Виктория Осадчая

Будь, пожалуйста, послабее

ГЛАВА ПЕРВАЯ, КОТОРАЯ ЯВЛЯЕТСЯ КАК БЫ ВСТУПЛЕНИЕМ, ГДЕ ПРОИСХОДИТ ЗНАКОМСТВО С ГЕРОИНЕЙ И НАЧИНАЕТ ВЫСТРАИВАТЬСЯ СЮЖЕТНАЯ ЛИНИЯ… ИЛИ ПРОСТО НАМЕЧАЕТСЯ

Чем притягательны маленькие города? Так это тем, что жизнь здесь более размеренная, не торопящаяся. Это как раз то, что было нужно мне уставшей и брошенной. А еще за недостатком здесь ярких событий, новая появившаяся личность, если она хоть как-то влияла на жизнь города, обязательно становилась центральным персонажем, которого обсуждали на протяжении того времени, пока не происходило новое событие. Я как раз относилась к разряду таковых, потому что мое прибытие было встречено репликами «Она собирается открыть «Березку»? Она сумасшедшая?». Да-да, этой сумасшедшей как раз являлась я, Арина Погудина, на тот момент возвращающаяся на родину предков под девичьей фамилией. А на руках у меня были документы, которые я оформила еще до своего триумфального возвращения, по которым некогда знаменитый ресторан «Березка» теперь принадлежал мне.

Почему же все-таки сумасшедшая? А здесь все просто, место это носило дурную славу.

Нет, в советское время ресторан процветал. В свое время мой дедушка был здесь директором, который после вложил в него душу и поднял на новый уровень. И только собирался расширять владения, да застраиваться, как «БАХ!» и наступили девяностые. В стране начались массовые беспорядки, увеличился рост преступности, начали формироваться крупные преступные группировки, которые занимались кражами, разбоем.

Но и тут дед не подкачал. Вот что значит «ХАРАКТЕР»! Он отбивался от рекетиров, создавал свои реформы в этом

«маленьком березовом государстве». А после даже выкупил землю за сущие копейки. Это сейчас кажется, что продешевило государство, а оказывается нет, если учесть уровень инфляции того времени. Деда стали уважать, потому что не испугался ни дула пистолета, ни гонора переростков, которые возомнили себя хозяевами жизни, нацепив цепи. Теперь ресторан стал популярным среди криминальных авторитетов и милиции, которая неустанно бдила за делами деда.

А потом… потом было это страшное событие в девяносто восьмом, когда две бандитские группировки устроили резню прямо в ресторане. Оно подкосило Василия Степановича, у него случился первый инсульт. Как бы мы его не выхаживали, он слабел на глазах. Ресторан, конечно, закрыли, но он всегда считал его своим детищем. Через четыре года дедушки не стало.

Вот поэтому я и считалась сумасшедшей, открыть ресторан в котором погибло восемь человек. Люди такое не забывают, несмотря на то, что виновато не место, а все таки они сами, выстраивая стратегию добывания денег незаконным путем. В таком случае, я не думаю, что было бы по-другому, если излюбленным местом этих бандитов было бы другое заведение. Теперь что уж тут говорить?

Участок был заброшен, но за восемь лет здесь практически ничего не изменилось за исключением территории проросшей бурьяном и молодыми побегами соседних деревьев. Здания начинали потихоньку терять свою изящность, чернея и разрушаясь. Теперь я начала сомневаться, что тех денег, которые у меня были в наличии от продажи квартиры в Москве, мне могло хватить. Моя бабушка говорит, что Господь посылает испытания только сильным людям и наблюдают как они выходят оттуда победителями, либо ломаются и опускаются на самое дно. Что до меня, так я считаю, что это просто естественный отбор. Ведь если слова бабушки верны, то я давно должна была превратиться в полубога, следуя высказыванию «что нас не убивает, то делает сильнее». Именно поэтому я не парилась на счёт финансов. Прорвёмся!

Вовнутрь я так и не решилась войти в одиночестве. А после визуального осмотра я направилась в бабушкин дом, который за это время претерпел не лучшие изменения. Насколько я помню, дедушка его строил сам, поэтому он отличался от соседей своим величием. Он был большой, добротный, построенный на то время по последнему слову техники. При этом функциональности ему прибавляли огромные окна, стеклянная крытая терраса и конечно гараж, под который был оборудован первый этаж дома, где так же находились подсобные помещения, будь то котельная или дополнительный санузел, служивший прачечной. Второй этаж был жилым, где располагались гостиная, кухня, отделенная от столовой резными деревянными перилами и кабинет. А две спальни с санузлом располагались в мансарде.

Мебель в доме была хоть и не новая, зато ухоженная. Конечно, от долгого запустения здесь стоял немного затхлый запах сырости и пыли. От необжитости и заброшенности дом казался неуютным, холодным. А ведь когда-то здесь пахло свежеиспеченными пирогами, царил идеальный порядок, было очень комфортно и по настоящему уютно. Но детстве я не особо любила сюда приезжать, потому что мое каникулярное время обычно занимали занятия в художественной школе. Хотя две недели я стабильно проводила у дедушки с бабушкой. А когда дедушки не стадо, то пришлось даже целый учебный год здесь провести.

Основная задача состояла в том, чтобы навести здесь порядок и уже потом привезти бабулю. Я не могла поступить по-другому, не могла ее вернуть в этот бардак. Здоровье у нее было уже хлипкое, поэтому я не знала, как она может отреагировать на постаревший неухоженный дом, в котором столько лет была полноправной хозяйкой.

Во-первых, нужно было подготовить себе комнату, ведь я должна же была где-то спать, во-вторых, запастись продуктами — есть тоже было необходимо.

Весна в этом году выдалась на удивление теплой, поэтому я без зазрения совести, открыла настежь все окна, чтобы пустить свежий воздух в угрюмые помещения.

Комната, в которой я когда-то жила совсем не изменилась. Разве что кровать была без постельного белья, да и пылью покрылась вся мебель. С нее-то я и начала. С музыкой всегда работалось веселей, поэтому засунув в уши наушники, я приступил к уборке, которая была закончена ближе к вечеру. Ну, если уж говорить совсем откровенно, то останавливаться мне не хотелось. Воодушевленная началом новой жизни, я отмыла весь этаж, приготовив и комнату бабушки, и санузел и коридор для нормальных условий жизни. Остановилась потому, что мне безумно хотелось есть. Обед я пропустила, и даже этого не заметила. Ну, что ж, организм требовал горячей пищи.

Переодевшись из спортивных домашних штанов и широкой майки в узкие джинсы и трикотажный топ, с коротким рукавом, я накинула длинный шерстяной кардиган, обула мокасины и направилась на поиски какого-нибудь приличного заведения.

Город не спал. Еще бы! Привыкшая к ритму столицы, мне казалась эта ночная суета слишком тихой. Но я с большим удовольствием погружалась в нее, чувствуя, как душа постепенно начинает расслабляться. Моим вниманием завладело небольшое кафе, видимо, популярное, потому что столиков свободных не было. Контингент посетителей колебался в возрасте от восемнадцати до тридцати, а здесь они относились к молодежи. Вот его-то я и облюбовала. Как я уже говорила, недостаток таких мест заключается в том, что все здесь друг друга знают. По крайней мере, практически все. Поэтому появление нового человека даже в таком заведении, где основная масса это завсегдатаи, не могло не вызвать внимание к моей персоне. Оценивающие взгляды, перешептывания, ухмылки…к этому, я скажу, можно привыкнуть, если не обращать внимание. Я заняла единственный освободившийся стол, позвала официантку. Молоденькая девушка еще раз пробежалась по мне взглядом, видимо, осталась не удовлетворенной, потому что в понимании вот таких вот малолетних провинциалок, я была потенциально опасной соперницей на сердце, допустим, объекта ее обожания. Даже если личную жизнь я строить здесь не собиралась, по крайней мере, в ближайшее время.

— Можно мне сок апельсиновый, отбивную хорошо прожаренную, в качестве гарнира рис. Плюс нарезку из свежих овощей, — сделала я заказ. Девчушка все быстро записала и так же быстро скрылась за дверью, видимо там находилась кухня.

Ожидая свой ужин, я стала оглядываться по сторонам, осматривая небольшое уютное помещение. Здесь было много окон, интерьер был выполнен в современном европейском стиле минимализма с абсолютно ровными белыми стенами, где были изображены какие-то абстрактные картины, удобными небольшими столиками с полированными столешницами и металлическими ножками, современным освещением в виде ламп накаливания, скрытых за пластиковыми панелями в потолке. Люди здесь собрались тоже разношерстные: студенты, влюбленные парочки, «реальные пацаны», мужчины в деловых костюмах, видимо офисные работника, даже один в дорогой белой сорочке.

А чем они отличаются от нас «смертных»?

— Погудина? — раздался где-то сбоку женский голос, при чем очень приятный. Я повернула голову, чтобы осмотреть его обладательницу. Интересно, кто же это меня узнал. — Арина Погудина, — уже вынес он вердикт.

— Да, — подтвердила я, осматривая девушку тоже в джинсах и курточке под руку с симпатичным молодым человеком. Узнавание пришло не сразу, хотя за последние семь с копейками лет Алиса Иванова почти не изменилась. Разве что угловатая подростковая фигурка стала более женственной, даже в этом совсем не женственном наряде. Длинные постоянно путающиеся волосы сменила стильная стрижка с осветленными прядями. Это были все изменения, которые меня немного, наверное, и засмущали. Могу сказать, что в школе мы подругами не были, да и вообще у меня как таковой не было подруг. Зато был Леша-сосед, которому можно было излить душу. Но с Алисой общалась.

— Я тебя не сразу узнала, — улыбнулась я ей в ответ. Как не крути, а дружеские связи нужно налаживать, если я собираюсь здесь жить.

— Ты какими судьбами к нам? А, кстати, — обратилась она к молодому человеку. — Это моя одноклассница Арина, мы два года проучились вместе. Это мой ЖЕНИХ, — довольно гордо подчеркнула она последнее слово, — Тимофей.

— Очень приятно, — пожала я ему руку. — Присоединитесь? А то здесь столики все заняты.

Зря, конечно, я это сказала, но опять же, стоя на своем, «Нужно налаживать связи», я решила, что ужин в одиночестве не так уж и привлекателен. Правда, на ряд вопросов не хотелось отвечать, но видя сияющее лицо Алисы, я все таки поддалась на провокации, когда она повторно спросила о моем пребывании здесь, прежде любезно согласившись присоединиться.

— Я «Березку» собираюсь открывать. Конечно, стараюсь, в планы свои не посвящать, но раз спросила, то думаю, секрет мой не выдашь.

— Правильно, как говориться, хочешь насмешить Бога, поделись с ним своими планами, — подтвердил Тима, который к концу вечера стал именоваться именно так. Тимофей представлял из себя довольно милого молодого человека с приятным голосом и широкой улыбкой. Конечно, не красавец, да и на фоне яркой Алисы он выглядел не выгодно. Небольшой рос, правда с учетом роста его невесты, это не было проблемой, довольно плотное телосложение, в котором выделялись участки с особо накаченными мышцами. По сему выходило, что свое тело он подвергал физическим нагрузкам в спортзале. Да и общаться с ним было приятно.

Не знаю почему, но я чувствовала острую потребность с кем-нибудь поделиться, услышать мнение со стороны.

Что я узнала от этих двоих. Ну, во-первых, хороших заведений, которые предлагают еду, в городе можно по пальцам посчитать одной руки, поэтому конкуренция у меня была не такая уж большая. Во-вторых, оказывается на территорию, которую занимает МОЙ ресторан, ведется негласная охота. А я ничего пока об этом не знала. Хотя догадывалась, вспомнив, с каким трудом мне удалось оформить документы. Эта свистопляска затянулась на целых пять месяцев. Я сетовала на нерасторопных работников учреждений, да на проклятую бумажную бюрократию. А тут мне вдруг подкинули новую почву для раздумий.

— А кто конкретно интересуется? — спросила я. Нужно же мне было готовиться морально к атаке «великих и ужасных». Алиса пожала хрупкими плечиками, мол не знаю, но слух был, а Тима дал более развернутый ответ.

— Знаешь, у нас ведь есть и криминальные структуры и матерые бизнесмены, которые выжили после перестройки. И говорю я тебе это не потому что ты когда-то училась с Алисой, или я пропитался к тебе симпатией, а из-за того, что мой отец и твой дед были хорошими друзьями. Я помню Василия Степановича еще ребенком, и, кстати, даже подрабатывал в ресторане в последние годы, когда был еще школьником. Есть у нас такой Барышников Алексей Алексеевич, — я напряглась. Не из-за тирады Тимофея, а из-за фамилии, произнесенной им. Знакомая до дрожи в коленях и руках. Я судорожно вздохнула, как мне показалось тихо, и продолжила слушать рассказ жениха Алисы. — Он у нас тут вроде как самый богатый и уважаемый человек. Честный бизнесмен, но поговаривают, что имеет нелегальный бизнес, плюс часто его имя фигурирует во криминальных разборках города…

— Слушай, а ты кто по профессии-то? — напряглась я.

— Я? Уже честный порядочный бизнесмен, — улыбнулся Тимофей, сжимая крепче руку Алисы.

— Значит, в прошлом честным и порядочным не был? — хмыкнула я, хотя видела, что тема для него не очень приятная.

— В органах служил, был тоже честным и порядочным. Но таковым у нас быть очень тяжело. Система сожрала и выплюнула за каких-то пять лет.

— Ясно откуда ты такой осведомленный, — еще одна ухмылка с моей стороны, — что этот Барышников страшный человек?

— А черт его знает, что у него на уме. Но, на сколько мне известно, человек хитрый и алчный…

— И отец Ромы Барышникова, — напомнила Алиса, что вызвало в моем теле снова дрожь.

— Рома…Рома… — состроила я гримасу, якобы стараясь вспомнить, кто е это такой. — Барышников? Это с которым я встречалась что ли? — похоже мини-спектакль удался, потому что Алиса, кажется, поверила тому, что я забыла кто это такой. А эта была моя первая настоящая влюбленность. Вот, разбередила старые раны. Ну, что ж, значит, нужно быть готовой к тому, что его папашка наведается ко мне.

ГЛАВА ВТОРАЯ С РОМАНТИЧЕСКИМ НАСТРОЕНИЕМ, ВОСПОМИНАНИЯМИ И ПЕРВОЙ ЛЮБОВЬЮ. ТАК-ТО…

— Эй, новенькая! — голос, который окликнул меня, был безумно хорош по своему звучанию. Но все же, прозвучал, как гром среди ясного неба в шуме школьной перемены.

Малыши, которые поднялись на английский на второй этаж, визжали и гнались друг за другом, снося с ног не только дежурных, но и учителей. Да и среднее звено особой покладистостью не отличалось. Беготня и суета в огромных коридорах была заглушена одним лишь только окликом. Если честно, новенькой я не была уже месяц, но для устоявшейся жизни школьников, интерес к моей персоне проявляли до сих пор.

Ну, во-первых, это было пристальное внимание мальчиков, особенно одноклассников, которые пытались привлечь к себе внимание своим вызывающим поведением, постоянными подколами, ну и конечно, переносом тяжелого груза в виде моего портфеля до бабушкиного дома. И, наверное, осталось не много человек кто бы не знал моего имени. А здесь…

Я обернулась, зыркнув на высокого парня из одиннадцатого класса, который приближался к нам с Лешкой. Леша хоть и был старше, зато был соседом, поэтому мне как-то с ним было спокойнее, чем с хохотушками девочками, которые то и дело говорили о парнях. А учитывая, что это было начало апреля, то и весенняя романтика в разговорах занимала самое главное место. Если честно, мне это было совсем не интересно.

— Чего тебе, Ромка? — обратился к подошедшему к нам парню Леша.

— Я не к тебе, Бабенко, обращался, — зло отозвался паренек, оглядывая меня с ног до макушки головы. — Можно поговорить без посторонних.

— Давай, — пожала я плечами.

Если честно, мне было все равно. Не спорю, он был безусловно красив до неприличия, но меня не цеплял. Внешность в мальчишках была не главным, как мне казалось тогда. Хотя и по прошествии стольких лет, я своего мнения не меняла. Вот Лешка, не красавец, еще и неуклюжий какой-то, но зато «свой в доску» парень, с которым и посмеяться можно было, ну и, конечно, поболтать о том о сем. А что с такими как этот Роман делать? Они и созданы для того, чтобы женский пол не расслаблялся. И уж если ТАКОЙ обращает на тебя хоть малейшее внимание, то ты начинаешь искать в себе недостатки, приводить свою внешность в порядок, чтобы в следующий раз не проколоться. Мотиватор!

— Идем куда-нибудь, а то будут сейчас пялиться, — нахмурился парень.

— Ну да, еще автографы просить начнут, — не смогла удержаться я от сарказма. Одарив меня тяжелым взглядом, он промолчал. Оказались мы на пожарной лестнице, которая вела вниз к запасному выходу. Там было тише, да и младшие классы, которые хозяйничали в этом крыле, интереса к нам не проявляли.

— Слушай, новенькая, — обратился он.

— Арина, — уточнила я. — Меня зовут Арина.

— Рома, — представился парень. — У меня к тебе дело на миллион. Я слышал, что до того, как попасть к нам, ты вроде как танцами занималась.

— Ну, имелся за мной такой грешок, — согласилась я.

Вспоминать этот период я не очень любила, потому что на кружок я записалась от того, что он был самым дешевым, а проводить время было где-то надо, пока у нас появился второй мамин сожитель.

С первым, дядей Васей, я как-то нашла общий язык, даже привыкла. Мужик он был толковый, да и зарабатывал неплохо. За три года вроде даже сдружились. А потом маман решила, что для нее он старый. СТАРЫЙ! Представляете. Он старше ее всего на два года. А этот второй, Коленька, был помоложе, да послащавее физиономией. Но вот с работой у него были проблемы. Говорил, что вроде как пришлось бизнес закрыть, мол подставил партнер. Но я почему-то подозревала, что это обыкновенный альфонс. А моя бедная несчастная родительница повелась на слащавые речи, да на внешность полубога. А я с ним постоянно скандалила, он даже пытался меня как-то ударить за то, что я его оскорбила, как ему показалось. Вот и пришлось искать себе занятие, чтобы меньше находиться дома. А потом, ничего, втянулась. Но сейчас не об этом. Сейчас о Романе Барышникове.

— А ты досье что ли собираешь на новеньких? — уточнила я на всякий случай, потому что не знала к чему он клонит. Даже не догадывалась.

— В своей школе я знаю все о всех.

— В своей? — усмехнулась я. — А я думала, она государственная.

— Я не о принадлежности. Но не важно. Мне партнерша нужна. Мы на выпускной танец готовим, а моя сломала ногу.

— Ого! Да с тобой опасно, Роман. Это ты ее так? — почему-то хотелось дерзить.

— Нет, — он, наконец, улыбнулся. — На физре через козла полетела.

— Надеюсь, ты не о себе так самоиронично? — не унималась я. Хотя если честно, это была просто защитная реакция. Я почему-то начинала волноваться.

— Объясняю для «темных», КОЗЕЛ — это снаряд, — по-моему, Роман начинал раздражаться.

— А! Ну тогда у одноклассницы твоей ноги не откуда надо растут, ну или руки. А от меня что требуется, Роман? — ага, типа я не понимала. Но я же девушка гордая, мне же полностью нужно услышать предложение «руки и ног».

— Что ты такая язва-то? — нахмурился он, внимательно оглядывая мое лицо. Что он там видел? Не знаю, вроде ничего особенного. Пара глаз, нос, рот, брови — все как у всех. Глаза большие янтарного цвета, чем наградил меня отец, носик аккуратный, являющийся предметом моей гордости, губы…Всегда хотелось пухленьких. А так вышли нормальные такие губы, без излишек, не тонкие вроде, нормальной формы. Но что самое главное, помадой я никогда их в жизни не красила. Не шла она мне.

— Нормальная я, — пришлось даже обидеться.

— Ладно, так даже интереснее. От тебя требуется, чтобы ты составила мне пару. В танце, — поспешил он уточнить.

— Кроме меня в нашем кассе еще одиннадцать девчонок, и по-моему, каждая посчитала бы за честь с тобой танцевать.

Я набиваю себе цену? Жуть!

— Это мне известно. Не буду ничего объяснять, расхваливать тебя или себя. Короче, согласна или нет? — вот так все серьезно. Хотелось, конечно, препираться, но этот его тон заставил меня немного призадуматься. Вот этой своей решительностью и конкретикой он меня зацепил. Вот так просто в одно мгновение.

— Хорошо, — между тем безразлично пожала я плечами.

— Тогда сегодня в шесть у нас репетиция.

Ушел, больше не сказав ничего. Ну и славно, будет время подумать. А вечером я была в школе, нервно покусывала губы, направляясь в спортзал, где уже звучала музыка.

— Думал не придешь, испугалась, — прозвучало от Ромы вместо приветствия.

— Тебя что ли, Барышников? — о, да! Я узнала его фамилию. Так было легче язвить. Правда танцевали мы молча. Я схватывала хореографию, которая, кстати, была не особо трудная. Но вот для многих пар это было, похоже, каторгой. Ее я освоила уже к следующей репетиции. Мне нравилось находиться рядом с ним, мне нравилось ощущать свою руку в его, прикасаться к нему, и чувствовать с какой осторожностью он прикасается ко мне, как аккуратно делает поддержку, поднимая меня на вытянутых руках. И даже разница росте не смущала. Потому что уже тогда его рост был за метр восемьдесят, а я тянула на семиклассницу с метром шестьдесят и худенькой фигуркой с острыми подростковыми коленями, которых безумно стеснялась. По-моему, ему был очень комфортен и мой овечий вес, и моя комплекция.

Через три репетиции мы даже начали мимолетом общаться в школе, потому что до этого кроме «Привет!» больше в лексиконе фраз не присутствовало. Перешли потом на «Как дела?», далее уже фразы подлинее и поинформативнее.

Майские праздники ознаменовались кучей выходных и очень редкими репетициями, потому что была подготовка ко Дню Победы, где меня задействовали в смотре строевой песни. Это была элита, которую снимали с уроков, которой все потакали и считали, чуть ли не национальными героями. А ко всему прочему мы еще и выиграли среди двенадцати школ города. И вечером того же дня после небольшой вечерней репетиции последнего звонка, Барышников поперся меня провожать. Разговор по дороге завязался как-то сразу, мы смеялись, откровенно друг над другом издевались. Постояли даже перед моим домом, поболтали. Я больше слушала его, чем рассказывала, потому что о своей жизни говорить я не любила.

— Все, Ром, мне пора! — огласила я вердикт после двадцатиминутного излияния души с его стороны, из которой я узнала, что он средний ребенок в семье. Что у него есть старший брат и младшие брат и сестра, что с отцом он не очень ладит, что жизнь он принимает как кино, потому то сам может себе писать сценарий.

— Хорошо, — как-то грустно согласился он. — Арин… — окликнул, когда я уже дошла до калитки.

— Что? — остановилась я.

— А поцелуй на прощание? — мне было легче думать, что он шутит, но все таки вернулась и чмокнула его в щеку, приподнявшись на цыпочки.

— Разве это поцелуй, Погудина? — хмыкнул Рома, мгновенно притянул меня к себе и поцеловал по-настоящему, в первый раз в жизни, мой первый поцелуй. Он был сладкий, дурманящий, безумный. Потому что целоваться Барышников умел. Я даже не сопротивлялась если честно, а он меня через мгновенье отпустил.

— Вот это поцелуй, малышка, — улыбнулся он, чмокнул меня еще раз в губы и, попрощавшись «До завтра», растворился в вечерних сумерках. А я так и осталась стоять, смотря вслед исчезающей его высокой худощавой фигуры, не понимая еще, что попала, при чем конкретно и сильно.

Уснуть я так и не смогла, хотя бабушка суетилась, видя мой потерянный вид, мою рассеянность. Напоила на ночь теплым молоком с медом, даже колыбельную попыталась спеть. Я с наслаждением принимала ее ласки, когда теплая морщинистая рука гладила меня по волосам, и успокаивающе баюкал хриплый голос. А я, чтобы ее не обидеть притворилась спящей. На самом деле мысли в голове кружили разные. И, наконец, решившись, нашла в журнале вызовов его номер. Он звонил как-то, не помню по какому поводу, но я принципиально номер не сохраняла.

«Барышников, это что было? Что за нафиг?» — руки дрожали, потому что по идее этого я не должна была делать. Но сделала, показала, что я думаю о произошедшем, о нем. Два часа ночи, на вряд ли ответит. И уже было повернулась на другой бок, оставив телефон на тумбочке позади, как звук входящего сообщения заставил меня подскочить. Может, прояснит? Я не была до конца честна с собой, мне не хотелось ясности, мне просто хотелось услышать о его симпатии. Да-да, я простая смертная девушка, и весна так же действовала на меня. Глубоко выдохнув, я открыла конвертик с заветными словами от абонента «Барыш». Так его именовали окружающие, на сколько я знала.

Барыш: «Хотел попробовать какая ты на вкус, малышка. Тоже не спишь?))))))».

Я: «Проснулась от жуткого кошмара. Что ты за извращенец такой?»

Барыш: «Надеюсь, я снился, хотя жанр сна меня беспокоит. Я рад, что смог вытащить тебя из твоей защитной раковины. И…ты сладкая!»

Сладкая… Сладкая? Сладкая! В животе завязался тугой узел, который заставлял дыхание сбиваться, а сердце стучать сильнее. Что ответить? В этих раздумьях, с улыбкой на лице, я погрузилась в глубокий сон. А на утро на дисплее телефона я обнаружила еще два сообщения: «Твое молчание я расцениваю как испуг», и через пятнадцать минут еще одно: «Не обращай внимание на прошлое СМС. Я понял, что ты просто уснула. Сладких снов, малышка!».

Ромка был прав, я испугалась. Первый раз такие чувства во мне вызывал парень, первый раз я испуганно пряталась от него на переменах в школе, только чтобы не столкнуться. Я не знала, что ему сказать. Я не рассматривала до вчерашнего вечера его как потенциального молодого человека. Я и Барышников, да это смешно. Оказалось, что нихрена не смешно. После уроков я осталась дежурить, выпроводив Алиску домой, мол «безДвозДмезДно, то есть даром», она чуть ли не покрутила пальцем у виска, но упускать такой шанс не стала. Лешка как верный телохранитель ждал меня, сидя на парте, помогать боялся, потому что я наорала, когда он полез. Нервы были не к черту. Извинилась, но так и не допустила. Трудотерапия всегда была полезна. Если я хотела о чем-то подумать, я всегда бралась за уборку.

— Лех, выйди, мне поговорить нужно, — тон этого голоса с хрипотцой не терпел возражений или пререканий. Посмотрев на мою понурую голову, мой сосед вылетел из класса, хлопнув дверью.

— Привет, Ариша! Спрятаться от меня хотела? — Ромка скрестил руки на груди, оперся плечом о дверной косяк, разглядывая, как я нервно тру доску. Это выражение лица не говорило ни о чем хорошем, плотно сжатая линия губ так же твердила о крайней степени недовольства, а вот глаза горели.

Оправдываться перед ним? Черта с два! Не дождешься, Барышников. Подбоченилась, ощетинилась, а ноги предательски дрожали вместе с руками.

— Если бы захотел, давно нашел, — вот это да, вот это настоящая Арина Погудина!

— Так я и нашел, наконец-то, — он стал медленно приближаться, а мои ноги при этом подкашиваться. Смотрела на него как загнанная лань, сохраняя последние остатки самообладания.

Подошел близко-близко, обжог своим дыханием мои губы, но вместо поцелуя просто прошептал: «Не забудь, сегодня репетиция».

Репетиция. Какая к черту репетиция? Еще и бабуля со своим «Я чувствую себя виноватой». Конечно, словно в ссылку меня сослали. Я и приехала, чтобы за ней присматривать, а она упрямо твердила, что я не должна была отсиживаться дома из-за нее. Ох, если бы она знала из-за кого я попыталась после обеда пряталась в укрытии. Не дала, оправила, сказав, что ответственность еще никто не отменял. Я согласилась, а на меня люди надеются.

И Лешка вроде обиделся, даже не подождал. А потом еще и заявил, что я дура, раз связалась с Барышниковым: «Он просто занесет тебя в свой список и забудет». Поздно, Лешка, ох, поздно.

И трепетала вся, когда мы танцевали. Теперь эти прикосновения ощущались совсем по-другому: остро, волнительно. После второго прогона я сделала перекур. Танцевали мы уже на улице, во дворе, поэтому пожаловаться на то, что душно, было, по крайней мере, глупо. Сказала, что голова кружится, сослалась на авитаминоз.

— Что, Погудина, наш Ромка и тебе голову вскружил, — хихикнула миловидная девица с очень красивой фигуркой и роскошными волосами. По-моему, зовут ее Марина, и в списке разбитых сердец Романа Барышникова, ей было отведено особое место, потому что она была единственной, с кем он встречался достаточно долгое время.

— Да нет, что-то подташнивать начало, — вздохнула я, усаживаясь на ступеньку крыльца. — Ненавижу сладкие духи, а ты, видимо флакон на себя вылила.

Вроде бы ничего такого, но врага в лице Марины я обрела за одно сказанное предложение. Это все мой склочный характер.

— Да кем ты себя возомнила, Погудина? Тебе бы тоже не мешало помыться, да язык с мылом вымыть, — не сдержалась девушка. А мне только в радость, что можно было выплеснуть на кого-то свою агрессию.

— Ну, я слышала, что зараза передается через слюну. Но думаю, ты с Барышниковым давно встречалась, так что все бациллы у него успели передохнуть за это время. Или все таки стоит его после тебя продезинфицировать?

— Слишком смелая что ли? Развонялась тут.

— А, кажется, это от тебя несет. Запомни, запах навоза французскими духами не заглушить.

Она покраснела, от ее милой красоты не осталось ничего. Вот что с человеком может сделать злость. Страшно. А ребята вдоволь смеялись.

— Сама виновата, Марин. Не нужно меня трогать, — пожала я плечами, когда она попыталась кинуться на меня, но Барышников ее задержал. Двое преподавателей долго пытались справиться с ее истерикой и желанием меня придушить. Поэтому на этом репетиция была закончена и мы отправлены по домам.

— Ты страшный человек, Ариша, — мы шли небольшой компанией, где оказывается я заслужила особый авторитет. Я хоть и собиралась домой, но было предложено пойти через парк. Погода была прекрасной, с головокружительным воздухом, легкими сумерками, веселыми детскими голосами, которые буквально жили на футбольной поле. А еще был Роман Барышников, который, не стесняясь своих друзей, взял меня за руку. А я не возражала. А зачем? Можно долго препираться, отгородить себя от всяких чувств, которые не сулят ничего хорошего. Но это будет потом. В этот раз я решила, что ни за что не упущу шанса.

А через полчаса, он уже вовсю прижимал меня к себе, когда мы заняли скамейки, болтали о чем-то, фотографировались. Но только сути разговора я не улавливала, наслаждаясь его близостью.

* * *

От мыслей и воспоминаний, которыми было наполнено каждое местечко в городе, спасала работа. Я рьяно вымыла дом, и с опаской начала оценивать, во что мне обойдется восстановление дедова детища. Как оказалось, все не так критически, и тех денег, которые у меня имелись, должно было хватить. Если нет, тогда нужно вскрывать заначку, которая накапливалась несколько лет от предусмотрительного отца. Отец. Еще одна грустная незаконченная история моей жизни, которая каждый раз бьет по живому. Но сейчас не об этом. Сейчас о том, что я разведенная девушка, которая сбежала из Москвы покорять небольшой город. Сейчас о том, что голова моя была занята отнюдь не романтикой, несмотря на теплый апрель. Сейчас о том, что забыв на целых две недели о себе, я полностью погрузилась в разгребание завала в ресторане и уже не пугало заброшенное здание с огромным слоем пыли и опять же воспоминаниями. Не пугали посторонние звуки, разносившиеся по ресторану с улицы. Не пугало и то, что я находилась совершенно одна посреди леса, за городом. Я не чувствовала ни рук, ни ног от усталости, и недосып в последнее время вошел в привычку.

Посуда и некоторые особо дорогие предметы мебели находились в подвале дома, остальное осталось без изменений. Даже пятна крови на полу, которые въелись черными разводами в древесину, сохранились на протяжении стольких лет. Особенно много было бумаг, в которых я пыталась разобраться. Конечно, сейчас они уже не имели никакого значения, но вот как дед вел дела, мне было полезно знать. Я перебирала их на протяжении пяти дней, зарывшись по уши в работу, отбирая то, что мне важно и нужно.

— Эй, есть кто живой? — голос был женским, и по пустующему залу он разносился эхом.

— Алиса? — удивилась я, выйдя навстречу гостье. — Ты что здесь делаешь?

— На работу пришла устраиваться. Возьмешь? — улыбнулась девушка.

— Возьму, только приходи через пару месяцев.

— Эээ! Нет! Так дело не пойдет. Вдруг ты меня по бороде через это время пустишь. Поэтому готова работать безДвозДмезДно, то есть даром некоторое время. Возьмешь? — еще раз спросила она. И этот огонек в ее глазах мне безумно понравился. В меня верят, а это главное, даже если верующих всего двое.

— Возьму, Алис, — согласилась я после минуты молчания, которая была обозначена моим замешательством.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ, ГДЕ ЕСТЬ НЕМНОГО КРИМИНАЛА, НУ И ФОРМИРУЕТСЯ ХАРАКТЕР ГЛАВНОЙ ГЕРОИНИ

Два месяца. Чтобы привести МОЙ ресторан в порядок мне понадобилось это время. Именно привести в порядок, а не наладить его работу, или вообще открыть. Это время ознаменовалось многими событиями. Во-первых, у меня в жизни появилась Алиса. И теперь она стала вторым близким мне человеком. Во-вторых, бабушка вернулась из санатория уже в свой родной дом, а не в московскую квартиру. В-третьих, как обещал Тимофей, интерес к моему заведению был вызван не детский. Отсюда и постоянные гости в виде «братков», милиции и бизнесменов с выгодными предложениями. И, наконец, в-четвертых…тут все было сложнее.

Моя личная жизнь, которая несмотря на всю занятость, развивалась слишком бурными темпами. О пятом пункте я пока благополучно умолчу, потому что он имеет прямое отношение к четвертому. Но обо всем по порядку, разбираю все как есть, по пунктам, подробно и с дополнением. Во-вторых… да-да, именно во-вторых, потому что остальные пункты будут вытекать друг из друга. Все для логичности и эпичности рассказа. Бабуля моя — личность довольно сложная, но интересная. Другие бабушки как бабушки, вяжут носочки, пекут пироги и заботятся о своих внуках. Это все моя Серафима Андреевна, конечно, могла, но не особо старалась, имея совсем другие увлечения. Не скажу, то в детстве я была близка с бабулей, по характеру мы были как две капли, поэтому тяжело уживвлись. Всю жизнь это была боевая женщина, которая и коня, и в избу. А вот когда не стало дедушки, тогда Серафима Андреевна и «сдала». Я как раз заканчивала девятый класс, когда сообщили, что дедушка умер. У бабули после похорон инсульт, частичный паралич, а я как козел отпущения отправилась к ней. «Ты же ее внучка вот и езжай, раз твой папаша север до сих пор покоряет», — огласила мама вердикт. Я не удивилась, мешали мы ей с Римой.

Но если Рима была дочерью ее второго мужа, который умер, то я была отпрыском ненавистного мужчины, ее первой любви, который ее бросил. Вот такой парадокс. Тогда я и оказалась здесь, пошла в новую школу, где так и не освоилась, и параллельно заботилась о бабушке, которая потихоньку приходила в себя. Когда школа была окончена, оставаться в городке было бессмысленно, потому что я решила поступать в ВУЗ. Папа своими редкими звонками поддержал меня в решении, пообещав помочь всем, чем может. Квартира в которой мы жили в Москве, вместе с Римой, мамой и ее сожителями, принадлежала отцу. Когда он уходил, оставил ее бывшей жене и дочери. Вот и спохватился. Нашел время, приехал, разменял ее. Не знаю, как у него получилось, размен получился без потерь, но мне досталась двушка. Мама истерила, проклинала отца, но он был непреклонен, пригрозив вообще оставить ее без жилья. Замолчала, но в итоге постаралась мне сплавить Риму.

Вообще женщина, которая считается мне матерью, всю жизнь любила лишь себя, а не своих детей. Занималась собой, своей личной жизнью, и дочери для нее были обузой. Но мы выросли и так. Ничего, не умерли. Отец каждый месяц посылал деньги на мое содержание, как оказалось позже, в итоге на них жили все, включая маминых ухажеров. Теперь «лавочка» была прикрыта, мама несколько раз приходила, обвиняла, что я неблагодарная, она меня воспитала, вырастила, а я бросила. Бросила! Вот такая я бессердечная и злопамятная. Риму, конечно, я взяла к себе. Жили на бабушкину пенсию, мою стипендию. Те деньги, которые присылал отец, я не трогала, оставляя на «черный день». А потом я вышла замуж. Почему? Так было нужно…

— Вы замужем, голубушка? — поинтересовался мой потенциальный работодатель. Это была большая компания, занимающаяся торговлей, а я метила на место секретаря-референта. Главным требованием было знание иностранного языка. Таковые имелись, хотя язык мне давался сложно, особенно английский. Но таким образом я пыталась выбросить из головы Ромку. За два года, два языка.

— Это обязательное условие? — поинтересовалась я.

— Мы работаем с Европейскими странами, а из-за массовой эмиграции иногда возникают проблемы с незамужним девушками… Да и вообще, мы приветствуем лишь семейных. Это концепция компании. Если связан узами брака, значит серьезный и ответственный человек.

— Знаете, у меня только через месяц свадьба, — зачем-то соврала я. Деньги были нужны, с учебой совмещать пока было не трудно, потому что мой рабочий день начинался после обеда. А впереди была целая ночь для подготовки на занятия и экзамены.

— Вот и славно! — обрадовался мужчина. — Тогда Вы нам подходите.

Выходя из многоэтажного огромного здания, я была удовлетворена, но вот со свадьбой нужно было решать вопрос. Решение пришло само собой в лице Коли Красивцова.

Коля-Коля, Николай! Учился Красивцов на целый курс старше меня, красавец-спортсмен домогался (именно домогался) моего внимания уже несколько месяцев. Не скрою, мне он нравился, тем боле, что Коля совсем не был похож на Ромку, который очень часто посещал мои мысли. А тут такое предложение с моей стороны.

— Ты офонарела, Погудина? — он был в шоке. Еще бы!

— Нет, Колясик, ты мне нужен в качестве мужа. С моей стороны, это бесплатная жилплощадь и мое тело в полное твое распоряжение.

— Ты продаешь мне свое тело? — он продолжал офигевать.

— А что? Я тебе нравлюсь, ты мне тоже. Это разве может быть шуткой?

Конечно, выглядело это со стороны дико, да и чувствовала я себя чуть ли не шлюхой, но он мне действительно был симпатичен. А там ведь стерпится, да слюбится! Доказала я себе, что могу с ним спать уже через день.

Секс был с Колькой сначала какой-то скомканный. Наверное, потому что я его все же стеснялась. Во вкус вошли спустя неделю, когда я начинала изнывать даже от его сообщений, где он приглашал меня то в подсобку, то просто говорил, что хочет меня. Занимались мы сексом где было только возможно, включая и свободные аудитории, и туалеты в общественных местах. А с учетом того, что Красивцов занимался профессионально плаванием, обладал отличной фигурой и сильными руками, неудобных поз не существовало. Через месяц мы расписались, благодаря моему работодателю, который помог нам со сроками. Бабушка приняла эту новость как-то спокойно.

— Ты его любишь? — Нет, но мне с ним хорошо.

— Главное детей не заводите. Хотя сейчас спать можно и без штампа.

— Я знаю, но мне нужно для работы. Ну и государству сообщили, что спим мы вместе.

А секс был как у кроликов, даже если после тяжелого дня падали без сил. И казалось, это были самые безумные оргазмы. На третьем курсе я перешла на заочное обучение, потому что мне предложили должность переводчика, а это означало, что командировки будут не пару раз за месяц, а чаще и дольше. Конечно, зарплата обещалась в разы больше, которая не была сравнима со стипендией, даже Колькиной повышенной. Он ничего, влился в наш женский коллектив, и что самое важное, порядочность с него так и перла. Все что мог, он отдавал в нашу общую копилку, на которую мы жили. Свои подработки за переустановку винды, да ремонт компьютеров и прочей техники, он уже оставлял себе, делал мне сюрпризы, подарки. И я понимала, что моя влюбленность в него не становится сильнее, тогда как он однажды признался мне в любви. Вот такой парадокс. Я не обещала ничего, но чтобы не обидеть говорила "Я ТОЖЕ!".

— Может, мне тоже пойти работать? — изъявлял он желание, но я его останавливала, потому что могла себе позволить и мужа-студента, и уже более красивую жизнь.

Бабулю правда лечила на деньги отца, в санаторий не раз отправляла. А сама моталась по командировкам, практически не находясь дома. Мне нравилось, правда что-то все таки тяготило. Семейная жизнь шла на убыль медленно, но верно. Страсть утихала, да и супружеский долг уже становился больше обязательством, нежели необходимостью. Дипломы мы получали в один год, причем Колька устроился на работу уже в конце лета. Опять же, на шее он не сидел, внося свою лепту в наш семейный бюджет. В этот же год Рима поступила на журфак, при чем с большим трудом, так как набор туда был огромный. И лезли, естественно, детишки с богатыми родителями. А еще говорят, что коррупции у нас нет. Я посвящала все больше времени работе, нежели мужу, а его общество начинало меня тяготить и раздражать. Я начинала скандал, он все это профессионально сглаживал, я пыталась побыстрее уснуть, но он начинал заговаривать о детях. Говорил, что я просто устала от работы. Нет, я устала от него, а для развода не было повода, как ни странно. Он любил…а я терпела.

Я видела это по его щенячьему взгляду, по тому, как он взвалил на себя обязанности главы семьи, где Серафима Андреевна и Рима тоже были ее членами. Пытался он еще почти год, тянул на себе наши отношения, которые сводились на «нет». А потом разные одеяла, задержки на работе, сон спиной друг к другу и безмолвные напряженные завтраки.

— Зачем вы друг друга мучаете? — выступала бабуля.

— Боюсь его обидеть. Он ведь пытался…

— Этого и следовало ожидать.

А потом…потом измена. Хм, анализируя все это, я понимаю, что Коля принял это решение отнюдь не от того, что хотел. Это было нужно, чтобы закончить наши отношения. Я застала их в нашей спальне. Если честно, я обрадовалась этому факту. Не ушла, а Коля вышел на кухню в одних джинсах, достал водку, которую вообще никогда не пробовал, разлил по стопкам, и мы молча пили. Разговор пошел только после третьей.

— Я свободен? — поинтересовался он.

— Да, Коль! Это конец.

— Пойду собирать вещи, — хмыкнул. От этой ухмылки по спине побежали мурашки: ему больно.

— Куда ты пойдешь?

— Друг снимает квартиру, сейчас ищет соседа.

— Хорошо, Коль, — отозвалась я.

— Арин

— Что?

— Просто знай, что я тебя люблю. Это я на будущее, если вдруг… — фразу он не договорил, сжав большую ладонь в кулак и легонько стукнув о дверной косяк. Так закончилась моя семейная жизнь, о завершении которой я ни разу еще не пожалела. Хотя, если быть до конца честной с самой собой, то за Колей я была как за каменной стеной. Но мои надежды на "слюбится" оказались напрасными.

Сбежала! Бабулю я привезла только через две недели, когда пространство дома вернулось в первоначальную свежесть и чистоту.

— Ты молодец! — признала Серафима Андреевна мою работу, оглядывая свое жилище со слезами на глазах.

— Я знаю! Ты главное в больницу не загреми с приступом, — я искренне радовалась такой реакции бабушки, но все же не могла просто промолчать.

— Ага! Загремишь тут с тобой. Кто участок приводить в порядок будет? — вот так всегда. Колкостями и занудством я стимулировала бабулино настроение и держала ее в тонусе. Поэтому, если кто-то и видел мою несдержанность по отношению к ней, расценивал это как простое раздражение, не зная изнаночной стороны ситуации.

— Я тебе еще правнуков подкину попозже для солидности. Так что хватит сырость разводить, только проветрила все, и приготовь что-нибудь поесть — грубо, но опять же…Серафима Андреевна перестала плакать, как-то вытянулась в одну струну, отвесила мне совсем легенький подзатыльник и направилась осматривать свои владения.

— Разбежалась, голубушка. Бабка твоя больная и немощная. Не потяну я твоих детей. — На тебе пахать, Фима Андреевна, нужно, чтобы не расслаблялась.

— Это же я перестану по гостям и санаториям теперь разъезжать? — вздохнула она.

— Если будешь засаживать свой огород всякой фигней, перестанешь. У меня за всем этим хозяйством времени смотреть нет, — подтвердила я.

— Тогда тебе придется лицезреть мою физиономию каждый день, внученька.

— А куда же деваться? Мне ресторан с колен подымать нужно.

— Ага, я бы сказала вытянуть из жопы, — хмыкнула женщина.

— Фи, бабуль! Тебя кто так ругаться научил? — мы оба уже смеялись, забывая о плохом настроении и меланхолии.

В-третьих, я все свое время посвящала ресторану. Наняла рабочих, закупила материалы, делая самостоятельно расчеты, подыскивала персона… Короче, мне уже становилось страшно за мое будущее. В первое время руководить людьми оказалось очень сложно. Да и кто вообще может всерьез воспринимать двадцати четырехлетнюю женщину, выглядевшую как подросток? С моими метр шестьдесят, хрупкой комплекцией, мне нужно было обладать мужским характером, чтобы заниматься бизнесом. Таковой имелся, это стало понятно уже через несколько дней, когда наглые строители затягивали по времени мой распланированный ремонт. А тут еще и первый «наезд».

Появились они в будущем зале ресторана как-то совершенно бесшумно и неожиданно. — Добрый день, господа, мы еще не работаем, — в коленях уже появлялась дрожь, потому что вид двух бритоголовых детин доверия не вызывал.

— И что это за деятельность ты тут разводишь на нашей земле без нашего ведома? — начал мелкий.

— На вашей? — если бы могла отвисать челюсть от удивления, я бы подбирала ее с пола. — Минуту назад я просматривала документы, и там четко было указанно, что этим участком владею я. Это, во-первых. А во-вторых, я с Вами на брудершафт не пила, чтобы слушать ваше «тыканье».

— Ты охерела, сука, — огромная ладонь сжала мое горло, перед глазами я увидела тяжелый взгляд исподлобья, которым меня одаривал один из амбалов. Его стальные пальцы сжимали тиски все сильнее, и я чувствовала, что дышать мне становится нечем.

— О! Ну, да! Только настоящий мужчина может разбираться со слабой женщиной таким образом, — рот мой закрываться совсем не хотел, и я болтала без умолку. — И «сукой» обзывать просто, когда рядом с тобой охрана. Комплекс неполноценности у Вас…

— Отпусти ее, Витек, — рявкнул тот, который был поменьше ростом. Он подошел ко мне почти вплотную, сверля своими масляными глазками мое лицо. Кажется, я его разозлила. Ах, Арина-Арина, что же делать-то с твоим языком? Наверное, только отрубить и скормить собакам. — Я хотел с тобой по-хорошему, а теперь…Наша доля в твоем откате будет составлять сорок процентов…

— Подождите, я деньги сразу вынесу, — о том, что я рисковала, при чем слишком сильно, я пыталась не думать. Как и о саднящем горле, где медленно стали проступать синяки. Опомниться я им не дала. Ружье было заряжено… Нашла я его в сейфе за старой обивкой в кабинете еще неделю назад. Вспомнила все уроки дела по обращению с оружием. Почистила, и даже патронов прикупила. А Тимофей пр старым связям оформил документы на мое имя. Теперь оставалось дождаться разрешения. Но воспользоваться им я решила уже сейчас.

— Э! Ты чего творишь? — тот самый Витек заметил ружье первым.

— Вот сука бешеная! — огласил второй. При чем вся бригада рабочих стояла и просто наблюдала за этим действием в полной тишине.

— Она блефует, парни, — самоуверенности у этого хлыща было хоть отбавляй. Да, и я, действительно, блефовала потому, что колени тряслись, а сердце стучало словно я пробежала марафонскую дистанцию. Но…Оно выстрелило. Чертово ружье выстрелило, разнеся панель над головой непрошеных гостей. Присели все, даже бесстрашные бритоголовые амбалы. Испугалась и я сама, но при этом постаралась сохранить хладнокровное выражение лица.

— Тебе два дня на раздумья, тварь, — отдышался мелкий. — Спроси кто такой Фима Серый и подумай, стоит ли со мной связываться.

Ага, кажется, этот бой я выиграла. Как поется песне «Последний бой он трудный самый…». А мне его еще предстояло провести, потому что эта война только начиналась. И этот Фима Серый, как я выяснила позже у Тимы, был небольшой шавкой в этой огромной системе организованной преступности. Куда смотрели власти, не знаю. Ни через два, ни через пять дней Серый так и не появился, что было странно. Я готовилась к этой встрече основательно, даже обратилась за помощью к своему старому знакомому Лешке Бабенко. Носил Лешка форму следователя с лейтенантскими погонами. Вот так вот! Власть. За те годы, что мы не виделись он сильно изменился: возмужал, раздобрел, его юношеская неуклюжесть исчезла, уступая место ощущению, что это огромный, но добрый медвежонок. Если бы я только знала, сколько этот «межвежонок» может доставить мне проблем из-за своей давней обиды, что выбрала девочка Арина не Лешу Бабенко, а Рому Баршникова.

Но встреча у нас прошла совершенно в дружеском настроении, где Лешка шутил, рассказывал о своей жизни, даже предложил сходить куда-нибудь вечером.

— Прости, Лех, но я так устаю, что едва доползаю до кровати. Я бы с удовольствием. Вот как устрою себе выходной, обязательно позвоню. Ты извини, но у меня времени не много, мне помощь твоя нужна.

Он выслушал, осматривая меня каким-то уж совсем щенячьим взглядом, но это происходило молча, с осмыслением на его лице. Для убедительности я продемонстрировала следы на своей шее, которые так и остались алеть на нежной коже.

— Я подумаю, что можно сделать. Но на всякий случай, нужно получить разрешение на оружие, иначе потом проблем не оберешься, если вдруг что случиться. Я помогу ускорить этот процесс. Вообще зря ты так с Фимой, он немного неуравновешен, а если он почувствует твою слабину, не думаю, что посмотрит на то, что ты девушка.

— А вы — закон, почему с этим не боретесь?

— Я лишь маленькая пешка в этой огромной системе, Арин. И если честно, я уже опустил руки.

Да, изменился. Другой Лешка из той прошлой жизни никогда бы такое не сказал. А тут… Но как оказалось, помог мне в этом деле совсем не мой старый приятель. На шестой день моего ожидания, в ресторане появился еще один незнакомый молодой человек. В отличии от Фимы, выглядел он слишком молодо, но очень эффектно в синих потертых джинсах, темной рубашке с расстегнутым воротом и закатанными рукавами, открывавшими сильные загорелые руки. Черты лица его были словно вырублены топором — грубоватые, но при этом, образующие очень симпатичную физиономию с широким носом, тяжелыми надбровными дугами, широким ртом, уголки которого двигались в легкой улыбке. Видимо, он знал, как действует его обаяние на противоположный пол, поэтому даже не спешил скрывать свое самодовольство. Хотя за его обаяние ему было это простительно.

— Чем могу помочь? — поинтересовалась я. — Вижу, гостей ждете, — он указал взглядом на ружье, стоящее у моего кресла.

— Жду, — согласилась я.

— Давно не встречал столь отчаянных девушек. Можно сказать похвально, но глупо, — ха, меня отчитывает какой-то мальчишка. Очень интересно. Прямо горю желанием узнать, какого черта здесь все из себя строят супер босов и думают, что умнее меня. — Не беспокойтесь, они не придут, — продолжил он, после того, как не дождался от меня ответной реплики. — Я провел переговоры…

— Интересно, с чего эта благотворительность? — ожидать подвох можно было от кого угодно, тем более от таких «няшек» как этот… А как его собственно зовут? Я не знала на тот момент, да и он не спешил представиться.

— Имею интерес, вернее не я, а мой отец. Надо же! Вот так вот сразу разочаровываешься в людях, хотя хотелось считать, что пришел супермен для того, чтобы спасти меня несчастную. Нет, это не обо мне.

— Платить не буду, продавать тоже, — отчеканила я.

— Да мне и не нужно. Я с другим предложением. Мы имеем желание инвестировать в ваш бизнес средства, то есть стать партнерами. Вот, даже такое бывает.

— Передайте отцу, ээээ….

— Олег, — представился он. — Олег Алексеевич Барышников. Хм, я почему-то даже не сомневалась. Мне изначально его лицо показалось знакомым, но сталкивалась я с ним всего пару раз, из-за этого наверное и не запомнила. Младший братишка Романа. — Олег, значит. Передайте отцу, что я не нуждаюсь ни в какой помощи. Но обязательно буду иметь в виду Вашу семью, Олег Алексеевич.

Парень широко улыбнулся, как-то так по-голливудски, белозубо… Наверное, это у них семейное, хотя с братом он не имел ничего общего.

— Роман так и сказал… До встречи, Арина. Я не прощаюсь.

Ушел, оставив меня с чувством какого-то дискомфорт. Вечером поделилась информацией с Алисой и ее женихом.

— Ну, если Барышников заинтересовался, то он близко никого не подпустит к твоей территории. Но тебя ждет война пострашнее. Это будет осада, — заключил Тимофей, подкуривая очередную сигарету.

Вот тут-то и нужно обратиться к пункту «Во-первых», где главной героиней стала Алиса Иванова. У меня появилась подруга, и как оказалось, верная и безбашенная. Приложением к ней служил слегка нудный и слишком умный Тимофей. Как в старом добром мультфильме, заменяя имя главного героя: «Со мной без Тимы дружить нельзя». Ну вот я и дружила, время от времени проводя с ними вечера. Ну, а что? Мы работали, а Тимоха всегда приезжал за своей любимой после работы.

— Слушай, ты собралась оставить эту убогую мебель? — поинтересовалась Алиса, когда мы со слабой решительностью спустились в темный огромный подвал, где хранись столы стулья.

— А что ты предлагаешь? Дешевую мебель я брать не хочу, потому что развалится через два года, да и статус нужно укреплять чем-то серьезным. А на дорогую у меня нет денег, — пожала я плечами.

— Есть у меня одна идея. Только сомневаюсь, что она выгорит. Будет не дешево, но зато экомичнее, чем европейские производители. Не представляла даже, что она там придумала, но знала точно, что без Алискиной поддержки и организованности мне был бы трындец.

— Слушай, не надоело тебе в четырех стенах сидеть? От работы дохнут кони, подруга, — поинтересовалась как-то она, заявившись в ресторан позже обычного.

— Ну а я бессмертный пони… — продолжила я фразу, уставившись в монитор ноутбука.

Бухгалтерским расчетам я научилась еще когда работала во время учебы. Экономист из меня тогда был фиговенький, но схватывала я быстро. Именно поэтому всеми расчетами занималась лично сама. Но в дальнейшем планировала, если дела пойдут в гору, то найму человека для этой работы. Ремонт шел полным ходом, главный зал был готов, малый зал, из которого я собиралась сделать маленькую кофейню тоже, оставались кухня и подсобные помещения. Конечно же декор, оборудование, ну и набор персонала. Поэтому голова была забита мыслями совсем не об отдыхе. Но, я не упоминала о таланте Алисы — уговорить она могла кого угодно!

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ О ТОМ, ЧТО ПРОШЛОЕ МОЖЕТ СОВЕРШЕННО НЕОЖИДАННО ВОРВАТЬСЯ В НАСТОЯЩЕЕ, НУ И О МУЖИКАХ. КАК НИ КРУТИ. А ЭТА ГЛАВНАЯ ТЕМА ВСЕХ ДЕВУШЕК)))))

— Есть предложение, — глаза Алиски горели, когда она опустилась в кресло напротив меня.

— Излагай, Алисонька, — я не отрывалась от монитора.

— Короче, поехали на пикник. Там на другом берегу озера у нас есть пляж, беседки для отдыха. Мальчики нам мясо нажарят на углях…

— Мальчики? — удивилась я.

— Тима с другом ждут нас на улице. Так как?

— Сводничеством занимаешься? — поняла я сразу, наблюдая за ее поведением.

— Тебе нужен хороший секс и мужик, чтобы ты не была такой злой и напряженной, — сделала вывод моя подруга. Перед этим взглядом я устоять не могла, поэтому долго не препиралась. Тем более, что рабочие на сегодня взяли тоже выходной. Осталось лишь трое из бригады вместе с прорабом. Отдыхать тоже нужно, Алиса права.

— Николай Леонидович, меня до обеда не будет… — позвала я бригадира.

— И после обеда тоже, — поправила меня Алиса. — Вы тут сами закончите и тоже езжайте по домам.

Ох, диреХтор-диреХтор. Ну, ладно, пусть мною покомандуют чуть-чуть.

— Мне нужно только переодеться, — я обратила ее внимание на свой внешний вид: широкая рубашка с вышивкой, узкие джинсы, лодочки на ногах. — Это одежда не для пляжа.

— Я тебе взяла и купальник, тунику, и крем от загара…а то ты потом передумаешь, когда домой заявишься. А эти вещи оставь на вечер. Мы еще в клуб наведаемся.

Вот так плавно из пункта «во-первых», я перебиралась в пункт «в-четвертых». А это моя личная жизнь, которая до этого дня находилась в глубокой дремоте. Может, от того, что времени не было, а может, потому что я не пыталась предпринять каких-либо попыток для ее налаживания.

Друг Тимофея оказался, действительно, привлекательным мужчиной. Лет ему было за тридцать это точно, но эти цифры колебались пределах от нуля, да трех. Выглядел он довольно солидно даже в шортах, открывающих мощные ноги и белой широкой футболке. Тима отличался от него только невысоким ростом. При знакомстве мне даже стало как-то неловко от его тяжелого взгляда, словно я подросток, а не молодая женщина с опытом семейной жизни и разборками с бандитами.

— Это Денис, — щебетала Алиса, и всю дорогу без умолку расспрашивала его о каких-то мелочах, видимо, чтобы привлечь мое внимание к нему. Ну, или чтобы мы не утруждали себя рассказывая друг о друге.

Приехали. Дорога от ресторана заняла всего каких-то полчаса, и эти тридцать минут я провела не зря в душной машине, хоть и с кондиционером. Вид открывался отсюда просто потрясающий. Высокие величественные сосны, желтый песчаный пляж, голубая вода и лес, стоящий стеной вокруг зеркального озера, уходил вдаль на сопки, покрывая их словно волосы голову великана. На пляже около ресторана я была всего один раз и то быстро. От этого я даже не успела полюбоваться тем, что окружало меня. Но теперь я твердо дала себе обещание, что пирс станет моим излюбленным местом.

— Располагайтесь, девушки, сегодня мы будем за вами ухаживать, — улыбнулся Денис уголками губ, подавая мне руку, чтобы помочь выйти из высокого внедорожника. Ну, раз мужчина был приглашен для меня, мне и предстояло с ним общаться. Но я расслабилась…Облюбовав скамейку в беседке, куда мы настилили кучу пледов и мелких подушек, превратив ее в удобный диванчик, я забыла обо всем на свете, наблюдая за тем как медленно плывут облака и плещутся дети на берегу в теплеющей воде. Время было раннее, поэтому затащить свое разомлевшее тело в воду я так и не решилась. Парни легко управлялись со всеми хозяйственными делами, будь-то крошение салата, или качественная прожарка мяса на углях. Запахи в воздухе плыли потрясающие, и я почувствовала, что проголодалась. Открыла глаза, которые мирно дремали за темными очками и обалдела.

Кто вы, мужчины? Боги? По крайней мере, избавившись от футболок, выглядели они именно так.

— Это Тима что ли? — обалдела я. В парне с невысоким ростом, да и вполне стандартной внешностью, я не смогла за это время рассмотреть ТАКОЕ тело. Тем более, что обтягивающих вещей он не носил. Там было все красивое и «бицепсы-трицепсы», и кубики на животе, и ноги, напоминающие те же конечности футболиста.

— Эй, престань пускать слюнки на моего жениха, — улыбаясь, возмутилась Алиса.

— Лис, у него грудь больше чем у тебя. Не стыдно? — рассмеялась я, обращая на ее второй размер.

— Зараза! — в меня полетела мягкая подушка, при этом она по пути задела стоящий на столе стакан с соком, он в свою очередь полетел на пол, но не разбился.

— Вы чего буяните красавицы? — в беседку вошел Денис, заполняя своей мощью все пространство. Мы обе перевели взгляд на его грудь, пусть и волосатую, но тоже мощную и надежную, и рассмеялись как ненормальные.

Через несколько часов я окончательно убедилась, что Денис для меня может быть только другом. Да, безусловно он был привлекателен, непьющий и некурящий спортсмен, как оказалось, мужчина при деньгах при деле, хозяйственный, веселый… Нет, я любила «плохих» мальчиков. Мне и с Колькой стало скучно из-за того, что он стал хозяйственным, спокойным, уравновешенным. Хотя бабуля утверждала «Это просто не твой человек». Так и с Денисом. Не знаю, как с другими девушками, но мне казалось, что если у нас вдруг будет секс, он тут же предложит мне жениться. Таких мужиков было мало, но они не могли принадлежать мне из-за моего дурного характера.

Первое купание тоже удалось, правда, далеко меня так и не пустили, но взять это за норму, перед работой — совершать небольшой заплыв, можно. Даже, я бы сказала, нужно. Потом можно записаться в бассейн, когда станет холодно. А лето только начинается, и впереди еще много времени. Но закончить работу с рестораном хотелось быстрее. Тем более, что у меня уже появились первые клиенты. На середину августа была назначена свадьба Алисы и Тимы, а это означало, что до этого времени, я должна его открыть.

Вроде и хотелось думать о чем-нибудь отвлеченном, но мысли опять и опять возвращались к расчетам, подсчетам. А ноутбук, лежащий в машине, так и просился в руки.

За день я получила кучу положительных эмоций, даже успела вспомнить, что умею играть в волейбол, а еще загорела. Да-да! Я страдала всегда из-за того, что кожа моя в городе оставалась бледной. А тут за один день она подрумянилась. Конечно, усталость была безумной, несмотря на то, что вроде это дневное действо считалось отдыхом. Но свежий воздух и вкусная еда делали свое дело. За эти два месяца я была выжата как лимон.

— Девчонки, теперь ужинать и в клубешник, — заявил Тимофей.

— А то, что девочкам перед клубом нужно привести себя в порядок, потому что выглядят они так, словно пахали на них весь день, — возразила Алиса.

— Это нам мужикам хорошо, мы родились красивыми, — улыбнулся широко Денис. Довольный Тима, пожал ему руку, перекинувшись через сидение. Меня, как вроде уже, решив, что с Денисом нас может связывать что-то большее, посадили на переднее пассажирское, тогда как он вел автомобиль.

— Ну да, пятерней по ежику пробежались, яйца поправили, и считаете себя неотразимыми, — стерпеть такую наглость я не могла. Теперь пришел черед Алисы светиться в улыбке.

— Ну, вы же все-таки клюете на нашу неотразимость, — заметил Тимофей.

— А если деваться некуда? Тут инстинкт размножения дает о себе знать. У некоторых гормоны плещут так, что и бомж может показаться привлекательным, — хмыкнула я.

— Ну, а что? Брутально: запах настоящего мужика, и такая модная борода, — веселилась подруга.

— То есть вы встречаетесь с мужчинами потому, что нужно продолжать род? — уточнил Денис.

— А тогда почему вы делаете макияж, прическу, заботитесь о маникюре? — не унимался Тимофей.

— Конкуренция, Тим. Женщин на Земле больше, чем мужиков. Вот и боремся, чтобы именно на тебя обратили внимание. Даже если мы этого не осознаем, но на подсознании это работает именно так, — философствовать я любила.

— Тогда, девочки, делайте себе боевой раскрас, чтобы привлечь противоположный пол, — одобрил идею Денис, сводя спор на «нет». — А я за тобой, Арина, заеду к восьми.

— А за нами? — возразил Тима, подав голос с заднего сидения.

— А вы до кафе сами дотопаете. Вам там десять минут прогуляться. А потом двинем в клуб.

Приводить себя в порядок пришлось долго. Сначала отмокание в душе на протяжении двадцати минут, втирание увлажняющего лосьона в особо уязвимые участки кожи, укладка волос в пышную косу, ну и конечно подбор одежды. Если честно, в клуб я не ходила уже сто лет. Танцевать любила безумно, наверное все из-за моих недолгих занятий танцами, делала это умело. Только вот времени не всегда хватало. Пару раз была на корпоративе в клубе, а так чтобы с друзьями, это только на втором курсе, когда собиралась замуж за Кольку. Поэтому с выбором наряда возникла небольшая заминка. В гардеробе имелись либо классические костюмы для офиса, либо рваные джинсы для активного отдыха, который тоже случался крайне редко.

Нарвалась на пышную юбку чуть выше колена и короткий топ. Со слиперами наряд смотрелся вполне прилично. Я собиралась танцевать, а каблук в этом виде отдыха мог стать помехой. Легкий макияж в виде бледно-коричневых теней, прозрачного блеска и туши, которая удлинила мои и без того длинные ресницы. Ну, вот! Хороша! Держитесь мужики, Арина Погудина решила появиться в «свете» эффектно.

— Ты куда это намалевалась? — скептически оглядела меня бабушка с ног до головы, когда я появилась во дворе.

— Отдыхать, бабуль, — я послала ей воздушный поцелуй и довольно улыбнулась. Фима Андреевна разогнула спину, еще раз осмотрела меня, уже повнимательнее, не упуская ни единой детали.

— Хороша, чертовка, — вывод был сделан железный и не терпящий возражений. Со стороны улицы послышался автомобильный клаксон, что означало, что мое «такси» на сегодня уже прибыло. Ну, бабушка была бы не бабушкой, если бы не вышла проводить. Конечно, это все было условно, так как любопытство ее к старости начало возрастать с удвоенной силой, а тут большая красивая машинка стоит и ждет ее внучку. Как же не поглазеть, кто за рулем? Отерев грязные руки о передник, так как до этого ее занятием было окучивание крыжовника, Серафима Андреевна подарила Денису самую ослепительную из имевшихся у нее улыбок.

— Здравствуйте, — мужчина немного смутился.

— Здравствуй, добрый молодец, — приделать бы бабушке хвост, она бы им тут же завиляла. — Куда это ты внучку мою тащишь?

— Ба, — закатила я глаза, пристраивая на плече белый кожаный клатч, в тон пиджаку.

— Ужинать и танцевать, Серафима Андреевна, — надо же, а Денис запомнил, как зовут мою бабку. Похвально-похвально! Если бы я рассматривала его, как потенциального парня, то этот пунктик мог стать огромнейшим плюсом в его пользу.

— Хорошо отдохнуть, ребятки, — пожелала она в свою очередь. В пору было перекреститься, что не сказала ничего колкого, и не пыталась выдать внучку замуж быстрее положенного срока. Но по выражению ее лица я поняла, что придется иметь мне допрос с пристрастием по возвращению. И даже время не станет для этого помехой, потому что Фима Андреевна дождется меня в любом случае.

Кафе мы выбрали то же, где я впервые столкнулась с Алисой и Тимой. Объяснили это все тем, что вкусно поесть можно только здесь. Ну и ладно. А вот клуб произвел на меня неплохое впечатление. Огромный танцпол, верхний этаж со столиками, огромный бар и толпа народу перед входом. Видимо, очень популярное место в городе. Музыка оказалась тоже довольно приличная, при чем играл диджей, а не запись. Ту-то я и позволила себе немного алкоголя.

Вообще по натуре своей человек я не пьющий, но в хорошей компании можно и выпить. Парни заказали закуски, два блюда с разными видами шоколада для нас с Алисой, потому что коктейль, который мы выбрали, в самый раз было заедать именно сладостями. Опять был заведен спор на тему мужчин и женщин, который в конце концов ни к чему не привел, и подняв свою попу с мягкого диванчика, я направилась танцевать. Как раз в это время на сцене появилась местная группа, которая сегодня давала небольшой концерт. Парни были довольно интересные, с приятными голосами, да и зажигательной музыкой, что через несколько минут я растворилась в танце.

* * *

— Чувак, да расслабься ты. Ну подумаешь снова посрался с папашей. Что тут такого? — Рома сидел за одним из столиков клуба «Помпеи», потягивая дорогой коньяк. Настроение было ужасным, как и вообще отношение ко всем окружающим. Сидящие напротив друзья как-то пытались его взбодрить, что еще больше раздражало. Когда он стал таким? Когда его перестало радовать и его окружение, и вообще его жизнь. Приехал, называется, навестить семью… Да и вообще с отцом у него давно были натянутые отношения. «Ты не оправдал моих надежд», — говорил Алексей Алексеевич Барышников уже несколько лет подряд. А непутевый сын заучил это как мантру, и что бы не пытался предпринять первое время, отец был непреклонен. А потом ему просто надоело что-то доказывать.

— Нормально все, Вован, — отмахнулся от подвыпившего друга Роман. Сколько он влил в себя сегодня алкоголя? Он уже не помнил, но когда друзей он подкосил, молодой мужчина оставался все еще трезвым. И эта музыка раздражала, и веселящиеся вокруг люди выбешивали тоже. Рома поднялся с места, чтобы рассмотреть танцпол. Ему нужна какая-нибудь девка, чтобы снять напряжение… Он оперся на перила, отыскивая взглядом сегодняшнюю жертву его обаяния. И замер… Вот так вот сердце на один короткий миг остановилось, пропустив целый удар, который отразился на дыхании. Оно тоже пропало. Как-будто ударили в солнечное сплетение кулаком… Это ощущение Роман помнил с бурной студенческой молодости, только не было ноющей боли. А потом сердце начало снова биться, и эта танцующая девушка, напоминающая ему кого-то, он сам не знал кого, стала, сама того не зная, его сегодняшней целью.

Танцевала она очень красиво. Под такой ритм трясти попой и делать движение ногами, за которыми он просто не успевал следить, было просто кощунством. Потому что от этого он начал возбуждаться. Вот так вот от одного только взгляда. Предпочитал мужчина обычно пышногрудых красавиц, а у этой была фигура угловатая, хотя и угадывалась в этой юбке округлые аппетитные бедра и тонкая талия. Руки так и зачесались потрогать эту фарфоровую куколку. А она танцевала, даже на сцену поднялась к артистам, один из них немного лапал ее… Или это она так откровенно к нему прижималась, при этом продолжая танцевать.

Кажется, это было что-то из разряда «Грязных танцев». Почему-то вспомнил он этот фильм сейчас, хотя никогда не видел полностью. Как-то Божена смотрела с подругой, а он просто зашел на момент, где главные герои именно так, прижимаясь друг к другу, двигались. Словно сексом занимались в одежде. Кулаки сжались непроизвольно, когда паренек на сцене дернул за край ленты и ее коса распалась на пышный водопад, рассыпающийся по плечам. Черт…Стоять на месте Рома уже не мог. Началась другая песня, и девушка с легкостью спустилась назад на пол. Он понимал, что начинает терять ее из виду, поэтому летел со ступеней, не опасался, что может упасть. Даже если она тут не одна, и даже если замужем, даже если ей уже сорок, он все равно попытает счастье. Он умрет, если сейчас же ее не поцелует, и не ощутит это тело под своими ладонями.

Он нашел ее, нашел. Сильные руки с легкостью развернули ее тело. В свете мигающих лучей, он не мог различить черты ее личика, но почувствовал, как девушка напряглась. От нее потрясающе пахло, как-то так по особенному. Нет, это был не только приятный цветочный парфюм, но и еще ее запах. Запах настоящей женщины в обличье маленькой девчонки. Она начала медленно двигаться. Он ощущал каждой клеточкой своих рук, какое податливое у нее тело, какие у него изгибы. Но этого было мало. Мало…

Роману пришлось согнуться, чтобы найти ее губы. Да, он это сделал. И это разливающееся по телу тепло с жутким возбуждением говорило о том, что сделал он все правильно. Девушка замерла на какое-то мгновение, видимо хотела оттолкнуть. Но затем ее руки обвились вокруг его шеи, и она ответила на поцелуй. Такой сладки, соблазнительный… знакомый. Роман помнил эти губы, где-то в далеком прошлом он уже целовал их, но не так грубо и страстно. Помнил этот вишневый вкус. Помнил…Но сейчас он не хотел вспоминать. Ему было достаточно того, что это создание было рядом, отвечало на поцелуй, и он, не разжимая объятий, повлек ее за собой.

Народу было много, все вокруг мешали, сбивая его с намеченной цели. Если бы он был в этом клубе в первый раз, то просто потащил ее в машину. Но он хорошо ориентировался во всех этих темных помещениях и длинных коридорах. А сейчас путь нужно было сократить, срочно. Коридор со служебными помещениями находился прямо по курсу, поэтому без зазрения совести, оказавшись там, Барышников толкнул первую попавшуюся дверь. И даже резкий запах моющих средств с хлоркой не мог остудить его пыл.

Дыхание девушки было сбивчивым, казалось, ей совсем не хватало воздуха. А еще приятнее всего было закинуть ее ноги себе на талию продолжая целоваться, исследовать каждый миллиметр ее прекрасной кожи на шее, оказаться с ней в темном тесном помещении.

Джинсы безумно мешали, и придавали боль. Ее проворные пальчики быстро нашли бляху ремня, расстегнули пуговицу, но как же это все делалось медленно, или ему просто казалось. Пуговицы на его рубашке с треском разлетелись по помещению. И как в этой девочке может быть столько силы? Нет, не об этом нужно думать. Нужно наслаждаться, ощущать ее, вкушать…запомнить этот запах, запомнить этот вкус и эту маленькую родинку на правой груди. Он даже раздеть ее не смог от торопливости. Правда о мерах предосторожности не забыл. На этот счет у него был всегда пунктик и презерватив в кармане. Вошел грубо и быстро, вызывая гортанный стон. Она не стеснялась, двигаясь ему навстречу и крича от наслаждения, впивалась коготками в его кожу на спине. И черт бы с этим. Боль привносила острые ощущения. Это было, это все когда-то было. Еще чуть-чуть и она вся сжалась, закричала громко. Его последние движения и он тоже кончил. Никогда половой акт не доставлял ему столько удовольствия. Никогда…

ГЛАВА ПЯТАЯ О СОЖАЛЕНИИ, ОСОЗНАНИИ, РАЗОЧАРОВАНИИ И ЕЩЕ О СЕКСЕ

То ли это я давно не занималась сексом, то ли это острые ощущения от того, что мы можем быть застуканы. И мужчина, который сейчас тяжело дышал после бурного излияния, продолжал прижимать меня к себе. В подсобке царил полумрак от неяркого настенного фонаря. Хм, узнает или не узнает?

— Ну, здравствуй, Ром, — решилась я на первый шаг. Да-да, именно шаг. Нужно привести его в чувства. Было ли мне стыдно? Нет, абсолютно. Мое тело требовало такой разрядки, в этом Алиса была права.

— Привет, Арина, — ответил он после выдержанной паузы. — Как поживаешь?

Банальный вопрос двух знакомых, которые не виделись почти семь лет. Это наверное нормально даже в такой ситуации. Но…

— Знаешь, Ром, тяжело говорить о своих делах, когда ты все еще находишься во мне, — хмыкнула я. Нет, не смутился, как бы сделал это раньше, не отвел взгляд. Наоборот, посмотрел в глаза, прямо, с вызовом и криво улыбнулся.

— Мне нравится так.

— Я чувствую — кажется, он начинал снова возбуждаться. Боже, это же абсурд. Нет, для него это показалось нормальным. Роман стал медленно двигаться, а мое возбуждение не заставило себя долго ждать. Мозг мой просто отключился снова и до сознания доносился голос, который, как оказалось, принадлежал мне. Тяжело было сдержаться, когда твое тело будто парализовано от электричества, что витало в воздухе, когда от наслаждения хочется умереть, но что-то не дает. А это что-то — второй оргазм. Никогда не думала, что мое тело способно на такое.

— Вот и поздоровались, — отдышался Рома.

— Не дай Бог, чтобы это вошло в привычку

— Ты как была многословна, так и осталась, — хмыкнул Барышников.

— Не самое лучшее место, чтобы говорить, — откашлялась я.

Твердый пол я почувствовала под ногами спустя несколько секунд. Поправила одежду, зная при этом, что выгляжу сейчас не наилучшим образом.

— Я… — начал было Барышников, но я его перебила.

— Приятно было встретиться. Меня ждут. И я исчезла.

Утро было тяжелым. Вроде и выпила немного, но с непривычки ужасно болела голова, и видимо, перегар от меня тоже чувствовался. С бабушкой я так и не поговорила, влетев в свою комнату после возвращения, поэтому чувствовала, что за завтраком начнется промывка мозгов, как из трансбоя. А потом еще оправдываться перед Алисой почему я сбежала.

Позвонила ей, когда уже была в такси, соврала про разболевшуюся голову и хроническую усталость, что отчасти было правдой. На самом деле прибавила себе новую головную боль, и чувствовала себя замученной.

— Предвещая твои вопросы, — появилась на кухне, когда бабуля возилась с завтраком, — сразу скажу, что с этим молодым человеком меня познакомила Алиса, и что замуж за него я не собираюсь.

— И это вместо «доброе утро, бабушка»? — хитро улыбнулась Серафима Андреевна.

— А то ж я тебя не знаю.

— Он симпатичный…

— Был у меня уже один симпатичный, так что мне и одной пока неплохо.

— Коленька хороший мальчик, это ты дура, — заявила она, подавив тяжелый вздох.

— Возможно. А сейчас корми меня, и закроем этот разговор, — заявила, усаживая свою еле шевелящуюся задницу на стул.

С Алисой разговор предстоял посложнее.

— Так куда ты вчера исчезла? — поинтересовалась она после приветствия. Когда я пришла на работу, моя подруга уже во всю трудилась.

— Я тебе объяснила, — отрезала я.

— Только я не поняла причину. Танцевала-танцевала и исчезла. Я, кстати, вчера в клубе видела Барыша, — ее хитроумный план удался. Ну вот как меня непутевую можно было так быстро раскусить? При его упоминании кровь мгновенно прилила к щекам, и они начали гореть.

— Та-ак, — продолжала Алиса мучить меня, — похоже, ты его тоже видела, поэтому и сбежала?

— Не просто видела, Алис, у нас с ним секс был в подсобке.

— Чего? Ну ты даешь, подруга… Ты…Ты… Ох, и ничему-то жизнь тебя не учит, — вздохнула тяжело Алиса.

— Не учит. Это вышло случайно. Короче, давай об это забудем. Я ничего криминального не совершила.

— А Дениса обидела.

— Я не собиралась никого обижать. И вообще, не просила никого меня с ним сводить. Не могу я жить с хорошими мужиками. Я это уже проходила, Лис. Когда и жить рядом невыносимо и развестись жалко.

— Значит, будем покорять Олимп с вершиной «Барышников»? — уточнила она.

— Нет. Не будем. Мне хватило прошлого раза.

* * *

Что в ней было не так, он и сам не знал. Но эта маленькая угловатая девчонка вызывала в нем какой-то трепет. Во-первых, он сам ввязался в эту авантюру, во-вторых, вела себя она вполне достойно. То что он будет пользоваться популярностью у противоположного пола Ромка Барышников знал с того момента, как ему понравилась первая девочка. И добиться от нее внимания не составило особого труда. Потом он стал популярным мальчиком в школе, с которым в шестом классе заигрывали даже выпускницы. Ну, да. Внешность унаследовал он от матери. Если Федор и Олег пошли в отца, коренастые с рубленными чертами лица, то он, Роман, отличался от братьев аристократизмом. Он был высок, худощав, хотя его фигуру можно было назвать атлетической. При этом лицо его отличалось тонким чертами и взглядом, который мог покорить любую девочку. А тут нарисовалась это нелепое создание в школе. И как оказалось, оно умеет танцевать. Конечно, кандидатур к нему в партнеры было много, но Роман предполагал, что потом придется долго от них отбиваться. А эта вроде ничего, еще и дерзит. Значит, нужно пробовать. И это маленькое тельце с острыми коленками и лопатками как-то так уютно устроилось в его руках, а ее язычок иногда хотелось отрезать тупыми ножницами. Но с ней было весело. И самое главное, она даже и не думала смотреть на него с восхищением и обожанием. Для нее Роман Барышников был словно букашка, которую она рассматривала не без отвращения. И что-то щелкнуло тогда в голове юноши. Только что?

Ромке нравилось проводить время с Ариной, с ней было весело, она всегда находила какие-то приключения. Она не заботилась о том, что могли растрепаться волосы, когда лазила на дерево за котенком, она не беспокоилась, что испачкала лицо, когда писала на заборе «Цой жив». Вела она себя, конечно, как девушка, но это все было так естественно. Она даже военруку нагрубила, когда другие боялись ему сказать даже слово поперек. Настоящая, живая… И так хотелось попробовать на вкус ее губы, пахнущие вишней.

Решился, попробовал. И ему, Ромке Барышникову, расхитителю женских сердец и причине девичьих слез, понравилось. И сбежал, как трус, и не спал полночи, вспоминая какие у нее теплые губы, какие они мягкие и вкусные. Потом она написала ему, первая, и он чуть ли не визжал от восторга и от мысли, что Арина тоже думает о нем. Он готов был при всех ее поцеловать, обнять, показывая что территория уже занята, но Арина есть Арина, непредсказуемая и непонятная. Она просто бегала от него весь день. А ему пришлось держать себя в руках, чтобы не накричать и не сказать, что она дура. А потом увидел ее глаза, в которых был испуг и непонимание, девчонка просто испугалась.

Ромка сделал все, чтобы она не сомневалась в нем. И с каждым днем понимал, что больше и больше привязывается к ней. А Арина была каждый раз разная, новая, с тяжелым характером, самостоятельная. Он восхищался силой ее духа. Оказывается сколько интересного может быть в маленькой неказистой девчонке, которая за какой-то месяц превратилась в самую прекрасную девушку на свете.

— Пап, я не хочу ехать в Германию, — заявил Рома после сдачи ЕГЭ. Балы набрал он неплохие, хотя можно было бы и лучше. Арина все это время занималась с ним.

Если бы не она, то может ничего бы и не получилось. Внимания не требовала, просто сидела рядом и работала вместе с ним. Очень часто это происходило в школе, потом, чуть позже, она решилась привести его к себе домой. Арина даже для него составила расписание, когда, сколько и чем ему лучше заниматься. Отец давно определил место, где он будет учиться, а он сначала и не спорил. Но теперь, когда его будет ждать Аринка, далеко уезжать не хотелось. Поступит он в Москву, на следующий год она приедет к нему, и будет все опять хорошо.

— У тебя мозги есть? Это все из-за этой девчонки что ли?

Скандал был большой и громкий, спасибо маме, которая стала на сторону сына. Она убеждала отца, что и в Москве можно получить хорошее образование, но Алексей Алексеевич, как и Роман был упрям.

— Я поеду учиться, куда ты хочешь, пап. Но забудь, что я буду работать с тобой. Я лучше наймусь к какому-нибудь дядьке, чем лицезреть тебя каждый день.

Это было последнее слово, которое Роман сдержал. Да, образование было дано ему качественное, да, эти четыре года в Германии не прошли для него бесследно, потому что после учебы он остался сначала там. Здесь, в России, его уже ничего не держало.

Когда Рома уезжал, он пообещал своей маленькой девочке, что никогда ее не бросит. Они переписывались каждый день, разговаривали по видео-связи изредка, когда было время. Арина с головой ушла в учебу потому, что хотела тоже получать высшее образование. А первые зимние каникулы, он проводил дома. Как она его встречала, как рыдала на его груди, как целовала. А Ромка жмурился от счастья и просто дышал, оставляя в легких ее запах, как память на долгие годы. Тогда-то она и позволила ему переступить черту дозволенного. Он был первым ее парнем… Об этом он вспоминал всегда с особым трепетом и не пытался никак опохабить.

Летом она поступала, а он в единственный месяц каникул опять был рядом. Это было последнее их лето. А потом… потом он уехал снова надолго. Общаться так часто не получалось уже, потому что оба были заняты.

В октябре умерла мама. Это было самое страшное потрясение, которое он когда-либо испытывал. Оказалось, что она долгое время болела, а им ничего не говорила. Это горе выбило его из колеи, так что он пропал из жизни Арины на целых три месяца. Да он вообще выпал из жизни, ощущая себя зомби, а не человеком. Потом очередной скандал с отцом привел к тому, что Рома отказался от денег, которые тот ему дает. Нашел работу, чтобы хоть как-то продлить свое существование здесь. На каникулы так и не прилетел потому, что за билеты было платить нечем. А когда опомнился, то было уже поздно. Арина исчезла тоже. В соцсетях не появлялась, телефон был не доступен. А когда попросил у друга узнать о ней, тот сообщил, что Арина Погудина собралась замуж. Вот так-то!

Сначала не поверил, бросил все и полетел в Москву. Думал, что можно что-то исправить. Нет. У нее был муж, и, кажется, она была счастлива. Роман наблюдал издалека, разбивал кулаки о стену и убеждал себя, что все кончено. Нет больше их, а есть Рома и есть Арина. Отдельные личности, которых больше ничего не связывает. Вот так за какой-то короткий промежуток времени он лишился сразу двух любимых женщин.

И вот, она снова появилась в его жизни. Олег говорил, что ресторан «Березка» восстанавливает внучка Василия Семеновича. И когда отец выдвинул идею партнерства, Роман вспомнил вдруг ту маленькую упрямую девочку.

— Нет, она не согласится. Даже если ты будешь последним на Земле, кто сможет ей помочь.

А руки так и чесались посмотреть на нее, но он подавил дурацкое желание и вернулся в Москву. А тут, спустя месяц снова нарвался. Да как нарвался. Главное, чтобы Ника не увидела отметины на его шее.

Роман Алексеевич Барышников допил виски одним глотком, поставил бокал на столик рядом и, обобщая мысли, решил «Еще одна встреча не будет лишней, а потом я поеду к невесте».

* * *

— Да вы охренели что ли? За что такие деньги? — звуки моего голоса эхом разносились по залу, отражаясь от стен. Главное, чтобы услышали. Возмущению моему предела не было. — Мы договаривались совсем на другую сумму.

— Хозяйка, если не хочешь, не надо. Мы главное оборудование привезли, устанавливайте тогда сами, — пожал плечами мужчина слегка за пятьдесят, от которого несло перегаром и потом. Я скривилась от этой убойной смеси запаха, закрыла глаза, досчитала до семи, чтобы успокоиться, и вновь впялила свой взгляд на мужчин.

— Хорошо. В ваших услугах я не нуждаюсь. Только за доставку платить не буду. С фирмой я рассчиталась, а вы как хотите. Прошу покинуть помещение, — я указала рукой на дверь.

— Эй, ты чего? Мы перлись на самый край города за просто так? — начал было второй.

— Во-первых, не смейте мне «тыкать». Во-вторых, оплата за доставку не входила в договор. Хотите дам прочитать? Или нет, такие хамы как вы наверное и грамоте не обучены, — я подхватила их тон, поэтому мне было плевать, что рабочие наемные. Хамят — я буду хамить в ответ. Рука набилась за эти два месяца, пока я «строила» строителей.

— Ну ты чего, хозяйка? — спохватился дяденька с перегаром. — Мы же не звери. Установим все. Просто стимул должен быть для работы.

— Для стимула вам платят зарплату. Хотите идти, я не держу. Найду специалиста. Если нужно из-за границы закажу, но наглости не потерплю.

Я развернулась на каблуках, чтобы уйти и тут же замерла. В дверном проеме стоял Барышников собственной персоны и улыбался своей фирменной кривой ухмылкой.

— Вы ко мне? — хоть и сердце начало колотиться от волнения, но свою слабость ему я показывать не собиралась. Благо сегодня на мне были легкие летние брючки, так что задрать мне юбку, как в прошлый раз, ему не удастся.

— Похоже на то. Меня Ваш управляющий вызвал. Я занимаюсь установкой оборудования для кухонь. Она сказала, что не доверяет рабочим, — голос его изменился немного. Эта хрипотца даже при таких обычных вещах била по нервным клеткам отбойным молотком.

— Это хорошо, — я расплылась в наигранной улыбке и обратилась к мужчинам. — Видите, даже искать не пришлось.

— Эй, ты что, хозяйка. Не нужны нам помощники — разволновался второй рабочий.

— А ты вообще кто такой? — наехал первый.

— Пойдемте, Роман Алексеевич. Думаю, они и без Вас справятся. Я оглядела еще раз будущую кухню и вышла в главный зал, где мои шаги эхом наполняли его пустоту. Кабинет мой был отремонтирован чуть ли не в первую очередь. И теперь, я могла спокойно работать, не отвлекаясь на пыль, или плохой запах. Помещение было небольшим, главное его пространство занимал письменный стол, который я так и не решилась выбросить. Его дедушка делал сам на столярном верстаке. Это было маленькое увлечение. Затем стол был покрыт морилкой для сохранения древесины и лаком. Старый платяной шкаф я сменила современным, где теперь кроме папок на полках покоились комнатные вьющиеся цветы, коими меня обеспечила соседка тетя Люба. А над диваном старались мы с Алисой вдвоем. Мне было его жалко выбрасывать, хоть он и давно износился, поэтому подруга предложила его реставрировать. Вместо замши мы купили несколько метров искусственной кожи с бархатом и почти пять дней над ним трудились.

— Проще бы было пойти, и купить новый. — сдалась Алиска на следующий же день.

— Зато такого ни у кого не будет.

Время провели и весело и с пользой потому, что каждая потеряла, наверное, по паре килограмм веса: «тут натянули, там зажали…» и конфетка готова. Не знала о моих таких способностях. Возвращаемся к главному гостю моей обители. Он вальяжно расселся на том самом диване, который нам с Алиской достался таким трудом.

— Слушаю тебя, Роман Алексеевич, — за своим столом я чувствовала себя более уверенно и даже защищено. — Как-то ты холодно встречаешь старого знакомого, — отозвался он, наблюдая за моими сложенными в замок руками. — Ром, у меня очень много работы. Если хочешь поговорить, я тебе дам свой номер, как будет время отвечу.

— А если мне тебя при этом еще надо видеть? — уточнил он. — Фотографию подарю, могу топлес. Будет чем заняться холодной темной ночью, — лучшая защита это нападение, это я усвоила уже давно. И сейчас показывать слабину перед этим самоуверенным красивым мужиком, который одним звуком своего голоса заставлял мое естество сжиматься в тугой прочный узел, нельзя.

Не для этого я училась так долго жить без него, не для этого Коля заставлял меня на короткое мгновение его забывать, а потом вообще оставить в прошлом, как и детство, где Рома Барышником стал теплым воспоминанием.

И уже отболело, отвыло… и тут снова «насукаябрь». Появился негадано-нежданно. Хотя чего я ожидала? Это я здесь все еще гость, а он находится в родном городе. Рано или поздно это должно было случиться. Но разбираться в прошлом в данный момент мне не хотелось. Почему он исчез? Черт его знает, но оправдание хочется слушать меньше всего. А ведь на месте Кольки мог бы быть Ромка. Если вспомнить о том, что было между нами до его отъезда, я не думаю, что в такой бы ситуации он мне отказал. Но на тот момент рядом его не было.

— Все такая же колючая.

— Нет-а, Барышников, уставшая и злая. Видишь, с каким контингентом приходится работать. А меня тяжело сразу воспринять всерьез.

— Ты мало изменилась, — он продолжал рассматривать меня, все время останавливая взгляд на руках, которые я так и не спешила расцеплять. — Разве что стала более женственной, привлекательной.

— Спасибо, возраст все-таки требует, — напряжение просто витало в воздухе, а недосказанности в тоне было еще больше, чем этих электрических разрядов. Зачем же ты пришел, Барышников? Зачем?

— А муж тоже с тобой приехал? — поинтересовался он вроде как-то между делом, но при этом костяшки на сжатых кулаках побелели.

— Муж? В Москве остался.

— Почему?

— Ты еще в глаза мне лампу направь, и наручники одень, может тогда и расскажу. Что за допрос, Ром? Моя личная жизнь тебя не касается.

Вот тут-то он взорвался. Боже мой, а я ведь знала, что эта сдержанность напускная. Не мог он так измениться даже за такой длительный промежуток времени.

— Не касается? Не касается, Арин? — он говорил зло, выплевывая вопросы, соскочил с места, оказавшись в опасной близости от моего лица. А в глазах пылало пламя ярости. Да-да, именно ярость. Даже мне, не испугавшейся Фиму Серого, стало жутко от этого взгляда. Если бы Барышников умел испепелять взглядом, я бы давно превратилась в небольшую кучку пепла, лежащую на удобном офисном стуле.

— Что это было в клубе, Арин? Или для тебя это норма?

— Думай что хочешь. Я не обязана оправдываться перед тобой. Это была всего лишь небольшая разрядка для организма, — моя напускная невозмутимость поражала.

Как? Как можно так играть? Актерские способности у меня всегда были не очень, а тут…На премию «Оскар» тянет за лучшую женскую роль. А он прав, что это было в клубе? Ведь узнала я его не сразу. Позволила же незнакомому, как мне тогда казалось, мужчине поцеловать себя. Куда ж ты катишься Арина Николаевна? Я ведь даже не сопротивлялась, когда он потащил меня в подсобку. Вот, все таки дремлет во мне маленькая шлюшка. Хотелось бы посмеяться, да только не с чего.

— Небольшая разрядка, Арин? — снова рык. В миг я оказалась на столе, казалось ему не составило даже труда вытащить меня из удобного кресла, которое вроде как морально меня защищало. А поцелуй был безумно болезненный. Он не целовал, он просто терзал губы. И это возбуждало, как ни странно. Это позже я назвала себя больной, а в этот момент даже эти брюки не стали помехой для его проворных рук и пальцев. Голова моя отключилась, как будто только он знал, где находится рубильник, отвечающий за это. В этот раз Барышников не пытался исследовать мою шею или грудь. Он грубо, получив разрешение в виде моего стона, расстегнул застежку на штанах, стянул, даже не утруждая меня отнять попу от стола. С шелестом ткань брюк легла на пол, а кружева трусиков с треском разошлись по швам от небольшого приложенного им усилия.

Он на мгновение замер, то ли пережидая дрожь в руках, которую я ощущала на своем затылке, то ли давая мне возможность оттолкнуть его. Почему я этого не сделала? Не знаю. Я была парализована, смотря в его глаза, где не было места нежности. Они продолжали гореть и пугать. Я не задумывалась никогда, что человек может выдать свою неприязнь одним только взглядом. Смотрел он на меня, как хищник на жертву, именно поэтому я не собиралась останавливаться. Еще не известно, кто может в этой ситуации стать той самой жертвой. Казалось, что вся сущность этого мужчины перетекла сейчас в его взгляд.

И тут заминка кончилась. В воздухе четко ощущались искры, и проворные пальцы сжали мои ягодицы с такой силой, что я едва подавила крик. Очередной поцелуй не сделал ситуацию мягче, а наоборот усугубил ее, потому что Рома придвинул с легкостью меня ближе к себе и вошел в мое тело с таким рвением, что на это мгновение я забыла как дышать.

Надо было сопротивляться, сказать ему что-нибудь грубое, накричать. Но я не смогла. До моего слуха доносились какие-то стоны, полушепот, но смысл оставался как в тумане, даже не смотря на то, что стоны были моими.

На тот момент я уже ничего не соображала. Было хорошо. И не просто хорошо, а охренительно. И то, что меня могут услышать рабочие на кухне, совсем не заботило потому, что мир сосредоточился сейчас в этом небольшом кабинете, грубых ласках и стонах. А потом вдруг Рома напрягся и стал двигаться еще быстрее. В эту минуту откуда-то из глубины пришло легкое покалывание, тяжесть и взрыв… Как фейерверк на празднике. Ногу, которая обнимала его за талию, слегка свело судорогой от испытанного оргазма, а мой партнер двинулся еще несколько раз и начал с гортанным рыком заваливаться на меня. А по внутренней стороне бедра потекло что-то теплое и липкое.

— Рома, твою мать, — заорала я, приходя мгновенно в себя. — Ты хоть иногда голову включай, когда начинает жать в штанах.

Он не понимая смотрел на меня. Ну да, тяжеловато с такими репликами переживать мгновения после оргазма.

— Ты презерватив забыл, — уточнила я.

— Я здоровый абсолютно. Недавно обследование проходил, — растерялся Барышников.

— Я не сомневаюсь, потому что тоже ничем не страдаю. Но кроме болезни, Роман, можно подцепить еще ребенка. Ладно, — вздохнула я тяжело, — разберусь сама.

Я подняла с пола штаны и натянула их на голое тело. Главное сейчас не наклоняться, чтобы не было видно, что я без белья. А Барышников… Барышников оказался не меньшим идиотом чем я.

— Я как-то не подумал, — замялся он. И сразу эта напускная важность куда-то исчезла, и ярость в глазах сменилась на сожаление.

— Таблетки куплю. В девяноста девяти процентах случаев помогает, — огласила я свое решение.

— Я не хотел, прости…

— Уйди, Ром, чтобы я тебя не видела. Уйди от греха подальше, — отчеканила я, одеваясь.

ГЛАВА ШЕСТАЯ, КОТОРАЯ ВДАЛБЛИВАЕТ ГЕРОИНЕ НЕМНОГО МУДРОСТИ, А ЕЩЕ ПОДАЕТ НОВОГО ПОКЛОННИКА.

— Батюшки, как здесь все интересно! — Рима порхала из помещения в помещение, оглядывая каждую мелочь.

— Знаешь, ты мне Машу из мультфильма напоминаешь «Такой бардак и без меня?»

- Не, сестра, классно здесь у тебя. Буду у тебя официанткой летом подрабатывать, — веселилась она.

— Для тебя форму особую придумать?

— Покороче и поярче. Вдруг олигарха вашего местного встречу, — Рима пристроила свой симпатичный зад в моем кресле и провернулась вокруг своей оси.

— Не ломай мне мебель. Этого делать в моем кабинете с моим стулом никому не позволено, — погрозила я ей пальчиком, что, конечно, не возымело никакого результата.

— Ох, наСЯльникА-наСЯльникА, — покачала она головой. — И кто же таким занудам дает людьми управлять? — вроде как вопрос, а вроде и утверждение.

— Приходи ко мне работать, детка, быстро спесь с тебя собью, — расплылась я в улыбке.

— Нет уж! Я лучше на журналистском поприще попашу, это больше по нраву моей творческой душеньке. Разносы ваши, снующие туда-сюда люди, а еще запах еды…Я ж так сорвусь, а мне хочется быть стройняшечкой. Чтобы восхищались, чтобы в ноженьки штабельками падали, — заявила Рима. И это мне говорит студентка. А что с ней будет, если станет известной журналисткой?

— А ты по ним острой шпилькой прошлась, да и еще попрыгала для убедительности, — подхватила ее тон Алиса.

— Ага, и так гордо от бедра пошла в одиночестве…

— Боже, куда я попала? — девчонки откровенно веселились, а мне опять было не до смеха. Столяр, которого мы с Алиской уговаривали две недели сделать столы для ресторана, опаздывал. А с его характером, было опасение, что он вообще не приедет.

Когда подруга говорила о хорошем варианте, я не думала, что на это у меня уйдет столько нервов. Ну, во-первых, ехать пришлось на другой конец города, а точнее за город, чтобы навестить этого чудо-мастера. Настроена я уже тогда была скептически. Но когда нас встретил огромный пес во дворе, а мужчина, стоящий на крыльце в тени сказал, что не желает сегодня ни с кем говорить, желание связываться с ним совсем пропало. А потом Алиса показала мне его работы. Было несколько в местном музее и в доме ее родителей. Это были совсем небольшие фигурки, которые больше напоминали уменьшенные оригиналы животных. Это все этот мужчина делал из дерева своими руками. Желание добиться у него аудиенции захлестнуло меня с новой силой. Второй раз его не оказалось дома, но как говориться, Бог любит троицу. Третий раз был успешным.

Встретил нас молодой мужчина, очень приятной наружности. Не Ален де Лон, конечно, но что-то в нем было такое притягательное. А вот гостей этот красавчик совсем не любил.

— Даниил Игоревич, у нас к вам деловое предложение, — начала Алиса после приветствия.

— Я и не сомневаюсь, но сразу скажу «нет», — отрезал он.

— Почему? Вы ведь даже нас не выслушали, — опешила я.

— Не хочу работать с вами, вот и все.

— А чем мы так не привлекательны для Вас? — вступила я в спор, не замечая даже, как мне в бок толкается локоть подруги.

— Я не обязан объяснять, — подвел он итог.

— Хам, — сделала я вывод и убралась с территории его двора. Не знаю о чем они там беседовали с Алисой, но, в конце концов, она пришла с вердиктом, что он подумает. Думал он долго, за это время подруга успела съездить к нему несколько раз, а потом огласила новость, что он согласился приехать посмотреть помещение. Если честно, сейчас мне было не до ссор и склок. Недавняя встреча с Барышниковым здорово сказалась на моем самочувствие. Пришлось купить таблетки, которые в итоге вызвали незапланированную менструацию. Проходила она болезненно, да и еще температура до тридцати семи поднялась. Вроде ничего страшного, но веселящиеся девчонки меня раздражали, а каждое прикосновение вызывало чуть ли не боль.

Звук подъезжающей машины отвлек меня от тяжелого осознания своей немощности сегодня, поэтому оторвавшись от дверного косяка, я пошла встречать «гостя». Это был как раз таки Даниил собственной персоны.

— Добрый день! — батюшки, даже поздоровался. Этот момент нужно было запечатлеть, потому что в прошлые разы нас не удостаивали даже кивка.

— Добрый, Даниил! — расплылась в улыбке подруга, только что хвостиком не виляла.

Так перед ним стелиться я не собиралась. Хотя, наверное, в другой раз я бы обязательно так же его встретила. Но не сегодня. Сегодня я мечтала о мягкой кроватке и трехчасовом обеденном сне.

— Это значит ваша затея? — огляделся он по сторонам.

— Да! Хотим, чтобы было немного деревенского стиля. Деревянные столы и стулья, барную стойку, и решетки, чтобы служили в качестве ширм — огласила я весь список.

— Я тут накидал кое-что, — он достал из папки альбом, где были на рисунках три варианта будущей мебели, которые он нам предлагал. — Но думаю, можно внести некие поправки.

Я внимательно рассматривала каждый из чертежей, где предлагалась резьба и по краю крышки, и узоры на ней самой, и даже резные ножки в виде животных и колон. Остановилась на втором рисунке. Там предлагался узор в виде крыльев птиц, а стулья больше напоминали трон, нежели обычное средство для посадки мягкого места.

— А если само сидение сделать мягким? — поинтересовалась я.

— Согласен, так будет удобнее для ваших гостей — неужели этот мужчина может разговаривать нормально? — Вам о сумме Алиса говорила?

— Да, меня устраивает. Это же с затратой на материал?

— Конечно. Только если обтягивать стулья, придется еще покупать ткань и прослойку.

— Это, конечно, понятно, — согласилась я.

— Но тут, я думаю, можно сделать столы поменьше. Если они будут предлагаемого вами размер, то будет очень тесно.

— У Вас глаз на это наметан, поэтому я полностью Вам доверяю в этом вопросе.

Он попросил немного времени, чтобы сделать замеры и расчеты. А моя надоедливая сестра нашла новый объект для своего профессионального язычка. Приставала она к нему с разными вопросами, пыталась обратить на себя его внимание, в итоге, когда Даниил, скрепя зубами и весьма раздраженным видом закончил работу, отчеканил:

- Я не ошибся. На образец сможете посмотреть через неделю. Я позвоню, остальная работа займет довольно прилично время. Заготовки на половину комплектов у меня имеются, для остальных придется закупать. А барную стойку будем менять позже, если Вас устраивает. Только можно, чтобы эта особа мне никогда не попадалась на глаза?

— Организуем, Даниил, все организуем, — опять начала лобызать его самолюбие Алиса. А когда Волков уехал, возмутилась. — Я тебя убью, Рима. Я его столько времени окучивала, а ты мне всю операцию срываешь.

— Мне просто интересно стало, — пожала та плечиками.

— Не олигарх он, девка. А еще с ребенком на руках. Вдовствует батюшка, оттого и злой такой, — заявила Алиса. Вот тебе «на»!!! Как оказывается все сложно.

* * *

Ника встречала его на вокзале. Удивления у него это не вызвало. Хотя смотрелась она с этой серой массой очень контрастно в своем легком летнем сарафане на высоких шпильках, удлиняющих его ноги. Внутри стало сразу как-то тепло, от созерцания ее высокой статной фигурки.

— Привет, Ромашка, — поприветствовала она, обнимая длинными тонкими руками его шею.

— Ника, я просил… — предупредил он, но все же поцеловал ее.

— Извини, любимый. Я просто безумно соскучилась, — надула она губки.

Ромашкой он позволял себя называть только маме и Арине, когда они встречались. С уст этих женщин он принимал с удовольствием когда-то даже ругательства в его сторону, не говоря уже обо всем остальном. Теперь, когда мамы нет, а Арина в прошлом, это его уменьшительно-ласкательное прозвище вызывало щемящую тоску по детству.

— Я понимаю. Я тоже скучал. Но ты ведь знаешь, что знаки приличия требуют этого. Как бы я не относился к отцу, он тоже не вечен. И винить себя потом в чем-то, я не хочу.

— Ко мне или к тебе поедим? — хитро поинтересовалась девушка, обнимая ухоженной ручкой его за талию.

— Я на работу сейчас. Как только освобожусь, позвоню. У меня там дел за неделю скопилось.

Вероника обиженно надула губки, А Роман с досадой думал, как потянуть еще несколько дней, потому что отметины, которые пристроились ща воротом рубашки, так просто не сойдут. Совесть было хотела проснуться, но он во время подавил ее этот порыв. Пусть себе спит спокойно, а в этом случае, покоится с миром.

— Я отца предупрежу, что ты опоздаешь, — продолжала она плечиками.

— Нет, Ник, у меня новый заказ. Сегодня в полдень встреча с клиентами, поэтому как бы ты там не уговаривала своего отца, мне нужно быть там. Думаю, его материальное состояние заботит его больше, чем физические удовольствия его будущего зятя.

Как с ней бороться Роман давно знал. Это слово «зять» для нее было слово сироп. За два года знакомства с Вероникой, он понял, что может читать ее как открытую книгу, может манипулировать ею. Девочка хорошо поддавалась перевоспитанию, или как говорил Федька, дрессуре. Ну, каждому свое, но вот с Ромой девушка вела себя именно так, как хотелось ему. Конечно, иногда хотелось какого-то сопротивления, чтобы кровь в венах бурлила, тогда-то он и шел на маленькое преступление — изменял ей. А так покладистая овечка в доме, с которой можно делать все что угодно, была очень удобна. Позволила бы Арина сотворить с собой такое? Роман знал ответ давно «НЕТ, НЕТ и еще раз НЕТ!». Вот черт, опять он об этой Погудиной, черт бы ее побрал. Гадина, ядовитая гадина! Он ненавидел ее всеми фибрами своей души, и так же сильно, как ненавидел, желал ее. Ничего, как-нибудь переживет.

Зачем он пошел в юриспруденцию, Роман Барышников не знал. Была мечта открыть свой бизнес, завести какой-нибудь отель, да работать себе спокойно. Но отец настоял, что ему нужен хороший юрист, а кроме как сыну, доверять никому не может. Вот и отправил бедного мальчишку грызть гранит науки за границу. Но работать с Алексеем Алексеевичем Барышниковым сын наотрез отказался, когда учеба была закончена, диплом на руках. Устроился в небольшую фирму в Германии. Занималась она поставками строительного оборудования. Но немецкая консервативность и такие же холодные расчетливые девушки ему надоели быстро. Еще когда учился, как-то держался, а потом бросил все и рванул на Родину. Подался в Москву, полуторагодовой стаж работы имелся, хорошие рекомендации и отзывы, так как с прошлым босом остался все же в хороших отношениях. Вот и приняли бедолагу в строительную фирму в качестве юриста-консультанта с иностранными клиентами. А через месяц познакомился с дочкой своего босса.

Ника вошла в их офис как глоток свежего воздуха в летний зной. В серой массе деловых костюмов и галстуков она выделялась своим платьем с яркими цветами, летящей походкой и каким-то внутренним светом. Мужская половина следила за ней с жадными взглядами, девушки перешептывались. А Ника, проходя мимо, ему улыбнулась. Избалованная папина дочка еще тогда решила, что этот парень будет ее. Но только она и предположить не могла, что сама попала в свою же ловушку. А папочка-босс через полгода предложил Барышникову повышение. Теперь Рома занимался важными контрактами, при этом еще и отдыхать успевал. После каждого дела отправлялся либо к родственникам на несколько дней, либо с друзьями в небольшие путешествия. Прошлым летом они исколесили на своем внедорожнике вместе со своей компанией весь Дальний Восток. А перед Новым годом катался с альпийских склонах на сноуборде.

Изначально Вероника тоже отправлялась с ним на отдых, но через пару дней начинала ныть, что устала, что нет никакого комфорта. В итоге после нескольких раз Рома заявил: «Если хочешь ехать, то ты будешь держать рот на замке. Если не удастся тебе это, я оставлю тебя одну и добирайся как хочешь домой. Нет, тогда оставайся дома, отдыхай со своими подружками». Она поняла, что молодой человек не шутит, поэтому спокойно оставалась дома и строчила ему километровые сообщения о том как любит и как ждет.

Была ли с его стороны любовь? Рома мог дать однозначный ответ: «Нет». Да, симпатия, да физическое влечение, но никаким образом не любовь. Просто с Вероникой было удобно, и она могла стать очень хорошей женой. Но с ней было иногда скучно, даже повода для скандала невозможно было найти. Да, он женится, однозначно женится на ней. И у него будет очень красивая жена и хорошая мама для их будущих детей. Но это будет после, а сейчас дела и работа.

Через месяц, просматривая свою ленту в соцсетях, Роман Барышников обнаружил очень интересное фото, которое снова заставило сжаться его кулаки. На нем были запечатлены улыбающиеся Арина и Олежик. Он с бокалом пива в руках, обнимал ее за талию, а она в свою очередь улыбалась, смотря на него. Какого хрена? Какого Олег ее лапает? Какого они вообще вместе фотографируются, и брат выкладывает это фото у себя на странице? А ниже подпись: «Женюсь!». Комментирование фотографии он запретил, так что Рома, чтобы узнать подробнее информацию, набрал номер братишки.

* * *

О, да! Первый комплект стола со стульями выглядел просто шикарно. Это был настоящий восторг. Он все еще пах древесиной и малярным лаком. Такое качество работы, за которое не жалко было отдавать деньги.

— Вы просто Бог столярных и плотнических работ, — огласила я вердикт, проводя рукой по гладкой поверхности столешницы.

— Такую оценку мне еще не давали — улыбнулся Даниил, вытирая руки о темный фартук. Подстроиться под этого мужчину было безумно сложно, но лесть и комплименты о своей работе он принимал очень положительно.

— Значит, я буду первой, и надеюсь, что не единственной. Вы меня извините, я спешу, нужно сестру встретить.

— Это ту несносную особу с подвешенным языком? — поинтересовался он, насупив густые брови.

— Ее самую, — согласилась я.

Рима наведывалась второй раз уже ко мне, и на этот раз обещала задержаться дольше. Мне же веселее, потому что Алиса сейчас больше занималась своей свадьбой, чему я не перечила. Она обещала, что после торжества, будет в моем полном распоряжении.

Пока я прощалась с Волковым, в мастерскую влетела девочка лет семи со смешными веснушками и выбеленными на солнце волосами. Лицо ее светилось, а на щеках играл румянец.

— Пап, там такоооееее, — округлила она и без того огромные глаза, начиная видимо рассказ о какой-то очень интересной истории.

Я еще раз попрощалась, мысленно позавидовав, что «ТАКОООЕЕЕЕ» я уже не увижу. Это было адресовано папе, а не какой-то незнакомой тетке.

У меня никогда не было настоящей семьи. Может, если бы кто-то из родителей уделял мне внимание, я бы не смотрела с тоской на папу и дочку Волковых.

Но один родственник меня ждал на вокзале, сидя на своем большом чемодане. Рима смотрелась довольно эффектно в коротких шортиках и широкой футболке, открывающей одно плечо.

— Все-таки не оставляешь попытку соблазнить местных олигархов? — хмыкнула я, оглядывая ее с ног до головы, где волосы покоились в высоком хвосте, а на глазах были очки-пилоты, которые чертовски ей шли.

— Нет, я приехала загорать, ну и тебе помочь. Тебя ж одну оставлять нельзя, — чмокнула она меня в щечку.

— Ага, так и скажи, что от мамы сбежала, — хмыкнула я.

— Это одна из причин. Просто тоскливо без вас с бабулей.

Серафиму Андреевну Рима тоже называла бабушкой. А я в свою очередь получала порицание от бабули «Вот моя родная внучка, а не ты, засранка». Да я и не отрицала, что была именно такой.

А вечером меня снова потащили в клуб. Я все время боялась, что встречусь с Ромой, хотя где-то в глубине души, это я понимаю сейчас, хотела этой встречи.

Вместо этого моя сестра, пока танцевала, притащила к нам другого Барышникова. Я благодарила судьбу, что Олег не был похож на своего брата, ни внешне, ни внутренне. Он был веселым, разговорчивым, и такая компания из трех одиноких девиц была ему по душе, по крайней мере, никого он не собирался тащить в подсобку.

А на следующий день с утра пораньше Олег караулил мен я у моего дома. Мое средство передвижения, которое тоже досталось от деда, тоже меня подвело. То ли от старости, то ли от вредности. Суть не в этом, а в том, что отношение Олега меня начало пугать.

— Ты снова с каким-то предложением от отца? — поинтересовалась я.

- Скорее от себя, — уточнил он. — Отец принял выжидающую позицию, чтобы потом как супермен прилететь на помощь.

— Это похвально а твой интерес в чем?

— В тебе, — ответ меня убил. Больше того, с этим семейством я связываться не хотела.

— А теперь уточни, — попросила я. Олег смотрел на дорогу, иногда переводя взгляд на мои колени.

— Арин, я понимаю, что я не так хорош как Ромка…

— Стоп, — я, наверное, слишком громко выкрикнула. — А он-то тут при чем?

— Ты с ним встречалась когда-то. Но ты пойми, я не такой как он. Я не знаю, что там ему в голову стукнуло, почему вы расстались, но ты мне очень нравишься. Только не смейся мне говори, что я Барышников, и что я младше тебя. Возраст это не помеха, тем более четыре года.

— Олежик, ну что ты хочешь сейчас от меня услышать?

— Что ты подумаешь. И что когда-нибудь дашь положительный ответ.

— Господи, ну откуда ж вы беретесь на мою голову? Ну что вы во мне находите?

Еще один геморрой, который необходимо было срочно излечить. Не хватало мне еще младшего из братьев.

Этот как раз относился к разряду «хороший парень», которые мне были крайне противопоказаны. Ответа он так и не дождался, а себе я пообещала, что впредь буду вести себя с мужиками поскромнее. Что же вы все во мне находите?

ГЛАВА СЕДЬМАЯ О ДЕТЯХ, СЫНОВЬЯХ И БЕРЕМЕННЫХ ТЕТКАХ

— Черт, черт, черт! — это заклинание произносилось мною в туалете, когда я сидела на полу и смотрела на двухполосчатый кабздец. Руки тряслись от шока, а голова все еще не хотела соображать, что во мне теперь живет будущий человек. С ума сойти! Ну, Барышников, ну сволочь!..

— Эй, ты там живая? — из-за двери послышался голос сестры.

— Да, все в порядке, — постаралась голосу придать беззаботный тон. Ну почему все это происходит со мной? Ну не к чему мне сейчас ребенок, ни к чему.

Первые признаки изменения состояния в своем организме я заметила несколько недель назад, но старалась не придавать этому значения. Ну, подумаешь, идет гормональный сбой после таблеток. Один раз эту фигню с Колей проходили. А нет, сигнализировать мой мозг начал два дня назад, когда на место работоспособности пришли сонливость и постоянная тошнота. Совсем легкая, незаметная, да и запахи начали восприниматься острее. И вот на тебе! Уже третий тест дает положительный результат. Если бы я знала, что так получится, если бы я знала, что этот один процент от вероятности забеременеть придется именно на меня, гнала бы я поганой метлой этого Барышникова. Ну, или не поганой, а отстрелила бы ему его мужское хозяйство. Мозг отказывался соображать, хотелось сейчас залезть под одеяло, притвориться маленькой девочкой и попросить, чтобы несколько лет тебя никто не трогал. Ага, лечь-то получится, а вот через восемь месяцев все равно рожать придется. Почему-то мысли о том, чтобы избавиться от ребенка у меня даже не возникла, какой бы стресс я сейчас не испытала. Это радовало. Значит, осталось во мне еще что-то человеческое. Как теперь эту новость сообщить родным?

Бабушка с Римой уже давно приступили к завтраку, пока я терзала себя в туалете. Я сделала один глубокий вздох и встала в дверном проеме между кухней и коридором.

— Девчонки, у меня для вас новость, — ну, а что тянуть?

— Так, интересно утро начинается, — хмыкнула Рима, намазывая на тост масло От вида этой процедуры меня немного замутило.

— Я беременна! — сказать это было тяжело, но вот когда произнесла, полегчало на душе.

На меня уставились две пары глаз, не скажу, что состояние у них было шоковое, просто заинтересованное.

— Папаша, я так понимаю, не Коля, — заметила бабушка.

— Не важно, кто отец, важно, что у нас в семье будет пополнение, — пожала я плечами.

— Может, разбавишь наш бабский батальон мужиком. Садись, чего встала, будем откармливать нашего малыша, — скомандовала Серафима Андреевна. Боже, никаких упреков, ни расспросов, ни причитаний, словно это обычное дело. Я даже расплакаться от счастья хотела. Но моя сестра не была бы моей сестрой, если все таки не ляпнула.

— Не Олежка там Барышников постарался?

— А причем здесь он? — округлила я глаза.

— Крутится в последнее время возле тебя. Прямо таки джентльмен. Не удивлюсь, если еще жениться предложит.

— Нет, не он, — помотала я отрицательно головой.

— Вот и славно! Зачем нам генетику портить? — заявила бабуля, протягивая мне свежую булочку. — Все в папашу пошли, а тот с придурью мужик.

— Боже мой, у вас в городе население сто тысяч, а Вы про каждого подноготную можете рассказать, — хмыкнула Рима.

— Так то ж знаменитости наши местные, — подняла вверх указательный палец бабушка. — Такого тут наворотили. Лешка и жену себе взял, потому что у той папа прокурором города был, да и Аня сама красавица была, образованная. Вот даже язык не поворачивается ее Нюркой назвать. Вся такая тоненькая, высокая, кожа белая, аж светиться. Он ее как куклу одевал, по заграницам возил, дом отгрохал. Только что можно взять с хама и бандита? Анюта чахла, вроде и сына родила, вроде и живется хорошо. А тут подвернулся интеллигент, профессор. Делали они вид что просто дружат, или на самом деле это было так, я свечку не держала. Только вот поднадоели бабские сплетни Лешке, да и исчез этот профессор бесследно. Искали, по всеми инстанциям таскали Барышникова, так и не доказали. А свидетели говорят (его бывшая домработница), что кинулся Лешка драться на этого интеллигента, да и забил насмерть от бешенства своего. А потом родился второй сын. Поговаривают, что от Аниного греха, а может, и действительно Лешкин. Вот он и скалится на свое чадо. Тот даже с отцом общаться не хочет, приезжает погостить на пару дней раз в месяц потому, что долгом своим считает. А Ани давно уже нет в живых…

— Как? — перебила я бабулю, заслушавшись историю.

— Обыкновенно. Болела она сильно, как раз мы с вами в Москве жили. Говорят, что даже младшие так не убивались по матери, как Ромка. Ты же с ним вроде тогда дружила. Или отношения имела. А от Нюрки соседки узнала, что переругались тогда отец и сын, вот откуда сплетня и пошла, что он не Барышников. Лешка так орал, что огласил свои подозрения. Ну, это дело их семейное, нас не касающееся, — заключила бабушка, переключаясь на другую тему.

Вот те на! Оказывается, у него умерла мама, пока я спокойно себе училась, скорее всего поэтому он и пропал тогда. Черт! А я не смогла помочь, не смогла утешить. Наоборот обиделась и разозлилась на него. Ох, Ромка-Ромка, вот теперь даже не знаю, ненавидеть тебя, или попытаться наладить отношения? Все же мы вдвоем виноваты в том, что на свет появится еще одна жизнь.

— Не волнуйся, малыш! Мы придумаем что-нибудь тебе с отцом, — пообещала я, погладив живот, пока одевалась на работу. Какое-то странное ощущение теплоты разливалось внутри. Я привыкну, я обязательно к этому привыкну.

Как всегда Олег меня ждал уже у обочины, уставившись в экран планшета. Что он там читал или смотрел, я не знала. Но как только за мной захлопнулась калитка, гаджет был отодвинут в сторону, а приятная улыбка осветила его лицо.

«Вот так нас встречают по доброму», — обратилась я еле слышно к малышу. Хм, а мне нравилось общаться с человечком, у которого еще даже слух не развит. Но я знала, что мой ребенок меня чувствует. И откуда всего за несколько часов во мне взялся материнский инстинкт?

— Ты какая-то сегодня странная, — огласил он после приветствия.

— Бывает, — заключила я. От резкого запаха парфюма, которым пользовался Олег, меня неожиданно замутило. Вот те раз! До этого было все нормально, возил же он меня целую неделю. Тошнота подкатила к горлу и встала комом, дыхание участилось и закружилась голова. Если честно, сначала стало даже стыдно, но потом уже было не до этого. Я пулей вылетела из машины и оперлась рукой о соседский забор.

— С тобой все хорошо? — испуганно поинтересовался молодой человек.

— Нет! Вызови такси, пожалуйста, — попросила я.

— Арин, — он хотел было подойти ко мне, но внезапная вспышка гнева словно искра перед глазами не подпустила его ближе, чем на расстояние вытянутой руки.

— Вызови такси, Олег, мать твою! — заорала я. Парень испугался и полез за телефоном. Через несколько минут начало отпускать, и уже дышать стало легче, и чувство вины полезло наружу.

— Ты прости, — сделала я виноватый взгляд. — Мне просто не хорошо, видимо усталость.

— Ты только не кричи так больше, ладно? — попросил он.

— Хорошо — я все еще тяжело дышала.

— Такси будет через десять минут.

Работоспособность была нулевая. Я закрывала в кабинет двери, открывала окно, чтобы запах краски и лака не проскальзывал сюда и работала. Там все контролировала Алиса, которая известию о моем скором материнстве обрадовалась больше чем я. А когда поняла, кто отец, покрутила пальцем у виска.

— Ну, ты вообще красавчик! Не могла нормального папашу найти? — огласила она свое мнение, присаживаясь на край стола передо мной.

— А то ж я не знаю. Но когда вот он на этом самом столе… — я многозначительно повела бровью, указывая на то место, где она сидела.

— Фу! Вы занимались ЭТИМ на столе? — поморщилась она, спрыгивая на пол.

— Да! Буду говорить своему малышу, что сделан он был здесь! Это все дед со своими семейными реликвиями. Он специально для этого делал этот стол. Жук хитрый!

— Теперь тебе вообще запрещено всю эту химию нюхать, поэтому беру ремонт на себя. За тобой подбор персонала, — развела руками Алиса.

— Главное повара найти, а все остальные найдутся позже. Тем более до открытия еще больше месяца.

— Если тебя не будет докучать токсикоз, мать. Поэтому лучше заранее особо ценных кадров подыскать, — Алиска была моторчиком в этом механизме.

— Ну, самого главного начальника я уже нашла, — улыбнулась я.

— Да! Всех буду строить! И тебя, кстати, тоже! — заявила она, закрывая за собою дверь.

— Я вообще-то себя имела в виду, — рассмеялась я уже в голос.

С персоналом я справлялась со скоростью черепахи. Ладно официанты, хотя тоже люди должны быть расторопные, но вот повар…повар мне нужен был один из лучших. Я связывалась с рекомендованными людьми, находила новые контакты, несколько раз даже ездила в Москву для смотрин. Ничего! Хотя нет, нашла хорошего кондитера. Корни он имел французские, годков ему было уже было под пятьдесят, а рот у этого мужичка не закрывался.

— Хочу поработать в русской глубинке. Надоел мне большой город, — заявил он. Ну, что ж, милости просим!

А Олег был в своем репертуаре. Все время крутился рядом, не обращая внимание на мое плохое настроение, раздражительность. И в один прекрасный день я не выдержала:

— Олежа, ну не может у нас с тобой быть ничего.

— Почему? — твердил он с детской упрямостью.

— Потому что! Потому что я жду ребенка. И не до отношений мне сейчас.

— А кто отец?

— Боже, почему вам всем интересно, кто же отец? Достаточно того, что я его мать. Оставь меня в покое, и если когда-нибудь появишься, смени аромат духов, меня от него воротит. Ну, или ребенка, не знаю.

Тот день был пасмурный, на небе сгущались тучи, поднялся холодный ветер. А еще говорят, что в нашем поясе июль самый жаркий месяц. Июнь одаривал температурами за тридцатник, а тут холод. В пору доставать осеннюю обувь и вещи. Привычный маршрут дом-ресторан я решила разбавить еще и посещением торгового центра. Нужно было прикупить кое-какие вещи на примере колгот, да нижнего белья. Хотелось обновок, да и шопинг был очень хорошим средством от ненужных мыслей. Проходя мимо детского отдела, я замерла, любуясь красочным разнообразием детских вещей. Как плохо, что нельзя заранее покупать, я бы, наверное на тот момент, скупила весь магазин. Слишком сентиментальной стала в последнее время.

На входе меня встретили двое мужчин. Выглядели они очень до неприличия пугающе в черных костюмах.

— Арина Николаевна? — поинтересовался один. Голос его звучал непривычно высоко для его брутальной внешности.

— Да, — почему-то страха я не ощущала. Вот когда Фима приходил с бритоголовыми, тогда да. Было понятно, что это отморозки. А эти вроде были цивилизованными.

— Проедимте с нами, Вас приглашают в гости, — огласил второй.

— Куда? Объясните, чтобы я не подымала шум.

Они переглянулись, видимо решив, что легче объяснить, чем тащить меня волоком.

— С Вами хочет переговорить Алексей Алексеевич Барышников. Садитесь в машину.

— Молодые люди, можно я сама решу куда мне идти, а куда нет. Я более комфортно буду себя чувствовать в своем автомобиле, — я указала на парковку.

— Это умеет ездить? — засомневался первый.

— Умеет, — опровергла я его опасения. — Если сомневаетесь, что я доберусь кто-нибудь из вас может ехать со мной.

Спорить смысла не было. Если такой серьезный человек решил со мной поговорить, значит, нужно было принимать приглашение. Но и бросать свою ласточку, пусть уже и преклонного возраста, я не собиралась. Было странно, что и они спорить не стали. Я села за руль и тронулась с места за огромным черным внедорожником.

Дорога проходила через город, поэтому я старалась не терять из виду мужчин, что следовали впереди Иногда они притормаживали, задерживая движение, чтобы дождаться меня. Далее мы петляли по пригороду через лесопосадку, пока не достигли ограждения в виде высокого кирпичного забора и резных ворот, которые разъехались в стороны, пропуская нас во внутрь. Здорово, тут система охраны посерьезнее, чем в колонии строгого режима: по территории распиханы камеры, да и сами охранники не внушали чувства свободы. Они так же находились в каждом уголке огромного двора. А еще говорят, что с криминалом в городе спокойно. Видя все происходящее, я в этом сильно сомневалась.

— Добро пожаловать в мою скромную обитель, — на крыльце стоял крупный мужчина в просторных льняных штанах и такой же рубахе на древнерусский лад. Опять же напоминаю, что на улице было холодно. Да и «скромной обителью» этот огромный особняк в два этажа было назвать трудно.

— Спасибо! — эта напускная доброжелательность от хозяина дома веяла каким-то холодком. Он радушно распахнул передо мной дверь и пропустил вперед, заходя за мной.

— Вот, Ариночка, так и живем! Выпьете чего-нибудь? — предложил он.

— Спасибо, Алексей Алексеевич, но я не пью. Хотя от стакана воды со льдом не отказалась бы. Мы прошли куда-то в глубь дома, оказались в комнате, похожей на кабинет.

— И заболеть не боитесь? — поинтересовался мужчина.

— Нет, я в этом плане крепкая. Может, приступим к разговору, для которого Вы меня сюда пригласили? У меня очень много дел, — огласила я, после того, как мне принесли воды.

— Я тоже человек занятой, Арина. Разве мои ребятки тебе не сказали, что я пригласил тебя в гости?

— Алексей Алексеевич, кого вы пытаетесь обмануть? Я не думаю, что свое драгоценное время вы решили потратить на какую-то там девчонку из-за чистого любопытства или от того, что Вы хороший хозяин.

— Говорил мне сын, что ты умная.

— Какой из них? — я сделала глоток из стакана, осматривая помещение. Огромный массивный стол под стать хозяину, дорогая обивка на стене, одну из которых закрывал огромный шкаф с книгами. Справа сояли два кресла и кофейный столик, видимо для особо важных гостей. Я такой не являлась, поэтому меня усадили на жесткий стул, который явно был выполнен именитым мастером. Комфортно, конечно, но вот под взглядом холодных серых глаз, я чувствовала себя как перед смертной казнью через электрический ток.

— Да оба! Один несколько лет назад, другой сейчас нараспев рассказывает о всех твоих достоинствах. Да и еще жениться собрался.

— Что? — я поперхнулась водой.

— Говорит, что у меня будет внук, и поэтому нужно свататься, — развел руками Барышников старший. Теперь понятно для чего я была сюда приглашена.

— Поверьте, в процессе создания ребенка он не участвовал, и я давно дала ему понять, что не нуждаюсь ни в его помощи, ни в его романтических чувствах, — отрезала я, с грохотом ставя стакан на стол. Мужчина немного поморщился, видимо относясь с щепетильностью к предметам в этой комнате, но промолчал.

— Когда я тебя увидел сегодня, я понял это. Не думаю, что ты будешь тратить свое время на какого-то неокрепшего юнца с ветром в голове.

В этот момент послышался стук в дверь и на пороге появился Олег. Веселая улыбка на его губах тут же сменилась непониманием.

— Пап, а что?… Арин, ты что тут делаешь? — нашелся он.

— Да вот с отцом твоим говорю о нашей будущей семейной жизни, — хмыкнула я. Барышников старший подавил улыбку. — Олег, какое из слов «НЕ НУЖНО МЕНЯ ДОСТАВАТЬ СВОИМ ВНИМАНИЕМ» тебе не понятно? — это меня уже стало раздражать. А в последнее время сентиментальность сменялась агрессией на «раз, два».

— Алексей Алексеевич, извините, пожалуйста, Вашего сына, но ребенок не его и замуж за него я выходить не собираюсь. Если Вас волновал именно этот вопрос, то мы все решили, и я спешу.

— Стоп! А кто сказал, что я не хочу этого брака? — заявил Барышников старший. — Партнерства ты не хочешь, продавать участок тем более. Вот хоть косвенно, но я буду причастен к нему.

— Вы мне сейчас напоминаете Олега с его детской непосредственностью, — заявила я. — Вы еще заставьте меня выйти замуж.

— Заставить не могу и сделать ничего тоже, поэтому разбирайтесь сами.

— Арин, я же… — было начал Олег.

— Это как в присказке «Было у отца три сына».

— Да, это про моих, — согласился Барышников старший. — Только средний еще и упрямый «так и сяк».

В кармане Барышникова младшего затренькал телефон. Он извинился и поспешил ответить.

— Да, Ромыч! Привет! Что ты орешь?… — звук на том конце больше напоминал на вопли разъяренного животного. — А тебе-то какое дело, женюсь и женюсь… — он вышел в коридор. Боже, а этот-то откуда узнал?

— Алексей Алексеевич, если Вы хотите хотя бы косвенно касаться территории, которая принадлежит моей семье, я обещаю, что это произойдет. Только не пытайтесь меня хоть как-то свести с Вашими сыновьями. Фамилия у моего ребенка будет вашей, поэтому все то, что сейчас принадлежит мне, ему же и достанется. — пообещала я. Надоело мне ходить вокруг да около. Может, хоть отстанет.

— Не понял. Ты же только сейчас говорила…

— Это не Олега ребенок, как я и сказала, но Ваш будущий внук или внучка. А теперь мне можно идти?

И уже вечером просматривая страницу в соцсетях я наткнулась на очень интересное фото, где мы с Олегом стояли в баре ночного клуба, когда столкнулись в первый раз. Там работал фотограф, который нас и запечатлел. А подпись «ЖЕНЮСЬ!» окончательно меня добила. Вот сученыш! Теперь стал понятен смысл сообщения с незнакомого номера «Совет вам да любовь!». И я могла дать стопроцентную гарантию того, кому принадлежит номер. Обиделся Ромка «так и сяк», вроде не дурак, а поверил.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ, ГДЕ РОМКА СПОРИТ САМ С СОБОЙ, И «ОСТАНЕМСЯ ДРУЗЬЯМИ?»

Что делать, если ты приходишь домой поздно вечером, уставшая, а у тебя на кухне сидит большой дядька с твой бабушкой, и о чем-то они беседуют под рюмочку водки? Наверное, во-первых, хочется знать кто этот дядька. А это Алексей Алексеевич Барышников. Странно, и кортежа нет поблизости, и охраны не наблюдается. Хотя мужчина в деловом костюме с расстегнутым воротом рубашки.

— Вот так, Серафима Андреевна, — заключает он.

— Девчонка и так уже была замужем по нужде. Этого ей хватило, — говорила бабушка. Я остановилась в дверях, но эти двое меня, кажется, не замечали.

— Но Вы ведь согласны, что ребенку нужен отец. Если они когда-то встречались, тем более она от него забеременела, значит, что-то есть.

— Ох, какой же ты дурак, Лексей Лексеич, — покачала бабушка головой.

— Фима Андреевна, я ведь не могу бросить своего внука, — развел он руками.

— Никто Вас бросать и не просит, — вступила я в разговор. — Просто не лезьте куда не просят.

— Арина, — попыталась остановить меня бабуля.

— Что? Ты меня сама так назвала почти двадцать пять лет назад? Какое право имеет кто-то решать мою судьбу? И передайте своим сыновьям, господин Барышников, чтобы за километр меня обходили. Я не собираюсь сюсюкаться с Вашей семьей, и мне глубоко насрать, что Вы многоуважаемый человек и можете мне доставить проблемы. С МОИМ ребенком Вам никто не запретит общаться. Но уж лучше без отца, чем так.

Хлопнув дверью, я удалилась в свою комнату, где уже ощутила такую знакомую дрожь в руках. Боже, я же только что нагрубила тому самому Барышникову, которого боится весь город. Ну Арина Николаевна, ну ты и экстремалка! А что? Помирать так с музыкой. Эта фраза сначала вызвала у меня улыбку, а за ей последовал истерический смех, который в свою очередь перешел в рыдания. «Успокойся, Риша, успокойся! Тебе нельзя нервничать, подумай о малыше», — огласил внутренний голос, и я принялась делать глубокие вдохи-выдохи.

— Чего скулишь? — в комнату без стука вошла сестра. Конечно, как же она еще может войти? Пахло от нее дождем. Мне нравилось.

— А ты где была? — налетела я на нее сразу.

— Как где? Мы с Алиской на примерку платья ездили. Мы же тебя приглашали, а ты домой ускакала, — отрапортовала Рима.

— Да? Хреновато с памятью что-то. Меня тут сватать приходили, пока ты где-то шлялась.

— Опаньки! И я так думаю, что истерики из-за того, что кандидат нас не устраивает? — язык бы ей подрезать.

— Почему какой-то там дядька толстосум должен решать мою судьбу, я что не человек? — снова начиналась моя истерика.

— Ну, что ты? — погладила меня Рима по голове, усаживаясь рядом. — Ты у нас не просто человек, а человечище. Еще и мамаша будущая. Поэтому хватит портить характер моей племяннице, и пойдем пить чай. Этот страшный дядька ушел, бабуля его выпроводила.

— Хочу тут чай, в комнате. А еще шоколадку и фильм хороший. Посидишь со мной? — мой детский тон меня добивал, но опять же из-за гормонов сейчас мне хотелось какой-то поддержки и тепла.

— Как в детстве? Помнишь ты со мной всегда сидела?

— Помню! — согласилась я. — Теперь я побуду немного маленькой.

Киносеанс начался с лирики «Москва слезам не верит». Не знаю откуда у меня тяга к советскому кинематографу, но он всегда меня спасал в минуты грусти и печали, как и сестра. Мы сидели на кровати с кучей вкусняшек, укутанные в один плюшевый плед, который мне дарил Коля, зная мою тягу к таким посиделками. Рима упорно терпела мой вкус в фильмах, потому что сама предпочитала триллеры и детективы, журналюга недоделанная.

В сцену у крыльца роддома ворвалась телефонная трель:

«―Ну че растерялся, папаша? Принимай дочку.

―Ну че стоишь-то, иди, иди. Иди, папаша, иди…

―Надо было, чтобы кто-нибудь другой ее встречал.

―Почему?

―Через три месяца Антонине здесь рожать, еще подумают, что у меня гарем.» И тут ДЗИНЬ-ДЗИНЬ.

— Твой, — огласила вердикт сестра.

— А то ж я не знаю! — лениво потянулась за мобилкой и так и замерла с открытым ртом.

— Батюшка родный! Барыш твой нарисовался! — всплеснула руками Рима, запуская под плед порцию прохладного воздуха.

— Не маши своим вентилятором, — съежилась я, сбрасывая вызов.

— А что так? — удивилась она.

— Пока не хочу говорить. Не о чем.

И на пятый звонок я не ответила, и на девятый, а десятого не дождалась, отключила аппарат и засунула его под подушку. Сердце колотилось, но сила воли была сильнее, нежели эмоции. Мне правда пока не хотелось с ним говорить.

Следующее утро начиналось позже обычного, потому что Алиса притащила в ресторан фумигаторов, чтобы избавиться от вредителей. Поэтому на три дня меня ожидал отдых. Если девчонки выходили на работу уже послезавтра, мне как особо «больной» было приказано сидеть дома, несмотря на то, что я начальник. Я повозмущалась, и даже будильник не поставила. Тем более, что киносеанс у нас с Римой закончился ближе к трем ночи.

— Обычно беременные спят как сурки, а ты вообще ведешь себя не нормально!

— Спасть я хочу только в обед, а ночью у меня работоспособность зашкаливает, — объяснила я.

Про телефон вспомнила после сытного завтрака, которым меня напичкала бабушка. Что странно, видимо малыш внутри меня безумно любил свою непутевую мамку и очень хорошо прижился там. Во-первых, утренний токсикоз меня уже не мучил, бывало очень редко, после того, как налопаюсь чего попало. А так чтобы бац и унитаз обнимать, этого не было. Зато на некоторые продукты началось жуткое отвращение, а так мною нелюбимая раньше гречневая каша превратилась в лакомство номер один. Хотя нет, вру! Больше всего налегала на темный шоколад.

— Ты же раньше времени растолстеешь, или вырастишь гиганта внутри себя, — охала бабушка.

— Если ребенок хочет есть, я что могу поделать? Пусть растет и набирается сил!

Поэтому завтраки перешли в особый ритуал. Готовились они при мне, так как желанье моего малыша было предугадать сложно.

— Чего сегодня, мадам? — спрашивала бабуля, когда я садилась за стол. Полный список озвучивать я не решалась, потому что борщ с печенькой, или копченное свиное сало, которое сверху заедалось йогуртом, шоколадкой и чесноком, могли хоть кого свести с ума. Вот такой был очень своеобразный у моего малыша вкус.

«Перезвони мне, когда твоя дурь уйдет из головы» — сообщение было угрожающим, но не пугающим. Ладно, Роман Алексеевич, я выспалась, настроение хорошее, поэтому можно и поговорить.

— Алло, Арина, черт побери! Почему ты мне не отвечала? — он орал. Он реально орал. Ах, Рома-Ромочка, а не пошел бы ты в задницу, дорогой? Нет, не пошел, ждал ответа.

— Я была занята. Выкладывай, что хотел, Барышников?

— Ты мне сказала, что примешь таблетки, — не утихомиривал он свой гонор.

— Можешь спросить у моей сестры или подруги, как я пережила эти несколько страшных дней. Если хочешь знать прямо сейчас, то чуть не сдохла. Этого вам мужикам не понять, у вас все просто, — какой ответ, такой и привет.

— Арин, ты действительно правду говоришь? — уточнил он уже более спокойно, видимо чувствуя, что я завожусь тоже.

— Поверь, ты не тот человек, от которого я бы хотела родить. А еще… еще, Роман, можешь не париться по этому поводу. Обременять я тебя ничем не собираюсь. Фамилию, если будет угодно, дам твою вместе с отчеством. И вообще, не хочу я говорить на эту тему по телефону. Прощай, мне некогда.

Бросила трубку! Боже! Я! ПОЧТИ! ПОСЛАЛА! БАРЫШНИКОВА! Ух! Как же это круто у меня вышло! Неужели он думал, что я могу быть такой алчной, чтобы специально от него забеременеть? Спасибо, хоть с упреками не полез, или с глупостями, что ребенок не его. Хотя черт его знает, что у него в голове.

Вот и называется, выяснил. Неужели она такая дура, что забыла про таблетки? Неужели она таким образом пытается затащить его в ЗАГС? А тут еще малой «ЖЕНЮСЬ-ЖЕНЮСЬ!». Конечно, дурость брата выводила из себя, но больше всего раздражало то, что Арина дала ему повод. Ведь беспочвенно он бы не думал о таких вещах. В голове шел мыслительный процесс, который Рома все время подбадривал хорошей порцией виски по вечерам, а о Нике вообще сейчас было некогда думать. А тут еще отец со своим «Ты должен жениться!». Никому он, Роман Барышников, ничего не должен. Она значит забеременела, а он расхлебывай!

— Стоп, Роман Алексеевич, хочешь сказать, что ты тут не при чем? — удивился внутренний голос. О! Диалоги с самим собой у него проходили на высшем уровне. И что самое странное, договариваться с собой он не умел. В этом случае, дипломатия его подводила.

— Участвовал-участвовал, но ведь она…

— Ты просто бросил ее расхлебывать то, что натворил, самостоятельно. Взвалил на плечи хрупкой девочки новую проблему. Мужииик! — заявил все так же ехидно голосок.

— Черт! Ну почему все это происходит со мной? Я ведь Нике собирался сделать предложение в следующем месяце на ее день рождения.

— А теперь придется делать предложение Арине.

— Черта с два! Не дождется! Из-за ее глупости…

— Из-за того, что тебе сперма в голову ударила, а не из-за ее глупости. Она-то как раз умная, ни разу не дала тебе повода, чтобы ты так к ней сейчас относился.

— А замужество?

— А то, что ты пропал на несколько месяцев?

В общем, подводя итог, Роман сделал вывод, что с собой договориться он не сможет. Нужно поговорить с Ариной. Но его звонки она упорно игнорировала, а потом и вовсе отключилась.

Ярость и алкоголь, этот коктейль был смертельно опасным. Телефон с треском полетел в стену, о которую разлетелся на все составные части, а приехавшая внезапно Ника, попала под горячую руку. Сначала скандал, а потом он ее отымел прямо на лестничной клетке. Да, именно отымел потому, то в этот момент он не чувствовал ничего. Без прелюдий, грубо, грязно, даже короткая вспышка оргазма не смогла его успокоить.

— Ты чего такой сегодня всклоченный? — поинтересовался руководитель юридического отдела, а по совместительству и друг, с утра пораньше.

— Кажется, Нику вчера обидел, нажрался как свинья и еще бывшей своей весь вечер пытался дозвониться, телефон разбил, — огласил весь список Барышников.

— Это точно правильный порядок действий? — усомнился Андрей, усаживаясь в кресло напротив.

— Не-а! Ника была последним пунктом, а потом вырубился. Вот с утра приобрел новый гаджет, теперь нужно контакты восстановить, — поморщился Роман.

— В первую очередь номер бывшей? — рассмеялся начальник, его смех словно битой врезал Барышникову по раскалывающейся голове.

— Да! Надо бы! Там вопрос один не решён. Как бы он за собой не повлек кучу ненужных последствий, — задумался молодой человек.

А когда она к обеду позвонила, он сорвался. Не привык Рома, что его игнорируют или посылают. Ни один его звонок к девушкам не остается без ответа. А тут…Сколько он раз набирал? Уж больше десяти. И даже сообщение успел отстрочить. Кто ж так с бабами себя ведет?

Только Арина не баба, она… Подобрать определение для этой особы он не мог. Не баба, это точно, хотя такая и коня бы смогла остановить на скаку, если надо, несмотря на свою весовую категорию, ну и так далее. В голове зазвучал мотив песни Сергея Шнурова:

«В девушке главное это глаза,

Если кто против, то я лично за.

Ноги должны быть и талия,

Ну и так далее…»

— Поверь, ты не тот человек, от которого я бы хотела родить. А еще… еще, Роман, можешь не париться по этому поводу. Обременять я тебя ничем не собираюсь. Фамилию, если будет угодно, дам твою вместе с отчеством. И вообще, не хочу я говорить на эту тему по телефону. Прощай, мне некогда, — это были ее последние слова, после которых в трубке послышались гудки. Черт, эта девчонка и правда упрямая и может вывести из себя кого угодно. Матерился Барышников долго, колошматя ладонью стол. Да, нервы в последнее время совсем не к черту. Нужен хороший отдых. Нет, нужно сначала разобраться с Погудиной, а потом уже отдых.

— Завтра встреча с англичанами, не забыл? Если этот контракт выгорит, то мы в шоколаде на целых три года, Роман, — шеф держался сдержанно, когда она подошел с просьбой об отгуле.

— Поймите, Вячеслав Аркадьевич, это срочное дело. Завтра я буду во время.

— А документы? — явно шеф был сегодня не в духе.

— У меня все готово, при чем еще со вчерашнего дня.

— Ну, смотри мне, Роман, завтра в восемь должен быть как штык в ресторане, при параде и под руку с Никой.

Вот еще одна проблема. Веронике после вчерашнего он еще даже не набирал, и она вместо привычных тысячи звонков в день полдня молчала. Еще с ней нужно объясниться. Она-то такого обращения точно не заслужила. Ладно, разберется с Ариной и уже потом можно мириться с Никой. Все проблемы из-за баб. Нет…Погудина не баба.

Родным о своем приезде Роман не сказал, хотя Божена знала, что он уехал. Наверное уже рассказала обо всем Олегу, а тот отцу. Они хоть и были самые младшие, но этот близнецовый тандем Ромку всегда добивал. И он даже завидовал, что они вдвоем. Когда Федька уже вовсю встречался с девчонками, он был еще первоклашкой, а эти двое только учились ходить. Разница в возрасте при отце тиране не сближала, не сблизила и мамина смерть.

На улице уже стемнело, когда он добрался до знакомой калитки. Воспоминания не захлестывали, но вот в душе что-то больно шевельнулось: он высокий худощавый парнишка, она все такая же как сейчас маленькая, со смешными косичками и тремя веснушками на аккуратном носике, первый поцелуй, эмоции и чувства, которые больше никогда не испытаешь. Они остались здесь, на этой улице, у этой калитки, которая свято хранила этот маленький секрет.

— Батюшки!..Мать моя героиня! Явился, — встречала его хозяйка дома в розовом пеньюаре с белыми кружевами на крупном теле. Выглядел этот «божий одуванчик» эффектно в дверном проеме. Никогда такими словами его не встречали.

— Добрый вечер, Серафима Андреевна! И Вам не хворать! Правда Вы перекреститься еще забыли, — нетерпение и злость перли вперед его соображалки.

— Я атеистка, Рома. Чего надобно?

— Внучку Вашу увидеть, поговорить хочу.

— Неужели из Москвы примчался? — она все еще продолжала держать его в дверях.

— Только что с дороги, — подтвердил молодой человек.

— Жди здесь, а то у нас полный дом девиц незамужних, — поплотнее запахнула женщина полы халата.

— Я и не собирался покушаться на Вашу честь.

— Правда? А внучка моя почему-то беременна. Поэтому козла в огород пускать лучше не стоит, — и захлопнула дверь. Конечно, в другой ситуации Рома мог бы рассмеяться, но что-то сегодня было не до смеха совсем. Пожал плечами, и сел на скамейку у крыльца.

Небо вроде распогодилось, к вечеру потеплело, вдалеке уже появились первые звезды, которые тускло мерцали в закатной тишине. Как хорошо, спокойно…но сердце отбивало быстрый ритм в волнении. Почему он волновался?

— Она тебе не безразлична, — заключил внутренний голос.

— Да, — согласился он сам с собой. — Потому что мы даже не расстались, а просто пропали из жизни друг друга.

Это был первый раз, когда он нашел гармонию в себе.

Входная дверь скрипнула, осторожные шаги нарушал еще и скрип половиц. Да, так перемещаться могла только она, неслышно ступая маленькими ступнями с тонкими щиколотками. Рома обернулся, чтобы разглядеть ее: пучок на голове, из которого о все стороны торчали более короткие волосы, пижамные штаны, видневшиеся из под огромной пуховой кофты в которую она куталась, видимо бабушкина. Лицо немного помятое, глаза сонные. Подлец! Он посмел ее поднять с кровати. Чувство вины накатило, как прилив в заливе Фанди. Однажды он там побывал, от тех времен остались фото с китами Минке и видео с приливной волной. Ника Канаду не любила, поэтому второй раз, когда была возможность, уже съездить не удалось.

— Чем обязана, Барышников? — руки у нее дрожали, Роме очень хотелось думать, что от волнения.

— Поговорить приехал. Ты ведь сама сказала, что по телефону не хочешь, — ответил он, достав сигарету. Вообще курил он редко, либо когда выпьет, либо когда волнуется. Тут был вариант номер два.

— Не нужно курить, это не очень полезно ребенку, — остановила его Арина. Они помолчали еще несколько минут, каждый прокручивая в голове кучу мыслей, которые так не во время врывались в их разговор.

— Я замерзла, Ром и безумно хочу спать, — говорила она тихо, стоя на ступеньках крыльца. Он спохватился, сорвал с себя куртку, накинул ей на плечи. А когда находился близко, сердце готово было выскочить. Даже в таком виде, в таком состоянии, Арина была прекрасна.

— Что делать будем?

— Рожать, растить. Другого я предложить тебе не могу. Я сегодня Олега встретила, он клялся в любви и говорил, что у тебя есть невеста. Поэтому я как не претендовала на тебя, так и не претендую. С ребенком видеться никому не запрещаю, но папой ты будешь приходящим. Знаю, ты юрист, имеешь связи, можешь отобрать у меня его, — он округлил глаза. Какие же мысли могут посещать женщин! Уму непостижимо. — Да-да, и об этом я тоже уже думала сегодня, наревелась и уснула, — улыбнулась, это хорошо.

— Я не собираюсь никого отбирать, — заверил он. — В свою очередь гарантирую полную поддержку и помощь.

— Спасибо! — снова поплотнее укуталась. Почему-то, когда он ехал сюда, его обуревало жуткое желание наорать, да встряхнуть ее. Но сейчас, видя эту маленькую, уставшую женщину, он понял, что такие рождаются не для того, чтобы их встряхивали, а чтобы их носили на руках.

— Останемся друзьями? — предложил он.

— Мы с тобой? Думаю, это будет очень трудно, Барышников. Спокойной ночи!

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ ГДЕ ЕСТЬ НЕМНОЖКО КРИМИНАЛА И БОРЬБА ХАРАКТЕРОВ

Меня снова пригласил в гости Барышников старший. Это случилось на следующее утро, после того, как Роман посетил меня вечером. Не скажу, что разговор был продуктивный, но все же что-то он мне дал. Во-первых, Ромка не такой зануда, как мне показалось изначально, по крайней мере, им не стал. Во-вторых, могу с уверенностью сказать, что отношений со мной он не хочет(о чем ты раньше думал, Барышников?). В-третьих, он по-прежнему меня волнует. Нет, не скажу, что остались какие либо чувства, хотя первая любовь и все такое. А вот сердце биться о ребра, да и щеки краснеть, он все же заставляет.

— Ну, ребята рассказывайте! — предложил Барышников старший, усадив нас по обеим сторонам стола в своем кабинете.

— А что рассказывать? — начал первым Рома. — Мы вчера поговорили с Ариной Николаевной, решили, что будет лучше все оставить как есть.

— А ребенка, соответственно, вы собираетесь растить без отца?

— Почему? Воскресный папаша у нас будет, — натянуто улыбнулась я, видя, как сжались кулаки у отца моего будущего ребенка от этих слов.

— Это вы считаете нормальным?

— Насильно мил не будешь, Алексей Алексеевич, — пожала я плечами.

— Я собрался делать предложение своей девушке.

Во, как! Разговор набирал обороты, и оказывается, у Романа серьезные отношения. А о чем он думал, когда тащил меня в клубе в подсобку? Явно не о своей девушке.

— Это про которую ты тогда говорил? Дочка твоего начальника? — Алексей Барышников явно начинал злиться. Сын догадку подтвердил кивком.

— Да! Так что будут у тебя ещё внуки.

— Прекрасно, — взорвалась я. Правда, беременные женщины непредсказуемы в своем настроении. Еще минуту назад я была спокойна, как удав, зная, что эти отношения закончены давно, а теперь злость вперемешку с обидой захлестнули такой волной, что слова сами сорвались у меня с языка. — Я здесь, значит одна, с ребенком, пока ты там личную жизнь свою налаживаешь? Детей он собирается делать. Знаешь что, Роман Алексеевич, так дело не пойдет. Надо было думать месяц назад о своей невесте, когда ты… — сделала глубокий вдох, выдохнула. — Алексей Алексеевич, я согласна на брак. И чем это случится раньше, тем будет лучше. Только прошу, без церемоний.

— Арина, — открыл было рот Рома.

— Знаешь, я думала, что ты все-таки порядочный человек, а ты обычная скотина. Но ребенок должен расти в полной семье. Пора отвечать за свои деяния, Роман Алексеевич.

— Во, как она тебя, сынок! — рассмеялся Барышников старший.

— Я не женюсь, — губы Ромы сжались в одну тонкую линию. Взгляд был суров, смотрел исподлобья, если бы я была мужиком, то точно получила бы сейчас в глаз хуком справа, — Арин, прекращай этот спектакль. Мы с тобой договорились.

— Это ты договорился, а я просто выслушала тебя. Мой ребенок не будет бастрюком. А если я тебе так противна, я найду ему нового отца, но ты в воспитании его участвовать не будешь.

Боже, что же на меня нашло? Зачем? Ответов я не имела потому, что говорилось все на эмоциях. Зачем мне это? Он же просто меня возненавидит и все. Но отступать было поздно. Я обычная баба, которая, как и все была дурой, поэтому где-то в душе, мне хотелось тихого семейного счастья. А с таким рассерженным мужиком оно вряд ли получится. Гребаные гормоны.

— Вот и хорошо, Ариночка! Через час вы распишитесь! — пообещал Алексей Алексеевич, ударив в ладоши. Лицо его сияло, и, кажется, настроение его сына ему было абсолютно безразлично.

— Какой распишетесь? Отец, ты что? — возмутился Ромка.

— Правильно сказала несколько минут назад одна мудрая женщина: «Пора отвечать за свои поступки, Роман Алексеевич».

Я поспешила удалиться из кабинета, пока родственники разбирались и старший из них сделал пару звонков. Мне предложили отдохнуть, выделив просторную комнату. Голова действительно раскалывалась, и жутко хотелось шоколада.

— Что-нибудь принести? — уточнила пожилая женщина, которая меня провела до опочивальни.

— Если у Вас есть плитка темного шоколада и стакан воды, я буду Вам всю жизнь благодарна, — вздохнула я, растирая виски.

— Ну, что ж, можете начинать, через несколько минут Ваше желание будет исполнено, — заявила женщина, одарив меня теплой улыбкой.

— Вы джин? — улыбнулась я в ответ.

— Нет, — улыбнулась она. — Прилягте, Арина, Вам нужен покой.

Покой…Покой нам только сниться. А я теперь еще и влипла, кажется, бабушка точно меня прибьет. С этими мыслями, съев почти половину плитки вкуснейшего шоколада, я задремала, пока в мой сон не ворвалось чье-то легкое прикосновение. Оно было совсем невесомым, нежным, пальцы проскользили по моей щеке, двинувшись к шее, проделали путь вокруг губ, и от этого ощущения я проснулась. В дверях стоял Рома, который смотрел на меня не очень добрым взглядом, я бы даже сказала совсем не добрым.

— Ты все-таки добилась чего хотела, Арина, — заявил он.

— А ты знаешь, чего я хотела? — уточнила я, сбрасывая с себя сонную негу, в которой витала буквально минуту назад.

— Предполагаю, что брака со мной. Только должен предупредить, я не собираюсь плясать под твою дудочку. Если ты и станешь моей женой через полчаса, то заявлю, что любая измена с твоей стороны будет поводом отбрать у тебя ребенка, — на этот раз он не шутил, это я видела по его глазам. Вот влипла, так влипла!

— А если хоть один человек мне скажет, то ты неверный муж, посмеется надо мной, Барышников, я в долгу не останусь. Трахай свою сучку сколько хочешь, я так понимаю, если ты, решив жениться на ней, не побрезговал мной, то на вряд ли у вас получился хороший брак, — будущий свекор на моей стороне, искать любовника я не собиралась, поэтому говорить гадостей я могла сколько угодно. — Мне ее искренне жаль, да и ребенка тоже жалко, что у него такой отец.

— О! Унижать окружающих ты любишь. Сноровки не растеряла, — ох, как же он был зол.

— Когда человек этого заслуживает, почему бы и нет? — развела я руками.

— Ты хоть знаешь, почему мой отец хочет меня женить на тебе?

— Знаю, он мне говорил. Не беспокойся, если твой шеф тебя уволит, я тебя приму на работу, — язык так и чесался ужалить его побольнее, поглубже, чтобы было больно, как когда-то мне. Да и сейчас чувствовала я себя не лучше.

— Я буду продолжать, как ты говоришь, трахать свою Нику. Возвращаться сюда я не собираюсь.

— Это твое право, — по-моему, он тоже имел желание уколоть меня. Удалось! Зато я узнала, как зовут его любовницу. Проверим, что за штучка такая. Правда это я планировала сделать позже, после того, как в паспорте у меня появится штамп, а мой законный муж укатит назад в Москву.

Родным о своем глупом поступке я решила не говорить. Когда-нибудь узнают, но пока не стоит бабушку тревожить. И так переживала жутко за мой прошлый развод. Роман уехал через десять минут после регистрации, которая прошла в их доме. Сослался на срочную встречу, да на билет, который имел уже при себе. Почему-то я даже не обиделась. Сама повела себя как дура. А это все мои гормоны, будь они прокляты. Даже в ПМС таких загонов не бывало. А тут дело было посерьезнее. Неужели на эмоциях можно выйти замуж? Оказывается можно, когда серьезный человек ищет в этом выгоду, да и сам это предлагал.

— Вы только пока Серафиме Андреевне не говорите. У нее и так сердце снова пошаливает в последнее время, — попросила я Барышникова.

— Сама со своим шабашем разбирайся, — улыбнулся он.

— Спасибо, — поблагодарила я, и укатила восвояси.

Мой новоиспеченный супруг исчез из поля зрения на долгое время. За этот период я уже успела получить новый документ, где теперь моя фамилия звучала как Погудина-Барышникова. От осознания этого я поморщилась. Не хорошо как-то получилось.

Зато я успела найти на просторах интернета любовницу Барышникова. Ею оказалась очень эффектная блондинка с длиннющими ногами, широкой улыбкой, которая дарилась окружающим как что-то самое ценное, словно она делала снисхождение. Наверное, если бы я так выглядела, я бы тоже чувствовала себя богиней. На совместных фотографиях с МОИМ МУЖЕМ, она счастливо улыбалась, заглядывая в его глаза. И уже не было той высокомерности, зато гордость, что рядом с ней ТАКОЙ мужчина. Думаете, как это можно понять по фотографиям? Можно! И это все не было наиграно, Барышников для этой особы был Богом.

Значит я, получается, влезла в чужие отношения. Хотелось было ей написать что-то эдакое, чтобы застолбить свою территорию, но разум вовремя взял вверх над эмоциями. А осознание того, что я ревную, жуткой волной накатывало на мое больное самолюбие. Подумаешь, твой муж спит с другой бабой. Что здесь такого? Ничего, кроме огромного желания отстрелить мужу яйца и повесить их как трофей в своем кабинете. Нет, эти самые яйца и все к ним прилагающееся мне были сейчас нужны, теперь гормоны били по самому больному, мне постоянно хотелось секса. Словно кошка в весенний период. Терпела, стиснув зубы, потому что сама себя удовлетворять не могла, да и не в оргазме, мне кажется, было дело. Хотелось просто рядом настоящего мужика. А тот, который являлся таковым, сейчас трахал другую. Замкнутый круг, куда я сама вляпалась. Еще две недели назад для этих нужд я могла приспособить любого мужика. С Колей ведь все было именно так, чистая физиология, по крайней мере, с моей стороны.

А между тем, как я постыдно мечтала о совокуплении, Алиска рано утром принесла новости в мой кабинет.

— Слышала, вчера ночью, на Барышникова дядь Лешу покушение было совершено. Его охранник спас, так бы хоронили на днях.

— Серьезно? — почему-то я начала волноваться. Ах, да! Забыла! Мы теперь вроде как родственники, и мне положено. — В какой он больнице?

— В централке, говорят, там охрану такую выставили, что пациентов всех распугали. А почему тебе так интересно? — подозрительно сощурилась Алиска. Рима в это время укатила по своим делам в Москву, сказала, для того, чтобы выселить из квартиры нового маминого хахаля, поэтому сейчас никто не подстрекал Алиске, и я чувствовала себя в безопасности. Моя тайна останется со мной.

— Навестить хочу, — иронично заявила я, зная, то подруга воспримет это как шутку. — А у тебя откуда столько подробностей?

— Ты же знаешь мой отец начальник ГИБДД.

— А информация, словно прокурор города, — покачала я головой, пряча трясущиеся руки под столом. А на этом столе совсем недавно Барышников и я… вот бл***во, я снова думала о сексе.

— А может и правда стоит навестить? Все-таки благодаря ему твой ресторан никто не трогает. А не станет Алексея Алексеевича, и кирдык, попрут сюда стадами местные жмурики.

— И как ты себе это представляешь? Я должна как ниндзя через охрану незаметно пробраться, или у тебя в кармане припасена шапка-неведимка? Да и вообще, кто я такая? Мы с ним почти не знакомы, — ответила я.

— Будущая мать его внука. Хотя, не достоин он такой чести, чтобы девка на сносях таскалась по задворкам и коридорам наших больниц.

— Светлая мысль, Алиса Павловна!

Несмотря на мои уверения подруге, что делать мне в больнице нечего, все же после работы я туда поехала. Как и говорила она, охраной здесь был забит каждый этаж. Сначала у меня проверили документы и поинтересовались «К кому?».

— К Алексею Алексеевичу, — заявила я. Не удивились, долго переговаривались с кем-то, потом спросили «Кем я ему прихожусь?».

— Жена его среднего сына — ответила я.

— А разве Роман Алексеевич женат? — удивились «люди в черном».

— Вы просматривали мой паспорт чисто для формальности? — уточнила я. В палату я попала только через двадцать минут.

— Ну что ты, Арина, не нужно было приезжать, — Барышников старший старательно храбрился, опоясанный бинтами вокруг расплывающейся талии.

— Это было бы не вежливо, Алесей Алексеевич. Как так получилось? Уже знаете кто?

— Выясняют, девочка. Они мне этих уродов из-под земли достанут. Ты представляешь, парнишка охранник получил первую пулю вместо меня, скончался на месте. А у него жена, и сынишке пятый год…

— Боже, — прикрыла я рот рукой, чтобы подавить крик. Это так страшно, остаться без кормильца и любимого человека. Еще и ребенок, который никогда не увидит отца. Страшно.

— Найду, Арина, найду. Ты-то как себя чувствуешь? — перевел он разговор. Видимо, к старости этот человек тоже стал немного сентиментален. Как рассказывал о нем дед, раньше он был безжалостен, хоронил друзей и врагов не проронив не слезинки. В обед похороны, вечером уже устраивал праздник в свою честь. А тут лежит, смахивает скупую слезу по парню, который его спас. Наверное, это действительно незаметно подкрадывается старость.

— Хорошо! Только ем много! Постоянно чего-то хочется, а не знаю чего, — улыбнулась я, стараясь подбодрить мужчину. — Малыш видимо хочет в богатыря превратиться.

— От моего сына внимания не дождешься, поэтому в любое время суток можешь набирать меня. Я уж разберусь, чего моя внучка хочет.

— Внучка? — удивилась я.

— Ну, а что? Девки это хорошо! У меня всего одна, и та балованная. Буду вторую портить, — разулыбался Барышников.

— Чего это Вас такие мысли посещают? Вас половина города боится, другая уважает, а Вы про воспитание внучки думаете, — не знаю, что у этого мужчины было там в прошлом, в настоящем он мне даже был симпатичен.

— Так старею же, Ариша! Вон, чтобы обмотать меня ушло пять бинтов, в десять лет назад, когда схлопотал от конкурента пулю, всего три.

— Это не старость, это все наша занятость, — сделала я вывод, чтобы скорее утешить его. — Что-то плохо на Вас больница действует. Совсем расклеились.

— Это ты просто видишь меня настоящего, перед тобой как-то даже стыдно натягивать маску.

— А с чего я такой чести удостоена? — удивилась? Если честно, да. Даже дети знали его, как строгого, занятого мужчину, с Ромкой так вообще скандалили постоянно.

— Кто-то же должен, пусть это будешь ты. Ты девочка хорошая. Думал, стерва, хочешь влезть нашу семью, а ты просто хочешь выжить. А мой сын, действительно, должен научиться отвечать.

— Алексей Алексеевич, — в дверь постучался один из охранников. — Там дети Ваши приехали.

— Ух ты! Задержались! Пусть войдут!

— Мне пора, — распрощалась я. — Поправляйтесь! Предупредите Ваших архаровце, я завтра заеду. А то не хочется столько времени терять.

Я уже была в коридоре, а впереди двигались двое молодых людей и девушка. Не скажу, что она была красавица, но очень приятной внешности. Чем-то с Олегом они были похожи. Второй, которым был Ромка немного сбавил шаг, что-то сказал своим родным и остановился, поджидая меня.

Проходя мимо, Олег сухо поздоровался, но его приветствие было как бальзам на душу. Обижается, но не все еще потерянно. А вот мой законный супруг снова одаривал меня тяжелым взглядом.

— Привет! — мне безумно хотелось пройти мимо, но я остановилась, заглянула ему в лицо, задрав голову.

— Привет, жена! — кажется лицо немного смягчилось. А это было произнесено так сексуально, что по коже пробежали полчища мурашек, обосновавшись здесь на некоторое время. — Тебе чего не отдыхается?

— Приехала навестить свекра, — сердце застучало от того, что он придвинулся поближе.

— Не при смерти мой отец?

— Сам зайди и посмотри, — хмыкнула я. — Извини, я устала. Целый день на ногах.

— Ты все так же у бабушки живешь? — поинтересовался он.

— Ну, не к отцу твоему же перебираться, Ром, — не хотелось ни улыбаться, ниплакать, ни говорить. Мне было необходимы его объятья, ну и маленькое тесное помещение для нас двоих. Боже, опять меня не в ту степь. А от него еще так потрясающе пахло, парфюм какой-то особенный, смешанный с ароматом кожаной куртки и легкий, совсем незаметный запах сигарет. Значит, волновался. Даже уходить не хотелось, вдыхая этот запах. Хм, впервые меня не мутило от мужских духов. Неужели папку признал малыш?

А еще хотелось перед ним извиниться, но я понимала, что поздно. Об этом нужно было думать немного раньше. А может предложить развод? Хорошая идея, но не сейчас. Не время для этого разговора.

— Я заеду потом, — заявил он.

— Зачем? — удивилась я.

— А как же супружеский долг, Арина? — кривая убийственная усмешка, подаренная мне, и он ушел. А я, разволновавшись от этих его последних слов, еле-еле дотопала до машины. Села, включила зажигание, и так просидела, застыв на несколько минут. Кажется, он решил мне мстить. Нет, Ромочка, не на ту нарвался. Не приехал. Надо же!

А ночью меня разбудил звонок домашнего телефона. Кому понадобилось тревожить мой сон в три часа, я узнала через несколько минут, когда еле-еле передвигая ногами, спустилась в гостиную. Бабушка, укутавшись в свой дурацкий розовый халат, спустилась следом.

— Алло, — подняла я трубку.

— Доброй ночи! Арина Николаевна? — поинтересовался мужской голос. — Это Вас с дежурной части беспокоят. Поступил звонок в диспетчерскую, что в ресторане «Березка» сработала сигнализация. Вы бы не могли приехать? Дежурная группа будет на месте через десять минут.

— Хорошо, — что-то плохое шевельнулось в душе. А может, я себе просто накручивала?

— Что случилось? — потирала глаза бабуля.

— Ты иди, ложись, вернусь, все расскажу. Надеюсь, не о чем будет рассказывать.

— Может, я с тобой поеду?

— Не надо, я Барышникову позвоню. Должен же он защищать мать своего будущего ребенка.

Ну не старшего же беспокоить. Конечно, это могла быть и ловушка в свете последних событий, но подстраховка нужна была. Потому что не поехать я не могла.

— Ром — сонное, хриплое «алло!» на том конце телефонной трубке раздалось только через десять гудков. — Ты можешь приехать в ресторан?

— Что случилось, Арин? — поинтересовался он, уже более бодрее.

— С дежурной части звонили, говорят, сигнализация сработала. Одна ехать я боюсь.

— Хорошо. По пути за тобой заскочу.

В ожидании своего супруга я сидела в гостиной, нацепив на себя широкие спортивные штаны и куртку. Перед рассветом было прохладно, а простудиться сейчас я хотела меньше всего. Ромка появился у моих ворот через полчаса после моего звонка. Хотя, если так посчитать, то если ехать на допустимой скорости, это как минимум минут сорок-сорок пять. Был он не один. За рулем сидел большой грозный мужчина, который был представлен, как начальник службы безопасности. А до места мы добирались еще полчаса. Когда проехали последний поворот, минуя густой участок леса, сердце мое от волнения хотело выскочить из груди.

— Боже, это что такое? — воскликнул Роман, когда мы уже подъехали к самому зданию.

— Хулиганы? — уточнил начальник службы безопасности.

— По-моему, если связать с покушением, это действует родство, — открыл дверцу Рома.

Я последовала его примеру не смея оторвать взгляда от зияющих дырами окон. Все стекла были выбиты, включая оконные рамы. Ком слез подкатил к горлу. Хотя нет, его я спутала с тошнотой, голова закружилась, и я медленно начала оседать на землю.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ, НУДНАЯ, ОЧЕРЕДНАЯ ЗАТЯНУТАЯ, ПРО ДУР И ПОДОНКОВ.

Крепкие руки Барышникова с легкостью подхватили мое тело. Борис, так звали приехавшего с нами мужчину, остался беседовать с органами правопорядка.

— Ты чего так пугаешь? — после того, как были открыты все двери, Рома уложил меня на диван в моем кабинете.

— Я столько в этот ресторан вложила сил и нервов, а какая-то сволочь просто пришла… — проскулила я.

— Понимаю, но ты не расстраивайся. Если это из-за дел отца, он все оплатит.

— А если хулиганье?

— Оплачу я. Здоровье ребенка важнее каких-то окон, — заявил Рома, присаживаясь рядом на край моего ложа. — Ты отдыхай, я скоро приду.

Без него как-то сразу стало пусто. "Только не привыкай к нему", — попросила я себя. Перемены в его поведении с последнего раза стали как-то уж слишком ощутимы. Тогда он готов был меня убить, сейчас…не хотелось думать, что это чувство мести.

Нерешительно я поднялась с места и направилась осматривать свои владения. Было жутко от ощущения, что в любой момент я могу лишиться своего детища. Нужно поставить камеры и охранника нанять на ночную смену. Только вот где на это деньги брать? Я еще планировала нанимать столько людей, закупать продукты. Причем, все должно было быть самым качественным.

Проверив все помещения, я сделал вывод, что ущерб был нанесен только окнам, это радовало. Если бы это были хулиганы, то тонкие решетки им бы не помешали забраться сюда. Кто-то специально решил мне насолить. Только кто?

— Я с отцом разговаривал, — вошел в помещение Рома.

— Зачем?

— Узнать хотел, что он думает по этому поводу. Стояло же здание столько лет не тронутым, а тут вдруг сразу и покушение, и разбитые стекла. Я в виду своего образования склонен подозревать.

— И что сказал Алексей Алексеевич? — приседа я на стул, чувствуя, что головокружение еще не прошло. Или это от присутствия Ромки такие ощущения.

— Сказал, что разберется, а тебя сейчас лучше куда-нибудь увезти, — с холодной уверенностью заявилон.

— И спрятать, — добавила я. — Очень хорошее решение, я в восторге. Только никуда не поеду.

— Я как муж, имею право решать, что для тебя будет лучше, — вот как мы заговорили.

— Нет, тебе его никто не давал еще, — вздохнула я, сметая со стола мелкие осколки стекла рукой. Один из них, более проворный, оставил на коже легкий порез.

— Если с ребенком что-нибудь случиться… — сжал губы в тонкую линию Барышников.

— У тебя будет повод развестись, и жениться на своей любовнице, — продолжила я фразу за него. — Поэтому не стоит разыгрывать драм, Роман. Все хорошо, разберусь сама с этим всем, а ты езжай. Я привыкла решать свои проблемы, — хотелось, конечно, чтобы он возразил, но ошибку один раз я уже допустила, за это Рома все еще меня не простил. А простит ли когда-нибудь?

— Как знаешь, Арина, — тяжело вздохнул. — С тобой на всякий случай останется Борис. Это веление моего отца, его ты слушаешь больше, чем меня.

— А ты заслужил? — хм, я, похоже, нарывалась на конфликт.

— Ты повода не дала. Но ты теперь моя жена, поэтому нужно нам мириться с этим фактом.

— Ты ведь можешь легко подать на развод, — все-таки сказала я ту фразу, которая так давно крутилась на языке.

— Уже нет, ты была права, ребенку нужен отец. Я им буду, но тебе строить свою личную жизнь не дам, — прямо, больно, сильно. Задел за живое. Но ничего, я же привыкла справляться сама, на этот раз тоже справлюсь. Получила то, что заслужила.

Я не знаю когда он уехал, но все же, свекор мой проследил, чтобы окна в ресторане были приведены в порядок. Алиса охала и вздыхала, теперь пришло время объясняться с ней.

— Ты вообще ненормальная, — театрально провела она тыльной стороной руки по лбу.

— Ну, а что теперь? Если я такой родилась.

— Ты его любишь? — уточнила она.

— Нет, — соврала я. Это я осознаю сейчас, что соврала, потому что очень долгое время даже себе боялась признаться.

— Не пойму я тебя, Арин. Для чего тогда замуж? Снова как со своим прошлым мужем по нужде?

— Получается, что так. Только бабушка с Римой не знают.

— На месте твоей бабули, я бы тебе давно голову оторвала. Но, по-моему, поздно воспитывать. Надо было маленькой прибить, — развеселилась подруга, тихонько рассмеявшись.

А через два дня, ошиваясь по магазинам в поисках предметов декора, я попала в больницу. Это произошло совсем неожиданно, в толпе холла торгового центра. Мы пробирались к выходу, и резкая боль в животе заставила меня свалиться на пол. Паника меня просто парализовала, а лицо испуганной Алиски я помню до сих пор. Все было как в тумане, и я не соображала, сколько прошло времени. Главное было, чтобы ребенок не пострадал. Делайте со мной что хотите, только сохраните ему жизнь. Это были мысли? Или я говорила вслух? Я не помню. Но очнулась я уже в больничной палате, где пахло лекарствами, и белые стены давили на виски. Я даже не могу сказать, была я без сознания, или все же витала где-то в себе. Алиса, которую я обнаружила слева от кровати, сидела на стуле и дремала. Я легонько пошевелила рукой, и сжала ее холодные пальцы. От этого движения девушка встрепенулась, и, разлепив сонные веки, расплылась в улыбке.

— Проснулась? — это был вопрос или констатация факта, не знаю, но меня радовало, что она улыбалась, когда главный вопрос я боялась задать. — Видимо, этот маленький Барышников вцепился в тебя мертвой хваткой.

— С ребенком все в порядке? — погладила я живот. Я чувствовала его. Нет, до первых шевелений еще долго, но ощущения, что он все еще со мной было таким сильным, что глаза потихоньку начали застилать слезы.

— В порядке, Арин! Думаю, доктор подробнее расскажет, но мне сказали, что жизни малыша ничего не угрожает. Дорогая, ты помнишь что произошло? — осторожно поинтересовалась подруга.

— Нет, — отрицательно покачала я головой. — Только боль была, резкая.

— У тебя синяк на боку обнаружили. Словно кто-то ударил, — поделилась Алиса.

— Ты думаешь, что это кто-то специально? — огласила я свои опасения. Неужели я могу быть кому-то интересна.

— Все может быть, если есть у кого-то желание насолить Барышникову старшему. А я так понимаю, твоя беременность не секрет, а о твоем браке не знают только Рима и Серафима Андреевна, — пожала плечами Алиса. — Запутанно все как-то и странно.

— Время покажет, — вздохнула я тяжело, смотря на катетер по которому из капельницы медленно сбегала какая-то, видимо, полезная для меня жидкость.

— Пока ты не окажешься в подвальном помещении этой больницы. А там холодно, и уже всем до лампочки, что будет дальше.

— Какая ты добрая, — в этот момент в дверь постучали, и в палате появился высокий мужчина в белом халате.

Представился он моим доктором, выгнал Алису из палаты, и принялся задавать кучу вопросов о том, что произошло, о моем самочувствии. А что я ему могла рассказать? То же самое, что и Алиске. А вот о предположительных мотивах, старательно умолчала. Зачем раздувать эту историю? Будем разбираться внутри "семьи". Тем более, что ее глава появился у меня уже утром, опираясь на трость. А через пять минут после него влетела бабушка, как ураган, снося все на своем пути.

— Да кто посмел? Да почему меня не пускают? — оказалось, что на входе стоял охранник Барышникова, который попытался ее задержать.

— Извините, Серафима Андреевна, все еще никак не могу воспитать, — отреверансировал в поклоне Барышников.

— Вот, клоун! — возразила бабуля — И что ты тут вообще делаешь? А! Вижу, не слухи это, все таки не добили, — злилась она.

— Наверное, не судьба, — хмыкнул тот, откровенно веселясь.

— Ой, какая же будет позорная смерть, принять ее от рук старушенции. Чего забыл в палате моей внучки? — боевой настрой Фимы Андреевны, словно опасный вирус, передавался воздушно-капельным путем.

— Ты чего разоралась-то? — не выдержала я.

— А чего мне не орать? Ты почему не сказала, что в больнице?

— Чтобы ты всех на уши поставила? Спасибо! Я и сама справляюсь неплохо, — я начинала раздражаться. М-да, моего тайного замужества бабушка мне точно не простит, если будет в таком настроении.

В общем, побуянила она немного, поругала меня непутевую, чтобы я не шлялась где попало, как она выразилась, ну и ушла восвояси, оставив пакет с фруктами. А я снова осталасьодна, потому что как оказалось, я находилась в VIP-палате, которую для меня организовал свекор, а так же был жесткий контроль, по допуску ко мне посетителей и персонала.

Ближе к вечеру позвонил Ромка, от неожиданности у меня даже руки затряслись.

— Алло! — ответила я, наконец, решившись принять звонок.

— Привет! Ты почему молчишь? Мне отец такую взбучку устроил, — голос его был немного раздражен. Видимо, все в этот день были на нервах.

— А зачем тебе сообщать, если ты не интересуешься тем, что со мной происходит, — я даже посмела обидеться.

— Прости, Арин. Я приеду на днях, — пообещал он.

— Не нужно, сиди в своей Москве, Барышников. Тем более, у тебя есть, кем там заняться, — я напоминала себе маленького ребенка.

— Ты ревнуешь что ли? — по голосу слышно было, что он улыбается. Ага, размечтался!

— Еще чего! Много чести для тебя одного.

— Ревнуешь, Погудина, как будто я не помню этот тон обиженной маленькой девочки. Что врачи говорят?

— Говорит, что жить мы с малышом будем долго и счастливо, и что пока придется себя оградить от нервных людей и нервной работы. Поэтому, лучше мне тебя не видеть, — сделала я вывод.

— Обещаю, что буду вести себя очень хорошо, как положено будущему папаше, — еще одно обещание с его уст. Ну, ладно, посмотрим.

— Если нет, я достану ружье, и пристрелю тебя, и пусть меня посадят, и будет ребенок расти сиротинушкой, — теперь начала улыбаться я.

— Я себе этого не прощу. Ладно, отдыхайте! Не нервничайте, побольше кушайте. И вообще, попрошу отца приставить к тебе кого-нибудь, пока он со своими бандюгами разберется. Тебя все равно бесполезно куда-то отправлять, можно даже не уговаривать, — можно же нормально общаться, когда захочется.

Нервы, конечно были не к черту, потому то мне предстояло еще открытие ресторана и свадьба Алисы, которая должна была дать старт его жизни.

Меня выписали из больницы незадолго до торжества. В воздухе отчаянно витал запах августа, который тяжелой поступью ворвался в это холодное лето. Хотя этот период для моей жизни был самый волнительный. По городу давно летали слухи об открытии «Березки», чему была я несказанно рада, ведь люди ждали.

За два дня до открытия мы устроили себе небольшой девичник, в лице меня, Алисы, Римы и Алискиной двоюродной сестры Тони, которая в качестве гостя приехала из далекого Владивостока.

Веселый праздник обслуживался нами самостоятельно, мы заняли уютную кофейню, которую оборудовал нам дизайнер. Правда были и хорошие моменты. Во-первых, кучу сладостей нам приготовил месье Жюль, который пообещал, что нам они не добавят лишних килограмм. А вот закуски и остальную еду, готовил новый шеф-повар ресторана «Березка» Арарат Эльманович. Его мне порекомендовал Ромка. Сказал, что он работал в доме его шефа, благо я не сразу сообразила, что этот дом так же являлся жильем для Ромкиной любовницы. Я бы конечно не связалась с ним, тогда бы потеряла прекраснейшего профессионала, ну и Барышникова послала куда подальше.

Арарат мужчина горячий, поэтому где только не работал, а потом перешел на частные кухни. Тоже надоело. И вот себя он решил найти в МОЕМ ресторанчике.

— Хочу воспитывать себе приемников, — заявил он, как пришел на работу. Поэтому персонал на кухню подбирал сам. Я и не возражала. Главное, чтобы была прибыль для оплаты и зарплаты.

— Ты главное, Арина-джан, не давай никому мною командовать.

Принимала я его на работу после больницы, отсюда не выглядела я боссом, но он меня принял.

— А мне-то можно?

— Чуть-чуть! Командуй, но не лезь с советами на кухню, — заявил Арарат с легким кавказским акцентом.

— Хорошо! Не буду! — улыбнулась я. Он и поставщиков мне нашел, он и меню составил, он и работу кухни начал организовывать. Боже, такой счастливой я не была никогда.

Девичник был между тем в самом разгаре. Хоть я и была трезвой, но с этими ненормальными скучать не приходилось. А какой женский праздник без мужика? Он ворвался в кофейню приятным запахом дорогого парфюма, который, кажется, заполнил все помещения. Ох это обострившееся обоняние. Сердце загрохотало в груди, словно Ниагара, и радужные брызги запорхали в животе. «Мне нужен хороший секс» — дала я мысленно объяснение происходящему со мной. Я не видела его, но я чувствовала, что это Барышников.

— О! Мужик твой приехал! — заплетающимся языком пролепетала Алиса.

Я медленно повернула голову, чтобы не показать свою заинтересованность. Он стоял, у входа в кофейню, засунув крепкие руки в карманы темно-синих джинсов. Несмотря на вечернюю прохладу, на нем была только футболка с «V» — образным вырезом, где виднелся кусочек груди. Вот на эту-то часть я и уставилась как озабоченная. Поняв, что неприлично долго пялюсь на эту часть тела, глаза мои скользнули по длинной шее и остановились на тонких губах, которые расплывались в легкой улыбке. Сердце один раз пропустило удар и замерло.

— Твой что ли? — ахнула Тоня. Ну, еще бы! Это я ненормальная не сразу обратила когда-то на него внимание, а все остальные вздыхали по Ромочке Барышникову и тайно мечтали занять место его девушки. Наверное, в этом была и прелесть меня любимой, что не кидалась я на парней.

— Мой-мой, — вздохнула я. — Приехал жену навестить в больнице. Правда опоздал, да Ромашка? — хмыкнула я. Ну, наверное, мне нужно было злиться на себя, нежели на Романа Алексеевича.

— Жену? — удивилась полупьяная Рима. Вот и я прокололась.

— Мы расписались почти месяц назад, — расплылся в улыбке Барышников, самодовольно так, ехидненько. — А сестре не говорила?

— Видимо, упустила из виду такое незначительное событие, — злилась я еще больше.

— Так, брэйк, молодожены. Бери свою суженную, Роман Алексеевич. И чешите-ка вы разбираться куда-нибудь в другое место. Между прочим, у меня праздник! — подбоченилась Алиса.

— Хорошо, госпожа все еще Иванова, забираю и уезжаем! — двинулся Барышников с места и поднял меня с диванчика.

Сопротивляться было бесполезно, тем более, что он такой большой, а я коротышка, да еще и беременная. Силком Ромка меня, конечно, не тащил, просто взял за руку, попрощался со слегка расстроенными девочками и повел к выходу. Рука у него была горячая и моя ладонь, буквально, тонула в ней.

— Куда ты меня тащишь, Барышников? — испугалась я его боевого настроя и горящего взгляда.

— Подальше от твоих подружек.

— Еще скажи, что они плохо на меня влияют, — закатила я глаза, хоть это было и непривычно. Он был на машине, в первый раз. Ну, да, под стать ему. Темно-синяя «BMV» последнего года выпуска серии 3, с идеальными линиями и безумной энергетикой, которая чувствовалась даже от зрительного контакта. Если сравнивать ее с моей старушкой, которая постоянно «чихала», то естественно, выглядела она жалко. Но, я ее любила, и это было моим единственным средством передвижения.

— Нет, мне спокойнее, когда они рядом. Они хотя бы за тобой непутевой присматривают.

— Боже мой, только не говори, что ты за меня переживаешь — конечно, недоверие давно поселилось в моей душе, но все же хотелось верить, что этому мужчине я небезразлична.

— Ты не делай из меня монстра, Барышникова, — моя новая фамилия, произнесенная его устами, звучала как что-то чужеродное.

— Ты не монстр, ты мужчина, которого женили против его воли, — замялась я.

На эту реплику у него не нашлось, что ответить. Мы въехали на территорию котеджного поселка, который раскинулся в южной конечности города. Район был элитный, в плане проживающих людей здесь были местные богачи, да чиновники, которые, как утверждают все газеты, работали на совесть. Наверное, я на такую зарплату не смогла бы позволить себе не то что квартиру, даже задрыпаный домик. А вот наше городское и районное руководство могло. Ладно, кто мы такие, чтобы судить кого-то? Кто сейчас не ворует? Хотя треть поселка все еще пустовала, так как строительство здесь шло полным ходом.

Мой взгляд остановился на высоком заборе, который раскинулся вокруг одного из домов. А у него ворота со скрипом разъехались в сторону, и мы въехали на территорию небольшого дворика, где главное место занимал просторный двухэтажный дом.

— Ты меня тут хочешь прибить и спрятать? — хмыкнула я, следуя за ним из машины. Окна в доме были темные, по сему было понятно, что в нем никого нет.

— А ты боишься? — прищурил он глаза. Нет, боялась я другого, что не удержусь и наброшусь на него, тем более, что так тяжело было сдерживать эти порывы, находясь рядом с ним в одной машине. Где моя гордость была в этот момент, я не предполагала даже. Он там в своей Москве спокойно спит с какой-то девкой, а я тут слюни пускаю.

— Хомячков не боюсь, — заставила рассмеяться я его, только вот смех у него был какой-то нервный. — Ты просто объясни толком.

Мы сначала вошли в дом, в котором кроме хорошего ремонта больше ничего не было. Большой холл должен был служить гостиной, соединялся он через резные перила с зоной кухни, которая была не такой пустой. По крайней мере, тут имелись шкафы и стол, в виде барной стойки с высокими стульями. Санузел был просто огромен с ванной-джакузи. На втором этаже располагались три комнаты, в одной из которых стоял надувной матрац.

— Как тебе? — поинтересовался Рома, стоя прямо за мной.

— Ты про это современное ложе? — уточнила я.

— Если ты заметила только его, мне страшно оставаться здесь с тобой наедине, — усмехнулся он, а горячее дыхание сзади, опалило шею. Не стой так близко, Барышников, не стой так близко. Нет, он специально меня дразнил, наклоняясь ближе, то отдаляясь. А я не могла произнести и слова.

— Ариша, ты меня слышишь? — его насмешливый голос заставил меня выйти из этой зоны комфорта.

— Слышу, Рома. Отойди подальше, пожалуйста, — признаваться в своем бессилии от его присутствия было не так уж и тяжело, тяжелее было терпеть.

— Я хочу тебя, — послышался сзади полушепот, от которого все мое естество забилось в судорогах. Вот что значит, гормоны.

— Меня или секса со мной? — в горле пересохла, поэтому голос контролировать было тяжело.

— Одно другому не мешает.

Я не сопротивлялась, когда его горячие губы тронули чувствительную кожу на шее, двинулись ниже, потом выше… Боже, это была действительно каторга. К черту эту Нику гребанную, к черту все! Он мой муж! Имею право!

Резко развернувшись, я привстала на цыпочки и притянула его голову ближе, впившись в губы.

— Аринка, — задыхаясь, он начал стаскивать с пеня одежду, а я помогала ему. Его поцелуи были жадные, требовательные, такие, что сознание туманилось. В доме было прохладно, но я не чувствовала ничего, кроме его горячих рук на своей коже, кроме тяжести его тела, кроме этих маленьких обжигающих поцелуев, когда он губами исследовал мою грудь. Не держала в себе ни единого стона или вздоха, и позволила вытворять с ним, то, что мне хотелось. А хотелось мне много и сильно, так что можно было сойти с ума. И чувствовала его в себе. Боже, это было прекрасно. Как кстати оказался этот матрац здесь? Я не знаю, что он повидал до меня, но этой ночью, он потерял свою девственность. Уснули мы только под утро, прижавшись, друг к другу под одним тонким покрывалом. Уютно, тепло, хорошо.

Когда проснувшись за полдень, я попыталась подняться, железные тиски сжали мое тельце.

— Не вздумай двигаться, — пригрозил он.

— Ром, мне ехать надо. Завтра свадьба у Алиски.

— Успеешь! Просто если ты снова пошевелить своей прекрасной попкой я не смогу сдержаться.

— Ой, — потерялась я о его утреннюю эрекцию.

— Вредная женщина, — усмехнулся он, опрокидывая меня на спину и наваливаясь сверху. И понеслось по новой! Давно я себя так хорошо не чувствовала.

— Мы все таки вчера не договорили. Ты меня отвлекла, — приподнял он одну бровь, тяжело дыша после того, как мы пришли в себя от очередного оргазма. — Это мой дом, отец подарил мне его несколько лет назад, надеясь, что я вернусь сюда. Теперь он твой.

— Ага! — не согласилась я. — Мне можно уже переезжать? А ты, муж мой?

— Я буду к вам приезжать, — пожал он плечами.

— Отлично, Роман! Да ты просто гений! Переезжай, жена, в новый дом, а я пока у любовницы поживу. А иногда буду наведываться, мне же нужно исполнять отцовский и супружеский долг. Знаешь, что, Барышников, пошел ты в жопу со своей благотворительностью. Не собираюсь я никуда переезжать, — разозлилась? Нет, я была в ярости, готова была его прибить. А как бы поступила нормальная женщина на моем месте? А никак! Нормальная бы и замуж не вышла за несколько часов, да и делить бы не стала мужа с любовницей, пусть даже если не любила. Какая же я дура!

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ, ПОСВЯЩЁННАЯ ГЛАВНОМУ ГЕРОЮ И ЕГО НЕНОРМАЛЬНОМУ ПОВЕДЕНИЮ

Что произошло с ним за эти полгода? Много чего. Декабрь спешил к своему логическому завершению. Через два дня вся страна готовилась отмечать самый главный праздник, а он, Роман Барышников, сидел в темноте своей квартиры, наблюдал за тем, как вдали мелькают огоньки машин и неоновых вывесок, и пил виски. Никогда не любил он этот напиток, считая как нормальный русский мужик, лучше выпить водки, чем эту дрянь. Но за столько лет, выработав статус делового человека, привык и к нему.

А Ника называла водку пойлом для мужланов. А чем он отличался от такого типа мужиков? Вроде воспитан, образован, имеет хорошую работу, но поступает при этом как свинья. И эти обеды с бокалом вина на тонкой ножке, и эти феерии в честь какого-то незначительного события с литрами шампанского и легкими закусками… Да что они знали о праздниках? Нихрена. Огромный стол, ломящийся от разнообразия блюд и напитков, а за ним огромная семья, куда входят не только родственники, но и друзья. И нет той наигранности, и ни перед кем не надо прыгать на задних лапка, птому что это выгодный клиент, а этот может стать партнером, а тот вообще занимает какой-то чин, и по чистой случайности принял приглашение. Почему вокруг столько фальши?

Что-то понесло его не в ту степь… А Рома был сейчас частью этой жизни, хотя там в родном городе за много сотен километров была молодая женщина, которая носила под сердцем его ребенка, при этом успевала строить свой маленький бизнес, а еще не общалась с ним вот уже почти пять месяцев. Настоящая, живая, которая могла бы стать полностью Ромкиной при одном его желании. А он снова выбрал удобство. Ту, которая не истерит, слушает его, раскрыв рот, не пытается его переделать. Жизнь его под стать этой особе, сначала вызывала острый интерес и он подчинил ее, пока это все не стало до жути приторно.

Телефон завибрировал где-то в глубине квартиры. Снова Ника. Она приезжала минут сорок назад, пыталась дозвониться ему в дверь. Не открыл. Почему? Потому — одно единственное более верное определение.

Когда изменилась его жизнь? Когда Ромка впервые ее увидел в клубе. Когда он как потерпевший летел к ней в будущий ресторан и не сдержался. А потом Олег сказал о ребенке. Тогда хотелось убит всех окружающих. Но увидев ее вышедшую после уютной кровати в огромной бабушкиной кофте, он смягчился. Сердце сопротивлялось, голова не хотела слушать. Поэтому имеем, что имеем: штамп в паспорте и какую-то совсем ужасную семейную жизнь, которую даже называть так стыдно.

Роман вздохнул тяжело, закинув ноги на подоконник, и продолжил разбираться в себе.

Ника. Хорошая девочка которая никогда не станет ему интересна. Да, есть симпатия, но от ее покорности оставался приторный вкус во рту.

Кольцо, которое Рома купил ей, когда собирался делать предложение, так и пылилось на верхней полке в шкафу. Спрятал специально, чтобы она не нашла. На ее двадцать третий день рождения Рома так и не попал. Вячеслав Владимирович отправил его в Лондон, подписывать очередной контракт, где Роман специально задержался.

— Ромочка, ну может, ты сможешь вырваться, — канючила она по телефону.

— Извини, не могу. Ты же знаешь, что для твоего отца нет простых заказов. Все важно, все срочно, — ответил Роман. А сам, закончив все дела, шатался по городу. Экскурсия не приносила особого удовольствия. Почему? А он и сам не знал. Что-то происходило с ним в последнее время.

А потом, когда он вернулся назад, и Ника встретила его в аэропорту, вместо приветствия она заявила: «Ты должен был мне сделать предложение, Рома, а вместо этого важного события для нашей жизни, искал предлог». Зло так, с натяжкой. А он и не чувствовал себя виноватым. Да, это должно было случиться, но теперь место в паспорте было занято.

Обижалась очень долго, целых четыре дня. А потом вдруг приехала к нему как ни в чем не бывало, устроила хороший такой романтический вечер, который закончился нормальным сексом. НОРМАЛЬНЫМ…

Да, это он осознавал с полной уверенностью. До встречи с Ариной, это было здорово, феерично, но теперь просто нормально. А несколько дней назад он понял, что больше так не может. Надоело. «Хочу сегодня солянку на ужин», так Ника перероет интернет, просмотрит кучу мастер-классов, чтобы у нее получилась самая идеальная солянка. И ради этого удобства он променял свою семейную жизнь.

Арина. Это еще тот экземпляр, с которым не знаешь, что случиться в следующий момент. Даже кожа на руках горела, вспоминая ее такое податливое тело. Он помнил их отношения, потому что любил эту девчонку когда-то. Да, это была первая подростковая любовь, но ведь могло что-то получиться..

Или он дурак, или этот мир сошел с ума. О втором факте он знал давно, но склонялся больше к первому. Рома прекрасно знал, что хозяйка из нее никудышная, по крайней мере, готовить она никогда не любила. И даже если бы он попросил эту самую чертову солянку, она бы ответила «Готовь сам, если угодно», а потом бы тихонько пристроилась к плите, или к кухонному столу вместе с ним. Проходили.

Почему-то это воспоминание вызвало в нем улыбку. Хорошее, светлое, доброе, как и сама героиня этого вспоминания.

Почему он ее обижал? Наверное, потому что злился, как балованный подросток. По ее прихоти женился, когда ощущал ее рядом, сходил с ума от возбуждения и желания прикоснуться к ней. Нет, это не было чем-то пошлым, наоборот, эти чувства вызывали в нем какой-то душевный подъем, придавали сил. А навстречу им выползал этот противный его характер, который достался от отца. Еще поговаривали, что Ромка не Барышников. Просто не знали люди их с отцом близко, потому что различия были только во внешности.

И оградить ее от проблем старался не только из-за ребенка, потому что ее такую маленькую и хрупкую хотелось защищать. Хотя внешность обманчива. Вон какое имя себе сделала! Ресторан работал как часы, даже начал, как утверждал Тима, приносить прибыль, хотя обычно первый год такие предприятия работают больше в убыток.

С Тимофеем Агеевым Ромка начал общаться недавно, после свадьбы того. Начать надо с того, что после побега Арины, он хотел извиниться. Ну, нужно же было как-то себя выгородить. Весь день бегала от него, ссылалась на занятость, порхала по своему ресторанчику в брючном костюмчике, давала распоряжения. А потом уехала к Алиске домой, и они его так и не впустили, даже Тимке пожаловались, что он ломится в квартиру. Тот, конечно, как Бэтмен или Супермен примчался спасать свою принцессу.

— Мужик, пойми, мне твоя невеста не нужна. Я за своей женой приехал, — объяснил Ромка.

— Слушай, Барышников, ты можешь приезжать за кем хочешь, но не нужно тревожить девушек, — объяснил Тимофей подвыпившему Роману.

— Составь мне компанию, — показал он початую бутылку виски. И выпили, при чем неплохо, так что Тимофей чуть не проспал собственную свадьбу. Приводили его в порядок всей гурьбой, куда вошел и ночующий у него Роман Барышников. Как добрались домой, Тима не помнил. Да, даже мальчишник не был таким удачным. А тут и покуролесили немного по клубам, но это им рассказал Денис, которого вызвали в качестве «трезвого водителя».

— Это ты нас привез домой? — спросил Тимофей, хватаясь за голову.

— Тебя да, этого куда везти не знал, — почесал затылок Дэн, играя мышцами на огромных руках, указывая на щурящегося от яркого солнечного света Ромку.

— Барыш, ты если захочешь в следующий раз нажраться, бери водку, — вздохнул Агеев, глотая второй аспирин.

— Не вопрос, Тимох, — поднял тот руки в знак согласия. — У меня от этого пойла, — указал он на пустую бутылку из под виски. — голова на утро раскалывается.

— Аристократы хреновы, — заявил Денис.

Опохмелялись под шумок сначала в ЗАГС-е шампанским. От одного бокала не отпустило, но стало значительно легче. А потом попойка продолжилась в ресторане, которая закончилась дракой. Да-да, какая же свадьба без хорошей драки? Затеял ее Барышников собственной персоны с двоюродным братом невесты, который проявлял очень уж рьяный интерес к его жене.

Арина в тот день вроде и сидела в качестве гостя, но неустанно следила за работой персонала, за которым после свадьбы теперь будет присматривать Алиса, которую Погудина-Барышникова назначила директором. Близко к себе не подпускала, а на любой его «подкат» отвечала грубо, либо посылала прямо. Озверевший от такого обращения ближе к завершению веселья Ромка, заметил, что она танцует с каким-то типом. Ладно бы танцевала, так она еще и улыбалась ему во все сои тридцать два ровненьких белых зубика. Кулаки сжались сами с собой, а адреналин бахнул в голову, перемешиваясь с ревностью. Больше это чувство он никак не мог назвать.

— Слушай, мужик, отлепись от моей жены, — похлопал он того по плечу, отрывая от такого насыщенного веселого разговора.

— На ней кольца нет, чтобы ты предъявлял на нее свои права.

А этот мужик ведь был прав. Это Барышников понимал только сейчас. Арина попыталась его остановить, но было поздно. Сначала они начали пихаться, потом Ромка был вызван на серьезный разговор на улицу. Вот там-то и началась бойня, с рассечением брови у Ромки и поломанной челюстью у гостя. Растащили их друг от друга еле-еле. Ну, а что, он защищал честь своей жены, и пусть кто-то хоть слово скажет.

Полицию вызывать не стали, но зато Арина обратила на него внимание.

— Ты псих, Барыш, — орала она. — Ненормальный. Ты прекрасно знаешь, что нервничать мне нельзя, я и так тут на взводе, потому что от проведения этой свадьбы зависит дальнейшая судьба моего ресторана. А ты как последняя свинья напился, да и еще в драку полез. Если я попаду снова в больницу, я тебе обещаю, что не подпущу тебя ближе чем на сто метров к себе и ребенку. А сейчас садись в такси и проваливай — орала она, тыкая пальчиком с аккуратным маникюром ему в грудь. И со слезами на глазах попросила "Не появляйся, Ром, пока. От тебя одни неприятности. Не делай так, чтобы я тебя начала ненавидеть". И он ее послушал, слишком много искренности было в ее словах. Писал сообщения, интересовался состоянием ее здоровья, на что всегда приходил один ответ "Мы в порядке". Хотелось вместо этих трех слов увидеть что-нибудь другое. Но на звонки она не отвечала, а его попытке поговорить лично, игнорировала. И он просто сдался, решив, что с Никой спокойнее. И посему он делал вывод, что долгие семь лет после такого внезапного расставания с Ариной, он жалел и любил только себя. И ведь даже отцовских чувств не возникало, даже ответственности он пока не ощущал, лелея свою неприкосновенность и эту беззаботность, которую имел сейчас. А сильная женщина рядом, это всегда большая ответственность, ведь нужно ей соответствовать, чтобы не ударить в грязь лицом.

А его семейство этой женщиной было очарованно бесповоротно. Даже скептически настроенная Божена, которая изначально восприняла его брак в штыки, после общения с Ариной, просто влюбилась в нее. А ведь до этого, жалела свою подружку Нику, боясь ей проболтаться.

Заявилась она в ресторан с твердым намерением поговорить с женой брата как-то осенним дождливым вечером. Ну, а что? Значит, Олегу голову дурила, Ромку вообще женила на себе за считанные часы. Не признавалась Божена только в том, что ею движет ревность.

— Очень приятно познакомиться, — даже не удивилась холодному тону Арина, когда молодая девушка появилась в ее кабинете и представилась.

— А мне знаешь ли, не очень.

— А я и не могу нравиться всем, — пожала плечами невестка, откладывая ручку в сторону.

— О чем ты думала, когда спала с моим братом? — яростно была настроена на разговор Божена, которую родные и близкие называли Жека.

— Ты девочка взрослая, думаю, сама понимаешь о чем, — хмыкнула Арина.

— Послушай, ты насильно женила его на себе… — но закончить предложение Арина не дала.

— Пойми, Божена, твоего бората я не собираюсь жалеть, он получил то, что заслужил. Когда мы с ним спали, как ты говоришь, я совсем не знала, что он не свободен. Об этом он тоже не упоминал. Я не отрицаю своей вины, но я такая же жертва обстоятельств. И все равно ты будешь защищать Ромку, потому что он твой близкий родственник, родная кровь. Я не прошу у тебя снисхождения, ведь даже если он будет сто раз виновен, даже если ты увидишь преступления, совершенное им, ты будешь его защищать. Поэтому считаю, что этот разговор потерял актуальность изначально, и был обречен на провал, когда ты придумала его, — эта холодность и деловой тон Арины раздражал молодую девушку.

— Но ты ведь не бросила его, когда узнала, что он собирается делать предложение своей девушке, — завила она.

— Божена, зайка, ты ведь знаешь что такое ПМС? — поинтересовалась Арина, на что девушка согласно кивнула. — Вот теперь представь это настроение, это состояние помноженное на сотню. Вот что тогда мною двигало, когда я решила выйти замуж за Ромку. И когда, дай Бог, ты забеременеешь, ты меня сможешь понять. Надеюсь, что в этот момент, я буду, пусть не твоей подругой, но кем-то, кто отдаленно напоминает родственника. Вот в тот момент, мы с тобой сможем поговорить и понять друг друга, — объясняла она Божене как маленькой девочке. И почему-то та прониклась. Особенно когда Арина чуть «ахнула», когда собралась встать с кресла и вернулась на него обратно. Молодая девушка испугалась.

— Что с тобой?

— Ничего страшного. Это просто ребеночек пинается. Начал недавно, поэтому до сих пор не могу привыкнуть к этим ощущениям.

И Божену ПОНЕСЛО! Она начала расспрашивать о будущем племяннике или племяннице, потрогала животик невестки, ощутив шевеления малыша. Наверное, материнский инстинкт выработан у всех девочек с пеленания кукол. И так Божене захотелось скорее посмотреть на этого ребенка, и так хотелось взять на руки, покачать, ощутить его запах… Ведь это тоже ее родная кровь.

Вот и стала потихоньку выносить мозг Роману по поводу того, что он подлец, что Арина хорошая, а он такой шанс упускает. Даже демонстрировала снимки УЗИ, которые еле выпросила у невестки.

Нет, он не подлец, решил Рома, он просто эгоист. И от этого решения сразу как-то полегчало. Оно ведь многое оправдывало для него самого. Но то, что чувства его к Арине были в тысячу раз сильнее и ярче, чем к Нике, он осознал давно, и это пугало.

Снова звонок в дверь, который вывел его из состояния задумчивости.

— Рома, открой, я знаю, что ты дома, — просил голос Вероники. Нет, она так просто не уйдет. Может, настало время поговорить? Канун Нового Года. Завтра уже тридцать первое декабря… В этот год Барышников решил войти без такого давящего груза.

На Нике была короткая норковая шубка под которой обнаружилось легкое платьице и сапоги-ботфорты на высоком каблуке. Блондинистые волосы отливали золотом в свете тусклой лампы в прихожей. Она стояла, подперев бока руками и поджав розовые пухлые губки.

— Почему ты мне не открыл в первый раз? — раздражалась она.

— Потому что….-он хотел сказать, что спал, но решил, раз хочет поговорить, значит, нужно говорить правду. — Не хотел. Пил в одиночестве.

— И как это понимать?

— Как хочешь. Ник, мы с тобой расстаемся, — заявил он. И словно с плеч свалился огромный-огромный булыжник.

— Ты что ли перепил? — удивилась она. — Какой к черту расстаемся? Ты покупаешь кольцо, а теперь говоришь, что ничего не будет? — вот, начала возражать. Это хорошо, что чувства к ней возвращаются. Может, хоть получится поругаться.

— Да, покупал кольцо. Но только женился я на другой, Ник, — пожал плечами Барышников. Развел руками, и ушел в глубь квартиры за своим паспортом. Нужно было доказательство. Ника последовала за ним. Внимательно рассмотрев штамп, она вдруг встрепенулась…

— Ты же знаешь, что работу ты потеряешь, Барышников, — заявила она. — Ты ведь так за нее держался.

Впервые Ника назвала его по фамилии вместо привычного «Ромочка».

— Я за нее не держался. Мне абсолютно все равно. Эта работа нужна для того, чтобы можно было прожить в Москве. Вот и все, — объяснил он.

— И что, ты теперь уедешь?

— Скорее всего. У меня в марте должен родиться ребенок, — объяснил он.

— Ах, вот оно что… — а потом вдруг гнев сменился на слезы. — Ром, давай я не скажу отцу. Давай ты останешься, и мы забудем это все.

— С чего ты решила, что я останусь?

— Просто ты ведь все это время не сильно о ней вспоминал, когда был со мной. Ты ведь не любишь ее, — хныкала Ника.

— Я сам не знаю, чего хочу. Но это все не правильно.

— А я ведь могу рассказать ей о нас, — в ход теперь пошли угрозы.

— Она знает, Вероник. И вся сложность в том, что она это терпела долгое время. А теперь, либо я потеряю ее и ребенка, либо потеряю только тебя. Выбор очевиден, — ответил Рома, запустив пятерню в густые волосы. Как же он устал от этих баб. Собраться бы и умотать куда-нибудь на северный полюс, чтобы никто не доставал.

— Знаешь что, Барышников, я так просто не сдамся. Отцу не скажу, можешь продолжать работать, но рано или поздно, ты все равно станешь моим, — развернулась она резко на каблучках и громко хлопнула входной дверью. А Роман остался снова с собой наедине. Не верилось, что все закончилось без истерик. НО Ника девушка, имеющая очень настырный характер. Она обязательно будет добиваться его, раз сказала так.

Подошел к столику, где лежал телефон, решив набрать Тимофея, и открыл рот, увидев на дисплее непринятый вызов от абонента «АРИША». Это он час назад пропусти от нее вызов? Здорово, Роман Алексеевич! Руки даже начали трястись, когда он набирал ее номер. Если она снова загремела в больницу по вине отца, он точно его прибьет.

Длинные гудки, как по наковальне молотком били по натянутым нервам. Он стал считать «ОДИН…ДВА….ТРИ….ЧЕТЫ…» — не досчитал.

— Алло! — раздался ее голос.

— Привет, Арин, ты мне звонила? — поинтересовался он осторожно.

— Да, — если бы она после этой паузы сказала, что набрала номер случайно, то он бы умер, наверное. — Я сегодня была на УЗИ, — сообщила она. — Днем было некогда позвонить, потому что дел в ресторане невпроворот. В общем, хотела сказать, что с малышом все в порядке, тот инцидент в торговом центре не отразился на его развитии, — голос ее был весел и доволен. — Конечно, если тебе интересно.

— Да-да, — поспешил заверить он.

— А еще мне пол ребенка сказали. Тебе это тоже интересно? — по идее, как нормальный муж и отец, он в такой момент должен был находиться рядом с ней.

— И я так думаю, ты уже имя придумала, — улыбнулся он.

— Придумала! Анастасия! Звучит? Анастасия Романовна Барышникова — проговорила она торжественно, чуть ли не по слогам. А ведь звучало. От всего этого у Ромки даже защемило что-то в душе.

— Значит, девочка? — уточнил он.

— Ну, думаю, парню с именем Настя очень тяжело жилось на этом свете. Вот, что, собственно, и хотела сообщить.

— Спасибо, Арин! И знаешь, — он вздохнул, — я соскучился.

— Не нужно, Барышников. Мне хватило близкого общения с тобой. Могу предложить тебе только дружбу, и ничего большего, — заявила она.

— Пусть будет по твоему, — постарался Роман сохранить эту зыбкую нить надежды, что все у них еще будет хорошо. Нужно только немного подождать и постараться так, чтобы у нее не осталось выбора, как простить его и влюбиться.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ О ПЕРВЫХ ШАГАХ К ПЕРЕМИРИЮ. И НЕ ВАЖНО С КЕМ ОНО, ДАЖЕ ЕСЛИ С САМОЙ СОБОЙ.

Мое размеренное сопение под теплым одеялом нарушил телефонный звонок. Сигнал был совсем слабый, так как я делала громкость меньше перед сном, но в виду того, что за это время раз шесть вставать в туалет, да и постель казалась безумно неудобной, это было бессмысленно. Дело в том, что на протяжении всех семи месяцев никто даже не догадывался о моей беременности. Ну, набрала лишние килограммы, которые только были к лицу, на бабушкиных харчах, ну, поправилась. Подумаешь, с кем не бывает?

А тут БАЦ! И на моей худенькой фигурке появился выпирающий живот, который для меня не привыкшей казался огромным. Спать он мешал, ходить мешал, более того, даже дышать нормально мешал. Я напоминала себе каракатицу, ну, или колобка. А еще, моя дочь вроде и была спокойной, но очень любила пинать под ребра так, что я сворачивалась в «три погибели» от неожиданности и неприятных ощущений. Еще одна каторга — ночные походы до туалета.

И теперь, повертевшись, наконец, выбрала удобную позу для сна, начала уже дремать, потому что через пару часов должен был раздаться звук будильника, меня разбудил гребанный звонок гребанного телефона. Чтоб тебя…Пять утра. Кому там не спится? Но я уже проснулась, поэтому во мне зрела небольшая толика надежды, что могу наорать на абонента.

— Слушаю! — голос был сонный, ленивый, немного хриплый. Может, хоть так человек поймет, то не стоит звонить в такую рань. И даже мысли о том, что могло что-то случиться, не возникало. Сердце было спокойно, а мысли все еще в спячке.

— Алло! Алло! — послышался надрывный голос, пытавшийся перекричать помехи в сети. — Арина, ты меня слышишь? Это папа!

— Привет, пап! — поздоровалась я, даже улыбнулась.

— Не слышу тебя, говори громче, у меня тут ветер и сигнал пропадает, — кричал он.

— Привет, пап! Я рада тебя слышать! — начала говорить я громко, даже не беспокоясь о том, что бабушка проснется.

— Доченька, я тоже! Я домой иду! Скоро буду на Большой Земле! Решил дать знать о себе.

— Это хорошо, пап! Мы с бабушкой волновались! Ты три месяца на связь не выходил, — продолжала я.

— Арина, сигнал пропадает, когда буду дома, обязательно тебя наберу, — пообещал отец. — Я… — гудки не дали ему договорить фразу, и я обреченно посмотрела на дисплей. Главное жив, главное ничего не случилось.

В комнату вошла бабуля, тяжело дыша.

— Колька звонил? — вопрошающе уставилась она на меня. — Домой плывут?

— Бабуль, плавают только какашки, — поправила я ее папиной шуткой.

— Что говорит?

— Говорит, что все хорошо, что позвонит, как только будет дома, — я пересказала Фиме Андреевне разговор с отцом и выпроводила ее за дверь, чтобы попробовать еще немного подремать.

Сон, конечно, не шел. Навестив еще раз унитаз, я вернулась под одеяло, додумывать дальше свои мысли.

Кто задумывался, каково иметь отца полярника? Это уже позже, после выхода песни группы Вельвет, я буду называть его «Капитан Арктика». А на тот момент, я просто скучала. Ученный с мировым именем в разделе «биологии и геологии Арктики», автор тысячи статей и книги «Арктика сегодня», человек, который больше половины жизни провел за полярным кругом в окружении холодного льда и белых медведей.

С мамой у меня жизнь не удалась, а папы рядом просто никогда не было, хотя он пытался как-то поделить свою любовь между мной и, грубо говоря, пингвинами. Его жизнь «месяц а суше, шесть в океане» не могла вместить меня. Любой суд, как бы он не старался, никогда не оставил меня бы с ним. Но папа всегда этот «месяц» посвящал мне, да и деньги он зарабатывал на своих исследованиях очень неплохие, которые долгое время содержали меня, Риму, маму и ее любовников.

Я долго не могла понять отца, не могла его простить, обижалась, отказывалась общаться в те короткие периоды, когда он приезжал. Это был как раз мой переходный возраст. А потом вдруг повзрослела и прозрела. По-честному, я даже завидовала ему потому, что он занимался любимым делом, и отсутствие его в моей жизни это оправдывало.

— Прости, малышка, не получилось у нас настоящей семьи, — всегда говорил он. А я лишь вздыхала, утыкалась лбом в его обветренную шершавую ладонь, пахнущую сигаретами и чем-то присущим только ему, и молчала, закрывая от удовольствия глаза.

Посетив свою голову, посмотрев на часы, я поняла, что нужно чего-нибудь перекусить, ведь до завтрака еще целый час. Накинула кардиган, загнала ножки в тапочки, пошла вниз, где бабушка уже колдовала над плитой, а там был эпицентр потрясающего запаха свежих сырников. Январское утро было все еще темным, но где-то там на востоке начинал проясняться горизонт.

— Они должны были вернуться только через месяц, — проговорила бабушка, стоя ко мне спиной. Она снова расстроилась. Я бы наверное тоже превращалась из веселой современной бабульки в унылую старуху, когда единственный сын пропадал на своей работе почти по году. А связываться получалось очень редко.

— Значит, закончили с работой. Бабуль, не переживай, все будет хорошо. Скоро он будет дома, скоро позвонит, сможешь расспросить. А если узнает о внучке, так, может, и приедет, — обняла я ее за плечи. Мы постояли так несколько минут, молча, каждая рассуждая о своем, но обе об одном человеке.

— Чего липнешь, как зараза? — возвратилась в эту женщину моя Фима Андреевна.

— Мы кушать хотим, да Настюша? — погладила я живот и усадила свою большую ягодичную мышцу, удерживающую мое тело в вертикальном положении, на стул.

А после завтрака и душа, мы встретили с дочей рассвет, где я рассказала ей как я ее люблю, спела ей, немного фальшивя, песенку, чтобы поднять настроение нам обеим, и только потом обратила внимание на телефон, одиноко лежащий на тумбочке.

А там сообщение «Доброе утро, мои девочки! Хорошего вам дня!» и такая подпись, сопровождающаяся смайликами «Ваш папка».

— Представляешь, у нас папка начал приходить в себя, — обратилась я к малышке. — Ты извини, но он жуткий говнюк! Тебе таких слов от мамы слышать, конечно, не положено, но это так. Наплевал он мне в душу, Настюша, за что прощения ему нет. Я не знаю, что ему нужно будет сделать, чтобы его заслужить, если, конечно, он этого желает. Может испытания ему придумать? — задумалась я. — Хотя, можно пустить его на роды, потом посмотрим на что он горазд, этот твой папка.

Малышка зашевелилась, недовольно толкнула меня в бок, а потом снова затихла. Ну, естественно, наезжает тут мать на отца. Я бы тоже, наверное не одобрила, даже если ее любила.

Ладно, нужно что-то решать. Я еще раз побежала глазами по его сообщению, даже попыталась улыбнуться, и все-таки, вздохнув, нажала клавишу «ОТВЕТИТЬ». Пальцы сначала набрали один текст, такой «ми-ми-мишный», потом зло удалили его, и начали с абсолютно пустой страницы.

«Спасибо, Ром!». Нет, как-то жестковато будет, но сейчас было не время расслабляться. «От доченьки привет!». Он отец, и от этого никуда не деться. Есть ли у нас шанс построить что-то новое, настоящее? Я об этом не задумывалась до этого момента, но Жека рассказала мне о том, что Нику свою он бросил. Может прогресс все-таки есть? Нет, спрашивать не буду, и вообще ничего не буду предпринимать. Пусть все идет своим чередом.

И снова погрузилась в рутину работы. Бухгалтера так и не решилась нанять, да, впрочем, практически весь доход уходил на зарплаты, да закупки продуктов. Оставалось на «жизнь», это была такая своеобразная зарплата владельцу ресторана. Но реклама, на которую я тоже потратила немалую сумму, начала работать. По сравнению с первыми месяцами, когда я даже в «минус» уходила, сейчас было намного легче. Главное, что штат сотрудников укомплектован, и моя Алиска здорово помогала мне на этом поприще. Действительно «правая рука», а еще и левая, и ноги мои, и глаза мои, и уши. Что бы я делала без нее?!

Алексей Алексеевич предлагал свою помощь, но я благополучно от нее отказалась на свой страх и риск. Справилась! От этого чувствовала себя в тысячу раз сильнее, увереннее и вообще, окрыленная, я перестала бояться за свое будущее и будущее своего ребенка. Оказывается, я могу прожить и без мужика, главное, что есть люди рядом, которые поддерживали и верили в меня.

А ещё работа меня не успела полностью поглотить. Была у меня сестра, которая рьяно относилась к моему здоровью и моральному состоянию, поэтому практически все выходные проводила со мной. А еще рядом была Алиса. И поэтому беременная женщина в ночном клубе уже никого не удивляла. Вместо того, чтобы наслаждаться теплом постели, как положено теткам в моем положении, после десяти вечера у моей малышки начиналась гипперактивность, а следовательно и у меня.

Я видела, как ревностно относится Тима к нашей дружбе, но подруге, кажется, было все равно. Странные у них были отношения, если честно. Хотя, кто бы говорил про странность.

Мой муж не появлялся у меня на глазах уже несколько месяцев. Еще бы! Если тебя пошлют на три известные русские буквы, обозначающие мужской половой орган, при чем, не завуалировано и прямо, наверное, я бы тоже испарилась. Хотя сообщения приходили от него с завидной регулярностью, правда не все были отвечены из-за загонов характера, ну или снова гормоны. По крайней мере, сваливать все на них было гораздо удобнее.

Я заняла единственный свободный столик в ресторане, наблюдая за происходящим. Мне было интересен этот организм под названием «ресторан», где я была всего лишь сердцем. Арарат, отвечающий за желудок этого организма, накормил меня вкуснейшим обедом, и теперь я могла спокойно, потягивая чай из большой глиняной чашки, которую мне подарила Алиса на Новый год, зная, что от кофе я на время отказалась, просматривать договоры с поставщиками. Сверяла цифры, суммы, даты, хотя в последнее время стала ненавидеть эту работу, но ее кто-то должен был выполнять.

Знакомый запах, оторвал меня от этого важного занятия, заставил поднять голову. О, да! Это свершилось! Барышников уже присаживался напротив меня в своем стильном великолепии. Кто еще мог так пахнуть? А я все забывала узнать название парфюма, которым он пользовался, потому что это был единственный резкий запах, от которого меня не передергивало.

— А разрешение спросить? — выгнула я бровь.

— А это единственное свободное место в этом заведении, дорогая, — парировал он. А сердце…сердце перестало выдавать кульбиты как-то быстро, просто чувствовала легкое волнение, которое уже не вызывало прежних эмоций. Вот, что значит самовнушение, когда ты в одиночестве темной комнаты повторяешь как молитву «Мне плевать! Ты никто! Ты мне не нужен!». Пусть, не так, как хотелось бы, но это все же действовало. Я могла себя контролировать, по крайней мере. Аллилуйя!

— Объявился, значит, — хмыкнула я, подперев подбородок кулачком.

— Ты ведь несколько дней мне перестала отвечать, разволновался.

— Кому ты заливаешь, Барышников? Как будто я не знаю, что Тимофей тебе все докладывает. Спелись значит, с Агеевым? — еще одна манипуляция темной бровью с моей стороны, и Ромка уже улыбается во все свои голливудских белоснежных тридцать два.

— И в кого ты такая проницательная, Барышникова? — он повторил мое движение, положив идеально выбритый подбородок на кулак.

— Не в мужа точно, — парировал я, отламывая кусочек пирожного, которое таяло во рту, и помогало сосредоточиться на нем, а не на всяких там Барышах.

— Вкусно? — поинтересовался Ромка. Нет, не из праздного любопытства, а чтобы меня достать.

— Возьми и попробуй! Ты не обеднеешь, а делиться я с тобой не собираюсь, — отправила я еще одну ложечку в рот. Вкуса я уже почти не чувствовала, но вид делать нужно было, что мне хорошо без него. А кто сказал, что плохо? Я ведь не знала, как может быть с ним.

— Злая тетка, — подвел он итог моим репликам.

— Не-а, это инстинкт самозащиты. Знаешь как в природе, когда самка беременна, она никого близко не подпускает, агрессивно себя ведет, чтобы защитить своих детенышей, — вспомнила я все просмотренные передачи Николая Дроздова.

— Ну, и что самка расскажет самцу про его детеныша? — похоже, это мое настроение было заразным.

— Растет, пихается, заставляет кушать аж за троих, требует сладенького. А теперь давай прямо, самец, что тебя заставило приехать? — не верила я, что он сейчас сидит здесь только из-за того, что волнуется по поводу меня. Подошедшая официантка, которая всучила Ромке меню, отвлекла его от ответа, дав время что-нибудь придумать. А может, он и не собирался скрывать.

— Что-нибудь пить будете? — не унималась девушка, растекаясь перед Барышниковым в улыбке. Если бы они со всеми гостями были так приветливы, я бы и слова не сказала.

— Анют, Роман Алексеевич за рулем, поэтому ему просто сока, — ответила я за Барышникова, чтобы девушка побыстрее смылась с глаз.

— Хорошо, Арина Николаевна, — процедила девушка, но улыбка не сходила с ее лица. На этот раз уже наигранная.

— А может, я хотел выпить, — пожал плечами Рома.

— Я на правах твоей супруги запрещаю, — отмахнулась я от него. Больше всего меня интересовало другое. — Ты ответишь на мой вопрос, или это тайна покрытая мраком?

— То есть в мою искренность ты не веришь?

— Нет, — ответ был однозначный. И я была права!

— У моей крестной сегодня день рождения, она очень жаждет познакомиться с тобой.

— Ничего не могу поделать, разгребай сам, — встала я с места, захватив папку с бумагами и ноутбук. Барышников растерянно перевел свой взгляд на мой огромный живот.

— Ты не обманывала, когда говорила, что он растет, — округлил он глаза.

— Видишь, что ты со мной сделал, Ромочка! — всплеснула я рукам. и — А была красивой стройной девушкой.

— Ты и сейчас красивая, — глаза его поднялись к груди, которая в последнее время увеличилась почти на два размера. Ну, да! Не то, что моя полторашечка была, которая и делала меня плоской доской. А теперь гордый третий, стремящийся к четвертому! Есть на что посмотреть.

— Такая, что даже сама сапоги себе застегнуть не могу, — опустила я глаза, погладив живот. Доча, спавшая до этого очень смирно и тихо вдруг пихнула мне пяткой под ребра. От неожиданности я согнулась, схватившись за то место, где сейчас немного ныло.

— Что с тобой? — испуганно округлил свои темные глаза Барышников, сократил в один миг расстояние, присев передо мной.

— Все хорошо! — поспешила успокоить я его и себя, огораживаясь от него рукой, — Кажется, во мне растет маленький кикбоксер.

Ребенок продолжал шевелиться, но эти ощущения были уже привычны. Я взяла руку Барышникова и приложила к животу. От вида, как он медленно, но верно начинает офигевать, мне стало смешно. А приятные ощущения теплой ладони заставляли толпы мурашек разбегаться по всему моему телу.

— Это нормально? — чуть заикаясь полушепотом поинтересовался он, все еще заворожено наблюдая, как шевелится мой живот, а точнее, чудо, которое там поселилось семь месяцев назад.

— Ненормально было бы, если она сидела смирно. Тогда в пору было бы бить тревогу. А так, обыкновенный активный ребенок, — улыбнулась я.

— И часто так? — руку Роман так и не убрал.

— В последнее время с завидной регулярностью. Скоро успокоится, — ответила я, вздернув подбородок от гордости, что я уже столько знаю о своей дочери, когда Барышников впервые почувствовал ее.

— Видишь, что ты пропускаешь, — парировала я после нескольких минут молчания. Люди вокруг посматривали на нашу странную парочку, как будто это было чем-то сверхъестественным. Это я стала замечать только сейчас, стоя в углу ресторана рядом со своим фиктивным мужем. Да, этот брак уже давно можно было назвать фикцией, как бы грубо это не звучало.

— Прости, — поднял он виноватый взгляд. — Она успокоилась.

— Не у меня проси прощения.

— Она ведь не понимает.

— Все понимает, все слышит, и хорошо бы, чтобы она чаще слышала твой голос, если ты хочешь, чтобы твой ребенок после того, как родиться, воспринимал тебя, как родителя, — снова можно было гордиться своей подкованностью. — Так ты меня куда-то сегодня хотел пригласить? — не дала опомниться я ему. Ну, а что? Минут десть назад я готова была его убить, сейчас настроение сменилось, и теперь мне хотелось немножко развеяться.

— Да, у моей тети сегодня день рождения. Устраивает она большой прием по этому поводу.

— На торжество мне одеть нечего, — пожала я плечами. — Было хорошее платье, но я с него быстро выросла.

Ромка окинул меня взглядом, приценился, задержался немного на груди, как истинный эксперт, а потом выдал:

— Ты главное, с прической и макияжем разберись. Все, дорогая жена, я обедать. Отведаю, чем травят людей в твоем ресторане.

— Завидуй молча, дорогой, — ответила я ему в тон, но настроение мое немного пошатнулось.

Хороший разговор у нас получился. И как меня угораздило согласиться идти с ним куда-то?

Закончив с делами, я попросила Алису присмотреть за рестораном до закрытия. А сама, в коем-то веке отправилась в салон красоты. Что-либо делать с волосами в моем положении было бесполезно, я это поняла давно. Они не завивались, не выпрямлялись, их невозможно было собрать в приличную прическу. Но мастер, к которому мы ходили с Алиской постарался на славу, чтобы волосы приобрели блеск, не электризовались, и не торчали в разные стороны. Привела в порядок ногти, потому что раз это был «торжественный прием», а я владелица набирающего популярность ресторана, нужно было выглядеть достойно. А дома меня ждал подарок. Это была большая коробка в котором лежало длинное платье из нежнейшего шелка платинового цвета. А к нему коробочка с комплектом из колье и сережек с мелкими бриллиантами, которых насчитывалось целых тридцать шесть штук.

— Кто это такие подарки тебе дарит? — заглянула мне через плечо бабуля.

— Муж, — заявила я, примеряя серьги.

— Откупается? — язвительно заметила Фима Андреевна.

— Нет, пригласил с собой на прием в честь дня рождения к своей крестной. Кстати, не знаешь, кто она, чтобы я была подкованной?

— Кстати, знаю, — бабуля помогла мне застегнуть колье, оглядела меня непутевую и выдала. — А у этого Барышникова есть вкус! Красавица! Даже живот аккуратным стал. И я так понимаю, на сиськи твои ему хочется тоже полюбоваться.

Ну, да! Декольте в этом платье было, конечно, не огромным, но достаточно откровенным. Я действительно себя чувствовала красавицей, впервые за последние несколько месяцев.

— Да пусть смотрит, — хмыкнула я, — и молча подтирает слюнки! Так что на счет этой женщины?

— Ну, баба стервозная, хамоватая, но богатая. Деньги делает на недвижимости, при чем не только у нас в городе. Но и по всему региону. Поэтому может так облапошить, что мама не горюй. Своих детей не имеет, поэтому Ромочка это самый любимый племянничек, так как приходится ей крестным сыном. Так что к тебе будет особо пристальное внимание. Это, конечно, не критично, но дед твой был в городе большим уважаемым человеком, поэтому будут судить по нему, — отчеканила бабушка.

— Боже мой, у тебя на каждого досье что ли есть? Не удивлюсь, если спущусь в подвал, а там у тебя как в шпионском кино несколько мониторов, на которых транслируется видеозапись из всех частей города, на экране компьютера высвечивается досье на любого жителя города, а еще есть переговорное устройство с бабой Нюрой, — представив эту картину, я расхохоталась в голос. Ох, настроение, только не подведи меня, только не подведи.

К гостинице "Поль", в ресторане которой проводился прием, мы подъехали чуть ли не самые последние. Нужно было пилить к районному центру.

— А ничего, что мы опаздываем? Приглашение вроде на двадцать часов, а уже половина девятого, — поинтересовалась я у Романа. Который в этот вечер был за рулем. Можно ожидать, что пить он не будет. Хотя, таким людям как Барышниковы, правосудие, закон и порядок не страшны. Они живут по своим правилам.

— Мне это простят, поверь, — заявил он, покидая теплый салон автомобиля. Дверь с моей стороны отворилось, и Барышников, как истинный джентльмен, галантно подал мне руку, немного склонив голову. Хотелось сказать «Клоун», но еще больше хотелось почувствовать себя Золушкой. Пусть катится все к чертям. Рядом со мной принц, который отличался настоящей мужской красотой и каким-то внутренним изяществом, в своем черном костюме и белой сорочке, с расстегнутыми верхними пуговицами. Эта небрежность в образе ему безумно шла. А я была на тот момент принцессой. Пусть сейчас и без тонкой талии, но с той внешностью, которой по моему мнению, хоть раз должна на себя примерить каждая женщина.

— Спасибо, — растянула я губы в улыбке, с волнением подавая ему руку. Это было перемирие, или первый шаг к нему.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ, В КОТОРОЙ ЧТО-ТО ПРОИСХОДИТ, НО АВТОР ПОКА ЕЩЕ САМ НЕ ЗНАЕТ ЧТО!

Если вы когда-нибудь смотрели фильмы с замечательной советской актрисой Ольгой Остроумовой, то должны помнить ее выразительные чуть раскосые глаза, которые с большой уверенностью можно назвать кошачьими, выразительными губами, интересной формой носа… К чему я клоню? А к тому, что если бы Ольга Михайловна играла роль пафосной дамы с императорскими замашками, то она была бы полным подобием Елены Ивановны, тетушки Ромки. Кажется, ее лицо уже пережило не одну пластическую операцию, которая должна была усовершенствовать ее облик. Но, скорее всего, эта похожая форма глаз получилась именно из-за хирургического вмешательства. Может специально, а может и случайно. Черт его знает этих чокнутых, ложащихся под нож преднамеренно.

Все происходящее в этот вечер соответствовало стилю котенка по имени Гав из мультфильма: "Не ходи туда, тебя там ждут неприятности. А как же не ходить, если они тебя ждут?". Вот так и я, увидев эту женщину во всем своем великолепии, мне нужно было просто тихо постоять в сторонке. В конце концов, пообщаться с Боженой. Но нет!

Женщина плыла к нам раскинув руки в стороны в приветливом жесте. Ее походка для такого узкого платья и высокой шпильки была очень уверенной. Нет, я бы так не смогла.

— Здравствуй, мой дорогой! — подошла она к нам, обняла Ромку, расцеловала его в обе щеки и стала осматривать с ног до головы.

— Здравствуй, тетя! Как всегда, праздник шикарен! С юбилеем Вас!

— Спасибо, дорогой! Мы стареем, вы взрослеете, — похлопала она его по плечу. — А твоя спутница… — внимание было обращено на меня.

— Моя жена, Арина, — представил Ромка меня.

Сканирование, видимо, прошло успешно потому, что женщина снисходительно улыбнулась.

— Елена Ивановна, тетя этого молодого человека.

Эта незримая нить между нами сразу же натянулась как струна. Не знаю, ну ведь бывает такое, когда "БАЦ" и человек тебе просто не нравится, даже если он и родственник тебе. Что-то было в этой женщине отталкивающе. Я произнесла слова приличия о том, что мне приятно, поздравила, а Ромка из кармана достал небольшую бархатную коробочку. Елена Ивановна с сияющими, как бриллианты, глазами открыла ее и «ахнула». Там находилась небольшая брошь в виде цветка розы, инкрустированная драгоценными камнями. В таких вещицах я не очень разбиралась, потому что денег на них не заработала еще, но предположение, сколько такая красота может стоить, у меня были.

— Не стоило, мальчик мой, — театрально приложила она ладонь к массивной груди.

— Арина выбирала эту брошь сама, — он положил руку мне на талию и немного сжал, видимо с просьбой, чтобы я подыграла ему. Ну, что ж, значит, тетушка не в курсе наших отношений.

— Мне Рома о Вас много рассказывал, поэтому как только увидела эту вещицу, сразу вспомнила о Вас. Кажется, она должна отражать Ваш сильный характер, — лесть взяла свое. Елена Ивановна растянула широкий рот в улыбке, облобызала нас ботексом и удалилась к следующим гостям.

— Теперь, может, перестанешь меня обнимать, — обратилась я к мужу, который до сих пор держал свою руку у меня на талии.

— Нам нужно доиграть роль счастливой семейной пары до конца вечера, — хитро улыбнулся Барышников.

И понеслась я по всем кругам ада! Во-первых, это куча знакомств, которые, вроде меня не интересовали. Но вместе с тем делали рекламу моему ресторану потому, что Ромка представлял меня его владелицей. И интерес ко мне вроде как даже возрастал и уже не как к его супруге. Во-вторых, каждый норовил спросить, кого мы ждем. Кого-кого? Ребенка! Не зверюшку же какую-нибудь. Это раздражало еще сильнее. В итоге меня хватило на целых два часа. ЦЕЛЫХ ДВА ЧАСА! Рекорд по посещению таких мероприятий был побит. Было несколько таких приемов, где я появлялась в качестве помощника своего шефа, когда я еще жила в Москве.

— И Вы, находясь на восьмом месяце, умудряетесь управлять рестораном? — ахнула одна из моих собеседниц на которых меня оставил Рома, когда его тетя потащила знакомиться с какой-то важной персоной. Я аудиенции достойна не была.

— Я ведь не больна, — повела я плечом и растянула губы в светской улыбке.

— Но ведь это тяжело, — округлила глаза вторая.

— Ничего сложного. Было бы желание, — объяснять женщинам, которые зарабатывают деньги, сидя у мужа на шее, о том, как это день и ночь по крупицам создавать свое дело, было бесполезно. А вот когда речь коснулась моего наряда, вернее сначала того как же трудно поддерживать свою внешность в совершенстве во время беременности, тут все были экспертами. Оказалось, одеть в таком положении дизайнерское платье было как минимум подвигом. Я устала очень быстро от этих бессмысленных разговоров. Благо, крепкая мужская ладонь легла мне на спину, а приятный мужской баритон предложил потанцевать.

Если на фоне Ромки я выглядела мелочью, то Денис в этом сравнении мог походить на отца с дочкой школьницей.

— Прекрасно выглядишь, — начал он беседу, уверенной рукой ведя меня в танце.

— Спасибо! Я не знала, что ты относишься к сливкам общества нашего города, — я подняла голову, чтобы смотреть на него. Мне была интересна его реакция на происходящее. Неужели мое первое мнение о том, что он рубаха-парень было ошибочно. И этот пижонский образ его в модном костюме, который обтягивал огромные плечи, белой сорочке и начищенных до блеска туфлях, настоящий.

— Работа у меня такая, приходится крутиться и в этих кругах, — мученическое выражение лица, и вот моя чуйка на людей начала гордо вышагивать победный марш. Значит, не ошиблась.

— Сочувствую. Похоже, мне тоже предстоит стать частью этого, — вздохнула я тяжело.

— Ну, тогда знай, что в этом обществе найдется один человек, который сможет тебя понять — улыбнулся он, и сразу стало как-то лучше на душе стало что ли.

Если Роман привык к этой феерии с детства, то нам простолюдинам вливаться в это общество было тяжело в столь преклонном возрасте.

— Ты любитель спасать бедных девушек из лап коварных людишек? — заметила я

— Наверное, я был рожден для этого.

— Я смотрю, здесь все присутствующие либо владельцы чего-то, либо директора, либо чиновники с отпрысками. Ты к какому разряду относишься? — я склонила голову, высматривая его эмоции. Нравилось мне как этот здоровенный детина их выражал. Эх, жаль, что хорошие мужики мне противопоказаны.

— Ну, наверное, наследник, совладелец. Не знаю как правильно себя охарактеризовать.

— А это интересно! — я была действительно удивлена. — И в какой сфере ты маринуешься? Криминал? Мафия? Кровопролитная борьба? — выдвигала я предположения.

— Ты такого плохого мнения обо мне?

Но милая наша беседа была прервана. Роман решил заявить на меня свои права поэтому, Денис, поняв все по тяжелому взгляду моего мужа, откланялся. Лишних неприятностей он не хотел за то, что потанцевал с чужой женой.

— Что у тебя с ним? — зло зашипел Барышников, занимая место моего партнера.

— Любовник он мой, — хотелось хоть пошутить в этой нудной дурацкой компании. — А ты что не знал?

— Арин, не заставляй меня сейчас его догонять и устраивать драку, — надо же! Кто-то, видимо, ревновал.

— И ты не боишься быть покалеченным? Я, конечно, понимаю, что ты спортсмен, но эту груду мышц, мне кажется, можно взять только осадой.

— Думаешь, я за тебя постоять не смогу, — Господи, обиделся как маленький мальчик.

— Думаю, сможешь, но не уверена, что в каждом таком поединке сможешь стать победителем, — мужская гордость этими словами точно была ущемлена. Ну а что? Я устала, настроение начинало портиться, соответственно, и агрессия появлялась откуда-то. Никого обижать я не хотела, это выходило само по себе.

Рома, как положено, отвез меня после домой, оставил у калитки и укатил. Значит, обидела я его сильно, а может, все таки внешность моя так изменилась, что ему я стала не интересна. Боже, о чем же я думала? Сама утверждала, что нужно забыть о Барышникове, как о мужчине, а тут… Наверное это уязвленная женская гордость вспомнила о себе. Хотя. Я ведь не напомнила, что после проведенной вместе ночи, он меня просто кинул. Во! Вспомнила! Катись ты, Ромка, ко всем чертям! Лучше вообще жить без мужика, чем иметь такого как ты.

А вдогонку ему моя уязвленная гордость настрочила СМС «Шел бы ты лесом со своими капризами, Роман Алексеевич». Не знаю, где оно его настигло, но ответил он не сразу. «И тебе спокойной ночи, Арина Николаевна!»

* * *

Рома нажал кнопку отбоя на телефоне и закурил еще одну сигарету. Наверное Ника никогда не оставит его в покое. Ну, если ей нравится себя мучить пусть, это ее право.

Воздух был морозным, кончики ушей давно замерзли без головного убора. Шутка ли двадцать шесть градусов? Зато такой тишины он давно не слышал. Старый мост, который давно забыли после строительства дамбы, был его излюбленным местом. Здесь они когда-то прощались… Давно, восемь долгих лет назад, когда он уезжал в Германию, оставив ее здесь одну. Нужно было сопротивляться отцу, может, не имели бы сейчас этой ужасной ситуации.

Сигаретный дым зашел в легкие с неприятным ощущением и вызвал ответный рефлекс. Барышников краснея, начал кашлять, оглашая тишину своим голосом.

Звук входящего сообщения заставил его на время отложить сигарету. Если это Ника, то он ее точно пошлет.

Нет…Барышников расплылся в улыбке от слов, которые послала ему Арина. Она оказывается обиделась на то, что он обиделся. Вот она женская логика во всей красе: сама придумала, сама накрутила, сама обиделась!

Обижался Ромка, только вот на самого себя. Сам ведь виноват, что она больше не трепещет в его руках, а еще не воспринимает его как защитника. Зарекомендовал себя он не с самой лучшей стороны.

Что же теперь делать? Девушка, которая вот уже полгода считающаяся его женой, носящая под сердцем его ребенка, находится просто вне досягаемости. И с каждым днем отдаляется все больше. Но… Делая еще одну затяжку, и наблюдая, как вдалеке в городе пляшут неоновые вывески, Рома стал осознавать, что эта женщина заставляет все его внутренности переворачиваться от восторга, желания ее придушить, желания обладать ее телом, отрезать ей язык и…Прожить всю жизнь рядом? Последняя мысль бахнула под дых неожиданно, заставив дыхание на несколько минут замереть. Это ощущение было знакомо, когда ты пропускаешь удар от спаринг-партнера.

Он долго глубоко дышал, забыв о сигарете, которая давно дотлела между пальцами и вдыхал морозную свежесть воздуха.

Руки до сих пор ощущали тепло ее тела, до сих пор хранила ее запах рубашка, который впитывался в нее, пока они танцевали. Как же она была прекрасна даже с животом. Маленькая бестия, которая днем в просторной одежде выглядит как подросток, а вечером как Богиня сводит с ума.

Он сделает все, чтобы она была счастлива.

— А если она не захочет счастья с тобой? — с ехидством поинтересовался внутренний голос, который торжествовал, возвращаясь в его раздробленные мысли.

— Она моя жена, — заявил гордо Барышников.

— Издеваешься? Если у нее в паспорте стоит штамп и вписано твое имя, это не дает тебе право так ее называть.

— Она носит моего ребенка, — не унимался Ромка, споря с самим собой.

— Это не аргумент. Ты ее обидел, унизил, захотев простых отношений, где ты царь. А теперь будешь верным холопом. И то, если царица позволит, — издевался голосок.

— Я сделаю все, чтобы занять место подле нее, — самонадеянно заявил Ромка.

— Ты слабак, который сдастся после третьего отказа. Обидишься, скроешься, будешь снова искать утешение в таких как Ника, послушных овечках. Ты не сможешь быть вторым в отношениях, а она устанет ждать. А может так и не простит.

— Я попробую, — неуверенно парировал Барышников. Он согласился со всем о чем думал. Впервые в жизни.

Может, черт с этой работой? Он уедет из Москвы, чтобы быть с ней рядом, даже с отцом согласится работать.

— Ооо! — завыл внутренний голос — Если ты на такое решился, значит, действительно все серьезно.

В своей решительности Роман был уверен, даже когда пришел к своему шефу с заявлением.

— Ты вообще дурак? — ощетинился Вячеслав Владимирович. — Такое место менять на неизвестно что.

— Обстоятельства так сложились, — заявил Ромка.

— Какие обстоятельства, Роман? Возьми себе отпуск, отдохни, реши проблемы, а потом уже думай. Не руби с плеча, — не унимался шеф. Терять столь талантливого работника ему не хотелось.

— Эти обстоятельства не решаются за такое короткое время, — парировал Роман.

— А Вероника? Я думал у вас все серьезно.

— Я тоже думал. Но отец меня женил на девушке, которая от меня беременна, — оказывается, признаваться было не так страшно, как казалось.

— Стоп! — потряс головой Вячеслав Владимирович. Он помолчал несколько минут, а потом выдал. — Я понимаю, тоже не всегда верен был своей жене. Но от ребенка-то можно избавиться.

Упрямством Ника пошла в отца это точно.

— Нельзя. Это не обсуждается, тем более, что через месяц ей рожать. А я хочу быть рядом с ними, — пожал широкими плечами Ромка.

— Ну ты… — кажется, мужчина начал задыхаться от возмущения. К такой реакции Барышников был готов, поэтому просто вышел из кабинета, отгораживаясь от проклятий, которые сыпались в его адрес, легкой улыбкой. Он это сделал, он решился.

— Правда? Ты не шутишь? — ошарашенная Божена, сидя перед ним в кафе после его рассказа, округлила глаза.

Кафе было совсем маленьким, но уютным, а главное, находилось недалеко от института, в котором училась сестренка. Поэтому Рома попросил ее пропустить последние пары, ему нужно было выговориться.

— Представляешь, мне Нике приходится врать, что я вообще не общаюсь с Ариной и так же ее презираю, как и она, — печально вздохнула Божена, помешивая свой горячий кофе. — А она вся такая поникшая, даже отказывается от тусовок, со мной стала меньше общаться. Словно это я ее бросила, а не ты. Хотя, если задуматься, оно так и есть.

— Может, не будем о Нике, — вздохнул тяжело Ромка. — Эта тема закрыта. У меня сейчас совсем другие планы.

— Но ведь так нельзя. Я не осуждаю тебя, что ты бросил ее, но вот то, что изменил и продолжал жить с ней, это подло, — заявила девушка. — Представь меня на ее месте.

Младшая сестра была святая святых, он даже мысли не допускал, что у нее может быть мужчина, не то, что в этой ситуации. От этого Ромке стало даже дурно. Хотя помнится ее первая влюбленность…

— Мала еще меня осуждать, — пробурчал он.

— На месте Арины, я бы не пошла за тебя, — отрезала Божена, надув обиженно губки.

— Ну, я бы тоже на такой капризной девчонке не женился, — улыбнулся Ромка сестре. — И вообще, вы все так околдованы Ариной, что мне становится страшно.

— А что страшно-то? Похоже, у семьи Барышниковых слабость на эту девушку. Но больше всех, по-моему, у тебя, — хихикнула Божена.

— Не знаю, Жек, что это со мной. Но, когда я почувствовал шевеление Насти в ее животе, у меня дыхание перехватило. Это самые невероятные ощущения, — поделился он.

— Обычно, мужчины в таких случаях ничего не чувствуют. Ну, шевелится ребенок, ну, стану я отцом. А у тебя прям смотрю отцовский инстинкт раскрылся, — улыбнулась девушка и продолжила, ответив на вопросительный взгляд брата. — Я психологией увлекаюсь. А что? Интересная наука.

— Ветеринар-психолог, смешно звучит.

Тут взгляд Божены упал на витринное окно, за которым уже царили сумерки. Свет фонарей разбавлял темноту. Но Рома не заметил, как изменилось ее лицо. Словно она призрак увидела.

— Что там? — уточнил Барышников, проследя за взглядом сестры.

— Да, так, — отмахнулась она, пока недалеко от входа мужчина помогал усаживаться своей спутнице в дорогую спортивную машину.

Роман расслабился, давно он не чувствовал себя так спокойно и легко.

Всего один телефонный звонок вывел его из этого состояния.

Он летел по трассе, не сбавляя скорость. И даже то, что рядом сидела Божена, которая вызвалась ехать с ним, не могло его остановить.

— Ром, дай я сяду за руль, — предупреждающе прошипела она. Нет, а он тогда что будет делать на водительском сидении? Думать и умирать от предположений? Черта с два! Он доедет сегодня, пусть это уже будет глубокая ночь, но он должен быть с ней, со своей Ариной, со своей дочерью.

— Да, пап, — ответила Божена на телефонные трели. — Мы едем, я не смогла его остановить.

Ромка старался не вслушиваться, успокаивая себя тем, что все будет хорошо.

— Как там Арина? — долгое молчание, Божена слушала своего собеседника. — Ясно. Пап, ты сделай все возможное. Они ведь должны жить, так же не может, — вдруг всхлипнула сестра.

— Обещаешь? Обещаешь, что с ними будет все в порядке? — опять молчание и ее шмыганье носом. — Ты звони, как будут новости.

— Что там? — зло поинтересовался Роман. Но Божена заливалась слезами, не в силах что либо сказать. Холодные мурашки побежали от рук по всему телу. Нет, он не позволит ей умереть, не позволит. И только сейчас Роман понял, что не просто хочет быть с ней рядом, он не сможет без нее жить. Все эти годы, мысль о том, что она жива и счастлива, поддерживали его. Он ведь думал о ней всегда. ВСЕГДА.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ О ВОЗВРАЩЕНИИ И ПРОПАСТЯХ, КОТОРЫЕ РАСТУТ КАК ОВРАГИ ПОСЛЕ ВЕСЕННЕГО ПАВОДКА.

Она была в реанимации без сознания вот уже третий день. Роман Барышников за это время обзавелся легкой щетиной и кругами под глазами. Все эти дни он сидел здесь в коридоре, чтобы не пропустить момента ее возвращения в этот мир. Голова ужасно болела от количества выкуренных сигарет и недосыпания. Проще, конечно, было влить в себя порцию водки и отправиться спать, чтобы время быстрее шло. Но нет, этого позволить себе он не мог. Секундная стрелка двигалась с мучительным томлением по циферблату больших круглых часов, которые висели в коридоре, отсчитывая момент часа "Х, Она вернется к нему, она должна, она не бросит его и Настеньку. Может, его и бросит, но не ребенка.

— Вы бы шли домой, от того, что Вы здесь сидите, ей легче не станет, — мимо проходила женщина, которая, как говорили, принимала у Арины роды.

— Я подожду, я не могу уйти.

— Идемте, я Вам кое-что покажу, — вздохнула она, засовывая руки в карманы белого халата.

Обстановки вокруг Рома не замечал, погруженный в свое вселенское горе. Он просто шел за женщиной в ночной тишине больницы, смотря себе под ноги. Она остановилась, открыла массивную дверь и пропустила его вперед.

В огромной комнате царил полумрак, а дальше за стеклянной стеной была своя жизнь. У этой стены стоял стол, где, постукивая клавишами компьютера, сидела молоденькая медсестра.

— Здравствуйте, Софья Степановна, — поздоровалась девушка — Сюда же…

— Ничего, Света, ему можно.

Роману дали маску, одели шапочку, бахилы, застегнули халат и провели за стеклянную стену. Там в таких же прозрачных кювезах лежали несколько младенцев.

— Это Ваша дочь, — указала женщина на крошку, которая мирно спала, а во сне подрагивали ее крошечные пальчики и длинные темные реснички. — Ваша жена, несмотря на свое состояние, находясь в сознании и корчась от боли, решила, что должна родить ее сама. Мы помогли. Девочка не могла самостоятельно дышать, но мои коллеги, научили. Ваша жена и Ваша дочь боролись за свою жизнь. Вот ради чего Вам сейчас стоит собраться, поехать домой, выспаться и прийти в себя. Не нужно им, сильным девочкам, видеть своего отца и мужа в таком подавленном состоянии. Таким красавицам нужно соответствовать, — заявила женщина. А Роман смотрел на спящего младенца и не мог поверить, что это чудо сотворили они с Ариной, что она после такой аварии родила ее сама.

— Идемте. Если неонатолог нас здесь застукает, нам обоим несдобровать, — грустно улыбнулась женщина.

Она буквально тащила его вниз, потому что Рома не хотел уходить, любуясь своей красавицей дочуркой.

— Давайте, я вызову Вам такси? — предложила она.

— Да, это будет хороший вариант, спасибо, — опомнился мужчина, стряхивая с себя остатки наваждения.

— Вы, господин, Барышников, не переживайте. С Вашей женой тоже будет все в порядке. Я присмотрю за ней.

И только сейчас Роман увидел, что женщина не старая, Может, лет тридцать пять, но выглядела она безумно уставшей.

Таксист привез его к дому отца, но прежде разбудил уже почти уснувшего Романа. Алексей Алексеевич в столь позднее время еще не спал, сидя за письменным столом в своем кабинете. В домашнем халате, в очках на кончике носа, которые помогали ему рассмотреть текст в документах, в полумраке настольной лампы, он уже не был тем властным Барышниковым, которого боялся когда-то весь город. Сейчас это был обычный мужчина средних лет, который мог бы стать вскоре спокойным пенсионером, занимающимся внуками и домом. А нет! Рома прекрасно знал, что отец его не такой. Он до гробовой доски будет копаться в бумагах, строить коварные планы, отбиваться от врагов.

— Приехал? — отец даже не поднял головы.

— А не надо было? — огрызнулся Ромка, засунув руки в карманы куртки.

— Я не могу запретить. Это и твой дом, — Алексей Алексеевич снял очки, чтобы оглядеть сына. — Перебесился?

— С чего ты взял? — он еле-еле сдерживал эмоции.

— С того, что ты как верный пес дежуришь под дверью больницы, — резкий тон отца Рому давно уже не задевал. Не те у них были отношения, чтобы обижаться друг на друга.

— Это уже мое дело, свое ты сделал давно. Просто скажи, как-то твои дела причастны к этому. Камеры видеонаблюдения зафиксировали, что автомобиль двинулся с места, как только она появилась на тротуаре. Не верю я в такие случайности. Тем более, что номер были в грязи в февральскую стужу, — потер мужчина виски, а потом встал и подошел к бару отца, где тот всегда держал только лучший алкоголь. Нужно было выпить, чтобы немного расслабиться.

— С чего ты решил, что я могу быть с этим связан?

— А ты еще не понял? — удивился Роман. — Сначала в тебя стреляют, потом ей разбивают окна в ресторане, потом она оказывается в больнице из-за того, что кто-то ее попытался ударить в живот, но видимо промахнулся или что-то помешало. Отделалась легким синяком на боку. Теперь затишье несколько месяцев. И тут вдруг взрывают твою машину, и моя жена снова оказывается в больнице. При чем по чистой случайности из-за внимательности случайного прохожего, остается жива. Он ведь ее во время оттолкнул, отец. Ты представляешь, что в другом случае, она не выжила бы, — поделился своими мыслями Барышников младший.

— Тебе бы детективы писать, — хмыкнул старший мужчина, наполняя второй бокал.

— Пап… — хотел было возмутиться Роман, но отец его опередил.

— Успокойся, мои люди все проверяют. Это ментам ничего не надо.

— Если выяснится, что все проблемы из-за твоего чертова бизнеса, я тебе клянусь, отец, что сделаю все, но потоплю тебя. Я лазейки найду, — влил в себя порцию вискаря Роман. Не дождавшись ответа, он отправился на второй этаж, где его ждал душ и мягкая постель.

* * *

Больно. Такая невыносимая боль во всем теле. Боже, что со мной происходит? Я очнулась как раз от этой страшной боли, она меня вырвала из того сумрака, в котором находилась такое долгое время. Что там было? Я не помнила. Помнила лишь последние минуты, когда оказалась здесь. Мой ребенок… Где он? Он ведь был, я отчетливо слышала крик. Нет, не он, она! Моя девочка, моя дочь, я ведь ее родила, я это точно помню. Только когда это было? Я ведь провела в этой темноте целую вечность. Это много… Я продолжала думать о ней, сжав зубы, а глаза так и не смогла открыть. Боже, помоги!

— Арина Николаевна, — позвал кто-то. Приятный женский голос.

— Помоги! — удалось выдавить из себя.

— Сейчас доктор придет, — пообещал женский голос.

— Где мой ребенок? — еще три слова, которые дались мне с трудом.

— С Вашей дочерью все в порядке, — заверил голос. Я вздохнула. Даже отпустило немного. Терпеть, теперь придется только терпеть ради своего ребенка, я ведь и хуже моменты пережила, но она родилась. Это хорошо, это очень хорошо!

Через несколько минут послышались шаги, голоса о чем-то переговаривались, а потом все снова стало темно, но боль отпустила. И это уже была уютная темнота, потому что я знала, что с моей доченькой все в порядке, так сказал голос, приятный женский голос. И мне так хотелось верить.

В течении нескольких дней я продолжала приходить в себя, меня уже меньше пичкали сильными обезболивающими от которых я просто-напросто отключалась, и обещали в скором времени перевести из реанимации в обычную палату, где я уже смогу увидеть свою малышку. В загипсованной ноге, в корсете, который поддерживал сломанные ребра и руке на косынке, которая была сильно ушиблена, было очень неудобно существовать, даже на больничной кровати. Несколько раз ко мне пускали бабушку и один раз следователя, который расспрашивал о деталях аварии. А что я ему расскажу?

Я выходила из детского магазина, где покупала вещи малышке для роддома. Хоть бабушка и утверждала, что не нужно заранее, мой участковый гинеколог у которой я стояла на учете настоятельно рекомендовала собрать сумку в роддом заранее. Оставались как раз последние вещи, это бутылочка, ну и средства личной гигиены. Решила заехать в магазин с утра, пока в ресторане не было посетителей. Фима Андреевна во все мои покупки распихала чеснок, хотя на сколько мне известно, никогда не была суеверной.

— Старость, а как ты хотела? — объяснила она свое поведение, этого мне было достаточно.

Вот я и шла разинув рот со своими покупками. Засмотрелась на рекламу скидок на вещи для будущих и кормящих мам, отметила еще про себя, что нужно будет заехать потому, что Настюха моя растет, а вместе с ней и я увеличиваюсь в размерах. Переходила улицу, как и положено законопослушному пешеходу на зеленый свет, тем более, что за мной двинулись еще несколько человек. Откуда появилась машина я не знаю потому, что движение было остановлено, а таких черных внедорожников в первых рядах не стояло. В этом я была уверенна на сто процентов. Он был огромный, рычащий, мчался на огромной скорости и прямо на меня. А я просто стояла и смотрела не в силах сообразить, что это может быть для меня концом. Я и удар почувствовала, но…

Благо позади идущий мужчина во время сообразил. Автомобиль успел меня задеть, резкий рывок и я оказалась лежащей на незнакомом человеке. А первое, о чем я подумала, главное, чтобы не был задет живот. В шоковом состоянии я еще не понимала, что и удар был сильный, и приземление на асфальт было спасительным только для моего ребенка, хотя это и вызвало режущую боль в пояснице.

Уже в скорой, периодически теряя сознание, мне объясняли, что придется спасать плод, так как при ударе лопнул околоплодный пузырь. Немного подумав, я решила, что для малышки будет лучше, если я рожу сама. Это как минимум должно быть правильным потому, что при естественных родах, у ребенка формируется правильно череп. Форумы молодых мамочек в последнее время у меня были очень популярны. Я лишь озвучила свое решение, а врач в скорой сказала, что поздно выбирать, роды начались. Вот так, я справляясь с болью в груди, ноге и руке начала рожать. Это было невыносимо. Говорят, что боль после родов забывается. Да, это так. Но, когда у тебя при этом переломаны конечности, пусть и не все, это больнее в сотни раз.

Уже в больнице, все утверждали, что лучше начать кесарево, но консилиум продолжался долго, а ребенок ждать не мог. А плач своей дочери я так и не услышала, но слышала голоса врачей, которые говорили о том, что она выживет. А потом я потеряла сознание. Как мне рассказали чуть позже, после родов открылось сильное кровотечение, а мое сердце на несколько минут перестало биться.

То, что я могла умереть, я как-то слабо осознавала. Мне не было страшно, жутко. Я ведь здесь, жива, частично здорова, моя малышка тоже жива, но пока не может находиться со мной. Это ничего, мы девочки сильные, мы выкарабкаемся.

И как только меня перевели в палату, тут начался настоящий аттракцион. Во-первых, меня посетили все мои родственники, включая и семью Барышниковых. Даже старший брат Ромкин приехал из Штатов, где давно и прочно обосновался. Заходил так же Олег с огромным букетом цветов, сухо поздравил, но это уже был шаг к нашему совместному существованию в этой семье. Более помпезно появилась Елена Ивановна, она притащила целый ворох игрушек для Насти, которая все еще находилась в отделении неонатологии под бдительным наблюдением врачей. Дежурно поинтересовалась моим здоровьем, потом даже спросила на кого я оставила ресторан и укатила в неизвестном мне направлении.

А ресторан лег на хрупкие плечи Алисы, которая упорно занималась уже, как она сказала, любимым делом. Я ей не мешала, потому что это у нее получалось лучше, чем у меня, по крайней мере, работать с персоналом.

Рома появился совершенно ожидано. Не знаю, но я знала, что он придет с виноватым лицом, что принесет пионы, которые я так любила, что попросит за все прощение. Довольно банально, но это было так.

— А теперь, оставив все прелюдия позади, расскажи, к чему это все, — я смотрела на него и понимала, что все еще что-то чувствую. Это было такое ностальгическое ощущение теплоты, которое дарило прошлое. В настоящем было все совершенно спокойно. И сердце не ухало как сумасшедшее, и голова оставалась совершенно трезвой. Это был не тот Барышников, которого я знала. Злой, жестокий, которому было просто растоптать мои чувства, который думал в первую очередь о себе.

— Я хочу начать все сначала, — эта версия, слетевшая с его губ, была не впечатляющей. Хм, я теперь понял принцип работы влюбленности Романа Барышникова, нужно просто стать к нему равнодушной. Потому что влюбленные дурочки позже ему быстро надоедают, а если ты проявляешь свою заинтересованность изначально, то шансы у тебя нулевые.

— А я не хочу. Тем более, начинать не с чего, потому что ничего и не было, Ром. Это был такой финал того, что могло с нами произойти чуть-чуть раньше, лет так шесть назад, — говорить с ним было больно…нет, не больно, просто неприятно. Вроде взрослый человек, должен понимать все сам. Попользовался, дал надежду. И все. Перевалочным пунктом в его бурной личной жизни я быть не собиралась, а вот ребенка растить вместе нам придется. Этот факт напрягал еще больше.

— Прости меня, Арин, — начал он, так печально глядя.

— Да не вопрос, Барышников. Давай все выбросим из памяти, давай будем строить отношения на лжи, давай пошлем мою гордость куда подальше и сделаем из меня послушную марионетку. Ты же таких любишь, чтобы молча слушались и подчинялись, — я начинала раздражаться. Боже правый, мне же нельзя нервничать.

— Ты права, — вдруг вздохнул и согласился он. Ура, аллилуйя! Неужели дошло?

И вот моя палата превратилась в цветочный магазин с продажей еще и мягких игрушек, которые тащили все кому не лень. В этом была и прелесть VIP-палаты, куда меня предусмотрительно разместил свекор.

Когда я говорила о появлении всех родственников, я не кривила душой. Еще один нежданный гость появился в моей временной обители незадолго до выписки.

— Почему ты мне не рассказала? — это все было вместо приветствия.

— Привет, мама, — саркастически улыбнулась я, отрываясь от ноутбука, где я разбирала двухнедельный завал в ресторане от моего лежания в больнице.

— Не юли, Арина Николаевна, — о, это означало крайнюю степень раздраженности.

— Что именно я забыла тебе рассказать? — уточнила я.

— Что ты вышла замуж, что ты беременна…была, — тон был немного резкий, но это ничего, я к этому привыкла с детства.

— А ты интересовалась моими делами. За последние одиннадцать месяцев ты мне позвонила, дай подумать…ноль раз. НОЛЬ, мама! Абсолютный ноль! А то, что дочка уехала не знамо куда, то, что дочка пытается найти себя в жизни, наладить бизнес, с которого ты потом же и будешь требовать деньги, тебя абсолютно не интересовало, — с такими вот гостями моя лактация точно никогда не восстановится.

— Я была занята, — парировала маман, отмахиваясь холенной ручкой от неугодного чада.

— Я поздравляю! И даже не удивлена, — пожала я плечами. -

Ты приехала в такую даль выяснять, почему я тебе ничего не сказала? Или деньги закончились? — поинтересовалась я. — Опережаю твою просьбу. У меня их тоже нет. Нормальную прибыль я начну получать не скоро, да и работаю как видишь, даже на больничной кровати. Так что для тебя у меня НИЧЕГО НЕТ.

Растерянный вид матери меня совсем не удивлял. Боже, я в последнее время вообще перестала чему-либо удивляться. Люди не меняются, а я научилась немного в них разбираться. Женщина, стоящая посреди палаты, поправила рыжий локон, упавший ей на лоб, и заявила.

— Я посмотрю на тебя, когда твоя дочь скажет тебе что-либо подобное.

— Я ее собираюсь воспитывать в любви, мам. Знаешь, есть на свете такое понятие как ЛЮБОВЬ К ДЕТЯМ. Да, она существует, и это совершенно нормальное явление, когда ребенок это не средство существования, потому что второй родитель платит деньги на его содержание, а смысл жизни.

Мини-лекция, конечно, не возымела должного эффекта, но мать моя замолчала. А потом снова выдала.

— А зачем тебе работать вообще? Ты теперь член богатой семьи…

— Боже, ну что ты за человек? Я на больничной койке, а она опять про деньги. Может, поинтересуешься, как я себя чувствую? — я закатила глаза. На этого человека я злиться не могла, мне просто было ее жаль. Я привыкла за столько лет к ее поведению и восприятию жизни.

— Лучше бы на отце своем отрывалась, — пробубнила она, присаживаясь на светлое кресло, стоящее недалеко от входа.

— А что отец? — напряглась я. Бабуля при появлении в больнице не обмолвилась ни словом о нем. А ведь он должен был уже прибыть в Мурманск.

— А что, эта старая карга не сказала тебе? — ухмыльнулась маман, укладывая ногу на ногу. — Его корабль застрял в океане, домой он так и не добрался. Еще не известно сколько там простоит. Он ведь обещал приехать, переоформить квартиру. Она-то на него оформлена была при покупке. А мы теперь с Павликом съезжаться собрались, я должна внести свою лепту в наше совместное жилище.

Что она там говорила еще, я не слышала. Я открыла ноутбук, где проштудировала все возможные новости. Бабуля умолчала, но об этом говорили все каналы. Боже, отец застрял в океане, а помощь к ним доберется не скоро. Сердце бухало как сумасшедшее, а голова просто шла кругом. Черт, что за напасть? И я не думаю, что Рима или Алиса не знали об этом. Молчали, чтобы не тревожить мои нервы.

— Ну что ты так распереживалась? Все будет хорошо! — ободряла меня подруга на следующий день. Я связывалась по контактным телефонам, которые предоставляли в новостях, говорят, что помощь к ним уже выехала. Это не так далеко, и скоро их всех вернут на Большую Землю.

— А бабуля?

— Об этом и просила Фима Андреевна, я по ее просьбе звонила. Но, конечно, сначала отпоили ее. Стало плохо, когда с тобой тут случилось. А потом по телевизору показали. Скорую вызывали но ты не волнуйся, кризис миновал. Все хорошо, она успокоилась и обещала больше не волноваться, — Алиска гладила меня по плечу.

— Боже, милая, что бы я без тебя делала? — вздохнула я.

— Что-что? Пропала бы давно, — она ободряюще улыбнулась. — Сегодня еще мать твою выпроваживала из ресторана. Заявилась, начала права качать, мол пока ты в больнице, она на правах наследницы будет присматривать за рестораном. НАСЛЕДНИЦЫ! — округлила глаза Алиса. — Она у вас вообще неадекватная?

— Не обращай внимания, к ней нужно привыкнуть, чтобы воспринимать нормально.

— А это разве можно воспринимать?

— Поверь мне, можно. У Римки спроси, если не веришь.

А вечером мне принесли мою доченьку…

О том, какие эмоции я испытывала на тот момент, передать тяжело. Меня может понять только женщина, которая увидела впервые свое чадо. Это был самый прекрасный ребенок в мире, это был самый счастливый момент. Это маленькое чудо кряхтит, морщится, и даже смотрит на тебя. А ты плачешь от радости и счастья, держа этот теплый комочек на своих руках, прижимаешь к себе…

Моя, моя маленькая, моя хорошая, моя единственная, мое счастье, моя радость, моя малышка, мое солнышко, моя доченька…доченька.

Через три дня нас выписали. Кризис миновал, а я уже практически восстановилась. Встречать нас из роддома приехал даже персонал ресторана. Куча шаров, снова цветы, снова поздравления, и счастливые родители, которых теперь соединял только этот ребенок. Мы просто улыбались в камеру, просто стояли рядом, а пропасть между нами начала расти.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ ПРО УСТАВШИХ СИЛЬНЫХ ЖЕНЩИН, ЖАЖДУЩИХ ЛЮБВИ И ПОНИМАНИЯ

Я мама? Я мама. Я мама! А потом усталое и унылое "Я мама". Скажу, что в этом статусе безумно много положительных эмоций, которые чередуются с отрицательными сторонами. Радовало, что мой ребенок на удивление был спокойным. По крайней мере, я находила время и на отдых, и на работу и на дочу. Благо рядом была бабушка. Да, я наплевала на все предложения семьи Барышниковых, которые организовали в главном доме огромную детскую, и отправилась до бабули, где в моей небольшой комнате мы поставили кроватку. Нам было комфортно вдвоем в своем маленьком мире, куда периодически вламывались родственники. Я с напряжением наблюдала на голубом экране, как вызволяют моего отца из ледяных тисков и с ужасом понимала, что если бы не Настя, я бы сама отправилась спасать его. И страшно было то, что я не могла с ним связаться. Люди на огромном корабле просидели без отопления в минус пятьдесят целых три недели. Оказалось; что на судне произошла авария, которая вырубила двигатель и электричество. Положительным моментом было лишь то, что провианта хватило и помощь подоспела во время. На кадрах мелькали счастливые лица экипажа, а перед экраном сидела бабуля с таким же счастливым лицом.

Первым с поздравлениями позвонил Ромка.

— Все обошлось и это главное, — заверил он.

— Да, — я согласилась, глотая напрашивающиеся слезы.

— Я после обеда приеду. Что-нибудь нужно? — поинтересовался он.

— Много алкоголя, я буду праздновать, — заявила бабушка.

— Не слушай ее. Ей можно только красное вино.

В нашем мирке важную роль занимала Серафима Андреевна, которая, порой, давала мне отдохнуть, качая ночью правнучку. По утрам забирала ее в свою комнату, чтобы опять же я могла отоспаться. Не знаю, что они там делали, но ребенок весь остаток дня находился в спокойствии и здравии.

Сама я по дому передвигалась еще пару недель с костылями, но гипс обещали в скором времени снять. А еще ежедневно в наш мирок врывался Ромка. Как я поняла, он взялся помогать отцу, чтобы находиться неподалеку от нас и при каждом удобном случае предлагал съехаться.

— Если тебе этого хочется, вон переезжай в кабинет и живи — как-то не выдержала бабушка. Она была на моей стороне, ну это и ежу понятно, но за такую безумную отчую любовь к павнучке Ромку очень уважала. Он мог появиться в любое время, хоть днем, и не уезжал до тех пор, пока Настю не укладывал спать на ночь. А она уже ждала его сказок, и не хотела засыпать, когда однажды ему пришлось уехать раньше по каким-то неотложным делам. Ромка примчался назад, когда я объяснила ему ситуацию, и с тех пор главным снотворным был папкин голос. Так и жили, вроде не вместе, а вроде не врозь.

— Я в душ, пока Барышников не приехал, чтобы потом не щеголять перед ним в чем мать родила, — огласила я вердикт, подымаясь с места.

— Так он муж твой, — хмыкнула Фима Андреевна.

— И что теперь? Мне голой перед ним скакать.

Как получаются такие неоднозначные ситуации, я не знаю. Наверное, по нашей глупости.

Вот я вроде бы вымыла себя, подсушила волосы, такая вся раскрасневшаяся, благоухающая, обмотанная коротким полотенцем, вылетаю в коридор и… на тебе! На кого я налетаю? На Барышникова, щеголяющего по моему дому в синей рубашке с закатанным рукавом и узких брюках, которые аппетитно обтягивают его зад. Конечно, видела я только его блестящие глаза, в которых плясали чертята. А вот про пятую точку я знала и так. Туда всегда заглядывались особи противоположного пола.

И вот, он совсем близко, и вот, я прижата к нему его же руками, сильными и крепкими. Я чувствую его горячее дыхание и понимаю, что так же тяжело начинаю дышать сама. Невольно облизываю губы… Его дыхание обжигает кожу на шее…И тут протяжное "Ууаааа"! Проснулась моя крошка. И пока довольный папа пошел ее успокаивать, озабоченная мама так и осталась стоять в коридоре, пытаясь прийти в себя. И что это было? И что за несанкционированная акция протеста организма на мой целибат?

Отдышалась, отправилась одевать себя, чтобы ненароком не снять полотенце перед собственным мужем.

— Не против, если я оденусь? — я замерла в дверях. Картина "Мужчина с младенцем" поражала своим масштабом.

— Конечно, — улыбнулся хитро. И многозначительный взгляд на прощание…Шел бы ты, Рома, побыстрее вниз.

И так каждый раз: то посмотрит как-то непонятно, то прикоснется невзначай, то сядет рядом… Как выводить из себя он знал. Но… Это действительно работало и я уже ждала этого "невзначай".

А через три дня позвонил отец. Заверил нас, что все в порядке, что у него для нас хорошие новости.

— Я тут чуть на тот свет не отправилась, а ему все «хиханьки», — возмущалась бабуля.

— Значит, не судьба, мам. Я вам рассказать кое-что хотел.

— У нас тоже тут новости для тебя ошеломительные, — хмыкнула Фима Андреевна, вытирая выступающие на глазах слезы. Я даже не могла представить, что твориться у нее на душе. Чтобы понять, это все нужно пережить. Для меня он отец, которого я почти не видела, а для нее сын. Если бы с моей дочей…нет. О таком я даже не хочу думать.

И через две недели мы встречали гостя.

В бороде, огромной меховой шапке-малахайке, которая была популярна у кочевых казахов, с вещевым мешком за плечами и с обветренным лицом в доме появился мужчина. Настоящий капитан-Арктика во всей своей суровой красе. Папа у меня никогда не отличался высоким ростом или саженью в плечах. Обычный среднестатистический мужик, даже не красавец, но вот в характере, в повадках было что-то, что сводило женщин с ума, и их у него было много. А тут с дороги, отведав домашней еды, заявил.

— Мать, дочь, я собрался жениться.

— Ну и что? Ты думал нас этим напугать? — отмахнулась бабушка.

— И какая такая ненормальная собралась замуж за полярника? — удивилась я.

— Ее Эльза зовут, она норвежка, фотограф. Мы с ней познакомились в экспедиции.

— Вот оно как! Ну, тогда понятно. Будете пропадать вдвоем в своем Северном Ледовитом океане, — хмыкнула я.

— И это твоя новость? — отмахнулась бабуля.

— Вот, мам, нет бы порадоваться…

— А я и рада. Только вот пока ты шлялся там со своими пингвинами где не известно, у нас в семействе пополнение.

Папина улыбка сменилась задумчивым выражением.

— В каком смысле?

— У тебя появился зять и внучка.

Конечно, о событиях, которые этому предшествовали, я решила умолчать.

— Во как! — почесал бороду отец. Это он делал всегда, когда находился в замешательстве.

— Только сразу хочу предупредить, с мужем я не живу. Не спрашивай почему, это мои проблемы, — предупредила я.

— Ты уже взрослая, что я могу сказать? — развел он руками — А внучку хоть покажешь?

— Ты собрался ребенка бородищей своей пугать, чертяка? — шлепнула его бабуля полотенцем.

— Мать, без нее я уже за человека себя не могу считать, — усмехнулся папа. А позже мы поняли, что дедушкина борода для Настеньки стала самым излюбленным атрибутом. Полуторамесячный ребенок пищал от восторга, когда ее дед Коля пытался поцеловать. Ромка как-то к этому относился ревностно. Ты что, его дочь предпочла ему другого мужика. Я представила, что будет через лет двадцать, когда она приведет, допустим, знакомиться парня с отцом. Наверное, катастрофы не избежать. А вот второй дед нашел себе хорошего собеседника. Если честно, меня этот тандем Николай Васильевич и Алексей Алексеевич немного напрягал. Но ничего, с ними даже можно было оставлять Настю, которая слушала байки дедушки Коли и восхищенным воплем вступала в спор, пытаясь переорать дедов. В этом плане у нас в семье была полная идиллия.

— Что тебе не хватает в твоем Романе? — поинтересовался как-то отец. Это был такой же обычный вечер как и все, бабушка ушла спать пораньше, пообещав ночью покормить правнучку, чтобы мне не просыпаться. Молока у меня для ее полного вскармливания перестало хватать, от смесей бабуля категорически отказалась, поэтому через ресторан через день нам доставляли свежее коровье и козье молоко из ближайшего фермерского хозяйства, где мы закупали овощи и мясо-молочную продукцию.

Врачи в один голос утверждали, что молоко животных противопоказано грудничку. А Фима Андреевна показала им всем в знак протеста средний палец со словами: " Я же не сдохла в свое время, и правнучку подыму". Поэтому всеми бутылочными кормлениями занималась исключительно она.

— Обидел он меня, пап. Сильно. А ты сам говорил, люди не меняются. Вот я и жду очередного подвоха.

— Разберетесь, я уверен. Вы ребята взрослые, свое уже имеете чадо. Поэтому было бы глупо лезть с советами и поучать тебя.

В этом был весь Николай Васильевич. С советами он не лез, если не просили, в душу тоже.

— Конечно. Пап, а ты уверен, что хочешь жениться? — уточнила я.

— Конечно, — повторил эхом он мой ответ. — Наш роман начинался в холодных объятьях островов Франца Иосифа, а укрепился на корабле, где мы согревали друг друга холодными ночами.

— Фууу! — сморщилась я. — Пап, давай без этих подробностей.

— Ну, как скажешь. Эльза поехала к детям, чтобы сообщить новость. Они более балованы вниманием, чем ты, поэтому она немного переживала на их счет.

— А ты на мой не переживал? — хмыкнула я.

— Ты же моя дочь, и я знаю, то ты будешь только «ЗА», чтобы твой нерадивый папашка был счастлив.

Я улыбнулась, прижалась к нему поближе и положила голову на его плечо. Хорошооооо!

— Пап, а страшно было? — о чем я спрашивала, папа понял без уточнений.

— Сначала нет, потом страшно, когда в шестидесятиградусный мороз на судне не работает отопление, нет электричества. Спали мы группами, одевали на себя, все, что только можно. При этом ремонтировали двигатель в таких условиях.

— Бедный, — я погладила его по руке. — И желание покорять Арктику не пропало?

— Нет! Это в крови, малышка.

На «нет» и суда нет.

Через неделю папа уехал, распрощавшись с внучкой, распрощавшись с нами на долгое время. Его ждала работа потому, что наработанный за все это время материал он должен переработать за несколько месяцев, так как летом его ждала экспедиция. На прощание он пообещал, что будет звонить теперь чаще и приезжать по выходным.

— Посмотрим-посмотрим, — хмыкнула я.

— Ты мне главное каждый день присылай фото и видео внучки. Пусть виртуально, но я хочу наблюдать как она растет.

— Хорошо, папуль. Ты приезжай только, и не пропадай больше.

А на душе было безумно тоскливо. Нет, это не было каким-то предчувствием, просто он не успел уехать, а я уже безумно соскучилась. Мне нужен был мужчина рядом. Я ведь всего лишь слабая женщина. И вроде бы он был, если учесть, что я замужем, но не тот, не мой…

Уже ближе к маю я смогла полноценно работать. За моим ребенком был полноценный уход со стороны Серафимы Андреевны, Ромка так же продолжал приезжать по вечерам, даже если меня не было дома. Только изменилось то, что каждую минуту я думала о своей дочери. Бабушкино здоровье пошло на поправку, папа звонил пару раз в неделю, и наши долгие разговоры прерывались только временем. И не обманул он меня, приезжал. Набегами, как тот снежный буран, гостил пару дней, и снова в свой институт.

Правда, за этот период произошел еще один неприятный инцидент. Моя машина…

Начну с того, что в середине апреля я отмечала свой день рождения. Взрослая девочка, самостоятельная, независимая, но страшненькая. В последнее время я стала выглядеть, если сказать, не очень, то это было очень слабо сказано. Ну, во-первых, волосы нуждались в тотальной обработке, кожа требовала масок и пилингов, а ногти давно забыли, что такое хороший маникюр и педикюр.

— Ты так всех мужиков от себя отпугнешь, — вздыхала Рима, оглядывая меня с ног до головы. Нет, что касается фигуры, здесь все было как нужно, и животик быстро сошел, и грудь не слишком обвисла из-за того, что питалась моя дочь еще вдобавок бутылкой, и вроде весы показывали, что килограмм пять лишних прибавилось в мое тело. Это был значительный рекорд, потому что как бы сильно я не старалась поправиться, все мои старания всегда были коту под хвост. Врачи разводили руками, мол быстрый обмен веществ. А я психовала, потому что выглядела ни как студентка старших курсов, а как школьница восьмиклассница. Хотя если сейчас посмотреть на них, то и до этого уровня я не дотягивала.

И вот долгожданное прибавление, соответственно и фигура совсем чуть-чуть округлилась. А я радовалась как ребенок. Слышали бы меня девушки, у виска бы покрутили пальчиком.

Вот в свете этих событий Рима и Алиска сделали мне подарок, отправили меня в спа-салон на полный курс восстановления и релаксации. Это было накануне дня рождения. И когда после многочасовой работы мастеров, косметологов, парикмахеров, в зеркале на меня смотрела совсем другая Я, было странно. Не замученная молодая мамочка, а солидная дама, даже где-то совсем чуть-чуть красавица, владелица ресторана.

А утром во дворе меня ждал сюрприз.

Бабуля вошла в комнату со связкой шаров золотого цвета.

— Просили тебе передать, — заявила она раздраженно. Еще бы! Кто-то попросил начальника исполнить мелкое поручение. Я так понимаю, что даритель давно был уже послан на тот самый орган, на который я когда-то послала Ромку. Я влезла в широкую футболку, которую носила обычно дома, как была в потертых джинсах и домашних тапочках пошла вниз с шариками. И тут… Во дворе стол автомобиль, повязанный золотым бантом который так хорошо сочетался с его черным цветом. Божечки! Я пыталась подобрать слова, отходя от первоначального шока. А в сторонке неподалеку стоял довольный Ромка.

— Ты совсем спятил, Барышников? — разинула я рот.

— Ей подарки даришь, а она сумасшедшим называет, — светился он от счастья.

— Ром, я не могу… — а так безумно хотелось, аж руки зудели.

— Можешь! Тем более, это подарок не к твоему дню рождения, а к тому, что ты мне родила дочь, — парировал он. — Я просто знаю, что ты по-другому машину не примешь.

— Засранец! — рассмеялась я. — А к моему празднику тогда что?

— Ну, тут такая безделушка, — он достал из-за спины небольшую коробку. — Телефон примешь?

— И что это ты такими подарками дорогими подмазываешься ко мне? — сощурила я глаза, вертя в руках коробку.

— Имею право. А не пора бы уж сказать «спасибо» и пригласить меня в дом? — развел он руками.

— Спасибо, Ром, — я запищала как подросток и кинулась ему на шею. Хм, а в объятьях его было приятно находиться. Правда думала я сейчас уже не об этом, а о том, как я сяду за руль своей «Ауди А-5».

— Ключи в зажигании, я пойду малышку проведаю, — сиял Барышников. Ну еще бы, я ведь даже расцеловала его, правда в щеки, но для него это был уже прогресс.

Свою старушку я перегоняла из ресторана, так как оставила ее накануне там, возвращаясь с Алиской и Тимофеем домой, выпив немного вина.

Когда ты несешься по загородной трассе со скоростью девяносто-сто километров, при этом ты все еще не очень опытный водитель, а навстречу тебе несется огромный фургон, это страшно. Умирать в свои двадцать пять я не хотела. И это осознание сразу прошибло током, поэтому я резко вырулила, чтобы избежать столкновения.

Все происходило считанные секунды, я не сообразила, как полетела в кювет. Подушка безопасности здесь была не предусмотрена, поэтому больно ударилась об руль и, кажется, отключилась, пока "старушка" совершила кувырок.

пришла в себя, когда какой-то мужик пытался меня вытащить из салона. Оттащил подальше. Я не чувствовала боли, находясь в стрессовом состоянии, но вдали уже были слышен вой сирены. Либо менты, либо скорая.

Поблагодарив мужчину, я попросила телефон. Трясущимися руками набрала номер подруги, попросила меня забрать. Хотя кто же меня отпустит?

А потом помню череду лиц, кучу вопросов, и вот, я снова в больнице. Правда, на этот раз меня выписали почти сразу под мою же ответственность. Были ушибы, небольшая гематома на лбу. И все в один голос утверждали, что после такой аварии я вообще должна была быть в реанимации. Видимо, что-то меня все же спасло. А за мое дело взялся мой друг детства Лешка.

И так жизнь снова потекла в привычном русле. Дом-работа, работа-дом. Лешка наведывался иногда, вызывая ревность у Ромки. Ну а что делить шкуру не убитого медведя? Я стала сильнее, не знаю как, но я чувствовала, что все эти события меня закаляют. Вроде и поддержки хотелось, а потом понимала, что самостоятельно переживать это все мне гораздо проще.

А еще хотелось любви. Настоящей, так чтобы сердце замирало, отказывали все органы чувств, а оставались только эмоции. И видя попытки Ромы сблизиться, я могла бы отпустить себя и ринутся во все тяжкие. А нет, предохранитель, который установился где-то в подсознании, не давал расслабиться. Только видела Барышникова и он «щелк», все защитная реакция рвалась в бой грудью на амбразуру. А где-то внутри теплилось сознание, что я просто себя обманываю. Пусть так! Но доказательств того, что он изменился, я пока не находила. Или я дура, или сани не едут.

Но, от предложения, которое он мне сделал, отказаться я не смогла.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ, ГДЕ В ОТНОШЕНИЯ ГЕРОЕВ, КОТОРЫЕ НАЧИНАЮТ НАЛАЖИВАЕТСЯ, ЛЕЗУТ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА.

Весна была совершенно настоящей. С ярким солнышком, птичьими трелями, которые разносились по округе, с яркой зеленой листвой и теплыми вечерами с умопомрачительным запахом свежести.

Каждый свободный вечер я старалась проводить дома. Без меня ресторан жил своей жизнью, руководителей там хватало, поэтому это время я посвящала дочери. Мы любили прогуливаться по парку, а очень часто к нам присоединялся Ромка. Он гордо вышагивал, катя впереди себя коляску, или показывал окружающий мир малышке на своих руках. А она протестовала, просила возмущенными писками, чтобы папа нес ее лицом вперед, и довольно улыбалась прохожим. Совершенно обычная счастливая семья с маленькой принцессой. По крайней мере поклонялись этому ребенку все родственники, которыми она командовала без особого труда. Баловали все, кому не лень, а потом страдала я.

В один из таких вечеров, Ромка заехал за нами сам и отвез так же домой. Убаюканную на свежем воздухе дочу, он отнес в кроватку. Я с замиранием сердца любовалась ими, боялась спугнуть эту идиллию, поэтому я спустилась на кухню.

— Мне с тобой поговорить нужно, — огласил он, появляясь в помещении через минут двадцать, когда я пила чай.

— Это срочно? — уточнила я.

— Для меня да. Давай прокатимся.

Перспектива оказаться с ним снова в одном маленьком пространстве, при чем теперь только вдвоем, меня не сильно прельщала. Весна брала свое, хотелось романтики. Но помните маленький предохранитель в голове? А я о нем помнила всегда. А вот бабуля немного попинала меня под столом, мол соглашайся.

— Можно чай допью только, — проскрипела я зубами.

Но когда кто-то сидит над душою и ждет, это всегда напрягает. Отставив чашку, я поднялась с места.

— Поехали, Барышников. Но только если мне не будет интересен твой разговор, буду тебя медленно убивать.

— Ты накинь что-нибудь, внуча, а то холодает, — попросила бабуля. А пока я пошла за кардиганом, со стороны кухни доносился уже веселый хохот. Не знаю, что ему бабушка сказала, но садился в машину Ромка в добром расположении духа.

— Я так понимаю, Фима Андреевна тебе наставления давала? — поинтересовалась я, немного нервничая. То, что бабуля спит и видит, как мы будем вместе, я уже знала, хотя она упорно отрицала этот факт. Но потихоньку сводничала старушка, конечно, думая, что я не замечаю.

— Скорее благословение.

— И куда ты меня собрался везти? — снова вопрос. Это делать я любила — задавать вопросы.

— На месте объясню.

Через двадцать минут, а именно столько занимает дорога от дома до ресторана, мы въезжали на его территорию, которая за последнее время преобразилась. Во-первых, я поменяла старый асфальт на брусчатку, во-вторых территорию огородили резным кованным забором, который мне обошелся в копеечку. После того случая с моей машиной, о котором знали только я, Алиса, Лешка и злоумышленники, я посчитала нужным огородиться от внешнего мира. Пусть это меня не спасет, но так надежнее. Плюс еще добавила камер по периметру. В-третьих, облагородили территорию подстриженными кустами, клумбами с цветочками, которые уже начинали распускаться. А в-четвертых, были установлены летние беседки, которые уже пользовались большой популярностью у гостей.

Вопреки моим ожиданиям, Ромка меня потащил за огороженную территорию, но пока молчал. Через несколько минут мы достигли стен недостроенной гостиницы.

— Видишь это? — поинтересовался он. Я все еще не понимая утвердительно помахала головой. — А представь теперь, что это здание отремонтировано. Сейчас в окнах горит свет, а в фойе то и дело мелькают постояльцы. Фасад отделан под дерево, которое очень сочетается с мотивами ресторана. Здесь подъездная дорожка, где ты встречаешь гостей, а метрдотель их провожает до стойки ресепшена. А вон там, — он указал чуть дальше, — еще одно здание. Там работают медики и массажисты и это здание напичкано современным медицинским оборудованием. Дальше, ближе к озеру стоят отдельные домики для семей. А весь берег утыкан лодками и катамаранами, которыми очень любят пользоваться твои гости. А вон там у опушки находятся конюшни, и твои гости совершают в лесу конные прогулки, плюс можно сделать небольшой велопарк для тех, кто боится животных. А за гостиницей будет находится спортивный комплекс с бассейном и тренажерами.

Он говорил, а я так все это диво представляла. Да, это была моя далекая мечта, которая осуществится через десять-пятнадцать лет.

— А там, с того берега виднеется мой дом, который стоит близко к утесу. И каждый день наша дочь спускается к воде, чтобы искупаться, — продолжила я, вздохнув.

— А теперь представь, что это все осуществится не через десять лет, а совсем скоро, — он хитро прищурил глаза.

— Тааак, Роман Алексеевич, а теперь подробнее, — попросила я.

— Дай мне землю, Ариш, чтобы это все построить, — вот это было заявление!

— Как это? — не поняла я сразу.

— Я могу это все осуществить. У меня есть кое-какие деньги, плюс ко всему, я знаю, где взять еще на осуществление мечты. Арин, сделай меня своим партнером, — вот оно предложение, которое поставило меня в тупик. — Я не прошу тебя вкладываться в это все, просто дай мне похозяйничать на твоей земле. И мы станем полноправными хозяевами этих владений.

Слишком неожиданным было предложение, поэтому я не знала, что ответить. Вот она, мечта в моих руках.

— Хорошо, если ты мне не доверяешь, хозяйкой можно сделать Настю по бумагам, а мы с тобой как ее родители по достижению ею восемнадцати лет будем управлять этим местом. Я уже все варианты продумал.

— Знаешь, — я еще раз прокрутила его предложение в голове, — готовь бумаги, Барышников. Только пока давай молча это сделаем, чтобы не предложили свинью.

— Хорошо, Ариша! — он подхватил меня на руки и закружил. А я радостно смеялась, пока не почувствовала почву под ногами и его руки на своей пояснице. Он дышал тяжело, смотря мне прямо в глаза. А я…я забыла про предохранитель. Он перегорел, когда я порывистым поцелуем впилась в его губы.

То ли снова весна твердила свое, то ли собственный муж не перестал меня возбуждать. Но мне казалось его мало, я вжималась в него до боли и целовала, словно он последний мужчина на Земле. Это я осознаю сейчас, а тогда я просто наслаждалась этими ощущениями. Легкие шаги где-то за спиной вернули нас на Землю. А вот оторвались мы друг от друга с тяжелым дыханием. Я отвернулась, чтобы поправить футболку под которой несколько секунд назад блуждали руки Барышникова, а он заправлял рубашку, которую мои проворные пальчики успели вытащить из брюк. Как? Когда? Черт его знает.

— Мне кажется в вертикальном положении посреди поляны такие вещи делать не удобно, — хмыкнула Алиса.

— А то ты все знаешь, — закатила я глаза.

— Боже упаси, просто предположила и предостерегла, чтобы гостей не распугали, — подняла в знак реабилитации руки подруга.

— Нам наверное пора, — откашлялся Роман.

— Ты езжай, а я останусь… — я боялась на него смотреть.

— Нет-нет, насяльника, мы без тебя отлично справляемся, — запротестовала Алиса. Еще одна сводница. Я ее толкнула в бок.

— И не надо меня пихать, Погудина, езжай домой и занимайся ребенком, — она многозначительно посмотрела на Барышникова, — да мужем.

Я издала вздох отчаяния. Обратный путь в маленьком салоне автомобиля я не выдержу.

— Я тебя прибью, — прошептала я Алиске на что получила довольный смешок. И поплелась за Барышниковым как на эшафот.

Как только захлопнулись дверцы и завелся мотор его «ауди», наступило царство разряженных частиц в воздухе. Я его хотела до тошноты. А это означало крайнюю степень моего возбуждения. А он сжал руль так, что костяшки на пальцах побелели.

— Арин, — разрезал тишину его голос. Я подпрыгнула на месте.

— Да, — выдохнула.

— Если это будет секс без обязательств? — произнес он. Я потихоньку выдохнула, чтобы не выдавать своего волнения.

— Ты матрац еще не выбросил? — уточнила я, как бы давая согласие без прямого ответа. К черту все, завтра поставим новый предохранитель. Ромка ничего не ответил, лишь вдавил педаль газа в пол. До его дома мы добрались быстро. Конечно, с ним у меня были связаны неприятные ассоциации, но говоря честно, это все предрассудки.

Он даже помог мне выбраться из машины, подав руку, и так и не отпустил ее до того момента, как мы вошли во внутрь под любопытными взглядами соседей. И как только захлопнулась дверь за нами, я оказалась припечатана к стене. Роман не церемонился, стаскивая с меня вещи, которые оставались дорожкой валяться на грязном полу. Он целовал неистово, больно…но эта боль еще больше возбуждала, так, что я не могла молчать, крича от острых ощущений и возбуждения. Не помню, как добрались до спальни, но это точно была она. Он толкнул меня на мягкий матрац, разглядывая мое обнаженное тело, которое было одето лишь в кружевные трусики. Пока мы придавались мечтам у недостроенной гостиницы, совсем стемнело. И теперь комната подсвечивалась лишь светом фонарей, которые освещали пространство улицы.

— Если ты сейчас же не разденешься, я уйду, — прошептала я, борясь с тяжелым дыханием. Дважды повторять Барышникову не пришлось. За какую-то минуту и рубашка, и брюки и боксеры оказались валяться на полу, а его проворные пальцы быстро избавили меня от остатков вещей. Что было потом? Я помню лишь стоны, те безумные ощущения, которые он мне дарил и его губы, которые с азартом блуждали по моему телу. Остальное было сплошное наслаждение, где не было сил анализировать, да и вообще включать голову.

— Ром, нужно ехать, — опомнилась я первой после перенесенного оргазма, лежа спиной к мужу на его руке, когда вторая обнимала меня за талию.

— Фима Андреевна отпустила тебя до полуночи, — улыбнулся он.

— Так это все было спланировано? — я развернулась к нему, опершись на локоть.

— Давно все к этому шло, малышка, — он чмокнул меня в губы, ловко увернувшись от моего кулака, который целился ему в предплечье.

— У нас с тобой есть еще целых полтора часа. Ты хочешь их потратить на драку? — скрутил он меня.

— Убить тебя надо.

— Сама напросилась.

Ромка пошарился на полу, пошуршал чем-то, побрынчал пряжкой ремня, а через мгновение я оказалась перевернута на спину, мои руки оказались в его захвате, а запястий коснулось что-то мягкое и холодное. А потом, дернув руками, я поняла, что оказалась привязана к батарее. Вот так все просто и ужасно, он использовал свой ремень против меня. Мне бы возмутиться, но Барышников снова подключил свои губы для исследования моей груди, шеи, от чего я начала глухо стонать. А потом они стали спускаться ниже по животу, еще ниже… Я попыталась сжать бедра, которые он так ловко развел в стороны, но его руки не дали этого сделать. Еще несколько поцелуев и вот я уже теряю голову от того, что он начинает исследовать потаенные места моего тела.

Это все как-то слишком остро воспринималось, так, что я выходила из его автомобиля, который доставил меня до дома во время, на ватных ногах.

— Арин, — он остановил меня у калитки, развернул к себе лицом и поцеловал.

— Мы же договорились без обязательств, — прошептала я.

— Но это ведь не помешает нам повторить еще раз пройденный материал.

— Если ты так пытаешься наладить со мной отношения, то это самая глупая затея.

— Я пытаюсь удовлетворить свои физиологические потребности. Лучше ведь если это будешь ты, законная жена, чем какая-то мымра.

Мне хотелось напомнить про Нику, но я предусмотрительно молчала. Ведь он был прав. Эта потребность организма в разрядке, и пусть это лучше будет между нами. Надежд на будущее я не лелеяла и планов не строила. Теперь только секс и ничего больше. А уже дома я себя ругала за то, что так легко согласилась.

* * *

Домой он ехал с довольной улыбкой. Сначала он добился дружбы, теперь ему досталось ее тело, осталось совсем немного, но этот этап был самым тяжелым — душа. А самое поганое, что вокруг Арины всегда кружили мужики.

После того, как она оправилась от родов и аварии, Рома отметил, как его жена расцвела. Она даже при своем росте могла выглядеть как шикарная женщина. А на работе она была именно такой: объемные прически, легкий макияж, узкие юбки-карандаши, обязательно каблук. Если не юбка, то узкие брючки. Он сходил с ума, когда видел ее такую всю правильную, недоступную. Что-то в ней изменилось. Вроде прошел только год, а он перестал в ней узнавать Аришку Погудину. Теперь ему самому хотелось ее называть Ариной Николаевной. Иногда даже себя ущербным чувствовал, когда видел ее уверенную походку, слышал командный тон голоса и чувствовал ее энергетику. Такая даром, что в горящую избу войдет и коня на скаку остановит, такая при одном желании раздавит тебя как букашку и не спросит как звали. И почему-то на ум приходила мысль, что из таких маленьких сильных женщин и получались великие правительницы.

И даже эта затея с домом отдыха, Ромка ведь делал все для нее.

Да, несомненно, дочь свою он боготворил и поклонялся, как маленькому божеству. Но ведь это ребенок, который когда-гибудь вырастит с его, Романа, помощью, и улетит из гнездышка создавать свою семью, иногда вспоминая родителей. А кто останется с ним рядом?

Вот над этим вопросом Барышников и задумался. Кого хотел он видеть рядом с собой в старости? Не Нику точно. И пусть с Ариной будет тяжело совладать, и пусть он для нее навсегда останется предателем, судьба дает шанс реабилитироваться в ее глазах.

Идею о гостинице Рома лелеял с самой юности. А тут, такая возможность. И каждый раз, находясь у "Березки", он с тоской оглядывал это огромное двухэтажное здание, зияющее пустотой окон. И его воображение рисовало картины одна краше другой.

Почти каждую ночь его мозг анализировал, пытался выискать лазейки, где взять средства на строительство дома отдыха, которое бы поражало масштабом. Просто ему хотелось сделать что-то самому. Не работать на богатого дядечку, не работать на отца.

Хотя, если учесть характер Арины, именно у нее он и будет в подчинении, даже если станет партнером.

И эта идея так плотно засела в голове, что избавиться от нее уже не было возможности.

Решался он долго, чтобы рассказать об этом своей жене. И на его удивление, она приняла эту идею без усмешек, так же пламенно и с фанатизмом. А когда они оказались в его недостроенном доме, Барышников понял, что выбрал правильную стратегию.

На следующий день Ромка спешил к Арине с бумагами, которые подготовил уже давно.

— Привет, Алиса, — влетел он в ресторан. — Где Николаевна?

— Ромка, — она посмотрела на него внимательно, подперла подбородок кулачком, — ты серьезно настроен относительно моей подруги?

— С чего такие вопросы? — удивился он.

— Не увиливай, Барышников, от ответа. Любишь или из чувства долга с ней?

— Я не думал над этим, Алис. Но совершенно точно могу сказать, что это не просто чувство долга, — вздохнул Барышников.

— Ну, раз так, тогда буду тебя спасать. У нее в кабинете сейчас сидит девушка, эффектная такая. Представилась Вероникой. Говорит о чем-то?

Мужчина напрягся, соображая, что в такую ситуацию не пожелал попасть никому.

— Говорит — еще один обреченный вздох.

— Предупрежден, значит вооружен. Они только что вошли.

Лучше все это решить сейчас, не бегать же в самом деле. Так же обреченно, как и вздыхал, Роман поплелся к кабинету Арины. Настроение быстро упало до отметки "красный". Дверь в кабинет была совсем немножко приоткрыта, а там голоса Ники и Арины.

— Ты просто стерва, — утверждала Ника. — Ты хоть сама понимаешь, что ты наделала? Ты ведь влезла в наши отношения.

— Слушай, не знаю, что ты там себе надумала, — голос Арины был обманчиво спокоен. Рома представлял, чего ей стоил этот тон. — Мне никто не говорил о твоем существовании.

— Зачем он тебе нужен? — выспрашивала бывшая.

— Послушай, он не вещь, чтобы сейчас торговаться. И давай без театрального: нужен — не нужен, отдай, отпусти. Я просто предполагаю, к чему ты клонишь. Я Барышникова не держу, он мужчина взрослый, сам способен решать.

— Ты ведь его не любишь даже, — на этот аргумент Арина усмехнулась. А Рома замер, ожидая ответа.

— А может, я жадина. Ром, заходи уже, — Арина плюхнулась в свое кресло. От неожиданности мужчина даже вздрогнул — поймали на месте преступления.

— Ника, какого черта ты здесь делаешь? — процедил он сквозь зубы, появляясь в кабинете.

— Прости меня, Ромочка, прости, — кинулась к нему заплаканная девушка.

— Думаю, вам стоит поговорить наедине, — Арина тяжело дышала, сжав губки в одну тонкую линию, поднялась с места, двинулась уходить, но Роман успел схватить ее за руку.

— Нам не о чем с ней говорить, Риш, — а потом обратить свой взор к рыдающей Веронике. — Ник, я тебе сказал все давно.

— Ромочка, — просила она, срываясь с места, вешаясь на него. Не выдержав этой картины, Арина все-таки покинула кабинет.

— Ну что ты в ней нашел? Чем она лучше меня? — начала кричать Ника, размазывая некрасиво тушь по лицу.

— Ника, девочка, — вздохнул Ромка, проводя рукой по ее гладким светлым волосам, — прекращай, не нужно. Этим ты только делаешь хуже, — уговаривал он.

— Я люблю тебя. Я так тебя люблю, — прижалась девушка к нему. Но теперь вместо привычного трепета, который она вызывала в нем когда-то, было лишь раздражение.

— Я тебя не люблю, Ник. Никогда этого не чувствовал. Уезжай, — продолжал он уговоры, но девушка отказывалась слушать, твердя одно и то же, как она его любит.

— Ника, — встряхнул ее Рома, чтобы прекратить ее истерику, — все кончено! — повторил он по слогам. — Уезжай.

— Сволочь ты, Барышников. Ненавижу! Ненавижу! Я тебя уничтожу, и сучку твою и выродка твоего, — орала Ника, колотя его кулачками. Вопли ее разлетались по всему зданию, что не могло быть не услышано ранними клиентами. И вылетала она из ресторана шумно, круша на своем пути все, что попадалось: перевернула стулья, разбила посуду, которую несла официантка на подносе. А он остался провожать ее взглядом, тяжело вздыхая. Этой сцены Арина ему не простит. Это он понял по ее тяжелому взгляду, которым она обдала его. А ведь только начало все налаживаться.

— Прости, я не думал, — начал он оправдываться, но жена подняла руку, жестом показывая, чтобы он молчал.

— Надеюсь, она одна, или еще будут претенденты на тебя? — уточнила скупо.

— Арин, — застонал он.

— Барышников, если хочешь добиться моего расположения к тебе как к мужчине, а не как к отцу моего ребенка или партнеру, — она указала на папку в его руках, — дам тебе один совет: разберись со своими бабами. Мне подобные встречи с твоими бывшими не нужны, и так проблем хватает.

А после удалилась, отбивая ритм высокой шпилькой по паркету.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ ПРО ПРЕСТУПЛЕНИЯ И НАКАЗАНИЯ

Злилась ли я на Барышникова? Однозначно. Если честно, самой большой ошибкой было подпустить его близко к себе. Но вспоминая о том, что он вытворял со мной в постели, насколько у него сексуальный голос, насколько он красив, я просто опускала руки. Один черт не удержусь. Ну, да, пыталась сопротивляться его обаянию целых…ммм…много месяцев. И что в итоге? Я дала согласие на то, чтобы он пользовался моим телом, а сама при этом выслушиваю его бывших, которые рвутся ко мне с обвинениями. Нет, я не говорю, что мне не нравиться спать с ним, просто это затягивало. Реально затягивало. И даже когда он говорил о делах, у меня было желание заткнуть его поцелуем. И одновременно с этим желание прибить его доминировало после всего, что мне пришлось с ним пережить.

— Ты меня слушаешь? — улыбнулся он криво, внимательно смотря на меня. В то время как я наблюдала за его жестикуляцией, за движением его тонких губ, за тем, как он смешно потирает лоб карандашом. И взгляд на нем я задержала слишком долго. Мы сидели на прохладном полу в веранде моего дома, тогда как на улице стояла невыносимая жара. Мозг плавился, видимо, поэтому я засмотрелась на своего мужа.

— Риш, — вернул он меня обратно, заставив раскраснеться мои щеки.

— Ты что-то сказал? Прости, я задумалась.

— О чем это интересно? — Ромка сложил руки на груди, глядя на меня, словно он открыл Америку.

— Не важно, — отмахнулась я, продолжая рассматривать чертежи, которые он притащил. Барышников, обнаглев в хлам, подсел ближе. Его рука заскользила вдоль моей поясницы, а дыхание начало обжигать шею. Но я упорно продолжала этого не замечать, рассуждая о делах. Ромка начал еще больше распускать руки.

— Барышников, бабушка дома, — прошипела я, хотя безумно хотелось смеяться.

— Думаю, она против не будет, — его искреннее счастье, сквозившее в голосе, заставляло меня смущаться от того, что я не могла в полной мере расслабиться, как это было необходимо.

— Ромка, давай сначала с документами разберемся, — прошептала я, понимая, что долго держать в узле свои желания не смогу, если он будет продолжать.

— А потом?

— Потом Фима Андреевна пойдет с Настей гулять.

Я сейчас все чаще и чаще возвращалась к мнению, что у нас начинался конфетно-букетный период, конечно если не считать те несколько раз, когда мы тайком уединялись у него дома, или в моей комнате в отсутствии бабули. И от того, что держала я Ромку на расстоянии, вся женская половина, которая у меня трудилась, считала меня чокнутой стервой, не считая, конечно Алисы, которая знала правду. Ну и Полечки, которая появилась у нас недавно, но как-то быстро расположила и меня и строгую до женской дружбы Алису. Насколько я знала, это был у нее больной вопрос, на который внятного ответа я так и не услышала. Что-то произошло в прошлом, поэтому к женской дружбе моя подруга относилась скептически, но я всеми силами пыталась ее переубедить, что это не так.

— Ты другая, Аринка, не от мира сего, поэтому тебе нужен присмотр, вот мы с тобой и дружим на этой почве. С Римкой, потому что с ней не соскучишься. Как затащит тебя в какие-нибудь приключения знает только она. Полинка у нас девушка скромная, но с ней дружить можно потому что выгодна дружба с будущим врачом, — рассуждала она. — Поэтому все наши отношения строятся на взаимовыгоде.

На счет этого я не была согласна, хотя где-то в глубине души понимала, что так и есть на самом деле.

О Полине. Ее в ресторан притащила Рима, которая как всегда в один из выходных притащилась ко мне якобы нянькаться с племянницей. Не говорю, что это не так, но как только глаза малышки закрывались, все! Тетка быстро-быстро изображала пустоту на том месте, где была еще секунду назад. Где она шарилась, я не знаю, но вот в одном была уверена, что сестра со своим жутким язычком не пропадет. Может, конечно, и нахамить, но друзей себе она искала быстро. Вот и пришла однажды, таща под локоть милую девочку, которая уже даже не сопротивлялась.

— Вот! — горящие ее глаза говорили о том, что случилось что-то сверхъсенсационное. — Это Полина Томина.

— Мне это ничего не говорит, — я лишь на несколько секунд оторвала голову от ноутбука, чтобы посмотреть на этих двоих.

— Аринка, ты же как-то заикнулась на счет музыкантов. А у Полинки они имеются. Ты бы слышала кааааак она поет, — восхищение, сквозившее в голосе сестры меня заинтересовало. Римка всегда была очень жестким критиком. Ни один фильм, ни один концерт, ни один спектакль не обходился без ее жесткого словечка. Ну что сказать, проскальзывала профессионально-журналистская натура — всегда и везде искать подвох.

— У меня есть небольшая группа. К звездам не стремимся, но тяжело студентам жить на одну стипендию, — подала голос Полина увидев мою заинтересованность.

— Ну, давай, послушаем, — согласилась я. Батюшки мои, как же она пела. С нею были еще двое ребят, которые аккомпанировали ей, а этот голос до сих пор звучит у меня в голове: такой нежный, с потрясающими верхними нотами, чистый.

Вот так и появилась в нашем заведении «Мадам Полин». Девушка очень любила исполнять музыку в стиле джаз, именно поэтому и прицепилось к ней прозвище. А на самом деле, группа оказалась всего лишь студентами медицинского института, которые в свободное время зарабатывали на улице. А публика в нашем ресторане их приняла очень тепло, и по тем дням, когда они выступали, у нас был просто аншлаг.

— Так на счет дома ты согласна? — поинтересовался Роман.

— И ты не будешь настаивать, чтобы жить в нем с нами? — удивилась я.

— Если только сама пригласишь, — пожал он плечами. — Смотри, здесь как раз идеальное место для его строительства, — он взял ноутбук, всиавил флешку, что-то пощелкал в нем. — Вот! — на экране появилась большая нарисованная картинка в цвете предполагаемого дома, который Барышников собирался строить.

— Это что, дом? — ахнула я. Это действительно был дом моей мечты с огромными окнами, с крытой верандой, балконом и самым настоящим камином. Я листала эскизы, всматриваясь в расположение комнат, и представляла, как они же обустроены, как там бегают маленькие ножки моей принцессы, как мы в нем счастливы…втроем.

Что-то бахнуло внутри. Словно эта мысль, как особо опасный преступник томилась где-то в дальней темнице моего сознания. А я ведь хотела, чтобы это был НАШ дом.

— Ромка, это чудесно! — вынесла я вердикт, вытирая выступившие слезы.

* * *

(Девятью годами ранее)

— Я построю нам огромный дом — долговязый паренек сидел на пирсе и кидал в воду камешки, которые со смешным бульканьем уходили на дно.

— С камином? — уточнила худенькая девочка с двумя косичками, присаживаясь с ним рядом.

— Конечно! А зимой, перед новым годом мы будем ставить возле него елку, и наряжать всей семьей, — улыбается парень, целуя ее в макушку. Вдыхает глубоко и зажмуривается от счастья, которое его переполняет в этот момент.

— Семьей? — уточняет она, заряжаясь его энтузиазмом.

— Я хочу не меньше трех детей, — улыбается он. — И знаешь. Мы с тобою будем хорошими родителями. Я буду учить их кататься на коньках, мы будем ходить в походы, ездить в путешествия. А ты будешь нас оберегать, как хранительница очага.

— Значит, я буду дома сидеть? — смеется девушка.

— А кто же нами будет заниматься, если ты будешь работать? — удивляется искренне парень.

— А я и не знала, что ты тиран. На детей я согласна, знаешь ли. А вот дома сидеть — ни за что. Ты же знаешь, что мне быстро приедается стабильность и монотонность, — она соскакивает. — Мне нужно двигаться, что-нибудь творить, разнообразить эти серые будни, — девушка ходит по пирсу, жестикулируя руками, восторженно смотря вдаль.

— И чем ты хочешь заниматься?

— Мы с тобой будем осуществлять твою мечту. Будем управлять отелем, который построим вместе. Я буду заниматься финансовыми делами, ты управлением.

— И ты так легко соглашаешься на это?

— Это твоя мечта. А как она осуществиться, если я не буду тебя поддерживать. А если я поддерживаю, значит, она должна быть и моей. Так?

— Так! — соглашается он, хватая ее за руку, и притягивает к себе, заставляя сесть на его колени. — А о чем мечтаешь ты, моя маленькая?

— О тебе, — оглашает она. — Чтобы ты всегда-всегда был рядом со мной.

Хм, «всегда-всегда»…А разве это реально? Наверное, тогда, в этом коротком и очень светлом воспоминании все было возможно. И долговязый паренек превратился в очень красивого молодого мужчину, а маленькая девочка так и осталась девочкой, только повзрослевшей, и стала намного увереннее в себе, сняв розовые очки.

* * *

Скрип калитки и мужские голоса заставили Барышникова отлепиться от меня. По дорожке в сопровождении двух сотрудников, шел Лешка, держа в руке какую-то бумагу.

— Арина, — позвал он громко. Мы вышли на встречу к сотрудникам правопорядка, я немного озадаченная, Ромка с непониманием.

— Роман Алексеевич Барышников, Вы задержаны по подозрению в покушении на гражданку Арину Погудину-Барышникову. Вот ордер на Ваш арест, — огласил официально Лешка.

— Что за нахер? — округлил глаза мой муж.

— Лешка, ты чего такое говоришь? — это все было уже «слишком».

— Арина, ты сама просила взять это дело, сама просила выяснить кто пытался тебя сбить. А при осмотре машины мы выяснили, что был перерезан тормозной шланг.

— Ты шутишь? Мы не говорили о намеренной порче машины, мы говорили о том, что в меня чуть ли не врезался фургон, который скрылся с места аварии.

— Арин, это моя работа. Даже если бы не было этого фургона, ты бы могла и без этого погибнуть. Ты просила, чтобы я нашел человека, который во всем виновен. Вот! Можешь повернуть голову направо, — хоть лицо друга детства и было серьезным, но победные нотки, сквозившие в его голосе, слышались уж очень отчетливо.

— Леш…

— У меня есть доказательства. Просто так я бы никогда не привез этот ордер.

Я с ужасом наблюдала, как двое сотрудников скручивают руки моему мужу, как на его запястьях защелкиваются наручники, и более странным было то, что он и не думал сопротивляться, объяснить как-то, что он не виноват.

Руки колотились в диком припадке, как будто это я кого-то убила.

— Не уезжай из города. Мы тебя вызовем, — оповестил Лешка напоследок и скрылся вместе с Ромой и двумя другими мужчинами в форме в своем УАЗике.

Что со мной происходило в последующие несколько часов, я не помню. Все было словно в тумане, и меня трясло как в самой ужасной лихорадке. Не может быть, чтобы отец моей доченьки, мой муж, который когда-то давно клялся мне в любви, просто вот так одним движением руки решил от меня избавиться. Неужели все его слова о его чувствах, о его отношении ко мне пустой треп? Он ведь не мог избавиться от ребенка, к которому уже что-то чувствовал. Или мог? Ведь кто-то же зимой пытался меня сбить. К тому же Барышникова не было тогда в городе.

Оказывается, иногда мы очень сильно заблуждаемся в людях, ассоциируя их с героями книжек, влюбляясь в них, прощая их.

На следующий день позвонил Лешка и попросил приехать в управление. Шла по мрачным коридорам этого здания с замиранием сердца. Сейчас для меня откроется вся правда кто такой Роман Барышников и что он из себя представляет.

— Присаживайся, — предложил Леша, когда я вошла в его кабинет, предварительно, постучавшись.

— Ты мне объяснишь, что происходит? — вопросительно уставилась я на него.

— Обязательно. Пока выпей воды и успокойся, — он подошел к окну, открыл его и подкурил сигарету. Несмотря на то, что на улице был ветер, весь этот едкий дым возвращался обратно в помещение, начиная разъедать горло. А еще больше въедалось его молчание, которое напряжением повисло в воздухе. Я знаю, Лешка может и был зол на Романа за то, что тот увел когда-то нравившуюся ему девчонку, но ведь это была лирика и всего лишь детские обиды. На самом деле, сейчас он предъявлял обвинение в тяжком преступлении своему однокласснику. Мне только представить можно было, как же ему было тяжело.

— И ты даже не будешь пытаться утверждать, что он не виновен? — поинтересовался Леша после недолгого молчания, которое повисло в кабинете.

— Не буду. Я не думаю, что ты без веской причины одел на него наручники. У тебя есть доказательства?

— Арин, я ведь не мразь какая-нибудь. Я пытался найти доказательства того, что его подставили. Но, увы. Ты только не думай, что я сейчас пытаюсь мстить за прошлое, нет. Я просто хочу защитить тебя. Я пороюсь еще, пока не передадут дело в суд, но сейчас все факты против него, — сигарета дотлела почти до фильтра, но Лешка сделал еще затяжку.

— Ты расскажешь мне? — попросила я.

— Вообще, материалами следствия делиться нельзя, но тебе можно, думаю. Вон синяя папка, — взглядом он указал на стол, где в огромной кипе бумаг лежала та страшная папка. Почему страшная? А потому что там были доказательства, что Ромка пытался убить меня и ребенка.

— По тому фотороботу, что ты нам дала, мы начали пробивать по базе данных людей, — начал Лешка, — и наткнулись на один очень интересный экземпляр. Дело в том, что этот козел, который тебя пытался сбить, некий Григорий Шатц, работающий вот уже два года как на Барышникова старшего. На опознание тебя пока не вызывал, потому что он сам начал давать показания сразу.

— Если он есть в вашей базе, значит, был раннее судим или привлекался. Я не думаю, что у моего свекра такая никудышная система безопасности, что они этого не могли выяснить, — задумалась я.

— Правда твоя. Только вот Шатц этот служил для грязных поручений, которые он выполнял по просьбе членов семьи. Вот он и рассказал, что это Роман заплатил ему, чтобы он сбил тебя. и второй раз покушение тоже совершил именно он. Вот такая история. А потом эта ситуация с тормозами на твоей машине. Когда преступник был на территории ресторана, то внезапно выключился свет, а соответственно и камеры видеонаблюдения. А незадолго до этого камеры на дороге засекли Ромкин автомобиль, который ехал по направлению к «Березке». И как утверждает Роман Алексеевич, он там был. Фотографировал заброшенную гостиницу. Фото в телефоне его мы нашли, плюс он отправлял их некоему гражданину Потанину, который является инженером-проектировщиком. Тебе должно быть известно о его планах на строительство пансионата.

— Да, этот вопрос мы оговорили давно. Боже, неужели все таки он? — я потерла руками лицо, прогоняя напрашивающиеся слезы и тяжел вздохнула. Могла бы я обеспечить алиби для Ромки на ту ночь? Могла! Но вот что-то уже ничего не хотелось. И с какой целью он мне решил подарить тогда машину? Боже, сколько вопросов и ни одного ответа. Да, он будет отрицать сою вину, но сейчас я четко понимала одну вещь, я могу доверять в этой ситуации только себе. Даже Леша, как бы ни старался произвести впечатление, не способен заставить меня поверить ему на сто процентов.

— Я разберусь, Арин, обязательно. Но это дело взяли под контроль высшие начальники, потому что слишком серьезные фамилии здесь замешаны. Они потирают руки и ждут, когда Алексей Алексеевич Барышников будет уничтожен, а действовать через сына, это очень эффективно.

— Что за это ему будет?

— Срок от трех до пяти лет, это как решит суд. Тем более, покушение было совершено не единожды.

— Я могу с ним увидеться.

— Я постараюсь что-нибудь для этого сделать.

Мне казалось, если я его увижу, то пойму сразу виновен он или нет. Мне это было необходимо.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ О НОВЫХ УВЛЕЧЕНИЯХ И НАСТОЯЩИХ ПРЕСТУПНИКАХ

Мне было страшно. Вот хоть убей! Если в Москве главный следственный изолятор носит название "Бутырка", В Питере вообще гордо именуется "Кресты", то здесь народ поиздевался над этим заведением и просто назвал "Каталажкой". И название очень быстро прижилось.

Вот я и вышагивала по длинным коридорам "Каталажки", которые забыли давно что такое покраска, забыли когда в последний раз по ним пролетал свежий ветерок. Запах стоял затхлый, сырой, с помесью грязных носков и кислой капусты. Не знаю, но именно так я могла его ассоциировать. И это только начало пути, что же твориться в камерах? Леша шел рядом, следуя за охранником с огромной связкой ключей.

— Проходите, — предложил тот, но в небольшое помещение с выцветшими обоями и облупившейся краской на потолке я вошла одна. Ромка сидел за небольшим столом, руки его были вытянуты перед собой и закованы в наручники, а голова опущена.

— У вас есть пять минут — сообщил Леша, и за мною захлопнулась дверь. Пять минут…Разве этого хватит, чтобы поговорить? Чтобы почувствовать?.. Оказалось для этого хватило лишь одного взгляда, где таилось что-то такое, что заставило сердце сжаться. НЕ ВИНОВЕН.

— Привет! — тихо поздоровалась я — Как ты?

— Привет! Как видишь — Рома показал свои скованные руки.

— Ром… — я вздохнула.

— Не виновен я, Ариш. Я бы мог убить кого угодно, но на тебя у меня никогда не подымется рука, а тем более на своего ребенка. Ты веришь мне? — снова этот взгляд, этот голос в котором скользили нотки сожаления, обиды, даже ярости, но не на меня это точно.

— Верю, — выдохнула я всего одно слово, которое, кажется зажгло взгляд моего мужа, которое вселило в него надежду.

— Арин, передай, пожалуйста, отцу, чтобы не суетился. Он тут скандалы устраивает. А мне это сейчас ни к чему. Я ведь юрист, мы с Лешкой уже накумекали кое-что. У меня есть еще время. Не много, но есть. И Настюшку от меня целуй. Скажи, что папа скоро придет к ней, — говорил он порывисто, сбиваясь в дыхании. — И у меня комнате ноутбук в тумбочке. Пароль дата рождения нашей дочери с ее инициалами. Там есть все материалы по строительству. И там же должна быть папка со всеми контрактами. Это все снова ложиться на твои плечи, моя хорошая.

Ни дотронуться до него, ни тем более поцеловать, мне не дали. Покидали мы это место в спешке, так как должна была нагрянуть проверка, а я здесь была совершенно посторонним человеком.

— Леш, Ромка сказал, что у вас есть кое-что, что может его оправдать, — поинтересовалась я, когда мы ехали уже домой.

— Нет, нету. Он просто подкинул идею. Мне нужно кое-что проверить, а это займет время. Поэтому, терпи, Арин.

Такое ощущение, как будто мне было невмоготу. Просто получалось, что из-за меня за решеткой сидел невинный человек. Хотя…Если так подумать, то наверное для Ромки это был полезный опыт, чтобы хоть немножко сбить эту спесь самоуверенности в своей правоте. Ну, а если копнуть глубже, то был второй вариант событий с трактовкой «Вот видишь, я не виноват». Виноват, Барышников, виноват в том, что унизил меня когда-то, что бросил, что не был рядом, когда меня пытались сбить. И женский мозг в этот момент стал вспоминать столько обидных мелочей, что срок за решеткой для Романа Алексеевича накапливался и накапливался.

Вот если бы за одну измену законной жене давали срок полгода, то у него бы накапало наверное на десятку. Если бы в уголовном кодексе была бы статья «уголовная ответственность за дачу заведомо ложных надежд», то Барышников мог бы и пожизненное получить. Как же наслаждалась этой мыслью, как же мне было приятно. Но деваться было некуда. Этого бедолагу-каторжника нужно было вызволять из стен «Каталажки».

Правда эта задача легла на плечи профессионала, а я, захвати с собой ребенка, поперлась к свекру. Мне было велено забрать ноутбук и бумаги, я собиралась это сделать.

На территорию дома нас почему-то пустили не сразу. Охранники были особо злые и подвергли нас жесткому досмотру. Как оказалось, зря, потому что ничего найдено не было. Вот тут-то я и начала злиться: МЕНЯ С РЕБЕНКОМ ДОСМОТРУ?! Охренел Алексей Алексеевич в конец. С настроением киллера, я направилась в дом, где нас на крыльце встретила пожилая женщина. Она была униформе, что давало четкое понятие, что она из обслуживающего персонала.

— Здравствуйте, Арина Николаевна, — к этом официозу я уже привыкла в последнее время. Женщину я видела впервые, но как оказалось, я ей была знакома, — Хозяина сейчас нет дома, должен прибыть с минуты на минуту, — она гордо вздернула подбородок.

— Спасибо, мы подождем его на улице, — процедила я сквозь зубы.

Да, гостеприимством этот дом не отличался. Подумаешь, сноха хозяина, подумаешь, с маленьким ребенком. Пусть себе погуляет, хозяина ведь нет дома. Злилась? Да, теперь еще больше. И даже спавшая жара и пейзажи вокруг огромного дома не могли успокоить мое разбушевавшееся естество.

Мы гуляли с Настюшей между огромных сосен, наслаждались запахом цветов, которые набирали свой цвет. Это все дополнялось пением птиц, жужжанием насекомых, которые перелетали с цветка на цветок и еле уловимым ветерком. Он трепал рыжеватый локон моей малышки, который смешно выбивался из-под панамы, и аккуратно шелестел свежими июньскими листьями.

Наконец, после пятнадцатиминутного блуждания по вымощенным булыжником дорожкам, раздался звук открывающихся ворот, и на территорию особняка въехал огромный черный внедорожник. Мне кажется, таким образом все «шишки» города мерялись своим авторитетом — чем габаритнее, тем солиднее. Хотя по мне, если ты какашка, то хоть на Феррари рассекай, один черт таковым и останешься. А может, в таких мот махинах «вонь» меньше чувствовалась. Да-да, я была зла…

— Девочки, ласточки мои, — радушно расставил руки хозяин дома, идя к нам на встречу. Батюшки ро́дные, артисты народные, это после того, как меня обшмонали его головорезы?

— Здравствуйте, — сухо поздоровалась я, когда моя дочь-предательница расплылась улыбке, увидев знакомую физиономию. И что бы понимала в свои четыре месяца? А вот понимала, поди!

— Вы каким судьбами в наши края? — игнорировал он мой бубнеж.

— Рома попросил заехать, забрать его вещи. Надеюсь, в дом пустите?

— Конечно, — нахмурился Барышников старший, беря на руки ребенка.

— И обыщите тоже? — уточнила я на всякий случай. А что, молчать?

— Не понял.

— Ваша охрана досконально нас обыскала, а экономка не пустила в дом. Я что-то Вам сделала?

— Как так?! — удивление на лице Алексея Алексеевича было искренним, хотя я сомневалась в том, что он мог об этом не знать. Ну, ладно, подыграем.

— Как-то так, — развела я руками. — Мы с таким приемом вообще в гости перестанем ездить.

— Да я их сейчас…да я им сейчас, — погрозил он кулаком.

Короче, пока мой свекор вел разборки, мы под шумок смотались в комнату моего мужа, где я и обнаружила нужные мне предметы. Только вот проблема, оказалось, что папочка была абсолютно пуста. Контракты волшебным образом испарились.

— Алексей Алексеевич, — спустилась я вниз, перебивая его тираду по поводу нерадивых сотрудников, — Рома сказал, что у него в столе должны были находиться контракты на закупку материалов и со строителями.

Барышников насторожился, посмотрел на мена как на умалишенную.

— Какое строительство? — этот тон он бы точно никогда не сыграл. Хотя, если так взять по-хорошему, он давно стремился стать моим партнером, а подставить собственного сына…Нет, он не мог.

— Алексей Алексеевич, у вас обыск был? — уточнила я.

— Нет, Ромка больше в своем доме обитал, сюда редко заезжал. Так какое строительство?

— Господин Барышников, поздравляю, у Вас в доме завелась крыса! — взмахнула я театрально рукой, держа во второй ребенка

— Ты что такое говоришь, Арина? — возмутился он довольно жестким тоном.

— Алексей Алексеевич, в этой папке лежали контракты на сумму более шестиста тысяч долларов. Причем это только часть суммы, которую Роман внес строителям и подрядчикам за доставку материалов. Вы понимаете, что без этих бумаг он просто может потерять деньги. И Вы еще смеете повышать голос. Вора у Вас в доме нет? А зато человека держать, который меня чуть не убил Вы могли, — вот она и вылилась эта злость в такую мини-тираду.

Персонал дома, который был выстроен в шеренгу в гостиной, замер, уставившись на меня.

— Пройдем, дорогая в кабинет, — откашлялся мой свекор.

А за спиной зашушукались «Не дай Бог такую хозяйку в дом», «Как она разговаривает с самим Барышниковым».

— Ты уверена, что бумаг нет? — поинтересовался Барышников старший, как только за нами захлопнулась дверь.

— Если они могут быть невидимы, то не уверенна, — на тупые вопросы отвечать не любила, еще больше не любила тупых людей. Благо собеседник мне попался не из таких.

— А они точно должны были быть там?

— Ваш сын мне сам об этом сказал час назад. И не смотрите на меня так, я верю в его невиновность и сама бы ни за что не подставила.

Вот что значит попала в яблочко. Алексей Алексеевич покраснел, нахмурился, отпил воды из стакана, которая стоял на столе бог знает с какого времени и снова принялся изучать меня.

— Вы так обо мне плохо думаете? — я покачивала дочу на руках, которая уже собиралась засыпать.

— Сейчас никому верить нельзя.

— В этом Вы правы. И все же, это Ваш человек пытался меня сбить, поэтому в этой истории можно и Вас подозревать. Но все же я приехала сюда, привезла ребенка, чтобы Вы смогли с ней повидаться, и Вы мне еще что-то предъявляете, — продолжала бунтовать я.

— Давай закроем эту тему. Лучше нужно подумать как Ромку из тюрьмы вытащить. Дай, — он взял у меня ребенка, которая без всяких капризов оказалась в его огромных объятьях.

— Этим занимается он сам с помощью Лешки. Вы лучше бумаги найдите. Без них нам с Ромкой обоим "конец".

И понеслось…И дом старшего Барышникова, и младшего, и офис и комнаты всех сотрудников и все видеозаписи были осмотрены и просмотрены. Короче говоря, разборки начались не шуточные.

Алексей Алексеевич подключил весь свой авторитет, чтобы выяснить, куда все таки делись бумаги из его собственного дома.

— Давно пора всех в лес вывезти, как в девяностых, — ворчал он. Наверное, этот метод был эффективен, раз он знал об этом. Через несколько дней поисков и расследований, выяснили, что все таки что-то подобное выносил тот самый Шмит, который сидел за решеткой и обвинял Ромку в заказном убийстве. А когда я с этой информацией поперлась к Лешке, тот не удивился.

— И я даже знаю, кому он мог их передать, — заявил он.

— Я что-то пропустила? — насторожилась я.

— Будешь у нас живцом, — парировал Лешка, довольно улыбаясь. А вот для кого, никто мне так и не сказал.

Дни так и проходили в неведении и даже страхе, что человек, который столько раз пытался меня убить все еще на свободе. До этого момента мне не хотелось об этом задумываться, а может, просто было некогда. Но однажды вечером, рассказывая сказку дочери сидя у колыбельной, вдруг ощутила запоздалый страх не просто за себя, а за нее. Ведь по сути она просто могла бы и не родиться. Меня словно парализовало от ощущения, что кто-то все это время за мной наблюдал и незримо участвовал в моей жизни: недолгим появлением, какими-то незначительными жестами. И по сему выходило, что Ромка уже знал кто это.

На следующий день в ресторан Лешка заявился с запиской. Его я передала на попечение сердобольной Алисы, которая до этого меня ругала, чтобы его покормили, а сама вскрыла заветный треугольник. Хм, прям как письмо с фронта. Вместо аккуратного мелкого почерка, коим обладал Ромка, я увидела немного размашистую рукописную записку, где было понятно, что писал быстро.

"Здравствуйте, мои хорошие! Позвонить не получается, за мной ведется особый контроль. Лешка сказал про бумаги. Спешу тебя успокоить, это был всего лишь из двух имеющихся оригиналов. Это можно знать только тебе. Через неделю пустишь слух, что банк требует деньги, поэтому будешь продавать ресторан. Покупатели найдутся быстро, а дальше наше дело. Целую вас."

Он нас целует. Я даже улыбнулась от неожиданности. Приятно было осознавать, что кто-то все еще продолжает о тебе думать. В любви Барышников не признавался, ну и правильно, кто я для него? Я и не ждала. Но приятнее было бы знать, что он не только думает, но и любит. Ха! Вот загнула-то! Тут отбивалась от него всеми силами и вдруг «На тебе», люби меня всю, принимай меня всю, забирай тоже всю. Ну и накрутила ты у себя в голове, Арина Николаевна.

При этом на мои хрупкие плечи навалилось еще и строительство. Принимай материалы, руководи строителями, подписывай бумаги. Еще и с прорабом пришлось разругаться потому, что, видите ли, не любит когда ему указывает женщина.

— А денежки из кармана этой женщины получать любите? — заявила я.

— Как будто я Ваши денежки получаю. За все платит Ваш муж, так что не нужно строить из себя мецената, — шипел мужчина, смотря на меня с такой откровенной неприязнью. Ну, не по нраву пришлась я простому люду. Не всем же моя мордаха нравиться должна, вот и нашелся противник.

— Знаете что, я между прочим в свои двадцать пять руковожу собственным бизнесом, отстроенным на собственные деньги. А Вы так и будете всю жизнь работать на чужих дядек.

Ну, хвалиться мне было чем, так что поставить на место мужлана следовало, но путь я, к сожалению, выбрала не тот.

— Гнусная бабенка, — выругался тот, плюнув мне под ноги, а сам окликнул своих молодцев. — Собирайся, ребята. Не буду я на эту стерву работать.

Вот почему мне всегда достается общаться с такими невоспитанными типами? Ведь были уже такие ситуации, и не единожды. А принц, который спас меня в последний раз, сейчас сидел за решеткой и почитывал уголовный кодекс, небось, чтобы не забыть азы.

Короче, разошлись мы не на шутку с ним в спорах. В итоге я вспомнила и про контракт, который был где-то надежно спрятан, только я не знала где, к сожалению. А этот заявляет:

— Покажи мне договор, крошка. Тогда я и поверю, что ты можешь создать нашей фирме проблемы.

Хм, значит, уже в курсе, что документы у Барышникова увели. А предупреждены, значит в сговоре.

— И что Вы с ним церемонитесь? Я бы на Вашем месте на их фирму в суд подал, — ко мне подошел мужчина, который над этим проектом работал, как архитектор. Мы вместе стояли, глядя вслед уходящей бригаде строителей. На сколько я знала, с моим мужем этот мужчина был хорошо знаком, а вот я так и не запомнила его имени. А может, просто мы и не знакомились.

— Вас же Арина зовут? — поинтересовался он.

— Именно. А Вы…

— Я Ильфат, ваш архитектор и руководитель проекта.

— Очень приятно, — мы пожали друг другу руки. — Ну, что ж, Ильфат, раз строители решили нас покинуть, может, пообедаем тогда? Я угощаю, — предложила, на что получила откровенное согласие.

Сам господин Тухватов относился к породе мужчин и не плохой, но и не хорошей. Что-то типа золотой середины. А вот собеседником отказался отличным, при чем мог поддержать разговор на абсолютно любую тему. Конечно, и красотой особой не отличался, зато харизма била через край. Это проявлялось и в интонации голоса, и в его певучести, и в том, как он смотрел, как жестикулировал.

Как я говорила, психологом я была неплохим, поэтому сразу поняла, что я общаюсь с ловким обольстителем, может, даже пикапером. Но несмотря на это, я сама загоняла себя в эти сети. Хотелось мне быть слабой, желанной женщиной. Не просто, заменой на несколько ночей, а единственной на эти несколько ночей. Пусть даже на одну.

И тут у меня возникла мысль, что я с легкостью могу изменить Ромке, и он никогда об этом не узнает. Хм, завести любовника от мужа, которого мужем-то назвать тяжело. А ведь это было совсем реально. На столько, что даже Алиска после ухода гостя начала меня ругать.

— Ты смотрела на него, как кот на сметану, — говорила она, уперев руки в бока. Размеры кабинета не позволяли ей расхаживать по нему, но она нарезала просто много кругов.

— И что? Я не могу понравиться мужчине?

— Можешь. Но этот откровенно тебя кадрил, Арина, — округляла она и без того большие глаза.

— Не ругай меня подруга такую непутевую, — вздохнула я тяжело. — Я просто хочу почувствовать себя женщиной. Что с этим Барышниковым? Мы давно ходим вокруг, а прийти к единому не можем. А так, если он поймет, что я могу быть интересна не только ему, может, что и сдвинется с мертвой точки, — я пожала плечами, принимаясь теребить карандаш.

— С огнем играешь. Ромка тебе этого не простит, — заявила Алиса.

— Ну, значит, такова наша судьба. Ты же против наших отношений была?

— Я была против, потому что была против ты.

— Ага! Женская солидарность, значит. Ладно, я непутевая, меня нужно спасать от разного рода аферистов и кобелей. Но для этого у меня есть ты. А с этим Ильфатом я в постель не лягу, не беспокойся. Флирт еще никто не запрещал, — парировала я.

— Смотри, Аринка, не обмани меня. Я потом твои рыдания по поводу неудавшегося брака слушать не буду, — пригрозила мне Алиса наманикюрены пальчиком.

Слух о том, что ресторан продается, расползался по городу с особым рвением. Как говорил Тимофей, желающих получить эту землю было много. А тут такой лакомый кусок.

И спустя несколько дней, внеся в ресторан запах дорогих, но отвратительно сладких духов, вошла мадам со свитой.

Вышагивала она по паркету в своем узком платье, облегающем широкие бедра, очень легко. Подбородок был приподнят, что, видимо, показывало ее значимость в обществе.

— Что, не смогла вытянуть такую ношу, деточка? — заявила женщина, усаживаясь на стул. Благо, посетителей не было в это время суток. Персонал, который вышел встречать гостей, перешептывался, остановился в сторонке.

— Мне мужа нужно вытаскивать из тюрьмы, Вашего племянника и крестника, кажется, — я села напротив.

— Я об этом знаю, не нужно напоминать. А племянник мой, как и ты, всего лишь букашка. Строительство он затеял. Кишка тонка, чтобы вытянуть этот бизнес.

— А почему Вы решили, что строительство затеял именно он, Елена Ивановна? — поинтересовалась я. И тут до меня начало доходить, о какой персоне говорил Лешка. Пока я соображала, передо мной на столе появились бумаги.

— Подписывай, деньги тебе переведут сейчас же на счет.

— У Вас и бумаги уже готовы? — удивилась я. Хотя, чему можно было удивляться? Ушлых людишек много.

— Елена Ивановна, — в помещении появился Лешка. А я ведь даже не услышала, как он подъехал, — Вы арестованы за покушение на жизнь человека, причинение гражданки Погудиной- Барышниковой средней тяжести вреда здоровью. А так же за воровство и подделку документов.

Батюшки, люди, куда я попала?

— А где твои доказательства? — начала вырываться женщина.

— За решеткой, Елена Ивановна, Шмит начал давать против Вас показания. Все, дорогуша, праздник окончен, — Леша довольно улыбнулся мне и поволок за собой арестованную извивающуюся женщину.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ, КОТОРАЯ В ЭТОЙ ИСТОРИИ ЯВЛЯЕТСЯ ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОЙ(((

Это был суд — всем судам суд. Расследование и сам процесс длились почти десять месяцев. Конечно, такая городская шишка! Причем судили не только за покушение на меня, но и еще нашли кучу всего, что прибавило срок Елене Ивановне. Вся городская знать сразу напряглась, ведь работала она практически со всеми не только в городе, но и по области. Имела огромный бизнес по реализации недвижимости.

Я думала все из-за земли, хозяйкой которой была я. Нет, не только. Это был давний конфликт между моим дедом и ею, тогда еще молодой и сильной женщиной. Это уже позже бабушка рассказала, как таскала за волосы Елену Ивановну по «Березке», выволакивая из кабинета деда.

— Изменял? — удивилась я.

— Это же мужики, крошка. Изменял. Мы ведь даже разводиться собирались. Не дал. Просил извинения, падал в ноги, потом вообще сказал, что запрет в доме, чтобы я никуда от него не ушла. А я простила. Мы должны прощать, иначе не выйдет семьи, — вздохнула бабушка. Я промолчала на счет семьи, потому что боялась сейчас подымать эту больную тему.

— Так от деда что она хотела? — поинтересовалась я, поковырявшись вилкой в салате.

— От деда? Хм, — бабушка усмехнулась, — предлагала себя красавицу, а взамен хотела обладать и им, и землей. На тело-то дедушка позарился, кобелина старая, земля ему пухом. А вот все остальное отдавать не хотел. Ни то что отдавать, даже делиться и в горе и в радости. Он меня не подпускал к делам близко, а тут какая-то молоденькая прошмандовка. Хм, не на того напала! И крутилась, и крутилась. А может, еще что делали, я не знаю, свечку не держала. Но, когда соседки начали посмеиваться, я и разозлилась. Приезжаю, а в кабинете она, лезет на моего мужа. Вот и кровь моя взыграла! Ее за патлы, благо было за что брать, тащила волоком через весь зал, вышвырнула на улице, вываляла в пыли, — делилась бабушка.

— Батюшки! Оказывается, как много я о тебе еще не знаю, — рассмеялась я, представив картину в полном ее объеме.

— Она грозилась, что прибьет меня. Честно, нисколечко не испугалась. Сказала, если еще раз появится возле ресторана, я ее просто придушу. Не появилась, хотя несколько раз сталкивалась якобы случайно со Степаном Васильевичем. А вот обиду затаила. Думала, если бы я в горе оплакивала внучку, так она мне бумаги смогла бы подсунуть. Хрен ей там! Пусть теперь хлебает тюремную баланду, потаскушка, — шлепнула ладошкой по столу Серафима Андреевна.

— Ты потише при ребенке, — остановила я разбушевавшуюся бабулю.

— Ничего! Пусть учится, в жизни пригодиться! — заявила она. На что я снова рассмеялась. А рассказ мне этот помог посмотреть на Елену Ивановну с другой стороны.

Раньше я ее считала приличной серьезной женщиной. И даже в голове не помещалось, что она могла меня убить. А тут вон как оно оказывается.

Как же ее вычислили Ромка с Лешкой? А просто! Рома предложил вариант просмотреть банковские счета, которые могли принадлежать Шмиту, чем на протяжении долгого времени Лешка и занимался. Нашел! Не успел товарищ Шмит его скрыть. Оказывается, что на протяжении долгого времени ему переводила деньги некая госпожа Королькова.

Те сразу начали выяснять, кто такая и за что платит деньги этому мужику. Оказалось, что эта Королькова работала в доме Елены Ивановны и ни сном, ни духом пожилая женщина и не знала, что на ее имя имеется счет в банке, и что там могут быть деньги.

— А! Этот со шрамом? — посмотрела она на фотографию Шмита, когда Лешка спросил, знает ли она его.

— Так он работал здесь, очень долго. Потом исчез. Слышала краем уха, что его называли мужчины между собой Штирлицом. Мол, заслали в стан врага.

Как оказалось, он и не прекращал работать на Елену Ивановну, а просто получал деньги от двух хозяев. С удовольствием выполнял грязную работу и по поручению Барышникова старшего, ну и совершал диверсии по ее просьбе. Рассказывать он долго не хотел о своей хозяйке, но когда ее взяли по подозрению, выложил. Мол, не одному же тянуть эту лямку. Тем более, что счет его заморозили, а договориться о том, чтобы он прикрыл ее зад, Елена Ивановна не успела.

А потом долгое время Леша собирал еще материалы и доказательства, чтобы засадить тетку Барышникова по полной. И о черном риэлторстве нашел информацию и свидетелей, и подельники ее пошли вслед за ней в клетку. А вот судей меняли несколько раз, потому что запугать или подкупить для этих людей было парой пустяков. Вот и затянулась вся эта дребедень. А вместе с тем и меня дергали.

Во избежание открытия новых имен, связанных с ней (потому что там и прокурора и области можно было занести в этот список), Лешку отправили на повышение в Питер, мол, такие сотрудники не должны пропадать в глубинке, а дело быстро передали в суд.

Так и закончилась эта история.

Что касается моей личной жизни, то тут был полны бедлам. Помните, я упоминала об обаяшке архитекторе? В большой спорт вернулся ревнивый муж, который после небольшой драки с Ильфатом, с ним же и помирился, а вот я стала врагом номер один. Со мной на протяжении долгого времени не разговаривали, иногда даже игнорировали, а теперь до меня доносились слухи, что видели его не единожды в компании разных девиц. После этого желание предпринимать попытки мириться с ним, у меня как-то совсем пропало. Тем более в поле зрения всплыла его первая школьная любовь — Мариночка, которую я на дух не переносила с того же времени.

Мы с Алиской пили кофе после тяжелого трудового дня. Последние клиенты уже расплачивались по счетам, а персонал начинал уборку помещения.

— Ноги гудят, — пожаловалась она, вытягивая свои изящные ножки вперед.

— Еще бы! Такой каблук, — присвистнула я, оглядывая ее десятисантиметровую шпильку.

— Давай на выходных напьемся, сходим в клубешник, — предложила она.

— Если мой Мавр согласиться сидеть с ребенком. Я же гулящая, неверная жена. Я не на работе пропадаю, я трахаюсь со всеми подряд.

— А я тебя предупреждала. Не слушаешь ты старую добрую бабку Алису, — вздохнула она. — Кстати, нам не вредно пить кофе на ночь глядя?

— Жить вредно, подруга, так что ничего страшного.

Наш покой нарушил бравый детина в темном костюме, который работал в ресторане охранником. Вообще вопросом охраны у меня занимался Алексей Алексеевич, который свел меня с охранным агентством, обслуживающим его дом. Сам подбирал молодцев с добротной выправкой и репутацией.

— Арина Николаевна, там мужик какой-то рвется, говорит, что к Алисе Дмитриевне, — раздался его громогласный бас по пустому помещению.

— Кто там может меня требовать? — вздохнула она. Впускать незнакомца дальше входа охрана не стала, поэтому пришлось нам отрываться от своего прекрасного занятия и топать в главный зал.

Я рассматривала его простенький наряд, недельную щетину, которая покрывала нестарое лицо, глаза были холодного голубого цвета и так буравили Алису, что пришлось перевести взгляд на нее. То, что я увидела в тот момент, я не забуду никогда. Я и не знала, что подруга может так выглядеть. Что это было? Испуг? Удивление? Раздражение? Неприязнь? Не знаю. Но мне казалось, что все эмоции смешались на ее лице.

— Здравствуй, Лиса, — поздоровался мужчина.

— Вова, — только и смогла выдохнуть она.

— Вот, я уже вернулся. Дай, думаю, загляну к старой знакомой, — он перевел холодный взгляд на ее правую руку, удержал на секунду внимание на обручальном кольце и усмехнулся. — Вижу, у тебя все хорошо! Шикарно выглядишь.

— Алис, — попыталась я выяснить личность незнакомца.

— Мне пора, милая, — она виновато улыбнулась, хотя было видно, что улыбка ей далась тяжело. — Я потом тебе все расскажу, обещаю. Только Тиме не звони.

Конечно, этот тип не внушал доверия, но подруга сама изъявила желание ехать с ним. Так зачем мне предпринимать попытки ее остановить?

И только в тот момент я понимала, что знаю о ней так мало. В подробности своей жизни Алиса никогда не вдавалась, а я и не пыталась лезть ей в душу. Выходит, что я очень плохая подруга.

А следующий день она позвонила и сказала, что не выйдет на работу, что плохо себя чувствует.

— Хорошо, милая, отдыхай. Если что понадобится, позвони обязательно, — попросила я.

— Конечно, Арин! Спасибо! — ответила она.

Весь день позвонить ей или набрать сообщение было некогда, а еще и этот Барышников со своими сучками.

Ну, вот что не имеется мужику? Развестись? Да он мне и не даст никогда развода. А сама сделать первый шаг не смогу. Он обижается, вот и пусть сам остается с носом.

И тут «картина маслом»! Выхожу в зал, а там за столиком у окна восседает мой муж со своей потенциальной любовницей.

Марина сидит спиной ко мне, но я сразу узнала, что это она. Во-первых, ее лошадиную фигуру ни с чьей не перепутаешь. Да-да, вот такая я злюка! Ну, высокая она, с широкими бедрами, небольшой грудью, узкой талией, а в тандеме с высоким каблуком, так и вообще лошадь. Ее темные блестящие волосы рассыпаны по плечам. Они идеальны, если таковые вообще имеются в природе. Наверное, если бы я была замужем за мэром города, то тоже каждый день ходила по салонам. И дорогие костюмы тоже бы носила.

А Ромка просто светился от счастья, ведя с ней беседу. О чем? Да я и не знала потому, что находилась на довольно приличном расстоянии. Зато хорошо смогла разглядеть, как господин Барышников обратил свой взор на меня. Его широкая улыбка сменилась кривой ухмылкой, большего, к сожалению, я не была достойна.

Вот и гнев мой праведный запросился наружу. Что я сделала? Наплевала на все предостережения, принципы, гордость и приличия.

Мои каблуки уверенно застучали по паркету. Благо масса моего тела была не большая, а то раздолбила бы ими нафиг весь пол. В платье с юбкой-карандашом было безумно неудобно делать широкие шаги, но выглядела походка всегда эффектно. Нацепить на себя уверенный взгляд получилось не сразу, но вот к столику предателя подошла я уже с ним и такой же снисходительно-вежливой улыбкой, которой удостаивалась в последнее время от него.

— Добрый день! Вы уже сделали заказ? — поздоровалась я. Ну, а что?

Хозяйка хочет поинтересоваться мнением гостей по поводу обслуживания, или пожелать приятного аппетита, допустим.

— О! А я тебя помню! — взгляд мне подарен был самый уничтожающий из всех, что я когда-либо видела. — Ты ведь когда-то меня деревенщиной обозвала.

Ох! А какая память у этой девки!

В этот момент к их столу подошла официантка с разносом.

— Правда? Думаешь, я ошиблась тогда? — улыбнулась я наигранно, а потом бесенок внутри меня тронул тарелку с разноса, и салат, приправленный оливковым маслом угодил Марине прямо на брюки. Девушка вскочила, начиная издавать неопределенные вопли.

— Ой, я такая неловкая, — театрально положила я руку на грудь. — А суп Ваш, господин Барышников? — наблюдавший до этого за картиной Роман абсолютно со спокойным выражением лица, сделал утвердительный жест головой. Я засунула в тарелку палец. — Жаль, не горячий, — все содержимое ее оказалось за одно мгновение на его голове. А вот вино, которое до этого он пил снова случайно вылилось в лицо Марины.

Официантка, которая до этого стояла молча, принялась доставать салфетки, чтобы помочь Марине. А мой бесенок начинал торжествовать.

— А теперь оба пошли вон из моего ресторана, — указала я на дверь, а потом развернулась на каблуках и направилась в кабинет.

Только вот сильная рука, обхватила меня за предплечье и так же резко развернула к себе. Рома был зол? Нет, Рома был в бешенстве. И собирался устроить сцену семейной разборки на глазах у гостей ресторана.

— Что ты творишь? — зашипел он. Моя свободная рука взмахнула в воздухе и со смачным таким шлепком оставила на его щеке красный след.

— Еще раз посмеешь тронуть, убью, — в этот момент подбежали мои молодцы в темных костюмах, которые до этого чуть ли не дремали на своих постах и попросили вежливо Барышникова покинуть помещение.

— И не вздумайте его больше сюда пускать, — приказала я.

Уже потом, сидя за закрытой дверью, вливая в себя вино, я поняла, как у меня трясется все внутри. Я ведь подрывала репутацию ресторана своим несдержанным поведением. А потом вспомнила рассказ бабушки и рассмеялась, осознав, что кровь берет свое.

Заканчивала в этот день пораньше, оставив на администратора Леню ресторан. Я собиралась погулять с дочей, собиралась насладиться прекрасным вечером и просто одиночеством. Я конечно, предполагала, что Барышников может меня где-то поджидать. Но вот то, что он буквально насильно затащит меня в машину, я никак не могла продумать. Представляете, похищение средь бела дня собственным мужем. Романтично, скажете вы. А я отвечу, что нифига. С тем учетом, что муж был разъярен, мне очень не хотелось сейчас быть в качестве заложника в его руках. Но ситуация усугублялась тем, что на меня надели наручники, пристегнули ремнем и повезли за город. Говорить я могла, кричать тоже, но музыку он сделал на столько громко, что кричать было невозможно. А еще я знала, что на службу ГИБДД надеяться не стоит, у них есть список номеров машин, которые они НИКОГДА не останавливают. И там был номер моего мужа.

Мы въехали на территорию его дома, который был более обустроен с момента моего последнего визита, а строительный мусор во дворе перекочевал на свалку.

Ну вот, Арина Николаевна, ты и попала в лапы зверю. От звука музыки в машине, у меня ужасно разболелась голова и кричать на улице уже не было сил. И кстати, я начала по-настоящему бояться Ромку, который с холодным спокойствием тащил меня в дом, закрывал дверь на замок, пристегивал меня к батарее. А потом исчез. Вот так просто взял и исчез на несколько часов, оставив меня сидеть посреди огромной комнаты в одиночестве.

Я, конечно, видела фильмы про домашних тиранов, но никогда не думала, что мой муж может оказаться именно таким. Чего я за это время только не надумала. Я даже пыталась избавиться от наручников, но это было бесполезно. Одна в огромной темной комнате без возможности сбежать.

А потом Ромка появился снова, и этого появления его я боялась, не знаю почему. То ли мои мысли оказали такое воздействие на психику, то ли его нарочно спокойный вид меня пугал.

— Ты что со мной собираешься делать? — испуганно поинтересовалась я.

— С тобой? — Рома расстегнул пряжку ремня, но опережая мои пошлые мысли, вытянул его из джинсов — Пороть.

— Чего? — заорала я, и голос болью отозвался в моих висках.

— Того! — он хищно улыбнулся. — Воспитывать тебя буду.

— Барышников, ты охренел? — еще громче заорала я, потому что он начал ко мне приближался.

— Ты не оставляешь мне выбора, милая.

— Давай поговорим и решим все цивилизованно, — запротестовала я.

— Конечно, но это будет после. А сейчас мне придется тебя высечь, — он действительно был сумасшедшим или притворялся? Я не понимала. А от этого мне становилось жутко. Лицо абсолютно без эмоций, взгляд тяжелый, но пустой…Так обычно ведут себя маньяки. А вообще, откуда я знаю, как себя ведут маньяки? Но что-то мне подсказывало, что именно так. Ну, по крайней мере, психически здоровым он не выглядел.

— Рома, Ромочка, ты что делаешь? — взмолилась я, поняв, что агрессия тут бесполезна. — Ром, что ты хочешь, я все сделаю.

— Хочу покладистую жену, чтобы любила, жила со мной под одной крышей, не перечила, — начал перечислять он, шлепая по руке ремнем.

— Буду, Ром, буду! — я не знала, как разговаривать с сумасшедшими, но мне казалось, что этот тон его успокоит. — И жить с тобой буду, ты же нам дом собирался строить, и перечить тебе не буду, и любить тебя буду.

— Вот это другой разговор, Арина Николаевна. Ну, что же, для закрепления все же продолжим начатое, а потом еще раз поговорим.

Я начала кричать и вырываться, но он прикрыл мне рот рукой, второй дернул подол платья, который с треском разошелся по швам, потом принялся истязать лиф бедного платья, которое уже не подлежало восстановлению. Я все еще продолжала сопротивляться в страхе за свое здоровье. Но когда вместо руки моих губ коснулись его губы, то вся решительность избавиться от него куда-то испарилась.

Такие знакомые и любимые руки начали исследовать мое все еще пристегнутое к батарее тело, а поцелуи просто сводить с ума. Я уже отвечала на все его прикосновения, выгибалась от наслаждения и выкрикивала его имя, когда он грубо овладел мною на полу. Таких острых ощущений мне не довелось еще испытать до этого.

— Ты псих, Барышников, — отдышалась я.

— Зато я услышал все, что мне было нужно, Арина Николаевна, — он все еще тяжело дышал, устроившись рядом со мной.

— Может, ты меня уже отстегнешь, у меня рука затекла, — погремела я наручниками.

— Пока не услышу все, что ты мне говорила до этого про совместное жилье и про любовь, даже не подумаю, — он усмехнулся, но я поняла, что он выполнит свои угрозы.

— Про любовь? — удивилась я. — Я сказала, что буду любить тебя. Но это лишь будущие перспективы.

— А в настоящем, жена, ты готова любить меня, жить под одной крышей, растить ребенка вместе и слушать меня? — повторил он свой вопрос.

— На счет слушать не знаю, а вот все остальное, наверное, будет уместно в нашей ситуации, — согласилась я.

— Нет, так дело не пойдет. Мне надоело быть вторым человеком в наших отношениях. Ты у нас лидер, ты у нас сильная, а я хочу себе слабую женщину, нормальную, без всяких там загонов и командирского тона.

— Батюшки, Ромка, я тебе сейчас тут чуть ли не в любви признаюсь, а ты со своим послушанием? — я начинала злиться.

— Любовь это само собой, просто она у нас такая своеобразная, — на эти слова я стукнула его по плечу свободной рукой.

— Гребанный ты философ! Хорошо, Ром, я пойду тебе на уступки, хочешь, буду в наших отношениях слабеньким хлюпиком, но ты в следующий раз, когда соберешься залезть ко мне под юбку поинтересуйся, принимаю ли я таблетки, или если уж совсем не до разговоров, носи с собой в кармане презерватив. И отпусти меня уже, наконец, — но командный тон, сменила на более мягки, опомнившись, — ПОЖАЛУЙСТА!

Да, этот путь был долгим и неимоверно тяжелым. Учитывая то, что я привыкла командовать и решать за себя свои проблемы, я забыла как это быть слабой женщиной. Но, оказывается, можно быть таковой.

В тот самый вечер мой муж, наконец, одел мне на палец кольцо. Обменивались мы ими в постели, заедая это все шампанским с клубникой. Банально? Может быть. Оказалось, пока я была пристегнута к батарее, Ромка искал по городу хоть одну работающую в это время ювелирку, чтобы купить нам кольца.

«А где признания в любви? Где эти приторно-сладкие слова?» — спросите вы. А зачем? Мы когда-то давно, еще совсем в юном возрасте пообещали друг друга любить всегда. Как оказалось, даже спустя столько лет эта клятва действовала. Да, отношения наши нельзя назвать идеальными, но порознь жить не возможно, а вместе зато не скучно.

Дом? Дом мы достроили и бизнес наладили, открыв элитный пансионат для желающих отдохнуть, не зависимо от положения в обществе и наличия денег в кармане. И я привыкаю во всем советоваться с мужем и полагаться на него в трудных ситуациях. Это правильно, так ведь и нужно потому, что я «ЗА МУЖЕМ».

И забегая вперед, хочу сказать, что кроме Насти у нас родились двойняшки.

С Олежкой я тоже помирилась. Да, как оказалось, он и не был в обиде. Он ведь еще молод, горяч и легкомыслен. И его увлечения всегда непостоянны.

Что касается моей подруги Алисы…Тут все сложно. Буквально через день после того, как я помирилась с Ромкой, она позвонила мне ночью и сообщила, что должна уехать, попросила прощения и сказала, что свяжется со мной.

Но это уже совсем другая история, не моя. Моя закончилась хорошо, а точнее, только началась.

Content

Виктория Осадчая
Будь, пожалуйста, послабее

ГЛАВА ПЕРВАЯ, КОТОРАЯ ЯВЛЯЕТСЯ КАК БЫ ВСТУПЛЕНИЕМ, ГДЕ ПРОИСХОДИТ ЗНАКОМСТВО С ГЕРОИНЕЙ И НАЧИНАЕТ ВЫСТРАИВАТЬСЯ СЮЖЕТНАЯ ЛИНИЯ… ИЛИ ПРОСТО НАМЕЧАЕТСЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ С РОМАНТИЧЕСКИМ НАСТРОЕНИЕМ, ВОСПОМИНАНИЯМИ И ПЕРВОЙ ЛЮБОВЬЮ. ТАК-ТО…

ГЛАВА ТРЕТЬЯ, ГДЕ ЕСТЬ НЕМНОГО КРИМИНАЛА, НУ И ФОРМИРУЕТСЯ ХАРАКТЕР ГЛАВНОЙ ГЕРОИНИ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ О ТОМ, ЧТО ПРОШЛОЕ МОЖЕТ СОВЕРШЕННО НЕОЖИДАННО ВОРВАТЬСЯ В НАСТОЯЩЕЕ, НУ И О МУЖИКАХ. КАК НИ КРУТИ. А ЭТА ГЛАВНАЯ ТЕМА ВСЕХ ДЕВУШЕК)))))

ГЛАВА ПЯТАЯ О СОЖАЛЕНИИ, ОСОЗНАНИИ, РАЗОЧАРОВАНИИ И ЕЩЕ О СЕКСЕ

ГЛАВА ШЕСТАЯ, КОТОРАЯ ВДАЛБЛИВАЕТ ГЕРОИНЕ НЕМНОГО МУДРОСТИ, А ЕЩЕ ПОДАЕТ НОВОГО ПОКЛОННИКА.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ О ДЕТЯХ, СЫНОВЬЯХ И БЕРЕМЕННЫХ ТЕТКАХ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ, ГДЕ РОМКА СПОРИТ САМ С СОБОЙ, И «ОСТАНЕМСЯ ДРУЗЬЯМИ?»

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ ГДЕ ЕСТЬ НЕМНОЖКО КРИМИНАЛА И БОРЬБА ХАРАКТЕРОВ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ, НУДНАЯ, ОЧЕРЕДНАЯ ЗАТЯНУТАЯ, ПРО ДУР И ПОДОНКОВ.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ, ПОСВЯЩЁННАЯ ГЛАВНОМУ ГЕРОЮ И ЕГО НЕНОРМАЛЬНОМУ ПОВЕДЕНИЮ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ О ПЕРВЫХ ШАГАХ К ПЕРЕМИРИЮ. И НЕ ВАЖНО С КЕМ ОНО, ДАЖЕ ЕСЛИ С САМОЙ СОБОЙ.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ, В КОТОРОЙ ЧТО-ТО ПРОИСХОДИТ, НО АВТОР ПОКА ЕЩЕ САМ НЕ ЗНАЕТ ЧТО!

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ О ВОЗВРАЩЕНИИ И ПРОПАСТЯХ, КОТОРЫЕ РАСТУТ КАК ОВРАГИ ПОСЛЕ ВЕСЕННЕГО ПАВОДКА.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ ПРО УСТАВШИХ СИЛЬНЫХ ЖЕНЩИН, ЖАЖДУЩИХ ЛЮБВИ И ПОНИМАНИЯ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ, ГДЕ В ОТНОШЕНИЯ ГЕРОЕВ, КОТОРЫЕ НАЧИНАЮТ НАЛАЖИВАЕТСЯ, ЛЕЗУТ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ ПРО ПРЕСТУПЛЕНИЯ И НАКАЗАНИЯ

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ О НОВЫХ УВЛЕЧЕНИЯХ И НАСТОЯЩИХ ПРЕСТУПНИКАХ

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ, КОТОРАЯ В ЭТОЙ ИСТОРИИ ЯВЛЯЕТСЯ ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОЙ(((