Леандро да Луш

Кошмарный день святого Валентина

13 февраля

Февраль в Бразилии – месяц, когда лето начинает клониться к закату, но даже слабеющее солнце не желало сдаваться и пекло так, что лоб молодого инспектора Рика Романо покрылся испариной. В этот миг высокий и щуплый Романо хотел стать совсем незаметным, но утренние лучи ловко проскальзывали сквозь жалюзи и кололи его острыми огоньками, не давая скрыться от рассерженного начальства.

Само начальство, в лице капитана Гражданской полиции Жуана Жильберту, орало так, что даже надрывно воющий кондиционер почтительно приглушал тон, понимая, что не ему состязаться с хозяином кабинета. Черное, африканское лицо капитана выражало крайнюю степень гнева, глаза метали молнии, а мясистые ноздри раздувались, напоминая, за что Жильберту прозвали «Носорогом».

– Почтенные жители Палмейры пропадают прямо под носом у полицейских! – не в силах остановиться, напирал Носорог Жильберту. – Еще вчера они мирно спали в своих кроватях, а сегодня – пух! – и их нет!

Он так взмахнул тяжелыми ручищами, что солнечные лучики, высвечивающие столбики пыли, испуганно шарахнулись в сторону.

– Куда делись пропавшие? Почему их до сих пор не нашли? И кому я поручил самый престижный участок района?

Провалиться сквозь землю не удалось. Рик Романо осмелился взглянуть капитану в лицо и пробормотал:

– Я работаю, шеф. Вы же знаете – у меня куча дел…

– Знаю я эти дела! За иностранными юбками увиваться! – загремел Носорог, не дослушав. – Как соблазнять телезвезд – так это мы первые! А как дела раскрывать – так пусть капитан сам пашет за все отделение!

– Я сегодня же этим займусь, – попытался задобрить начальство начинающий следователь.

– Что значит «сегодня же»? Не сегодня же, а сейчас же! Немедленно! И чтоб к празднику был результат, иначе покатишься по проспекту Индепенденсии, как пятое колесо от роллс-ройса!

Рику едва удалось выскользнуть из кабинета. Коллеги по службе – Людвиг Вебстер по прозвищу Лула Веб и его напарница, старший инспектор Габриела Карвалью, подхватили Романо под ручки, усадили за стол и принялись отпаивать свежесваренным кофе.

– Что за шлея попала под носорожий хвост? – ошеломленно мотнул головой Романо. – Я шефа сроду таким не видал.

– Не принимай на свой счет, – доверительно зашептала на ухо Габи Карвалью. – Его самого хорошенько взбодрили в администрации штата.

Как всегда, Габи знала больше, чем все остальные сотрудники отделения, вместе взятые.

– С утра пораньше нашего Носорога вызвали к губернатору. Сам губернатор видеть его не пожелал. Зато из законодательной ассамблеи по капитанскую душу явился сенатор Вержилиу Вилаверди. А он, между прочим, член совета безопасности. Сенатор и устроил Жильберту знатную выволочку.

– Выволочку? По какому поводу?

– Все очень просто. Некая юная сеньорита по имени Изабела Франку пропала из общаги в студенческом кампусе прямо средь бела дня. А сеньорита оказалась весьма непростой. Ее родители – важные шишки в губернаторской партии. Они надавили на Вилаверди, тот напряг свои связи в совете, и вот, пожалуйста, полюбуйтесь на взбешенного Носорога.

– Ну а я тут причем?

– Родители Франку боятся, что дочери уже нет в живых. Но сохраняется шанс, что ее просто похитили ради продажи в бордели какого-нибудь Парагвая. В таком случае ее еще можно вернуть. Вилаверди требует немедленных действий.

– А выкуп за нее требовали?

– В том-то и закавыка, – вступил в разговор Лула Веб. – Похититель молчит. Ухватиться не за что. Мы с Габи уже начали изучать это дело. Ты местный, ты знаешь Палмейру, как никто другой. Подключайся! Помощь нам не помешает. Может, кто-нибудь из тутошнего криминального подполья напоет тебе песенку, не предназначенную для посторонних ушей.

– Нет у меня связей с криминальным подпольем! – огрызнулся Романо.

– Значит, ты плохой «гамбе», – потрепала его по плечу Габи Каравалью. – У хорошего «гамбе» со всеми есть связи, особенно с местными гангстерами.

Рик недовольно скривился – он не выносил, когда полицейских называли «гамбе», «чиро», или еще хуже – «свиными копытами». Так говорили бандиты, однако его старших товарищей это, по-видимому, не смущало.

Габи присела на стол, заваленный бумагами, и начала непринужденно болтать ножками в белых брюках:

– Не хочу тебя огорчать, но это дело – полный дохляк. Каждый год в таких мегаполисах, как Палмейра, без вести пропадают сотни людей. И это статистика только по тем, на кого родственники подают заявления. А сколько людей пропадает в фавелах? Их даже никто не считает. Был человек – и нет. А потом находят обезображенное тело где-нибудь на дне Ущелья Пропащих Душ и не могут определить, чье оно.

– А сколько безвестных трупов остается от бомжей? – добавил Лула. – Их просто сжигают в крематории, и дело с концом. Никто о них не беспокоится. Если в Палмейре исчез человек – пиши пропало!

– Но Жильберту с меня не слезет, пока я не выдам ему результат, – возразил Рик.

– Результатом может быть и закрытое дело, – подсказала Габи. – Нужно доказать шефу, что раскрыть его невозможно. Он таких дел видел больше, чем мы все, вместе взятые. Он должен понять.

– Вот только поймут ли родственники пропавшей? Тем более, если у них такие связи… – недоверчиво буркнул Романо.

*

– Эй, чего такой озабоченный? – спросила миниатюрная японка, судмедэксперт Азуми Наката, когда Рик вышел к ней на автостоянку.

– Не возьму в толк: к какому такому празднику шеф велел закрыть дело? – поделился с ней Романо. – Неужели ко дню Валентина? Но ведь он уже завтра. Быть не может, это же нереально!

– А я надеялась, ты раздумываешь, не послать ли мне валентинку, – игриво заметила Наката.

– Их и без нас рассылают, – не поддаваясь на ее игру, буркнул Рик. – По городу бродят слухи, будто какой-то маньяк пугает девушек открытками с демоническим Валентином.

– Надеюсь, это не ты? – залилась смехом Наката.

Романо забрался на водительское сидение служебного «Шевроле», выкрашенного в контрастные черно-белые цвета. Пристегнувшись, нащупал свой табельный «Таврус» внушительного сорокового калибра. Пистолет почти не выглядывал из толстой кожаной кобуры на ремне, но вот спрятать от посторонних глаз саму кобуру никак не удавалось. Следователи обычно ходили в гражданской одежде и скрывали табельное оружие под пиджаками или жакетами, но Рик начал служить всего несколько месяцев назад и гордо щеголял в форме с бежевой нашивкой Гражданской полиции. На летней жаре в черной экипировке можно было упариться, так что Рик старался облегчить ношу и даже не надел бронежилета: в конце концов, поезда предстояла по городу, а это не то же самое, что рейд в фавелы, похожий на вылазку в тыл врага во время военных действий. Перед тем, как тронуться с места, он успел проверить, на месте ли пара гранат, припрятанных на всякий случай, и только после этого вырулил на проспект Независимости, тянущийся через самый престижный район Палмейры – Боавишту.

Азуми опустила стекло и высунулась, подставляя лицо под струйки летнего дождика, смягчающего февральскую духоту. День близился к полудню, разомлевшие горожане стали сонными и ленивыми, и даже в огромной и многолюдной Палмейре деловая жизнь уступала место расслабленной вялости. Бомжи, оккупировавшие любые мало-мальски пригодные улицы, беззастенчиво дрыхли у всех на виду в картонных коробках. Бесчисленные наркоманы бродили, как восставшие из могил зомби и выискивали, чем бы поживиться.

На центральном проспекте было не протолкнуться – пришлось даже включить пару раз плоскую мигалку на крыше, но стоило свернуть на улицу Провозглашения Республики, ведущую на северо-восток, как стало намного спокойнее. Студенческий городок располагался в благоустроенной низине, обсаженной по краям высокими эвкалиптами, что по меркам каменных джунглей мегаполиса выглядело непозволительной роскошью.

Такая же эвкалиптовая аллея вела мимо учебных корпусов к общежитиям. Машину пришлось оставить за оградой, зато тут можно было вдохнуть полной грудью чистого воздуха, не пахнущего выхлопными газами.

– Ой, кто это? Нас что, опередили? – воскликнула Азуми.

Она первой заметила видавший виды, но все еще внушительный «Мерседес», подкативший прямо к входу в общагу, и его пассажиров, устроивших горячую перепалку с немолодой толстой мулаткой, не подпускающей их к крыльцу.

– Посторонним вход в общежитие воспрещен! – неумолимым тоном громыхала мулатка.

– Сеньора, у нас разрешение от мэрии! – умоляла ее молоденькая журналистка в элегантном кремовом костюме.

Едва услышав ее итальянский акцент, Рик расплылся в улыбке, и суетливо принялся приводить в порядок копну густых черных волос, которые никак не хотели ложиться в соответствии со строгим уставом. Азуми подозрительно взглянула на его суету и расхохоталась, но Рику было не до смеха. Перед тем, как распахнуть дверцу, он постарался припрятать кобуру куда-нибудь с глаз долой, понял, что затея безнадежна, а затем оглядел себя в зеркальце, принял небрежный вид, как у киногероя, и вылез вразвалочку, чтобы всем сразу стало понятно, что за крутой перец появился на сцене.

– Виттория, смотри, тут твой полицейский, Романо! – воскликнула спутница журналистки, такая же молодая, но говорящая по-португальски почти без акцента.

Незнакомка в кремовом костюме обернулась, заметила Рика и неожиданно покраснела. Романо приблизился, стараясь шагать так, чтобы кобура стукалась о бедро со звучными шлепками, и деловито осведомился:

– Что за шум? Сейчас все разрулим!

Итальянская журналистка шагнула к нему и дотронулась до руки. Он вскинул на нее глаза, смутился, и отвел взгляд. Хозяйка крыльца не позволила им задержаться, она продолжала шуметь и отпугивать незнакомцев. Рик сунул под нос толстой мулатке служебное удостоверение и голосом должностного лица, находящегося при исполнении крайне важных обязанностей, произнес:

– Инспектор Романо, Гражданская полиция. А вы кто будете?

Мулатка опешила и отступила. Гонор мигом слетел с нее, и она пробормотала:

– Мелисса Сезариу я, сеньор инспектор, комендант общежития.

Рик оглянулся: заметила ли журналистка, как высоко ценят граждане его полномочия? Та чуть улыбнулась. Это подбодрило господина инспектора, и он распорядился:

– Мы прибыли для проведения оперативно-следственных мероприятий. Покажите нам комнату пропавшей Изабелы Франку.

– Как же, как же! – залебезила комендантша, распахивая перед ним двери. – Стоп! А вы куда? Вам нельзя!

Она встала горой и загородила путь журналистке и съемочной группе.

– Рик! Возьми нас с собой! – высунулась из-за ее плеча Виттория.

Романо помялся и виновато сказал:

– В самом деле, нельзя. Там следственные действия, осмотр помещения…

Его голос звучал так неуверенно, что Азуми не смогла скрыть насмешливой ухмылки.

– Ну Ри-и-ик! – сложила алые губки Виттория. – Ты меня столько раз выручал! Неужели на этот раз бросишь?

Романо взглянул на нее, не устоял и обмяк:

– Ладно, пойдем. Только не трогай там ничего.

– Ребята, за мной! – лихо скомандовала журналистка.

За ней устремилась подружка, телеоператор с камерой и даже водитель, нагруженный сумками с аппаратурой.

– Как, и они тоже? – вздохнул Романо.

– Нам же нужно снимать! – защебетала Виттория. – Познакомься: это наш оператор, Сержиу Салеш. Это водитель, Винисиу Белтран. Я его недавно приняла на работу и нарадоваться не могу: он в городе каждый закоулок знает, гида лучше я не встречала. Ну а Фиору Рицци, мою переводчицу, ты уже знаешь.

– Зачем тебе переводчица? Ты и сама говоришь хорошо.

– Для улицы – хорошо. А вот для работы этого не хватает. Ну, ребята, пошли! Не зевайте!

Комендантша распахнула двери небольшой, но светлой комнатушки. Пользуясь тем, что съемочная группа отстала на лестнице, Азуми шепнула:

– Рик, посторонних нельзя допускать. Пусть хотя бы дождутся, пока мы закончим.

Романо ужасно смутился, и, не поднимая за судмедэксперта глаз, забормотал:

– Понимаешь, это не просто какие-то третьесортные блоггеры. Виттория ди Милано – звезда итальянского телеканала. Ее вся Европа знает. Бешеная популярность, икона стиля. Но самое главное, ее отец – очень влиятельный человек. В общем, я ей не могу отказать.

– Не можешь ей отказать? Это я и сама догадалась, – хмыкнула Азуми.

Не теряя времени, она приступила к осмотру. Комната показалась Романо милой, хорошо обжитой и уютной. Выглянувшее из-за туч солнце заливало ее светом через широкое окно. Лучи играли на золотом кулончике, падающем в глубокое декольте итальянки, и молодой инспектор поймал себя на мысли, что вместо работы его взгляд постоянно норовит скользнуть вслед за цепочкой. Чтобы отвлечься, он отвел в уголок комендантшу и сделал вид, что ее болтовня имеет первостепенное значение для всей правоохранительной системы.

– Хорошая была девочка, спокойная, тихая, – доверительно докладывала Мелисса Сезариу. – Училась серьезно, пьянок-гулянок у себя не устраивала.

– А как у нее было с запрещенными веществами? Таблеточки принимала? Порошок нюхала? Может, кололась?

– Как вы можете такое говорить, сеньор инспектор! – отшатнулась комендантша, как от богохульника. – За этим я слежу строго. Кого заметят с таблетками или шприцом – мигом вылетит. Так что в моем здании – ни-ни.

– За это особая благодарность, – одобрил Романо. – А кто еще тут жил? Комнаты, если не ошибаюсь, рассчитаны на двух-трех человек?

– Верно, но родители Франку заплатили за всю комнату, так что она жила одна. Из хорошей семьи была девушка. Жаль, если с ней что-то случилось…

По лицу комендантши потекли слезы, и она принялась вытирать их толстенной ладонью.

– Эй, не трогать! – прервал их разговор возмущенный окрик судмедэксперта.

Романо обернулся и увидел, что поддавшиеся профессиональному азарту журналисты устроили в комнатушке сущее столпотворение. Оператор по-хозяйски командовал Витторией ди Милано, выбирая для съемки местечко с подходящим освещением, Фиора Рицци с любопытством разглядывала коробку конфет, снятую с тумбочки, а водитель Винисиу Белтран подозрительно принюхивался к букету алых роз, оставленному на подоконнике.

– Все лишние – вон из помещения! – вышла из себя Наката.

– Мы же работаем! – обиженно протянула миланская телезвезда.

– Эти тоже работают? – указала Азуми на водителя и переводчицу.

Фиора с виноватым видом положила конфеты на место и потянулась к выходу.

– Винисиу, ты тоже подожди снаружи. А то поцарапаешь свои часы. Они одни стоят дороже, чем вся эта комната вместе с нами, – пошутила Вита, чтобы разрядить обстановку.

– У них только вид дорогой, – смутился Белтран, оставляя в покое букет. – На самом деле это дешевая реплика, купленная в магазине подделок.

Однако спорить водитель не стал, и, забрав сумки с лишней аппаратурой, вышел на улицу, к своему «Мерседесу».

– Азуми, какие результаты? – осведомился инспектор.

– Следов борьбы не обнаружено, – констатировала судмедэксперт. – Похоже, что похищения не было. Пропавшая вышла сама.

– Может, ее похитили хитростью, а не силой? – предположил Романо.

– Возможно, – не стала спорить Наката. – На тумбочке – коробка конфет, на подоконнике – букет цветов, а на полу рядом с кроватью – валентинка, которую Изабела, видимо, выронила. У нее было свидание. Но посторонний, если и побывал здесь, то не оставил следов.

– Девушка с кем-то встречалась? – задал вопрос комендантше Романо.

– Был у нее парень, – затараторила Мелисса Сезариу. – Ходил к ней, только я его не пускала. Она сама выбегала к нему на крыльцо. Мимо меня не пройдешь!

– Как его звали?

– Дуарти, – сдвинув брови, припомнила комендантша. – Да, верно, он мне показывал студенческую карточку. Кайю Дуарти. На одном курсе с ней учился. Не скрою, красивая была пара, только ссорились в последнее время.

– Из-за чего?

– Кажется, он ее ревновал. Сцены устраивал. В последний раз это было за день до исчезновения. Кайю пытался пролезть к Изабеле в комнату, но я застукала его в коридоре и дальше не пропустила. Они постояли у окна, поговорили, и парень на девушку накричал, а потом выбежал без оглядки и дверью так хлопнул, что штукатурка посыпалась.

– А после он тут бывал?

– Мне говорили, что приезжала его машина с тонированными окнами, только я его самого не видала, иначе вытолкала бы взашей.

– И валентинка какая-то странная, – задумчиво проговорила Наката, вертя в руках картонную открытку. – Цвет лиловый, зловещий, буквы контрастные, как будто горят огнем, а святой Валентин почему-то изображен в виде темного ангела, похищающего любимую, будто жертву.

– Можно мне посмотреть? – встряла Виттория.

Не успела Азуми спрятать находку, как журналистка вырвала картонку из ее рук, перечитала, изменилась в лице и выронила. Карточка медленно спланировала на пол. Романо поднял ее, раскрыл и прочитал надпись горящим курсивом:

«Я влюбился в тебя до безумия. Скоро ты станешь моей. Твой Валентин».

– Как это понимать? – растерянно пробормотал Рик.

– Никак, если улики будет лапать любой поперечный! – рассердилась Наката. – Открытку нужно исследовать в лаборатории, а вы топчетесь, как слоны в лавке. А ну, вон отсюда! Все! Живо!

Но Виттория не обратила на ее требование никакого внимания. Она взяла микрофон, устроилась у стены напротив окна, через которое падал свет, и заговорила на камеру, которую навел на нее Сержиу Салеш:

– По Палмейре ползут слухи, что беззащитным девушкам приходят «зловещие валентинки». В них Валентин, принявший вид черного ангела, пишет, что влюбился без памяти и забирает любовь всей своей жизни с собой. Девушки ужасно пугаются, а потом пропадают без вести, и никто не может их найти. Сегодня мы впервые увидели такую валентинку и убедились, что слухи – не легенда, а правда. Сколько еще жертв унесет невесть куда черный Валентин?

Витторию била дрожь. Она забралась в «Мерседес» и забилась в угол, после чего принялась истово креститься и целовать кулон с изображением святой Богородицы. Романо отпихнул водилу, лезущего с неуклюжими увещеваниями, обнял девушку за плечи и зашептал:

– Из-за чего ты так растревожилась? Не беспокойся. Я поймаю злодея. Обещаю!

Виттория подняла на него испуганные глаза и срывающимся голосом вскрикнула:

– Как ты не понимаешь? Злодея нельзя поймать. Это же черный ангел. Потусторонняя сила. От нее нет защиты. Надежда только на Богородицу и на святых заступников.

Веру в душе у Романо можно было сыскать только на самом донышке, однако убежденный тон, которым были сказаны эти слова, пробрал и его.

– Вита, я служу в полиции недавно, – стараясь казаться уверенным, заговорил он. – Но даже моего опыта достаточно, чтобы точно сказать: не бывает преступлений, совершенных нечистой силой. Если кого-то ограбили, похитили, или, не дай Бог, убили, то виноват всегда человек. Настоящий человек. Не очень хороший, не слишком сознательный, но реальный. Многие из них мечтают свалить преступление на потусторонние силы, но полиция их находит, а суд доказывает вину.

– Правда? – с надеждой взглянула на него Виттория.

– Точно говорю! – погладил ее Рик. – Я поймаю бандита, кем бы он ни был, приволоку в участок и сорву с него маску. Тогда сама сможешь увидеть, какой из него черный ангел.

Виттория ухватилась за рукав его рубашки.

– А если все же… – неуверенно начала она.

– Никаких если! – отрезал Романо. – Давай пораскинем мозгами. Исчезнувшая Изабела Франку состояла в любовных отношениях со своим однокурсником Кайю Дуарти. Парень ревновал ее, устраивал скандалы и пытался пробраться в общагу мимо строгой комендантши. У него были доступ к месту события, связь с жертвой и мотив – ревность. Налицо все предпосылки для преступления. По всей видимости, он пытался задобрить подружку – дарил ей цветы и конфеты, а когда это не сработало, послал ей зловещую валентинку, чтобы запугать. Когда и это не подействовало – посадил в машину с тонированными стеклами и вывез. Никакой мистики. Все очень просто.

«Мерседес» тряхнуло – это Салеш резко открыл багажник и принялся загружать камеру и штативы. Романо смутился, заметив, как близко он прильнул к девушке, и поспешил выбраться, чтобы пересесть в полицейский «Шевроле». Винисиу Белтран тоже выскочил и напустился на телеоператора за то, что тот не бережет чужое имущество. Рик помедлил, прежде чем нырнуть в душный салон. Трудно было представить двух более непохожих коллег. Расхристанный Салеш выделялся бронзовым цветом кожи и курчавыми волосами. В глаза бросались черные спортивные шорты, из которых торчали тонкие ноги, и фиолетовая футболка с желтой полоской наискосок – цвета клуба «Боавишта», за который болел весь район. Светлый, европейской внешности Белтран контрастировал и казался с ним рядом не водителем, а начинающим банковским менеджером. Его пухленькую фигуру облегала наглаженная белая рубашка с коротким рукавом. Ремешок из натуральной кожи поддерживал такие же выглаженные брюки, из-под которых выглядывали летние туфли престижной модели. Картину довершал узкий галстучек на резинке и солнечные очки на носу.

– Раз не мое – так пропади оно пропадом? – отталкивал он от багажника Салеша.

– Вини, ты же сам признавался, что твой «Мерседес» – автохлам, собранный в подпольной мастерской из краденых запчастей, – со смехом осадила его Фиора. – Так чего ты распереживался?

Винисиу закусил от досады губу, махнул на Салеша бледной ладонью и сел за руль, бормоча:

– Делайте, что хотите. Но если телезрители скажут, что их звезда ездит на развалюхе – то я не виноват.

И тут воздух прорезал резкий крик комендантши, вышедшей проводить гостей:

– Надо же! Вот и он! Сам явился! Держи, пока не сбежал!

По эвкалиптовой аллее к общежитию с опаской шагал молодой человек с большим букетом, упакованным в прозрачную обертку. Длинные волосы студента выбивались из-под темного берета с яркой звездочкой, а с цветной майки строго взирал на капиталистов революционно настроенный Че Гевара.

Рик первым сообразил, в чем дело, и кинулся к пришельцу. Парень остановился, помедлил, словно не веря, что полисмен может бежать не за кем-нибудь посторонним, а за ним, неуверенно развернулся и пустился наутек, мало-помалу набирая ход. Азуми выскочила из машины и поспешила на помощь Рику. Салеш, недолго думая, взгромоздил камеру на плечо и устремился за ними, а Виттория, с которой мигом слетела вся неуверенность, заторопилась вслед с микрофоном.

– Убийца всегда возвращается на место преступления! – не унимаясь, голосила Мелисса Сезариу. – Мисс Марпл по телевизору так прямо и говорила!

Парень набрал ход и несся к выходу из городка на всех парах, но выпустить из рук букет ему не приходило в голову.

– Стой! Полиция! Ты арестован! – вопил ему вслед Романо. – Дуарти, остановись!

Услышав свою фамилию, беглец припустил пуще прежнего, выскочил за линию эвкалиптов, окружавших кампус, и помчался по улице.

– Не позволяй ему сесть в машину! – с азартом крикнула Рику Виттория, которой ее элегантный миланский костюмчик нисколько не помешал проявить навыки заправской бегуньи.

Тут только Романо заметил, что беглец взял курс прямиком на покореженную легковушку с тонированными боковыми окнами. Расстояние между студентом и его авто стремительно сокращалось. Рику стало ясно, что он не успевает перехватить беглеца прежде, чем тот сядет в машину и даст газу. И тут позади него взревел мотор «Мерседеса» – это водитель Виттории вырулил на проезжую часть, обогнал всех, резко развернулся и перегородил путь бегущим. Не успев сообразить, что случилось, Дуарти наткнулся на бортик и опрокинулся навзничь. Тут только высокий букет вылетел у него из рук и упал на асфальт. Прозрачная обертка раскрылась, и из нее выпало несколько алых бутонов в обрамлении зеленых листочков.

Романо прижал студента коленом, заломил ему руки и быстро надел наручники.

– Кайю Дуарти, – пропыхтел он, – вы арестованы по подозрению в похищении заложника.

– Пусти, сатрап! – заверещал задержанный, отчаянно елозя по асфальту. – У меня есть права! Ты обязан соблюдать Конституцию! Нет полицейскому произволу!

Азуми подоспела на помощь первой, помогла Рику поднять беглеца на ноги и отвести его к черно-белому «Шевроле» с яркой эмблемой полиции на капоте. Салеш уткнул телекамеру чуть ли не в нос подозреваемому и принялся снимать, нимало не заботясь о том, что причиняет всем дополнительные неудобства. Однако Дуарти и не думал отворачиваться. Он сам лез в объектив, демонстрируя, как двое полицейских пытаются затолкать его на заднее сиденье, и гордо выкрикивал:

– Прогрессивная молодежь против беззакония прогнивших властей! Наше сопротивление не сломить!

Счастливая Виттория ловила микрофоном его слова и запыхавшимся голосом комментировала:

– На ваших глазах Гражданская полиция Палмейры арестовала опасного преступника, подозреваемого в похищении девушек под маской ангела смерти!

Вторая половина дня принесла облегчение раскаленным городским джунглям. Небо затянуло сплошной пеленой туч, хотя до сезона тропических ливней оставалось еще далеко. Но дышать все-таки стало полегче, особенно в полицейском участке, где кондиционеры надрывались круглые сутки.

Лула Вебстер и Габи Карвалью отвели задержанного в специально оборудованную комнату для допросов, усадили за стол и принялись разыгрывать, как по нотам, партию хорошего и плохого копов. Лула взялся играть роль плохого, а Габи постаралась притвориться милашкой, что ей весьма и весьма удавалось. Но Рика эта затея не вдохновляла: он хмуро расхаживал за спинками их кресел и бросал на Дуарти взгляды голодного волка. Хорошо хоть, что Виттория поддалась на его уговоры и согласилась не соваться в участок: капитан Жильберту не потерпел бы посторонних на подведомственной территории. Шустрый водила быстро увез съемочную группу в отель, за что Романо был ему признателен.

Кайю Дуарти, тем временем, выплескивал на благодарных слушателей пламенную речь о бесчинствах полиции, о том, что дальше так продолжаться не может и что прогрессивная общественность не намерена больше терпеть.

– Хватит! Заткнись! – вышел из себя Рик.

Он перегнулся через головы Лулы и Габи, бросил перед студентом лист бумаги и потребовал:

– Пиши чистосердечное признание!

– И в чем же мне признаваться? – иронично передразнил его дерзкий студент. – В том, что держиморды метут всех без разбора?

– В убийстве сеньориты Изабелы Франку, двадцати лет, твоей однокурсницы и ни в чем не повинной жертвы!

Дуарти оторопел. Глаза его с недоверием уставились на Романо, а рот приоткрылся, хотя словесный поток перестал из него извергаться. Неожиданно он уронил голову, закрыл лицо руками, до сих пор скованными наручниками, и разрыдался в три ручья.

– Моя Бела убита? – заголосил он еще громче. – Как такое могло случиться? Ведь я чувствовал, что она попала в беду. Ах, Бела моя, Бела! Почему меня не было рядом, когда черный ангел прилетел за тобой?

– Перестань притворяться! Говори, куда спрятал тело! – напирал Романо.

Дуарти ошалело взглянул на него, и испустил такой горестный плач, что сам Жильберту выглянул в зал из дверей своего кабинета.

– Ты хочешь сказать, что не убивал Изабелу? – ловко изображая участие, осведомилась Карвалью.

– Вы с ума сошли! Бела – любовь всей моей жизни. Как я теперь без нее? Я не выдержу! Я с собой что-нибудь сделаю!

– Тогда зачем ты бежал от полиции? – спросил Лула.

– А что еще делать, когда на тебя ни с того ни с сего бросается «гамбе» с пистолетом на ляжке? Молиться? Надеяться, что все обойдется? Да еще эта дурная комендантша верещит, как сирена. Пацаны ее жутко боятся. Она к девушкам не пускает. Цербер, каких свет не видывал.

– Где ты был одиннадцатого февраля с десяти вечера до семи утра? – перешел к делу Лула.

– В развлекательном центре на углу Независимости и Тирадентиса. Там ночной клуб. Дискотека, – утирая слезы и успокаиваясь, заговорил Дуарти. – Я как раз вечером с Белой поссорился. Решил развеять тоску, но так напился, что свалился под стол и проспал до утра.

– Кто может это подтвердить?

– Бармен. Охранники – они меня выпроваживали, но это уже перед закрытием было. Там вообще куча народу тусила, человек полтораста, не меньше. Я так расстроился, что плясал на столе. И одежду срывал. И еще что-то, кажется, делал. Ко мне потом подходили незнакомые люди и говорили, что я классно отжег, только я это все плохо помню.

– Мы проверим, – пообещал Лула.

– Да ради бога. А вы будете Белу искать? Если вам нужна помощь, то я всем, чем могу…

– Из-за чего вы поссорились? – перебил Рик.

– Белу считали красоткой, на нее многие виды имели. Ну и клеились к ней разные мажоры да сынки богатеев. Как я раскаиваюсь, что ревновал! Преданнее Белы никого нет, мы с ней так понимали друг друга!

– Что было дальше?

– Утром я протрезвел и проспался. Ближе к вечеру привел себя в порядок и отправился извиняться. Купил цветы и коробку конфет, проскочил мимо этого цербера, чтоб ей на списанной мебели погореть. Только Белы уже не застал – ее в комнате не было. Я оставил конфеты с цветами и ушел, пока комендантша меня не застукала. Ведь как чувствовал, что беда приключилась. Не дождался от Белы звонка и сегодня еще раз пошел посмотреть, не вернулась ли.

– А открытку зачем послал? – спросил Рик.

– Какую открытку?

– Лиловую валентинку с черным ангелом.

– Ах, да, валентинка была, – приуныл Дуарти. – Она на полу валялась, как будто ее испугались и уронили.

– То есть она не твоя?

– Нет, ее до меня принесли. Мне бы и в голову не пришло пугать Белу. Ведь я любил ее! Так любил!

И парень снова залился слезами. Романо переглянулся с Габи и Лулой.

– Я же сказала, что дело – дохляк, – тихонько шепнула Карвалью.

– Что значит – «дохляк»? – немедленно всколыхнулся Дуарти. – У вас пропадают люди, а вы и пальцем шевельнуть не хотите?

– А вот посиди-ка под следствием – там и увидишь, кто кого шевельнет, – взъелся Лула.

– Чего еще ожидать от «свиного копыта»? – завелся студент. – Как свободу душить – так мы первые. А как мою Белу искать – так гори все синим пламенем!

Лицо Лулы перекосилось, он поднялся из-за стола и навис над задержанным.

– Пойдем-ка в камеру, пока ты лишнего не наболтал, – взялась за него Габи. – Только с соседями по нарам языка не распускай. Иначе увидишь, кто тут душитель свободы.

Остаток дня Лула и Габи шерстили сотрудников развлекательного центра, стрелой уносящегося в небо на одном из самых дорогих и престижных перекрестков проспекта Независимости. К немалой досаде Романо, они выяснили, что Дуарти и в самом деле всю ночь, в которую пропала Изабела Франку, провел в клубе. В то время, как остальные посетители танцевали, веселились и отрывались вовсю, Кайю напивался у барной стойки и скулил, как щенок, благодаря чему запомнился бармену. Под утро охранник выставил его за порог в состоянии, близком к бесчувственному, так что если кто-то в это время и похищал Изабелу, то это был точно не Дуарти. В машине студента свежих следов жертвы также не обнаружилось.

Габи позвонила и осторожно попыталась внушить Рику мысль, что Изабелу, возможно, никто не похищал. Она могла сама уйти из общежития по своим делам и затеряться в бескрайнем городе.

Раздосадованный Рик не стал спорить. Не в силах усидеть, он начал мерять шагами пространство вокруг своего закутка, чем привлек нездоровое внимание капитана Жильберту.

Единственной светлой отдушиной прозвучала мелодия «You’re my heart, you’re my soul» группы Modern Talking, раздавшаяся из телефона – этот сигнал был настроен на номер Виттории ди Милано. Однако стоило ему ответить на вызов, как придурковатая улыбка, уже расплывшаяся по губам, мигом сошла на нет.

– Рик, у нас творится черт знает что, – дрожащим голосом поведала итальянка. – Флу-Флу нашла в своем номере такую же валентинку.

– Какую? – не сразу дошло до полицейского.

– Как у той девушки из общежития. Лиловая обложка, и святой Валентин в виде ангела с черными крыльями. Фиора сама не своя. Боится, что и за ней придет демон.

– Демонов не существует, – не слишком уверенно заявил Романо. – Скажи ей, чтоб заперлась в номере и не выходила. Утром приеду и во всем разберусь.

– Хорошо, Рик. Мы обе тебя очень ждем, – с надеждой проговорила Виттория и отключилась.

*

14 февраля

Романо примчался в отель «Кавалькада» ни свет ни заря. Черно-белое авто с яркой эмблемой полиции ловко объехало уже начинающие зарождаться пробки, свернуло на бульвар Героев-Кавалеристов и затормозило прямо перед стеклянными дверями, у которых зевал сонный швейцар.

Стоило вспомнить улыбку Виттории – и мысли о преступлениях, бандитах и зловещих открытках уносились сами собой, а на лице отражалась блаженная нега. Однако итальянская телезвезда встретила Рика в таком смятении, что выражение его лица мигом переменилось.

– Что случилось? – забыв поздороваться, спросил он.

– Фиора пропала, – пролепетала Виттория, кутаясь в платок, накинутый поверх тонкой блузки.

– Как пропала? – рухнуло настроение Рика.

– Исчезла посреди ночи, – Виттория схватила его за руку и повлекла в соседний гостиничный номер, принадлежавший ее переводчице. – Вчера вечером она получила зловещую валентинку. Разумеется, жутко перепугалась. Я посоветовала ей сидеть в номере и никуда не выходить, как ты и велел, но Фиора дрожала и просила меня побыть с ней, так что я притащила бутылку кьянти, и не уходила, пока мы не допили до дна.

– Во сколько ты ушла от нее? – спросил Романо, заходя в номер и оглядываясь по сторонам.

– Где-то после часа ночи. Мне удалось ее успокоить, она повеселела, но потом кьянти дало о себе знать, и Флу-Флу начала клевать носом. Я решила, что дело сделано, и отправилась к себе спать.

– С вами кто-нибудь еще был?

– Нет, мы весь вечер просидели вдвоем. Салеш, наш телеоператор, отдыхал в фойе, но мы не пускали даже его.

Виттория старалась держаться молодцом, но Романо видел, что в ее глазах пляшут чертики. Он притянул девушку, слегка обнял за плечи и проговорил:

– Вита, не бойся. Я разберусь, в чем дело. Я с тобой.

Итальянка с облегчением улыбнулась, и на душе Рика опять посветлело. Он прошелся по комнате, взял с неразобранной кровати мобильный телефон и повертел его в руках.

– Выключен, – констатировал он. – Отнесу Азуми, может, она найдет чьи-то отпечатки. Хотя рассчитывать на это не приходится: как и в первом случае, следов борьбы нет. Очевидно, что Фиору никто не хватал и не тащил. Ты не слышала посторонних шумов?

– Нет, – подняла на него глаза Виттория. – Ничего такого. Правда, я быстро заснула. Но если бы к ней кто-то ломился, то я точно услышала бы.

– Все, как и в первый раз, – задумчиво вымолвил Рик, обходя номер. – Только нет цветов и конфет. Видимо, жертва сама вышла, и ее никто не принуждал.

– Как такое возможно? Она даже Салеша не пускала, а ведь он к ней неровно дышал.

– Салеш имел на Фиору виды? – удивился Романо. – Этот охломон в затасканной футболке? Я не большой знаток любовных дел, но кажется, эти двое выступают за разные лиги.

– У них не было ничего такого, – смутилась Виттория. – Просто Сержиу робел и краснел, когда разговаривал с Флу-Флу, а ее это забавляло.

– А где та самая валентинка? – поинтересовался Рик.

Виттория протянула ему лиловую картонную карточку, на которой святой Валентин, изображенный в виде демонического ангела, похищал сердце жертвы.

– Точно такая же, один к одному, – Рик внимательно рассмотрел ее и для надежности даже понюхал. – Она тоже пойдет на экспертизу. Может, Азуми найдет хоть какие-то следы.

– На открытках обычно печатают данные типографии. На последней странице, – подсказала Виттория.

– Я в первую очередь об этом подумал, – откликнулся Рик. – Но тут сведений о типографии нет. То ли сразу не было, то ли кто-то их стер. Ступай-ка к себе. Я опрошу персонал.

– Нет! – Виттория сжала его ладонь. – Я одна не останусь. Можно, я лучше с тобой пойду?

Что делать в такой ситуации? В любом другом случае Романо велел бы гражданским не соваться в работу полиции и не мешать профессионалам. Но ведь Виттории так не скажешь. Он сам не заметил, как улыбнулся, погладил ее и разрешил:

– Конечно! Пойдем вместе. Так ты будешь у меня под присмотром.

Они спустились в просторное фойе как раз в тот момент, когда ночной портье уступал место за стойкой сменщику. Романо ухватил его за полу форменной малиновой куртки и потащил в угол так резко, что тот перепугался.

– Да, итальянская сеньорита вышла за полночь, однако силой никто ее не тянул. С ней вообще никого рядом не было, – начал рассказывать служащий, пытаясь отстраниться от напирающего «гамбе» с кобурой на бедре. – Оделась так, будто собралась за кем-то следить: несмотря на ночь, надела темные очки, волосы спрятала под платок, да и туфли выбрала на мягкой подошве, чтоб не стучали по полу. В общем, собралась поиграть в шпионов.

– Ее кто-нибудь ждал? Караулил на улице? – задал вопрос Романо.

– Я никого не видел, – отмахнулся ошеломленный портье.

– Что было дальше?

– Вышла на улицу и скрылась во тьме.

– Куда она пошла?

– Мне не сказала. Нам вообще запрещено интересоваться делами гостей.

– А открытка? Откуда взялась эта открытка? – Романо ткнул под нос служащему валентинку.

– Почту обычно доставляет почтальон, а после обслуга разносит по номерам. Этой карточки я не припомню, но, может, горничная что-то знает?

Портье явно стремился отделаться от назойливого полицейского и направить его пыл на кого-то другого. Рик переглянулся с Витторией и отпустил служку. Тот поторопился улизнуть, пока его снова не задержали.

– Давай-ка подведем итог, – сказал Рик больше себе самому, чем спутнице. – До часу ночи Фиора сидела с тобой и пила кьянти. После угомонилась и осталась одна. Затем портье видел, как она вышла из здания и пропала во тьме, хотя незадолго до этого боялась даже из номера выходить. Что заставило ее так перемениться? Кто ее выманил? Что ей понадобилось в ночи?

– И от кого она прятала лицо под платком и очками? – добавила Виттория.

Тщательный опрос горничных ясности не добавил. Открытку никто из них не запомнил – по-видимому, ее принесли среди рекламных буклетов, которые каждый день кладут гостям на столики. Оформление рекламы бывает таким пестрым, что замыленный глаз давно перестал на него реагировать. Зато одна из горничных видела, как через полчаса после ухода Виттории с нижнего этажа поднимался молодой человек в майке футбольного клуба «Боавишта» и стучал в двери номера, в котором остановилась Фиора.

– Выходит, что как только ты ушла и уснула, к Фиоре пытался пробраться Салеш, – подытожил Романо. – Что это за тип такой? Ты давно его знаешь?

– Не очень, – тревожно отозвалась Виттория. – Но у меня к нему нет претензий. Работал он добросовестно, очень старался. Мы наняли его уже тут, в Палмейре, вместе с водителем. Я на них нарадоваться не могла: оба отлично знают свое дело.

– Где живет Салеш?

– Где-то в фавелах.

Романо нахмурился. Еще больше его настроение испортилось, когда после долгих телефонных переговоров с полицейским участком Азуми сообщила, что в компьютере на телеоператора уже заведено объемное досье. По данным информационной системы, выросший в неподконтрольной властям фавеле Сержиу Салеш с юных лет состоял в банде и подозревался в торговле наркотиками, однако уличить и посадить его не удавалось. Три года назад он получил условный срок за избиение подружки, с которой состоял в непростых отношениях, наполненных ссорами и скандалами. По окончании условного срока подозреваемый вел себя тише воды, ниже травы, и в поле зрения полиции больше не попадал.

Виттория не находила себе места. Она то и дело трогала кулон на золотой цепочке и прятала от Рика испуганный взгляд. Он догадался, что она переживает, подошел, прикоснулся к ней и тихо сказал:

– Вита, мы найдем Флу-Флу.

– Ты не понимаешь! – Виттория подняла на него глаза. – А вдруг это и в самом деле черный ангел?

– Как ты его себе представляешь?

– Никак я его не представляю! – девушка, казалось, вот-вот разразится истерикой. – Неизвестно от кого приходят зловещие валентинки, а потом раз – и нет человека! Как такое вообще может случиться?

– Давай-ка подумаем, – Романо решил, что самое время продемонстрировать логику. – Сержиу и Фиора работали вместе, верно? Ты сама говорила, что Салеш к Фиоре «неровно дышал». Но она его близко не подпускала. Он мог обидеться и отомстить. Возможно, захотел взять свое силой. Салеш уже привлекался за избиение подруги, значит, он склонен к насилию. Если у человека засел в голове демон, то рано или поздно он даст о себе знать.

– Но Флу-Флу выходила одна. Ее видел портье, – возразила Виттория.

– Тут дело в доверии, – попытался убедить ее Романо. – Фиора хорошо знала Салеша и считала его безопасным. Он использовал доверие, чтобы выманить девушку из номера, и увез в неизвестном направлении.

– Нет! Я в это не верю, – заявила Виттория. – Видел бы ты, как он смущался, стоило Фиоре взглянуть на него. Сержиу не причинил бы ей вреда. Это все валентинки, проклятые валентинки! Да и как быть с первой девушкой, Изабелой Франку? Разве Сержиу был с ней знаком?

– Салеша нужно брать по горячим следам, – решительно заявил Рик. – Есть надежда, что Фиора еще цела. Я выезжаю в фавелу, а ты оставайся здесь. Дождись Лулу и Габи, они скоро будут.

– Так не пойдет! – вцепилась в него Виттория. – Сержиу – мой подчиненный, а Фиора – моя подруга. Если у них что-то случилась, я должна быть первой, кто это узнает.

Рика и раньше удивляли такие неожиданные переходы от страха к приступам храбрости. И, как и раньше, он опять не смог отказать.

*

Черно-белый «Шевроле» с эмблемой Гражданской полиции свернул с шумного проспекта Независимости, до отказа набитого машинами, и покатил по боковым улочкам. Уже через несколько кварталов торчащие свечи небоскребов остались позади, пропали из виду элитные бутики и дорогие магазины. Трасса начала спускаться с холма, с которого открывались красивые виды на западные предгорья. Благодаря этим видам холм получил название Боавишта и превратился в один из престижнейших районов Палмейры, однако в низинах и впадинах пейзаж выглядел по-другому.

Стоило перебраться по мостику через ущелье, на дне которого плескалась мутная речка, как по обе стороны дороги потянулись стихийно возникшие районы самостроя. Наспех собранные домики, поставленные без всякого плана и не числящиеся ни в каких документах, лепились на склонах холмов, создавая лабиринты, ориентироваться в которых могли только местные уроженцы.

Романо занервничал, исподтишка глядя на Виту, сидевшую в соседнем кресле. В фавелах признавали одну власть – гангстеров и наркоторговцев. Стоило полиции появиться – и даже местные пацаны норовили стрельнуть в человека в форме, чтобы заработать авторитет и получить место в банде.

Однако Виттория, видимо, не сознавала опасности. Она с любопытством вертела головой по сторонам и громко сокрушалась, что не взяла с собой ни камеры, ни фотоаппарата.

Проблемы начались за первым же поворотом: извилистая дорожка оказалась перегорожена грудой пластиковых ящиков, набросанных как попало. За этой импровизированной баррикадой мирно гоняла мяч группа подростков в грязных футболках.

Рику пришлось остановиться и выйти из машины, чтобы расчистить путь, однако едва он начал сдвигать ящики в сторону, как пацаны подняли шум и принялись бросаться палками и комьями грязи.

– Может, включить сирену? – спросила Виттория, когда Романо влез обратно на водительское сиденье.

– Что ты! На вой сирены слетятся местные бандюки, как мухи на мед. Боюсь, что мальчишек сюда поставили нарочно – следить за тем, чтобы чужаки не въезжали в район.

Черно-белая машина взревела и смела с пути остатки разбросанных ящиков. Дорога запетляла по проулкам, и Рику пришлось сбавить ход. Это дало ему время, чтобы связаться по рации с Азуми и выслушать отчет об исследовании улик. Беглый осмотр телефона Фиоры показал, что ни входящих, ни исходящих звонков на незнакомые номера она не совершала. В журнале контактов значились номера только членов съемочной группы – это значило, что посторонние с ней не связывались.

Романо вполуха слушал оживленную речь судмедэксперта и думал: «Но тогда как таинственный похититель смог выманить Фиору из гостиницы? Хотя, если это был Салеш, то он смог бы обойтись и без телефона…»

Рация сделала голос Азуми хриплым, но ее тембр вибрировал, складываясь в знакомые интонации. Виттория умолкла и с интересом прислушалась к докладу:

«Открытки бросали в почтовые ящики в окраинных районах города. Камер там нет, так что засечь, кто их пустил, невозможно, – вещала Наката. – Зато на последней странице открыток, в так называемом «подвале», обнаружилась надпись, тщательно закрашенная на струйном принтере. Очевидно, открытку сначала отпечатали в типографии, а затем ее отправитель закрасил исходные данные дома».

– А что там написано? – осведомился Романо.

– Адрес типографии, в которой они отпечатаны: шоссе Гуарани, здание 128, – сообщила Азуми.

– Я сейчас на задании, сам выехать не могу, – произнес Рик. – Лула и Габи смогут съездить и узнать, кто их заказал?

– Еще бы! – заверила Азуми. – Их и просить не надо: сами навострились, как ищейки, почуявшие след.

– Вот и ладненько. Нам и своих приключений хватает, – заметил Романо и отключился.

Виттория взглянула на него и спросила:

– Ты чем-то недоволен?

– Еще один «плохой адрес». Шоссе Гуарани – у нас его называют «Парагвайская трасса», потому что ведет в сторону Парагвая. По нему возят наркотики и контрабанду, а иногда и подневольных людей. Недобрая репутация у этого местечка: бандитские разборки и перестрелки там не редкость. Впрочем, у нас и своих забот полон рот, – отозвался Романо, останавливая машину на небольшой площадке перед двухэтажным домиком, сложенным из некрашеных шлакоблоков.

Стоило Виттории выбраться на двор, как она тут же споткнулась о суетливую курицу, мечущуюся под ногами. Курица возмущенно загомонила и подняла панику в курятнике, устроенном прямо в доме. Целый выводок птиц бросился врассыпную, усиливая суматоху.

– Шухер! Свиное копыто! Гамбе! – завибрировал тоненький голосок, явно принадлежащий подростку.

Дверь дома с треском захлопнулась прямо перед носом Романо.

– Эй, откройте! Мы к Сержиу Салешу. Есть разговор, – начал стучать в двери Рик.

– Уходите! Нам не нужны неприятности. Мы никаких законов не нарушали, – послышался в ответ грудной женский голос.

Сквозь грязные окна Рик рассмотрел мечущиеся по дому силуэты. Кажется, обитатели сдвигали мебель, чтобы забаррикадироваться изнутри.

– Сержиу, это я! Впусти нас! – выкрикнула Виттория, счищая с туфельки куриный помет.

– Нечего церемониться. Заложница может быть еще здесь. Нужно действовать быстро, – прервал ее Рик.

Он влез в авто и врубил на полную мощность сирену, огласившую окрестности несносным и заунывным воем. Отблески синих и красных огоньков побежали по стенам соседних домов, жители которых начали испуганно выглядывать из-за заборов.

– Эй, постойте! Мы только поговорить! – крикнула Виттория, заметив, что целая вереница детей от мала до велика выбегает через задние двери и ныряет в узкие закоулки.

Романо бросился в обход. С обратной стороны дома в стене зиял темный проход. Навстречу Рику выскочил пацан лет четырнадцати, с такой же бронзовой кожей, как у Салеша, шмыгнул под рукой и проскочил мимо.

Не задерживаясь, Романо ворвался внутрь и столкнулся с сеньорой лет за пятьдесят, которая перегораживала коридор своими дородными телесами.

– С дороги! – рявкнул Рик.

– Не пущу! – ухватила она его за жилет.

Сзади подоспела Виттория, мягко тронула хозяйку, и своим милым итальянским говорком начала щебетать, что она та самая Вита ди Милано, с которой работает Сержи, и она ни за что не причинит сыну сеньоры вреда.

– Сейчас мы посмотрим, кто тут чего причинил, – хмуро буркнул Романо, отрываясь от хозяйки и топая ботинками по ступеням крутой лестницы, уводящей на верхний этаж.

Салеш сидел на кровати, уронив голову и запустив ладони в сальную шевелюру. Фиолетовая футболка с желтой полоской висела на его худосочном теле, как тряпка. Он едва поднял взгляд на Романо, отвернулся и сжал зубы.

Рик схватил его за плечо, как железной клешней, развернул к себе и спросил:

– Где Фиора?

Салеш молчал.

– Сознавайся! Немедленно! – жестко потребовал Рик.

– В чем? – наконец, разжал губы парень.

– Во всем! Кто похитил Фиору? Она жива? Куда ты ее дел? Отвечай!

Виттория поднялась по ступеням и остановилась у полицейского за спиной. Салеш закрыл лицо ладонями, замотал головой и неожиданно залился слезами.

– Виноват! Я во всем виноват, – сквозь рыдания, донесся его голос.

Рик облегченно вздохнул и оглянулся на подругу. Итальянка растерянно выглядывала из-за его плеча – она не понимала, что происходит.

– Вот видишь? Нет никаких ангелов и мистических духов, – прошептал ей Романо. – Послушай признание настоящего преступника – оно расставит все по местам.

Виттория отодвинула его от рыдающего парня, мягко тронула Салеша и спросила:

– Сержи, где Фиора?

– Не знаю, – поднял он на девушку заплаканные глаза.

– Что значит «не знаю»? – заволновался Романо. – Ты вроде собрался во всем признаваться? Если виновен – так и скажи!

– Да, я виновен! – с отчаянием воскликнул Салеш. – Если бы я не ушел от нее, если б остался лежать под ее порогом, то Флу-Флу никуда бы не делась. Стоило мне уйти – и черный ангел унес ее. Я бы не допустил! Я бы ее защитил!

– Кажется, моя надежда на явку с повинной трещит по швам, – сокрушенно констатировал Романо. – Рассказывай все по порядку.

– Флу-Флу сильно переживала после того, как получила зловещую валентинку, – заговорил Сержиу. – Я задержался и не поехал домой, чтобы посторожить ее. Сначала с ней долго сидела Вита. Девчонки пили вино, веселились. Я слышал, что Флу-Флу начала смеяться, и мне полегчало.

Через полчаса после того, как Вита ушла к себе, я набрался храбрости и решил попытать счастья. Мне хотелось утешить Флу-Флу и доказать, что пока я рядом, ей нечего бояться. Однако мне не хотелось попасться на глаза Вите, чтобы она не посмеялась над моими напрасными ухаживаниями. Кроме того, я опасался, что начальница не одобрит моих приставаний к ее подруге и уволит меня, а эта работа для меня много значит, потому что в фавелах другой не найти. Заработок в съемочной группе позволяет жить не только мне самому, но и всей моей семье, а у меня шесть братьев с сестрами, да еще мать-одиночка.

Я подождал, пока Вита не уйдет в свой номер и не утихнет. Затем подобрался к номеру Флу-Флу и постучал. Флу приоткрыла мне щелочку, но внутрь не пустила. Она суетилась, как будто собиралась куда-то. Я сказал, что могу защитить ее от любых вредных ангелов. Что хочу быть с ней все время, и если она меня впустит, то я останусь и не сомкну глаз, но уберегу ее от любых напастей.

Фиоре мое предложение почему-то пришлось не по вкусу. Она ужасно разволновалась. Сказала, что у нее все в порядке, и она уже придумала, как решить свою проблему. Меня попросила не волноваться и уйти к себе. Но я не хотел уходить! Я сказал, что даже если она меня и не впустит, я улягусь у порога и всю ночь буду охранять ее. Это почему-то донельзя ее рассердило. Она накричала на меня и велела убираться. Я, говоря честно, обиделся, и поплелся домой.

– Кто это видел? – недоверчиво спросил Рик.

– В гостинице были какие-то люди – они видели, как я ухожу.

– На чем ты добрался до дома? В фавелу не ходит транспорт.

– Какой еще транспорт? Пешком дошел.

– Среди ночи?

– А что тут такого? Я по ночам никого не боюсь. Меня самого все боятся.

– Еще бы! Ты ведь у нас состоишь в местной банде. Разве не так?

– А вот этого ты мне не пришьешь, гамбе! – неожиданно обозлился Сержиу. – С бандой я давно уже завязал. У меня есть профессия, и я зарабатываю честным трудом. И если ты собрался засадить меня ни за что, то знай – семья останется без кормильца, и у моих братьев не будет другого пути, кроме как влиться в шайку и торговать наркотой. Так что радуйся, гамбе – одного гангстера засадил, четырех других на свою голову вырастил. Ты этого хочешь?

– Я хочу взять с тебя письменные показания, – ответил Романо. – От этого не отвертишься. А что с тобой делать дальше – решит следствие. Если ты не виновен – пойдешь по делу свидетелем. Однако пока все указывает на тебя. Ведь ты уже попадался за избиение подружки.

– С той подружкой я давно разошелся, – поник Салеш. – Она подсела на наркоту. Я пытался ее отучить, запрещал ей ширяться, отнимал дозы. Она истерила, поднимала скандалы. Ссоры были шумные, иногда и до драк доходило. Но теперь это в прошлом. Возврата к той жизни нет.

– Вот и отлично. Осталось все записать и приобщить к делу. Поехали в участок, – приказал Романо, поднимая его за плечо.

Салеш нехотя встал и неожиданно осклабился хищной улыбкой:

– Куда поехали? Ты в фавеле. Здесь твоей власти нет, свиное копыто! Сам же включил сирену на всю катушку. Тутошняя братва тачку уже окружила. Небось, только и ждет случая снять с гамбе скальп!

– Что ты, Сержи! – отшатнулась Виттория. – Разве так можно?

– Вита, ты мне сделала много добра, – потянулся к ней Салеш. – Ты взяла меня на работу, невзирая на прошлое. Плата, которую я у тебя получаю, меня здорово поддержала. Я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось. Раз вы вдвоем, то пойдемте. Я выведу вас из засады.

– Это еще кто кого выведет! – огрызнулся Романо. – А ну, шевели ножками! И не вздумай брыкаться.

Он подтолкнул Салеша к выходу. Во всем доме не осталось ни души, и даже толстая хозяйка исчезла. На улице стояла тишина, как будто район вымер. Романо окинул подозрительным взглядом заборы, распахнул заднюю дверцу машины и затолкал задержанного внутрь.

– Не мешкай. Пора убираться, – нервно прикрикнул он на Витторию, приглашая ее на переднее сиденье.

И тут прямо перед лобовым стеклом показалась тройка одетых в футболки и шорты парней, неторопливо, вразвалочку приближающихся и окружающих машину. Они могли бы сойти за обычных охломонов из трущоб, если бы в руках у них не поблескивали новенькие, явно контрабандные пистолеты.

Первый из них остановился перед капотом и нацелил дуло на Рика, едва успевшего влезть на водительское сиденье.

– Эй, гамбе! – лениво сказал парень, потряхивая курчавой шевелюрой. – Ты что, не в курсе, что без разрешения главного нельзя забирать людей из нашей фавелы?

– И кто у вас главный? – отозвался Романо, включая зажигание и проверяя, пристегнута ли его спутница.

– Это нужно было узнать до того, как являться без приглашения. Вылезай! И ключи от машины давай. Мы ее сами отгоним.

Второй бандит подошел к боковой дверце и попытался просунуть в окно ствол, третий приблизился со стороны пассажирки. Романо резко дал задний ход, нимало не заботясь о том, что по пути может зацепить кого-то из нападавших. Те мигом отскочили.

– Пригнись! – крикнул он Виттории.

Та быстро сообразила и уткнулась лицом в колени. Первый из гангстеров начал палить, две пули прошили лобовое стекло и вышли сзади, оставив целую паутину трещин. Салеш тоже не зевал и растянулся на заднем сидении. Романо развернулся и дал по газам. Машина взвыла и начала набирать ход.

– Рик, они едут за нами! – выкрикнула Виттория.

Романо и сам уловил рев мотоциклов, перекрывающий шум автомобиля.

– Сколько их? – крикнул он, не находя ни мгновенья, чтобы обернуться.

– Пятеро! – ответил за Витторию Салеш, опасливо приподнявшийся над сиденьем.

Гулкие хлопки выстрелов понеслись им вдогонку. Рик выхватил из кобуры «Таврус» и снял его с предохранителя, однако на извилистых улочках, то ныряющих в низины, то взбирающихся на кручи, нечего было и думать о том, чтобы отпустить руль.

– Догоняют! – запричитал Сержиу.

Кажется, он пришел в еще большую панику, чем его спутники.

– Ты-то чего боишься? – мстительно бросил ему полицейский.

– Легко тебе говорить! – обиженно отозвался телеоператор. – Ты живешь в благородном районе. Полицейский участок – как крепость. А с меня спросят за то, что я знался с «чиро». Как я вернусь домой?

– Тормози, Рик! – взвизгнула Вита и потянула его за рукав.

На выезде из фавелы выросла новая баррикада. Ящики нагромоздили плотной стеной в пять уровней, и на этот раз в просветах между ними маячили вооруженные типы в темных очках.

Рик вынужден был резко надавить на тормоз. Витторию бросило вперед, но ремень безопасности помог ей удержаться. Салеш скатился с сиденья и грохнулся на резиновый коврик. Один из стрелков поднял пистолет и открыл огонь, прячась за грудой ящиков. Сзади нарастал рев моторов, говоря о том, что мотоциклисты приближаются.

– Ах, чтоб вас всех! – выругался Романо.

Он распахнул дверцу и начал стрелять то назад, то вперед. Однако на нападающих это не произвело впечатления – они чувствовали, что сильнее.

– Ладно, не хотите по-плохому, попробуем по-хорошему, – бросил сквозь сжатые зубы Рик.

Две гранаты, гремя, до сих пор перекатывались в бардачке. Одна из них полетела в груду ящиков. Взрыв разметал преграду, но самое главное – распугал бандитов, сидевших в засаде. Они бросились врассыпную.

– Только пятки сверкают! – злорадно заметил Рик, оборачиваясь назад.

Вторая граната ушла в сторону приближающихся мотоциклистов. Первый из них вылетел из седла и кубарем покатился по пыльной дороге. Его байк с грохотом врезался в бетонную тумбу, из которой торчал стриженый куст. Остальные мотоциклисты притормозили, и после недолгих раздумий рванули обратно.

Рик вернулся за руль, бампером смел остатки ящиков с дороги и выбрался на мост, нависший над глубоким ущельем. Уже через пару минут за окном показались благоустроенные аллеи, а дальше возник привычный пейзаж шумных улиц и фешенебельных магазинов.

– Отвязались! – с облегчением выдохнул Салеш, выглянув из окна.

По-настоящему Рик успокоился только после того, как проехал памятник писателю Алешандри Димашу, сочинившему роман о приключениях четверки бразильских кавалеристов, взявших в плен Наполеона. Здесь, на тихом бульваре Героев, дремлющем в центре Боавишты, можно было не опасаться ни погонь, ни гангстерских вылазок.

Он внимательно проследил за тем, как Виттория проходит в стеклянные двери отеля «Кавалькада», кивнув по пути швейцару, и выдохнул только тогда, когда она пропала из виду в просторном фойе.

Салеш сжался на заднем сидении и старался вести себя так, чтобы о нем вспоминали как можно реже.

– Сейчас мы тебя оформим, – монотонно бормотал Романо, чтобы парень не слишком рыпался. – Дашь показания под протокольчик, немножечко посидишь в предвариловке – а куда же без этого? Зато никаких бандитов, никто не стреляет и даже по морде не бьет. У нас все по правилам, что бы о «чиро» ни говорили. Так что не переживай: ответишь только за то, что наделал, а за чужие грехи будут отвечать другие…

Солнце уже перевалило за полдень и клонилось в сторону западных гор. Проспект Независимости раскалился от его прямых лучей и от шума бесконечной вереницы машин, от легковушек до тяжелых грузовиков. Маневрировать в его заторах становилось все труднее, а продвижение становилось все медленнее, так что Рику почти не пришлось отвлекаться, когда его телефон затрезвонил.

– Мы на Парагвайской трассе. Ты не представляешь, какие здесь пробки! – с ходу начала жаловаться Габи Карвалью. – Прорвались только с сиреной.

– Что с типографией? – нетерпеливо прервал Романо, на всякий случай оглянувшись на зевающего арестанта.

– Нашли! – радостно сообщила Габи. – Лула до сих пор шерстит ее закоулки. Но первые результаты уже есть. Открытки действительно отпечатали здесь. Их заказали в придачу к предвыборным материалам партии «Верный путь», к которой принадлежит наш губернатор и половина депутатов Законодательной Ассамблеи.

– Какое отношение открытки с изображением злобного Валентина могли иметь к предвыборной агитации? – удивился Романо.

– Они затерялись в ворохе листовок, буклетов, плакатов и разной печатной макулатуры, – хрипя, передавал телефон голос Габи. – Продукция была такой разной, что на содержание никто не обращал внимания. Типография каждый день штампует десятки видов рекламы. Для ее служащих это просто работа, они всякого навидались.

– Куда отправляли продукцию?

– За ней заезжали из предвыборного штаба и увозили.

– Кто увозил?

– Вот с этим проблема. Тут во время выборов царила такая кутерьма, что лиц никто не запомнил. Печатники говорят, что приезжали какие-то молодые ребята. Их тут столько перебывало, что всех не упомнить.

– А кто подписал договор на типографские услуги?

– Это уже интереснее, – вкрадчиво сообщила Габи. – Договор подписан сеньорой Сузаной Вилаверди, обратный адрес: вилла «Форталеза Бранка», район Висячие сады, аллея Влюбленных, четырнадцать.

– Аллея Влюбленных, четырнадцать, – автоматически повторил Рик. – А что это за сеньора такая? Я слышал ее фамилию, но не могу вспомнить, где.

– Ты что, шутишь? – рассмеялась Каравалью. – Это супруга сенатора Вержилиу Вилаверди, того самого, который устроил головомойку нашему Носорогу. Ты после попал под горячую руку – сам суди, в какое расположение духа шефа привела та выволочка.

– Вот тебе на! – Романо едва не впал в ступор. – Сенатор Вержилиу Вилаверди, член совета безопасности при губернаторе штата и попечитель Гражданской полиции? Он-то причем?

– Возможно, связь нужно искать не с самим сенатором, а с кем-то из его окружения, – навела на мысль Габи. – Может, начать лучше с супруги? Сеньора Вилаверди живет в городской резиденции вместе с мужем и сыном от первого брака. Кроме того, на ее имя записан тот самый особняк «Форталеза Бранка».

– Я не могу просто так взять, и заявиться к супруге сенатора, – вздохнул Романо. – Боюсь, после этого Носорог меня втопчет в землю. К тому же, я везу подозреваемого в участок, с него нужно снять показания. Вы с Лулой можете съездить на эту виллу и проверить ее?

– Можем, но мы будем там не раньше, чем через пару часов, – ответила Габи и отключилась.

– Тебя не раздражает эта праздничная суета? – за неимением лучшего собеседника, Романо обратился к задержанному.

Однако Салеш не смог выдавить из себя ответа: гангстер в облезлой футболке погрузился в такие глубокие раздумья, что Рик почти слышал, как в голове у того щелкают плохо смазанные подшипники.

Проспект Независимости кипел от принарядившейся молодежи, закупающей открытки, цветы и конфеты к Валентинову дню.

– У этих ребят намечается свидание, – заметил Романо, проезжая мимо целующихся парочек. – А что намечается у нас?

Ответом ему послужила мелодия «You’re my heart», которой разразился телефон. Блаженная улыбка уже готова была расползтись по его физиономии, однако голос Виттории оказался неожиданно взвинченным:

– Рик, приезжай ко мне!

– Только об этом и думаю. Только боюсь, что начальство меня просто так не отпустит. Мне еще отвечать за разбитую тачку и за потраченные гранаты…

– Рик, – перебила Виттория, – мне пришла валентинка!

– От кого? – первым делом Романо подумал, что у него появился соперник.

– От демона! Черного Валентина! Та самая, где он крадет сердце и обещает забрать с собой! Я пришла, а она тут, на столике, среди рекламы и фотографий.

У Рика ёкнуло сердце.

– Не выходи из номера! – заорал он в трубку. – И не отвечай на звонки. Не разговаривай ни с кем, слышишь?

– Даже с тобой?

– Со мной можно. Но больше ни с кем! Я разберусь с нашим гангстером, и сразу к тебе!

До полицейского участка оставалось не больше квартала, но Рик не мог ждать. Он выбрал первое же свободное место у обочины, припарковался, за шкирку вытащил Салеша на свет божий и придавил к дверце автомобиля.

– Ты отправил эту чертову валентинку? – приподнимаясь на цыпочки, чтобы казаться выше долговязого телеоператора, заорал он. – Когда ты успел? Признавайся!

Сержиу ошалело замотал головой. Плотный поток прохожих начал опасливо огибать полицейского, устроившего допрос прямо посреди улицы.

– Признавайся во всем, иначе разделаю тебя прямо здесь! – орал Рик, не замечая никого вокруг. – Что ты задумал сотворить с Витой? Где две другие девушки? Говори, или мозги вышибу!

– Это не я! – растерянно бормотал Салеш. – Погоди, не тряси так. У меня есть кое-какие догадки, но их нужно проверить.

– Какие еще догадки? – не унимался Романо. – Если с Витой хоть что-то случится, я тебя закатаю в асфальт так, чтоб только башка торчала, а после проеду по ней на бульдозере.

– Отпусти! – вышел из себя Салеш и начал отмахиваться.

– Говори прямо щас, иначе до участка доедешь ногами вперед!

– Тупой гамбе! – взорвался Салеш и резко толкнул его. – Ты все только портишь. Маньяк шныряет у тебя под носом, а ты его не замечаешь. Не зря говорят, что в полицию идут только те, кто ни на что не годится.

– Ах ты, бандюга! – взревел Романо. – Мне еще всякая шваль будет пургу гнать!

Он попытался вломить наглецу под дых, но Салеш ловко увернулся, запрещенным футбольным финтом двинул его по колену и рванул прочь.

– Стой, скотина! – орал Рик, припадая на ногу.

Но Салеш уже рассекал поток нарядных прохожих, направляясь в проулок между двумя небоскребами. Рик ломанулся за ним, стараясь не обращать внимания на боль. Под аркой, ведущей в просторный двор, Салеш швырнул в него огромную картонную коробку, в каких обычно ночуют бомжи. Романо споткнулся, грохнулся оземь, и в довершение всего приложился коленом о жесткий асфальт. От боли и ярости в его глотке зарокотало что-то похожее на звериный рык. Вскочив, он резко прыгнул вперед, но ветхое тряпье, выпавшее из коробки, попало под ботинок, и Рик опять растянулся.

– Да что же ты будешь делать? – заскрипел он зубами.

Когда он достиг наконец выхода из арки, Салеш уже успел скрыться в извилистых закоулках.

Рик выхватил из кобуры пистолет. Ему ужасно захотелось шмальнуть в первого, кто попадется под руку. Однако другие бандиты, как назло, не торопились показываться на глаза. Лишь парочка молодых мамаш катала коляски у детской площадки. Рик спрятал свой «Таврус» от греха подальше и заковылял вдоль ограды.

– Ищи теперь ветра в поле! – сквозь сжатые зубы шипел он.

Он плюхнулся на сиденье полицейской машины – хорошо, что никому из добропорядочных граждан не пришло в голову угнать ее, пока она стояла без присмотра. «Только бы Вита не наделала глупостей!» – тревожная мысль вертелась, как заезженная пластинка. Поколесив по району четверть часа, Романо понял, что затея безнадежна – сбежавший бандит затерялся в каменных джунглях, как москит в дебрях Амазонии. «А вдруг он отправится прямо к Вите? Она же умная девочка? Она ведь его не впустит, правда?» Ему очень хотелось в это верить. Он набрал ее номер, но тот не ответил.

Вместо нее на связь вышла Азуми и порадовала вестью, что капитан Жильберту грозится снять с Рика голову за бум-бум, который тот устроил в фавеле.

– Ты хоть понимаешь, сколько отписок придется составить? – эмоционально тараторила японка. – Теперь запасись терпением: расследование инцидента затянется надолго. Возвращайся, и постарайся задобрить шефа.

– Сейчас не могу, – решительно возразил Рик. – Тачка едва ползет, лобовое стекло – как будто на нем человек-паук плясал. Но главное: мне нужно к Виттории, она под угрозой.

– Еще что-то случилось? – охнула судмедэксперт.

– От меня сбежал Салеш, – скрипнул зубами Романо. – Если виновен он, то, скорее всего, он двинется прямо к Вите, чтобы закончить дело.

– Вот это номер! А капитан как раз приказал выпустить Кайю Дуарти. Подозрения против него не подтвердились. За ним пришел адвокат и устроил скандал.

– Час от часу не легче. У нас один подозреваемый в бегах, а шеф отпускает второго. Надеюсь, они не встретятся, иначе за последствия не ручаюсь. Вот что, Азуми, найди-ка мне Винисиу Белтрана. Свяжись с ним и скажи, что нужна его помощь. Пусть подъезжает, как только сможет.

– В Палмейре сотни людей с этой фамилией.

– Ты сама видела: он катается на крутом «Мерседесе», возможно пиратском, хотя точно сказать не могу.

Рику пришлось напрячь зрительную память, чтобы припомнить номер.

– По номеру разыщу, – пообещала Азуми.

– Умничка. Я на тебя надеюсь, – похвалил он и отключился.

Подумав немного, опять набрал Витторию. Ее телефон не ответил. Рик выругался, ударил по газам и рванул на бульвар Героев-Кавалеристов.

Швейцар только и успел, что проводить ошеломленным взглядом полицейского с кобурой на бедре, вихрем ворвавшегося в стеклянные двери отеля «Кавалькада». Романо бегом поднялся на третий этаж и забарабанил в номер Виттории. Незапертая дверь поддалась и раскрылась, приглашая его войти.

Распахнутое окно дохнуло ему в лицо удушливым воздухом. Шторы взметнулись, подхваченные порывом сквозняка. Заправленная кровать, пустое кресло, столик с кипой журналов – все сиротливое и брошенное, будто в спешке. Рик выглянул в окно – сонный бульвар, изнывающий от жары, неспешные прохожие, цветочные клумбы – все, как обычно. И даже запах Виттории, ее духов и одежды, до сих пор стоял в воздухе – но ее самой не было, ни ее телефона, ни следов, по которым можно понять, что тут случилось…

Он изо всех сил саданул кулаком по журнальному столику, с которого тут же слетел целый ворох рекламных буклетов. Лиловая открытка с черным ангелом, похищающим сердце, упала на пол поверх ярких фотографий курортов и пляжей.

Рик поднял ее двумя пальчиками, как ядовитую змею. Все тот же зловещий текст пылающими буквами, и на последней странице – закрашенная полоска с данными типографии.

Его телефон завибрировал – пришла эсэмэска. Рик вгляделся в посветлевший экран – номер Виты. Сердце бешено заколотилось. Он открыл сообщение и прочитал: «Помоги! Я у…»

– Что значит «у»? – вслух выкрикнул Рик. – Ушла? Уехала? Улетела?

Он принялся давить на кнопку вызова с такой силой, что едва не сломал ее. Информатор механическим голосом оповестил, что номер абонента недоступен.

– Как «недоступен»? – заорал Рик невидимому роботу. – А от кого эсэмэска пришла? Говори мне, где Вита!

Однако далекому роботу, по всей видимости, были глубоко безразличны переживания человека. Хорошо, что Азуми оставалась на связи – вот на кого можно было всегда положиться.

– Белтрана я пока не поймала, – без предисловий затараторила эксперт. – Узнала только, что его машина куплена в автосалоне на улице Провозглашения Республики, все документы в порядке, время покупки и цена – прошлый год, миллион двести тысяч реалов.

– Найди Виту! – не слушая, выкрикнул Рик. – Прямо сейчас! Мне пришел обрывок текста – откуда он послан?

– Я постараюсь отследить телефон, – неуверенно проговорила Азуми. – Но это не вполне законно…

– Делай, что хочешь, только найди мне Витторию!

Романо тяжело дышал в трубку, пока японка стучала по клавишам компьютера в полицейском участке.

– Ну? Что там? – изнывал он, не в силах дождаться ответа.

– Не удается пробить ее по базе, – смутилась эксперт. – Почему-то Виттория ди Милано нигде не значится.

– О, господи! – выдохнул Рик. – Ди Милано – псевдоним, только для телеэкрана. Настоящее имя – Виттория Карла София Беллини, двадцать один год, гражданка Италии. Что еще нужно? Визу? Аккредитацию? Или сбросить тебе ее номер?

– Нашла! – радостно сообщила Азуми. – Ой, а ее папа, оказывается…

– Не важно! Где она?

– Последний раз этот номер включался на улице Тирадентиса, в районе Висячих садов, на перекрестке с аллеей Влюбленных. Но теперь он отключен, его больше не видно.

– Я все понял! – вскричал Романо. – Скажи шефу, чтобы выслал подкрепление на виллу Форталеза Бранка, аллея Влюбленных, четырнадцать. Поторопи Лулу и Габи.

– Постой! Объясни, что вообще происходит…

– Нет времени! Я могу опоздать!

Рик уже выбегал в коридор, не обращая внимания на служащих в гостиничной форме, то и дело попадающихся на дороге. Потрескавшееся лобовое стекло по-прежнему затрудняло обзор, но он надавил на газ и врубил сирену, предоставляя встречным машинам самим уворачиваться от полицейского авто. Пролетев несколько кварталов по проспекту, он свернул на улицу Тирадентиса и погнал к Висячим садам, расположенным у самого края горной Боавишты.

Широкая улица Тирадентиса плавно спускалась к крутому обрыву, за которым простиралось глубокое ущелье. Стараниями застройщиков уступы и искусственные террасы превратились в густые сады, нависшие над простором. Внизу, на другом берегу ущелья, лепились фавелы с их нищим населением, но тут, на вершине горы, прятались в зелени роскошные особняки, принадлежащие лучшим людям Палмейры. Аллея Влюбленных тянулась вдоль высоких каменных заборов, жизнь за которыми напоминала Эдем. В этом спокойном местечке шум и суета умолкали. Дорогие машины лишь изредка проносились по благоустроенным трассам. Они въезжали в ворота особняков и прятались от чужих глаз. Посторонним не следовало знать, что происходит в этих элитных жилищах.

Подъезжая к повороту на аллею Влюбленных, Романо вертел головой так, словно хотел пронзить взглядом стены домов. И его старания увенчались успехом: на перекрестке мелькнула знакомая фиолетовая майка с косой желтой полоской, цветов футбольного клуба Боавишта из Палмейры.

Романо замер и даже затаил дыхание, чтобы не спугнуть добычу, хотя разбитый автомобиль продолжал все так же катиться по улице. Сержиу Салеш на коленках ползал по плитке, которой был вымощен перекресток, и собирал черные обломки какого-то гаджета, на которые Рик поначалу не обратил внимания.

Сирена давно молчала, полицейская машина сбавила ход и остановилась подальше, чтоб не попасть в поле зрения раньше времени. Романо выбрался осторожно, не торопясь, без хлопка прикрыл дверцу, и, как ни в чем не бывало, зашагал к светофору.

Салеш уловил движение шагов за десять и кинул на него быстрый взгляд.

– Опять ты, свиное копыто! – с досадой процедил он, вскочил, швырнул обломок черной пластмассы и бросился наутек.

– Стой! Поймаю – башку сверну! – крикнул Романо и пустился за ним.

Обломок ударил его по лицу. От неожиданности Рик опешил. Ему вспомнилось, как тонкие пальцы Виты сжимали этот пластмассовый корпус, как мило она смеялась, болтая с ним. Сомнений не оставалось: это был телефон Виты, только теперь его разбитые части валялись, разбросанные по тротуару, и производили жалкое впечатление.

– Куда ты дел Виту, бандюга! Где симка? – заорал Рик вслед убегающему Салешу.

Но парень в фиолетовой футболке даже не оглянулся. Романо опустился на колени и принялся собирать расколотые куски, выискивая сим-карту, но той в пределах видимости не оказалось.

Салеш, меж тем, пристроился сзади к солидному буржуа, который только что припарковал внушительный джип у входа в банк, хлопнул дверцей и начал вставлять карточку в банкомат, выходящий на улицу. Бизнесмен шевелил губами, вспоминая пин-код, и до того погрузился в это занятие, что не замечал ничего вокруг. Салеш ловко запустил руку в карман его пиджака, выудил брелок с ключами, тихонько отступил к машине, открыл ее и сел за руль.

– Куда ты смотришь, лох! У тебя из-под носа тачку угоняют! – разозлился Романо, бросая безнадежные поиски.

Бизнесмен обернулся и растерянно замотал головой. Его ладонь принялась ощупывать карманы, как будто хозяин не верил, что из них что-то может пропасть. Джип тронулся с места и вырулил на проезжую часть. Романо бросился за ним, отталкивая прохожих, но успел коснуться только багажника, горячего от солнечных лучей. Тут только Сержиу оглянулся и издевательски помахал ему ладонью сквозь мутное стекло.

– Ах ты, тварь! – Романо выхватил пистолет и пульнул вслед для острастки, но вовремя вспомнил, что если пристрелить главного подозреваемого, то пропавшие девушки могут вообще не найтись.

Народ на улице оторопел, услышав стрельбу. Обокраденный бизнесмен заученным движением бросился на тротуар, вжался лицом в плитку и закрыл голову руками. Не теряя времени, Романо сел за руль своего раздолбанного авто, врубил на всю мощность сирену и погнался за Салешем.

Рик быстро почувствовал, что преследовать джип на узкой окраинной улочке, да еще на раздолбанной полицейской машине с простреленным лобовым стеклом – удовольствие не из приятных. Он попытался обогнать Салеша, чтобы перегородить ему путь, однако джип начал резко вилять из стороны в сторону, не пропуская преследователя, и Романо едва не влетел в один из толстых платанов, вереница которых тянулась по левую руку. По правую руку шли бесконечные заборы, из-за которых выглядывали раскидистые кроны деревьев.

– Гражданин Салеш, немедленно остановитесь! Вы подлежите аресту по подозрению в похищении людей и покушении на убийство! – пророкотал Рик в громкоговоритель, установленный на крыше его авто.

Хриплое эхо подняло на ноги псов, дремлющих за заборами, отчего те немедленно залились лаем. Однако Салеш лишь поддал газу и начал стремительно наращивать дистанцию.

Раздвижные ворота особняка «Форталеза Бранка» показались через несколько минут. Рику не приходилось бывать здесь прежде, однако краем глаза он разглядел на табличке надпись: «аламеда душ Наморадуш, 14».

Недолго думая, Салеш протаранил ворота и высадил створки, криво повисшие на двух боковых столбах. Рик устремился за ним, однако гангстер совершил ловкий маневр, развернулся и поставил джип так, что тот перегородил въезд от столба до столба.

Романо вынужден был затормозить и выбраться из машины. Его железный конь замер перед боковой дверцей джипа, озаряя окрестности красно-синими сполохами мигалки.

Салеш вскарабкался на крышу своего черного монстра, намереваясь оборонять его, как стену осажденной крепости. В руках у него блеснул гаечный ключ, которым он размахивал, как мечом.

Рик выхватил пистолет, вскинул повыше и направил на гангстера:

– Бросай ключ и сдавайся!

Но Салеш мгновенно саданул его своим оружием по запястью, отчего то онемело. Рука Рика безвольно повисла, пистолет выпал, в глазах заплясали синие чертики – то ли от мигалки, то ли от боли. Не сдаваясь, Рик полез на бампер джипа, но и тут Салеш оказался на высоте. Он пнул полицейского по подбородку, как футбольный мяч, отчего Рик опрокинулся и плюхнулся спиной в пыль, ударившись хребтом о собственный «Таврус».

Пока «гамбе» соображал, где земля, а где небо, Салеш спрыгнул с джипа и понесся к трехэтажному особняку. По дороге на него накинулся поджарый сторожевой пес, но гангстер двинул его гаечным ключом в нос. Пес свалился, не долетев до своей жертвы, и жалобно заскулил. А Салеш промчался через разбитый во дворе парк, взбежал на крыльцо по широким ступеням, и со звоном принялся выбивать стекла в дверях, ведущих в дом.

Наглотавшись пыли, Рик кое-как приподнялся и принялся ошалело вертеть головой. Еще больше пыли подняло внезапное появление «Мерседеса», который затормозил рядом так резко, что у Рика возникло впечатление, будто его водитель едва на него не наехал.

Из машины выскочил парень в футболке с портретом Че Гевары. Длинные волосы выбивались из-под берета с красной звездочкой – лишь по этой примете Романо узнал в нем посвежевшего и оживившегося после краткосрочной отсидки Кайю Дуарти.

Студент ткнул в растянувшегося полицейского пальцем, расхохотался и принялся издеваться:

– Вы только посмотрите, кто прикорнул в пыли в разгар рабочего дня! Это же наш доблестный страж порядка! Как видно, олигархи и империалисты больше не нуждаются в его услугах. Или это он сам решил забить на обязанности и покемарить в тенечке?

Вслед за Дуарти из «Мерседеса» выбрался Винисиу Белтран. В отличие от студента, он выглядел сосредоточенным.

– Хватит паясничать! – бросил товарищу водитель. – Разве не видишь – нужна наша помощь.

– Вы что, знакомы? – выдавил через силу Романо.

– Вместе боролись за прогрессивного кандидата, – ответил водитель.

– Я сюда предвыборные агитки возил, – с гордостью поведал Дуарти. – Столько их перетаскал!

Винисиу помог Рику встать, вытащил из багажника трос, и деловито принялся цеплять его к бамперу джипа, явно намереваясь отбуксировать преграду подальше от ворот. Белтран действовал, не задавая лишних вопросов, и производил впечатление человека, который точно знает, что от него нужно.

Рука Рика до сих пор болела и отказывалась повиноваться, поэтому поднять пистолет удалось только левой ладонью.

– А ну-ка, отошли все! – распорядился Белтран.

Колеса «Мерседеса» взметнули тучу песка, трос натянулся, и джип нехотя начал сползать со своего места. Не дожидаясь, пока проезд расчистится полностью, Романо проскочил между бампером и висящей на честном слове створке выбитых ворот.

Огороженный высоким забором двор производил впечатление целого царства, укрытого от посторонних глаз. Два ряда аккуратно подстриженных эвкалиптов создавали уютную аллею, ведущую к крыльцу роскошного белого особняка. Однако сейчас внешний вид «Форталезы» портили осколки дверных стекол, рассыпанные перед входом.

Не успел Рик сделать и пары шагов, как сбоку на него выскочил разозленный пес. Короткая шерсть на загривке зверя стояла торчком, отчего становилось ясно, что милых виляний хвостом и подлизываний от него не дождешься. Пес принялся скакать вокруг и выискивать, с какой стороны подступиться, хотя приблизиться не решался, помня урок, который только что получил от Салеша.

Фигура самого гангстера уже мелькала за окнами третьего этажа. Он успел найти в доме американскую винтовку М16, вид которой не сулил полицейскому добра.

– Чертово логово маньяка! – скрипнул зубами Романо. – У вас там что, целый арсенал припрятан?

Салеш распахнул окно, высунул ствол и закричал на противника:

– Здесь никого! Перестань дергаться и угомонись, иначе придется тебя подстрелить!

Рик присел на колено, взял «Таврус» в левую руку и аккуратно, как на учениях, начал наводить его на бандита. От суматохи и ярости ладонь ходила ходуном, мушка дрожала, но Рику все же удалось прицелиться. Он задержал дыхание и начал давить на спусковой крючок…

И в этот миг пес, введенный в заблуждение неподвижной позой нарушителя частной собственности, прыгнул и впился в его руку зубами. Прогремел выстрел, но пуля ушла в небо.

– Брысь, шавка! – вскрикнул Романо, но пес лишь сильнее вцепился в его руку и принялся терзать ее, утробно урча.

Перед окном, из которого выглядывал Салеш, двор расстилался, как на ладони. Полицейский оказался в положении идеальной мишени, к тому же скованной озверелым животным. Гангстер упер приклад в плечо и дал короткую очередь. Пули взметнули фонтанчики пыли в шаге от Рика. Не торопясь, Салеш прицелился получше, и опять выстрелил. Романо закрыл глаза, ожидая худшего. Однако ни толчков, ни новой боли он не почувствовал. Вместо этого пес жалобно взвизгнул и отцепился.

Рик приоткрыл глаз. Животное валялось перед ним на песке, дрыгая лапами и истекая кровью. Пули прошили его брюхо и бок, не оставив шансов на выживание. Инстинкт заставил Рика вскочить и метнуться к крыльцу. Оказавшись под козырьком, он спрятался от стрелка.

В этот момент Белтран наконец отбуксировал джип от ворот и въехал во двор на своем «Мерседесе». Лежащая собака перегородила ему дорожку. Переехать ее водитель не решился. Хлопнули дверцы с обеих сторон. Оба – Винисиу и Кайю Дуарти – вышли. Белтран наклонился над псом и запустил пальцы в его шерсть, но тот уже не подавал признаков жизни.

– В укрытие! Быстро, иначе вас перестреляют! – крикнул Романо и ворвался в просторный холл особняка.

Первым делом он бросился на поиски арсенала, но обнаружил только развороченный шкаф, встроенный в стену. Дверцы шкафа болтались, выбитые гаечным ключом. Если раньше тут и хранилось оружие, то теперь его не осталось – Салеш выгреб все, что нашел.

Пока Рик осматривал огромное, от пола до потолка зеркало, тянущееся вдоль задней стены холла, подоспели Белтран и Дуарти.

– Тут две лестницы, справа и слева, – показал пухлый водитель пальцем, на кончике которого застыла капля собачьей крови. – Окружим негодяя и загоним на крышу.

– Ты уверен, что это мы его загоняем, а не он нас? – усомнился его спутник.

– Вы налево, я направо, – распорядился Романо. – Под пули не лезьте, просто шумите и гоните бандюка на меня.

Студент помедлил, неуверенно почесал свой беретик из мягкого бархата, но все же последовал за Белтраном, который без тени сомнений бросился вверх по лестнице.

Крыша особняка представляла собой ровную вертолетную площадку, не имеющую даже бортиков по краям, однако Салеша здесь не оказалось. Рик и Белтран выскочили на нее с разных сторон. Водитель заглянул через край ровной поверхности, приложил палец к губам и указал вниз. Романо тихонько приблизился.

Этажом ниже наружу выдавалась просторная терраса, на которой стояли столики и уютные кресла, обращенные в сторону гор. Солнце клонилось к вечеру и заливало террасу лучами. Чуть дальше, за обрывом, простиралось ущелье, и Рику пришло на ум, что отсюда, должно быть, очень удобно сбрасывать трупы, чтобы избавиться от них раз и навсегда. Он вспомнил Витторию и похолодел, несмотря на то, что от жары его волосы давно слиплись в космы.

Салеш с удобством расположился на стуле и приготовился к стрельбе. Чтобы подобраться к нему, нужно было преодолеть половину террасы, но открытое пространство отлично простреливалось, на что опытный гангстер, видимо, и рассчитывал.

«Спускаемся и обходим?» – жестами показал Винисиу. «Я буду прыгать», – ткнул пальцем вниз Рик. «Прямо ему на голову?» – «Да!». Белтран показал большой палец и закивал, горячо одобряя. В этот миг за их спинами показался запыхавшийся Дуарти в мятом берете и крикнул:

– Вы чего тут? Где этот упырь?

Рик с Белтраном застыли. Дуарти подбежал к краю крыши, заглянул вниз, увидел Салеша и радостно завопил:

– Вот ты где, гад! Куда дел Изабелу? Колись, или мы тебя щас на части разделаем!

Романо схватился за голову. Салеш вскочил, вскинул ствол винтовки и принялся палить в небо. Белтран отшатнулся и бросился к лестнице, Рик поспешил за ним.

Они очутились в роскошной гостиной, застеленной коврами и уставленной мягкой мебелью. Под картиной, изображавшей Ареса и Афродиту, расположился алтарь, на стенке которого висели фотографии Виттории ди Милано из модных журналов. Тут же стояла ее сумочка кремового цвета. Рик распахнул ее, но она оказалась пуста.

Шаги Белтрана по ворсистому ковру казались неслышными, однако Салеш вломился с таким шумом, что бегемот – и тот сделал бы это изящнее. Левой рукой Рик направил на него пистолет и крикнул:

– Бросай оружие!

Салеш поморщился и ответил:

– Идиот, ты что, до сих пор ничего не понял?

– Я все понял, но пока ты не сдашься, я ничего не смогу сделать!

– Так не путайся под ногами, тупой гамбе!

И гангстер дал очередь над головой Рика, изрешетив гобелены и картины у него за спиной. Романо бросился на ковер, закатился под низкий столик и выстрелил. Однако стрелял он скорее для острастки, надеясь вспугнуть противника. «Сколько патронов осталось? Обойма, должно быть, пустеет», – мелькнула у него мысль.

Салеш попятился и начал расстреливать хрустальную люстру, висящую прямо над столиком. Люстра обрушилась и ударила по столешнице, отчего тонкая ножка столика подломилась. Романо и глазом моргнуть не успел, как оказался погребен под целой горой обломков. Хрустальные украшения люстры рассыпались вокруг, ударялись о массивные мраморные статуэтки и разлетались на осколки. Край столешницы придавил Рику ладонь, отчего пистолет выпал.

Белтран, видимо, посчитав, что полицейскому пришел конец, подскочил, схватил пистолет, направил его на бандита и принялся яростно нажимать на спусковой крючок. Однако «Таврус» издал лишь сухие щелчки, похожие на осечку.

– Патроны кончились! – расхохотался Салеш. – Сейчас ты за все ответишь!

Он взял винтовку за ствол и, как дубиной, огрел ей Белтрана, но тот успел прикрыться рукой, по которой и пришелся удар. Винисиу развернулся и бросился на первый этаж. Гангстер с азартом пустился преследовать его, норовя въехать прикладом по затылку.

Когда они скрылись из виду, Романо заворочался и, стараясь не порезаться об осколки люстры, выбрался из-под завала. В голове шумело, спина болела от удара столешницы, а обе руки болтались, как плети.

– А за тупого гамбе мне кое-кто еще ответит! – бормотал он себе под нос, спускаясь по лестнице.

На первом этаже закипело сражение. Судя по звукам, Салеш гонял противников по просторному холлу, не давая им остановиться. Дуарти голосил и заклинал гангстера одуматься и остановиться.

Рик решил, что самое время прислушаться к этому мудрому совету, задержался на лестнице и задумался. Судя по фотографиям на алтаре и вещам похищенных, заложницы где-то рядом. От мысли, что тела их уже могут валяться в ущелье, Рик похолодел – верить в это категорически не хотелось. Но если они еще живы, то где их могут прятать? Узнать это можно, заставив преступника самого себя выдать. Однако в таком случае нельзя просто взять, и прихлопнуть его, как бы этого ни хотелось.

Из холла послышалась автоматная очередь, Дуарти опять завизжал. Романо поспешил вниз и застал студента прячущимся за фортепиано в углу широкого зала с колоннами. Однако гангстера интересовал не студент. Салеш пытался взять штурмом преграду, за которой укрылся Белтран. Водитель «Мерседеса» превратил в укрепление массивный стол, на котором располагался струйный принтер. Салеш вскочил на стол и пнул принтер, убирая его с дороги, но Белтран поднял тяжелое кресло и так двинул им гангстера, что тот свалился на мраморный пол.

Выползший из-под фортепиано студент подобрался к разбитому оружейному шкафу и засунул в него голову. Снаружи остался торчать зад в лоснящихся джинсах. Однако Салеш не соблазнился на эту мишень – он продолжал настойчиво штурмовать крепость Белтрана, без устали отмахивающегося креслом.

Романо подкрался к гангстеру сзади, набросился и начал выворачивать ему руки, надеясь отнять винтовку. В этот момент Дуарти вынырнул из шкафа. В руке он сжимал гранату, завалявшуюся на дне.

– А ну, прекратить всем! Немедленно! – заорал студент с ожесточенной гримасой на физиономии.

– Помоги мне! – крикнул ему Рик.

Но студент, видимо, ничего не соображал от адреналина, захлестнувшего его разум.

– Всем лежать, или я за себя не отвечаю! – орал он, распаляясь все больше и больше.

Салеш перестал вырываться, Белтран накрыл голову креслом и спрятался за столом.

– Хорошо! – бодро произнес Романо, стараясь утихомирить разбушевавшегося студента. – Теперь давай арестуем подозреваемых и спокойно во всем разберемся.

– Молчи, гамбе! – завопил Дуарти. – Еще неизвестно, кто тут подозреваемый. Все знают, что полиция продалась мафии с потрохами. Не шевелиться, или я всех ухайдокаю!

Салеш освободился от захвата полицейского, взял винтовку наперевес и направил ее на Дуарти.

– Брось гранату, – хрипло выдавил он.

– Именно это я и собираюсь сделать, – заверил Дуарти.

– Ты хоть знаешь, за какое колечко дергать? – насмешливо спросил гангстер.

– Лучше тебя знаю! Вот за это! – студент выдернул кольцо и швырнул его под ноги Салешу.

– Дебил! – крикнул Салеш и бросился к массивной колонне, надеясь укрыться за ней.

Романо мгновенно сориентировался, нырнул за стол и вжался в пространство между стеной и перевернутым креслом, за которым трепыхался Белтран. Взрыв гранаты осыпал осколками широкое зеркало, тянущееся вдоль задней стены холла. По зеркальной поверхности пробежала сеть трещин, сделав ее похожей на лобовое стекло полицейской машины. Массивный стол перекосился, принтер съехал, грохнулся на пол и с треском разбился. Дверцы стола распахнулись, и из ящиков в лужу растекающихся чернил посыпались лиловые открытки с изображением зловещего Валентина, похищающего сердце жертвы.

Романо отполз подальше и спрятался за колонной. Одна из валентинок оказалась у него под рукой. Он поднял ее: текста огненными буквами еще не напечатали, зато на последней странице значилось: «Эмпреса Полиграф, шоссе Гуарани, 128».

В разбитом зеркале Рик увидел свое отражение – спутанные черные космы, гримасу боли, мятый жилет с эмблемой Гражданской полиции. Там, в глубине зеркала, вновь разгоралась драка. Салеш вставлял в автоматическую винтовку новый магазин. Дуарти бестолково метался по залу и выискивал, чем бы вооружиться. Белтран с ошеломленным видом выползал из-за кресла и оглядывался по сторонам, опасаясь, не раздастся ли новый взрыв.

Рику на миг показалось, что он заглянул в потусторонний мир, уходящий куда-то за стену. Стоп! А в самом деле – что там, за стеной? Ведь от входа в холл до этого зеркала шагов десять, но особняк-то намного шире!

Рик подцепил пальцами нижний край зеркальной рамы. Она поддалась и начала раскрываться, как обложка книги в твердом переплете. За зеркалом открылась ровная беленая стена, а в стене – массивная дверь, запертая на замок.

Забыв о кипящей вокруг кутерьме, Романо вскочил и начал высаживать дверь тяжелым армейским ботинком с рубленой подошвой, след которой напоминал то самое «свиное копыто». Дверь не желала поддаваться.

– Ты что делаешь? Брось! Лучше мне помоги! – закричал Белтран, которого Салеш как раз брал на прицел.

Но Рик продолжал свое дело, нимало не заботясь о том, что подставляет спину под дуло бандита. Выстрелы не заставили себя ждать, однако попали они не в полицейского, а кучно легли в дверной замок. Дуарти подхватил низенькую скамеечку, и, орудуя ей как тараном, выбил расшатанную створку.

За распахнувшейся дверью открылся темный и мрачный подвал.

– В сторону! Живо! – скомандовал Салеш, тыча винтовкой в спины полицейского и студента.

Дуарти не заставил себя упрашивать – он мигом отскочил подальше, освободив проход. Романо замешкался, и получил такой удар прикладом, что снова свалился на пол. Салеш перескочил через него, ворвался в дверной проем и ринулся вперед. Однако не успел он сделать по ровной поверхности и десяти шагов, как оступился, неловко взмахнул руками и ухнул куда-то вниз, в темноту. Послышались смачные шлепки тела, скатывающегося по лестничным ступеням. Загрохотала винтовка, выпавшая из рук бандита.

Белтран подскочил к Романо и помог ему встать.

– Там заложницы. Он может их перестрелять, – отрывисто бросил водитель.

Опершись на его плечо, Рик вошел в темноту. Окон в подвале не оказалось, свет не горел, и только в глубине слышались возня и шуршание. Судя по звукам, лестница уходила вниз на несколько пролетов.

– Здесь есть выключатель? – спросил Романо.

– Сейчас пошарим по стенам, – с деланной бодростью отозвался Белтран.

Площадка наверху лестницы оказалась довольно широкой, и водителю понадобилось не меньше минуты, чтобы наощупь найти выключатель и зажечь тусклую лампочку под потолком.

Рик увидел просторный зал с колоннами, уходящий вниз на высоту целого этажа. Решетка из толстых прутьев отгораживала дальний конец подвала, создавая железную клетку, в которой маячили три изможденных женских фигуры, едва различимые в тусклых отблесках.

– Заложницы! Еще шевелятся. Мы можем успеть! – выкрикнул Романо, и начал прыжками спускаться по лестнице, пролеты которой поворачивали то в одну сторону, то в другую.

Однако Белтран не торопился за ним. Водитель задержался на верхней площадке и осматривал вделанный в стену рубильник, ручка которого была опущена вниз. Провод от рубильника спускался по каменной стенке и тянулся к железной клетке, все подходы к которой были плотно заставлены канистрами с бензином.

– Вот черт! Не трогай рубильник! – тревожно воскликнул Романо.

– Иди к заложницам. Я займусь бандитом, – пообещал Белтран.

– Мне одному с ним не справиться. Держись рядом! – велел Романо.

Белтран начал с опаской спускаться следом, выискивая Салеша, однако тот прятался то ли под лестницей, то ли в темных углах, загроможденных старой мебелью и строительным хламом.

Рик спустился и через половину зала добежал до решетки, за которой шевелились силуэты в женских одеждах. Знакомая фигурка в кремовом костюме виднелась у дальней стены. Руки Виттории были туго связаны за спиной, на глаза наложена повязка, а во рту торчал кляп, из-за которого она не могла произнести ни слова. В таком же бедственном положении находились и ее соседки, в одной из которых Романо узнал Фиору Рицци. Третья девушка была ему незнакома, однако все сомнения на ее счет развеял Дуарти.

Студент появился на лестничной площадке и во всю глотку заголосил:

– Бела! Ты жива! Какое счастье! Я иду за тобой!

Едва Романо оглянулся на его вопль, как из темноты выскочил Салеш, потерявший при падении винтовку, жестко отпихнул полицейского и полез к дверце решетки, на которой висел замок. Бандит так торопился, что споткнулся о канистры с бензином, и едва не уткнулся носом в миниатюрное взрывное устройство, проводок от которого тянулся к стене и поднимался к рубильнику. Одна из канистр опрокинулась, и пахучая жидкость полилась из открытого горлышка, обдавая ноздри невыносимо резким техническим запахом.

Почуяв его, Виттория вскочила в углу и отчаянно замычала, однако кляп, вдавленный в ее тонкие губы веревкой, не позволил разобрать ни словечка. Рик схватил Салеша за ворот фиолетовой футболки и оттащил подальше от детонатора.

– Держи этого бандюгана! – сбегая по лестнице, голосил Дуарти. – Сейчас я его добью. Бела, потерпи еще чуточку!

Салеш вырвался из рук полицейского и ринулся к лестнице. Студент благоразумно отскочил, не желая добивать его в одиночку, и споткнулся о брошенную винтовку, едва заметную на темном полу. Рик бросился следом за Салешем. Увидев их, Белтран оторопел и начал пятиться обратно, на верхнюю площадку. Однако не успел он добраться до рубильника, как Салеш набросился на него, и, рыча, как ягуар, попытался свалить с ног.

Все три заложницы вскочили на ноги и отчаянно замычали, однако связанные руки не позволяли им не только освободиться от кляпов, но даже сорвать повязки с глаз.

– Сейчас я вам помогу, – бормотал Дуарти, поднимая винтовку. – Вот только разберусь с бандюганом…

Салеш с Белтраном ожесточенно валтузили друг друга под самым рубильником. Молодому, плотно сбитому водителю удалось взять верх над тощим, жилистым гангстером. Он оседлал худосочного Салеша и принялся наносить ему разящие удары пухлыми кулаками, нисколько не жалея при этом ни дорогих часов, ни рвущейся рубашки с фирменным галстуком.

– Слезь с него! Отойди в сторону! – выкрикнул запыхавшийся Романо, преодолевая последнюю ступень.

Белтран даже ухом не повел на его окрик. Он продолжал молотить Салеша изо всех сил, как будто задался целью превратить его в отбивную. Романо приблизился и на всем ходу нанес Белтрану удар кулаком в ухо. Водитель покачнулся, но не упал. Он лишь огрызнулся на полицейского, показав ровные белые зубы, и прохрипел:

– Так, значит? Ладно. Тогда разберемся с тобой.

Он поднялся на ноги и так врезал Рику по скуле, что в глазах полицейского потемнело.

– Эй, вы чего там? Бандита забыли! – растерянно закричал снизу Дуарти, карабкающийся по ступеням.

Не слушая, Рик бросился на Белтрана и сцепился с ним. Пришибленный Салеш кое-как поднялся на четвереньки и схватил водителя за ногу. Вдвоем они с Риком опрокинули Белтрана на спину и прижали к полу.

– Я так и знал! – завизжал Дуарти, наставляя на них дуло винтовки. – Что бандит, что «свиное копыто» – один черт! Вы заодно!

– Дурак! Помогай нам! – прохрипел Рик, пытаясь обездвижить извивающегося Белтрана.

– Еще чего! – выкрикнул Дуарти. – Может, прикажете еще девушек вам поставлять? Пытать их и насиловать? Что вы еще собирались сделать? Я давно подозревал, что полиция и гангстеры – одна шайка. А ну, лицом в пол! Руки за голову! Иначе перестреляю, как цыплят!

– Сними с моего пояса наручники. Надень на задержанного. Дело уже почти сделано, осталось только закончить, – попытался уговорить его Романо.

– Ты сам задержан вместе с этим бандюгой! – разошелся Дуарти. – Мордой в пол, я кому сказал!

И студент для убедительности дал залп из винтовки поверх голов. Пули прошили стену, и в лицо Рику брызнули куски штукатурки.

– Молодец! – похвалил студента Белтран, освобождаясь от хватки Романо.

Водитель от души заехал в лицо оторопевшего Салеша, дружески похлопал Дуарти по плечу и распорядился:

– Давай их в клетку, вместо заложниц. Если рыпнутся – сразу стреляй.

– И стрельну! – расхрабрился Дуарти. – Только попробуйте что-нибудь сделать!

Он лихо спустил Рика и Салеша по ступеням и довел до железной клетки, как заправский конвоир.

– Держи их на мушке! – подбадривал Белтран, отпирая замок на дверце невесть откуда взявшимся ключом. – Сначала запихни внутрь. Потом ступай сам и освободи девушек. Давай, я подержу автомат.

Дуарти с готовностью следовал его командам. Он послушно отдал винтовку Белтрану, затолкал в клетку Салеша и Романо, и полез следом, чтобы вывести заложниц. Однако едва он оказался внутри, как Белтран захлопнул дверцу у него за спиной, навесил замок и быстренько заскрипел ключом.

– Поздравляю, ты только что все испортил! – Романо от души влепил оплеуху студенту. – Какой ты недоумок!

– Эй, ты чего? – обиженно просипел Дуарти, обращаясь к Белтрану. – Разве ты не за нас?

Пухлый водитель в растрепанной рубашке издевательски захохотал.

Рик сорвал повязку с глаз Виттории, вытащил кляп у нее изо рта и принялся развязывать ее запястья. То же самое бросились делать Дуарти и Салеш со своими подружками. Едва освободившись, Виттория обняла Рика за шею, но тут увидела за решеткой Белтрана, отшатнулась, указала на него и срывающимся голосом воскликнула:

– Берегитесь! Это он – настоящий бандит! Это он нас похитил.

– Я уже догадался, – погладил ее Романо.

– Как ты мог догадаться? – издевательски бросил Белтран, пододвигая тяжелые канистры поближе к решетке. – Ты до последнего момента ничего не подозревал.

– Я раскусил тебя намного раньше, – с горечью откликнулся Романо. – Мне оставалось только выяснить, где ты держишь заложниц, и заманить тебя в ловушку, чтобы ты себя выдал.

– А вышло так, что вы сами в ловушке. Три сладкие парочки. И все вместе отправитесь в гости к черному ангелу. Поворкуйте последние минуты.

– Что ты собираешься с нами сделать? – дрогнув, спросила Виттория.

– Еще не догадалась? – хохотнул Белтран, прилаживая на канистры взрыватель с протянутым проводом. – Сначала я хотел поиграть с тобой, как с игрушкой, а после продать в парагвайский бордель. Там тебя накачали бы наркотой до такой степени, что ты забыла бы, кто ты и откуда. Но твой рыцарь с приятелями все испортил. Придется отправить вас на тот свет. Все будет выглядеть так, будто храбрый полицейский Романо схлестнулся с бандитом Салешем, после чего все сгорели в пожаре. Признаков побоища в особняке предостаточно, осталось лишь замести следы.

– Тебя вычислят так же, как вычислил я, – хмуро произнес Рик.

– И как же тебе это удалось? Расскажи, не стесняйся. Может, твоя подружка проживет на несколько минут дольше.

Рик вцепился руками в решетку, но понял, что до Белтрана не дотянуться.

– Сначала подходящими кандидатурами на роль злодея казались Дуарти и Салеш, – не торопясь, начал он. – Но после я понял, что Кайю – всего лишь балбес, у которого в голове ветер гуляет. Сложнее оказалось с Сержиу.

Салеш оторвался от Фиоры и встал рядом с ним, с ненавистью глядя на Белтрана сквозь железную клетку.

– Вот на кого можно было повесить всех собак! – продолжил Романо. – Бывший член банды, подозревавшийся в наркоторговле и привлекавшийся за рукоприкладство. Но после знакомства с ним стало ясно, что этот парень из фавелы слишком прост для такой сложной аферы. Может, он и способен на мелкую пакость – например, стащить камеру или прикарманить чей-нибудь кошелек. Но привязанность к Фиоре не позволила ему сделать даже этого. Он честно хотел измениться и заработать денег, нашел подходящее занятие, освоил профессию. Маньяк из него никудышний. А на то, чтобы запугивать своих жертв зловещими валентинками, у него бы фантазии не хватило.

Салеш сверкнул на полицейского темными глазами, но ничего не сказал.

– Так кто же у нас остается? – продолжил Романо. – Поначалу казалось, что дело зашло в тупик. Всех трех заложниц как будто похитила мистическая сила. Таинственный похититель не оставил следов. Его никто не видел и не слышал. Девушки сами выходили к нему, будто загипнотизированные, после чего пропадали. Но я не мог доложить суду, что жертв унес черный ангел. Да и с Носорогом Жильберту такое объяснение не прокатило бы, так что хотелось мне или нет, а пришлось искать настоящего злодея.

Кто мог выманить запуганных девушек из их комнат, где они чувствовали себя в безопасности? Очевидно, только тот, кого они близко знали и кому доверяли. Виттория и Фиора – итальянки, приехали из Милана, в Бразилии у них ни родных, ни знакомых. На телефонах – звонки только от членов съемочной группы. Не контактируя, запудрить им головы невозможно. Значит, если отбросить потусторонние силы, остаетесь вы двое – Салеш и ты. Но как же тогда Изабела Франку? Какая с ней связь? Могли ли вы ее знать?

Сначала Салеш. Все указывает на него. И пусть он клялся, что завязал с бандой и не желает возвращаться к прошлому, но разве не все преступники так говорят, когда их ловят за руку?

Что могло связывать его с Франку – девушкой из обеспеченной семьи, студенткой престижного университета? Изабела не бывала в фавелах, да и кому придет в голову лезть в эти трущобы? Что может забыть в них обитательница престижного района? Где точки пересечения неудачного гангстера и юной сеньориты? Лула и Габи обыскались, но ничего не нашли, а они свое дело знают.

Рик оторвался от решетки и обратился к девушкам, замершим в глубине клетки:

– Тогда Винисиу Белтран? Кажется, что он вне подозрений. В отличие от Салеша, приличный молодой человек. Хочет чего-то добиться. Одет с иголочки и со вкусом. На руке – дорогие часы, и машина хорошей марки. Вот тут стоп! Зачем он соврал, что часы – реплика, купленная в магазине подделок? Я быстро просек, что они настоящие. Такие носят для престижа.

А машина? Прекрасный «Мерседес» на ходу. Винисиу утверждал, будто это автохлам, собранный в подпольной мастерской из ворованных запчастей. Так ведь нет! Азуми доискалась, что авто куплено в элитном салоне за деньги, которые вряд ли успел заработать двадцатилетний водила. Вывод: Белтран – не тот, за кого себя выдает.

Виттория слушала, согласно кивая.

– Мог ли он выманить из гостиницы Флу и Виту? – продолжал Романо. – Вполне мог. Достаточно было позвонить и придумать предлог. Вот почему девушки сами выходили из отеля – никто их не принуждал. Верно? Что он наплел вам?

– Он обещал отвезти меня в безопасное место! – с обидой выкрикнула Фиора. – Я так перепугалась после того, как получила ту чертову валентинку, что готова была прятаться, где угодно. А Вини… ведь я ему верила! Он позвонил и сказал, что спрячет меня там, где никакой черный ангел не найдет. Я лишь задержалась немного, потому что Сержи топтался под дверью и лез ко мне в номер. Пришлось спровадить его. Как только он ушел, я выключила телефон, обмотала голову платком, надела темные очки и вышла к Вини. А он посадил меня в машину и привез в это страшное место. Я поняла, что ошиблась, только когда оказалась в клетке.

– Что он хотел от тебя?

– Требовал, чтобы я удовлетворяла его эротические фантазии. Говорил, что рано или поздно я сломаюсь и сдамся. Обещал накачать меня наркотой и отдать в подпольный притон, а потом взяться за Виту и овладеть ей, потому что она – его несбыточная мечта.

– А тебе он что нашептал? – спросил Рик Витторию.

– Мне он сказал, что знает, кто настоящий преступник. Наплел, что спецназ будет брать его логово штурмом, и может получиться сенсационный репортаж. Только ехать нужно немедленно, иначе будет поздно.

– Знал, на какую приманку тебя можно поймать. Но почему ты не позвонила мне? – с укором взглянул на нее Рик.

– Ты велел мне сидеть в номере, – отвела взгляд Виттория. – Я думала, ты примешься настаивать, чтобы я никуда не выходила…

Рик вздохнул, притянул ее к себе и погладил по волосам.

– Единственное, что я успела – отправить обрывок эсэмески. Хотела написать «я у Белтрана», но он отнял телефон и разбил его об асфальт.

– Как это мило! – издевательски бросил Белтран. – Только причем тут Изабела?

– Мы познакомились во время предвыборной кампании сенатора Вилаверди, – ответила сама Изабела Франку. – Я была среди волонтеров. Вини там всем распоряжался, раздавал задания агитационным группам, и вообще казался такой важной персоной, что фу ты, ну ты. Но когда он попробовал ко мне подкатить, я сразу сказала, что встречаться с ним не собираюсь, потому что у меня есть парень. Вини ужасно обиделся и пообещал, что я еще пожалею.

– Неужели ты об этом забыла?

– В плохое не хотелось верить, – опустила глаза изможденная Изабела. – Его отчим – порядочный деятель, мы с Кайю искренне надеялись, что помогаем достойному кандидату. Вини умел притвориться таким милым! Создавал впечатление, что я незаменима. Как тут не поддаться? Попросил рассортировать свежие материалы, пришедшие из типографии, сказал, что только я с этим справлюсь. Мне уже приходилось бывать в этом особняке – сюда свозили агитки. Никак не ждала, что он со мной так поступит.

– Этот мажор давно положил глаз на мою Белу, из-за него мы и ссорились, – сплюнул на пол Дуарти. – Но даже я не мог вообразить, что он окажется таким выродком. Когда Бела исчезла, он сочувствовал. Убеждал, что полиция пальцем о палец не ударит. Теперь понятно, зачем он и меня сюда завлек!

Портрет Че Гевары с его майки смотрел на Белтрана с лютой классовой ненавистью – даже самый отъявленный империалист не удостоился бы такого взгляда.

– Почуял, что дело пахнет разоблачением, и решил нас всех разом угробить, – произнес Салеш. – Таких упырей даже в фавелах не сыщешь. Да, там командуют банды, но они если кого и убьют, то строго по понятиям. Держать девушек в клетке и издеваться над ними – о таком я не слышал.

– Ты-то сам как нашел эту виллу?

– Вини несколько раз высаживал меня на перекрестке Тирадентиса и аллеи Влюбленных. Не хотел, чтобы я подсмотрел, куда он так часто ездит. Пока ты вез меня в участок, я услышал, как женский голос по телефону назвал адрес – аллея Влюбленных, четырнадцать. Я догадался, в чем дело, но ты не стал меня слушать. Если бы ты не бесился, то, наверное, с тобой можно было бы сварить кашу. А так ты мне только мешал самому со всем разобраться.

– Выходит, сенатор Вилаверди – отчим Белтрана? – в Виттории, кажется, проснулось профессиональное любопытство.

– Я тоже не сразу догадался, – откликнулся Рик. – Но потом вспомнил, что у нынешней супруги сенатора, доньи Сузаны, был сын от первого брака. Его фамилия может не совпадать с фамилией отчима. Все верно, Белтран?

– Верно-то верно, только вам эта догадливость выйдет боком, – скрипнул зубами Белтран. – Теперь я живыми вас точно не выпущу. Прощайтесь, голубки!

– Подожди! – забеспокоился Романо, пытаясь разглядеть время на блестящих часах преступника. – Объясни, зачем ты вообще все это затеял?

– Что значит – зачем? – взорвался от негодования Белтран. – Я – наследник сенатора! Мне вся Палмейра должна принадлежать. А тут какая-то девка начинает выкобениваться и строить из себя недотрогу. Я не мог успокоиться, не показав ей, кто здесь хозяин. Но главной моей целью была не Изабела. Я влюбился в Витторию по телевизору, когда увидел ее в передаче «Дольче вита». Она была такой соблазнительной! Я решил: она будет моей, во что бы то ни стало! Устроиться в съемочную группу водителем со своей машиной оказалось проще, чем я ожидал. Но и эта фифа не пожелала обратить на меня внимания.

– И тогда ты решил взять свое силой?

– А как же иначе? Только сначала мне подвернулась ее подружка. Я надеялся, что они одумаются и поймут, от кого отказались. Но теперь обратной дороги не осталось ни у меня, ни у них.

– Какой кошмарный выдался день святого Валентина! – с горечью воскликнула Виттория.

– Я даже на свидание не успел тебя пригласить, – сжал ее ладонь Рик. – А ведь я так ждал этого повода!

– Ничего, свидание у вас назначено на небесах, – утешил их Белтран. – Сейчас я вас туда и отправлю. Хватит болтать! «Форталеза бранка» сгорит, и вы все вместе с ней.

Он решительно повернулся и взобрался на верхнюю площадку лестницы. Приоткрыв дверь из подвала, чтобы выскочить побыстрее после начала пожара, он протянул руку к рубильнику, провод от которого тянулся к взрывателю, прикрепленному к канистре.

Остановившимся взглядом Романо следил, как ладонь его трогает ручку и начинает поднимать ее вверх…

И в этот миг тусклая лампочка под потолком погасла, погрузив подвал в темноту. Стих шум вентиляторов и кондиционеров, показывая, что во всей вилле отключилось электричество.

– Это еще что такое? – растерянно выкрикнул Белтран, отчаянно дергая рубильник вверх-вниз.

Дверь в подвал распахнулась, ударила его и бросила на пол. В светлый дверной проем ворвалась массивная туша Носорога Жильберту, затянутая в бронежилет. Капитан размахивал пистолетом и оглушительно ревел:

– На пол всем! Живо! Не шевелиться!

Вслед за ним на площадку вылетели Лула Вебстер и Габи Каравалью. Втроем они набросились на упавшего Белтрана, скрутили руки ему за спиной и надели наручники.

– Слава богу, – выдохнул Рик. – Опоздай вы еще на минутку, и от нас бы остались одни угольки.

– Ты нарочно ему заговаривал зубы, чтобы дождаться помощи? – Виттория прижалась к нему в темноте.

– Разумеется, – крепко обнял ее Романо. – И это стоило мне большого труда. Ты ведь знаешь – я чесать языком не мастак.

В просторном подвале стало тесно от множества полицейских, разом включивших фонарики. В их свете Лула осторожно отсоединил проводки от взрывного устройства и растолкал по сторонам канистры с бензином.

– Где вы застряли? – недовольно буркнул Романо, выходя из клетки.

– Нам пришлось добираться из пригорода, да еще торчать в пробках, – виновато бросил его товарищ. – Кто же знал, что у вас тут все так серьезно!

Еще не оправившимися от шока девушками занялись врачи из «амбулансии» с красным крестом на борту. А вот арестованного Белтрана затолкали в полицейский «череп» – огромный бронированный фургон с решетками на окнах, выкрашенный в непроницаемо-черный цвет.

Романо злорадно расхохотался, представив, в какое состояние придет маньяк, пока спецназовцы довезут его до тюряги. Он уже было рванулся, чтобы влезть в «череп» и сопроводить арестованного, иначе тот, чего доброго, и до суда не дотянет, но капитан Жильберту удержал его и коротко бросил:

– Отставить! Без тебя обойдутся.

Встрепанный Дуарти и присмиревший Салеш уже давали следователям показания. Габи надела наручники на гангстера из фавелы и насела на него с таким рвением, что стало ясно: легко ему не отделаться. Сержиу выглядел подавленным: в этот миг он напоминал не лихого разбойника, а поникшего доходягу, и внушал не опасение, а жалость.

Рик поморщился, когда медсестра обрабатывала ему рану, оставшуюся после укуса собаки. Ему пришлось поспешить, чтобы успеть к девушкам, которых кареты «амбулансии» повезли в госпиталь на обследование. Оставшись в салоне медицинского транспорта один на один с Витторией, он взял ее за руку, заглянул в глаза и спросил:

– Теперь веришь, что нет никаких черных ангелов и демонических Валентинов? Если есть преступление – значит, есть и преступник, и это всегда человек.

Виттория, которая все это время храбрилась, не выдержала и дала волю чувствам. Слезы струйками потекли по ее щекам. Рик извлек из внутреннего кармашка платочек и начал их вытирать.

– Как же так? – всхлипывая, произнесла Вита. – Ведь мы ездили с Вини на съемки. Обедали вместе в кафе. Сидели в одной машине. А он… он оказался таким чудовищем!

– На каждое чудовище найдется свой укротитель, – ответил Романо.

Девушка уткнулась носом в его плечо.

– Ты был таким бесстрашным, – улыбаясь сквозь слезы, сказала она.

– Что ты! Меня прямо дрожь пробирает.

– Из-за чего? – удивилась она.

– Все думаю, как мы расскажем об этом твоему папе, – признался Романо.

В оформлении обложки использованы фотографии с https://pixabay.com/ по лицензии CC0.

Content

Леандро да Луш
Кошмарный день святого Валентина