сразу?

— О, нет! Даже в сказке не все сразу происходило. Нам лягушонкам нужно время для регенерации новой кожицы.

— Ты сама говорила, что ты заразная, — вспомнил же, идиот.

— Не, Денис, я понимаю, что на тебя девушки штабелями вешаются и сами себя предлагают. Но я это предложила только ради эксперимента.

— Даже обидно как-то.

— Отчего же? Бывает же, что вкус у человека на противоположный пол другой. Вот это сейчас происходит и в моем случае. Тем более не люблю самодовольных павлинов.

— Это камень в мой огород? — а так хорошо все начиналось.

— Ну, хамить не я первая начала, — развела руками, мол ничегошеньки не знаю, ты сам это все придумал. А может, оно так и было? Единственное, чего мне не хотелось, это быть высаженной. А то чёрт его знает, как у парня с самооценкой. Ещё обидится, а мне топать чёрт знает сколько ещё. А я уже настроилась с комфортом добраться до общежития. И как раз во время, пока я не наговорила лишнего, обо мне вспомнила мама, которая, видимо, прибыла с работы и решила поинтересоваться бедным чадом. Я, конечно, попыталась объяснить, что говорить мне не удобно. Но ты попробуй остановить прущий танк. Тут невольно будешь слушать и со всем соглашаться.

Сначала играли в «да-нет», потому что не хотелось распаляться ответами на ее вопросы. А ещё заметила, как Брук усмехнулся на мою фразу:

— Меня ещё все пугаются.

— А у врача была?

— Завтра пойду. Пусть колет что-нибудь чудодейственное. Денежка только нужна будет.

— Переведу.

Ну и дальше пошло выяснение.

— Ну, добрый человек, благодарствую за комфортную поездку, — он наверное, ещё минут пять ждал, пока Татьяна Юрьевна выскажется. Самообладание у парня что надо.

— Прощай, Евгения.

— Рано прощаешься. Вот увидишь, я тебе сегодня приснюсь, — растянула губы в довольной улыбке.

— Давно меня кошмары не мучили, — выдает Брук, на что получает хороший такой подзатыльник. Но, кажется, он очень доволен своей шуткой. Петросян, хренов.

— Так вот, завтра ты обо мне весь день будешь вспоминать, а послезавтра начнёшь искать мой номер! — блин, интересно, а это внушение сработает на этом индюке?

— Хорошо! Проверим твою теорию.

Не знаю, что происходило с ним все это время. Но через три дня я чувствовала себя уже намного лучше. По крайней мере, выглядеть я стала презентабельнее. Не было красных наркотских глаз, или отеков под ними, как у заядлой алкоголички. И даже пятна на коже стали бледнее. Конечно, всё ещё не могла расстаться с каплями для носа, но всё же препараты, коими меня пичкали, наконец, дали свои результаты. А ещё ужасно клонило в сон. И я делала над собой большие усилия, чтобы не уснуть на парах. А вот моя дорогая подружка совсем пропала.

— Нет, ты прикинь, написала мне сообщение, что до конца недели уходит на больничный и больше трубку не берет, — жаловалась я Сашке, шагая через длинный узкий коридор, уставившись на бежевый кафель, что устилал пол.

— С хоккеистом своим устроила секс-марафон, всего-то и делов, — откровенно зевала в трубку Саня.

— Тебе хорошо говорить, а менты в случае чего, придут первым делом по мою душу.

— Идиотка. Типун тебе на язык о таком говорить. Вот вечно ты накручиваешь себе непонятно что. Если до вечера не объявится… — голос сестры перебили короткие гудки.

— Ой, Шурочка, я перезвоню. Моя пропажа звонит.

— Воот! — гордо заявила сестра. — Вечером приеду, целую!

— Идиотка ты грёбаная, — с этих слов начался мой диалог с Раей, — ты где была?

— Я же тебе сказала, что на больничном.

— А телефон почему отключила?

— Не до него мне было.

— Если ты с этим долбаным ушлепком, я приеду и прибью вас обоих.

— О, и по пути захвати мне чистые вещи, пожалуйста! — невинным голоском пропела подруга, доводя меня до очередного истеричного рыка. Я даже не заметила, что в этот момент врубилась в кого-то.

— Иди в жопу! — орать это на весь этаж было, конечно, не очень прилично. Зато она меня поняла.

— Это ты мне? — раздается над ухом мужской голос. Подымаю глаза на Брука, который стоит в некоем замешательстве.

— Женечка, правильнее, если бы ты сказала: «Украсил бы ты мир своим отсутствием, пойдя в то место, где темно и плохо пахнет, пока я грех на душу не взяла», — рядом, словно из под земли вырос профессор филологии Силантьев. Вот любит он появляться в такие моменты и вставлять пять своих копеек.

— Вениамин Поликарпович, но Вы же согласны, что сказанное мной намного эффективнее?

— Это будет следующая тема для нашей беседы, — отсалютовал он, а я, наконец, смогла обратить внимание на Брука.

— Это не тебе… Пока. Ты что путаешься под ногами?

— Извини… Я не сразу тебя узнал, — оглядел он меня с ног до головы.

— Нашелся таки прЫнц, который сделал за тебя всю грязную работу. Чего хотел?

— Вообще-то это ты в меня врезаешься.

— Вообще-то ты видел, что я иду, мог бы посторониться. Или…Ты меня искал, и моя теория работает? — прищурилась я, приободренная тем, что он сейчас находился в институте.

— И как бы сказать, чтобы тебя не обидеть?

— Вот не сказал вроде ничего, а уже хамом хочется тебя обозвать. Так какого черта ты у нас забыл?

— Искал тебя.

— То есть теория работает?

Он ещё раз внимательно оглядел меня, задержал взгляд на моих глазах, а потом выдал:

— Тебе тяжело забыть, маленький ураган.

3

— Мам, когда я приеду, ты сводишь меня на хоккей? — этим вопросом ребёнок доставал меня весь вечер. Ей понравился «дяденька» с которым она завела сегодня знакомство. И теперь она жаждала посмотреть, как он играет.

Ушли мы практически сразу, Адамович разве что тряпку половую не взял, чтобы разогнать нас. А вот Ди, так и не решилась задать интересующий ее вопрос.

— Конечно! Ты главное, голову сейчас не забивай всякой ерундой.

А вот понравившийся ей «дядька» начал мониторить мои соцсети. Личность я публичная, поэтому все мои странички были открыты. Фотографий с Варей у меня было не много. У нас было несколько фотосессий и пара селфи на прогулке. А так в основном рабочие моменты. А то, что он подписывался на все мои страницы, означало одно, Брук был заинтересован в получении информации. Только какой? Догадался ли он об отцовстве? Не знаю. Но то, что каждый год в день ее рождения я делала памятные публикации, монтировала ролики, делясь радостью со своей сотней тысяч подписчиков, было уже большой информацией.

Покидал он страну первого июня. А родилась она двадцать третьего февраля. Тут и вычислять не нужно.

Конечно, мне хотелось, чтобы у моего ребенка был отец. По сути, его ей заменил дедушка, который души не чаял во внучке. А она в свою очередь могла вить из него веревки. И все бы ничего, но дедушка и папа понятия разные. Это, может, сейчас Варя ничего не понимала, но в дальнейшем я знала, что эта разница всё равно будет ощущаться.

Ее я никогда не прятала. Просто не сказала. Почему? На это были свои причины, о которых знала только я одна. Я дала ей его фамилию и отчество, в свидетельстве о рождении он был вписан отцом. Но ведь все эти годы он даже не пытался связаться со мной. Почему я сейчас должна потеплеть и расстелиться перед ним пушистым мягким ковриком?

Но я чувствовала, что что-то должно произойти. Это напряжение летало в воздухе.

Был ещё один нюанс… И этот самый нюанс носил имя Кирилл. Кирилл Дергачев.

Почему-то все в один голос утверждали, раз девушка разбирается в хоккейной теме и постоянно видится с хоккеистами, то с одним из них она должна обязательно встречаться. Но ещё в начале своей пока недолгой карьеры я поставила для себя барьер между работой и личной жизнью. Да, была пара моментов, когда меня лукавый прям искушал. Но девочка я упертая, поэтому к выбору подходила очень придирчиво.

Во-первых, отношения после рождения дочери для меня стали вообще из разряда «Хватило одного раза», именно поэтому долгое время прозябала моя красота в гордом одиночестве. Во-вторых, если уж на то пошло, то у меня есть ребенок. А это, знаете ли, оказывается является большим минусом для женщины. Мать-одиночка — это клеймо, и воспитывать чужое чадо, которое создал совсем другой мужчина, решится не каждый.

Однако же смельчак нашелся. Конечно, о чем-то долгом и серьезном было говорить рано, но за семь месяцев наших отношений Кирилл ещё ни разу не заставил меня разочароваться в себе.

Да, возможно кто-то скажет, что отношения эти больше похожи на дружбу, только с элементами секса, но мы понимали друг друга, ценили личное пространство друг друга. И с ним я становилась какой-то спокойной, степенной.

Ранним утром проводила своих в аэропорт. Прощались так, будто улетают на год, а не на неделю. Но это так! Я привыкла, что по вечерам меня достает вопросами маленькая «почемучка», что дома шумно. А тут… домой не хочется возвращаться. Девчонки, как обычно, по своим делам. А Лиза так вообще ещё не собирается возвращаться, грея свои косточки где-то на Шри-Ланке.

А, может, ну его? Тоже махнуть куда-нибудь, чтобы не нашли?

Ой, нет! Я из братии журналюг, а этот народ ушлый, верующий в шесть рукопожатий. Таким образом, через пару-тройку дней буду уже на своем рабочем месте, готовить новостной спортивный сюжет, бегать по ледовой арене, как ужаленная в одно место и ловить «Витязей», чтобы выудить хоть пару словечек. Через четыре дня игра, а это означает, что я снова буду находиться в гуще событий если только…если только…

Автомобиль у Сашкиного салона, куда я прибыла вкусить яств китайской кухни, которые я притащила с собой, показался мне подозрительным.

Нет, у моей сестры много клиентов, которые называют ее Феей-крестной. Но вот именно ЭТОТ черный, с блестящими на солнце боками, без единой пылинки, с логотипом «BMV» вызывал жгучее желание сбежать. Ладно! Набрала побольше воздуха в лёгкие, чтобы сделать несколько шагов, прежде, чем открыть стеклянную дверь.

Администратор Тоня, которая стояла за длинной стойкой сразу выпрямилась, завидев меня. Девочка была ещё юная, по-моему, студентка, но Сашке она нравилась.

— Где наша Фея?

— У неё посетитель, — огласила она приятным голосом. Блин, а ее, наверное, и по телефону, и по радио приятно было бы слышать. Я бы на такую поглядеть точно пришла.

— Мужчина?

— Он самый. Только приехал. Высокий такой, симпатичный.

Я поставила на стойку пакеты с едой.

— Последи, а я краем уха послушаю. А то, может, у неё поклонник, а я ни сном ни духом.

Я догадывалась, кто там за дверью, но нужно было удостовериться.

— Знаешь, моё время-деньги. Если ты собираешься меня допрашивать, то либо что-нибудь купи, либо закажи, — дверь в крохотный кабинет была не заперта.

— Я оказывается скучал по тебе.

— Признания оставь для моей сестры, а я не шучу.

— Этого хватит, чтобы выкупить у тебя минут десять? — сунул он ей несколько купюр. Вот, сучка, она как всегда готова меня продать. Как стукачкой была, так ею и осталась.

И мне бы злиться, но меня эта ситуация забавляла. Сестру свою я знала очень хорошо, не зря же мы родились практически в один день. Только загвоздка была в том, что она родилась на сорок минут раньше в 23:45, а я в 00:25, поэтому, в свидетельстве о рождении у нас была записаны разные даты. Мама верила в нумерологию, и считала, что у каждой из нас должен быть свой день.

К чему я веду? К тому, что эта коза всегда была хитроделаной. Видимо, так сложились ее числа. Я наглая, она хитрая. Но при этом очень часто происходила путаница. Иногда даже спрашивали о том, не сводные ли мы.

— Вполне. Начинай.

— Женина дочка…

— Вот вы спортсмены тугодумы. Формулируй вопрос.

— Это моя дочь? — видно было, что ему тяжело даётся этот разговор.

— Я свечку не держала. Помниться, вы вообще старались оградиться от чьего-либо общества.

— Саш, я серьезно.

— Я тоже. Ты узнал ее паспортные данные?

— Да.

— А зачем тогда задаешь такие глупые вопросы? — вот о чем я и говорила. Сашка знала, что говорить и как. Только я не поняла, почему он поехал к ней, а не ко мне.

— Почему она мне не сказала?

— Трудно разобраться, что твориться в голове беременной девушки. А если это моя сестра, так там вообще такая каша была. А чего ты не спросишь у неё самой?

— Если она не сказала тогда, что может измениться сейчас?

— Заметь, она не прятала Варю. Она дала ей твое отчество, твою фамилию. Видимо, там было дело именно в тебе. Но я не в курсе, а если бы была, то не мое это дело, и говорить не стала бы.

Вот врушка! Она знала абсолютно обо всем, как и Соня. Это от мелких мы немного скрывали кое-какие детали.

— Это нормально, что я хочу ее придушить?

— Нормально. Но это дозволено делать только мне. Знаешь ли, я право от рождения такое имею. Ты проговорил свои деньги.

— Дорого у тебя, однако, время стоит. Так и миллионером стать можно, — усмехнулся Брук, получив лучезарную улыбку моей сестры. Внутри снова колыхнулась ревность. И с чего бы это вдруг? Но это неприятное чувство, что ковырялось в душе по иному назвать я не могла.

— А я и так не жалуюсь. Тебя проводить? — и тут я струхнула. Не от того, что я подслушивала. Нет, про это Сашка даже не заикнется. Просто не хотелось быть застуканной Денисом на месте преступления. Речь-то шла обо мне.

Быстро юркнула в одну из примерочных, пока моя сестра прощалась с моим бывшим, говоря с ним таким тоном, что любой мужик бы «клюнул». Ещё с ее-то внешностью. Слышу ещё мило обмениваются любезностями, хлопает входная дверь, а затем голос сестры.

— Ну, что, мне не нужно пересказывать разговор? — и дурацкий смех, который последовал следом. Ну, а к кому она ещё может так обращаться?

— Может, я ещё сделаю вид, что меня здесь нет?

— Иди нафиг, я есть хочу. Выползай, партизан, из своего укрытия, — я нехотя появилась перед Сашкой, которая почему-то скалила свои белые зубки в какой-то самодовольной улыбке. — Кстати, — она мне протянула деньги, — за обед платит твой бывший.

— Так тут же не все, — прищурилась я, забирая у неё из рук купюру. Мы не гордые, и деньги лишними не будут.

— Ну, я же на него время потратила. И что делать теперь будешь?

— А что я должна делать? Вернётся Варя, пусть сама и решает, нужен ли ей папа, которого не было рядом шесть лет.

— Ладно, — вздохнула Саша, забирая со стойки администратора пакеты, — идём лучше обедать. И пусть все мужики подождут.

Если честно, остаток дня ждала, что он появится. А этот…Денис… Он не торопился выяснять отношения. Прошлый Брук, которого я раньше знала, бросил бы все и примчался, как только в его голову забралась бы хоть какая-то догадка. И ещё… Ещё хотелось поскорее со всем этим закончить. Я же места себе завтра не буду находить. Сегодня вон уже вся на нервах.

Ладно, не появился до конца рабочего дня, значит, сегодня меня точно не найдет. Не собираюсь я сидеть и ждать. У меня между прочим, на вечер запланировано свидание с Киром. Вари нет, поэтому мамочка может сегодня расслабиться и заночевать вне дома. Личная жизнь она должна быть у каждой, даже у матери-одиночки с ненормированным рабочим днем.

Со студии выходила, зная, что Кирилл меня ждёт. Неподалеку заметила его припаркованную у обочины дороги машину, поэтому направилась к нему.

— Привет, работяжка! — он вылез, приветствуя меня поцелуем и букетом цветов. Говорила сто раз, что недолюбливаю цветы, но попробуй его переубеди. — Устала?

— Ужасно. А ещё голодна. Съела бы сейчас лошадь.

— Думаю, я в силах сегодня спасти бедное животное, — послышался голос сзади. Мы с Кириллом синхронно уставились на его источник, который стоял от нас в метре. Ну, вот я и не сомневалась, что он выберет неподходящий момент.

— Денис, — представился Брук, протягивая руку моему спутнику.

— Кирилл, — ответил он, недоуменно переводя взгляд с меня на нежданного гостя.

— Женя, нужно поговорить — обратился Дэн уже ко мне.

— Может, не сегодня?

— Не просто сегодня, а именно сейчас. Идём, — он схватил меня грубо за запястье, чем вызвал недовольство Дергачева, готового броситься на Брука с кулаками, хоть они и находились в разных весовых категориях.

— Все в порядке, — попыталась предотвратить конфликт, заверив Кирилла. — Я скоро приеду. Езжай.

Он лишь махнул головой, испепеляя взглядом Дэна. Я бы тоже так сделала, если не одно «но». Нам было о чем говорить.

— Садись в машину, — приказал Брук, усаживаясь на водительское сидение. Ну, сейчас! Ага! Разбежалась. Так и встала статуэточкой, скрестив руки на груди. Прекрасное изваяние получилось «Женщина, не подчиняющаяся приказам». Я по-моему, даже его рык услышала. О, довести до ручки я могу любого.

Брук снова вылез из своего насиженного местечка, обошел свой транспорт, открыл передо мной дверцу, приглашая в нутро «немца».

— Благодарю, — без ехидства не обошлось. — Вы так любезны.

— Если бы мою девушку усадил в машину какой-то незнакомый тип, я бы ему ещё до этого морду набил, — подал он голос, едва автомобиль тронулся с места, когда Кир так и остался стоять, провожая нас взглядом.

— Как хорошо, что ты не на его месте. Только дело в том, что он доверяет мне. Спрашивай, пока это возможно, ибо я не настроена на долгие разговоры.

— Еще утром хотелось тебя придушить, сейчас подостыл. Почему ты не сказала о ребенке?

— На то были свои веские причины.

— И делиться со мной ты не собираешься?

— С чужими мужиками такими интимными подробностями своей жизни я не делюсь. Ты злишься, это твое право.

— Я в бешенстве, — стукнул он по рулю, сцепив зубы, — Шесть лет, Жень. Шесть гребанных лет.

Да, я его понимала. Не представляю, как себя вела бы, окажись я на его месте.

— Держи себя в руках, Брук. — могла бы помолчать. Но блин, это такое приятное чувство, когда ты имеешь возможность отомстить за все.

— Я хочу ее увидеть.

— Варя. Ее зовут Варя. И сейчас не получится. Мои родители вместе с малышкой поехали на Алтай. Это у них традиция, которая повторяется два раза в год. Через неделю вернутся, и я вас познакомлю.

— Она обо мне хоть знает?

— На лицо нет. Знает, что ты хоккеист. И игры с твоим участием смотрела. Тетя Саша постаралась. Я не пыталась скрывать от нее тебя, просто ты был на другом континенте, а это проблема. И вообще, какого черта ты попал именно в «Витязь»? Тебе места в стране мало? Команды лучше не нашлось?

— У меня тоже были свои веские причины.

— Диана? — уточнила я.

— Нет, — покачал он отрицательно головой. — А ты ревнуешь?

— Боже, Брук, — скривила я как можно более правдоподобную физиономию, показывающую степень моего безразличия к нему. — Если ты ещё не понял, то поясню. У меня есть молодой человек. За тобой не скучала. И очень раздосадована, что нам вообще пришлось встретиться. Давай сейчас сделаем так. Мы все равно едем по направлению к моему дому. Говорить нам больше не о чем. Поэтому, ты высаживаешь меня, а я в знак благодарности дам тебе возможность познакомиться с дочкой досрочно. У меня очень много фото и видео, которые смонтированы в фильмы по годам.

— Я тебя не понимаю, Жень, — заявил он. — Ты столько лет от меня это все скрывала, а сейчас ведёшь себя… — он замолчал, подбирая слова.

— Я сейчас думаю именно о Варе. Она хочет познакомиться с отцом. И я буду хреновой матерью, если не дам ей эту возможность.

* * *

— Ты ко мне подкатываешь? — ну, не могла я об этом не спросить.

— А тактичность журналистам не свойственна? — рассмеялся Брук. М-да, красивый у него смех…Блин, да и он гаденыш достаточно симпатичный. Да кого я обманываю? Вон, мои однокурсницы, направляясь в лекционный зал, чуть ли не спотыкались о свои же ноги, так его рассматривали усердно.

— А как же настоящая мужская дружба между нами?

— Сама же сказала, что она невозможна.

— Разочаровываешь ты меня, Дэнчик.

— Хочешь ещё разочарую?

— Да куда уж еще-то? — включила актерский талант, чтобы показать насколько травмирована моя душенька.

— Я вообще-то приехал в деканат.

— Ну, все! — всплеснул а я руками. — Опустил мою самооценку ниже плинтуса.

Пока корчила из себя пострадавшую от чар молодого человека, мне снова начала названивать Раиса.

— Чего тебе ещё? — я была всё ещё зла, поэтому пришлось бурчать.

— Женечка, к кому мне ещё обратиться, как не к тебе?

— А ты за три дня не могла выстирать шмотье и просушить?

— Хм, — послышался кашель в трубке, — тут такое дело… В общем, вещи восстановлению не подлежат.

Хотелось, конечно, ржать, но я лишь закатила глаза, подымая лицо к потолку.

— Ты на машине? — обратилась я к Бруку. Он утвердительно кивнул. — После лекции приеду. А пока одеяльцем укутайся, чтобы не простудиться.

— И привези что-нибудь нормальное поесть. А то у меня от этих бутеров изжога уже.

— Ну, как всегда, дайте попить, а то так есть хочется, что переночевать негде, — подруга ещё попыталась возмутиться, но я отключилась. — Через час жди меня на этом же месте, — почти приказала я парню.

— А если у меня дела?

— Сделаешь после. Что может быть важнее меня? — я тряхнула длиной темной шевелюрой, и виляя пятой точкой, направилась в аудиторию.

Лекция «не зашла». Ну вот вообще нисколечко. Я просто весь час тупо прогуляла в облаках, которые затуманили мой светлый ум. Превращались они то в лошадок, то в мишуток, а то и вовсе в противного Брука. Интересно, ждёт ли он меня?

Даже не слышала, как меня окликнула наша староста.

— Богатырева, — толкнул меня в бок Аверин, а когда я, наконец, обратила на него внимание, указал взглядом в ее сторону.

— Майские, — произнесла она одну фразу, из которой было понятно, что они снова что-то задумали на ближайший праздники. А я что? Блин, мы маме с Сашкой обещали, что приедем. Но ведь не говорили же, когда именно. Соединяю указательный и большой палец в знаке «ОК», давая понять, что на меня можно рассчитывать. Послезавтра уже самое первое мая, которое обязательно выльется во что-то веселенькое. И как эту алкоголичку сделали старостой? Она посылает мне воздушный поцелуй и делает вид, будто только что не подбивала меня беднягу на грех.

Так-с, все! Тихо-тихо! Возвращаемся назад к обаяшке Бруку. Да, блин! Осталось только слюни подобрать. Ну, вот что за фигня такая твориться с благоразумной девочкой, которая не западает на таких типов?

Выходила из аудитории последняя, держалась изо всех сил, чтобы не рвануть, как заядлая двоечница, когда преподаватель, мужчина слегка «за», правда, не знаю какую цифру следующую после четверки поставить, пожелал нам остаться живыми после майских. Ой, а этот вопрос совсем уж сложный.

И так, вздернули подбородок, подобрали попу, показали, что у нас грудь хоть и маленькая, но гордая, как в тех знаменитых тостах. Ииии…мимо топчущегося у стенда с расписанием спортсмЭна, на которого снова пялятся однокурсницы. Потаскушки!

— Жень, — слышу уже знакомый голос, который играет с моими внутренностями, словно на гитарных струнах.

— Оу, я даже забыла, — невинно хлопаю глазками, пока он приближается.

— Богатырева, новую жертву себе нашла? — скалится одна из девиц, с которыми мне приходится учиться вместе. Закатываю глаза, оборачиваясь к ней. А в них желание размазать ее по стеночке, у которой она остановилась.

— Ты вдруг встретила мужика, который ещё не побывал в твоей постели?

— Ну, началось! — оповестил чей-то голос, объявляя о начале народной забавы «словесный бой».

— Ой, а ты у нас девочка-одуванчик прям, — состряпала Капранова такую рожу, по которой хотелось вмазать совковой лопатой, не меньше. Жаль, под рукой не оказалось.

— Адреналину не хватает? Эх, наверное Васина не в курсе, что ты с ее парнем спала, — упс, кажется, я выдала чей-то секретик. Ну, я же не слепая, видела, как он из ее комнаты выходил с утра пораньше, натягивая футболку. Ну, вот! Лови, красота.

— Сука ты, Богатырева, — заявила она

— Вот! А я умная и уравновешенная, и на оскорбления переходить не буду.

Все вокруг зашушукались, поймав очередную тему для сплетен. Эта-то получше будет, чем та, в которой я и красавчик-хоккеист…ну, тут народной фантазии границ нет. Свечку вроде никто и никогда не держал, а зато все и все знают. Блин, я и забыла, что я на журфаке. А одна из специфик данной профессии — это желтопресная помойка, где каждый хочет выловить кусок посочнее и пожирне. Так что процентов семьдесят данной народности интересовало «кто, где, с кем и как». Да, блин, что далеко ходить? Я ведь тоже относилась к этой категории частенько, хотя и пыталась себя ограничить от этих данных.

До общаги было рукой подать, а вот переться в квартиру, которую снимал Лешка с друзьями…далеко, в общем.

Ехали в час-пик, и почему-то в этот раз он пришелся именно на послеобеденное время. Брук все время матерился на неаккуратных или нерасторопных водителей, а я в свою очередь просматривала на собранную мною сумку, где таилась моя месть.

Зная, как трепетно Райка относится к своим кружавчикам, я засунула в сумку белье для «этих дней» и спортивные бюстгальтера. В этом она точно постесняется раздеться перед Лёшкой.

Пока доехали, пока припарковались, пока нашли нужный подъезд, ведь как оказалось, Брук здесь бывал всего один раз, а я так и вообще ни разу, прошло часа полтора.

— Больше никуда с тобой не поеду, — Денис продолжал бурчать, заходя в лифт. Ехать нам нужно было аж на пятый, а свою пятую точку я хорошо потренировала ещё в универе, когда мы спускались на первый этаж.

— Вот подкинешь меня к сестре, и можешь быть свободен…сегодня.

— Ты ужасный человек, Женя.

— А только недавно кто-то пел мне дифирамбы, — не могла я не позлорадствовать.

Внезапно лифт дёрнулся и замер. Вот блин! Это засада! Какого черта? Правда, я начала почти сразу материться, попытавшись докричаться хоть до кого-нибудь, нажимая злосчастный звоночек на кнопке.

А вот Брук. он застыл. Стоял посредине, закрыв глаза и глубоко дышал.

— Только не говори, что страдаешь клаустрофобией.

— Не говорю, потому что перебоялся давно. Просто чувствую себя немного некомфортно.

— Боже, вот за что мне это? Ещё тебя успокаивать.

— Все в порядке.

— Конечно, я по твоему зеленеющему лицу все поняла.

— Расскажи что-нибудь, — попросил он, опираясь о стенку. А вот глаза так и не открыл.

— А тебе там не темно? — только я это спросила, как в лифте света стало ещё меньше. Чёрт! — А нет! Не открывай лучше, — запаниковала я. А вот он меня не послушал. Ну, а как может быть иначе?

— Не думал я, что помирать буду с тобой рядом.

— Идиот! Я вообще-то ещё жить буду. Долго-долго. Я планирую мужика встретить, которого не задавлю своим характером. Или, который сможет не опуститься после нашего расставания.

— А было такое?

— А ты думаешь, почему Капранова говорила о тебе, как о жертве?

— И тут должна последовать очень интересная история, — заключил Денис. А дыхание его все ещё было тяжёлым. Блин, а мне нравится то, как он держится.

— Ну, ты же просил что-нибудь рассказать. Вот, слушай о моей репутации и о том, что со мной лучше не связываться. Я первокурсница, он уже на четвертом. Не буду рассказывать историю отношений, но дело в том, что мы как-то сразу приняли нашу встречу за судьбу, которая длилась на протяжении от нового года и до летних каникул. Красиво все так, волнительно. Ровно до того момента, пока мне не стали капать на мозг о том, что он вроде как похаживает «на лево». Ну, и раз все в один голос утверждают, даже если я не поймала с поличным, означает, что дыма-то без огня не бывает. Ну, и решила я потушить этот «фитилек». В общем, после нашего разговора, который перерос в мини-скандал, который в свою очередь слышала вся общага, к крутому парняге прицепились кликуха «Парашка». И все бы ничего, только, как оказалось, парня это все задавило морально. К концу моего второго курса он стал поводом для насмешек. Вот так бывают жестоки злые языки. Но почему-то этот его «успех» приписывают мне. А хуже того, что теперь от меня шарахаются парни, думая, что если мы вдруг расстанемся, то я могу испортить им всю жизнь.

— Господи, что за бред? Хотя, пообщавшись с тобой, я уже ничему не удивлюсь, — Брук даже хихикнул.

— Бред или нет, а вот люди верят.

— Ты мне сейчас жалуешься, что парня себе не можешь найти?

— Дурак! — рассмеялась я. — Вот все нужно испошлить. Я просто предупреждаю тебя.

— Ну, я пока не покушаюсь на твою честь.

— Пока? — так, а это уже куда интереснее.

— В данный момент.

— В какой именно? — Брук, чему-то там улыбнулся, поковырявшись, видимо, в голове и начал двигаться. Чёрт! И двигался он прямо на меня. Трижды чёрт! Сзади холодная стенка кабинки лифта, спереди его высокая фигура и горящие глаза. А у меня парализовано все тело. Конечности просто отказываются слушаться, когда Брук нависает надо мной.

— Точно не сейчас, — я смотрю на его губы, которые от меня находятся в паре сантиметров. Нервно облизываю свои. Господи, дай мне сил.

— Не вздумай, Брук. Держи свои губешки при себе, — кажется, даже голос дрожит от волнения. Ну, почему этот пресловутый лифт не начинает работать, как во всех стандартных фильмах или книгах? Блин…

— Они мне уже не подчиняются, — улыбается он, огораживая мне путь отступления с одной стороны, но при этом предоставляя выбор. Мы оба знаем, что никуда это не заведёт, мы оба знаем, что у нас времени не больше месяца, а так же оба знаем, что нас влечет друг к другу. И?

— Ой, делай уже что задумал, — выдыхаю тяжело, а затем чувствую его губы на своих.

От головы отливает кровь, скапливаясь совсем в другом месте, где сейчас живность танцует шаманские пляски от перевозбуждения. Вот он, настоящий, потрясающий, в моих руках. А они в свою очередь начинают исследовать вверенную им территорию. Хорошо! Да, блин! Мне просто сносит крышу от одного поцелуя. Что же будет дальше?

4

«Все наши беды из-за женщин». Сказавший это, видимо, был чёртов гений, потому что только за одну эту фразу можно было бы смело дать Нобелевскую премию.

И у него была одна беда…Денис тяжело вздохнул, сидя у экрана огромной плазмы, где сейчас мелькало лицо Вари. Эта самая его беда с бережностью держала на руках годовалую малышку, которая все время пыталась сбежать. Его не было рядом в этот момент. Как и в тот, когда их забирали из роддома. Или в тот, когда Варя залезла в шкаф с мукой и «уделала» всю кухню, оставляя за собой следы своих крохотных ладошек и коленей, когда пыталась ползком скрыться с места преступления.

И чем дальше она взрослела на этих записях, тем страшнее ему становилось, потому что казалось, что он пропустил целую жизнь, которую теперь не наверстать.

Почему-то Брук сразу принял мысль об отцовстве, как осознанный взрослый мужчина. Но все никак не мог перестать злиться на Женю. Почему она не сказала? Почему не дала возможности участвовать в жизни из дочери.

Как, порой, бывает жестока жизнь. Ещё три дня назад он даже не задумывался о детях. Да, возраст был подходящий, но женщина, которая должна была подарить ему первенца ещё не нашлась…вернее, он не знал, что она есть. Почему-то думал, что первенцем будет сын, которого он будет ставить на коньки, даст в руки клюшку. А тут…судьба словно издевалась.

Девочка. Прекрасная девочка с золотистыми локонами и огромными голубыми, как у него, глазами. А Женя…она рядом. Она тянула на себе весь этот груз. Сама. Да, с ней рядом была ее семья, но опять же, его ведь не было.

Что-то внутри радостно сжималось от осознания, что у него появился ещё один близкий человек, несмотря на то, что они ещё не были знакомы. От волнения все внутренности сжимались.

Он просидел всю ночь…все, что он пропустил за эти шесть лет, он уместил всего в одну ночь. Несправедливо. Но зато понял, что характер его дочери достался ого-го, и от этого боялся, что она его просто не примет.

Думал много, даже голова начала болеть от всевозможных вариантов развития событий. Но вывод он сделал все же из своей бессонной ночи: Женю он обвинять не будет, но она должна ответить за свой обман. И эта его месть будет изощрённой

Три часа сна и тренировка, в которой из него выжали последние соки.

Нет, Брук никогда не жаловался, всегда выкладывался по полной. Но сегодня эмоциональный настрой совершенно отличался от всех предыдущих дней.

— Если ты будешь «спать» вечером, — заявил Карелин, пригрозив ему пухлым пальцем, — сядешь на скамейку вместо второй пятерки. Понял?

— Так точно! — отрапортовал Брук, еле волоча ноги в раздевалку. То, что он был звездой в НХЛ, ни черта не означало, что здесь у него будет та же слава. Этот Адамыч тот ещё тип, с которым лучше не спорить. Да он и не собирался. Хотел просто играть, хотя «королевских» условий, какие были у него в Канаде, никто не собирался ему создавать. Но, зато у него теперь была ещё одна причина зацепиться за эту команду и город, если, конечно, Паше не взбредёт ещё что-то в голову, и его снова не продадут куда-нибудь подальше.

Паша? Паша — агент, с которым Брук работал вот уже четыре года. Пиявка, которая даже если ее пытаться оторвать от себя, не получится. Денису этим он и нравился, что тот горой стоял за своих спортсменов.

О, вот и он. Легок на помине. Денис даже не успел раздеться, а этот уже названивал.

— Слушай, тут эта журналюшка с местного телевидения желает побеседовать с тобой, — начал Паша без приветствия. — Ты же понимаешь, что нам нужно выходить на уровень страны. Что нам эти каналы, которые никто не смотрит?

— Ты о чём? — из-за недосыпания голова и так плохо соображала, а тут ещё этот со своими загадками.

— О Богатыревой. У нее второй выпуск программы, так говорит, что народ требует тебя. Тем более это всё на добровольных началах. Я ей отказал.

— Нафига? Конечно, я понимаю, что ты заботишься о моем материальном благополучии, но не стоит все решать за меня. Перезванивай, я пойду, — заявил Денис. Он точно не упустит шанса встретиться с ней ещё раз, пусть и под прицелом телекамер.

— Зачем тебе это?

— Мне нужно заслужить любовь местных болельщиков. В общем, звони. И ещё, мне нужна квартира.

— Так я ж тебе нашёл. Огромная, в элитном доме.

— Не хочу. Считай, что я капризная звезда. Я скину адрес, придумай что-нибудь. Желательно, в этом же доме.

— Ты сумасшедший.

— Возможно. Работай, Паш! Ты что ли деньги зря свои получаешь?

— Хорошо, постараюсь что-нибудь придумать.

Ну, вот! Он переедет поближе, чтобы общаться с дочерью, и одновременно мозолить глаза Жене. Пока что план идеален! А сейчас нужно выспаться, поэтому ужин с Дианой отменяется.

* * *

— Ты мне объяснишь, что вчера произошло? — с этих слов начался мой разговор с Кириллом на следующий день, когда я в бодром расположении духа варила себе с утра кофе.

— Объясню, — моё сонное личико появилось на дисплее телефона, когда я, наконец, села за стол. — Но мне кажется, что такое лучше говорить лично, а не по видеосвязи.

— Согласен. Только я сегодня вечером занят. Завтра проект сдавать, поэтому нужно немного поработать.

— Может, я приеду вечером, ужин привезу?

— Будет видно, — явно Кирилл был обижен. Я бы, наверное, на его месте вообще бы не разговаривала с собой после такой выходки.

— Прости меня. Но…я даже не знаю, как об этом сказать, — тяжело вздохнула. — Это отец Вари.

— Еще лучше. И когда ты мне собиралась об этом сообщить?

— Он появился недавно, и я просто не успела. Извини.

Вот так всегда, сначала накосячишь, а потом извиняешься. Да, поступила некрасиво. Да, не сказала Киру про Брука. Но блин…я впервые извинилась перед мужчиной. Значило ли это что-то, не знаю. Но мне даже стало интересно, с чего это вдруг. Вот и повод покопаться в себе, чтобы понять свое отношение к человеку, который сейчас рядом.

Но некогда. Копаться нужно, когда ты в одиночестве любуешься закатом, сидя в каком-нибудь красивом месте, вокруг тишина. Вот тогда оно и разбирается лучше. А сейчас нужно собирать сумочку и на работу. Дел куча. А с началом сезона КХЛ, их прибавилось. «Работа — работа, перейди на Федота…».

И снова каруселька меня завертела. Очнулась я именно в тот момент, когда позвонил агент Брука, с которым я связывалась накануне, и сообщил, что его подопечный готов поучаствовать в моей программе. Блин, а я так надеялась. Думала, хоть в этот раз посчастливится отвертеться. Но, оказывается, я не такая удачливая, как того хотелось.

Таким образом дожили до большого события — первый матч в сезоне. Не знаю, но в этой работе мне нравилась именно эта суета в спортивном закулисье. Было в этом что-то такое необыкновенное. А ещё нравилось, что кумира нескольких тысяч человек ты можешь послать на три советские, с его похотливыми шуточками. Нравились эти интервью, когда ты ловишь эмоции игроков после периода. Нравилось быть в гуще событий. Кто-то получает удовольствие, бывая в горячих точках, кто-то от политических репортажей. Я же кайфовала именно от этой работы.

— Смотрю, счёт радует, — Диана появилась у бортика уже на третьем периоде. Все в том же неизменном теплом жилете и спортивных штанах.

— Перевес в одну шайбу — это ещё не победа, — я проследила за ее взглядом, который был устремлён на табло.

— Мне кажется, живенько они начали.

— Если бы защита не хромала. Блин, я только сейчас поняла, что впервые тебя вижу на матче.

— Стало любопытно отчего так много шума.

— Давай, давай! Укатай его! — слова мои были адресованы уже одному из игроков, который несся к воротам соперника с шайбой. — Даааа! Гооооол! — скандировала я уже вместе с трибунами, когда номер одиннадцать поздравляли сокомандники с заброшенной шайбой. Неплохо. Очень неплохо, господин Брук.

— Это Денис? — уточнила Диана.

— Ага! Красава! Какая шайба! — переполняли меня эмоции. Трибуны орали в бешенном восторге, сканируя его фамилию. Заслужил! Я тоже пока находилась в некой эйфории от увиденного.

— Я поговорить с тобой хотела о нем.

— О, нет, Диан. Даже не думай.

— Почему?

— Потому, что не хочу я о нем говорить. Если у вас взаимная симпатия, то не впутывай в это меня. Я тебе так скажу, я на него не претендую.

Это была наичистейшая правда. А вот о том, что внутри все екало, когда он находился рядом, ей знать не нужно. Хватит и той информации, о которой она догадывается.

Ну, а дальше все по плану. Минутное интервью с игроком, со вторым тренером, так как Адамыч редко с прессой общался. И пресс-конференция. С конференции материал сразу в обработку и в завтрашние утренние новости, как и итог матча. Свою я работу знаю. Ничего страшного, что придётся снова допоздна сидеть в монтажной. К девяти часовым новостям репортаж должен быть готов. Это тоже негласное правило. А вечером у меня интервью с Бруком. По спине от этой мысли пробежал холодок.

Нет, я не волновалась. Но и рядом с ним находиться было как-то не очень приятно. Да кого я обманываю? У меня сердце готово было вырваться из груди и со словами «Караул» податься куда-нибудь в тайгу, чтобы никто не нашел. Сказать честно, я боялась его. Да-да, впервые за свою недолгую жизнь Женя Богатырёва кого-то боялась. Это снаружи он такой весь мягкий и улыбчивый. С другой стороной Дениса Брука мне тоже приходилось встречаться. Вернее, я не встречалась, мне просто довелось ее увидеть. И то, что он знал о Варе могло иметь свои последствия. Вот к ним я морально готовилась.

А пока я находилась в некой прострации перед эфиром. Мне даже понадобился час, чтобы выбрать вещи, а ещё голова моя никак не могла отфильтровать вопросы, которые задавали люди.

И таким образом я очнулась только когда услышала его любезный тон под объективом камеры. Хм, и всё же мятный цвет, которым обладал брючный костюм, сидевший на мне прекрасно, подходил к тону моей кожи. Такое яркое светлое пятнышко в этом запутанном мире.

— Причиной твоего возвращения на Родину стала смерть отца? — тактичностью наши люди не отличались, задавая такие вопросы. Но он же был предупрежден на счёт этого. А вот я эту информацию совсем упустила. По идее, я вообще не знала о его родителях ничего.

— Скорее да, чем нет. Я не виделся с ним много лет, поэтому это послужило неким толчком к осознанию того, что человеческая жизнь не вечна, — в его глазах проскользнула грусть, которую пришлось задушить.

— Ты был близок с отцом? — вопрос был для развития темы.

— Да! Он ставил меня на коньки, был моим первым тренером. У нас была крепкая эмоциональная связь. Я вообще считаю, что для любого ребенка важно наличие отца рядом, каким бы он ни был, — сказал, выковыривал из меня эмоции.

— Даже если человеку шестьдесят, если родители живы, он все равно будет считаться ребенком.

— Тут речь о детстве, скорее всего.

— Тебе двадцать семь и ты до сих пор не женат. Почему? — поспешила я перевести разговор.

— Провокационный вопрос, — он ухмыльнулся, погружаясь куда-то в себя.

— Никто не говорил, что будет легко.

— Ну, если так, то, ответ банальный. Я просто ещё не встретил ту единственную.

— Вообще, какими качествами по-твоему, должна обладать идеальная девушка, чтобы стать той единственной?

— Если честно, то всегда ждал домашнюю, спокойную, рассудительную. Но в последний раз такую встречал в детском саду. В век эмансипации тяжело найти слабую женщину, которая бы нуждалась в сильном мужчине. Поэтому сейчас главный критерий, чтобы девушка не подавляла меня, как личность. А кем будет та единственная, тут уже как в той поговорке «Любовь зла…».

— Думаю, сейчас женская половина наших телезрителей ещё больше оживилась. Так, продолжаем. Как предпочитаешь проводить свободное время? И давай сразу до кучи ещё один вопрос. Можно ли тебя встретить в ночном клубе?

— Когда ты профессиональный спортсмен, у тебя есть режим. Мой не предусматривает время на клубы. Изредка посещаю закрытые вечеринки или какие-нибудь важные мероприятия. А в остальном, предпочитаю живое общение с друзьями, хороший фильм или книгу. То есть все скучно.

— И миф о том, что все спортсмены не обладают большими умственными способностями можно развеять?

— Мы, наверное, специально из кожи вон лезем, чтобы всех не равняли под одну гребёнку.

— У многих легионеров семьи живут за границей на их Родине. Верите ли Вы в отношения на расстоянии? Вот такой вопрос нам поступил.

— Был у меня такой горький опыт. Поэтому однозначно нет. В такие отношения ч не верю. Для меня главное, это тактильный контакт, то есть мне нужно чувствовать человека рядом в прямом смысле этого слова.

Интересно, камень вновь в мой огород? И снова поплыли вопросы о карьере, интересах, увлечениях.

— Оу! Это что? — я сама опешила, когда на экране, куда выплывали все вопросы из чата, появилась очень старая фотография. На сколько старая? На столько, что на ней немного смазанные наши лица, скрытые за очками. При этом Брук обнимает меня за талию и целует в висок. И могло быть это фото только у одного человека. Фотографом тогда была Рая.

— Как давно вы знакомы и какие отношения, вас связывают? — гласил вопрос под фото. Приехали! Надо выкручиваться. Но по взгляду Брука я поняла, что поддержки от него ждать не стоит.

— Мы встречались, — заявил он на всеобщее слышание, губя мою репутацию.

— Совсем недолго, — уточнила я.

— Слушай, а у меня такой нет. Скинешь?

* * *

Любовь? Что это такое? Нет, не слышали. И не хотим.

Возможно, страсть, симпатия, желание, но только не это противненькое чувство, которое начинало ныть где-то внутри. Вот так зарождается ОНА. А самое интересное, что я этого совсем не планировала, когда целовалась с Бруком в лифте чуть ли не до потери пульса, пока его вновь запустили, и нам, наконец, пришлось отлипнуть друг от друга. Ещё бы пару минут и мы начали раздеваться. Просто мне на тот момент не хотелось торопить события, которые и так развивались слишком стремительно. Но блин, эмоции были самые что ни на есть крышесносящие. У меня аж руки тряслись после его непродолжительных ласк.

— А где спасибо за то, что помогла пережить твою клаустрофобию? — хмыкнула, нажимая кнопку звонка у двери Лешкиной квартиры.

— Спасибо! Застревать теперь буду только с тобой, — заявил Брук, пялясь на мои немного припухшие губы.

С Сашкой знакомить его не стала, хотя она видела, как он поцеловал меня на прощание. Ему ведь на это право не давали, а он распускал свои верхние части тела. Ладно, мы не гордые, потерпим.

— И кто это был? — поинтересовалась сестра.

— Денис. Просто Денис.

— И ты решила, что твой самый близкий родственник не должен его знать.

— Рано. Тем более, что он скоро отчаливает за границу, а ты мне потом будешь промывать мозги своим «Я же говорила…».

Дискуссия затянулась ещё на пару часов, поэтому ночевать я осталась у неё, хотя понимала, что придется тащиться в универ не двадцать минут, как происходит обычно, а целый час. И это в лучшем случае. В худшем, я опоздаю на историю и теорию медиа, и «автомат» мне тогда не светит. Будет Женечка вместо того, чтобы отдыхать с друзьями на майских, сидеть и зубрить. Хотя и так ещё работы с докладом на конференцию куча. Обидно.

Благо врождённое чувство ответственности разбудило меня ни свет, ни заря за час до будильника. Неслась на занятия, словно раненная в одно место. И даже успела заскочить в общежитие, в нашу одинокую пустующую комнату, чтобы переодеться. Вот тут-то и начали мне идти сообщения. От кого? Догадайтесь! И вообще, не понимаю, откуда у него взялся мой номер, но факт оставался фактом.

— Привет! Отвечаю на все сразу одним звонком, — некогда мне было строчить буковками по клавишам. — Очень занята, спешу на пары. Зачем тебе со мной видеться?

— Ты как автоматная очередь. Даже слова вставить не даёшь, — послышался его ленивый сонный голос.

— Дэнчик, рожай быстрей. Мне неудобно бежать и говорить с тобой.

— Ну, вот хочется мне тебя видеть. А как на счёт планов на выходные?

— Мы уезжаем. Сначала отдыхать на три дня, затем с Сашкой едем домой. У тебя есть какие-то предложения? — сработала женская логика.

— Вот лежал думал.

— Ну, пока ты надумаешь, меня уже здесь не будет, — заключила я, ожидая его твердую реакцию на это заявление. Ну, давай, миленький, не разочаруй.

— Раз ты все решила, мне остаётся только напроситься с тобой, — ну, хотя бы так. Сдаваться он явно не желает. Помурыжить или не заморачиваться?

— Заберешь меня после пар, там и обговорим. Заканчиваю в четыре.

Занятия проходили в каком-то медленном тягучем ритме. Аж голова к концу учебного дня разболелась от гранита, которого я нагрызлась за это время, а вот в желудке был полнейший вакуум. Позавтракать не успела, пообедать тоже.

И все же я любила то, что происходило в стенах аудиторий. Но когда ты чего-то ждёшь, а в моем случае ещё и кого-то, то тут пусть хоть Симонян бы появилась у нас на кафедре, или даже Познер, моё отношение к этому дню не изменилось бы. Какие нафиг знания, когда на улице весна и организм требует любви? А тут на примете симпатяга маячит. Я девочка и иногда мне требуются острые ощущения. Как, например, пройтись гордой ланью перед сокурсниками и принять лёгкий поцелуй от того самого симпатяги, которому нужно согнуться в три погибели, чтобы чмокнуть меня. Похоже, такие милые поцелуйчики при встрече и на прощание входят в привычку. Я бы даже сказала, в хорошую привычку.

— Сегодня ты даже симпатичнее чем вчера, — вместо приветствия заявляет этот хам. В принципе, к этому я тоже уже начинаю привыкать.

— Вот я стою и думаю, как такая красавица могла связаться с таким, как ты?

Ну, а что? Мы тоже можем!

— Я и сам об этом думал. И что, куда Вы, девушка, свой прекрасный зад намылили завтра?

— На природу. Палатки, шашлыки, песни у костра, купание нагишом, — начала перечислять я.

— Тогда я там точно должен быть. И когда выезжаем? Я же с вами?

— Планировали с утречка пораньше, а теперь выходит, что сначала этот самый зад нужно тащить в универ на концерт. Вас не заставляли?

— Конечно, нет! Я пользуюсь особыми привилегиями, — это довольное выражение на его лице хотелось стереть чем-нибудь действенным.

— И что бы я так радовалась?

— У меня такое ощущение, что ты меня ударить хочешь.

— Твои ощущения тебя не подводят. Ну, удивляй девушку. Что ты там от меня хотел?

— Наверное, сначала нужно тебя чем-нибудь накормить, чтобы задобрить.

— И где вас таких знающих и понимающих только берут? — хмыкнула, усаживаясь в машину.

Накормил, сводил пострелять, поесть сладкую вату, покататься на аттракционах. Сто лет не веселилась так. И что самое интересное, за все это время он даже не думал распускать руки, соблюдая приличия и дистанцию.

По дороге к общежитию проинструктировала его о том, что с собой брать, потому что наши вроде как дали добро на его присутствие. По крайней мере, для сборов у него было ещё полдня, пока мы слушали занудство в виде оперного вокала и инструментального ансамбля. А ещё мне казалось, что из ушей вот-вот пойдет кровь от каверов, исполняемых участниками концерта. Мне-то с музыкальным образованием…Ладно-ладно, молчу!

Рюкзак упаковывали у Сашки. Запихали спальные мешки, пледы, продукты, кое-какую посуду. Мужская половина отвечала за мясо и алкоголь, женская за овощи и напитки. В прошлом году ехали на машинах. В этом решили, что нужно попробовать себя в роли дикарей. Тащиться с такой ношей за спиной было, конечно, тяжело, но была в этом во всем какая-то романтика. Особенно когда толпа в четырнадцать человек пела на всю электричку, увозящую нас в неизведанную даль «Изгиб гитары жёлтой» и прочие бардовские произведения, которые разучивали по этому поводу чуть ли не с самого нового года. Зато народ развлекли.

Пока мы добирались, уже начало темнеть. Май, конечно, но всё же день ещё не на столько длин, как летом. Поэтому одну ночь решили пересидеть в одном из пансионатов, что был на нашем пути. Прибыли туда как раз к закату, подгоняемые сумерками и комарами, которые роем кружились над нами.

Денис как-то так легко влился в нашу компанию. Спокойно общался с парнями, флиртовал с девчонками.

— Ты смотри, — подзюзюкивала Сашка, — уведут.

Куда его уводить, если мы со статусом отношений не определились и даже не заикались про это? Да и какие отношения, если целовались пару раз и все на этом? Вот и я о том. Но все равно ревновалось почему-то.

Противная тетка на ресепшене пускать нас на ночлег не хотела.

— Мололые люди, у нас все номера бронированы. Посуточно мы не сдаём.

— Да мы рано утром уже свалим, — вступился за всю честную компанию Голопогосов. Вообще, это была его идея переночевать здесь.

— Вы понимаете, что если узнает хозяин.

— Не узнает никто, — состроил он самую соблазнительную рожицу, на которую велись все девчонки. Но перед нами была не девушка, а женщина бальзаковского возраста. Тем более без кольца на руке. При этом она выглядела очень ухоженной, с хорошей фигурой, шикарным бюстом. Тетка помахала отрицательно головой, а сама задумалась.

— Можно мы с Вами наедине поговорим? — он обошел стойку, взял ее за руку и затащил в ее комнатку, скрывающуюся за дверью. Его страсть к женщинам постарше была известна всем, поэтому народ немного захихикал, понимая КАК Голопогосов там «договаривается». Бедняге сегодня, скорее всего, придется отрабатывать койка-место. В итоге, через минут пять тетка появилась перед нами немного растрёпанная, но довольная, а наш однокурсник с загадочной улыбкой на лице.

— Только три номера, ребят, — оповестила она. Ну, это уже что-то.

— Четыре, Елена, — поправил ее Голопогосов.

— Хорошо, четыре. Только там по две кровати.

— Ничего страшного, парни и в мешках могут поспать, — заявил Смирнов, сметая ключи со стойки.

Селиться решили по три-четыре человека, при чем нам с Сашкой в соседи достался именно Брук. Как сказал тот самый Смирнов: «Ты его притащила, ты за него и отвечай». Выбора мне не оставалось. Голопогосов кроме того, что организовал себе комфортное место под бочком у этой тетки, так ещё и ужин для нас на открытом воздухе. Уже было, в принципе, все равно. Спать хотелось до остервенения, поэтому я все время зевала, глотая в себя побольше кислорода, который здесь был просто божественен. Пока поедали в беседке предложенный картофель с сосисками и салатом, все как-то немного оживились, начиная истреблять запасы спиртного. Зная, что завтра ранний подъем, я решила отказаться, прижимаясь к хохочущей Сашке, которая флиртовала с одним из моих сокурсников. Не могла я без своей «половинки». А ещё не могла не смотреть на Брука, который словно зачарованный следил за мной с противоположной части стола. Голубые глаза источали какое-то тепло и уверенность. Нельзя так с девушкой, Денис. Я же тоже не железная. А ты, гад, весь день меня игнорировал, вписываясь в мою компанию.

— У меня такое ощущение, будто он тебя сожрать хочет, — хихикнула Сашка над ухом.

— И к чему бы это?

— А то ты не знаешь о своих женских чарах. Колись, что-то было?

— Просто целовались.

— Понравилось?

— Кто ж о таком спрашивает? — возмутилась я, правда, слабо. Лень было.

— Я вообще-то сестра твоя, и этот тип единственный, о ком ты мне ещё не рассказала почему-то.

— Нечего рассказывать пока.

— А если я слиняю куда-нибудь ночевать, будет? — оголила она свои белоснежные зубы.

— Боже, — закатила я глаза, — ты неисправима. Похоже, меня уже рубит. Я спать!

— Дэн, проводи мою сестрёнку, пожалуйста, а то темно, мало ли чего, — почти пропела она ангельским голоском. Его-то просить может быть и не надо было, но это же Саша. Этим должно быть все сказано.

— Ну, да! Тут же маньяки под каждым кустом, — пожала я плечами, наблюдая за тем, какие стали разочарованные рожицы у женской незанятой половины стола, когда они провожали его взглядом. Хрен вам, курицы.

— Уведут тебя ещё, — заявил он, обнимая по-хозяйски меня за плечи.

— А днём ты такую активность не проявлял.

— Обиделась что ли? Ну, если тебе так важно, что мы будем обжиматься на публику, то я готов.

— То есть все дело в куче народа?

— Воспитан я немного по-другому. Вся эта интимная часть вроде поцелуев и обжиманий должна оставаться без свидетелей.

— Тогда, может, обговорим, что мне позволено делать при всех? — почему-то это немного меня удивляло. Не знаю, как-то привыкла, что если парень с девушкой пара, то там страсть будет переть через край, и они не упустят возможности полобызаться при всех, делая вид, что вроде всё не про них.

— Боже, Жень, ты так говоришь, словно я запущенный случай, — Брук даже рассмеялся. Нет, конечно, он был прав, но всё же мне нужно было знать, что может нарушить его зону комфорта.

— Но мы ведь сейчас одни, какой бы там случай не был.

— Я это уже заметил, — он остановился и развернул меня к себе лицом.

— Я вела себя послушно весь день, дедушка Мороз. Поэтому хорошая девочка заслужила награду.

Я потянулась к его губам, привстав на носочки. Чёрт, оказывается мне это хотелось сделать весь день.

— Почему я все время думаю о тебе?

— Потому что ты влюбился.

— Мне нельзя.

— Поздно, Денис, — выдохнула я, целуя его, испытывая такое наслаждение, словно хотела долго пить, и наконец, мне это позволили. Похоже, попал не он один.

5

— Получается, он мой папа? — глаза моего ребенка взирали на высокого мужчину, который ждал нас в зале детского кафе.

— Да, милая. Прости, — я прям чувствовала, как что-то тяжёлое сползает с меня. И дело совсем не в безразмерном кардигане, который все время норовил от меня сбежать на пол.

Встречались мы в этом тихом, не самом популярном месте только по одной причине — длинный язык Брука. Ну, кто его просил нести в эфире про то, что мы с ним встречались? Было и было, что трепаться-то?

Если честно, о его личной жизни за границей я вообще ничего не знала. Интернет-источники упорно молчали, говоря о том, что свою эту часть от окружающих он скрывал. На вопросы по этому поводу не отвечал, комментариев не давал, когда его видели в обществе какой-нибудь девушки. А тут вдруг…И что на него нашло, что он вот так запросто сдал наш секрет? А ведь, если об этом секрете знали ещё кто-то, кроме тех, кому он принадлежал, автоматически секрет таковым перестает являться. А свидетелей тогда было много. Хотя и предпочитали время проводить наедине. И теперь мои же желтопресные коллеги пытались выведать этот самый секрет, атакуя звонками, а то и набегами. И почему-то именно на меня. Видимо, решили, что я более сговорчивее в этой паре. А если ещё и про ребенка прознают, то тут уж точно не отвертеться. А мне не хотелось пачкать свою безупречную репутацию Бруком.

— Ну, — тяжело вздохнула доча, — я пошла!

Я решила их оставить наедине, чтобы не смущать. Им было, что обсудить, о чем поговорить. Конечно, где-то в душе я ревновала. Все эти годы она была моей, а тут появляется ещё один человек, претендующий на ее любовь, и большое место в жизни. Вот почему-то именно Дениса я представляла отцом, хоть мы и были не так много знакомы, и сделали ребенка в том возрасте, когда, в принципе, рано становиться родителями. Но я этот этап прекрасно преодолела.

Я запаслась терпением и пошла бродить по бутикам, чтобы хоть как-то скоротать время. Выбор одежды, а особенно нижнего белья, меня всегда немного расслаблял. Вот только словила себя на мысли, выбирая пикантное кружево, что анализирую, может ли данный комплект понравится Бруку. Идиотка. И все же самый подходящий, по ЕГО мнению, я купила. Может, подсознательно я к чему-то готовилась?

После засела в кафе, набрав Раису, которая отказывалась брать вину на себя за то фото. Конечно, порядочностью эта гадина не отличалась, но правду от меня она все равно бы не скрыла, так как умела признаваться во всех своих косяках.

— Конечно, я понимаю, что ты вполне оправданно меня считаешь треплом, но не в этот раз, — аргумент был весомым для меня.

— А у кого могла тогда быть эта фотка?

— Да хрен его знает! Телефон-то я этот посеяла.

— Я знаю, что ты безмозглая.

— А я знаю, что тебе это во мне и нравится. Слушай, ты ко мне когда приедешь? Мы бы твои круги под глазами убрали, волосы привели в порядок, кожу. Пусть бы Брук кусал локти, что не досталась ему такая прелесть.

— Я тебя умоляю. Он свои мужские причиндалы подкатывает к Варькиной тренерше.

— Вот сволочь! А причиндалы-то большие?

— Иди нафиг! Не намерена я этой информацией делиться.

— Значит, впечатляющие, раз не говоришь. Ревнуешь?

— Ревную. Даже что-то ёкнуло, когда впервые встретились.

— Как романтично, — почти пропела подруга, довольно улыбаясь.

— Не учитывая того, что чувствую себя, как не в своей тарелке, то я бы поспорила с этим фактом. Ладно, пойду погляжу, как у них налаживается беседа.

— Мне кажется, Варька рада, что у ее придурочной мамаши хватило ума не прятать ее от того, кто участвовал в процессе ее создания, — заявила Раиса.

— Я вообще удивлена, что за столько лет никто не удосужился ему о ребенке сказать. У нас ведь куча общих знакомых.

— Так знали-то не многие. Видишь, а я тайны умею хранить.

— Ой, я тебе ещё медальку за это закажу. Это же настоящий рекорд.

— Иди в задницу.

— Как раз туда собиралась, а ты все не отключаешься, — после этих слов лицо подруги, которое до этого было на дисплее телефона, послало мне воздушный поцелуй, и я, наконец, смогла отправиться к ребенку, которого оставила наедине, по сути, с незнакомым человеком.

И если честно, даже удивилась, увидев их мирно беседующими за столиком. Час с копейками прошел, а мою Варьку не ломает от того, что она просто сидит на месте, побалтывая ногами под столом и уплетая какое-то пирожное.

— О, мамочка! — обрадовалась мне моя радость. — Слушай, я вот сижу и размышляю, мне Дениса папой можно звать?

— Если сам Денис не против, — глянула я на потенциального папашу, — то можешь звать.

У Михаила Андреевича точно сердечный приступ случится. Он и так хотел «поговорить» с появившимся внезапно откуда ни возьмись Бруком. А ведь я уверяла его в том, что сама бросила нерадивого папашку, но кто ж меня будет слушать? Господина Богатырёва заедала простая ревность, что в жизни его любимой и пока единственной внучки появится ещё один мужчина, который будет поглавнее дедушки.

— Конечно, не против, — расцвел в улыбке Денис, а я заметила, как засияли глаза моей малышки. Это было самое прекрасное, что я когда либо видела. У ребенка, наконец, появился второй родитель. И не просто там какой-то сантехник или банкир. Он был хоккеистом. Это для нее значило многое.

Почти весь день мы провели вместе, как, наверное, настоящая семья. Пока оставить их надолго наедине не могла. Не позволял какой-то барьер, который я выстроила давно между мной и Бруком. А когда мы расставались на парковке, Варька полусонная заключила его в объятья, шепча что-то на ухо. Сердце невольно сжималось от этой картины.

— Слушай, — вдруг вздохнул он, когда я уже собиралась садиться за руль — Я могу в воскресенье забрать Варю?

— Куда?

— Я хочу познакомить ее с мамой.

— Она приедет в город?

— Нет, я ее сам отвезу.

— Исключено, — почему-то такой вариант я даже не рассматривала.

— Я предвидел этот ответ. Поэтому, ты едешь с нами.

— Я не могу.

— Сможешь. Думаю, это лучше, чем устраивать разборки по поводу того, сколько времени она должна со мной проводить.

— Не надо мне угрожать, — процедила я, нацелив пальчик в его грудь. Блин, и когда он успел встать так близко ко мне? Взволнованно подпрыгнуло сердце внутри, в нос ударил запах его парфюма, который почему-то действовал гипнотически.

— Боже упаси с тобой бодаться. Ты же сама говорила, что не собираешься от меня прятать дочь, вот тебе шанс доказать. И ещё, если вдруг увидишь меня по соседству, не пугайся. Я купил квартиру в вашем доме.

— Нафига?

— Ну, не к вам же мне переезжать, чтобы почаще общаться с ребенком.

— Ну, да, — вспомнился мне сегодняшний разговор с папой, — там тебе рады не будут.

— Мне главное, что Варя будет рада мне.

— Ладно, потерплю ради нее.

— И именно поэтому у тебя щеки раскраснелись? — мелькнула самодовольная улыбка на его небритом лице. А так ему очень идёт. Я поймала себя на мысли, что невольно залюбовалась его грубой мужской красотой. Тянуло от него какой-то уверенностью, мужественностью. Это даже ощущалось на физическом уровне так, что я поплыла. А он подловил.

— Это все негодование, которое приходится держать в себе. Слишком много тебя в последнее время стало в моей жизни.

— С этим, увы, я ничего поделать не могу. Сам не рад, — и ведь даже не моргнул, гад.

— Хамить ты всегда умел красиво.

— Хочешь поговорить о прошлом? Я бы послушал, почему ты мне не сказала про ребенка сразу.

— Не достоин ты был, чтобы обладать такой информацией, — ох, как мне понравилось его выражение лица, которое с самоуверенного сменилось «кисляком». Ну, этого же добивался? А я молчать точно не буду.

Наскоро попрощавшись, я уехала от греха подальше, пока не довела его до состояния, когда он меня захочет пришлёпнуть. Это я умела хорошо. Природный дар, который перерос в профессию.

А пока я морально готовилась к этой поездке, в которую он меня тянул, в квартире напротив, принадлежавшей когда-то соседу-симпатяге Олегу Барышникову, шел активный ремонт выходцами из Средней Азии. Они целыми днями что-то сверлили, долбили, красили, потому что воняло краской на весь подъезд. Папа бурчал, что травят бедного ребенка (это он про внучку) химикатами, хотя к нам в квартиру запах не пробрался. А он-то и не подозревал, кто в этом во всем виновен. Мало того, что он перебирался в наш дом, так ещё и на нашу лестничную площадку. Не знаю даже, что было хуже. Но с другой стороны, ему будет легче выполнять свои отцовские обязанности, например, возить Варю в садик, на тренировки, проводить с ней время, когда семейка моя занята. Это ведь хорошо. Нужно пользоваться, пока в нем взыграли отцовские чувства. Говорить, конечно, об этом было не хорошо, но это же я.

К выходным погода испоганилась. Если начало сентября ознаменовалось жарой всё ещё не спешащего уходить лета, то теперь осень вытесняла тепло, вступая в свои права. И если верить нашим синоптикам, то ждёт это нас на протяжении всего долгого осеннего периода.

Вот как раз в такую холодину и слякоть, вместо того, чтобы укрываться в тепле родной квартиры, мы поздним субботним вечером направились неизвестно куда. Как оказалось, родной городок Брука находился всего в ста пятидесяти километрах от нашего, а получается познакомились мы вообще чёрт знает где, в другой части страны. Судьба? Скорее всего, стечение обстоятельств, что мы из Сибири попали в один ВУЗ на Дальнем Востоке, и встретились, когда я отучилась уже два года, имея кучу общих знакомых.

И вот только по пути я сообразила, что его мама, с которой мне так и не посчастливилось познакомиться, впервые увидит внучку, живущую в двух часах езды от нее. И нам ведь о чем-то с ней нужно говорить. И зачем я только согласилась? Я, конечно, не из робкого десятка, но такие ситуации всегда старалась избегать. Настроение было, словно меня тащили на эшафот. А отступать уже было некуда. Грёбаный Брук! Пока Варвара лепетала, рассказывая что-то отцу, я притворилась, что сплю. Эфир сегодня получился, действительно тяжёлым, с тем учётом, что в студии у меня был легионер. Английским, который знала я, он владел плохо, так же, как и я владела плохо его родным французским. А пригласить переводчика никто не догадался. Но, как сказал шеф, рейтинги у этого эфира были неплохие. Люди смотрели, людям нравилось, а это все нравилось мне.

А завтра вечером команда улетает на гостевые игры, и как сказал главный, я могу немного отдохнуть, подготавливая материал для очередного эфира, который приносит денежки каналу. Ну, я и не была против. Тем более, что мне этих суток вполне хватит для того, чтобы ещё лет шесть не скучать по Бруку.

Прибыли мы уже в потёмках, так что дом разглядеть я смогла только в свете фонарей, горящих на улице и во дворе. Район состоял сплошь из частных домов, аккуратно протянувшихся ровными рядами по обе стороны улицы. И что самое интересное, они все были одинаковые. Ни одной перестройки, или втиснутого в эту прелесть огромного особняка. Сам домик был не сильно большим, ухоженным, с высоким крыльцом и большими окнами, где горел свет. Нас ждали, это было хорошо.

Как только мы вошли в калитку, тут же на нас кинулся огромный пёс. При чем я испугалась, когда Варя взвизгнула от восторга, приветствуя лохматую псину, трущуюся вокруг Дениса.

— Копатыч, снова ты вышел, зараза? — послышался на крыльце женский голос. Все под тем же фонарем, одиноко рассеивающего свет над домом, я увидела тонкую фигурку женщины, которая нас встречала. Она немного сутулилась, кутаясь в широкий кардиган.

— Привет, мамуль! — Денис влетел на крыльцо, подарив ей поцелуй в щеку. — Знакомься, это Варя, — указал он на малышку, влетевшую за ним, — это Женя.

— Здравствуйте! — попыталась я натянуть улыбку, но это у меня не получилось. Женщина меня поприветствовала, а потом обратила свой взор на Варвару.

— Вы моя бабушка? Так папа сказал, — схватила она его за руку. Женщина лишь утвердительно покивала, едва сдерживая слезы. — А почему Вы плачете?

— Я очень рада тебя видеть, маленькая, — произнесла она.

— Я тоже! Но я ведь не плачу, а улыбаюсь, — засияла она беззубой улыбкой.

— Боже, что ж я вас на улице-то держу? Холодно! Проходите! — вдруг опомнилась она.

В доме было уютно, пахло как-то по-домашнему, но вот колючий взгляд Веры Васильевны я все время ловила на себе. Осуждала. А как бы я поступила на ее месте? Да так же. Но мне было всё равно, что здесь мне не рады. Я приехала с дочерью, поэтому пусть думает, что хочет. Я тоже мать, и имею право защищать своего ребенка от окружающих.

Кроме тепла и осуждающего материнского взгляда, в доме нас ждал поздний ужин и уютная постелька.

Есть не хотелось, когда Варвара уплетала мясной пирог, отвечая на вопросы новоиспечённой бабушки.

— Знаете, было очень вкусно. Спасибо! Но я очень устала, и мне пора спать, — сообщила она, когда, наконец, тарелка опустела.

Нам показали нашу комнату, показали где душ и санузел в этом доме, чтобы не заблудиться. И едва голова моей малышки коснулась подушки, она уснула крепким сном. А я, преодолевая зевоту, отправилась помогать Вере Васильевне с посудой. Не могла я просто так лечь спать.

— Давайте, помогу, — схватилась я за тарелки.

— Не нужно, — отозвалась женщина стальным голосом, — ты гостья.

— Выскажитесь, — я оставила в покое посуду и уселась на стул, смотря на неё с вызовом.

— Зачем? Чтобы ты спрятала внучку ещё на шесть лет?

— Вы взрослая женщина, которая вырастила двоих детей, и говорите такие вещи. Мне вот интересно, Вы бы по другому ко мне относились, если бы я тогда влезла с ребенком?

— Я бы хотя бы могла видеть, как она растет.

— А Ваш сын? Каково было бы ему? У него начинала складываться карьера. И что? Потом бы именно Вы тыкали мне тем, что я ему жизнь поломала. Разве нет? — я вздернула брови, глядя на то, как ее лицо меняет свое выражение.

— Не оправдывай сейчас себя.

— А я и не пытаюсь. Просто за шесть гребаных лет он ни разу не удосужился поинтересоваться, что со мной, хотя и клялся в вечной любви. Я не прятала Варю, о ее существовании знают все, но увы, я теперь вынуждена терпеть упрёки. Я не прошу меня любить, но я ее мама, и этого Вы точно изменить не сможете. Чтобы чаще видеться с внучкой, Вам придется изменить свое отношение ко мне. Поэтому, идёмте мыть посуду.

В ответ я ничего не услышала. Может, в этом и проявляется житейская мудрость, чтобы спокойно принимать существующие факты, чтобы уметь делать выводы? Разве я была не права?

Когда в полнейшей тишине было всё прибрано, я решила, что хочу подышать воздухом. Искры недоверия так и летали в воздухе, поэтому мне было необходимо немного поразмыслить.

На улице было сыро, прохладно, но это не могло остановить меня. Поежившись, я плотнее укуталась в куртку, огляделась в поисках места, куда можно было бы примостить свою пятую точку. Главное, чтобы Копатыч не появился из темноты. А то придется будить всю улицу. А тут, судя по всему, район тихий.

— Идем в беседку, тут лавочки сухие, — раздался голос из темноты, заставивший меня вздрогнуть.

— Нельзя людей так пугать, ненормальный, — с колотящимся сердцем направилась к Денису. Вот меньше всего сейчас мне нужна была его компания.

— Извини, не хотел.

— Ты же в душ собирался, если я не ошибаюсь, — я села на скамейку, устроившись рядом, так как напротив лавочки были сырыми.

— Я ж не утка, чтобы там часами сидеть. От кого прячешься?

— С родительницей твоей разговор имела.

— Не беспокойся, она тяжело с людьми сходится. Ей привыкнуть нужно к твоему существованию.

— В снохи к ней не набираюсь. А ты уже Диану с ней познакомил?

— Ревнуешь?

— Нет, — соврала я. — В твою личную жизнь лезть не собираюсь. Ты мальчик взрослый, сам разберёшься.

— Я не ожидал, что ты снова станешь ее частью. Почему ты не сказала?

— Боже, как все достали с этим вопросом, — закатила я глаза. — Что бы ты сделал, если узнал о ребенке?

— Забрал бы тебя с собой.

— Вот! Я ведь даже тебя провожать не пошла, потому что закрыла страничку о тебе, отпустила. Я не верю в отношения на расстоянии, тем более, если видеться раз в год, а то и в пять лет. Поэтому и не сказала. А тебе было не интересно, поэтому и узнал только по приезду. Мы оба виноваты, Денис. И если хочешь знать моё мнение, то злиться тут бесполезно.

— Я и не злюсь, если честно. Даже слегка повзрослевшей дочери я очень рад. А ты правда отпустила меня?

— Тяжело, конечно, было. Но да! Сейчас у меня есть Кирилл, и я счастлива.

— Правда? Не обманываешь? — недобро как-то сверкнули его глаза. Я это видела даже в темноте. И это тепло, которое исходило от него…Провоцирует, гад.

— Снова будешь говорить про мой изменившийся цвет лица?

— Нет, — почти пропел Брук. — Для этого есть другой способ проверки.

Едва он договорил это, я оказалась в кольце его рук, которые притянули мое замершее тельце ближе. «Нужно сопротивляться!» — кричал внутренний голос, но меня словно парализовали тысячи электронных разрядов, не давая даже дернуться. Ровно до того момента, когда его теплые губы накрыли мои. Тут начали отходить мышцы лица, которые независимо от внутреннего сопротивления, отвечали на поцелуй. Шумно выдохнула, когда внутри все начало вибрировать от божественных ощущений. Этот давно забытый вкус, эти давно забытые губы…нет, не забытые. Просто спрятанные в укромном уголке памяти в стареньком потрёпанном неподъемном сундуке. Он должен был быть большим, потому что в маленький я бы не уместила то, что тогда чувствовала к нему.

Язык Брука уже вовсю хозяйничал, превращая этот поцелуй в настоящую эмоциональную пытку. Я потеряла контроль над собой, забравшись на его колени, чтобы быть ближе, чтобы получить больше того, что он мне сейчас давал.

— Не смей меня обманывать больше, — я начала приходить в себя от его слов. Отпрянула, соскочив на ватных ногах с места.

— Иди в задницу, Брук! — развернулась и понеслась спасаться под одеялом к своей малышке. А губы горели, и всё нутро рвалось назад в ту маленькую беседку, откуда он провожал меня с загадочной улыбкой и пылающим взглядом. Я даже боялась представить, что он там задумал.

* * *

С моря дул холодный ветер. Погода портилась на глазах, вспенивая черные волны, которые бились о берег. Ещё вчера, когда мы возвращались из нашего похода, о котором я много чего помнила, но Брук оставался единственным фокусирующим пятном в этой веренице событий, была дикая жара. И вдруг пришлось вытаскивать из шкафа куртку и шапку.

Непьющий Брук полдня вчера издевался над моим состоянием, от чего был послан на три советские. Видимо, самооценка у него страдала, так как никуда он не ушел, а лишь отвёз нас с Сашей к ней и оставил в покое.

Веселая вышла попойка, хотя, если вспомнить прошлый год, я его вообще не помнила. Извиняюсь, конечно, за тавтологию. Весело, если учесть, что вела я себя, как обычно. Быть душой компании и отвлекаться на парня, который тебе нравится, оказалось тяжело, но я даже с этим справилась. А ещё приходилось привыкать к его политике «не лобызаться на людях». Я ж высокоэмоциональный человек, и поэтому не привыкла себя сдерживать. А тут, как заметила Сашка, да и все остальные, немного потухла «зажигалка». Но даже это мне не помешало провожать ее в пижамных штанах и теплой верхней одежде. Ну, проспала я. Когда наряжаться-то? А люди пялились, как я стою на ветру, пытаясь побыстрее запихать сестру в вагон.

Да, домой я не поехала. Сама. Денис об этом не стал просить, но тонко намекнул, что пора бы уже познакомиться с моими родителями. Нет, уж! Зная папу, как он спускал с лестницы одного из моих навязчивых ухажёров прошлым летом, я пожалела свои нервы и лощеную шкурку Брука. Он ведь не знал, что Михаил Андреевич ещё и ножи прекрасно метал.

— Тебе удобно? — поезд тронулся, а я повернулась к ожидающему меня парню. Он-то приехал во время за нами, это я встала с его звонком.

— Ой, люди добрые, — начала я громко причитать, привлекая внимание общественности, — украли последние вещи. Муж не пускает домой.

— Ненормальная, — заключил он, схватив меня за руку. Я едва за ним поспевала, когда меня волокли с перрона.

— Стыдишься меня, Дэнчик? — зашипела я, подражая змее. В салоне автомобиля было тепло. Я с удовольствием подставила всегда мерзнущие руки к тёплому воздуху.

— Не хочется тебя потом с КПЗ вызволять.

— Жаль! Было бы весело. Что планируешь делать со мной все эти дни?

— Богатырева, у тебя мозги вообще есть нести такую ересь? — хохотал он.

— Есть! А вот секса нету, — надула я губки.

— Я начинаю подозревать, что ты только ради этого осталась, извращенка.

— Вот ты гад! Сам меня вчера знакомством с родителями стращал.

— А ты, наверное, просто не захотела меня им показывать. Ещё кто кого стесняется, — вывернулся он.

Споры продолжались всю дорогу до общежития, где я должна была собрать вещи на несколько дней. Как сказал Денис: «Попробуем пожить вместе, а потом поженимся». Видимо, хотел приобрести в моем лице кухарку на выходные, потому что на мои провокации с полуобнажёнкой, которые я ему устраивала по дороге к нему, он вообще никак не реагировал.

И в голове сразу мысль: «Я ему не интересна». Тупее придумать было не возможно. А что я хотела? Чтобы он кинулся на меня посреди дороги. Пора бы уже привыкнуть, что двигаясь в городском потоке машин, он ведёт себя всегда серьёзно. Другого не дано. Более того, я просто отвлекала его полупрозрачной блузой без белья, сама не осознавая этого. В машине-то тепло. Объяснили мне это, едва мы вошли в подъезд.

— Ты в этом в универ ходишь?

— Ну, да! — захлопала я ресничками, не понимая, к чему он клонит.

— Тоже без бюстгальтера?

— Нет, конечно! — я даже обиделась. За кого он меня принимает?

— Ага! Значит, это представление для меня?

— А тебе не нравится? — снова замахала ресничками, подымаясь за ним на третий этаж. Он порылся в кармане, извлёк небольшую связку ключей, которыми отворил дверь в квартиру. Меня, как кошку, пропустили первой. И едва «калитка» хлопнула, моя сумка тут же оказалась на полу, а моё тельце в тисках его объятий. Вырываться не хотелось. Хотелось вжиматься в Брука сильнее, принимать его дразнящие поцелуи, которые были способны снести крышу благородной девице. Я тяжело дышала, пока он сминал мои губы, придавив меня к стене.

От его близости сердце барабанило в груди, сквозь тонкую ткань я чувствовала его горячие ладони, которые исследовали мою спину. Я уже готова была стянуть с него куртку, так как моя уже валялась где-то на полу, готова была стонать от удовольствия, которое мне доставляли его поцелуи. Но Брук неожиданно отстранился и самодовольно растянул губы в противненькой такой улыбке.

— Не все сразу, крошка! Мне пора на тренировку. А ты пока хозяйничай.

— Ты обалдел? — взвизгнул а я, всё ещё находясь в состоянии прострации. По-моему, кто-то перевозбудился. И этим кем-то явно был не Денис.

— Это пока все, что ты заслужила, плохая девчонка! — глухо рассмеялся он.

Да, и он уехал буквально через пять минут с огромной сумкой со снаряжением, оставив меня в некоем замешательстве. И что? Мне просто ждать? Наверное. Он прибудет только через четыре часа. А просто так скитаться по квартире я не хочу. Значит, нужно заслужить милость Его Величества. А как? Конечно, накормить. При чем, вкусно.

В холодильнике обнаружился скудный запас продуктов, но и из этого было возможно что-нибудь придумать. Ох, надо было брать у папы уроки по кулинарии. А то расслабились, зная, что нас всегда покормят. Пришлось рыскать в интернете в поисках рецепта, а потом ещё в магазин за овощами топать. По дороге я видела один неподалеку. И почему мне так хотелось удивить Брука?

— Я дома! — звякнули ключи, ударившись о поверхность тумбочки, стоящей у двери через три часа.

— Поздравляю! — отозвалась я язвительно, вытирая голову. За это время я успела не только приготовить ужин, но и принять душ. Я и не подозревала, что работа на кухне может быть такой выматывающей.

— Пахнет вкусно. Ты меня собралась кормить?

— Хотелось, конечно, мышьяка подсыпать, но в вашем холостяком жилище его не нашлось. Зато, — я собрала влажные волосы в высокий пучок на макушке, — обнаружила стратегический запас гондонов.

— Это Васькины.

— Мг! Я так и подумала. Мой руки и садись. Сегодня у нас мясо в вине, на гарнир рис, ещё овощной салат.

— Звучит аппетитно! Но, надеюсь, мясо в вине это не ты.

— Я всего-то приняла два глотка.

Он внимательно оглядел меня раскрасневшуюся, когда я, наконец вышла вся целиком из ванной в своей безразмерной футболке, которую приобретала специально для того, чтобы движения дома мои были не стеснены, да и спать в ней было удобно. Один край горловины съехал, оголяя плечо, попа в кружевных трусиках едва была прикрыта.

— А выглядите, Вы, девушка, очень аппетитно.

Брук бросился ко мне, преодолев небольшое расстояние всего в один шаг.

Мурашки ползут вверх по спине, когда подушечки его пальцев вычерчивают узоры на коже. Его губы приблизились к моему уху, мягко прикусывают мочку, от чего из горла вырывается непроизвольный стон.

— Денис, остынет, — попыталась вразумить я его, опасаясь, что мои старания пропадут даром. Но он не слышал, продолжая истязать меня своими поцелуями. Мои пальцы запутались в его темных густых волосах, получая колоссальное удовольствие от такой откровенной близости. Мы одни, никто не мешает, он сейчас полностью под моими чарами и я могу вытворять с этим телом все, что хочу. ВСЕ, ЧТО ХОЧУ! А хотела я многого. Например того, что мы стягивая нетерпеливо одежду, двигались по направлению к единственной в этой квартире спальне. Или того, что я могла без зазрения совести целовать его, трогать его, покусывать солоноватую кожу и кричать от удовольствия. Сейчас он был МОИМ, и от этого осознания я чувствовала, какое-то моральное удовлетворение. В эту ночь я получила все, что хотела. И не только в эту…

6

Вроде только была осень. Дождливая, промозглая, но неимоверно красивая, подвергнутая золотой листвой и темными свинцовыми тучами. А уже за окном лежат сугробы, мороз с каждым днём крепчает, а люди в суете готовятся к Новому году, сметая с магазинных полок сувениры, продукты, сладости. Город утопал в огнях гирлянд, которые, казалось, были понатыканы везде, где только возможно, а на площади уже устанавливали елку и строили ледяной городок, куда нам с Варей по традиции непременно нужно сходить и наделать сотню фотографий.

Что случилось с моей жизнью за это время? НИЧЕГО! Ну, например, перемены происходили в семье с моими сестрами и родителями. Лиза вернулась из путешествия, и, наконец, занялась своим любимым делом. Открыла танцевальную студию, куда с нового года будет ходить Варя, чтобы подтянуть хореографию. А ещё у неё, наконец, все наладилось с Ваней, и она переехала к нему.

У Сони изменения были более продуктивные. Она вышла замуж. Отгуляли большую пышную свадьбу, повеселились от души. Теперь семья Ряземских отстраивает дом за городом, чтобы растить там своих детишек, которых они планируют завести в ближайшее время. Но это пока остаётся в планах.

Василиса крутит своими дружками, вьет из них веревки и все ждёт принца, пока Сашка меняет уже третьего за сезон. Не может определиться человек. Что с этим поделать?

Ну, и папа с мамой решили внести перемены в свою жизнь. Весной они планировали продавать квартиру и тоже перебираться за город. Это было для нас большим шоком, но это их решение, и мы ничего с ним не могли поделать.

Что касается меня, то тут было всё сложно. Кирилл ревновал к Денису, который поселился по соседству. И нашему новому соседу, я должна заметить, здорово досталось. Во-первых, от папы, который, как узнал, сразу пошел «знакомиться». Подрались. Это ж надо! При чем, если мой папа занимался самбо, а Денис вроде как боевыми искусствами вовсе не владел, с разбитыми носами были оба. Мирились тем, что непьющих Брук надрался в «зю-зю» вместе с Михаилом Андреевичем. Ну, а как ещё могут поступить нормальные мужики? С Ванькой же он так и подружился. И когда Лиза металась по свету, не зная, что с Рим делать, папа уже примерял на него роль зятя. Правда, Михаил Андреевич мнение своего практически не изменил по поводу Брука, но внучку к неродивому папаше пускал и даже разрешал оставаться ей с ночёвками. Это при живой-то мне.

Вторым, с кем Брук подрался, был как раз Кирилл. И случилось это недавно, когда моя машина стояла в автомастерской, и Денис подвёз меня с Варей с тренировки домой. Что-то там себе Кира напридумывал. Только тут попойкой ничего не закончилось. Наоборот, влетело ещё мне от родителей, которые пилили, что мучаю мужиков, и уже неделю Кирилл не хотел со мной разговаривать. И если честно, я скучала.

Хорошо, что он про тот поцелуй не знал. Я постаралась похоронить это воспоминание, а особенно эмоции, которые он вызвал. Мы не говорили о нем. Мы вообще мало говорили, поглощённые своей работой. Хоть мне и приходилось иногда выезжать с командой на гостевые игры, я старалась игнорировать его присутствие. Я твердо решила, что не буду возвращаться в этот омут, который снова накроет с головой. Я забуду как дышать, живя только для него. А это не жизнь. Это существование.

Хватало и того, что нам приходилось мозолить друг другу глаза почти ежедневно. И я терпела это только из-за Вари. А ещё поймала себя на мысли, что с его появлением моё родительство стало немного проще. Он компенсировал то, что его столько времени не было рядом с дочерью тем, что проводил с ней очень много времени, давая мне возможность заниматься собой. И, признаюсь честно, я даже перестала ее ревновать, хоть ребёнок и не чаял души в новоиспечённом родителе. И только сейчас я начала замечать, что в моей крошке очень многое от него. И даже не во внешности. Многие жесты, черты характера, они одинаково неправильно держали ручку при письме. И сколько бы не бились преподаватели или я, но отучить ее мы так и не могли.

За все это время у нас было только одно совместное мероприятие, это первые соревнования Вари. Болели за нее всей огромной семьёй. Даже мама Дениса приехала, тогда и познакомилась с моими родителями. В итоге, у моей малышки лишь второе место, но это уже была большая победа для нас всех, а для нее мотивация. Хотелось ребенку золотую медальку, как у папы под стеклом. Что там было за стекло я не знала, так как ни разу за это время не входила в его квартиру.

Сейчас тоже стояла и трезвонила, увидев, что в окнах горит свет.

Дверь открылась с щелчком, а на пороге ОН во всей своей красе, сверкая голым торсом. Кажется, мышечной массы там немножко прибавилось. И кубики на животе стали более видны. Я так и стояла с открытым ртом, разглядывая почти совершенное мужское тело. И понимала, что борюсь с желанием потрогать его. Фу, ты!

— Привет! — он проследил за моим взглядом…Господи, и снова эта самодовольная улыбка. Жаль, ничего тяжёлого под рукой не оказалось.

— Ты так всех гостей встречаешь?

— Нет, только особенных.

— Ой, Женя! — из-за его спины выглянула Диана, которая натягивала на себя верхнюю одежду. — Пока, Дэн! — она чмокнула его в заросшую щеку, и пропорхнула мимо меня с довольной улыбкой. Не трудно догадаться, чем они могли там заниматься наедине. Даже немножко кольнуло от ревности.

— Я, надеюсь, не помешала?

— Нет. Мы закончили. Зайдешь?

— Ну, если все женщины выходят от тебя такими довольными, то думаю, стоит попробовать, — я переступила порог, задевая его шубкой.

— Она мне просто помогала, — оправдался он.

Огляделась. Хм, довольно мило, стильно, в духе Брука.

— Мг! Главное, презервативы в два-три слоя одевайте, а то я вон напомогалась тебе однажды.

Квартира-студия, куда Барышников таскал своих баб, преобразилась. Нет, меня уберёг Господь здесь побывать, но как-то видела через открытую дверь обстановку. Теперь здесь господствовали светлые тона. У входа сразу кухонная зона, при чем она отделена невысоким подиумом. Я-то и думаю, с какой ступеньки Варя навернулась здесь. Гостиная с широким диваном и огромный телевизором на стене, а так же шкаф-купе. Спальня отделена от остальной части стеклом, за которым бежит вода. Пошло. Но тем не менее, красиво. Немного зелени, видимо, решение дизайнера, чтобы оживить эту холостяцкую берлогу. Кровать я не рассматривала, зато заметила краем глаза расположившиеся у неё полки с книгами. А ещё позабавило меня то, что в этом чисто-мужском стиле нашлось место раскраскам, разбросанным на журнальном столике, вместе с карандашами. А в углу стоял ящик с мелкими игрушками в виде животных или героев мультфильмов, которые обожала Варя. На диване сидела парочка «пылесборников», как всегда именовала мягкие игрушки. А около кухни возвышался детский квадроцикл, работающий от зарядки и батарей. Привнесла Варвара и сюда немного уюта и хаоса.

— Когда она у тебя успела транспорт выпросить?

— После соревнований. Сказала, что это подарок на пятилетие, которое я пропустил, — когда Денис говорил, лицо его начинало светиться каким-то теплом, глаза приобретали ярко-голубой оттенок, а на губах блуждала лёгкая улыбка.

— Узнаю свою дочь. Я понимаю, что ты хочешь загладить мой косяк, но, пожалуйста, не ведись на ее провокации.

— Я постараюсь. Кстати, заметил, что в дальнейшем она сможет без зазрения совести манипулировать мужчинами.

— Бедный мой зять.

— Чай, кофе?

— О, нет! Я иду на вкусный ужин, поэтому не буду перебивать аппетит. Чего я, собственно, зашла. Мне воспитатель из детского сада написала, что завтра собирает родителей для украшения группы и зала к празднику. Там не только мамочки собираются. Так что это ещё один шанс приобщиться к жизни дочери.

— Блин, у меня тренировка я только смогу после семи.

— А раньше никто и не просит. Почти все работающие, поэтому будем рады любой помощи. И кстати, одевайся, когда встречаешь гостей. Не все обладают такой выдержкой, как, например, я.

— А ты себя сдерживала? — я ещё раз оглядела его торс. Подобрала слюнки и с гордостью ответила:

— И получше видели. Перед Дианой хорохорься и демонстрируй свои прелести.

— Ты что ли ревнуешь?

— Ты мне не в первый раз задаешь этот вопрос и я снова отвечу, что мне все равно. Главное, ребенка не знакомь со своими кошелками, если не уверен, что хочешь жениться.

— Если у тебя есть Кирилл, почему ты такая злая? — он приблизился, заставив моё дыхание замереть. Вот знает же на что давить.

— Меньше всего мне хочется, чтобы ты после нее прикасался ко мне, — предвидела я его действия.

— У нас просто рабочие отношения.

— Брук, хватит. Мне все равно. Все, я хочу есть. Пока! — я бросилась к двери, попытавшись ее открыть, но…предвидел, мерзавец. Знал же, что я сбегу при первой же возможности. Нет, Женечка, тебе вообще противопоказано оставаться с этим гаденышем наедине. Он как тот змей-искуситель, а ты все время пытаешься бежать, думая, что так можно решить проблему. Но она засела в тебе ещё шесть лет назад, когда ты его впервые встретила. И избавиться от нее можно только хирургическим вмешательством. Такие пилюли в виде поцелуев и его намеков только помогают этой опухоли разрастаться.

— Я пожалуюсь отцу, — пригрозила, думая, что это его испугает.

— Хочешь ключ? Достань его.

— Брук, вот вообще не смешно.

— Это не шутка. Он в заднем кармане брюк.

Меня уже начинало подколачивать от злости. Да что он о себе возомнил? Нет, не нужно тратить на него нервные клетки. Я хотела обойти его и подойти сзади, но он развернулся снова лицом. Тише, Женечка, тише.

— Так, руки поднял. Не дай Бог, чтобы ты меня хоть пальцем тронул.

— Ладно-ладно, — послушал он меня. Проблема в том, что он больше, и залезть в задний карман, не потеревшись о его полуголое тельце просто не возможно. И снова, как дура ведусь на провокации.

Поматцала одну ягодицу. Ничего. Что и требовалось доказать. Зато смогла снова вспомнить, как Брук умопомрачительно пахнет. Это было ощутимо даже на той дистанции, на которой я старалась держаться. Так, можно продолжить поиски. Второй карман. И конечно, я прижимаюсь к нему, чувствуя бешенный поток крови в организме. Пальцы находят, наконец, то, что я искала, и я буквально отскакиваю от мужчины на безопасное расстояние.

— Извращенец.

— Зато я дождался того, что ты меня обняла.

— Я же говорю, что ты извращенец.

Но если честно, уходила я от него с улыбкой. Не думала, что меня эта ситуация будет забавлять. Неужели я выглядела так же глупо, как Диана несколько минут назад?

На следующий день, завершив все дела на работе, сдав материал о подготовке команды к каникулам, которые как всегда пройдут из-за предстоящего «Матча Звёзд». И о том, как наши двое игроков, включая Брука, который попал на МЗ по общему голосованию, проводимых в интернете, готовятся к предстоящему событию. В рейтинге по забитым шайбам в КХЛ он входил в пятерку, что не могло быть не замечено. Следовательно, что после небольших новогодних каникул, мне предстоит направиться в Казахстан. Никогда там прежде не была, но уже предвкушал это.

Денис ждал меня на стоянке у садика. Так как моя «ласточка» всё ещё не выздоровела, то пришлось добираться на такси. Не в общественном же транспорте трястись.

— Дождался, наконец!

— А что не заходишь? — поинтересовалась я, не сбавляя скорости, направилась к входу.

— И что я скажу? Здрасьте, я папа Вари?

— Вообще-то, тебе это и предстоит сделать.

— А как же твоя безупречная репутация, которая не измазана романами с хоккеистами?

— Ты ее уже подпортил. А по сети гуляют слухи на счёт твоего отцовства. Так что недельку посмакуют, антураж пройдет и нас оставят в покое. Нам, конечно, косточки перемоют, зато Варю трогать не будут.

В помещении было тепло. В самой группе царила атмосфера веселья. Многие из родителей были нашими сверстниками, поэтому такие мероприятия чаще перерастали в попойки или вечеринки.

— О, Женёк! Как раз во время. Твое любимое, — Борисюк засунула мне в руки ножницы с белой бумагой, — снежинки.

А потом очнулась, глядя за мою спину, где возвышался гордый и бородатый Брук.

Папаши тоже опешили. И если женская половина от вида привлекательного мужика, то большая часть мужской узнала в нем «того самого».

— Это же!…- в общем, кто это был все прекрасно знали, поэтому на двадцать минут, пока продолжалась фотосессия, работа встала.

— А он каким боком? — поинтересовалась та же самая Борисюк, пока ее муж скакал возле Дениса козликом.

— Здрасьте, а ты думаешь я Варю родила как Мария Магдалена от непорочного зачатия? Это только в сказках ребёнок появляется из горошин, капель крови и отрубленных пальцев. В жизни процесс более сложный и приятный. Ой, тебе-то не знать. Сама мать двоих.

— Нихрена себе! И где он был все эти годы? — спросила ещё одна любопытная.

— Как где? Играл в Канаде. Вот вернулся и вступил в свои отцовские обязанности. Был ИО, а сегодня, считай, инаугурация.

Вопросы постепенно исчезали, а Брук вливался в новую роль, подвешивая мишуру, помогая с украшением окон. Кстати, рисовал, как оказалось, он очень неплохо. Жаль, у меня не было таких способностей.

— Слушай, а ты билеты на игру можешь достать? — услышала я краем уха просьбу одного из папаш.

— Господи, у тебя трехсот рублей на билет не найдется? — закатила я глаза.

— Не скажи, Жень. Тут дело не в деньгах. Я просто мечтал когда-нибудь иметь знакомого, который мог бы мне достать что-нибудь по блату, — отрапортовал он.

— Не обращайте внимание, — махнула рукой его супруга, — этот пункт, видимо, тоже нужно внести в список «Успей до пятидесяти».

— Так все запушено? — вздернула я бровь.

— Тусь, ну что ты мелешь? — возразил ее супруг.

— Если нужно достать билеты, чтобы вы не поругались, я это сделаю, — почему-то Брук посмеивался.

— Бессердечный, — хмыкнула я тихо, когда конфликт был улажен, и мы приступили к работе, которая двигалась уже под пиццу и вино. Ну, нужна же родителям мотивация после рабочего дня.

— У мужика кризис среднего возраста что ли начинается?

— Подожди, тебя тоже скоро это ждёт, — нацелила я в него палец, совершенно забыв, что этого он не любит. В этот момент на моем лице оказалась гуашь. — Брук, гад! — хотелось и возмущаться и смеяться одновременно. И эта шутка переросла в небольшую баталию, где мы с ним стали главными участниками. Не знаю, но я почему-то чувствовала себя очень комфортно рядом с ним. И как бы я не сопротивлялась, и не утверждала, что смогла его забыть, нифига подобного. Самовнушение, конечно, вещь хорошая, но нас тянуло друг к другу словно магнитом. И этого я изменить не могла.

* * *

«— Как ты вообще мог это понять?

— Ну, как же? Сердце сильно-сильно бьётся. И то в жар бросает, то в холод. И дыхание прерывается. И…

— Ну и при чем здесь любовь? Это, возможно, ГРИПП или ОРЗ.

— Подожди ты! Мне ещё петь и танцевать хочется.

— Это как раз ничего не доказывает…»

Или все же доказывает? Как, порой, бывают глупы влюбленные. И это не только про Ивана из мультфильма «Иван Царевич и Серый Волк».

Я всегда гордилась тем, что не нахожусь в одном ряду с теми девицами, у которых на уме одни парни. Если ещё две недели назад я радовалась тому, что поеду на международную студенческую конференцию, и активно лопатила интернет, библиотеки и тормошил преподавателей, чтобы подготовить достойный доклад, который впоследствии станет моей курсовой работой, то сейчас я приходила в ужас от того что мне на целых три дня придётся ехать в другую страну. Я боялась. И причём боялась не того, что мне придется выступать перед всеми этими умникам и, я свято верила в то, что говорю и могла всегда отстоять свою точку зрения. Пугал меня тот факт, что придётся эти несколько дней быть без Брука, ведь как оказалось, он вполне мог вызвать зависимость.

— У вас всё серьезно? — поинтересовалась Рая, когда я кропила над окончанием доклада. Она тоже появилась в нашей комнате как и я, только после праздников.

— А разве может быть что-то серьезное с человеком, если он уезжает из страны?

— Охмури его, езжай с ним, — как бы между делом заявил Райка таким тоном, словно это было сродни сходи за хлебушком.

— Ты папу моего не знаешь. Он и Бруку и мне ноги повыдёргивает.

— Ой, Михаил Андреевич мировой мужик, ты на него наговариваешь. С моим папочкой попробуй ужиться. Вот это, проблема.

И по разговор пошел о второй вечной проблеме — отношения детей и родителей, где каждая попыталась доказать, что ей живется хуже. Мне было конечно грех жаловаться на папу с мамой, но беседу поддержать было нужно. Поэтому с трудом вспоминала все казусные эпизоды из своей жизни. Итак, ехала я не куда-нибудь, а в Китай.

— Обещаешь быть на связи? — Денис провожал меня ранним утром в аэропорту.

— Обещаю! — заверила я его.

— А ты не найдешь себе там какого-нибудь китайца?

— Дэнчик, мы с тобой находимся на Дальнем Востоке, считай, что мы в маленьком Китае. Но почему-то нашла я только тебя.

— Не убедила. Фотоотчёт каждый вечер.

— Он будет в моих соцсетях. Забыл как у меня специальность называется? Мультимедийный журналист. Я просто обязана всё постить. Это за тобой следить будут. Так что не расслабляйся.

— Не понял. Кто?

— Кто надо, Дэнчик! — запечатлела на его губах поцелуй и исчезла в рассветном солнце.

Если скажу, что такие мероприятия это колоссальный опыт, то не скажу ничего. Главная цель, которую преследовали подобные конференции это общение, знакомство и обмен опытом. А ещё всевозможные мастер-класс, экскурсии, дискуссии и отдых.

Наверное именно активное времяпрепровождения и стало тем фактором, который помог ненадолго забыть, что имеется у меня недопарень Я о нём скучаю. Да, по Бруку я скучала, но не так чтобы забиться в уголок и тихо поскуливать. Я даже немножко забылась.

Китай — это замечательная страна. И люди здесь замечательные, открытые, общительные, улыбчивые. Успела влюбиться в их архитектуру, культуру, которая основывается на духовном развитии и воспитании. Главное, поняла, что три дня подобных мероприятий это катастрофически мало.

Но домой всё равно тянуло. За два года я уже привыкла к солоноватому запаху моря. Хотя все вокруг утверждали, что пахнет тиной и болотом. Успела привыкнуть к корабельным гудкам, и к тому, что по городу вышагивают парни в морской форме. Вот они-то всегда у девчонок нарасхват. Сашке даже «посчастливилось» в прошлом году закрутить роман с капитаном дальнего плавания. Ну, то, что он капитан не знал никто, хотя я догадывалась, что это для приукраски образа. Как к двадцати семи можно дослужиться до такого звания? Вот и я о том же. Зато во всех высших учебных заведениях были военные кафедры. И обычно в последние пары три раза в неделю у нас проводилась именно военная подготовка. В общем, маршировать я умела отлично.

Ах, да! Забыла упомянуть, что кроме меня из нашего ВУЗа полетели ещё двое ребят. Один из которых знатный Казанова — Романюк. Лично не сталкивались, зато слава о нем шла впереди него. Его, как главный экспонат, показывали всем первокурсница и говорили «Осторожно, опасно». Конечно, предупреждения эти нифига не помогали, но зато теперь я стала для его взора чуточку заметнее, когда выбилась из общего коллектива. Знаете, когда показывают в передаче про животных, как охотятся львы на стадных животных. Один отбился, все, считай, кранты. А я хоть и не была командным игроком, но всё же, в глазах Романюка, видимо, выглядела именно таким стадным существом. И вот начал он подкатывать свои мужские причиндалы, ненавязчиво делать комплименты, строить глазки, стараться завладеть моим вниманием. И кстати, на фото моих очень часто появлялся. Хотя, по-моему, я преувеличила свою значимость в его самовлюблённом мирке, где могло поместиться только его эго. Ухлестывал он ещё за папочкой девушек. И ведь где-то да должно было ему «перепасть». И по всей вероятности, кто-то оказался сговорчивее, когда мне его пришлось послать в известное место, куда парням вообще не положено ходить, если они традиционной ориентации. Но почему-то так хотелось, чтобы он заделался гомосеком, так как кроме общепринятого определения людей данного типа ругательным словом, ничего в голову совсем не шло.

И все вроде весело, хорошо и расставаться было тяжело. Но зато я везла несколько грамот и похвальных листов для ВУЗа и моего научного руководителя. Зажгла девочка, и английский свой попрактиковала.

Возвращались домой так же ранним утром, вернее даже ночью. Хотя полчетвертого можно считать полноценным утром. Да?

Денис с Сашкой встречали меня в аэропорту. Вместе? Но меня интересовало не это, а то, каким было выражение на мордахе Брука. Неужели он мне не рад? Неужели можно так выглядеть, когда ты встречаешь свою девушку после почти четырех дней разлуки. Да-да, во время вернуться нам не удалось.

— Выглядишь вполне довольной. Я думала ты там от тоски дохнешь, — раскрыла свои объятья Саня.

— Скучала, но не тосковала, — я ее обняла и чмокнула в щеку. — У нас проблемы? — кивнула я в сторону Брука, который почему-то даже на меня не смотрел, впялив взгляд в моих спутников.

— А ты спроси у своего благоверного. Я устала его успокаивать.

— Дэнчик, — позвала я его специально громко.

— М? — отозвался он, не отрывая взгляда от Романюка, который не знал куда деться.

— Мы, это, пойдем! — замялся парень. Ух, ты! А куда ж ваша хваленная напыщенность делась, господин главный трахарь? Не, если бы я уступала в весовой категории, да и по мышечной массе, я бы тоже, наверное, обосралась от страха. А то, что для Брука этот гаденыш был, как красная тряпка для молодого свирепого бычка, было точно.

— Ага! Давайте парни, — отмахнулась я. — А ты так и будешь стоять мычать? — обратилась я уже непосредственно к своему парню. Ах, да! Мы же со статусом так и не определились. Но все же, пусть «пометит» территорию, пока эти не сбежали, и успокоится, раз его разъедает глупая ревность. Тоже нашёл к кому ревновать.

— Типа скучала?

— Типа да. Обними уже меня, паразит.

Предпоследняя наша неделя прошла в небольшой суете, где «любовь» занимала не самое первое место.

Пока я разъезжала по соседним странам, Брук сдавал досрочно сессию, защищал диплом, чтобы, наконец, уладить все формальности и спокойно мотать за границу. И меня морально готовил к отъезду. Виду я, конечно, не подавала, но на душе было очень хреновенько. Когда всё было грустно, и даже мне девушки с яйцами хотелось плакать. Ну я уверяла себя, что не буду скучать. Впереди у меня практика дома на областном канале, где я практиковалась ещё в прошлом году, а это однозначно, что работы у меня будет много, так что рыдать по поводу отсутствия рядом парня будет некогда. Хотя отсутствие нормального секса непременно скажется на моральном состоянии, я же себе знаю. Переживём! Вибратор, в крайнем случае, куплю. Это же не считается изменой?

Все своё свободное время он со мной проводить, конечно, не мог и в один из таких вечеров он прощался с друзьями по команде, которые устраивали ему проводы. Я тоже была приглашена, но именно в этот вечер мне пришлось слушать нытье сестры по поводу неудачных отношений. Пили вино и изливали друг другу душу, включив в skype конференцию Соню и Лизу. Васька ещё совсем мелкая была, в вот Лизу в это дело потихоньку втягивали, заряжая хорошей привычкой.

Как только видеоконференция закончилась, я поняла что хочу чего-нибудь сладенького. А у этой козы только бутылки с алкашкой по шкафам и ни одного мало мальского приличного пирожного. Да что там пирожные, у неё даже конфетки не было. Всё только полусладкое полусухое. Эти запасы месяцами истреблять можно.

Глянула на часы. Закрытие магазина меняющиеся минут тридцать.

— Мне с тобой идти? — скривилась Шурочка, когда я накинула на себя кардиган.

-Я и сама прогуляюсь. Тем более тут десять минут ходьбы. Засекай! А если не вернусь через полчаса, бери нож, и идти стращать район, — пошутила я, подмигнула и шмыгнула в подъезд.

Майский воздух был великолепен. В вечерних сумерках и свете фонарей весна казалась ещё прекрасней. Как не хватало сейчас Дениса рядом. Можно было бы прогуляться, наобниматься вдоволь. Когда ещё представится такая возможность?

Я быстро миновала двор, направилась через сквер, где вечерами любили собираться местные старшеклассники. Шумно. Весело. Далее решила, как всегда, пройти между двумя многоэтажками, в одной из которых располагался магазинчик, но с противоположной стороны.

Продавщица раздраженно на меня глянула, пока я крутилась у витрины с кондитерской красотой, пытаясь определиться. Конечно, хотелось чего-то посвежее и повкуснее.

«Через часок приеду, не засыпай??» — пискнул входящим сообщением телефон.

«Я собралась обжираться сладким?? что взять?» — отправила сообщением фото витрины.

«Ты не дома???»

«Нет. Пытаюсь понять что из местных изысков продегустировать??»

«Приеду, голову оторву.??Марш домой! Оба!»

И как сказать такому грозному дядьке, что я одна таскаюсь по району.

«Есть сэр!??????»

«Как дойдешь, напиши». Продублировала своё последнее сообщение, выбрала трубочки с кремом и несколько пирожных и поплелась обратно. А то у Сашки то крыша иногда поддымливает. И правда кинется меня искать с ножом. И нужно ещё насчёт Брука её просветить. А то как пить дай сдаст.

На выходе из магазина столкнулась с соседом Сашки. Он был одним из наших студентов, которые снимали квартиру этажом ниже. С парнем я была знакома достаточно давно, и наличие знакомого лица, которое предложило проводить меня до дома как-то успокаивало.

— Летом уезжаешь? — поинтересовался он.

— Да, у меня практика.

— Жаль.

— А тебе-то что? — хмыкнула я.

— Привык тебя часто видеть. А может, воспользоваться шансом, пока ты здесь? — вопрос было, скорее всего, риторический, так как что ответить на него я не знала. А парень, видимо, расценил это как разрешение к действию. В следующее мгновение меня грубо пихнули в стену, и крупное тело спортсмена-легкоатлета прижало меня к ней. Пахнуло несвежим дыханием, от отвращения даже внутренности все скрутило. Но блин, почему-то инстинкт самосохранения запаздывал. А Игорёк уже начал слюнявить мою шею. Вот тут-то я и сообразила, что он вытворяет.

— Идиот? — пихнула я парня, отталкивая от себя. На что он вообще рассчитывал?

— Ой, ну что ты из себя недотрогу строишь, детка.

— Я тебе не детка, урод, — я уже сделала шаг, но грубо была возвращена обратно. На этот раз уже стену почувствовала затылком, который заныл от тупой боли. Видимо, парень не привык получать отказы. Его пальцы впились в мое запястье, оставляя на нем отметины в виде синяков, а вторая оказалась на моём горле.

— Не думай, что ты какая-то особенная. Ты такая же шлюшка, как и весь ваш женский род.

Мне бы промолчать, попытаться вырваться и убежать. И об этом свидетельствовало даже то, что я была напугана. Силы были явно не равны, а преимущество было не на моей стороне. Но все же.

— А твоя мама об этом знает?

Сердце колошматило о грудную клетку, конечности отказывались мне подчиняться от осознания того, что нахожусь в руках явно не самого нормального парня. От него веяло опасностью. И…мне было больно. Он так сдавил мое горло, что стало тяжело дышать. Я закашлялась, а Игорёк свободной рукой уже начал мацать доступную для него женскую грудь. Сволочь. Хотя хриплым голосом говорила не такие мягкие ругательства. Пыталась отбиваться, но от этого становилось больнее. Плакала я редко, в этот момент от слезах даже не могло идти речи. Я вложила в свои удары, которые наносила без разбору по этому уроду, последние оставшиеся силы. Кричать не могла, а истерика начала накрывать в тот момент, когда он полез под резинку спортивных штанов.

— Жек, — раздался голос Саши всего в нескольких метрах. Игорь словно очнулся и отпрыгнул. И только сейчас ко мне дошло, что ещё несколько минут и он просто бы изнасиловал меня.

— Иду уже, — отозвалась, потирая горло, освобожденное от тисков. Справлялась с кашлем, который не давал нормально дышать. И пока появилась возможность, кинулась к сестре. Только попав в квартиру я поняла, что меня начинает колотить, а глаза щиплет от навернувшихся слез.

— Ты что? Что с тобой? — по-моему, она даже испугалась моей такой реакции.

— Ничего, — отмахнулась я, поспешив в ванную.

— Нет, так просто ты от меня не сбежишь. Говори, — тормознула она меня. И только сейчас я почувствовала, что у меня просто разрывается голова от боли, и першит в горле, а ещё я до сих пор чувствовала чужой мужской запах.

— Игорь. Он приставал ко мне.

— Вот тварь, — заключила Шура с яростью в голосе.

— Пообещай, что ты ничего не расскажешь Денису.

— Конечно-конечно, — заверила Саня. А я была не в силах распознать в ее словах иронию.

7

«Новый год к нам мчится, скоро все случиться» — доносилось веселое на волнах всех радиостанций. Что там должно было случиться я не знала, но поняла, что год нужно начинать с чего-то позитивного. Только вот как, когда уже тридцать первое, а ты вся в работе и носишься, как в попу раненая?

Радовало, что все утренники были честно отсижены, корпоративы отгуляны, а праздник справлялся сегодня и можно было несколько дней спокойно отдохнуть. А потом уже, набравшись сил работать дальше. И в этом году праздник расширил семейные границы. Например, папа решил, что справлять мы его будем всей огромной семьёй в ресторане. А вот в нее эту семью теперь входил Миша, Ваня, как ни странно, но Денис тоже был удостоен такой чести. А так же была приглашена его мама, которую поселили почему-то у нас. Как сказал папа: «Приглашали мы, так что гостья наша. И не важно, что ее сын наш сосед».

— Нет, если тебе он не нужен, то я могу включить свои чары. Мы что зря родились почти в один день? — похлопала невинно ресничками Сашка, когда он появился в ресторане. Я ещё раз оглядела этого негодяя, пока ему на шею кинулась Варя, и отметила уже в тысячный раз, что он неимоверно хорош собой.

— Только попробуй, — процедила я сквозь зубы.

— Так что, все таки что-то есть? — не упустила возможности влезть в разговор Соня.

— Конечно, посмотри, как у неё глазки горят, — поддакивала всей остальной шобле Лиза. Они явно издевались.

— Чего ты боишься, идиотка? — снова подала голос Соня. — Он уже никуда не денется. Даже если и соберётся переезжать, он все равно не сможет без Варьки.

— А там и ты рядышком, — Лиза, кажется, была солидарна с Соней. И по сути, они были правы.

— Если бы ты так на Кирилла смотрела, я бы промолчала, — вставила свои пять копеек Васька, когда Варвару Брук уже кружил по залу. То и дело его взгляд постоянно падал в нашу сторону.

— Да блин, тут такое электричество в воздухе, — согласилась Сашка. А я все это время сидела и молча слушала. С этими курами спорить бесполезно, но они совершали преступление, настраивая меня против Кира. А мы ведь друг к другу прислушивались. И ведь знали, что в голове у меня поселятся сомнения, и что я буду весь вечер теперь на него глазеть, и что думать буду о нем. Ну, вот как с такими жить?

— Матвей тут написал, что организовал нам в клуб билеты. Поедем? — поинтереовалась Васька, глядя на экран телефона, который до этого подал звук, возвращая меня из своих мыслей

— Какой у тебя хороший ДРУГ, — сделала акцент на последнем слове Соня.

— Давно бы его в постель затащила, — заявила Саня.

— Ой, ты как та проститутка. Всех бы она трахнула, — возмутилась Лиза.

— И ещё на друга моего позарилась, извращенка, — заявила Василиса.

Они начали пререкаться, хихикать, а я наблюдала за тем, как Брук двигается в нашу сторону. Сердце мое подпрыгивало от волнения, и от той энергии, что исходила от него. И действительно, вокруг меня начал электризоваться воздух.

— Так что на счёт клуба, куры? — вернул меня в реальность Васькин окрик.

— Ну, а ты думаешь, я пойду без Миши? — спросила Соня.

— Один пригласительный на две персоны, — пояснила младшенькая.

— Тогда идём, — заключила старшая. Девчонки поддержали эту идею. С большим энтузиазмом. А и правда мы давно вместе не собирались.

— С наступающим, красавицы, — сверкнули белоснежные зубы на лице Брука

— И тебе того же! — расплылась в улыбке Саша.

— Затихли. Надеюсь, не мне косточки перемывали, — а ведь действительно они все замолчали, смотря на Дениса. Вот курицы тупоголовые. И можно было бы ответить какой-нибудь дерзостью, но это же наш разговор они услышат, а потом будут неделю мусолить.

Но на моё счастье заиграла музыка и нас поприветствовал ведущий вечера. Мы с девочками заняли каждая свое место, а Брук сел рядом со мной. Конечно, праздник был организован не только для нас, но даже такое мероприятие должно было пройти вне стен дома, так как потом за этой оравой замучаешься делать уборку. А я пока живу там, поэтому ответственной сделают меня.

Программа была веселой, достаточно интересной с кучей конкурсов, и Дедом Морозом, который очень понравился Варьке. Медленные танцы Брук танцевал то с дочерью, то с мамой, то с несостоявшейся тещей, то с Сашкой. И это меня раздражало. Я с завистью смотрела на то, как Миша бережно ведёт в танце Соню, или как в паре Лизы и Вани кипит страсть, как ребята поглощены друг другом. Хотелось так же. Эх, мечтать не вредно. Но блин, у тебя же под носом мужик, который относиться к тебе не равнодушно. И мои мысли словно были услышаны.

— Потанцуешь со мной? — подал руку Денис, когда заиграл очередной медленный трек перед боем курантов. Не об этом ли я мечтала только что? И я согласилась.

Его ладонь легла на мою спину, скрытую лёгким черным кружевом, а вторая нежно взяла мою ладонь. От него потрясающе пахло. И даже то, что он за шесть лет поменял предпочтение в парфюме никак не могло помешать воспоминаниям мелькать перед глазами.

— Мы через час собираемся в клуб, не хочешь с нами? — поинтересовалась скорее ради интереса. Хотя почему бы и не пригласить? В последнее время мы очень хорошо ладим, меня его присутствие не будет напрягать, конечно если он не будет на таком близком расстоянии от моего тела в лёгком платье. А когда мой висок соприкоснулся с его небритым подбородком, то в организме произошла маленькая война с громадными взрывами внутри.

— Если ты приглашаешь, то я с большим удовольствием, — произнес он, а у меня мурашки по спине и от этого низкого голоса, и от его теплой, почти горячей ладони.

— Познакомился с Ваней и Мишей? — задала нейтральный вопрос.

— Да, неплохие мужики, должен заметить. А Кирилла ты с ними знакомила? — поинтересовался Брук. Опять двадцать пять! Не даёт спокойно жить ему этот Кирилл.

— Нет, не знакомила. Мы не так давно встречаемся, если тебе это так интересно. И вообще, давай не будем о нём.

— Почему? Мне интересно, например, что его сейчас здесь нет. А ведь был бы хороший повод для того, чтобы представить его родственникам.

— И чтобы он кинулся на тебя с кулаками, и вы разнесли полресторана. Нет уж, увольте. И вообще, я же не интересуюсь твоими женщинами.

— А что ими интересоваться? Кроме Вари и тебя у меня никого нет, — было бы странно, если я запищала от радости? Пришлось попридержать эмоции, несмотря на то, что душа ликовала.

— Тебе нужен хороший секс, может, потом ты перестанешь кидаться на людей, как в случае с Киром.

— Поможешь в этом вопросе? — он улыбнулся, а я издала нервный смешок.

— Рука тебе в помощь.

— Ступаешь на опасный тернистый путь, крошка, — шепчет он мне на ухо, щекоча своим дыханием. Господи, кажется, мне тоже нужна разрядка, так как вопреки всем моим ожиданием, тело отозвалось на его голос. Зря я представила, что будет с плохой девочкой, если Брук решит ее наказать. Нет, я даже не представляла, а вспоминала. И от этого становилось ещё более некомфортно находиться с ним в такой тесной близости.

Но этот момент нарушил голос ведущего, который объявил минутную готовность. И пока били куранты, а мы встречали новый год, Денис взял меня за руку и не отпускал, делая вид, что совершенно ничего не происходит. А вот во мне рушились все стены, что я так тщательно выстраивала между нами.

Что у нас происходило с Кириллом в этот период? А ничего хорошего. Начнем с того, что мы вроде как помирились. Хотя напряжение с его стороны так и осталось висеть в воздухе. Во-вторых, он очень сильно ревновал, и, возможно, его ревность была обоснована, так как меня тянуло к Денису. НО …Я не позволяла себе ничего такого, что могло бы меня спровоцировать. В-третьих, из-за его постоянных подозрений в постели у нас начались небольшие проблемы. Нет, с его мужскими гормонами было всё в порядке, но вот половой акт, как это правильно говориться, перестал приносить то удовольствие, что раньше. Знаете, как это бывает в семьях, где супруги, прожив добротный десяток вместе, устают на работе и занимаются сексом просто потому что надо. Они же вроде женаты. Ну, и в конце концов, мне это все надоело. Мне мужик нужен, чтобы расслабиться, а не грузить эмоционально. Не выходило.

С появлением Брука наши отношения с Кириллом испортились, и если честно, мне было жаль. Они и так были малоэмоциональными. В общем, перед Новым годом мы твердо решили, что нам нужен небольшой перерыв. Но, если для него, видимо, это было привычное дело, то для меня перерыв означал крах всего. Хотя я все ещё надеялась.

— Он тебя подавляет эмоционально, — заметила Соня. При чем Лиза с Сашей ее полностью поддерживали.

— Может, это и хорошо, — возражала я.

— Не хорошо, когда ты перестаешь быть собой, — и, кажется, Сашка была права.

Рядом с Бруком я и чувствовала себя по-другому. Эмоции — это мое. Я готова была взрываться, готова была крушить мебель, готова творить безумия. А он не подавлял мою внутреннюю энергию, а лишь контролировал. И да, это была я настоящая. И вот одним из таких безумств было то, что я его пригласила с нами в клуб. Почему? Хм!…

Все как обычно — шумно, громко и весело. Тело само двигается под ритмы музыки, даже когда мы занимаем свой столик. Кроме нас восьмерых за ним помещаются еще два Васькиных лучших друга — Матвей и Колян. Из них близко я знакома только с Матвеем, так как живёт он с нами в одном дворе, и на сколько мне известно, дружат они с Василисой с тех пор, как она научилась ходить, а он в это время носился по двору на трехколесном велосипеде.

Мы выпиваем, болтаем, в принципе настроение очень неплохое, и даже присутствующий здесь Брук меня не напрягает. Единственный, кого напрягает подобное мероприятие, это Миша, но и он быстро расслабляется и уже вовсю хохочет над шуткой Матвея.

В моем бокале на высокой ножке «Маргарита», которой я сегодня решила ограничиться. Ибо за себя я не отвечаю. Денис не пьет. За весь вечер если он выпил один бокал шампанского это хорошо. Видимо, многие привычки со временем не меняются. И почему меня интересует сколько он выпил. И что вообще пьет. Хотя я прекрасно знаю, для того, чтобы чувствовать себя комфортно в любой компании, ему не нужен никакой алкоголь.

— Так, не знаю как остальные, а я танцевать, — срывается с места Лиза. Конечно, танцуя рядом с ней, чувствуешь себя неким убожеством, но я тоже последовала ее примеру, так как за столиком оставаться уже не могла. Почему? Снова Денис, который сверлил меня своими голубыми льдинками, трогал ногой под столом, сидя напротив.

«Хватит меня пинать» — отправляю ему сообщение. Ну, а что? Объявлять всем, что он проявляет ко мне знаки внимания?

«Ой, а я-то и думаю, знакомая ножка» — пишет он мне ответное, печатая под столом. Видимо, там ему все удобно делать.

«Эта ножка может воткнуть в тебя каблук» — угрожаю. А вдруг побоится этот фетишист.

«Я бы ее сразу расцеловал от пальчиков до…» — куда он не стал продолжать, но я и так догадалась, так как мои щеки сразу вспыхнули. А перед глазами снова поплыли образы один за одним из моих воспоминаний.

«Пошлятина»

«А разве колено может быть пошлым? А ты о чем подумала, извращенка?»

По-моему, я даже подхихикнула.

— С кем переписываешься? — заурчала мне на ушко Лиза, пытаясь заглянуть в телефон.

— Маленькая ещё такое читать, — заявила я, переводя его «на сон».

— Тогда бросай, и пошли танцевать, — после уже ее решение было оглашено в полный голос. И пританцовывая мы влились в общую массу безумствующих под зажигательные ритмы. И снова сообщение: «А если выше колена?».

«Хочешь найдем тебе хорошего сексопатолога?» — а щечки-то снова вспыхнули.

«Если я напишу, чего от тебя хочу, ты перестанет со мной общаться» — сердечко после этих строк затрепетало, а в конечностях появилась дрожь.

— Я у тебя заберу этот чёртов телефон, — прошипела Лиза.

— Я выйду подышу, чтобы тебя не раздражать. А пальчики уже набирали ответное сообщение: «Через две минуты на улице. Захвати моё пальто».

Морозно. И при чем ближе к утру мороз здорово крепчал. Громкая музыка осталась позади. Нужно как-нибудь вытащить девчонок без друзей и мужей в клуб. Тогда точно будет веселее. Но ладно, это все потом. А пока я вдохнула полной грудью, наслаждаясь опьяняющим ароматом, витавшем в воздухе. В тонком платье я сразу же замёрзла, но он должен был вот-вот появиться. И правда, на плечи опустилось моё пальто, которое сразу начало «работать», немного согрев озябшее тело. А за ним последовали объятья. Я чувствовала его, конечности била мелкая дрожь, и это явно не от того, что холодно. Хотя, спишем на мороз. Не говорить же о том, какие эмоции Брук во мне вызывает.

— Говори, — прошептала я, с наслаждением закрыв глаза, пока сильные руки смяли меня в своих тисках.

— Ты меня сводишь с ума, — так же тихо отвечает он, щекоча дыханием шею.

— Не то, — хотя внутри все сжимается.

— Ты мне нужна, — делает он попытку, насмехаясь, словно дразня меня.

— Снова не то, — качаю я головой.

— Роди мне сына, — шепчет он уже на ухо.

— Это первого ребенка рожают от большой любви или по глупости. А второго уже нужно заслужить.

— Ты же видишь, я стараюсь, — отвечает он. Пришлось даже развернуть корпус, чтобы разглядеть выражение его лица. А он, пользуясь моментом сомкнул свои руки уже на моей пояснице. И все же чертовски приятно и волнительно стоять с ним вот так близко-близко, вдыхать его пряно-мускусный запах, видеть его блестящие глаза. Просто отключиться от всего мира, забыться, утонуть в этом моменте.

Осознавала ли я тогда, что это один из наивысших пиков близости? Нет. Но в этот момент мои руки без моего ведома поползли вверх, вспоминая как это, когда ты обнимаешь Дениса Брука. Как, как? Божественно.

— Почему бы тебе не поискать потенциальную мамашу в другом месте? — интересуюсь, пока он продолжает изучать моё лицо.

— Не хочу. Ты разве не видишь, что у нас с тобой получаются замечательные детишки?

— Я бы сказала, что ты разрушил все мои романтические надежды, но блин, ты ведь прав.

— Давай, сбежим, — поступило следом предложение. Для чего, я не стала спрашивать. Просто утвердительно кивнула головой и потащилась за ним в машину. А там…там тоже холодно. Она остыла на таком морозе. Но по мере того, как работала печка, пальчики начали отогреваться. Похоже, начал отогреваться и мой мозг, так как я начала панически соображать, нафига вообще согласилась с ним куда-то ехать. В принципе, прошлого раза, который был шесть лет назад мне вполне хватило. Но Женя Богатырёва не привыкла идти против своих желаний, делая все для из осуществления. А сейчас я хотела только одного — Брука. И он словно читал мои мысли, так как тормознув во дворе дома, где мы соседствовали он предложил выпить что-нибудь.

— Обещаешь не приставать? — то ли уточнила, то ли намекнула, то ли предостерегла. Но Денис только криво ухмыльнулся и помог мне выбраться из автомобиля.

В подъезде, несмотря на поздний час было достаточно шумно. Правильно, народ отмечает праздник. Летом в это время уже бы начало расцветать, а сейчас за окном непроглядная ночь.

Едва мы оказались в квартире, в нос ударил уютный запах хвои и мандаринов. Ну, да! Все для ребенка. Вон, ёлочка в углу мерцает огоньками гирлянд. И почему она вселяет чувство безопасности?

— Варя попросила, — заметил Брук мой взгляд, устремлённый на зелёную красавицу.

— Нужно тебя учить потихоньку говорить ей «нет».

— Не лишай меня такого удовольствия, и ее тоже.

— Так, дискуссии о родительстве давай оставим на свежую голову, — попросила я. — А пока наливай то, что у тебя есть.

— Как прикажите, миледи, — усмехнулся он, шаря по шкафам. Оттуда была извлечена непочатая бутылка «La Dame de Montrose», две тысячи одиннадцатого года производства.

— Такая бутылочка стоит не меньше десяти тысяч рублей, — оглядела я этикетку.

— Ну, я же пытаюсь заработать плюсики к карме.

— Раскулачивать тебя нужно, Брук, — хмыкнула я, наблюдая за тем, как легко откупоривается пробка, и как темная жидкость наполняет бокал. Блин, такое и пить жалко. Я, конечно, не эксперт в отличие от Сашки, но даже я по запаху могла уловить роскошные тона вишни, смородины, сливы. И на вкус оно было превосходно.

— Если это тоже послужит поводом для второго ребенка, то я согласен, — я после этих слов даже глазки закатила.

— У тебя просто идея-фикс какая-то.

— Не отрицаю. Но дело не совсем в этом.

— А в чем? — после этого вопроса повисла пауза, которая длилась всего пару секунд, а для меня тянулась бесконечностью.

— Ты снова ворвалась спустя столько лет в мою жизнь, перевернула ее вверх дном, но от этого ты не перестаешь быть чёртовым магнитом. Почему?

— А может, — я подошла практически вплотную, — ты всё ещё меня не забыл?

— А тебя разве можно забыть, Женька?

Сердце бухнулось о грудную клетку. Я даже моргнуть не успела, как оказалась прижата к горячему мужскому телу, а его губы уже целовали мои. В первые секунды пришла растерянность, но затем… Ладони сразу же юркнули под рубашку, ощущая под собой кожу, которая покрывала рельефные мышцы. В эту секунду голова просто отключилась. Все, что творилось дальше происходило рефлекторно. Это ведь старо, как мир — двое, мужчина и женщина, испытывающие влечение, скрывающие друг с друга вещи, двигающиеся в одном «танце» тела… Наверное, всё было именно так. Но блин, я всегда четко осознавала, что я делаю и как. Я привыкла контролировать свои эмоции в постели. Но не в случае с Бруком. Он всегда действовал на меня так.

Я соскучилась по его запаху, по вкусу его кожи, по губам, которые продвигались по миллиметру вниз, заставляя меня вскрикивать от удовольствия. Соскучилась по его смелым ласкам. Я отдавалась в его руки, не думая о том, что будет завтра. Это было сродни безумию, когда мир перестает существовать, сужаясь до размеров маленькой комнаты. Когда прикосновения становятся более чувствительные, а стоны более громкие, способные пробудить самые потайные желания. А они были…Были настолько сильны, что пуговицы на его рубашке едва выдерживали натиск моих рук, а кружево моего белья трескалось от напора его пальцев. Все происходило быстро, без лишних прелюдий. Ногти непроизвольно цеплялись за ткань на его спине, оставляя на коже следы. И все же, даже придавленная мужским телом, двигаясь с ним в одном ритме и сгорая от наслаждения, я чувствовала, что его мало. МНЕ ЕГО МАЛО.

— Как не стыдно, воспользовался пьяной женщиной, — проговорила я, устроившись на его плече, когда ко мне вернулся дар речи.

— А кто сказал, что я отличаюсь благородством? — у него был более глубокий словарный запас в этот момент, хотя он и восстанавливал тяжёлое дыхание.

— Ты должен был остановить меня от этой глупости, — кажется в моем голосе проскользнула возмущение. Или показалось? Но я всё равно села на кровати, оглядывая его полуобнаженное тело. Кстати, я выглядела не лучше, со спущенным на пояснице платьем, без белья, но в чулках.

— Глупость? — Брук тоже сел, а я в это время начала приводить себя в порядок. Но он не дал, сначала прикоснувшись губами к плечу, а затем, перехватил мою руку и расстегнул молнию, которую я пыталась застегнуть.

— Что ты снова делаешь?

— Помогаю тебе совершить глупость второй раз.

— Не хочу, — буркнула я, попытавшись сбежать, но быстро была возвращена назад. Он снова начал целовать мою шею, спускаясь немного ниже. Стянул платье, которое полетело на пол. И…я снова сдалась этому безумию, начиная поскуливать.

— Разве? — прорычал самодовольно Брук.

* * *

Конечности все ещё дрожали даже после хорошего душа и двух бокалов вина, которые я осушила залпом. Несколько раз пыталась дозвониться Денису с просьбой, чтобы он не приезжал. Но номер был не доступен. А мне не хотелось появляться перед ним с синяками на шее и руках. За это время я успела изучить его поведение, и он вряд ли станет разбираться словесно. Этого я как раз и боялась. Обещал через час, а уже прошло полтора, и я начала потихоньку успокаиваться, что он не приедет. Даже завалилась под одеяло, продолжая успокаивать себя, что все позади, и я не пострадала. Возможно оно и так, но Брук все же решил меня навестить.

— Скажи, что я сплю, — прошипела я, давая распоряжения Сашке.

Небольшая суета в коридоре, щелчок замка и вот уже слышу, как они шепчутся.

— Не дождалась, уснула, — голос сестры.

— Черт, у меня телефон сел. Что это она так рано?

— Вином баловались.

— Алкоголички! Выходит, зря тащился.

— Да, езжай домой.

— Что это ты меня выпроваживаешь? Я сначала на спящую красавицу взгляну.

— Нельзя.

— Вы что-то от меня скрываете? — ну, как можно обладать такой проницательностью? Или это все Сашка, которая пыталась поскорее его вытолкать?

Тяжёлые шаги направились в комнату, тут же зажегся яркий свет, который заставил меня зажмуриться. Брук стянул с меня одеяло и внимательно уставился.

— Что случилось? — на его вопрос я лишь посильнее укуталась в банный халат, чтобы спрятать синяки, которые теперь отчётливо проявлялись на коже. Но как спрятать красные заплаканные глаза?

— Все нормально, — заверила я, предприняв слабую попытку.

— Ты плакала. Из-за меня?

— Нет, точно не из-за тебя, — выдохнула Сашка, наблюдая за этой немой сценой, где Брук присел передо мной на корточки, и глядя в глаза, пытается выяснить причину моего плохого настроения.

Так как ответа не последовало, а я явно продолжала что-то прятать под халатом, то Денис решил разведать все сам.

— Кто? — он осмотрел мои запястья, а затем впялил свой тяжёлый взгляд. Пальцы так же аккуратно коснулись шеи.

— Не важно, — прошептала я.

— Сань, кто это сделал? — обратился он к моей сестре, но мой умоляющий взгляд она проигнорировала.

— Игорь. Этот урод живёт этажом ниже.

— Пи…дец, значит, Игорю, — вздыхает тяжело Брук, двигаясь к выходу. Я, конечно, кинулась за ним, пытаясь остановить, но его словно запрограммировали. Одним словом, бесполезно.

— Дома сиди, — рычит он, захлопывая перед носом дверь. Но разве эта преграда меня остановит? Я за ним вниз по лестнице, а он уже стоит у открытой двери наших соседей снизу

— Кто из вас Игорь? — интересуется Брук у двух парней, которые встретили его на пороге.

— Ну, я, — лениво отвечает тот самый тип. Больше ни говоря не слова, Брук бьёт моего обидчика прямо в челюсть.

— Денис, не надо, — кричу я, пытаясь остановить его. Но Сашка быстро хватает меня за халат, не давая сдвинуться с места. И наверное, правильно. Иначе, я бы попала в этот замес тоже. Второй, который стоял вместе с Игорем, тоже кинулся в драку, а она сразу же переместилась в квартиру. Оттуда был слышен грохот падающих предметов интерьера, глухие удары и отборный русский мат. Через несуолько минут все прекратилось, а из дверей вышел Денис, волоча за шиворот того самого Игорька.

— А теперь, мразь, ты извинишься перед девушкой, — у него след от удара на скуле, разбиты костяшки. Я никогда не видела в его взгляде столько ярости. За ними из квартиры вышли ещё двое, при чем оба были очень сильно «помяты», как и мой обидчик.

— Ты к Женьке что ли приставал? — поинтересовался один из его соседей.

— Ты вообще е…анутый, Игорёк? — возмутился второй.

— Я ещё за него в драку полез. Сань, прости! — проговорил первый. Я вроде и была с ними знакома, но упорно не помнила имён.

— Ну, — тряхнул Игоря Брук.

— Прости, Жень, — пролепетал он.

— Не слышу, — снова подал голос Денис. Его даже я испугалась, не то что остальные.

— Прости, Женя. Чёрт попутал. Я не хотел тебе сделать больно.

— Денис, отпусти его, — попросила я, понимая, что от этой ситуации меня начинает трясти ещё больше.

— Если ты хотя бы глянешь в ее сторону, даже посмеешь дышать рядом с ней, я тебе что-нибудь сломаю, что ты всю жизнь будешь мочиться только под себя. Ты уяснил? — Игорь утвердительно покачал головой, разве что только не скулил как щенок. А со мной был смелее. — А вы, — обратился он к двум другим, швырнув им их соседа, — следите за своим ублюдком.

— Блин, я даже отрезвела, — проговорила Саша, стоя сзади меня. Денис лишь оглядел нас своим сканирующим взглядом и пошел вниз. Соображала я долго, прежде чем поняла, что он может уехать. Поэтому не сразу кинулась за ним, а только с полупинка, который мне дала сестра.

Но…Он сидел на скамейке у подъезда, вглядываясь в тьму, прорезаемую светом уличных фонарей. Наверное, если бы он курил, то сейчас бы обязательно между пальцев у него была бы зажата сигарета.

— Не нужно было, — проговорила я, присаживаясь рядом.

— Ты считаешь, что не достойна того, чтобы за тебя заступались? Я думал, у тебя самооценка выше, — заявил он. В голосе чувствовался холод.

— Я просто не хочу, чтобы у тебя были неприятности.

— Таких уродов сразу нужно ставить на место.

— Ты на меня злишься?

— Только из-за того, что из тебя все нужно вытаскивать клешнями. Я не позволю, чтобы тебя кто-нибудь обидел.

— Ты будешь далеко, — заявила я, присаживаясь рядом.

— Знаю. Поэтому поехали со мной.

8

Что я могла тогда ответить? Я хотела бы, чтобы это все было так просто, взяла собралась и поехала. Но… я понимала, что сейчас это невозможно. Во-первых, я была обязана родителям, которые согласились на эту мою авантюру с журналистикой, и я не могла их подвести. Во-вторых…А я не знаю, что было во-вторых. Мне и первой причины было достаточно. Ещё два года и тогда я сама смогу решать, что мне делать. Родители нас поддерживали всегда во всем, но мы были воспитаны так, что должны были доводить начатое до конца. Это в случае с Лизой позже вышел небольшой семейный разлад, когда она, взяв академ, умчалась за своей мечтой. И то, это же было ее стремление танцевать. А мне на тот самый момент такое не могло быть позволено. И объяснить это все Денису я не могла. Да, конечно, попыталась, но для того, чтобы понять нужно было жить в нашей семье. А вот бросить все из-за парня, которого ты знаешь всего какой-то месяц, было бы огромнейшей глупостью. И я бы осталась непонятой. Как ни крути, а против семьи не попрешь.

— Если через год ты повторишь свои слова, то я без зазрения совести брошу все и примчусь к тебе. А пока тебе нужно самому прижиться, адаптироваться. Я уверена, что все это время тебе будет совсем не до меня.

Если бы у нас оставалась больше времени, то скорее всего он бы обиделся, но сейчас мы не могли позволить себе такую роскошь, как ссоры и обиды.

Последняя неделя выдалась достаточно напряжённой. Я с замиранием сердца вела обратный отсчёт дней, которые приближали его отъезд. Цеплялась за каждую минутку, чтобы насладиться временем, пока Брук ещё здесь. Занятия у нас закончились и мы начали активно готовиться к защите журналистского проекта, который сдавали каждый семестр и экзаменам. Если с первым у меня было все в порядке, его я «защитила» ещё в Китае, то второе было под большим вопросом, так как ничего вообще не лезло в голову. Кроме того, у Дениса закончились тренировки, так как команда распускалась на летние каникулы, а кто-то ее вообще покидал. Поэтому у нас были эти свободные минутки. И как тут готовиться, если голова думает совсем не о том? А ещё…ещё он решил меня увезти на выходные, чтобы нам никто не мешал.

— Куда мы поедем? — в руках для душевного успокоения я держала конспект, хотя за все время пути ни разу в него не взглянула.

— Помнишь тот пансионат, где мы ночевали на майские? — в ответ я утвердительно качнула головой. — Я снял нам шале.

— Надеюсь, нам не придется спать в спальных мешках? — усмехнулась, вспоминая прошлый раз.

— А что, боишься, что не увидишь меня ночью голеньким?

— Я вообще рассчитываю, что одеваться нам в эти два дня не придется.

— Спешу тебя разочаровать, я планирую спокойный отдых без физических нагрузок.

— Потом не жалуйся, Дэнчик, — пригрозила я ему пальчиком. Но при этом он уже впялил свой взгляд на мою оголенную ногу, откуда так кстати съехал подол сарафана с запахом. Нифига подобного, родной! Ты ещё плохо знаешь женщин. От меня так просто не уйдешь.

Он и не собирался никуда. Он был весь мой, сдавшийся без боя на милость коварной Женечка, которая с ним все эти дни творила, что хотела. Возвращалась домой я уже в менее радужном расположении духа. Через три дня он уезжал и это омрачало все осознание того, что я счастлива. Просто я не могла быть такой сейчас, хотя чувствовала какую-то наполненность внутри. На долго ли этого состояния мне хватит, чтобы держать себя в руках.

А по возвращению нас ждал очень неприятный сюрприз. Игорь написал на Брука заявление. Об этом нам сообщила Саша. И если этому заявлению дадут ход, то Денис тут задержаться ещё на некоторое время. А то и вообще сядет в тюрьму. Да, за нанесение тяжких телесных имеется такое наказание.

— Свяжись со своим агентом. Есть ведь какой-то выход, — посоветовала я. Он так и сделал. Расплата мне пришла в виде сообщения о том, что никто разбираться с этим не будет, это потеря времени, поэтому ночным поездом он едет до Харбина, пока его не подали в розыск. А оттуда вылетает в Москву, откуда и полетит в Канаду. Последние три дня у меня просто украли.

— Пообещай, что не будешь меня провожать на вокзале, — попросил он, заключая меня в объятья.

— Почему?

— Потому что я не смогу тогда уехать, — от этих слов больно кольнуло внутри.

— И что ты предлагаешь? Проститься сейчас?

— Представь, что мы завтра ещё увидимся.

— Но мы…

— Жень, не усложняй.

А это было действительно сложно отпускать его. Тяжелее осознавать то, что целуешь его в последний раз, и обнимаешь тоже в последний раз.

— Не предвидел я тебя, когда подписывал контракт.

— И чего ты оправдываешься? Все! Езжай! А то так будет ещё хуже, — после этих слов он разжал объятья. Взгляд его был задумчивый, пока гипнотизировал меня своими глазенками.

— Я тебя… — вдруг выдохнул он негромко

— Тормози, Денис. Если это признание, то совсем не во время и не к месту, — боялась, что мое самообладание просто на просто треснет по швам. Он усмехнулся, крепко поцеловал, оставив на моих губах свой вкус и так же быстро, как и проделывал предыдущие манипуляции, скрылся в машине. Все. Теперь точно все.

Все остальное происходило как-то на автомате. Знаете, есть такие микроскопические животные тихоходки. Так вот, они способны переходить в стадию криптобиоза, когда условия для их выживания неподходящие. В этом состоянии покоя они свертываются в клубок, теряют почти всю свою воду и по существу мертвы. Это позволяет им выживать в экстремальных условиях, таких как засуха и большое количество радиации. Когда животные получают регидратацию, они просыпаются и продолжают свою жизнь. Вот как раз подобное происходило и со мной. Сначала была сессия, которая показала, что я могу быть не шибко умной. Не завалила, но трояк все же по одному из предметов получила. Нет, я все прекрасно осознавала, вроде мыслила здраво, но вот не могла ничего с собой сделать. Пустота разрасталась во мне огромной черной дырой, которая каждый день уносила с собой все больше и больше положительных эмоций. Это было для меня чуждо. Девочку-ураган, которая была способна снести все на своем пути просто потушили.

Угасать я начала в тот момент, когда связь с Бруком стала все реже и реже. Сначала пару раз в день. Затем мы согласовали один раз, но долгий. Затем, спустя неделю, он сократился почти в трое в виду с его занятостью. Затем видеосвязь была каждые два дня…Думаю, алгоритм понятен. Но к этому моменту я вся эмоционально выжатая возвращалась домой. А хуже всего, что это ощущалось не только на эмоциональном уровне, но ещё и на физическом.

Каждое утро начиналось с головокружений, а все запахи вызывали только отвращение. Я перестала нормально питаться и теперь все, что мне хотелось, это спать. Первой тревогу забила как раз Сашка.

— Ты здорова?

— Не знаю, — пожала я плечами.

— Не беременна ли ты, голубушка?

— Пф, — я одарила ее самым умным взглядом, дав понять, что она сморозила глупость, — дура что ли? — а в мозгу начали работать шестерёнки, обрабатывая информацию. Задержка на две недели, сонливость, постоянные перепады настроения, тошнота, хоть и без постоянных излияний в унитаз.

— Но к врачу мы все равно сходим, — пригрозила Шурочка.

— Не надо, — я сжала пальцы в кулаки, понимая, что лучше сейчас решить этот вопрос. Я привыкла все решать сама, но сейчас мне было реально страшно, поэтому мне нужен был соучастник.

— Делаем тест? — догадалась сестра. Мне оставалось лишь утвердительно кивнуть. Утро было ранним, до круглосуточной аптеки бежать было далеко, поэтому вариант был только один — Соня. У неё точно должны быть эти штучки, которые либо меня спасут, либо разрушат окончательно. И поддержка от ещё одной сестры мне не помешала бы.

И когда я этим двоим вытащила тест с двумя полосками, все внутренности ухнули вниз, потому что это был самый большой и пушистый писец из всех существующих в природе. И случился он со мной.

— Ну, — прищелкнула языком наша старшая, — кто будет говорить родителям?

Мы с мольбой уставились на нее. Она всегда разгребала наши косяки.

— Так, девочки, я в этом не участвую. Ибо ещё и я под раздачу попаду.

— Сонь, — в один голос.

— Вы меня и так в это впутали. Ладно, давайте так, — вздохнула она, домысливая свою идею, — мы пойдем все вместе. Если попадать, так скопом.

— Может, не сегодня? — с надеждой в голосе поинтересовалась я.

— Ты хочешь тянуть до того момента, когда будет виден живот и ты уже ничего не сможешь сделать? — уточнила Саша.

— Если ты сейчас намекаешь на аборт, то лучше заткнись, — прошипела Соня.

— А куда ей ребенка в девятнадцать лет? — привела первый неоспоримый довод моя двойняшка.

— Так, девочки, давайте я сначала с отцом этого ребенка поговорю, а потом уже будем решать, что делать дальше, — предложила я, оттягивая неизбежное. Да, родители нас всегда и во всем поддерживали, при этом детей они очень любили, и я не думаю, что они бы отказались от внуков, но мне только через месяц двадцать лет, я только что с окончила лишь второй курс и мечтаю о карьере на телевидении. При этом при всем, об этом я прожужжала мозг родителям, которые поверили мне и отпустили учиться на самый край страны, так как только там я смогла получить учебный грант. А теперь получается, что я их подвела. И идея стать мамой в столь юном возрасте меня совсем не прельщала.

Но поговорить с Бруком в ближайшую неделю, на которую мы отложили разговор с родителями, я так и не смогла. Почему? А все просто. Он был занят.

Он с командой отправлялся на какие-то сборы в глухую горную деревушку, где плохая связь. Мы и так редко сейчас с ним говорили, а тут вообще он предупреждал, что на некоторое время пропадет.

— Но как появится более ли менее приличная связь, я обязательно позвоню тебе. Твой разговор подождёт?

— Да, конечно! — соврала я. Хотя тянуть было некуда. Прошло уже чуть больше месяца, а это означало, что времени на принятие решения у меня все меньше.

Он ещё пару минут пораспрашивал меня о практике и попрощался со словами, что очень скучает. Блин, я и не заметила, что как только я узнала о беременности, стадия криптобиоза спала. Теперь я молилась каждый день о благополучном разрешении ситуации. И как раз в это время Соня заявила, что пора рассказать всем родителям.

Я помню этот момент до сих пор. Помню, как у меня тряслись все конечности, когда мы шли на завтрак в полной решительности поговорить. Помню лица мамы и папы, когда сминая в пальцах салфетку, я произнесла фразу «я беременна». Мама побледнела и осела на стул, папа наоборот стал носиться по кухне и кричать о том, что он сделает с этим гаденышем, который посмел коснуться его дочери.

— Не получится. Он уехал в Канаду, — попыталась я успокоить Михаила Андреевича.

— Ах, наделал дел и сбежал, — не правильно понял меня папа.

— Он хоккеист, пап. У него контракт. И когда мы с ним начали встречаться, я об этом знала.

— Неужели вы не знаете, как предохраняться? — выдала мама, слушавшая до этого десятиминутный монолог своего мужа, а потом и наш маленький диалог.

— Мам, это вышло случайно. Мой прокол.

— Теперь это так называется? — хмыкнула она.

— Я не надеялась, что вы меня поддержите. Накричите хоть что ли.

— А что кричать? Поздно, — заявил папа, немного сбавив пыл.

— Тебе сейчас нельзя нервничать, — поддержала его Татьяна Юрьевна.

— Что мне делать? — думала, конечно, что все будет хуже, от этого и, наверное, от скачущего гормонального фона, разревелась.

Успокаивали меня все вместе, перестав вдруг быть суровыми. Я тогда понимала, что это большое счастье иметь такую семью. Это большое счастье, что рядом есть те, кто тебя поддержит и поймет.

— Я, конечно, ещё не планировала стать бабушкой, — начала мама, когда поток слез исчерпал себя, — но, думаю, лучше этого ребенка оставить.

— А с учебой что-нибудь решим, — добавил папа.

Вот так и родилось решение о том, что у нас появится ещё один маленький член семьи.

А что случилось с Бруком? Я с ним порвала. Нет, не из-за того, что не хотела ему мешать и навязывать ребенка. Просто…он стал не мой. Он полностью был занят хоккеем, и я его, наверное, понимала. Но так же я понимала и то, что нам стало тяжело общаться. В общем, отношения на расстоянии быстро изжили себя. Разговор получился тяжёлый для обоих, но я сказала всё, что думаю по этому поводу. Аргументировала тем, что познакомилась с замечательным парнем, и пропала. Да, это было не хорошо, тем более, я осознавала, что если бы я открылась ему ещё немного, пока он был со мной рядом, я бы влюбилась. А так хоть и было больно, но терпимо. Теперь мне было для кого жить.

Все соцсети я заблокировала, номера сменила, перевелась учиться в наш город, хотя понимала, что перспектива здесь меньше. Вот так я убедилась, что на расстоянии у двух влюбленных не может получиться ничего хорошего, а ещё, что не стоит усложнять и так непростой выбор новостью о ребенке. Да, эгоистично, но всё же.

* * *

— Сбегаешь? — в темноте раздался голос Дениса, когда я натягивала на себя платье. Кстати, молния была безнадежно испорчена. Придется просить Сашку ремонтировать.

— Подарок свой ты получил.

— А, так это был подарок? — он даже поднялся с кровати. — Так я же тебе ничего ещё не подарил.

— В чем проблема? Я же ещё здесь, — хмыкнула, собирая волосы в пучок. Не хочется объясняться почему я такая помятая, если меня кто-то из родных увидит.

— Хорошо, — выдохнул он, проходя в гостиную. Почему-то меня смущало то, что он дефилировал голышом передо мной. А это было очень заметно, когда за стеклянной стеной загорелся свет.

— Только не пугайся. Он тоже неординарный, — подал он голос. Мне даже стало интересно, что он имеет в виду под словом «неординарный». Вот только когда мне в руки всучили небольшую коробочку, что самое важное совсем не бархатную, я напряглась.

— Что это?

— Открывай.

Зря я последовала совету. Потому что из нее на меня глядело потемневшие от времени кольцо. Или это такая фишка? Металл явно не самый дорогой. И камешек, обрамлённый завитушками, напоминающими растительный узор, тоже не отличался дороговизной. Но оно было так изящно и…моего размера.

— ЧТО ЭТО? — повторила я второй раз свой вопрос, уже выговаривая каждую букву, продолжая разглядывать изделие.

— Кольцо. Понимаю, оно не из самых дорогих. Но это было единственное, что я мог себе тогда позволить.

— Тогда? — уточнила я. — На сколько оно у тебя давно?

— Ты правда хочешь знать? Я купил его, когда сбегал из страны. Случайно. Бабулька на остановке торговала семечками и кое-какими безделушками. Почему-то я тогда подумал, что на твоих длинных изящных пальцах оно будет смотреться идеально. Думал, что встретимся зимой, когда ты ко мне прилетишь, я это сделаю. Помнишь, мы договаривались ещё в пансионате.

А я помнила. Собиралась на каникулы к нему.

У меня даже руки начали колотиться после его слов. Я так тщательно выстраивала теорию о том, что ему стало на меня наплевать. А по сути, я просто пряталась от проблем, при этом вела себя, как эгоистка. Хотя какой там пряталась? Как всегда создавала себе новые со своей тупой гордостью. Думала, так всем будет лучше. Думала, что так я смогу оградить себя от разочарования. А оно вон как получается…

— Получается, что я дура, — сделала я вывод, продолжив свою мысль уже вслух.

— Зачем так категорично? В общем, оно все равно твое.

— Слушай, Денис, а почему ты тогда не попытался меня остановить?

— А что я мог сделать, когда между нами был океан? Я же звонил, писал, но ты игнорировала. А затем и вовсе поменяла номера, удалила страницы в социальных сетях. Пытался через парней выяснить твои контакты, но ты перевелась. Никто не знал почему. И в итоге, я просто сдался. Все логично. Зачем навязываться человеку, которому ты не нужен?

— У меня аж голова разболелась. Надеюсь, это не предложение руки и сердца?

— В полпятого утра, голым? Нет! Считай, я обменял душевный интим на интим с тобой.

— И когда мне захочется услышать от тебя ещё откровений мне придется прыгать в постель? — поинтересовалась я на всякий случай.

— Постель мою можешь посещать и без повода, — его самодовольная ухмылка почему-то меня бесила.

— Забудь! — должна же я хоть как-то показать, что это мне совсем не интересно.

— Не смогу, девочка-ураган! Я однолюб! Это откровенность на второй наш раз.

Было, конечно приятно, но я просто ушла, не без улыбки на лице, конечно. Интересно, так от него все девушки выходят или только я, Варька и Диана. Диана…Почему-то больно кольнуло внутри непрошеная ревность. Да, она была бесспорно красива и интересна, а я взрослая, которая давно вышла из подросткового возраста. Но почему-то хотелось мне уколоть ее. А нечего было изначально париться на то, что тебе не по зубам. Ох, и во мне заплескалась толика самоуверенности роковой женщины. Мне, можно сказать, только что признались в любви. Какая к черту Диана? О чем я?

Пока у Брука было два выходных к новогодним праздникам, мы на второй выбрались втроём на каток. А если быть точной, то договаривался он с Варей ещё несколько дней назад, это я влезла в их намечающуюся идиллию. Хотелось мне почему-то провести время вместе с ними. Давеча они прекрасно провели время в аквапарке, пока меня терзали сомнения по поводу содеянного накануне ночью. И наверное, со стороны мы казались счастливой семьёй. Почему-то я смотрела на эту картину взглядом прохожих. И мне она до чёртиков нравилась. Вот красивый взрослый мужчина догоняет дочку, которая хохоча бежит к маме, прячась за нее. При этом папа обнимает маму, чтобы достать девочку, которая так же со смехом вырывается вперёд. А папа, одаривает маму теплым взглядом, нежно касается ее руки и продолжает игру. Если бы только знали прохожие, что в тот момент испытывала мама.

— Мам, можно я сегодня буду у папы ночевать? — Варька с красными щеками скакала по лестнице вверх, перепрыгивая через ступеньки. Программа в этот день была насыщенной. Перед катком было кино, после — ужин в пиццерии, час на батутах и снежки у дома.

— Зайка, папе твоему нужно отдыхать, — начала придумывать я предлоги. Не говорить же ребенку, что у мамы на ее папу тоже появились планы. Да, именно мама думала почти сутки, и додумалась до того, что заслужила отдых.

— Он же завтра уезжает, — надула она губки.

— Именно поэтому пусть отдыхает.

Брук вопросительно глянул на меня, не понимая подыгрывать или все же возмутиться по тому поводу, что дочь к нему не пускают.

— Ты ведь понимаешь, что из этого следует? — шепнул он мне на ухо, от чего побежали мурашки по всему телу. Я лишь утвердительно кивнула, так как Варя снова начала клянчить. Ноооо! ПАПА предложил ей более интересный вариант.

— Да, мне действительно требуется отдых перед полетом. Давай, когда я вернусь, мы с тобой съездим покататься на лыжах. Как думаешь?

— Обещаешь? — недоверчиво малышка уставилась на него.

— А я разве хоть раз нарушал свои обещания? Конечно обещаю!

Довольный ребёнок поскакал в квартиру помечать крестиком дни, одарив папку самый долгим поцелуем.

— Я жду! — произнес Брук, открывая дверь напротив.

— Не усни только.

Тяжело не уснуть, если ты никак не можешь сбежать из дома. Во-первых, Варька, перевозбужденная от активного вечера долго укладывалась спать. Во-вторых, не спалось сегодня и папе. И поэтому он, расположившись в гостиной, мимо которой мне предстояло пройти, смотрел футбол. В-третьих, Сашка и Васька слишком долго собирались в клуб. Время вроде уже к полуночи, а они только макияж наносят.

— Может, и ты с нами? — уточнила Сашка.

— Нет, у меня более интересные планы.

— А можно поподробнее? — Васька даже краситься перестала.

— У меня свидание с Бруком. А я выйти из дома не могу незамеченной.

— Ты тормоз что ли? Тормоз! — ответила сама себе на свой вопрос Сашка.

— А я и правда не додумалась, — догадалась я о чем она. Ну а что? Я типа с девчонками в клуб. А там кто будет проверять сколько там было. Правда, не хотелось, чтобы Брук думал, что я специально для него наряжалась.

— Так ты вчерашнюю ночь у него провела? — поинтересовалась Василиса.

— Да! Это случилось.

— Чего и следовало ожидать, — заключила моя двойняшка.

— И что? Всколыхнулось что-то? — продолжила младшенькая задавать вопросы.

— Ага! Так что я даже Варьку сегодня отправила домой спать, — честно призналась я.

— Вам, больная, можно уже ставить диагноз. Не так ли? — хмыкнула Саша. — Ты однолюб. Черта, конечно, неплохая, но тут либо пан, либо пропал.

— А Кирилл что?

— Вот появится, и мы с ним поговорим.

Какой сейчас нафиг Кирилл? У меня сейчас другое на уме, которое предполагает под собой нижнее белье бордового цвета, а на него сверху накинутое пальто.

— Папуль, мы поехали, — оповестили девчонки родителя.

— Если что Варька на тебе, — предупредила я.

— Отдыхайте! — улыбнулся папа, помахав нам ручкой. И пока мои сестра спешили к ожидавшим их друзьям Васьки, я входила в квартиру Брука, стягивая с себя пальто.

Его полусонные глазёнки забегали по моей фигуре.

— Как я рад тебя видеть, — произнес он, любуясь тем, что я сама сейчас отдавала в его пользование. Не буду лукавить, для себя я тоже получала очень много.

Да, забыла я только о том, что с Кириллом вопрос повис в воздухе. Я вела себя, как школьница, сбегая к Бруку на свидания. Хотя свиданиями эти встречи было назвать тяжело. Обычно они проходили в постели. За сами свидания мы считали наши прогулки с Варей. В первой половине января поговорить так и не получилось из-за моей командировки. Но он четко дал понять, что по возвращению сбежать от него мне не удастся. А я и не пыталась…вроде. Да, я распоследняя сволочь, потому что нормальные люди так не поступают. Но ведь и с Бруком мы не строили совместного будущего. Один раз, конечно, он заикнулся, но меня вполне устраивало то, что сейчас происходило между нами. Наверное, я просто боялась обязанностей.

Ну, да, конечно! Имея ребенка бояться обязанностей. Прям как масло масляное. Нет, не о том были мои страхи. Они были про Дениса. Нам было безумно хорошо друг с другом. Вот это меня и пугало. А вдруг ничего не получится?

А вот то, что с Кириллом мне уже ничего не светит я знала точно. После Брука Кир казался слишком приторной конфеткой, в которой переборщили с сахаром. А ещё мне это дала понять одна очень интересная мамзель, наведавшаяся ко мне на работу.

Верне не так. Мой рабочий день подошел к концу, когда я, натягивая поверх платья теплое пальто летела через телецентр к выходу. Я торопилась, так как мне нужно было ехать за Варей. Как раз сорок минут чтобы добраться, плюс-минус двадцать минут на небольшие пробки, так как в это время дороги перегружены. Ещё нужно было словить такси. Сегодня ехала утром с папой, потому что утром моя крошка оказалась заблокирована. А владелец того огромного внедорожника никак не реагировал на то, что его «зверя» я испинала до истошного крика, конечно, не своего.

— Евгения? — услышала я за спиной свое имя. Ну, а как не отозваться?

— Слушаю, — сразу приняла деловитый вид. А вдруг ликующие фанаты, а ты тут и не в звёздном вовсе.

— Добрый вечер! — поприветствовала меня невысокая брюнеточка, затянутая в короткую шубку. Стянула с рук перчатки, обнажив идеальный маникюр на длинных пальцах, что как-то нелепо смотрелись с ее невысоким ростом. Обычно, таких мы девушки среднего роста именовали гномами. — Меня зовут Татьяна.

— Чем я могу быть Вам полезна, Татьяна? — все ещё не понимала я, чего хочет эта женщина.

— Фамилия моя Дергачева, — продолжила она. Так-с, фамилия, конечно, мне была знакома только…вот чёрт! Только бывших жён мне тут не хватало.

— Если вы пришли устраивать сцены, то скажу так, я никого не держу, поэтому все вопросы не ко мне.

— То есть, держать ты его не будешь, — заметила Татьяна, перейдя на ты.

— Тань, у меня нет желания гоняться за мужиком, если я ему не нужна. И вообще никогда не уподоблялась собачонке, чтобы за ними таскаться.

— Ой, давай без оскорблений.

— Ну, если тебе хочется принимать их на свой счёт, то пожалуйста!

— Он сам приехал. Этот новый год мы встречали вместе, — как символично, потому что этот праздник я тоже встреча не одна. И Брук как раз в этот момент решил позвонить. Кстати! Потому что пауза между нами повисла совсем нехорошая.

Сделала извиняющимся жест Тане, поспешив ответить.

— Привет обитателям студий. Хочешь прокатиться?

— Я сегодня устала, Дэнчик, — вот совсем не было настроения. Не из-за Кира ли? Подумала. Нет! Действительно, устала.

— Женечка, ну нельзя так в лоб. Тогда, может, тихий семейный ужин, закажем пиццу.

— Давай, я тебе позже перезвоню, хорошо?

— Хорошо, — буркнул на том конце самый замечательный в мире голос. — Мне тогда уезжать?

— А ты меня ждёшь? У тебя же тренировка.

— Тебе же некогда.

— Скоро буду, не сбегай!

Блин, на лице начала блуждать довольная улыбка. И ее, такую глупую, подростковую мог вызвать только Денис.

— Тань, я рада, что у вас с Кириллом все хорошо. Нет у меня желания сейчас что-либо обсуждать. А ему передайте, что мог бы сказать сразу, чем ломать комедию.

— Значит, правда, что объявился отец твоей дочери, — хмыкнула она.

— К счастью, это тебя не касается.

Это все, что я могла ей сказать. Мысленно пожелав, чтобы все у этих двоих получилось, я поняла одну самую невероятную для себя вещь. Мне было всё равно, что там с Дергачевым. МОЙ мужчина, который когда-то смог меня обуздать, смог заставить меня испытать настоящие чувства и эмоции, сейчас ждал меня снаружи. И сейчас у нас будет семейный ужин с пиццей и интересным мультиком или фильмом. Я смогу без зазрения совести лечь на его колени во время сеанса, смогу поцеловать. Он спросит у меня «Попробуем?». И я отвечу: «Попробуем!». Я ещё не знаю, как эту новость примет папа, но я уверена, что он будет счастлив, если счастлива будет одна из его малышек. А это чувство я могу ощутить только рядом со своим Денисом.

Content

Ураган По Имени Женя

1

2

3

4

5

6

7

8