Виктория Осадчая

Игра начнется в понедельник

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

МАРТ 2016

Говорят, любовь нельзя купить или продать. Этой теории я придерживалась довольно долго, дожив почти до двадцати шести лет. За это время в моей жизни случалось многое, и хорошее, и плохое. Но в какой-то момент я поняла, что нужно сделать паузу и начать все заново, так как прошлое уже не перепишешь, а ты пока в настоящем, и если в этот момент ты не решишься на отчаянный шаг, то его больше может не настать.

Вот на такую философию потянуло меня в пасмурное мартовское утро. Этот месяц зарекомендовал себя не самым лучшим образом. Вроде весна, а солнце не успело за три недели порадовать обитателей планеты своим присутствием, все чаще прячась за пелену тяжелых туч. Но…Это ведь уже не зима, поэтому настроению эта мысль придавала особый окрас. Ну, например, можно было снять с себя тяжёлые зимние вещи, и облачиться во что-то более лёгкое и удобное. Только это утешало.

А так, хлюпая по лужам, которые оставлял тающий серый снег, я спешила как всегда на работу, погрузившись в себя через наушники, в которых играла группа «Skillet». Тяжеловато, конечно, начинать день пусть с красивого, но все же рока. Но мне так хотелось. А если мне чего-то хочется, тут уж бессилен даже сам Господь.

Захотелось Дарине окончить школу с красным дипломом, вот, пожалуйста! Захотелось дорогущее платье на выпускной, так добилась этого приложив немного усилий. Захотелось Дарине выйти замуж в девятнадцать лет, вот те «нате и распишитесь». И все доводы родителей о том, что рано, и нужно сначала институт закончить никак не могли меня остановить.

Но все это, как оказалось, было совсем не нужным. Ни красный диплом, так как при поступлении он никакой роли ни сыграл. Ни платья, ведь оно теперь так и пылиться в шкафу у родителей. Ни мужа, так как развод и стал отправной точкой моей новой жизни. А я ведь думала, что любила. Хотя почему думала? Я любила, искренне и по настоящему, прощая ему все заскоки и его «болезнь», до того самого момента, пока она не стала угрожать моей жизни.

Валера, мой любимый муж оказался азартным человеком, которого по уши затянула эта зависимость. Проигрывал он все до копейки, при чем, из ломбарда мне пришлось выкупать свои украшения, и даже бытовую технику. И все ничего, но в итоге пришли спрашивать его долг с меня, когда он на неделю пропал, прячась от своих кредиторов. К этому моменту семейная жизнь уже давно пошла под откос, и я поняла, что из этого дерьма мне его вытащить не по силам. Отдала этим ребятам, все, что у меня было в банке, что я копила себе на машину, и переехала к родителям, оставив нашу съёмную квартиру на его совесть. А месяц назад, выловила его, наконец, трезвым и вменяемым, я потащила его в ЗАГС, где мы, наконец, подали на развод. И через два дня он состоится, пока этот урод не загнал меня в новые проблемы. Денег кроме зарплаты у меня больше не было, поэтому как расплачиваться ещё с кем-то я не представляла. Было жалко только человека, который когда-то окажется где-нибудь в придорожной канаве с пробитой головой.

Злая? Нет, уставшая от всего этого кошмара, которого нахлебалась за шесть лет с лихвой. Не маленький уже, а я ему не нянька.

С таким выводом, я вывалилась вместе с такими же как я пассажирами из маршрутного такси на нужной остановке, и посеменила, обходя попутно лужи, в сторону делового центра, где уже два года «пахала» на благо зажравшихся богачей. Ненавидела я свою работу. Отчёты, цифры, бумаги, графики. Душа просила чего-то творческого, но здесь хорошо платили, поэтому внутренний голос все время просил «отсиди положенные часы, а потом шуруй на все четыре стороны». И если бы получалось просто отсидеть, так нет же, подгрузят работой, что выползаешь из офиса не в шесть, как положено, а ближе к девяти с разрывающейся от боли и усталости головой и с ненавистью на весь окружающий мир.

А я скульптор. Мои пальчики требуют прикосновений к глине, требуют, чтобы они занимались тем, что хорошо умеют. А вместо этого снова стучание по клавиатуре и мелькающие перед глазами цифры.

— Привет, каторжникам — поприветствовала меня моя соседка по рабочему столу, Лариса. Она всегда говорила, что на работу я иду с лицом, словно на каторгу. А откуда ей знать, как они выглядят. Она-то буквально плывет на свое рабочее место в своей пышной плиссированной юбке и до занудства белой блузке под строгим пальто. Работает баба в свое удовольствие, отдыхая от троих детей в офисе. Когда у меня были проблемы с Валерой, я тоже спасалась здесь, не хотя возвращаться домой.

— Привет! День ещё не начался, а я его уже ненавижу.

— Ну, я не удивлена. Радует, что сегодня должна упасть премия. Может, после работы в баре посидим?

— Не хочу. Моё единственное желание пережить завтрашний день и на два уйти в спячку — слабо улыбнулась я.

— Ничего, птичка, уговорю я тебя ещё до конца рабочего дня — эта же особа светилась искренней улыбкой.

— Если уговорищь, с меня выпивка — я настолько была уверена в своей победе, что даже могла пожертвовать приличной частью премии. А мене на машинку нужно копить. Надоело ездить в вечно переполненных маршрутках. В нашем городе пробки не такие как в Москве, поэтому НУЖНА МАШИНА.

Как только загорелся монитор компьютера, у меня настроение упало ещё больше. Начальник подкинул кипу бумаг и я с грустью посмотрела на настенные часы. Три часа и пятнадцать минут осталось до обеда. Совсем немного. Совсем… И так бы это время и тянулось резиной, если бы не одно событие.

Отведав в кафе, что находилось внизу добротную порцию супа и Ларискиных булочек с черникой, в очередной раз удивившись, как она все успевает, мы вернулись в офис, отчитывая очередные минуты до окончания рабочего дня. Он должен был закончиться во время, так как ничего сверхъестественного от нас сегодня не требовалось. Да и шефа в офисе не было, уехал на какое-то совещание в столицу в обед, поэтому мы все свободно выдохнул и даже расслабились.

— Добрый день! Кто здесь Дарина Синицына? — оповестил молодой мужской голос. Я с удивлением повернулась на парнишку курьера, с интересом разглядывая огромный букет белых роз в его руках. Штук сто не меньше. Кому это так подфартило? Охранник указал на меня и я даже как-то разволновалась.

— Дарина Синицына? — ещё раз поинтересовался паренёк, оказавшийся очень быстро у моего стола.

— Пока ещё Синицына — округлила я глаза, пялясь на букет.

— Вот — он протянул мне цветы — это Вам, и распишитесь — я поставила росчерк на бумаге, прикрепленной к планшету, забыв при этом от волнения посмотреть фамилию отправителя.

— Фига себе! — воскликнула Лариса, подкатываясь поближе. Я сразу же стала центром всеобщего внимания — Неужели Валерон твой разбогател? Или банк ограбил?

— Ему даже это не поможет.

— Ну, что там? Есть записка? — нетерпеливо заёрзала на месте коллега. Я внимательно оглядела букет и поняла, что нет никакого намека на отправителя. И тут же мой телефон разразился протяжной трелью в сумочке. Блин, забыла поставить на беззвучный режим. Долго копалась в ее недрах, пытаясь обнаружить свой недорогой смартфон. А там незнакомый номер. Отвечать? Может это снова по Валеркину душу? В последнее время я боялась таких вот звонков. Но все же приняла вызов.

— Алло — неуверенно произнесла я, соскочив с рабочего места и помчалась в туалет. Мало ли кто там, а вокруг столько ушей, которые так и норовят покопаться в твоём грязном бельишке своими ручонками, а потом языками перемывать косточки.

— Добрый день, Дарина! Как поживаете? — голос на том конце был совершенно мне не знаком, но у человека был мой номер, а это уже было страшно.

— Здравствуйте! — поприветствовала я — Кто это?

— Да, я понимаю Ваше замешательство. Меня зовут Максим. Хотел поинтересоваться, понравились ли Вам цветы?

— Цветы прекрасные. Только я не понимаю по какому поводу они оказались у меня? — мне теперь хотелось выяснить все. Лёгкий красивый смешок от моего собеседника. Чёрт, а у него потрясающий голос.

— Давайте мы с Вами сегодня поужинали и я Вам все расскажу.

— Я категорически против. Мы с Вами не знакомы, Вы ни с того ни с чего присылаете мне цветы, а я должна соглашаться на встречу. Как-то это все подозрительно, не находите?

— Согласен. Не стандартная ситуация. Но Вам придется мне поверить. Я знакомый Вашего мужа.

Чёрт! Так и знала, что дело тут не чисто. Валера. Нужно было давно тебя бросать, поганец ты чёртов.

— Если он Вам задолжал, то у меня нет денег.

— Они у меня есть, так что дело не в этом. В шесть Вас заберёт мой водитель. До скорой встречи — и это уже был требовательный тон, который не терпел возражений. И если бы не послышались гудки, то я бы посмела ещё отпираться. А так я попала в паутину неизбежности. Кто это Максим и что ему от меня нужно? А хочется ли мне это выяснять? Нет, но любопытство как всегда брало верх. И если я решила, что задержусь в офисе, Лариса после моего рассказа потащила меня вниз, как только стрелки образовали прямую линию на циферблате, говоря о том, что рабочий день окончен. И как-то он слишком быстро подошёл к концу.

— И зачем я тебе это все рассказала? — возмутилась я, когда она меня тянула через весь холл к выходу.

— Затем, чтобы я запомнила номера машины, и в случае, если ты через час не выйдешь на связь, я буду обращаться в полицию.

— Ты же в бар собиралась — заметила я.

— Ой — отмахнулась коллега — Какой тут бар, если тут вон какие события происходят. Ну… — она повернула меня вокруг моей же оси, придирчиво оглядев мой внешний вид.

— Что ну?

— Думаю, сойдёт для первого раза. К таким брюкам каблучок бы. Все, топай — она передала мне букет, который до этого тащила на себе.

— Ну, и как я с этим попрусь куда-то? Вдруг меня будут убивать, а я с цветами.

— Вот тебе и цветы сразу на могилку — отмахнулась Лариса, выводя меня на улицу. Среди множества дорогих и не очень машин в глаза мне врезался черный внедорожник, который припарковался аккурат на месте нашего шефа. Вот бы он увидел, зашёлся бы на г…Да что тут таить? На говно, коим он сам по сути являлся.

— Дарина Павловна, прошу — передо мной, как Сивка Бурка вырос седовласый мужчина с военной выправкой по всей видимости — Максим Викторович уже ждёт Вас.

Он принял у меня цветы, которые поместил на переднее сидение, открыл для меня заднюю дверцу. Лариса вздохнула вместо меня, помахала мне ручкой и так и осталась провожать, пока мы удалялись в неизвестном мне направлении. И судя по лицу водителя, я поняла, что вопросы ему задавать бесполезно. Так и ехали молча, петляя по улицам города. Все спешили после работы домой, поэтому дороги были загружены, но мужчина уверено маневрировал между ползущими автомобилями. Подальше от центра было уже посвободнее, а на окраинах города и вовсе он мчал на максимально доступной скорости. Ещё и за город тащит. Вообще круто ты попала Синицына. Хотя какая Синицына? В понедельник ко мне вернётся моя настоящая фамилия. Не хочу, чтобы меня ещё что-то связывало с Валерой. Сейчас с этим Максимом переговорю, выясню, что ему от меня нужно, и все, прощай моя ошибка молодости.

Мы въехали через массивные ворота на территорию огороженную невысоким забором. Я сразу огляделась вокруг, оценивая, смогу ли при случае сбежать. Блин, забыла позвонить родителям, что приду попозже. Если живёшь на их территории, будь добра выполнять их правила. Ладно, ещё ведь не остановились. Достала телефон и набрала папу. Лучше сказать ему, а то от мамы поступит целая куча вопросов на которые я не смогу ответить, да и времени нет.

— Алло, папуль, я буду немного позже сегодня.

— Что-то случилось? — поинтересовался он.

— Нет, встречаюсь с друзьями — объяснила я.

— Хорошо отдохнуть тебе, милая!

Вот в этом все мужики. Не нужно никаких тебе лишних объяснений, никаких нотаций.

И так! Огляделась вокруг. Красиво. Идеальная брусчатка, идеальные ряды все ещё лысых кустарников, ровные высокие сосны и огромное здание в два этажа с витринными окнами.

— Проходите во внутрь — скомандовал водитель, имени которого я так и не узнала. Ладно, может и не доведётся встретиться больше — Цветы заберёте на обратном пути.

Фух, обнадежил, так обнадежил. Значит, обратно я все же вернусь. Ладно, пора встретиться с Вами Максим. Викторович, кажется? Вздохнула и направилась в сторону огромных дверей, которые передо мной предварительно распахнул молодой мужчина в униформе. Я поблагодарила и вплыла в небольшое помещение, где за стойкой ресепшн сидела девушка примерно моих лет. Прехорошенькая блондинка с открытой улыбкой и приятным голосом.

— Добрый вечер — поздоровалась она.

— Здравствуйте! У меня встреча здесь. Эээ — так, фамилии я не знаю. Будем надеяться, что этого человека тут знают. — С Максимом Викторовичем.

— Да, конечно, он предупреждал! — расцвела в улыбке девушка — Идёмте, я Вас провожу.

Мы миновали ещё одну дверь, оказавшись в довольно просторном зале ресторана. Все здесь кричало о его дороговизне, включая настенные лампы. Как-то уж очень пафосно. Но несмотря на это зал был почти заполнен.

— Максим Викторович — остановились она у одного из столиков. Я спрятавшись за ее спиной, не решалась разглядывать своего будущего собеседника — Прошу — повернулась она ко мне — Приятного вам аппетита! — и скрылась.

И вот он…Вот я…Место многолюдное. Хотя не думаю, что он сейчас от меня что-то будет требовать. Такие обычно нажимают на нужные «кнопочки», дёргают за нужные «ниточки».

— Здравствуйте, Дарина — поднялся он с места. Блин! Вот чего-чего, а увидеть перед собой мужика, как с обложки глянцевого журнала, я не ожидала. Пришлось немного задрать голову, чтобы оглядеть его. На меня смотрели холодные голубые глаза. Мужчина был одет в дорогой деловой костюм, который идеально подчеркивал его широкие плечи и статную осанку. Красивые губы, небольшой нос, на лице щетина, которая безумно ему шла. Красив. Смотрел он внимательно, кажется, проникая в самую душу, заставив меня, потупить взгляд. Я не посчитала нужным поздороваться, а может просто упустила момент, нагло разглядывая его.

— Присаживайтесь! — предложил он. Я молча приземлилась на стул — Что будете пить? Кажется, Вы предпочитаете белое вино?

— Еще что обо мне знаете? — ситуация немного меня напрягала.

— Много чего. Ваш муж меня очень хорошо ознакомил с Вашими вкусами.

— Можно узнать, что его на это сподвигло?

— Могу! С сегодняшнего дня, Дарина, Вы принадлежите мне.

— Что? — не поняла я, понимая, что совсем не ослышалась.

— Ваш муж проиграл очень большую сумму. И в счёт долга он отдал Вас мне — заявил мужчина и легко улыбнулся.

МАРТ. 2016 г. (II)

В счёт долга? Он шутит что ли? Это какой-то розыгрыш?

— Вы о чем? — ещё раз переспросила я на всякий случай.

— Я думал, у Вас нет проблем со слухом. Объясняю ещё раз. Валерий Синицын проиграл мне большую сумму денег. А так как отдавать ему было нечем, естественно, то он предложил мне сделку.

— То есть этот говнюк меня продал? — наконец дошло до меня. И было абсолютно плевать, что посетители ресторана покосились в нашу сторону.

— Совершенно верно.

— А Вы меня купили? — начала потихоньку приходить в себя от шока моя голова. Когда он утвердительно кивнул, я поняла, что сейчас просто взорвусь эмоционально. Если Валера уже безнадёжный человек, который и маму продаст лишь бы сыграть ещё разочек, то этот не лучше. Купить человека. КУПИТЬ, мать его, ЧЕЛОВЕКА. У нас рабовладельческий строй? Или я чего-то не понимаю. Это в голову может прийти только тому, у кого в ней нет ничего святого. Я уже не помню, кричала ли я, или это просто все звучало в моих мыслях, но когда я немного остыла, то поняла, что стою на улице и курю. Ну, с таким мужем и запить на грех.

— Думаю, с этими мыслями тебе нужно переспать — он вышел следом за мной.

— Это какой-то бред — в очередной раз повторила я.

— Не драматизируй. Завтра после работы я за тобой заеду. У нас самолёт.

— Какой ещё, на хрен, самолёт?

— Обыкновенный, белый.

— А если я отказываюсь?

— Это решение обсуждений не требует — довольно резко заявил Максим — И кстати, бросай курить.

— Идите Вы, Максим Викторович, в ж…куда-нибудь подальше.

Конечно, принять такое было тяжело. Всю дорогу до дома я пыталась переварить сложившуюся ситуацию. Даже Валере несколько раз набирала. Но это было бесполезно. Как ни крути, а мы под одной крышей прожили больше пяти лет, человек не чужой, которого я хорошо знала. Не мог он так со мной поступить, не мог. По крайней мере не хотелось мне верить во все это.

Как всегда дома куча вопросов от любопытной мамы, которая дожидалась меня в полудрёме у телевизора, где показывали очередной сериал современного российского кинематографа. М-да, у меня ситуация покруче будет. Но моей мамочке об этом знать не обязательно.

Пришлось придумывать на ходу историю про однокурсников. Ох, как же я не любила врать, но это было необходимо сейчас. А потом меня ждала почти бессонная ночь, которая прошла снова в раздумьях и метаниях. С одной стороны, мне было тошно от происходящего. С другой — хотелось отпустить ситуацию и дать себе шанс на моральный отдых. Если от меня требуется интим, то не убудет же. Тем более это Максим хорош собой. Хочет бездушную куклу, пожалуйста. А потом снова себя одергивала, напоминая, что так нельзя, что это не правильно, и вообще я ненавижу его. Только кого именно, я так и не поняла, засыпая на рассвете.

Лариске тоже не посчитала нужным рассказывать про это. Просто сказала, что Валерка снова влип, а с меня пытаются спросить его долги.

— Вот уже сволочь конченная — заключила коллега после небольшой тирады в адрес моего мужа — Вот и правильно, что разводишься. Он тебе жить спокойно не даст.

И в этом была она абсолютно права. И за работой я немного забылась, не думая о «счастье», которое свалилось мне на голову. А когда ближе к концу рабочего дня на дисплее смартфона снова высветился тот номер, который звонил мне вчера, я наконец осознала, что это не шутка и этот самый Максим, который так для меня и оставался неизвестным, на полном серьёзе хочет уволочь меня куда-то на выходные.

— Через час за тобой заедет мой водитель. Встретимся в аэропорту — оповестил он вместо приветствия.

— Куда мы летим? — уточнила я на всякий случай.

— У тебя поменялось настроение, я смотрю.

— Ошибаетесь. У меня просто нет загранпаспорта — уточнила я.

— Это не проблема, Дарина. Я все решил.

— Решили? Вы господь Бог что ли? Покупаю людей, везу их куда вздумается.

— Почти — отозвался он.

— Кто Вы, Максим?

— А ты даже не попыталась это выяснить? — голос его был немного удивлённым.

— А зачем? Это что-то разве изменит?

— По крайней мере ты будешь знать с кем имеешь дело. Фохтин моя фамилия.

Конечно, я где-то уже ее слышала. Только вот где. С таким вопросом я кинулась в информационный отдел, где быстро нашла Сашку Киреева.

— Кто такой Фохтин? — поинтересовалась я.

— Ты надеешься после развода захомутать молодого олигарха? — криво усмехнулся Сашка.

— А про развод откуда знаешь? — опешила я.

— Вы слишком громко с Ларисой говорите, вот слушок добрался и до нас.

— То есть знают уже многие?

— Бери выше, Синицына. Знают все! Мы же одна большая семья.

— То что нам забесплатно трахают мозг, это не делает нас родственниками — огрызнулась я — Найди о нем все, что сможешь найти и скинь файлом.

— Один вопрос: нахрена тебе Фохтин?

— Собралась с ним на выходные лететь отдыхать.

— Ну, и фантазия у тебя, Синицына. Я-то найду. Только что мне за это будет?

— Сань, это уже второй вопрос. Сначала информация, потом обговорим остальное.

Ждать мне пришлось не сильно долго. Конечно, могла загуглить, но я прекрасно знала, что Сашка может отыскать то, чего в интернете совсем нет. Это же Киреев! Тут можно поднять пальчик вверх и сделать восхищённое лицо.

Я в ожидании просматривала на часы, так как стрелки снова неугомонно спешили куда-то. В шесть за мной снова приедут и мне нужно что-то предпринять до этого времени. А когда на экране монитора замигал значок с конвертом, я поняла, что сопротивляться бесполезно, открыв файл, присланный Сашкой. Кажется, я вляпалась по самые «не хочу». А я не хочу… не потащат же меня насильно в аэропорт? Но проверять мне как-то не хотелось. Тем более на глазах у всего офиса.

И поэтому, в назначенное время, вернее, выждав минут пять, так как больше я не смогла, я отправилась в лапы неизвестности, прихватив с собой распечатанное мини-досье на Фохтина.

Водитель, тот же самый, что и вчера, негромко поприветствовал меня, открыл дверь, и меня под заинтересованные взгляды коллег просто-напросто увезли.

Конечно, кто-то скажет, можно было бы проявить характер. Можно было бы сопротивляться Фохтину. Можно, все можно! Я согласна. Но когда ты имеешь дело с «темной лошадкой», который появился совсем из ниоткуда с состоянием и стал вершить судьбы людей, тут возникало лишь одно желание: вернуться поскорее домой.

Даже в аэропорту не было никакой регистрации, никакой проверки документов. И вот представьте теперь, а вдруг ему вздумается прибить тебя где-нибудь в небе, тебя ведь не найдут никогда. Блин, да что ж я о плохом-то?

А потому что, Дариночка, человек с нормальной психикой не стал бы покупать тебя, как вещь. «Думаю, эта брюнеточка подойдёт к моему новому костюму! И завершите вон ту блондинку с зелёными глазами. А то мои мне наскучили. Хотя…Есть ли у вас с глазками на тон потемнее?» — представился мне обыкновенный день Фохтина.

Ждать в самолёте его пришлось не долго. Пока я осматривалась, оценивая внутреннее убранство салона, выполненное в коричнево-бордовых тонах, Фохтин появился неожиданно за моей спиной.

— Ты здесь, и это меня радует!

Я вздрогнула, даже, кажется, вскрикнула от неожиданности, уставившись на мужчину как на какой-то экспонат. «Водиииил меня Серёга на выставку…» — противно запел голосок в голове. Раз сто, наверное слышала эту песню в маршрутке в прошлом году. Даже, казалось, что если она не звучит, день не задаётся. А может, это было совпадение. Вот только главным экспонатом сейчас выступал этот голубоглазый красавец с умопомрачительным запахом.

Как и водится, пах он дорого, не просто парфюмом, ааа… Даже объяснить не могу. Уверенность в себе тоже перла через край. Хотя, будь у меня такой социальный статус, я бы тоже, наверное, так себя вела.

— Я рада, что смогла доставить Вам удовольствие — упорно я нажимала на обращение на «Вы», хотя по сути, старше меня он был всего на восемь лет.

— Удовольствие ты мне доставишь позже, а пока располагайся! У тебя пять часов на отдых — распорядился он. А я снова решила не возражать.

Куда я в последний раз ездила? Лет десять назад с родителями в Сочи отдыхали. И все! За всю свою сознательную жизнь не разу не была за границей. Может это шанс?

Чёрт! О чем я снова? Я собираюсь с этим смириться и стать покорной овцой? Нет, не собираюсь. И спать с этим говнюком я тоже не собираюсь. Пусть пока идёт все, как и идёт. А я… Я пока отдохну. Надоело мне решать проблемы, надоело нервничать. Хочу жить сейчас и здесь, не упуская момента.

Фохтин скрылся за дверью, ведущей в кабину пилотов, и я с ужасом поняла, что самолёт поведет он. Хотя некое облегчение я все же почувствовала. Ведь мне все это время не нужно будет наблюдать его физиономию рядом. Но если быть до конца откровенной, то мне, наверное и не пришлось бы. Едва самолёт взлетел, и за окном иллюминатора я увидела удаляющуюся землю, я уснула. Уснула беспокойным глубоким сном почти на пять часов. Я не помню что мне снилось, я не помню, как пролетело это время, но я не чувствовала себя отдохнувший, когда голос в салоне объявил, что мы совершили посадку в международном аэропорту Пальма-де-Мальорка.

Вот это меня занесло! Я сразу начала в сонной голове прокручивать курс географии, по которой у меня стояло «отлично», чтобы вспомнить где это. И если память мне не изменяет, это Балеарские острова, принадлежащие территории Испании. Кому скажу, не поверят.

Сон сняло, как рукой. Тем более, что Максим появился около меня уже через минут пять после приземления. Все такой же красивый и немного Суровый. Видно, что человек устал. Да и я тоже находилась не в лучшем настроении сейчас.

— Добро пожаловать в Пальму!

— Мог бы предупредить, я бы хоть что-то из вещей взяла!

— Сделаем завтра перед совещанием набег на местные магазины. А сегодня они тебе не понадобятся.

Это было сказано таким многозначительным тоном, что я невольно вспыхнула. Щеки залились красным румянцем, при чем я хоть и не видела, но точно об этом знала.

Таможенный контроль мы прошли как-то уж очень быстро, при чем меня никто не трогал.

До отеля мы добирались совсем не долго, так как аэропорт находится всего в восьми километрах от города, плюс вечерняя поездка по улицам Пальмы. Я неустанно смотрела в окно с восхищением наблюдая за проплывающим мимо городским пейзажем.

Ночная прохлада и свежий морской бриз касались кожу сквозь приоткрытую форточку. Уличный свет приглушал цвета, создавая таинственную атмосферу Старого города, по которому мы проезжали, двигаясь к пляжной полосе, где неподалеку находился отель «Gran Melia Viktoria».

А может, ну его, это самолюбие, если принять жизнь в дорогих апартаментах, как плату за моральный ущерб? Но нет. Нам выдали ОДИН единственный карта-ключ на двоих. Я? С ним? В одном номере? Он издевается?

Нет, кажется, время для расплаты настало. И когда за мной закрылась дверь, я поняла, что бежать некуда.

Номер огромен, с такой же огромной кроватью, но одной… Есть ещё диван.

— Я сплю здесь — указала я на него.

— Ты прекрасно знаешь зачем я тебя сюда привез. Так что иди в душ и будем ужинать.

И сказано это было командным тоном, от которого по спине пробежал неприятный холодок.

— Я не буду с тобой спать — заявила я, попытавшись возразить. За мгновение он пересёк между нами расстояние, оказавшись в опасной близости. Его голубые глаза, кажется, стали ещё холоднее, смотря с такой яростью, что становилось страшно.

— Прекращай перечить мне — прорычал он, проговаривая медленно каждую букву.

— А то что? Я не вещь, которой можно распоряжаться как вздумается. И если мой муж ублюдок, то ты не лучше. И спать с тобой из-за того, что он ублюдок, спать с тобой я не собираюсь — взорвалась я, переходя на повышенный тон.

— Слушай меня внимательно — его пальцы больно впились в подбородок, приподнимая мою голову — Держать тебя рядом пожизненно я не собираюсь. Спи где тебе вздумается, как вздумается, если в этом проблема. Но завтра с утра ты натянешь на свою милую физиономию счастливую улыбку, будешь смотреть на меня как собачонка влюблёнными глазами и делать вид, что абсолютно довольна жизнью. И не приведи Господь испортить тебе мои переговоры, я тебя продам в сексуальное рабство из которого ты никогда не вернёшься — он грубо оттолкнул пальцами моё лицо, а затем скрылся в за дверью откуда мы только что пришли, со словами «Ужин скоро принесут, меня не жди».

А я и не ждала, смотря вслед удаляющейся фигуре. Вот это что называется «не сошлись характерами». Да и чёрт с ним. Раз не ждать, значит, можно расположиться на кровати.

После плотного ужина и бокала вина, выпитого для снятия стресса, я, укутанная в махровый халат, так как из вещей у меня ничего не было, уснула праведным сном младенца, мысленно готовясь к какой-то завтрашней сверхважной встрече. Он отказался от моего тела, и это уже хорошо!

МАРТ,2016 г.(III)

В последнее время я что-то много сплю. Организм, видимо, пытается справиться со всеми стрессами подобным образом. И чувствовать себя отдохнувшей это прекрасное ощущение. Вот только…

Ещё не успев открыть глаза, я сразу нащупала на своей талии руку. При чем большую и достаточно горячую. Размеренное дыхание сзади заставило меня проснуться в ту же секунду. Максим? Или ещё кто-то неизвестный?

Попыталась потихоньку выскользнуть из нежелательного объятья, которое в мои планы совсем не входило, но рука ещё сильнее прижала меня к кровати.

— Еще пятнадцать минут полежи, не ломай кайф — пробормотал сонный знакомый голос. Фух, Фохтин! А что он, собственно, делает сейчас в кровати? «В своей кровати, Дариночка» — съехидничал внутренний голосок. Нужно было все же оседлать диван вчера.

— У меня рука затекла — прошипела я. Через пару мгновений ощущения, что тебя вдавили в кровать уже не было, поэтому я выскользнула из под его руки и кинулась в ванную, закрыв за собой дверь на ключ. А то мало ли что.

Утренние процедуры прошли без нанесения макияжа, так как и косметики у меня с собой не было. Ну, хотя зубы смогла почистить, а это уже огромное достижение за утро. Быстро нарядила на себя вчерашний костюм, который состоял из майки, пиджака и брюк. Хотя, если вспомнить о том, что здесь уже практически лето, пиджак, как и пальто в данном случае будут совсем не уместны. А когда вернулась в комнату, Фохтин натягивал на себя футболку. Он окинул меня оценивающим взглядом и покачал головой, состроив недовольную гримасу.

— Идем позавтракаем, потом устроим шоппинг — практически приказа он — И помни о том, что я тебе говорил. Сегодня ты моя невеста для всех окружающих.

— Ну, да, которая приехала на отдых без багажа.

— И такое бывает.

— Тебе виднее — пожала я плечами, выходя из номера первой.

Завтракали мы на открытой террасе под козырьком, с божественным видом на пристань, которая была видна из окна нашего номера. Белые яхты, стоящие ровными рядами, легонько покачивались на бирюзовых волнах. Над горизонтом простиралось огромное голубое небо, сливаясь с морской гладью вдали. Воздух ещё не успел прогреться, а свежий морской бриз легонько касался кожи, проникал в легкие и откладывался в памяти незабываемым воспоминанием, как и вкус блинчиков со взбитыми сливками и ягодами. А напротив потрясающий мужчина…купивший тебя у мужа. Нарочно не придумаешь. Хоть вой от безысходности ситуации. И ты сама, Дарина, пошла у него на поводу. Что теперь плакаться?

И в который раз посылаю всему чертям собачьим. А в пакетах, которые еле-еле помещаются в наших руках куча вещей с ярлыками от знаменитых брендов. Не скажу, что чем-то они отличаются от того, что привыкла носить я, но все же приятно ощущать, что ты их владелица.

— У меня сейчас дела, так что придется тебе время коротать самостоятельно — заявил Максим.

— Я найду, чем себя занять — а потом призадумалась, не рано ли я заявила об этом — Надеюсь, за пределы отеля мне можно выходить?

— Язва — отозвался он — В шесть у нас деловой ужин, так что, пожалуйста, к этому времени будь в полной боеготовности. До этого времени не смею тебя удерживать.

— Как благородно!

— Вот — он протянул несколько купюр — возьми. В городе деньги пригодятся — посмотрела я на них, как на что-то прокаженное. Но если учитывать, что в кошельке у меня было всего пара сотен «деревянных», остальные деньги хранились на карточке. При чем, я понятия не имела, где их можно снять здесь, то тяжело вздохнув, приняла деньги от Фохтина.

— Спасибо! — процедила я.

— Не убедительно — хмыкнул мужчина.

— Не я себя сюда тащила.

— Мы так можем припираться ещё долго, но у меня нет столько времени.

Вот козел! Некогда ему.

Определив свое новое барахло в номер, я быстро приняла душ, одела лёгкой сарафан, шляпу, которую тоже купила сегодня и оправилась в путь. Конечно, если бы здесь была Лариса, может, время прошло бы веселее, но побывать на Мальорке и не устроить себе экскурсию, это уже кощунство. Примкнуть к какой-нибудь группе туристов или устроить самостоятельный ликбез? Ну, если в руках смартфон с почти полной зарядкой и работающим интернетом, почему бы и не попробовать совершить экскурсию именно таким образом. И лучшим помощником для меня был общественный транспорт. Остановилась я в центре города, так как моему взору предстала великолепная картина двух очень интересных домов. Гуглим! «Can Casasayas»

Здания в стиле модерн автора Франческа Рокка построенные по просьбе кондитера Экзема Касасаяса Казажуама. Два здания с оригинальными окнами и балконами, мимо которых просто не возможно пройти. А совсем недалеко — магазин шоколада, где представлены десятки видов этого лакомства. Мимо такого я точно не смогла пройти.

Недалеко от здания городского муниципалитета находится одно из самых старых религиозных сооружений Пальмы — готическая церковь Святой Евлапии — появилось на острове приблизительно в 1229 году. Церковь легко найти по выдающимся готическим шпилям и красивому неоготическому фасаду. Ну, это я уже углубилась дальше в город, взяв на прокат велосипед.

А совсем рядом находится магазин «Типика» на полках которого стоят предметы местного ремесленного производства: вино, оливковое масло, статуэтки, глиняная посуда, футболки и многое другое.

А для чего мне деньги в кошельке, если я не могу их потратить?

По улице Мори, где находится этот магазин, очень много различных мастерских, старые крохотные домики с лепниной на фасадах, узкие улочки и улыбающиеся люди, которые приветствуют гостей города. Ну и конечно, я не могла пройти мимо музея. Если ты в душе творческий человек, который хоть немного смыслит в живописи, а тем более в скульптуре, пройти мимо музея Бартоломе Марча просто не возможно. Отец и сын — Хуан и Бартоломе Марч — были заядлыми коллекционерами, и каждый из них собрал собственную коллекцию произведений искусства, разместив их в разных особняках.

На террасе музейного особняка представлены скульптурные шедевры Родена, Чилида, Генри Мура и Барбары Хепворт. Внутри — двери ручной работы, фрески, над которыми работал каталонский художник-монументалист Хосе Мария Серт, и двадцать картин Сальвадора Дали из серии «Алхимия и вечность».

В залах музея также хранятся набор навигационных карт, датированных XIV–XV веками, и собрание редких рукописей и ценных книг.

Вот там я провела как раз большую часть отведённого мне времени, питаясь энергетически этими произведениями искусства. Казалось, время застыло в этих прохладных помещениях. Боже, на что я трачу свою жизнь? Как можно заниматься нелюбимым делом? Как можно свой талант променять на цифры и кучу бумаг? Наверное, можно, когда ты взрослая девочка и тебе необходимо на что-то жить.

А самым ужасным было то, что я перестала ориентироваться в городе и теперь не помнила в какую сторону мне ехать, чтобы добраться до отеля. Владея русским, далеко не уйдешь, испанского и подавно не знала, английский достаточно хорошо, но и его, похоже, было не достаточно. А у меня всего сорок минут, чтобы добраться до отеля, привести себя в порядок и спуститься к ужину. И в добавок ко всему, время таяло на глазах, убегая минута за минутой.

Когда рядом со мной затормозило такси, я выдохнула почти спокойно. Назвала отель, таксист, немолодой мужчина, понимающе кивнул, лишь поинтересовался что-то типа «Турист», я сделала ответный соглашающийся жест и на этом наше общение закончилось. Но вот добраться до отеля во время было не возможно. Узкие улицы были загружены, мы двигались медленно, а время все бежало и бежало. Телефон мой надрывался входящими вызовами от Максима. А что я могла ему сказать? Я в пробке? Он меня точно повешает на первом же попавшемся суку.

В отель я не просто входила, а влетала, волоча пакеты с шоколадом и сувенирами, что я успела прикупить сегодня. Хотелось ещё украсть статую какую-нибудь из музея, но ее бы я и в такси посадить не смогла. Хотя дури, чтобы ее дотащить мне бы хватило, наверное. Это я себя так успокаивала, чтобы не паниковать по тому поводу, что до ужина пять минут, а я не одета.

Тут же в коридоре столкнулась с Максимом, который закрывал дверь номера, уставившись в телефон. Скорее всего снова набирал меня. Окинул уничтожающим взглядом, не издавая ни звука, открыл передо мною дверь, куда я буквально нырнула, и запер ее, оказавшись вместе со мной в номере.

Скидывая на ходу сарафан, я даже не заботилась о том, что нахожусь перед ним в одних кружевных трусиках. Из пакета извлекла коктейльное платье, которое выбирала для себя сама, пока Фохтин говорил с кем-то по телефону. Краем глаза заметила его заинтересованный взгляд, когда кружево идеально окутало мою фигуру. Юбка чуть ниже колен, лиф с глубоким треугольным вырезом, открывающим доступ к небольшой груди. Как раз моя цепочка с кулоном, которую подарили мне родители на прошлое день рождения идеально подходила к стальному цвету платья. Волосы убрала на одно плечо, губы накрасила красной помадой, что всегда лежала в сумочке, но использовалась только пару раз. Ноги в босоножки на шпильке и вот я уже готова. И на все про все как раз те самые пресловутые пять минут, что были мне отведены.

И снова он ничего не сказал, пропуская меня вперёд в коридор. Конечно, я понимала, что мы опаздываем. Лифт нес нас на первый этаж, где находился ресторан, пока… Максим усмехнулся не понятно чему, потянулся к кнопкам на стене и нажал на «стоп».

— Ты чего? — напряглась сразу я.

— Ты заставила меня нервничать, это раз. Ты не отвечала на мои звонки — это два. Из-за тебя я опаздываю на важную для меня встречу — это три. Как ты думаешь, чего я сейчас хочу? — голубые глаза прищурились, уставившись на меня.

— Придушить меня? — озвучила я вполне логичную версию.

— О, да! Но у меня есть способ получше. За одно короткое мгновение Максим оказался совсем близко, обхватив своими ручищами мою талию. Спиной я почувствовала холодную поверхность стенки лифта. Кожей чувствую его щетину, губы легонько касаются его губ. Да, я этого не хочу, но и отталкивать его не спешу. Мне интересно, каков на вкус Максим Фохтин. Вот так, ещё один поцелуй, но уже более настойчивый и требовательный. Может, я и не получаю особого удовольствия, но мне нравится, что мужчина начинает звереть, впиваясь раз за разом в мои губы с такой силой, что даже становится больно. Руки его уже задрали подол платья, исследуя не принадлежащую им территорию.

Чёрт, кажется я обманывала себя, говоря, что не получаю никакого удовольствия. В животе предательски начинают плясать бабочки, дыхание становится глубже и хочется, чтобы это не прекращалось никогда. А потом вспышка в сознании: он делает то, что и должен делать мужик, когда покупает бабу. Меня словно окатило холодной водой. И я, уперев ручонки ему в грудь, пытаюсь предотвратить покушение на мою женскую честь.

— Максим, стой — шепчу требовательно, чтобы быть услышанной. Но услышит ли он мой шепот? Вроде услышал. Оторвался, заглянул в глаза, выдохнул.

— Так будет правдоподобнее — последовала после самодовольная улыбка. Большим пальцем обвел по контуру моих губ, убирая размазавшуюся помаду, которая осталась и на его лице.

— Не надоело играть?

— Я азартен бываю, если знаю, что дело стоящее.

Лифт снова поехал, а в нем мы, раскрасневшиеся от эмоций и губной помады, которая как на зло не хотела оттираться.

В ресторане было не многолюдно. На одном из мягких диванчиков расположилась пара, к которой мы направились. Молодая женщина где-то моих лет, яркая блондинка с широкой улыбкой, заглядывающая в глаза своему спутнику, мужчине слегка за сорок, который что-то увлеченно ей чюассказывал.

— Добрый вечер, Джон — поздоровался Максим на английском.

— Макс, рад тебя видеть — поприветствовал в ответ мужчина.

— Извини за опоздание.

— О, не стоит! С такой-то прелестной спутницей. Я все понимаю.

— Это Дарина, моя девушка!

Джон начал рассыпаться в комплиментах, говоря о моей красоте, привлекательности и о том, как Фохтину повезло. Он, сжав губы, перевел мне несколько фраз, просто оставив суть. И каково же было его удивление, когда я почти на беглом английском поблагодарила Джона, рассыпаясь тем, как мне приятно познакомиться, что мне Максим много о нем говорил.

— Марина — представилась девушка.

— Русская? — удивилась я.

— Ты так говоришь, словно это диагноз — рассмеялась она.

— В некотором роде, это так — пожала я плечами.

Ужин прошел в беседе практически ни о чем, из которой я узнала, что Максима и Джона познакомила именно Марина, что Медисоны живут в Манчестере, что они уже три года как женаты, и что Фохтин и Мэри, как называл муж Марину, знакомы достаточно давно. И почему-то мне показалось, что это знакомство не ограничилось одними лишь дружескими отношениями.

Но прочь ненужные мысли, это ведь не мое дело.

И в этот же вечер, Фохтин узнал, что я неплохо владею языком на котором говорит его будущий партнёр. Почему будущий? Потому, что за десертом они обсуждали детали сделки, а на завтра, после внесения нескольких поправок в контракт, за обедом собрались его подписывать. Как все сложно оказывается у этих богатеев.

И пока мужчины что-то обсуждали, удалившись опять же, КУДА-ТО, у нас с Мариной появился шанс немного поболтать о своем, о женском.

— Я так понимаю, тебя Максим привез, чтобы замаслить глаза Джону.

— Неужели, все так очевидно? — хмыкнул я, даже не думая отпираться.

— Нет, ты не думай, против тебя я ничего не имею. Ты по всей видимости, хорошая девушка, но просто Макс… — она немного подумала, а потом продолжила — Он другой.

Какой он этот Фохтин меня мало интересовало. Главное, чтобы по возвращению домой, он от меня отстал. Но Марина продолжала.

— Влюблена я была в него, как кошка. По пятам ходила. Но…у него другие цели в этой жизни. Баба- это средство для снятия стресса и напряжения. А жизнь заключается в работе. Вот так он и заработал свои первые миллионы, не отвлекаясь ни на что. И до сих пор так живёт. Мне в конечном счёте надоело, я и ушла от него. Как оказалось, он даже этого не заметил. Это для меня у нас были отношения, а он так, как оказалось, не считал. Ну, а потом встретила Джона. И если к Фохтину у меня была влюбленность, которая подогревалась тем, что его я так и не добилась, то Джон для меня стал всем. Но с Максом мы после поддерживали связь. Хотя, я думаю, прознав, что я выхожу замуж за богатого человека, который может стать его союзником, он решил действовать через меня. Знаешь, что странно? Я даже не обиделась и не думала сопротивляться.

— И зачем ты мне это рассказываешь? — поинтересовалась я.

— Не знаю — пожала Марина плечами — Захотелось — достала из сумочки пачку с сигаретами и подкупила — Мои подруги англичанки меня не понимают. Разница в менталитете. Может, в клуб махнем, а?

— Устала я как-то сегодня — покачала отрицательно я головой.

— Ну, ты что, Дарин? Возьмём своих мужиков, оторвемся! А?

Конечно, прям своих. У нее-то муж, и скорее всего она его уговорит. А я на Макса никакого влияния не имею.

Ладно! Была-не была! Это начал он, не я.

МАРТ, 2016 г.(IV)

Вот она суровая жизнь, когда в нее возвращаешься из сказки. Я сидела в маршрутке, уставившись снова на серый город и вспоминала теплую солнечную Пальму.

Впечатлило! Очень впечатлило. И я не говорю о том, что была там с потрясающим мужиком, который скрепя зубами, но пошел с нами в клуб. И чтобы оттянуть неизбежное, я просто напилась, как идиотка. К невменяемой бабе он не полезет с приставаниями, поэтому я могла спокойно вздохнуть. Это на утро, вернее, на обед уже было стыдно и больно голове.

Я не в состоянии была участвовать в экскурсии, которую для меня собиралась провести Марина, а просто залезла в купальник и спасалась до вечера в живительной влаге бассейна, тогда как Макс снова работал.

А потом опятт перелет и вот я дома. Вернее, уже не дома. Отработав половину дня, я направилась туда, где мне выдадут официальный документ, что я больше не Синицына, и не обязана носить эту фамилию. Валера и так срывал развод два раза. Если и в этот не явится, то нас и без него разведут, я уж постараюсь.

Но… он пришел. Он взял, чёрт возьми, и пришел. Мы не виделись несколько месяцев и за это время человек, которого я любила стал другим. Да, на нем был не дешёвый костюм, как я поняла, осунувшийся, темные круги под глазами. Видимо, ночь для него не прошла даром, как и для меня, в прочем. Но об этом позже.

— Привет — произнес он достаточно виноватым тоном. Вот лучше бы он этого не делал. Я взорвалась. Это было подобно атомной бомбе, которая разрасталась грибом, сменяясь то жалостью, то яростью. Не скажу, что я его ненавидела, хотя должна была за все, что он сделал.

Блин, а что он сделал? Я должна была его спасти, а вместо этого разрушила все мосты на его исцеление.

— Давай найдем специалиста, который поможет нам. Давай уйдем сейчас вместе, и не будет никакого развода. Тебе нужно остановиться, Валер.

Но он упорно отвергал то, что я пыталась ему предложить, опровергая свою зависимость.

— Ты сволочь, дошёл до того, что продал собственную жену какому-то ублюдку. Ты это хоть осознаешь, тварь? — переходила я в контрнаступление, оперируя фактом, которого он не отрицал.

— Я не жалею о том, что сделал — просто ответил он.

А через полчаса моего упорного нравоучения, в паспорте у меня появился штамп, который говорил о том, что Синицын Валерий Абрамович теперь мне больше не муж. И вообще, чужой он человек, который уже останется им для меня навсегда. Нет обратного пути, нет. А главное, я могла себя успокоить, что попыталась.

Позвонила на работу, чтобы отпроситься на последующие полдня. Внутри чувствовалось какая-то пустота. Хотелось залезть как в детстве с головой под одеяло, чтобы все плохое, что тебе чудится испарилось. Но взрослые девочки так не поступают. Они идут в ближайший бар и пьют! Жёстко и без тормоза. Так, чтобы на завтра кроме головной боли их ничего не заботило. А я взрослая! Вроде…

И правда! Утром проснулась, а у меня только одна проблема, как оказалось. Хотя, нет! Кроме того, как решиться подняться с кровати, чтобы отправиться на работу, у меня возник вопрос: «как я попала домой?».

— Ты так отмечала с размахом развод? — в комнату вплыла мама, одернула тяжёлые шторы на окнах, чтобы впустить солнечный свет.

— Мг — промычала я, пытаясь разлепить веки.

— Дарюш, что происходит? Ты на трое суток пропадаешь где-то, ничего толком не объяснив. С утра в понедельник, как обещала, ты не появляешься, а вечером тебя привозит какой-то странный мужчина совершенно пьяную.

— Мам, не сейчас — кладу я руку на лоб, проверяя, на месте ли вообще голова. А то такое чувство, словно ее размазали кувалдой по подушке. Блин, на месте, и больничный не возьмёшь. Ещё и мама никак не угомонится со своими допросами.

— Так ещё и шмотье это дорогущее привезли с утра.

— Ты лазила в моих вещах?

— Знаешь ли, откуда я знаю, что там приволокли в наш дом?

— Мам, а могу я как-то без контроля своей жизнью заниматься? — простонал я

— Я не лезла к тебе шесть лет. И вот результат, в свои двадцать пять ты разведена.

— Вот умеешь ты поддержать.

Поменяла завтрак и косметические процедуры на целых полчаса лежания, выпроводив родительницу восвояси обещанием рассказать обо всем.

Где-то неподалеку завибрировал входящим звонком телефон, который недавно надрывался под ухом будильником. Пошарила по полу рядом с кроватью, и даже не в силах открыть глаза, чтобы посмотреть на дисплей, я автоматически провела по нему пальцем, чтобы ответить.

— Синицына, Вы сегодня не выходите на работу — послышался голос зама на том конце. Шеф наш ещё по конференциям шарится, а этот начальника строит из себя.

— Валентин Эдуардович — постаралась я выговорить его имя отчество.

— Мы всё понимаем, у Вас тяжёлый период в жизни. Думаю, пару дней отгулов Вы заслужили. Послезавтра жду Вас на работе, Синицына!

— Я не… — хотела возразить я по поводу фамилии, но в трубке уже слышались короткие гудки. Розыгрыш это, или надо мной решили сжалиться небеса, я не знала, но не решившись возражать начальству, я с удовольствием закрыла глаза, крикнув маме, что у меня сегодня выходной, и в блаженстве продолжила то, чем занималась до этого, уснула. И скажу вам, это было самое приятное, что я делала за последние несколько дней. Хотя, вчера до момента «А что моя рюмка пуста?» мне тоже было хорошо!

Пропустила я и обед, несмотря на все стенания мамы. Не помогало ничего, ни аспирин, ни «Алказельцер», ни даже бутылка пива, которую притащил папа, глядя на меня сочувственно с пониманием. Сколько я в себя влила? Этого я не помнила. Но факт оставался фактом, сегодня я ни о чем другом думать не могла.

Ближе к вечеру ожил телефон входящим вызовом. Лариска. Видимо, не дождалась меня на работе, теперь ей хочется подробностей. Вот въедливая баба. Не хочу! Все при встрече. Поэтому без зазрения совести сбросила звонок. Но он повторился ровно через несколько секунд. Вот… А там и не Лариса, там Фохтин. Вот с ним-то я меньше всех хочу разговаривать. Лучше подруге душу излить, нежели с ним снова связываться.

И так несколько раз, то она, то он. Хоть телефон отключай.

«Если не возьмёшь трубку, я приеду знакомиться с родителями» — пришло сообщение от Максима. Чёрт! Этот может. Поэтому пришлось все же сдвинуть зелёную иконку.

— Чего надо? — начала я с агрессивного наступления.

— Тише-тише, красота! Я думал услышать слова благодарности за внеплановый выходной.

— Твоих рук дело? Спасибо! Но не надо. Если бы я только знала…

— Не думай, что это ради тебя. Ты завтра просто мне нужна к двум при полном параде, отдохнувшая и выспавшаяся.

— Нет, Фохтин! Иди в жопу!

— Грубо, детка! Но ты знаешь, что я могу быть настойчивым — после этих слов у меня вспыхнули щеки и за пульсировала кровь, бахая по вискам. Сволочь! Он ещё смеет мне об этом напоминать.

— Я тебе уже сказала куда идти. Дорогу, думаю, найдешь сам.

— Ты моя!

— Я разведена со вчерашнего дня, а следовательно, долги спрашивай с Валерика.

— Разведена? — удивился он. О! А он не знал, оказывается. Ну, и у меня козырь кое-какой в рукаве оказался. Это ведь здорово.

— Да! И документы подала на смену фамилии. Нет больше Дарины Синицыной. И те бумаги, которыми ты мне тыкал, можешь отдать своим юристам. А они сходят с ними в туалет.

Что за бумаги? А о них я узнала по возвращению с Мальорки в воскресенье ночью, когда вместо того, чтобы везти меня домой, Фотин воспользовался своим авторитетом и скомандовал водителю доставить нас за город. Большой красивый дом, который я так и не успела в свете фонарей разглядеть. Но внутри меня поразила его пустота. Нет, там была красивая мебель, видно, что дизайнер постарался на славу, но дом был не живой. Словно кукольный, где нет теплоты и уюта. Да вообще, нет той атмосферы, которую должен в себе хранить дом.

— Привыкай, будешь жить здесь — огласил Фохтин вердикт, который эхом разнёсся по огромным комнатам.

— Я здесь не останусь — запротестовала я.

— Забыла? Ты принадлежишь мне.

— Блядь! — не выдержала я — Может, хватит? Я что, вещь какая-то, чтобы принадлежать кому-то? Крепостное право отменили полтора века назад. И вообще, кто ты такой, чтобы заявлять такое?

— Идем! — позвал он. И как оказалось, эти слова не были голословными. У него имелся документ в котором черным по белому были указаны все мои паспортные данные и текст в котором Синицын Валерий Абрамович полностью отказывался от каких либо прав на супругу Синицыну Дарину Васильевну. Все это было подтверждено юридически. Это вообще какой-то абсурд.

— А он какие-то на меня права имел? Мы живём в свободном государстве.

— Нет, детка, мы живём в стране, где все решают деньги и власть, которые у меня имеются.

— Знаешь что, пошел ты! — других аргументов у меня уже не осталось. Как вдолбить идиоту свою правоту? Никак! Не нужно на это просто тратить нервы.

Только, по-моему, он имел другое мнение относительно моего навалившегося пофигизма. Когда в нем оказалась порция дорогого виски, руки мужчины поставили дорогой стакан на дорогой стол из дорогого дерева… Нет, я в этом я совсем не разбираюсь, но мне так казалось. Такой как Фохтин не будет размениваться на какие-то дешёвые вещи. Хм, но ведь как-то дошёл он до того, что я сейчас в его доме, что его руки уже нетерпеливо сжимают мою талию. А мне противно.

Несколько минут назад он объявил о том, что купил меня, а сейчас чего он ожидает? Что я раздвину ноги перед ним? Похоже, это так.

Поцелуй неприятный, мокрый, заставший меня врасплох.

— Убери руки — нахожусь я быстро, отпрянув от Фохтина, как от проказы.

— Никто не смеет мне отказывать — талдычил он все о своем. Вот, блядь!

И пуговицы блузки полетели на пол, оторвавшись от насиженных мест с треском, и застёжка на брюках хрустнула под напором мужских рук. Он собрался брать меня силой?

До меня плохо доходило происходящее, словно это была не я. А затем рука резко взметнулась вверх, вспоминая об инстинкте самозащиты, и с громким шлепком плюхнулась прям на физиономию Максима. Удар получился достаточно сильный, чтобы ладонь зарделась красным и начала гореть. Со всех ног, пока он ещё не пришел в себя, я кинулась из гостиной. Подсознательно я понимала, что он не станет бежать за мной за попыткой продолжить начатое, но напоминаю «инстинкт самосохранения». И что самое интересное, я не чувствовала ничего. Словно в этом теле была другая женщина, вытеснившая меня ненадолго. Первая попавшаяся дверь оказалась запертой, вторая тоже. Кинулась наверх, превозмогая внезапно накатившую усталость. Есть! Юркнула в одну из комнат и с большим облегчением вздохнула, чувствуя себя вроде как в безопасности. А в замочной скважине даже ключ нащупала. Только повернув его, я поняла, что нахожусь в безопасности. Вот правда сумочка с телефоном и всем остальным барахлом остались внизу.

Сквозь окно в комнату пробивался свет уличных фонарей, который позволял разглядеть очертания спальни, в которой явно кто-то иногда жил. Но меня привлекала только кровать, которая стояла посреди комнаты. Добравшись до нее, я с удовольствием рухнула и уснула, не успев даже этого понять. Даже не слышала стук в дверь, который мне вроде приснился, а вроде и нет. Но то, что я проснулась только в нижнем белье, укутанная в одеяло, меня жутко насторожило, когда пережив снова все прошедшее во сне, я проснулась на рассвете.

И это называется, что я защитила себя. На вешалке я обнаружила свои вещи и рядом стоящий чемодан, а на нем записка «Мы ещё не закончили. Павел тебя отвезёт, куда скажешь. Максим». Только с сегодняшнего дня, я уже не буду Синицыной. И внутри все свербело от предстоящей встречи с Валерой.

В холле, несмотря на раннее время я столкнулась с женщиной в униформе, которая окинула меня оценивающим взглядом. Если так положено себя вести работникам дома, то, пожалуй, Максим не очень хороший хозяин.

— Добро утро — должна же я была что-то сказать, этой грымзе, которая проигнорировала мое такое искреннее пожелание. Ну, и иди, мадам, подальше.

Чемодан и испорченные Максимом вещи я оставила наверху, переодевшись в самый подходящий из предложенного, наряд, который состоял из того платья, которое я одевала на встречу с англичанами.

На работу я добралась даже раньше, чем предполагалось, имея возможность перевести дух перед тем, как Лариска начнет расспросы. Благо работой до обеда загрузили, а после я слиняла, конечно, получив предварительно несколько комментариев по поводу моего внешнего вида от подруги. Так и закончились мои выходные. А впереди ждала ещё более интересная история.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

АПРЕЛЬ, 2016 г. (I)

Любила я этот месяц. Нет, не из-за того, что мне приходилось ежегодно пятнадцатого апреля отмечать день рождения. Просто солнце начинало светить ярче, и асфальт освобождался от гнета луж в виде клякс. Да и вообще, хотелось жить.

Этому тоже способствовали несколько событий, во-первых, я была разведена, а это позволяло мне без каких-либо ограничений флиртовать с мужчинами. Вот идёт парень навстречу по тротуару, а я могу спокойно ему улыбнуться, и получить улыбку в ответ, потому что я ещё молода, и не дурна собой. Или получить несколько комплиментов от охранника Бориса, что давно, как отметила Лариска, пускает слюнки, при встрече со мной. Может, это мой предел?

Так как второе событие тоже достаточно грандиозно. Фохтин отстал. Он просто пропал и уже больше двух недель от него нет ни каких вестей. Нет, конечно, он проскакивает на страницах газет, или в новостных сюжетах, но я стараюсь игнорировать эту данность. Пусть себе живёт спокойно и меня не трогает.

— Тут осталось два дня, а она даже не думала — воскликнула Лариска, плетясь за мной утром в офис.

— Ты издеваешься? Ты меня в прошлом году окучивала, продолжаешь в этом. Это же не юбилей — раздражалась я.

— Ну, в прошлом году ты тоже говорила, что двадцать пять, это не важная дата.

— Знаешь, а думаю, ты права — вдруг осенило меня. Какие у меня сейчас заботы? А никаких! И небо ярко-голубое, и я ещё не старушка.

— И у нас будет праздник?

— Праздник будет у меня, а ты меня будешь поздравлять.

— Только я?

— Не, Ларис, мы с тобой должны подобрать идеальных кандидатов. Чтобы было весело и потом немного стыдно.

В течении дня мы занимались тем, что перемывали кости коллегам, вспоминая наши корпоративы. Нужны были веселые, пьющие и не буйные, которых в конце концов осталось всего семеро. А так как с одним из них я вообще никогда не общалась, а второй был наш шеф, то и, соответственно, кандидатов осталось пятеро. И странное приглашение они приняли с большим энтузиазмом.

И так, вечер пятницы, пятнадцатое апреля, бар «Колумбия», и мне двадцать шесть! Вспомнив про прошлую свою попойку в одного, я ограничила себя в поглощении алкоголя. Да, впереди два выходных, но проводить их в полумраке с больной головой не хотелось. На завтра были планы, вернее, планы были родительские, но если я в них не вольюсь, будет потом стыдно.

Поездки на дачу в преддверии начала сезона всегда были ритуалом. Конечно, я бы предпочла поспать, но, как говорил папа, отоспишься по дороге. Ага! Восемьдесят километром, может, и возможно будет подремать. А дальше начинаются «американские горки» по ухабинкам, да выбоинкам. И так почти час. Попробуй усни! Сразу же начинается паническая атака, что автомобиль, детище отечественного автопрома, где-нибудь, да развалится. А мы с мамой, так и останемся с рассадой в руках.

Ну, а чем ещё заниматься пенсионерам? Да, учитывая мой возраст, ребенком я была поздним и единственным у них.

Ладно, возвращаемся в бар «Колумбия», где наш бухгалтер Леночка уже допивает восьмую стопку водки(водки!), и липнет ненавязчиво так к бармену. Похоже, у кого-то сегодня будет секс, если конечно, один из них, а точнее, одна, доживёт до этого момента вменяемой. Хотя, по-моему, в Леночку нужно влить ещё два раза по столько, чтобы ее выносить отсюда.

А так, вообще, весело. Отлично Лариска придумала! Конечно, я бы с удовольствием провела вечер в компании родителей и наших родственников, но не с таким. А так, даже немного протанцевала, что на меня было совсем не похоже. Не то, чтобы я не любила, просто у меня был комплекс. Мне казалось, что в танце я смотрюсь неуклюже и нелепо даже. А все благодаря моей однокласснице Карине Денисенко…Ладно, не будем вспоминать об этом в такой замечательный день!

Но, как и всему на свете, даже такому беззаботному празднику, наступает кабздец, грубо выражаясь. А как ты хотела, Дариш? За все нужно платить! Пожила немного без проблем, отдохнула, ну, принимай новые.

— И даже родного мужа не пригласила на праздник!

А услышала я этот голос, пока пыталась найти в сумочке ключи от подъезда.

— Бывшего — буркнула я, только из-за того, что он появился неожиданно, а я немного испугалась — Чего забыл здесь?

— Поговорить хотел — пафос в голосе пропал, когда Валера вышел на свет, падающий от фонаря.

— О чем? — вид, конечно, был не самый приятный у него. Если в последнюю нашу встречу он был отполирован, как яйца мартовского кота, который их только что вылизал, и такой же самовлюблённый, то сейчас на меня смотрело ссутулившееся убожество, озирающееся пугливо по сторонам.

— Давай зайдем, поговорим — указал он на дверь.

— Нет, тебя туда я не впущу.

— Тогда идём хотя бы на детскую площадку, где потемнее.

— Ты от кого-то прячешься? — уточнила я, сорвавшись за ним с места. Ну, а что он втопил, как гончая?

— Можно и так сказать — Валера остановился у горки.

— Да говори уже — начала раздражаться я. Во-первых, уже было достаточно поздно, во-вторых, я устала и мне хотелось спать. Ну, и конечно, в-третьих, через четыре часа уже вставать.

— Дариш, мне нужна твоя помощь — начал он после недолгой паузы.

— В чем?

— Я задолжал крупную сумму одним серьезным людям. И если я не найду деньги, через два дня меня скормят рыбам — изложил он кратко суть.

— У меня нет денег.

— Я знаю. Но у тебя ведь теперь есть Фохтин. Попроси, а!

— Ты уже в конец ох. ел, Синицын? — взорвалась я — Ты меня продал ему, как какую-то вещь, и теперь просишь, чтобы я у него денег одолжила? Ты в своем уме?

— Да, тише ты — огляделся он снова по сторонам — Ну, ситуация у меня была безвыходная, а за тебя он предлагал хорошую сумму.

— Иди на х…й, Валера — я решительным шагом направилась к подъезду, но он меня догнал, несмотря на столь нелестное послание.

— Стой! Дариша — он упал на колени и обхватил мои ноги — Прости меня, прости. Если хочешь, я лягу в клинику, как ты и просила. Только, пожалуйста, помоги.

Боже мой, чёрствый и немного циничный Валерий Синицын плакал. Матерь Божья! Этот мир сошел с ума!

Я не знаю, что тогда во мне щелкнуло, как я смогла поддаться на его провокации. Хм, что бы не говорили, а первая любовь она никогда не проходит бесследно. Мне бы стоило его за все ненавидеть, стоило бы послать ко всем чертям, но я устало вздохнула и произнесла о чём пожалела потом тысячу раз:

— Я попробую что-нибудь сделать.

Ну, вот нахрена мне нужен был этот геморрой? Взрослый тридцати четырехлетний мужик, который сам себе создаёт проблемы, а ты их расхлебывай, дура! Тебе же больше заняться нечем.

Всю дорогу до дачи с утра, я пыталась набрать номер Фохтина, с которого он мне когда-то звонил. Но тщетно, все время этот вежливо-приторный женский голос повторял, что абонент выключен, или находится вне зоны действия сети. А я уехала из города. Можно было бы брать офис Фохтин штурмом. Но… парник в этот момент оказался важнее.

Помидоры ровными рядами вырастали в этом чудо-инкубаторе. За ними мостился сладкий перец, огурцы, кабачки и капуста. К вечеру на открытом грунте появились грядки с морковью и свеклой. Вот только мне было интересно, для чего это всё? Нет, я не спорю, маме нравилось, она с апреля по октябрь жила на даче. К ней немного позже всегда присоединялся отец. И мне потом приходилось каждые выходные по два часа трястись в электричке, чтобы доехать к ним. Ладно, буду продолжать быть примерной дочерью, и плевать на Валерика, который почему-то не шел из головы.

Да не только из головы. Он раз за разом названивал мне, интересуясь протеканием процесса переговоров с Фохтин. А какие переговоры, если он не доступен?

Ночью из-за безумной усталости, свежего воздуха и недосыпания, я просто уснула убийственным сном. И даже не слышала, как телефон на подоконнике у кровати звонил несколько раз.

Это только утром поняла, что просра…проспала свое счастье. Фохтин снова был отключен. Блин, нет бы черкнуть эсэмэску ему, но руки безумно болели от вчерашних огородно-полевых работ, поэтому я просто не додумалась. Это, наверное, и называется деградацией.

— Ты чего вся такая потерянная? — поинтересовалась мама. О! Она меня знает как облупленную. От ее въедливого взгляда никогда и ничего не могло ускользнуть. Сканировала она моё настроение, как рентген, и всегда попадала в точку. Чего уж тут говорить, когда ты двадцать лет работаешь дознавателем, то у тебя любой человек, как на ладони.

— На работе небольшой аврал, а я здесь — постаралась как можно правдоподобнее соврать я. Тоже годы упорных тренировок.

— И Валера никак в этом не замешан?

— Мам — закатила я глаза — Не напоминай о нем, пожалуйста.

— Ладно, как скажешь.

А бесценное время ускользало. Воскресенье, а Синицыну до завтра нужны деньги. Вот что делать?

Трель телефона уже после обеда заставила меня облегчено вздохнуть. Фохтин! Нашёлся!

— Говори быстрее, у меня мало времени — без приветствия, торопясь. Ладно, и мы это время тянуть не будем.

— Максим, помощь твоя нужна.

— Тебе?

— Моему бывшему мужу — отошла я как можно подальше, чтобы родители не слышали разговора.

— Дарина, ты вообще адекватная женщина?

— Максим, пожалуйста. Обратиться мне больше не к кому.

— Ты же знаешь, что меценатством для таких ублюдков я не занимаюсь.

— Знаю.

— И ты должна понимать, что деньги в долг я не даю.

— Я это тоже прекрасно понимаю.

— Об этом мы поговорим вечером. А хорошенькую головку свою прекращай забивать всякой ерундой.

Ну, вот, Валера, в первый раз ты меня продал, теперь я продалась сама из-за тебя. Это полный трындец! Хотя хотелось материться, но оставим это на потом. Ладно, одна проблема решена. А вот теперь появилась другая, и она гораздо страшнее предыдущей.

— Может, все таки расскажешь? — не унималась мама, когда я вернулась к ним.

— Ладно — вздохнула я. Все равно я обрекла себя на это — Проблемы с молодым человеком, только и всего.

— Вот в это верю — улыбнулся мой дознаватель.

— Ты, наверное, на электричке езжай — появился папа из дома — Я с мамой пока останусь.

— Хорошо! Подбрось до станции.

Я сняла с себя, наконец, свой дачный наряд в виде старого спортивного костюма, в котором до этого копалась в огороде, с болью посмотрела на свой маникюр, который и без этого требовал обновления, натянула джинсы с толстовкой и направилась во двор, где уже ждал папа.

— Вы без меня тут справитесь? — улыбнулась я на последок ободряюще, понимая, что эта жизнь для меня впредь заказана. Хотя, может, можно договориться с Фохтиным.

— Езжай уже, а то опоздаешь.

Не опоздала, даже ещё минут десять пришлось ждать, пока придет электричка. И потом два томительных часа ожидания. Даже уснуть не могла, боясь представить, что меня теперь ждёт. Он ведь мне даже не нравится, а я так бесцеремонно вверила себя ему.

— Теперь ты решила быть не доступной? Уже третий раз набираю — ответила я на очередной звонок от Фохтина.

— Я в электричке. Связь не везде ловит — оправдалась я.

— Ты сбегаешь?

— Наоборот. Возвращаюсь.

— Это правильно! Я тебя встречу.

— Звучит здорово. Не хочется толкаться в общественном транспорте — хотя я наверное сейчас бы предпочла давку, нежели его общество

Казалось, вся вселенская усталость навалилась на меня. И сейчас даже спорить не хотелось ни с кем. Но, характер, это такая зараза, который даже при таком раскладе остаётся собой.

Наконец! Конечная! Мой выход! Держись, подруга!

Из вагонов высыпали люди, которые всё, как один, спешили по своим берлогам. Вечер был прекрасным, несмотря на мое состояние. Я с упоением вдыхала этот апрельский воздух, наблюдала, как на улицах зажигаются фонари, а на небе — звёзды. Дала себе возможность немного постоять, не торопиться в лапы к Фохтину, а уже потом решительно направилась на стоянку.

«Такси по городу» — звучало многоголосье местных бомбил, искавших клиентов. В только что подошедшую маршрутку набивались бывшие пассажир электрички, кого-то встречали на частном транспорте. Как, например, меня.

— Девушка, такси не хотите? — пристал один из бомбил.

— Не хочет — появился Фохтин за ним, заставив мужика подпрыгнуть от неожиданности — Пристает? — уточнил он.

— Поехали уже — вздохнула я тяжело. Может, в какой-то другой раз я бы и подыграла, но не сегодня, не сейчас.

— Дачный сезон? — поинтересовался Фохтин, занимая место водителя.

— Ага! И это только начало.

И наверное, в другой раз, на фоне идеального Максима Викторовича я бы начала комплексовать, но выходные выдались тяжёлыми, и от усталости я могла разве что давать односложные ответы на его последующие вопросы.

— Только не вези меня в тот страшный дом.

— Почему страшный?

— Это больше музей, чем жилое здание. Продай его — говорила я уже сквозь дрему, пока автомобиль, кажется, черный и какой-то немецкой марки (не было времени разглядывать), мягко скользил по улицам вечернего города.

— Ты уже командуешь? — усмехнулся он. Кажется, сегодня настроение Фохтина было на пике.

— Это совет — я повернулась на бок, насколько это было возможно, зажала ладони между колен и с удовольствием прикрыла глаза.

— Думаю, над ним можно поразмышлять на досуге. И куда тебя везти?

— К родителям — пробормотал я.

— Может, ко мне? — не давал он мне спокойно подремать.

— Давай, я сначала приведу себя в порядок. Или ты хочешь грязную дачницу?

— Я тебя хочу — заявил он.

— Максим, давай завтра. Ты не представляешь, как я устала. Начнем игру с понедельника.

АПРЕЛЬ, 2016 г. (II)

Сказать «с понедельника», гораздо проще, чем начать. Так у меня каждую неделю начинались пробежки, и обещания следить за собой. Но тут мотиватор уж слишком крепок. И если вчера все прошло гладко, и я спокойно уснула в своей постельке, то с утра меня встретила моя «головная боль» прямо на родительской кухне.

— У вас тут уютно — оглядел Фохтин помещение. На нем были все те же вчерашние джинсы и футболка, а ветровка покоилась на вешалке в коридоре.

— Нам до ваших музеев далеко.

— Сегодня у меня нет настроения пререкаться

— Спасибо, что предупредил. Я постараюсь вести себя примерно.

— Я приеду за тобой после работы — предупредил он.

— Не получится, я на маникюр записалась — показала я то убожество, что творилось сейчас на моих ноготочках.

— Давай так, сегодня мы ужинаем, перед этим ты со своей красотой справляешься сама, а в другой день мы тебя записываем на любую процедуру в салоне. Ты теперь моя, и должна соответствовать этому статусу.

— Твоя? Кто я «твоя»?

— Вечером выясним. Вчера я сжалился, но больше форы тебе не будет. Да, и сними эту стремную пижаму — указал он на цветастый комплект в виде маечки и штанов.

— Это мы тоже обсудим — не собиралась я расставаться со своими привычками.

В обеденный перерыв, перекусив на быструю руку, мы с Ларисой занялись моими ногтями. Внутри блуждало лёгкое раздражение и злость на себя. Вот теперь хорахорься перед ним, пёрышки вычищай, а он использует и выбросит тебя, как гандон в урну. А потом доказывай, что ты не верблюд и была добровольцем.

Вот, а чем мы девушки отличаемся от солдат? Боевой раскрас, форма по фигуре и ты во всеоружии уже спешишь на поле боя, сражаться за право быть не шлюхой, продающей себя. Ну, в моем случае, это было именно так. Возраст был такой, что внутри коробило от значимости общественного мнения. «А! Очередная профурсетка Фохтина! О, да она же простолюдинка, практически, никто» — боялась я услышать за спиной.

Поэтому, гордо вскинув подбородок, направлялась по залу очередного пафосного ресторана с высоко поднятой головой и прямой спиной. Нервы, как натянутая струна, звенели в голове многоголосым хором, как только происходило неверное движение. Вплоть до того, что я готова была вонзить в него вилку, или этот замечательный столовый нож, когда Фохтин вроде невинно касался меня. Как там от нечистой спасаются? «Отче наш, ежеиси на небеси…» — а дальше? А черт ее знает, я не крещенная до сих пор. Атеист во всем его воплощении. Вот только в черта, похоже, стоит начинать верить. И он сейчас сидел напротив, пожирая меня взглядом, словно перед ним сидела не девушка, а кусок отбивной, который можно съесть и не подавиться.

— Что будешь есть? — я взглянула на предложенное мне меню и немного растерялась. Во-первых, прозвучало слово «есть», которое сейчас блуждало в моей головушке, относящееся совсем не к нашему ужину. Ну и меню напрягало, а вернее, его составляющая часть.

— Извини, но из всего предложенного мне знакомы только несколько слов, таких как суп, салат — но больше всего меня волновали не названия, а цены, которые стояли напротив. Да чтобы здесь один раз поесть, нужна как минимум моя месячная зарплата.

— Тогда я закажу на свое усмотрение — официант подплыл, как только Фохтин сделал жест рукой. Будем запоминать и учиться. Он что-то бегло заказал мужчине в униформе, что я сама не поняла. И когда наш заказ принесли, мои познания нисколько не увеличились. Что это за «байда» на огромных тарелкам я так и не поняла. По вкусу, конечно, можно было определить некоторые ингредиенты, но и опять же, я была голодная. Не хотелось вести себя, как деревенщина неотесанная, но после похода в ресторан, явно придется ещё доедать чего-нибудь дома. Блин, если я ещё попаду домой.

— Вкусно? — поинтересовался Максим.

— Так себе — пожала я плечами. Ну, а что, врать и расхваливать местную кухню. Не умеют французы нормальной едой питаться. Хотя вывод делать только по одному единственному блюду, было скоропостижным решением.

— Хм, а у них оно самое популярное.

— Ну, тогда другие точно пробовать не стоит.

— Блюдо за триста баксов ей не по душе — усмехнулся Фохтин.

— Сколько? Ммм! Как же я сразу не смогла уловить этот тонкий вкус.

— Сюда больше не приходим? — расплылся он в повторной улыбке после моих слов.

— Если ты не планируешь после этого каждый раз меня докармливать в «Маке», то нет.

— Если ты голодна, то закажем ещё — предложил он.

— Не вздумай. Мои вкусовые рецепторы не настолько гурманы, чтобы пережить это во второй раз — остановила я его, теперь уже вызвав лёгкий гортанный смех. Довольно приятный, должна заметить.

Ладно, хватит размениваться на любезности, пора начинать то, ради чего я целый вечер приводила себя в порядок.

— Слушай, Максим, Валера сказал, что это ты предложил ему сделку на меня. Это так?

— Так — не стал юлить он.

— Но ты ведь даже не знал меня. Может я оказалась бы стокилограммовой толстухой с засаленными волосами и гнилыми зубами.

— Мы уже однажды встречались.

— Правда? — удивилась я.

— Года полтора назад ваша компания, которая является моими клиентами, отмечала юбилей. Я там тоже был, но ты упорно меня не замечала, не отрываясь весь вечер от Валеры. Ты мне сразу приглянулась.

— Вот так у тебя все просто. Понравилась девушка, взял и купил.

— Ну, не с уродом же тебя оставлять. Ты ведь даже не подозревала о том, что в тот самый вечер, пока ты его искала в толпе, он трахал твою, так называемую, подругу.

— Какую? — не поняла я.

— А у тебя их много? Конечно, Ларису. В туалете, мужском. При чем, судя по их недолгому разговору, это происходило не в первый раз.

Кровь прильнула к лицу. Сразу стало душно и безумно захотелось на воздух. Нет, этого не может быть. Неужели я совсем овца, раз держала столько лет возле себя любовницу мужа?

— Вижу, ты удивлена — продолжил трапезничать как ни в чем не бывало Максим.

— Извини, конечно, за мой французский, но это пи…дец! — соседи, сидящие рядом, с опаской покосились на меня. Ой, кажется, я вышла за рамки приличия, проговорив все это в полный голос. Если бы не Максим, меня бы отсюда уже вышвырнули.

— А ты ему помогаешь. Он тебя продал, спал с твоей подругой, а ты жалость свою включаешь.

— Давай, вот сейчас без нравоучений. Я сама с этим как-нибудь разберусь.

— Всегда у тебя как-нибудь, Дарина. Может, пора уже отдать бразды правления мужику?

— И на сколько? — сделала я большой глоток вина.

— Что «на сколько»?

— На сколько ты меня купил? — произнесла я это, как бы ни было противно — я поймала его удивленный взгляд — Но ты же не думал, что я пожизненно буду терпеть тебя?

— Валера выручил за тебя четыреста тысяч долларов. Вчерашняя его проблема мне обошлась в семьдесят тысяч. Я не знаю, почему голодранцу дают такие долги, но…

— Сколькой стоит проститутка в твоих кругах? — по-моему, я была на стадии принятия.

— Я за секс не плачу.

— Правда? — хмыкнул я, допивая остатки вина залпом — А сейчас, что ты делаешь?

— Двадцать! Если нужна элитная проститутка, которую можно вывести в свет и получить хороший секс.

— И того, я тебе должна двадцать три с половиной ночи. Округляем за поездку на Мальорку, так как я избежала этой участи. Плюс отводим время на критические дни и время, когда мне нужно побыть с родителями. Получаем месяц!

— Как это цинично. Не находишь? А вдруг, мне будет некогда тобой заниматься. Я ведь человек занятой — улыбнулся он самодовольно.

— Это издержки производства. Ни дня больше.

— А если тебе понравится? Или ты в меня влюбишься? — снова эта улыбочка, которая терялась в густой щетине.

— Не надейся, Фохтин!

И так, с сегодняшнего дня начинается моя игра в проститутку. Ну, что ж, хотя бы пойму каково это, хотя до этого таких мыслей вообще не возникало. Ха! Каково же быть элитной проституткой? Я самолично тебя задушу, Валера.

— Вообще-то, мне казалось, что правила устанавливаю я! — а взгляд-то, а взгляд. Голубые глаза рентгеном прошлись, кажется, по всем моим внутренностям. Но, Максимушка, ты ещё с моей матушкой не общался. Там-то «рентген» помощнее будет.

— Я на годы к тебе в рабство не собираюсь.

— Фу, как звучит это слово некрасиво — скривился он.

— А как по-другому? Теперь твои предложения — пусть это будет деловая сделка. Это ведь нормально в их кругах?

— Раз мне отведены всего месяц, то тогда будем использовать его по максимуму. Ты мне можешь понадобиться в любое время дня и ночи, так что ты должна быть мобильна и не ограничена ничем.

— У меня работа.

— Возьми отпуск или уволься.

— Как у тебя все просто — усмехнулась я, поглощая следующую порцию вина, которое появилось в бокале совершенно незаметно.

— Ты ведь скульптор? Вот и займись пока скульптурой — пожал он плечами — И ещё. Внешний вид. Сейчас ты моя женщина, так что глубокий шоппинг и салон необходимы. А ещё я не переношу пьяных девиц. Так что прекращай налегать на спиртное, если хочешь, чтобы завтра осталось меньше дней.

Я с опаской отставила от себя бокал. Оттягивать неизбежное бесполезно. «У кого-то будет секс! У кого-то будет секс!» — заплясали таракашки в голове, выдавая идеальное хоровое пение. Заткнуть бы их как-то, только вот каким образом, если голого мужика мы не видели с ними больше года, я уже не говорю о половом соитии. С Валерой мы чаще скандалили, так что после этого не то что секса, даже смотреть на него не хотелось.

И чему вообще радоваться? Не нравится мне этот Фохтин. Но «тараканы» недовольно покачали своими усищами. Блин, он красив, привлекателен, от него веет уверенностью и властью. Как может такой мужик не нравиться? Кого я обманываю? А вот хочу ли я его, это уже другой вопрос. В этом плане он меня пока не привлекает. Как говорила моя старая знакомая, главное зажмуриться, а потом оно и понравиться может. Нет, этого я не боялась. Влюбиться? В Фохтина? Пффф! Тоже мне пуп Земли! Тут больше презрения было, нежели интереса.

— Это все требования?

— Остальное по ходу дела.

— Десерт?

— Чтобы меня потом несварение замучило? Здесь я есть больше не буду.

Вот как-то успокоилась. Вышли из ресторана и душа встала на место. Передо мной раскинулся светящийся в сумерках город. Неоновые вывески, уличные фонари, окна домов… А самое прекрасное, что я могла это видеть и чувствовать. И пошли все лесом. Никому не позволю больше топтать мою душу.

У ресторана нас уже ждал водитель, поэтому погрузившись в салон автомобиля, я поняла, что настал час "Х". И что бы я сейчас не предприняла, на пользу это не пойдет.

Он целует, а я подавляя желание оттолкнуть его, ложу руки на его широкие плечи и, зажмурившись, отвечаю. Он лезет под платье, а у меня мурашки и едва сдерживаемый возмущенный крик. И уговариваю себя «Терпи!».

А дальше просто представляю, что это не со мной. И чем лучше я сыграю, тем быстрее это всё закончится.

Да, в постели он хорош! Тут нечего сказать. Наверное, я слишком романтичная натура, чтобы вот так вот взять и без любви получать удовольствие от секса. А может, это воспитание не позволяет. Но… В мозгу мигала лампочка с надписью «отрабатывай деньги». Сама виновата.

С утра на работе я подала заявление на отпуск, которое осталось пылиться на столе у шефа, и что-то мне подсказывает, что оно так и останется без его внимания, если не начать мозолить глаза. Три раза заходила до обеда с просьбой заняться моим вопросом. Выловила его в обеденный перерыв, а когда пришла ближе к вечеру, на бумаге стояла печать и его подпись. Ну, все! Прощайте приевшинся стены, прощай Лариса!

Вот, что касается моей коллеги, тут уже пришлось тяжелее. Выяснять отношения я была не в состоянии после тяжёлой ночи, а игнорировать ее было ещё сложнее, так как она все время лезла с распросами и комментариями. Ушла из офиса, так и не сказав ей ни слова. И снова… снова квартира, которая теперь мне напоминала тюремную камеру и лицо моего инквизитора.

Оказалось, что кроме того огромного пустого дома, Максим имел квартиру в центре города, недалеко от своего офиса. Была она тоже большой, но при этом не похожей на загородный особняк. Все современно, функционально и, по крайней мере, обжито. Разглядела я ее только утром, когда вышла завтракать. Этой ночью он просто отправил меня спать, пометив красным крестиком второй день. Правда его уже не было дома, за то была домработница, которая для меня накрыла на стол. И меня успокоило, что в отличается от той, что работает в особняке, эта была более вежлива, но сославшись на дела, она удалилась убирать и без того стерильно чистые комнаты. Ладно, не мои проблемы.

Одна только гостиная занимала площадь нашей с родителями квартиры, я уже не говорю о других многочисленных комнатах на втором этаже.

После работы я попросила ожидавшего меня водителя отвезти мою тушку домой, для того, чтобы переодеться. Облачившись в узкие джинсы и полупрозрачную широкую рубашку, я собрала некоторые принадлежности, если вдруг мне придется ночевать снова у Фохтина, и только потом уже решилась снова ехать к нему.

Ужин в одиночестве, так как он был занят на работе, что не могло ни радовать, а когда я уже начала дремать, не удосужившись переодеться, появился он.

Сквозь дремоту чувствовала, что меня укрыли одеялом, провели тяжёлой рукой по моим волосам и оставили одну, досматривать прекрасные сны о моем красивом будущем без Фохтина.

АПРЕЛЬ, 2016 г. (III)

Шоппинг. Может ли быть что-то лучше для женской души? Наверное, может, когда это дополняется салоном красоты. Если от этого можно получить удовольствие, то почему бы и не воспользоваться такой возможностью? Только вот для меня эти процедуры были приготовлением тела для Фохтина. Хотя после того раза он так и не решился покушаться на мою честь, поэтому, остальные три ночи, я хоть и провела у него дома, но вдали он него, что не могло не радовать.

Вот только напрягало его поведение. Что он делал? Да, ничего особенного. Сидим ужинаем, моя рука тянется за, допустим, хлебом, что делает одновременно и его рука. Они легонько соприкасаются пальцами…Бабах! И у меня лёгкий паралич конечности из-за электрического разряда и эффекта неожиданности. Или вот ещё один пример: едем в лифте, даже если мы в нем не одни, он заходит за мою спину, дышит над ухом, заставляя чувствовать свой парфюм. А я стою в напряжении, боясь пошевелиться, чтобы ненароком не прижаться к нему. А ещё в голове снова и снова всплывает сцена в отеле, когда он меня поцеловал. Пальцы судорожно сжимаются в кулачок, но цели своей не находят, так как мы останавливаемся на нашем этаже.

— Здравствуйте! Извините, Дарина, меня Максим Викторович задержал — в зал бутика в торговом центре, где я сейчас находилась влетел молодой человек.

— Не поняла — оглядела я его — Мне сказали, что придёт секретарь.

— Ну, не секретарь, а скорее всего помощник, а так да, это, собственно, я! — улыбнулся он. Достаточно приятный молодой человек. Немного худощавый, высокий. При этом на нем костюм с узкими брюками и лёгкое пальто сидят как влитые. Взъерошенные волосы, щетина…Господи, они всей компанией решили не бриться?! Зато в зелёных глазах плясали озорные огоньки.

— Я думала, что будет девушка. Мне как-то не слишком удобно отнимать Ваше время — ещё сопротивлялась я.

— Ну, во-первых, у меня есть работа, которой я дорожу, а это издержки. Раз Максим Викторович попросил, значит, я выполню. А, во-вторых, Вы не думали, что я, как мужчина, буду объективнее в вопросах внешнего женского вида.

Ну, да, он и сам-то для мужика выглядел стильно и ухожено. Я бы сказала, даже через чур.

— Вы гей?

— Нет — он даже не возмутился этому вопросу.

— У Вас есть девушка?

— Нет — опроверг он и этот вопрос.

— Но когда речь заходит о Фохтине, у Вас выражение лица делается странное.

— Я уважаю Максима Викторовича и мне нравится работать с ним. Только и всего.

— И ещё один вопрос. Как мне к Вам обращаться?

— Арсений. Допрос окончен, и мы можем приступать? — улыбнулся он. Я почему-то тоже не смогла сдержать улыбки.

Одевали меня начиная от макушки головы и заканчивая пальчиками на ногах. Подбирали все, что может мне понадобиться в этом месяце, так как ожидалось несколько мероприятий, поездка и конечно, повседневные вещи. Как сказал, Арсений, они должны быть не менее привлекательным, чем те, в которых я собиралась в свет. И что самое забавное, этот мужчина терпеливо ждал меня у каждой примерочной и давал дельные советы по поводу того или иного образа.

— Может, я трусы хоть себе сама выберу — умоляюще посмотрела я на него, когда мы, наконец, добрались до бутика нижнего белья.

— А я как раз ищу предлог, чтобы не входить туда — хохотнул он. Боже, давно столько не улыбалась.

— Думаю, Вам стоит сделать небольшой перерыв — заметила я.

— Тогда я буду в кафе — он указал на помещение около кинотеатра

Не хотелось мне руководствоваться тем, чтобы белье понравилось Фохтину, но хочешь не хочешь, а это мероприятие от начала и до конца посвящено ему. И когда через полчаса я села за столик к Арсению, поняла, что безумно устала, а ещё голодна.

— Хочу какой-нибудь гадости — капризно надула я губки — Цыпленка, например, или большой бургер.

— Вот — он придвинул ко мне разнос, на котором лежало то, что я как раз желала.

— Это мне? — восхитилась я наигранно.

— Я умею читать мысли на расстоянии — подмигнул молодой человек.

— Научите! Тоже хочу так! Может, не придется голову ломать над тем, чего от тебя хотят другие люди.

— Вы о Максиме Викторовиче? — вдруг посмотрел он заинтересованно на меня.

— Не только.

— Ну, о других я сказать ничего не могу, но мой босс человек достаточно сложный и скрытный. О себе говорить не любит, хотя журналисты с удовольствием копошатся в его прошлом, да и в настоящем.

— Ну, Арсений, тут Вы мне ничего нового и не сказали. Хотя, если честно, я всегда такие странички прессы перелистываю.

— Вы не похожи на других его женщин — ещё один внимательный взгляд.

— По сути, я и не его. Через месяц Вы меня и не увидите.

— Думаете, в него нельзя влюбиться? — уточнил он.

— Думаю, что он мне помог снять розовые очки и взглянуть на этот мир по-другому. Жестокий и алчный — за разговором я и не заметила, как умяла свой бургер.

— Ну, насколько я знаю, то от этого мира Вас сможет защитить только он. Наелись?

— Думаю, да! Куда теперь?

— У Вас процедуры в салоне, а я провожаю Вас и на работу. Как освободитесь, позвоните, я за Вами пришлю машину — улыбнулся мужчина ободряюще и очень красиво.

Салон, так салон. После долгого хождения по магазинам, мне не хотелось больше никуда. Но…

А зря! Эти все процедуры, меня начали здорово успокаивать. А после моего внешнего обновления был предложен ещё и массаж. Давно я не чувствовала такое внешнее удовлетворение. Хороший массаж лучше любого секса. От него что? Мгновение и оно рассеялось, а тут лежит себе, постанывай спокойненько и обмякай как тряпка на кушетке от удовольствия. Даже уходить не хотелось.

Но, было понятие — время! Сегодня мы приглашены на ужин с ещё одним потенциальным клиентом, поэтому снова питаться ресторанной едой и весь вечер скучать.

— Веди себя прилично — выдает Максим, застегивая рубашку, стоя у зеркала.

— Если тебе со мной стыдно идти, я могу остаться я плечами.

— Не стыдно! Просто, помниться, в прошлый раз ты на весь зал материлась!

— Не за чем мне было рассказывать про Валеру и Ларису.

— Ты имела право это знать.

— Слушай — я оторвалась от зеркала, где наносила помаду на губы — Почему ты согласился на эту сделку с Синицыным?

— У меня были на то причины.

— Вот живу с тобой уже несколько дней, а понимаю, что ты на себя нацепил слишком тяжёлую маску. Она тебе, может, и по силам, но не к лицу.

— Вот почему вы женщины любите все усложнять? Зачем ковыряться в душе, если ты через месяц исчезнешь из моей жизни? — закончил он свое занятие и теперь пялился на меня.

— А ты выдержишь такое время в постели с бездушной игрушкой, Максим? — уточнила я на всякий случай. Может, человеку стыдно станет. Нееее! Это не про Фохтина!

— Может, я извращенец! — заявил он, чем меня совсем не удивил.

— Охотно верю! Но, раз я тебе не нужна ночью пока, я может, буду ночевать дома? — уточнила на всякий случай, на что получила убедительный отказ, приправленный тяжёлым взглядом и рыком. О, испортила мужику настроение.

И снова фешенебельный ресторан, благо которых, в нашем, пусть и не самом большом, но все же крупном городе, не так уж и много. А по моим подсчётам всего три-четыре, и два из них я уже до этого посещала. Видимо, мне предстоит полная экскурсия по достопримечательностям, которые за двадцать шесть лет я ещё не видела. Но больше всего меня волновало то, что родители должны вернуться со дня на день и мне как-то придется объяснять свое отсутствие.

И снова весь вечер проскучала, так как спутница будущего фохтинского клиента оказалась той ещё сукой. И при чем, это совсем не комплимент, так как воспитывали меня немного иначе. Хотя, по всей видимости, не доглядели, и теперь я…

Все! Хватит! Не буду больше напоминать себе о своем не самом прекрасном положении. Все замечательно! Мне все нравится! Рядом сногсшибательный мужик! А рядом с этим мужиком невероятная я! Что ещё? Ах, да!

— А чем Вы занимаетесь, Дарина? — уточнил мужчина, что сидел сейчас напротив, пожирая сальными глазками мое небольшое декольте.

— Мне досталась творческая личность — приобнял меня Максим, вызвав бурю негодования внутри.

Терпи! Т Е Р П И!

— Дарина скульптор — заявил Макс, с такой самодовольной улыбкой, что хотелось плюнуть ему в рожу.

— Как интересно — одобряющие покачал головой мужик.

— Безумно — пролепетала «Силиконовая кукла».

— Да! Я считаю, что женщина не должна сидеть дома, ждать, когда же я там соизволю вернуться с работы. Так она скучает и превращается в скандальную барышню! А если она занимается любимым делом, тогда всем живётся проще — озвучил свою теорию Фохтин, чем здорово меня удивил. Главное, с работы заставлял уволиться. Не, ну как заставлял? Предлагал ведь.

— А если ей нравится делать другим ногти, или вообще, ходить по магазинам? — уточнила наша собеседница.

— Ну, а что постыдного в дизайне ногтей?! Между прочим, девушки таким образом зарабатывают за месяц больше, чем ведущий топ менеджер в любой компании — задело меня ее замечание — Ну, а если у девушки хватает энергии ходить по магазинам, тогда ее лучше поставить на беговой дорожку! И дешевле и полезнее.

Ну, а что она моего мужика трогает?

— А это идея! Будешь фитнесом заниматься, Котя! — заявил мужик, чем вызвал бурю негодования со стороны своей спутницы. И только потом я сообразила, что считаю Макса своим, бросаясь его защищать. Лёд тронулся, Господа?

Возможно! Было все замечательно ровно до того момента, пока не появился Арсений. Я не знаю почему этот мужчина приковал к себе моё внимание, почему сердечко предательски екало, пока он объяснял какие-то нюансы относительно бумаг, которые привез. Изредка он ловил мой взгляд и одаривал лёгкой улыбкой. Хорош, чертяка!

Если Максим по большей части был серьёзен, задумчив, то от Сени, кажется, веяло жизнелюбием и лёгкостью.

Ночью я снова оказалась одна в постели. Только не знала, выдыхать мне, или огорчаться. Что-то явно изменилось в наших отношениях. Я надеялась, что это его благоразумие.

И накрыла меня с головой ещё одна мысль — я не хочу возвращаться к бумагам, я не хочу возвращаться к своей занудной работе. Фохтин так расхваливал меня, как скульптора, что, кажется, я и сама поверила в себя. Только вот тех сбережений, что лежали дома в шкафу, под постельным бельем, как у старой бабки, мне явно не хватит даже снять на месяц задохлую студию. Но ведь материал купить можно. А как потом жить? На что, главное? Бросать работу не вариант пока, но мечту возможно потихоньку осуществить. И самое последнее, что я сделаю для этого, обращусь к Фохтину.

И снова бесконечная череда дней, где мне пришлось брать положенные мне в этом нашем месяце выходные, так как родители вернулись домой. Объяснять, что мне приходится жить вне дома у какого-то мутного мужика совсем не хотелось. Блин, что-то многовато в последнее время этого «Не хотелось». Но оно здорово упрощает жизнь. Никаких нервов, никаких проблем. Просто тупо игнорируешь, и ву-а-ля, твоя голова не забита всякой ерундой.

Но как начать игнорировать человека, который так долго набивался к тебе в подруги?

— Дарина! Дарина! — летела она через улицу, когда я выходила из продуктового магазина. Я постаралась сделать вид, что не заметила Ларису, поэтому продолжила путь. Но она все же догнала меня, миновав пешеходку.

— Ты куда пропала, коза? — искренне удивилась она, округлив свои бесстыжие глазенки.

— Я в отпуске — отчеканила я.

— Дариш, что случилось? Это как-то с Фохтиным связано?

— Нет, Ларис, это связано с тобой и моим бывшим мужем — все таки не выдержала я.

— Хм — лицо ее как-то сразу сменило выражение. Но сожаления я на нем почему-то не заметила. Если она мне сейчас будет заливать о том, что я сама виновата, упустила мужика, то врежу ей этими же пакетами — Как узнала? Валера рассказал?

— А разница есть?

— Дарин, это всё было не правильно, я не спорю. Но ты тоже меня пойми.

— И не собираюсь. Тварь ты, Лариса!

После этих слов, я заставила себя развернуться, и направиться домой.

М-да, похоже, новая жизнь у меня начинается именно сейчас, когда из нее исчезают не нужные люди.

Перед подъездом в кармане начал разрываться трелью телефон. Пришлось ставить пакет на лавочку, чтобы освободить руку. Хм, Фохтин! Два дня не объявлялся.

— Соскучился? — приняла я вызов.

— Знаешь, а за неделю я привык, что ты мелькаешь дома — он, похоже, улыбался — Возвращайся! Мы завтра приглашены на приём по случаю дня рождения нашего мэра. Будет он в старой графской усадьбе, поэтому это будет костюмированный бал.

— Мы? — удивилась я.

— Ну, пригласили меня. А куда я один без своей дорогой спутницы?

— Ну, что дорогой, то тут я согласна — вспоминая, сколько стоит один день проведенный со мной Фохтину.

— Арсений позвонит тебе позже, скажет, когда тебе на прическу и к визажисту.

— Я поняла тебя. Завтра снова буду в твоём распоряжении.

Снова над моей внешностью будут колдовать. Я в последнее время к стилистам обращаюсь больше, чем за всю свою жизнь. А вот звонка от фохтинского помощника, я ждала с замиранием. И почему он вызывал такое волнение?!

АПРЕЛЬ, 2016 г. (IV)

До этого самого дня посещать подобные мероприятия мне не доводилось за всю мою недолгую жизнь. И вообще, меня смущало, что вопросами моего внешнего вида снова занимался Арсений. Я, конечно, понимаю, что те салоны, которые оказывали эти услуги были мне не по карману, но все же.

Правда, все мое негодование испарилось, когда в зеркале я увидела незнакомку с лёгким, но от этого не менее шикарным макияжем, и нежной прической, на которую сама я бы не решилась.

А ещё было невероятное платье из лёгкого струящегося шелка, с пышной юбкой и лифом, декорированным золотой нитью и нежным тонким кружевом. Образ дополнял корсет, в котором было ужасно тяжело дышать, но при этом у меня появилась талия и даже грудь.

Такое событие, как то, куда мы приехали с Максимом, и он галантно предложил свою руку, освещалось прессой. Конечно, было много негативных высказываний, мол мэр совсем зажрался, раз отмечает свое день рождения в местной достопримечательности, историческом памятнике, принадлежавшем основателям пригородных поселков.

Только вот о том, что вечер благотворительный и все вырученные средства пойдут в фонд «Вестник», упоминали не многие.

Времени проштудировать страницы интернета у меня не было, чтобы ознакомиться с работой фонда, но меня позже ввели в курс дела.

Под пристальным взглядами, которые неустанно следили за нами с момента, когда мы с Фохтиным вошли в главный зал, я чувствовала себя не комфортно. Тем более он не спешил отпускать меня от себя ни на шаг.

— Я начинаю завидовать себе, что ты моя спутница — улыбнулся он, но его улыбка затерялась в густой щетине. Видимо, время тратить на бритьё он не собирался.

— А может, они на тебя смотрят? — не разделяла я веселья.

— Не думаю, что заинтересованные взгляды мужской половины зала адресованы мне.

На нем фрак, волосы зачесаны назад, в голубых глазах пляшут веселые искорки, что уже само по себе ново. А ещё…ещё относя себя к нелюбителям зарослей на мужских лицах, я отмечала, что Фохтину его стиль безумно идёт. Видела я его как-то выбритым, так с непривычки я мысленно сравнивала его лицо с голой задницей. Конечно, озвучивать этот вариант я не решалась, но факт оставался фактом.

— И тебе это нравится? — уточнила я, продолжая разговор, когда оторвалась от его разглядывания.

Рука Максима перебегает на мою талию, он прижимает меня к себе, склоняется к уху и шепчет:

— Меня разрывает желание их всех разорвать на клочки.

По телу пробегают толпы мурашек, дыхание сбивается…Вот как он это делает, негодяй?

— Хм-хм! — откашлялся кто-то рядом — Максим Викторович, я понимаю, что общество Вашей спутницы намного приятнее моего — рядом с нами появился чуть седеющий мужчина со спутницей.

— Петр Станиславович, Вы не представляете даже, насколько оно приятно! — улыбнулся Максим — Но, придется прерваться!

— Я рад, что ты откликнулся на приглашение! — подали мужчины друг другу руки для того, чтобы пожать.

— Ну, а как я мог пропустить Ваш день рождения? Татьяна Сергеевна, Вы выглядите великолепно! — галантно поцеловал руку женщине Фохтин. Вот подхалим! Такой весь душка, аж противно от этой приторности

— Ах, — он вдруг спохватился — Знакомьтесь, это Дарина Казакова, моя… — он на мгновение замялся — Моя девушка!

От услышанного я даже немного поперхнулась. Девушка?.. Фохтин, ты не перестаешь меня удивлять.

— Ну, что ж, Дарина, пока наши мужчины обсуждают свою работу в такой-то праздник, давайте я Вас познакомлю с нашим женским клубом — перехватила мою руку у Фохтина Татьяна.

На вид ей было лет тридцать, ухоженная, несмотря на широкую кость, в очень хорошей форме.

— Женский клуб? — удивилась я.

— Ну, это мы так свой фонд называем.

Татьяна рассказывала, как тринадцать лет назад, побывав в одном из детских домов, решила создать фонд, который бы решал проблемы детей-сирот. И поскольку я считала, что ей не больше тридцати, эта цифра меня удивила. На что мне заявили, что она была в сознательном двадцативосьмилетнем возрасте. Хотела бы я так выглядеть после сорока.

— Сейчас мы работаем не только с детьми живущими в детском доме, а ещё помогаем устроить свою жизнь после выпуска. Допустим, получить образование, закончить курсы, или устроить на работу — продолжала первая леди города свой рассказ — А четыре года назад наша организация расширила свои границы — улыбнулась она — В нашем женском полку появилась Алевтина Матвеевна, ветеринар на пенсии. Она меня уговорила создать от фонда ещё одну организацию, которой занимается сама — помощь бездомным животным. Я, конечно, люблю братьев наших меньших, но это мне казалось через чур. Правда у нее нашлись единомышленники, поэтому мне пришлось дать добро. Как оказалось, тоже не зря.

— А средства? — уточнила я

— Спонсоры, которых иногда отлавливаем сетями, подобные благотворительные мероприятия. У нас работает сайт и там на банковский счёт каждый желающий может внести пожертвования, но это больше по части приюта для животных. А ещё за много лет наладили связь с крупными компаниями, учебными заведениями. Кстати — улыбнулась Татьяна, когда возле нас появился Арсений. Арсений? А он как здесь?

— Я немного вас подслушал — развел он виновато руками — Меня к Максиму Викторовичу работать устроила именно Татьяна.

— Ого! — я действительно была удивлена. Раньше стереотип выходцев из детдома мне не давал рассматривать их, как личностей образованных, интеллигентных. Повторюсь, конечно, это стереотип, и это детские мысли девочки, которая выросла в замечательной любящей семье. Просто удивило именно то, что Сеня был как раз таки выходцем из детского дома. Это задевало и где-то даже восхищало, что он с такой гордостью говорил о том, как ему помогла Татьяна.

— И Вы вот так сразу стали помощником Фохтина? — уточнила я, когда хозяйка вечера упорхнула здороваться с вновь прибывшими гостями.

— Сначала я был секретарем. Конечно, для мужчины такая должность кажется унизительной. Но мне были нужны деньги, а Максим Викторович хорошо платил. Ну, и разглядел он во мне что-то. Я его доверенное лицо, занимаюсь бумагами, ищу информацию, даже клиентов подыскиваю. Конечно, иногда случаются поручения не касающиеся работы — пожал Сеня широкими плечами. Фу, не идёт ему это сокращённое имя.

— И давно Вы работаете вместе?

— Я в компании уже семь лет. О! — он замер, прислушиваясь к звукам вальса — Может, потанцуем?

— Я с удовольствием, но к сожалению, не умею — попыталась отбиться от танца, но мой партнёр был настойчив. И что самое интересное, вальсировал он потрясающе, тогда как я пару раз наступила ему на ногу и сбилась с темпа

А в остальном, пыталась сохранять хладнокровие, и довериться Арсению, который вел меня под звуки потрясающей музыки. Танцором я была так себе, но все же эмоции меня подстегивали на большее. Я неустанно глядела в его серые глаза и понимала, что начинаю тонуть в их бездонной пучине. И самое страшное, что в этот момент я забыла о существовании Фохтина, который, как оказалось позже, наблюдал за нами со стороны. И когда он появился рядом, я даже испытала некое разочарование.

— Теперь можно мне воспользоваться своим положением и украсть тебя у моего помощника? — говорил вроде с улыбкой, а глаза были холодным, словно льдинки, плескающиеся в холодном океане.

— Конечно, Максим Викторович, я просто развлекал Вашу спутницу — Арсений ответил за меня, передав мою ладонь в руки своему боссу.

Вальс сменяется медленной композицией, я отказываюсь в объятьях Фохтина, который непринужденно ведёт меня в танце, легко касаясь талии. Только этого мало. Мне хочется прижаться к нему сильнее, голова идёт кругом, а кожа горит от его прикосновений.

Боже, это полнейший бред. Как двое совершенно разных мужчин могут вызывать во мне такие эмоции? Только если Максим делает это намеренно, то у Арсения получается все непроизвольно. И что теперь делать? Ждать, милочка, ждать! Через две недели ты сможешь принимать решения по поводу того или иного мужчины.

А пока…Пока пора домой. Не к Фохтину, так как у меня выходные ещё не закончились. Можно было бы куда-нибудь смыться, пока выбила себе отпуск, но есть сделка, условия которой нельзя нарушать.

— Хороший был вечер — выдохнула я, вглядываясь в полумрак знакомого двора, где провела свои лучшие годы.

— Ну, кроме того, что у меня вытянули чек на кругленькую сумму, все действительно, было замечательно!

— Я тебе обошлась дороже просто из-за прихоти. А это — благотворительность — пожала я плечами.

— Смотрю, Татьяна промыла тебе мозги.

— Ну, есть немного — рассмеялась я — У неё дар убеждения. Я не против помогать им.

— Порыв хороший. Мне нравится, когда женщина занята делом.

— Но, правда, у меня другие страсти.

— А ты не думала заняться скульптурой?

— Думала, но рассчитав, я поняла, что нужны большие средства — поделилась я своими проблемами, созданными в голове — Мне ведь жить на что-то надо.

— Но ты ведь сейчас со мной и можешь пользоваться своим положением. А во-вторых, кто сказал, что наши отношения можно ограничить месяцем?

— В моем случае благотворительность не прокатит? — поинтересовалась я.

— Не-а — покачал он отрицательно головой.

— Тогда вынуждена отказаться.

— Ну, и зря! У меня на примете есть одно помещение. Оно было бы идеально.

— Ты это специально?

— Конечно! Бывшая гончарня — веселился Фотин, по-моему, впервые за это время.

— Змей-искуситель! Только зачем тебе это нужно?

— Всегда в душу залезть пытаешься? Думай, заставлять не буду.

— Черт! Можешь ты загрузить — вздохнула я тяжело.

— Ты когда собираешься возвращаться?

— Думаю, скоро. А ты соскучился? — вздернула я бровь.

— Разочарую. Джон с Мариной прилетают, нужно умаслить крупного клиента, организовать ужин в стенах дома.

— Надеюсь, не в особняке — изложила я свое опасение, на что получила совершенно неожиданный ответ.

— Я его продал.

— Чего-чего?

— Он мне не идёт, как оказалось — Фохтин сделал деловое выражение лица, но ребячество так и плескалось через край.

— Но признавать, что пошел на поводу у женщины ты не хочешь.

— Ни за что — расплылся он в довольной улыбке. И…

И желание поцеловать его оказалось сейчас намного сильнее, чем все остальное. Пусть завтра он снова будет серьезный и деловой, пусть завтра я пожалею о своем порыве, но мне сейчас необходимо это, чтобы…Да, блин! Разве нужна для этого причина, если рядом потрясающий мужчина? Иногда, но не сейчас. И я, положив свою ладонь на его затылок, притягивая лицо ближе и все таки осмелилась на то, чтобы поцеловать его первой. Нет, даже не тело, а душу, которую я сейчас увидела. И это был именно тот Фохтин, который меня мог привлечь и заинтересовать, который смог бы продлить наше неправильное знакомство на долгие годы, как и отношения в общем.

Кажется, он даже немного опешил от такого самовольно порыва, но уже через пару мгновений его такие знакомые руки оказались на мне, и даже там где пока не следовало бы. Но это было потрясающе и волнующе. Кровь бахала в висках, а в животе тугим комом начали собираться мои глупые бабочки, которые совсем не хотели разлетаться.

— Я теперь ещё больше жажду твоего возвращения — прошептал Фохтин, когда я прервала поцелуй, что мне удалось с большим трудом. И почему все так сложно?

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

МАЙ, 2016 г.(I)

— Даже не скучала по городу — Марина натянула на глаза солнцезащитные очки, разглядывая залитую майским солнцем набережную. Мы сидели в летнем кафе, наслаждаясь свежим воздухом и кофе. После ужина, который мы с Максимом устроили для Медисонов, мы с Мариной договорились встретиться на нейтральной территории, пока мужчины были заняты делами.

— Почему? — уточнила я.

— Потому, что у меня с ним отнюдь не самые лучшие ассоциации. Он напоминает мне о моей нищите, в которой я жила полжизни, и тех унижениях, что пришлось пережить для того, чтобы сейчас находиться на этом месте — как-то слишком грустно заявила моя спутница.

— Все так плохо?

— Не скажу, что на столько. Но все же не очень приятно. Вот смотрю на тебя и завидую. Самодостаточная, гордая, да и с мужиком тебе повезло. Мне, кажется, что как раз это его и подковырнуло.

О, знала бы она, что именно подковырнуло Фохтина, то не была бы так оптимистично настроена на мою персону.

— Мы о мужиках собрались говорить? — парировала я.

— О, нет! Много чести — рассмеялась Марина — Хотя, о чем не начни, всё возвращается к ним. Ммм, а кофе здесь неплохой — сделала она глоток из небольшой чашки.

— Согласна!

— Хотя река воняет болотом. В Лондоне, конечно, ситуация не лучше, но знаешь, я успокаиваю себя мыслью, что это Л О Н Д О Н! — грустный смешок — Я жила почти на окраине. Неблагополучный район, который власти всеми силами пытались расселить и снести. Дома от времени начали валиться, и было дешевле их сравнять с землёй, нежели ремонтировать. И знаешь, у меня до сих пор в памяти этот затхлый запах старицы, у которой находился наш дом. Поэтому его не переношу.

— Был? Его все таки снесли?

— Да, когда к власти пришел новый мэр, он все там разнёс к чертям. Старицу вычистили, а на месте построили элитный поселок.

— Ты в Романовском жила что ли? — уточнила я, так как поселок походивший на Рублевский был именно на месте трущоб, от которых так старательно избавлялось правительство, располагался именно в этом районе города.

— Ага! И знаешь, был один чиновник, с которым я долгое время спала. А когда его жена застукала нас, он объявил, что это я виновата, и всеми силами он будет удерживать снос района, чтобы я помнила, из какого дерьма он меня вытащил — от ее слов по коже побежали мурашки. Только я не знала, что ответить — Вот видишь, о чем бы мы не говорили, все всегда сводится к мужикам.

— Корень всех наших бед.

— Слушай, а может, ну этот кофе?! Начнем день с оперетивчика красного полусухого? — предложила Марина.

— Ну, день-то мы уже начали правильно, с кофе. А вот продолжить можно. Только я белое вино предпочитаю — развела я руками. А что? От безделья только и остаётся, что напиваться. А если вспомнить наше знакомство с Мариной, то с ней-то как раз это делать очень весело.

И понесло баб по злачным местам города. Нет, конечно, все в рамках приличия, но у нас была цель продегустировать все рестораны, чтобы понять, где вкуснее готовят, и где есть нормальное вино. Ну, чем бы дитя не тешилось. Тем более, что это была идея моей спутницы, которая развлекала себя подобным образом, заодно и меня.

— А вообще я осуществляю коварный план Макса, который утром попросил меня поговорить с тобой — призналась Марина после хорошей порции алкоголя. Я заинтересованно на нее уставилась — Он сказал, что ты его послала с предложением посмотреть помещение, которое он предложил тебе под студию. Я должна была деликатно это всё преподнести, но пардон, я не переговорщик.

— И какие цели он преследует? — уточнила я, опустошая очередной бокал.

— А хрен поймёшь этих мужиков. Но я так думаю, что хочет сделать тебе приятное. Я бы на твоём месте воспользовалась возможностью.

— Только мне расплачиваться нечем с ним.

— Ой, я тебя умоляю, Дарин, ну о чем ты? Все эти вопросы решаются хорошим сексом. Была у него одна такая. Так она его этим и привязала к себе. Это были у Фохтина самые длительные отношения. Немного импровизации в постели и все, он твой на веки вечные.

— Ага — возразила я — Пока не надоем — а ревностный червячок внутри начинал потихоньку просыпаться.

— Ну, если иногда удивлять, то не отделается.

И снова понеслась болтовня о мужиках. А ведь так всё хорошо начиналось. Правда о словах Марины я задумалась. Нет, не о сексуальных отношениях с Фохтиным, а о его предложении. Может, и правда стоит попробовать?

Но через некоторое время они сменились совсем другими эмоциями. Обида, гнев, слезы, безудержное веселье. И я словила себя на пьяной мысли, что изливаю душу совершенно невменяемой Маринке, а вокруг непроглядная ночь. Мы сидим на бортике фонтана, она упирается на мое плечо и пьем из горла бутылки, которую купили в супермаркете неподалеку.

Очухалась я уже ближе к утру с тяжёлой головой от голоса Фохтина, который крыл праведным матом нас с Мариной, а рядом стоял мужик в форме. А мы с ней в полулежачем состоянии находились на тюремных нарах в местном отделении полиции. Как мы сюда попали? Ну, конечно, приняли нас там же на фонтане за распитие спиртных напитков в общественном месте. При чем я ещё отбивалась, пытаясь защитить свою невменяемую подругу. А я-то думала, что это мне всего лишь приснилось. Как оказалось, нет. И Фохтин вызванивал нас весь вечер и ночь, а потом искал по больницам, моргам и отделениям.

Конечно, нравоучительной лекции мне не удалось избежать, после того, как Марина была отдана в руки мужу, а мы направились домой. Всю дорогу Фохтин гундел по поводу моего некрасивого поведения, о том, что так делать нельзя, и вообще это вопиющая халатность по отношению к нему. Сказано это было естественно не так поэтично и красиво, но передать его маты и брань у меня получается только в этих трёх фразах, так как все остальное подлежит цензуре.

Весь день Людмила Степановна пыталась облегчить моё похмелье, мечась между кухней, мной и домашними делами. Домработница Максима была хоть и не словоохотливая, но все же относилась она ко мне с большим уважением. Может, это были приказы Фохтина, но мы очень часто болтали, оставаясь в квартире наедине, при чем она изъявляла желание заиметь меня в качестве хозяйки дома.

Наивная женщина! Но стоит ли ее осуждать за такое желание? Думаю, нет! Не скажу, что оно мне нравилось, но было приятно осознавать, что хоть кто-то в этом доме тебя ценит.

— Ты ещё не встала? — громогласный голос вывел меня из сна, где я прекрасно себя чувствовала несколько часов подряд, пока Фохтин зарабатывал деньги.

— Сейчас — промямлила я, зная, что это сейчас может растянуться на несколько часов.

— Тебе, по-моему, вообще противопоказано общество Маринки. В тебе сразу великая алкоголичка просыпается — вздохнул Максим, присаживаясь на край кровати — Что, совсем худо?

— Мг! Не умею я пить.

— Вот пить как раз таки ты умеешь! И приключения на свою симпатичную попку тоже искать умеешь.

— Ой, мне так стыдно — вспомнила я утренний инцидент в обезьяннике. Хуже быть не может.

— Ну, не знаю, я полночи тебя искал…

— Максииим — завыла я.

— Ты собирайся давай! Через три часа у нас самолет — сделался он привычно серьезным, когда буквально мгновение назад издевался и насмехался.

— Что брать?

— Вещи потеплее. Мы летим в Альп-д'Юэз.

— Из этого мне знакомо только слово «Альп» — насупила я брови.

— Ты не ошиблась. Действительно Альпы. На лыжах умеешь кататься?

— Если только носом по склону вниз — пожала я плечами. Вот только отошли от зимы, а он меня обратно тянет в зиму.

— Вижу, ты не в большом восторге. Но у меня там дела. А потом уже возьмём пару выходных и махнем, куда твоя душа пожелает. Хорошо? — поинтересовался Фохтин.

— Вот не понимаю я тебя…

— Если ты снова со своими вопросами по мою душу, то увольте, госпожа Казакова. Пусть мое поведение Вас не волнует — перебил он мой недозаданный вопрос. А и черт с ним. Только это его меняющееся семь раз в минуту настроение, как у девочки во время ПМС, меня напрягало.

Ну, в Альпы, так в Альпы. А если это Франция, то я вдвойне «ЗА»!

Горные вершины величественно возвышались над небольшим курортным поселком, раскинувшимся в ущелье у их подножия. Утыкан он был небольшими кофейнями, ресторанами, гостиницами, прокатом и лыж и досок, а ещё небольшими одиночными домами для туристов, любящих уединение.

М-да, прям сказка какая-то. Мы обосновались в одном из шале с огромным камином и уютными деревянно-каменными внутренностями. Не понимаю, откуда у богатых тяга ко всему большому. В таком доме вполне бы могли поселиться три-четыре семьи гастарбайтеров. Но здесь мы были вдвоем. Фохтин уснул сразу же, едва его голова коснулась подушки, а я ворочалась в своей кровати, испытывая некоторое чувство стеснения рядом со спящим мужчиной.

Утром Максим строго на строго запретил мне идти на поводу у Марины, которая с мужем поселилась в соседнем шале, и категорически не соглашаться с ней пить. И тут же, выйдя на балкон, провожая Фохтина на суперважную встречу, я убедилась в глупости своих суждений. Пейзажи, которые открывались вокруг, поражали своим величием и великолепием. Тихо, солнечно, тепло. Белый чистый снег, который редко встретишь в городе в таком виде, поблескивает на солнце, переливаясь в его бликах. Высокие макушки пиков упираются в лазурное небо, на котором нет ни одной тучки, создавая идеальный контраст. Аккуратные улочки с деревянной облицовкой зданий, словно сошли с картинки.

В последний раз на лыжи я вставала в школе, при чем, была не самым лучшим лыжником. Наверное, потому что у нас не было тренера-Лукаса, который зыркал черными глазищами, и выглядел как Бог со своей улыбкой даже в лыжном костюме. С ним я достаточно быстро освоила азы лыжного спорта, правда выдержки и физической подготовки не хватало. Стыдно!

Лентяй из меня получился отличный, и покидать моё тело никак не хотел.

— Ты же сказал, что у тебя деловая встреча — Максим и Джон появились в небольшом кафе, где мы с Мариной начинали вечернюю трапезу, в лыжных костюмах. При этом на лице Фохтина были видны следы загара, проявляющегося покрасневшей кожей. А вы думали от снега не возможно загореть?

— Ну, это не означает, что она будет в галстуках и в теплом помещении — плюхнулся он рядом. А потом, проследив за тем, как Мэдисоны встретили друг друга страстным поцелуем, осмелился облобызать мою щеку, и прижать к себе потеснее.

— Ммм! Вы даже трезвые — продолжил он, воспользовавшись моим небольшим замешательством.

— Это пока — хмыкнула я.

— Какие планы на вечер? — уточнила Марина.

— Я так понимаю, что из тебя сегодня снова прут идеи по поводу нашего времяпрепровождения — закатил глаза Фохтин.

— Ну, а что если мы сыграем на бильярде? — поинтересовался Джон.

— Ты — гений, малыш — всплеснула руками Марина, хотя до этого мы обговаривали танцы до самого утра. Подхалимка!

— Бильярд, так бильярд. Только мне сначала нужно хорошо поесть — видимо, только Максим был против каких либо планов.

Поели-попили и в душ! Я сама за весь день получила лёгкую порцию загара, поэтому было просто необходимо привести свой внешний вид в надлежащий, чтобы Фохтину было комфортно со мной находиться рядом. Маринка она вон какая! Можно начать комплексовать на ее фоне.

Хотелось, конечно, блеснуть доспехами, но Фохтин приказал одеваться потеплее и поудобнее. Выудила из чемодана, который так и не разобрала, джинсы, и светлый свитер крупной вязки.

Фохтин появился в комнате ровно в тот момент, когда я застегивала непослушную пуговицу на штанах, не успев до конца одеться. Ха, есть что-нибудь, что ему не идёт? В принципе, не считая того, что на нём был джемпер, по стилю мы абсолютно подходили.

— Ты решила куда мы поедем дальше? — уточнил он, облокачиваясь на дверной косяк. В зеркале я видела, как его глаза следят за мной. Ну, ещё бы! Стоит тут почти голая баба, как тут не пялиться?

— Нет — отрицательно покачала я головой. Кажется, пуговица сломалась. И мои любимые старенькие потёртые джинсики пора пускать на тряпки, если что-то не придумать ещё. В этом смысле руки у меня росли из места, которое теперь привлекло внимание Фохтина. После того вечера, он не предпринимал попыток поцеловать, или спровоцировать меня на это, все время избегая моего тесного общества. А тут…Может, поэтому меня и превлек Арсений? С ним не будет так тяжело, не будет столько недосказанности, не будет никаких проблем. Я мысленно выбирала что попроще. Как эти самые старые потёртые джинсы. Чтобы и комфортно, и удобно, и тепло.

— Снова? Мне, кажется, мужчина должен потакать капризам красивой женщины — скрестил он руки на груди, продолжая упиваться картиной моего стриптиза. Джинсы пришлось снимать.

— Я разучилась капризничать — пожала я плечами, снова ныряя в чемодан. Где-то там глубоко теплилась Надежда, что он предпримет хоть что-нибудь в этот момент. Нет! Стоит, придурок.

— Фохтин, ты что стоишь, как истукан? — не выдержали мои нервишки. Получилось как-то слишком истерично даже.

— А что? — дёрнул он бровью.

— Да поцелуй ты меня уже! — вот, а говорила, что разучилась капризничать.

Простить второй раз не пришлось. Он поцеловал. Губы горячие и требовательные. Сердце начинает биться о грудную клетку, с дыханием я не справляюсь, как из желанием, которое затягивается в животе в тугой узел. Хватаюсь за него, пытаясь сохранить последние остатки разума, пока Фохтин подталкивает меня в кровати, где я принимаю горизонтальное положение. Мужское тело сверху, губы продолжают терзать мою кожу, спускаясь к скулам, к шее, руки нагло исследуют бедра, грудь, ноги.

Сдирают с него одежду, чтобы ощутить горячую мужскую кожу под своими ладонями, пальцами впиться в мышцы спины и целовать…Начинаю терять счёт времени, погружаясь в свои ощущения, которые мне безумно нравятся, как и мужчина, который их дарит.

Из забытья выводит телефонный звонок, который вибрацией раздается в кармане его джинсов. Фохтин немного отстраняется, и смотря на дисплей произносит «Черт!»

— Что случилось? — уточняю я, но он затыкает мне рот поцелуем, при этом, принимает вызов.

— Да, Джон! Мы немного опоздаем — произносит он, смотря на меня. Я отрицательно качаю головой, давая понять, что не хочу вообще никуда. Он усмехается, только не знаю кому из нас — Да, хорошо! Увидимся! — отключается, а потом уже мне — Ты маленькая чертовка, которая заставляет меня врать важным клиентам и терять деловое лицо.

— Да? Ну, давай тогда собираться! — я слезла с кровати, но тут же была возвращена обратно.

— Ну, нет уж, госпожа Казакова — навис он надо мной, сверкая своими льдинками в глазах — Сегодня я тебя не выпущу отсюда!

МАЙ, 2016 г.(II)

Помещение было не большим, но высокие потолки визуально увеличивали пространство. У меня захватывало дух при одной только мысли, что это всё будет моим.

Хозяин демонстрировал старую гончарную печь, которая требовала чистки и небольшого ремонта, санузел и не большое дополнительное помещение, объяснив тем, что это был кабинет бывшего владельца. А ещё говорил, говорил, говорил.

А я не слушала. Зачем, когда здесь все было пропитано какой-то невероятной энергетикой? От которой сейчас подушечки пальцев уже прокалывала в предвкушении работы.

— Нравится? — поинтересовался Фохтин, держа меня за руку

— Шутишь? Я в восторге — заявила я, все ещё не веря, что это все может принадлежать мне. Зачем мне помещение, когда скульптор, это не так уж и сложно? Можно работать дома, или вообще, снять небольшую комнатку и все тебе тут. Да…но ведь как работать, когда у тебя под ухом трындят родители? Или вообще, кто позволит в своей квартире развести свинарник? А работа с глиной, это всегда грязно. А ещё, полет мысли и фантазии, или вообще где обжигать некоторые изделия? В духовке? Печь должна быть герметична, построенная по всем принципам и технологиям. И где сейчас учат гончарному делу? А там же, где и скульпторов. Пожалуйста, факультет художественной обработки материалов, и если у тебя есть необходимые качества, то и профессионала из тебя сделают хорошего. Мне захотелось. В художественной школе мне было скучно, а вот создать что-то объемное, нежели бумажки марать, это всегда пожалуйста. Только, как оказалось, деньги скульптора не любят, поэтому пришлось искать выход, дабы добыть себе на пропитание. Ещё с таким-то мужем. Вот и пришлось заканчивать экономические курсы, разбираться с цифрами и заниматься тем, чем ты никогда в жизни не хотела.

— Арсений — прервал мои мысли Максим — оформляй бумаги.

Нет, я явно переборщила с заявлением, что это мне не нужно. Ещё как нужно, что за это даже душу дьяволу не жаль отдать. Все равно грехов-то накапливается за жизнь вагон и маленькая тележка. Так почему бы не прожить ее с удовольствием? И тебе приготовят место в аду, а точнее трон.

— Вечером встретишься с дизайнером, и думаю, через несколько дней можно будет отмечать открытие — оповестил Фотин, за что был немедленно награждён лёгким поцелуем.

— Мммм! — я салфеткой вытерла с его губ помаду — А мне нравится этот порыв — заявил и засиял, как медный таз, который начистила заботливая хозяйка. Помнится, как мы «начищали». И мысли почему-то сразу похотливые. Осталось только ладошками закрыть глазки и стыдливо залить щёчки красной краской.

В бильярд мы в тот вечер так и не сыграли с Медисонами. Программа была поинтереснее, нежели пустое катание шаров. Вспомнился почему-то сразу горящий камин, рядом с которым мы пили вино и ели фрукты, а потом там же, согретые друг другом и его жаром, занимались любовью, теряя счёт времени. Даже чуть было не опоздали на вертолет, который нас благополучно доставил к подножью, откуда мы отправились в Париж. Он остался в памяти большим розовым пятном, покрытый полностью красными сердечками, а ещё объятый Фохтиным. А кто говорил, что он не романтик? Скептичный, но все же романтик. Ведь именно с его лёгкой подачи, замаскированной под прогулку мы попали в старую гончарную, где за вознаграждение мастер нам позволил повозиться с глиной. Руки оживали при соприкосновении с мягкой скользкой текстурой, которая превращалась в изящную глиняную вазу. Она-то и должна теперь занять главное место в интерьере моей мастерской.

— Хочешь так же каждый день? — поинтересовался Фохтин, заглядывая в мои сияющие глаза. И я дала согласие на самый главный вопрос на тот момент. И эти свежие эмоции, совершенно новые, не хотели заканчиваться. Вернее не так. Их владелица не хотела, чтобы они заканчивались. Ведь как говорил Максим, нам не обязательно на этом все заканчивать.

И все! Я погрузилась в ремонт, изредка позволяя себе расслабиться, когда Максим волоком тащил меня домой. Кажется, рабочие справились бы без меня, но я не могла просто так сидеть сложа руки, когда там ТАКОЕ, а я бездействую.

— Не знаю, как даже тебя благодарить — устало присела на диван, что уже гордо занимал место в моем кабинете, рядом с Максимом. Голова устало опустилась на его плечо, а руки обхватили предплечье. Ну, как обхватили, ухваились скорее всего.

— Знаешь! — голос бархатный-бархатный, разве что мурчать не начал. А в голове снова пошлые мыслишки зашевелились. А он нет, взял и ошарашил — Бюст мой сделаешь.

— В Вас, Максим Викторович, проснулась мания величия? — уточнила я, подняв на него глаза.

— Ну, а чем я хуже остальных?

— Ну, если на то пошло, то обязательно заключу твой образ в глине — рассмеялась. А что, забавно! Вот и первый заказ, так сказать — Пока, правда, у меня другое предложение. Может, сократим рабочий день строителям и опробуем диван на предмет удобства?

— Я когда-нибудь говорил про твой гениальный генератор идей? — рассмеялся он.

И диван был удобен, и губы Фохтина того же неповторимого вкуса, и руки его нетерпеливы и напористы, но от этого не менее нежны, и сам он…у меня даже слов не хватало, чтобы описать все то, что он творил с моим телом. Возбуждал всего одним словом, взглядом, неаккуратным прикосновением. Распалял до магматического состояния, выжигая полностью так, что каждый раз я превращалась в пепел и оживала словно птица Феникс, возвращаясь в эту реальность. А он рядом, вот, настоящий, пьянящий. И мне хорошо-хорошо, так, что хочется иногда плакать от этого состояния. Ведь не может этого происходить со мной.

А ещё в этот вечер был вкусный ужин, который привез из ресторана курьер и Фохтин такой же вкусный, сидящий на полу в одних брюках. Родной и совсем домашний. В голубых глазах плескались теплые морские волны, из них исчезали льдинки вместе с «Царем». Он оставался просто мужчиной. Без сопливых разговоров «Люблю, не могу…Ты жизнь моя…Богиня и судьба». Он был. Он просто был и никуда не собирался исчезать, вселяя уверенность и ощущение, что я за каменной непрошибаемой стеной. И мне этого было достаточно без пустых обещаний и таких же ничего не значащих слов.

И когда дело касалось чего-то интимного, я не говорю сейчас о сексе, он сбрасывал с себя маску всевластия, становясь безумным милахой с неуклюжими манерами. Но тут за старание уже можно поставить пятерку! Мы могли устроить вот такой поздний ужин на двоих, укутавшись в плед на балконе читать книгу, или развалившись на полу в гостиной, выбирать мебель для моего кабинета, шарясь по магазинным сайтам города. Только он молчал о себе, и я знала, что когда-нибудь, если ничто не испортит эти зарождающиеся отношения, он обязательно расскажет.

Утром следующего дня, когда поговорив с мамой, я засобиралась в студию, чтобы не упускать из под контроля процесс создания для меня комфортных условий, в гостиной столкнулась с женщиной.

— Доброе утро, девушка! — она оглядела меня своими голубыми глазами, сканируя. Хм, это у них семейное? Почему-то я как-то инстинктивно поняла, что эта женщина из разряда родственников. Может, эта еле уловимая внешняя схожесть, а может то, что она себя чувствовала здесь комфортно. Вон и сумочка преспокойненько покоится на диване, тогда как я себе этого не позволяю.

— Здравствуйте — поприветствовала я гостью — Максим уже уехал — предупредила я.

— Я знаю. Но я не к нему, хотелось познакомиться с девушкой, которая оккупировала его квартиру — настроена она была не очень-то доброжелательно. Ну, и ладно! Мне же не детей с ней крестить.

— Я конечно, могу понять степень Вашего негодования, но не понимаю к чему она, если я даже не знаю кто Вы.

— Наталья Степановна — представилась она — Я тетя Максима.

— Очень приятно — натянула я дежурную улыбку — Я Дарина, девушка Вашего племянника — без зазрения совести призналась я. Ну, а что? Вроде имею право на такие заявления.

— Ну, не скажу, что взаимно — огрызнулась женщина, оглядев меня с неким высокомерием.

— Ну, раз так, то думаю, мне и не стоит сейчас расстилаться пушистым ковриком, чтобы о него вытерли ноги для того, чтобы угодить — развела я руками.

— Да как Вы смеете? — возмущённо запыхтела женщина, покрываясь бордовым пятнами.

— Заметьте, начала не я. Вы изначально были настроены агрессивно. А всего то и делов было, что натянуть улыбку. Да, я знаю, что не имею право Вам такое говорить, и вообще проявлять хоть какую-то сверхмощную активность, ведь воспитывали меня по-другому. Но Вы не оставили мне выбора. А сейчас я очень спешу, и если Вы действительно настроены на продуктивный разговор, то можете поехать со мной, или мы можем вместе пообедать. Но приберегите свой тон для профурсеток, что будут крутиться вокруг Вашего племянника, когда меня не будет рядом. Я не помойная девка, подобранная не весть где — ну, не нужно меня провоцировать с утра, когда мой организм ещё хочет кофе. Это мои домашние уяснили давно, даже Макс не пытался с утра идти на какие либо конфликты, будучи почти послан единожды, и услышав гневную тирраду, которая испортила и ему настроение тоже.

По дороге набрала Фохтина, дабы объяснить всю некорректность ситуации, которая тоже меня напрягла, как и, собственно, и его тётушку. Что абонент, наконец, не занят, на пятую мою попытку, сообщили длинные гудки и его заполошенный голос.

— Что, Даринушка, приключилось у тебя?

Занят. А тут я со своими глупостями. Хотя почему глупостями? Кто-то же должен отвечать за конфликты. И это конечно же не сердобольная тетушка.

— Максим, я, кажется, обидела твою тетю — сообщила я сразу, чтобы не отнимать у него драгоценное время. На заднем плане у него что-то грохало и были слышны ещё какие-то непонятные звуки.

— Какую из них?

— А у тебя их много? — поинтересовалась я.

— Две. И если одна нанесла визит, то скоро жди знакомство со второй.

— Знаешь, мне не хочется второго такого знакомства — вздохнула я.

— Девочка, расслабься, это они играют в «хорошего-плохого копа». Извини, я тут абсолютно бессилен, они так тестировали уже не одну мою девушку.

— Не скажу, что меня это все прельщает. Не весело как-то

— Подыграй, а с меня вечером моральная компенсация.

Я завыла в полголосп, прощаясь с Фохтиным. Что за тети-то такие, и чего они от меня хотят? А самое главное, что же меня ещё ждёт.

Гадать долго не пришлось. После обеда, когда я занималась мытьём окон снаружи, ко мне обратилась высокая худощавая женщина. Поздоровалась вежливо, представилась так же, иссякая лучезарную улыбку. И что, мне делать вид, что я ни о чем не знаю?

— Вы тетя номер два? — уточнила я на всякий случай у Зои Карловны, как представилась женщина.

— Не люблю я быть вторым номером.

— Вы извините, но я номерую вас по времени визита.

— А что, эта несносная Наташка уже приходила?

— Приходила — а про несносную я отрицать не стала. Значит, Зоя Карловна выступает в роли хорошего копа — Чай хотите?

— А почему бы и нет? — оживилась она.

В кабинете у меня был принесённый Арсением несколько дней назад, чайник, печенье, да и фрукты от ужина нашего ещё остались. В принципе, все цивильно. Только чёрт его знает, как у них там заведено.

Женщина с интересом разглядывала помещение, которое приобретало новый облик.

— Как тут у вас — восхитилась Зоя Карловна.

— Племянник ваш расстарался, когда я отбивалась

— О, это он может! Он у меня такой. А эта пигалица постоянно лезет и лезет — поцокала языком женщина — Все время билась со мной за Максимку.

Как Фохтин сказал? «Тестировали ни одну девушку»? И ещё просил подыграть, но в какую сторону мне закидывать крючок? И раз они в сговоре, значит, отношения у них нормальные.

— Не знаю, мне кажется, что я ее сегодня очень сильно обидела. И теперь до жути стыдно. Мне нужно бы было проявить терпение.

— Ага, попробуй с ней быть терпеливой. Небось уже нажаловалась.

— Не знаю, я Максиму дозвониться не могу, все время занято. Нужно перед ним тоже извиниться — похлопала виновато глазками.

И как Зоя Карловна узнала, что племянник не в курсе их визитов, а я, как бы не осведомлена, ее понесло. Я, конечно, хороший слушатель, и в браваду ее по поводу нерадивой родственницы не встревала, но даже мое терпение не выдержало.

— Знаете, мне кажется, что не красиво говорить за глаза — по-моему, и тут я сегодня не найду одобрения. Зоя Карловна помолчала немного, подумала, а потом схватилась за телефон, едва я вышла за порог, когда меня позвал один из рабочих.

— Алло, слушай, да нормальная она. Меня осадила так деликатно. Молодец девка — услышала я краем уха. Немного даже повеселились.

— Слушай, Дариночка, — и когда я это такой вдруг стала? Видимо, после разговора с Натальей Семеновной — приезжайте завтра с Максимом ко мне на ужин.

— Знаете, Зоя Карловна, я с большим удовольствием, но я не знаю, как у Максима со временем будет.

— Поверь, такие события он не пропускает никогда — заговорчески подмигнула женщина. Ладно, пусть будет так.

Фохтин припозднился этим вечером. Я уже начала дремать на своем новом диване, когда он позвонил, оповещая, что прибыл к двери мастерской, которую я предусмотрительно заперла изнутри. Мало ли кому в голову взбредёт шататься ночью.

— Рассказывай, как все прошло — поинтересовался он, теребя мой сонный мозг.

— Не знаю, можно ли считать это хорошим результатом, но завтра мы приглашены на ужин к Зое Карловне.

— Знаешь, они впервые зовут мою девушку к себе. Я рад! — счастливая улыбка наползла на его лицо.

— Видишь, какая я умница! — похвалилась я — Но с тебя компенсация морального ущерба обещанная.

— Я помню! Поехали домой, будем залечивать твои душевные раны.

А лечились они совместным принятием ванны, лёгким массажем и ещё кое-чем, что в этот момент касалось только нас двоих.

А ещё, кажется, Максим на шажок впустил меня в свою жизнь.

— Почему Зоя Карловна сказала, что Наталья Степановна пыталась тебя у нее забрать? — поинтересовалась я, переплетая наши пальцы, операясь на его широкую грудь.

— Они меня воспитали — вздохнул он тяжело — Мама умерла при родах, а отец так и не смог меня принять, видимо, за то, что считал меня виноватым в этом. Поэтому все заботы обо мне легли на плечи двух моих мам. Я их так и называю. Зоя тогда была студенткой, а у Наташи уже семья. И они наперебой спорили, кто будет меня растить. И знаешь, как-то разделили обязанности, время. После замужества Зоя переехала в соседнюю квартиру, чтобы мне было легче.

— А отец?

— Он создал новую семью, уехал во Владивосток. Встречаемся редко, как, в прочем, и общаемся. А вот тётушки, даже после стольких лет, кудахчут над моей судьбой.

— Это понятно. Им же нужно знать, что их чадо великовозрастное никто не обижает.

Вот теперь я волновалась ещё больше перед встречей. Максим посоветовал подлизаться к Наталье Степановне, прийти с подарком. А что нужно заядлой вязальщице? Хорошая пряжа, которую я выбирала больше двух часов, чтобы ей угодить. Вроде, получилось. Встречала она меня с улыбкой, которая безумно ей шла. Даже чмокнула меня в щеку.

Вкусный ужин, много историй из детства, и его рука, которая сжимала мою под столом. А пока Максим общался со своими дядьками, меня потащили в комнату, показывать детские фото племянника. На них был запечатлен мальчик с вечно разбитыми коленями, чернушным загаром и выбитым зубом. Одно фото меня особенно заинтересовало. Сердце даже немного подпрыгнуло от неожиданности и узнавания.

— А это кто? — уточнила я, тыча в мальчика пальцем.

— А! Это друг Максима. Вернее, бывший друг. С гнильцой оказался парень.

Хм, а мне-то ли не знать с какой он гнильцой этот друг.

— А! Синицын что ли? Тот ещё хмырь — заявила Зоя Карловна — Максик не любит об этом вспоминать. Дружили долго, открыли общее дело, назанимали денег, чтобы вложиться. Прекрасно знали, что дохода в первые два-три года практически не будет, потому что нужно раскидывать долги.

— А этот сученыш снял все, что было у них на счёте — подхватила Наталья Степановна — И свалил, оставив Максима одного с этим разгребаться.

Мне стало дурно. Поганенько как-то все выходит. Очень поганенько.

Всю дорогу до дома, которая была не близкой, я пыталась успокоить себя, но что-то все равно внутри надорвалось. По сути, живи и радуйся, что так все удачно сложилось. Но ведь сам корень этой ситуации скрыт в этой проблеме между Максимом и Валерой.

— Что-то случилось? — поинтересовался Фохтин. Скрывать? А может, стоит понять?

— Максим, почему ты мне не сказал, что вы с Синицыным знакомы?

— Тетки проболтались? — уточнил он.

— Трудно не узнать своего бывшего мужа на твоих детских снимках. И это все было в его честь?

— Знаешь, Дариш, он меня когда-то оставил без гроша в кармане, бросил меня в лапы шакалов, которые требовали деньги, уведённые им. Я не думал о нем, не пытался найти, а тут такой шанс подвернулся. Азарт.

— Тебе захотелось его унизить, и я стала для этого средством — догадалась я.

— Я не знал, что вы на грани развода.

— Да, тебя бы и это не остановило. Какой же ты все таки… — а вот слов для выражения эмоции у меня просто не хватало. И опускаться до оскорблений не хотелось.

— Я не пойму из-за чего ты обижаешься?

— Не понимаешь? — горько усмехнулась я — В то, что я оказалась игрушкой в твоей мести, это ты считаешь нормальным? И чем ты лучше Синицына?

Автомобиль резко затормозил так, что я чуть не врезалась в панель. Хорошо, что предусмотрительно пристегнула ремень.

— Не смей, слышишь, не смей меня сравнивать с ним — взбесился Фохтин — Да, ты стала козлом отпущения, но я уже говорил, что ты мне понравилась ещё при первой нашей встрече.

— Ты сам себе врешь, Максим. Если бы это было так, то ты бы не стал унизительно сообщать, что меня продал Синицын. Ты бы мог, как нормальный мужчина просто произвести впечатление на затравленную девочку. Но ты предпочел показать свое Я. Фохтин властитель над людьми, Фохтин всесилен, и ты жалкая букашка, которую он купил. Потешил свое самолюбие с удовольствием. Козел! А я тебе чуть было не поверила — вылетела и автомобиля, хлопнув дверцей. Воздух был прохладный и влажный. Май. Такой красивый, теплый и дурманящий и…одинокий. Такой как и я.

— Дарин — позвал Фохтин, бросившись за мной. А слезы беззвучно стекали по щекам. Дура! Дура и идиотка! Я ведь знала обо всем, почему позволила себя в это втянуть? Почему? Да этим-то и объясняется, что не обладаю особыми умственными способностями. У него получилось! У него все получилось так, как и было задумано. Проклятый Фохтин. И что ж так больно-то? Сама виновата, Дарина.

— Вернись в машину — попросил он. В голосе не было прежней теплоты.

— Уезжай, Максим — попросила я.

— Дарин, не глупи. Ну, что по сути эта ситуация меняется? Ведь ничего такого страшного не случилось.

— Тебе кажется. Да, может, ничего и не изменилось, и проблема не стоит того, чтобы делать из нее таковую. Но, пока не хочу. Даже заставить себя не могу сесть с тобой в одну машину.

— Зря, Дарин. Глупо все это. Но раз на то пошло, у меня ещё есть четыре дня. Ведь так?

— Пусть это будет моим долгом тебе — вздохнула я тяжело. Блин, а ведь и сигарет нет. Он не курит, но и я ведь в последнее время перестала ими пользоваться. Тупая ситуация. Но как себя перебороть?

— Хорошо, я вызову такси. Когда эмоции улягутся, мы поговорим.

— Наверное — выдохнула я. И впервые за долгое время почувствовала щемящую пустоту, которую теперь будет сложно чем-то заполнить.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

АВГУСТ,2016 г.

Жизнь без Фохтина. Какая она? Не знаю. Не скажу, что я успокоилась, ведь внутри до сих пор при воспоминании о нем все болело тоской. Но с другой — в голове засело набатом «Купил. Предал. Не прощу». И не прощала. Хотя он предпринял попытку. Через неделю моего бегства он заявился в студию, чтобы поговорить. А я, решившая, что не хочу выяснять никаких отношений, послала его ко всем чертям. Сама ввязалась в это, теперь сама расхлебывай. Привыкла к человеку, влюбилась, как дура, а теперь противно. Нет, не он противен, а я сама себе и за свое поведение, и за свою идиотскую глупую веру в то, что из этого может что-то получиться.

Хотя, если бы не Фохтин, я бы так и не решилась бросить работу. У меня была мастерская, что в моем понятии было бесценно, как и этот опыт, что у нас с ним получился.

Вот тут-то и искала спасение. Завела себе небольшую кухоньку с холодильником и микроволновкой, притащила постельное белье, принадлежности для гигиены и даже некоторые вещи. Легче работалось ночью, поэтому дома появлялась очень редко. Мама до сих пор пропадала на даче, а отец изредка заглядывал, чтобы убедиться, что единственное чадо не извела себя, или не выжило из ума совсем.

А в работах своих, которых было не много, я выражала свое внутреннее Я, запечатлев его в каких-то совершенно не мыслимых и даже жутких образах. Они приходили как раз ночью. А днём, поспав часа четыре, я садилась за заказы. Их тоже было не много, но деньги были не лишними. Вот, например, одна знакомая с бывшей работы захотела свекрови подарить набор глиняной посуды. Я даже пожалела, что не сделала цену выше, так легко она согласилась. Или вот садовая нимфа из глины, которая скоро украсит сад одного из столичных домов.

Мою меланхолию однажды нарушил набег Марины, которая приезжала в город с мужем. Правда, не решились мы провоцировать правоохранительные органы, отделавшись двумя полукультурными днями, проведенными вместе. А потом она сосватала меня за Лондон, вытащив из привычной среды. Это было пару недель назад. Провела культурную программу по достопримечательностям, музеям и выставкам. За четыре дня я обогатилась духовно на целый год. И снова за глину, пока есть подпитка. И пальцы оживали, и отключалась голова, так как делала я это все на автомате. А самое страшное, мне даже не хотелось выходить из мастерской. За лето я так и не получила достойного загара, оставшись бледной мокрицей.

— Да, Мариша — ответила я на вызов, вытерев руки о передник.

— Я даже спрашивать не буду чем ты занята…

— Потому что сама знаешь, что я в мастерской. Творческий процесс.

— А моя компания ему не помешает? — поинтересовалась подруга

— Если есть конкретные предложения, то сыпьте, госпожа Мэдисон.

— Посралась я со своим муженьком. Нужен совет и хороший собутыльник.

О, нет! Только не пить! Нет, не так! Пить, но только не с Маринкой.

— Надеюсь, онлайн? — уточнила я на всякий случай.

— Нет, на этот раз я тебя не пощажу — хмыкнула она, вспоминая, как мы в последний раз через видеосвязь пытались напиться — Я в самолёт уже сажусь.

— О, ну перед фактом поставить — это святое. Что, мне за вином бежать?

— Не, Дашунь — придумала она мне новое уменшительно-ласкательное имя — Лучше что покрепче.

Несколько часов у меня в запасе было, поэтому я продолжила работу. Ночь ведь на дворе. А с утра-пораньше, в аэропорт, встречать нерадивую.

Долго в такси слушала ее причитания по поводу умственных способностях ее суженного-ряженного. Поддакивала, чтобы проявить женскую солидарность. А уже в гостинице, где она пожелала остаться в номере, который постоянно бронирован на них, накачала валерьянкой и уложила спать. А что? Покруче всех этих навороченных средств будет. И проверено, и эффективно!

Появилась она у меня ближе к вечеру, помятая, с опухшими глазами. Нет, я конечно, не против общения с подругой, но растягивать пьянку на несколько дней, превращая ее в запой, была не готова. Поэтому тихонько под хорошую закуску баловалась вином, когда Маринка влила в себя две бутылки.

— Нет, главное, за столько лет ни одной претензии, ни одного словечка, а тут вдруг, видите ли, я себя запустила. А он вообще что делает для того, чтобы я хотела выглядеть хорошо? — причитала Мэдисон.

— Работает — вздохнула я, понимая, что скоро усну.

— Вооот! — протянула Марина — А мне работать он не дает. Иногда возникает ощущение, что я у него вместо декоративной куклы.

— Возраст — вздохнула я — возраст у нас на кукольный уже не тянет, Мариш.

— Психологиня хренова — фыркнула она.

— Ну, а кто еще тебе скажет правду, как не я?

Мы еще долго философствовали на различные темы, которые в этот вечер крутились в основном вокруг мужиков и отношений. Маринка позже переключилась на мою личную жизнь, которой после расставания с Фохтиным не было.

На следующий день от моей неугомонной подруги поступило предложение посетить салон красоты и прекратить пить в одиночку.

— Нет у меня денег ходить по салонам — возразила я.

— А у кого они есть? А! У меня — воскликнула Марина.

— Иди ты в задницу со своими деньгами. И так по Лондону меня таскала за свой счет.

— А ты думаешь, я тебе просто так их дам? Нет, я у тебя куплю что-нибудь. Ну, например — она оглядела скульптуры — вот эту жутко-красивую пигалицу. И тарелочки хочу. Те, что гжелью расписаны. Четыре!

— Ага, а еще заверните мне половинку вот этой вазочки. И можно вот эту вещицу. Она, надеюсь, свежая? — передразнил а я ее.

— Не, эту не хочу! Не мое! Ну, так что? Продашь?

— Хоть все забирай. У меня с ними место скоро закончится в мастерской — согласилась я.

И опять же, вот просто так прийти в салон и сказать «Здравствуйте, сделайте меня красивой» нельзя. У каждого приличного заведения имеется своя запись, свое расписание. Но, как оказалось, для Марины не было ничего не возможного.

— Здесь хозяйка одна из бывших Фохтина — поделилась она информацией.

— А ты их всех знаешь? — уточнила я.

— Детка, я была одержима им. Конечно, знаю!

И если я при Фохтине посещала именно его, то получается, что с ней, с этой пигалицей, он общается. Ревность? О, нет! Только не это!

По пути домой, заскочил и в парочку бутиков, чтобы выбрать наряд в клуб. О! Марина это дело сразу обмозговала. Разговоры душевные — это хорошо, но лучше провести терапию вне четырех стен.

— Дариночка — окликнул меня знакомый голос, когда мы уже выходили на улицу. Обернулась. Ко мне на всех парах летит Зоя Карловна, волоча в руках пакет из магазина, или как модно сейчас говорить, бутика.

— Добрый день! — поздоровалась я с женщиной, которая чмокнула меня в щеку, а потом перевела взгляд на Марину — А эта вертихвостка что здесь делает?

— И я Вас рада видеть, Зоя Карловна — натянула улыбку подруга.

Я так понимаю, что в свое время Марина проверку не прошла. А может, воспоминания какие-то остались неприятные. Но вот то, что в них прям читалось явное желание вгрызаться друг к другу в глотки, даже я смогла уловить.

— Я думала, Дариночка, круг общения у тебя поприличнее.

— Ну, до Вас святош мне далековато.

— Марина — одернула я подругу — Иди, я тебя догоню.

Вот, теперь немного поспокойнее и никто не хочет никого убить.

— Как там Максим? А то давненько не звонил — сразу подобрела женщина.

— Максим? А Вы не в курсе? — удивилась я — Мы расстались.

— Как? — опешила она — Когда?

— Практически после того вечера, когда ужинали у Вас.

— А он мне ничего не сказал. Мы с ним после этого даже виделись.

— Ну, значит, это не такое важное событие, чтобы делиться с близкими — пожала я плечами.

— Ерунда! Помиритесь ещё.

— Не уверена, но все равно рада, что познакомилась с Вами и Натальей Степановной. Передавайте ей большой привет!

Прощаться было тяжело. Не в том смысле, что я буду по ним скучать. Ситуация была не самая аховая. Вроде остаюсь в их глазах не самым хорошим человеком. А не все ли равно? Детей нам вместе не крестить. Чего же тогда переживать?

А мне кажется, что переживала не по поводу нашего чистого прощания, а из-за того, что Максим не сказал своим родным, с которыми меня же и познакомил, что у нас все закончилось. Чёрт! Фохтин снова затеял какую-то игру? Да что ж я во всём вижу подвох? Мужику может было некогда. Или вообще, я просто не достойна того, чтобы напоминать обо мне своим родным. Ладно, проехали! Ведь проехали же?

Ночной клуб, который выбрала Марина для нашего сегодняшнего отдыха, был самым дорогим в городе, и попасть просто так сюда было не возможно. Но это ведь Марина. Есть чему поучиться, тем более, что моему характеру такая черта не повредит. Я ведь хочу чего-то добиться в своей жизни? Вроде, с утра было такое желание. А сейчас оно резко сменилось пометкой «Напиться». Да, не скажу, что это облегчало что-то, но главное, на время можно было забыться.

И по-моему, единственное о чем я жалела в этот вечер, что по совету Маринки решила обуть шпильки. Привыкшая к плоской обуви, чувствовала себя на каблуках, как корова на льду. Тем более, что ноги после полуторачасового отплясывания на танцполе гудели страшно. А ещё алкоголь бил по мозгам так, что стоять на них было не возможно. Но пару мужиков на них я все таки смогла привлечь.

Ну, а что? В салоне мне кроме массажа и некоторых косметических процедур, сделали укладку и макияж. Ну, и с нарядом Маринка угадала, посоветовав мне отдать предпочтение конической юбке в крупную складку и облегающему светлому топу.

Терапия, по-моему, начинала действовать. На все было похер. НА ВСЕ! А завтра, на сколько мне было известно, единственным желанием будет, дожить до следующего дня, не умерев от похмелья. Получится ли? Не знаю. Главное сейчас весело. И мы уже сидим на бортике облюбованного когда-то фонтана, делясь бутылкой вина, которая достаточно быстро пустеет.

— Так-с — изначально перед глазами появились грязные туфли, потом уже форменные штаны, куртка с погонами, только количество звёзд я так не разобрала на погонах — Кто это тут у нас?

— О! А я тебя помню — заплетающимся языком оповестила Марина, обращаясь ко второму менту.

— Ааа! — протянул он — Старые знакомые! Паша жди, мне звоночек нужно сделать.

Трубку не брали. Четыре утра, какой дурак будет бодрствовать? Ну, если ты, конечно, не пьянющая тётка из клуба или не мент на дежурстве.

— Да-да! Они самые! — донеслось до моего пьяного слуха — Максим Викторович, что мне с ними делать? Ага! Ага! Понял! Все хорошо!

Порыв обматерить Фохтина был сильнее, нежели страх перед тем, что я выхватываю телефон у полицейского.

— Не смей даже за нами приезжать, козел!

— И тебе доброе утро, Дарина — голос немного раздраженный — Давай, позже поговорим. Верни телефон офицеру.

— Сволочь, Фохтин! Не приезжай, а то я тебе…я тебя — в голове прокручивались варианты страшной расправы — Я тебя за глаз укушу.

Искренний смех в трубке начал меня раздражать ещё больше. А ведь на завтра будет стыдно.

Полицейский изъял свой аппарат и посоветовал умыться в фонтане. Я потянулась к прохладной воде, чтобы последовать его совету, но, не удержав равновесие, свалилась прямо туда. Холодно. Мокро. Не приятно. И это начало меня здорово отрезвлять.

— Я Вас сейчас обоих на пятнадцать суток закрою — пригрозил второй мент. И когда я окончательно начала окоченивать, перед парком притормозил автомобиль. Красивый такой, серебристый. Правда, на тот момент, кроме этих характеристик я больше ничего не могла сказать. Если это Фохтин, я может хоть рожу ему расцарапаю, хотя сейчас желание возникало только одно — спать.

Но, из машины вышел совершенно другой мужчина. Высокий, худощавый, с выразительной внешностью и зелёными глазами. Значит, разбираться с нами поручили Арсению. Испугался, что я, действительно, покусаю его? Потом уколы делай от бешенства.

Марину он доставил в гостиницу, где проследил за тем, пока она ляжет спать. А я уже начинала встречать рассвет, сидя на заднем сидении автомобиля. Голова начинала проясняться, хотя не чувствовала себя трезвой. А ещё хотелось спать.

— Вас куда отвезти? — поинтересовался Сеня.

— В мастерскую — дала я отмашку.

— Что же вы отмечали?

— А разве для дружеской попойки должен быть повод?

— Думаю, что нет. Но второй раз попадаться полиции, это…

— Это нормально. Адреналин и все такое.

В мастерской я приняла прохладный душ, чтобы облегчить свои страдания, даже с унитазом пообнималась, избавляясь от избытков алкоголя.

— Вот чай с лимоном — вышла я из своей крохотной ванной. Арсений возился на кухне — Выпейте, будет легче.

Легче будет, если я смогу избавиться от постоянного присутствия Фохтина в своей жизни. Но чай выпила, даже помощь от Сени приняла, когда он отвёл меня уже на расстеленный диван.

— Не уходи — попросила я.

— Мне на работу скоро.

Я немного подвинулась, освобождая ему место.

— Лишний час-два поспать не помешает. Ложись.

Он немного замялся. Мальчик! Замечательный мальчик с горящими глазами, который безумно вкусно пахнет, что я не удержалась и положила голову на его плечо. Снова напрягся. Да, что он такой зажатый?

— Не буду я приставать — шепчу — Расслабься.

— И не провоцируйте тогда — улыбнулся он. И что-то как стукнет в голову…я просто его поцеловала. Идиотка!

— Дарина — отстранил он немного меня — Не нужно. Не сейчас.

— Почему? — не поняла я, даже обижаться хотела.

— Вы об этом будете потом жалеть.

— Поверь, голова сейчас моя соображает, что делает.

А соображает ли? Вроде! Буду ли я жалеть? Возможно! Но сейчас мне это нужно. И Сеня нужен. И его губы, чужие и непривычные, и руки, немного не смелые, но волнующие, и его тело, которое подмяло меня под себя…

— Что же ты творишь, дурочка? — целует он скулы, шею — Ты жалеть будешь.

— Не буду! Молчи, просто молчи.

И он молчал, подчиняясь зову природы, нежно, аккуратно, словно я не девушка, а хрупкое хрустальное создание, с которым нужно обращаться осторожно. И голову заставлял терять, и плавиться от удовольствия, и впиваться ногтями в кожу. И засыпать на его плече было приятно.

Проснулась от копошения рядом. Голова раскалывалась, но желания сдохнуть пока не чувствовала.

— Уходишь? — уточнила, когда его немного расцарапанная спина скрывается за тканью рубашки.

— Нужно на работу. Ничего, что я воспользовался твоим душем?

А разве только душем моим ты сегодня воспользовался?

— Да, пожалуйста — приняла я позу «звезды». И как себя сейчас с ним вести. Я же себе обещала не жалеть. И делать вид, что ничего не случилось, как-то было не правильно.

— Сегодня Максим Викторович прилетает, нужно кучу работы переделать до его возвращения.

А! Вот оно что! Фохтина просто не было в городе. А ты, дура, сразу вешаешься на других мужиков. Или дать нам ещё один шанс?

— На свидание пригласишь? — делаю свой выбор, предоставляя решать мужику.

— Я позвоню, хорошо? — увиливает он от ответа, целует в щеку и сваливает восвояси.

Ладно, лапуля, смотри сам. Мне пока не до этого. Мне пока тяжело сейчас думать о чем-то кроме того, на сколько мне сейчас плохо.

Ближе к вечеру звонит Марина, которая, видимо, тоже только оклемалась.

— И как я оказалась в гостинице?

— Давай поужинаем и я тебе все-все расскажу.

— Добро! Только давай, ты ко мне. У меня никогда такого похмелья не было.

— Ой, не говори. У меня тоже. Даже совет твой понадобится.

Муки совести не отступали, как и ощущение, что я натворила что-то не хорошее. Хотя почему не хорошее, мне, например, было очень даже. И когда Маринка услышала мою историю, даже немного присвистнула.

— Нормально так-то. Наш пострел везде поспел.

— Вот только издеваться не надо. У меня тут судьба решается — вздохнула я, ковыряясь в своей тарелке.

— Ну, а что ты хотела? Он потерян. С одной стороны Максим, которого он боготворит. С другой — ты, вся такая аппетитная и волнующая. Его тоже понять можно.

— Но я уже давно не с Фохтиным.

— А в его сознании ты навсегда останешься, как женщина его шефа. И если он спит с тобой, он считает, что предает его.

— Психологиня хренова вспомнилась мне фраза Маринки — А мне-то что делать?

— Жди! Позвонит, хорошо, нет, может, тоже хорошо! Это, как карта ляжет.

И вибрация телефона, лежащего на столе, заставила меня напрячься. Сеня…Ну, Арсений, давай всё решим!

АВГУСТ, 2016 г. (II)

Впервые в жизни Арсений себя чувствовал виноватым. А все из-за этой девушки. Надо же было так вляпаться. Если Фохтин узнает, он не простит. Мало того, что попрет с работы, так ещё и волчий билет закажет в приличные компании.

Знал ведь, что рискует, и один чёрт набрал ее.

Не сказал бы, что в постели с ней испытал нечто особенное, чтобы зацепило, да и вообще, она в этот момент была все ещё пьяна. А его тянуло. Даже скулы сводило от желания снова с ней встретиться.

А ведь зарекался же когда-то не иметь ничего общего с ней. Дарина ещё тогда, в торговом центре в день вынужденного их знакомства, ему понравилась. Даже не задавался вопросом, чем она заманила Максима Викторовича. Там энергетика бешеная, и девушка красивая. Даже если кто-то думает по-другому, то просто с ней не общался. Не похожая на других. И сорвался. Вот так легко поддался на ее чары. А что теперь делать?

И уже ругал себя за это свидание, которое сам же назначил, и даже попытался вести себя нейтрально отчуждённо. Но возможно ли это с ней, когда глазки горящие пожирают тебя взглядом? Когда каждый жест вызывает вибрацию во всем теле? Когда просто хочется ее слушать.

А ещё хочется просыпаться рядом. Вот так вот, сонно, нежно, кутаясь в одно на двоих одеяло. И это ни с чем не сравнимое чувство уюта и дома. А рядом девушка, которая вполне гармонично впишется ролью хозяйки в его квартире. Какие-то далёкие отголоски детства, которые постепенно въедаются в память, возвращая на несколько лет назад…

Мама с папой, которых он уже совсем не помнил, бабушка с морщинистыми руками и лицом, ее спокойный голос и добрые глаза. А потом детский дом. А этих воспоминаний он боялся. Родители погибли, когда ему было всего шесть, через пять лет умерла бабушка, и он вынужден был попасть в среду, где такие же одинокие озлобленные подростки пытаются занять свою нишу в этой жизни. И они идут по головам, чтобы достичь своей цели. Вот и столкнулся маленький Сеня с жестокой реальностью. Лучше бы он сам умер. Но нет. Ему просто пришлось стать таким же, как и окружающие его люди, иначе ты просто становишься для них кормом.

Именно поэтому он старательно это пытался стереть из своей памяти, да и не рассказывал никому. Но вот с Дариночкой поделился. Нет. Не для того, чтобы его пожалели, ведь жалость он ненавидел. Скорее всего, чтобы она поняла, почему он именно такой. Хотел найти родную душу. Только могла ли его понять девочка, выросшая в любящей семье? Наверное. Это же Дарина. Или ему просто хотелось в это верить.

Из-за своими метаниями сам не понял, как она начала завоевывать территорию: зубная щетка в ванной, пиджак в комнате на вешалке, постельное белье в цветочек. А еще хоть и редкие, но вкусные ужины, которыми она иногда встречала его с работы. И он, Арсений, снова таял. Настоящий дом.

Тяжелее свои эмоции было скрывать на работе. Не хотелось рушить то ощущение внутреннего удовлетворения, которое он себе создавал. Да и проблем с Фохтиным не хотелось. Почему? Боялся! Боялся быть уволенным. За работу, как и за Mаксима, Сеня держался двумя руками, ногами и вообще всеми частями тела.

— Что-то вы, Арсений, в последнее время нерасторопный. Неужели влюбились? — поинтересовалась Милена. В своей компании женщин Фохтин не держал. Это был его принцип, которым он поступился ради одной. Милена Войтенко попала к ним, как говорится, по знакомству, нарушив тем самым и второй фохтиновский принцип. Но юристом она была превосходным и преданным, как кошка. Хотя могут ли женщины быть преданными? Но за это Максим Викторович платил ей баснословные деньги.

— Вот из-за этого Ты единственная женщина в компании — буркнул шеф.

— Скучные вы, мальчики.

— Милена Юрьевна, моя личная жизнь никак не должна касаться вашего прекрасного носика — процедил он. Как заноза эта Войтенко. Когда она не появляется, в офисе намного спокойнее. А когда Дарина ушла от Фохтина, появляться она начала чаще. Конечно, это было связано с новым проектом, но что-то Арсению подсказывало, что не только. Хотя это ведь не его дело. С приходом Дарины Фохтин перестал заниматься тиранией, всё чаще пораньше сваливал домой, и по ночаи не названивал, потому что до сих пор в офисе, и ему срочно понадобилась помощь. Или в три ночи ему не нужен костюм, так как свой он облил кофе, а домой ехать далеко. Выполнял все капризы беспрекословно.

А вот когда Дарина ушла… Арсений сразу это понял. Нет, Фохтина из клуба в пьяном состоянии он не забирал. В этом смысле Максим лица не терял. Он начинал работать. А если работа он, то все-все вокруг тоже начинали вкалывать. Ведь осатаневшего Фохтина боялись больше дьявола. Маленькая оплошность, и ты уже на улице с волчьим билетом. Вот только поэтому возникал страх перед тем, что Максим узнает.

— Так, господа, брейк! Понимаю, мы все сейчас устали и на взводе. Если через три дня наш контракт будет подписан, обещаю всем премию — вступил Фохтин между желающими разорвать друг друга подчинёнными.

— Думаете, премия тут поможет? — заявила Милена.

— Даже если Вам на поездку в Милан на шоппинг хватит? — усмехнулся мужчина.

— А меня Вы ещё не заинтересовали — фыркнул Сеня.

— Свозишь свою девушку на море.

— На неделю?

— Арсений… — поджал губы Фохтин.

— Пять и не днем меньше — начал торговаться Сеня, но быстро получил одобрительно отмашку.

— Значит, работаем, господа — а сам думал, как бы сократить мини-отпуск помощника. Это же пять дней обходиться самому. А он уже отвык. А может, Дарину в охапку и тоже устроить небольшой отдых? Вариант!

Надежду на то, что она всё равно перебесится, Фохтин не терял. Почему? Да он был безумно самоуверенным засранцем. Просто пока времени не было на то, чтобы перед ней извиняться и бегать за ней. Да и не в его это правилах. Но, они ведь существуют, чтобы их нарушать. Некоторые женщины этого стоят. Хотя он изначально был о ней совершенно другого мнения. Но опять же, она сумела его поменять.

Маленькая ведьма. И послала ведь так красиво: «Когда ты сможешь сформировать свое вранье во внятную речь, я возможно, выслушаю». Возможно…

Отступил. Дал время остыть. Ох, не нужно было. Ох, не нужно! Под натиском она бы точно сдалась. Но ведь и пугать не хотелось. Сложные существа эти женщины. Могут так потоптаться по тебе, что сдохнуть захочется.

Была одна такая. Королева. Нет, фамилия у неё была такая. Королёва. Она ворвалась в офис начала орать, чтобы он, Фохтин, оставил ее мужа в покое. Наверное, у него судьба такая — западать на замужних.

А он и не собирался ни к кому лезть. Прессинговал, конечно, одну конкурирующую фирму. Почти сожрал. И тут появилась Она. Вся такая строптивая, сладкая. Только орала, как потерпевшая, и с кулаками на него бросалась. Вот и стал Фохтин донимать ее своим вниманием. Держалась недолго, но и сдалась красиво, словно у нее не было другого выхода. И понеслось… Она такое вытворяла в постели, что от одного взгляда на неё можно было кончить. И пользовалась этим в свою выгоду. Взяла с него слово, что к мужу он не будет лезть и исчезла, оставив от себя зависимость.

Теперь вторая… И что же делать с этими бабами? А ещё бесил Сеня своей беспечностью. Фохтин даже ревновал, что его верного помощника забирает какая-то баба. Он же принадлежит ему…

И снова погрузился в работу, пока помощник грел косточки на югах. Даже к Дарине наведался в один из вечеров. Снова наткнулся на запертую дверь и ее голос:

— Проваливай, Фохтин.

— Дарина, я дверь вышибу — пригрозил.

— Попробуй, я полицию вызову. И заявление накатаю, обвинив тебя в преследовании.

— Это глупо.

— Убирайся!

— Я не отстану всё равно, пока мы не поговорим.

— Это твои проблемы, Максим.

Ну, он хотел по-хорошему. Теперь понял, что так с ней не получится.

А на следующий день, когда Арсений вернулся домой, он нашел повод наведаться к нему, и конечно же, познакомиться с его девушкой. Любопытно же…

АВГУСТ, 2016 г.(III)

— Капец — огласил вердикт Арсений, заканчивая разговор с невидимым мне собеседником.

— Что случилось?

— Фохтин… — откашлялся он — он едет сюда.

— И? — уточнила я, сохраняя спокойное выражение лица, когда сердце заходилось внутри, как у загнанного зайца.

— Катастрофа — начинал паниковать Сеня — он меня точно уволит.

— За что? — мне всё ещё непонятно. Он всерьез или шутит? Неприятно как-то осознавать, что тебя в чём-то обвиняют.

— Из-за тебя. Нет-нет, Дашуль, я не жалею. Просто… Он меня уволит.

— Сеня, успокойся — предприняла я слабую попытку провести психоанализ. Кто-то в этой ситуации должен остаться трезвомыслящим — Может, мне прогуляться?

— Нет! — вздохнул он тяжело — Мы же не можем всю жизнь прятаться.

Слова не мужчины, но уже и не мальчика. А я хотела устроить романтический ужин в честь возвращения. А тут такое.

Поехать в отпуск я так и не смогла, работая над заказом, который сулил неплохое вознаграждение. Но зато смогли побыть далеко друг от друга, писать все эти романтические глупости, и каждый вечер болтать по видеосвязи, заканчивая фразой «Я скучаю». Да, мне это нравилось. Более того, я искренне кайфовала от этого состояния влюблённости, пока Фохтин не решил нанести мне визит. Скотина. Перебудоражил, заставил меня полночи сыпать проклятиями и утопать в соплях и слезах. Зачем? Он ведь мне не нужен. Или всё-таки… вот так в очередной раз я запуталась. И что нам бабам надо? Наверное, хороших «люлей». А мне так и подавно.

Поставила на стол на всякий случай третий прибор. А вдруг! Это же Фохтин. Он хищник и любит играть со своей жертвой, А тут добыча сбежавшая от него.

Когда через минут десять раздался звонок домофона, я даже замерла. Ну, вот и настал час «Икс».

— Максим Викторович, я бы сам приехал — услышала я голос Арсения в прихожей.

— Я всё равно домой уже направлялся.

— Добрый вечер! Может, тогда поужинаете с нами? — вышла Я из своего укрытия, взяв Сеню за руку. Если сказать, что Фохтин был удивлён, то это не сказать ничего. Я видела, как изменилось его лицо. Гнев, шок, непонимание. Вот, Фохтин, теперь ты знаешь, каково было мне, когда ты мне объявил, что купил меня. Ой, как радостно-то на душе стало.

— Удобно ли будет? — нашёлся он первым, нарушив затянувшуюся паузу.

— Да, конечно! Проходите — воскликнул Сеня. Я надеялась, что он все таки откажется. Находиться с ним в одной комнате тягостно. Не от того, что я не остыла еще к нему, а потому что мысленно их сравнивала. И это было ой как некрасиво.

— И как вы отдохнули? — вроде дежурный вопрос, а ведь обратился к нам двоим, утаив факт набега на мою собственность.

— Меня не пустила работа — пожала я плечами. Да, действительно, зачем лишний раз нервировать Сеню.

— И чем же Вы занимаетесь, Дарина? — Фохтин скрестил руки на груди, уставившись на меня в упор.

— Пока что нарабатываю клиентскую базу. Не могу себе позволить бездельничать. Ну, и иногда радую Арсения чем-нибудь вкусненьким.

— А я думал, что ужин из ресторана.

— Да, нет! Все домашнее — возразил Сеня — Кстати, овощи Дарья Сергеевна передала — вспомнил он о моей маме.

— Все беспокоится, что дочь будет голодная — улыбнулась я, видя, как меняется лицо Фохтина. Да, Максим Викторович, мама моя постаралась, чтобы познакомиться с Сеней. Он и не сопротивлялся, отправляясь со мной на дачу.

— Ммм! Знакомство с родителями уже состоялось. Это хорошо! Я очень рад за вас. И я не знал, что Дарина так вкусно готовит.

— Спасибо! — отозвалась я.

Начать сейчас перед Сеней выяснять отношения? Я же не на столько сука. Нельзя! Просто нельзя, чтобы не унижать ни его, ни себя. Поэтому терпела все колкости этой бородатой сволочи.

— У меня вообще много талантов — натянула улыбку.

— Я в этом не сомневаюсь. А дату свадьбы уже назначили? — Арсений даже поперхнулся.

— Этот вопрос мы пока не обговаривали — ответила я за Сеню, который запивал приступ кашля водой — Но, думаю, Вам, как близкому человеку, Арсений сообщит первому.

А ещё я еле сдерживала желание огреть его чем-нибудь тяжёлым. Например, тарелкой, которая так удачно стояла под рукой.

Но он перестал вдруг меня провоцировать. Словно повернул ручку выключателя. Хотя чёрт его знает, не встречала я выключатели с ручками, которые нужно поворачивать. Но мне кажется, где-то внутри него был именно такой. И родился скучный разговор о делах насущих. Нет, не моих. Эти двое облюбовали свою тему, которая, видимо, их очень занимала. Какие-то поставки, контракты, грузы, перевозки. В этом я абсолютно ничего не смыслила. Разве что, когда отправляла купленные Мариной скульптуры в Лондон, пришлось немного повозиться. Так как посылки были достаточно габаритные. Но теперь и в этом деле у меня имелся большущий опыт. А его, как известно, не пропьешь, даже если очень постараться. Или это о таланте? Ладно, не важно!

Важным было в этот вечер только то, что Фохтин, наконец, убрался восвояси, и перестал мозолить глаза. Только вот загвоздочка. В воздухе устойчиво чувствовался его запах. Или это уже паранойя. Но, открытое настежь окно, немного успокоило мои нервишки. Ну, и продолжила я себя дальше обманывать тем, что он мне совсем не интересен. Сердечно-сосудистая система екала, и дыхание сбивалось, когда он ко мне обращался. А еще… Да, Господи, сколько этих эмоций было за весь вечер. Но засыпала я в объятьях Арсения. А это было намного важнее всяких там высокомерных Фохтиных. И я даже немного успокоилась, так как мой мужчина тоже перестал дёргаться и переживать по поводу своей работы. И зажили мы счастливо. Правда, он снова пропадал на работе, а я…я в своей мастерской, где на видном месте стояла та самая вазочка, которую мы с Максимом привезли из Парижа.

Последняя неделя августа так же не прошла без его участия.

Чего же я на самом деле боялась, когда вспоминала о нем, так это того, что возможно не смогу его забыть. Разъедаемая этими сомнениями и мыслями, я преспокойно ковырялась в глине, пытаясь создать из ее бесформенного куска что-то внятное. Пока не получалось. Вдохновение где-то затерялось. Видимо, решило отдохнуть, так как, говоря простым языком, я давно его замучила своим нескончаемым энтузиазмом. Мне хотелось творить, мне хотелось, чтобы люди меня знали, мне хотелось, чтобы сутки не заканчивались. А тут, как на зло материал не желал превращаться хоть во что-то нормальное. Более того, меня это злило. Так как даже моя волшебная вазочка не могла помочь. А к ней я обращалась только в крайнем случае.

— Слушай, подруга, это просто нехватка эмоций — отозвалась Марина на том конце монитора.

— Нормально все с моими эмоциями — вздохнула я тяжело. Конечно же соглашаться с ее дурацкой теорией не хотелось.

— Ну, вот смотри, ты начала активно работать, когда бросила Макса, потом, когда начала встречаться с Сеней. Теперь у тебя в отношениях штиль, а это твоему творческому мозгу не нравится.

— И что теперь мне делать, если согласиться с твоей теорией? — поинтересовалась я.

— Как что? Или трахнуться так, чтобы вспоминать было стыдно, или скандал закатить.

— Ой, и всё у тебя сводиться к постели — отмахнулась я.

— Я бы, наверное, была популярным психологом, если бы решила вступить в эту стезю — рассмеялась она.

— Ага! По одному любовнику три раза в день перед едой. Только вот мне сейчас не до шуток.

— А может, тебе отдохнуть? Выбраться ко мне. Я тут как раз решила начать зарабатывать самостоятельно — поделилась Марина новостью.

— А вот с этого места поподробнее — заинтересовалась я.

— Начну с того, что твоей работой, которая украшает мою гостиную заинтересовался один из друзей Джона. Долго-долго рассматривал, а он между прочим известный литературный критик. И сказал, что ничего лучше в своей жизни из современного искусства не встречал. Попросил продать скульптуру. Поэтому я тебя и зову к себе, так как теперь ты сможешь безбедно просуществовать в Лондоне почти неделю от процента, который тебе положен за работу, хоть я и купила у тебя твою скульптуру.

— Так, стоп, Мари! — остановила я ее болтовню, чтобы разобраться — Ты что, продала ее?

— Да! Извини, но он был очень убедителен. Знаешь что, я решила открыть свою галерею — заявила подруга.

— Нормально такое решение. А зачем?

— Чтобы Мэдисон больше меня не смел ничем упрекать.

— Но галерею-то ты будешь открывать на его деньги.

— Думаете, я этого не заслужила?

— Ой, Марин, ты точно сумасшедшая — улыбнулась я.

— Ты будешь первой, кого я там выставлю. Согласна?

— Давай, сначала ты ее откроешь!

— Вот ты мне нужна, чтобы помочь с выбором помещения. Приезжай, а, козявка моя. Сделай своей бестолковой подруженьке подарок на день рождения.

— А я даже не знаю когда оно у тебя.

— Через три дня. Ну? — похлопала она глазками с длинными ресничками. И вот как тут отказать?

— Я с Сеней поговорю, если он будет не против.

— И когда это ты успела стать такой степенной? Ай, чёрт с тобой! Поговори-поговори! Главное, чтобы был результат.

Ну, а что? Мне казалось, что я должна была спросить у него. Все таки возникала некая степень ответственности перед человеком за свои поступки. Отношения наши развивались стремительно и того, что люди не могли достичь и за годы, мы совершили за месяц. Ну, или если глубоко не копать и не философствовать, пусть почувствует себя мужиком. Такое объяснение, наверное, устроит многих. А мужик этот сначала недовольно скривился:

— Значит, со мной ты не смогла полететь.

— Я тебе объясняла почему. А тут другое.

— У тебя всему всегда находятся непонятные объяснения.

— Сень, она моя единственная подруга.

— Можешь не продолжать. Лети, если для тебя это важно. Только сразу предупреждаю, на празднике будет Фохтин — блин, с этого-то и нужно было начинать.

— Надеюсь, он тебя с собой возьмёт?

— Нет. Я остаюсь здесь следить за делами. То есть его присутствие тебя не смущает? — уточнил он.

— Это попытка ревности? — вздернула я бровь.

— Думаете, для меня это не свойственно?

— Не вздумай — ткнула пальчиком я его в грудь — Тем более к своему начальнику. Я с тобой.

— Хорошо — Арсений притянул меня к себе и чмокнула в нос — Но смотрю, тебя не смущает то, что он тоже полетит.

— Смущает. Даже раздражает. Но я обещала Маринке.

Да, конечно, я была немного обескуражена. Но наверное, это всё мои тренировки, которые я начала ещё в детстве. Прятать эмоции я научилась на раз-два, чтобы мама лишний раз меня не «спалила». Отсюда и извечные претензии Валеры, что я бездушная кукла. А это просто срабатывал рефлекс. Вот и сейчас Арсений не поверил мне, по крайней мере, посчитал, что я не искренняя с ним. Это уже в самолёте я решила, что пора поговорить с Фохтиным. Я ведь начинаю новую жизнь. Пусть уж лучше старая останется завершенной главой. Да, эти четыре часа, что я провела в небе, мне было о чем подумать.

И вот снова город моей мечты. И снова пасмурный, но не менее яркий и пестрый. Широкие улицы, улыбающиеся люди, непривычное движение и знаменитые красные автобусы, которые словно каравеллы проплывают средь лондонских малолитражек, коими забиты улицы.

Если прошлый раз я таскала Маринку по музеям, в которых она, в принципе, ещё ни разу за столько лет не была, то теперь настала ее очередь организовывать культурную программу. Мы осмотрели два помещения, которые предположительно могли подойти под галерею, затем встретились с дизайнером, который готов был выполнить любой каприз за наши деньги. Ну и конечно, стороной меня не обошла ночная лондонская жизнь. А англичане, как оказалось, могли отдыхать.

Я каждую минуту влюблялась в этот город все больше и больше, понимая, что он создан прям для меня. Его шумные пабы, которые к вечеру набивались до отказа, и возле них образовывались целые очереди из желающих подкрепиться крепким элем, спортивные бары, где собирались фанаты футбольных команд, просматривая игры своих кумиров. И каждый камешек в старых зданиях был пропитан настроением, которое передавалось воздушно-капельным путем, то восторженным, то восхищённым.

Да, и конечно нельзя не отметить площадь Пикадилли, где круглосуточно собираются музыканты, художники. Она наполнена звуками музыки, пропитана запахом масла и акварели. Это ведь рай для свободной творческой личности.

Ой, и снова к Маринке…у нас же на носу день рождения. И не то, чтобы на носу, а вот-вот, то есть уже сегодня. И самое главное, что она в заботах о галерее даже забыла о том, что в их огромный дом была приглашена целая куча народа.

Конечно, когда ты каждый день выглядишь как звезда, то волноваться о том, что ты не успела привести свою внешность в надлежащий вид нет смысла. Но это не в правилах Марины, которая ныла по поводу того, что она ничего не успевает. На меня бы посмотрела. Я за время, что провожу в мастерской совсем стала похожа на неандертальца. Алекс, русскоязычный стилист, который обслуживал мою подругу, так и заявил. Он долго-долго вычесывал мои волосы, пытался сделать что-то с руками на которых красовались запущенные ногти. А зачем мне маникюр, если я каждый день вожусь с глиной? Вот что значит, когда мужик к тебе не предъявляет требований. С Фохтиным такого не было. Я каждый день должна была выглядеть на все сто, да и вообще, мне этого хотелось.

А вот он в этот вечер был прекрасен.

Среди этой пёстрой массы гостей, которые то и дело сыпали комплиментами в адрес виновницы торжества, я его заметила сразу. На лице поросль в виде аккуратной бороды, волосы подстрижены, на фигуре идеально сидит тёмно-синий костюм, а на белой рубашке расстёгнуты две верхние пуговицы, предоставляя обзору мощную шею.

Кажется, я совсем увлеклась его разглядыванием. И даже не заметила, что его насмешливый взгляд адресован мне. Сердце снова заходилось в груди от волнения. Оставив своих собеседников, он медленно двинулся ко мне.

— И знаете, я был поражен насколько тонко Вы прочувствовали душу скульптуры. Да-да! У нее есть душа — анализировал свое приобретение тот самый литературный критик, который купил у Марины мою работу. Я устало слушала его болтовню и похвалы. И наверное, спасение в лице Фохтина я принимала с благодарностью.

— Добрый вечер! Надеюсь, не помешают вашей беседе? — говорит мягко, а глаза хищно горят, готовые прожечь дырку в моем собеседнике.

— Я как раз рассказывал Дарине, насколько она талантлива.

— О! С этим я поспорить не могу. Поэтому хочу ненадолго ее украсть у Вас.

Не-не, на такое я не соглашалась. Дайте мне что-нибудь потяжелее отбиваться от него. Черт его знает, что у него на уме. Но навязчивый критик оставил нас, переключив свое внимание на другую персону.

— Удивлен, что ты здесь — заявил Фотин.

— Думаешь, у меня нет права поздравить единственную подругу?

— Я про это не говорил — он пробежался взглядом по моей фигуре, обтянутой бордовым гипюровым платьем — Потрясающе выглядишь.

— Спасибо, я знаю! — оскалилась я.

— Какая ты злая девочка.

— Фохтин, говори, что нужно и проваливай. Нет желания с тобой говорить.

— А придется. Я настроен на продолжительную беседу — издевается, сволочь!

— Давай сразу перейдем к сути. Выяснять кто и в чем виноват это глупо.

— Ну, как хочешь. Я думал предложить тебе замуж, но понимаю, что ты не свободна.

— Если это ревность, то тоже не стоит. Не имеешь права.

— Ладно-ладно — его улыбка исчезла в густой бороде — И тут я на досуге вспомнил — он сделал паузу, видимо желая, чтобы я сама воспроизвела то, что он вспомнил.

— Что, Максим — начала раздражаться я.

— Ты мне должна, Дариш. Ты мне должна целых четыре дня.

Сердце подпрыгнуло в груди, сделало сальто и замерло. Он ведь не может со мной так поступить.

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

ОСЕНЬ 2016 г.(I)

Как? Как я снова могла согласиться на эту авантюру? Я ведь снова пошла у него на поводу. И что теперь? Надо ведь как-то выкручиваться. Вместо того, чтобы заняться делом, я сидела в своей мастерской и раскладывала на столе покерные карты. Ну, не идиотка ли? По-моему, она самая.

Комбинации я вспомнила. Не без помощи интернета, конечно, но всё же. И потянул же меня чёрт тогда за язык.

— Каких четыре дня, Фохтин? Ты спятил?

— Абсолютно нет — его спокойствие и самомнение выводили меня из равновесия. Это ж надо так бесить.

— И как ты себе это представляешь? Максим, давай я лучше деньги отдам — решение договориться пришло в голову сразу.

— Девочка моя, я деловой человек. И наш уговор обжалованию не подлежит.

— Знаешь что — мой пальчик упёрся в его грудь — Никогда слышишь, никогда я с тобой не лягу в постель.

— Ты сама прекрасно знаешь, что для этого ложиться не обязательно — его широкая улыбка выводила меня из себя. По-моему, даже лицо раскраснелось.

— Ну ты… — задыхалась я от возмущения.

— Предложи мне что-нибудь, что меня больше заинтересует нежели четыре дня и ночи в твоей компании.

— Почему я должна тебе что-то предлагать, если ты и так не имеешь право от меня что-то требовать?

— Не скажи, красавица! У нас был договор. Я помогаю твоему бывшему мужу…

— Ладно — вздыхаю я тяжело, останавливая его знаком руки. Идея, которая вдруг меня осенила изначально показалась мне весьма перспективной. Но только озвучив, я поняла, что поступила слишком опрометчиво — Давай сыграем, раз тебе это нравится. Покер-турнир.

— Я всегда говорил про твой гениальный генератор идей, только пока не улавливаю смысл того, что ты задумала.

— У меня есть шанс отыграться, у тебя увеличить мой долг — вот, в этот самый момент, когда глаза моего собеседника загорелись голубым огнем газовой горелки я поняла, что оплошала. Ну, что я по сути знаю о покере? Ну, пытался Валера мне привить любовь к своему увлечению, или хотя бы заинтересовать меня. А мне ведь не нравилось, и учиться я не пыталась. Эх, Дарина-Дарина, знала бы где падать, соломки бы постелила.

— Договорились! Но только…

— Только тебе нужны гарантии — закончила я за него — Не могу ничего обещать, я всего лишь капризная девушка со своими заморочками. Чтобы никому не обидно, проведем два этапа нашего турнира.

— Ну, если это две лишние встречи с тобой, то я обеими руками «За».

А теперь, благодаря своей глупости, мне приходилось вспоминать. И как бы сейчас кстати был совет Валеры. Но связь с ним я давно потеряла. Мне было не интересно что с ним и где он.

А вот мои отношения с Фохтиным и Штапенко очень волновали. Особенно то, что ни одного из них я не любила. Интересно, а любила ли я вообще когда-нибудь? Наверное, единственным счастливчиком был Синицын. И то, красивое чувство высосало меня всю и превратилось в ненависть. Хотя нет, скорее всего, это была жалость и отвращение. И мне не хотелось, чтобы в моих новых отношениях произошло что-то подобное. _Читай на Книгоед. нет_ Особенно со стороны мужиков, которые не дают мне покоя. А оно так и будет, если я не прекращу метаться из угла в угол. Да, может, кто-то меня осудит, скажет что я эгоистка, непостоянная, дура, или ещё что похуже. Но когда ты обожглась однажды, то наверное к выбору будущего спутника жизни, ты будешь относиться с большой опаской.

Да, с Сеней было спокойно и надёжно, но он не волновал меня так как Максим, который выжимал меня, как тряпку в эмоциональном смысле. И мне это нравилось, меня тянуло к нему ещё и ещё, только чтобы эти ощущения не заканчивались. И наверное, только поэтому я согласилась на эту авантюру. Ведь подсознательно я знала, что могу проиграть. На этот исход был на больший процент. Точно лечится надо.

И когда Сеня позвонил, извиняющимся голосом сообщил, что срочно вылетает по работе в Хельсинки, я поняла, что визита Фохтина не избежать. Надо ехать к папе, чтобы не оставаться одной в такой опасный момент.

* * *

Отправить Сеню куда подальше и с концом. И так уже прошло больше недели с момента их договора. Фохтин с большим удовольствием готовился к своей кульминационной победе и к тому, что Дарина, наконец, будет принадлежать ему.

Из окна его офиса открывался прекрасный вид на город. Особенно он был привлекателен ночью, помогал думать.

Нет, он же не скотина, чтобы сразу попереться к ней. Он ведь слышал, как Сеня прощался по телефону, хотелось засадить ему в голову чем-нибудь потяжелее. Ревность внутри начинала разъедать и Максим уже был готов применить силу и власть, чтобы Дарина вернулась к нему. Но она решила немного поиграть. Что ж это ему по душе, как в принципе, и эта девушка. И что он в нее уцепился? Что в ней есть такого, чего нет в тех, кто каждую минуту, крутиться вокруг него, несмотря на то, что компанию он строил по принципу «никаких женщин»? А Дарина единственная, кто сопротивлялся. Было, конечно, там внутри что-то большее, нежели обыкновенный спортивный интерес и чувство собственности. Но пока он и самому себе не хотел в этом признаваться, подгоняемый лишь инстинктами. А их у него было ого-го, тем более, что обыкновенный трах в гостиничном номере с очередной «поклонницей» уже не приносил желаемого удовлетворения. Эх, Дарина-Дарина, что же ты сделала? К хорошему-то привыкаешь быстро. А это все с ней было слишком уж даже хорошо. Хотел побольнее ранить этих Синицыных, а оказалось сам попал впросак. Теперь ходи и терзайся ревностью и неразделённым интересом. А она игнорит. Вон даже на звонки не отвечает.

Ай, и пофиг, что Сеня только сел в самолёт, и время позднее, с ним так поступать нельзя. Вот сейчас возьмёт, примчится к ней и докажет, кто же в этой игре главный.

И ведь поехал же. Свет в мастерской не горел, так же его не было и в квартире Арсения. Конечно, нужно бы было позвонить, чтобы не мотаться по городу, как сумасшедшему. Но на то он и эффект неожиданности, чтобы человеку было некуда деваться.

Так… Фохтин притормозил во дворе знакомого дома. Один раз ведь он даже ночевал там. Вот только бы вспомнить номер подъезда и квартиры.

Ночь была на удивление теплой. Воздух был наполнен дыханием осени, которая уже вступала в свои права и вытаскивала из памяти это никчемное лето. В плане бизнеса оно было очень насыщенным, вот только девушки, которая продолжала от него скрываться, в это лето не было рядом. Конечно, все эти сентиментальные сопли не про него, но почему-то он до сих пор пытался понять, зачем она ему нужна. А пока делал тщетные попытки, сам не заметил, как оказался возле нужной двери. Нажал на звонок. Для визитов время, конечно, позднее, но не наплевать ли ему? Да вот именно, что отношения с будущей тёщей портить не хотел. Первое впечатление, как говориться, оно самое живучее.

За дверью послышалось копошения, затем мужской голос поинтересовался:

— Кто?

— Добрый вечер, я хотел бы видеть Дарину — огласил Фохтин на всю лестничную клетку.

— По какому поводу?

— Мне не удобно это объяснять двери. Может, откроете? — парировал Фохтин.

— Может, и открою. Только Дарина спит.

— Разбудите… — потом добавил, вспомнив, что уже не в офисе и он тут гость незванный — пожалуйста. Разговор срочный — громогласно эхо разнеслось по подъезду. Замок щёлкнул, и за открывающейся дверью показался седовласый высокий мужчина с небольшим брюшком в домашних трениках и футболке.

— Чего Вам не имется, молодой человек? Ребёнок спит. Не могу я ее разбудить — кажется, потенциальный тесть начинал раздражаться.

— Я пришел просить руки Вашей дочери — если бы не появившееся лохматое заспанное существо за спиной мужчины, Фохтин эти слова бы не озвучил.

— До завтра Ваша просьба подождать не может? — мужчина сохранял хладнокровное спокойствие, словно к его дочери ежедневно приходили свататься.

— Пап, гони его — подала голос Дарина, спрятавшись за широкой отцовской спиной.

— Ну, тут, я ничем помочь не могу. А как я к Вам могу обращаться?

— Максим — подал он руку для.

— Владимир Маркович — пожал он протянутую руку — Вы, кажется, хотели поговорить с моей дочерью? — отошёл мужчина в сторону.

— Вот не сейчас, хорошо? — сжала она плотно губы, раздула свой прекрасный носик и зыркнула так, что даже не по себе стало. Маленькая ведьмочка!

— Ну, тогда могу предложить только свою компанию — развел руками Владимир Маркович — Как на счёт небольшого оперетивчика на ночь?

— Папа — попыталась одёрнуть отца Дарина.

— Кажется, кто-то решил идти спать — а вот потенциальный тесть Максиму уже нравился. Конечно, мужик тоже не простой, но от этого не менее интересный. За рюмкой домашней настойки, которую Максим, по идее, на дух не переносил, балуя себя только дорогими элитными напитками, он потихоньку сливал свою подноготную Казакову. А тот по капельке хитро, наводящими вопросами, обходными путями, вытягивал из Фохтина нужную информацию. Заговоренная у них настойка эта какая-то? Но пил он с удовольствием и говорил тоже.

— Так, Максим Викторович, Вам, похоже, пора уже — Дарина в очередной раз появилась на кухне. В своей нелепой хлопковой пижаме состоящей из брюк и широкой сорочки с принтом в виде мелких кошечек и огромной одной зеленоглазой на всю грудь, она выглядела забавно. Ещё этот пучок на голове непонятный, растрёпанный. А он такую ее видеть не привык. Хотя сам ведь не давал покоя по поводу внешнего вида. А вот сейчас она была вся такая милая, беззащитная, домашняя. И пижаму эту стащить с не хотелось и выбросить в мусорное ведро, а самому любоваться ее ноготой. Извращенец!

— Дарина, что за манеры? — возмутился Владимир Маркович.

— Пап, ты с этим человеком знаком всего час, а я его знаю дольше. Поэтому не стоит задавать такие глупые вопросы.

— По крайней мере, он лучше твоего непонятного Сени — заявил мужчина. Фохтин чуть было не подавился маринованным кабачком, который уплетал в это время. Не ошибся он в Даринкином бате. Человек, действительно, свой. Ну, осталось только маму ее очаровать и можно приступать к осадительным действиям.

Это называется, пока жареный петух не клюнул. А если бы не Сеня, так и осталась бедная Даринушка никому не нужная. Вот она, мужская природа. А нахрена действовать, если ты знаешь, что баба никуда не денется? А баба денется! Ещё как денется. И будешь ты потом логотип кусать. И стоит сейчас вся такая сладкая, полусонная, но не твоя, а мужика, который оказался хитрее и умнее. А ты просрал свое счастье. А была ли она счастьем? А вот и не узнаешь теперь.

Нет, так дело не пойдет.

— Пааап — снова сжала губки в тонкую линию, глаза метают молнии.

— Наверное, мне и правда пора — Фохтин решил не идти на поводу своего врожденного осознания того, что он прав.

— Я такси уже вызвала.

— Ну, тогда проводи меня, дорогая.

— Хорошо, дорогой — процедила она.

Максим распрощался с Владимиром Марковичем, пообещав заходить почаще, и поплелся к выходу, подталкиваемый злой Дариной в спину. Теперь к ее образу добавилось пальто и домашние тапочки. Божественная! И отпускать его захмелевшему сознанию ее не хотелось.

— А может, ко мне?

— Фохтин, ты охренел?

— Вот какие у тебя мысли пошлые. Мы играть будем.

— Максим, вот мне сейчас совсем не до этого — вздохнула она — Тем более ты сейчас не в состоянии.

— Я? А что с моим состоянием не так? — не, конечно, настойка дала в голову хорошо. Ядреная вещь. Но больше он притворялся, чтобы усыпить ее бдительность. В противном случае был бы давно послан куда подальше. А тут вон, провожает, даже во двор с ним вышла дожидаться такси. Стоит так близко, что есть возможность прикоснуться, почувствовать ее запах, вот так вот безобидно заправить прядку волос за ушко. А! Напряглась! Но не отталкивает. Это уже хорошо!

— Я просто не хочу, чтобы ты потом говорил о том, что игра была не честной.

— Ты плохо меня знаешь, малышка.

— Фохтин, когда ты стал таким пошлым? Малышка, дорогая, девочка…Осталось только добавить к этому списку «заю», «бэйбу» и «солнышко». Откуда в тебе столько телячьей нежности?

— Можешь, ты на меня так влияешь?

— Нет, Фотин, это твоя хитрожопость. Ты что-то задумал, пытаешься быть милым, белым и пушистым. Только — она уперла пальчиком в его грудь — я знаю кто ты на самом деле.

Во двор въехал огромный внедорожник, который заполнил собой все то небольшое пространство, что было не загромождено машинами и детской площадкой. Почему-то Фотин сразу обратил на него внимание. Ждал ведь такси. Громкий хлопок раздался совсем рядом. Он лишь успел отреагировать и повалить свою собеседницу на землю, придавив своим телом. Ещё один, ещё…Раздаются они совсем близко, над головой. И машина срывается с места, скрываясь в сквозном выезде.

— Цела? — сразу интересуется он у Дарины, забыв о том, что ещё мгновение назад притворялся пьяным. Щупает, проверяя правдивость ее отрицательных жестов головой. Глаза ошалевшие, в низ непонимание того, что вообще произошло.

— Что это было, Фохтин? — шепчет она. Если бы он сам это знал.

ОСЕНЬ, 2016 г. (II)

Я никак не могла понять, правда это со мной происходило, или мне показалось.

— Что это было, Фохтин? — его ледяной взгляд бегал по мне, видимо, проверяя на предмет увечий, но, кажется, я не пострадала. Мой вопрос он проигнорировал, помогая подняться с холодного асфальта. Достал телефон из кармана, быстро нашел какой-то номер и нажал кнопку вызова.

— Валера, что за хуйня — перешёл он на крик — Что случилось? В меня только что стреляли — продолжал орать Фохтин. И только теперь я поняла, что сейчас по великой случайности все ещё стою жива и невредима. Могут стрелять в меня, а зацепят вас… Вот ещё один хороший повод держаться от него подальше. В голове стали всплывать картины одна за одной, каждая из которых была ужаснее предыдущей. Да-да, в них я лежала на асфальте, истекая кровью, или вообще без мучений всего одним выстрелом в голову. В этот момент я потеряла нить разговора Фохтина с начальником своей охраны.

Вдалеке послышался вой сирены. Видимо, кто-то из сердобольных соседей вызвал полицию. Но за что сейчас можно любит наш народ, или осуждать, не знаю, никто даже не думал вылезть из своих норок. А во дворе появилось вызванное минут двадцать назад такси. И мой герой папа выскочил на улицу, справляясь с отдышкой.

— Кто стрелял?

— Не знаю — процедил Фохтин, направляясь к таксисту. Меня ещё немного потряхивало.

— Это не здесь, пап — попыталась сделать голос поправдоподобнее. Это у тебя получается хорошо, когда ты выросла в семье дознавателя и следователя. Папа сделал вид, что поверил, но покрутившись вокруг, он подошёл к стене, освещенной уличным фонарем. Что-то поковырял неведомо откуда взявшейся проволокой, потрогал, и вот у него на ладони лежал небольшой кусочек свинца, который мог бы быть сейчас в ком-либо из нас.

— Не здесь, говоришь? И пуля сюда прилетела совершенно случайно?

Вот что значит, профессионализм. Попробуй такого обмануть.

— Вообще не понимаю, что это было — Фохтин потёр лоб своей большой ладонью. Думает…Ладно, не будем мешать. Папа задавал ему вопросы на предмет недоброжелателей, но Фохтин упорно делал вид, что не понимает. А может, и действительно, был в неведении. Но одно я знала точно, так просто он это не оставит.

— Странные у тебя знакомые — заявил отец, когда Максим отбыл с начальником своей охраны. Меня он тоже порывался забрать, но я понимала, что дома мне будет безопаснее. А ещё лучше, запереться в мастерской и никому не открывать.

— Пап, это Фохтин.

— Фохтин? — удивился товарищ бывший следователь — То-то я и думаю, лицо у него знакомое.

— Вы сталкивались?

— Нет. В порочащих его связях он замечен не был. Просто он только начинал, когда я собирался на пенсию. И вокруг него было очень много историй. Все хотели получить лакомый кусок затевающегося предприятия. Но, как оказалось, этот Фохтин крепкий орешек.

Я надеялась, что он снова пропадет, занявшись расследованием. Но, видимо, действительно, орешек его оказался крепким, раз после покушения он решил выбить из меня долг.

— Надоели мне эти кошки-мышки. Мы играем.

Тон, который не терпит возражений, да и вообще, даже рисковать не хочется. По его не очень свежему виду было понятно, что он давно не спал, возможно, не ел. Смотреть на это было не приятно. Внутри сжималось сердце от желания просто обнять, показать, что я рядом. Но глупая-преглупая гордость утверждала обратное, и я поддалась ей.

— Приехал играть? Твое право, только тебе придется подождать, мне отмыться от глины нужно — вытерла я руки о передник.

— Очень круто — указал он на коня, что у меня должен был получиться в скором времени.

— Спасибо — слабо улыбнулась я, заставляя себя не рассыпаться перед ним любезностями. А ещё нарочно долго принимала душ, чтобы потянуть время и заставить его нервничать. Только провалился мой план как только я вышла. Фохтин мирно спал на моём диване. Никогда не наблюдала его таким беззащитным, умиротворенным, домашним. Это был он настоящий, я его видела уже когда-то таким. Тогда не было этой феерии, завышенной самооценки и ощущения, что ты букашка под его ногами. Освободила его ноги от обуви, укрыла пледом. Наверное, сейчас сон ему нужен больше, чем моя компания, поэтому даже не пыталась будить.

Как была в полотенце вернулась к работе, погружаясь в нее всё больше и больше. Спящий в соседней комнате мужик здорово вдохновлял. Мое сознание подсказывало, что быть полуголой в одном с ним помещении это опасно, но извращённая фантазия себя вполне комфортно чувствовала в одном переднике на голое тело, когда полотенце оказалось под ногами. Конечно, пятую точку прикрывали трусики, но их кружевной дизайн не оставлял шанса на спасение. Права была Маринка, мне нужны были эмоции, чтобы работать. А их сейчас было больше, чем предостаточно. И даже если Фохтин этого не узнает, но сама ситуация щекотала нервишки и даже немного возбуждала. В ушах в это время играла группа «Apocalyptica». О! Это был эмоциональный оргазм, который я бы проживала снова и снова. Только Сеня не всегда будет в командировках, а если вернуться к Фохтину, то так остро его присутствие я все равно уже ощущать не смогу. Только прикосновение горячей ладони к моему плечу, заставило меня подпрыгнуть на месте.

— Ты чего? — на мня смотрели его ледяные айсберги, так глубоко, так странно, что по коже разбежались мурашки, пытаясь хоть где-то найти спасение. А спасение нужно было не им, а мне. Ладонь скользнула сначала по спине, легла на талию, юркнула к ягодицам и снова прошлась по пояснице. Но он продолжал упорно молчать.

— Фохтин, мы договаривались — начинала я немного паниковать. Но тщетно. Он буквально впечатал меня в себя, губы с такой яростью и жаждой впились в мои. Я не помнила таких натисков с его стороны, поэтому моя оборона сразу же сдала свои позиции. Это все было настолько волнительно, возбуждающе, что я тут же потеряла самообладание, позволяя вытворять с собой все то, о чем сама мечтала, но боялась признаться. Теперь я понимала выражения «Рвет башню, сносит крышу».

Уже и пальцы сжимали ткань свитера, что разделяла нас. Ее я ощущала своим полуобнажённым телом. И они уже потянулись к ремню, когда помещение огласила трель мобильного телефона. Нет, это не был ушат холодной воды, но я остановила Фохтина, словами:

— Черт! — пошарила за собой на столе, продолжая прижиматься к нему — Сеня — потрясла перед Максимом телефоном — Да, мой хороший — постаралась привести дыхание в порядок.

— Не разбудил?

— Ты же знаешь, что в это время я не сплю — я отошла от Фохтина на безопасное расстояние. Хотя может ли вообще быть с ним безопасно?

— Я просто только что вернулся в гостиницу, решил перед тем, как уснуть позвонить.

— И правильно — на себе я снова почувствовала знакомые руки. Он стоял сзади, совсем-совсем близко и бессовестно лапал меня. Губы касались шеи, оставляя на ней мелкие поцелуи, борода ужасно щекотала, но смешно не было. Я снова начинала распалять. Проклятый Фохтин — И как день прошел?

— Устал. Надеюсь, через пару дней уже вернусь.

А дальше я уже не слушала, повинуясь инстинктам. Закусив губу, позволила Максиму освободить меня от трусиков. Сердце бешено колотилось, дыхание сбилось. Проклятый, он ведь что-то снова сейчас пытался доказать. Но об этом я подумала уже потом. Пока меня заботил звук расстегивающегося ремня небольшое копошение за спиной и Максим. А Сеня говорил…А я пыталась подавить стоны, которые рвались из меня от каждого фохтинского движения. Ощущения были острее, сводило мышцы, и…

— Спокойной ночи, милая! — почему мне сейчас не стыдно?

— Да! Спокойной! — короткие гудки и мне позволено кричать. А Фохтин берет натиском. Грубо. Смело. Помечает свою территорию. И только откинув телефон в сторону, я понимаю, что меня с головой накрывает оргазм. Впиваюсь ногтями в деревянный стол и всё…потеряна в пространстве, времени. Даже Максима не слышу.

— Не честно, Фохтин — прихожу в себя с этой фразой через несколько минут, полулежащем срстоянии на своем грязном от глины столе.

— Блеф — это тоже часть игры, сладкая — горячая мужская ладонь блуждает по оголенной спине.

— А как же наш договор?

— Он в силе. Считай, что это было за ту ночь, что ты ушла.

— Сволочь — усмехнулась я.

— Не без этого. Одевайся, нас ждёт игра.

Как он сказал? «Блеф — это часть игры»? Ну, значит, буду я тоже следовать этому правилу. Натянула трусики, достала со шкафа фохтиновскую рубашку, оставшуюся с тех времен. Не застегивая, натянула на запачканное глиной тело и села за игральный стол, который ещё пару минут назад был рабочим в моем кабинете.

— Ты издеваешься? — Максим пробежался по мне своим скальпельно-холодным взглядом.

— Что-то не нравится? — вздернула я бровь. Спустила рубашку с одного плеча, подставляя его обзору часть обнаженной груди. Желваки на его скулах заходили, это было видно даже за бородой.

— Зараза! — выдохнул тяжело и шумно. На лице заиграла лукавая улыбка. Неужели тоже что-то придумал?

— Я так понимаю, что играем мы в Холдем?

— Именно. Дилерство меняем.

Он тщательно перетасовал колоду, сдал по две карманные карты.

— Ну, что? Разыгрываем день?

На столе появляются первые три карты. Далее четвертая и пятая. Ну, с Богом!

— Две пары — выкладываю я свои на стол.

— Сет, крошка — довольно улыбается Фохтин, выкладывая комбинацию из трёх шестёрок. Ну, что ж! Пока я проигрываю. Ладно! Значит, Фохтин, продолжаем. На этот раз сдаю я, и у меня припрятан козырь. Пятая карта легла на стол

— Жарко тут — обмахиваюсь колодой, собрав из нее веер. Рубашка спускается с плеч. Вот мухлевать и незаметно подменять карты Валера меня хорошо обучил. Помнится, даже тащил меня с собой в казино, но я категорически отказалась. А он долго-долго ходил за мной по пятам, утверждая, что у меня пальцы созданы для этого.

— Ай, не хорошая девочка! — улыбается он, когда я меняю свою восьмёрку на ещё одного вольта, отправляя ее под полуснятую рубашку. А он не обращает на это внимание, взгляд его прикован совсем к другим частям моего тела, нежели к пальчиками.

— Два дня, Фохтин.

— А? — переводит он взгляд на мое лицо.

— Хочу два дня.

— Уверена?

— Ага!

Вскрывает карты, и всё! Мой Фул Хаус ему точно не перебить.

— Ты мухлевала — восклицает он.

— А ты докажи — улыбаюсь я, переваливаясь через стол, приближаясь к нему близко-близко. При этом восьмерка возвращается в колоду, а я уже слышу его тяжёлое дыхание.

— Зачем тебе это, если ты и так моя?

— Во-первых, я не твоя, Максим. А, во-вторых, — я почти прикоснулась к его губам — Спать с тобой, потому что я тебе должна, я не собираюсь.

— Самоуверенно.

— Да, именно поэтому на сегодня все! Я устала.

— А накормить, а приголубить?

— Какое-нибудь кафе все ещё открыто. А все остальное ты сегодня уже получил — я достала из мини-бара вино и налила в бокал.

— Я не уйду, злая девочка.

— Твое право — пожала я плечами — Бокал осушила, а сама направилась в душ. Хватит на сегодня Фохтина дразнить. Ненароком снова накинется. Но сердце всё равно предательски стучало и рвалось куда-то туда, к нему. Нет, таких эмоций кроме Максима никто и никогда мне не сможет подарить. Это я усвоила давно. Да, я сволочь, предательница. То, что сегодня произошло ничем не замолится и не искупится. Я понимала, что с Сеней я поступила погано, и оправданий мне нет. Но я хотела только Фохтина, и чтобы осознать это, мне понадобилось столько времени. А ещё…Ещё, кажется, я сломала чью-то жизнь, по крайней мере, большой ее кусок. Прости, Сеня.

ОСЕНЬ, 2016 г.(III)

— У меня проблема — Сеня вернулся немного позже положенного срока. Все это время я отбивалась от атак Фохтина, который пытался нахрапом завладеть моим временем, а может ещё чем. Но поговорить об этом с Арсением я так пока и не решилась. А ведь неделя прошла.

— Какая?

— Через две недели у Фохтина день рождения. А он любит, когда его удивляют.

— Боже, как все запущенно — стукнула я ладошкой по лбу — Но, кажется, я знаю как тебе помочь.

— Интересно — уставился он выжидающе на мен — Боюсьдаже представить.

— Он как-то заикался о собственном бюсте.

— И ты успеешь?

— Постараюсь. Так что, я в деле?

— Наверное. Мне этим заниматься точно некогда. Он какой-то злой в последнее время.

Если это его состояние было из-за меня, то мне было в пору радоваться. Но я сдержала эмоции. И вообще, если я хочу, бросить Сеню, то нужно сделать так, чтобы он сам захотел меня бросить. Только хотела ли я этого?

Кроме моей личной жизни, существовали ещё события.

Во-первых, моя выставка, которая совпадала с открытием галереи Марины. К ней я готовилась тщательно, хотя данный факт меня пугал. Я не могла даже надеяться на такой исход событий, когда Максим дарил мне мастерскую.

Во-вторых, объявилась Татьяна с интересным предложением. Она попросила провести несколько мастер-классов для детских домов. Я долго сопротивлялась, но, наконец, сдалась, понимая, что это лучшая возможность разгрузить голову.

Шесть дней, четырнадцать детских домов. Это бесконечная вереница лиц и детских глаз, грустно-восторженных, в которых теплилась надежда и уже жила боль. Я забыт, я покинут.

С каким восхищением они смотрели на меня, с каким недетским отчаянием лепили своих колобков, хромых лошадей, кривых бабочек. Я слышала смех и смеялась вместе с ними, но почувствовать себя комфортно в этом маленько-взрослом обществе я себя так и не смогла. А ещё я встретила настоящее открытие.

Девочка с огромными голубыми глазами-блюдцами, неулыбчивая, немного суровая с прекрасным весенним именем — Майя. Она творила с глиной то, о чем я в ее девятнадцать лет могла только мечтать.

Девушка училась в колледже на художественном отделении, хотя все отговаривали, и подрабатывала в своём родном детдоме нянечкой, поэтому и жила здесь.

На контакт со мной она шла без особой охоты, на вопросы отвечала односложно. Ну, видимо, психолог из меня никакой. А вот руки мои чесались до дрожи, в пальцах, что такой талант сгинет в затертых до дыр буднях. С этим вопросом и обратилась к Татьяне.

— Ей все в один голос утверждают, что с таким образованием она далеко не пойдет и на этом не заработает. Но в такой ситуации, она всё равно выбрала то, что ей нравится, а не то, что советовали другие — это уже многое говорило для меня о ее характере — А если ты возьмёшь ее на обучение?

— И как Вы себе это представляете? — уточнила я.

— Просто предоставь это мне.

— А согласиться ли она?

— А куда она денется? Девочка с характером — начала Татьяна, а я понимала, что пути назад нет. Ещё одну свою воспитанницу она пристроила — Да, характер тяжёлый, и тяжело сходится с людьми. Когда ей было семь, на ее глазах папа зарубил маму топором. Психолог работал, но девочка закрылась от внешнего мира. Творчество — это ее отдушина — Татьяна вывела меня в коридор, где висело несколько картин, изображающих летние солнечные пейзажи — Так она выражает то светлое, что в ней есть, чтобы поговорить с окружающими.

— У меня такое ощущение, что Вы все о них знаете, о каждом.

— Это мои дети. Ты сама видишь, они меня все называют мама Таня — усмехнулась женщина — Ну, так что, попробуем?

— Думаю, для меня этот опыт не будет лишним.

Вот так в моей мастерской появилась голубоглазая Майя. Изначально к этой идее она отнеслась не менее скептично, чем я. А когда она впервые переступила порог мастерской, настроение ее быстро приобрело совсем другие оттенки. Конечно, отлучаться от насиженного места, где провела столько лет, она не хотела, но коварный план Татьяны работал. Думала Майя долго, поведя со мной целый день.

— Татьяна приедет через полчаса — сообщила я, выключая телефон, по которому только что говорила с первой леди области.

— Хотите узнать, что я решила?

— Хотелось бы. Тебе предлагают изменить свою жизнь, у меня есть кое-какие возможности помочь тебе в этом.

— Привет девчонки — в помещении появился Сеня, одетый в деловой костюм, при полном параде — Ты ещё не собрана?

— Блин — завыла я — Сегодня день рождения Фохтина. Я мигом. Вы пока знакомьтесь.

Не знаю, какой разговор произошел между этими двумя, но когда я вернулась, Майя уже приняла возможно самое важное решение в своей жизни. Она остаётся.

День рождения Фохтин праздновал в собственном клубе. Несмотря на лоск и до блеска начищенные ботинки, выглядел он не лучшим образом. Немного осунулся, круги под глазами выделялись на фоне общей усталости. Что с ним, понять было тяжело. Он всегда себе на уме и лезть в душу не даёт. Жалко? Нет, его почему-то было мне не жалко. Почему? Я была зла.

Как два барана: он злился на то, что я до сих пор не порвала с Сеней, я злилась потому, что злился он и из-за этого не бросала Сеню. Вот такой замкнутый порочный круг, который никак не разорвать, где Арсений — это марионетка. А мы бездушные сволочи.

И даже причину этого бесполезного метания я знала. Я поняла вдруг, что боюсь остаться одна. А на меня Фохтин весь вечер не обращал внимания. Даже подарок вручал Сеня. Удостоена я была лишь сухого «Спасибо», тогда, как все овации достались моему спутнику.

А ещё я ревновала. Ревновала к курице, которая вертелась около Фохтина. Кажется, была она мне представлена, как Милена. Мне казалось, что Фохтин демонстративно показывал, что меня легко заменить. Ну и флаг в руки. А расцарапать симпатичную физиономию этой белобрысый сучке все же хотелось.

Но…меня сейчас волновала совсем другая тема. Прилетала Марина для оформления бумаг, и чтобы забрать мои работы, а мне нужен был хороший юрист. И угадайте, к кому мне пришлось обращаться? Тадаааам! Конечно, к Фохтину, который со всей важностью заявил, что любезно мне такового предоставит.

В Майе я не ошиблась. Девушка упорно трудилась, улавливала каждую деталь, пыталась повторить. Не всегда все получалось, но мне нравился ее способ успокоиться. В моей святыни, кроме нее, появилась ещё боксёрская груша. Места занимала вроде не много, но пользы от неё было куда больше.

— Это что? — уточнила я.

— Увидите!

Через час появились двое парней в робах, которые привинтили ее к потолку, а в середине дня ею впервые воспользовались.

— Помогает?

— Мне посоветовал психолог в колледже. Попробуйте!

Я пока с опаской относилась к данному новшеству. Но опробовать данную методику пришлось уже через несколько дней.

Мы с Мариной сидели в кафе в ожидании обещанного Фохтиным адвоката.

— Что я могу сказать? Ты отчаянная! — заявила подруга на новость о том, что мы с Максимом переспали. Хотя «переспали» — это громко сказано.

— Знаю. Но выбрать я не могу. Хотя давно отдала предпочтение Максиму, я ему не доверяю. Меня коробит от одной мысли о том, что он был способен купить человека.

— А может, ни он, ни Сеня тебе нахер не нужны?

— И как это понять?

— То, что ты мечешься, это уже тревожный знак. Хотя на гормоны это тоже можно списать. Отдохни от них обоих. Одна ты в любом случае не останешься, на них свет клином не сошёлся. А вот мозги разгрузить от дел амурных стоит — снова моя личная психологиня начала раздавать советы.

— Добрый день, дамы! Спасателя вызывали? — Милена растянула губы в хищной улыбке, едва появившись перед нашим столиком. От знакомства с ней у меня и так остался неприятный осадок, поэтому работать с ней я, естественно, не собиралась.

— Что ты тут делаешь, курица? — похоже, Марина с ней тоже была знакома.

— Работаю. Не всем же одним местом деньги грести.

— Ой, кто бы говорил! — хмыкнула я.

— И это заявляет баба, которая морочит голову двум мужикам одновременно? — я хотела возмутиться, но была грубо перебита — Так, я сюда не любезничать приехала, а работать. Помимо вас у меня ещё дохренище клиентов. Если что не нравится, то флаг вам в руки и барабан на шею. Я приехала по просьбе Максима. Не нужен юрист, ищите сами.

— Ой, да замолчи ты уже, курица — возмутилась Марина.

— Милена Юрьевна — улыбнулась та, обнажая белоснежные зубы.

— Может, ещё Ваше Величество прибавлять? — уточнила я.

— Лишним не будет. Так что, работаем?

Долго-долго обсуждали условия оформления бумаг, и должна заметить, Милена была профессионалом своего дела. Личная жизнь — это одно, а вот работа…тут уже про обиды как-то забылось.

А груша мне понадобилась, когда я поговорила с Арсением и Фохтиным с заявлением «Мне нужно отдохнуть от тебя». Но, по всей видимости, они — то не собирались этого делать. А мне это было необходимо.

А теперь реакция каждого из них.

М: «Что за нахер такой?»

С: «Я не понял. Ты это серьезно?»

— Мне нужно разобраться в себе.

М: «Как скажешь. Думаю, ты сделаешь правильный выбор».

С: «Это из-за Фохтина?».

И понеслись разборки, затянувшиеся на час, с выяснениями отношений. Плохо было только то, что в мастерской присутствовала Майя.

— Зря Вы так с ним. Он классный — заявила девушка, с некоей грустью в голосе.

— Потому и не хочу водить его за нос.

— У Вас ещё кто-то есть? — она упорно не хотела называть меня на «ты», объясняя это тем, что так легче привязаться к человеку.

— Там все запутанно. Поэтому даже не советую в это вникать.

И накипело как-то всё. Сама же кашу заварила, теперь приходится расхлебывать. Долго-долго била кулачками грушу, вложив в эти удары все свои отрицательные эмоции. Била до тех пор, пока не начали синеть костяшки и не почувствовалась боль. Да! Так гораздо легче.

На следующий день позвонила Милена, заявив, что ей срочно пришлось уехать, бумаги оставила у Фохтина, который пообещал их передать. Вот поганец. Как он все обставил в свою пользу. Ладно! Набираю его.

— Да, они у меня. Я сейчас за городом, смотрю дом. Можешь подъехать.

— Ты издеваешься? — визжу не хуже хрюшки.

Пригрозил что до завтрашнего вечера его не будет в городе, поэтому, пришлось нестись, сломя голову к нему на уютную улицу с коттеджами и особняками. Риэлтор, молодой парнишка, расхваливал архитектурное творение, словно ничего лучше в жизни не встречал.

— Максим Викторович, что за фигня? — уточнила я, ворвавшись в дом.

— Подожди несколько минут, я сейчас занят — попросил он. Вот сволочь! — Думаю, пора приступать ко второму этажу — обратился он к парню.

Зарычав от переполняющего меня негодования, я поднялась наверх за ним.

— Максим, ты понимаешь, что без этих бумаг Марина не может улететь. У неё рейс через четыре часа — возмутилась я.

— Оставьте нас — попросил он риэлтора. А когда тот скрылся из виду, обратил свой взор на меня.

— Ты чего так нервничаешь? Бумаги давно у Марины. Она благополучно направляется в аэропорт.

— Сука — снова недовольна возглас и взгляд адресованный потолку. Боже, дай мне сил и терпения.

— Как тебе дом?

— Фохтин, — начинаю я, теряя самообладание — я летела через весь город, чтобы посмотреть дом? Ты сейчас серьёзно, мать твою. Я тебе ясно сказала, дай мне отдохнуть. Хватит е**** мне мозг — его удивленный взгляд был красноречивее любых слов. О! Да, милый! Да, я умею материться, а ещё я злая — Если ты появишься передо мной, или позвонишь пока я сама этого не захочу, я найму киллера, обещаю.

Развернулась резко, и понеслась вниз. Только лестница вдруг покачнулась, в глазах потемнело. Если я сейчас потеряю равновесие, то точно загремлю в больницу, а мне нельзя. Нельзя…

Ошалевшие глаза риэлтора испуганный Фохтин, это первое, что я увидела, когда пришла в себя. Ноет плечо и болит голова.

— Скорую вызвал?

— Уже едет.

От слабости не могу говорить, дышать тяжело, пытаюсь встать, но рука Фохтина приковывает меня обратно к дивану.

— Не вздумай — рычит он.

— Может, не надо врача? — слабо протестую я.

— Вы упали с добротной высоты, поэтому надо.

— Мне нельзя в больницу. У меня выставка.

— Можно и нужно — говорит Фохтин тоном, который не терпит возражений.

Приехавшие врачи долго меня осматривали, мерили давление, о чем-то совещались, а потом заявили, что мне просто необходимо поехать в больницу. Пока меня везли, позвонила Майя, которая пришла в мастерскую, а меня не обнаружила, расслышала вой сирен, пришлось объяснять. А дальше цепная реакция…

В итоге, пока я валялась в смотровой, в коридоре кроме Фохтина появился еще Арсений. Ушиб плеча легко лечился, как сказал доктор. Голову осмотрели на повреждения. Давление низкое тоже можно было поправить, как и гемоглобин. Вот только трехнедельную беременность мою вылечить было нельзя. Попала ты, Дарина. Ох, попала! Да, отец ребёнка сейчас был за дверью. Только кто он, я не знала.

ОСЕНЬ, 2016 (IV)

От госпитализации я, естественно отказалась. А как, если мне через два дня лететь в Лондон? Врач, конечно, посоветовал держать организм в полном покое, но снова возникал вопрос: как? Клятвенно заверив, что я буду выполнять все его советы, и употреблять все по рецепту, я собралась домой. Правда, пришлось ещё пообщаться с полицией, которые узрели в моем падении злой умысел. И если в этом случае был свидетель, то на счёт синюшных кулаков он почти не поверил. Хотя и в этом случае имела я тоже свидетеля. Расписалась под документом, что ни к кому претензий не имею, распрощалась и столкнулась лицом с моей грустной реальностью. Двое мужиков в коридоре, которые ожидали какого-то вердикта с моей стороны. А что это я все время забиваю себе голову? Вот вам ситуация, вот и решайте ее сами. Как раз будет время отдохнуть, или увидеть, нужна ли я хоть одному из них. Конечно, лучше бы я продолжила общение со следователем, нежели с этими двумя.

— Что говорит доктор? — интересуется один.

— Тебя не госпитализировали? — лезет с вопросом второй.

— Так, мужчины, а теперь заткнулись и слушаем меня. Я просила оставить меня в покое, просила время, чтобы подумать. Но ты, Максим, видимо, возомнил себя выше всего этого. Результат — я в больнице. Все, мальчики, игры закончились. У меня будет ребёнок — сообщила я эту новость прямо в больничном коридоре.

— У нас будет ребёнок? — переспросил Арсений.

— Нет, Сеня, не у нас. У меня. Срок три недели, а это значит, что отцом мог стать любой из вас.

— Это как? — поинтересовался Сеня.

— Это так, что я тебе изменила.

— И ты сейчас об этом так спокойно заявляешь?

— Да. Поэтому кто отец, я даже понятия не имею.

— Можно провести анализ ДНК — предложил Максим.

— Себе и проводи, Фохтин. Никакого анализа не будет. Мне достаточно знать, что ребенок мой. А будет ли у него отец, решать вам, господа.

— То есть ты готова выйти замуж за любого из нас, если только он признает ребенка? — уточнил Сеня с какой-то ироничной отстранённостью.

— Про замужество никто не говорит. Я говорю про фамилию и отчество. Вот вам и дилемма, чтобы подумать на досуге.

Уехала я на такси, так и оставив их в больнице. Вот такая я сука. И в принципе, ничем не лучше Фохтина.

И странно, что новость о беременности я восприняла так спокойно. Мне бы в пору паниковать, но почему-то я даже радовалась. Вот откуда столько непонятных эмоций. Малыш решил, что мамке пора начинать действовать. Блин, а Маринка расстроится, что я не смогу больше с ней пить. По крайней мере, в ближайшее время.

Дождавшись такси, я решила накормить себя чем-нибудь вкусным. Если три недели токсикоза пока нет, то нужно себя побаловать, пока это возможно.

Таксист, довольно болтливый мужик, рассказывал всю дорогу о своей большой семье, пытаясь переговорить радио. Зато доставил с ветерком.

Левая рука находилась на повязке, чтобы не тревожить плечо, которое немного ныло. Как только оказалась в кафе, так сразу наткнулась на знакомое лицо. Милена спокойно трапезничала. Увидев меня ухмыльнулась, а потом перевела взгляд на подвязку и удивлённо округлила глаза.

— Этот взгляд приглашает меня присоединиться? — уточнила я.

— Если только тебе не будет противна моя компания.

Ну, а что? Пусть будет обед с адвокатом.

— А я думала, что ты не в городе — вспомнила я ее утренний звонок.

— Ну, по просьбе Максима пришлось оговорить себя. Это ты так удачно с ним встретилась? — указала она на мое плечо.

— Лестница в доме крутоватая оказалась — как раз подоспело меню, где я выбрала мясной салат и большое пирожное с чаем.

— Ты в порядке?

— Да, только что с больницы. Сказали, жить буду, если только перестану шастать где ни попадя.

— Я думала, что ты должна быть с Максимом.

— И ты даже не ревнуешь?

— А должна? — она ухмыльнулась, а потом сделала выражение лица такое, словно открыла Америку — Ты продолжаешь считать, что я с ним сплю? Нет, детка, это не так. У меня есть муж, и я ему верна до кончиков волос. А с Фохтиным это так, просто флирт с красивым мужиком для поднятия самооценки. Я вообще удивляюсь, что он взял женщину в компанию. А о служебном романе даже речи идти не может.

— Прям как сказка все звучит — не поверила я.

— Ну, это твое право. Доказывать ничего не собираюсь. Но ты ведь дружишь с его бывшей любовницей.

— А это запрещено?

— Нет, просто ты так рьяно ей доверяешь. Это человек, который пойдет по головам ради своей выгоды.

— Поверь, я мало чем от неё отличаюсь — налетела я на подоспевший обед — Вы, смотрю, не в очень хороших отношениях с ней.

— Когда я начала работать на Фохтина, она уже собирала шмотки. Марина была им одержима, поэтому и ревновала. Я не ангел, конечно, но попробуй переубедить в обратном больную бабу. И что вы в нем все находите? Он же груб, жесток.

— У каждого свои вкусы — пожала я плечами.

— Ну, деньги всегда бывают вкусными — натянула она ухмылку на лицо.

— Ну, как без него у меня не было денег, так и с ним не прибавилось — пожала я плечами — Хотя чего я оправдываюсь?

— Вот именно. Мне не интересно, что там у вас за отношения, которые и здоровыми-то назвать тяжело, учитывая то, что ты вроде, как с милахой Сеней живешь — то ли это было откровенное злорадство, то ли, она так искусно врала, или вытягивала информацию, я так и не поняла. Но почему-то я не чувствовала к ней ничего того, что было до этого. Она обычная женщина, которая в силу своей профессии должна надевать акульи зубки, чтобы выгрызать свое место. И где-то в душе я ей даже симпатизировала. А может, это от того, что она заявила, что не спала с Максимом? И такое может быть!

— А говоришь, что не интересно.

— Есть одна приятная вещь в этом во всем, Фохтин тебя не отпустит, зная его характер. Любопытно было бы за этим понаблюдать.

— Ай, а моя личная жизнь все же тебя интересует — расплылась я в улыбке — Знаешь, прилетай на выставку. Я тебя включу в список гостей. Может, я тебя удивлю другим своим хобби.

— Хочешь, чтобы Марина меня истыкала ножом для колки льда?

— Я найду способ избежать этого. А теперь, извини, кажется, я наелась и мне пора.

Улетала я в Лондон, так и не поговорив ни с одним из мужчин. А мне что? Меня теперь волновало совсем другое мое состояние. Впервые за все время с утра я пообнималась с унитазом, а потом впихнула в себя огромный бутерброд с ветчиной и майонезом. Эти продукты появились в моем холодильнике с приходом Майи. Зато весь перелет почти проспала. Если раньше я любила это дело, то сейчас я постоянно прибывала в состоянии сонной мухи. Ещё и Туманный Альбион встретил дождем. В такую погоду тем более только под одеялом валяться.

Новость о моей беременности Маринка восприняла с огромным энтузиазмом, сразу распределив роль крёстных родителей.

— Я, конечно, буду баловать свою крестницу. А в крестные возьмите Фохтина.

— Как бы он в этом деле не оказался папашей — после этого заявления подруга прокашлялась, подавившись вином, которое, как всегда вливала в себя.

— Не Сеня?

— Не знаю я. Но кто-то из них точно.

— Ты крута, мать! Это ж надо так… — она пыталась подобрать слова — Да мне похрену, девка-то наша. И шли эти мужики лесом!

— А почему девка? — уточнила я.

— А как ещё? Нахер нам эти мужики нужны!

Вот тут-то она была права. И как-то меня настроила относиться к мелкой крохе в моем животе, как к девочке.

Вот только куда девать мои нервы? А они были. И было их до ужаса много. Например, я волновалась по поводу выставки, Маринка, по поводу открытия. Конечно, лекарство у нее было одно — винишко. Только сохранению заветных клеточек в организме оно не помогало, зато упрощало процесс конечной стадии завершения подготовки к открытию ее детища. Так она нарекла свою галерею.

И вот заветный вечер «Х», к зданию стекаются дорогие автомобили, в зале звучит лёгкая музыка, гости в изысканных нарядах, пьют шампанское и пытаются сверкнуть друг перед другом знанием об искусстве. Выставлялась в этот вечер не я одна. Для такого зала моих работ было бы маловато, но они занимали самое видное место. И Марина в разговоре со своими знакомыми всегда повторяла фразу: «Если бы не моя подруга, я бы не решилась». Я получала комплименты, лесть, даже реальную оценку какого-то там новомодного критика-эксперта, который отметил, что работы мрачноватые для такой светлой девушки как я. А что? Кого-то не продавали, не покупали, не унижали достоинство, не врали. Откуда ж взяться этому мрачному настроению? Так вот же оно! И всё благодаря всего двум мужикам — Синицыну и Фохтину, которые поломали мою душу. И как на зло, вышеупомянутый господин, по имени Максим не побрезговал появиться на выставке. И с кем? Конечно, с Миленой.

— А эта змея что здесь делает? — зашипела Марина.

— Это я ее пригласила — пожала я плечами, как ни в чем не бывало.

— Зачем?

— А ты не хочешь утереть ей нос? — удивилась я.

— Моя ты зая — кинулась она ко мне с объятьями.

— Так, ты угощай гостью лестью и шампусиком, а я с потенциальным папашей поздороваюсь.

Кажется, он и сам двигался в моем направлении, просто был задержан каким-то тучным мужичком с потным лбом, который он все время промакивал салфеточкой. Пренеприятнейшее зрелище. Хотя и Фохтин сегодня был не фонтан. Кому-то, кажется, требуется срочный отпуск. А в работе-то хоть дело? Помнится, даже когда он работал сутками, выглядел он раз в сто лучше.

— Поздравляю! Ты это сделала! — натянул он улыбку на свое лицо. Не шла сейчас ему эта эмоция.

— Спасибо! Мне самой не верится — я перебирала в руках ножку бокала, в котором шампанское уже приобрело температуру моего тела, наверное.

— Как ты себя чувствуешь? Как перелет перенесла? Шампанское не вредно? — указал он на фужер. Ого сколько вопросов.

— Хорошо. Хорошо. Я просто делаю вид. На все ответила? — пустила я колючки. Ай, бессовестная. Он же не просто так интересуется. Или как? Ответ мой вопросительный взгляд получил почти сразу.

— Я хочу быть отцом этому малышу — кажется, даже выдохнул.

— Ты выбрал прям очень удачное время — хмыкнула я.

— Ну, что опять не так, Дарина? Я прилетел, бросил все, пока за мой бизнес идеи война, я рискую, приобретая для себя дополнительный рычаг давления. Что я делаю не правильно? Тебе нужна любовь? Так а по-твоему, что это?

— Успокойся — если честно, стало даже стыдно. Черт! А ведь правда, что мне мешает сейчас довериться ему? Нужно что-то менять. А мужик принял решение. Хочу поступков. А чем это не поступок?

— То есть?..

— То есть, ты прав. Я это признаю, и думаю, что ты будешь хорошим отцом малышу — и кто бы знал, как тяжело мне дались эти слова. Но ведь я их сказала. А довольное лицо Фохтина говорило само за себя. Он собой очень доволен. А может быть и счастлив. Хрен этих мужиков разберёшь. Ещё говорят, что нас женщин понять трудно.

— Это значит, перемирие? И можно обручальные кольца покупать?

— Если это предложение, то не оригинальное. И повторюсь, что замуж я пока не собираюсь. Так что, пока перемирие — я не могла сдержать улыбки. Что-то внутри отпустило. Неужели, и у меня может быть простое женское счастье? Просто, нужно научиться доверять человеку. Может, когда-нибудь это придёт.

Через четыре дня я возвращалась назад домой, провожаемая популярностью, которая появилась из газетных заголовков и молве, что поплыла по лондонскому бомонду о новоиспечённой выскочке-скульпторе, которую готовы раскупать с ногами и руками. Могла ли я когда-нибудь такое представить? Нет. И наверное, если бы не Фохтин, мода на меня и не началась бы.

Хотя нет, прежде всего, это заслуга Синицына, который продал меня, а уже потом Максим, подарившего мне собственную мастерскую и шанс на то, чтобы начать жить по новому. Только смогла ли я сделать это без него? Нет. Он следовал всегда за мной по пятам, жил в голове, мыслях, эмоциях. И они были настолько сильны, что отражались в моих работах. Тогда по сути, это были частички моей души, где жил мой Фохтин? Наверное.

И так приятно было смаковать его с притяжательным местоимением «МОЙ». Стеснительно так, робко, чтобы никому больше оно не досталось и обозначало степень моего маленького счастья. А что? Почему бы и не почувствовать себя таковой, когда ты показала миру свои работы и ему они понравились, когда ты беременна, и когда у тебя появился мужик. Тот мужик, которого ты так долго хотела, но боялась. Да, проблем много. С доверием, со статусом, с отношениями, но ведь все они решаемы, если очень захотеть.

И если на улицах Лондона все ещё жил плаксивый ноябрь, то у нас зима наступала на пятки бедолаге, припорошив окрестности первым снежком, и подморозив на дорогах лёд. От аэропорта до дома было добираться полтора целых часа, и наверное, если бы не рожа Фохтина, которая примелькалась сразу в этой толпе встречающих, я бы, наверное, возненавидела весь мир. Чувствовала я себя «не ахти» как с самого раннего утра, когда только садилась в самолёт. И перелет мне показался адски длинным. А вот так, чтобы вытянуть ножки, да улечься поудобнее на сидении, в такси точно не получится.

Но, вуа-ля! Все удобства для Вас, королевна, только не нервничайте. А я и не нервничала, продолжив пребывать в своём полусонном состоянии. Фохтин уверенно вел автомобиль по дороге, лишь иногда отвлекаясь, оглядывая меня с интересом. Молчал, за что я была ему безумно благодарна. Тишину разрезали негромкие звуки радио, от чего на душе становилось как-то невыносимо спокойно и уютно. Может ли быть все настолько хорошо?

Может! Только это не наш с Фохтиным случай.

Звук клаксона вывел меня из моей сладкой неги. На лице Максима была паника, смешанная со страхом. Понеслась матерная брань. Посреди дороги, прямо на нас несся грузовик. На узкоколейке, что уходила от основной трассы, ведущей к нашему городу, объехать махину было невозможно ни с одной стороны. И едва я успела сказать хоть слово, Фохтин вырулил вправо, чтобы избежать столкновения. Этот миг, когда нас выбрасывало с дороги в кювет будет долго-долго стоять у меня перед глазами. Эти мгновенные ощущения невозможно ничем описать и передать. Вот ты вроде спала, а вот твою голову уже раздирает невыносимая боль, потому что ты стукнулась со всей дури о приборную панель. При этом все ещё находишься в сознании. А плечо, которое всё ещё беспокоило снова начинает саднить противной болью. И кажется, что проще умереть, чем перенести это снова.

Из ступора меня вывело кряхтение Макса, который на несколько мгновений потерял сознание.

— Жива? Что болит?

— Все, Максим. Что это было?

— Не сейчас, Дариша — выдыхает он, выбираясь из автомобиля. Через минуту, я оказываюсь у него на руках, и он пытается побыстрее меня оттащить от автомобиля, который начинает дымить. Видимо, из-за повреждений замкнула электрика, а это значит, что в любой момент он либо загорится, либо вообще взорвется. Такой вариант тоже возможен, как показала однажды практика. Правда в тот раз, в моем детстве, я была всего лишь свидетелем.

— Ты как? — он начал осматривать мое лицо на предмет увечий, ощупывать конечности.

— Плечо, голова…Я не умерла. Испугалась…

— Моя девочка — он прижал меня к себе, позволив немного поплакать. Не хотела, просто слезы как-то сами текли, наверное, от нервов. А машина наша уже начала гореть. Было холодно в моем пальто, в котором я улетала неделю назад, ноги тоже в осенней обуви начинали подмерзать, поэтому Фохтин продолжал меня обнимать, чтобы сохранить хоть какое-то тепло, при этом позвонил своему начальнику охраны.

— А я говорил Вам, чтобы Вы не ехали один — услышала я в трубке голос Валерия.

— Буду в следующий раз тебя слушать.

— Вы такими темпами его не дождетесь. Я выслал ещё час назад ребят, чтобы Вас встретить и сопроводить. Извините за вольность.

— По гроб тебе обязан.

Через пару минут на горизонте появилась массивная черная машина, в которой я сразу же оказалась, а Фохтин остался ещё что-то обсуждать со своими служащими на улице.

— Давай-ка отвезем тебя в больницу, чтобы осмотрели твою голову. Ты мне нужна живая и здоровая — произнес он, усаживаясь со мною рядом на заднее сидение.

— Как инкубатор? — и что это снова с настроением?

— Нет, как моя любимая женщина.

Что-что? Он мне только что признался в любви? Не может этого быть!

— Фохтин, что происходит? — уточнила я, пропустив мимо ушей его признание — Тебя пытаются убить?

— Если бы хотели, они бы давно это сделали.

— И ты так ненавязчиво втянул меня в это — сделала я логичное заключение ситуации.

— Я не собирался, прости. Но я тебя предупреждал.

— Я не думала, что все настолько серьезно.

Да, не думала, а в итоге меня продержали целую неделю в больнице. И самое страшное, что он за это время навещал меня всего два раза. Милена и то чаще приезжала.

О, с ней у нас вышла странная история. Они два дня бухали с Маринкой в Лондоне, пока я занималась ее галереей. Ну, и если в Корее считают, что лучший способ для сближения — это алкоголь, то в этом случае они стали чуть ли не сестрами. Я даже как-то начала ревновать. Но когда госпожа адвокат стала навещать меня в больничке и даже задерживаться, развлекая меня разговорами, я поняла, что это не так уж и страшно, иметь в подругах такую интересную личность тем более со связями. Да-да, везде должна быть своя выгода.

А ещё, у меня были родители, которые в прошлом работали в следствии. И как вы думаете, обрадовались они тому факту, что дочь их оказалась в больнице? О вине Фохтина они, конечно, догадывались, но версию эту не озвучивали. Я и сама не хотела втягивать их в это. Мне хватало, что козлом отпущения осталась я. Но когда Максим за мной приехал с разбитым носом, объяснив это тем, что встретился с будущим тестем тет-а-тет, я поняла, что они уже в это влезли сами.

— Ну, думаю, это адекватная реакция каждого отца — пожала я плечами, осматривая его синяки, которые от носа расползались под глаза. А что? Они и так у него там были от переутомления. Почти ничего не изменилось.

— Как-то не очень мне хочется начинать так наши с ним отношения.

— А что он хотел от тебя?

— Врезал, а потом предложил помощь — я даже рассмеялась, это так похоже на папу — Тебе весело?

— Хоть кто-то тебе навалял за меня. Даже как-то на душе полегчало.

— Злюка — он притянул меня к себе и крепко-крепко обнял — Тебе нужно уехать — донеслось до меня в тот момент, когда я чуть не заурчала от удовольствия, как кошка.

— Куда? Зачем? Я не поеду.

— Пойми, это ради твоего же блага и блага нашего малыша. Уехать куда-нибудь, чтобы никто не знал где ты.

— Это бред, Фохтин.

— Твои родители тоже с этим согласны. Те, кто пытается сейчас отобрать мой бизнес, разорить меня, не побрезгуют навредить тебе, чтобы убедить меня сдаться — я хотела возразить, но он не дал — Послушай, думай сейчас о ребенке. Я не могу вас потерять.

— Это эгоизм… — но мне снова заткнули рот, на этот раз поцелуем. Таким, что закружилась голова, во всем теле пробежали электрические разряды, ноги стали ватными…он прощался. И я понимала, что этот вопрос решённый, и я не смогу его оспорить, какие бы аргументы не предъявляла сейчас.

— Я не смогу тебя защитить сейчас — вздохнул он тяжело — Когда все закончится, я тебя найду.

И это был наш последний разговор. Через два часа я отправилась в Лондон, оттуда в Тель-Авив. А там уже города сменялись каждые два дня, чтобы замести за собой следы. Вот так я и осталась одна. Беременная, беспомощная, с чужим именем, а передо мной целый огромный мир и счёт на приличную сумму, чтобы я могла долгое время жить безбедно. Вот так и закончилась моя история с Фохтиным.

АВГУСТ, 2017 г.

— Объявляю вас мужем и женой. Жених, можете поцеловать невесту — голос тетки в сочинском ЗАГСе, как и во всех остальных по нашей огромной стране, был торжественно нудным и от этого противным. Но он только что обозвал нас мужем и женой. Я стою в белоснежном легком платье, Фохтин в торжественном костюме. Все вроде как положено. Кроме одного, этот брак состоялся насильно. Идти под венец мне не хотелось, но МОЙ мужик настоял, аргументировав это тем, что ребенок должен жить в полноценной семье.

— Мы и так прекрасно живём. Зачем эти формальности? И Андрей без этого прекрасно вырастит.

— Хорошо! Знаешь ли, на неокольцованного мужика женщины всегда внимания больше обращают — привел он последний аргумент в свою защиту — Тем более, я ничем не обязан, штампа в паспорте нет.

— Вот ты гад, Фохтин. Хорошо! Мы женимся!

На этой церемонии присутствовали наш двухмесячный Андрюшка, который все это время провел на руках сердобольных бабушек, которых у него было целых три, и все трое были сейчас здесь.

И почему Сочи? А мы обосновались в его пригороде. Вот так, теперь под своими именами, в небольшом домике с виноградовыми зарослями во дворе.

А я уже никогда и не надеялась обрести тихое семейное счастье, тем более, когда ты девять месяцев провела в полнейшем одиночестве. Да, я путешествовала первое время, меняла города, страны, континенты, но так долго я не могла пробыть на ногах. Ребёнок внутри меня рос, и с каждой неделей вести такой образ жизни становилось все труднее. А ещё руки просили глины. Они хотели творить, ваять. Пришло время, где-нибудь осесть.

От Максима весь этот период не было никаких вестей. Следила лишь по газетным заголовкам, как он пытается удержать компанию на плаву. И когда рухнула выстроенная так тщательно империя, злорадствовали все. Мне бы в тот момент оказаться рядом, но во мне играли гормоны, и на Максима я почему-то злилась. Все это время я была так одинока. Я даже с подругами не могла общаться, и с Майей, что осталась охранять мою мастерскую. И по своему уютному уголку, подаренному Фохтиным, я тоже скучала.

Нашла для себя маленький домик, подальше от город, чтобы уединиться и заняться тем, чем действительно мне хотелось. Сердобольные соседи помогли обосноваться, понимая, что мне в таком положении тяжеловато самой заниматься домом. А я думала, что таких людей не осталось. И Андрей появился на свет благодаря им, когда меня со схватками отвёз в Сочи сосед дядя Вова. А я думала, что будет все же девочка. А тут мальчуган. И даже не понятно на кого похожий, но мне хотелось верить, что на Максима. Он меня уверил, что ребенок его.

И в этом своем маленьком раю, где не хватало только его, я продолжала каждый день ждать. Он ведь обещал меня найти. И я клялась себе, что если это случится, то я обязательно буду ему доверять.

И знаете, что первое я сделала, когда он впервые переступил порог моего дома? Я сначала огрела его шваброй, которой в этот момент вытирала пол на террасе, а уже потом разрешила ему поцеловать себя. Истерика нахлынула сама собой, и пока Андрюшка спал, а Максим приводил себя в порядок с дороги, я пошла к морю плакать. Рыдала взахлёб, освобождая свою душу от накопившейся обиды и усталости. Мне надоело каждый день бояться, надоело каждый день ждать, надоело быть одной, без поддержки. С его возвращением, я поняла, что весь этот кошмар, в котором я пребывала последние полгода, наконец, закончился. И я не одна. Он приехал ко мне бедняком. Компания его разорилась, ему пришлось продать ее за смешную сумму, которую предложил ему Воеводин, тот человек, который два раза покушался на мою жизнь. А Фохтин отдал. Нет, не потому что не смог бы поднять все с нуля, а потому что решил, что моя жизнь, и жизнь сына стоит намного дороже каких-то там денег. Об этом мне уже поведала Милена, которая приехала через четыре дня после возвращения Максима. Разве это не поступок, которого я так долго ждала от мужика? В моих глазах он реабилитировался. Хотя, может это произошло от того, что я, наконец, поняла, что не смотря ни на что, я его все же люблю? Да, не очень-то романтично как-то всё вышло. Без каких либо розовых прелюдий, типа, жить не могу, ты лучшее, что есть у меня в жизни, мы навсегда вместе… Мне кажется, что для того, что он сделал, не нужны слова и признания. Настоящие чувства они выражаются поступками, а не словами.

А потом повалили ко мне мои подруги и родственники, которые, как выяснилось, скучали по мне все это время. Максим все смирно терпел, так как больше всего ему нравилось, что мы в доме втроём. Он много времени проводил с сыном, все чаще давая мне время поработать. Видеть его в роли отца было немного странно, но мне нравилось, это было прекрасно.

Маринка заявилась с новостью, что они с Джоном улетают в Доминикану делать ребенка, так как она без ума от нашего с Фохтиным карапуза. Правда, она до жути была возмущена тем, что родилась не девочка, и пообещала, что это сделает она, раз я не смогла. А ещё я была очень рада видеть Майю, которая тоже прилетела навестить меня. Сначала пугливо прятала глазки, а потом призналась, что они начали встречаться с Сеней. Он тоже ушел из компании, хотя ему и предлагали должность заместителя директора. Не знаю, была ли это глупость, или все же преданность Фохтину, после всей этой истории, где я выступила в роли черной кошки, что пробежала между ними, но это все не имело смысла. Я была рада за них. Просто по человечески рада. Наверное, так и должно было быть.

На нашей свадьбе собрались все родные, друзья, которые посчитали своим долгом поздравить нас, наконец. И когда Фохтин перестал быть миллионером, когда потерял все, оставшись без гроша в кармане, как оказалось, в его окружении были люди, которым он был нужен и такой. Ну, и мне, конечно. Ведь мы вместе. А если мы вместе, то мы сможем все!

Content

Виктория Осадчая
Игра начнется в понедельник

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ЧАСТЬ ПЯТАЯ