Ольга Лукина

Проклятый отель

Старинный двухэтажный особняк после реставрации и ремонта светился, как пасхальное яичко. Сверкали стёкла длинных стрельчатых окон, блестел мрамор лестницы, которая двумя полукруглыми пролётами поднималась на высокую веранду, торжественно возвышался портик со стройными шестью колоннами, увенчанный фронтоном с цветочным орнаментом. Вдоль двух крыльев здания тянулась изящная галерея с колоннадой, увитой розами. Длинный каменный арочный мост вёл в стеклянную оранжерею с диковинными растениями.

За свою более чем 200-летнюю историю усадьба сменила множество владельцев. В восемнадцатом веке ею владела семья дворян Ладыжкиных. Пару лет назад его выкупил один бизнесмен, вроде потомок последних хозяев – купцов Рукавишниковых, отстроил его, и теперь этот особняк превратился в дорогой загородный отель.

Вот уже три месяца отель принимал гостей.

Сергей, сорокалетний инженер, решил провести здесь свой отпуск вместе с семьей.

Стоял чудесный июньский день, когда они въехали в старинные двухстворчатые ворота. Колёса тихо шуршали по гравию, мимо мелькали каменные мостики, парк с аллеями, белыми беседками и старинными греческими скульптурами. Просторный парк с аккуратно подстриженными газонами и кустарниками был окружён кованой оградой.

Гости отеля погружались в атмосферу старинной усадьбы, настоящее дворянское гнездо: уют, респектабельность и шик.

Машина остановилась перед широким мраморным крыльцом с пологими пандусами.

Выбежавший беллбой, блеснув улыбкой, распахнул дверцы автомобиля и выгрузил чемоданы. Сергей с женой Ириной и двумя детьми, Катюшей двенадцати лет и пятилетним сынишкой Гришей, вышли из машины. Ирина, стройная молодая брюнетка, счастливо засмеялась и, держа за руку белокурого, кудрявого мальчика, стала подниматься по белокаменной лестнице. За ними последовал Сергей, любуясь женой и сыном. Катюша, словно зачарованная уставилась на нарядный портик с колоннами.

–– Катя, – обернувшись позвал Сергей, – догоняй!

Девочка вприпрыжку побежала вперёд и, обогнав всех, первая ворвалась в просторный вестибюль.

Их поселили на втором этаже. Отель внутри тоже сохранял дух прошлых времён, но все удобства были вполне современными: хорошая сантехника, лифты, интернет, кондиционеры, шикарный ресторан, тренажёрный зал и небольшой бассейн.

Сергей достал из чемодана привезенную бутылку коллекционного вина.

– Белое, твоё любимое, Ириша, – сказал он, извлекая пробку из бутылки, – итальянское, сухое, тебе налить? Выпьем за наш отдых.

–– С удовольствием, – Ирина взяла бокал и, держа его за тонкую ножку, отхлебнула глоток, зажмурившись от удовольствия. Хрусталь приятно холодил пальцы, вино терпкой лавой обволокло горло. «Как хорошо, – подумала она, – чудесный отель, долгожданный отпуск, – Ирина с нежностью посмотрела на высокого, красивого, как голливудский актёр, Сергея, – и самый лучший мужчина в мире».

Перед обедом они решили осмотреть отель. На стенах и в номерах висели старинные картины. Сюжеты картин были довольно мрачными. В двухкомнатном номере Сергея в одной спальне висел холст, изображающий мужчину, замахивающегося ножом на обмякшую в его руках женщину. В спальне детей висела копия картины «Иван Грозный убивает своего сына».

«Очень странный подбор художественных произведений, – подумал Сергей, – с такими не уснёшь, кошмары будут сниться». Он аккуратно снял картины и приставил их изображением к стене.

Картины на стенах коридоров отеля тоже не особо радовали глаз. Это была так называемая «черная живопись»: со всех полотен смотрела смерть, смерть, смерть…

Вот «Ночной кошмар» Фюссли, со спящей девушкой, на белоснежном животе которой сидит страшный демон. За ней «Демон Асмодей» Гойи один из четверых Князей Ада. Сергей поморщился и остановился взглядом на «Шабаше ведьм» Гойя с огромным чёрным козлом(Сатаной). Следом шли «Отрубленные головы» Теодора Жерико с оскаленными ртами и выпученными глазами.

Сергей перешёл на другую сторону широкого коридора и стал рассматривать картины на противоположной стене.

–– Какой кошмар! – сказала Ирина, брезгливо подёрнув плечами, – и кому это пришло в голову, украсить отель такими мерзкими полотнами?

«Да что же это за фигня, а !?» – раздражённо подумал Сергей и покачал головой напротив уродливого, тошнотворного «Сатурна, пожирающего своего сына», Гойи.

Следующая мрачная картина ввергла его в ещё больший ступор – «Чудо ревнивого мужа» Тициана, где разъярённый мужчина убивает ножом жену.

За ней – «Смерть Марата» Эдварда Мунка, где некая Шарлотта заколола Марата в ванной. С неудовольствием отвернулся и наткнулся сначала на «Электрический стул» Энди Уорхола и на «Юдифь» с кинжалом в руке, которая отрубает голову полководцу Олоферну, того же Гойи.

– Да они тут про «Шишкин лес» совсем не в курсе? − проворчал Сергей, и едва сдержался, чтоб не плюнуть на ковер напротив Тициана «Наказание Марсия», где Апполон живьём сдирает кожу с сатира, а собака припала к луже крови.

Все эти зловещие шедевры навевали мрачные мысли и противоречили роскошному убранству отеля. Сергей вернулся в номер и закрыл за собой дверь, облегчённо выдохнув. Ирина тоже была под впечатлением:

– Да, уж…У меня даже голова разболелась, – сказала она, потирая виски, – хозяева отеля явно перестарались с антуражем. Но это не должно помешать нашему отдыху. Мы так его ждали.

Старинный особняк и без того был полон всяких легенд и славился своими призраками. «Ну, конечно, это просто приманка для гостей!» – сказал Сергей себе и успокоился.

Первые два дня порадовали хорошей погодой, прогулками по аллеям старинного парка, изысканной кухней. Особый шарм отелю придавал старый патефон с пластинками, с которых лилась музыка начала прошлого века. Он стоял в холле первого этажа на антикварном резном столике. Вкусно пахло мастикой, которой натирали дорогой паркет и старинную мебель, молотым кофе и свежими круассанами.

На третий день во время завтрака покой отеля был нарушен приездом полиции. Сотрудники бегали хмурые, полицейские объявили, чтобы в интересах следствия никто не покидал отель. Всех постояльцев по очереди стали вызывать на допрос.

Оказалось, ночью произошло жуткое преступление. Горничная пришла менять белье, открыла дверь одного из номеров и наступила во что-то липкое. Девушка включила свет и застыла в ужасе. Весь номер был залит кровью. А над кроватью, на крюке от люстры, висел мертвец, подвешенный за ноги, с начисто содранной кожей, и точь-в-точь, как Марсий на картине Тициана.

Похоже, кожу сдирали с него живьем, судя по количеству натёкшей крови. Лицо было искажено чудовищной мукой. Его собачка, той-терьериха, радостно повизгивая, слизывала кровь с пола.

Страшное зрелище вызывало дурноту у служителей порядка. Они, с трудом сдерживая приступы тошноты, сползали в полуобмороке по стенам, стараясь не измазаться в крови, осматривали место преступления.

Всех жильцов опросили, никто ничего подозрительного ночью не слышал и не видел. Очарование старинной усадьбы разом улетучилось. Все разошлись по номерам, гулять не хотелось. Гнетущее чувство опасности повисло в воздухе.

Сергей попытался съехать, но его, как и других постояльцев, попросили остаться до конца следствия, так как под подозрением были все. Да и деньги были проплачены за две недели.

Следующий день прошёл относительно спокойно, если не считать снующих повсюду полицейских да жёлто-черных ленточек возле злосчастного номера.

Ночью, когда все успокоились и уснули, тишину вдруг прорезал жуткий крик. Кричали на втором этаже, рядом с номером Сергея. К первому крику добавились ещё и ещё, затем – топот бегущих ног. На шум сбежались жильцы соседних номеров.

Через распахнутую дверь было видно лежащее на кровати тело. Что-то жутко странное было в этом теле. У него не было головы! Она была отрублена и валялась на полу в огромной луже крови. Глаза вылезли из орбит, оскаленный рот замер в предсмертном крике. Точно, как на картине "Юдифь".

В открытом окне шевелились занавески. Преступник только что был тут!

– Что за чертовщина здесь творится?! – заорал Сергей и выругался матом. Ирина одернула его, дети заплакали. – Пойду, поговорю с ментами.

Молодой лейтенант бледный, как стена, стоял над трупом, едва сдерживая тошноту.

Полицейские терялись в догадках. Погибшие никак не были связаны друг с другом, способ убийства разный. Отель круглосуточно охраняется, территория ограждена, везде камеры наблюдения. Организованная погоня по свежим следам ничего не дала. Преступник испарился.

– Позвольте мне высказать кое-какие соображения, – обратился Сергей к старшему лейтенанту, – мне кажется, что есть какая-то связь между преступлениями и картинами.

Полицейские удивленно переглянулись. Им эта мысль не приходила в голову. Какие еще картины?!

– Посмотрите: способ убийства, внешнее сходство. Это две картины: "Наказание Марсия" и «Юдифь". Видимо, маньяк, или кто он там, копирует картины в своих убийствах, имитирует их. Скорее всего следующее убийство тоже будет по сюжету одной из находящихся в отеле картин. Вы заметили, что все они изображают смерть?

– Мы подумаем над вашей версией, – проговорил лейтенант. Он был еще очень молод, лейтенант Павел Боня, и впервые сталкивался с такими изощрёнными и жестокими преступлениями. – Если будут ещё соображения, вот мой телефон. Звоните в любое время. Можете обращаться – Павел.

Молодой следователь подумал, что убийца явно мужчина. Чтобы подвесить тело на крюке, нужна недюжинная сила. Он решил прислушаться к версии Сергея и пошёл рассматривать картины, на которые раньше он не обращал внимания. «Чёрт его знает. Разве разберешь их, маньяков этих. Чё у них в голове?»

Сергей тоже решил изучить внимательно другие картины и найти подсказку, какая из них может сценарием следующего убийства.

– Мне надо вам кое-что сказать, – к Сергею обратилась миловидная женщина, облачённая в тёмно-синюю юбку и светлую блузку, старший администратор, – это очень важно.

– Давайте присядем, – она заметно волновалась. – Я вижу, вы разумный человек и интересуетесь этими происшествиями. Видите ли, почти все картины – это копии известных старых мастеров, написанные художником Рукавишниковым, племянником последних хозяев имения ещё в начале прошлого века. Часть картин более современных авторов, вернее, копии, были приобретены уже нынешним владельцем (Мунк, Гойя, Уорхол). Новые картины подбирались в той же мрачной тематике.

Администраторша тяжело вздохнула и продолжила, теребя бейджик на груди:

– Существует легенда, что художник Рукавишников изначально склонялся к такой страшной живописи из-за трагедии, разыгравшейся когда-то в имении. В конце девятнадцатого века молодой художник был влюблен в горничную и воспитанницу своей тетушки Настю, дочку старшего камердинера. Дело шло к свадьбе, но однажды девушку нашли в её спальне с перерезанным горлом. Убийцу не поймали, а художник чуть не сошёл с ума. С тех пор его и потянуло на изображение смерти на полотнах. Он копировал самые страшные мировые шедевры. Хотя я не понимаю, почему это считается шедеврами, Часть этих картин сохранилась и находится здесь в отеле. Нынешний хозяин отеля – родственник того художника.  Надо сказать, то давнее убийство было не первым в поместье. До Рукавишниковых при других владельцах также случались похожие убийства молодых девушек в этом доме. Поговаривали, что это проклятье, так как дом был построен на месте разрушенного храма.  Я боюсь, что проклятье опять вступило в силу, или кто-то решил продолжить серию убийств, – администраторша закончила свою сбивчивую речь и замолчала.

– И как это может быть связано с нынешними убийствами? – задумчиво спросил Сергей и, помолчав, добавил: – В любом случае, спасибо! Расскажите обо всём этом следователю.

«Похоже, убийца как-то связан с той давней историей, – думал Сергей, – надо проверить всех сотрудников отеля. Может, кто имеет отношение к прежним владельцам. Преступник явно кто-то из своих, кто имеет доступ в отель, знает все ходы-выходы, он хитер, изобретателен, жесток и не оставляет следов».

Атмосфера в отеле накалялась. Жильцы были напуганы. Сергей, изучая сюжеты картин, составил возможный список очередных жертв. Среди десяти картин, висящих в коридоре, на шести было изображено убийство. Сюжет двух картин уже воплотился в реальность. Осталось четыре.

Это может быть муж, убивающий жену, значит надо приставить наблюдение за всеми супружескими парами, их в отеле пять.

Это могут быть молодые одинокие мужчины, которых могут заколоть в ванной, как на картине "Смерть Марата", таких проживает шесть человек.

Ещё это женатые мужчины, но проживающие одни в отеле. Таких двое. Им может грозить обезглавливание, как на картине "Отрубленные головы". Хотя… здесь речь идёт о гильотинированных головах. Это казнь тоже, конечно, убийство, но вроде как узаконенное.

Остался мерзкий «Сатурн, пожирающий своего сына». В голове словно щелчок раздался. «Боже! В отеле только один мальчик с отцом. Это же мой Гришенька!» – Холодный пот окатил Сергея с ног до головы.

– Нет, не может быть! – он отогнал от себя эти мысли. – Надо срочно найти Павла, чтобы он выставил охрану у номеров жильцов, которым грозила опасность.

Тут к нему подошел высокий молодой мужчина, которого Сергей видел в ресторане за соседним столиком. Его сопровождала совсем юная белокурая девушка. Судя по взглядам, которыми обменивались молодые люди, они были неравнодушны друг к другу. Девушка доверчиво льнула к парню, а он обнимал ее за талию.

Парень представился – Игорь! – затем он показал на свою спутницу: – А это Марина! Я слышал, вы ведёте самостоятельное расследование, давайте объединим наши усилия. Я здесь пишу научную книгу по программированию. А Марина готовится к поступлению в институт. Мы в вашем распоряжении.

– С удовольствием! – Сергей пожал протянутую руку. – Попробуйте найти в интернете какую-нибудь инфу о бывших владельцах усадьбы, их служащих и их потомках.

Сергей направился полицейским.

– Я думаю, стоит ожидать ещё как минимум четыре преступления, – он изложил свои предположения, – надо выставить охрану у тринадцати номеров. Это не так много.

Про свой номер он умолчал.

Полицейские согласились с ним и установили посты около нужных номеров. Жильцов осторожно предупредили о грозящей опасности. Из отеля никого не выпускали и не впускали. Разрешали только гулять по парку. Все оказались заложниками ситуации.

Ночь прошла спокойно.

Около двенадцати дня вдруг раздалась сирена "Скорой". Медики быстро побежали в сторону тренажёрного зала. Следом за ними – полицейские. Сердца Сергея и Игоря сжались в нехорошем предчувствии.

Они поспешили туда же. На одном из тренажеров сидел грузный мужчина со свесившейся головой. Руки его впились в поручни так сильно, что ногти сломались. Пальцы почернели, изо рта стекала тонкая струйка крови вперемежку с пеной, откушенный язык валялся на коленях.

Он был окончательно, бесповоротно мёртв, медикам уже нечего было делать. Свидетели, заикаясь и перебивая друг друга сообщили, что тренажёр внезапно задымился, посыпались искры, мужчина, сидевший на нём забился в конвульсиях, захрипел и потом обмяк.

Короткое замыкание! Несчастный случай! Но Сергея с Игорем такое заключение не устроило. Перед глазами Сергея предстала картина Энди Уорхола "Электрический стул".

– Вот, чёрт! Я брал во внимание только картины с изображением убийств. Имитатор оказался хитрее и изобретательнее, чем я думал, – с сожалением произнёс Сергей.

– Да, и менее предсказуемым. – Игорь с досадой стукнул себя по коленям, – что теперь ещё ждать от него?

К Игорю подбежала перепуганная Марина:

– Это я должна была сидеть на том тренажёре! Я уступила этому мужику в последний момент!

Девушку трясло от пережитого страха: она чудом избежала смерти!

Они вышли из тренажерного зала и увидели на стене две незамеченные ранее картины. С одной из них смотрел молодой человек с очень светлыми глазами, почти прозрачными, вытянутым смуглым лицом, черными длинными волосами и козлиной бородкой.

Сергей где-то видел совсем недавно похожее лицо! Это очень напоминало морду черного козла с картины "Шабаш ведьм".

Надпись внизу: "Автопортрет. Рукавишников".

На портрете рядом была изображена прелестная девушка в самом расцвете юной красоты. Это была погибшая невеста художника, несчастная Настенька.

«Боже мой! – Подумал Сергей, это, конечно, очень печально, но неужели нынешние события, это отголоски той давней истории?»

Сергей Ириной и Игорь с Мариной решили прогуляться по парку, хоть как-то развеять подавленное состояние. Парк был так красив, так манил ухоженными дорожками и тропинками, так безмятежно шелестел кронами деревьев, что казалось, всё происходящее в отеле – это кошмарный сон.

Вечером Сергей смотрел телевизор, Ирина читала книгу. Дети играли у себя в комнате. По телевизору показывали бесконечные тупые ток-шоу. Сергею это надоело, и он спустился в бар. По коридорам отеля везде стояли хмурые полицейские. Народу было мало, в основном все сидели по номерам. Сидя в баре за чашкой эспрессо, Сергей погрузился в раздумья, пытался вычислить следующий шаг убийцы. Должен же быть у того какой-то план. Может, он действует по определённой схеме? Сергей на салфетке нарисовал схему развешивания картин. «Чёрт, как я раньше не заметил! Все три убийства (Марсий, Юдифь и электрический стул) произошли в той же последовательности, в какой аналогичные картины висят на стене!» Следующая картина – «Смерть Марата», значит следующей жертвой может стать мужчина, который окажется заколотым в ванне. Сергей связался с Павлом и Игорем. Срочно надо предупредить всех одиноко проживающих мужчин. В это время позвонила Ирина и сказала, что у них с потолка капает вода.

Сергей помчался к себе в номер. Мужчины – за ним. Павел сразу побежал на этаж выше в номер, который располагался над номером Сергея. Дверь была закрыта изнутри. Из-под неё тонкой струйкой вытекала вода розового цвета. «Опоздали, – в сердцах простонал следователь, – он опять нас опередил!»

Когда администратор принесла запасные ключи, Павел и подоспевшие Игорь с Сергеем ворвались в номер, перед ними предстала жуткая картина. В клубах пара в переполненной ванне лежал мужчина с кинжалом в груди, из-под которого сочилась алая струйка крови, окрашивая воду в розовый цвет. Ожившая картина. Снова безумец воплотил вымысел художника в жизнь.

Как он это делает, как проникает в номер, как исчезает, не оставляя следов? Как остается незамеченным, несмотря на многочисленные полицейские посты? Бесконечные вопросы без ответа.

После «Марата» на стене висела картина Тициана, где ревнивый муж убивает жену. Около пяти номеров с супружескими парами охрана дежурила уже несколько суток, а теперь её ещё усилили до двух человек на каждый номер. Жильцов предупредили. Ночью всё было тихо. Казалось, отель мирно спал, хотя постояльцы были так напуганы, что вряд ли им хорошо спалось.

Следующий день прошёл без происшествий.

Ночью отель был разбужен диким криком. По коридору бежал один из жильцов, полуголый, весь в крови, и размахивал зажатым в руке ножом.

– Это не я! Это не я!! – кричал он, глаза его безумно вращались в разные стороны, – я проснулся, она была уже мертва! Я не знаю, откуда у меня в руке оказался этот нож. Я не убивал!

Несчастный внезапно затих, сел на пол посреди коридора и заплакал.

В номере обнаружили бездыханное тело его жены с перерезанным горлом на залитой кровью постели.

– Господи, когда же это прекратится! – прорычал Сергей и вернулся к себе, успокоить детей и жену.

– Я больше не могу! – простонала Ирина, в изнеможении опускаясь на стул, – почему мы просто не можем уехать?

Сергей обнял жену, гладил её по волосам и что-то нашёптывал на ухо.

Бессонная ночь сказалась на всех обитателях отеля. За завтраком они без аппетита лениво ковырялись в своих тарелках, вокруг глаз залегли тёмные тени, разговаривать никому не хотелось. Всех преследовала одна мысль: возможно убийца находится среди нас, здесь, в отеле!! А полиция бессильна!

Полицейские обшарили все помещения, все чердаки и подвалы, все закоулки парка, всё. Никаких следов! Боню терзало странное, щемящее чувство. Словно он что-то упустил, словно что-то не понял.

При осмотре трупа Павел заметил, что рот погибшей был в крови. Похоже, убитая, сопротивляясь, укусила преступника. Боня был уверен, что экспертиза покажет другую группу крови, отличную от группы крови жертвы. Надо искать человека с укусом, скорее всего на руке. Его предположение полчаса спустя подтвердил судмедэксперт. Он ещё обнаружил на зубах жертвы кусок кожи. Это свидетельствовало, что укус был глубокий, скорее всего, сильно кровоточащий. Преступник не мог не наследить. Он ранен.

Павел стал внимательно осматривать номер и коридор и обнаружил несколько едва заметных бурых пятнышек, след которых обрывался у картины, на которой безумный монстр Сатурн пожирает своего сына. Ничего более мерзкого следователь не видел. «Бред какой-то, – подумал Боня, – интересно, что курил художник? Миф мифом, но такое написать!?»

Картина большого размера, почти в рост человека, занимала всю стену, между двумя номерами. И казалось, что это проём в ад. Выпученные глаза Сатурна как будто смотрели прямо на Боню.

На резной раме на тусклой позолоте виднелся еле заметный бурый след. Павел нечаянно нажал на раму, и картина ушла в сторону, открывая дверцу в небольшую узкую каморку, освещённую тусклым светом единственной лампочки. Служащие отеля удивленно смотрели на открывшуюся комнату, о существовании которой никто из них не подозревал. В каморке на небольшом столике были разложены листы с изображенными на них картинами с уже знакомыми сюжетами. Пять из них были перечёркнуты крест на крест красным фломастером. Неперечёркнутой оставалась только одна картина – Сатурн.

Сергей тоже зашёл в коморку и увидел листок с неперечёркнутой картиной. Ему стало ясно, кто станет следующей жертвой. Ладони моментально вспотели, ком в горле не давал дышать, сердце колотилось так, что казалось, что его стук слышен на всю округу.

За дело принялись криминалисты. Стало окончательно понятно, что в отеле орудует безумный маньяк.

Ночью все договорились дежурить по очереди. Кто-то всё время курсировал по коридорам. Полицейские стояли на всех углах. Сергей не спал. Он ходил по комнате и курил сигареты одну за одной и прислушивался неровному дыханию детей и жены, спящих в соседней спальне. На душе у него было неспокойно. Осталась одна картина, с Сатурном! А главное, с ребёнком!

Вдруг занавески колыхнулись, и в комнату неслышно через окно скользнула чёрная фигура и растворилась в темноте помещения. Сергей вскочил, повернул выключатель и тут на его голову обрушился страшный удар. В голове взорвался фейерверк, перед глазами всё завертелось. Навалилась темнота, сквозь которую в уходящем сознании пронеслась мысль:

– Я не смог! Не успел!

… В это время Игорь сидел у ноутбука и вдруг, как закричал:

– Нашёл! Надо срочно предупредить Сергея! – Игорь выскочил из номера и побежал.

За дверью он услышал сдавленный вскрик и звук упавшего тела.

– Опоздал!! – с воплем отчаяния Игорь ворвался в номер и сходу сбил с ног человека во всём чёрном, который занёс над упавшим Сергеем бейсбольную биту… Следом в номер забежали охранники и Боня.

… Голова страшно гудела. Как сквозь вату доносились звуки, чей-то плач. В глазах было темно. Кто-то тряс его за плечи.

– Сергей, Сергей! – Игорь наклонился над лежащим на полу Сергеем, – слава Богу, очнулся!

Сознание медленно возвращалось. Сергей с трудом разлепил глаза, дотронулся до головы, ощутил что вся ладонь в крови, подскочил, озираясь. Сквозь дымку увидел на диване жену, прижимающую плачущего сына. Рядом сидела подруга Игоря Марина, пытающаяся их успокоить. Ирина кинулась к Сергею.

–– Господи, ты жив! Да у тебя кровь!

–– Что произошло? Я помню, кто-то проник в комнату, а потом – темнота.

Сергей обнял жену, шатаясь, подошел сыну, прижал к себе тёплую макушку, зарылся губами и носом в шелковистые волосёнки: – Слава богу, вы живы. Простите меня, я чуть вас не погубил. Если бы не Игорь… а где Катюша?

– Спит. Она даже не проснулась, – произнесла измученная Ирина, прижимаясь к мужу, – вот Гриша сильно испугался! Ты с таким грохотом упал.

Потом Сергей увидел человека, лежавшего на полу в неловкой позе, подошел к нему и откинул капюшон. Показались спутанные чёрные волосы и козлиная бородка. Руки его были неестественно вывернуты, на правом запястье белела повязка.

– Вот он, полюбуйтесь, наш маньяк – праправнук камердинера Рукавишниковых, – Игорь слегка пнул ногой распластавшегося негодяя, – и по совместительству инструктор тренажерного зала отеля – Станислав Решетников.

Игорь торжественно продолжил:

– Угадайте с трёх раз, какая была фамилия у камердинера? Правильно, Решетников!

Поверженный убийца пошевелился. Его руки, связанные за спиной, сжались в кулаки. Раздался скрежещущий голос:

– Суки, ненавижу! Вы всё испортили! Такая была игра!

Злодея передали в руки полицейских и первый раз за это время все спокойно уснули.

Из материалов дела стало известно, что Станислава с детства преследовали навязчивые идеи. Одной из них было стремление найти и наказать виновников смерти Насти, которую он считал своей сестрой из далекого прошлого. Ну, хотя бы не виновников, а их потомков. Он считал, что Рукавишниковы, а именно художник, не уберёг Настеньку.

Эта навязчивая идея обросла деталями, чудовищным планом. Станислав разыскал наследника – бизнесмена Артема Рукавишникова, создал из него образ врага и устроился тренером в его отель.

План четко обрисовался после того, как Станислав увидел картины. Они послужили толчком, вдохновением для его больной фантазии. Его обуяла жажда крови. Он решил повторять отвратительные сюжеты картин. «Картины – это особая реальность, они должны жить! – Говорил он в своих показаниях, тряся куцей бородкой, – а я – соавтор художника».

–– Вы не понимаете, – вещал он, с лихорадочным блеском в водянистых глазах, – реальная жизнь повторяет созданную воображением художника, что существует на полотнах. В этом слиянии с творцом я переношу героев и судьбы в мир реальный и создаю свой мир, свой сюжет, свой шедевр. Я оживляю картины, созданные гениями, и сам становлюсь гением, – при этих словах на его лице появилась циничная ухмылка.

Он стремился разрушить бизнес, доброе имя отеля и саму жизнь своего врага. Грандиозным финалом в своём кровавом спектакле убийца видел жестокую расправу с самим Рукавишниковым.

Пострадавшие, ни в чем не повинные люди, были лишь инструментом мести и статистами в его постановке. С каждым убийством Станислав всё больше входил во вкус, ему нравилось созерцать ужас в глазах умирающих, нравился одуряющий запах тёплой крови, он впадал в экстаз от своей власти над чужой жизнью, чувствовал себя вершителем судеб, демоном, почти Сатаной. Ему нужны были признание и слава, пусть даже такая, кровавая.

Своё последнее неудавшееся убийство он распланировал чётко, как режиссёр. Оглушённый Сергей должен был очнуться рядом со своим растерзанным сыном весь в его крови и поверить, что он сам это сделал! Как мерзкий Сатурн. Это был гениальный сценарий, достойное звено в серии убийств! Убийств, доведённых до высокого искусства! Предвкушение ужаса, который испытает отец, якобы в беспамятстве убивший своего сына, приводило маньяка в состояние, близкое к оргазму.

Но вовремя, или почти вовремя, появившийся Игорь испортил весь спектакль.

– Ах! – высокопарно сокрушался преступник, – мне не хватило всего нескольких секунд, чтобы приблизится к высшему блаженству!

В своих глазах он оставался человеком искусства, утончённым художником, жалея только об одном – картина не завершена, дело всей его жизни осталось незаконченным, брошенным.

Маньяка-убийцу арестовали, и полиция наконец-то разрешила невольным участникам этой кровавой резни покинуть отель.

Когда Сергей проезжал мимо ворот негостеприимной усадьбы, ему показалось, что среди работников пропускного пункта мелькнула знакомая чёрная козлиная бородка…

Content

Ольга Лукина
Проклятый отель