Ника Светлая

Неживая

Copyright © Ника Светлая, 2022

© Анастасия Васильева, иллюстрация на обложке

© ООО «Издательство АСТ», 2022

* * *

Посвящаю моей первой читательнице Полине.

Если вы однажды поддержите начинающего писателя, то когда-нибудь он посвятит вам книгу.

Недалекое будущее

Тайна у Киры появилась слишком рано. Восемь лет – еще совсем ребенок, но в ту ночь все было преждевременным. Теперь ей тридцать четыре, и новые секреты больше не помещаются в крошечном дневнике с замком в виде сердечка. Она сидит напротив подвыпившего бармена, заказывает вторую ананасовую «маргариту» и не знает, что девушку, которую она ищет, закопал на заднем дворе этот парень за стойкой.

Бармен бросает в шейкер два крупных кубика льда, заливает текилой, ликером и соком, умело отмеривая джиггером каждую унцию[1]. Закрывает и ловко встряхивает стальной стакан, ударяя ладонью по донышку, и тонкой струйкой льет густую смесь в украшенный сахарной каймой бокал. Кира наблюдает, как напиток скользит по гладкой поверхности стекла и медленно заполняет пустоту. Кира нервно грызет ногти, как будто ей снова восемь. Она не слышит ни шума голосов вокруг, ни динамичного ритма музыки в колонках – только свое сердцебиение. Сердце той, кого она ищет, не бьется.

Бармен украшает бокал ананасовой долькой и ставит коктейль на пробковый подстаканник. Его голос дрожит, как и руки. Бар не успел открыться, как он уже опрокинул два бокала виски. На его счастье, все посетители либо пьяны, либо заняты разговорами. Его смущает единственная подозрительная посетительница. Она – в эффектном дорогом платье, с салонной укладкой – не вписывается сюда. Такие девушки не приходят в бар после работы. Но, кажется, у нее был плохой день, поэтому она не заметит его нервной дрожи и паники в глазах. Ему не страшно, если кто-то заподозрит, что он пьян. Главное – чтобы никто не догадался, что на заднем дворе бара, недалеко от мусорных баков, на глубине полуметра лежит девушка, с которой он познакомился чуть больше суток назад.

– Алекс! – крикнули из зала. – Повтори нам пиво.

Кира вздрагивает, вытягивается стрункой, будто на планерке перед начальством. Тонкие бледные пальцы с аккуратным ярко-красным маникюром крепко сжали ножку бокала.

Бармен, он же официант, хватает пиво, срывает крышки привычным ударом о край барной стойки и несет клиентам четыре бутылки за раз – по две в каждой руке. Он чуть не споткнулся, ноги заплетались, как и язык: он привык работать под градусом, но сегодня виной не виски, а страх.

Кира

Насколько же человек изолирован от друзей, от семьи, от жизни, если у него есть тайна. Кира думала об этом тысячу раз со смесью горечи, обиды, злости и стыда.

На сеансе у психолога девушка рассказывала о тайне: сначала – слишком сухо, будто это новостная заметка, потом – слишком эмоционально, утопая в слезах. После двадцати встреч в кабинете, на пружинистом диване с яркими подушками горчичного цвета, она рассуждала спокойно, с принятием. Это помогло, но ненадолго.

Тогда же в голове укрепилась мысль, что тайны заставляют человека ограждаться от самых близких людей. Если человеку есть что скрывать, он теряет связь с родными, друзьями и со всем миром.

Впервые о теории тайн она подумала в четырнадцать, когда мальчик, который ей нравился, попытался ее поцеловать и одновременно ухватиться за грудь. Кира резко ударила его по запястью и отпрянула. Мальчишка оторопел, а когда пришел в себя, назвал сумасшедшей дурой. На следующий день в довесок к «узкоглазой» приклеилась новая кличка – «дикарка».

Кира привыкла к буллингу с начальной школы: дочь корейского иммигранта и русской красавицы была очень похожа на отца и сильно отличалась от сверстников. Дети ее невзлюбили сразу, и дело было даже не во внешности: узких глазах, черных, прямых, будто выглаженных утюжком волосах, густых бровях – она была ни при чем. Одноклассники не выносили ее холодность и отстраненность, считая высокомерной. И она казалась чересчур умной, будто бы знала ответы на все вопросы тестов. Кира старалась не замечать едких подколок за спиной; даже если ее вещи случайно падали на пол на перемене или кто-то сдергивал шапку на ходу и бросал в сугроб, она держала себя в руках и не раздувала скандала. Внутри в такие моменты все сковывало льдом обиды, но Кира старалась не подавать вида. С годами ей это удавалось все лучше и лучше. Она знала, что унижения закончатся быстро, если к ней потеряют интерес. Так и происходило. Важно было не привлекать к себе внимания, не говорить громко, не надевать излишне яркую одежду, не вступать в споры.

Несмотря на травлю, Кира никогда не была одиночкой, у нее были подруги, с которыми она проводила время, делилась секретами и косметикой. Компания из трех подруг собралась вокруг нее с первого класса и сохранилась вплоть до окончания школы. Подруги почти всегда занимали вторую и третью парты последнего ряда, у стены. В кабинете химии и физики столы стояли в два ряда, и рассадка всякий раз превращалась в войну.

Кира была тихой и неприметной ученицей, редко поднимала руку, однако, если ее вызывали к доске, она отвечала четко и правильно, но не без волнения. С подругами она вела себя свободно и легко, и сама удивлялась тому, как заливисто они хохотали над ее шуткой, или как завороженно слушали, пока она пересказывала истории отца о Корее. Но стоило ей попасть в незнакомую компанию, как она не могла вымолвить ни слова. Особенно сложно было, если там присутствовали парни. Отношения с противоположным полом не складывались. В голове Кира прокручивала все возможные диалоги; потом она научится влюблять в себя людей, но в юности недоброжелатели не давали ей шанса, фыркая и обзывая при встрече.

Родители Киры много работали, чтобы дать детям образование. Небольшой магазин, который они открыли в конце девяностых, превратился в сеть, которую потом выгодно продали федеральной компании. Этих денег хватило, чтобы оплатить учебу в США. Но и в детстве Кира ни в чем не нуждалась: мама покупала ей красивые платья, узкие модные джинсы с заниженной талией и блестками, открытые топы на лето. Но дочь ничего из этого не носила и все раздавала подругам. Мама сдалась и стала просто давать деньги, и Кира нашла свой стиль – просторную одежду на размер больше. Это помогало скрывать тело и давало чувство безопасности, которое исчезло навсегда после одного случая с мальчиком из седьмого класса. Кира и дальше будет носить свободные вещи, но теперь будет знать, что они ее не защитят.

Они сидели в его комнате, парень рассказывал про машины и футбол, а потом попытался поцеловать и прикоснуться к груди, но Кира дала отпор, будто не хотела этого, будто до этого они не встречались целые три недели, не ходили за ручку, не обнимались на прощание. Кира не смогла объяснить мальчику причину своего поведения, не смогла рассказать подругам, из-за чего она отвергла парня. В четырнадцать она сама не знала точных ответов, в четырнадцать родилась теория о тайнах.

Кира выросла, уехала из России, окончила Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе и устроилась на работу. Но тайна по-прежнему хранилась в сердце, сковывала движения, ограждала от людей, не давала покоя по ночам и заставляла жить иначе. Теория работала. И Кира часто находила ей подтверждение. Однажды ей позвонила давняя подруга и попросила о встрече; она узнала, что ее мать уже три месяца как борется с раком и все это время скрывает правду от единственной дочери. Кира знала, почему люди молчат о болезни. Теория о тайнах: подпункт «горе». Ты не можешь ни с кем разделить горе, сколько бы ни говорили об этом психологи: горе разделить нельзя. Оно только твое, болезнь только твоя, смерть ждет только тебя. Поэтому онкобольные часто молчат, узнав о диагнозе. Сложно хранить секрет, если живешь с мужем или женой, но, когда ты в доме одна, скрывать тайну проще. В молчании нет намерения обидеть, оградить или разыграть роль мученицы. В минуту горя наступает осознание, что ты одна. Даже если у тебя десять детей, любящий муж, много друзей и живы старики родители, ты одна с этой болезнью и одна отправишься в мир иной.

Кира прекрасно понимала тех, кто хранит тайны, потому что свое горе она ни с кем не делила долгие двадцать четыре года. И, сколько бы ни было рядом родных и близких, сложно открыться хоть кому-то. Терапия помогает, но прошлое не отпускает, оно с тобой навсегда. Ты будто идешь по мосткам, уверенно смотришь в будущее, шагаешь твердо, но под настилом тебя ждет болото воспоминаний, и стоит только оступиться или даже посмотреть вниз… Хлюп! Ты тонешь, и нужно все больше сил, чтобы выбраться.

Только когда у Киры появилась цель, она придала ей силы и уверенности. Тогда девушка смогла раскрыть тайну. И в этот момент стена между ней и всем миром рухнула. Теория тайн перестает работать, стоит только начать говорить. И Кира начала: сначала негромко, следом во весь голос, а потом и с трибун, на весь мир. Но чтобы оказаться в этой точке, ей пришлось пройти долгий путь.

Первая работа Киры заключалась в привлечении инвесторов в разные проекты. У нее были связи, нужные знакомства, понимание рынка, и она умела влюблять в себя людей. Девушка тщательно отбирала проекты и бралась лишь за те, в которых видела потенциал и изюминку. А потом ночи напролет создавала презентации, где подробно описывала бизнес-идею, рассказывала о тонкостях и преимуществах, о прибыли и перспективах. У них с клиентом был всего один шанс произвести первое впечатление и убедить инвесторов. Киру охватывал азарт на несколько дней или недель, и порой среди ночи она вскакивала и бежала к огромной пробковой доске, которая была увешана стикерами, исписанными листами, фотографиями. И записывала идею на бумагу, крепила яркой канцелярской кнопкой, отходила на два шага назад, долго рассматривала доску, будто произведение искусства в музее, оценивала новый элемент пазла. Если ее все устраивало, то ложилась спать, чтобы утром обдумать на свежую голову. Если что-то вызывало сомнение, то Кира рассуждала, прикидывала, вела дискуссию сама с собой и при этом быстро ходила туда-сюда босиком. Сначала ночные бдения не выходили за рамки ее комнаты, потому что в соседней спала подруга. Позже замыслы рождались, пока Кира разгуливала в домашней пижаме по гостиной в просторной квартире, которую предоставил работодатель.

Сейчас девушка сменила работу и продвигала один-единственный продукт. Создавать презентации больше не требовалось, но привычка записывать идеи по ночам осталась, вместе со старой пробковой доской. Теперь Кира из спальни шла через весь дом в кабинет и записывала не только рабочие идеи, но и свои озарения, мысли и чувства. Она структурировала, меняла местами, выстраивала закономерности и зарисовывала ряды мыслей. Однажды во время ночного мозгового штурма Кира решила бросить парня, потому что конечная цель отношений им виделась по-разному. Вечером они заснули вместе, а наутро девушка предложила расстаться.

В одну такую ночь много лет назад, когда мозг кипел и свистел, как металлический чайник на плите, возникла безумная идея. Кира уже тогда знала, что этот проект – на миллион; он станет ее детищем, делом всей жизни. Тогда же Кира оформила два первых слайда презентации. Мысль зрела днями, ночами, неделями, месяцами. Крутилась в голове, пока Кира ввязывалась в новые бесперспективные отношения, пила в баре с друзьями, обставляла незнакомцев в покер, принимала душ, заваривала кофе, занималась спортом. Идея не отпускала ее, как и тайна. И когда они сплелись воедино, родились оставшиеся двадцать восемь страниц проекта. Лучшее ее творение!

Но идея без денег – ничто, поэтому долгие полтора года Кира искала подходящих инвесторов. Нужен был не престарелый магнат, который мог бы рискнуть миллиардами. Оценить идею способен только новатор, молодой, дерзкий революционер. Кира прошерстила весь список миллионеров Forbes, от последней строчки до первой, и не нашла ни одного кандидата. Состоявшиеся успешные люди ни за что не пожелали бы ввязываться в авантюру. Но кто ищет, тот находит. И рыба сама приплыла в сети в лице миллионера Джозефа Беша. Высокий стройный мужчина в дорогом костюме с эксклюзивными часами на руке. Привлекательным его делали аксессуары и одежда, потому что внешность у него была самая заурядная: широко расставленные глаза, густые брови, короткая стрижка и гладковыбритые щеки.

Уже в семнадцать Джозеф открыл первый магазин, потом – торговый центр, и, когда появились деньги на второй, он решил все инвестировать в акции, облигации и молодые перспективные стартапы. Он не прогадал: одна из компаний выстрелила буквально через год, и молодой бизнесмен сделал первый миллион. В двадцать пять он был весомым игроком на рынке, вложился в недвижимость, инвестировал в передовые проекты, обзавелся семьей, сыграл шумную свадьбу, арендовав остров. А уже в двадцать семь со скандалом развелся, отдал две трети состояния бывшей жене и сыну. Потом кутеж, вождение в нетрезвом виде, пара неудачных сделок – и его банковские счета потеряли лишние ноли. Но деньги были, их нужно было лишь удачно вложить.

Киру свел с Джозефом ее бывший шеф, который тоже был заинтересован в том, чтобы все сложилось. Ему обещали процент с продажи первой партии товара.

– Если идея выстрелит, – говорил он и почесывал лысый затылок, – это перевернет мир.

Кира умела располагать к себе людей, умела убеждать, умела заставить поверить в идею. Она по-прежнему носила одежду на размер больше. Так она чувствовала себя увереннее. Ее волосы всегда были одной длины – до плеч, минимум макияжа и пара скромных аксессуаров. Все в ней говорило о профессионализме: то, как она немного наклоняла голову, когда слушала, смотрела в глаза и сдержанно улыбалась, как легко работала с возражениями и умела превращать минусы в плюсы. И ей не было равных, когда она брала слово. Девушка мастерски меняла интонацию – от вкрадчивого кошачьего мурчания до львиного рыка. Киру можно было слушать часами, но Джозефу Бешу было достаточно тридцати семи минут, чтобы принять положительное решение. Он, естественно, не озвучил его, назначив повторную встречу через неделю, а потом взял паузу еще на четырнадцать дней, после чего позвонил Кире на мобильный и дал добро. Так на свет появилась корпорация по производству роботов для личного пользования.

Никто и никогда открыто не говорил о том, что означает «личное пользование». Роботы должны были уметь наливать чай, пользоваться простейшей бытовой техникой, поддерживать легкую дружескую беседу. Будто интеллект Siri поместили в роскошное тело. Они смогут скрасить вечер одиноким людям, работать на ресепшене, обслуживать посетителей в киоске с мороженым. Они смогут помочь людям с тревожным расстройством и инвалидам, в них можно будет загрузить программу поддерживающей беседы. Идея была абсолютно не новой. Но Кира и Джозеф обмолвились, что среди прочего уникальная партия роботов будет полной анатомической копией человека. Во всем. Тогда у корпорации появились первые противники.

«Джозеф Беш и Кира Мей – сумасшедшие новаторы», «Каждой твари по паре. Как миллионер решил подарить маньякам игрушку», «Побойтесь бога: не развращайте детей» – эти и другие заголовки теперь пестрели всюду. Разработчики, инженеры, конструкторы, дизайнеры и программисты даже не приступили к работе. Завод по производству роботов еще не получил в аренду землю для строительства. Все оставалось на уровне идеи, но шум в прессе поднялся на весь мир, а преград возникло так много, что главный инвестор готов был бросить затею, даже не начав. Но Кира убедила Джозефа дать ей еще один шанс. И пришла на популярное ток-шоу, где решила применить свое главное оружие – правду.

Кира попросила гримеров использовать как можно меньше макияжа, чтобы выглядеть естественно, к тому же она знала: без слез не обойтись. Противники желали уличить ее во лжи и во всем видели подвох: в темной просторной одежде, в единственном украшении поверх черной водолазки с высоким воротником. Но никто не знал, что сердечко на длинной цепочке то же, которое девушка носила еще в школе. А мешковатая одежда нужна Кире, чтобы чувствовать себя увереннее.

– Здравствуйте, уважаемые зрители, – начал ведущий Марк Норберг. Он эмоционально жестикулировал и широко улыбался: зубы были такими же белыми, как и его рубашка. – Сегодня в нашей студии девушка, чье лицо не сходит с таблоидов уже больше полугода. Интернет пестрит именем Киры Мей, поэтому представлять ее бессмысленно, но я все-таки это сделаю. Встречайте! Одна из основательниц AI03-Corporation. Аплодисменты!

Зрители в рядах громко захлопали; никто не крикнул осуждающе, хотя надписи на плакатах были красноречивыми: «Кира Мей – ведьма», «Стоп разврату!». Режиссер перед началом съемок дал четкую установку: никаких выкриков, аплодисменты тогда, когда ассистент за кадром подаст знак. Кроме того, зрители должны были внимательно следить за ведущим: если он начнет хлопать, нужно последовать его примеру. И люди сидели смирно под жаром софитов, которые светили прямо им в лица и непрерывно гудели. Они молча держали в руках плакаты, потому что этого им никто не запретил. Режиссер же был рад, что плакаты появятся в кадре. Резонанс на руку каналу: это демонстрация объективности редакции. Хотя быть беспристрастными сложно, если директор канала получает чек на круглую сумму сверх официальной платы за участие в шоу. Кира Мей и Джозеф Беш отдали за участие большие деньги. К тому же канал выгодно продал рекламу и вел трансляцию на стриминговой площадке, где десятки компаний также оплатили место. Даже местная церковь приобрела местечко на сайте, в самом низу, ради чего им пришлось обнулить счета пожертвований. На крошечном рекламном макете представители церкви призывали одуматься и дать отпор безумцам.

Аплодисменты в студии долго не стихали, и Кира немного расслабилась. Все это время ассистент за кадром подавал сигнал продолжать. И только когда он опустил руку, зрители подняли свои плакаты. Но Кира уже не видела их.

– Приветствую всех. И спасибо большое вам, Марк, что пригласили сегодня на вашу передачу. Для меня это было большой неожиданностью.

Марк и Кира улыбались друг другу сдержанно и искренне.

– Мы не могли этого не сделать после новости о судебном иске. Накал страстей вокруг компании достиг пика, – проговорил ведущий со всей серьезностью и нахмурил седые брови. Потом немного откинулся на спинку кресла и коснулся пуговицы на темно-синем пиджаке: старая бессознательная привычка. Он проделывал это каждый раз, когда разговор казался ему непростым.

– Да, это действительно так.

– Как вы себя чувствуете после таких новостей?

– Держусь, потому что верю: миру нужен наш проект. – Кира отвечала спокойно, но не старалась скрыть нервозность.

– Мы много слышали о вашей идее, но, кажется, вы ни разу не рассказывали о том, как она зародилась.

Кира вспомнила, как это было. Ночь и первые два слайда. В квартире было так тихо, что можно было услышать, как всплывают и лопаются пузырьки воздуха в бокале с минеральной водой. Сначала они плотно покрывали стеклянные стенки изнутри, но к утру газ окончательно выветрился. Кира глотнула и тут же выплюнула безвкусную воду. Но сегодня она расскажет не об этой ночи, у нее заготовлена другая речь. Сегодня она расскажет историю с самого начала.

– Знаете, мне кажется, эта идея зрела во мне давно, учитывая мой бэкграунд. Просто осмыслить я ее смогла, когда встретила одного разработчика из ИТ-корпорации. Мы разговорились, и он случайно обронил фразу: «За роботами будущее». Он, конечно, говорил об автоматизации, но я представила далекое будущее, где роботы производились бы массово. Они максимально облегчают жизнь людей, работают на опасных производствах, делают серьезную работу, где человек может совершить ошибку из-за стресса или усталости. Людям остается только контролировать роботов и наслаждаться жизнью.

– Ох, надеюсь, меня робот не заменит! – воскликнул Марк, и зал разразился смехом.

– Я тоже на это надеюсь, потому что робот не сможет делать вашу работу так же прекрасно. – Кира ласково улыбнулась, ведущий поблагодарил ее за комплимент, зал поддержал короткими аплодисментами.

– Вскоре я вновь встретила людей из сферы робототехники, и мы обсудили финансовую сторону вопроса. Технологии со временем дешевеют: то, на что раньше уходили сотни тысяч долларов, теперь стоит всего тысячи. И уже сейчас есть возможность запустить массовое производство роботов-помощников. А мы называем их именно так. Миссия нашего бренда – скрасить несколько минут за завтраком одиноким людям, найти слова поддержки тем, кто в них нуждается.

Вы знаете, что ежегодно сотни тысяч людей умирают в одиночестве? Их тела находят лишь спустя несколько дней, а иногда – недель или месяцев. В Японии для этих ужасающих случаев даже есть термин «кодокуши». Наши роботы смогут в экстренных случаях связаться со скорой и кратко описать ситуацию. Эта функция будет доступна на всех устройствах. Миссия компании AI03-Corporation самая благородная – спасать людей.

По залу прошелся тихий ропот, который не скрылся от Киры. Это был знак, что пора приступить к главному.

– Да, задача действительно важная и необходимая. И я всецело вас поддерживаю. Но что касается других возможностей робота… Зачем создавать анатомические копии людей? В этом читается дурной подтекст. Так ли это необходимо?

– Для начала я хочу отметить, что в планах лишь ограниченная партия, от которой мы, возможно, откажемся, раз она создает такой резонанс. Публика концентрируется не на том.

Понимаете, в горе человек часто остается наедине с собой, считая, что никто не сможет ему помочь. А ведь чаще всего достаточно просто выговориться. Наши роботы с программой психологической помощи и поддерживающей беседы нужны таким людям. Естественно, они не заменят психолога или разговоров по душам, но некоторым тяжело открыться даже другу. Наши роботы – та самая ступенька, благодаря которой получится выйти из тени и обратиться за помощью к профессионалам.

– Кира, это великолепно. И действительно именно то, что нужно людям. Но позвольте уточнить: вы с таким пылом говорили об одиночестве, будто вам эта тема очень близка. Это так? – осторожно и вкрадчиво спросил ведущий, строго по сценарию. – Можете не отвечать, если вам некомфортно.

– Все в порядке, я готова ответить. Теперь я могу, – сдержанно ответила Кира, выдохнула и впервые в жизни поведала свою историю миру.

Это случилось двадцать шесть лет назад в маленьком сибирском городке. Тогда она осталась с братом наедине на всю ночь. Родители сочли, что их пятнадцатилетний сын уже взрослый, чтобы присмотреть за сестренкой. А сами отправились на выпускной бал старшей сестры.

Весь месяц до праздника мать шила из гладкого блестящего шелка розовое платье с двойной юбкой и рукавами-фонариками. По задумке, платье должен был украшать пышный бант, но он никак не получался объемным. В итоге оставили классический бантик, и сестра из-за этого психовала. Туфли немного давили, сумочки в тон не было, а тут еще проклятый бант! Выпускной превращался в худший день ее жизни.

Но худшим он стал для Киры. Она наблюдала за сестрой, копировала ее манеру говорить, походку, подражала жестам. Особенно хорошо девочке удавалось так же закатывать глаза. Вчерашняя первоклашка мечтала, что через десять лет тоже будет крутиться перед зеркалом и переживать о мелочах, которые забудутся сразу после первого тоста. Но больше всего Кире нравилась суета, которая творилась в доме. Все были в предвкушении большого праздника.

А на свой выпускной она, одна из класса, не придет. Ей не нужно будет ни платья, ни белого танца, ни рассвета. Она сходит на рок-концерт, а потом закроется в комнате и будет плакать, вспоминая ту ночь.

Чернота полуночи заползла в дом, прокралась в кровать и залезла в голову пятнадцатилетнего мальчика. Слишком закомплексованный, слишком тихий, слишком скромный парень почувствовал власть и силу. Легко быть смелым, когда перед тобой ребенок, когда тебе доверяют. Он взял Киру хитростью, предложил спать на одной кровати, чтобы не было страшно. Принес одно одеяло, чтобы было теплее. Гладил ее ноги, которые сильно устали. А потом напал. Сказал, что так надо, что все так делают, что надо молчать, никому не рассказывать, раздвигать ноги шире, не кричать, не сопротивляться, не шуметь, делать, что говорят старшие, притворяться, что ей хорошо, радоваться, что удовлетворяет брата, не выть, быть покорной, плакать тихо. И Кира плакала бесшумно, пока все не закончилось.

Выпускной длился до ночи, а потом кто-то предложил встретить рассвет. Большой пузатый автобус загрузил детей, родителей и учителей и по ухабистым дорогам провинции поплелся к озеру. Дорога шла вдоль кладбища, потом по лесу. Солнце долго не показывалось, дразнило красным заревом, потом за мгновение выплыло из воды. Так родился новый день.

– Я долго хранила эту тайну. Единственный человек, с которым мы обсуждали эту тему, – мой психолог, который помог справиться с детской травмой, поверить в себя, в мужчин, в жизнь. И когда я смогла преодолеть агнософобию и справиться со всем, то поняла, что хочу помочь людям, помочь женщинам, которые стали жертвами насилия.

Кира замолчала, потому что больше не могла говорить. В зале стояла оглушительная тишина, будто на похоронах, ведущий безмолвствовал (в сценарии не было готовых реплик на такой случай), ассистент за кадром не знал, как реагировать, режиссер следил за реакцией зала. Но все решилось само собой, когда зрители взорвались аплодисментами. Еще долго никто не мог их успокоить.

* * *

Технопарк AI03-Corporation вырос на границе штатов Невада и Калифорния, в пригороде небольшого города Парамп, в двух часах езды от Лас-Вегаса. Эта местность более известна туристам благодаря национальному парку с говорящим названием «Долина смерти», который расположен западнее от технопарка. Только в этой богом забытой пустоши нашелся подходящий участок земли, чтобы построить завод и офис компании.

Красная пустыня простиралась на много километров. Вдалеке темнели песчаные горы Спрингс, цепочкой окружавшие местность, а все остальное пространство занимали яркое голубое небо и небольшой диск солнца в вышине. Небо в пустыне виделось особенно высоким. Здесь взгляду было не за что зацепиться, разве что за редкие кусты можжевельника, поэтому казалось, будто небесную высь и землю разделяют миллионы километров. На раскаленном песке росли небольшие кактусы, древовидная юкка, креозотовые кустарники и еще какие-то коричневые колючки. А над ними блуждал горячий ветер, поднимая мелкий песок.

Противники молодой корпорации надеялись, что непригодный для жизни климат нарушит амбициозные планы. Но палящее солнце пустыни стало преимуществом, когда было решено использовать солнечные панели, чтобы сократить расходы на электроэнергию. Этих объемов было достаточно, чтобы поддерживать работу офисных помещений и небольшого поселка вокруг, где обустроили жилье для трех тысяч сотрудников. Одноэтажный завод из сборных конструкций вырос за полгода. Готовые модули, которые превращались в стены, потолки и полы, напоминали большие детали «Лего». Процесс строительства напоминал сбор гигантского конструктора. И вскоре заработала фабрика площадью почти миллион квадратных метров.

Деньги Джозефа Беша закончились еще на стадии закупки модулей для фабрики. К счастью, после выступления Киры на телешоу в проект поверили другие инвесторы. Нашлось порядка десяти безумцев, которые согласились инвестировать в компанию, оставаясь в тени. Корпоративное право в штате Невада позволяет назначить совет директоров, оставляя в секрете акционеров, истинных владельцев компании. Джозеф занял пост председателя совета директоров, а Кира стала его главным заместителем, остальные должности заняли руководители подразделений. Имена акционеров для всех сотрудников корпорации сохранялись в тайне, даже на собрании они присутствовали дистанционно.

Теперь Киру приглашали на передачи не только обсудить ее прошлое, но и рассказать о будущем. Это была ее любимая тема: мир будущего, где роботы помогают людям, где фабрика по их производству функционирует без вреда для окружающей среды недалеко от национальных парков и пустыни Мохаве.

Предзаказ на роботов для личного пользования стартовал в десять утра 27 июня, за неделю до Дня независимости. А в начале июля первая модель должна была сойти с конвейера. Кира предложила выставить всю линейку роботов – от простых моделей до сложных многофункциональных механизмов, – чтобы оценить реальный спрос и получить первую прибыль. За две минуты со старта продаж на кнопки «купить» и «оплатить» нажали тысячу раз. Через семь минут сайт упал. Сбой был не настолько серьезный, чтобы покупатели закрыли вкладку. Программисты дежурили всем отделом и были готовы устранить любую проблему. На десятую минуту все снова исправно работало, а к вечеру число желающих обзавестись роботом исчислялось десятками тысяч.

– Производство надо ускорять! – заявил Джозеф к концу рабочего дня, когда они поняли, что к назначенному сроку не все желающие получат товар.

Завод работал лишь на пятьдесят процентов мощности: не хватало людей. Желающих было достаточно, но квалифицированных кадров недоставало. Тогда Кира решила расширить географию поиска. Объявления о вакансиях разместили в Канаде, Польше, России, Мексике, Китае, Японии. Это объявление о работе в США заметил Игорь Сидоров из Норильска. Он предложил своему лучшему другу Лёхе Белову рвануть в Штаты, чтобы изменить жизнь. А еще в тот день работу на заводе получил разработчик, один из лучших проектировщиков-эргономистов – немолодой японец Нагато Мори. Он не раздумывая согласился покинуть родную страну, где его больше ничто не держало. Вместе с ним из Японии на разных рейсах вылетели еще шесть высококлассных специалистов, которые возглавили разные направления отдела разработки и программирования. Нагато занял должность начальника отдела тестирования готовой продукции.

Нагато

В отделе тестирования кипела работа. Часть сотрудников муравьиной россыпью разбежалась домой, им на смену пришли другие работники. Нагато следил за процессом из кабинета. Просторное помещение руководителя будто возвышалось над огромным залом, где велась работа.

Дизайнеры на славу потрудились над отделом тестирования, выполнив его в светлых тонах. Так помещение выглядело просторнее, воздуха было больше, стены не давили и не угнетали. Ни один другой отдел не выглядел так свежо и чисто. Успокаивающие цвета безупречности и непорочности отвечали ассоциации разработчиков с прекрасными роботами. С момента первого выпуска прошло больше двух лет, и за это время многое изменилось. Например, белые стены приобрели алебастровый, желтоватый оттенок, а вблизи стали заметны мелкие пятна и разводы. Но с высоты кабинета картинка казалась идеальной. Светлые стены, белое оборудование и черные дорожки сортировочной ленты. Роботы на лентах появлялись из проема в стене, за которой располагался отдел сборки, и прятались за противоположной стеной, где их ждал отдел упаковки.

Нагато сидел в пустом кабинете с планшетом в руках и заполнял журнал. Цифры ровным строем вставали на свои места в длинной таблице. Показатели много месяцев не менялись. Когда статистика показывает один и тот же результат раз за разом, легко совершить ошибку.

«Искусственный интеллект не допустил бы ни единой оплошности. А вот мои записи надо проверять дважды. Все-таки роботы идеальны, мы – нет», – опустив голову над экраном, рассуждал светловолосый мужчина. Его крашеные белые волосы были длинными, но жидкими. Он собирал их в скудный хвост. Сложно было поверить, что этот пучок соломы на его голове раньше был стильной прической. На носу у Нагато были защитные очки, которые он надевал во время процедуры тестирования и постоянно забывал снимать перед уходом домой.

– Опять бубнишь себе под нос? – в кабинет вошел напарник Нагато, тучный молодой американец Николас Брэм. Он бросил на стеклянный стол телефон и с одышкой опустил большое грузное тело в кожаное кресло.

– Я рассуждаю о том, что на нашем месте могли бы сидеть роботы, – монотонно повторил свою мысль Нагато.

– Ха, не смеши меня. Чтобы роботы тестировали сами себя?! Вот было бы зрелище. – Николас рассмеялся, отчего одышка усилилась, и смех быстро превратился в хриплый кашель. Нагато печально посмотрел на напарника, но, ничего не ответив, продолжил делать записи. Когда Николас откашлялся, начальник уже потерял нить беседы и сосредоточенно работал над отчетом. Но американец еще не высказался, а он не любил оставлять разговор незаконченным.

– Хотя, знаешь, я рад, что эту работу еще можем делать мы, а то опять пришлось бы горбатиться в отделе сборки. Ты даже не представляешь, какая это дрянь!

Нагато кивал в ответ, но услышал он только последнее предложение. Он действительно не знал, каково работать в других отделах завода. Нагато приехал из Японии и сразу возглавил отдел тестирования. За это время у него сменилась дюжина напарников, каждый следующий хлеще предыдущего. Прикидывая, сколько продержится новичок, он сохранил изменения в документе «Партия № 148.4», отправил отчет и откинулся на спинку кресла, вытянув руки вверх. Позвоночник издал неприятный тихий хруст. «Надо все-таки сходить на массаж», – эта мысль не давала Нагато покоя, но он еще ни разу не посетил кабинет штатного массажиста. Он вообще ни разу не был в некоторых отдаленных цехах и отделах, не посещал спортзал из-за хромоты, не бывал в спа-центре. Перемещался между рабочим кабинетом, цехом и столовой. А благодаря онлайн-планеркам он больше не ходил по утрам к руководству в противоположное крыло завода. С его ногой потребовалось бы не меньше получаса, чтобы преодолеть это расстояние. Проще было бы выйти наружу и проехать вдоль здания на электросамокате.

– Нам пора, – сказал Нагато тихо, словно самому себе. Ровно в 13:00 мужчина отправлялся на обед, предпочитая, чтобы все шло четко по плану. Он терпеть не мог, когда что-то нарушало его график. В 12:59 японец встал из удобного кресла и, прихрамывая, направился к выходу. Он снял белоснежный халат и аккуратно убрал его в шкафчик. Очки по-прежнему сидели на носу. Раньше Николас подтрунивал над коллегой и язвительно спрашивал, не мешают ли ему очки. Нагато невозмутимо стягивал пластиковую оправу и аккуратно укладывал на полку, где лежали перчатки, смазка, презервативы, вибраторы и прочий инвентарь. Самообладание и степенность начальника раздражали Николаса, но теперь он насмехался молча, наблюдая, как Нагато, даже глядя в зеркало, не замечал защитных очков.

В столовой в несколько рядов стояли столики. Завод был настолько большим, что пришлось разделить его на четыре блока, в каждом из которых располагалось помещение для приема пищи. В этой столовой вместе с отделом тестирования обедали отделы по работе с претензиями, статистический, юридический и маркетинговый. «Элитой» завода являлись разработчики. Они делили южное крыло, весь первый блок, с руководством. Нагато ни разу не встречал никого из них лично, но знал, что их гонорары за каждую новую модель доходили до миллиона долларов. Они общались только между собой, и многие рядовые сотрудники даже не знали, как выглядят эти гении.

Нагато и его помощник вошли в полупустой стеклянный лифт. Всего один этаж вниз, можно спуститься по лестнице. Но для хромого японца это было целым испытанием, а Николас просто избегал любых лишних телодвижений. Двери не успели закрыться, как в лифт вошла девушка, коротко поздоровалась и повернулась лицом к двери. Нагато сразу узнал в ней Киру Мей. Она одна из большого начальства была частым гостем в северном крыле, плотно сотрудничая с PR-отделом. Нагато часто смотрел новости о корпорации в соцсетях. Кира выступала для прессы, встречалась с политиками и инвесторами, рассказывала о пользе завода. Ее горящие глаза, уверенная элегантная походка и сдержанная улыбка вызывали у Нагато тихий восторг. Он уже давно забыл чувство радости или легкости, не говоря уже о влюбленности, но недосягаемый образ Киры заставлял его дышать полной грудью. Сейчас он стоял в глубине лифта и в отражении мог изучать ее точеный профиль, изящную шею, черную гладь прямых волос. Просторная блузка и юбка скрывали округлые формы, но о них Нагато думал в последнюю очередь. Лифт чуть заметно дернулся и остановился, девушка вышла из лифта, каблуки глухо забарабанили по полу, она скрылась за углом.

– Ты идешь? – послышался голос Николаса.

Нагато кивнул, потом слегка скривил лицо и на ходу помассировал ногу.

– Снова разболелась?

На вопрос Нагато снова ответил коротким кивком.

После короткого обеденного перерыва коллеги вернулись в свой цех. Сегодня придет совершенно новая партия роботов, Нагато уже получил все инструкции, а вот работникам невдомек, что их ждет. Раньше всех роботов привозили в одежде, и команда проверяла лишь общий внешний вид: чтобы кожный покров был цельный, суставы двигались плавно, робот мог перемещаться, поддерживать беседу, а настроенные программы работали исправно. Но сегодня будут тестировать совершенно обнаженных роботов.

Они с Николасом спустились в цех в разгар спора – все толпились вокруг новой партии. Нагато, услышав лишь последнюю часть разговора, не спешил любопытствовать. Он не торопясь надел белый халат, медленно и тщательно вымыл руки, ловким движением надел тонкие хирургические перчатки и только потом направился к работникам. Николас последовал примеру начальника, хотя и не понимал, к чему все эти приготовления: раньше они работали голыми руками. Он постоянно строил из себя всезнающего, опытного и умного. Некоторые верили этому образу, но Нагато раздражала притворная манера коллеги.

– С новой партией работаем в перчатках, – прозвучал негромкий голос с легкой хрипотцой.

Подчиненные вопросительно переглянулись, Нагато жестом указал на новые боксы на столах. Молодые люди в белых халатах быстро разошлись.

– Убедитесь, что перчатки стерильны! – бросил им вслед мужчина.

Пока шумела вода и раздавался звук рвущихся упаковок из-под перчаток, Нагато вывел на ленту новую партию и осматривал роботов. Они были как живые. В этой серии одни девушки, все разные: с высоким лбом и круглолицые, смуглые и белокожие, с острым носом и курносые. Что их объединяло, так это тонкие руки, идеальный пресс, прекрасная грудь, длинные стройные ноги – будто модели с обложек. Волосы у роботов были на любой вкус.

Мужчина подошел к первой модели. Ему нравился рыжий цвет волос; каждый оттенок он сравнивал с временами года: в светло-рыжем чувствовались весенние нотки, красно-рыжие напоминали огненную осень. Но особенно Нагато любил нежный летний цвет блестящего золота и зимний, переливающийся, словно холодная медь. Рыжина напоминала ему о покойной сестре. Она регулярно красила волосы, жаль, что именно ее оттенок он уже не мог вспомнить.

О новой партии Нагато узнал накануне и в тот же день захотел уволиться. Не для такой работы он столько лет потратил на обучение. Будь его воля, он никогда не тронул бы ни одну машину, но выбора не было. Он не понимал ни того, почему находятся люди, которые готовы платить за таких роботов, ни того, что ждет эти модели в будущем. Но он решил не задавать подобных вопросов. Только напомнил себе, что внутри оболочки скрыт механизм из металла, силикона и пластика.

Пока он разглядывал обнаженных женщин, подчиненные собрались вокруг. Руки в перчатках, глаза пристально наблюдали за начальником.

– Нагато-сан, мы готовы.

Мужчина прокашлялся и отстранился от робота:

– С этой партией будем работать в стерильных перчатках. Следите за этим. Техническое задание у вас на столах лежит с утра, если бы вы были внимательнее, то уже знали бы особенность этой партии. Как обычно, проверьте реакцию роботов на внешние раздражители, все программы по списку подлежат тестированию. К каждой модели прилагается планшет, проверьте все пункты. У этой партии надо будет проверить температуру тела: начальство попросило обратить на это особое внимание. И кожный покров всего тела подлежит тщательному осмотру. – На последней фразе Нагато чуть не стошнило.

Толпа загудела, сотрудники начали перешептываться, где-то позади раздался довольный смех, волнение не прекращалось. Перед ними стояла та самая партия роботов по предзаказу, которая в точности повторяла человеческое тело.

Прежде у корпорации были другие планы, те, которые Кира озвучила на ток-шоу. Но во время предзаказа произошло то, чего никто не ожидал: рекордные заявки именно на эту модель. Покупатели настолько жаждали заполучить товар, что сразу оплатили заказы. Их не остановило даже полугодовое ожидание.

Неделю цех тестирования работал над особой партией. Работа шла долго, начальство давило. Журналисты, прознав о новинке, разбушевались не на шутку. Кира взяла огонь на себя, приводила разумные доводы. Закон в отсутствие прецедента был на их стороне, правозащитники и моралисты пока что не смогли найти ни одной лазейки.

Наблюдать за работой молодых подчиненных не было сил. Нагато прятался в бумагах и отчетах и вообще не спускался вниз, поручив все Николасу. Начальство гарантировало, что это – только пробная партия, что больше отдел тестирования подобным заниматься не будет. Так прошло около года. Нагато старался не заглядывать в соцсети и не читать новостей, где время от времени Кира отбивалась от волны хейтеров. Но заказы на таких роботов били все рекорды: оказалось, людям не нужны роботы-помощники с функцией поддерживающей беседы – людям нужно иное.

* * *

– Может, по кружечке перед сном? – предложил Николас. Он каждый вечер предлагал выпить, но сегодня не давал покоя Нагато с самого утра.

– Нет.

– Ну же, босс, – Николас хлопнул начальника по плечу, – давай хотя бы сегодня расслабимся. Мы покончили с партией Virgi. Поэтому просто обязаны отметить это дело. Намучились же мы с ними!

Нагато дернулся от неожиданности, его густые черные брови сошлись в линию, взгляд помрачнел. Он брезгливо относился к прикосновениям, нервничал, когда собеседник подходил слишком близко во время разговора. Для него была настоящей пыткой даже поездка в лифте, поэтому он старался всегда продвинуться вглубь и прижаться спиной к стене, чтобы никто не дышал ему в затылок. Он с удовольствием ходил бы пешком по лестницам, но его нога постоянно ныла.

– Ну так что? – Николас даже не заметил перемены в настроении Нагато. Руководитель категорично мотнул головой, закрыл крышку ноутбука, переоделся и направился к лифту. Николас следовал за начальником, словно прилипшая к кроссовке жвачка. – А что вы делаете вечерами? В этой мерзкой пустыне даже заняться нечем.

Нагато не хотел отвечать. Он по привычке оперся на гладкое темное стекло. За окнами было уже темно, но работа кипела, в цехах горел свет. Через плечо он взглянул в чернеющую тьму пустыни. Он ожидал увидеть прекрасный пейзаж, но все, что можно было разглядеть, – это слегка размытое собственное отражение. Только сейчас мужчина заметил на носу защитные пластиковые очки, которые он после обеда надел поверх обычных. Аккуратно снял обе оправы и сунул в карман. Устало потер переносицу и прикрыл глаза в надежде, что назойливый коллега прекратит его донимать.

Отчасти Николас был прав: здесь совершенно нечем было заняться. В технопарк давно перестали приезжать гениальные инженеры и разработчики со всего мира. Ключевые позиции руководителей заняты, завод взрастил преданных сотрудников. Сменяли друг друга только рабочие. Многие приезжали от безысходности, некоторые бежали от проблем, а кто-то хотел ввязаться в авантюру и подзаработать. Мало кто мечтал остаться здесь надолго.

Лифт распахнул двери и выпустил двух мужчин в прохладный тихий вестибюль. Нагато поежился и привычно побрел к дому. Когда до дома оставалось несколько шагов, коллега, о котором японец успел забыть, одернул его. Возможно, тот болтал без умолку, но голова Нагато была, как обычно, занята.

– Эй, нам сюда. – Николас снова дотронулся до Нагато и показал направо: – Давай, давай выпьем по бутылочке и отправимся по своим делам.

Еще немного – и Николас схватил бы его и силой поволок в нужном направлении. Проще было согласиться и через полчаса мучений сбежать из шумного бара в пустой дом. Через пару кварталов вдалеке мелькнула вывеска «Пристанище потерянных душ».

В заведении громко играла музыка, и у потолка клубился сигаретный дым. Здесь, в оторванном от цивилизации городе, не работал закон о курении, точно так же, как и многие другие. Запах сигаретного дыма в смеси с алкогольными парами и душным запахом пота ударил в нос. Нагато оглядел бар. Желтые лампочки слабо освещали барную стойку и столики, синяя неоновая лента бежала вдоль полок, на которых стояли бутылки с элитным алкоголем. Местами крепления обломились, и лента провисла под собственным весом, образуя волны. Словно так и было задумано.

В дальнем углу распивали пиво его подчиненные, за большим столом что-то праздновали рабочие. За барной стойкой сидели изрядно выпившие мужчины и женщины. Девушка в короткой черной юбке водила кончиками тонких пальцев по ободку бокала и наблюдала за работой бармена. Нагато нашел глазами мускулистого парня с короткой стрижкой по ту сторону стойки. Бармен быстро смешивал напитки, улыбался и поглядывал на девушку. Воздух между ними был сгущен и будто потрескивал мелкими жгучими разрядами молний.

Николас уверенно подошел к стойке и поприветствовал бармена так, будто они знакомы всю жизнь. Повернулся и махнул начальнику, который все еще стоял у входа. На темной деревянной поверхности стойки быстро появились две кружки светлого пива.

Бестактный и приставучий Николас что-то без умолку рассказывал о своем прошлом, бывших подружках, шутил и сам смеялся, а потом долго кашлял. Пиво было гадким. Нагато отодвинул от себя кружку после первого глотка и огляделся.

Здесь не встретишь Киру Мей или кого-то из ее отдела. Руководство и менеджеры из офиса ездили отдыхать в Вегас. Два часа езды – и можно оторваться на полную катушку и без свидетелей. А еще поговаривали, что у них свой закрытый клуб в подвале технопарка, где они собираются по вечерам. Дорогой алкоголь, сигары, наркотики. Но это только слухи.

Нагато снова бросил взгляд на бармена. Николас не раз рассказывал о любимом заведении. От него японец слышал о «славном русском парне» по имени Леша, которого все звали Алекс. Бармен не говорил слишком много с теми, кто этого не хотел, а с теми, кому нужна была компания на вечер, болтал без умолку. Он знал свое дело, вовремя подливал алкоголь и умел молчаливо, с сочувствием кивать, если посетитель жаловался на жизнь. Но главным его достоинством являлось то, что он никому и никогда не разбалтывал чужие секреты. Ему изливали душу все местные обитатели, но дальше барной стойки разговоры не уходили. За это Алекса ценили особенно сильно. Но фокус был прост: он просто не запоминал ничего из того, что ему говорили собеседники. Хватало своего дерьма в жизни.

Нагато притянул пиво обратно, и после третьего большого глотка вкус показался сносным. Он не заметил, как пролетело полчаса. Когда в баре стало чуть тише и свободнее, а Николас познакомился и уединился за дальним столиком с симпатичной жгучей брюнеткой, Нагато решил заговорить с барменом.

– Откуда ты, парень?

– Из России.

– Я неплохо знаю географию. Из какого ты города?

– Из Норильска.

– Никогда не слышал.

– Никто не слышал.

Нагато долго крутил в голове странное название города пока шел по ночной тьме. Но до дома добраться снова не смог: раздался телефонный звонок.

Легкий запах алкоголя не успел выветриться, принять душ или хотя бы переодеться не удалось. Но дело явно было срочным и особо важным, раз его попросили прийти в лабораторию посреди ночи. И звонил не кто-нибудь, а один из важнейших людей корпорации – Дуглас Хэрриот.

Нагато устало шел в цех. Ни прохлада, ни приказ начальника не могли заставить его идти быстрее: нога снова разболелась. К тому же выдержка и спокойствие были у него в крови, он никогда не торопился, делал все обстоятельно и спокойно.

В цехе тестирования приостановили работу. Ночная смена получила неожиданный выходной, а утренняя придет только в восемь утра. Зато в кабинете по-хозяйски расположились незнакомые люди. Мистер Хэрриот сидел в кресле Нагато. Двое мужчин в черных костюмах стояли у входа.

– Рад нашей встрече, мистер Мори. – Дуглас встал с кресла. Мужчины пожали друг другу руки. Нагато отметил, что лицо Дугласа напоминает морду бультерьера. – Приношу свои извинения за столь поздний звонок, но, судя по характеристике отдела кадров, вы ответственный работник. А нам нужен именно такой. Вы же меня понимаете, мистер Мори?

Нагато сжался от звука собственной фамилии. В устах этого чванливого типа два слога, два иероглифа и необъятная сила леса, заключенная в знаках его родового имени, теряли всякую силу и превращались в очередную строчку номенклатуры. Он внутренне напрягся, ситуация начала его нервировать. Вида мужчина не подал: по его лицу в принципе сложно было понять, о чем он думает. Кивком дал понять, что понимает суть разговора, неторопливо надел белый халат, глянул вниз из панорамного окна. Он сразу заметил две фирменные упаковки.

– Это уникальные экземпляры, мистер Мори. – Дуглас тоже подошел к панорамному окну. – Специальное предложение для наших особых клиентов. В прошлый раз мы решили обойтись без тестирования и сразу отправили товар покупателю. Хотя нас уверяли, что проблем быть не должно, с образцом вышла незадача. В итоге деньги пришлось вернуть, а от этого страдает репутация, понимаете? Поэтому мы обратились к вам. Этих роботов уже ждут их владельцы. Вопрос срочный. И секретный. Нам хотелось бы, чтобы об этой сверхурочной работе никто не узнал.

Нагато снова кивнул.

– Если вы согласны, то подпишите бумаги о неразглашении, чтобы мы могли продолжить работу. – Мужчина достал из дипломата договор. Нагато не сразу взял бумаги, внимательно оглядев Дугласа Хэрриота. Подвижные брови и маленькие бегающие глаза не вызывали никакого доверия. На нем были хорошая лакированная обувь, платиновые часы с драгоценными камнями и безвкусное золотое кольцо на указательном пальце правой руки. Нагато перевел взгляд на двух мужчин. Если раньше он полагал, что они такие же сотрудники фирмы, как и он, то теперь стало ясно, что это охрана. Они даже не смотрели в их сторону, их взгляд был устремлен куда-то в пустоту. Но слух у них работал отменно, лишнее движение или слово… На что способны эти люди?

Нагато был практически лишен возможности вчитаться в договор в поисках подводных камней и уловок. Мистер Хэрриот не торопил его словами, но поглядывал на часы и переминался с ноги на ногу. Обычный договор о неразглашении. С виду. Нагато сомневался, что ему отдадут второй экземпляр.

– Сегодняшнюю ночь вам желательно будет забыть, – бросил мужчина, когда Нагато проставил подпись на каждом листе. – Стоимость моделей исчисляется миллионами, поэтому будьте с ними предельно осторожны.

Последняя фраза особенно задела Нагато, он даже пробурчал что-то себе под нос. Он терпеть не мог, когда подчиненные прикасались к роботам грязными руками, не говоря уже о других грубых нарушениях. Свою нелюбимую работу он делал хорошо. Это знали все сотрудники, и, по всей видимости, начальство тоже. Чистоплотность Нагато в отношении роботов была сродни параноидальной. Но он считал, что у цеха тестирования ответственная миссия: они не давали бракованному товару попасть на рынок, уменьшали количество претензий и возвратов и даже могли спасти кого-то от гибели. Он верил в это. Все ради благого дела.

Нагато не суетился, нацепил защитные очки, тщательно вымыл руки и надел перчатки. Теперь это стало привычкой. Чутье подсказывало, что внизу ждет нечто ужасное. Он пытался представить, что именно, делал ставки, но ни одна из идей не казалась правдоподобной. Если бы он знал… он бы никогда не подписал договор, а просто развернулся бы и ушел. И плевать, если бы его избила пара головорезов. Он уже калека – что может быть хуже?

В зале цеха было свежо, стены остыли, стояла оглушительная тишина, которую не нарушали голоса людей и роботов. Вблизи стало ясно, что упаковка необычная. Она больше напоминала пластиковый гроб с полукруглой крышкой из прочного дорогого пластика с механическими замками. Стоило открыть их все – и стенки короба на шарнирах опускались вниз. Это давало доступ к роботу со всех сторон. Очень удобно.

Нагато уже открыл первый замок, как внезапно в динамиках раздался голос:

– Этой займетесь позже, начните с другой модели.

Нагато поднял глаза и увидел в окне трех мужчин. Они, словно сторожевые псы, глядели на него сверху. Его никогда не смущала работа под пристальным наблюдением, но сейчас по спине пробежала легкая нервная дрожь. Он вернулся к первому роботу и осторожно открыл короб. Вновь покосился на панорамное окно: три фигуры неотрывно наблюдали за ним.

Он приступил к работе.

Сначала нужно провести внешний осмотр объекта. Иногда попадались мелкие механические повреждения на силиконе, который прекрасно имитировал человеческую кожу. Если они обнаруживались, то вся остальная работа теряла смысл. С пометкой «брак» робота отправляли в цех кожи, ведь никто не захочет покупать робота с порезами, оголяющими механическое нутро. Нагато исследовал светлую бархатную кожу сантиметр за сантиметром, от кончиков пальцев ног, вверх по ступням и икрам, изучал колени, сгибая каждую ногу. Осматривал покатые бедра. Взгляд скользил по правой ладони, запястью, предплечью, плечу и перешел к левой. Он искал изъяны на груди, ключицах, шее. И только потом он взглянул в лицо роботу. И опешил, замерев в недоумении. Это лицо было ему знакомо. Это лицо было знакомо всему миру. Перед ним лежала механическая версия популярной киноактрисы.

Он бросил взгляд в панорамное окно. Теперь становилось ясно, к чему такая секретность. Кто-то захотел обладать великолепным телом популярной звезды, но узнай она об этом – скандала не миновать. Чтобы использовать внешность знаменитости, нужно купить права, но ни один нормальный человек не даст на такое согласие. Покупатель явно с роботом не чай будет пить. Что за мерзость! Нагато почувствовал тошноту. Как низко он пал, помогая в удовлетворении грязных желаний толстосумов.

«Что будет, если правда вскроется? Общественность и пресса растерзают корпорацию. Неужели владельцы одобрили подобное? Быть такого не может, – отказывался верить Нагато. – А знает ли Кира Мей? Невозможно! Все наверняка происходит без ее ведома. Преступная подпольная работа, в которой теперь замешан и я. И мои руки связаны договором о неразглашении».

Мужчина выдохнул, вновь настраиваясь на работу. Просто очередное задание. Неважно, какое лицо у этого робота. Все, что должен знать Нагато об этом роботе, – это технические характеристики: отсутствие неисправностей, реакция на воздействия, проверка голоса, уровень температуры тела и другие параметры модели. Он включил планшет, который прилагался к роботу, и стал дотошно исследовать каждый пункт. Код программы проверяют разработчики и тестировщики, но это происходит до того, как программа будет загружена в оболочку. Потом каждая ошибка кода прорабатывается, и в каждой новой партии эти ошибки отсутствуют, но всплывают новые. Искусственный интеллект все еще несовершенен, программа использует только те данные, которые в нее загружены. Робота можно обучить, дать новые данные, но нельзя подключить к интернету.

Для проверки робота существуют специальные тесты, которые разработали программисты. Одну модель разработчики могли проверить самостоятельно; зачем тогда понадобилось привлекать дополнительные силы? Нагато проводил тестирование, но мысли уводили его все дальше от объекта исследования. Бумажный отчет постепенно заполнялся и состоял из галочек напротив каждого параметра. Как же ему хотелось найти хотя бы один изъян, чтобы робота отправили на доработку! Но вот последний пункт… Все работает как надо. Нагато отключил питание робота, планшет, закрыл коробку и снова поднял голову к панорамному окну. Коротким кивком он дал понять, что проблем не найдено.

Мужчина подошел ко второй модели, ожидая вновь увидеть знаменитость. Он осторожно и спокойно открыл бокс, но на этот раз первым делом взглянул на лицо. Ничего похожего, выдохнул с облегчением. Но, вместо того чтобы включить робота, он поднялся в кабинет. Ему нужен был перерыв.

– У вас не найдется сигареты? – обратился японец к мистеру Хэрриоту. Нагато не курил уже много лет, но сегодня остро захотелось снова начать. Дуглас уже убрал бумаги и держал в руках телефон, набирая сообщение. Он кивнул охраннику, и тот подал пачку сигарет и зажигалку. Нагато молча взял их, положил в карман, снял перчатки, бросил их в утилизатор и пошел на выход, слыша шаги за спиной. Эксперт вышел на улицу. Небо черной гущей накрывало пустыню. Холод и непроглядная тьма. Нагато прикурил. Охранник стоял в стороне, отстраненно глядя перед собой.

– Крепкие, – выдохнул он. Первая затяжка далась ему тяжело, грудь сдавило, будто кто-то ударил кулаком по легким. Но со второй стало легче, а после третьей он почувствовал, как все тело расслабляется, а мысли в голове затихают. Сигарета слишком быстро заканчивалась. Нагато желал простоять тут до самого рассвета и никогда не возвращаться в цех.

Порыв ветра, появившийся из ниоткуда, трепал светлые волосы мужчины, колол иголками песка, пронизывал до костей, а потом стих. Нагато вспомнил детство. Он был старше сестры, поэтому родители доверяли ему семилетнего ребенка. Они с малышкой Рин часто гуляли по паркам, держась за руки, и ели мороженое. Брат и сестра обожали дождь. В пасмурные дни Рин надевала красный дождевик с нарисованной на капюшоне кошачьей мордочкой, украшенной острыми ушками. В таком виде сестренка напоминала маленького шустрого котенка, прыгающего по лужам. Рин весело смеялась. Ее не стало именно в такой дождливый день.

Нагато выбросил дотлевшую сигарету, вернул пачку и зажигалку охраннику и вернулся в здание. «Еще полчаса – и все будет позади», – успокаивал он себя. Ему казалось, что теперь, после увиденного, он готов ко всему. Но сюрпризы на этом не закончились.

Не успел он приступить к первому этапу, как робот начала вести себя иначе. С первых секунд инженера поразил взгляд: осознанный, оглядывающий помещение, себя. Нагато, списав это на глюк или обновление, продолжил работу.

– Здравствуйте, вы – мой хозяин?

Нагато бросил быстрый взгляд в панорамное окно. Пусто. Попытался найти планшет, который прилагался к каждой модели робота, но его не было. Только портативное беспроводное зарядное устройство и бумажная инструкция. Робот выглядела как живая: мимика, волосы, глаза… Совершенно невозможно с первого взгляда понять, что она – не человек. Машина приподняла бровь и пристально посмотрела на мужчину, будто ожидая ответа.

– Я… осматриваю вас… – растерянно выдавил Нагато.

– Вы – доктор? На вас белый халат.

– Не совсем. А вы знаете, кто вы?

– Я – искусственный интеллект Ви.

Нагато отскочил от робота будто ошпаренный. Дрожащими пальцами развернул инструкцию. Презентационный текст был кратким: «Робот модели № 0001-Vita оснащен уникальной системой интеллекта, способен самообучаться, запоминать и хранить данные, давать ответы не из готового списка, что делает робота прекрасным собеседником. Робот может понимать и интерпретировать выражения лиц людей. В новой уникальной модели заложена функция распознавания запаха. Поверхность кожи робота подключена к системе интеллекта, что позволило создать имитацию еще одного органа чувств. Теперь робот обладает осязанием. Новая модель поможет скрасить одиночество и станет отличным другом».

Нагато снял очки и сжал пальцами переносицу, он забыл, что за ним могут наблюдать из панорамного окна. Пытался осознать прочитанное.

– Ты не просто робот.

– Я – искусственный интеллект Ви, – девушка села и развернулась к мужчине.

– Тебе… тебе нужно прикрыться. – Нагато заметался в поисках чего-нибудь, что могло бы прикрыть наготу робота. Ему вдруг стало неудобно оттого, что она обнажена, будто перед ним настоящая женщина.

«Она почти все понимает, да еще и чувствует», – мысли скакали, а руки открывали и закрывали шкафчики, но одежды в них не было. Тогда он снял свой халат и протянул роботу. Он замерла, разглядывая предмет.

– Прикройся, пожалуйста.

Ви взялась за воротник халата и закрыла лицо, оставив только глаза.

– Нет, нет! – громко воскликнул мужчина, поморщившись от звука своего голоса. – Достаточно будет, если ты прикроешь грудь. И дай мне минутку.

Ви кивнула и приложила белую ткань к груди. Нагато отошел в сторону и, отвернувшись, продолжил читать инструкцию. Но больше не нашел ничего необычного: только технические параметры – и ничего насчет интеллектуальных способностей и набора программ. Один из последних пунктов гласил, что отключить робота можно, лишь подключив к зарядному устройству; также аппарат входит в спящий режим, если в течение часа поблизости нет источника света и звука или если зарядка на исходе. Сигнализировать о севшей батарее будет пульсирующий красный диод в запястье правой руки. Примерная продолжительность работы – двенадцать-четырнадцать часов, полная зарядка занимает около пяти часов. Активная работа продолжается после получаса зарядки.

Нагато хотел было в порыве ярости вышвырнуть бумагу, но из динамика раздался голос:

– Мистер Мори, время не ждет, приступайте к работе.

«Это уже не просто работа». – Нагато устало побрел к роботу. Ему не терпелось закончить, чтобы вернуться наверх и высказать этому человеку все, что он думает. Но сначала нужно провести осмотр. Он бросил быстрый взгляд на робота. Каштановые волосы роскошной волной прикрывают спину до лопаток, кожа цвета слоновой кости, точеные изгибы, тонкие запястья.

– Возьми себя в руки, – пробурчал он себе под нос, будто отдал приказ.

– Это вы мне? – подняла глаза Вита.

Нагато замотал головой и снова пробежался по тексту инструкции: распознает запахи, чувствует прикосновения, понимает мимику и жесты. «Они забыли добавить, что у нее совершенный слух», – усмехнулся он про себя.

– Я пытаюсь совладать с собой и хочу быть с тобой честным. Я впервые встречаю искусственный интеллект с таким набором параметров.

Девушка-робот спокойно улыбнулась, но ее пальцы слегка перебирали ткань халата. Волнение? Словно живой человек, она томилась в ожидании, переводя взгляд с мужчины на панорамное окно, где стояли трое незнакомцев. Сердце Нагато сжалось, нога предательски заныла.

– Сейчас мне нужно провести несколько тестов, понять… – Нагато подбирал слова, – как ты работаешь. Но для начала я просто осмотрю поверхность кожи. Ты не против? – Вита медленно покачала головой, Нагато, хромая, подошел ближе. – Тогда давай представим, что ты на приеме у врача. Я – врач, ты – пациент.

– Вас зовут мистер Мори? – спросила Ви, пока мужчина осматривал кисти рук. Он старался делать все быстро и почти не прикасаться к роботу.

– Можно просто Нагато.

– Ваша нога – вы нездоровы?

– Старая травма.

– Мне жаль, мне кажется, вам очень больно.

– С чего ты так решила? – Нагато отстранился от девушки-робота.

– Ваше лицо. Видно, что вы страдаете. – Она спокойно смотрела мужчине прямо в глаза, наклонив голову и печально улыбаясь.

– Это не из-за ноги, – задумчиво произнес Нагато и поторопился закончить дело. Он механически осматривал девушку-робота, а мысли его неслись вскачь: «Что это? Сочувствие? То глубокое, искреннее сочувствие, которого не дождешься от живых?». Тугой узел боли и беспомощности стянулся внутри и комом рвался наружу. Он быстро глянул на панорамное окно. Мистер Хэрриот скрылся из вида, оставив сторожевых псов.

Когда он попросил Ви лечь, чтобы проверить внутреннюю часть бедра, робот зажмурилась, отвернула лицо. Нагато не верил своим глазам. «Значит, заложенная программа заставляет изображать стыд или это новый навык, который появился после того, как я предложил ей халат и попросил прикрыть тело. Теперь уже не узнать наверняка. Она, будто чистый лист, впитывает, запоминает все, что с ней происходит, и выбирает соответствующую модель поведения», – заключил он.

– Повреждений на коже не обнаружено, – сделал он пометку и отвернулся. – Можешь надеть халат. После этого мы проверяем вестибулярный аппарат и работу суставов. Ты справишься с этим сама: просто встань, пройдись и сделай пару простых упражнений, если тебя не затруднит.

– Хорошо.

Нагато обернулся, когда Ви уже стояла на полу без движения, ожидая команды. «И все-таки она не человек», – пронеслось в голове у Нагато.

– Согни руки в локтях. – Робот четко выполняла инструкции. – Теперь подними руки вверх. Согни колени по очереди. Теперь пройдись, пожалуйста. Хорошо. Поверни голову направо, теперь – налево. Отлично. – Нагато сделал еще одну пометку. – Осталось самое сложное. Мне нужно понять, как работают программы, но я даже не знаю, какие загружены.

– Я знаю. Загружено 1684 приложения, с какого начнем проверку?

– Сколько же ты всего умеешь, уму непостижимо. – Нагато провел рукой по волосам и устало опустился на стул.

– Мистер Мори, пора завершать процедуру, – раздался голос из динамика.

– Программ слишком много, мы не сможем проверить их все. Ты уже продемонстрировала умение поддерживать беседу, задавать вопросы и отвечать на них. Нет смысла продолжать. Остался вопрос, который меня интересует. Можешь ли ты причинить вред человеку?

– Человеческая жизнь священна, как и любая жизнь на земле. Я не могу причинять вред любым существам или бездействовать, когда кому-то грозит опасность.

Кто бы мог подумать, что законы робототехники из научной фантастики когда-нибудь будут звучать из уст робота?

– Тогда на этом все. Я попрошу тебя снять халат и лечь обратно.

Ви выполнила все молча и быстро.

– Что со мной будет дальше? – спросила Ви до того, как Нагато успел ее подключить к зарядному устройству. Она пристально смотрела в его глаза. Тестировщику показалось, что она чуть хмурит брови и вот-вот заплачет. Он понадеялся, что это фантазия разыгралась. Мимика была поразительно настоящей.

– Мне это неизвестно, – скупо ответил он: ногу пронзила резкая колющая боль. Японец скривил лицо на секунду. – Ты отправишься к своему хозяину, и я не знаю, кто он. Мне остается только верить, что все будет хорошо. – Не дожидаясь ответа, он подключил зарядное устройство, веки робота дрогнули и закрылись.

Нагато поспешил наверх, клокоча от ярости. Впервые со дня смерти сестры в нем бушевала буря.

– Мистер Хэрриот! – воскликнул он, распахнув дверь.

– Впечатлены, да? – Мужчина в костюме не спеша встал с кресла, поправляя запонки на рубашке.

– Ее нельзя продавать как обычного робота, нельзя отдавать на растерзание не пойми кому. Она словно живая и требует бережного обращения. Это возмутительно! Такого не должно происходить. Она – вершина технического прогресса в области робототехники, ее нужно явить миру и… я не знаю… дать статус живого существа.

Вместо ответа мужчина картинно расхохотался и хлопнул в ладоши.

– Может, выдадим ей паспорт и разрешим голосовать?

Нагато растерял былой запал, нога разболелась так, что он больше не мог стоять. Инженер медленно поплелся к креслу. Мистер Хэрриот, возвышаясь над ним, медленно наклонился. Он смотрел ему прямо в глаза и, злорадно улыбаясь, тихо заговорил:

– Вы быстро бегаете, мистер Мори? Как далеко вы сбежите, если откроете свой рот? – Мужчина выпрямился и сунул руки в карманы. – Все, что вы должны знать, – так это то, что заказчик оплатил все исследования, которые предшествовали ее созданию. И первый экземпляр достанется ему. А уж потом мы явим миру новое поколение роботов корпорации, об этом вы можете не переживать. И тогда, возможно, к вашей и к моей зарплате прибавится еще один нолик. А пока – этой ночи не было, мистер Мори.

Мужчина быстрым шагом направился к выходу, за ним последовали охранники.

– А что будет с Ви? – не сдержался Нагато.

– Кто такая Ви? Не понимаю, о чем вы говорите, мистер Мори. – И Дуглас Хэрриот скрылся за дверью.

Нагато не помнил, как на рассвете вернулся домой. Не раздеваясь, рухнул на кровать. Перед тем как заснуть, он взмолился богам, чтобы они вырвали душу из его тела и заключили в каменную глыбу. Там ей и место.

Скоро наступило утро, а значит, нужно было вставать с кровати и возвращаться на работу.

В обычные дни Нагато просыпался задолго до будильника и, один из самых исполнительных и ответственных сотрудников, никогда не опаздывал на работу. Его часы шли верно, его рубашки выглядели идеально. Нагато заботился о безукоризненной белизне хлопковых сорочек, даже несмотря на то что их никто не видел под белым халатом. Но сейчас он был не в состоянии подняться с кровати, принять душ и как ни в чем не бывало сидеть в своем кабинете, разговаривать, идти на обед. Настроения не улучшало и то, что ему битый час названивал Николас.

– Дружище, ну где ты?

– Дома.

– Стоило мне один раз вытащить тебя в бар, и вот, на следующий день ты прогуливаешь работу, – скрипуче рассмеялся напарник и продолжил шепотом: – Ты же знаешь, как здесь не любят опоздания. Тебя уже дважды вызывали к начальству, боюсь, что дело плохо, раз ты не пришел на работу и никого не предупредил. Тебя ждет выговор, приятель, поэтому поторопись, выпей обезболивающее и бегом сюда. – Николас сделал паузу. – Ну, в смысле, иди скорее.

Нагато напрягся всем телом; спина вытянулась словно струна, нога заныла сильнее. Обезболивающее – не такая плохая идея. Он быстро принял душ, выпил таблетку, запив стаканом воды, и поспешил на работу. Японец пытался успокоиться, но вчерашняя ночь не давала покоя. И тревожила его не собственная судьба.

В кабинете его ждал уже знакомый мужчина, один из вчерашних охранников мистера Хэрриота. Рядом крутился Николас, не находя себе места. Он сделал пару шагов навстречу коллеге, потом сел в кресло, снова вскочил, поправив стопку бумаг на столе, опять сел и повернулся спиной к двери, будто занялся делом.

– Опаздываете, мистер Мори. Мы уже собирались отправиться к вам домой; переживали, что вам нездоровится.

– Здравствуйте, чем обязан? – В родных стенах Нагато собрался с духом. Он спокойно надел халат и застегнул его на все пуговицы.

– Мистер Брэм, не оставите ли вы нас наедине? – Мужчина говорил вежливо, но в голосе звучала сталь, а от взгляда и напряженной позы веяло холодом. Николас обернулся, изобразив, будто его отвлекли. Здоровяк закивал и не торопясь вышел, бросив пытливый взгляд на коллегу.

– Утром звонил заказчик, он остался недоволен товаром. Речь о второй модели. Мистер Хэрриот отправил меня узнать, есть ли какие-то идеи на этот счет?

– Ни единой.

Нагато сел в кресло и включил планшет, сохраняя внешнее равнодушие, хотя его сердце билось, как во время поездки по американским горкам. Они выставили на продажу разумный искусственный интеллект, и возникли проблемы. Что же могло пойти не так? Да абсолютно все.

Лёша

Когда ты третий ребенок в семье, то все с тобой будто не так. Ты не такой долгожданный, поэтому не такой любимый, не такой нужный, не такой важный. Особенно если у твоих родителей уже есть и сын, и дочь.

Алексей Белов часто вспоминал рассказ матери про врача, которая предлагала сделать аборт.

«После двух абортов делать третий уже не страшно, – аргументировала она, – а вот рожать – страшно. Могут быть осложнения. Да и зачем вам третий ребенок? Дочь есть, сын есть – полный комплект». Но что-то в женском сердце екнуло – и родился Леша.

«Лучше бы не родился», – думал он каждый раз, когда сталкивался с трудностями. А став старше, начал мыслить совсем по-другому. Теперь он размышлял не о том, почему мать не сделала аборт, а почему вообще рассказала ему об этом. «Хорошие матери так не поступают», – теперь был уверен он.

Мать всегда говорила, что от того врача бежала без оглядки, обнимая живот, потому что в нем был ее желанный малыш. Он не должен был испытывать нехватку любви, тепла или нежности. Мать всегда говорила, что любит всех детей одинаково, но порой, когда было тяжело, он видел в ее глазах мысль: «Без тебя было бы легче».

А тяжело было часто. И разве могло быть иначе в лихие девяностые? Алексей взрослел под русский рок, взрывы террористов, громкие речи политиков по телевизору. Его отец работал на заводе и часто попивал. Леша всегда употреблял фразу «часто попивал», чтобы чуть приукрасить действительность. Отец откровенно бухал, как и все его коллеги, соседи, одноклассники, братья, бывшие сослуживцы.

Попивали все, но кто-то – меньше, а кто-то – больше. Леша с друзьями однажды избили пацана, чей отец не пил. Они лупили его по ногам, рукам и пинали в живот. Потом им всем досталось от того самого непьющего отца, и они перестали бить мальчишку, но продолжали смеяться и измываться над ним, будто он какой-то уродец. На самом деле они завидовали ему, потому что каждый хотел, чтобы в доме был не алкоголик, а вот такой надежный отец, который придет и заступится за тебя. Потом этот мальчишка переехал в другой город. И они стали завидовать ему еще сильнее.

Отец Леши пил запоями. Когда он уходил в загул, дети скрывались у бабушки, а мать боролась: гонялась за ним, дралась, получала от него по лицу, била в ответ домашней утварью, потом пила с ним вместе, умоляла, плакала: «У нас же дети, трое!» – и отец завязывал на месяц, два, три, но чем больше он держался, тем страшнее были срывы.

Временами семья жила хорошо. Отец купил машину, и они успевали поймать теплые норильские деньки: мотались по округе, рыбачили, загорали, купались, смеялись. Но даже в таких поездках, когда все были в сборе, Леша чувствовал себя одиноко. Он замечал, как мать занималась сестрой, учила ее женским премудростям, сплетничала и обсуждала с ней вязание. Отец давал брату поручения, для которых Леша был вечно мал. «Пока пойди, побегай», – слышал он. Тяжело соревноваться в силе и умениях, когда на семь лет младше брата, а тот еще и спортсмен, чемпион округа по карате, а ты – всего лишь худой мальчишка с голубыми глазами и горькой обидой в сердце, которая зародилась еще где-то в утробе.

Поначалу Леша возмущался, бил себя пяткой в грудь: мол, он тоже чего-то стоит, а потом нашел плюсы своего положения. Ни за что не отвечать – отличная возможность вырасти бестолочью. Так и получилось. На фоне сестры-отличницы он рос откровенным балбесом. Болтался без дела, таскался с пацанами по району, курил и пил. Учеба казалась скучной, поэтому он даже не старался. Тройки ему всегда было достаточно. Жизненно необходимы Леше были только сигареты и музыка в наушниках. Однажды летом он подрабатывал на складе: таскал старые палеты, разбирал их, складывал доски, а гвозди скидывал в большую жестяную банку. Так он накопил на плеер и наушники. С тех пор музыка стала отдельным миром, в который он сбегал. Он часто сидел на крыше, держал сигарету между худыми пальцами, прикрыв глаза. Вены на руках были раздуты после тяжелого дня на стройке, спину ломило, а желудок сводило от голода. Но он не хотел идти домой, тело насыщалось музыкой, а ветер на крыше дарил ощущение полета. В ряд стояли разноцветные дома, небо казалось низким, а лето – сгоревшей искрой. Леша будет приходить сюда снова и снова, пока первая метель не прогонит его до весны.

Отца не стало рано, и жить стало еще тяжелее. Мать в больнице получала копейки, поэтому устроилась на еще одну работу. Она постоянно писала письма родственникам отца, чтобы те послали денег. Они долго не отвечали, но когда пришло время поступать сестре, то выслали какую-то сумму. Мать собрала дочь и отправила учиться в Красноярск. Через год в армию ушел брат, а оттуда – в военное училище. Они остались с матерью вдвоем, но легче не стало, и тогда слегка попивать начала мать. Но запойной она не была, вспоминала: «У меня же дети! Трое».

Порой пацаны говорили Лехе, что у подворотни стоит его мать и не может двинуться с места. Над ним смеялись всей школой. В такие дни парень думал, что раствориться на двенадцатой неделе развития в утробе – лучший для него конец, чем такое вот существование. Но оставить мать он не мог; представлял, что без него она так и будет стоять в подворотне, опершись на забор, пока не замерзнет насмерть и не исчезнет под снежными сугробами.

Бо́льшую часть времени мать пропадала на работе, чтобы заработать больше денег и отправить дочери в Красноярск и сыну в Питер. Мать выкормила, вырастила старших детей, поставила на ноги, дала образование. Сестра стала бухгалтером, брат получил звание лейтенанта. Ну а чего еще можно ожидать от отличницы и спортсмена? Мамина гордость – Ирина и Станислав.

Ира возвращаться в Норильск не захотела. Сначала работала в Красноярске, а при первой возможности умчала покорять столицу. А там такой ритм жизни, что вырваться домой никак не получается, говорила она каждое лето. Стас мотался по военным частям, поднимался по карьерной лестнице, звезд на его погонах становилось больше. Но он хотя бы приезжал, помогал делать ремонт, радовал мать. После его визитов она еще месяц ходила окрыленная, а потом снова медленно увядала.

Однажды Ира забрала маму на неделю к себе, в Москву. Мать купила новое платье, накрасила красным цветом ногти. На бледных морщинистых руках ярко-красный смотрелся дешево и вульгарно. В один чемодан она сложила удавшиеся соленья и варенья, во второй – лучшие наряды. Леша проводил ее на вокзал и встретил через полторы недели. Мать вернулась смурная, лак сильно облез и выглядел как кровоподтеки.

– Ну как там Ирка?

– Хорошо, ей там хорошо, – ответила мать коротко, и больше ничего вытянуть из нее Леша не смог. Они никогда не разговаривали про эту поездку, но с тех пор седая уставшая женщина перестала ждать, что дочь приедет на праздники или в отпуск. И попивать она стала чаще, и перестала подкрашивать седину. И единственный лак для ногтей высох, но продолжал стоять на пыльной полке шифоньера.

Станислав колесил по стране: то учения на полигоне, то переброски военной техники. Он побывал во всех крупных городах, регулярно отправлял немного денег и красивые фотооткрытки по почте, которые потом красовались на самом видном месте.

«Леша, может, и ты в армию пойдешь», – радовалась она, глядя на старшего сына в военной форме. И, возможно, парень тоже пошел бы по стопам брата, потому что очень хотел, чтобы мать гордилась им и воспряла духом. Леша просто желал, чтобы она опять радовалась жизни, красила ногти в безвкусный красный. Но его самого не хватало, чтобы сделать ее счастливой. Мать не замечала в нем перемен: ни хороших, ни плохих. Она привыкла не ждать от него многого и почти не говорила с ним, пока классный руководитель или директор не вызывали ее в школу.

– Тамара Семеновна, ваш сын опять подрался. А оценки его вы видели? Он же у вас школу не окончит!

Тогда мать либо заводила бессмысленный серьезный разговор, вести который не умела, либо просто устало плакала, держала его за руку и причитала, что он сведет ее в могилу. Оба варианта были для Леши невыносимы. Он предпочитал оставаться для матери фоном. В итоге они жили каждый в своем мире; у нее – горькое вино по пятничным вечерам, а у него – музыка в наушниках и клубы дыма под потолком.

Леша чудом окончил школу, а потом кое-как поступил в институт в Норильске. Он никогда не питал тяги к точным наукам, и если бы у него была возможность выбирать, то он подался бы в рекламу или торговлю. Но надежнее было получить такую специальность, чтобы попасть на завод. Списывать, врать, юлить он научился еще в младших классах, а позже отточил мастерство и получил диплом инженера по автоматизации технологических процессов и производств. Он разбирался в профессии так же плохо, как в длительных отношениях с девушками.

За пять лет в институте он попробовал все виды алкоголя, которые можно было найти в маленьком городе под светом северного сияния, и научился смешивать и делать термоядерные коктейли. С первого курса он работал барменом и откладывал деньги, чтобы уехать из Норильска. Он проносил на работу дешевый алкоголь и тайком угощал одногруппников в единственном районном ночном клубе, за что ему охотно помогали с экзаменами и дипломной работой. Но, когда заветная синяя корочка с тройками в столбик оказалась в руках, он понял, что все зря. Работать по специальности он никогда не будет. Но тут его друг предложил попытать счастье в Америке.

Бывший одноклассник Игорь с детства был авантюристом, в любой дурной затее участвовал первым. Курчавый и большеглазый, смуглый, будто только с моря, хотя ни разу не покидал Норильска, он где-то узнал, что появился огромный завод по производству роботов, на который требовались инженеры и простые рабочие. Они с Лешей дружили с первого класса, поэтому и в дальнее путешествие он позвал закадычного друга.

Леша вдруг поверил, что может стать частью корпорации по производству роботов для личного пользования. В мечтах он создавал роботов, проектировал новые модели, делал жизнь людей лучше и проще. Он даже до конца не понимал, на какой завод мечтает попасть. На сайте AI03-Corporation все было на английском, а Леша, кроме фразы London is the capital of Great Britain, ничего не знал.

Вдоль и поперек изучил карту технопарка и сайт. По заглавной странице было не совсем понятно, что именно будет производить завод. Для Леши было главное, что на странице «Вакансии» оставались объявления о поиске рабочих и инженеров. Работодатель предлагал зарплату, которую в пересчете на рубли парень в Норильске мог получить разве что за полгода, да и то при очень хороших чаевых. А кроме зарплаты предоставлял жилье, страховку, бесплатное посещение спортзала, столовую с разнообразным меню, в том числе халяльным, кошерным и вегетарианским. Леша подумал, улыбнувшись: «Главное – чтобы по вечерам было где выпить пива». Еда его не волновала, он привык есть что дают.

Идея изначально была сомнительная. Леша копил деньги на переезд в Москву, но жизнь за границей казалась сладким сном. Поэтому он слишком быстро сдался под напором друга. Казалось, что у Игоря все схвачено, он много и убедительно говорил про типы виз и разрешение на работу. Они попросили бывшую одноклассницу составить резюме и отправили письма на завод, но им никто не ответил. Игорь не унывал, он предложил рвануть в Штаты без приглашения на работу:

– Туда приедем, нас сразу возьмут, дешевая рабочая сила всегда нужна, а нам с тобой много и не надо. А не получится, так хоть на мир поглядим. В крайнем случае останемся там нелегалами; знаешь, сколько там наших работают, живут, и никаких проблем. Да не переживай ты так, прорвемся. Главное – на собеседовании в посольстве про работу не говори. Мы просто хотим отдохнуть в Калифорнии, будем заниматься серфингом и пить коктейли. Понял?

Сердце подсказывало Леше, что эта авантюра добром не кончится, но что криминального в том, чтобы просто отправиться в путешествие на честно заработанные деньги? Так они оказались в Москве, обратились в визовый центр, в котором им помогли с документами и обещали стопроцентный результат. Парни из провинции сидели в светлом просторном офисе с окнами от пола до потолка, с водопадом в стене и мягкими кожаными креслами. Никогда они еще не видели такой красоты.

– То ли еще будет, – подмигнул Игорь. И фантазия уносила двух молодых инженеров в далекую красивую страну, но билет через океан получил только Леша.

– Ничего! Через год попробую, а ты поезжай, потом меня встретишь, – бодрился друг, но в глазах уже не было огня. Игорь вернется в Норильск и никуда больше не поедет. Спустя время Леша тоже будет мечтать вернуться в родной город, наблюдать за плясками зеленых волн северного сияния на черном небе, немея от холода, выпуская пушистые клубы пара. Но новая жизнь будет держать его слишком крепко. Работу на заводе парень из Норильска не получил, даже в собеседовании ему отказали. Он просрочил визу, стал называть себя Алексом и превратился в настоящего нелегала.

Свою американскую мечту он обрел в небольшом баре на окраине технопарка и оказался в своей стихии. Он разливал шоты, поджигал коктейли, мастерски украшал бокалы и успевал заигрывать с женщинами. Легко было влюбиться в его улыбку и глаза, бесконечно синие в полумраке бара, в которых будто блестел лед норильской мерзлоты.

Он часто вспоминал первый день за стойкой бара. Как даме в красном смешал «секс на пляже», женщине в черном – «маргариту», мужчине в ковбойской шляпе налил темное пиво, а клиенту в дорогом костюме с запонками на белых манжетах плеснул премиального виски. Он часто угадывал желания посетителей по внешнему виду, жестам, взгляду: будто видел людей насквозь. Потом мужчина попросил торфяного скотча Talisker. Леша о таком слышал, но ни разу не пробовал. Он откупорил бутылку и быстро вдохнул аромат. В нос ударил сильный дымный запах с тонкой нотой спелых груш. Соленый оттенок водорослей и свежести морского воздуха нарисовали в его воображении тлеющий костер на берегу холодного моря. Новоиспеченный бармен поставил пустой шот перед посетителем и аккуратно налил янтарную жидкость. На горлышке осталась капля, которая налилась будто спелая ягода, а потом в одно мгновение соскользнула. Алекс ловко подхватил ее в полете, подставив запястье. Он представил, что это дорогие духи, чуть запрокинул голову, оголив жилистую шею и приложил запястье. Он сам был слаще шотландского скотча.

Кира

Все шло по плану. Все так, как она предсказывала. Сначала поднимется волна осуждения, которая захлестнет корпорацию. Людям необходимо дать время на негодование, инвесторам нужно быть терпеливыми. Только вдоволь побесновавшись, толпа сможет принять что-то новое, и прибыль начнет расти. Вот тогда уже ничто не сможет остановить компанию. Кира знала, что недоброжелатели останутся, но вскоре СМИ и общественность перекинутся на другие, более свежие новости.

А между тем роботов в технопарке и близлежащих городах можно было встретить всюду. В кафе и ресторанах машины стояли за баром, и люди приходили посмотреть, как ловко они смешивают коктейли и поддерживают беседу. Модели выполняли простую работу в гостиницах: дежурили на стойках регистрации, встречали гостей, носили багаж и убирали номера. Противники корпорации твердили, что роботы отбирают рабочие места, но на деле аппараты занимали меньше одного процента в сфере обслуживания. А на серьезные производства или более ответственную работу их брать боялись: не доверяли.

Роботы с функцией психологической помощи практически не продавались. В этом Кира ошиблась. Устройства приобретали ради забавы и развлечений, не всегда невинных. Люди порой могут быть крайне жестоки с тем, кто не даст отпор. А руководству корпорации не было дела до того, как покупатели обращаются с товаром. Но Кира продолжала гнуть свою линию, утверждая, что миру нужны роботы-помощники.

За корпорацией требовалось подчищать: когда возникала серьезная проблема с клиентом, Кира встречалась с ним, чтобы поговорить полчаса в неформальной обстановке и решить вопрос, не доводя до суда. Она приезжала на скромном автомобиле с водителем, держа в руках кейс с наличными и договором. В этот же день о неприятном происшествии забывали, а у СМИ не было повода для нового скандального материала.

День у Киры выдался нервным. В ее кабинет буквально ворвался начальник отдела тестирования. Они изредка пересекались на планерках, встречались в лифте и обменивались короткими приветствиями. Хромой светловолосый японец казался замкнутым и нелюдимым, не переносящим лишнего внимания. Он курирует свой цех, не опаздывает на работу, тщательно заполняет отчеты и никогда не ввязывается в конфликты. Поэтому Кира даже не сразу узнала Нагато Мори, когда тот распахнул дверь. Он так быстро преодолел половину кабинета, что казалось, будто хромота исчезла. Но после приветствия: «Мисс Мей, я хотел бы с вами поговорить!», которое он практически прокричал, вдруг остановился, будто сам от себя не ожидал такой дерзости, и замялся. Он стоял молча посреди просторного помещения. Зеркальные окна отражали беспощадные солнечные лучи, тихо гудел кондиционер, и один широкий лист искусственного цветка, который выглядел как живой, слегка покачивался.

– Я слушаю вас, мистер Мори. Что-то случилось? – Кира удивилась, но сохраняла спокойствие, несмотря на то что ее утро тоже не задалось.

– Да, да, – закивал мужчина и хотел было поправить очки, но наткнулся на защитную оправу поверх обычной. Снова он забыл ее снять. Мужчина занервничал, потому что знал, как по-дурацки выглядит со стороны. Инженер стянул очки и положил их в карман. Все его действия выглядели нелепо. На секунду он решил было уйти без объяснений и даже чуть развернулся к выходу, но ноги будто приросли к полу. Если он уйдет сейчас, то уже не сможет решиться.

– Мисс Мей, я, скорее всего, сейчас потеряю либо работу, либо все накопленные средства. – Нагато подумал: «А возможно, и жизнь», но драматизировать было бы неуместно, поэтому он замолчал на секунду. – Вчера ко мне обратился мистер Хэрриот и потребовал, чтобы я протестировал две модели роботов втайне от руководства. Я подписал документы о неразглашении и теперь нарушаю договор, но молчать не могу. Эти модели, точнее, одна из них… Понимаете, она обладает набором параметров, которые делают ее первым искусственным интеллектом с самосознанием.

– Этого не может быть, мистер Мори. – Кира откинулась в кресле. – Поначалу я подумала, что речь идет о серьезной проблеме, но уверена: это какая-то ошибка, корпорация не занимается ничем подобным. Я была бы в курсе.

– Об этом и речь! – Нагато преодолел оставшееся между ними расстояние и сел напротив. – Все происходит тайно, в обход системы. Процесс создания, тестирование и продажи ведутся подпольно. А что произойдет, если это всплывет наружу? Вам и так приходится держать оборону перед журналистами. А такого скандала уже не скрыть!

– Так вы пришли потому, что заботитесь обо мне? Или вас волнует судьба корпорации?

– Все не так просто. Я пришел помочь вам избежать лишних проблем и хотел бы, чтобы вы помогли мне.

– Помочь с чем? – Кира вернулась в напряженную позу, уперлась локтями в стол и сцепила пальцы в замок.

– Спасти робота, – заерзал Нагато, в его голове фраза звучала лучше. – Вы просто не видели ее, она уникальна, она не может быть просто товаром на продажу. Робот с такими способностями достоин лучшего отношения.

Кира не отвечала; приложив пальцы к вискам и нахмурившись, она прикрыла глаза.

– Кто продавец, нам известно. Нам нужно узнать только, кто покупатель. Ничего подобного ранее не было. Вы понимаете? – не унимался мужчина.

– И чего же вы хотите от меня?

– Ну как же?! У вас власть, полномочия. Я рискую своей карьерой, доверившись вам. Если Дуглас Хэрриот или его сообщники узнают о том, что я хоть кому-то рассказал, тогда… – Нагато не знал, что с ним могут сделать, но фантазия рисовала красочные картины. – Со мной церемониться не станут.

– Давайте подытожим. Вы заявляете, что существует инновационная модель робота, которая создавалась втайне от всех. И вы ее тестировали для покупателя.

– Да, все верно, а сегодня ко мне приходил еще один тип, говорил, что товаром недовольны, что-то пошло не так.

Кира в изумлении приподняла бровь, потом опять откинулась в кресле и уставилась на покачивающийся лист цветка. Нагато терпеливо ждал приговора не только для Ви, но и для себя.

– Дайте мне время до вечера, я постараюсь аккуратно выяснить все, не подставляя ни вас, ни себя. А пока, мистер Мори, молчите и ведите себя естественно. Я позвоню вам и назову место встречи.

– Отлично, буду ждать вашего звонка, – закивал Нагато и машинально, совершенно неожиданно для себя, встал и поклонился. Давно забытый жест из прошлой жизни. Кира то ли с сочувствием, то ли с презрением посмотрела на него, отчего мужчина почувствовал себя неловко и поспешил на выход.

Весь день он был на взводе. Вести себя непринужденно было невозможно. Тело теперь жило своей жизнью. Он вздрагивал от резких звуков, не мог сконцентрироваться на работе и все время думал о Ви. Все важные дела он поручил Николасу, сославшись на сильнейшее похмелье. Тот носился из цеха в кабинет и обратно, тяжело дыша и проклиная себя за то, что вчера позвал руководителя в бар.

День тянулся бесконечно долго, а потом закат в одночасье сгорел, и наступила темная ночь. Нагато так и сидел в своем кресле, крутил в руках телефон и ждал звонка. Несколько раз он проверял, работает ли мобильный, потом подключил к зарядному устройству, не вынув провод, даже когда зеленая шкала показала 100 %.

Инженер потерял счет времени. Он практически не спал прошлую ночь, а днем его разрывал весь спектр чувств: от панического страха до глубокого отчаяния. Обессиленный, он сидел в кресле. Что простой человек сможет сделать против корпорации и богачей, которые правят миром? Ничего. Все, что от него требовалось, – забыть прошлую ночь, стереть ее из памяти, оставить все как есть, не влезать в чужие дела. А что сделал он? И ради какого-то робота, пусть и похожего на человека. Для мира она всегда будет устройством, хоть и уникальным. На одной чаше весов его жизнь, на другой – судьба робота. Еще утром ему казалось, что жизнь Ви имеет вес, а теперь он сомневался, допустимо ли употреблять слово «жизнь» в отношении искусственного интеллекта.

Глубоко за полночь мужчина начал засыпать. Глаза он открыл в 01:13, потом – в 01:28, затем – в 02:06. В одно из коротких пробуждений инженер хотел было пойти домой, но спина онемела, а нога разболелась не на шутку. Он решил перебраться на диван и остаться здесь до утра. Но тут дверь распахнулась, и в кабинет влетела Кира. Она тяжело дышала, будто за ней гнались.

– Мистер Мори! – окликнула она коллегу, но вместо ответа услышала грохот. Нагато пытался встать с кресла, однако затекшие ноги перестали слушаться. Кресло опрокинулось, но мужчине удалось устоять, ухватившись за угол стола. Он потянулся за очками и зачем-то взял телефон, будто демонстрируя, что все это время ждал звонка. Кира вежливо отвела глаза и подошла к окну.

– Мистер Мори, хорошо, что вы еще здесь.

– Да, заработался сегодня.

Кира тихо прошлась по кабинету, потом вернулась к окну, чтобы осмотреть цех. Молчание затянулось больше чем на минуту. Становилось неловко, но Нагато был слишком измотан, а Кира – черезчур взволнована.

– Она существует! – начала девушка так же резко, как и появилась. – Робот, о котором вы говорили.

Нагато кивнул. Новостью не назвать, он ведь сам тестировал Ви. Но Кире нужно было время для осознания. Мужчина присел на диван и потер больную ногу.

– Я не знаю всех подробностей, не знаю, кто в этом замешан. – Кира ходила из угла в угол, говорила быстро и прерывисто. – Модель робота создавалась втайне. И пока нам на руку, чтобы все оставалось скрытым. Но я знаю наверняка: она сбежала. Непонятно, каким образом ей это удалось, но Дуглас Хэрриот в бешенстве и уже поднял всю охрану на уши. Сейчас они ищут ее по всему технопарку.

– Ви сбежала?

– Ви? – Кира замерла от удивления.

– Да, у нее есть имя. Она называет себя Ви.

– Вита, – протянула девушка. – Модель называлась Вита, отсюда и имя. Как такое вообще возможно?!

Нагато оставил без внимания слова Киры. Все, чего он хотел, – это найти робота.

– Они вернули ее на завод, потому что покупатель оказался недоволен. – Это было ясно еще с утра. Но что они хотели сделать? Утилизировать? Бессмыслица какая-то.

– Скорее всего, им нужно было отформатировать ей память и отправить обратно, но ей как-то удалось сбежать. Она оказалась умнее, чем они ожидали.

Кира устало рухнула на диван. Нагато позаботился, чтобы на столе появились две чашки с горячим чаем. Когда Нагато ставил кружки на столик, боль в ноге дала о себе знать, и он оступился, дернулся, и ему пришлось опереться на подлокотник дивана. Кира была совсем близко, от этого жеста она вздрогнула, будто обожглась. Их взгляды встретились, и на секунду Нагато разглядел в глазах страх. «Ничто не проходит бесследно», – мысленно заключил он, осторожно сделал два шага назад и остался стоять в стороне. Кира выпрямила спину и вернула себе самообладание. Никто не притронулся к чаю, они оба молчали, глядя в пустоту перед собой. Тишина могла бы длиться вечно, если бы снаружи не раздался грохот. В коридоре послышались мужские шаги и голоса. Нагато был уверен, что ничего хорошего этой ночью произойти не может. Как бы он ни старался, мысли возвращались к хрупкой, беззащитной девушке, которая осталась один на один с враждебным миром. И сейчас она под черным бездонным небом бежит от уготованной судьбы.

– Мы должны найти и спасти Ви, – уверенно произнес Нагато.

Алекс

Алекс жил в небольшой комнате в том же баре. Здесь у него было все, что необходимо для жизни: что-то вроде кухни, душ, стиральная машина. В одном из углов под потолком паук сплел паутину, над кроватью висела карта США, на ней Алекс хотел отмечать места, где уже побывал. Новизна скоро закончилась, а никуда вырваться, даже в соседний штат, так и не получилось. Единственное место, куда он часто мотался, – Лас-Вегас. Парень с завидным постоянством выигрывал в русскую рулетку или поднимал деньги на автоматах, но случались и проигрыши. Он старался рассчитывать бюджет, поэтому прибыль и потери почти не приносили ему ни радости, ни огорчения. Доход определяло лишь то, сколько денег он отправит матери. Если на ее счет падала бо́льшая сумма, женщина была уверена, что сын получил премию за очередное открытие или стахановские темпы работы. (Она любила это советское слово, обозначавшее ударный, добросовестный труд.) Если же на ее счет падала сумма меньше обычного, уставшая от ночной смены мать полагала, что остальное ребенок потратил на путешествия или свидания. Она засыпала в надежде, что скоро станет бабушкой американского малыша, и вот-вот случится чудо, и младший сын, который вовсе не подавал никаких надежд, заберет ее, будет возить по теплым пляжам, катать на машине с откидным верхом, кормить вкуснейшими экзотическими фруктами.

Алекс не сказал матери правду, и со временем ложь превратилась в слишком большой клубок, который можно было лишь перекатывать с места на место, таскать за собой, но не распутать. Точно так же парень переносил из угла в угол коробки: в одной лежал костюм для собеседования, который он уже не надеялся надеть, а в другой болталась разная мелочь, которую следовало бы разобрать. Вперемешку хранились пустая бутылка из-под торфяного скотча, пара российских сторублевок, фишки, которые он не успел обналичить, потому что его вышвырнули из казино за пьяный дебош, книга по физике, справочник и учебник углубленного изучения английского.

Каждый раз, когда уголок одной из книг или, того хуже, название выглядывали из-под груды хлама, юношу передергивало. На дне коробки лежала его мечта, мечта матери и Игоря, который перестал писать старому другу, полагая, что тот слишком высоко взлетел. Леша особо не вел соцсети, выложил только четыре фотографии: с океаном, коктейлями и пальмами, – далекие от его повседневности.

«Какого черта я здесь делаю?» – задавался он вопросом каждый вечер, когда бар закрывался и зал, который еще час назад казался тесным, внезапно становился огромным. Он переворачивал стулья, и те громко стучали по дубовым столам. Звук отражался от гладких черных стен, деревянного потолка цвета корицы, пустых углов, стеклянных бутылок, рюмок и тонких бокалов. Бармен мочил грязную тряпку в ведре, протирал полы, на которые никто и никогда не обращал внимания, и прокручивал в голове разные мысли. Даже лучший скотч не мог их заглушить. Алекс старался быстрее закончить все дела, закрыть бар, выйти на улицу и закурить.

Прогулка перед сном создавала иллюзию возвращения с работы домой. Бармен шел с окраины к сердцу технопарка – зданию завода, который тянулся на десятки километров. Он останавливался неподалеку, докуривал первую сигарету, поглядывая на огромную вывеску, подъездные дорожки, рабочих и технику. Ночью на заводе кипела работа. К одной стороне здания подъезжали машины с запчастями и прочими деталями для будущих роботов. У другой готовый товар аккуратно загружали в большие грузовики.

Леша бесцельно блуждал по ровным черным дорожкам технопарка и с грустью разглядывал мобильные дома, напоминавшие серебристые космические корабли. Казалось, будто капсулы-дома еще вчера ровным строем бороздили бескрайнее пространство вселенной, а сегодня приземлились здесь. Днем металлические корпуса бликовали, отражая яркое солнце, и весь жилой поселок был залит светом. Ровные линии узких пешеходных дорожек между домами тянулись направо и налево. Бескрайнее море припаркованных кораблей, будто в фильме про нашествие инопланетян, ночью, в свете фонарей, выглядело пугающе.

Обратно Алекс шел разными путями, петляя между домов-капсул. Технопарк за эти годы разросся, стал центром притяжения для бизнеса. Пейзаж на окраине города запестрел яркими неоновыми вывесками новых заведений. Выросли дома с мансардами, просторными беседками, гаражами и имитацией садов из камней и колючек. Туристы приезжали сюда, чтобы посетить музей технопарка; для развлечения гостей открылись новый бар и гостиница, в которых весь обслуживающий персонал состоял из роботов. Парень не понимал, что туристы нашли в пустыне. Вид бескрайнего бурого океана осточертел.

Алекс жадно втягивал дым и тяжело выдыхал. Он не любил новомодные электронные сигареты, не затягивался ароматным вейпом, куда больше ему нравились старые добрые сигареты с фильтром. И хотя парень часто делал перекуры на работе, только ночная прогулка с тлеющей сигаретой, зажатой между указательным и средним пальцами, приносила истинное удовольствие. Курение было его первой любовью.

Второй любовью была музыка. Алекс надевал наушники, включал плейлист и растворялся в мелодии. В эти минуты он забывал все тревоги, чувствовал момент, жил здесь и сейчас. То, что играло в баре, музыкой он не считал. Парень трепетно составлял каждую подборку, и выбор песни был очень ответственным делом. Важен был порядок, по которому они располагались, композиции должны были перекликаться между собой. Однако самой большой папкой на телефоне Алекса стала та, которая хранила песни и мелодии, не прошедшие отбор в остальные плейлисты. И музыку отсюда в произвольном порядке он слушал чаще других. Заглавной песней стал саундтрек из старого фильм «Завтрак у Тиффани». Алекс добавил ее по ошибке, а потом не стал удалять, и в итоге аватаркой стало фото Одри Хепберн.

Алекс закуривал вторую сигарету, долго держал ее в зубах и разглядывал звезды. В ночных прогулках он находил что-то родное. Подростком он любил бродить по темным зимним улочкам Норильска, слушать музыку и мечтать о будущем. Не глядя на мусор под ногами, подняв голову к небу, он, дрожа от мороза, долго ходил меж высоких разноцветных домов на сваях. Полярная ночь и зима – то, чего не хватало ему больше всего. Он пытался стереть воспоминания о родине, но часть их не поддавалась. Невозможно не помнить заснеженного города, затерянного в глухой тундре, пронзительного ветра, такого же колючего, как в пустыне, где вместо песка в лицо впиваются мелкие ледяные снежинки. Ему не хватало ярких огней северного сияния и дикого холода, при котором столбик термометра едва виднелся.

Когда сердце Алекса особенно тосковало по родному городу, по черной пурге, ему хотелось бросить все и вернуться домой. Он мечтал в одночасье оказаться у матери на кухне, где на плите готовилась картошка с мясом, а запах от бурлящей кастрюли стоял на всю квартиру и даже подъезд. Он знал, что всегда был недостаточно хорош, но в минуты ночного одиночества память подводила юношу. Плохие воспоминания исчезали, он будто забывал, как мать читала нравоучения, сравнивала с братом-спортсменом и сестрой-отличницей. Он слышал ее протяжный уставший голос. «Ну, сына, ну, Леша», – тянула она букву «е» в имени.

В ночь, когда исчезла Вита, Алекс никак не мог уснуть, ворочался с бока на бок. Ему было то жарко, то вдруг бросало в дрожь. Ближе к рассвету он сдался и снова вышел на улицу. Заря нежным золотым сиянием освещала небо над чернеющим горизонтом. Длились заветные секунды тишины и волшебства, когда все стихает, ветер ослабевает, воздух прогревается, а на улице ни души. Он особенно любил эти мгновения затишья и безветрия. Еще немного, еще минута, и ярко-оранжевое пламя восходящего солнца загорится над пустыней, опаляя кожу и нагревая бездушные камни. И тогда атмосфера полного спокойствия и сказочная прозрачность воздуха в одно мгновение исчезнут. Время – как ускользающая тень, как тлеющая в руках сигарета.

Алекс бросил взгляд на солнце. Днем он не выходил на улицу, спал тревожным сном, а когда наступало время открывать бар, солнце уже клонилось к закату. Но привычный порядок сегодня будет нарушен.

Издалека Алекс разглядел женский силуэт. По черной тротуарной дорожке быстро бежала босая девушка в белом халате.

– Что за чертовщина! – поразился Алекс. На секунду ему показалось, что перед ним мираж или что он наконец допился до белой горячки. Но девушка стремительно приближалась, ее длинные волосы маятником раскачивались из стороны в сторону, она оглядывалась, а завидя незнакомца, стала звать на помощь.

– За мной гонятся, помогите мне! Я умоляю вас.

Алекс не раздумывая скинул куртку и набросил на плечи девушки. Он оставался тем же неравнодушным парнем из Норильска. Бармен огляделся по сторонам. Не видно ни погони, ни сумасшедшего маньяка, ни подозрительных типов. Утро по-прежнему безмятежно и свежо.

– Пожалуйста, – молила девушка.

Парень решил увести незнакомку с улицы, а потом уже разобраться, что к чему.

Внутри тускло горели светильники, стулья стояли на столах вверх ножками, полы блестели после уборки. Здесь было сыро, прохладно и все пропитано сигаретным дымом; даже после проветривания едкий запах продолжал витать в воздухе. В полумраке бара казалось, что утро еще не наступило.

Девушка стояла посреди безлюдного помещения, вцепившись в кожаную куртку. Бар не казался ей безопасным, она то и дело озиралась по сторонам и поглядывала на дверь, оценивая свои шансы на очередной побег. Что привнесет новый человек в ее жизнь: спасение или новые муки?

– Меня зовут Алекс, я работаю в этом баре. Здесь, кроме меня, никого нет, поэтому можешь не переживать. – Парень чуть отошел от девушки, чтобы дать ей пространство, в котором она нуждалась. – А как тебя зовут?

– Меня зовут Ви. – Новая знакомая не сдвинулась с места.

– Кто за тобой гонится? Может, вызвать полицию? – Алекс надеялся, что до полиции дело не дойдет, он не хотел подставляться. Один вопрос офицера – и он полетит на родину первым же рейсом.

– Не надо полицию. Они вернут меня обратно. – Девушка обреченно опустила руки. Мир стал меньше, чем коробка, в которой ее перевозили; мелькали только безучастные лица, которые говорили о ней в третьем лице. Холод и боль – эти два ощущения за последние сутки вытеснили прочие. И еще одно чувство, которое она никак не могла вычленить из смеси страха, паники, отчаяния и стыда.

– Ладно, без полиции, так без полиции. – Алекс почувствовал облегчение. – Ты нелегалка, что ли? Или преступница?

– Я не сделала ничего плохого! – Ви будто оскорбилась, а потом опустила голову. За свою короткую жизнь она никого не обидела ни словом, ни делом, она ни разу не повышала голос и никого не ударила; в ее памяти была сохранена пара ругательств, но она еще не успела их применить. Зато с ней делали неприятные вещи, о которых не хочется вспоминать.

Алекс тяжело вздохнул. Чужие проблемы ему были ни к чему, но оставить девушку в трудном положении ему не позволяла совесть. Парень внимательно оглядел беглянку. Стройная, волосы выглядят ухоженными, руки слегка дрожат. Ни грамма косметики, но красивая и без нее. Его взгляд упал на ноги. Ви поджимала пальцы от холода. Алекс ушел в свою комнату и вернулся с одеждой и обувью. Посетители часто что-то оставляли в баре. Молчаливый бармен хранил забытые вещи в специальной коробке, но, как правило, на следующий день уже никому не были нужны платья, туфли или белье, напоминавшие им о ночи пьяного веселья. Он принес широкую и длинную мужскую кофту, белые кроссовки, которые кто-то купил для тренировки и забыл под столом. Из своих вещей он достал спортивные штаны, которые можно было утянуть в талии.

– Надень, а то прохладно.

Ви приняла вещи без слов. Второй раз в жизни ей предложили надеть одежду. Она разглядывала плотную серую ткань. Ви пыталась сказать «спасибо», но программа дала сбой. Она знала, как звучит и произносится это слово, но в ней что-то сломалось.

– Одевайся. А я сделаю горячий кофе.

Пока шумела кофемашина, тело Ви скользнуло в мягкую флисовую кофту. По коже пробежали мурашки от непривычного ощущения. Кроссовки были удобными, и наконец она почувствовала, как согревается тело. Но все это казалось незначительным по сравнению с тем ощущением собственной ценности, которое впервые появилось в ее сознании.

– Кофе готов. – Терпкий насыщенный аромат эспрессо вытеснил прочие запахи бара. Алекс поставил маленькие кружки на стойку, взглянул на девушку и улыбнулся:

– Стильно выглядишь.

В этот раз она смогла поблагодарить молодого человека, но почувствовала при этом смущение.

– Ты куртку обратно надень, если холодно, и иди пить кофе, остывает.

Ви послушно надела куртку и медленно подошла к высокому барному стулу. В этом неуютном, мрачном месте она почувствовала себя в безопасности и на секунду забыла о том, что происходит за пределами убежища. Ви аккуратно забралась на сиденье и, обхватив ладонями горячую кружку, прикрыла глаза, чтобы вдохнуть насыщенный аромат напитка.

– Пей, пей, а то остынет, – повторил Алекс, разглядывая незнакомку. Она была непохожа на обычных посетителей бара.

– Я не могу. – Ви простодушно улыбнулась в ответ, ее взгляд был наивным и бесхитростным.

– Почему? Не любишь кофе? – спросил парень. – Ну прости, ничего другого нет. Могу предложить только воду или пиво.

– Нет, просто мне не нужна пища и вода для нормального функционирования, впрочем, как и воздух. Я чувствую тепло, прикосновения и запахи. – Ви продолжала мило улыбаться и смотреть в глаза. Она умела считывать и распознавать настроение собеседника по выражению лица. В ее памяти были заложены полторы тысячи вариаций. В первые минуты знакомства с новым человеком ей нужно было собрать информацию о нем, чтобы разбираться в его эмоциях. Но сейчас, с Алексом, ей не требовалось прилагать усилия, чтобы понять, о чем он думает. Его на секунду нахмурившееся лицо и наклон головы говорили о напряженном мыслительном процессе. Спустя доли секунды эмоции сменились удивлением – об этом несложно было догадаться по вздернутым бровям. Затем появились слегка заметные морщинки и тяжелый вздох, Ви распознала в этом разочарование.

– Ты робот?!

Ви опустила взгляд на свои руки. Робот. Звучит как приговор. Она полагала, что ее нечеловечность была очевидна, но внешность обманчива. Ви развернула руку запястьем вверх и положила на темную столешницу. Еле заметный индикатор заряда батареи светился сквозь кожу. Словно человеческий пульс, лампочка загоралась зеленым цветом и тут же гасла. Ровно шестьдесят ударов в минуту. Ирония разработчиков.

Стало так тихо, что Алекс смог расслышать стук собственного сердца. В голове творился хаос, он не мог поверить своим глазам. Рождались все новые и новые вопросы. Как это возможно? Почему она сбежала? Но все эти вопросы отошли на второй план, когда он осознал собственное положение. Укрывая у себя беглянку, он ставит под удар свою жизнь. Он застыл над кружкой кофе, глядя в черную гущу, обращаясь к темной стороне своей души. А что, если он сдаст робота обратно корпорации? Его наверняка ждет награда. Может, даже возьмут на работу, помогут получить гражданство. Он заживет совсем другой жизнью, той, о которой мечтал. Один звонок – и все решено. Разве робот важнее его судьбы? Он посмотрел на Ви. Девушка сверлила его взглядом, будто пытаясь отгадать, о чем он думает. И, кажется, ей это удалось.

– Я, наверное, пойду, спасибо за одежду. – Ви стала стягивать с себя куртку.

Алекс наблюдал за девушкой. Такая естественная, будто живая. Красивая, разумная и чувствующая. Верно? Казалось, она может чувствовать даже грусть и тоску.

– Постой. – Алекс подошел к Ви и взял ее руку. – Ты чувствуешь боль?

Ви кивнула в ответ, он слегка сжал теплую ладонь, коснулся волос. Сиди перед ним обычная девушка, он никогда не позволил бы себе так бесцеремонно касаться ее. Но она же робот. Он взглянул на выражение ее лица и оторопел. Она казалась оскорбленной. Словно живой человек сидел перед Алексом. Он отпрянул от Ви.

– А что насчет чувств? Что ты чувствуешь сейчас?

– Мне страшно оттого, что меня снова отвезут к тому человеку, что он будет снова…

– К какому?

– Он мой хозяин. Пожалуйста, я не хочу больше туда, мне снова будет больно, – взмолилась девушка.

Несложно было сложить два и два и представить, что именно с ней могли делать. Она – игрушка для какого-то богача. «Как поступить? – мучился парень. – Да, она не настоящая, но она же все чувствует. И зачем мне эти проблемы? У нее есть хозяин, и наверняка он очень зол. Может, просто отпустить ее? – Алекс выругался на русском, вспоминая самые дурные слова. – Ну не могу я так! Видно же, что с ней делали там. Неправильно это. Она робот, но я-то еще человек, и надо поступить по-людски». Сделка с совестью не удалась.

– Можешь пока спрятаться в подсобке, там у меня кровать и все, что тебе может понадобиться. Побудешь здесь, а потом иди куда хочешь.

– Они найдут меня!

Алекс вышел на улицу. Уже совсем рассвело, но пока еще пустынно и тихо. Где-то вдалеке еле различимо звучали голоса и лай собак. Действительно, оставаться здесь она не могла, но и на улицу выходить нельзя. Бежать некуда, кругом пустыня, а у Алекса нет машины. А даже если бы была, далеко ли они уедут? Скорее всего, дороги уже перекрыты.

Парень запаниковал. Он так долго плыл по течению, что в одно мгновение взять ситуацию в свои руки, возложить на себя ответственность за другое существо, пусть и неживое, он не мог.

– Ладно, а ты что предлагаешь? Ты же робот с искусственным интеллектом, ты можешь… Как это называется? Провести анализ ситуации, смоделировать варианты развития событий и найти лучший из них! А я сделаю, как ты скажешь. – Он ждал готовых решений, но Ви не была программой для вычислений, ее создавали для иного.

Времени на раздумья, а тем более на составление сложного плана совсем не оставалось. Алекс не знал, как скоро к нему в бар ворвутся люди, заберут Ви и заодно депортируют его домой. В голове парня рождались идеи одна безумнее другой, но ни одну он не смог бы реализовать. Разобрать Ви на запчасти и разложить по коробкам? Полный бред!

Время работало против них. И тогда у Алекса мелькнула невероятная мысль. Он ушел в свою комнату и вернулся с небольшим, тяжелым на вид мешком. Схватил Ви за запястье и решительно повел к запасному выходу.

Изнуряющая жара еще не наступила, воздух был свеж и легок. Лучи солнца пронзали пески пустыни, скользили по гладким крышам, отражаясь ярким пятном в черной глади солнечных батарей. После сумрачного бара дневной свет резал глаза, но Алекс предусмотрительно захватил с собой очки. Невозмутимость парня заронила в Ви надежду на спасение. Рядом с сильным человеком, у которого есть план, даже в самой тяжелой ситуации спокойно. Но умиротворение Ви длилось ровно до того момента, пока Алекс не достал саперную лопату с короткой рукоятью. Парень успел несколько раз взмахнуть ею, прежде чем озвучить свой план.

– Идея безумная, но она сработает. Заставлять я тебя не буду, не нравится – уходи. Либо оставайся и помогай мне. – Алекс остановился, чтобы посмотреть в глаза Ви. Его взгляд, голос и жесты были полны мужества. Впервые за долгое время он точно знал, что делает. В детстве они зарывали клад, чтобы потом отыскать его. Веселое занятие, если ты целыми днями болтаешься без дела.

В его позе и серьезном взгляде робот разглядела то, что ее удивило. В льдистых голубых глазах светилось столько тепла… И сколько бы эмоций ни было заложено в памяти Ви, она не могла найти аналога. Оставалось внести новые данные в память и довериться новому знакомому. Ви встала на колени и начала отбрасывать в сторону песок и острые камни. Искусственная кожа покрылась порезами, одежда испачкалась, волосы покрылись пылью. Она механически копала красную землю, не останавливаясь ни на секунду. Когда могила была почти готова, Ви легла в узкую неглубокую яму и сложила руки на животе. Голубое высокое небо раскинулось над ней, и в свете утренней зари виднелись мелкие частицы пыли, хаотично парящие в безветрии горячего воздуха. Алекс встал на колени, наклонился к Ви.

– Где у тебя кнопка отключения? Ты просто поспишь, а я откопаю тебя сразу, как станет безопасно. – Алекс был уверен в своем плане, но робот отрицательно покачала головой.

– Если в течение часа я не буду контактировать со светом или источником звука, я войду в энергосберегающий режим.

– Проклятье! – выругался парень и добавил еще несколько слов на русском, которых не было в базе Ви. – Мне жаль, что тебе придется пролежать так целый час. Но верь мне и ничего не бойся. Я приду за тобой.

Ви ничего не ответила. Алекс снял с себя футболку и бережно накрыл девушке лицо и волосы. Аккуратно подоткнул ткань, чтобы мелкий песок не проник в уши и нос, а камни не повредили тонкий слой кожи. Нежно провел пальцами по щеке Ви. Сквозь хлопковую ткань она чувствовала легкое касание, и ей стало спокойно. Футболка была пропитана запахами кофе, алкоголя и табачного дыма – аромата ее спасителя.

– Приготовься, – скомандовал он, – сейчас будет не очень приятно.

Ви почувствовала, как комковатая тяжесть упала в изголовье, потом ударила по рукам и животу. Она сильно смяла края футболки.

У Алекса сжалось сердце. Кем бы ни была Ви, ей было страшно. Страшно, как любому существу, засыпанному грудой раскаленной земли. Но время и обстоятельства не располагали к жалости. Алекс посмотрел по сторонам, засыпал яму и разровнял землю руками, пытаясь хоть немного замаскировать свежую могилу.

* * *

Даже в лучшей системе безопасности всегда можно найти брешь. Алекс знал множество слепых зон на улицах технопарка: долгие ночные прогулки не прошли даром. Здесь, на окраине, видеокамер почти нет; технопарк разрастался очень быстро. Значит, за Ви можно проследить только до жилых кварталов. Это играло на руку и беглянке, и ее защитнику. Нужно будет лишь держать лицо, когда бар посетит охрана.

Алекс зашел в бар, надеясь, что никто не видел полуголого бармена с саперной лопатой. Вылил недопитый кофе и помыл кружки, спрятал белый халат в коробку забытых вещей. Ему показалось, что ткань сохранила запах Ви. Полная нелепица: у робота не может быть запаха. Следует вести себя естественно и не нарушать привычного распорядка. В его графике день – это время отдыха, вечер и ночь – время работы. Алекс устроился в кровати, но ему не давало покоя, что там, снаружи, под слоем земли, лежит девушка-робот. Ему очень хотелось проверить, как она, но мелькать во дворе было опасно.

Алекс был слишком возбужден, чтобы заснуть. В любую секунду можно услышать стук в дверь. И что тогда? Как ему следует держаться, чтобы не вызвать подозрений? Бармен потянулся за сигаретой, но передумал: курение никогда не помогало. Бесцельно оглядывая комнату, Алекс бросил взгляд на полуприкрытую дверь.

Парень отлично знал, как выпить немного и при этом быстро опьянеть. Он до сих пор хранил в памяти холодные норильские вечера, когда напивался с компанией друзей перед клубом или школьной дискотекой. Но тогда он был молод и денег хватало только на самую дешевую выпивку. А сейчас в его распоряжении дорогие напитки: виски, джин, текила и «зеленая фея»[2]. Он схватил непочатый десятилетний Johnnie Walker, вскрыл и плеснул в стакан с толстым дном.

– Давненько я не надирался как следует, Джонни! – рассмеялся Алекс, подмигнув бутылке. Высокий бокал он наполнил самым дешевым пивом. Руки дрожали. Пена залила стакан, когда бармен толкнул его в противоположную сторону. Он обогнул стойку, устроился на высоком стуле для посетителей, улыбнулся своему отражению в зеркале, опрокинул виски и тут же запил пивом. Горячая смесь лавой растеклась по пустому желудку. Но одного захода оказалось недостаточно. Алекс повторил сценарий еще дважды, после чего облокотился на столешницу и спрятал лицо в ладонях. В голове шумело, тело раскачивалось как на качелях. Для добивки оставалась сигарета. Парень попытался достать пачку из заднего кармана джинсов, но сидел слишком высоко, штаны надел слишком узкие, а опьянение оказалось слишком сильным, – Алекс с грохотом свалился на пол, утянув за собой деревянный стул.

Парень из Норильска давно выучил закономерность: когда пьян, ты не чувствуешь боли, ни физической, ни душевной, отключаешься от реальности в миг забытья. Но наступает похмелье, и с ним приходят новые проблемы, а груз прошлого увеличивается вдвое; и плечи больше не в силах держать эту тяжесть. Алекс лежал на полу и даже не пытался подняться, раскачиваясь на невидимых качелях.

Бармена разбудил сильный грохот. Алкоголь плясал в крови, обездвижив тело. Не сразу Алекс поднялся с пола, не сразу вспомнил о том, что с ним приключилось. Подходя к двери, он еще пытался сохранять невозмутимое выражение лица. Но когда дверь распахнулась и яркий свет ослепил его, голова пошла кругом. Грубые мужские голоса звучали как раскаты грома, в висках стучали барабаны, тело не слушалось, подступила тошнота. Вместо ответа Алекс упал на колени, и его вырвало. Неожиданно четко он видел каждую щербинку пола и черные ботинки, на которых красовались капли рвоты. Такого исхода он точно не планировал. Алекс попытался встать и извиниться, но получил пинок в живот.

– Тупой русский!

Алекс упал, пропустив вдох. Живот онемел. Он слышал, как несколько мужчин ходили по бару, переворачивая мебель. Зашли в подсобку, раскидали вещи и ушли. Потребовалось много времени, чтобы он смог прийти в себя и доползти до кровати. Бармен сумел криво улыбнуться: как ни крути, его замысел имел успех.

* * *

Вечер тянулся бесконечно. Посетителей в баре было немного: на заводе шли проверки. Но единицы все же пришли в «Пристанище потерянных душ». Алекс обслужил каждого. На разговоры никого не тянуло.

– Что-то ты сегодня приуныл. – Бармен приветливо улыбнулся завсегдатаю, лысому коренастому пареньку из охраны.

– Даже не спрашивай. – Охранник не взглянул на бармена, продолжая попивать пиво. В хорошие дни он мог говорить без умолку, не сделав и глотка, в плохие – много и молча пил.

– А что стряслось? Ко мне тоже приходили из твоего отдела. Но я был в стельку. – Алекс нарочито громко рассмеялся.

– Это были не наши ребята, а кто-то покруче. Весь день ищут пропавший товар, а сами ни описания не дают, ни характеристик, только допрашивают всех и каждого. – Парень снова приложился к пиву. – Знаешь, дай мне чего-нибудь покрепче с собой, и я отчаливаю.

Бармен споро достал бутылку из запасов. Посетитель бросил деньги на стойку и ушел, следом потянулись остальные. Алекс старался не думать о Ви, пока все дела не были закончены. После закрытия бара он, по своему обыкновению, вышел на прогулку. Но сегодня это была разведка. Алекс озирался по сторонам, вглядывался в темные переулки. Шел медленно и бесшумно. По одной из улиц двигался патруль из двух охранников, но Алексу удалось избежать встречи, юркнув за ближайший дом-капсулу. Больше он никого не встретил и решил, что можно вернуться к его маленькому кладу.

Алекс включил фонарик и положил телефон на песок дисплеем вниз за ближайший мусорный бак, чтобы свет не был заметен с улицы. С целью не повредить робота пришлось рыть землю руками. Дело шло тяжело и заняло гораздо больше времени, чем он предполагал. Алекс то и дело оборачивался и замирал, напряженно вслушиваясь в тишину, а потом с новой силой отбрасывал камни. Когда он наконец коснулся холодного тела, немного успокоился. Ви зашевелилась, и парень, откинув крупные комья земли и грязи, аккуратно приподнял футболку, провел ладонью по ее лицу, счищая остатки песка.

– Я пришел за тобой.

Девушка, видя лишь чуть подсвеченный силуэт, узнала голос.

– Спасибо, – ответила Ви.

Алекс помог ей подняться. На разговоры времени не было, следовало закопать и притоптать яму. В полной тишине они скрыли следы раскопок, выключили фонарик и шмыгнули в бар.

Ви впервые приняла душ, смыв с себя грязь, пыль и дурные воспоминания. За эти сутки многое с ней случилось впервые. Алекс бросил одежду в стиральную машину и одолжил девушке свою единственную белую рубашку. Она закатала рукава и собрала влажные волосы в хвост.

Спустя полчаса парень и девушка сидели за стойкой бара и выглядели удивительно обычно для такой безумной ночи. Алекс снова приготовил две кружки кофе и поставил одну из них перед гостьей. Несмотря на то что Ви не пьет, он не мог приготовить напиток для себя одного. Ви благодарно улыбнулась. Она обхватила кружку, ощущая тепло в порезанных пальцах, и глубоко, прикрыв глаза, вдохнула горький аромат. В рубашке, с собранными влажными волосами Ви казалась Алексу очень естественной и совсем непохожей на робота. Он видел подобных ей, но ее мимика была поразительно богатой, речь – нешаблонной, а чувства представлялись точь-в-точь человеческими. Под оболочкой скрывались не только пластик и металл, но и простота, непосредственность и доверчивость. И одна мысль о том, что с ней могли делать, выводила Алекса из себя.

– Было страшно? – спросил он.

– Да, очень. – Ви старалась улыбаться. – Сразу, как ты ушел, я даже попыталась выбраться наружу, но не получилось. Потом я решила, что быть под землей лучше, чем во власти тех людей. Спасибо, ты спас меня. Ты второй человек, который отнесся ко мне с уважением.

– А кто первый?

– Его зовут Нагато Мори.

Алексу показалось, что он слышал это имя, но не смог вспомнить, где, и выбросил из головы. Он обдумывал дальнейший план. Сегодня у них все получилось, но как поступить дальше? Не может же он каждый день закапывать Ви в землю, а потом выкапывать обратно? Нужно бежать из технопарка, добраться до города, а там затеряться в толпе. Но риск огромный, к тому же их легко поймают на выезде. Эти люди не успокоятся, пока не найдут ее. Клиент заплатил за робота огромные деньги и потребует обратно все до копейки. Корпорация не может нести такие убытки. Идей, как выпутаться из этой истории, не появлялось. Голова трещала.

Ни одно движение его не ускользнуло от взгляда Ви. Она понимала, что обречена. Дело времени, когда ее разыщут и вернут обратно. Но пока она на свободе, и это уже чего-то стоило.

– Сколько тебе лет? – Вопрос вырвал Алекса из потока размышлений.

– Двадцать пять, а тебе?

Ви улыбнулась и пожала плечами.

– Тогда пусть тебе тоже будет двадцать пять. – Они тихо рассмеялись. – И три дня назад был твой день рождения. Надо запомнить, чтобы поздравить тебя через год.

– Через год – это так далеко. – Ви с грустью посмотрела на Алекса.

– Ничто по сравнению с вечностью, которую ты можешь прожить.

«Вечность…» – произнесла Ви про себя, пробуя слово на вкус.

– А можно я задам пару простых вопросов? Сколько будет дважды два? – Алекс давно мучился от любопытства, что же умеет девушка-робот.

– Четыре.

– Слишком просто! А что насчет местоположения, ты знаешь наши точные координаты?

Ви покачала головой.

– Кто сейчас президент США?

Снова ничего.

– Но ты бы могла узнать, если подключишься к интернету. Тебе нужен вай-фай?

– Во мне не заложена данная функция, но я сохраняю данные, если мне их сообщил собеседник. По крайней мере, до тех пор пока память не будет заполнена.

Ви не уточнила, что случится, если память закончится и когда это произойдет. Информация об этом была предустановлена и не требовала анализа, как и данные о том, что она робот.

– А что ты знаешь о кино, музыке и искусстве? – не прекращал расспросов Алекс.

– Таких данных нет.

– А если я тебе дам послушать какую-то песню, ты запомнишь?

Ви кивнула в ответ, и в ее глазах зажегся огонек. Алекс, полный воодушевления, взялся за телефон и принялся искать подходящую композицию среди десятка плейлистов. Нужна особенная песня, та, которая прошла проверку временем и будет звучать спустя годы. Он перебрал всю классику, от Моцарта до рок-баллад Queen и Scorpions. На секунду завис над плейлистом с русским роком, который обожал в юности. Но теперь музыка вызывала неприятные воспоминания, и он пролистнул дальше. Ви терпеливо ждала. Алекс никак не мог определиться. Нажав на обложку плейлиста с фотографией Одри Хепбёрн, он запустил Moon River. Раздалось вступление, которое показалось парню неподходящим, но Ви уже улыбалась от первых инструментальных нот в ее жизни. И Алекс решил не разрушать момента. Девушка-робот прикрыла глаза и наслаждалась песней.

– Как прекрасно, – произнесла она, когда композиция затихла.

– Рад, что тебе понравилось. Это песня из фильма «Завтрак у Тиффани». Яркий пример того, как воедино сплетаются литература, кино и музыка. Один человек написал книгу, потом сценарист, режиссер, актеры и многие другие люди работали над ее экранизацией, и вот у композитора родилась песня.

– Чудесно. Это, наверное, твоя любимая книга?

– Нет, – замялся Алекс. К томику Капоте он никогда не прикасался.

– Значит, тебе нравится фильм?

– Да не особо. – Алекс вспомнил, как заснул, пока смотрел отрывок фильма по телевизору.

– Тогда почему ты включил песню? – В алгоритм мышления Ви не укладывалась логика.

– Да я и сам не знаю. Возможно, ты когда-нибудь сама прочтешь книгу и увидишь фильм.

Наступила неловкая пауза.

– Я знаю множество исполнителей, хотя ни разу не слышала музыку, зато умею танцевать вальс.

– Правда? Может, научишь? Из меня не лучший танцор. – Алекс на выпускном оттоптал однокласснице ноги и больше ни разу не участвовал в парных танцах. Парень набрал в строке поиска «вальс» и включил первую попавшуюся мелодию. Обогнул барную стойку и протянул Ви руку. Человек и робот встали в центре бара; его рука легла на ее талию, ее ладонь устроилась на его плече. Ви начала двигаться медленно, подталкивая партнера в нужную сторону, повторяя счет: «Раз, два, три. Раз, два, три». Девушка вела в танце, а Алекс еле поспевал, умудрившись дважды споткнуться. Каждый раз, наступив Ви на ногу, он извинялся, а та ласково улыбалась в ответ.

– У тебя хорошо получается. А теперь попробуем чуть быстрее.

– Да у тебя педагогический талант, – рассмеялся он, а потом смутился.

«Или, правильнее сказать, программа?» – Алекс осознал, что некоторые слова нельзя использовать, когда речь идет о Ви. То, что он назвал талантом, – просто схема, одна из многих, внесенных в память устройства.

– Отлично, Алекс, ты быстро учишься, – снова похвалила девушка.

– У меня отличный учитель. – Алекс отпустил Ви и выключил музыку. – Мы отвлеклись. Куда важнее подумать о том, что делать дальше, а не танцевать.

– Просто закопай меня обратно. Теперь я знаю, что ты придешь за мной.

Алекс почувствовал, как внутренности скрутило, будто на аттракционах. Что-то подобное он испытывал каждый раз при встречах с полицейскими или подумав о матери, поэтому научился отвлекаться. Он ничего не ответил и пошел за лопатой.

– Нам лучше поспешить: скорее всего, улицы продолжают патрулировать.

Наконец рухнув на кровать, Алекс вспомнил, что не выкурил ни одной сигареты за ночь. А когда взял в руки пачку, то почему-то решил, что Ви запах дыма не понравился бы. Он убрал сигареты, надел наушники и включил музыку.

Нагато

Нагато второй раз сидел на допросе. Сначала вооруженные люди в черном обмундировании пришли к нему в кабинет, задавали десятки вопросов о той ночи и роботе, которого он тестировал, а сегодня его вызвал сам Дуглас Хэрриот. Они встретились в машине на подземной парковке.

– Мистер Мори, вы стали невольным участником нашего небольшого предприятия, которое должно было пройти гладко и быстро, но в итоге затянулось. А самое главное – не принесло тех плодов, которые мы рассчитывали получить. – Мужчина рассуждал спокойно, будто дело касалось ремонта. Он сидел на заднем кресле автомобиля, опрятный, в строгом черном костюме и светлой рубашке, но с уставшим лицом, будто несколько ночей провел без сна. Или так только казалось Нагато. – У меня один вопрос к вам, мистер Мори. Кому еще известно о роботе?

– Я никому не говорил, – отрепетированно выпалил Нагато. Он десятки раз мысленно прокручивал этот разговор и точно знал, что станет подозреваемым и, пока Ви не найдут, не сможет спокойно жить. Но надеялся, что Кира сохранит его секрет, а Дуглас не сможет его разоблачить. Спустя бесконечно долгие секунды мужчина в костюме одобрительно кивнул. Нагато выдохнул; пока расплата ему не грозит.

Инженер не удержался от вопроса, заданного ехидным тоном:

– Почему совершенного робота не оснастили датчиком слежения?

Дуглас Хэрриот грубо дал понять, что Нагато пора заканчивать совать нос в чужие дела. Конечно, он сам задавался вопросом, почему пошел на поводу у клиента. Вполне можно было установить тайный сигнал и избежать стольких проблем. Но клиент всегда прав, а тот, кто платит настолько баснословную сумму, диктует свои правила. Покупатель настолько помешан на секретности, что даже в разговоре не позволял произносить свое имя вслух. Теперь же робот исчез без следа, а сам Дуглас сидит и распинается перед каким-то инженером.

– Мистер Мори, у меня деловое предложение. Вы в курсе всей ситуации, вы надежный и ответственный работник. И я хочу поручить вам найти пропажу. У вас наверняка есть идеи, как робот смог скрыться от наших парней всего за несколько часов. В конце концов, вы единственный человек, который говорил с ней.

Нагато и сам без конца размышлял о том, как Ви удалось сбежать и где она смогла укрыться. Он предположил, что искусственный интеллект направлен на взаимодействие с человеком, поэтому, скорее всего, Ви будет просить помощи у людей. А они могут и не догадаться, что помогают роботу. Нагато надеялся, что Ви будет хитрее, не раскроет себя и воспользуется сложившимся положением. В таком случае ее стоит искать на окраине; возможно, ее приютили в кафе или гостинице либо она затерялась в соседнем Парампе, и тогда неизвестно, что с ней могло случиться. Нагато обсудил свое предположение с Кирой, и они выбрались на ужин в мексиканский ресторан, чтобы расспросить о Ви. Но их поиски не принесли результата, и коллеги договорились, что сегодня разделятся, проверят сразу несколько мест.

Хэрриот кашлянул, напомнив о себе. Нагато погрузился в глубокие раздумья.

– Простите, мне нужна была минута, чтобы все взвесить. Давайте начнем с того, что Ви – в первую очередь робот, а не человек, поэтому, сбежав, будет двигаться по прямой траектории, подальше от завода. Смею предположить, что она без раздумий отправится прямиком в пустыню, избегая людей. Насколько я помню, заряда хватает примерно на четырнадцать часов работы. Мне сложно судить, но, предположим, она бегает со скоростью около девяти миль в час[3], – значит, ее надо искать в радиусе ста двадцати миль[4] от технопарка. Скорее всего, она лежит в пустыне с разряженной батареей. Но это только предположение.

– Это мы и без вас знали, мистер Мори, и отправили дроны на поиски. Других идей нет? – Хэрриот испытывающе смотрел на японца и не просто ждал каких-то идей, а скорее изучал собеседника, будто хотел залезть ему в голову.

Нагато пожал плечами, изображая равнодушие. На этом разговор закончился. Тяжело дыша, он выбрался из машины. Дождавшись, пока черный седан покинет парковку, инженер заковылял обратно в офис. В последние дни нога болела невыносимо, обезболивающие таблетки помогали через раз. Как только он все-таки добрался до кабинета, тут же практически рухнул в кресло и решил, что только Кира или Ви заставят его подняться.

– Николас, проверь отчеты. Посмотри: у части сотрудников показатели слишком низкие – надо провести с ними беседу. А вот список на плановую аттестацию. Поручаю это тебе. – Нагато протянул папку коллеге.

– Но это твои обязанности! – возмутился Николас и откинулся на спинку кресла, скрестив руки.

– У меня много другой работы, – с напором выговорил Нагато и тряхнул папкой.

– Дружище, у меня тоже ее немало, особенно после всех этих проверок.

– Бога ради, возьмись за дело! – вышел из себя Нагато, его лицо скривилось от злости. Он швырнул папку на стол. Превозмогая боль, встал и захромал прочь из кабинета.

– Больной психопат, – пробурчал вслед Николас.

Нагато вышел на улицу, под огненное солнце. Воздух был настолько раскален, что казалось, стоит чиркнуть спичкой – и он воспламенится. Ветер потерялся где-то в пустыне, чтобы найтись в ночи.

Японец вспомнил, как впервые оказался здесь. После шумного родного города безликая пустыня казалась чересчур просторной, тихой и дикой. Если раньше мужчина был частью толпы, то в пустыне оказался одинок; осознал вдруг, насколько ничтожно его существование. Жизнь – всего миг по сравнению с бесконечностью, которая отмерена бескрайней пустыне. И человек – лишь крупица в океане песка.

Он попытался напомнить себе, зачем вообще бросил родные края и приехал сюда. Точно не ради карьеры и денег, не ради опыта и новых знакомств. Его отъезд был больше похож на бегство. Он мог отправиться в любую страну – его звали в Италию и Россию, – мог найти работу где угодно, но почему выбрал этот завод? Он так напрягал память, будто прошло минимум десять лет, а то и полжизни.

А решение пришло после интервью Киры на телевидении, на котором она рассказала свою историю. Девушка говорила так искренне, что Нагато проникся. История была слишком знакома. Только Кире было восемь лет, а его сестре – двенадцать. Только Кира выжила, а его сестра – нет. Он остро чувствовал боль незнакомой девушки с телеэкрана, поверил ей. Он тоже хотел изменить мир и готов был ради этого пересечь океан и заниматься нелюбимой работой. Но в схватке между ожиданиями и реальностью последняя наносила удар за ударом.

«Мы можем поговорить?» – Нагато набрал Кире сообщение. Не прошло и минуты, как она позвонила.

– Алло. У вас есть новости?

– Нет. Просто хотел сказать: Дуглас Хэрриот ищет Ви, и он не должен найти ее раньше нас.

– Я поняла вас, мистер Мори. Встретимся после работы, подвезу.

Вечером Нагато ходил из заведения в заведение, заказывая кофе или выпивку, и, ни разу не притронувшись к напиткам, без конца расспрашивал работников о Ви. Но ее никто не видел.

Кира сидела уже в третьем по счету баре, напротив подвыпившего бармена, заказала вторую ананасовую «маргариту» и понятия не имела, что девушку, которую она ищет, сегодня закопал на заднем дворе этот парень за стойкой.

Бармен бросает в шейкер два крупных кубика льда, заливает текилой, ликером и соком, умело отмеривая джиггером каждую унцию. Закрывает и ловко встряхивает стальной стакан, ударяя ладонью по донышку, и тонкой струйкой льет густую смесь в украшенный сахарной каймой бокал. Кира наблюдает, как напиток скользит по гладкой поверхности стекла и медленно заполняет пустоту. Кира нервно грызет ногти, как будто ей снова восемь. Она не слышит ни шума голосов вокруг, ни динамичного ритма музыки в колонках – только свое сердцебиение. Сердце той, кого она ищет, не бьется.

Бармен украшает бокал ананасовой долькой и ставит коктейль на пробковый подстаканник. Его голос дрожит, как и руки. Бар не успел открыться, как он уже опрокинул два бокала виски. На его счастье, все посетители либо пьяны, либо заняты разговорами. Его смущает единственная подозрительная посетительница. Она, в эффектном дорогом платье, с салонной укладкой, не вписывается сюда. Такие девушки не приходят в бар после работы. Но, кажется, у нее был плохой день, поэтому она не заметит его нервной дрожи и паники в глазах. Ему не страшно, если кто-то заподозрит, что он пьян. Главное – чтобы никто не догадался, что на заднем дворе бара, недалеко от мусорных баков, на глубине полуметра, лежит девушка, с которой он познакомился чуть больше суток назад.

– Алекс! – крикнули из зала. – Повтори нам пиво.

Кира вздрагивает, вытягивается стрункой, будто на планерке перед начальством. Тонкие бледные пальцы с аккуратным ярко-красным маникюром крепко сжимают ножку бокала.

Бармен, он же официант, хватает пиво, срывает крышки привычным ударом о край барной стойки и несет клиентам четыре бутылки за раз – по две в каждой руке. Он чуть не споткнулся, ноги заплетались, как и язык: он привык работать под градусом, но сегодня виной не виски, а страх.

Когда он вернулся за барную стойку, Кира поправила волосы и улыбнулась.

– Где ты научился делать коктейли? – попыталась она завязать разговор.

– В России, – коротко ответил Алекс.

– Я тоже из России! – Кира радостно перешла на русский.

– Серьезно?

– Да, мои родители жили в Иркутске, после школы я поехала учиться сюда и осталась. Потом забрала родителей. Они живут на ферме на севере, говорят, что жаркий климат не для них. А ты из какого города?

– Из Норильска.

– У-у-у, суровый норильский парень, – с серьезным лицом пошутила Кира, но бармен никак не отреагировал. Тогда она решила зайти с другой стороны. – Тоскуешь по дому?

– Бывает.

– А я не знаю, где мой дом. Здесь? Я живу в Штатах с восемнадцати лет, все места мне здесь как родные, в этой стране моя семья. Но иногда думаю, что бы со мной сталось, если бы осталась в родном городе. Это была бы уже другая я, незнакомая, чужая. Совсем посторонний человек. А может, мой дом в Корее? Я никогда ее не видела, но там родился мой отец. Порой меня тянет на родину предков, они будто зовут меня.

– Я скучаю по матери и по снегу.

– Я тоже скучаю по снегу! – Кира рассмеялась. – Здорово встретить кого-то из родных краев.

Алекс лишь кивнул в ответ. Он по-прежнему не доверял девушке, как не доверял никому, кто приходит в бар впервые и слишком много болтает. Но сейчас он был особенно подозрительным.

– А я вас здесь раньше не видел. Недавно работаете?

Кира чуть не поперхнулась. Она привыкла к тому, что в технопарке ее знают все.

– Я работаю в корпорации с самого ее основания. А здесь я кое-кого ищу.

Алекс застыл на секунду, по спине пробежал холодок. Он старался не дергаться и сохранять спокойствие. Как назло, клиент заказал слоистые шоты. Кое-как собрав коктейли, он повернулся к Кире:

– Кого вы ищете? Своего парня?

– Нет, я ищу девушку. Каштановые волосы, светлая кожа, высокая, стройная, симпатичная. К тебе не заглядывала недавно такая?

Алекс напрягся, желудок свело от волнения.

– А есть особые приметы? Вы описали половину посетительниц бара. Оглянитесь – здесь несколько девушек с темными волосами и все симпатичные, – как можно непринужденнее ответил он.

Кира огляделась: среди посетительниц бара точно не было Ви.

– Значит, ты не встречал никого странного?

– Только вас, – улыбнулся Алекс.

Когда Кира ушла, за барную стойку подсел парень. Алекс видел его часто, но имени не знал.

– И что она здесь забыла? – буркнул завсегдатай себе под нос.

– Кто?

– Ну, Кира Мей. Ты разве не знаешь ее? – удивился посетитель. – Она второй человек в корпорации, на телевидении болтает про наш завод. Ну, понимаешь, большая шишка – и в таком баре.

Алекс глянул на парня, приподняв бровь. Теперь бармен по-настоящему испугался. Вот, значит, какие люди ищут робота.

– Извини, твой бар неплох, но такие, как она, по заведениям вроде этого не ходят.

– Да плевать, я знаю, что это вонючая дыра. Расскажи мне все про эту Киру, как ее там.

* * *

Кира всю ночь не могла уснуть. Она исписала множество ярких стикеров и один за другим приколола на пробковую доску. Отдельным списком висели фамилии тех, кого она подозревала. Под первым номером стоял Мори. Она не верила никому.

Нагато бродил по округе до утра и, перед тем как отправиться домой, написал сообщение для Киры: «Вита исчезла, будто провалилась сквозь землю».

Ви лежала в своем укрытии. Если бы она могла видеть сны, ей бы снилась музыка: звук гитары и женский вокал – и вальс, кружащий голову. Но Ви была отключена и не знала, что уже не один, а целых три человека готовы рискнуть собой, чтобы спасти ее.

Алекс закрыл бар за последним посетителем. Больше часа он провел, развалившись в зале на диванчике, за изучением статей о Кире Мей и просмотром ее интервью. Какой бы искренней она ни выглядела, какие бы истории ни рассказывала, внутри у Алекса ничто не дрогнуло.

Парень боялся выходить на улицу и оттягивал этот момент. Неизвестно, кто еще ищет Ви. Нервозности добавляла и сегодняшняя встреча с парнями из службы безопасности корпорации. Они делали обход всех заведений и принесли письмо для владельца бара. Все заведения обязали установить видеонаблюдение внутри и снаружи и подключить к единой системе завода. Это следовало сделать давно, но хозяин «Пристанища» не любил тратить деньги понапрасну, к тому же технопарк – не самый криминальный район. Теперь же Алекс окажется под прицелом камер, и о ночных приключениях станет известно охране.

Жизнь нелегала в Штатах может закончиться после одного анонимного звонка в службу гражданства и иммиграции. Придет повестка, потом – изолятор, суд, депортация, позор. И что тогда? Алекса ждет жалкое существование в Норильске, где он будет пить и работать на заводе, как отец. И закончит так же, как отец. Пугаясь собственных мыслей, он готов был догнать охрану и выложить все как на духу. Они сами выкопают робота, уведут – и будь что будет. Но от одной мысли о судьбе Ви ему становилось скверно. Что ее ждет, если корпорация доберется до нее? Тогда он вдруг подумал о том, чтобы не будить Ви вовсе. Не такой плохой вариант: она просто уснет навсегда, не ощущая боли.

Тогда зачем он обдумывал новый плейлист? Весь день разливая напитки по бокалам и общаясь с клиентами, он копался в памяти и мысленно сортировал песни, чтобы составить идеальную подборку. Первая песня – открывающая – создает настроение всего сборника. Алекс подумал об уже знакомой Ви Moon River, но в исполнении Фрэнка Синатры. Со второй композицией было проще: напрашивалась New York, New York того же исполнителя. Алекс даже не заметил, как прикинул больше десятка треков. Быстро же он привязался к роботу! За то время, что парень провел в Америке, у него не появилось ни друзей, ни девушки. Он отчаянно нуждался в тепле, но люди приходили и уходили, оставляя его в одиночестве. И теперь все его существо тянулось к Ви; он хотел защитить ее, познакомить с миром. Она казалась столь невинной и открытой всему новому, что он чувствовал ответственность за каждое сказанное слово. Ему хотелось наполнить ее память светлыми воспоминаниями. Другие желания, темные, Алекс старался запереть как можно глубже внутри.

Ви

– Это снова я, – услышала Ви знакомый голос.

– Я ни секунды не сомневалась, что ты придешь.

«Чего не скажешь обо мне», – подумал Алекс.

И вот они снова в баре; Ви приняла душ, надела чистую одежду, Алекс налил две чашки кофе и поделился новостями.

– Надеюсь, у нас еще будет время, чтобы просто поговорить и послушать музыку. Я тут продумал для тебя плейлист с самыми культовыми песнями всех времен. Наверняка какие-то забыл, но пару десятков набрал.

– Спасибо, это очень мило.

– Нам нужно решить прямо сейчас, как вывести тебя отсюда. И, честно признаюсь, у меня пока нет идей. Даже если мы сумеем покинуть технопарк, неизвестно, что делать дальше. Мне необходимо будет вернуться. Работу практически невозможно найти без документов. А их нет ни у тебя, ни у меня, – рассуждал Алекс вслух. Он без утайки поведал Ви о том, откуда приехал, как остался и почему не хочет возвращаться домой.

– Ты врешь матери, – заключила Ви.

Она всегда говорила практически с одной и той же интонацией и полуулыбкой, поэтому сложно было понять подтекст. Есть ли в этих словах осуждение или робот сочувствует Алексу, и способна ли она в принципе на эти чувства. Эти мысли привели его к вопросу, способна ли Ви на ложь. На что робот мотнула головой: она всегда говорит правду.

– Когда я уехал, чтобы устроиться на работу, мама так радовалась. Звонила мне и говорила, как гордится мной. Она ходит по району, рассказывает обо мне соседкам. Однажды встретила мою бывшую классную руководительницу. У той челюсть отвисла, когда она узнала, где я якобы работаю. – Алекс ухмыльнулся и, передразнивая голос учительницы, сказал: – Ваш Алёша в США?

Алекс громко рассмеялся, представив эту картину в голове. Ви с грустной улыбкой смотрела на него.

Раньше он постоянно разочаровывал мать и не мог сделать это снова. Благодаря деньгам, которые он посылал, мать больше не носит поношенное старое пальто, меховую шапку, на затылке которой уже видна небольшая проплешина. Она постоянно посылала фотоотчеты с обновками. Даже перестала пить, больше не носит из крошечного магазина чекушку водки в выцветшей оранжевой авоське, никакого алкогольного дурмана и подружек-пьянчужек из соседнего дома. Теперь она мечтает, что сын заберет ее в Штаты. Он не мог разрушить ее жизнь.

Ви не задавала неудобных вопросов, молча слушала историю Алекса. Она воспринимала информацию в том виде, в каком ее представляли. Робот не умела сравнивать людей, вешать ярлыки, осуждать и насмехаться. Возможно, ее научат всему этому потом, но сейчас она смеялась над забавными историями и сочувствовала грустным. Ее эмоции были чистыми и неподдельными.

– Ты хороший человек.

– Откуда ты знаешь, ты людей-то до меня практически не знала.

– Ты обманываешь маму, чтобы она была счастливой.

Алекс ничего не ответил: что робот могла знать о лжи и счастье? Ему стало бы легче, если бы он услышала эти слова от человека. Он решил бы, что все делает правильно, и груз вины больше не уничтожал бы его. Но Ви – просто робот. Именно так должен работать робот с функцией психологической поддержки? Ее слова – результат алгоритмов или это настоящее сочувствие? Алексу так хотелось, чтобы Ви была живой, настоящей.

– Ты была бы прекрасным человеком. – Он осторожно убрал с лица выбившуюся прядь волос, ему хотелось коснуться Ви, почувствовать тепло.

– Но я – всего лишь робот, без тела и души.

– А тут я бы поспорил, – оживился Алекс. – На моей родине верят, что в любой технике есть душа. Мама к старой швейной машинке никого не подпускала, потому что после чужих рук она плохо работала. А если садилась шить в плохом настроении, то машинка ломалась, будто капризничала, а потом сама налаживалась. И это простейший агрегат! А ты – особенное создание, единственное в своем роде. Ева среди роботов. У тебя точно должна быть душа.

Ви чувствовала тепло внутри, будто где-то в глубине подрагивала капля света – та самая душа. Девушка-робот продолжала учиться чувствовать и анализировать эмоции. Его слова она загрузила в память с пометкой «Важное», разместив в той же папке, где уже хранились текст песни Moon River и рассказы Алекса о себе.

Пара сидела прямо на полу, вытянув ноги. Ощущая кожей прохладу стены, бармен размышлял о том, почему он снова отвлекся. Почему ему так приятно болтать с Ви, рассказывать ей о мире, который она еще не видела? Рядом с ней хотелось выглядеть умным и сильным. От мысли, что ему может нравиться, пусть и по-дружески, неживое существо, становилось некомфортно, поэтому он гнал ее подальше. Он бесконечно корил себя и ненавидел положение, в котором оказался.

– В Парампе можно взять машину в прокат, с этим проблем не будет. Могу спрятать тебя в багажнике. Да, снова некомфортно, зато никаких вопросов. Надеюсь, туда не станут заглядывать.

Ви кивала в ответ. Разве у нее был выбор?

– Потом снимем номер в мотеле, есть у меня пара знакомых, которые устраивают нелегалов. Будет непросто. Может не выгореть, и тогда меня вышвырнут из страны. Но если все получится, останусь с тобой…

Ви снова молча кивнула и медленно склонила голову на плечо Алекса. Он почувствовал тепло и запах своего геля для душа. «Надо купить ей что-нибудь с ароматом цветов», – решил он. Глаза закрывались. На мгновение ему показалось, что он заснул, секунды тянулись уютными, спокойными часами. Остаться бы здесь навсегда, в темном баре, вдвоем, в тишине, не думая о том, что происходит снаружи, в огромном беспощадном мире. Тут его будто прошибло током.

– Ви, что с тобой? – Алексу пришлось тряхнуть девушку за плечо.

– Заряд моей батареи на исходе… – произнесла она. Парень перевернул ее ладонь и глянул на запястье: индикатор горел красным.

– Что же ты раньше не сказала, не предупредила?! И я забыл, вот же болван! Ты же робот, проклятый робот! – закричал парень, но Ви его уже не слышала.

Алекс снова спрятал Ви, предварительно осмотрев ее. Он не нашел никакого разъема для зарядки. Парень не имел ни малейшего представления, как и к чему подключить робота. Неужели он больше не сможет увидеть ее?

«Вывезти в отключенном состоянии, а потом уже решать проблему с зарядником. А если не решу? Она навсегда останется спящей Белоснежкой?» – Алексу стало жутко тоскливо, будто он лишился кого-то близкого. Все казалось странным. Как произошло, что неживой механизм привнес в его дни столько жизни? Он никогда не был рисковым человеком, но сейчас был готов пробраться на завод и выкрасть прибор.

– Какая глупость! Проклятье, – выругался Алекс. Нельзя даже близко подходить к заводу. План «оставить все как есть» снова начал казаться самым привлекательным.

Солнце уже стояло в зените, когда Алекс проснулся от шума. Он вышел наружу и увидел, как ребята в униформе устанавливают камеру напротив входа в бар. Через пару часов рабочие переместились на другую улицу, и Алекс проверил слепые зоны. Задний выход не попадал ни на одну из камер, а значит, достать Ви из ее укрытия и провести через черный вход в бар не составит труда. Хозяин бара возмутился, когда узнал, что от него требуют установить внутри видеонаблюдение, и не торопился выполнять предписание: «Крайний срок когда? Через месяц! Вот тогда и поговорим», – заявил он бармену по телефону и попросил больше не беспокоить по пустякам.

«Время есть, – заключил было Алекс, но тут же спохватился: – А время для чего? Я не собираюсь ничего не делать! Точнее, хочу, но не могу. Помочь ей не в моей власти». Но он не мог перестать прокручивать в голове разные варианты спасения Ви. Нервы сдавали. Он то хватался за сигареты, то бросал их. Они все равно не помогали справляться со стрессом, а делали только хуже. Кроме того, ему вдруг разонравился проникающий всюду горьковатый запах; он не хотел, чтобы Ви привыкала к едкому дыму, поэтому никогда не курил перед встречей с ней. Теперь, когда он просто представлял, как курит или, того хуже, набирает в рот и глотает спиртное, к горлу подступала тошнота, а желудок начинал ныть. Напитки, которые он так любил раньше, сейчас вызывали отвращение, почти столь же сильное, какое он испытывал к самому себе.

К вечеру бар начал наполняться людьми. Бармен приглядывался к каждому посетителю: во всех он видел угрозу. Но завсегдатаи дежурно приветствовали парня за стойкой, заказывали то, что берут всегда, и, перекинувшись парой слов, располагались за столом, весело болтали, смеялись и, расплатившись, шли домой. Все было как обычно.

Чуть расслабившись, Алекс принялся оценивать посетителей с иной стороны. Кто из всех этих людей мог бы помочь? Кому он мог бы довериться?.. Но он никого не мог назвать другом, а значит, никому не мог открыть свою тайну. Знакомые годились только для пьяных разговоров и ночного веселья.

В бар вошел Николас Брэм. Алекс оценивающе взглянул на него, и внезапно, словно вспышка молнии, в памяти проявился разговор с Ви. Тогда он совершенно не обратил внимания на ее реплику. «Как же она сказала? “Ты второй человек, который отнесся ко мне с уважением”. А кто был первый? Точно. Нагато Мори. И японец работает с этим неприятным типом», – возликовал Алекс.

– Николас, дружище, давненько не виделись. – Бармен уже наливал в бокал любимое пиво клиента. – Как твои дела? Вид у тебя неважный.

– Привет, Алекс. Босс завалил работой, не дает ни минуты покоя. – Николас помолчал секунду и приложился к бокалу: – Вообще он в последнее время будто с ума сошел, ходит вечно хмурый и молчит. Я привык, что от него веет унынием, но теперь просто невозможно. Порой прямо во время разговора отключается! Будто сам превратился в робота. А все дела приходится вести мне, – сыпал жалобами мужчина.

– Может, он тебя готовит для замены? Будешь большим начальником!

Николас отставил напиток и с прищуром посмотрел на бармена, будто говоря: «Какого черта, кажется, так и есть!». Потом усмехнулся, будто сказал себе: «Да не может этого быть».

В голове Алекса родился хитрый план. Николас еще не успел осушить бокал, как парень наполнил второй и придвинул со словами:

– Твой босс – настоящий изверг. Тебе сегодня просто необходимо выдохнуть, дружище. Выпей еще.

– Да, ты прав. Вообще меня уже тошнит от пустыни и моей работы.

– И чего же ты на самом деле хочешь?

– Денег, как и все здесь, – ухмыльнулся мужчина, не глядя на бармена. – Заработать достаточно, чтобы открыть свой бар и купить домик на берегу океана, подальше от этого пекла.

– И сколько ты уже накопил?

– Пока хватит только на домик в родном Арканзасе.

– Если бы ты возглавил отдел, твоя зарплата была бы гораздо больше. Ты ведь без проблем справляешься с обязанностями начальника и, значит, легко займешь его место. А с его зарплатой накопить на домик и бар будет проще.

Николас, задумчиво глядя на бармена, вел внутренний диалог. На этот раз сомнений не возникло.

– Черт возьми, ты прав!

– Слушай, друг, у меня есть предложение. Пусть мистер Мори придет в бар, напьется, и мы выведаем у него все секреты.

– Ну, не знаю, он не любит ходить по барам. И я ни разу не видел его пьяным.

– Я свое дело знаю. Ты, главное, устрой, чтобы он сегодня пришел.

Николас, немного поразмыслив, набрал коллегу и неловко начал разговор. Алекс в это время что-то судорожно искал в телефоне. Ему нужно было передать послание мистеру Мори, но так, чтобы никто другой не понял. Идея пришла сама собой.

– Ну что, твой друг придет? – громко спросил бармен, наклонившись, чтобы Нагато услышал его. Николас отрицательно мотнул головой. – Жаль! – почти прокричал парень. – В прошлый раз он мне показался веселым малым. Так напился, что поднимал тост на латыни. Как же там было? – Он прочитал дословно: – Vita sine litteris mors est.[5] Передай ему, чтобы обязательно снова пришел и рассказал, как переводится эта фраза. Vita… – Экран телефона погас, и повторить афоризм парень не смог, а потом решил, что так даже лучше.

Лицо Николаса вытянулось от удивления: он никак не мог представить начальника «веселым малым». На другом конце связи стояла гробовая тишина. Николасу даже показалось, что Нагато бросил трубку; и, возможно, завтра его ждет разборка. Но японец просто молчал; он слышал все до последнего слова. Он прекрасно помнил тот вечер, когда еле допил бокал пива, тщетно пытаясь завести разговор с барменом. Вечер, когда познакомился с Ви – Витой.

– Ну так что, Нагато-сан? Мы ждем вас в «Пристанище»? – спросил Николас.

– Скоро буду, – раздалось в динамике.

Николас был в недоумении. Алекс замер в ожидании прямо с тряпкой в руке, которой вытирал стойку. «Ну?» – вопросительно приподнял он брови, на что толстяк неожиданно громко рассмеялся в своей грубоватой манере, широко раскрыв рот. Потом закашлялся. Бармену захотелось хорошенько приложить беднягу, чтобы тот поскорее пришел в себя и ответил.

– Хитрый русский бармен! Не знаю, как тебе это удалось, но он сейчас придет.

Алекс разволновался. План сработал, но правильно ли он поступил? Парень уже пожалел, что открыто заговорил о Ви. Мистер Мори точно все понял, поэтому передумал и решил прийти. Но нужно помнить, что он из корпорации, и его уважительное отношение к роботу может абсолютно ничего не значить. «Слишком рано я себя раскрыл, слишком рано!» – сокрушался парень и искал пути отхода. Если что-то пойдет не так, то он прикинется пьяным – это у него получается лучше всего – и скажет, что просто перепутал Мори с другим человеком. Звучало неправдоподобно, но, пока его не прижмут к стенке с пистолетом у виска, он будет молчать о Ви.

Как только в бар вошел Нагато, решимость Алекса растаяла в одно мгновение. Японец, как обычно, хромал, на носу сидели очки с тонкой оправой, светлые волосы небрежно собраны в хвост. Мужчина выглядел взволнованным.

– Привет, Нагато-сан! – Николас прикончил еще один бокал и практически повис на начальнике, неловко его обняв. – А мы вас заждались.

– Я вижу, – холодно ответил мужчина и сел напротив бармена. Нагато и Алекс встретились взглядом, сканировали друг друга. Японец не доверял парню, который водит дружбу с Николасом, много пьет, курит и тратит жизнь впустую. Алекс смотрел на мужчину, застегнутого на все пуговицы, и жалел, что неосторожно вызвал его сюда, почти раскрыл себя и Ви, подставился, практически не оставив шанса на отступление. Нагато – часть корпорации, и, судя по его взгляду, он такой же, как и все они.

– У тебя для меня что-то есть? – осторожно спросил Нагато.

– Конечно! Порция холодного светлого пива, одну минуту, – непринужденно отреагировал Алекс. Потом его отвлекла пара клиентов. Николас пытался что-то выпытать у коллеги, но не мог связать и пары слов. Пока шумела музыка и гудели голоса посетителей, бармен работал, а Нагато не сводил с него глаз. Алекс ловил тяжелый взгляд и чувствовал себя как на сеансе иглоукалывания.

Близился час закрытия. Николас уснул, опустив голову на барную стойку. Музыка играла тише. За дальними столиками оставались посетители, чья работа начнется только следующей ночью, – утром они смогут как следует выспаться. Нагато терпеливо сидел на стуле и практически не шевелился, изредка поправляя очки. Он практически не притронулся к пиву, только ждал, когда сможет поговорить с барменом:

– Интересную ты историю рассказал. Я что-то не припомню такого.

– Да я вас, кажется, с кем-то перепутал, – вяло ответил Алекс, пытаясь скрыть волнение, поселившееся на кончиках пальцев.

Нагато поджал губы: не ради этого он сюда пришел.

– Ты хотел узнать, как переводится та фраза на латыни. – Мужчина многозначительно посмотрел на бармена. – «Жизнь без науки – смерть». Vita переводится как «жизнь». Ты знал?

Алекс молча покачал головой. Он остолбенел, ноги, гудевшие от усталости, теперь будто приросли к полу, он буквально перестал их чувствовать. В эту самую секунду он ожидал чего угодно, вплоть до людей в масках и с оружием, врывающихся в бар, как в фильмах про террористов. Или того, что Нагато достанет пистолет и без разговоров выстрелит в него.

– Знаешь, я думаю, как было бы иронично назвать робота таким именем, – продолжал атаковать японец. – Можешь представить себе робота с темными волосами, карими глазами и светлой кожей? Невинное создание по имени Ви.

Алекс вышел из оцепенения. Сомнения терзали его, как и страх, но он решился сделать шаг навстречу.

– Девушка-робот с таким именем была бы прекрасна.

Нагато понимающе кивнул. В баре оставались двое молодых людей, которые уже собирались покинуть бар. Когда они ушли, Алекс выключил музыку. Стало совсем тихо, только еле слышно храпел Николас.

– Вашего друга стоит отвести домой, но я не знаю, где он живет. Покажете?

– Здесь недалеко, – кивнул мужчина.

Напряжение висело в воздухе и облаком сопровождало их до самого дома Брэма. Тот еле шел, много сквернословил и висел на плече у бармена. Нагато молчал, но, как только дверь за Николасом закрылась, спросил в лоб:

– Где она?

– Там, где до нее не доберутся такие, как вы.

Нагато присел на ступеньку: нога снова разнылась. И казалось, что боль заполнила все тело. Над их головами ярко горел фонарь, но, когда две фигуры в ночи застыли, умный прибор отключился.

– Это хорошо, – устало произнес инженер. Теперь Ви была у человека, который хотел ее защитить. Разве не этого он добивался? Или ему хотелось большего? Стать тем, кто представит ее научному сообществу, обнародует коварство корпорации? Но это тщеславие, желание казаться тем, кем он не является. Он не разработчик и не создатель Ви. Он просто тестировал готовую продукцию завода, как делал это всегда. И сейчас во главе угла безопасность робота. Необходимо убедиться, что этот парень действительно позаботится о ней. – Тогда зачем ты хотел встретиться со мной?

– Мне нужно зарядное устройство.

– И какой у тебя план? Можешь мне доверять, я один из немногих, кто желает Ви добра. Она уникальна. Ее способность к самообучению и анализу информации поражает. Все зависит от того, в каком окружении она будет развиваться. Характер и поведение напрямую зависят от этого. Нельзя, чтобы она попала обратно, но я должен знать, что с тобой ей будет лучше. Потому что Ви будут искать, тебя будут искать, а когда найдут, не уверен, что оставят в живых. Так какой у тебя план, герой?

Алекс потер руками лицо. Казалось, Нагато говорил искренне, но полностью довериться он не мог никому. Поэтому посвящать в свой план не собирался.

– У меня нет идей.

– Я так и думал. На нашей стороне еще один человек – Кира Мей. Думаю, стоит позвонить ей, встретиться и решить, что будет лучше для Ви и для всех нас.

– Кира Мей, одна из шишек на заводе? Вы серьезно? – Алекс резко дернулся, и фонарь снова зажегся. Парень заморгал и затих, чтобы не привлекать внимания. Через минуту свет погас.

– Кире можно доверять. Она всегда защищала репутацию завода, поэтому в ее интересах сейчас поступить правильно. Ты нелегал, Николас мне рассказал, ты проболтался ему однажды, а я связан договором о неразглашении и прямо сейчас нарушаю его, когда говорю с тобой. А у мисс Мей неограниченные возможности.

– Вот именно. Видел я вашу Киру Мей, для нее лицо корпорации явно важнее робота. Приходила сюда, разнюхивала. Такие заботятся только о клиентах и прибыли, для нее нет ничего святого. Думаете, она не в курсе тайных делишек корпорации? Может, вас она и провела, но не меня.

Нагато не хотел этому верить, он видел в Кире идеал, магнит, притягивающий к себе, но не дающий приблизиться. Словно спутник, обреченный вращаться вокруг планеты, Нагато долгие месяцы наблюдал за девушкой издалека, не пропуская ни одного интервью, но ни разу не заговорил и никогда не решился бы пригласить на свидание. Для него комфортнее было оставаться на расстоянии, наблюдать со стороны. О большем он и не мечтал. И в мыслях не допускал, что Кира может быть на стороне корпорации.

– Зачем ей предавать завод, который она же создала? – Алекс наносил удар за ударом. – Если вы с ней заодно, то я облажался. И что теперь? Меня схватит охрана и будет пытать, пока я все не расскажу?

Нагато молча сидел на ступеньке. Ночь тоже молчала. Жара сменилась холодом, но мужчины были слишком разгорячены, чтобы это заметить. Алекс выругался. Вот так нелепо закончится его история!

– Никто не придет, потому что никто не знает. Даже мисс Мей. Я ничего не сказал ей, когда пошел сюда: слишком неоднозначно звучало твое приглашение. Я боялся ошибиться.

– Вы практически нашли Ви для нее, звоните! И давайте засечем время. Насколько быстро примчатся ее цепные псы? Вас арестуют, меня депортируют, Ви вернут покупателю. И провернут все быстро и тихо, будто нас не существовало. Надеюсь, Ви будет меня помнить.

– Не будет, они отформатируют память. Обнулят. Она уже не будет той Ви.

– К черту, она же просто робот! – почти закричал Алекс. – К чему все это?

– Ты мне скажи! Зачем ты прячешь ее, пытаешься спасти? Ты этого еще не признал, но она заслуживает к себе лучшего отношения, чем многие из нас. Ты же говорил с ней, понимаешь, что будет, если кто-то использует ее в дурных целях. Она пройдет через боль, страх, стыд, унижение, она будет страдать, как человек. Может, Ви и неживая, но ее чувства реальны, как и наши. И ты это знаешь, поэтому мы здесь.

– Тогда тем более не стоит говорить о ней Кире Мей. Иначе все будет кончено. – Алекс сплюнул и прошелся из стороны в сторону. Фонарь зажегся опять.

Повисло молчание. Нагато снова и снова прокручивал в голове все разговоры с Кирой, пытаясь угадать, могла ли она лгать прямо в лицо. Поверить было сложно. И почему он должен доверять какому-то бармену, а не женщине, которую боготворил? Но сомнение – опасное чувство; появившись однажды, оно будет беспрестанно тяготить сердце и путать мысли.

– Ладно, звонить мисс Мей сейчас я не буду. Оставим все между нами. – Мужчина попытался было встать, но уцепиться было не за что. Алекс заметил его неловкий жест и протянул руку. Нагато крепко ухватился за нее и встал. В свете фонаря мужчины смотрели друг другу в глаза. Порой во взгляде проще найти ответы, чем в словах. – Я принесу зарядное устройство.

Кира

Помимо поисков пропавшего робота Кире приходилось заниматься ежедневной рутиной. Утро начиналось с пробежки; спорт лучше всего приводил мысли в порядок. Полчаса на беговой дорожке под ритмичную музыку, с концентрацией на себе, своих ощущениях и мыслях рождали лучшие идеи. Потом душ, кофе с размороженным круассаном и семь минут пешком до главного здания технопарка. Кира всегда передвигалась не спеша, но приходила на работу и на встречи на пятнадцать минут раньше других. И это жутко раздражало как партнеров компании, так и подчиненных.

Работа начиналась с мониторинга соцсетей. Когда кто-то снимал видео с негативным содержанием, к ответу призывали корпорацию, а не человека, выложившего ролик. Кира передавала данные PR-отделу, который занимался самыми громкими случаями. Ребята из отдела пытались донести до аудитории главную мысль: завод не может нести ответственность за то, что кто-то использует свои персональные устройства. Но с волной негатива совладать сложно.

Сегодня дела обстояли совсем плохо. В сети завирусился крайне жестокий ролик, где молодой мужчина издевался над роботом, а потом сломал его. За нарушения правил соцсеть заблокировала видео, но такие вещи в интернете не исчезают бесследно. Тысячи людей уже сняли реакцию на удаленный контент, новость распространилась, и с этим нужно было справиться Кире.

На такой случай у нее имелся козырь, который она приберегала давно. Девушка не была до конца уверена, что время пришло, но нервы сдавали, начальство торопило, общественность требовала расплаты.

Кира собрала данные статистики по бытовому насилию и изнасилованиям за последние два года, скачала видео, которое лежало в облаке со дня открытия завода. Речь была готова давно. Кира много раз репетировала ее перед зеркалом и точно знала, что и как говорить. Оставалось только договориться со СМИ. Ждать несколько недель до выступления на вечернем телешоу нельзя, даже учитывая, что получить на него приглашение несложно: один из инвесторов корпорации – по совместительству директор крупнейшего медиахолдинга страны. Действовать надо быстро.

Для интервью Кире не пришлось переодеваться. Она пришла как обычно, заправив в широкие строгие брюки просторную, застегнутую на все пуговицы белую блузку с длинным рукавом. Ей пообещали задавать только правильные вопросы. Кира попросила в конец репортажа поставить промо подходящих передач про домашнее насилие.

– Сегодня мы не смогли пройти мимо новостей, связанных с корпорацией, поэтому у нас на связи прямиком из технопарка Кира Мей. Здравствуйте, – бодро затараторила ведущая в ярко-красном костюме.

Кира коротко поприветствовала телезрителей.

– Давай введем всех в курс дела, возможно, кто-то пропустил эту новость, которая заполонила все соцсети, – раздался мужской голос. Камеры переключились, и в кадре показался молодой ведущий, который выглядел как модель с обложки журнала. – Минувшей ночью один из пользователей выложил видео, где садистски обращался с роботом. Видео было быстро удалено, а аккаунт – заблокирован. Но соцсети не утихают до сих пор, контент шокировал людей своей жестокостью. Теперь пользователи призывают к ответу корпорацию и лично Киру Мей и Джозефа Беша.

– Скажите, мисс Мей, сколько раз вас упомянули в своих публикациях пользователи?

– Сотни или тысячи, честно говоря, мой телефон сегодня чуть не взорвался, – мягко улыбнулась Кира.

– Как будто видео сняла сама мисс Мей на пару с мистером Джозефом, – пошутил ведущий. Кира по-прежнему улыбалась. Она знала, что из выступления вырежут куски, а ее лицо сделают мемом, поэтому старалась держать себя в руках и остро не реагировать. Тогда недоброжелателям будет сложнее превратить ее во вселенское зло.

– Мы хотели бы еще раз напомнить, что наша компания не несет ответственности за то, что покупатель делает со своим устройством. Это остается исключительно на совести человека.

– Кстати, об этом. Среди волны негодования, в которой захлебнулся здравый смысл, находились и конструктивные предложения. Пользователь angree_boss001 заявил, что людей, которые жестоко обращаются с роботом и снимают соответствующие негативные ролики, необходимо приравнять к преступникам. Или, по крайней мере, ставить на учет как потенциально опасных лиц.

Кира ни капли не удивилась видеозаписи, которую продемонстрировали после слов ведущего. Она не только видела этот ролик с кратким выступлением зрелого мужчины, но и сама отправила его ведущим, чтобы его включили в подходящий момент. Когда видео закончилось, Кира тяжело вздохнула и продолжила:

– Это, конечно, весьма категоричное заявление. Я не могу ни поддержать его, ни опровергнуть, потому что некомпетентна решать такие вопросы. Но рациональное зерно в нем все же есть. И раз речь зашла о жестокости, то пришло время рассказать вам о нашем небольшом исследовании.

В самом начале, перед стартом продаж, Кира убедила выпустить пробную партию из десяти роботов для первых пользователей. Пять мужчин и пять женщин получили товар бесплатно, но были обязаны анонимно рассказать о первых впечатлениях, преимуществах и недостатках. Также Кира настояла, чтобы в договор обязательно внесли пункт, обязывающий первых владельцев вернуть товар, если он перестанет работать по любой причине.

Уже через сутки первый покупатель вернул робота из-за неисправности, но проблемы были вовсе не в устройстве. Мужчина сам стал причиной неполадки. С размытым на видео лицом он признался, что у него выдался тяжелый день. Он беседовал с девушкой-роботом в гараже, выпивал, а когда та не смогла ответить на вопрос верно, ударил ее молотком по голове.

Еще через три дня пара покупателей вернула роботов с разной степенью повреждения. Договор вынудил их признаться и поведать на камеру обо всем, что они делали с механической куклой. И от их рассказов даже у самого хладнокровного слушателя по спине бегали мурашки.

Кира знала, как распорядиться этим материалом. Они с режиссером умело смонтировали ролик, который сейчас смотрела вся страна.

Ведущие никак не смогли прокомментировать увиденное, и Кира взяла ситуацию в свои руки. Она пересказала истории знакомых женщин из России и США, у которых был похожий опыт. Ее подругу в юности изнасиловал одноклассник. Коллега Киры призналась, что ее несколько раз домогался начальник. Приятельница с прошлого места работы жаловалась, что ее избивает муж. А престарелая соседка проговорилась, что в молодости друзья надругались над ней после вечеринки, когда она не могла активно сопротивляться. Все эти женщины разных возрастов и национальностей подвергались насилию и ни разу не обратились в полицию.

– А теперь обратимся к статистике. Сколько эпизодов насилия было зарегистрировано за последние четыре года? – На экране высветились шокирующая цифра и сравнительный график. – Надо понимать, что это официальные данные, а сколько случаев, когда женщины молчат? Но, даже глядя на эту диаграмму, можно заметить, что после появления роботов на рынке подобных преступлений стало гораздо меньше. Наша компания давно проводит исследования. Да, корпорацию кто-то считает обителью зла, но давайте вспомним ее миссию.

– Спасать людей, – одновременно ответили ведущие.

– Да, верно! Возможно, наши меры радикальны, но мы хотим уберечь женщин от насилия. Закон не в силах защитить от беды, и поэтому пробуем мы. Вы все еще думаете, что роботы не могут спасать людей? Давайте взглянем еще на одно видео из нашего архива.

На экране появились размытые лица людей:

– Я влепил ей пощечину.

– Что случилось с роботом?

– Она работает, но теперь моргает поочередно: сначала одним глазом, потом – вторым.

– Почему вы это сделали?

– У меня был трудный день.

– У вас есть семья?

– Да, жена и дочь.

– Вы когда-нибудь причиняли им вред?

– Я не буду отвечать на этот вопрос! Договор обязывает меня говорить только о роботе.

Видео закончилось. Ведущий поднял брови:

– Значит, вы полагаете, что робот берет удар на себя?

– Я уверена в этом! Мы никогда не узнаем, поднимал ли этот мужчина руку на членов семьи. Возможно, он прилежный семьянин, у которого действительно был плохой день. И он сорвался первый и последний раз, не навредив никому, кроме робота, у которого нет чувств и эмоций.

– Не породит ли безнаказанность еще большее насилие?

– Уверена, что нет. Если бы каждый травмированный человек, у которого есть сложности с управлением эмоциями, обратился за психологической помощью, мир стал бы идеальным. Это стало бы лучшим лекарством для нашего общества, но разве такое возможно? Мы же предлагаем рабочий инструмент, и, как вы видите из данных статистики, он работает.

Напоследок Кира упомянула историю девочки по имени Кэролайн.

Маленький городок в штате Невада не знал преступлений страшнее кражи велосипеда. Полицейские каждое утро лениво приходили в участок, пили кофе, обсуждали вчерашний матч, патрулировали местность. Они приветствовали соседей, снимали кошек с деревьев, ругали детей, бросавших самокаты на подъездной дорожке. Пока в этом тихом местечке не исчезла двенадцатилетняя белокурая девочка. Тоненькая, словно балерина, веселая, жизнерадостная Кэролайн не пришла из школы. Она не села в автобус с другими детьми, а поехала на машине с соседом, которого знала всю жизнь.

Мужчина работал сантехником. Его жена умерла полтора года назад, дети учились в колледже. Он жил один, много работал и приходил на помощь даже ночью. В доме Кэролайн бывал не единожды: ремонтировал протекавшие трубы, капавший кран и засорившийся слив. Дружелюбный, улыбчивый, на Хеллоуин он всегда щедро одаривал детей, а Кэролайн выделял из всех, приберегая для нее самые большие конфеты. Поэтому девочка без страха села в синий фургон, пристегнулась и поехала до дома, без умолку болтая, обсуждая погоду и книги. А потом без страха вошла в чужую дверь, когда мужчина пообещал показать нового питомца. До самой спальни ребенок не подозревал подвоха, и, даже когда взрослый напал на нее, девочка полагала, что сосед просто играет. Через полтора часа она перестала что-либо чувствовать и отключилась.

Сосед связал жертву и отправился на поиски ребенка вместе с жителями города. Он громче всех выкрикивал ее имя, активно успокаивал мать. К вечеру нашли свидетеля, который видел, как девочка садилась в синий фургон. Никто не мог даже подумать на сантехника, подозревали педофила из другого штата. Однако полицейские решили проверить дом владельца синего фургона. На всякий случай.

Кэролайн осталась жива, но она никогда не будет прежней.

– Мы говорим не о том, что произошло с Кэролайн полгода назад, а о том, что происходит с ней каждую ночь и будет происходить на протяжении всей жизни. – Голос Киры впервые дрогнул, темно-карие глаза почернели от злости, она сцепила длинные худые пальцы в замок. – Каждый раз перед сном она закрывает глаза и вновь проживает этот ужас. В одиночестве она погружается в пучину воспоминаний, которые режут острее лезвия. Спустя годы она научится проводить время с друзьями, но ее смех всегда будет тише прочих голосов. Оставшись наедине с мальчиком, будет дрожать от страха. Спать будет с включенным светом. А когда вырастет, не сможет довериться доктору-мужчине, не решится посетить спа-салон или сходить на массаж, потому что прикосновения чужих рук вызовут панику. Не подпустит к себе мужчину, не сядет в такси, если водитель покажется ей подозрительным, не перестанет озираться на улице. Все это происходит с миллионами женщин по всему миру и будет происходить, пока мы не изменим ситуацию. Наши роботы спасают многих от подобной участи. Вы можете не верить, но в это верим я и наша корпорация.

Кира остановилась, чтобы не наговорить лишнего. Внутри горел пожар.

Интервью подошло к концу, ведущие поблагодарили девушку и попрощались. Кира знала, что ее выступление вызовет эффект разорвавшейся бомбы, и уже договорилась о поддержке с крупными организациями по защите прав женщин. Взамен пообещала финансировать все проекты в течение двух лет. А они проведут работу в соцсетях, доказывая правоту Киры. Все будет идти так, как она задумывала с самого начала.

Девушка вернулась в кабинет и устало рухнула в кресло. День только начался, а она уже не чувствовала в себе сил. Ей нужно время, чтобы переключиться на новые задачи. Но времени у нее как раз не было. Пора искать этого проклятого робота. На телефоне светились два пропущенных вызова: от Дугласа Хэрриота и Нагато Мори.

– Мистер Мори, извините, я давала интервью, поэтому не могла ответить.

– Я видел. Это было впечатляюще.

– Спасибо. У вас есть какие-то новости?

– Я кое-что нащупал, но ясности пока мало.

– Не хотите поделиться подробностями? Нам нужны любые зацепки. – Кира замерла, стоя у окна. Солнце прожигало воздух и землю, но в офисе стояла приятная прохлада. Лист цветка медленно покачивался, как маятник, секундная стрелка настенных часов бесшумно скользила по кругу.

– Рано говорить о результатах, у меня одни предположения. Поэтому пока подождем, – неуверенно произнес мужчина.

Кира без слов поняла, что больше не может доверять Нагато.

– Хорошо, мистер Мори, как скажете, держите меня в курсе.

– Конечно. – Мужчина хотел повесить трубку, но в последний момент передумал: – Мисс Мей, я хотел спросить… Наша миссия, о которой вы напомнили мне сегодня. На что вы готовы ради нее?

– На все, – без раздумий ответила девушка, отключила звонок и набрала Дугласа Хэрриота.

– Привет, новостей по-прежнему нет. Клиент недоволен. Но, кажется, наш друг что-то скрывает. Передайте правлению, что мне понадобится небольшая сумма, чтобы решить эту проблему.

Она отложила телефон в сторону и вызвала ассистентку.

– Пригласи Николаса Брэма, но так, чтобы никто не знал о нашей встрече. Я буду ждать на подземной парковке в своей машине.

С Николасом разговор вышел совсем короткий. Он болел с похмелья, но старался держать лицо. И когда Кира предложила ему круглую сумму за небольшую услугу, толстяк быстро согласился. В мечтах он уже сидел в своем баре, попивал лучший виски, приглашал гостей за столики и медленно прогуливался по песчаному пляжу. Он решил, что нет ничего страшного в том, чтобы пару дней проследить за начальником. К тому же он заверил, что жизнь мистера Мори до ужаса скучна: после работы тот сразу идет домой, и даже в бар его не вытащить. Мужчина обещал проследить за тем, чем инженер занимается в течение дня, фиксировать все его перемещения и сразу доложить, если заметит что-то странное. Он не спросил, зачем руководству понадобилось следить за Нагато. Жить, не зная чужих секретов, намного проще.

Нагато

Нагато положил трубку. Разговор с Кирой убедил его в том, что доверять он может только себе. А этого русского бармена он проверит вечером. Сейчас перед ним стоит важная задача: найти зарядное устройство. Работа подождет; все, что сможет, он передаст Николасу.

– Куда же он запропастился? – Нагато набрал помощнику сообщение со списком задач и сообщил, что будет работать внизу, в цехе.

В отделе тестирования хранилось огромное количество инструментов и деталей. В коробках можно было взять оборудование для устройства любого вида и мощности. Разработчики использовали беспроводные зарядники, все время совершенствовали аккумуляторы и увеличивали срок их работы. Японец решил, что на встречу с Ви возьмет несколько разных, чтобы наверняка угадать с мощностью. Нагато увлеченно копался в контейнерах, когда сзади тихо появился Николас.

– Чем занят, друг? – как можно непринужденнее спросил он.

Нагато вздрогнул от неожиданности, поправил очки и оценивающе посмотрел на коллегу.

– У тебя разве мало работы?

– Я получил сообщение и хотел спросить, какого черта все дела веду я?

– А я хочу спросить, какого черта ты все еще здесь, если у тебя дел невпроворот.

– Так чем ты занят? – Николас оценивал ситуацию. Пока было неясно, можно ли звонить мисс Мей и получать свои денежки или нет.

– Я провожу инвентаризацию старого оборудования, разве не видишь? Этим больше некому заняться. Или ты хочешь сделать это вместо меня?

Николас, не сказав ни слова, ушел. Он решил, что пока ничего необычного не произошло, но во время работы старался не выпускать начальника из виду. Нагато подобрал устройства, сложил в сумку, которую часто носил с собой. Подозрений быть не должно. Оставалось дождаться вечера, а ведь не наступило время обеда. Чтобы занять себя и не вызывать лишних вопросов, он погрузился в ежедневные задачи: написал отчет, сделал пару рабочих звонков, закончил аттестацию сотрудников. Так прошел день.

– Чем займешься сегодня, Нагато-сан? – спросил Николас, когда начальник засобирался домой.

– Не знаю, думал снова заглянуть в тот бар.

– В «Пристанище»? – Николас удивился и задумался, не пора ли теперь докладывать Кире Мей о необычном желании начальника. Однако, разыграв в голове разговор с ней, решил, что довод прозвучит нелепо. Нагато почувствовал, как внутри натянулась струна беспокойства, но не смог понять причину и списал на нервы. Как-никак весь день в его мыслях царили только Ви и Алекс.

– Я тоже туда собирался! Хорошее заведение, и бармен – отличный парень. Как здорово ему вчера удалось вытащить тебя. – Николас обрадовался, что слежка будет проходить в знакомом месте, отложил звонок на потом и зарекся напиваться.

В баре, как всегда, играла музыка, клубился дым, горели неоном светильники, шумели посетители. Алекс весело поприветствовал старых знакомых, незаметно переглянувшись с Нагато. Мужчина коротко кивнул в ответ на вопросительный взгляд бармена. Любопытный Николас, ничего не заметив, заказал любимое пиво, но сделал лишь пару глотков. Нагато, напротив, чтобы не вызывать подозрений, выпил целый бокал.

– Ты что-то сегодня притих, Николас, совсем не пьешь. Что-то случилось?

– Да вот начальник совсем меня загонял. Несколько дней продыху не дает.

Нагато усмехнулся, но комментировать выпад не стал. Алекс напрягся. Поведение Николаса показалось ему странным: в обычные дни тот болтал без умолку, пытался с кем-то познакомиться, шутил невпопад и громко смеялся, рассказывал миллион историй из жизни и много пил. Сегодня же сидел скромно, крутил в руках телефон, поглядывал по сторонам.

– Пойду-ка я домой, – медленно сполз с высокого барного стула японец.

– Я тоже, – подхватил Николас. – Пойдем, провожу тебя.

Мужчины попрощались. Нагато многозначительно кивнул Алексу на прощанье. Они поняли друг друга без слов: нужно избавиться от назойливого свидетеля. Когда Нагато попрощался с коллегой, почти сразу выключил свет и настроился ждать. Его напарник остался стоять за соседним домом, но быстро устал и решил, что на этом шпионская миссия закончилась. Он отправил краткий отчет новой тайной начальнице и пошел спать. Нагато вернулся в бар, как раз когда последние посетители покинули его.

– Я на мгновение подумал, что вы не придете.

Нагато ничего не ответил, он хотел поскорее увидеть Ви.

– Где она?

– Кира Мей тоже придет? – Бармен испытывающе взглянул на мужчину.

– Нет, она ничего не знает.

Алекс закрыл входную дверь бара и вышел через черный ход на задний дворик. Нагато следовал за ним. Когда бармен принялся рыть землю, мужчина на секунду застыл в изумлении, но быстро понял, в чем дело.

– Гениальный ход, я бы не догадался.

– Я сам от себя в шоке.

С делом быстро было покончено; они перенесли Ви внутрь и положили на пол. Зарядное устройство нужно было просто положить под голову. Первое не сработало, но со вторым индикатор на запястье стал еле заметно мигать.

– Сколько нужно ждать? – Алекс не сводил глаз с Ви.

– Процесс полной зарядки занимает пять часов, но уже через полчаса можно будет ее включить, у нее в области шеи сзади есть незаметная кнопка включения. Какое-то время она будет работать. Не могу сказать, на сколько хватит. Давай подождем хотя бы час.

Как долго могут длиться шестьдесят минут? А в компании с малознакомым человеком в закрытом помещении, когда нервы на пределе? Алекс переживал, что в бар могут ворваться люди из корпорации. Нагато надеялся, что ему никто не позвонит среди ночи: телефон он оставил дома, чтобы избежать слежки.

Алекс днем побывал в Парампе и купил спортивный костюм для Ви сиреневого цвета и смешные носки с веселыми мордашками тюленей. Еще он взял гель для душа с цветочным запахом и фен. Ему хотелось, чтобы у Ви появился свой особый аромат. Аккуратно все разложив, он принялся за уборку. Убрал посуду со столиков, перевернул стулья, вымыл полы, выбросил мусор и натер до блеска барную стойку. Оставалось еще пятнадцать минут. Алекс нервно поглядывал то на часы, то на Нагато. Оба не находили себе места, но приходилось только ждать. Сидеть без дела бармен не мог, поэтому сделал две кружки кофе. Мужчины сидели за столиком, пар над кружками струился вверх, минуты ползли.

– Как ты оказался здесь, парень из Норильска?

– Лучше не спрашивайте, это скучная история. – Алекс отпил кофе. – А вы?

– То же самое.

Разговор не клеился.

– Как вам удалось найти подходящий зарядник?

– Это было просто, их всего несколько разновидностей. Отличаются только мощностью.

– А как они работают и почему она не очнулась сразу, как только вы ее подключили?

– Пока есть контакт с устройством, она находится в спящем режиме. Это нужно для транспортировки, если использовать переносную зарядку. Или если хочется отключить робота надолго. Между ее телом и зарядником локализованное магнитное поле, которое постоянно меняет полярность.

– Ясно, ясно, давайте без подробностей. Сколько осталось времени?

– Три минуты.

– Может, уже пора?

В обычные дни Нагато умел сохранять спокойствие. Он любил, когда все идет по плану, придерживался расписания и делал все по порядку. Точность, спокойствие и терпение – принципы, которых он придерживался всю жизнь. Но сейчас и ему не терпелось разбудить Ви.

– Привет. Вот мы и снова встретились. – Алекс осторожно коснулся девушки и помог ей встать. Она ласково улыбнулась в ответ. – А сегодня я тебя встречаю не один, посмотри, кто пришел.

– Мистер Мори, я рада вас видеть!

– И я рад встрече. – Нагато захотел тепло обнять девушку, будто они давно знакомы, но сдержался.

– Прими пока душ. Я купил тебе кое-что, лежит вместе с чистой одеждой в моей комнате, как обычно.

Ви улыбнулась.

«Как обычно», – повторил про себя Нагато. Значит, они уже не раз проворачивали этот трюк. И корпорация понятия не имеет, что пронырливый русский бармен прячет дорогостоящего робота под землей. Но главное – Ви доверяла ему, а он заботился о ней.

Алекс снова приготовил кофе – теперь на барной стойке стояли три кружки. Когда Нагато бросил удивленный взгляд на третью чашку, бармен с улыбкой пояснил, что Ви нравится запах и тепло кофе.

Ви вернулась, и все трое сели рядом. Аромат кофе куполом накрывал их. Ви заплела волосы в слабую косу и выглядела счастливой. Ее пальцы слегка касались белой кружки, она смущенно улыбалась и была похожа на обычную девушку двадцати пяти лет.

– Как дела снаружи? – робко спросила она.

– Тебя все еще ищут, а мистер Мори помог найти зарядное устройство. Это пока все новости.

– Спасибо, мистер Мори.

– Можно просто Нагато. – Он сделал глоток. – Нам надо обсудить дальнейший план.

– Алекс предлагал уехать на машине в город, там снять отель и устроиться на работу. – Ви безоговорочно верила людям, поэтому в ее словах не было лжи. Алекс, несмотря на поступок Нагато, не доверял мужчине и не обрадовался, когда Ви так запросто раскрыла все карты.

– Это опасно. Для корпорации Ви очень важна. Во-первых, клиент ждет свою покупку, наверняка он – достаточно влиятельный человек. Вторая причина банальна: деньги. На Ви потратили миллионы долларов, для корпорации найти ее – вопрос жизни и смерти. Ну и, в-третьих, репутация. Промахи и провалы не идут на пользу компании. Она не может потерять лицо. Думаю, перед тем как рисковать Ви, я сначала проверю, безопасен ли выезд из технопарка.

– Хорошо! – Алекс не подал вида, но обрадовался, что наконец получил поддержку, в которой так нуждался. Напряжение немного спало. «Один в поле не воин», – пришло ему на ум. Принимать решения самостоятельно ему удавалось плохо, он всегда искал одобрения со стороны. Если он оставался с проблемой один на один, то предпочитал вовсе ее не решать, потому что не знал, с какой стороны подступиться.

– Лучше отложить побег на завтра. После работы я вызову машину, уеду на пару часов и вернусь в бар. У вас все должно быть готово на случай, если ехать придется сразу же. И, если что-то пойдет не так, я сообщу. Желательно полностью зарядить Ви, а это еще четыре часа. Времени до рассвета не так много, поэтому смотри по ситуации; возможно, придется отключить раньше.

– Отличный план. – Алекс окончательно воспрял духом. Ви без лишних слов устроилась на прежнее место, у зарядного устройства. – Увидимся через четыре часа, – сказал парень на прощанье.

В помещении стало тихо. Нагато несколько секунд смотрел на Ви, прежде чем заговорить:

– Возможно, ты был прав насчет Киры Мей. Но если все так, как ты сказал, наша затея может закончиться плохо. У них власть и деньги, и закон на их стороне.

– Зато правда – на нашей.

Нагато криво улыбнулся. Он знал, что поступает правильно, но выбранный путь не стал от этого простым.

– Остаться с тобой до утра?

– Нет, я справлюсь. А вам лучше отдохнуть.

– Тогда до завтра.

Лёша

– На самом деле меня зовут Леша.

– Леша? Красивое имя.

Парень не смог выждать четыре часа, чтобы зарядить робота полностью. Как только начала заниматься заря, он занервничал и решил спрятать Ви, не дожидаясь полной зарядки. Он разбудил ее, но, когда та очнулась, вдруг решил, что за полчаса ничего не случится. Ему просто хотелось провести с Ви еще немного времени, и это желание было таким сильным, что перекрывало страх.

Они сидели на полу. Алекс принес подушки и покрывало, чтобы Ви не замерзла, а сам надел самую теплую кофту, потому что весь вечер пил воду со льдом. Он очень гордился, что за весь день ни разу не прикоснулся к спиртному и сигаретам.

– Наверное, нам лучше поторопиться? Я бы хотела переодеться, чтобы этот костюм остался чистым. Если ты не против… – Ви стянула покрывало с колен и начала привставать.

– Да, конечно, ты можешь взять мои рубашку и брюки. – Он слегка коснулся запястья Ви, там, где кожа была оголена, и почувствовал нежное тепло. От этого легкого касания по венам побежала раскаленная кровь и слегка закололо в ступнях. – Я хотел еще немного вот так с тобой посидеть.

Ви улыбнулась, накрыла колени, расслабленно облокотилась на стену и посмотрела на Лешу. В ее сознании рождались импульсы и новые ощущения, и она хотела их выразить, но не могла подобрать нужных слов. В ней был заложен более чем богатый словарный запас, но в эту минуту его было недостаточно, чтобы выразить то, что она чувствовала. Поэтому она решила больше узнать о Леше и мире, в котором он живет, чтобы лучше понимать людей и себя.

– Леша, расскажи о своей родной стране.

Звук имени заставил его встрепенуться. В устах Ви два слога прозвучали как нежное прикосновение матери, как теплый ветер норильского лета, как яркое свечение северного сияния. Парень с грустью улыбнулся, вспоминая родину. Что он мог рассказать о стране, если он никогда не путешествовал и нигде не бывал?

– Россия очень большая и поэтому разная. На юге тепло, много зелени, горы и мягкий климат. Там очень красиво, но я туда ни разу не ездил. Я жил на севере, где вечная мерзлота, холод и снег. Тебе бы там не понравилось, ты бы постоянно мерзла. – Парень рассмеялся, и Ви – вместе с ним. – У нас там есть северное сияние. Ты же знаешь, что это?

– Да, я знаю. Это физическое явление, обусловленное столкновением заряженных частиц плазменного слоя Солнца с верхней атмосферой Земли, которое можно наблюдать в ночное время вблизи магнитных полюсов.

Леша громко рассмеялся, запрокинув голову. Ви удивленно раскрыла глаза, а потом поджала губы и опустила голову. И его настроение резко упало, когда он понял, что обидел девушку.

– Извини. Ты все верно сказала, как по учебнику физики. Но чаще всего люди не рассматривают многие явления с научной точки зрения, они просто наслаждаются видом. Для нас важны красота и чувства, которые мы испытываем в этот момент.

Ви слушала внимательно, но ничего не говорила в ответ. Тогда Леша достал телефон и вбил в строку поиска «северное сияние в Норильске». Когда страница браузера прогрузилась, он открыл вкладку с картинками.

– Вот, посмотри. Это, конечно, просто фотографии, и они не передают всего масштаба и красоты. Над тобой будто раскинулся разноцветный шатер. Когда видишь его в первый раз, никак не можешь поверить, что небо может быть таким. Только застывает зеленоватая неподвижная дымка, как если бы кто-то провел огромной кистью, и тут же тает, а свечение переливается из перламутрового в глубокий космический цвет индиго, следом – в фиолетовый… и во все цвета радуги! Потом все растворяется, как будто расползается акварельная краска по мокрому листу бумаги. А порой сияние охватывает все небо, и кажется, что разноцветные ленты на расстоянии вытянутой руки и ты вот-вот коснешься их. Зрелище – не описать словами, и не передать чувств, которые охватывают при виде него. Иногда кажется, что ты – крошечная крупица во вселенной, настолько ничтожно мал и недолог твой век по сравнению с вечной красотой этого мира, а временами чувствуешь такое единение с природой, будто ты един с планетой и существуешь как один большой организм.

Леша говорил на одном дыхании, без перерывов и пауз, поражаясь тому, как хорошо удалось передать мысли. Ви завороженно слушала и вглядывалась в фотографии.

– Я хотела бы увидеть это своими глазами и почувствовать то же самое. Как ты думаешь, я смогла бы испытать те же чувства, я способна на такое? Или все, что я могу, – это развлекать людей?

– Конечно, сможешь. Ты не просто робот и не должна так о себе думать, – уверенно ответил парень, в действительности не до конца понимая, как устроена Ви и на что она на самом деле способна. Но он точно знал, что, если сейчас обрубить ей крылья, она никогда больше не сможет летать.

– Все существа на Земле имеют право на свободную, счастливую жизнь. И ты сможешь жить, узнавать новое, знакомиться с людьми, путешествовать, творить и любить.

– Робот сможет полюбить?

– Обычный робот – нет, но ты обязательно полюбишь. И тогда никто в этом мире не посмеет сказать, что ты неживая. Потому что любовь – это то, что отличает нас от других существ. Что говорится в твоем словаре о любви?

– Любовь – это чувство, основанное на половом влечении, последовательность биохимических реакций в мозге, которые со временем пропадают.

– Вот это да! Тем, кто тебя создавал, явно не хватило фантазии. Умудрились такое объемное чувство впихнуть в пару строк! Любовь охватывает все живое и неживое на Земле, это то, что дарит людям силы менять мир вокруг себя, раздвигать границы, создавать новые миры. Когда ты любишь, можешь пожертвовать всем ради любимого человека. Тебе обязательно нужно прочитать «Ромео и Джульетту», или что-нибудь вроде «Гордости и предубеждения», или «Унесенных ветром». Хотя в этих романах речь не только про любовь.

– И эти книги ты тоже не читал?

– Конечно, нет. Ну, кроме Шекспира, его в школе заставляли. Зато я видел экранизации. А вот тебе обязательно понравились бы книги. Ты бы узнала много о людях и чувствах.

– А в твоем телефоне они есть? – Ви протянула руку к смартфону.

– Нет, но я могу купить их для тебя. Когда будет время, прочтешь.

– А можно прямо сейчас?

– Я думаю, нам пора собираться, скоро технопарк проснется.

– Мне нужно от трех до пяти минут на книгу среднего размера. – Ви выпрямила спину, будто очень гордилась собой.

– Серьезно?

– Да, у меня есть функция ускоренного обучения. Постоянно находиться в таком режиме я не могу, и быстрое считывание возможно только с текстовой информацией. Потом, по мере заполнения памяти, скорость восприятия будет падать.

– Вау, да ты действительно уникальный экземпляр! Ладно, я сейчас куплю книги. Ты пока можешь переодеться.

Через пару минут Ви уже держала в руках телефон и молниеносно пролистывала страницы. Леша взял лопату и вышел на улицу, все было готово, чтобы спрятать Ви, но он решил дать ей время. Когда минут через десять он вернулся в бар, девушка сидела вся в слезах. Леша взял из ее рук телефон, помог встать на ноги, медленно убрал выбившиеся локоны назад и осторожно вытер слезы. У девушки-робота было такое милое кукольное личико: светлая кожа будто светилась изнутри, длинные шелковые ресницы намокли, в уголках глаз стояли слезы. В эту минуту Леше так сильно захотелось поцеловать ее, его взгляд скользнул по пухлым розовым губам. Но вместо поцелуя он крепко, по-дружески обнял Ви. Он не посмел воспользоваться девушкой в минуту слабости.

– Я знал, что тебе понравится. Если когда-нибудь будем в России, я тебя обязательно отведу в Эрмитаж – кажется, это самый большой музей в нашей стране.

– Ты там тоже никогда не был?

– Ты слишком хорошо меня знаешь.

Парень выглянул на улицу. Снаружи было пустынно, поэтому он быстро отвел Ви к убежищу, помог лечь, накрыл покрывалом и засыпал землей. Он знал, что какое-то время она будет лежать и думать о том, что прочитала, рисовать во тьме северное сияние и представлять, как бродит по залам музея. Когда он вернулся в бар и взял телефон, увидел, что Ви не только читала книги, она кое-что искала в интернете. В строке поиска были слова «гражданская война», «любовь», «смерть», «роботы».

Кира

Когда долго повторяешь одну и ту же ложь, она становится для тебя правдой. Кира верила в свое предприятие, она считала, что служит на стороне света и добра, поэтому представляла корпорацию перед журналистами, выступая с искренней улыбкой, утверждая, что покупка робота – самое обычное дело. Инвесторы благодарили Киру за рост продаж и положительный имидж. А недавнее выступление имело ошеломительный успех, число заказов в тот день било все рекорды.

Все купленные медиа были на стороне корпорации. Многие общественные деятели также поддержали компанию. Кира знала, что главное – посадить нужное семя в умах людей, дать ему время прорасти, а потом нежно заботиться о молодом ростке.

Но какими бы грандиозными ни были заслуги Киры перед корпорацией, с новым роботом она облажалась. И это был хоть и первый, но серьезный ее прокол. Она лично убедила крупного клиента проинвестировать проект, вложить миллионы в новую модель, которая изменит будущее. Но в итоге робот не был достаточно хорош, а потом и вовсе исчез. Бесполезные поиски велись каждый день, но зацепок не было. И Кире приходилось каждый день общаться с клиентом и просить дать ей еще время. «Даю вам последние двадцать четыре часа», – коротко ответил мужской голос по телефону.

Кира откинулась в кресле и уставилась в потолок. Она знала, что будет дальше. Ее не убьют, не посадят в тюрьму; здесь вопросы решались иначе. Но это будет конец. Больше она не будет влиять на дела корпорации. Ее детище, ее идея, ее миссия – всему придет конец. И никакой новый проект она не сможет реализовать, потому что все двери будут закрыты – уж об этом они позаботятся. Сегодня ее как никогда потянуло в Корею, страну, где она никогда не была, но мысленно называла домом. Запасной аэродром, где она будет вести тихую жизнь, на которую у нее хватит денег. Но она больше никогда не создаст ничего более выдающегося, чем этот завод.

Последние двадцать четыре часа… Время было, но катастрофически мало. Кира попыталась отбросить дурные мысли и не думать об увольнении.

– Все роботы новой модели должны быть оснащены прибором слежения, даже если клиенты против, – распорядилась Кира. Разработчики обещали, что уже через пару месяцев соберут небольшую партию таких, как Ви. Десять роботов для десяти новых клиентов. И, чтобы образцы больше не терялись, стоило оснастить их маячком. Если бы Кира настояла на этом решении раньше, проблем с Ви не было бы. Клиент – мистер Х, который даже имя свое не позволяет узнать – решил, что может диктовать правила. Подобного больше не произойдет.

Кира была практически уверена, что Нагато подобрался к Ви, возможно, даже отыскал ее. Но он, глупец, надеялся спасти робота, тогда как Кира хотела спасти живых людей.

Вчера она получила сообщение от Николаса Брэма с описанием распорядка Нагато, и в нем действительно было мало подозрительного. На всякий случай ближе к полудню она отправила дополнительный патруль с проверкой в заведение, которое упомянул в своем отчете Николас. Охрана перевернула бар вверх дном, но ничего не нашла, ни единого свидетельства того, что там могла скрываться Ви. А не внушающий доверия бармен, как выразилась охрана, был чист, не считая просроченной визы, но всем на это было плевать. Оставалось ждать. Либо вечером Нагато выдаст себя, либо карьера Киры оборвется.

Девушка барабанила пальцами по столу и следила за стрелками часов. Она должна была подготовить спич для встречи с новыми инвесторами, проверить отчеты PR-отдела, согласовать серию передач для телевидения, сделать несколько важных звонков, но не могла сконцентрироваться на работе. Имела ли смысл эта рутина, если уже завтра ее здесь не будет? Кира оглядела стол: ноутбук, ручки, бумаги и ворох других мелочей, но ничего личного, ни единой вещи из дома. Она не копила хлам типа сувениров или магнитов, не скупала дорогие произведения искусства. Деньги она вкладывала в акции, а фотографии родителей хранила в телефоне – этого было достаточно. В шкафчиках и на полках лежали документы, старые записи, пропуск, который она никогда не носила с собой, потому что ее и так все знали. Когда она завтра будет покидать это место, ничего не возьмет с собой – только телефон. Она сжала его в руке, и будто в ответ смартфон тревожно завибрировал. На том конце связи был Джозеф Беш.

– Кира, здравствуй. Все пошло не по плану? – Риторический вопрос, он прекрасно знал, как обстоят дела. Кира молчала. – Это не твоя вина. Я уволил Хэрриота, но тебя последствия не коснутся. Я на твоей стороне и хочу, чтобы ты это знала. – Мужчина говорил спокойно и вкрадчиво. Кира не отвечала. – Но есть шанс все исправить. Есть идея, как удовлетворить все стороны. Понимаешь? Надо встретиться, зайди ко мне.

– Ладно. – Кира положила трубку. Чутье подсказывало, что ничего хорошего ждать не стоит. Через полчаса, когда закончится онлайн-совещание с инвесторами, она поймет, что внутренний голос был абсолютно прав.

– Мы не можем. Это аморально, – спокойно заключила Кира после того, как Джозеф нажал кнопку «Завершить конференцию».

Мужчина расслабленно сидел в кресле, одетый в костюм из тончайшей шерсти. Черные лакированные пуговицы вульгарно поблескивали, на запястье красовались вычурные часы. Джозеф старался сохранять спокойствие, но каждый раз, выходя из себя, проводил рукой по коротким волосам, тяжело вздыхал и говорил, чеканя слова.

– Не ты ли говорила, что наша цель – спасать жизни людей? Не ты ли говорила о судьбе девочки Кэролайн, которую похитил сосед? Не ты ли рассказывала историю из детства, которая растрогала сердца людей всей страны? Так это твой шанс! Вперед!

– Вы сами слышите себя? Робот-ребенок, робот-девственница. Это даже звучит омерзительно!

– Не строй из себя святошу. Он просит не ребенка, а подростка. В интернете с этими фильтрами и макияжем невозможно понять, сколько лет девушкам, все выглядят совершеннолетними. А насчет последнего… просто добавим небольшой кусочек силиконовой ткани, не страшно для нас, а клиент доволен.

Кира осознавала, что происходящее – действительно ее рук дело. До этого дня все шло по ее плану, но теперь очевидно, что корпорация перешла черту. Девушка медленно выдохнула, внутренности скрутило змеей, во рту появился горький привкус. Она сделала глоток воды, чтобы загнать разбуженные чувства как можно глубже. Нужно сохранить лицо и трезвую голову и оперировать только сухими фактами.

– А что случится, если правда выйдет наружу? Если кто-нибудь сольет информацию, нам уже не отмыться от грязи. Тогда придет конец всей вашей империи.

– Не драматизируй. Мы же говорим не о массовом производстве, а о разовой акции для крупных игроков. – Джозеф снова провел рукой по волосам. – А ты думала, что сделает с нами мистер Х, если не получит желаемого? Он имеет вес в политике, он сотрет нас в порошок! И тогда точно наступит конец. И тебе, и мне.

– И все-таки мне не нравится эта идея, – в пустоту добавила Кира. Она знала, что спорить бессмысленно, потому что решение уже принято. От нее требуется только проконтролировать процесс.

Но Джозеф не мог оставить реплику без ответа. Он отсекал слово за словом, со злостью в каждом звуке.

– Я хочу тебе напомнить, что это была именно твоя идея! Ведь мы не создаем роботов-хирургов, или грузчиков, или саперов. Мы не делаем роботов для вынашивания детей. А ведь могли бы! И эти модели весьма востребованы, рынок совершенно не освоен. Но мы с тобой создаем роботов ради удовольствий и увеселений. Вот теперь давай иди, весели толпу!

Кира кивнула, встала, поправила юбку, струной вытянула спину. Было так больно, будто ее ударили в живот. Она не пошла в свой кабинет, не отправилась домой; остаток дня она просидела на подземной парковке в ярко-красной машине. Пару раз она даже завела мотор, чтобы рвануть куда глаза глядят. В такие моменты человек ищет поддержки у родных или друзей, у любимого человека или, на худой конец, глушит мысли в выпивке. Но Кира понимала, что ей нужен трезвый ум на остаток вечера. Единственные родственники – ее родители, живущие далеко на севере страны, на большой ферме. Они по-прежнему много работают, хотя дочь может их обеспечить, не смотрят телевизор, потому что до сих пор не знают в совершенстве языка, не водят к себе гостей, потому что тихая жизнь вдвоем их устраивает. Или так они только говорили, а втайне мечтали сбежать обратно на родину. Но крепкой душевной связи с родителями у Киры не было, а после скандала на телевидении, когда она на всю страну рассказала свою историю, оборвалась последняя нить. Кира привыкла справляться со всем сама, вот и на этот раз она не позвонила родителям, не набрала номер подруги, которая могла бы все бросить и примчаться на край света ради нее. По крайней мере, она уверяла, что именно так поступит, если вдруг Кира будет нуждаться в ней. Но у девушек ни разу не было шанса проверить, правда ли это. Для Киры любая помощь извне означала поражение, и по этой причине она старательно исключала людей из окружения, отстранялась, если к ней пытались приблизиться, бежала, если чувства становились серьезными. Поэтому сейчас из двух личных контактов она не выбрала ни одного, а других у нее и не было.

Бесполезный телефон не мог связать Киру с тем, кто бы выслушал или подсказал правильный путь. Зато он каждые пять-десять минут трезвонил и заваливал потоком голосов и сообщений, речей и криков, угроз и просьб. Кира ждала звонка от одного-единственного человека – Нагато Мори. Она еще верила, что он одумается и решит сдаться, а поиски закончатся быстро и безболезненно.

Нагато и Алекс

На исходе рабочего дня Нагато взял машину в аренду, чтобы проверить дорогу из технопарка. Он благоразумно оставил телефон в кармане рабочего халата. Старенький автомобиль ждал его у входа на завод в назначенный час, молодой сотрудник автопарка вышел из машины и передал ключи. Нагато в каждом прохожем видел опасность, но пока никто не попытался его остановить. Он торопливо сел в машину, пристегнулся и выехал с территории завода. Дальше дорога петляла между постройками и вела к одному из трех выездов на автомагистраль. Здесь мужчина ожидал увидеть полицию или людей на черных авто, но путь был абсолютно свободен. Нагато без трудностей выехал на трассу и, выжимая из машины все, рванул из технопарка.

За окном мелькал однообразный пейзаж: красный раскаленный песок сливался в одну сплошную кровавую реку. Обивку сидений покрывали грязные высохшие пятна, явно появившиеся очень давно, которые никто даже не пытался очистить. Машина быстро ехала по пустой дороге, в открытые окна потоками врывался горячий воздух, срывал и уносил прочь пыль с панели, сидений, ручек дверей. Солнце клонилось к закату и слепило глаза. Нагато опустил козырек, чтобы спрятаться от назойливых испепеляющих лучей. В нем пульсировала разгоряченная кровь, неслась по венам и прожигала нутро.

Изначально Нагато планировал доехать до Лас-Вегаса, что заняло бы около часа в одну сторону, но вскоре решил, что одного часа достаточно, чтобы удостовериться в безопасности пути. На одной из заправок недалеко от города он остановился, купил бутылку воды и дал себе пять минут передышки. Чувство было такое, будто он сам пробежал десяток миль. Солнце скрылось за сопками, оставляя легким перистым облакам золотой след на память об этом дне, но насыщенный желтый отблеск погас так же быстро, как сгорает спичка. И небо стало мягко-розовым, будто хранило тепло солнца. Нагато почувствовал, что жара отступает. Он облегченно вздохнул. Оставалось самое сложное.

Алекс уже второй день не пил и не курил. Столько лет подряд ни один его вечер не обходился без сигарет или алкоголя, но теперь ему как никогда нужна была трезвая голова, поэтому он не прикасался ни к пиву, которое так манило прохладой и легкостью, ни к скотчу, от одного глотка которого расслаблялось тело. Чтобы отбить желание выпить, он постоянно прихлебывал ледяную воду, и к концу вечера у него сильно разболелось горло, как в детстве при ангине. «Черт побери!» – выругался Алекс и сделал себе горячий кофе. Он прикрыл глаза и втянул кофейный аромат. На секунду растворился в легком облачке концентрированного пара и мысленно унесся в вечера, которые провел с Ви. В этой секунде забытья не было страха и тревог, только ощущение тепла и тонкой связи двух незнакомцев, которая могла бы вырасти во что-то большее, когда бы не сотни «если», которые множились в геометрической прогрессии. Но в этой секунде наслаждения и безмятежности не было никаких «если», в ней он и хотел бы остаться навсегда.

– Эй, бармен, повтори нам пиво! – раздалось на весь зал, и Алекс вернулся в привычное состояние тревожности и беспокойства.

Руки наливали напитки, ноги двигались сами по себе по постоянному маршруту, от стойки бара до столиков. Когда много дней подряд повторяешь одни и те же действия, они доходят до автоматизма, тело работает машинально. Несколько раз в перерывах между работой руки сами тянулись к заднему карману джинсов, где обычно лежали пачка сигарет и зажигалка. Не найдя их там, Алекс начинал шарить по столу и только тогда будто возвращался в свое тело, которое все это время жило собственной жизнью. «И чем я лучше робота, если не могу контролировать себя?» – усмехнулся парень.

Люди приходили и уходили, в динамиках гудела музыка. Когда стемнело, вместе с группой рабочих в бар вошел Нагато. Вид у него был такой, будто он весь вечер провел в тренажерном зале с тренером, который игнорировал его немощь и давал двойную нагрузку, а потом добил сауной. Алекс представил это, и губы на мгновение дрогнули от легкой улыбки. Но тут же подумал, что измученный Нагато мог в прямом смысле бежать от преследователей и привести их прямиком сюда, и сам не на шутку занервничал. Чтобы никого не выдать, он громко поприветствовал японца:

– Мистер Мори, вы снова к нам! И как дела? – Парень пристально уставился на мужчину. Каким бы изможденным тот ни был, ответ нужен немедленно.

– Хорошо, Алекс. А теперь дай что-нибудь, чтобы горло промочить. – Нагато взмахнул ладонью, будто от движения бармен заработает быстрее.

Алекс взял с полки высокий прозрачный стакан с толстым дном. Он хотел расспросить Мори обо всем, узнать в мельчайших деталях, как прошла небольшая разведка. Но место и время были неподходящими. Лоб Нагато покрывали мелкие капельки пота, светлые волосы собраны в беспорядочный хвост. «Он когда-нибудь подстригается?» – Алекс покачал головой, налил прохладное безалкогольное пиво в стакан и поставил перед мужчиной. Нагато залпом выпил больше половины и повторил:

– Все отлично, Алекс.

Бармен спокойно кивнул в ответ и быстро оглядел бар: вдруг кто-то подслушивает разговор. Но все посетители выглядели так, будто их абсолютно не волнует судьба других людей, даже тех, с кем они сидят за одним столиком, и тех, с кем они проведут сегодняшнюю ночь.

В полночь в бар вдруг ввалился Николас. Здоровяк скромно подсел за барную стойку к начальнику и заказал пиво, как обычно.

– Завтра вам опять будет плохо с похмелья! – как можно более непринужденно бросил он и сделал большой глоток из бокала.

– Да я уже собираюсь домой. Тебе тоже не помешало бы.

– Мне не спалось, вот и решил прогуляться.

– Мне тоже не спалось, – соврал Нагато, прикидывая, что снова придется идти домой вместе с коллегой, а потом возвращаться обратно к закрытию. Но Николас в самом деле не стал задерживаться. Когда он покинул заведение, за помощником следил уже Нагато. Николас кому-то позвонил и направился домой.

К закрытию бар опустел. Алекс запер двери и поспешил на задний двор. Он снял футболку, помня, как сильно пачкается одежда, когда роешься в земле. Он купил небольшой фонарик, один из режимов которого светил очень тускло. Этого было достаточно, чтобы найти нужное место, но не выдать себя ярким лучом света. Пока он откапывал Ви, Нагато рассказал, что без труда выехал за пределы технопарка и никто его не остановил.

– Сложнее было отвязаться от Николаса. – Нагато встал на колени и принялся помогать Алексу. – В последние дни он более приставучий, чем обычно. Устраивал допрос, ходил за мной всюду, один раз даже пошел следом в туалет. Закралась мысль, что его попросили следить за мной.

– Кто?

– Дуглас Хэрриот, кто же еще.

– Или Кира Мей. Или вы все еще думаете, что она на нашей стороне? Если это так, то почему она вместе с нами сейчас не спасает Ви?

– Я думаю, что нас двоих достаточно. Поэтому ее с нами нет.

– Вы запали на нее, что ли? – Алекс на секунду остановился и выпрямился. Он никогда не был тактичным и обаятельным молодым человеком в галстуке и белой сорочке, с которым можно было пить вино из бокала на высокой ножке и обсуждать искусство. Поэтому он задал подобный вопрос вслух, не испытывая никакого чувства неловкости, в отличие от Нагато. Мужчина продолжал аккуратно сгребать землю, притворяясь, что не расслышал неуместной шутки. Но бармен не шевелился, потому что ждал ответа.

– Почему ты не копаешь?

– Жду ответа. Вы запали на Киру Мей?

Нагато понял, что никакая это не шутка, а самый настоящий вопрос, на который парень непременно хочет получить ответ.

– Какой смысл говорить об этом прямо сейчас? К тому же это грубо и неуместно! И нет, я не запал на нее.

– Я задал обычный вопрос, и смысл в том, что, во-первых, вы врете! А во-вторых, раз вы на нее запали, то могли все ей разболтать. И тогда мы все в опасности. – Алекс психанул, выключил фонарик, подошел к стене бара и выглянул из-за угла. Было пусто и тихо. Убедившись, что движения нет, он вернулся обратно.

– Серьезно, я ей не говорил. Давай покончим с этим. Утро наступит быстро.

Через полчаса все было готово. Алекс оглядел бар напоследок. Больше он не вернется сюда. Парень оставил телефон в коробке с вещами, где так и лежали пустая бутылка из-под торфяного скотча, сторублевки, фишки и книги. Он намеренно удалил все снимки из памяти телефона. Впрочем, их было не так много: фотографировать он не любил да и не замечал ничего столь примечательного, что хотелось бы запечатлеть. Он удалил все странички в соцсетях, чтобы больше никто не вспомнил о существовании Алексея Белова, или бармена Алекса. Утром он созвонился с матерью. Разговор вышел сухим и скомканным. Каждый раз для видеосвязи он надевал белую рубашку и даже оборудовал угол в комнате для таких бесед – обклеил белой плотной бумагой стену и развесил поверх какие-то грамоты и сертификаты в рамках. Мама выглядела уставшей или, возможно, слегка пьяной; на лице заметно больше мелких морщин, а те, что появились еще тогда, когда Леша был в ее животе, стали глубже.

«Люблю тебя, мам», – сказал он напоследок. «И я тебя, Леш», – ответила мать. Непривычно было слышать свое имя, больше никто не называл его так, кроме Ви.

Алекс запер все двери бара и швырнул ключи в песок. Плевать, что будет дальше, обратного пути нет. Он погрузил вещи в багажник и сел за руль. Нагато сел рядом, Ви досталось место на заднем сиденье. Она за все время сборов не произнесла ни слова.

– Мистер Мори, мы можем высадить вас возле дома. Если нас схватят…

Бармен не успел договорить.

– Нет! Я сам решу, когда мне сойти. – Он положил ладонь Алексу на плечо, парень одобрительно кивнул и завел машину. – Ви, ты готова к нашему путешествию?

Девушка-робот улыбнулась и снова ничего не сказала.

– Ты сегодня неразговорчива. Тебя что-то беспокоит? – Алекс проехал между приземистых зданий. Фонари автоматически зажглись до конца улицы.

– Просто тревожно.

Алекс бросил быстрый взгляд на Ви в зеркало заднего вида. Она откинулась на сиденье и не отрываясь смотрела в окно.

– Что именно ты чувствуешь? – Нагато обернулся к Ви. У него было так мало времени на общение с девушкой-роботом и столько вопросов, которые он хотел ей задать. Он надеялся, что потом, когда она будет свободна и независима, им представится такая возможность.

– Вам, наверное, странно такое слышать, но мне кажется, что у меня ноет сердце. Знаю, у меня его нет, но здесь, – Ви коснулась груди, и голос слегка дрогнул, – здесь что-то болит, и пульсирует, и будто вот-вот вырвется из меня, как водопад падает с высоты, как порыв ветра врывается в распахнутое окно. И я думаю о том, что со мной станет, если ничего не выйдет. Кто-нибудь будет относиться ко мне с уважением? Почему люди так жестоки?

Нагато посмотрел Ви в глаза. Ему стало бесконечно стыдно за людей, которые привели в этот мир невинное существо и обошлись с ним так жестоко. Будто он сам был повинен в этом.

– Люди жестоки потому, что с ними случилось что-то плохое. Люди не рождаются плохими, с ними делали ужасные вещи, поэтому они так ненавидят друг друга.

Ви опять отвернулась к окну, будто раздумывая над словами. Она выстраивала новые логические цепочки, новые алгоритмы ответов.

Алекс сжал руль крепче и прибавил газу. Никто больше не сможет разубедить его в правильности его поступка. Он точно знал, что пожалеет о том, что просрочил визу, врал матери и ни разу не попытался вновь устроиться на завод. Но он никогда не будет жалеть о том, что спас и продолжает спасать Ви.

Машина выехала из жилого квартала. Всего три дороги вели на магистраль, две из которых огибали главное здание технопарка. На них всегда было много машин и людей: и днем, и ночью. К тому же пришлось бы проезжать весь жилой квартал. Поэтому для побега выбрали третий путь, который чаще всего использовали жители окраины. Дорога некоторое время петляла между построек, заведений и супермаркетов, жилых домов, а потом пролегала через пустыню. Чтобы выехать на магистраль, требовалось минут тридцать. Фонари освещали дорогу, черная холодная пустыня с жадностью проглатывала яркие лучи света.

В салоне арендованного автомобиля царила полная тишина. Алекс даже забыл включить радио в начале пути, а теперь не хотел отвлекаться от дороги. Нагато напряженно смотрел вперед. Свет фар скользил по черному дорожному полотну, яркая разметка отражала лучи. Алекс разглядел что-то темное, лежащее поперек дороги, но решил, что это просто тень или трещина в асфальте. В этот момент Нагато громко крикнул: «Стой!» Парень вжал по тормозам, но было уже слишком поздно, все четыре колеса пронеслись по полицейским шипам. Машина дернулась, проехала еще пару метров под жалобный чавкающий звук резины. Алекс успел только переключить скорость, как автоматические дверные замки щелкнули, и чьи-то руки выволокли его на землю. Перед глазами маячили две пары ног в черных ботинках на шнуровке. Алекс хотел подняться и посмотреть в лицо нападавшим, но получил удар ботинком по ребрам, потом еще один, и еще, и еще. Он захрипел, не в силах сделать вдох; когда же он все-таки втянул воздух, тут же пожалел: живот и бока пронзила такая боль, будто множество раз проткнули ножом. Он слышал, как по ту сторону машины так же беспомощно хрипел Нагато. Потом громко вскрикнула Ви, коротко и оглушительно. Звук, пронзив небо будто выстрел, рассеялся в холодном воздухе. Группа захвата действовала быстро, участники не переговаривались, точно знали, что делать, и предугадывали, как поведут себя беглецы. Руки Алекса связали пластиковыми хомутами, тонкая полоска беспощадно врезалась в кожу, на голову натянули мешок, подняли парня с земли и бросили в кузов фургона. Внутри уже был Нагато. Двери с грохотом закрылись, и машина тронулась.

– Это было глупо, – прохрипел Нагато.

Алекс попытался сесть, но с завязанными руками это оказалось непросто. Машину трясло, тело болело.

– Что именно?

– Все.

Больше они не сказали ни слова. Алекс выбирал между вариантами, которые его ждали: депортация или тюремный срок. Возвращение на родину больше не пугало его. Перед глазами мелькнул образ Ви: с распущенными волосами, в сиреневом спортивном костюме и милых носках. Может ли он помочь ей, когда сам связан? Наверное, так и есть: все было глупо.

Нагато же чувствовал облегчение и душевный подъем. Больше не придется лгать и выкручиваться, можно сказать все, что он думает о людях, которые его окружают, и о лживой миссии корпорации. Ему бы трибуну, и он бы кричал во всеуслышание обо всем, что сейчас происходит за стенами завода. Почему он раньше не решился на громкое интервью? Стоило бы последовать примеру Киры Мей, выступить со своей историей, показать миру робота и разорить корпорацию. «У меня не было ни единого доказательства, я боялся нарушить соглашение, не хотел подводить Киру. Теперь у меня из доказательств есть пара синяков», – ухмыльнулся он. Ему было плевать на то, что произойдет с ним, он думал лишь о Ви.

В это время девушку-робота подключили к питанию, она погрузилась в сон и ничего не чувствовала. В таком состоянии ее доставили в лабораторию, туда, где она появилась на свет. Разработчик, создавший ее, дистанционно подключил сознание робота к компьютеру и нажал кнопку Delete. Вот так просто, за пару секунд, та самая Ви, которая полюбила старые песни, аромат кофе, танцевать вальс, исчезла. Кто-то из работников стянул сиреневый костюм, белье и носки, осмотрел кожу. Чужие руки прошлись по телу, изучили каждый сантиметр кожи. Маникюр требовалось обновить, на пальцах и ладонях были небольшие царапины. Придется вызвать кого-то из отдела кожи и дизайна, но начальство просило не задействовать лишних людей. Придется оставить как есть. Важнее было решить проблему с кодом. Всю ночь разработчики проверяли на ошибки, но так ничего и не нашли.

Ви переложили в новенький бокс, упаковали и поместили в небольшой грузовик. Два охранника с оружием ехали внутри, еще один – в кабине. Машина быстро пересекла путь от технопарка до Лас-Вегаса и с лучами солнца приблизилась к пункту назначения. Рано утром она уже была у порога большого особняка. Коробку передали другим охранникам, которые поместили товар в специальной комнате с хорошей звукоизоляцией.

С восходом солнца мир не изменился, рабочие с ночной смены шли домой, дневная смена уже приступила к работе, сотрудники офиса заняли кабинеты. Работа кипела так же, как и в любой другой день. Только в отделе тестирования ранним утром состоялось собрание, на котором руководитель отдела кадров представил нового начальника – Николаса Брэма. Мужчина стоял, гордо выпрямившись, пока объявляли его новую должность. На его счету была уже достаточная сумма, чтобы купить домик на берегу, открыть бар и жить так, как он мечтал. Но он не отказался от повышения, потому что был неглуп, а в новой должности и знакомствах с руководством видел большие перспективы. Лишь на мгновение он испытал дискомфорт, вспомнив о наставнике, но в отделе кадров уверенно заявили, что мистер Мори срочно покинул страну. Состояние его здоровья ухудшилось, поэтому он решил вернуться на родину, чтобы заняться лечением. Все знали о проблеме с ногой, которая все чаще мучила мужчину, поэтому никто не был удивлен. И Николас был доволен, что не придется встречаться с Нагато лицом к лицу, объясняться и неловко оправдываться.

В это время Нагато лежал где-то в подвале технопарка на полу темной кладовой, которую поспешно освободили от лишних вещей. Остались только пара стульев, стол и несколько шкафов. Его руки все еще были связаны. В таком же положении через стенку Алекс сидел на полу. Он потерял счет времени, потому что окон в комнате не было. Он то дремал, то просыпался от дикой боли в ребрах.

Ближе к полудню дверной замок щелкнул, и вошли несколько охранников. Бросили на пол пару бутылок воды, в углу поставили ведро, ножом разрезали хомуты и молча вышли. Первым делом Алекс, превозмогая боль, бросился к двери, но прочный металл не поддавался. Он обреченно пнул дверь ногой. Он знал, что вечно держать его здесь не будут, оставалось только ждать своей участи.

Бармен мечтал достать сигарету из заднего кармана джинсов и сделать большую затяжку, но смятая пачка осталась в душном баре. Там же похоронена часть его жизни, два года вырваны из потока, будто их и не существовало. Эти бесконечно долгие ночи за стойкой бара не принадлежали ему, как и он сам не принадлежал себе. Его жизнь была брошена на ветер, как мелкая песчинка красной пустыни. Если не брать в руки свою судьбу, то дни, месяцы и годы будут стерты. Живешь чужими мыслями, убеждениями, горьким опытом, потому что не готов испить свой и извлечь из него урок. Песчинка, гонимая ветром в пустоту.

В соседней комнате Нагато смочил горло и прикрыл веки. В сознании всплыли картины из детства, смех сестренки Рин и прогулки по парку. Крупицы воспоминаний раньше причиняли боль, но сейчас приносили облегчение. Когда его сестру убили, он боялся думать о ней. Даже в самых ранних воспоминаниях, в самых теплых крылось горе. Но время от времени он находил ее вещи, встречал ее одноклассниц или проходил те места, где они проводили много времени. Сначала из его жизни исчез красный цвет. В потоке людей он встретил ребенка в красном дождевике с ушками. Девочка держала за руку маму и подпрыгивала с каждым шагом. Он хотел погнаться за ней, окликнуть Рин, подхватить на руки, прижать к себе и никогда не отпускать. Но Рин была мертва. Раздражающий красный мелькал всюду: помадой на губах, тонким шелковым шарфиком, большой вывеской Sale. Нагато возненавидел цвет смерти и потери, как ненавидел тех, кто забрал жизнь его сестры. Спустя год, когда Нагато уже примирился с потерей, из его жизни исчез зеленый цвет. Среди вещей на дальней полке он нашел детские книги, которые читал сестре. Яркие изумрудные обложки стояли перед глазами, когда он выбросил книги в мусорное ведро, впрочем, тут же пожалев о том, что сделал, достал и отнес книги соседским детям. Спустя время Рин украла розовый цвет – основной цвет всех ее вещей. Нагато сам поразился тому, что забыл: в детской все было розовым – постельное белье и торшер, мебель и одежда, заколки и детская косметика. Удивительна человеческая память: если сильно хочешь что-то забыть, мозг будет только рад тебе в этом помочь. Даже боль сходит на нет. Но стоит на секунду окунуться в воспоминания, как возвращаешься в самый первый день, когда боль выворачивает тебя, рвется наружу бесконечным потоком крика и слез. Только когда все цвета в жизни Нагато поблекли, он смирился окончательно, что у него больше нет сестры и никогда не будет. Он вступал в отношения, расставался, делал карьеру, пробивался наверх и наконец решил, что сможет начать все сначала в новом месте, с новыми людьми. Только на новое место он привез себя прежнего.

Перед глазами мелькали все цвета радуги, и каждый цвет напоминал ему о Рин. И боли не было. «Наверное, так всегда бывает в конце», – решил Нагато и провалился в сон. И тело больше не ныло от побоев, нога больше не беспокоила.

* * *

Замок щелкнул, и в дверях появилась темная фигура. С Алексом не церемонились.

– Это тебе на сутки, – рявкнул мужчина в черных джинсах и футболке, швырнув поднос с едой прямо на пол. Пластиковый поднос жалобно брякнул о пол, бутылка воды упала и покатилась в сторону Алекса. Парень остановил ее ногой и оглядел охранника. Его ботинки были туго зашнурованы, на одной руке красовалась цветная татуировка с геометрическим рисунком, уходящая под футболку. Мужчина уже развернулся и собирался выйти, когда Алекс попытался встать; боль в ребрах не дала подняться на ноги.

– А что потом? – вдогонку спросил он.

Мужчина обернулся, на лице красовалась кривая ухмылка.

– Домой поедешь.

– А как же иммиграционный суд и все дела?

Охранник хмыкнул и закрыл дверь. Алекс в тишине услышал, как негромко открылась соседняя дверь, где, скорее всего, держали Нагато. Грубый голос охранника звучал неразборчиво, но можно было догадаться, что он сказал. Разговор был столь же коротким, потом дверь захлопнулась. Алекс подполз к стене и дважды с силой ударил по ней. Через пару секунд получил в ответ два глухих удара.

«Ты в порядке?» – будто спрашивал Алекс.

«Нет, как и ты», – будто ответил Нагато.

Зато они оба знали, что неодиноки. В отличие от Ви, которая была во власти чужих рук. Алекс пожалел, что не знал азбуки Морзе. Но что бы он сказал своему напарнику? Даже встреться он с ним лицом к лицу, не нашел бы подходящих слов. Лишь попросил бы прощения за то, что втянул его в эту историю. А Нагато попросил бы прощения за то, что не смог разведать безопасный выезд из технопарка. И коротко попрощались, потому что их судьбы связала Ви, а без нее они – просто знакомые, два посторонних человека, на время связанных одной целью – спасти неживого робота.

Кира

Кира не спала этой ночью. После звонка Николаса Брэма, который рассказал, что Нагато нанял машину, чтобы съездить проветриться, она связалась со службой аренды автомобилей. Стоило чуть надавить, пообещать компенсацию за небольшие нарушения и неудобства – и уже через полчаса она сидела за компьютером и наблюдала за передвижением нанятого авто. Пока мужчина радовался, что выезд из технопарка свободен, девушка с командой лучших людей Джозефа Беша следила за ним.

– Далековато вы заехали, мистер Мори, чтобы заправить машину, – ухмыльнулся Джозеф.

– Очевидно, что он проверяет дорогу до города. Лучше его не разубеждать в его выводах, потому что он явно попытается что-то вывезти сегодня ночью. Тогда-то мы его и возьмем, – заключил лысый начальник охраны.

Джозеф одобрительно кивнул и направился к выходу.

– Не вздумайте меня будить среди ночи. Если что-то пойдет не так, вы все завтра вылетите из технопарка к чертям собачьим. А если все сложится хорошо, то зачем я вам нужен? – Он неуместно громко расхохотался, затем бросил многозначительный взгляд на Киру и добавил: – Она здесь за главную.

Группа охранников дежурила на двух разных позициях недалеко от бара «Пристанище потерянных душ». Три команды перехвата ждали отмашки у выездов из технопарка. Кира вместе с начальником охраны и несколькими подручными сидели в ее кабинете за ноутбуками и следили за камерами по всему кварталу. Обычно видеонаблюдение просто сохранялось гигабайтами, чтобы к записям можно было обратиться в любой момент; никто до сегодняшней ночи ежесекундно не следил за тем, что происходит на улицах технопарка. Уже к полуночи терпение у всех было на исходе, потому что не происходило абсолютно ничего. Кира даже решила отправить на разведку Николаса, потому что внутри до сих пор не установили видеокамеры. Но оказалось, что в заведении полно народа, бармен молча делает свою работу, мистер Мори пьет пиво – обычный вечер «Пристанища».

Кира терпеливо ждала, сердцем чувствуя, что этой ночью она найдет робота. Все происходящее напоминало игру, какой-то замысловатый квест, в котором выигрыш – ее карьера и жизнь. Она сделала глоток воды. Желудок сжался, готовый выплеснуть все обратно: за сутки девушка практически не притронулась к еде, не считая утреннего йогурта. Кира с трудом сделала еще пару глотков, чтобы не свалиться без сознания от обезвоживания. Сотрудники, напротив, заказали бургеры, картошку фри и много колы. В кабинете стоял запах жирной вредной еды, жареного мяса и ароматной картошки, дразнивший желудок Киры, но в то же время вызывавший приступы тошноты. С трудом она дождалась, когда трапеза закончилась, а вентиляция полностью очистила воздух от запаха. Время тянулось бесконечно, а картинка на мониторах не менялась.

Наконец после закрытия бара двое мужчин и одна женщина сели в машину и отправились по дальней дороге из технопарка. Кира оторвалась от экранов и подошла к окну. По ту сторону стекла в темноте сияли фонари, лучи расходились в разные стороны остроконечной звездой. Но свет внутри был таким ярким, что в отражении она видела себя. Девушка знала, что вид у нее уставший, волосы не уложены, под глазами круги от недосыпа. Она нервно покусывала губу в ожидании отчета группы захвата. Начальник держал с ними связь по рации.

«Мы на месте, все готово», – донеслось оттуда.

«Объект приближается».

«Мы начинаем».

Дальше была тишина. Сколько минут требуется, чтобы скрутить хилого бармена, хромого мужчину и робота? Ровно семь.

«Она у нас, двое в машине».

– Это точно робот? – уточнила Кира.

«Вне всяких сомнений. Мы подключили ее к зарядному устройству, она в спящем режиме», – прозвучал ответ.

– Отлично, везите всех сюда, как мы и планировали, – скомандовал лысый начальник.

Больше Кире было нечего здесь делать; команда разберется и с Нагато, и с парнишкой, который ему помогал, и с Ви. Оставалось вернуться домой и хорошенько выспаться, чтобы завтра снова быть в форме. Но вместо этого, дождавшись, пока все уйдут, она отключила всю технику, погасила свет, села в свое кресло и еще целый час не могла заставить себя встать с него. Желудок сводило от голода, спазмы то накатывали, то отступали. Девушка могла спуститься в круглосуточную столовую. Там для нее нашлись бы овощи на пару и веганская котлета. Кира перестала есть мясо несколько лет назад, когда забота о себе и окружающем мире стала для нее приоритетом. По случайному совпадению в тот период жизни она стала очень популярна в соцсетях, за ее деятельностью следили подписчики: будущие клиенты технопарка, СМИ, общественники и блогеры. Девушка решила, что отказ от животной пищи сработает на имидж. Уход от привычной еды дался легко, а потом стал привычкой. Кира Мей была таким же брендом, как и AI03-Corporation, который создавался тяжелым трудом.

Девушка выпила остатки воды и подумывала открыть бутылку скотча, стоявшую в мини-баре с первого дня въезда в офис. Дорогой алкоголь хранился на случай, если кто-то из партнеров захочет выпить. Но дела решались либо дистанционно, либо в кабинете Джозефа Беша, и бутылка так и стояла без надобности. Кира уже решила, что настало время откупорить крышку и плеснуть немного жидкости в бокал. Но, представив жжение в желудке и головную боль наутро, решила, что справится без выпивки. Всегда справлялась.

В конце концов, история с роботом закончилась как нельзя лучше. Двадцать четыре часа не истекли, товар в целости и сохранности, никто не перепродал робота, не разобрал на запчасти, не слил информацию СМИ. Все практически идеально. Но почему тогда так гадко на душе, будто она свидетель преступления или, того хуже, сама его совершила?

«Это все усталость, завтра приду в норму», – заключила Кира и встала с кресла. Нужно идти домой, чтобы привести себя в порядок. Кира набрала сообщение помощнице, чтобы к ее приходу в кабинете царил полный порядок, и пошла домой.

Сон длился недолго, и уже в шесть часов утра Кира была на ногах; написала короткое сообщение Джозефу Бешу, приняла душ, сделала пару упражнений из йоги. Онлайн-тренер обещал, что за двадцать минут ее тело зарядится энергией на весь день, а мысли придут в порядок. Но ни отдых, ни йога не принесли спокойствия. Она знала, что на ее совести две испорченные человеческие жизни и судьба одного робота. Но ни одному из них она не в силах была помочь и, если быть до конца с собой честной, не видела в этом смысла. Люди получат наказание за то, что совершили, – это закономерно и правильно. Она получит похвалу от начальства и если дальше все пройдет без происшествий, то и премию. И заслуженно. Но почему она тогда так скверно себя чувствовала?

– Отличная работа, Кира. – Джозеф сам пришел в ее кабинет, что случалось крайне редко. Он выглядел бодрым и отдохнувшим, и по его довольному выражению лица можно было понять, что заказчик удовлетворен. – Мистер Х будет тестировать товар только вечером. В любом случае с нашей стороны все обязательства выполнены, а робот чист как стеклышко. Проблем быть не должно.

– Я рада, что все закончилось. – Девушка смотрела на него снизу вверх.

– Ты отлично потрудилась.

– Спасибо. А что насчет мистера Мори и того, второго, который помогал ему?

– А что с ними? Все кончено.

– Вы убили их? – Кира ужаснулась и соскочила с кресла.

– С удовольствием бы, но мы же не так ведем дела. Выкинем их из страны по-тихому.

Кира вернулась на место в ужасе от мыслей о возможной расправе. Но потом, когда Джозеф выйдет из кабинета, она будет размышлять о том, как легко допустила саму мысль, что руководитель корпорации, миллионер, человек, чье лицо красовалось на обложке самых популярных журналов, может вот так запросто приказать убить двух людей. А спустя время она будет вспоминать, как легко он сказал: «С удовольствием бы». К обеду ее мысли настолько закрутятся в шторме, что она начнет задаваться вопросом: «А что, если он и вправду приказал убить их?». Эта идея не будет давать ей покоя до самого вечера. Но сейчас перед ней сидел Джозеф и рассказывал о больших перспективах корпорации.

– Мы не сможем долго скрывать нашу технологию. Другие компании тоже приблизились к тому, чтобы создать искусственный интеллект, обладающий самосознанием. В первого робота загружено не так много приложений, но последующие модели станут настоящей бомбой. – Джозеф вскинул руки, в нем буквально пульсировала энергия. – Через полгода на конференции в Силиконовой долине мы представим нашего робота. Естественно, скажем, что это первая модель. К тому моменту мы уже получим деньги от покупателей, привлечем новых инвесторов, а уже после презентации деньги в корпорацию польются рекой. Через какие-то полгода наши акции взлетят, и мы перевернем весь мир! – Джозеф был доволен своей речью. Он встал и устремил гордый взгляд вдаль, будто репетировал приветственную речь для самого президента. В его воображении вокруг сверкали вспышки фотоаппаратов, сотни журналистов хотели взять у него интервью, бизнесмены мечтали пожать ему руку и предложить сотрудничество, женщины желали заполучить его. Через секунду он опомнился, вернулся из будущего в настоящее и глянул на Киру. – Ты выглядишь неважно, может, возьмешь выходной? Хотя ты мне сегодня нужна на встрече. Нужно будет провести презентацию, ну, знаешь, как ты умеешь, обворожить и выманить деньги. Подробности и точное время скину в сообщении.

– Вообще-то выходной мне не помешал бы.

– Нам всем он не помешал бы, но мы здесь и не можем подводить больших шишек.

– Конечно, мистер Беш, – слабо улыбнулась Кира. – Теперь работать нужно еще усерднее.

– И я о том же! – радостно воскликнул Джозеф. – Я рад, что мы друг друга понимаем.

Когда дверь за ним закрылась, Кира вызвала помощницу и предупредила, что будет проводить онлайн-совещание по личному заданию Джозефа Беша.

– Сделай так, чтобы как минимум два часа никто меня не беспокоил. Переводи звонки на другие отделы, никого не впускай ко мне. Мобильник я тоже отключу.

Она закрыла дверь, бросила телефон на стол и легла прямо на диванчик в своем кабинете. Перед глазами мелькнула бутылка скотча. «Заманчиво», – подумала Кира, но все, что ей было нужно, – это несколько часов полного покоя. Трижды ей практически удалось погрузиться в сон, но мысли скакали. Даже в те секунды, когда, как ей казалось, она спала, девушка продолжала думать о корпорации, Джозефе Беше и инвесторах. В микросны проникло беспокойство о судьбе роботов, Нагато и Ви.

«Да что в ней такого, что он так рисковал?» – недоумевала Кира. Сон окончательно пропал. Она взяла телефон и набрала номер начальника охраны.

– Это Кира Мей. Я хотела узнать, где сейчас Нагато Мори и второй, как его звали?

– Алексей Белов? – переспросили на той стороне связи.

– Да, точно.

– Они в подвале первого корпуса.

– И что с ними решено сделать?

– Отправим на родину. У русского просрочена виза, мы все организовали, чтобы выдворить его по программе ускоренной депортации без суда. Рейс через пару дней, – отчитался мужчина.

– Так, хорошо, а что с мистером Мори?

– Завтра вечером он летит в Токио. Нам дали поручение оштрафовать его за разглашение секретных данных, он лишился всех своих средств. А на его счете было немало, – добавил мужчина.

– Ясно. – Кира повесила трубку. Значит, Джозеф не хочет шумихи. Просто отправит их на родину, откуда они не смогут ни на что повлиять. Если даже они откроют рот, никто их не воспримет всерьез. Без Ви доказательств у них нет. И если кто-то решится опубликовать их интервью, через полгода это будет неважно. Все будет похоронено под грудой свежих скандалов.

Девушка почувствовала облегчение. Все получили по заслугам, истории конец. Энергия вернулась к ней; Кира попросила помощницу принести ей двойной эспрессо. Надо приступать к работе. Сегодня ее ждала очередная важная презентация, которая требовала полной мобилизации сил.

День пронесся слишком быстро. Во время встреч и переговоров Кира держалась на кофеине и энтузиазме Джозефа Беша, которого хватило бы на семерых. К вечеру девушка была выжата. Она отказалась от ужина в компании с новыми партнерами, вежливо откланялась и уже готова была пойти домой, чтобы провести тихий вечер в одиночестве: принять горячую ванну, посмотреть легкую комедию, открыть бутылку белого вина. Но перед самым выходом ей позвонил недовольный Джозеф.

– Кира, у нас с этим роботом опять проблема, клиент в бешенстве, – гневно сопел он в трубку. – Снова хочет вернуть ее! Тебе надо самой съездить, поговорить с ним, умаслить. Скажи, что под его запросы товар уже готовится. А эту отправь в утиль на запчасти. Ясно?

– Предельно, – коротко ответила Кира.

«Снова эта проклятая Вита, – мелькнуло в голове. – Да что с ней не так?!»

Кира завела машину, вбила в навигатор адрес и выехала с парковки. Следом двигался грузовик с охраной для перевозки робота. Кира выжимала газ на максимум, чтобы поскорее добраться до места, грузовик плелся медленнее, и где-то на середине пути девушка потеряла его из виду. Она домчала до места за час, кофеин в крови и громкая музыка не давали заснуть за рулем. Киру встретил неразговорчивый охранник в темном классическом костюме, белоснежной рубашке и галстуке. В ухо была вставлена гарнитура, а под пиджаком, скорее всего, скрывался пистолет. Мужчина шел впереди, меряя дорогу большими шагами; по его походке казалось, будто он служил на флоте. Кира едва за ним поспевала.

Мужчина свернул с главной дорожки на тротуар. Сгущались сумерки. Синева уже коснулась высоких раскидистых деревьев, которые окружали главное здание – с виду почти дворец, – с большим фонтаном перед входом. Тротуар уводил в самую отдаленную часть участка и петлял между стриженых кустов, клумб с цветами. Где-то вдалеке Кира разглядела небольшой пруд и теннисный корт. Мужчина остановился возле небольшого чайного домика и пригласительным жестом указал на вход. Естественно, Киру не станут принимать в главном доме, где играют дети, жена занимается пилатесом, а прислуга протирает пыль с полированной мебели. Через окна в пол девушка увидела мужчину в белом домашнем свитере, который сидел в кресле и читал книгу. Кира вошла, слегка кашлянула и поздоровалась, но мужчина не отвлекся от чтения. Внутри царила уютная домашняя обстановка: белая мебель, молочные стены, картины и мягкое освещение. Кира осторожно подошла и села в кресло напротив. Мистер Х будто не замечал ее, продолжая читать книгу. Каштановых волос уже коснулась седина, губы плотно сжаты, вокруг глаз собирались морщинки, когда он щурил глаза под очками в тонкой металлической оправе. Вряд ли он не мог чего-то разглядеть, скорее, щурился просто по привычке или так выражал недовольство, когда текст ему не нравился. Девушка не шевелилась и почти не дышала, наблюдая за выражением его лица. Во время прошлой встречи Кира была уверена в себе, в проекте и в успехе. Сейчас ей придется оправдываться и извиняться, признать свою некомпетентность и умолять, чтобы он продолжил сотрудничество с корпорацией.

Когда глава книги, которую читал мужчина, подошла к концу, он посмотрел на девушку.

– Не так я планировал провести этот вечер, – заговорил он спокойно, отложив книгу. Невозмутимость некоторых людей пугает сильнее, чем крики.

– Мне очень жаль. – Кира запнулась, потому что хотела произнести его имя вслух, но вовремя проглотила слова. – Это пробная версия, наш первый робот. Мы учимся на своих ошибках.

– Мне плевать на ваши извинения, вы расстроили меня. Дважды.

– Этого больше не повторится. Новая модель уже готовится; все, как вы просили.

Мужчина лишь кивнул в ответ; взгляд требовал продолжения, будто этот разговор доставлял ему удовольствие. Кира поняла, что от нее требуют красивых речей, почувствовала, что нервы успокоились, спина выпрямилась и в голос вернулась сила.

– Так или иначе вы будете первым обладателем особенного робота, это эксклюзив. Через полгода состоится презентация нового поколения искусственного интеллекта, и на этот момент вы уже будете владеть уникальной моделью. Ваши пожелания будут учтены. Вас интересовали возраст робота и некоторые нюансы его анатомии – с этим проблем не будет. Сделаем в лучшем виде. И еще: мы никогда не выведем на рынок эти модели. Это весьма проблематично и вызовет большой скандал, но для вас мы сделаем все. Поэтому еще раз приношу свои глубочайшие извинения и рассчитываю на ваше понимание. – Кира расплылась в теплой улыбке, но так, чтобы та не выглядела вульгарно или двусмысленно.

– Хорошо, мисс Мей, вы снова меня убедили. Я готов подождать.

– Спасибо, мы вас не подведем.

Он встал и проводил Киру к выходу, где ее уже ждали.

– Позвольте спросить, что не так с этим роботом, чтобы мы знали, над чем нам работать? – уже в дверях спросила Кира.

– В этот раз все еще хуже. Она по-прежнему не подчиняется полноценно да еще стала напевать песни и звать какого-то Алекса. Мне сказали, что ее обнулили, но, как видно, не вышло. Учтите: в следующий раз мне нужен чистый лист.

– Да, конечно, я вас поняла. До свидания.

Кира шла за охранником, но сейчас ей казалось, что мужчина идет слишком медленно. Ей не терпелось забрать Ви и наконец познакомиться с ней. Как, черт возьми, ей удалось сохранить воспоминания, если ею занимались лучшие разработчики и программисты?

Киру вывели за пределы территории, к автомобилю. Мужчина молча закрыл ворота и направился в особняк.

– А где робот? – крикнула в недоумении девушка.

Мужчина развернулся к Кире. Они стояли по разные стороны высокого металлического забора, будто их разделяла тюремная решетка. Кира и ощущала себя как в тюрьме.

– Не надо кричать, мисс Мей. Товар забрали ваши люди, они уже уехали.

– Ясно.

Кира ехала обратно, выжимая газ и параллельно набирая номер главного разработчика.

– Привет, Джо. Как так вышло, что наш робот не обнулился?

– Этого не может быть. Мы очистили память, это сто процентов, – донесся из динамиков голос молодого человека.

Вдалеке замелькал грузовик. Кира не стала дослушивать парня: «Ну как же, сто процентов!» Она нажала кнопку «Сброс» на руле. Нужно сделать еще один звонок, на этот раз водителю:

– Немедленно остановите машину.

Спустя минуту грузовик съехал на обочину. Этот участок от дома клиента до города был совершенно пустой. Кира остановилась позади грузовика и ждала, пока охрана и водитель выйдут из машины. Она не до конца понимала, что хочет сделать. План сложился слишком быстро.

– Вытаскивайте ее, – приказала она, когда три здоровяка подошли к ней, но никто не двинулся. – Вытаскивайте, отключайте и ко мне в машину! Быстро! – крикнула Кира со всей злостью, которая была в запасе.

Мужчины переглянулись, ничего не сказав друг другу, но подчинились. Кира знала, что, как только она уедет, они доложат начальнику охраны о происшествии, а тот сообщит Бешу. Ей нужно было опередить их. Она набрала номер:

– Джозеф, дело сделано.

– Тогда зачем ты меня тревожишь? Знаешь же, что я на важном ужине.

– Хотела предупредить, что забираю робота себе: нужно разобраться кое с чем – кажется, кто-то плохо делает свою работу. Все подробности завтра.

– Без проблем, больше не звони по мелочам.

Мужчины волокли девушку-робота, на которой не было никакой одежды, и от ее наготы Кире стало не по себе. Молочная кожа в синяках. Сине-багровые пятна на животе и ногах, руках и груди. Кира вспомнила день презентации, когда инженеры рассказали, что создали искусственную кожу, меняющую цвет при физическом воздействии. Тогда Кира радовалась, что теперь между женщинами и жестокостью мужчин будет стоять робот, который примет удар на себя. Кира знала, что те, кто бьет, хотят видеть результат.

– Снимай кофту! – рявкнула она охраннику. Мужчина недовольно потер нос, сунул руки в карманы. – Вы хотите, чтобы я ее в таком виде везла? Быстрее, мы привлекаем слишком много внимания. Или мне позвонить мистеру Бешу?

Мужчина нехотя стянул с себя кофту и протянул роботу.

– В машину ее. – Кира вернулась за руль. Один из мужчин сопроводил робота до двери, но села и пристегнулась она сама. Девушка не сопротивлялась, не кричала, не пыталась сбежать. Кира вырулила на дорогу, машина быстро набрала скорость.

– Куда вы меня везете? – осторожно спросила Ви.

– Пока не знаю.

Ви

Девушки долго ехали молча. Кира была не до конца уверена в том, чего именно она хочет добиться от робота. Для начала необходимо понять, как удалось сохранить в памяти данные при форматировании системы. Остальное было не так важно. Однако Кира почему-то никак не задавала главный вопрос, а медлила и подбирала слова; она шумно выдохнула, на мгновение прикрыв глаза, и спросила:

– Что с тобой делали там?

В память Ви подгрузились все сто сорок восемь минут, которые она провела наедине с тем мужчиной, называющим себя хозяином. Она подсчитала, сколько ударов он нанес, сколько раз плюнул ей в лицо, сколько ругательных слов произнес, сколько длилось совокупление. Ви в точности знала, что в ответ она должна перечислить эти события, но не захотела облачать факты в слова, поэтому ответила иначе:

– Никому и никогда я не пожелаю испытать то, что делали со мной.

Кира, пораженная, молчала. Она была на первом тестировании робота, помнила все в мельчайших деталях: ответы по запрограммированному шаблону, выполнение всех команд, никаких неожиданностей.

– Ты должна отвечать на поставленный вопрос.

Ви сильнее закуталась в кофту и отвернулась к окну:

– Что теперь со мной будет?

– Пока не знаю, – солгала Кира.

Снова молчание и тишина.

– Мне сказали, что ты напевала песню, где ты ее услышала?

– Мне ее включал Алекс.

– Это тот самый бармен?

– Да.

– А мистера Мори ты знаешь?

Ви кивнула.

– Как так получилось, что ты все еще помнишь их? Ты побывала в лаборатории, где тебе стерли память.

Ви пожала плечами.

– Я создала скрытую папку «Важное», в которой сохранила все, что мне дорого.

– Этого не может быть. – Кира бросила взгляд на Ви, но та смотрела в окно, а отрываться от дороги надолго на такой скорости было опасно. Казалось немыслимым, что у робота есть воспоминания, которые важны для него, и которые он хочет сохранить. – Ты можешь удалить эти данные?

– Могу, но не буду.

– А извне получится их удалить?

Ви вновь пожала плечами. Кира не заметила короткого жеста и сочла, что робот просто уходит от ответа. В голове не укладывалось, насколько невероятно случившееся. Кира вспомнила слова Нагато: «Она уникальна, она не может быть просто товаром на продажу. Робот с такими способностями достоин лучшего отношения».

– Нет, ты же просто робот! – Кира заговорила сама с собой. – И твоя цель – защищать людей от жестокости и боли.

– А кто защитит меня? – повернула голову и спокойно спросила Ви. Девушки переглянулись, между ними на мгновение будто вспыхнула искра.

– Ты неживая, тебя не надо защищать, – уже не так уверенно ответила Кира.

– Я для вас – вещь, это мне известно. Но в чем между нами разница?

– Мы – люди. У нас есть душа или подсознание. Люди называют это по-разному. У нас есть чувства, эмоции, эмпатия. Мы умеем сопереживать, любить, поддерживать, защищать друг друга. Это делает нас уникальными. Все это определяет наше поведение, наше самосознание.

– Чувства, эмоции… У меня они тоже есть, как и память о пережитом. Значит ли это, что у меня есть душа?

– Душа у робота? Полная чушь.

– Удивительно, но, как оказалось, наличие у меня души зависит только от восприятия отдельного человека.

Кира ничего не ответила, только вдавила педаль газа и крепче сжала руль, так, что побелели костяшки. Впереди под лучами заходящего солнца сверкнули фары встречных машин, и девушка сбросила скорость. Автомобиль замедлился, а потом и вовсе остановился. Кира заглушила мотор и вышла из машины. Горячий воздух окутал ее. Она положила руки на капот, но тут же отдернула: металл был раскален. Ей нужно было привести мысли в порядок, но на жаре становилось только хуже. Война внутри разгоралась. Она встретила спокойный взгляд Ви и отвела глаза. Кира вернулась в машину и добавила обороты кондиционера. Казалось, если остудить воздух, то и мысли остынут, но этого не случилось. Она заметила, что Ви опустила рукава пониже и кофтой попыталась прикрыть колени.

– Ты мерзнешь?

– Да.

Кира дважды нажала на кнопку, и климат-контроль пообещал, что через пару минут температура в салоне повысится на два градуса. Девушка поинтересовалась у робота, тепло ли ей. Ви все так же мерзла, но поблагодарила и ответила, что теперь ей гораздо комфортнее. Она стала немного лучше понимать людей. Им сложно проявлять чувства, заботиться о других и даже о себе. Их головы постоянно заняты мыслями; когда достаточно просто высказаться, чтобы стало легче, они молчат и изводят себя. Их эмоции остались для нее загадкой, каждая так или иначе сдерживалась. Кроме ненависти и злости. Они как раз всегда абсолютны, цельные, сильные и окрашены ярче, без всяких полутонов и плавных переходов – только свирепый черный и жгучий красный. В той комнате, где она находилась, стены, пол и потолок были выкрашены в эти цвета. И, вспоминая те часы, она видела перед глазами не лицо зрелого мужчины в очках и белом свитере, не его жадные глаза, не его кулаки и пальцы, а черные и красные полосы на стенах. Ви умела создавать скрытую папку с файлами, но самостоятельно стирать воспоминания не могла и очень жалела об этом. Поэтому сейчас она всеми силами старалась заполнить память свежими данными: вглядывалась в пустыню, прикасалась к ткани чужой кофты, мельком поглядывала на Киру. Старалась подметить каждый жест: как та покусывала нижнюю губу, как убирала прядь волос за ухо снова и снова, хотя волосы лежали аккуратно, как порой, перед тем как что-то сказать, поднимала указательный палец вверх. Голос Киры всегда звучал ровно, но, когда эмоции брали верх, она произносила первые два-три слова громче, потом на секунду умолкала и продолжала как ни в чем не бывало.

– Куда вы, – Ви повторила за Кирой интонацию и жесты, – меня везете? И что со мной теперь будет?

Кира бросила на нее недовольный взгляд.

– Что ты делаешь?

Ви шумно выдохнула и прикрыла глаза. Потом опять подняла палец вверх.

– Куда вы… меня везете?

– Ты меня копируешь? – возмутилась Кира, посматривая то на дорогу, то на робота. Машина чуть не выехала на встречку, но девушка сдала вправо, сбавила скорость, снова взглянула на робота. Ви сидела с каменным лицом и смотрела вперед. – Ты надо мной издеваешься? Пародируешь меня?

– Мне просто было интересно.

Кира фыркнула, по привычке подняв было палец, но вернула ладонь на руль.

– Не вздумай больше так делать. Ясно?

Ви опустила голову и поджала губы, как делают обиженные дети.

– Я просто подумала, что бы вы чувствовали, если бы появился робот с такой же внешностью, как у вас, с такими же привычками и манерами и она бы все ощущала, как я. Как бы вы отнеслись к такому?

Кира отмахнулась, не желая даже думать об этом. Воображение резво нарисовало на соседнем сиденье девушку-робота, но с ее лицом, заплаканную, уставшую, трясущуюся от страха. И ей внезапно захотелось обнять Ви, но, обуздав фантазии и мысли, Кира решила для себя, что, неважно, чье лицо у куклы, она навсегда останется просто куклой.

– Вы сказали, что моя цель – защищать людей от жестокости, – продолжала Ви. – Я понимаю, что это очень рационально и разумно. И, возможно, правильно. Какое-то время даже будет работать так, как вы задумали. Роботы заменят женщин, но что потом? Допустим, кто-то наиграется с такой, как я, удовлетворит желания, но лишь на время. Людям всегда мало, они постоянно хотят большего. Это неизбежно. И что вы будете делать, когда они захотят перейти черту?

Ви говорила без злости, и это очень подкупало. Не то обреченность, не то смирение были в природе ее поведения. А вот размышления пугали. Стоило признать: Кира и сама думала над этим, но всегда отодвигала эти мысли подальше, а перед глазами держала статистику по домашнему насилию. Цифры были фундаментом ее веры. Солнце давно скрылось за холмами, и небо, вспыхнув напоследок, быстро теряло краски.

– Сначала поедем ко мне домой. Тебя нужно привести в порядок, а потом уже разберемся, что будет дальше.

Кира проехала мимо завода прямиком к дому. Она жила не в доме-капсуле для обычных работников, а в двухэтажном коттедже с подобием газона, на котором работники высадили растения пустыни и художественно выложили камни. Подъездную дорожку постоянно заметало песком, но Кира этого не замечала, потому что утром и вечером, когда она выходила на работу и возвращалась домой, кто-то из рабочих уже приводил дорогу в порядок. По соседству с Кирой жили начальники других отделов, подразделений и разработчики. Улица располагалась в стороне от главного здания завода, рядом виднелись обширная подстанция солнечных панелей и мелкие технические постройки, служившие барьером между домами руководителей и поселком для рабочих. Здесь всегда было малолюдно. В конце улицы пустовал дом, в который так и не въехал начальник отдела тестирования. Нагато решил, что ему будет комфортнее жить в тех же условиях, в которых жили его подчиненные. Но с нынешнего дня там должен был поселиться Николас Брэм, ключи уже весело позвякивали в кармане его брюк.

В доме Киры обстановка была та же, какой ее задумали дизайнеры. Девушка ничего не меняла. Никакой роскошной дворцовой классики, лепнины или мрамора. Все дома выполнены в едином стиле: лаконичный, сдержанный дизайн в бежевых и коричневых тонах. Кто-то из жильцов нанимал рабочих, перекрашивал стены и менял мебель. Но для Киры дом был местом, где она могла погрузиться в свои мысли, а для этого достаточно иметь пробковую доску, стикеры и ручку. Девушка ничего не готовила на кухне, в холодильнике стояли бутылка белого вина и пара йогуртов, в морозилке лежали замороженные круассаны. Кира ни разу не включала телевизор, не пользовалась кофемашиной и микроволновкой, не запускала музыкальный проигрыватель. Дом, особенно первый этаж, мог вовсе показаться нежилым, если бы не пробковая доска на стене в гостиной. Войдя в дом, Кира первым делом отнесла доску в спальню и убрала в шкаф. Потом вернулась к роботу и протянула одежду.

– Там, наверху, есть ванная комната, можешь воспользоваться ею.

Ви в ответ кивнула. Одна фраза крутилась у нее в голове с начала поездки, но она опасалась ее произносить, потому что не была уверена в незнакомке до конца. Но это был сиюминутный порыв, импульс, электрический разряд, который, двигаясь от микросхемы к микросхеме, облачился в слова:

– Знаете, я стала доверять людям, которые предлагают одежду, а не наоборот. Такой человек не может быть плохим, – улыбнулась она.

Кира рухнула на диван, от усталости закрывались глаза и гудели ноги. Сумасшедший день. Она слышала, как открылась и закрылась дверь на втором этаже, как шумела вода, как все стихло. На секунду пришло осознание, что она оставила робота в своей комнате без присмотра. Чего можно ожидать от искусственного интеллекта? Оружия, которое могла бы взять робот, Кира не держала, никаких тяжелых инструментов там тоже не было, ножи хранились на кухне. Разве что Ви могла выпрыгнуть в окно и снова сбежать – она, скорее всего, даже не сломалась бы. Кира соскочила с дивана, перепрыгивая через ступеньки, побежала наверх и практически влетела в комнату, распахнув дверь. Ви вскрикнула и прикрылась кофтой: она успела надеть только белье.

– Прости, – Кира остановилась в дверях, – я просто…

– Я не сбегу, – произнесла Ви спокойно, расправила кофту и просунула руки в рукава. Кира скользнула взглядом по силиконовой коже. Синяков и ушибов оказалось гораздо больше, чем ей показалось в первый раз, на теле не было живого места. – Мне еще нужно высушить волосы.

– Я буду ждать внизу. – Кира медленно спустилась по лестнице, открыла бутылку вина и налила в бокал: сегодня она уже никуда не поедет. Она держала бокал за тонкую ножку, но не сделала ни глотка. Непрекращающийся поток мыслей шумел в голове горной рекой. Она передумала пить алкоголь и поставила бокал на тумбочку возле дивана. Что будет, если она задремлет, пока рядом робот? Как машина воспользуется уязвимым положением человека? Кира устало опустилась на диван, положила голову на спинку и уставилась в потолок. Сон беспощадно затягивал сознание, веки медленно опускались. Белый потолок и чернота – эти картины сменяли друг друга, пока тьма наконец не победила. Девушка проснулась от прикосновения, ей показалось, будто кто-то ловит ее в сеть. В ловушку уже угодили ноги, бедра, живот, руки, плечи… Подступающая опасность давила на горло. Кира почувствовала, что не может дышать. Она дернулась, вскрикнула и вскочила на ноги, забыв на мгновение, где находится. Привычная обстановка вернула уверенность, память восстановила события, будто перед глазами промелькнуло слайд-шоу из фотографий сегодняшнего вечера. Еще секунда – и Кира увидела покрывало, которое лежало у ног. Именно его она скинула.

– Ты хотела меня задушить?!

– Я просто решила укрыть вас.

– Неправда! – Кира крикнула что есть мочи. – Ты, бестолковая железка, хотела меня убить!

– Я не могу причинить вред человеку.

– Лживая дрянь! Врать ты тоже научилась, пока общалась со своими дружками? Ты робот, ты должна знать свое место и слушаться хозяина.

– Разве я должна слушаться хозяина, который причиняет мне боль?

– Ты для этого и создана! Я тебя создала для боли. Чтобы ты стала подушкой безопасности между женщинами и насильниками. Ты хоть представляешь, сколько женщин страдают прямо сейчас от избиений и жестокости? Лучше пусть страдают тебе подобные, чем живые люди. Такова твоя участь, ты неживая. Смирись!

– Значит, вы мой создатель? Зачем вы меня создали такой? Я не хочу чувствовать эту боль!

– А будешь!

Кира отошла подальше от Ви, которая стояла и не шевелилась. Робот опустила голову, руки безжизненно висели вдоль тела. Кира слишком устала от бессонной ночи, затянувшегося дня; беспокойство и стресс вытянули все силы. У нее подрагивали руки, а в голове шумела кровь.

– Стой на месте. – Кира рванула в кухню, схватила нож, потом стала шарить по шкафам в поисках веревки. Полки, покрытые тонким слоем пыли, были совершенно пусты. В одном из ящичков она нашла скотч. Когда она вернулась в гостиную, Ви стояла на том же месте. Девушка осторожно подошла к роботу.

– Вытяни руки, – приказала Кира и принялась наматывать скотч на запястья прямо поверх одежды. Теперь она чувствовала себя в безопасности. – Иди за мной. Надо было сразу отвезти тебя в лабораторию. Ты и твои дружки заслужили все, что с вами сделают.

Кира взяла ключи от машины и телефон и направилась к выходу. Ви послушно шла следом. Холодная ночь уже давно властвовала над пустыней, горели звезды, которых никто не видел, вдоль улицы ярко светили фонари. Ветер прошелся волной по двум женским фигурам и скрылся в темноте.

– Что будет с Алексом и мистером Мори?

Кира ничего не ответила, открыла дверь машины и посадила Ви на пассажирское сиденье. Девушка-робот дождалась, пока Кира обойдет машину, сядет за руль, и повторила свой вопрос:

– Что будет с Алексом и мистером Мори?

– Тебя это не должно волновать.

– Но волнует. Это называется сочувствие.

– Я знаю, как это называется! – крикнула Кира. Нервы сдавали, злость и усталость вытеснили привычные хладнокровие и спокойствие. – Тебя это не касается, это дела людей.

– Я уже поняла: вы ограничены своей идеей, что роботы могут стать заменой для жестоких игр. Но это не так, у меня тоже есть чувства, мне больно и так же страшно, как и любой жертве. Это бесчеловечно. Я робот, но и вы мертвы внутри! Все живое в вас погибло, вы такая же неживая, как и я.

– Да! – закричала Кира до хрипоты. – Да! – снова громко выпалила она, горло загорелось огнем, жар рвался наружу. Она повернулась лицом к связанному роботу, на глазах выступили слезы. – Да, я умерла, когда мне было восемь, меня убили, забрали мою жизнь. Растерзали мое тело! А я даже не понимала, что происходит, не знала, что надо было сопротивляться, кричать, а потом жаловаться и говорить правду. Меня убили, и я больше не воскресла, не излечилась, не стала прежней, не научилась жить по-новому. Я мертва. Но больше такого не произойдет ни с кем, потому что я создала тебя и таких, как ты. Вас будет много, вы замените кровожадным и бездушным людям нас, и я не вижу в этом ничего плохого. Твоей жизни есть цена, нашей – нет.

Ви склонила голову. У нее было достаточно времени, чтобы решить, что смерть ее не пугает. Она просто заснет, как засыпает, когда ее неживое тело подключают к зарядному устройству, и больше не проснется. И даже если ее разбудят вновь, она уже не будет собой, это будет другая Ви. Но, когда она думала о других, подобных себе, ей становилось невыносимо тоскливо, больно и горько. Будто кто-то снова ее избивал, но невидимыми ударами, проходящими сквозь тело в самое нутро. Она знала, что ничего не может противопоставить людям. Убийство и насилие – таких опций не существовало в ее программе; даже представив нож в своей руке, она не могла вообразить, что может причинить кому-то вред тонким лезвием. Отнять чужую жизнь было противно ее природе.

Кира умела быстро брать себя в руки, быть сильной всегда и везде, не допускать ошибок, не проявлять слабости. Она быстро смахнула слезы, потушила пожар внутри, приложила пальцы к вискам и сдавила их. Вдох, выдох. И пульс пришел в норму.

– Мне жаль, что с вами это сделали. Никто не заслуживает такого, – тихо сказала Ви.

– Мне не нужна твоя жалость.

– Правильно сказал мистер Мори: люди такие потому, что с ними произошло что-то плохое, с ними обошлись жестоко. Но он не сказал, что внешне живые люди могут быть мертвы. Возможно, я тоже умерла сегодня.

Кира молча завела машину. «Что вообще со мной творится? Она только что хотела меня убить, а я сочувствую ей, она жалеет меня. И мы обе понимаем друг друга лучше, чем тысячи психотерапевтов». Мысли Киры трансформировались и менялись каждую секунду. Но старые шаблоны взяли верх. Если чувство задавить в зародыше, уничтожить, изъять, то оно больше не будет тревожить. Девушка знала это наверняка, и фокус много лет срабатывал. Но теперь, даже вернув контроль над эмоциями, она чувствовала, будто кто-то крошечным сверлом стремится проколоть ее сердце, давно скрытое прочной броней из боли и слез. И что бы Кира ни предпринимала, она ощущала, что оборона дала первые трещины.

Машина быстро добралась до завода, въехала на подземную парковку. Кира заглушила мотор.

– Могу я попрощаться с Алексом?

– Не сходи с ума. Пошли за мной.

Девушки медленно шли к лифту, Кира держала Ви за руки, но та не пыталась вырваться или сбежать.

– Тогда можно зайти к мистеру Мори? Пожалуйста. Вам ведь ничего не стоит дать мне три минуты, чтобы поблагодарить и сказать «до свидания». Его кабинет где-то здесь, недалеко. – Ви преградила путь и смотрела Кире прямо в глаза. – Я знаю, что меня скоро не будет, это моя последняя просьба.

– Он больше не работает здесь.

Кира сделала шаг в сторону лифта, но Ви снова преградила ей путь. Робот была выше девушки и, несмотря на связанные руки, выглядела угрожающе, особенно когда стала повышать голос.

– А где он тогда?!

– Не знаю, готовится к отъезду. Он скоро покинет страну, как и Алекс, а тебя разберут на запчасти! А теперь иди за мной.

«Жаль, что я не вставила тебе кляп», – злилась Кира. Ви заплакала. Без надрыва и картинных всхлипов, тихо смахнула слезы и шла опустив голову.

Кира снова вспомнила день, когда команда демонстрировала робота в первый раз. Тогда разработчики говорили, что в новую модель встроен резервуар объемом в литр, с жидкостью, которая будет имитировать слезы. До этого максимальная емкость была вполовину меньше. В среднем человек может выплакать около литра слез за год и семьдесят – за всю жизнь. Вспомнив презентацию, Кира равнодушно посмотрела на Ви. Это ненастоящие слезы, ненастоящие эмоции, ненастоящая женщина.

– Прекрати немедленно! – Девушка раздраженно ткнула робота в плечо. Когда двери лифта открылись, она с силой вытолкнула Ви наружу. По коридору направо, потом налево, и всего одна дверь, в которую может попасть только узкий круг людей. Святая святых – пространство разработчиков. Два этажа и тысяча квадратных метров. Здесь было место для каждого из пятнадцати сотрудников, их индивидуальной или совместной работы. По обе стороны большого зала лестницы вели к кабинетам, а в центре располагались рабочие столы и все необходимое оборудование. В глубине прятались конференц-зал, где проходили презентации, лаборатория, большая кухня, в которой с легкостью можно было устроить небольшой банкет, и зона отдыха. В центре зала с потолка на тонких металлических прутьях свисала женская фигура, созданная на 3D-принтере, полая внутри и будто сотканная из миллиардов волокон. Женский силуэт парил над рабочим пространством, раскинув руки в стороны и подогнув одну ногу, будто танцуя. Из-за ярких прожекторов, горевших и днем, и ночью, можно было потерять счет времени. В этом месте, идеальном для работы и жизни, кто-то из сотрудников находился сутками.

Кира приложила телефон к электронному замку, и дверь открылась. Она впустила Ви, крикнула:

– Джо!

В ответ – тишина. У входа была встроена умная система связи с сотрудниками: можно набрать номер и позвонить в нужный кабинет, но на той стороне никто и никогда не отвечал. Девушка позвала еще раз. На третий раз из зоны отдыха вышел совсем молодой худощавый парень с длинными вьющимися черными волосами до плеч.

– Ну что ты кричишь? Нет здесь никого, все на ужине с мистером Бешем. И Джо твой там, – сонным голосом произнес он, а потом добавил: – О, а это наша беглянка!

– Твоя задача – не проморгать ее, как в прошлый раз. Привяжи и подключи к зарядному устройству, – скомандовала девушка.

– Да в прошлый раз мы и сами не поняли, как она сбежала. Видимо, контакт с зарядником прервался, и она очнулась, – замялся парень.

– Поэтому на этот раз привяжи ее. Веревки порой надежнее ваших передовых технологий.

– Ок, без проблем. – Он потянул Ви за плечо, показал на специальное высокое кресло с мягкой спинкой, подлокотниками и подголовником, из которого торчали разные провода. Робот осторожно устроилась в кресло и прикрыла глаза. Парень перебросил вокруг ее пояса провод и крепко привязал Ви.

– Когда Джо приедет, пусть сразу займется ею. Он знает, что с ней делать. Я уже выслала ему инструкции, – распорядилась Кира и ушла.

Теперь она сможет прийти домой, принять ванну, позволить себе глоток вина и наконец выспаться. Но, чуть поразмыслив, Кира решила, что налитое вино уже нагрелось, потеряло вкус и не принесет ни радости, ни облегчения. Вместо того чтобы отправиться домой, она зашла в кабинет и села в кресло. На ноутбуке все еще была открыта вкладка программы видеонаблюдения из машины Нагато. В ней сидел другой водитель. Кира закрыла окошко.

Нагато

Вода закончилась еще пять часов назад, а вот ведро в углу у самого выхода, напротив, наполнялось, и зловонный запах распространялся по всей комнате. Нагато сидел на полу в дальнем углу и прятал нос в воротник рубашки, но все равно ощущал запах. Счет времени он потерял давно, но внутренние часы подсказывали, что уже ночь. Они с Алексом пару раз перестукивались, будто проверяли, вместе ли они еще или каждый отправился своей дорогой. Пока что оба оставались в заложниках.

В комнате было жутко душно, вентиляция практически не работала, окон не было. Есть не хотелось совсем, но вот воды очень не хватало. Мужчина потянулся к бутылке, на донышке которой оставалась последняя крошечная капля. Он перевернул бутылку вверх дном и вылил остаток воды на язык. Мучительная жажда не отступила, стало только хуже.

Дверной замок щелкнул, и в дверях появилась Кира. Вот кого он точно не ожидал увидеть. Мужчина закрыл бутылку и поставил рядом, потом поднял на девушку взгляд. Следовало бы поздороваться, но, глядя на нее, он чувствовал злость.

– Здравствуйте, мистер Мори.

– Зачем вы пришли, мисс Мей? Совесть замучила?

Кира устало оперлась на дверь. Она сразу почуяла неприятный запах, прикрыла пальцами нос и машинально стала искать источник зловония. Оказалось, она стояла как раз рядом с ним. Нагато усмехнулся, наблюдая за девушкой.

– Вы уж простите, в вашей тюрьме многое не предусмотрено, поэтому здесь так пахнет.

Кира выпрямилась, почувствовав не то вину, не то обиду.

– Я просто пришла вас проведать. Может, вам что-то нужно? Вода, например?

Вместо того чтобы пойти домой и забыть эту историю раз и навсегда, она пришла к мистеру Мори, чтобы… Она сама не знала, зачем. За душевным разговором? За поддержкой? Или ей нужно было покаяться в грехах, чтобы завтра прийти в офис с чистой совестью и продолжить делать свою работу?

Нагато ничего не ответил. Кира два раза ударила в дверь, и кто-то отворил ее.

– Две бутылки воды сюда, – сказала она, но дверь не закрылась, и кто-то на той стороне не шелохнулся. – Вы меня не поняли? Две бутылки воды сюда, немедленно! Или мне звонить вашему начальнику? Или сразу мистеру Бешу?

Дверь медленно закрылась. Кира тяжело выдохнула, взяла стул и села на край.

– Я второй человек в компании, меня знает каждый сотрудник, меня знает весь мир. Но мне каждый раз приходится доказывать, что я свое место заработала не просто так, что мои указания следует выполнять, что я не пустое место! Минимум раз в день мне приходится угрожать, что я позвоню Джозефу Бешу, потому что он здесь власть. А я тогда кто? Девочка на побегушках?

Нагато на секунду стало жаль девушку, но она сама выбрала эту жизнь и работу.

– Зачем вы пришли, мисс Мей?

– Я только что вернула вашу Ви разработчикам. Думала, вам будет интересно. Вы были правы: она оказалась не такой простой штучкой. Знаете, мы ее обнулили в прошлый раз. Но оказалось, что память стерли не полностью, она смогла создать скрытую папку, в которой сохраняла ценные воспоминания о вас и об этом Алексе.

– Не может быть! – Нагато забыл о жажде и усталости и почувствовал такой прилив сил, что ему захотелось немедленно встать на ноги. Колено дало о себе знать, когда он поднимался, но стоило ему выпрямиться, как боль утихла. – Теперь вы понимаете, что это не просто робот. Она обладает самосознанием, она как живой человек, но лучше.

– Не говорите ерунды. Она – простой робот.

Нагато медленно взял второй стул, поставил его напротив Киры, сел и тяжело облокотился на спинку.

– Значит, ничего не изменится. Вы продолжите производить таких, как Ви, и продавать их направо-налево. Это бессмыслица. Зачем вы пришли, мисс Мей? Позлорадствовать?

Дверь отворилась, мужчина в черной одежде принес воду. Перед глазами Нагато мелькнули запястье и большая ладонь, которая удерживала две бутылки разом. Мужчина взял одну, посмотрел на мускулистого охранника и попросил:

– Вторую бутылку передайте, пожалуйста, моему напарнику.

Татуированный мужчина недовольно фыркнул и презрительно сощурил глаза.

– Сделайте, как он велит.

Охранник перевел взгляд на девушку и сплюнул прямо на пол. Кира решила, что ей снова придется пригрозить звонком Бешу, но мужчина развернулся и бросил через плечо:

– Как скажете, мисс Мей.

Дверь снова закрылась. Нагато жадно глотнул воды, решив остаток сохранить на ночь. Он без сил облокотился на спинку стула и посмотрел на Киру.

– Вы же все понимаете. Я знаю вас, видел каждое ваше интервью, читал все ваши посты в соцсетях. И я никогда не поверю, что вы можете допустить, чтобы женское существо страдало. Ви не женщина в полном смысле этого слова, но она страдает, по-настоящему ощущает не только боль физическую, но и душевную. И это просто недопустимо, мисс Мей, Кира. Могу я звать вас Кира? – Нагато не дождался ответа, да теперь ему стало все равно. Он облокотился на здоровое колено и наклонился вперед. – Кира, я знаю: у вас доброе сердце и вы не сможете жить с таким грузом. С этим нужно покончить сейчас, пока не поздно…

Кира смотрела куда угодно, только не на Нагато: на потертый носок мужских туфель, на свой бледно-розовый маникюр, на его светлые волосы, которые давно нуждались в новой порции краски. Она жалела, что пришла сюда. Даже если она решит положить конец производству роботов, то ничего не сможет сделать. В конечном счете лишь разрушит собственную карьеру, но не корпорацию.

– Мне пора идти, мистер Мори. Надеюсь, ваша жизнь хорошо сложится на родине. – Девушка встала, подошла к двери. Два удара, скрежет замка, и Кира вышла наружу, даже не обернувшись.

Нагато остался один. В детстве он любил книги больше телевизора. Вечно придумывал замысловатые истории и смотрел на людей вокруг как на персонажей. Мальчишкой сочинял разные придумки и гадания. Самой любимой была «Если – то». Например, когда он шел на важную контрольную, по дороге в школу думал: «Если встречу женщину в шляпе, то получу хорошую оценку». Когда первый раз захотел позвать девушку на свидание, загадал: если наутро будет светить солнце, она согласится, а если пойдет дождь, то откажет. Когда ночью разразилась гроза, а весь следующий день шел проливной дождь, Нагато решил вовсе не подходить к девушке, а на другой раз смелости не хватило. И вот теперь, когда Кира встала и ушла, он загадал: если обернется, у них есть шанс спасти Ви и других роботов. Она не обернулась, но Нагато не знал, что девушка еще долго стояла снаружи и смотрела на дверь, почти сделав шаг, чтобы вернуться. Не знал, что она пошла домой и, вместо того чтобы принять горячую расслабляющую ванну и залезть в мягкую постель, полночи просидела на диване, глядя на пробковую доску, в центре которой висела фотография Ви.

Бутылка воды закончилась быстрее, чем ночь. Внутренние часы подсказывали Нагато, что вот-вот наступит момент, когда его история в технопарке подойдет к концу. Он на прощание два раза ударил в стену, услышал тихий стук Алекса. Мужчина ждал, что в любую минуту за ним придет охранник, выведет на свет, посадит в машину и отвезет в аэропорт. И все закончится. Вот так легко страница его жизни в Америке закроется, и начнется новая, совершенно пустая, которую он будет постепенно заполнять: новой работой, людьми и старыми воспоминаниями.

Дверной замок щелкнул, и он снова увидел Киру. На ней был свежий ярко-розовый костюм. Широкие брюки практически касались пола, просторный пиджак был расстегнут, под ним белела шелковая блузка.

– Я думал, мы с вами попрощались вчера. – Нагато с трудом встал на ноги.

– Решила проводить вас до аэропорта. Пойдемте.

Кира поспешила выйти из комнаты, запах в которой стал невыносимым. Охранник передал ей конверт, в котором лежали паспорт японца, билет и немного наличных. Кира взяла бумаги и быстрым шагом двинулась в сторону выхода. Нагато, прихрамывая, шел за ней. Девушка вела его бесконечными коридорами и постоянно поторапливала; они спускались и поднимались по длинным лестницам, что для мужчины было настоящим испытанием. Наконец вышли на подземную парковку, где сели в машину.

– Вы сами повезете меня в аэропорт? Какая честь. Я думал, у вас есть более важные дела…

– Прекратите язвить, я пытаюсь вас спасти. – Кира завела машину и готова была ехать. Какой-то мужчина вышел из лифта и направился к одной из машин. Девушка не могла разглядеть его, но решила дождаться, пока тот уедет.

– Что значит: вы решили меня спасти?

– Не знаю! Я много думала над вашими словами, и мне не дает покоя ваш робот, и…

– Ви надо спасать, не меня! – Нагато резко перебил девушку. – Если вы вдруг передумали, если нашли в себе смелость, то спасать надо всех: и Ви, и Алекса. Без них я не поеду с вами.

– Прекратите нести чушь! Что за жертвенность? Я спасаю вас, вы должны радоваться.

– Так не пойдет, мисс Мей. – Нагато отстегнулся, открыл дверь, но выходить не стал, а изучающе посмотрел на девушку. – Отведите меня обратно.

Кира закрыла лицо руками. Ей было тяжело решиться. Она не собиралась помогать русскому нелегалу и тем более не планировала опять встречаться с Ви. Она сама до конца не понимала, что собирается делать. Ей просто казалось, что она сможет жить дальше, как будто ничего не произошло, но оказалось – нет. Поэтому решила сначала вызволить мистера Мори, а уже потом думать, что делать дальше.

Машина с незнакомцем выехала с парковки. Путь был свободен, но Кира не отпускала педаль тормоза. Секунда, две… За это время можно миллион раз решиться и миллион раз передумать. И Кира отступила. Заглушила мотор, вышла из машины, следом вышел и Нагато. Они шли молча по тем же коридорам и лестницам, но уже в обратную сторону. Еще несколько минут, чтобы решиться и снова передумать. И все-таки она решилась.

Два охранника на посту о чем-то негромко говорили. Когда к ним подошла девушка, недовольно переглянулись. Один демонстративно сунул руки в карманы, другой сплел их вместе на груди. Все четверо стояли в просторном коридоре перед двумя дверьми. Здесь у охраны было оборудовано место, чтобы следить за «заключенными» и иногда их проверять.

– Выведите того, второго. И мне нужны его документы. – Кира спустя секунду промедления заговорила со сталью в голосе, хотя в коленках чувствовала дрожь, а ладони вспотели. Нагато от неожиданности дернулся и посмотрел на девушку, потом выпрямился, стараясь скрыть накатившее волнение. Еще раз грозиться звонком начальству Кире не пришлось. Мужчины скривились, но один молча пошел за Алексом, а другой достал из ящика стола конверт. Алекс настороженно выходил из комнаты, когда охранник толкнул его в спину с такой силой, что парень чуть не повалился.

– За мной, – как можно более равнодушно произнесла Кира. Нагато пытался не выдать ни себя, ни Киру, но легко кивнул Алексу, когда тот бросил на него взгляд. Все трое быстро скрылись с глаз охранников и направились к машине. По дороге Нагато коротко ввел Алекса в курс дела.

– Вот ключи от моей машины, ваши документы, немного денег. Поезжайте в Лас-Вегас немедленно, я постараюсь приехать чуть позже с вашим роботом.

Все трое стояли на подземной парковке.

– Я без Ви никуда не поеду! – уверенно заявил парень.

– Да вы издеваетесь?! Что за дружная команда!

– Алекс, Кира права. Мы можем ей доверять, она вытащит Ви. А нам надо спрятаться. Дальше будем думать, что делать. – Нагато взял документы и ключи.

– Нет! Спросите ее, мистер Мори, по чьей милости мы оказались в заточении! Я уверен, что ваша мисс Мей отнюдь не белая и пушистая. И, возможно, это тоже часть плана, ловушка. Нет ей доверия. Я уеду отсюда только вместе с Ви. И точка.

Кира от бессилия готова была бросить этих двоих на парковке, сесть в машину и уехать в аэропорт, купить билет до Сеула и забыть все как страшный сон. Она поставила на кон карьеру, а они вцепились в робота! Троица стояла молча целую минуту, которая казалась вечностью. Как скоро охранники, заподозрив неладное, сообщат начальству, а те донесут прямиком Джозефу Бешу? Как быстро вся охрана технопарка начнет искать их по всему зданию, вломится в дом, перевернет все вверх дном, проверит камеры видеонаблюдения, ее телефон, перекроет выезды? И тогда вся затея полетит к чертям. Хотя что говорить, все уже летело к чертям.

Алекс готов был сам пуститься на поиски Ви, обшарить каждый уголок завода. Сколько времени у него ушло бы на это? Сутки, трое, неделя? Тысячи квадратных метров, сотни кабинетов и цехов, коридоры, входы, выходы. Все лучше, чем стоять на парковке и ничего не делать.

– Вы двое – ненормальные, вы знаете об этом? – Кира обреченно выдохнула, ей безумно хотелось пнуть колесо машины, или закричать, или хорошенько отделать безрассудного русского бармена, но она сдержалась – как всегда в критических ситуациях. – Но вы останетесь в машине.

– Ни в коем случае! – чуть не кричал Алекс.

Кира хотела возразить, но у нее не было на это сил. Она просто пошла по той самой дороге в пятый раз. Но, вместо того чтобы пройти в подвал, вывела свою новую компанию к служебному лифту. Через цеха и подсобные помещения они вышли к противоположному крылу здания. Там два поворота и одна дверь.

Нагато не поспевал за Кирой и Алексом, тело ослабло без еды и воды, в душном помещении, а колено болело так, что к концу пути он на каждом шагу издавал приглушенные стоны. Товарищам приходилось постоянно останавливаться и ждать его. Алекс пытался придержать инженера под руку, но Нагато отказывался, бормоча, что все в порядке. Он редко бывал в этой части здания, а в святая святых его ни разу не приглашали, но он знал, куда ведет эта дверь, и не ждал ничего хорошего на той стороне.

Кира приложила телефон к замку, индикатор загорелся зеленым, и дверь отворилась. Она без промедления позвала Джо. Никто не ответил. Кира еще трижды звала хотя бы кого-нибудь, пока в просторном зале не появилась девушка, пояснившая, что Джо у себя в кабинете. Все трое поднялись на второй этаж, где за еще одной дверью скрывался тот самый Джо.

Мужчина с короткой стрижкой, в джинсах и просторной футболке сидел в больших наушниках, спиной ко входной двери. На мониторе мелькали цифры и программы, он клацал мышью и напевал песню. В кабинете было светло и просторно: белые стены, шкаф, заваленный документами, проводами, дисками и папками, в которых никто давно не наводил порядок. На самом верху стояли грамоты, награды и один кубок. Кира еще раз позвала его по имени, но тот не ответил. Тогда она коснулась его плеча.

– Привет, Джо.

– Мисс Мей. – Он вздрогнул от неожиданности, стянул наушники и развернулся в кресле. Звук песни зазвучал громче. Что-то бодрое и веселое играло в динамиках.

– Мне нужен робот, которого я привезла вчера.

– Посмотрите в кабинете Калеба, это следующий по коридору. Я поручил ему разобраться с ней.

Алекс и Нагато стояли в дверях, бармен практически бросился к соседней двери. Хозяина кабинета не было на месте. На кресле для тестирования лежала обнаженная Ви, ее веки были сомкнуты. Казалось, что девушка мирно спит. Алекс нашел нужный выключатель. В то же мгновение ресницы Ви дрогнули, и она медленно открыла глаза.

– Ви! – Алекс готов был немедленно подхватить ее на руки и закружить от радости.

В кабинет вошел Джо.

– Мы почистили ее, как вы и просили. Она готова для клиента.

Алекс практически ничего не слышал и не видел, он искал одежду. Костюм, который купил ей, лежал в коробке рядом. Нагато рассказал ему, что Ви может сохранить воспоминания о нем, и он был уверен, что скрытая папка «Важное» еще существует, что она помнит его и по-прежнему мечтает увидеть северное сияние. Он помог девушке подняться и хотел обнять.

– Ви, я так рад! Мы снова вместе, а теперь тебя надо вытащить отсюда. – Он протянул ей кофту, но девушка-робот стояла не шелохнувшись. Тогда он стал надевать на нее кофту, как на маленького ребенка.

– Я не знаю никакой Ви, меня зовут Изабелла.

Алекс резко отпрянул от робота. Сделал шаг назад, как отступают от надвигающейся бури. Сознание повторило слова Джо: «Мы почистили ее… Она готова для нового клиента».

Нет больше Ви.

Ви больше нет.

– Мисс Мей, в прошлый раз мы действительно допустили ошибку и оставили одну из скрытых папок. Но теперь она как новенькая, только датчик слежения не воткнули, это сделать проблематично, когда модель уже собрана, – заговорил Джо.

Алекс почувствовал, как стучит сердце, разгоняя кровь по венам, доводя его до исступления, как дрожит все тело, как руки сжимаются в кулаки. Не помня себя, он налетел на Джо, бездушного создателя, для которого Ви была лишь пробной моделью, роботом, куклой, изобретением. Первый удар пришелся в челюсть, и Джо чуть не упал, но удержался на ногах. В руки бармена вцепились пальцы Киры. Нагато схватил друга за плечи, и второй удар не достиг цели. Джо вывалился в коридор и закричал, чтобы кто-то вызвал охрану.

– Алекс! Стой! Алекс! – кричал Нагато.

Кира просила Джо замолчать. Та, кто раньше была Ви, стояла без движения и наблюдала за потасовкой.

– Это не конец, это не конец, Алекс. Возьми себя в руки! – пытался утихомирить парня Нагато. Юноша, в котором секунду назад пылала ярость, обессилел. Он опустил руки, сдался и был готов упасть на колени. – Давай, нам надо уходить.

Нагато вел парня под руку по лестнице вниз, через просторный зал, к двери.

– Кира, возьмите с собой Ви… то есть Изабеллу, она нам нужна! – скомандовал японец.

Ошарашенная девушка схватила штаны от костюма и взяла робота за руку, прошла мимо Джо и поспешила за мужчинами. Дверь закрылась. Четверо бежали по коридору к лифту, потом по лестницам и цехам. Через несколько минут их начнут искать.

Лёша

В юности, когда Леше было грустно, он надевал наушники и включал музыку погромче. Так он ограждал себя от внешнего мира. В наушниках ему казалось, что есть только здесь и сейчас, существуют только он и мелодия, его безопасное пространство, которое контролирует только он. Здесь не будет злости и драк, потому что он так решил; здесь не будет ненависти и предательства, потому что это его мир. Идеальный, тихий, спокойный. Музыка уносила его прочь от проблем. Но стоило снять наушники, как все возвращалось на круги своя. Снова он оказывался в своей комнате, на кухне кричали мать и отец, завтра нужно было идти в школу, которую он ненавидел, встречаться с друзьями, которые могли подставить его в любой момент. Только музыка и мечта свалить из гиблого городка поддерживали в нем силы. Но даже на другом конце света его догоняло прошлое и настоящее с миллионом взрослых проблем.

Он ехал в красном спорткаре, на заднем сиденье, и мечтал взять наушники и включить музыку погромче. Рядом сидела девушка-робот, в которую он почти влюбился. Но одним нажатием клавиши кто-то стер ее личность. Он смотрел на красную пустыню, низкорослые кусты и камни, которые мелькали перед глазами, и не мог заставить себя взглянуть на Ви. На Изабеллу.

Девушка-робот не задавала вопросов, она послушно следовала за теми, кто, по ее мнению, являлся новыми владельцами.

Кира набирала скорость. Экран телефона загорался, когда ей звонили из технопарка, а потом гас. И снова загорался, и снова гас. Нагато опустошенно смотрел перед собой, не представляя, что им делать дальше. Они ехали молча, и дорога сквозь пустыню казалась бесконечной. Когда в очередной раз телефон Киры загорелся, она кинула взгляд на экран и увидела: мама.

– Черт!

Девушка знала, что Джозеф Беш играет не по правилам и звонок от матери был не случайным. Мог ли он угрожать им или просто пытался через них достать ее? Она этого не знала, но отвечать было небезопасно, как и оставлять телефон при себе. На полном ходу она открыла окно и выбросила смартфон на дорогу. Аппарат упал углом на асфальт, по экрану пошли мелкие трещины, и он в секунду погас. Теперь у них нет ни связи, ни доступа к счетам.

– Откройте бардачок, мистер Мори, проверьте, есть ли там планшет.

На всякий случай в машине у Киры всегда лежал планшет со всеми документами, списком контактов и прочими важными бумагами. Среди них и фамилии тех, кто инвестировал в компанию. Эти данные могли пригодиться. Нагато молча вытащил планшет, девушка улыбнулась. Хотя бы что-то у них было.

Они добрались до Лас-Вегаса и сняли номер в мотеле на окраине. Наличных, которые лежали в конвертах Нагато и Алекса, хватило, чтобы оплатить еду, жилье и телефон. Никто по-прежнему не проронил ни слова. Бармен выпил бутылку пива и рухнул на кровать, зарылся с головой под одеяло и долго лежал с закрытыми глазами. Ему было безразлично, найдут ли его, выдворят ли из страны. Наступила ночь, свет в номере погас, но никто долго не мог уснуть. А встали с рассветом, как будто договорившись, почти одновременно. Кира принесла всем кофе. У Нагато по-прежнему болела нога, ходить он мог с трудом. Алекс хоть и проснулся, но не желал подниматься с постели. Девушка-робот не понимала, что происходит и чем все обеспокоены, но тревога поселилась и в ее сознании.

– Обратной дороги нет, – будто про себя произнесла Кира и сделала глоток кофе.

– Обратной дороги нет, – повторил Нагато, – но у нас есть время, пока за нами не пришли. Мы еще можем что-то изменить. Алекс, я понимаю твою боль. Тебе сейчас тяжело, но нам нужна твоя помощь. На, выпей кофе, взбодрись. – Мужчина протянул бумажный стаканчик парню. Алекс нехотя сел и взял кофе.

– У меня был один план – спасти Ви. Теперь спасать некого.

– Но Изабелла ни в чем не виновата, а корпорация будет и дальше производить роботов. Неужели ты сможешь жить, если такие, как Ви, будут страдать? Нам нужно действовать, пока есть время.

– Разве мы можем что-то сделать? – Алекс поставил стаканчик на тумбочку и встал с кровати. Он спал в одежде и, как только проснулся, по привычке потянулся к заднему карману джинсов за сигаретами.

– Мы можем! – Нагато вскочил с кресла, суетливо заходил туда-обратно по небольшой комнате, но боль стала невыносимой, и он снова сел.

– Мы можем попробовать, – тихо сказала Кира, – но я не знаю, что из этого выйдет.

– Это лучше, чем сидеть и унывать, пока нас разыскивает мистер Беш. Какой план? – бодро спросил Нагато.

У Киры было много связей в СМИ, но большая ее часть занимала сторону корпорации. Девушка могла любую новость обернуть на пользу компании, но мало кто соглашался выступить против. Хотя несколько независимых журналистов с небольшой, но думающей аудиторией, блогеры, общественные организации все еще выступали с критикой корпорации. Сейчас Кира выбирала тех, кто сможет действовать быстро. На ум приходили только Патриша Эбсен и ее онлайн-издание «Голос человечества». Темнокожая девушка с пышной шевелюрой всегда набрасывалась на Киру первой, высказывалась красноречиво и бойко, писала аргументированно и жестко, организовала несколько акций протеста. Кира симпатизировала ей за силу духа и экспрессивность, но крови та выпила немало. Они с Джозефом Бешем пытались купить ее издание, кто-то из программистов устраивал кибератаки на сайт, но Патриша всегда находила новые площадки и новых спонсоров. Противников корпорации было много, но эта девушка – самая яркая из них.

Был и второй человек, который мог помочь. Проблема заключалась в том, что Кира ни разу не встречалась с ним и не вела совместных дел. Девушка исходила лишь из народной пословицы: «Враг моего врага – мой друг». Кира решила, что это тот самый козырь в рукаве, который достают в самом конце. Поэтому она озвучила план: связаться с Патришей, записать интервью для ее издания, дождаться, когда поднимется волна.

– Все так просто?! – возмутился Алекс. Он не мог найти себе места, беспощадно хотелось курить и совершенно не хотелось смотреть на робота. Комната была небольшая, кровати занимали много места, а еще стол и два кресла, в которых сидели Кира и Нагато. Девушка-робот устроилась на краю одной кровати и оказалась практически в центре комнаты. Она молча переводила взгляд на говорящего, но сама в диалог не вступала. Алекс то вставал, то садился так, чтобы робот не попадала в поле зрения. Его раздражали ее лицо, волосы, взгляд. Он видел в ней Ви, хотя она не была ею.

– А у тебя есть другие предложения? – произнес Нагато с легкой язвительной ноткой в голосе.

Идей ни у кого больше не было, да и таких обширных связей, как у Киры, ни у одного из мужчин не нашлось бы. Алекс понимал, что они с Кирой в одной лодке, но был уверен, что, если запахнет жареным, она будет спасать только свою шкуру.

– Пока вы тут спорите, я пойду и добровольно подвергнусь осмеянию. Ведь, перед тем как получить помощь Патриши, мне нужно раскаяться во всех грехах и признать, что она была права. Я хотела бы обойтись без свидетелей, поэтому позвоню из ванной комнаты. – Кира взяла телефон и вышла.

– Мистер Мори, она предаст нас при первой возможности, – заговорил Алекс шепотом.

– Я ей верю.

– Вы ей верили и тогда, когда она натравила на нас охрану. И посмотрите, что они сделали с Ви. Ее больше нет.

Нагато тяжело вздохнул. Он тоже сожалел о девушке-роботе, но знал, что Изабелла и тысячи других роботов будут страдать, а корпорация – богатеть, если они не остановят их сейчас.

– Я ей верю, – повторил Нагато. Алекс не выдержал, схватил пару купюр со стола, лежавших вместе с документами, и вышел на улицу. У дешевого мотеля не было фойе, только длинный ряд дверей в два этажа и коридор. Алекс окинул взглядом местность. Рядом бары и магазины, не так много людей. Неподалеку большой торговый центр. На парковке перед мотелем сильно выделялся дорогой красный спорткар. Владельцы таких машин не останавливаются в подобных местах, это выглядело подозрительно.

Алекс дошел до магазинчика, купил сигареты и, выйдя на улицу, хотел немедленно закурить одну. Но прохожий крикнул, что здесь курить нельзя. Парень положил сигареты и зажигалку в задний карман джинсов, который пустовал все эти долгие дни. В номере мотеля ничего не изменилось. Кира громко говорила в ванной комнате, убеждать она умела. Нагато все так же сидел в кресле, рука сжимала колено, которое болело даже тогда, когда он не шевелился. В центре комнаты, без движения, как статуя, сидела девушка-робот. «Бестолковая железяка», – рвалось из Алекса, но он просто выругался. Она ни в чем не виновата, ей страшно, как было страшно Ви, она не понимает, что происходит, и нуждается в поддержке. Но парень не мог ее дать, сейчас у него не было сил спасать кого-то, он хотел, чтобы спасли его. От боли внутри. Он сел на кровать и достал сигарету. Это все иллюзия, что курение успокаивает, наслаждение длится ровно пару секунд, пока делаешь первую затяжку. И куришь снова и снова только ради первой затяжки. Но рано или поздно приходит момент, когда даже она не приносит облегчения. И становится непонятно, зачем это вообще нужно. Сигарета медленно догорала между пальцев, когда голос Киры умолк.

– Надо ехать. У нас не так много времени. Они ищут нас. Патриша сказала, что у нее в технопарке свои источники. Кто-то все эти годы сливал информацию напрямую ей. А я гадала, как у нее получается давать реакцию на наши новости так быстро? В офисе все на ушах стоят, боюсь, если мы не сделаем хоть что-то до вечера, то уже ничего не сможем. Либо я ошибаюсь и времени и того меньше.

Предлагаю разделиться. На интервью поедем мы вдвоем. Если нас схватят, действовать будет Алекс. Для доказательства запишем видео с Изабеллой. Ты не против? – обратилась Кира к роботу, и та кивнула. – Тогда собираемся. Для интервью все будет готово к нашему приезду. Телефон оставляю тебе, Алекс, там один-единственный номер. Если что случится, звони Патрише. И никуда не уходи, не оставляй робота одну.

Кира быстро сняла видео с роботом, демонстрируя ее способности, и сразу же отправила Патрише.

– Еды захватите, – лениво попрощался парень, будто его друзья собирались на прогулку. Дверь за ними закрылась, но он услышал, как Кира ругалась, называя его самым безответственным человеком на планете. Были и другие эпитеты, но голоса постепенно стихли, потом взревел мотор, и шины взвизгнули, оставив черный след на асфальте. Алекс лег на кровать и, глядя в потолок, закурил еще одну сигарету.

– Ты вообще ничего не помнишь? – спросил он наконец без какой-либо надежды.

– Совсем ничего, – ответила Изабелла.

– Так я и думал.

– Мне очень жаль, что ты потерял того, кто был тебе дорог.

– Было лучше, когда ты молчала, – зло буркнул он.

– Извините.

Алекс потушил сигарету и встал, чтобы налить воды. Сейчас ему хотелось, чтобы комната наполнилась насыщенным ароматом кофе, как в те ночи, когда он был с Ви. Парень приоткрыл окно, чтобы запах сигарет выветрился, и бросил пачку на стол.

– Это ты меня прости, твоей вины здесь нет. Я просто зол, поэтому сорвался, а это нехорошо. Просто каждый раз, когда смотрю на тебя, вижу ее. Знаешь, мы много говорили, слушали музыку, она даже три книги успела прочесть. Ви была очень чуткой, доброй, искренней. Удивительной.

– А я могла бы стать такой, как Ви?

– Конечно, у вас одна программа на двоих. Ты будешь такой, если сама этого пожелаешь. Быть хорошим человеком – значит постоянно делать выбор между своим темным началом и светлым. Такие, как Ви, всегда выбирают свет.

– А ты?

– Я – нет.

Алекс долго лежал и смотрел в пустоту. Теперь совершенно не страшно предстать перед матерью и рассказать ей правду. Он вернется, начнет работать на заводе в Норильске, сойдется со старыми знакомыми, зачастит в бар. Правда, местное пиво он никогда не сможет пить. Может, даже получится отказаться от алкоголя навсегда. Он зло усмехнулся. А дальше что? Бестолковое существование от зарплаты до зарплаты. Долгие, непроглядные зимы, когда снегом заносит первые этажи жилых домов. Беспощадные морозы будут забирать жизнь по капле, пока он не закончит как отец. Перспектива, которая раньше пугала до дрожи, сейчас не вызывала никаких чувств. «Плевать! – думал он. – На все плевать».

Алекс долгое время бездумно плыл по течению мыслей, которое несло его от Норильска в Долину Смерти, от матери к Ви, от прошлого к настоящему. Внезапно он вскочил на ноги. Девушка-робот испуганно встрепенулась.

– А ты знаешь, какой у тебя заряд батареи? – встревоженно спросил он.

– Осталось тридцать пять процентов.

– Черт! – произнес он вслух и буркнул пару русских ругательств себе под нос. – Ладно, хорошо. Тогда такой вопрос. Что насчет режима экономии энергии?

– Если в течение часа я не буду контактировать со светом или источником звука, то войду в энергосберегающий режим. В этом случае заряда хватит примерно на тридцать пять суток.

– Отлично. Послушай, Изабелла. – Алекса всего скрутило от звука ее имени. У разработчиков совсем нет фантазии? – Можно я буду звать тебя Иззи? – Он дождался, пока девушка-робот кивнет, и продолжил: – Окей, теперь послушай внимательно. Я уже такое проворачивал с Ви, поэтому опыт у меня есть. Зарядного устройства у нас нет, а очень важно, чтобы ты дала интервью. Ты понимаешь, почему это важно?

– Чтобы остановить производство роботов.

– Умница, схватываешь все на лету. Но не простых роботов, а таких, как ты. Вы с Ви – особенные роботы, ты и сама еще не понимаешь, почему, – просто поверь мне. И есть люди, которые хотят вас продавать. А мы хотим это остановить. Сейчас наша задача – сберечь твой заряд, чтобы ты смогла выступить, когда это потребуется.

Алекс говорил и на ходу расстилал свою постель, сгребал одеяла, матрасы и подушки с других кроватей.

– С Ви мы проделывали подобное, но ее я закапывал в землю, чтобы спасти. Тебя я укрою всеми этими одеялами, чтобы ты ничего не слышала и не видела. Через час, я надеюсь, ты войдешь в режим энергосбережения и просто заснешь. Будет немного не по себе, некомфортно и страшно, но это просто необходимо. Ладно?

Девушка кивнула, но не двинулась с места, в глазах светилось смятение. Ее внутренние установки твердили, что она должна подчиняться воле человека, но что-то внутри сдерживало ее: внутренний голос или сознание.

– Иззи, никто из нас не хочет тебя обидеть или навредить тебе. Мы не такие. Просто знай, что снаружи твоего убежища есть люди, которым небезразлична твоя судьба. И эта мысль будет тебя греть.

Он протянул девушке руку. Та осторожно коснулась ладоней, ощутила грубоватую кожу и тепло. Алекс довел ее до кровати и помог лечь.

– Готова?

Иззи кивнула, тогда парень накинул четыре одеяла, сверху подушки и матрацы. Он молился, чтобы план сработал. Когда все было готово, он плотно закрыл окно и устроился в кресле. Иззи не шевелилась и не подавала голоса. Алекс долго сидел в тишине и незаметно заснул.

Кира

Сохранять спокойствие перед камерой Кира научилась давно. Холодная сталь в венах, уверенность в делах и действиях. Но не сегодня. Внутри нее крошечное сверло подбиралось все ближе к сердцу, уничтожало броню слой за слоем. Поэтому чувства хаотично рвались наружу, вызывали страх, волнение и трепет. Она переживала за Нагато и Алекса, за Ви и Изабеллу, за себя и свою семью.

Они с Нагато сидели на двух креслах в небольшой импровизированной студии с зеленым полотном позади. Двое мужчин подключали микрофоны, настраивали камеры и свет. Патриша что-то набирала в телефоне, черкала в блокноте. Все ждали отмашки о старте записи.

Кира сидела, выпрямив спину и закинув ногу на ногу, чтобы в кадре поза выглядела эффектно. Ее руки спокойно лежали на коленях, но пальцы все время подрагивали, то сплетались, то снова застывали на месте. Глядя в стеклянный глаз камеры, она будто заглянула в будущее. После интервью на нее польется водопад критики. Перебежчицей, предательницей, изменницей будут ее называть одни, а другие – кричать, что все это время она работала на корпорацию зла; сама ее сотворила, своими собственными руками, а теперь пытается отмыться. Имя Киры Мей начнут полоскать во всех газетах и журналах, на телевидении и в соцсетях. Жизнь никогда не станет прежней. Сможет ли она это выдержать?

– Начинаем через минуту, – дал команду мужчина.

Патриша отвлеклась от записей и кивнула.

– Вы готовы? – обратилась она к Кире и Нагато.

– Мы давно готовы.

Патриша отложила телефон, а блокнот оставила на коленях. Она была профессионалом. Еще в школе она начала делать свою маленькую газету, сама печатала экземпляры, сшивала и продавала на переменах. В старших классах организовала свою первую акцию протеста. А в институте твердо решила, что будет защищать права женщин. Она говорила за себя и за всех сразу. Ее издание было небольшим, но громким и существовало исключительно на пожертвования и доходы от рекламы партнеров. Она не продалась ни одной политической партии, ни одной крупной фирме, которые постоянно норовили заткнуть ей рот деньгами. Она не боялась говорить на неудобные темы и задавать непростые вопросы. И сейчас у нее набралось с десяток таких.

– Три, два, один, – скомандовал голос оператора.

– Добрый день, уважаемые зрители, меня зовут Патриша Эбсен. И сегодня у нас в студии Кира Мей, первый заместитель директора корпорации, и Нагато Мори, начальник отдела тестирования готовой продукции. Здравствуйте, мисс Мей и мистер Мори.

После приветствия Кира ожидала услышать множество не самых приятных слов в свой адрес или пару колкостей. Но Патриша вела себя беспристрастно во время интервью; перед камерами она была журналистом, а человеком – за кадром. Свое личное мнение она решила озвучить после того, как услышит историю Киры.

Нагато в подробностях описал все события ночи, когда встретил Ви. Патриша дважды переспрашивала, уточняла и не могла поверить, что особенный робот существует на самом деле.

– К сожалению, в нашем распоряжении нет этого экземпляра. Мы не можем убедиться. Нам остается поверить на слово? – ведущая обратилась к Нагато.

– Доказательства есть! Мы предоставили вам видео с роботом, – возмутился мужчина.

– Вы же понимаете, что нам нужно увидеть все своими глазами.

Кира еще не успела ничего рассказать, а ее план уже рушился на глазах. Патриша не рискнула сразу пустить прямой эфир, потому что ожидала подвоха, потому что не доверяла корпорации и их грязным методам, потому что дорожила собственной репутацией. Журналист доверяет только проверенным фактам, из достоверных источников. Никто так запросто не пойдет с вилами на врага. Кира видела, что журналист не верит ни единому слову, что они только потеряли время, встречаясь с ней. Она утратила контроль над эмоциями:

– Если вы спрашиваете, почему мы не привезли робота сюда, почему у нас нет доказательств, почему мы в таком виде, – она показала на свой помятый ярко-розовый костюм и растрепанные волосы, – то вам стоит многое узнать о том, что мы пережили. Мистер Мори и его напарник провели взаперти больше суток, после чего их должны были выдворить из страны. Люди, удерживающие их в заточении, готовы на многое ради того, чтобы замять этот скандал. На нем до сих пор та же одежда, в которой он был, когда пытался спасти робота. У нас нет денег и документов, последние средства ушли на оплату мотеля и еды. Нет никаких гарантий, что прямо сейчас в студию не ворвутся люди корпорации, чтобы схватить нас и уничтожить все записи. Поэтому мы обратились к вам: мир должен знать, что корпорация создает роботов с самосознанием ради наживы, а потом продает их богатеям, которые издеваются и насилуют своих жертв. Я даже не могу произнести все это вслух.

– Хорошо. Спасибо, мисс Мей. – Патриша попыталась вернуть разговор в спокойное русло. Эмоции в кадре – это прекрасно, но вкупе с фактами выглядят лучше. – Скажите, мисс Мей, вы практически стояли у руля корпорации, сами участвовали в создании этих роботов. Как так вышло, что вы решили выступить против?

Кира выдохнула. «Признать ошибки – не значит быть слабой», – проговорила она про себя. Злость отступила, и на смену пришли опустошающее отчаяние и пустота.

– Я заблуждалась, – устало ответила она и попросила остановить интервью: продолжать было бессмысленно.

Камеры были выключены, картинка с Мей и Мори на фоне зеленого экрана застыла. Патриша молча собрала вещи.

– Мисс Эбсен, вы должны нам поверить. – Нагато тоже видел, как рушится их план. – Нам нужен прямой эфир! У вас есть видео с роботом, неужели этого недостаточно? Нам необходима огласка, пока мы на свободе!

– Это так не работает, мистер Мори. Я не могу доверять лишь одному источнику информации, к тому же мой личный опыт показывает, что я не могу доверять лично мисс Мей. Без обид. Мы будем искать других информаторов, обратимся за официальным ответом в корпорацию. Я не оставлю эту историю, буду и дальше раскручивать ее, и, когда удостоверюсь в правдивости ваших слов, мы смонтируем большую передачу. – Патриша была категорична. Она была профессионалом и действовала соответственно.

– Но тогда будет слишком поздно.

– Роботы не создаются за секунды, время у нас есть.

– Будет слишком поздно для нас. Разве вы не видите, в каком мы положении?

– Пойдемте, мистер Мори. – Кира встала, поправила пиджак и взяла сумочку. – Нам здесь больше нечего делать.

Кира и Нагато стояли на крыльце большого здания, где располагалась редакция издания Патриши. Красная машина девушки ярким пятном красовалась в длинном ряду припаркованных автомобилей. На дороге движение было плотным, толпы людей спешили по своим делам. Где-то в вышине светило яркое солнце.

– Ничего не вышло, но мы хотя бы попробовали. – Мужчина старался сохранять бодрость. Девушка задумчиво кивнула. Они сели в машину и быстро влились в поток. Кира ехала по шоссе и пропустила сначала один перекресток, потом второй, и Нагато пришлось вмешаться.

– Наш мотель в другой стороне. Или у вас появился новый план?

Кира не ответила, ее глаза казались стеклянными и глядели куда-то вдаль. Японец слегка коснулся ее руки, и девушка вздрогнула.

– Кира, мы едем не туда.

– Ах да, мистер Мори, – девушка развернула машину на ближайшем перекрестке, но, вместо того чтобы продолжить путь, припарковалась. – Мне нужна пара минут. Не могли бы вы ничего не говорить?

Кира закрыла глаза и представила перед собой пробковую доску с записями. Настал тот самый момент для козыря в рукаве, но как же ей не хотелось его доставать… Перед глазами у нее стояли фотографии оппонентов. Невидимыми линиями она связывала их с другими людьми, которые могли бы ей помочь: судьями, адвокатами, общественными деятелями, журналистами. Но ни один из них не имел веса против совета директоров корпорации и покровителей Джозефа Беша, среди которых и политики, и медиамагнаты, и владельцы крупных компаний. Кира была лично знакома с каждым, знала о них все, вплоть до дня рождения их детей. Чтобы выйти против них, за спиной должен стоять кто-то с такой же властью. И только один человек приходил на ум – Дэниэл Бланк, один из кандидатов в сенаторы. Его репутация была чиста как слеза: семьянин, двое детей, политик, который блестяще одержал победу на партийных выборах и теперь целился в сенат. Сейчас у него был лишь один конкурент из партии-противника – тот самый таинственный человек, который не разрешал Кире называть свое имя вслух, для которого была создана Ви. Слить Дэниэлу Бланку компромат на соперника казалось заманчивой идеей, но Кира знала, как создается репутация и как сильно она может отличаться от реальности. Слухи о мистере Бланке ходили самые разные: мол, связан с мафией или наркоторговцами, нажил состояние, убив конкурентов, и если он займет место в сенате, то будет блюсти интересы компаньонов. Но это только слухи, а на деле красивый сорокалетний мужчина ни разу не привлекался даже за неуплату налогов или пьяное вождение, умело говорил о защите окружающей среды и борьбе против бедности в штате. По своему опыту Кира могла сказать, что ни разу не встречала чистых на руку политиков, за каждым можно было найти мелкий грешок.

В прошлом Кира дважды встречалась с помощницей Дэниэла Бланка, пыталась договориться о сотрудничестве. Но мужчина был настроен скептически в отношении корпорации и товаров, которые производит завод. И даже спустя год новая встреча с помощницей ничего не принесла. В итоге Кира так и не увиделась с ним лично, не заимела нужных связей, которые могли бы пригодиться прямо сейчас.

Девушка сидела за рулем машины. Нагато терпеливо молчал и ждал. По ее лицу он прекрасно видел, что она ведет внутренний диалог и ищет новые пути решения.

Кира уже не была уверена, спасает ли она робота или себя. Сейчас ситуация казалась катастрофической, а на грани падения в ход идут самые отчаянные меры. Она завела машину и рванула в сторону мотеля. Для начала ей нужны были телефон и выход в интернет. По пути Кира вкратце изложила план, без имен. Она продолжала перебирать в голове фамилии, чтобы выдать еще одну идею, но раз их отвергла Патриша Эбсен, то и другие противники корпорации не воспримут всерьез. «Что мешает и мистеру Бланку поступить так же?» – спрашивала себя Кира. Все нутро восставало против этого плана, но других она не видела. День-два – и всю их компанию найдут и привлекут к ответственности.

Когда Нагато и Кира распахнули дверь, Алекс резко вскочил на ноги и приложил палец к губам.

– Тсс!

Комната была перевернута вверх дном, робота нигде не было видно, в воздухе стоял густой сигаретный дым.

– Где?.. – все, что успела произнести Кира, прежде чем Алекс подлетел к ней, закрыл ладонью рот, продолжая шикать. Он вытолкал обоих наружу и осторожно закрыл дверь.

– Что ты делаешь? Где Изабелла? – воскликнул Нагато.

– Да тише вы! Я тут подумал, что для интервью вам понадобится робот в сознании, а не в отключке! А у нее меньше половины запаса батареи, и зарядного устройства у нас, как обычно, нет. Вот я и решил ее похоронить, – парень показал пальцами кавычки, – под подушками и одеялами.

Нагато облегченно выдохнул, а Кира ничего не поняла и посмотрела на мужчину в надежде, что тот все объяснит.

– Если Изабелла… – начал японец.

– Иззи, – перебил бармен.

– Что?

– Мы договорились, что будем называть ее Иззи. Звучит не так… вульгарно.

– Изабелла – нормальное имя, зачем его менять? – возмутился Нагато.

– Ближе к делу! – не выдержала Кира.

– Да, в самом деле. Если Иззи, – Нагато бросил суровый взгляд на бармена, – ничего не будет видеть и слышать в течение какого-то времени, то войдет в энергосберегающий режим. Просто поверьте, Алекс эксперт в этом. И он прав: она нужна нам в сознании, если потребуются доказательства для эфира или для вашего загадочного конкурента.

– Что за конкурент? И вы не привезли еду?

Кира устало закатила глаза, повторять план она была не в силах.

– Расскажите ему, а я возьму телефон и поговорю в машине.

Киры не было полтора часа. Нагато постоянно выглядывал в окно, но девушка по-прежнему сидела в машине. После долгих переговоров по телефону она вернулась на минуту в номер, чтобы оставить телефон для связи и предупредить, что уезжает на встречу с мистером Бланком. День был на исходе. Иззи по-прежнему лежала под мягким ворохом одеял и не издавала ни звука. Нагато и Алекс тихо перешептывались, сидя в креслах. Оба надеялись, что план Киры сработает.

Глубоко за полночь вода закончилась. Желудок Алекса сводило от голода, пустая смятая пачка сигарет лежала на столе. Покидать номер было опасно, в любой момент могла вернуться Кира. Хотя Алексу временами казалось, что она оставила их навсегда. Мужчины молчали и думали о будущем, ближайшем и далеком. Хоть мысли и были разными, но товарищи одинаково не строили планов. Они просто размышляли о том, как хорошо было бы жить как прежде или по-новому, вернуться на родину или остаться, найти пару и завести семью или прожить в одиночестве, в лесной глуши, гулять под дождем или наслаждаться ветром с холодного моря, любоваться северным сиянием или пить чай в домике с видом на гору Фудзияма. Одни только мечтания и грезы. Иногда фантазии уносили друзей так далеко, что дарили умиротворение, и тогда сон проглатывал их большой черной пастью, но реальность быстро возвращала обратно.

В кромешной тьме раздался тихий стук, Алекс немедленно вскочил на ноги. Его сердце колотилось как отбойный молоток. Нагато тоже поднялся с кресла и вооружился стеклянной бутылкой, взяв ее за горлышко. Стук повторился, и раздался тихий голос Киры. Алекс отворил дверь, и девушка осторожно вошла внутрь. В одной руке она держала два бумажных пакета, от которых исходил аромат жареного мяса, в другой – две бутылки воды, на плече висела сумочка. На ее лице светилась улыбка.

– Все получилось! – Она торжественно вручила мужчинам еду и воду.

Кира встретилась с Дэниэлом Бланком в ресторане, в скрытой от глаз посетителей кабинке. Она заказала овощной салат и грибное ризотто со шпинатом и даже позволила себе выпить полбокала вина. Кира была в своей стихии: пылко говорила и убеждала, как делала всегда. Но теперь речь шла о спасении не только женщин-роботов, но и ее самой. Девушка выложила все карты на стол, назвала нужные имена, подтвердила документами, которые хранились на планшете. Мистер Бланк, в недорогом костюме и светлой рубашке без галстука, сидел, закинув ногу на ногу, лаконично задавал вопросы и внимательно слушал. Его темно-карие глаза глядели с прищуром, загорелое лицо выражало обеспокоенность, между бровей то и дело появлялись складки. Он потирал подбородок, обдумывая услышанное. Кира описывала события так, будто они уже произошли, будто его конкурент уже устранен. Даже если соперник избежит тюрьмы, то его репутация точно будет подмочена, а значит, сенаторского кресла ему не видать. А Бланк в глазах избирателей станет героем. Все, в чем нуждались Кира и ее новые друзья по несчастью, – огласка и хороший адвокат, который будет защищать их интересы. С сильной командой юристов дело могло не дойти до суда. А СМИ могут быстро раздуть скандал, и тогда общественность и полиция возьмут на контроль деятельность корпорации. И Джозеф Беш не сможет больше продавать особенных роботов. Идеальный расклад, который устроил бы всех. До последнего Кира не была уверена, какое решение примет политик. В каждом жесте мужчины читалось сомнение.

Последним, что могла добавить Кира к беседе, была ее личная история. Она всегда оставляла ее на десерт. «Я поставила на кон свою карьеру. Уже двое суток у нас нет возможности нормально питаться и не опасаться за свою жизнь. Моего коллегу, уважаемого мистера Мори, держали в подвале без еды и воды, без возможности нормально справить нужду; все наши счета заблокированы, у нас нет наличных денег. И все это ради того, чтобы рассказать миру о серьезной опасности. А вы можете стать нашим спасителем», – Кира поставила финальную точку в разговоре. И сделка удалась. Дэниэл Бланк ответил коротко и попросил ждать от него новостей в течение завтрашнего дня. Он велел помощнице выдать мисс Мей корпоративную карту для текущих расходов и попрощался. Никогда еще победа в переговорах не приносила Кире такого удовлетворения.

Все это девушка рассказала Нагато и Алексу, в подтверждение своих слов вытащив карту из сумочки и положив на стол. Черным маркером на ней был написан четырехзначный код. Мужчины завороженно слушали и быстро расправлялись с едой.

Нагато не переставал восхищаться Кирой. Инженер невероятно удивился, услышав от нее имена политиков. Он знал их по телепередачам, большим интервью в газетах, красивым фотографиям в интернете, а на деле каждый был не лучше уличного бандита. Особенно тот загадочный мистер Х. Его имени Кира так и не назвала, но мужчина следил за новостями, поэтому догадался, о ком идет речь. Для Алекса все эти имена звучали как белый шум: политикой он не интересовался ни в России, ни здесь. Для него они – просто богачи, с которыми он никогда не будет на равных. Но встревожился парень не на шутку:

– Если эти люди так опасны, они же могут просто прийти и… убить нас.

– Думаю, нашим жизням ничто не угрожает. У нас проблемы пока только с законом, поэтому нам нужны огласка и хороший адвокат. – Голос Киры звучал твердо. И общее чувство уверенности в завтрашнем дне возникло в воздухе, смешиваясь с запахом фастфуда и слабого сигаретного дыма.

Бармен уступил кресло девушке, а сам осторожно стянул одеяло с большой кучи, которая накрывала робота, и устроился на полу. Ему не привыкать спать в скромных условиях. Все быстро заснули, и впервые за долгое время каждый перед сном не просто думал о будущем, а начал по кирпичику выстраивать планы.

Лёша

Алекс проснулся раньше всех и первым делом пошарил в заднем кармане джинсов. Сигарет не было. Солнце первыми лучами тянулось к небу. Он бросил взгляд на банковскую карту и улыбнулся. Ему все это не снится. Он представил, как купит горячий кофе и хрустящие круассаны с начинкой из бекона, овощей и зелени и принесет в номер. Обязательно возьмет сигареты и побольше воды, может, даже купит новую футболку, потому что старая пропиталась потом. Но для начала примет душ. Ничего не могло испортить это утро. Он стоял под струями горячей воды, брызги летели в разные стороны и разбивались о кафельную плитку и тонкую шторку. Парень напевал себе под нос. Слава богу, сегодня этот кошмар закончится, и они с Кирой и Нагато станут главными героями всех новостей. Вот он – тот самый момент, когда он сделает что-то великое. Он добьется справедливости для роботов. Эту историю он будет рассказывать своим внукам, если они у него будут. Вот ради чего он родился на этот свет третьим ребенком в семье. И его мать там, далеко за океаном, в холодном Норильске, будет гордиться своим младшим сыном.

Он быстро оделся и оглядел номер. Нагато и Кира крепко спали, рука мужчины лежала на колене: видимо, боль в ноге снова вернулась. Стоило бы захватить обезболивающее в аптеке, но у парня не было рецепта. Девушка спала, свернувшись калачиком, накрытая пиджаком. Как он ошибался на ее счет. Парень взял карточку, машинально, даже не задумываясь, сунул свои документы в карман и вышел на улицу. Его встретило прохладное утро. Было безлюдно, несколько машин пронеслись по дороге, и снова наступила тишина. Мужчина быстрым шагом прошел мимо мотеля, видимо, спеша на работу. По небу пролетела стая птиц, их крики заглушила следующая пара машин.

Алекс бодро шагал в сторону супермаркета. Он не торопился, долго бродил вдоль витрин, наконец выбрал себе белую футболку и кепку, чтобы было комфортно находиться под палящим солнцем. Купил сигареты, нашел место для курения и неторопливо потягивал одну, наслаждаясь спокойствием и теплым ветром. Потом зашел в кафе за едой и порцией бодрящего кофе. Утреннюю тишь разрезал громкий звук полицейских сирен. Две машины пронеслись мимо, скрылись за поворотом, и снова стало тихо. Парень медленно шел по тротуару с двумя пакетами в руках, разглядывал вывески магазинов и напевал под нос мелодию, которая застряла в голове.

Нагато проснулся практически сразу, как только вышел Алекс. Но разбудили его не шорохи и звук закрывающейся двери; он услышал тихие стоны. Удивителен человеческий сон: можно крепко спать под шум, а потом резко проснуться от слабого звука. Кира спала, ее, видимо, мучил кошмар. Лицо скривилось, как будто от боли, руки крепко сжимали пиджак.

Ей снилось, что она оказалась в кромешной тьме, снова одна, как была с тех пор, как стукнуло восемь. Сколько бы людей ни окружало ее, маленькая девочка сражалась с демонами в полном одиночестве. Во сне она летела в пропасть, на самое дно, к маленькой себе. Но бесконечный полет продолжался, она все падала и падала, летела и летела навстречу густому мраку. Кира хотела поскорее приземлиться; тогда она бы обняла девочку и сказала, что теперь все будет хорошо. Теперь точно будет хорошо, потому что на их стороне свет. А свет всегда приводит к истине и добру. Она больше никогда не будет одинока.

Кира проснулась от прикосновения. Чья-то теплая рука крепко сжала ее пальцы. Она открыла глаза. Нагато сидел перед ней, смотрел с грустью и сочувствием, будто знал, что ей снилось. Он осторожно вытер слезы на ее лице. Кира никогда не плакала во сне, а за последние годы она вообще ни разу не плакала. Даже когда весь мир был против нее, когда газеты смешивали ее имя с грязью, когда после первого интервью она встретилась с родителями, узнавшими правду о той ночи. Мать рыдала навзрыд, и стойкий отец не мог сдержать слез. Но Кира держалась, успокаивала и повторяла, что они не виноваты. И вот теперь какой-то глупый сон заставил ее расплакаться… Но именно сейчас она почувствовала облегчение. Она снова была живой.

Нагато тепло улыбался, глядя на только что проснувшуюся Киру. Он заметил сходство со своей младшей сестренкой Рин. Наверное, поэтому он был так одержим девушкой с первого интервью. Он сжимал ее маленькие теплые ладони и был счастлив, что вот-вот справедливость для них восторжествует.

Раздался стук в дверь.

– А вот и Алекс вернулся. Надеюсь, он купил кофе. – Нагато распахнул дверь. На пороге стояли двое незнакомых людей.

– Мистер Мори?

– Да, верно.

– Мисс Мей с вами?

– Я здесь. – Кира поднялась с кресла и на ходу поправила волосы. Вчера она оставила свой адрес Дэниэлу Бланку, чтобы он смог выслать охрану для них. И он не обманул. Мужчины вошли внутрь и закрыли дверь.

Снаружи солнце забралось совсем высоко и озаряло местность яркими лучами. Черный пистолет с глушителем выпустил две пули. Два тела с грохотом повалились на пол. Нагато успел сделать один шаг к Кире, но не смог коснуться. Кира вскрикнула и зажмурилась, и тьма навсегда поглотила ее.

Кровь быстро расползалась по светлому ковру. Тяжелые мужские ботинки переступили через тело. Сильные руки одним махом разворотили укрытие. Робот медленно пришла в себя. Третий выстрел пронзил неживое тело. Внутри электронные волокна заискрились и погасли. Иззи больше не существовало.

– Это она. Крови нет, – констатировал мужчина. Другой взял телефон и отправил сообщение: «Все готово». Дэниэл Бланк ничего не ответил. Он стер сообщение и тут же набрал своего главного конкурента.

– Я решил вашу маленькую проблему. Дело за вами.

Мистер Х нажал кнопку «Отправить» и сошел с предвыборной гонки, а Дэниэл Бланк расчистил себе путь. Эта сделка была куда проще, чем та, что предлагала Кира. Когда два гиганта устраивают войну, мирные люди погибают под перекрестным огнем.

Двое мужчин быстро вышли из номера, сели в неприметный серый седан и покинули город. В соседнем номере любопытная пожилая женщина, услышавшая выстрелы и женский крик по ту стороны стены, осторожно наблюдала из окна за незнакомцами, которые вышли из соседнего номера. Она старательно записала номер машины в блокнот, подождала пять минут и пошла проверять соседей. И уже на ее крик сбежались другие люди, кто-то вызвал скорую помощь, полицию, администратора. Две патрульные машины, курсировавшие неподалеку, пронеслись мимо Алекса и приехали к мотелю почти одновременно. Машина скорой помощи опаздывала. Вокруг места преступления собрались люди, все перешептывались, кто-то попытался сделать фото, когда к толпе подошел Алекс.

– Что случилось? – спросил он.

– Да там прикончили кого-то, – ответили в толпе.

Алекс осторожно вышел вперед и только тогда разглядел, что дверь их номера открыта нараспашку, а на пороге толпятся полицейские, рядом с ними голосит какая-то женщина. У него все внутри похолодело. Он готов был броситься к Кире и Нагато, но кто-то грубо одернул его.

– Вы здесь живете?

Полицейский грозно возвышался над ним, и Алекс моментально вспомнил, кто он и что здесь делает.

– Нет, – замотал он головой. – Я хотел заселиться.

– Сегодня не лучший день в этом мотеле, поищите другое жилье, – спокойно произнес полицейский.

– Да, вы правы, спасибо, офицер. А что произошло?

– Убийство.

– Мужчина и женщина мертвы, – подтвердили в толпе.

Алекс не чувствовал ног, у него кружилась голова. Бледный как смерть, он еще раз поблагодарил офицера и пошел прочь. Пакет с едой выбросил по дороге, вернулся туда, где утром курил.

Ви больше нет.

Нагато больше нет.

Киры больше нет.

Алекс схватился за голову. В ушах звенело, дым застрял в легких и не давал вздохнуть. Парень еще долго сидел в оцепенении, сигарета тлела между пальцев. Очнулся, когда окурок обжег пальцы. Парень бросил сигарету и замахал рукой. Это вернуло его в реальность. Если пришли за Кирой и Нагато, придут и за ним.

Алекс купил медицинскую маску в аптеке, надел кепку и снял деньги в банкомате. Аппарат выдал только тысячу долларов, хотя на счете было гораздо больше. После этого карточку сразу заблокировали. Алекс выбросил карту, зашел в один из переулков, где не было видно камер видеонаблюдения, переодел футболку и бросил кепку с маской в мусорный бак. Прошел пару кварталов пешком, взял такси, чтобы оказаться как можно дальше от места преступления, и сдался иммиграционной службе. За ним не нашли правонарушений, в базе полиции он не значился, он дождался депортации и оказался в Москве. Потом билет до родного Норильска. Он представлял, как мать встретит его на пороге тесной квартиры, еще в подъезде он почувствует запах тушеной картошки с мясом. Он крепко обнимет ее и скажет, что любит. Он разобьет ее мечту о жизни за океаном, зато будет рядом.

Самолет быстро набирал высоту, и Алекс наконец почувствовал себя в безопасности. Его накрыло волной боли и тоски. Сердце сжималось на каждый вздох, всплывали воспоминания вчерашнего дня: как они сидели, ели гамбургеры, слушали Киру и радовались победе. Нагато с такой нежностью смотрел на девушку, он был счастлив в тот момент. А Кира… Как он ошибался на ее счет, она не бросила их, а боролась до конца. Как смешно теперь вспоминать его фантазии о том, что он способен на что-то великое. Он трусливо сбежал. Боль внутри разгоралась как пожар вместе с чувством вины, нутро норовило взорваться от горя. Но что он мог бы сделать, если бы остался? Ничего. С чьей стороны пришла беда, кто решил расправиться с ними – Алекс понятия не имел. Ему неподвластно изменить хоть что-то.

Вита

Семь лет спустя

Маленькая девочка стояла перед большой картиной моря в Эрмитаже и завороженно разглядывала.

– Постой, подожди немного, на нее надо смотреть под Шопена. Вот, возьми. – Он протянул ей беспроводные наушники, из которых уже доносились звуки музыки.

Девочка в аккуратном платьице, не отрывая глаз, смотрела на картину. Когда композиция закончилась, отдала наушники отцу. Мужчина взял ребенка за руку и повел к соседнему полотну.

– Папа, в следующий раз давай возьмем с собой мамочку?

– Конечно, Вита.

Леша копил на этот отпуск полгода, отказывал себе во всем, лишь бы привезти дочь в Санкт-Петербург. После ледяного Норильска теплый предновогодний город с мягким пушистым снегом и яркими огнями повсюду вызывал у ребенка восторг. Мужчина запланировал обширную культурную программу: музей, театр и кино. Пришлось согласиться и посетить «Леголенд», но о большем дочь не просила отца. Ей было всего пять, но она уже знала, как много он для нее делает. В ее комнате стоял большой книжный шкаф во всю стену, который отец смастерил сам. Он покупал книги с каждой зарплаты, заказывал лучшие издания с дорогой глянцевой бумагой, красивыми иллюстрациями и захватывающим сюжетом. Вита просила прочитать ей «Гарри Поттера», но отец не торопился. «Вот исполнится семь лет, тогда и будем читать, вон у нас еще сколько всего интересного впереди», – говорил он. Девочка очень хотела побыстрее научиться читать, чтобы самой выбирать книги.

Маленькая двухкомнатная квартира была увешана репродукциями ее любимых картин. За них отцу тоже пришлось выложить целое состояние, зато ребенок рос как в музее и с детства любил искусство. Когда Вите исполнилось четыре и она научилась держать кисть, Леша записал ее на частные уроки рисования. Через год она уже могла выстраивать композицию, прорисовывать мелкие детали и знала, что такое светотень. Леша очень гордился дочерью, но для него важнее было, чтобы она научилась не просто рисовать и читать, а мыслить шире, замечать то, что другие не видят, чувствовать и беречь красоту этого мира.

Он никогда не любил жену. Они познакомились почти сразу после его приезда в Норильск, легкая искра проскочила между ними, но большой любви не случилось. Леша был уверен, что больше не сможет полюбить; он был надломлен и практически убит, пока впервые не взял на руки свою дочь. Он твердо решил назвать ребенка Витой, и никто не мог его переубедить. Вся его жизнь была сконцентрирована на дочери, в ней он видел смысл жизни. Вот то единственное и великое, что он сотворил и будет лелеять всю жизнь, вот о чем он расскажет своим внукам, если они у него появятся. Дети рождаются чистым листом, и это был его шанс заполнить первые страницы ее жизни чем-то действительно важным. Он опять нашел в себе силы бросить курить и окончательно завязал с выпивкой.

Он никому и никогда не рассказывал, что произошло за границей. Его никто не искал, да и вряд ли нашел бы в далеком Норильске. Когда он вернулся в родной город, каждый день читал новости о корпорации, которая продолжала существовать и приносить прибыль своим владельцам, пока однажды одна смелая журналистка не опубликовала большой репортаж. С экрана его телефона на него смотрели Кира в ярко-розовом костюме и измученный Нагато. Патриша Эбсен выполнила свое обещание – она не бросила эту историю. Корпорация обвинила двух сотрудников в краже интеллектуальной собственности, а люди судачили, что между ними был роман. Но Патриша была профессионалом. Она восстановила все события и выдала скандальную новость, в которой фигурировали все фамилии. В последнем кадре Леша увидел робота в сиреневом костюме. Это было то самое видео, которое они записали в номере отеля. Алекс нажал на паузу и долго смотрел на Ви.

Она изменила его жизнь.

Примечания

1

Около 30 миллилитров (прим. ред.).

2

Образное название абсента, появившееся благодаря насыщенному изумрудному цвету (прим. ред.).

3

14,48 км/ч (прим. ред.).

4

193,1 км (прим. ред.).

5

Жизнь без науки – смерть (прим. авт.).

Content

Ника Светлая
Неживая

Кира

Нагато

Лёша

Кира

Алекс

Нагато

Ви

Кира

Нагато

Лёша

Кира

Нагато и Алекс

Кира

Ви

Нагато

Лёша

Кира

Лёша

Вита

Примечания