Мансуров Андрей Арсланович

С шилом в заднице!..

Прямоходящие двуногие

Когда завыла сирена противометеоритной защиты, ступни Пола, одетые в когда-то синие, а сейчас неопределённого цвета носки, ещё и с дыркой, из которой нелепо торчал правый большой палец, находились в традиционной позиции – то есть, на верхней панели главного пульта управления. А тело, как бы откинувшись на подголовник кресла, стоявшего всего на двух колёсиках из пяти, нежилось в почти лежачем положении. Про то, что напарничек, вместо того, чтоб бдить в обзорные экраны, или приборы, читал очередную книжонку в кричаще-розовой бумажной обложке, можно и не упоминать.

Джо, которому, если уж совсем честно, весьма ощутимо ударило по расслабленным нервам, и раскочегарило сердце, заставив то затрепыхаться внутри грудной клетки, словно желток в миксере электробармена, как раз перешагнул порог рубки. Правда, пыхтел как паровоз он не от сирены. И даже не от того, что сердился на раздолбая-напарника. А от того, что только что отпахал очередные три часа на тренажёрах. Так что вид расслабленно «дуракавалявшего» в кресле Пола вызвал только лёгкую досаду – впрочем, как и всегда, когда нарушался негласный распорядок уклада жизни и работы на их кораблике.

Поэтому Джо не без удовлетворения констатировал, что нелепый взмах руками не помог его легкомысленному товарищу удержать конвульсивно дёрнувшееся горизонтально полувисевшее в расслабленно-комфортном положении тело, когда кресло уехало из-под него. Книжка, затрепетав страницами, словно диковинная птица, взлетела к подволку. А удар седалищной части читателя о покрытую тощеньким пластиковым ковриком палубу рубки гулко разнёсся по помещениям «Чёрной каракатицы»: Бум-м-м!

Пол выразил негодование традиционно: завопил: «Ай!», и добавил и другие слова облегчающего душу космослэнга.

Джо, слушая, как в кают-компании возмущённо верещат перепуганные сиренной, ударом и воплем попугайчики, вздохнул: только что всё было спокойно, и вот, нате: тарарам возник такой, что можно вообще подумать, что начался апокалипсис. Малый.

Однако, удержав ехидную ухмылку, и слегка (Да – только слегка!) в глубине души позлорадствовав, поскольку предупреждал напарничка не раз о неустойчивости такой позы, Джо сразу передумал приказывать Матери сменить наконец гнусный звук сигнала опасности на более приятный слуху. Например, на какой-нибудь бодрый вальс Штрауса.

Пол же, даже не делая пока попыток подняться, вспомнил наконец, что есть на свете и слова, что-то разумное обозначающие:

– Мать! Что за фигня?! Нельзя было, что ли, просто голосом сказать, что на нас летит очередная каменюка?! Ну, или молча расколошматить её из большого лазера?!

В голосе Матери, центрального компьютера их посудины, Джо тоже послышались нотки удовлетворения (Похоже, не только Джо нервировала легкомысленность позы «дежурного вахтенного», и его пофигистское отношение к этому ответственному делу!):

– Могла, конечно. Но это не настроило бы вас на нужный лад. На должную степень внимания. И настороженности.

Джо, про себя всё ещё похихикивая, и внимательно всматриваясь в действительно появившийся в верхнем левом углу центрального обзорного экрана, странной формы, но явно каменный, объект, в голос прорваться удовлетворению от «шоу» не дал:

– Заинтриговала. Ну и что там, на чёртовой «каменюке», такого, что мы должны настроиться на «серьёзный лад»? И насторожиться? – пододвинув из угла своё «фирменное» кресло капитана, временно убранное туда Полом, он водрузил его на положенное место – напротив всё того же главного пульта. Сел. Кресло традиционно заверещало возмущёнными двумястами двадцатью фунтами нагрузки сервомоторчиками. Но должную форму под его обширный, как это дело обозначал Пол, зад, приняло быстро.

– Сейчас покажу. – очень быстро космический булыжник, приближенный великолепным зумом их оптических преобразователей как бы наехал на людей, электроника обработала картинку так, что стало видно буквально каждую трещинку и бугорок. Справа вверху экрана возникли ряды строк с буквами и цифрами: параметры «каменюки».

Поднявшийся наконец на ноги, и потирающий копчик Пол, завопил, тыча пальцем:

– Антенна! Готов поспорить на свою долю прибыли за этот год против дохлого таракана, что это – антенна! А вот и вторая!

– Незачем так орать. – Джо криво усмехнулся, – Дохлого таракана, как, кстати, и живого, на нашей посудине не найдёшь и за бессмертие души – спасибо Матери. И крысе Шушаре. А то, что это – антенна, увидел бы и крот. Другое дело, что Мать права: эта штуковина не может не настораживать в таком контексте.

– В-смысле?

– В смысле – раз есть антенна, а вернее – даже две, это говорит сразу о минимум трёх вещах. Во-первых – кто-то разумный там живёт. Или жил. Во-вторых, раз уж они там живут, следовательно, метеорит, ну, или там – астероид, подготовлен к этому. Основательно и капитально. То есть – изрыт ходами и каморками-помещениями. Плюс движки, плюс энергоустановка, плюс склады с едой, водой, горючим, и всем прочим, что положено иметь долго эксплуатируемому и обжитому кораблю. Движущемуся преимущественно инерционно. То есть – долго и медленно. В обычном пространстве. Поскольку преобразователи Вейла в такую хреновину не впихнёшь – масса не та. Да и объём.

Ну и в третьих… Раз эта штука, к которой мы уже достаточно близко подобрались, до сих пор не палит в нас уже из своих противометеоритных пукалок, следовательно, никого живого… и ничего функционирующего на ней не осталось. Я прав, Мать?

– Да. Одно небольшое дополнение. Живого, в традиционном понимании этого слова, там действительно не осталось. Как и функционирующего. Однако один из наших портативных и «самых продвинутых», а, следовательно, дороженных, ауэрометров, установленный на зонде, однозначно показывает: некая энергетическая субстанция, или, если угодно, нематериальная сущность, там, внутри, присутствует.

– Да-а?! – Пол проявил живейшую заинтересованность традиционно, а именно – запустил пятерню в растрёпанные космы на тыльной части головы, а глаза буквально засветились, – Ты имеешь в виду, что людей нет, но внутри остались их призраки?

– Вот уж нет. – Мать, когда хотела, категоричности в тон добавить умела, – Это – вовсе не призраки. Это – существо. Вполне самостоятельное. И разумное.

И это – не человек.

– Чёрт! Чтоб мне сдохнуть! Э-э, нет – тьфу-тьфу! – Пол, сплюнув через левое плечо, теперь пошкрёб отросшую щетину на подбородке, – Что значит – не человек?!

– А то и значит. Его «аура», и то нейроизлучение, что я – а вернее, биосканнер-ауэрометр – улавливает, а я пытаюсь расшифровать, совершенно не поддаётся анализу. Ничего знакомого и привычного. Более того: это излучение не может принадлежать ни одному представителю так называемых млекопитающих. Или рептилоидов. Или гидроидов. Или вообще – гуманоидов любого вида, но во плоти. Что-то общее в излучениях всех существ, облечённых в эту самую плоть, всегда есть. А здесь – абсолютно другие параметры. И особенности. Странно.

Похоже, та неизвестная земной науке штуковина, что сейчас проживает на этом переделанном в корабль астероиде – абсолютно не материальна. И никогда не была. То есть – не имеет собственно тела в нашем обычном представлении. А сразу появилась на свет и существует в виде сгустка очень сложно организованной психокинетической энергии.

– Плазмоид, что ли? – Джо вспомнил древние теорийки о том, что шаровые молнии – один из видов разумных существ. Теорийки, кстати, не подтвердившиеся.

– Нет. Тоже ничего похожего. Впрочем, сейчас покажу.

Над консолью центрального пульта возникло изображение. Как всегда – голубое, голографическое, обозначенное только линиями основных наружных контуров. Медленно поворачивающееся. Для того, очевидно, чтоб людям было понятней, Мать вывела рядом для масштаба условную фигурку человека.

Действительно, странная штуковина. Пугающая.

Фигурка человека (Это оказался для разнообразия Пол) едва достигала вытянуто-круглому цилиндрическому сгустку до середины высоты. А уж про длину… Шагов тридцать, не меньше. Тело, вернее туловище – сегментированное, практически одинакового диаметра по всей длине. Джо почему-то сразу вспомнились земные гусеницы. Превращающиеся затем в экзотических бабочек. Только вот вряд ли в космосе можно порхать с планеты на планету – это вам не цветочки…

– А что мне представляется наиболее существенным, и опасным, так это то, что корабль, если верить данным сканирования, – над пультом возникла теперь сложная система из внутренних отсеков-полостей, и коридоров, связывавших их в единый запутанный и многоуровневый лабиринт, – создавался для, и эксплуатировался какое-то время как раз существами во всём аналогичными вам. То есть – прямоходящим двуногим млекопитающим. С плоскими ногтями.

– Ты, Мать, Платона нам, пожалуйста, не цитируй. Ты прямо скажи. Это – эта тварь всех людей сожрала?

– Едва ли. Во-всяком случае, не тела. Может быть, души? (Хе-хе!) Но пока я оценила бы вероятность этого в три и пятьдесят пять сотых процента.

– А… Почему так низко? – Джо вполне заценил адекватный юмор их главного компьютера. Понимая, что она, раз уж напугала вначале, теперь пытается как-то поднять их настроение. Традиционным способом – приколами и шуточками в «его стиле».

– В тех скафандрах, что ещё сохранились там, в помещениях и коридорах, имеются аккуратные и круглые дырки. Проделанные явно пулями. А калибр их соответствует тому, что имелся у пистолетов этого экипажа. – на центральном экране возник лежащий на полу одного из коридоров сплющенный скафандр, действительно, во всём подобный таковым же устройствам Пола и Джо. И в нём – однозначно: дырки. А затем возник и приблизился и пистолет, зажатый в одной из рук того, на ком этот скафандр был когда-то одет. Правда, самого тела, как показывал сканнер рентгеновского аппарата, внутри не имелось.

– А…

– А тела внутри скафандров давно сгнили и рассыпались в труху. Поскольку там, внутри, всё ещё есть атмосфера, и через дырки она, разумеется, внутрь проникла.

– И как давно это…

– По моим примерным расчётам – не менее чем двадцать восемь, плюс-минус одну тысячу лет назад. Точнее смогу сказать только когда отберу пробы.

– То есть…

– Совершенно верно. К людям, населяющим планету Земля, при всей схожести внешних параметров, эти погибшие точно не принадлежат. Не тот у вас тогда был технологический уровень. – показалось Джо, или Мать специально выделила тоном это «вас»?

– Блинн… Уровень-то, конечно, – твоя правда… Ну и задала ты задачку, Мать… Но если не это существо их сожрало, то какого, собственно говоря, …рена оно тут делает?

– Недостаточно данных для точного ответа.

– Р-р-р!.. – Джо отреагировал, как, собственно, от него и ждали все окружающие в такой ситуации, когда компьютер изображает из себя старую брюзгу, обидевшуюся на не менее привычное предложение «не кормить их непроверенной туфтой», – Мать! Кончай свои приколы. Я уже извинился за тот раз. Скажи неточно.

– С вероятностью тридцать два и одиннадцать сотых процента оно таким примитивным способом путешествует. От одной звёздной системы к другой.

– Погоди-ка. Оно же – «энергетическая субстанция»? Мы уж сталкивались, знаем. Помним. – Пола передёрнуло, и Джо мысленно согласился: как тут не вспомнить «любимую» Мерзкую Тварюгу! – Ну и не нуждаются такие – в «носителях» в виде кораблей! А прекрасно обходятся своими, так сказать, силами. И полями.

– Совершенно верно. Тому созданию носитель не требовался. Его кожа-поле прекрасно справлялась со всеми мыслимыми и немыслимыми внешними воздействиями.

Тут – не так. Это существо, я бы так выразилась, более изнежено. В открытом космосе оно не смогло бы поддерживать свой гомеостаз. – Джо плохо помнил, что такое «гомеостаз», кажется, что-то связанное со способностью организма, вот именно – «поддерживать». Этот самый организм. Живым. Но чтоб не показаться совсем уж всё из учебников по ксенобиологии позабывшим раздолбаем, с умным видом покивал, – Могу предположить, что первоначально оно жило на поверхности… Ну, или в пещерах какой-либо планеты с атмосферой. И не слишком сильной гравитацией. Так что собственной, так сказать, «встроенной», защиты от молекулярного водорода, или, там, солнечного ветра, ну, или экстремальных магнитных полей, у него нет.

Но в данном случае как именно оно там оказалось, и что делает, точно ответить пока не могу. Поэтому предлагаю вам самим выяснить это. Просто спросив у него.

– Так ты что – уже установила с ним ментально-телепатическую связь?!

– Нет, разумеется. Однако вы же наверняка попрётесь, наплевав на мои предупреждения и советы, обследовать «чёртов» астероид. Вот там и спросите. Лично. А я уж как-нибудь переведу. Язык тех, кто летел на этом корабле, я уже освоила. По надписям в коридорах и табличкам на приборах.

– Погоди-ка… – Джо, как всегда, вцепился в самый существенный пункт сообщения, – Так ты – что? Советуешь нам туда – не соваться?

– Вот именно.

– А почему?

– А потому, что существует примерно тринадцатипроцентная вероятность, что хоть млекопитающие и перестреляли друг друга сами, но именно это… Хм. Существо их на это спровоцировало. (Я понятно выражаюсь? В-смысле – не убивало само, а только науськивало друг на друга!) Но потенциальную его, этого существа, опасность для разумных гуманоидов… Ну, или вообще – существ в так называемой плоти, пока точно вычислить не могу. Как и внутреннее строение, и особенности повадок и жизни.

Как раз для этого мне и нужны конкретные факты и данные из памяти имеющихся на борту «Генерала Мрюсса» компьютеров.

Джо покачал головой. Пол хихикнул. Впрочем, довольно нервно. Джо спросил:

– Кто такой этот Мрюсс, что в его честь назвали кусок камня в тридцать миллионов тонн?

– Точно смогу ответить, только когда в мои руки попадёт информация из процессора центрального компа этого самого «Генерала Мрюсса». – голос Матери оставался непоколебимо спокоен, но Джо знал, что на самом деле – она относится к ним не только и не столько как к детям, не понимающих элементарных вещей с первого раза, и вечно норовящих нашалить и попасть в неприятности, а как… К друзьям и партнёрам. – И, кстати: имейте в виду, что потрошить этот самый компьютер вам придётся прямо там, на борту чёртовой каменюки. Не забирая его, как обычно, на нашу посудину. Да и то: только в случае, если не будет возражать против такого потрошения это самое «аурическое» существо.

Потому что согласно Межпланетному Кодексу, параграф девяносто два пункт девять дробь три, оно в настоящее время и является фактически хозяином и владельцем этой частной собственности. А именно – тридцатимиллионнотонной каменной штуковины. Со всеми законными и подобающими этому статусу примочками и прибамбасами.

– А здорово она обзывает права человека, права на частную собственность, на неприкосновенность личности, и всё прочее, прописанное у нас в Конституции. – Пол не скрывал ехидства в голосе, посматривая то на Джо, то на центральную консоль Матери.

– В данном контексте не вижу особого смысла придираться к таким определениям этих понятий. (Пол проворчал: «Потому что и сам их так называешь!») В принципе-то – сформулировано верно. Мы ещё никогда не «потрошили» корабль, кому-то живому, да ещё и находящемуся на этом самом корабле, принадлежащий. Но вот вопрос: можно ли считать этот корабль – собственностью существа, которое его явно не строило, и вероятней всего является просто пассажиром? Да ещё и безбилетным, то есть – не имеющего права там находиться, если, как ты утверждаешь, они не подозревали о его присутствии.

– Они не подозревали. Поскольку анализаторов или сканнеров подобных нашим, на борту «Генерала» попросту нет. Похоже, ещё не изобрели. Эти приборы и наши-то учёные изобрели всего с пару десятков лет назад. И ещё десяток лет старались довести опытные образцы до рабочих вариантов. Поэтому мы и сами, хочу напомнить – закупили их всего семь лет назад! Когда вышли вторая и третья модификации. А первая была нам «не по карману»! Да и работала …реново!

– Ладно, с этим понятно. Но ты не ответила. Оно – Хозяин корабля?

– Точно ответить невозможно.

– Мать!!! Что за фигня?! Речь же – о наших Законах и правилах?!

– Вот-вот, и я о том же. Наши Законы и разные «поправки» к ним сформулированы для такой ситуации достаточно нечётко и расплывчато. В частности, в Инструкции по контактам с инопланетными формами жизни, параграф триста восемьдесят пятый, пункт пять, сказано…

– Мать! Кончай изображать вредную бюрократку-буквоедку. Просто скажи: он – владелец, или нет?

– Это зависит от того, в какой именно инстанции в суде будет разбираться дело о хищении вами с чужого корабля материальных ценностей: предметов искусства, артефактов, или личных вещей экипажа, а так же…

– Хватит! – Джо сплюнул, – Как мне не хватает старой доброй ситуации с пустыми кораблями и планетами, и честно вымершими туземцами и экипажем! – он сжал кулаки, но раздражение от этого не пропало. Но зато в голову пришла другая мысль, – Ну а если мы ничего оттуда брать не будем? А, вот именно, получим его разрешение, и покопаемся в харде прямо там, на месте? Будет ли считаться в этом случае «противоправным действием», или кражей, добыча информации? Особенно, если мы её просто… Перепишем?

– Нет.

– Вот! Отлично! Именно это я и хотел услышать с самого начала. А не зубодробительную лекцию про тонкости трактовки наших Законов, Инструкций, Правил, Уставов, и подлые лазейки в них для казуистически настроенных Федеральных прокуроров, адвокатов, и прочих юристов-правозащитников. Теперь ты, Пол. Хватит моргать. И кривить рот. Собирай барахлишко, да – в скафандр! Мать! Надеюсь, ты уже уровняла скорости, и приблизилась на достаточное расстояние?

– Естественно. Но когда вернётесь, несмотря на то, что в живых там – только нематериальное существо, и вас, и челнок всё равно буду обрабатывать капитально.

То есть – от души.

Причалили без проблем: магнитные захваты надёжно зафиксировали их повидавший виды челнок на корпусе, если так можно его назвать, чужого корабля. Пока подлетали, Джо успел весьма придирчиво и внимательно осмотреть булыжничек снаружи.

Ну и – ничего. Камень как камень, разноцветный, без каких бы то ни было следов того, что его обрабатывали снаружи, пытаясь придать нужную форму – природный, стало быть. Просто его посчитали «подходящим», и… Выбрали. Общие тона – преимущественно чёрный и серый. В-основном гранит, как сообщила Мать, с вкраплениями базальта, кварца, и металлосодержащих руд – кое-где имелись рыжие и коричневые проплешины: явно – окислившийся металл. То есть – ржавчина. Значит – кусок из чьей-то континентальной платформы, скорее всего.

Как часть континентальной платформы оказалась выброшена в космос, Джо даже задумываться не хотел – похоже, цивилизация, обитавшая на этой планете, достигла уровня, позволившего создать гиперкварковую бомбу. Так что осколков в этой системе должно быть предостаточно… Вот и смогли строители из другой расы подобрать подходящий.

Но поскольку залежи полезных руд, или даже драгоценных камней больше не входили в число их приоритетов, с точки зрения минералогии камень интереса не представлял. Да и ничего ценного подобывать, раз уж камень «чужой», так и так не удалось бы.

– А прикольно. Он весь такой… вытянутый. Как авианосец. И захваты работают. Получается, внутри этой длиннющей штуки имеется какая-то железосодержащая руда!

– Ну ты ещё скажи, что тебе больше понравилось бы висеть не на магнитных якорях, а на тяге от движков. – Джо щёлкал тумблерами и поворачивал рукоятки на пульте челнока, выключая эти самые движки и на всякий случай вентилируя шлюз инертным аргоном. Вытянутая форма астероида его как раз не удивляла: грамотно выбран. Грамотно спроектирован и «доработан». И действительно вполне напоминает обычный авианосец. Или крейсер. Или банальный транспортник.

– Да нет. Это было бы глупо. Да и опасно! Опять-таки – экономия горючего тогда оказалась бы…

– Ага. – Джо поспешил перебить, поскольку Пол приблизился к его «любимой» мозоли, – Ну что? Готов?

– А то!

– Ну так шевели тем, что отличает нас от четвероногих: нижними хожнями. С плоскими ногтями. Трюм и тамбур ждут нас – не дождутся!

– Уже иду. – Пол действительно вылез из противоперегрузочного кресла второго пилота, но идти и правда в трюм почему-то не спешил. И, если честно, Джо и сам не испытывал особого желания идти и обследовать чужака и его корабль.

Паранойя?

Или «адекватная» реакция на предупреждение Матери?

Пол, выглядевший как-то особенно мрачно, пялился в палубу рубки. Вздохнул:

– А, может, ну его на фиг? И вернёмся на «Каракатицу»?

– Ну уж дудки. Горючее потратили, до камушка-корабля долетели. И пусть руками трогать и по карманам рассовывать местные сувениры и нельзя, когда это мы пытались «откосить» от сования голов в петлю? И задниц – на раскалённые сковороды? Ты что – забыл, что у нас там – шило?! Давай, напарничек, шевелись – выдвигаемся!

– Ладно. Но запомни – я тебя предупреждал.

– О чём же это?

– О своих нехороших предчувствиях, о плохом сне накануне, о том, что у меня живот крутит, о тёмной карме, о… – вероятно, Пол, загибая пальцы, и дальше перечислял бы то, что не пускает его на привычную, вроде, разведку, но Джо весьма ощутимо и невежливо треснул его коленом в ту часть скафандра, где кончался ранец с аккумуляторами, запасами кислорода, воды, и всего прочего:

– Хватит торчать на дороге! Всё равно мы туда полезем. Так что двигай: раньше сядешь – раньше выйдешь, как говаривали наши сокамерники на Поллуксе-два.

– Ладно. Ладно. Полезли. Мать, там до входа-то – далеко?

– Нет. Шлюзовая камера «Генерала» буквально у вас под правым крылом.

– Ну, хоть здесь повезло…

Джо хотел было указать, что везение тут совершенно не при чём, и он пилотировал строго по указаниям Матери, чтоб сесть именно так, но…

Промолчал.

Шлюз неизвестной конструкции сюрпризами, как, впрочем, и банальной нормальной работой, не порадовал. Как схематически показала на рамке откинутого Джо на своём предплечьи планшета, Мать, стальная каморка, три на три на три ярда. Серые матовые стены. Запоры, ничем не отличающиеся от привычных… Вот только смазка затворов и дверей давно высохла и закаменела, и пришлось долго и аккуратно, чтоб чего не повредить, прогревать петли и замки шлюзовой камеры газовой горелкой, сверлить дырки, и тыкать везде маслёнкой с универсальной смазкой, чтоб можно было хотя бы вручную – сервомоторы давно сдохли, да и электричества в сетях чужака не имелось! – сдвинуть и открыть трёхметровую створку.

– Проклятье! – Джо опять треснулся рукой о шлем в попытках утереть обильно выступивший на лбу пот. Вспомнил про микропа. (Поздновато. Уже одно это сказало бы в каком он состоянии, если б и сам не чувствовал себя как жирная мышь в окружении стаи голодных котов!) Ткнул в клавишу запуска маленького робота. Тонкие механические руки нежно и заботливо промокнули салфеткой его вспотевшее и раскрасневшееся лицо, – Куда проще было с необитаемым наследием! Хочу снова пустые или заброшенные корабли и планеты! На тех, где есть жизнь, всегда проблемы! Не то, что на ничейных: вжик-вжик плазменным резаком, и – нате вам! Удобная и большая дыра в люке готова!

– Э-э, тебе бы только как всегда: чтоб только нашлось чего вырезать, расплавить или порушить! – Пол пыхтел, пытаясь в одиночку сдвинуть массивную и явно многослойную конструкцию. Джо, вместо того, чтоб адекватно ответить на традиционный прикол, пришёл к нему на помощь. Створка вдруг подалась, и пошла в сторону. Пол крякнул:

– Ух ты! Сработало!

В динамике Джо услышал ехидный смешок Матери:

– А вы – что? Сомневались в данных наших сканнеров, и моих аналитических способностях?

Пол, лицо которого, как обнаружил Джо, после этой реплики покраснело, что было заметно даже сквозь светофильтр скафандра, поспешил уверить их бортовой супер-компьютер, что ни в чём таком он не сомневался! Он просто… Слегка устал. И запыхался. От усилий.

Сам Джо поинтересовался о другом:

– Мать! Нам придётся задвинуть створку назад, чтоб открыть внутреннюю?

– Да. Как я и сказала, блокировка здесь – чисто механическая. То есть работает даже без электричества. А внутреннюю атмосферу сохранять вы обязаны. Иначе владелец сможет подать в наш суд иск. За причинённый ущерб. И это может вызвать отъём наших кровных денежек, лежащих у нас на счету в банках на…

– Хватит! – Джо фыркнул. Затем обратил лицо к Полу, – Давай-ка, напарничек. Поехали. Двигаем эту – взад, и приступаем к прогреву посдыхавшей требухи внутренней.

На то, чтоб прогреть и смазать петли, направляющие пазы, и замки, и отодвинуть створку уже внутренней двери каморки, ушло минут пять. Быстро, если учесть, что на наружную ушло пятнадцать. Но, вероятней всего, тут помогло то, что дверь была куда как «хилее», как это дело обозначил Пол. И не подвергалась воздействию солнечного ветра и молекулярного водорода. Двадцать восемь тысяч лет такого воздействия – это вам не хухры-мухры, как обозначил это дело уже Джо. И многометровая толща камня наверняка отлично защищала обитателей, пока те были живы, и оборудование от угроз космоса…

Коридоры корабля-астероида оказались вполне сопоставимы с аналогичными на земных кораблях. В сечении – те же три на три ярда, стены адекватно выровнены и оплавлены: чтоб не цепляться, да и не нервировать взгляд острыми углами породы. Единственное, что заставляло напрячься – отсутствие привычной белой – для пассажирских! – и защитной – для армейских! – окраски. Правда, двери в помещения по бокам выглядели вполне привычно: в такие, и правда, спокойно мог бы входить и человек.

– Ну? – Пол подбоченился, – Где так называемый «хозяин» всех этих хором?

– Прямо перед тобой, если верить нашей аппаратуре.

– О! – как отметил не без злорадного удовлетворения благоразумно помалкивавший Джо, горделивости в осанке и храбрости в тоне напарника поубавилось, – Вот как. И… Как же нам его приветствовать?

– Скажи: «Оммахим берилл пуранте нюсмит Коро Мрюссо!»

– Чего?

– На языке обитателей – пардон: бывших обитателей! – это значит «Приветствуем тебя, достопочтенный хозяин «Генерала Мрюсса!»

– Блинн… А можешь повторить ещё раз? И, пожалуйста, помедленней.

– Да без проблем.

Когда Пол действительно повторил сказанное Матерью через наружный динамик, прямо в мозг Джо пришёл ответ:

– Спасибо за приветствие. Вы могли бы и не заморачиваться переводом: я говорю на языке любых существ, которых встречаю на своём пути.

– Ты телепат? – Джо почувствовал, как холодок пробежал по спине, спустившись и ниже, – Значит, ты давно знаешь о нашем прибытии и ждал нашего прихода?

– Отвечаю на первый вопрос: да, я телепат. Поэтому сложностей перевода для меня не существует – я сразу вижу понятие, а не его буквенное облачение. Правда, мысли я вижу только вблизи, буквально в пяти-шести шагах. На второй: нет, о вашем приходе я не знал до того, как вы начали попытки открыть наружный люк. Поэтому и вышел встретить. Проявление, так сказать, хозяйского гостеприимства. Ну, и разумной осторожности.

Пол хмыкнул, как показалось Джо, весьма нервно и сердито, из чего Джо заключил, что перспективка предоставить свои мысли чужаку напарника не радует:

– Вот уж точно! Мало ли в космосе болтается всяких прохиндеев, расхитителей ценностей с пустых посудин, и наглых говнюков, просто желающих силой реквизировать или отъять предметы чужой собственности!

– С этим, как я вижу, к счастью всё в порядке. Вы признаёте моё право на этот корабль, и всё, находящееся на нём. Следовательно – добро пожаловать. Вы можете осмотреть всё, что вам интересно. Провести, так сказать, экскурсию. С одной маленькой поправочкой: добывать информацию из центрального компьютера рубки я вам не разрешаю. Право на конфиденциальность. И личное пространство. Да и память погибших астронавтов нужно чтить.

– Поняли. – Джо сразу насторожило заявление существа насчёт «потрошения» компьютера, но в голос он уж постарался его не выпустить, – Без проблем. Мы уважаем… И будем соблюдать твои права. И чтить память. Спасибо за предложение осмотреться. А как нам, кстати, называть тебя? Не «существо» же?

– Ха-ха. Действительно, это было бы не совсем тактично. Собственное имя должно иметься, разумеется, у любого разумного индивида. Называйте меня Спрыл.

– Очень приятно. – Полу, к сожалению, не слишком хорошо удалось замаскировать несомненную неприязнь к хозяину корабля-астероида, как и недовольство отказом дать выудить и изучить информацию из компьютера рубки, – Я – Пол. А вот это – Джо. Просим прощения, что не представились сразу.

– А ничего. Здравствуй, Пол. Здравствуй Джо.

– Здравствуй ещё раз, Спрыл. Позволишь вопрос… э-э… личного плана?

– Спрашивай, Джо.

– А как ты вообще оказался на этом корабле? Ведь он требуется только существам вроде нас – сугубо, так сказать, материальным?

– Верно: мне для существования какие-либо носители, или предметы не нужны. А вот для путешествий… Куда удобней забраться в движущийся в нужном направлении камень, ну, или корабль, пусть лететь предстоит и тысячелетия – зато это позволяет сохранять внутренние ресурсы энергии. И даже не питаться по дороге.

– А чем же ты питаешься?

– Обычно некоторыми из диапазонов излучений нейтронных звёзд. Но в той галактике, откуда я родом, все такие звёзды истощили свои ресурсы, и я стал весьма ограничен в своих действиях и возможностях. А тут как раз мимо пролетал этот носитель. Случилось это около пятнадцати тысяч лет назад по вашим традиционным мерам времени. С тех пор и путешествую. К сожалению – медленно, и инерционно. И довольно скучно. Поскольку экипаж давно мёртв, а самостоятельно воздействовать на сугубо материальные предметы, такие, как регулятор ускорения, или стартёр двигателей, я не могу. У меня, как вы, наверное, догадались, нет исполнительных приспособлений. Проще говоря – рук.

– Ага, понятно. Извини за бестактность, Спрыл. Ну а теперь, если ты не против, можно мы и правда – обойдём твой корабль?

– Конечно. Я же уже разрешил вам.

Корабль, если честно, ничем выдающимся или оригинальным не поразил.

Пусть неизвестные дотошные и кропотливые строители и создали его как разветвлённую сеть выплавленных и выдолбленных в скале ходов и помещений, сугубой функциональности и обыденности этих самых помещений и механизмов и устройств, размещавшихся в них, это не меняло. Как ничем оригинальным не поразило и оснащение: запасы воды, запчастей, масла, топлива. Двигатели, генераторы, насосы, вспомогательные устройства, и всё прочее, что положено иметь любому длительное время автономно работающему в дальнем космосе кораблю. Несколько особенно больших внутренних пространств-полостей явно имели природное происхождение, и в тех местах, где не были «доработаны», сверкали в свете налобных прожекторов скафандров гроздьями каких-то разноцветно переливающихся кристаллов. Красиво, как отметил Джо. Наверняка эти места строители оставили нетронутыми специально – чтоб экипаж мог рассматривать драгоценности в свободное время… Или под настроение… Или – изучать, если уж совсем нечем было бы заняться в долгие дни инерционного полёта. А необходимость в каком-то разнообразии наверняка у этих астронавтов возникала. Уж больно тут всё…

Тоскливое и однообразное. Гнетущее. Словно замурован в толще скалы заживо!

Джо понял, что неизвестно как, и откуда появившееся, его посетило весьма редкое у него меланхолическое настроение. Но заставил себя идти дальше… И работать.

То есть – добросовестно всё осматривать.

Оборудование рубки практически не отличалось от такового у них на «Чёрной каракатице»: пульт, с кнопками, шкалами и индикаторами. Кресло капитана. Положив руку в перчатке на спинку сохранившегося стального каркаса этого кресла, Джо долго стоял, уставясь невидящим взором в черноту мёртвых, словно тоже пялящихся на него слепыми плоскостями равнодушных прямоугольников, экранов, и вздыхая. Картины, подсунутые услужливым воображением, проносились перед мысленным взором: как эти перегрызшиеся бедолаги бегают здесь, охотясь друг на друга, прячась, отстреливаясь. Ругаясь и рассыпая проклятья. Возможно, умоляя пощадить… Или злобно рыча.

Пол прервал его задумчивость просто:

– Н-ну? Ты идёшь? Или нужно напомнить, что у нас в скафандрах воды всего на пару суток?

– Иду. – Джо, сглотнув густой ком слюны, поторопился двинуться дальше.

Правда, после рубки они осмотрели лишь столовую на пятьдесят человек, через широкие окна в одной из стен которой было видно и кухню: блестящие нержавейкой столы-печи с отверстиями под казаны и кастрюли, вертикальные шкафы для выпечки. Куча подносов и мисок. Почему-то огромные кастрюли из традиционного алюминия запомнились Джо лучше всего.

А больше ничего оригинального, интересного или необычного им не встретилось за всё время трёхчасового путешествия по внутренним помещениям, по которым они, скорее, летали, чем ходили – гравитации на астероиде практически не имелось. А механизмы для создания искусственной силы тяжести не работали, как и остальная электроника-механика, по причине полной выработки реактором своего горючего.

Ну и везде – голая функциональность и рациональность. Значит, точно – военный.

– Спасибо за экскурсию, Спрыл. Было познавательно. – Полу, наверное, после долгой работы над собой, удалось улучшить свои способности к лицемерию, и даже усовершенствовать вымученную до этого улыбку, и его голос звучал почти приветливо, – Ну, счастливо тебе оставаться. А мы отправимся к себе. Нам пора отдыхать.

– Да, верно. Хотя жаль, что вы так быстро покидаете меня. Отвык от общения с людьми. И совсем забыл, что вы нуждаетесь в сне и пище. Неудобно, наверное. Как и неотъемлемая для органического организма предрасположенность к старению и смерти.

С другой стороны – у вас есть руки и ноги. И вы можете воздействовать на предметы. И создавать новые. А не только рассматривать их.

– Согласен. У всего есть и положительные, и отрицательные моменты. – Джо старался говорить так, словно и правда – устал. – Ну, спасибо. Счастливо оставаться.

– Счастливо и вам. Надумаете – приходите ещё. Поболтаем.

Пока не отлетели от астероида на пару миль, Джо рта не раскрыл. Впрочем, как и Пол. А больше всего их подозрения усугубляла Мать: она тоже не выходила в эфир.

Наконец, когда между «Чёрной каракатицей» и «Генералом» оказалось с десяток километров, их главный компьютер соизволил высказаться:

– Ну, надеюсь, вычислила правильно. Отсюда он вас уже не слышит. И не чует. Всё-таки – не супер-мозг, который мы встретили на Плоскатте-пять. Ну, тот, суперэгоист. И тоже – телепат.

– Да, я помню. – Джо продолжал кусать губы, от неприятных воспоминаний чувство какой-то гадливости и страха усиливалось. – Хотя тот тоже не упустил случая поунижать обездоленных и несчастных прямоходящих млекопитающих в виде нас. И я помню, как ты спасла нас. Унизив ещё больше. Ладно, проехали – главное, живы. Скажи лучше про теперешнего: где он – врал, а что было… Хотя бы похоже на правду?

– А вот с этим тяжелее. Было бы. Если б не наш микро-микроп. И хорошо, что вы про него ничего не знали – иначе уж точно выдали бы беднягу своими неконтролируемыми мыслями. И он бы не смог выполнить свою миссию.

– Погоди-ка, Мать! – в голосе Пола звучало неподдельное возмущение, – Ты что же?! Послала с нами какого-то микро-микропа, а мы, получается, и не знали про него?!

– Всё верно. Послала. И он благополучно десантировался из левого набедренного кармана Джо. Так, что вы и не заметили. Хочу напомнить: я – компьютер. Подчиняющийся основным законам Робототехники. И предназначенный в первую очередь всё-таки для сохранения и обеспечения безопасности ваших чёртовых жизней!

Поэтому я не обязана отчитываться в тех мерах, которые предпринимаю для обеспечения этой самой безопасности. Особенно, если есть девяностотрёхпроцентная уверенность в том, что все ваши сознательные мысли окажутся для этого существа – как на ладони! Про подсознание пока не уверена, но скорее всего – тоже. Хоть и не столь легко доступны.

– Э-э… Прости в очередной раз, Мать. – Пол явно снова сгорал со стыда, поскольку своевременно не просёк, как Джо, всю опасность «ситуации».

– Ладно, чего уж с вами делать. Прощаю. И приступаю к изложению того, что там микроп нарыл. Вернее – что я нарыла после того, как он подсоединил микроразъёмы к основным шунтам их компьютера, и подал в него напряжение. Подложка там из топазо-циркона, так что, к счастью, сохранилась. Как и инфа. Но вначале – о нашем типе.

Так вот. О том, что этот красавчик может чуять ваши мысли только с пяти-шести шагов – наглая ложь. Он чует конкретные мысли с полутора километров. А присутствие чужого разума вообще различает с двух. Легко обнаружила это по его перемещениям по коридорам, когда челнок подлетел на это расстояние.

Далее. Возраст его я бы оценила в три – три с половиной миллиарда лет. И на этом корабле он путешествует не пятнадцать тысяч лет. А с самого момента его постройки. Ну, вернее, обработки и подготовки. Спрыл же, судя по-всему, и раньше жил именно на этом обломке. Оставшемся от какой-то древней планеты. То есть – до того, как туда прилетели люди-строители корабля. Просто именно этот астероид оказался наиболее подходящим по форме и прочим параметрам для этих самых людей. Владельцев, строителей, и экипажа.

Отсюда делаю вывод, что это существо миллиарды лет назад жило себе поживало на своей планете, в-принципе, аналогичной нашей Земле, пока некий катаклизм, (Не скажу пока точней – примерно с пятидесятивосьмипроцентной долей уверенности!) вызванный искусственно, не разорвал эту планету на куски. Крупные и мелкие. Свои мысли по этому поводу выскажу позже, а пока для нас самым существенным моментом является тот факт, что люди-строители «Генерала Мрюсса» совершенно точно не знали о присутствии на обломке этого существа. Как и армейский экипаж, выполнявший на нём боевую задачу. Поскольку не было у них соответствующих сканнеров и детекторов.

Вот и попали в его сети.

И с ними случилось то, что случилось.

– Мать! – даже у повидавшего виды, и вполне очерствелого душой, как это дело обзывал Пол, Джо, засвербело в груди – словно оттуда, изнутри, пытаются прорваться наружу с помощью когтей с десяток тигро-ласок. Уж больно много в тоне их хозяйки имелось горечи и печали. Особенно, когда говорила про «то, что случилось», – Не тяни.

– Не собираюсь. Но будет лучше, если сами посмотрите то, что записали видеокамеры и микрофоны «Генерала Мрюсса». Пройдите в рубку.

Сеанс просмотра быта экипажа, и собственно кризиса, занял не более получаса.

Стандартные вахты, муштра, приёмы пищи, и тренировки. Работа с оружием.

Вначале жизнь обитателей корабля-астероида ничем не отличалась от того образа жизни и работы, которые имеются на каждом нормальном армейском корабле во время боевого похода. Да-да, корабль предполагалось использовать во время намечавшейся войны с населением планеты одной из соседних солнечных систем. Правда, каким именно образом в этом деле мог бы помочь неповоротливый тридцатимиллионнотонный кусок камня, Джо не понял – разве что просто грохнуться на эту самую враждебную планету, вызвав настоящий Армагеддон. Да и не суть.

Потому что их внимание привлек диалог, произошедший между капитаном и первым помощником примерно на сто пятидесятый день полёта – то есть, когда астероид отлетел уже на порядочное расстояние от материнской планеты, и радиосвязь с ней окончательно пропала. Впрочем, правильней всё же будет сказать, что диалог этот привлёк внимание Матери, и именно поэтому показ, сопровождаемый даже звуковой дорожкой, она закончила именно этим моментом.

Начался «эпизод» с того, что помощник, бесшумно войдя в рубку, довольно долго стоял за спиной капитана, что-то высматривавшего в показаниях приборов на пульте перед собой. А затем вдруг этот помощник, без всякого предупреждения или объясняющей поступок реплики, треснул начинавшего седеть босса толстой большой книгой – не иначе, бортовым журналом! – по голове! И треснул от души! Голова дёрнулась, и только в последний момент выставленные вперёд руки спасли капитана от того, чтоб не треснуться носом об этот самый пульт!

Помощник наконец соизволил «пояснить» свои действия:

– Это тебе за Марцелла! Будешь знать, как пялиться на его ягодицы в душевой!

Капитан, надо отдать должное его выдержке, в драку сразу не полез. Предпочёл вначале попытаться разрешить «конфликтик» мирным способом:

– Ты сдурел, что ли, Хосом? На какие, на … ягодицы я пялился, если мы с ним моемся даже не в одной смене?!

– Да-а?! Так – что? Получается Любамм соврал? А на кой бы ему мне врать?! Это же он сейчас сожитель этого самого Марцелла! И, конечно, заинтересован сохранять своего партнёра! А если такие старые похотливые кобели будут систематически вожделённо пялиться на этого с…ного качка, это ему явно не удастся!

– Не знаю, что там тебе наплёл этот самый Любамм. – Джо отметил себе, что ни о каких «уставных», или «ранжирных» отношениях в этой странной армии речь не идёт, и подивился: похоже, отсутствие на корабле женщин, или хотя бы типовых стандартно положенных пластиковых кукол в выделенных для этого каютах, создавало экипажу определённые… Нет – огромные проблемы! Кажется, все тут со всеми пере…рахались! И ещё и ревновали! – Но вообще-то я ни о чём таком не помышлял. Ты же знаешь, свет моих очей: ты – предел моих мечтаний. И вожделений. И это именно твоя задница вызывает у меня каждую ночь бурю эмоций и восторгов!

– Ты наглый лжец! В последний раз ты наверняка представлял на месте меня этого самого Марцелла! Именно поэтому у тебя и была отличная эрекция! А то я будто не знаю: в обычном состоянии ты еле-еле уговариваешь своего жеребца приподняться хотя бы на «четыре часа»!

– Ну, это уж вообще наглость! И брехня! Имей хоть чуточку уважения к своему сожителю! Я уж не говорю – капитану!

– Какой из тебя, на …, капитан! Скотина ты похотливая, и старый дебил! Ты можешь думать не о нашей миссии, а только об одном: куда бы засунуть свой обмякший …!

– Ах вот как ты заговорил, козёл вонючий?! Вот ведь ревнивец …ренов навязался мне на голову! Ну хорошо же: сейчас я вызову сюда на мостик этого самого Марцелла, и поскольку я – капитан, прикажу ему раздеться! И посмотрю, да и попробую, действительно ли так хороши его ягодицы, которые ты мне тут расписываешь!

– Ты не посмеешь!!! Я… Я… Я тебе всю морду сейчас расцарапаю! Будешь уродом на всю оставшуюся!.. – и действительно, первый помощник, на лице которого сменялась вся гамма эмоций, и даже все цвета радуги, вдруг ринулся вперёд, к вставшему на ноги капитану, с выставленными вперёд крючьями пальцами с наманикюренными ногтями, и попытался действительно воплотить угрозу в жизнь.

Сцепившиеся, словно два кота по весне, и верещащие, подобно галкам, мужчины укатились под главный пульт, скрывшись из поля зрения камеры, и кроме стонов, вскриков и междометий оттуда больше ничего вразумительного слышно не было.

Мать поинтересовалась:

– Показывать остальные «зубодробительные» разборки? Я имею в виду – среди остальных «семейных» пар корабля? Да и не семейных? Или вам уже всё понятно?

– Мне понятно. – Джо пошкрёб подбородок, поскольку чесать затылок его отучил Пол при поддержке всё той же Матери, – Ты ведь неспроста делала нам «направляющие» намёки! Некто, не будем пока называть его имени, хотя это наверняка был наш «друг» Спрыл, очень технично воспользовался самым слабым местом во взаимоотношениях этого странного экипажа. И внушал бедолагам то, что на самом деле никто из них ни про кого никому не говорил. Поскольку он телепат, ему это наверняка проблемы не составило.

А ещё я думаю, что не ошибусь, если предположу, что питается он на самом деле никакими не излучениями нейтронных звёзд. А отрицательными эмоциями банальных смертных существ из плоти и крови: ревность, страх, злость, жажда крови… Он же не удержался, чтоб даже нас не приколоть, зная, что нам будет обидно и унизительно: напомнил нам, что мы смертны и ограничены в своих возможностях. И должны всегда идти на поводу своей бренной плоти. А сделал так, вероятно, от голода. Ещё бы! Сидеть на диете тридцать тысяч лет! А тут – еда буквально сама впёрлась на его опустошённую им же посудину!

– Согласен. Разумная версия. Знаешь, для спортивного, озабоченного и упёртого качка, ты на редкость удачно сформулировал то, что вертелось и у меня в уме и на языке. В смутно-абстрактной форме. А ещё я думаю, что именно этот Спрыл, и такие, как он, поспособствовали тому, что так называемая «исходная планета» оказалась тамошними млекопитающими взорвана и расколота на мириады кусочков! Наверное, они думали, что таким образом поубивают всех этих мерзких тварей к такой-то матери! Бр-р! – Пола передёрнуло. Мать удовлетворённо прокомментировала:

– Наконец-то! Наблюдаю проблески способностей к трезвым аналитическим действиям внутри того, что вы, млекопитающие, называете своим головным мозгом! Это не может не радовать. А то: «Почему не сказала, что послала с нами микропа?!», да «Зачем остановилась на таком большом расстоянии – их пушки же не работают!» Надеюсь, теперь с этими вопросами ситуация прояснилась?

– Да. – Джо хмыкнул, – Так, значит, не говорила потому, что знала, что этот гад так и так считает через наши мысли твои ответы? В частности, информацию о том, что он скорее всего и чертовски опасен, и вовсе не доброжелателен к людям?

– Разумеется. Однако специально для чешущих в затылке, – Пол тут же отдёрнул руку из указанного места, – могу сообщить ещё и то, что к счастью существо это – не компьютер. Поэтому определённые ограничения, стереотипы поведения и образа мышления есть и у него. Так что «вычислить» мои собственные соображения, и действия он не мог!

В частности, потому, что посчитал, что я у вас исполняю, как это было на «Генерале Мрюссе», лишь жалкую вспомогательную роль рассчётчицы курса, осуществления и хранения видеозаписей полёта, и источника справочной информации. И никаких самостоятельных превентивных действий предпринимать не могу. И не имею права.

С удовлетворением сообщаю вам: блоки неформальной логики и дополнительные аналитические программы, на которые вы не поскупились, в очередной раз принесли ощутимую пользу. А именно: позволили сохранить вам жизни. При этом даже не паля ни в кого из нашего антимата и большой плазменной пушки.

То есть почти мирным, и очень дешёвым способом.

– Ха! – Джо плотоядно усмехнулся, – Наконец-то! А я-то уж думал, ты никогда не признаешься, что вполне довольна этой хренью, которой так гордился, и которую, как я, честно говоря, думал, «втюхал» нам, как последним лохам, техник Вассья!

– Нет. Техник Вассья сказал правду. Если б не программы «Оверлогика», и «Глаз Бога», не смогла бы я заранее рассчитать, к чему нам – вернее, вам! – готовиться, и чего ждать в данном конкретном случае. И – главное! – чего мне вам говорить можно…

А что – приберечь на потом. Вот, конкретно – на сейчас!

– Что ж. Недурственно, как говаривал всё тот же Вассья. Вопрос, собственно, у меня только один. Если мы расколошматим чёртов астероид из антимата – этот тварь сдохнет? И можно ли вообще как-нибудь убить его – чтоб с гарантией?

– Убить его «с гарантией» можно, если поступить с ним так, как, собственно, мы поступили с достопамятной «мерзкой тварюгой». То есть – сбросить астероид-корабль на какую-нибудь заведомо безжизненную планету у потухшего солнца. Желательно – типа нашего Юпитера. То есть – газовую. Да, знаю, что вы сейчас спросите – есть тут поблизости одна такая, тринадцать дней на ноль восемьдесят пять световой.

А быстрее этот осколочек даже наши зонды, и даже с помощью челнока, разогнать не смогут. Тридцать миллионов тонн всё-таки…

– Понятненько. Хм-м… Но не получится ли так, что наши действия снова подпадут под статьи об «уничтожении чужой собственности», и «убийстве разумного существа»?

– Что за вопрос! Подпадут, конечно!

– Но как же нам тогда… Чёрт! Не хочу я снова сидеть в рудниках Меотиды!

– А вы не рассказывайте никому об этом случае – вот и не будете сидеть. Я-то точно никому не…

– Вот это да! Нет, ты видел?! – Пол обернулся к напарнику с буквально горящими глазами, – Наш самый продвинутый, ушлый, и подкованный в Межгалактическом Праве главный компьютер предлагает нам умолчать о предстоящих нам противоправных действиях! О незаконном самосуде. То есть – скрыть от Правосудия конкретно подпадающие под разные там «статьи» преступления, да ещё с отягчающими обстоятельствами!

– Ну и расскажите чёртовой Межгалактической Администрации, и федералам, если вы такие законопослушные! – в голосе Матери Джо послышалась обида и тон стал сердитым, – Я, понимаешь, для них же и стараюсь, сообщаю, что очередные два года в рудниках вряд ли принесут пользу здоровью двух наивных балбесов, вверенных моим материнским заботам! А они, неблагодарные паршив…

– Мать! Хватит. Извини за этого балбеса. – Джо кивнул головой на Пола, – И паршивца. Он как всегда не может не поёрничать и не поприкалываться. Это он так неудачно (Впрочем, как и всегда!) шутит. Никому мы, разумеется, ничего не расскажем. Разве что лет через пятьдесят, когда будем писать мемуары… Однако вот что.

– Да?

– Как мне представляется, честнее… Да и порядочнее с нашей стороны будет всё-таки сообщить этому гаду, что мы надумали. Как судили его, и приговорили. За убийство как минимум… Сколько их там было?

– Восемьдесят один.

– Вот-вот: восемьдесят одного человека! Да ещё в особо изощрённой форме!

На этот раз Мать молчала не больше полутора секунд. Потом смилостивилась:

– Ладно. Не возражаю. Раз ваши представления о совести и порядочности заставляют вас поступить так – валяйте. А уж прикрыть как обычно ваши задницы – моя забота.

Однако! Не подлетайте ближе тех же полутора километров!

Он и оттуда отлично слышит! Вернее – чует.

Повторный визит прошёл не в пример «веселее», и отнюдь не столь мирно, как предыдущий. Во-всяком случае, диалог был наполнен «драматизмом», и «бурными страстями», которых всегда хватало в столь любимых Полом женских романчиках.

Начал разговор Джо, приблизив челнок, впрочем, на километр и четыреста:

– Эй, Спрыл! Отзовись. Мы знаем, что ты почуял нас, и подобрался к тамбуру!

– Да, я слышу вас. – тихий, но вполне чёткий голос в мозгу различить было нетрудно. – Но почему вы затормозили? И почему не хотите снова поговорить нормально?

– А вот почему. Почитай-ка у меня в мозгах. Тебе же это не трудно?

Спустя всего пару секунд раздался буквально вскрик. Весьма возмущённый:

– Почему – сразу убить?! Какое вы вообще имеете право судить меня?! Ведь на самом деле я – Я! – никого не убивал?! Они все сами перестреляли, перерезали и передушили друг друга! Да и не смог бы я – у меня же нет исполнительных органов!

– Но ты же не можешь отрицать, что это именно твои инсинуации, науськивания и внушения вызвали все эти ссоры, скандалы и убийства?

– Ну… – Спрыл поумерил возмущение, – Не без этого. Но должен же я был что-то кушать?! После того, как погибла наша планета, я постился восемьдесят шесть тысяч лет!

– Вот-вот. И мы об этом же. А если б ты и тебе подобные не спровоцировали разумных млекопитающих, что наверняка обитали на этой самой «материнской» планете, они бы и не подумали её взрывать!

– А вот и нет! Они сами перегрызлись между собой! А наше участие в этом катаклизме вовсе не было столь значительным, чтоб можно было свалить их собственные гордыню, глупость и амбиции на нас! Мы, всё-таки – раса с миллиардолетней историей!

– Не хочу дискутировать с тобой на эту тему. Поскольку до фактов теперь уж точно не добраться. Но обвиняем мы тебя во вполне конкретном преступлении, совершённом тобой всего-то тридцать тысяч лет назад: в подстрекательстве и подталкиванию к убийствам экипажа «Генерала Мрюсса»!

– Ну… Если смотреть на это дело с точки зрения млекопитающих… Хм.

Возможно, так это и выглядит. Но я-то, я – я же тоже человек! Вы не имеете права судить меня за то, что я тоже хочу есть! Вы же сами – тоже убиваете для этого всяких там кур, баранов, рыб, коров! Да даже – дельфинов, хотя официально признаёте их равными себе по интеллекту! И на слонов-носорогов, и всяких невинных оленей охотитесь! Уже из чисто «спортивного» интереса!

– Смотри-ка, как он заговорил. Какой он у нас подкованный в плане исторических параллелей! – Пола перекосило от злости, о чём Джо сказал дёргающийся рот и съехавшая на сторону щека, – Да, мы охотимся! И – убиваем: и для прокорма, и из спортивного интереса! Насчёт дельфинов ты неправ – уже шестьсот лет их не трогают! А наши куры-бараны-коровы, и всякие там олени не разумны заведомо! И не могут считаться таковыми! И нельзя приравнивать их – к людям!

– Но я-то – не олень! Я же – мыслю! И меня приравнять к людям – можно!

– Вот уж нет. – Джо сдержался, чтоб не заорать благим матом о том, что он на самом деле думает о циничном гаде – поскольку прекрасно понимал, что гад видит это и так, – У тебя же нет двух ног. И плоских ногтей.

– Прекратите издеваться! Вы не имеете никакого – ни морального, ни законного права – причислять меня к неразумным! И уж тем более – судить меня! Вы – не Межгалактический Суд! Так что если у вас есть какие-то претензии по поводу сделанного мной – просто передайте моё дело на рассмотрение туда! На Ванессу-два, где он и располагается.

– Ага. Размечтался. Чтоб они ещё лет тридцать рассматривали все «факты», обстоятельства, и косвенные улики, и в конце признали тебя виновным в убийстве второй степени, и приговорили к пятидесяти годам содержания под стражей? Дудки. Мы уже всё решили. Приговор, как говорится, обжалованию не подлежит!

– Ах так?! Самосуд, значит?! Ну погодите же! Вы ещё не знаете, на что способен разъярённый Элдорианец! Да я вас в два счёта…

Джо почувствовал, как его разум словно пытаются окутать неким чрезвычайно тесным и колючим, хоть и не материальным, коконом! И как острые раскалённые не то – лезвия, не то – иглы буквально впиваются в его сознание, и давление усиливается с каждой секундой!.. Боль пронзила и всё тело, так, что заложило уши, и зазвенело в ушах!

Нужно увести челнок прочь! Пока их окончательно не…

Но руки, его сильные и тренированные руки, никак не желали сдвинуться даже на миллиметр! Чёрт! Проклятье!!!.. А-а!.. Какая боль!!! Всё тело горит огнём, и нервы напряжены так, что вот-вот начнут рваться!

Да так и сдохнуть запросто можно! Или…

Однако что может случиться, если сдвинуть челнок с места не удастся, он так и не узнал. Потому что чья-то уверенная рука быстро включила двигатели, и отвела судёнышко на максимальном ускорении от опасной каменюки с её озверевшим обитателем. «Непередаваемые ощущения» сразу ослабли, и отдалились, хотя и не исчезли полностью. Но вздохнуть от облегчения не удалось, потому что тут же Джо услышал слабый, но вполне различимый голос, буквально сочащийся злорадством:

– Ха-ха, размечтались! Не за того меня принимаете. Да для меня преодолеть эти вшивые десять километров – раз, как вы говорите, плюнуть!

Однако ехидные смешки и издевательское рычание, как и остатки воздействия на его мозг вдруг исчезли, и сменились воплями, жалкими всхлипываниями, междометиями, ругательствами в стиле космослэнга, и прочими «эмоционально окрашенными» проклятьями! А затем и вовсе исчезли из сознания Джо. Он быстро оглянулся на Пола. Тому посчастливилось больше: этот паршивец просто обмяк в кресле на страховочных ремнях, потеряв сознание. Джо понял, что самое худшее позади. Вроде.

Но поскольку Мать склонностью к телепатии не страдала, спросить пришлось вслух. Правда, для этого пришлось раза три вдохнуть-выдохнуть: а то челюсть тряслась, и собственный язык не желал повиноваться своему хозяину:

– Мать! Кх-кх… Ф-фу-у… Мы… спасены? В-смысле, этот гад не переберётся на «Каракатицу»?

– Спасены. Не переберётся. Что, больно было?

– Да. Больно. – Джо покрутил головой. Потёр занемевшую почему-то шею, скривился, – Этот гад может, оказывается, и просто убивать силой мысли. Да ещё как мучительно! Видать, в назидание. За попытки осудить его способ питания. И наше неприятие отсутствия у него толерантности к его разумной еде. То есть – к людям.

– Ничего. Больше наш шутник не причинит вам неприятностей. Как, впрочем, и другим двуногим с плоскими ногтями. Да и не с плоскими. Зонды уже уводят астероид. Побыстрее возвращайтесь, и вылезайте из челнока. Я направлю и его на разгон «Генерала Мрюсса». А то зондам не справиться.

– Нет уж, веди-ка ты челнок пока – сама. Я ещё… Под впечатлением. – Джо и правда, пыхтел, и потел, словно провёл в тренажёрной пару не часов, а суток, – руки ни …рена не слушаются… Одышка… Так, говоришь, с помощью челнока – тринадцать дней?

– Да.

– Это… Радует. Но – как?! Как ты смогла предотвратить его пере… э-э… не знаю, как сказать – переливание, переползание?.. Словом – то, что он хотел перебраться на наш корабль?

– Ну, это-то как раз было просто. Наши ауэрометры – что те, что на зондах, что стационарный, на «Каракатице», очень даже легко можно использовать не только как детекторы. А повысив в разы мощность их излучения – и как оружие. (Не зря же у нас – третьего поколения!) А ещё – как устройства для установки непреодолимого блокирующего поля. Правда – только против вот таких, специфически устроенных, существ.

Хотя, конечно, нам повезло, что он был голоден. И слаб. А будь он в нормальном состоянии, и силах – то есть – с сотню ярдов длины, и десять – толщины! – фиг бы справилась! Ну, или аппаратура погорела бы. А так – просто предохранители придётся сменить. А то эти в момент пиковой нагрузки раскалились почти докрасна.

Но главное – не сгорели. И работают.

– Мать. Договаривай уж, пока этот придурок не слышит. Ты ведь ему помимо блокирования… Ещё и – отомстила?

За нас? И тех, восемьдесят одного?

– А то!.. С какой стати я позволю какому-то недоделанному энергополю, у которого и тела-то приличного нет, издеваться над теми, над кем имею право издеваться только я? Да и память почивших нужно, как он лицемерно заявил, почтить. Только не лицемерно – а нормально. Так что сейчас эта тварь поскуливает жалобно в глубине самой глубокой пещеры уводимой зондами каменюки, и нос оттуда боится высунуть. Конечно, термин «отомстила» не совсем уместен в отношении меня. Но наказан он за свои «подвиги» адекватно.

– А… Как?!

– Ну, в принципе, сделать это было достаточно просто.

Я включила ему трансляцию записей с датчиков суммарной ауры толпы на одном из выступлений знаменитого комика – Сэма Болтена. И, как я и предполагала, юмор, беззаботная радость, и почти оргазм от смеха толпы прямоходящих млекопитающих, буквально скрючили нашего «друга» в три погибели! Он, конечно, жив. Но чтоб не дать ему придумать и воплотить какую-нибудь новую каверзу, блокирующие поля зондов пока включены, и эта трансляция тоже пока идёт. Её веду я, с нашего стационарного ауэрометра. Поэтому нам так и так придётся следовать за «Генералом». Пока он, так сказать, не…

– Понятно. Почётный эскорт. Что ж. Я лично ничего против не имею. А ты?

Очнувшийся Пол только кивнул. И губы кусать, как подметил Джо, перестал. Но вообще – выглядел напарник, если честно, д…мово. Бледное вспотевшее лицо, тёмные круги под глазами, одышка. Похоже, его более «впечатлительная» натура сильнее пострадала от «психической» атаки.

Джо щёлкнул пальцами, указательным показал на Пола. Второй их микроп тут же тем занялся, хлопоча над человеком, словно заботливая нянька: впрыснул в предплечье какую-то белёсую жидкость, вытер пот со лба, сунул что-то под нос – понюхать…

Джо решил продолжить разговор с Матерью:

– Это… Радует. Что почуял наконец на собственной шкуре, что такое эти самые негативные (Для него!) эмоции, этот гад. – Джо передёрнуло от воспоминаний того, что досталось его неподготовленному к таким испытаниям разуму, – А… э-э…

Надолго там хватит записей?

– Не волнуйся. Комиков у меня много. Недели на три. То есть – с гарантией.

– Ф-фу-у-у… Спасибо. В данном случае против явной «жестокости» в отношении «разумного существа» я и слова не скажу! Поскольку полностью – за. И пусть некоторые наши моралисты или правозащитники и назвали бы такое – унижением, садизмом и изощрённым издевательством над личностью, к нашему другу понятие «разумного», как мне сейчас кажется, совершенно не применимо.

– Это ещё почему?! – это чуть слышным слабым голосом в интересную дискуссию наконец вклинился несколько очухавшийся, и держащийся сейчас обеими руками за явно ещё гудящую голову, Пол.

– Хотя бы потому, что он – нематериален. И явно злокознен в отношении материальных. Я бы назвал его планетарным, ну, или межзвёздным, паразитом. Ничего самостоятельно не создающим. И не умеющим. И питающимся исключительно за счёт хозяев-носителей. То есть – такой, типа, вампир. Ну, или, скорее, космический гельминт. Или выражаясь более понятным тебе языком – глист.

А глисты не могут считаться ни разумными, ни вообще – правомочными существами. Это тебе даже любой достаточно квалифицированный юрист скажет.

– Ну… Некая сермяжная правда в этом заявлении есть…Но… – теперь Пол потёр негнущуюся шею, – Мать! Ты же с самого начала знала, что всё это свинство именно так и обстоит! И всё случившееся именно так и случится! Мы полезем. Нарвёмся. Захотим расквитаться за… И получим по-полной. Но ты не дашь нам… – Пол сделал характерный жест с опущенным к палубе большим пальцем и согнутым кулаком, – К-хм!..

Почему не предупредила?!

– Ха! И они ещё спрашивают! А вот скажите мне, два храбрых зайца: если б я сразу блокировала его излучение, и порекомендовала немедленно отправить глиста-эмоциепийца на ближайшую планету-морг, как бы вы среагировали?!

– Ну, мы…

Джо увидел, как Пол закусил губу. И примолк.

– Вот именно. Вы же – «гуманисты»! Совестливые. А так – вы и порезвились, и по тёмным закоулкам полазали, и с абсолютно новым созданием – уж не знаю, Господа, или дьявола! – познакомились. И приключений поимели: и тела и духа. Полный мешок.

И – главное! – целы остались!

Плохо вам?

– Нет. – ответ Джо звучал категорично, – Не плохо. И вообще – спасибо в две тысячи восемьсот пятьдесят третий раз! За то, что не даёшь нам расслабиться и заскучать.

Потому что именно от безделья сработавшиеся, и годами летающие экипажи…

Он не докончил мысль, но весьма мрачно выглядевший Пол покивал.

Да и Мать устало вздохнула.

И Джо казалось, что он понимает её – как же тяжело порой с этими непредсказуемыми, вечно всё усложняющими, ищущими, и недовольными даже найдя, прямоходящими двуногими. С плоскими ногтями!..

О пользе справочной литературы

– Дурак ты, голубь! Хоть и символ мира. И традиционно общепринятое олицетворение ипостаси Духа Господня. И символ идиллически дружелюбного и безвредного создания. И всё такое прочее.

– Сам ты дурак! Хоть и не символ вообще ничего! – впечатление, что неприятно-писклявый голос идёт из глотки разевающей клюв в такт словам птицы, которую Джо держал в обеих руках перед своим лицом, пристально вглядываясь в особо не отягощённые ни заботами мирскими, ни интеллектом, огромные глаза, было абсолютно полным.

И только через пару секунд, заставив себя захлопнуть инстинктивно открывшийся рот, и сглотнув, Джо «врубился», что голос на самом деле идёт из его вживлённого в ухо микрофончика, и просто синтезирован Матерью – для большего правдоподобия. Джо возмутился:

– Мать! Это свинство! Да и вообще – было совсем не смешно!

Однако надувшиеся щёки и покрасневшее от усилий сдержаться лицо напарника сказало ему, что дело обстоит как раз наоборот: едва жаждущий поддержки Джо обратил взгляд к Полу, тот-таки не сдержал громового гогота:

– А-ха-ха!!! Вот уж неправда! Было смешно – от души! Видел бы ты своё лицо! Молодец Мать! Чётко ты его! Будет знать, как унижать братьев наших меньших!

– Придурки. Что ты, что Мать, что голубь. – сердито отдувающийся Джо однако поторопился выдворить пернатого «друга» на свободу, буквально выбросив через люк челнока. Внутрь которого птица залетела явно сдуру, создав им массу проблем, пока наконец, перемазавшись в старой смазке, и понавесив на себя фестоны пыльной паутины, им не удалось загнать в угол, да отловить бестолково метавшееся по тесной кабине создание.

Люк Джо поспешил побыстрее захлопнуть. Во избежание. Если честно, достала его эта идиотская планета. А особо сильно его нервировала наглая и неприкрытая идиллия, царившая – что среди буйно зеленеющей флоры, что среди мирно уживавшихся в полной гармонии представителей фауны. Даже львы и леопарды отлавливали газелей и антилоп лишь ровно столько, сколько нужно было для прокорма – он специально долго следил за парой помеченных Матерью прайдов. Всё равно не убеждала его в своей истинности и достоверности царившая на просторах всех семи материков пасторальная благодать. А то, что нигде не обнаруживалось ни малейших следов присутствия, или какой-либо деятельности местных аналогов Хомо Сапиенса, казалось вообще нереальным – так на таких планетах просто не бывает! Его поднаторевшая в предчувствиях и прогнозах задница чуяла, что ну вот не могло всё быть настолько хорошо и просто!

Следовательно, кто-то тут поработал. Над уничтожением этих самых Хомо… И следов их жизни и деятельности. Возможно, конечно, что и они сами. Да только как-то уж слишком капитально. Или – давно: сканирование не выявило ни разрушенных и занесённых фундаментов, ни оплывших карьеров, ни руин городов. Р-р-р!

А как мило всё начиналось!

На поверхности – ни следа живых разумных! Никакой остаточной радиации. Ни единой, даже самой завалящей, опасной микробиоты типа вирусов-бактерий-микробов. То есть – вот именно: благодать: заходи кто хошь, бери, что хошь! Даже их отлично зарекомендовавшие себя ауэрометры не выявили ни малейших следов присутствия Хозяев – то есть, обитавших бы здесь, пусть и бестелесных, или попросту невидимых, разумных существ или сущностей. Ну, или тех, кто мог бы, пусть и с натяжкой, сойти за таковых для ушлых крючкотворов-законников из Межпланетной Администрации.

То есть – планету действительно можно было считать открытой ими.

И, по-идее, брать с неё можно было всё, что угодно. На вполне законном, как первооткрывателей, основании. Поскольку никому разумному она не принадлежит!..

Только вот не всё оказалось так просто. (Собственно, Джо как раз удивился бы, если вот именно – всё оказалось именно просто! Ну вот не бывает у них «простых» случаев! Всегда находятся какие-нибудь проблемы!)

И точно. После всех занудно-дотошных и методичных осмотров, сканирований, и слежений, пришлось пустить в ход «тяжёлую артиллерию».

И сразу под горным массивом в самом центре самого большого континента, в толще коренного гранита платформы, нашлась искусственная полость. Обнаруженная Матерью, когда по требованию Джо она включила, наплевав, согласно его указаниям, на расход энергии, кучи бабла на горючее, и т. д. и т. п., сканнеры на форсированную мощность. Многочисленность уровней, и сложный, но явно упорядоченный характер лабиринта ходов и помещений, не позволял усомниться в том, что всё это – не природное образование, а вырыто и выдолблено людьми. И предназначалось сооружение явно для длительного автономного проживания. Людей же.

Однако когда Джо, ругаясь и рыча, высказался в том смысле, что как же его достали все эти тупые и тщетные попытки кучки придурков отсидеться в глубине в безопасности, пока на планете происходит очередной Апокалипсис, и что он не полезет в очередной раз на глубину трёх с чем-то-там километров, Мать поторопилась охладить его пыл:

– Лезть и не придётся. Все эти помещения давно непригодны для проживания. И исследования. Поскольку уже несколько тысяч лет как затоплены грунтовыми водами. Или вам приспичило поплескаться?

– Нет! – Джо передёрнуло, – Плавать в наших скафандрах я ненавижу! Но куда же делись люди… Ну, или существа, обитавшие там? Ведь они, вероятно, пытались от воды куда-нибудь эвакуироваться?

– Недостаточно данных для точного ответа.

– Р-р-р!!!..

– Намёк поняла. Предположительно, с вероятностью в сорок один и тридцать две сотых процента эти существа погибли там, внутри, ещё до того, как их лабиринт-убежище затопило. Погибли в результате каких-то внутренних, как вы их называете, разборок. То есть – гражданской войны. А затопило убежище из-за небольшого землетрясения, чуть сместившего относительно друг друга один из стратов, ну, то есть – микропластов, и вскрывшего маленькую микротрещину в толще гранита. Щель образовалась буквально в пару миллиметров, но вы вполне можете себе представить напор, под которым эта почти кипящая и могучая струя ворвалась внутрь!

Да уж, что такое – вода под большим напором, Джо представлял себе отлично.

Подрабатывал в дни «бурной» юности подсобным рабочим на одной из шельфовых нефтедобывающих платформ, в её глубоководном блоке, когда там случилась авария. И пусть давление было всего двести двадцать метров водного столба – дикая боль от давления на тело, голову, и особенно – на барабанные перепонки, и зрелище того, как разрезало горизонтальной струёй пятимиллиметровый в сечении швеллер, его впечатлили. Равно как и неделя в барокамере, для лечения от кессонной болезни.

Правда, с платформы он ушёл не только поэтому. И постарался подыскать работёнку пусть не столь высокооплачиваемую, но менее рискованную. Хо-хо!.. Куда только его не забрасывало в бурной молодости!.. А потом всё-таки он понял, что ну вот не терпит его чувствительная натура «начальства» над собой. И подался в «вольные искатели куша».

Пола тоже передёрнуло. И он буквально позеленел – Джо про себя ухмыльнулся: воображение всегда работало у напарника куда живее:

– Но ты же сказала… Что они все умерли ещё до катастрофы?

– Да. Поэтому от повышения давления, неминуемо вызвавшего бы компрессионную болезнь, шок, и мучительную смерть, никто и не умер. Умерли все они, как я и сказала, задолго до этого. А рассказываю я вам всё это для того, чтоб объяснить, почему никто не пытался заделать дыру. И ещё, чтоб сообщить неприятный факт, что далеко не всегда убежища, построенные на огромной глубине, и даже в коренном, и с виду нерушимом, граните, безопасны. И гарантируют выживание укрывшихся там. Ну и для того, естественно, чтоб вы не обольщались, вожделея оформить права первооткрывателей. Тут, как вы обычно говорите – полный облом.

– Ладно, мы поняли. Жаль наших улизнувших из-под носа денег. Жаль и этих бедолаг. Царствие им, как говорится, Небесное. – Джо особым воображением не страдал, он предпочитал простые факты, – Но раз уж планета была когда-то заселена, расхищать с неё мы так и так ничего не можем. Ну, официально. А неофициально…

Если честно, я один …рен не вижу, чем особо «ценным» тут можно разжиться.

Урана, или схожих радиоактивных, на планете практически нет. Видать, выработали ещё аборигены. Золото… Хм. Рудники или россыпи даже смысла нет искать: наверняка все хоть сколько-нибудь богатые месторождения выработаны. Аборигенами же. И, судя по-всему, ими же и засыпаны, и тщательнейшим образом рекультивированы. Алмазы? Рубины, изумруды? Ха!..

Артефактов же, как мы выявили, нет абсолютно никаких – даже завалящих развалин. Да и следами машин или предметов искусства не пахнет. Сгнило, как говорится. Видать, давно всё это произошло. Кстати – сколько?..

– Одиннадцать тысяч лет назад.

– Понятно. Дохлый номер, стало быть. – он тяжко вздохнул, но продолжил, – Ну а что тогда? Просто продать колониальной Администрации, как пустую? Так ведь – не пустая. Была когда-то разумная жизнь. Следовательно – планета потенциально опасная. Поскольку мало ли из-за чего они все тут отправились к праотцам! А вот если бы мы выяснили, что тут пошло не так, и сообщили, каким образом можно предотвратить повторение подобного катаклизма, напрочь унесшего с поверхности явно нехилую техногенную цивилизацию, не тронув остальной растительный и животный мир… Продать смогли бы.

Ну? Ни у кого нет полезных в этом плане мыслей? Я спрашиваю не у того, кто чешет в затылке. – Джо поторопился пояснить свою мысль, потому что Пол и правда имел весьма задумчивый вид, – И пытается продемонстрировать мне работу того, что называет разумом. А того, кто реально может внести ясность в эту проблему!

– Мать! Нет, ты слышала, как он меня унижает? Типа, я у нас – вообще безмозглый сосунок, не умеющий сложить два и два, а он – гений от дедукции и научного анализа!

– Вообще-то, это я у вас гений от дедукции и научного анализа. Но в данном случае я получила указания, от вас же, не лезть со своими непрошенными советами, пока вы – не будем показывать пальцем! – сами не разберётесь, поскольку, как вы выразились, цитирую: «Не совсем же тупые! Читали учебники и справочники!»

Вот я и хочу предоставить вам полную свободу, так сказать, творчества. Ну-ка, проявите свои дедуктивные и детективные способности! Пошевелите извилинами! Ну, или хотя бы той, единственной, что у каждого из вас есть. Всё развлечётесь.

– Ладно, мы попробуем. – Джо, чувствуя, как пламенеют уши, и кусая губы, проигнорировал очередной деланно возмущённый и обращённый к нему взор напарника. Знал, что тот на самом деле ни на него ни на Мать тот не сердится, и только обозначает это дело. Сам он испытывал, конечно, определённую долю стыда, поскольку именно он и высказал Матери всё это. Присовокупив ещё и замечание о том, что Мать их совсем избаловала готовыми ответами на блюдечке, и что так у них и последняя извилина распрямится.

С другой стороны – должно же быть хоть какое-то разнообразие в их весьма скучной и обыденной жизни на «Чёрной каракатице», которую несколько нарушали лишь попугайчики, тренировки, да обследование тех редких пригодных для жизни планет, что находились, тем не менее, обычно почти в каждом рейсе!

Так что против обидчивого характера, и «мягкого и неназойливого юмора», как обозначил эту опцию при установке программы техник Вассья, их главного компьютера Джо ничего не имел. Ну, то есть – сейчас. А первые два года всё больше рычал. И грозился лично вывернуть к чертям собачим чёртов блок неформальной логики!

– Однако ты должна дать нам время. На обдумывание. Ситуации.

– Договорились. Пары минут вам хватит?

– Нет! – это влез уже весьма агрессивно настроившийся Пол. – Тут больше пахнет двумя сутками! Ну, или хотя бы одними, но проведёнными вон на том шикарном и прогретом пляже! И песочек там какой-то… Э-э… Особо располагающий к размышлениям. И пальмы… С очень даже перспективными и аппетитными на вид орехами!

Мать на это только фыркнула. Но челнок подготовила. И даже плавки погладила. И дроида со спецклешнёй для сборов орехов им предоставила.

Но вот два дня умопомрачительно приятного безделья и подошли к концу.

Пол, если честно, всё больше купался, загорал, пил действительно превосходный на вкус сок орехов, похожих на кокосовые, да плавал с маской и ластами, собирая красивые кораллы, и охотясь с видеокамерой на экзотических и сказочно разноцветных и причудливых по форме небольших рыбок. Джо старался не отставать, но всё-таки иногда и думать. Поэтому когда Мать сказала, что запасов еды на «Каракатице» имеется только на три месяца, он и не подумал возражать на требование перестать сачковать, и высказать наконец предположения. И предложения.

Процесс ностальгически долгожданного возвращения в техногенные пенаты мирно стоявшего тут же, под сенью пальм все эти два дня, челнока, нарушил только всё тот же голубь, некстати влетевший в открывшийся для их входа люк.

Усевшись наконец со вздохом в кресло капитана, Джо сказал:

– Чего тут было особо думать. Ты, Мать, как всегда права: не больше, чем на пару секунд. Ну, или минут: если где и найдётся отгадка, так только на Станции. Которая наверняка имеется на местной Луне. Я ведь прав? Есть она там?

– Есть. И не одна. Только вот… Не знаю, понравится вам это, или нет, они несколько… Впрочем, лучше я вам просто покажу, что наснимали зонды!

На центральном экране возникли сменяющие друг друга изображения. Ну и ничем они, действительно, не порадовали.

Более капитально и добросовестно разбомблённых руин Джо ещё не видел. Разве что в связи с отсутствием водной и ветровой эрозии сохранились они не в пример лучше.

– Не может быть, чтоб ну прямо совсем всё погибло и разрушилось. Воздуха тут нет, следовательно хоть что-то должно остаться несгнившим, пусть прошли и века. В любом случае исследование именно Лунных Станций кажется мне более перспективным. Да и, если честно, единственно возможным. А кроме того, ненавижу я наши скафандры для глубоководных исследований. Внутри них воняет! Так что – полезем вон в то. Наиболее… э-э… Симпатичное. И хорошо сохранившееся. – Джо не постеснялся ткнуть пальцем.

– Должна отметить, что ничего там, в глубоководных скафандрах, на самом деле не воняет. А просто у кое-кого имеется стойкий рефлекс на неприятные воспоминания о некоем происшествии. – Джо не мог не усмехнуться про себя, хоть и весьма криво: действительно, ему однажды пришлось довольно долго жить, и справлять большую нужду прямо там, в скафандре-батискафе, когда его завалил обвал в подводной пещере, и Мать трое суток откапывала его, так, чтоб не повредить наружную оболочку его костюма. А приёмник для фекалий был рассчитан лишь на однократное использование! А мальчик он, как отметил Пол, к своему счастью оставшийся снаружи пещеры, и поэтому особенно склонный к «юмору», не маленький. И уж над этим неприятным происшествием напарничек не упустил случая поприкалываться вволю… И тогда, и после.

Воспоминания об этом действительно не грели. Хоть дезинфекцию и чистку Мать провела полную. И даже в сервис чёртов костюм сдавали. И бабки отвалили немалые… И даже в конце-концов продали этот, и купили другой скафандр.

Ну вот не мог Джо заставить своё подсознание поверить, что ничем не пахнет, и всё безопасно!.. Рефлекс! Пусть и безусловный. Неприятно.

Но – не смертельно. Что в такой работе, как у них, без сомнения – главное!

Как тысячу раз указывала им Мать – живы-то остались!

А сколько их ещё было, этих «случаев», или «приключений»! И не упомнить.

Правда, на случай, если б они, как Джо много раз грозился, вышли на пенсию, то есть – отошли от дел, и засели за мемуары, все скрупулёзно зафиксированные факты об этих случаях надёжно хранились в недрах поистине необъятной памяти их центрального компьютера. Надёжно защищённые, и заблокированные от постороннего несанкционированного проникновения…

Поскольку всё-таки не все их действия, особенно в период «бурной молодости», можно было назвать законными. А, следовательно, и подлежащими публикации.

Мать, как обычно прекрасно понимающая, что упоминание о подводных работах вызвало у Джо очередной приступ клаустрофобии и нехороших ассоциаций, плюс гримасы на лице, смилостивилась:

– Не возражаю. Пристегнитесь, включаю движки.

До того, что осталось от Станции, долетели за сорок минут.

Вблизи, кстати, она оказалась гораздо больше, чем виделось на снимках. И Джо отлично понимал, в чём тут заковыка: Луна же! Не с чем сравнить. То есть – никаких привычных ориентиров для масштаба. Но то, что в длину череда отдельных куполов, кое-где соединявшихся в подобие сросшихся мыльных пузырей, достигала двухсот шагов, а в ширину – ста, не могло не впечатлить.

Пузыри, разумеется, были весьма основательно разрушены. Целого практически не осталось ни одного. Но «вон те, на северной окраине», (Джо не постеснялся в очередной раз указать пальцем!) представлялись более-менее целыми:

– Предлагаю, раз так, с них и начать. Дыры незначительны, и внутри могло уцелеть то, что не улетело наружу, когда произошла разгерметизация.

– Не возражаю. – Пол, как отметил себе Джо, иногда пытался перенять манеру Матери, когда она не старалась «поднять их настроение»: то есть, не «юморил», говорил по делу, и спокойно. Следовательно, напарник наверняка волнуется сильнее, чем хочет показать. Собственно, Джо и сам испытывал определённый трепет. Впрочем, как и всегда перед проникновением в чужой Мир. В дебри очередной Загадки. Тайны.

И иногда он даже подозревал, что именно эти, непередаваемые, и волнующие моменты, и заставляют их с Полом, наплевав на возможность уже весьма небедного существования на заслуженном отдыхе, всё лезть, и лезть вперёд! Искать, и перетряхивать знакомое и – куда чаще! – незнакомое пространство далёких галактик в поисках…

Чего?

Материальных благ, в виде наличности, хранящейся в банках нескольких планет, а так же в виде недвижимости, что они выручили за добытое и сбагренное через как официальные, так и «чёрные» рынки, имелось вполне достаточно. Хватило бы, вот именно, до конца дней. Так что Джо не обольщался. И иллюзиями не тешился.

Нет, не материальных благ они ищут. А вот именно – тайн. Загадок.

А вернее – Разгадок этих тайн. Выяснения секретов и перипетий чужих судеб. Не только отдельных существ – но и социумов. Да и целых планет! Благо, аналитических и дедуктивных способностей их Умницы для этого обычно хватает. Недаром же они поставили ей все эти продвинутые консоли, и оснастили лучшими Программами!..

Впрочем, незачем в восемьсот тридцать второй раз ломать себе голову над тем, что он давно осознал и понял. И понял прекрасно. И обсудил с напарником. И Матерью.

Как говаривал какой-то древний философ, «не так важна сама Истина, как её поиски!»

Проникнуть в первый намеченный купол удалось легко: прямо через довольно обширный пролом в его передней, а вернее – обращённой к ним, стенке. Высота потолка оказалась вполне приличной: метров восемь. Такой же, собственно, была и окружность шарообразного помещения. Проходя через пролом, Джо задержался: потрогал материал, из которого был не то – выдут, не то – отлит, купол. Толщина стены не поразила: дюймов десять. Значит, материал не слишком прочный. Следовательно – дешёвый. Экономия!..

– Мать! Это – бетон?

– Железобетон. Цемент привозной, гравий и песок – местные. И без мощной стальной сетки каркаса не продержалась бы и недели эта конструкция, когда внутрь пустили бы воздух. Но цемент в этом бетоне и правда – особый. С добавками. Что-то они придумали такое, чтоб застывал и в вакууме.

– Ух ты! Вот это да! – Пол, судя по бодрости в голосе, и правда обрадовался, – Ну-ка, напарничек, отбери на всякий случай образец! Может, удастся продать умникам из Массачусетского технологического! Или уж – воякам. А то, насколько знаю, до такого ещё даже они не додумались!

– Насчёт продать мысль в целом здравая. – Джо, поколупав пальцами, несколько неуклюжими в скафандре, но от этого не менее сильными, отломил с края дыры небольшой обломок, и засунул в контейнер, а тот – в карман на бедре. Про себя же подумал, что случись им, как десятки раз бывало, обнаружить, что именно это, будь то бетон, или новый дефолиант, вызывающий рак или ещё какие болячки, или смертоносный искусственно выведенный вирус, и погубило местную Цивилизацию, продать не удастся. Как нельзя будет рассказывать и о самой планете, породившей свой Апокалипсис.

Во избежание.

Поскольку дурные примеры заразительны.

А первое, и главное, о чём должен всегда думать самодеятельный разведчик-искатель, так это – о безопасности родной планеты. И всех людей. Как бы банально, занудно, и напыщенно это не звучало.

Случались уже прецеденты! Правда, к счастью, не с их экипажем… И – без фатальных и глобальных последствий! Ну вот не удаётся предусмотреть всех опасностей, что содержат в себе добытые на чужих мирах артефакты, или технологии, или даже животные. Не говоря уж о растениях – одних только новых наркотиков из понавезённых сотен видов флоры выделено более пятидесяти! Именно поэтому специалисты из ККБ – комитета космической безопасности! – бдительности никогда не теряют. (Ещё бы! За такие-то зарплаты! Которые, случись что, и выплачивать-то будет некому!)

Пол, забравшийся в это время внутрь, и успевший обшарить внутреннее пространство своим мощным налобным фонарём, прокомментировал:

– Думаю, не ошибусь, если скажу, что лаборатория вполне обычная. Занималась, насколько могу судить, получением и изучением новых сплавов. Металлов.

Джо и сам уже заметил несколько маленьких печей, похожих на сильно уменьшенные мартеновские, груду тиглей, и массу цилиндрических заготовок, отсвечивающих стальным блеском, и наваленных в трёх, если их можно так назвать, углах. Плюс станки для резки, пилки, сварки и токарной обработки металлических деталей вдоль всех стен:

– Да, похоже. Хотя не понимаю, что такого особо уникального могло получиться при просто пониженной силе тяжести. Разве что они впускали сюда вакуум. А вернее – выкачивали воздух. Вон, кстати, и шлюз.

– Ага, точно. А-ай! Вот ведь …! Блинн… Но, может, мы не пойдём в другие купола, а полезем сразу внутрь? А то я как раз нашёл весьма перспективный люк в полу.

Справедливости ради нужно отметить, что не столько Пол нашёл люк, сколько – люк нашёл его: напарник Джо попросту споткнулся о крышку квадратной формы, на пару дюймов выступающую из бетонного, и ничем не прикрытого, пола.

– Молодец, что нашёл. И хорошо, что стекло у наших шлемов небьющееся. А то следующий такой «найденный» люк мог бы оказаться и последним.

Пол, не успевший упасть во весь рост только потому, что сила тяжести на спутнике была не более двадцати процентов от обычной, нервно усмехнулся:

– Хватит ворчать. На моём месте мог бы быть и ты!

– Не мог бы. Потому что обычно я смотрю под ноги, а не по сторонам, разинув рот и считая местных ворон. Особенно стараюсь быть осторожным в незнакомом помещении.

– Зануда …ренов. Задолбал своими банальностями. Ну как с тобой бороться?

– Не надо со мной бороться. Надо меня слушаться. И Мать, кстати, тоже. Она-то плохого не посоветует. Кстати, о советах. Мать, можно нам люк открыть? В-смысле, мы никакого воздуха оттуда не выпустим? А то вдруг там сохранился кто… Живой?

– Отвечаю на первый вопрос: «проникать» можно смело. Воздуха тут ни в одном помещении нет. И на второй: тоже нет. Никого живого на Станции не осталось.

Только трупы.

– Что?! Вот уж приободрила! Мы что же?! Забрались в могильник?!

– А ты чего ждал? Чтоб те, кто разбомбили эту Станцию, ещё и прибрали за собой? То есть – убрали обломки и грязь, всё аккуратно расставили по местам, и трупы врагов повывезли, и где-то там предали, как положено, земле?

– Ну… Нет.

– Ну так и хватит делать вид, что ты шокирован. Видели мы и трупы. Много раз.

– Да, видеть-то мы видели… Только уж больно… Неприятно всё это!

– Всё верно. Приятного мало. Но как ещё прикажешь искать ответы, если не лезть со своими дотошными носами во все доступные и недоступные места?

– Э-э…

– Вот именно. Поэтому отойди-ка: я попробую вырезать чёртов замок.

Замок и правда, на усилия уже запыхавшегося от натуги Джо никак реагировать не желал, и пришлось поступить традиционно: просто вырезать его круговым движением ручного плазменного излучателя. После чего люк удалось наконец открыть. Толщина крышки поразила даже повидавшего виды Джо: дюймов семь!

– Ого! А тут, на глубине фута, и второй есть!

– Ну, думаю, этот будет потоньше. И замок должен быть не заперт…

Однако предположения Джо не оправдались: и вырезать очередной замок пришлось, и крышка оказалась всего на пару дюймов тоньше.

– Вон оно в чём дело. – Джо фыркнул, – всё это хозяйство открывается – вернее, открывалось! – изнутри. Стало быть, защищало от проникновения посторонних.

– Несколько вольная интерпретация. Просто это – аварийный выход.

– А-а… Спасибо, Мать. Да, это, конечно, ближе к истине. А то от возни с чёртовым резаком у меня уже совсем заклинило способность нормально соображать.

– Ха! Можно подумать, она у тебя была.

Джо гордо проигнорировал подколку напарника, задумчиво рассматривая внутренность представшего перед ними полутораметрового в диаметре колодца.

– Чёрт! – Пол, помогший отвалить массивную крышку, при виде уходящей вниз серой шероховатой трубы проворчал совсем уж сердито, – Похоже, прятали-то тут… Что-то ну очень плохое… И опасное. Уж больно глубоко даже для чёртовой Луны…

– Можешь не стараться. Отговорить меня от проникновения в недра катакомб не удастся. Хотя я, конечно, предпочёл бы путь попроще.

– Да без проблем. Под куполом номер шесть, в самой середине Станции, есть и нормальная лестница. С пролётами. Откинь планшет. – Джо поспешил так и сделать. Мать как обычно синими голографическими контурами обозначила карту-схему проходов и тоннелей под наземными строениями Станции, – Но вам же приспичило начать именно с крайнего! Потому что он, якобы «разрушен меньше всех»!

Джо тяжко вздохнул. Вид сравнительно привычного пути по вполне «стандартным» лестничным пролётам казался, разумеется, предпочтительней… Но они – уже здесь. Как говорится в древней поговорке – «используй то, что под рукой, и не ищи себе другое». Но всё равно вид вертикального колодца, дно которого терялось где-то в темноте даже в свете их мощных рефлекторов, заставил почесать затылок – а вернее, треснуться, как обычно, перчаткой о затылочную часть шлема.

– Ну почему, почему все существа, мнящие себя разумными, предпочитают свои секреты, да и бренные тела, прятать как можно глубже под поверхностью будь то планет, или спутников?!

Джо не видел смысла в ответе, поскольку этот вопрос они обсуждали десятки раз – почти на каждой планете, которую прежде населяли такие «зарывшиеся». Но не молчать же. Все проблемы космонавтов как раз и происходят от нежелания «общаться», и раздражения от «тупизны» или «закомплексованности» напарничка:

– Потому, что если б они парили в воздухе, подобно тем чёртовым дирижаблям-медузам-физалиям, что мы встретили на Каннопусе-четыре, давно бы попередохли. Ну, или попадали наземь. Ну, или их кто-нибудь посшибал бы. Поэтому лезть, как я уже говорил, надо. Хорошо хоть скобы есть. Мать! Сколько там до дна?

– Триста ярдов. Ну, чего застыли, как надувшиеся индюки перед самкой во время брачного сезона? Вы же упрямые и настырные? И как обычно проигнорируете лёгкие пути, предлагаемые заботливой Мамочкой? Всё равно же полезете? – на каждое замечание Джо только вздыхал. Пол на этот раз предпочёл промолчать. Мать фыркнула:

– Ну так и лезьте! Нечего зря на «любование» да на бессмысленный трёп кислород тратить!

То, что это – действительно аварийный выход, стало понятно, когда спустились, и совместными усилиями отодвинули не запертую, но чертовски плохо поворачивавшуюся на своих петлях массивную броневую дверь.

– Гос-споди помилуй! Прости, что помянул всуе… – Пол буквально позеленел, да Джо и сам еле удержал позывы к рвоте при виде открывшегося в маленьком тамбуре, в котором они оказались, зрелища.

Тела в одежде и тела в скафандрах буквально лежали друг на друге вперемежку, словно сбежать из подземелий стремились в равной степени поспешно и те, кто одел, и те, кто так и остался в белых халатах, и защитных костюмов явно не успел нацепить. Ну, или им этого ценного обмундирования просто не досталось.

Лица, что за забралами шлемов, что те, что остались открыты, искажали ужасные гримасы – не иначе люди предчувствовали, или уж попросту – чувствовали приближение смерти! От зрелища остекленевших и тусклых, но выпученных глаз, и перекошенных отверстий ртов, вокруг которых тоненькой корочкой запеклась кровь, буквально мурашки шли по коже, и сводило словно спазмом низ живота.

Разумеется, в отсутствии воздуха все тела без скафандров оказались иссушены до такой степени, что, казалось, лишь тонкий слой кожи остался на костях черепа и скелета, мышцы исчезли, а вся жидкость из тел испарилась. Хотя практически так же выглядели и те, кто находился в скафандрах. И то, что перед смертью им всем пришлось пережить дикие муки, сомнения не вызывало.

– Как глупо… Они же не могли не понимать, что снаружи – купол разрушен. Чего ж лезли-то?

Джо, ощущавший себя так, словно напился помоев, хмуро глянул на напарника. Он действительно такой балбес, или удачно прикидывается:

– Мать! Они что – и правда пытались вылезти?

– Нет. Вылезать было, насколько я могу судить, уже поздно. Просто здесь как раз проходил их последний рубеж обороны.

– Да-а?! А… – Полу пришлось сглотнуть, – От кого?

– Правильней будет спросить – от чего.

– Вот как. И от чего же?

– Предположить могу. Но вы же не любите, когда вероятность моих гипотез ниже пятидесяти процентов?

– Ну… Не любим.

– Тогда дождитесь более обоснованных высказываний. На базе более подробных исследований. Для чего пройдите внутрь, и донесите наконец микропа до местного харда.

Чтоб пройти, пришлось всё равно разворошить баррикаду из тел, чтоб просто не лезть напролом по трупам, что, как обозначил Пол, «Было бы свинством даже с нашей стороны!» Джо только вздохнул: всё верно. Мёртвых нужно уважать. Ругаться, бить морды, стрелять, и делать прочие гадости нужно только живым. Особенно – агрессивным и злобным.

Тела пришлось вынести и за пределы тамбура: в длинный и неосвещённый коридор, подходивший к аварийному выходу. Вдоль его стен они их и разложили. Пол сказал:

– Не знаю, можно ли молиться за их души. Потому что вероятней всего они, как это обычно и бывает в таких вот местах, планировали и делали всякие козни против остального местного человечества! Не иначе, очередная секретная лаборатория военных.

– Да уж. Вероятность этого я могу вычислить не хуже Матери: девяносто девять и девять процента.

– Я бы даже поправила: девяносто девять и девятьсот девяносто девять.

– Блинн… Опять уделала она тебя!

Джо не нашёл нужным ответить на очередную подколку, вместо этого спросил:

– Мать! Есть ли смысл осматривать вот те… И те клетушки по сторонам?

– Смотря на что вы рассчитываете. Если на то, чтоб найти ответы на главные вопросы, то лучше вам направиться сразу сюда. – на откинутом вновь на предплечье скафандра Джо планшете снова возникла синяя схема, – В основной исследовательский блок.

Путь по весьма обширным и запутанным лабиринтам подземных уровней Станции с таким «провожатым» много времени не занял: пять минут, и они на месте!

– Вот чёрт!

– Не поминай лишний раз этого гада. Я так понимаю, у нас и без него всё обстоит достаточно …реново.

– Да, пожалуй. Ну, спорим на пять центов, что это и есть Главный Какашка?

– А чего тут спорить. Раз сидит в гордом одиночестве, за мощной стеклянной перегородкой, да ещё и улыбаясь, а вернее – скалясь, словно сделал не гадость, от которой здесь, и на планете все повымерли почище, чем динозавры на Земле, а облагодетельствовал это самое человечество, значит, точно – успел вытворить, чего хотел. – Джо покачал головой, – Мать?

– Вероятность этого более девяноста семи с половиной процентов. Но пока не войдёте к нему, за перегородку, и не выпустите микропа вон в тот системный блок, а ещё лучше – не перелистаете вон тот дневник, что лежит у него под рукой, вопросы остаются.

– Ладно. Попробуем. Только вот…

– Да?

– Не нравится мне то, как выглядели трупы там, в тамбуре. Наверняка здесь не просто боевые бациллы или бешенные вирусы. Все куда хуже.

– И – что?

– Ты уверена, что нашей санобработки будет достаточно, чтоб мы не… Повторили судьбы местных придурков?

– Вообще-то спрашивать об этом нужно было несколько ранее. До того, как начали вырезать дырки в люках в полу. Но – да. Уверена. Разве что кому-то из вас придёт в голову умная мысль снять скафандр повышенной защиты, и подышать местным вакуумом. Чтоб проникнуться колоритом.

– Ну, тогда ладно. – Джо вздохнул, – Попробуем.

На то, чтоб вырезать его любимым портативным плазменным резаком в пятидюймовом бронебойном и особо прочном стекле, отделяющем помещение с «какашкой» от остального пространства Станции, отверстие для входа, ушло минуты три – никакое стекло не может адекватно сопротивляться десяткам тысяч любимого Кельвина.

Джо сразу прошёл к компу, стоявшему в задней части круглой обширной камеры, на самом обычном деревянном рабочем столе, и опустил на него правую руку. Микроп вылез из своей каморки на предплечьи сам. И юркнул в щель для вентиляции системного блока. Джо знал, что больше делать ему, вроде, ничего не надо: великолепный аналитик, оставшийся в безопасности на орбите там, в «Чёрной каракатице», всё взломает, расшифрует, и прочтёт так, как не сделает этого ни один эксперт-человек. Медлительный. Ограниченный. Подверженный предрассудкам и стереотипам мышления. Закомплексованный.

Смертный.

Пол всё это время стоял, словно зачарованный, перед умершим, так и сидевшим в своём кресле, повернувшись лицом к центральному проходу, откуда они притопали. Стоял, подпирая кулаком подбородок, и как бы думал. Ну, или во-всяком случае, молчал. Джо подошёл и встал рядом. Впрочем, особо много интересного он в оскалившемся трупе в стандартном белом халате не высмотрел:

– Ну? Чего замер? Ждёшь, пока он тебе этот чёртов дневник сам отдаст?

– Н-нет… Но… Неправильно как-то всё это. Не должен он смотреть вот так.

– А почему – нет? Может, он убеждённый пацифист, отягощённый нравственными терзаниями, и угрызениями заедающей совести? Или раскаялся в последний момент, осознав, какую угрозу… – Джо прервал «пафосную» и тоже произнесённую десятки раз «речугу», поспешив перейти сразу к «выводам», – И предпочёл традиционный метод борьбы с гнусными работодателями-нанимателями, которые требовали от него и его команды создания чего-то супер-сверх-убийственного. И из морально-этических соображений выпустил эту хрень тут, на Станции. Чтоб уж никому не повадно было её – туда, вниз, на ничего не подозревавших несчастных…

– Слушай, перестань! В твоих устах это звучит и кощунственно и цинично – может, всё было совсем не так?!

– Ну, если не так – я просто извинюсь. Перед этим парнем, и перед тобой. Но… Мать?

– Пока не очень успешно. Многие платы погорели – вернее, их намеренно сожгли! – а подложки разрушились. Придётся подождать, пока я – ну, точнее, микроп с имеющимися на борту средствами! – восстановит, что подлежит восстановлению. Однако есть вариант и проще: достаньте-ка из-под его руки этот, как вы выражаетесь, «чёртов дневник!». Да пролистайте. На вид в нём не так уж много страниц.

Пол, на которого сразу взглянул Джо, поджав губы, покачал головой. Джо, вздохнув, приблизился на разделявшие их с трупом три шага, и аккуратно приподнял рукой буквально на долю дюйма, застывшую, и похожую, скорее, на клешню какого-нибудь краба, иссохшую руку мертвеца. После этого не менее аккуратно вынул из-под неё самую обычную тетрадь в картонной обложке. На лицевой стороне красовались несколько неуместные в таком контексте весёленькие цветочки. Джо, ощущавший, несмотря на ироничную показушно-бравадную речь, стыд и омерзение, медленно отпятился, буркнув «извини, приятель». И прошёл снова к рабочему столу.

– Мать! Тебе как лучше? Чтоб мы начали с самого начала, или лучше с конца?

– Давайте с конца. Потому что начало может не содержать ничего необычного.

– Хорошо. – Джо неуклюжими пальцами в перчатках скафандра умудрился почти нежно полистать тетрадь, ломкие и тонкие страницы которой тем не менее неплохо сохранили записи, и быстро нашёл место, где эти записи кончались. Тетрадь положил перед собой на стол. Двигаясь к началу тетради, переворачивал не то, чтоб торопливо, но и мешкать особого смысла не видел: отлично знал, что Матери всё прекрасно видно через отменную оптику и электронику его наплечной и налобной камер.

До начала тетради оказалось всего тридцать девять исписанных страниц.

Мать, помолчав некоторое время, сказала, как почудилось Джо, разочарованно:

– Предупреждаю сразу: и про эту планету можете забыть. Ни Колониальной Администрации, ни Совету по эксплуатации внеземных месторождений полезных ископаемых, продавать её ни в коем случае нельзя. Разве что удастся предварительно этот спутник, да со всем его содержимым, распылить на атомы. Ну, или спалить в недрах местного солнца, как мы сделали с кораблём таннофракийцев.

– Ох-хо-хо… Ну и что там – а, вернее, тут! – такого «суперубийственного» удалось создать местным яйцеголовым, что ещё не пришло в голову нашим храбрым воякам?

– Откинь снова планшет.

Джо так и сделал, в очередной раз выдвинув из левого предплечья тоненькую рамочку. Возник странный контур. Джо, нахмурившись, долго всматривался в весьма сложную, членистоногую, непонятную штуковину. Потом не выдержал:

– На вирус… Вроде похоже, но вроде и не похоже. На бациллу тоже. Да и на микробов или бактерий, или, там, вибрионов каких… Как и на чистое ОВ. Что это?

– ОВ. То есть – боевое специализированное отравляющее вещество. То есть – не просто чертовски ядовитый комплекс, – на теле странного создания поморгал один из боковых отростков, содержащий явно ядовитую молекулу, – а ещё и снабжённый системой доставки в виде «микроножек». Но!

Живое. Самонаводящееся. Чертовски быстродействующее. Ну, во-всяком случае, именно так оно и «работает». Избирательно поражая. Людей.

– Ну-ка, поподробней, пожалуйста. И, если можно, без этих твоих навороченных «научных» терминов. Простыми, и понятными нам, недоумкам с одной, да и то – распрямлённой, извилиной, словами.

– Хорошо. Вкратце: это – блокатор работы красных кровяных телец. Как я уже говорила, шустрый и специализированный. Крайне живучий.

Попадая внутрь, даже единственная такая «штуковина» тут же находит носителей гемоглобина. «Приземляется». И начинает, подобно вирусу, на базе которого наверняка выведена, лавинообразно размножаться, одновременно убивая ядами, выделяемыми при этом, все остальные клетки, особенно типа фагоцитов, которые могли бы помешать ей. Да, она быстро отравляет и убивает все клетки, кроме нужных ей – то есть, красных кровяных телец.

На них опускаются мириады новопроизведённых этой штукой отпрысков – таких же как она. И они снова самовоспроизводятся.

И очень быстро все эти мириады вируцилл полностью блокируют у носителей кислорода по кровотоку – то есть, повторю для тех, кто с одной распрямлённой извилиной, красных кровяных телец, как раз и содержащих этот самый гемоглобин! – способность этот самый кислород переносить. Все же соседние клетки от действия выделяемых при размножении ядов, повторяю, отмирают. Организм, а, проще говоря, человек – попросту задыхается. Захлёбывается. Трепещущие от перегрузки лёгкие наполняются лимфой, а затем и кровью. И человек погибает от удушья. Утонув. То есть – захлебнувшись собственной же кровью, словно водой! За считанные минуты. Противоядия… Пока, – Мать выделила тоном, – не существует.

– Но… Как же эта штука – за несколько минут – и – в мириады себе подобных?! Ведь даже простейшие вирусы… Ну, те – наши – на это тратят хотя бы – часы?!

– Секрет – в невероятной простоте её конструкции. Она куда проще, вот именно, наших (Ну, земных!) вирусов! Реплицируется – пардон! – самокопируется за считанные секунды! Ведь платформа, которую донорской клетке поражённого человека нужно воспроизвести, кодируется не сорока восемью, а всего несколькими, простейшими, ДНК. Ну, или генами. Поэтому скорость размножения и распространения по человеческому организму поистине чудовищная! Лавинообразно, проще говоря.

Но главное не это.

– Да-а?! А что же тогда?

– А то, что направлена эта штука согласно первоначальному Техническому Заданию была только исключительно против определённой расы. Ну, то есть здесь, как и на Земле – имелось несколько так называемых рас. Различающихся по цвету кожи, росту, длине ног, менталитету… Ну и прочему такому. Вот эта конкретно, – синие линии всё ещё поворачивающейся над планшетом штуковины, которую назвать организмом и язык-то не поворачивался, вспыхнули ярким светом, – была рассчитана против местной жёлто-коричневой, назовём её условно так, расы. Но что-то пошло не так. А, вернее, я теперь точно знаю, что пошло не так. Этот человек всё это написал в предсмертной записке.

Прочесть?

– Ну… – Джо невольно сглотнул. Затем даже полез губами к загубнику с водой, и сделал приличный глоток. Вроде, полегчало, – Давай.

«Меня зовут Маллик Росквилл. Я Нобелевский лауреат по наномолекулярной генетике. На участие в проекте «Онсарт» я согласился под давлением обстоятельств. Проще говоря – из-за банального шантажа. Мою жену и троих детей попросту взяли в заложники, захватив прямо на улице, на глазах у людей, после чего смело указывали мне, что делать. Фактически вынудив меня бороться за жизни моих близких. И пусть они и жили в шикарном особняке на побережьи Лазурного моря, и в их распоряжении имелись все блага, которыми пользуются наши миллионеры, никто из нас не сомневался, что даже самая роскошная тюрьма всё равно остаётся тюрьмой. А нужна она лишь для того, чтоб «простимулировать» моё беспрекословное послушание, и особоё рвение в порученной мне работе.

Работа.

Да, этот гад, Фалк Морнштей, называл её именно так.

Потому что назвать её так, как положено, подлым, грязным и гнусным геноцидом, ни он, ни его холуи, ни даже я сам, никогда и не стремились. Неприлично предстоящее убийство называть убийством. Куда чаще в ход шли определения типа «зачистка», «победа», или «окончательное решение проблемы пондов». Однако если я хочу закончить всё, что собирался сказать, мне лучше поторопиться. Потому что уже началось и здесь.

Я «работу» выполнил.

Жёлтая раса, понды, однозначно погибнет. И пришлось и правда выполнить все пункты ТЗ, технического задания – потому что эти гады всё всегда вначале проверяют на «контрольной группе». А проще говоря – на похищенных и содержащихся в секретных тюрьмах тут же, на Луне, представителей этой расы. Женщинах, мужчинах, стариках.

Детях.

Чёртова …реновина, которую я чуть-чуть доработал после последней проверочки, работает отлично. Если это слово уместно.

Но тут не без сюрпризов!

Одновременно погибнет и наша, «продвинутая» и «высшая», раса!

Потому что я так рассудил: уж слишком опасными стали для окружающих звёздных систем с их возможно населёнными планетами наши научные «достижения». И мы запросто сможем очистить избирательно – только от разумной жизни! – любую приглянувшуюся нам планету. А в том, что обитателей этих самых планет наши Олигархи однозначно уже заведомо признают низшими расами, у меня сейчас сомнений нет.

Вот чтоб никто из аборигенов не мешал разграблять богатства их планет, они и будут «зачищены». «Окончательно».

Я отлично понял, что беспринципности, цинизма, алчности и злобы у нашего так называемого Руководства на это хватит. С избытком. Поскольку имеются исторические, как это говорят, прецеденты. Пусть и не со столь совершенным и продвинутым оружием, и не столь глобальные и радикальные… Но это не мешало вырезать или отстреливать население «отсталых» наций, или островов, под корень… Потому что их территории кое-кому понадобились для выращивания куки. Или – под «острова для наслаждения».

Ну вот и получите, твари. Подарочек от Маллика.

Ни одно человеческое создание, именующее себя Человеком Разумным, не сможет теперь выжить там. На нашей планете. И отсидеться даже в бункерах – не удастся.

Потому что моя вируцилла легко проникает даже сквозь самые изощрённые и тонкие фильтры!

А воздух необходим всем! И никаких запасов даже жидкого кислорода на годы – не хватит! А моя «доченька» может ждать, закуклившись в спору, или – цисту, не менее десятка, или даже их пары, лет!

Прощайте же, Рона, Мариба, Одинц, и Брисцилла!

Не знаю, сможете ли вы простить своего мужа и отца…

Но я прекрасно понимал, что если скажу, что всё окончательно готово, в тот же час и вас… И меня – попросту ликвидируют. Проще говоря – убьют.

Таких свидетелей оставлять в живых наши денежные мешки просто не могут. Так что наша смерть просто наступит чуть раньше…

Я сделал выбор, и три ракеты, начинённые колбами с универсальной вируциллой уже, наверное, достигли поверхности Земли. А здесь я просто разбил одну из моих пробирочек…

Простите, что позволил себе принять решение за ВСЕХ.

Но по-другому я не мог.

Ибо ни у кого нет такого права: решать, какая раса – Избранная, и достойна жизни, а какая – нет. И поэтому должна быть убита. Убита окончательно, полностью, и крайне болезненно. А все её материальные богатства, и наследие – остались сохранёнными в идеально нетронутом виде…

То есть – проблема – в образе, стиле – мышления. Техника и технология у нас очень даже продвинуты, а идейная база и кровожадность тех, кто стоит у руля, вернее – рычагов власти – на уровне пещерных троглодитов… Или ещё хуже.

А секретный Приказ я видел своими глазами.

Проблема, собственно, была не в том, чтоб создать – если б отказался я, нас с семьёй так и так прикончили бы, а взялись за доктора Уайстедда. Гласвилла. Или за кого-нибудь другого. База-то для «работы» имелась…

Ну, вот я и взял на себя миссию подонка. Гнусного мерзавца. Подлеца, решившего покончить раз и навсегда с так называемым Человеком Разумным. И потенциальными последствиями его окончательного и победоносного воцарения в Космосе.

Прощайте.

Я исполнил свой долг так, как понимал его».

Джо покачал головой. Вздохнул:

– Извините, уважаемый Маллик. Я был не прав.

Пол промолчал. Да и Джо больше говорить ничего не хотелось. Напарнику, судя по-всему, тоже. Поэтому сказала Мать:

– Он тоже захлебнулся. Но писать перестал задолго до этого. Остальные, надеясь, что зараза до них не дойдёт, поскольку передаётся через воздух и его потоки, отступили, когда поняли, что случилось, в самые дальние камеры и боксы. Однако этот человек озаботился систему вентиляции… Подправить.

– Погодите-ка… – это влез в диалог Пол, – Я что-то не пойму. Ну вот такой я туповатый у нас. Если он отправил на планету – колбы с виробациллой, или как её там, и здесь всех тоже – того… Кто же разбомбил все эти Лунные Станции?! И почему – все?!

– Лунные Станции разбомбили с боевых кораблей, базирующихся на орбитальных спутниках и Станциях. И поскольку они не знали, с какой точно Станции вируциллу отправили туда, на планету, разбомбили на всякий случай все. Но было уже поздно.

Люди там, внизу, погибли. Все. (Ну, кроме тех, кто попросту уже жил в бункере!) Хоть те обитатели военных баз, кто оставался там, на поверхности, и поняли, что умирают, и успели предупредить космофлот о той заразе, что свалилась на головы им и всему остальному местному человечеству.

– А мы можем сейчас посетить все эти орбитальные… И спутники?

– Нет. Они давно затормозились из-за трения о верхние слои атмосферы, опустились, и сгорели. Или грохнулись на поверхность. Но задолго до этого все, кто был на них – погибли. Закончились запасы воздуха. Своего. А того, что остался на планете, они теперь боялись похлеще чумы. Да и правильно. Маллик же неспроста пишет, что вируцилла живёт до десяти, или даже – двадцати лет. Даже без носителя.

– И сколько же на самом деле лет прошло после… Катастрофы?

– Планета погибла двенадцать тысяч семьсот тридцать лет назад. Ну, по нашему времяисчислению. Или одиннадцать тысяч сто три года, если считать обороты её вокруг местного Солнца.

– И ты, вот так вот, не проверив, жива ли ещё эта мерзость на поверхности, спокойненько позволила нам «резвиться и плескаться» в идиллических кущах?!

– Неправда это. Зонды всё проверили. Универсальную вакцину я вам прививаю перед каждым рейсом. Да и чем это вам «идиллические кущи» не понравились? Поплескались в тёпленьком море? За рыбками поплавали? Загорели и отдохнули? Живы? Чего ж вам ещё?

– А если б мы всё-таки… Заразились?!

Длительную паузу, возникшую за этим вопросом Пол прервал, издав нечто вроде испуганного всхлипа-рыдания. Джо промолчал – понял, что Мать подловила-таки их, пожелавших «самостоятельно» всё обследовать и додумать. И точно:

– Не заразились бы. Ладно, достаточно я вас помариновала. И попудрила мозги. Скажу правду. Во-первых, вся эта мерзость там, на поверхности, действительно сдохла. Без Носителей. Вся. Ну а во-вторых… Мамочка у вас умная и заботливая. Уж позаботилась на всякий случай вывести противо-вируциллу.

– Так ты?!.. – Пол аж задохнулся от возмущения. Джо, если честно, удивления не испытывал. Зная их бортовой компьютер, как раз чего-то такого подсознательно и ожидал.

Заботится же! И даёт «порезвиться»!

– Ну да. А что вас так возмущает? Моя работа как раз в том и состоит, чтоб по возможности обезопасить в процессе получения «новых ощущений» и поиска «незабываемых приключений» на свою задницу, двух настырных и весёлых, но слегка беспечных и придурковатых двуногих млекопитающих. Плюс двух попугайчиков и крысу Шушару. От последствий необдуманных действий двуногих млекопитающих. И всякого рода проблем. Ну, и болячек, разумеется. Так что у меня на борту понасинтезировано и понасоздано чертовски много чего.

Среди прочего такого оказалась и наша, земная, анти-вируцилла. На основе которой я быстренько и состряпала аналогичную. И можете не сомневаться: я гарантирую, что моя запросто справилась бы с той дрянью, что вывел тут этот бедолага Маллик.

– А… Почему ты так в этом уверена?

– А потому, что технический и научный уровень нашей цивилизации обогнал местный примерно на пять веков. И на самом-то деле аналогичное оружие изобретено у нас давно. Равно как и средства борьбы с ним! И все эти «достижения» и «разработки» имеются в моей памяти, и в пробирках тут, на борту. Конечно, его на Земле (На нашей Земле!) не применяли. Побоялись. Поскольку адекватный ответ с применением ядерного оружия последовал бы незамедлительно. Будь то – на вируциллу «ускоренного», либо «замедленного» действия. То есть – неважно, проходила бы болезнь за минуты, или за годы – методика диагностирования разработана и доведена до совершенства армиями всех наших стран. Говорю же: наша вирусо- и нанобиотехнология намного обогнала местную. Так что «Каракатица» имеет на борту всё, что известно разработанного.

Правда, рассчитан этот арсенал только против цивилизаций с нашим, и близким к нашему, уровнем развития. Или – ниже. Но, к счастью, на те планеты, где технический и научный уровень выше нашего, вам в голову пока (Тьфу-тьфу!) лезть не приходит!

– Вот уж точно. – Джо передёрнуло, – Такие планеты мы, если уж совсем честно, стараемся попросту облетать за пару сотен парсеков! Потому что есть большая доля уверенности, что уже они захотят поисследовать нас! А нам бы этого…

– Сама знаю. Вот и нахожу такие по специфическому радиофону, и ближе, вот именно, пары сотен парсеков не подлетаю. Да и глушилки у нас всегда включены. Крадёмся, так сказать, по космосу «на мягких лапах», невидимые, нечуемые, не….

– Да, это, конечно, превосходно… Как и то, что мы, оказывается, защищены и подстрахованы. От всяких там вируцилл. Но напугала – уж от души! А теперь скажи-ка честно: мы эту планету Колониальной Администрации на самом-то деле – сможем продать?

– Разумеется. Как полностью свободную от аборигенного населения. И безопасную, с точки зрения заражения чем бы то ни было местным, понаехавших колонистов.

– Чёрт… Ну а теперь признавайся честно: «навесила» нам лапшу из-за того, что оскорбилась нашими хвастливыми заявлениями о жажде «самостоятельного» поиска ответов? И высказываниями в духе, что мы «в два счёта тут всё разнюхаем и вычислим»?

– Ясное дело! Уж я-то знаю: одолеть ни Справочник по рассекреченным военным разработкам раритетного и новейшего биологического оружия, ни элементарный Учебник по ксенобиологии ни один из вас не смог. Более того: ты дочитал двухтысячестраничный Учебник только до сорок пятой страницы, а Пол так и вовсе – до тринадцатой!

– Твоя правда… – Джо, если честно, даже не помнил, что забрался настолько далеко в дебри монументального научного трактата, – Ну не мог я его нормально читать, не говоря уж – об усваивать… Уж больно сильно от всего этого в сон клонит! Пол?

– Вот-вот. – Пол прикрыл рот рукой, словно рефлекторный зевок оказался вызван напоминанием о жутко нудной работе, каковой и являлось чтение справочной литературы, в изобилии имевшейся на борту «Каракатицы», – Сильно – это ещё не то слово! Жутко! Страшно! Непреодолимо! Удивительно, как кто-то это ещё покупает и читает. (Ну, кроме нашей Матери, конечно!)

– Ну вот и нечего тогда было выделываться своими «интуитивными» способностями к анализу и дедукции, и «элементарной житейской мудростью». Потому что без, вот именно, элементарной научно-образовательной базы – то есть – теории, и фактов – то есть, знания, что это такое перед вами! – вы не больно-то понаанализируете. И поймёте.

Ну что? Будете впредь слушаться Мамочку?

– Будем, будем. И в очередной раз хотим извиниться. Вот такие уж мы. Самоуверенные и наглые недоучки. Дилетанты. Особенно – в сравнении с тобой. Но всё равно: говорить нам, что вируциллы у нас, на Земле, нет, было нечестно!

– Это почему же? Очень даже честно в контексте твоих наглых заверений, что ты проштудировал Учебник «от корки до корки». Если «проштудировал» называется момент, когда он тебе, читавшему в постели, грохнулся на лицо. А ведь недотерпел ты всего чуть-чуть. Упоминание о вируцилле имеется на сорок девятой странице этого учебника. Смог бы не заснуть, и добраться – сразу понял бы, что я вам навесила на уши вермишель!

Джо понял, что эти самые уши снова горят. Вероятно, как и всё лицо. Пол поступил просто: рассмеялся. Джо не придумал ничего лучше, как присоединиться. Но в смехе присутствовала и изрядная доля горечи. И самоиронии. Мать смилостивилась:

– Ладно, извинения в четыре тысячи пятьсот тридцать второй раз приняты. Зато теперь вам наглядно понятна польза от хотя бы поверхностного знакомства со справочниками, учебниками, и прочей научной литературой. Теперь о планете. Ну что? Успокоились теперь, когда всё знаете? Мы уже наигрались и накупались в этой системе? И можем, наконец, лететь дальше? Или уж – сразу возвращаться, чтоб продать пустую планету?

– Ох, Мать! Ну нет в тебе ни на грош романтики и зуда в этой… В заднице!

– Если ты – про стремление к исследованию новых миров – то зря. Он имеется и у меня. Просто…

– Ну, договаривай! Признайся, наконец, честно, что на самом деле ты получаешь куда больший кайф не от знакомства с новыми Мирами… А наблюдая, как два в меру наивных, но не в меру самовлюблённых и самоуверенных неуча-полудурка пытаются что-то исследовать, понять, и найти такого, чтоб продать… И при этом постоянно наступают на одни и те же грабли?

– Ну… Можно это и так сформулировать.

– Вот погоди! Доберусь до «Каракатицы» – выворочу наконец твоё чёртово устройство для синтеза неформальной логики и так называемого юмора!

– Ха-ха, как это говорят попугайчики. Или – Хе-хе, как это говорит Шушара. Ты мне это обещал двести восемьдесят девять раз. И блок всё ещё на месте.

– Ладно, согласен: в очередной раз погорячился. – Джо и сам знал, и знал, что и Мать знает, что всё его напускное возмущение – и правда напускное.

И на самом-то деле они с Полом куда как рады, что кто-то умный и предусмотрительный присматривает за ними, и их беспокойными задницами:

– Да я и сам, конечно, виноват. Понадеялся на свои, вот именно, инстинкты. Чутьё. Ну, и на извилину! Так что выворачивать не буду. Вместо этого просто потребую в следующий раз говорить сразу – правду! А то – «Нашим показывать нельзя!» «Захотят что-нибудь подобное повторить!» А оно – вон оно как. Пятьсот лет назад!

– Ага. Но скажи-ка мне честно: захотел бы ты, если б я сразу сказала «правду», лезть туда? И поимели бы вы все эти «незабываемые» ощущения? И приключения?

– Ну… Наверное, всё-таки – нет.

– Ну вот то-то. Поэтому грузитесь назад в челнок, да прилетайте.

Я уже рассчитала маршрут к новой Системе.

Где мы обязательно что-нибудь интересное и познавательное… Да и полезное!.. Поиграете, полазаете по катакомбам, или руинам. Поразмышляете, поанализируете…

Джо с Полом только переглянулись. Джо проворчал:

– Ну и ладно, пусть себе издевается. Я не в претензии. Сам напросился. Ну а насчёт руин или катакомб с замечательно интересными и ценными находками… Подумаешь, очередная махровая лапша. И вешает она нам её только в пятьсот тридцать второй раз.

– Нахалы! Можно подумать, вам было скучно на всех этих обнаруженных мной планетах?

– Нет. Тут возразить нечего: было весело. И интересно. Так что мы желаем…

Продолжить!

И, хочешь ты, или не хочешь, а высказывать и свои мысли, и предположения, и догадки, мы всё равно будем!

– Да пожалуйста! Потом вместе посмеёмся!

Золушка

Невысокая и весьма худосочная на вид, и явно совсем юная самочка едва смогла дотащить до дома огромное ведро с колодезной водой. Со вздохом облегчения поставила почерневшую от времени ёмкость у первой ступени крыльца. Рукавом утёрла обильный пот со лба. Вид полупрозрачных и бледных от недоедания и непосильной работы тоненьких ручек сразу почему-то заставлял вспомнить о концлагерях и гестапо. Джо нервно дёрнул щекой: всё верно. Девушка… Со всем этим была знакома не понаслышке!

Малышка между тем поднялась на крыльцо. Отворила массивную и прочную на вид дощатую дверь настежь. И только после этого втащила высокое деревянное же ведро внутрь массивного и капитального, и словно вросшего от времени в землю, сложенного из грубо обработанных глыб камня, двухэтажного строения. Обливаясь потом, донесла ёмкость до угла занимавшей весь первый этаж огромной комнаты, судя по-всему служившей и прихожей, и кухней, и гостиной. Сковородки, скалки, поварёшки, тарелки, миски, и прочая кухонная утварь были развешаны здесь же, на гвоздях, вбитых в стены, и расставлены на многочисленных полках. Под двумя окнами, у другой стены, стояли лавки и обеденный стол. На второй этаж вела монументальная лестница из мощных, почерневших и прокопчённых, брусьев.

Самочка, утирая всё ещё обильно льющийся с лица пот, и стараясь ходить на цыпочках, и не греметь, подбросила – а вернее, аккуратно, придерживая своими тонюсенькими, но сильными пальчиками, подложила – дров в слегка угасший огонь в очаге-камине, и поспешила повесить на крюк на поперечном брусе немаленький казан. Ковшиком налила туда литров десять воды из ведра – примерно до половины металлической полусферы. После чего воду посолила, и положила в казан весьма увесистый на вид кусок мяса. Тут на казан упал луч света, окрасив его в серый, а комнату в непривычные, синие на месте освещённых, и густо-фиолетовые на месте тени, тона: местное голубое солнце вылезло наконец из-за невысоких покрытых травой холмов, окружавших дом.

Хмурая сизо-серая мгла за окнами сменилась ослепительным сиянием. Стало лучше видно худое и тонкое лицо малышки: черты, хоть и нечеловеческие, но по-своему милые. Пожалуй, даже привлекательные. Джо прикусил губу зубами: верная примета! Раз начал засматриваться на представительниц женских особей даже нечеловеческой природы – точно пора возвращаться! Затянулся и без того их очередной рейс!

Пока вода не закипела, самочка занималась овощами: помыла и почистила что-то весьма напоминавшее морковь, картофель, лук и чеснок. Подолбила в ступке, стараясь, однако не шуметь, и прикрыв ту огромной тряпкой, какие-то семена: наверняка приправы.

Когда всё это отправилось в уже некоторое время кипевший котёл, где-то наверху отворилась какая-то дверь: ага, кто-то спускается со второго этажа, где находятся хозяйские спальни. А вот и пронзительно визгливый голос, в котором нет и капли приветливости. Синхронный перевод от Матери перекрывает, однако, визг:

– Сколько раз можно тебе говорить, дура ты набитая, идиотка упёртая, чтоб не долбила кру и пату в доме! Я проснулась из-за стука. А Маньяна и Ландана начали ворочаться! – в поле зрения показалась переваливающаяся, словно перекормленная утка, огромная старая самка, в морщинах на лице которой свободно мог бы поместиться весь космофлот – настолько они казались глубоки.

Джо услышал приглушённо-возмущённый голос Пола:

– Чтоб мне лопнуть! Да они от этого визга проснутся в тысячу раз верней!

Джо проигнорировал, и продолжил смотреть в экран: ждал.

Маленькая самочка поторопилась принести извинения самым жалобным тоном:

– Но Госпожа!.. Я ведь всё сделала, как вы сказали: поставила на три полотенца, и прикрыла сверху старым зипуном! Ничего не должно было быть слышно!

– Ну ты мне ещё поспорь! Всё! Не миновать тебе порки! Давай, доваривай, снимай с огня, и быстро иди гладь чёртовы платья! А как будут готовы, немедленно скажи мне: я проверю!

Пожилая самовлюблённая придира, ворча и ругаясь, и успев засунуть свой нос в только что выметенные углы, казан, и бадью с водой, и не найдя, к чему бы ещё пристебаться, с гордым видом оскорблённой в лучших чувствах королевы снова удалилась наверх.

Миниатюрная самочка сунула в угли очага три устрашающе огромных и массивных на вид железных бруска с ручками: утюги! После чего принялась за дрова: их ей пришлось носить откуда-то из кладовки за домом, и теперь изображение поступало с третьей наружной камеры, установленной явно достаточно далеко: марево от уже нагретого солнцем воздуха делало все линии немного расплывчатыми и колеблющимися.

Но вот малышка натаскала дров, вероятно, достаточно на сегодня и завтра, и, взяв в руки первый утюг, плюнула на него. Кивнула. Отодвинула из огня остальные два – похоже, чтоб не перекалились. И с утюгом в одной руке, и кувшином с водой в другой двинулась куда-то наверх, по той же лестнице, по которой ушла «госпожа».

Джо, наконец потерявший терпение, откинулся от экрана:

– По-моему, достаточно, Мать. Мы честно пронаблюдали. Вот только объясни пожалуйста: за каким …реном ты нам показываешь местный вариант «Золушки»? Да, девушка явно мила. И её явно нагло эксплуатируют, унижают, и гнобят. Ну так и что? Нам же всё равно запрещено вмешиваться в дела аборигенов?

– Согласно Законам – да.

– Ну?

– Что – ну? Нам, говорю – запрещено. И не только нам. А и вообще – всем расам, вышедшим в космос, и добравшимся до населённых планет. Запрещено осуществлять любого рода контакты. А разрешено лишь сообщать о найденных населённых планетах своему Правительству.

Зато исправлять последствия вмешательства кого-то менее сознательного и законопослушного – не запрещено.

Вот я вам и сообщаю вполне официально, что кое-кто из таких менее сознательных или законопослушных гуманоидов, принадлежащих к другой расе, оказывается, очень даже любит. Поизображать из себя Бога. Ну, или волшебника. Издеваясь, калеча судьбы, и явно получая удовольствие от мучений несчастных аборигенов. И наслаждаясь, так сказать, своим всевластьем! Поэтому-то я и приостановила путешествие «Каракатицы» в этой системе. Поскольку перехватила и расшифровала сигналы, поступающие с установленных этим типом видеокамер.

– Да-а?! Ну-ка, поподробнее, пожалуйста. Об этом типе. Как выглядит. Где сейчас располагается. Насколько превосходит нас в технологическом плане.

– В технологическом плане он вовсе не превосходит. Похоже, осознавая, что его цивилизация не слишком далеко ушла даже от местной, жутко комплексует по этому поводу. А находится его цивилизация где-то на уровне, соответствующем нашему двадцать второму веку. То есть менталитет и самосознание я определила бы, как недосформировавшиеся – когда в космос уже вышли, но плебейских привычек ещё не изжили.

– Это как?

– Да очень просто. В соответствии с поговоркой «Я начальник – ты дурак. Ты начальник – я дурак!» Поэтому тяга к проявлению своей силы и власти, и унижению тех, кто слабее – неотъемлемая часть менталитета и характера нашего «друга».

– И – что? Он гнобит тут… э-э… Глобально? Или избирательно?

– Избирательно. И конкретно. Объясню, почему.

Перед вот этой молодой самочкой (Кстати – девственницей!) он предстал в образе Короля. Для чего реально много времени и сил потратил на подготовку. Шикарные шмотки, корона на голове, и прочее в таком духе. Тело и лицо, естественно, подправил – чтоб походить на местных самцов. Привлекательных. Думал, этого достаточно, чтоб его слово было законом для малышки. Вот и предложил ей немедленно «полюбить» его. А она – патриархальных нравов. Отказалась. Что любить, что просто ложиться с ним. И даже треснула как следует коленом ему в… ну, туда, куда положено, когда этот кобель озабоченный попытался добиться своего силой!

– Молодец девушка! Уважаю. Но этот тип… Зачем делать всё так сложно, когда можно было просто усыпить её, как обычно и практикуют негуманные гуманоиды, да и – !

– Не-ет. Он хотел вот именно – чтоб она была в сознании. То есть – добровольно.

– Вот ведь извращенец …ренов! – Пола прямо распирало от эмоций, – Скотина! Кобель вонючий! Правильно она его – коленом!.. Я бы ещё и не так ему!..

Джо интересовало другая сторона вопроса. Не совсем моральная:

– Мать. Он – что? Извини за нескромный вопрос – и правда смог бы с ней -?..

– Да, смог бы. Он и внешне достаточно похож на аборигенов. И устройство основных половых органов вполне подходящее. – над центральным пультом возник голографический контур синими линиями – самец. С «органами». Пол высказался сразу:

– Ну и рожа! Какая-то помесь хорька и злобного бабуина!

Джо вначале с полминуты внимательно рассматривал медленно поворачивавшийся силуэт. Буркнул:

– Действительно, что-то есть. Да и органы… те ещё. Урод недоделанный. Но на местных – похож. Ему, наверное, даже гримироваться особо не пришлось. А шмотки где взял?

– Да просто спёр. В гардеробе местного королька.

– Когда ты так говоришь, становится понятно, что королевство – крохотное?

– Действительно. Всего на восемьдесят три квадратных километра, и тридцать одну тысячу жителей.

– Так почему ж его, ну, королевство, до сих пор никто не захватит?

– А тут – все такие. И не потому, что дальше не хотят развиться, а потому, что так напуганы последствиями предыдущей ядерной войны, что боятся делать это. Развивать – что науку, что производство, что социальное устройство. Застыли на стадии старого доброго феодализма. С крохотными герцогствами и королевствами. При полном отсутствии электричества, и прочих удобств и благ цивилизованного социума. Говорю же – тут табу на любые изобретения и улучшения. Мракобесье инквизиции и повальная безграмотность.

И нет пока достаточно амбициозных и воинственных Вождей, желающих подчинить себе или завоевать всех этих шишечек на ровном месте себе. А есть только конгломерат разрозненных крохотных не стран даже – а карликовых пародий на страны. Так что пока некому сплотить под своей рукой, превратив захваченные страны – в Империю, этих напуганных и диких людей.

– А что так? У местных начальственных козлов занижено чувство собственного достоинства? А, может, шариков в мозгах, не хватает? Или им всем тут – просто лень?

– Не лень. И шариков хватает. Вот наш типчик как раз сейчас «обрабатывает» в таком духе одного из наиболее перспективных – молодого и задиристого королька. Ну, в свободное от основной работы, когда не науськивает на нашу малышку её мачеху, время.

– Хм-м… Обрабатывает, говоришь? Науськивает? А – как? Изображает какого-нибудь местного оракула, или – мудреца? Или – мысленно? Он, кстати – не телепат?

– Вот уж нет. Внушить что-либо кому-либо лично он способен в той же степени, что и любой из вас. – Джо с Полом переглянулись, – Но у него есть средство. Механическое. А вернее – психоэлектрическое.

Внушатель.

– Это ещё что за …рень?!

– Это аппарат. Смонтированный на его корабле. Массивный, сложный, и очень капризный в работе. Однако наш друг приспособился работать с ним. Прямо с орбиты. Для этого ему, кстати, и нужны все эти натыканные везде видеокамеры: они показывают моменты, когда мачеха находится в наиболее подходящем месте. И времени. И настроении. Вот сейчас, пока она спускалась, он успел передать ей целых пять команд. Однако та выполнила лишь одну – наорала и оскорбила. Остальные пока не то – проигнорировала, не то – отложила на потом.

– А что это были за команды?

– Ответить точно не могу. Мысленные приказы же – не сигналы с видеокамеры. И я же – не телепатка. И хотя канал связи – шифрованный, не это является основным препятствием, чтоб распознать конкретные слова и команды, идущие по нему.

– А что же?

– Сигнал – аналоговый. То есть – не поддаётся оцифровке. И передаёт не столько конкретные слова, сколько – понятия. И эмоции. Поэтому пока и не могу расшифровать.

– Ладно. В-принципе, догадаться не сложно. Вероятно, наш гад хотел, чтоб старуха наваляла нашей малышке по-полной. Но эта грымза, как я понял, не стала торопиться с этим, чтоб не снизить качество «глажения». Ну, и остальных дел. По дому, и хозяйству. Да ещё эту малышку наверняка погонят после обеда в город за продуктами… Я прав?

– С вероятностью девяносто шесть и пять десятых процента – да. Потому что старуха ленива, и сама почти никуда не выходит и не хочет. Разве что с дочками-невестами – на всякие балы да приёмы. А уж про то, чтоб погнать на базар этих самых любимых дочек – я и не говорю! И она прекрасно понимает, что деваться её падчерице некуда, и она всегда успеет наказать её. Позже. Причём – независимо от того, хорошо или нет, та погладит. И сделает всё остальное.

– Но почему? Почему ей некуда деваться? Почему самочка не может убежать?

– Здесь её отец. Он живёт, если можно это так назвать, в одной из комнат наверху. И прикован к постели болезнью, которая при местном уровне медицины неизлечима. Паралич. И наша самочка знает – если она не будет его кормить, и за ним ухаживать, мачеха просто уморит старика голодом. Если вообще попросту не придушит. Чтоб не терпеть запах, и прочие неудобства, что создают паралитики для таких капризных тварей, как эта старуха и её дочери.

– Чёрт! Ну точно: золушка. Без вариантов.

– Ты лучше скажи, как нам с этим гадом разобраться? У которого «внушатель».

– А чего тут думать! Выпустить по его кораблику одну из наших малых ракет – вот и всё! Как говаривал какой-то прагматичный и циничный старинный диктатор: «Есть человек – есть проблема. Нет человека – нет проблемы!»

– Вообще-то я спрашивал не у тебя, любитель «простых» и радикальных решений. – Джо криво усмехнулся, – А у того, кто может реально что-то полезное… И не вступающее в противоречие с нашим Уголовно-процессуальным Кодексом, посоветовать. Мать?

– Если вы просто убьёте нашего друга, (Напоминаю: я убить разумное существо не могу. Первый Закон робототехники!) то подпадаете под статьи восемь-прим и девять, а так же статьи с первой по пятнадцатую включительно, (где говорится о намеренном лишении жизни существ с наличием интеллекта) Уголовно-процессуального межпланетного Кодекса, и ещё статьи девятнадцать…

– Хватит! Мне в рудниках Меотиды снова лечиться от скуки и «жары» межпланетного вакуума путём физических упражнений с киркой вовсе не хочется. Значит, вариант с ракетой отпадает. А… Нельзя ли этого типа как-нибудь… Отговорить? Убедить?

– Нет. Он крайне заносчив, злобен, соответственно – мстителен, и всегда абсолютно уверен в своей правоте. И своём неотъемлемом праве делать то, что хочет.

– О! Никого не напоминает?

Джо понимал, что это очередная подколка, но не удержался: посмотрел на напарничка «испепеляющим» взором. Вздохнул:

– И с этим придурком я летаю уже девять лет в одном корыте! Мать! Может, мне придушить его, наконец? Чтоб не слышать больше тупого юмора, и оскорблений моей чувствительной и нежной натуры?

Пол расхохотался:

– Это ты, что ли, «чувствительный и нежный»?! Да любой из утюгов местной золушки чувствительней тебя! И нежней!

– Ладно. Душить не буду. Это, как уже отметила местная мачеха, всегда успеется. А сделаем-ка мы лучше вот что: Мать заблокирует работу всей электроники, да и просто – вырубит всё электричество на борту его посудины. Мы подлетим на челноке, и просверлим дыру в обшивке этой посудины. После чего пустим внутрь усыпляющий газ, который тоже синтезирует Мать, в соответствии с его метаболизмом и прочими физиологическими параметрами. Затем мы заберёмся к нему через его шлюз, упакуем, как каплуна, и оставим отсыпаться и отдыхать в нашем чулане. Связанного. И на досуге подумаем, какому подходящему наказанию его подвергнуть. Несмертельному. А пока суть да дело, попытаемся доставить к нам этого больного старика… И пусть Мать с автодоктором поднимут его на ноги. После чего он со своей доченькой сможет сделать отсюда ноги. Как вам план?

– Интересный. А что с его кораблём будем делать?

– А ничего. Пусть себе вращается. По орбите. И даже если его найдут его соплеменники – так и подумают, что он подался на планету. За сексом и приключениями.

– Ну… Звучит вполне логично. А ты, Мать, что скажешь о «плане»?

– Многовато вы хотите навалить на меня работёнки. Почти как на давешнюю золушку. Но в целом план неплохой. В той части, где речь идёт про нашего друга и его корабль. А вот со стариком – проблема. Нет, проблема не в том, чтоб его вылечить – это-то – в два счёта! – а с тем, чтоб он «сделал ноги».

Дом-то – его. Достался от отца. А тому – от его отца.

Ну и так далее.

Так что вряд ли он бросит отчий кров на растерзание своей второй жены. И её ублюдочных дочерей.

– Чёрт. Задала задачку, ничего не скажешь. Но… Может, предложишь что сама?

– Запросто. Я же у вас – умница. Правда, это будет не совсем гуманно. Но все останутся живы. А это для меня – главное.

– Ладно, не ходи вокруг да около. Выкладывай!

– Я могу запросто вызвать паралич у этой троицы – мачехи и её двух дебёлых тёлок. Им не будет больно. Но тогда они целиком и полностью будут зависеть от забот и стараний своей падчерицы и названой сестры. Ну, и терпения старичка-мужа. И отчима.

– Так-так. – Джо побарабанил пальцами по пульту перед собой, – Предполагается, что ты должна соблюдать Первый Закон. А сейчас я услыхал нечто чертовски кровожадное, и явно вредное. Для разумных существ. Парадокс?

– Вот уж нет! Дело-то в том, что эти существа – не люди. Так что мои программы не обязывают меня бороться любой ценой за жизнь и здоровье каждой конкретной особи. Тут уместней говорить, скорее, об их социуме как таковом, в целом. Поэтому я могу выбирать. Как сделать так, чтоб в некоей замкнутой системе взаимоотношений соблюдалось условие «наименьшего суммарного зла». А я рассудила так: вред золушке и её отцу сейчас этими тремя самками наносится куда больший, чем нанесёт золушка и её отец после выполнения указанных мной действий, этим грымзам. Она же – порядочная. И её отец такой же! Наследственность и воспитание! Если только эти слова вам хоть что-то говорят.

– Блинн… Вот задала ты мне задачку. Из разряда этических. А я такие не люблю. И вот так, сходу, не могу принять решения! (И, кстати! Пожалуйста, больше не подсовывай нам ничего такого! Мы – не Полиция Нравов. И предпочитаем простые, пустые и ненаселённые, неоткрытые никем планеты! И простые решения и действия!) Хотя ладно – я подумаю. А пока мы разберёмся с нашим «другом». Я должен подумать в спокойной обстановке, что делать и с ним. Уже после того, как отловим и упакуем.

Нет, не в том смысле, как ты мог бы подумать, Пол – я не собираюсь его пытать. Или унижать. Или бить, как луплю робо-Ли. Хотя, конечно, очень хочется. Но адекватное наказание этот гад понести должен!

Долететь до корабля «гада», оставаясь абсолютно незамеченными, было нетрудно: глушилки у «Каракатицы» Мать держала включёнными всегда.

Нетрудно было и блокировать работу всех его систем и агрегатов, работавших на электричестве. Однако пока установили на корпусе герметичную палатку, и просверлили отверстие в обшивке, прошло время. Так что к моменту, когда приготовились пустить усыпляющий газ, гад, «нутром», как это дело обозначил Пол, что-то недоброе почуявший, и подстраховавшийся на всякий случай, успел натянуть скафандр.

Поэтому пришлось запустить в дыру вначале микропа, который заморачиваться не стал, а просто подобрался к инопланетянину сзади и сверху, по потолку, спрыгнул на закорки, и воткнул иглу с газом непосредственно в шланг подачи кислорода.

После этого проблем не было.

Решение по аборигенам Джо принял после ужина – когда посмотрел «репортаж» о том, как малышка всё что положено по дому и хозяйству сделала, на базар с огромной корзиной сбегала, и после вечерней трапезы получила «по заслугам».

А именно: сожравшие чуть не весь казан похлёбки дочери, изобразив, тем не менее, что «таким пойлом только свиней кормить!», и пооскорбляв вдоволь, оттаскали малышку за волосы за «отвратительно поглаженные платья», а мачеха, привязав за одну руку к высоко вбитому кольцу в столбе во дворе, от души отхлестала кнутом хрупкое и беззащитное создание. Не переходя, впрочем, границ выносливости жертвы: чётко остановилась за минуту до того, как та потеряла бы сознание от боли. Знала: если сделать бедняжку неработоспособной, все дела по дому и хозяйству придётся делать самой: доченьки с их изнеженными натурами, сосисками пальцев в перстнях, и заплывшими складками жира телами, утянутыми в корсеты, вообще ни на что не способны!.. А так эта «с-сучка» до очередного рассвета «отлежится»!

Джо, глядя, как несчастная жертва извивается у столба, и, вместо того, чтоб постараться прикрыть наиболее чувствительные места своего тела свободной рукой, зажимает ей рот, матерился, про себя и вслух, и скрежетал зубами. Понимал – бедняжка не хочет своими криками и стонами бередить и без того несчастное сердце своего отца: знала, что от её мучений тому стало бы ещё тяжелей! А мачеха наверняка как раз этого и хочет: чтоб он поскорее получил инфаркт, и сдох, оставив Дом в её полном распоряжении…

Но сделать Джо пока ничего не мог: не хотелось проблем с местным богобоязненным и суеверным до чёртиков населением, днём непременно заметившем бы челнок. Да и опять-таки: сидеть из-за убийства мерзкой твари снова в глубинах шахт Меотиды – глупо. Так что ему пришлось дожидаться ночи.

Обитателей дома забирали на челнок традиционно просто – с помощью гравитационного луча. Джо знал, что со стороны это выглядит как раз так, как это описывали в далёком двадцатом веке первые земляне, столкнувшиеся с инопланетянами, забиравших уже их для всякого рода опытов. В те далёкие времена, когда технологический и интеллектуальный уровень жителей Земли находились на уровне примитивного менталитета и самоосознания. Ну, то есть – такого, как у отловленного и усыплённого гада. Но что это хоть кто-то заметит, Джо не боялся: Мать сообщила, что местное население, встающее ни свет ни заря, к полуночи, когда они принялись за дело, уже поголовно «в отключке».

С параличом старика проблем не возникло, но ходить пока тот не мог: просто ослаб от скудного питания и долгого лежания, и мышцы частично атрофировались. Так что придётся бедолаге попотеть, чтоб восстановить былую «спортивную» форму. Ну, Джо не сомневался, что дочь поможет. А вот с тремя «крысами», и «подлыми тварями», как их обозначил Пол, возникли сложности.

Пол хотел, чтоб Мать навсегда сделала их инвалидами, прикованными к постели, а Джо колебался – может, стоило дать тем возможность со временем «выздороветь». Но здравая мысль, высказанная напарником как один из аргументов, вразумила его:

– Если эти сучки очухаются, они легко справятся с нашими подопечными: ведь с годами старик вряд ли станет намного сильней! И всё пойдёт, как прежде!

– Хм-м… Логично. Мать! Делай навсегда!

Назад прооперированных доставили за час до рассвета.

Сама «золушка» всё это время мирно спала, свернувшись калачиком под пледом на половичке у светящегося бардовым светом очага с углями. Усыплённая усталостью и Материнским излучением. Джо, глядя на бледное, хрупкое и тощенькое от недоедания и непосильной работы, тело, скрежетал зубами. Да и лицо, расслабленное сном, казалось даже более чем милым. Пожалуй, такая достойна чего получше, чем очередной деревенский тупорылый буйвол, требующий от жены лишь еды и секса…

Но любоваться долго не пришлось: нужно было продолжить работу.

– Ну что? Мы закончили социально-моралистические опыты? – Полу явно не терпелось послать к такой-то матери столь долго «изучаемую» ими планету, и отправиться, наконец, домой, достойно завершив этот и без того затянувшийся рейс, – Теперь-то можем, наконец, снять виртуальные колпаки и мантии судебной и исполнительной власти, перестать изображать из себя Всезнающих Моралистов, Вершителей Высшей Справедливости, и Воздавателей по Заслугам, и валить отсюда к …ерам?

– Нет. Ещё не можем.

– Это почему это?!

– Раз уж взялись за дело, надо доводить начатое до логического конца. Да и чёртов Внушатель наконец проверим в действии. Даром, что ли, забирали на «Каракатицу»?

– Так… Ну-ка, признавайся: чего задумал?!

– Во-первых, конечно, вправить мозги на место этому местному Наполеончику, которого наш друг обхаживал. Ну, на предмет «имперских амбиций». А во-вторых…

У местного королька как раз есть половозрелый сынуля. Который уже посматривает с вожделением на фрейлин своей мамаши. Вот я и собираюсь «убедить» его проехаться погулять, порезвиться на приволье: то есть, объехать окрестности, чтоб осмотреть владения отца, так сказать, лично. А нашу самочку он до этого точно не видел. И если не втюрится по самые уши сам – я ему из Внушателя в мозгу-то подправлю. То, что нужно там подправить!

– Чёрт возьми, Джо!.. Я ушам своим не верю! Ты – ты! – стал сентиментальным и мягкотелым?! Моих книжечек про любовь, что ли, в сортире опять начитался?!

– Нет! – Джо передёрнуло, – Не читал, и не собираюсь! Но…

Все дети любят сказки. Добрые. То есть – те, что хорошо кончаются. Ну, типа «Они поженились, жили долго и счастливо, и умерли в один день!» А сказки должны на чём-то базироваться. Ну, в том смысле, что какая-то материальная историческая основа должна быть и у сказок. – Джо понимал, конечно, что в его устах всё это звучит несколько… высокопарно, но не молчать же! – Так почему бы нам не попробовать? Хуже-то этой бедняжке, надеюсь, не будет? (Я принца лично проверял! Вполне мягкотелый и мечтательный вьюноша. Даже стишки о «странном томлении при Луне» пописывает! Для состоявшейся самостоятельной и целеустремлённой девушки – отличный материал!)

– Прикольно. Слушай, а может, ну его на фиг, этот Свободный Поиск, и откроем Брачное Агентство?! Я уже представляю вывеску: «Джо и Пол – лучшие в галактике сваты! Мы соединим ваши судьбы навсегда! Гармонию и вечную любовь гарантируем!»

– Да пошёл ты!..

– Ф-фу… Слава Богу. Вот теперь узнаю старину Джо. А то я уж было совсем решил, что у тебя крыша – того!

– Хватит мозги парить и мне и себе. Сам же знаешь: нужно как-то компенсировать бедняжке годы лишений и унижений. Так пусть хоть в достатке и спокойствии поживёт. Да и дети у неё должны быть здоровые и шустрые.

– Хм-м… Пожалуй. Но признайся честно: тебе стало завидно на нашего «друга»? И ты, в-принципе, и сам бы был не против оказаться на месте Принца в первую брачную?..

Джо, почувствовав, как краснеют уши, тем не менее ответил спокойно:

– Самка она, конечно, симпатичная. Но уж не настолько. А самое главное – что бы я стал делать с её хвостом? И, кстати, хорошо, что напомнил: о нашем «друге». Мать! Его на родине… Ну, там, откуда он родом, если что, не хватятся? Искать не станут?

– Нет. Они были буквально счастливы, и вздохнули с облегчением, когда он, поскольку миллионер, и поэтому распоряжается и собой, и личным кораблём, как хочет, улетел в неизвестном направлении. А дело в том, что он и дома проявил себя как на редкость злобный, мстительный, и вообще – асоциальный тип. Склонный к извращениям и садизму. И кое-где на него даже заведены уголовные дела. Он поэтому и решил скрыться – чтоб отсидеться, пока не выйдет срок давности. Ну, или о нём не забудут.

– Ага. Отлично. Собственно, что-то в этом роде я и рассчитывал услышать. Идеальный вариант. Поэтому. Отвезём-ка мы его к Шоггосам. Да выпустим в чистом поле. Нагого. Съесть его, конечно, не съедят… Но зато он уж точно никому больше вреда причинить не сможет. Разумных обитателей там не осталось!

– Слушай, ну ты крут! – Пол преувеличено возмущённо развёл руками, и даже глаза открыл пошире, типа – он возмущён, – Бросить мужика – тьфу ты, самца, пусть и с хвостом! – на растерзание бабуиноподобных обезьян с общественным укладом воинствующего матриархата… да ещё и сексуально озабоченных…

До этого даже я не додумался бы!

– Всё потому, что ты прочёл слишком много сентиментальных романчиков о любви. Где героиня, развесив уши, и вздыхая на Луну, ждёт, ни …рена не делая, пока принц на белом коне сам найдёт её, и предложит за её неописуемую красоту и незлобливый характер стать его женой. А в жизни такими книжечками обычно утешаются неудачницы.

Которые не смогли зубами и локтями пробиться в законные жёны элитных самцов!

Не думаю, что наша, – Джо кивнул головой в сторону планеты, – смогла бы. Пробиться. Слишком скромна. Стеснительна. Поэтому приходится сказку – создавать!

– Смотрю, ты никак не успокоишься со своими сказками. Недочитал, что ли, в детстве?

– Ну… Можно и так сказать. Но одно я знаю точно: сказки – должны быть! И рассказывать и читать их нужно каждому ребёнку! И Добро в них – должно побеждать!

Ну, или как в нашем случае – ему нужно немного…

Помочь!

Червь в голове

– Ну и что, что он не разбился вдребезги? Всё равно – погибли-то от удара наверняка все?

– А вот и нет. Я ещё издалека видела в нескольких отсеках следы продолжающейся активности. Живые – остались. И электронные приборы и механизмы работают. Не говоря уже о том, что с того расстояния, на которое мы приблизились сейчас, гамма-сканнер однозначно показывает чёткую картинку: движущиеся тела выживших космонавтов!

На центральном экране изображение вертикально воткнувшегося в огромный холм явно из рыхлой, и как бы расплескавшейся, земли, пятидесятиметрового в диаметре диска, сменилось сиреневым изображением с гамма-сканнера. Джо невольно пошкрёб подбородок. (Чёрт! Отросла щетина до возмутительных размеров! Жёсткая какая-то. И колется. Пора снова мазаться кремом от оволосения…)

Да, всё верно: вот они, инопланетяне. Вернее, их полупрозрачные сиреневые, как живых существ всегда показывает гамма-сканнер, силуэты. Проще говоря – наружные контуры тел. Дающие, однако, полное представление о внешнем виде выживших в катастрофе существ. Ну и ничего особенного: видывали они с Полом и таких, чуть не двадцать раз! Этакие гигантские богомолы, просто – с огромными головами. И глазами. Конечно, то, что расположены эти самые глаза там, где у нормальных людей должны быть уши, немного шокирует. Но, вот именно – только немного. Видывали они с Полом, вот именно – и не таких!

– Ладно, всё понятно. Корабль – не пустой. И нашими любимыми Законами запрещено, стало быть, туда соваться. И раз пошарить на их корабле не удаётся, давай-ка сваливать отсюда поскорее. Потому что рейс близится к середине, а мы так ничего путёвого и не нарыли. А на этой планете и «нарывать»-то нечего.

– Согласна, с полезными ископаемыми тут не густо. Ни урана, ни золота, ни алмазов. Но… Что будем делать с потерпевшими крушение?

– А мы должны с ними что-то делать?! – Джо и правда не понял вопроса, – А что?

– Ну как – что? Разве элементарная солидарность всех разумных существ не взывает к вашей совести? И человеколюбию? Не подталкивает к мысли, что нужно бы бедолагам как-то помочь?

– Хм-м… – Джо поймал себя на том, что чешет теперь многострадальный затылок, – Знаешь, вот сейчас, когда ты сказала… Эта мысль кажется вполне естественной. Но до этого… Чёрт! Виноват! И правда: не подумал о том, что они – тоже люди.

– Ага, точно. Наверняка до этого ты их за таковых и не считал. А размышлял в основном над вопросом, как бы перетрясти чужой пустой корабль, чтоб забрать с него все более-менее потенциально ценные сувенирчики! – издёвки в тоне напарника не уловила бы только центральная панель пульта управления. Стальная. Джо не проняло:

– Если честно, то – да. Но когда Мать сказала, что они там живы, я сразу вспомнил статьи из нашего Межгалактического Кодекса. Ну, того, где говорится о том, что разграбление звездолётов с живым экипажем – категорически… Да и просто – общение с чужаками без надлежащего официального Статуса и подготовки… И о том, сколько лет на Меотиде за такие действия дают. Но вот мысль о том, чтоб помочь «собратьям», как выразилась Мать, по разуму… Хм-м…

Уж слишком у них непривычный внешний вид. Мы же подсознательно очень хорошо помним, что там, дома, наши богомолы не слишком-то разумны. Да и выглядят не то, чтоб умилительно, а, скорее, отталкивающе и пугающе. Вот что значат стереотипы мышления! Как сказала бы Мать – антропоцентризм!

– А я и не удивлён! Ты и разумных кремнийорганических поначалу за людей не считал! И хотел нагло разграбить их чёртово капище. И разграбил бы, если б не Мать!

– Точно. Спасибо, кстати, в очередной раз, Мать. – вежливый кивок в сторону пульта, – Если б не ты, и не наш новый ауэрометр, нипочём бы мы не догадались, что капище-то – действующее! И эти здоровущие валуны ещё и мыслят!

– Так, джентльмены. Не отвлекайтесь, и не уходите от темы. Как собираетесь помогать пусть не симпатичным и милым, но заведомо попавшим в беду собратьям по разуму?

– Ну… Может, смело сделаем вид, что ничего не видели, не знаем и не понимаем, и слиняем к такой-то матери?

– Не годится, Пол. Этот вариант отдаёт ленью и трусостью. Да и жалко придурков: бедствуют же! Вон: явно последний …рен с солью доедают! Истощены. Видно, что еле ползают. Хорошо хоть, местный воздух им подходит. И опасных бацилл и вирусов тут нет. Да если честно, тут и вообще никого опасней волков и медведей нет. Так что планета, конечно, будет считаться открытой и принадлежащей этим самым. Грохнувшимся. Если выживут. Ну, или их соплеменникам-спасателям, если те не успеют. Спасти.

– Так в том-то всё и дело, любимые вы мои. Они сигнал, всё верно, отправили. После чего их радиоаппаратура откинула коньки. Только вот никуда этот сигнал не прошёл. Поскольку в нижних слоях стратосферы имеется экранирующий слой. И он куда мощнее, чем у Земли: не проходит практически ничего из радиодиапазона.

– Так они – что? Напрасно будут ждать спасения?

– Абсолютно верно. Ну, во-всяком случае от тех, кому они сигнал отправили.

– Но ты же – ты-то – уловила его?!

– Я. Ха! Забыли, что ли? Сами и установили на меня все эти сверхчувствительные, и с колоссальной разрешающей способностью, примочки и прибамбасы, как их называете вы. Нормальными людьми именуемые сканнерами и радарами последнего поколения. Дорого, да, – Мать как бы старалась успокоить иногда (И довольно часто!) немного скаредную душу Джо, которого от упоминания о стоимости и правда – слегка перекосило, – Зато чертовски, как вы это обозначаете, эффективные! Но если б до планеты было ещё на пару миллиардов миль больше, не уловила бы и я. И вот – мы здесь, не прошло и суток с момента получения сигнала. И вы видите всё сами. Воочию.

– Нечестно! Почему сразу не сказала, что затормозила потому, что поймала СОС?!

– А это был и не СОС.

– Да-а?! А что?

– Воззвание.

– Чего?!

– Воззвание, говорю. Или ещё раз повторить для особо плохо слышащих и долго соображающих?

– И о чём же там взывалось?

– В первую очередь хочу обратить ваше внимание на то, что начиналось это послание со слов: «В отмену предыдущего рапорта. Старший помощник Зухан за клевету и распространение паники посажен под арест и разжалован в рядовые. Оснований для беспокойства нет». Ну а дальше идёт панегирик о том, какая расчудесная природа, и насколько богаты недра этой самой планеты, где они высаживались. И содержится призыв о том, чтоб их собратья немедленно, буквально – срочнейшим образом, вылетали к некоей планетной системе, и планете, пока её не подгрёб под своё крылышко и юрисдикцию кто другой из собратьев по разуму. И даются конкретные координаты – я их, конечно, могу привести, но не думаю, что цифры вам хоть что-нибудь скажут. Лучше просто покажу.

На экране возник кусок, если можно так его назвать, космического пространства, и внутри него обозначенный пунктирными линиями куб – пять на пять на пять световых лет, как подсказали предусмотрительно выведенные Матерью цифры и стрелочки на его рёбрах. Внутри, насколько Джо мог судить, действительно имелась солнечная система с планетами. У одной из планет стрелочка мигала.

– И… – Джо, конечно, насторожило упоминание о «паникёрских» заявлениях старшего помощника в предыдущем послании, и то, что его рапорт поспешили «отменить», нисколько его подозрений не уменьшило, – Что же такого настолько замечательного и привлекательного эти балбесы нашли там, что больше думали о скорейшей глобальной экспансии туда своих соотечественников, чем о спасении собственных шкур?

– Недостаточно данных для точного ответа.

– Мать! Кончай эту бодягу!

– Нет, правда. Мне нужно спустить вниз, к поверхности планеты, и на макушку их чёртовой, как вы говорите, тарелки, зонд. И запустить внутрь посудины микропа. Чтоб он пошарил по уцелевшим кристаллам памяти и подложкам материнских плат их компа – чтоб, вот именно, выяснить, чего такого замечательного и нуждающегося в срочном посещении, и обосновании своих прав, они там обнаружили. Не думаю, что они смогли встретиться с этим чем-то лично, сами. Иначе почти наверняка не смогли бы спастись оттуда никаким бегством. Впрочем, не уверена на все сто – для этого и нужен микроп.

Но они и без того оказались настолько… впечатлены, что бежали. То есть – они не возвращались, как можно было бы подумать, на родную планету. А драпали после отправки того, первого, рапорта, в прямо противоположном направлении!

Да и на эту планету, кстати, упали наверняка неспроста. А хотели, вот именно – разбиться! Чтоб уничтожить что-то, явно кем-то занесённое, и сейчас поселившееся на их посудине. И явно уже «осчастливившее» их. Раз рапорт поспешили объявить отменяемым.

– Значит… Оно, это что-то, на самом деле опасней динамита и квазигриппа? Ты поэтому посылаешь туда не нас… А зонд и микропа?

– Точно. Не хочу рисковать. Вами. Пока мы не узнаем точно, в чём дело.

– Так… – Джо, как обычно, когда сердился, побарабанил пальцами по поверхности пульта, – С этим более-менее понятно. То есть сейчас их корабль этим чем-то – захвачен… Весь. И они просто находятся под его, этого кого-то, колпаком. А оно заставило их отправить хвалебный сигнал, чтоб и их собратья оказались… Захвачены. Чёрт. Но почему они, пока ещё были в состоянии, и хотели самоуничтожиться, не направили свой корабль прямо в пучину местного Солнца? Так-то оно понадёжней было бы?

– Разумеется. Как я вижу по их инверсионному следу, первоначально так они и хотели сделать. Но, опять-таки: что-то, или кто-то, похоже, помешал им. В последний момент подкорректировав курс. Однако повторю: пока нет достоверных данных, ответить не смогу. Так что пусть-ка поработают передовые Земные технологии. Зонд уже вылетел!

– Хорошо. Будем, стало быть, ждать. Хотя…

Непривычно слышать, что ты не можешь чего бы то ни было – просто вычислить!

– Согласна. Но на этот раз мы встретились, похоже, с чем-то таким, с чем до сих пор не встречались: ни мы, ни кто-либо другой из известных нам рас и народов. Поэтому не хочу играть в «угадайку». А хочу точно и конкретно выяснить. Факты.

– Вот уж заинтриговала так заинтриговала!

– А то! Самой интересно.

Запустить внутрь грохнувшейся посудины микропа удалось без проблем: зонд просто мягко опустился на одну из имевшихся на боковой кромке (а сейчас – макушке) врезавшегося в землю толстого диска, площадке. И крохотный, и сам чертовски похожий на всё того же богомола, только не с шестью, а с десятью ножками-манипуляторами, агрегат с полладони, пролез в дыру подходящего размера в наружной, а затем и внутренней обшивке корпуса – после того, как эти дыры подработали манипуляторы зонда с миниатюрной плазменной горелкой.

Мать высказалась в том смысле, что вреда от этого всё равно не будет никакого, поскольку треснула от удара по швам эта самая обшивка как минимум в ста двадцати трёх местах, давно запустив внутрь местный, оказавшийся, к счастью, годным для дыхания богомолов, воздух. Джо сопел, Пол вздыхал, но от экранов рубки, куда Мать выводила онлайн-картинку, передаваемую камерами зонда, и микропа, оба отходить не собирались. Даже несмотря на то, что наступило время обеда.

Микроп передвигался как обычно – по потолку. Чтоб, как это дело обозначила Мать, не путаться под ногами. Или, как прекрасно понимал Джо, чтоб просто не оказаться замеченным странными существами. Богомолы оказались Джо примерно по пояс – видать, поэтому коридоры на их посудине в высоту (А сейчас – ширину!) не превышали полутора метров. Зато в длину сегментированные толстенькие тела инсектоидов достигали не менее шести футов. И двигалось большинство из них как-то… Странно.

– Мать. У них на родной планете – что? Тяготение было значительно ниже?

– Нет. Скорее, даже побольше, чем здесь.

– Какого же … их так болтает и колбасит? Словно пьяных? Или это они до сих пор не очухались от сотрясения мозга при ударе?

– И это, конечно, тоже. Как и то, что у многих переломаны конечности, и полно гематом, и внутренних повреждений. Удивительно, как они с такими травмами вообще способны двигаться – им наверняка жутко больно. Но мои аналитические программы говорят, что не только в этом дело. А в том… Впрочем, не буду-ка я пугать вас заранее, а дождусь материала от микропа.

– Чёрт! «Не буду пугать заранее!..» Да уже испугала до дрожи! Одним таким заявлением! Давай, выводи уже на экраны! Я же вижу, что микроп уже внутри компа!

– Внутри-то он внутри… Но имейте терпение. Он должен ещё найти шунты. И подключиться. И я должна расшифровать внутреннюю архитектонику их компа. Ну, и язык тоже.

– И ты хочешь сказать, что на всё это уходит больше трёх секунд?

– Нет, конечно. Вот пока мы разговаривали, всё это и проделано. Теперь могу даже показать. К счастью, их видеокамеры всё это время работали. И всё отснятое в память компа передавали. Правда, чтоб не заставлять вас просматривать миллионы секунд, в течении которых не происходило ничего «интересного», покажу сразу с момента «встречи».

Впрочем, правильней назвать это – столкновением.

Кабина чужого звездолёта, куда меньше напоминавшая рубку «Каракатицы», чем это бывало обычно на кораблях антропоморфных созданий, плавно покачавшись, замерла.

Джо услышал чужой, резкий и полный клацающих звуков, голос. Мать озаботилась синхронным переводом:

– Поздравляю! Посадка – образцовая! Первый пилот Стигг! Выражаю вам благодарность от себя и экипажа.

– Благодарю, милорд генерал!

– Так, ладно, мы на месте. – щелчок коммутатора, – Группа захвата! На выход! Не забудьте фильтры и защитные очки. Инструктаж через две минуты.

Мать переключила камеру, и теперь в поле зрения возник трюм посадочного модуля, в котором в ячейках вдоль стен и ещё в двух рядах ячеек по центру обширного пространства размещалось около пяти десятков богомолов в защитном обмундировании и с оружием в клешнях – явно солдаты! Мощные ремни безопасности крепились в непривычных местах – всё верно: не люди же!

Богомол покрупнее, сидевший отдельно, заорал:

– Вы все слышали генерала! Отстегнуть ремни! Фильтры – на морды, оружие в клешни, и шагом марш на выход!

К этому моменту в кормовой части трюма откинулся люк, опустился, образовав крутой пандус, и в проёме показалось ослепительное после полумрака сияние: местное солнце, как мог обнаружить Джо, оказалось бордово-красным. Похоже, стареющим, и в последней фазе существования… Десантники, выбравшись из ячеек-кресел, и натянув на морды (Не то, чтоб Джо одобрял «казарменный» стиль общения местного командира с подчинёнными… Но лицами назвать эти физиономии он всё никак не мог себя заставить!) что-то вроде масок с тубусами фильтров, трусцой потянулись на выход.

Выходили наружу, правда, не строевым шагом, и даже не аккуратными колоннами-шеренгами. Зато перед люком-пандусом все построились, и начальственный крупный богомол приказал:

– Сержант! Постройте людей!

Тут же не столь крупный, но очень подвижный и только что не дрожащий от рвения богомольчик заорал:

– Построиться в две шеренги! Вот здесь! Равняйсь! Смирно!

После чего отошёл на пару шагов назад, и окинул строй подчинённых придирчивым оком – а, вернее, оками: буркалами на двух концах головы. Кивнул, явно оставшись удовлетворён и равнением в шеренгах, и дисциплиной – все молчали. И готовы были внимать. Сержант повернулся, отдал честь офицеру:

– Господин майор! Первая спецрота особого десантного полка номер пять построена! И к инструктажу готова!

Тот в свою очередь развернулся, подошёл к спустившемуся по пандусу генералу:

– Господин генерал! Рота для инструктажа построена!

Генерал, коротко откозыряв вытянувшемуся в струнку майору, повысил голос, несколько глуховато, но вполне разборчиво звучавший через клапан маски-намордника:

– Внимание, рота! Общий инструктаж господин адмирал дал вам ещё на «Прюлле Парписте». Однако я всё же вам кое-что объясню конкретней. Во избежание, так сказать.

Планета кислородная, во всём аналогична нашему Люстиру. Наши учёные её проверили. Все анализы в норме. Никаких вредных вирусов или микробов. Ни единого хищника, крупнее мыши. Разумные аборигены отсутствуют. Но это не значит, что вы должны расслабиться, ходить везде, поплёвывая, радоваться, хлопать в ладоши, и чесать языки. Словом, утратить бдительность, и ни …рена не заботиться о своей личной безопасности!

Напоминаю: на поверхности имеются руины чёртовых городов. В них обнаружены артефакты с изображением населявших их когда-то существ. Двуногих, прямоходящих. Антропоморфных. То есть – на нас ни в чём не похожих. Но! Сейчас, повторяю, на поверхности не осталось ни единого живого представителя аборигенов!

Войны здесь явно не было – нет ни следов от бомбёжек, ни вредоносных боевых бацилл, ни даже следов от пуль… То есть – они все погибли не от войны! Строения разрушились в результате просто… Э-э… Воздействия времени, ветров и дождей.

А теперь главное: наши аналитики так и не смогли предложить убедительного ответа на вопрос, отчего все разумные, да и просто крупные наземные млекопитающие, погибли. И остались только пресмыкающиеся. Ну, и рыбы в океанах. Так вот: я вам, как ваш командир, ответственно заявляю, что что бы там ни думал милорд Адмирал, имеющий привычку слишком уж полагаться на рекомендации этих самых аналитиков, существует достаточно большая вероятность того, что – что бы ни убило всех этих двуногих и четвероногих, оно может ещё оставаться здесь! На планете. Поэтому.

Никому фильтров, как бы они не засорились, с лица не снимать! Ни на секунду! Местных растений и животных не трогать! На руках всегда носить защитные перчатки! Ничего из местных водоисточников не пить! Во все стороны, как на полигоне, не плеваться! Стрелять во всё подозрительное без предупреждения, и – сразу на поражение! Потому что аборигенов, то есть, мыслящих, здесь, повторяю, не осталось, а беспокоиться за жизни местных потенциально опасных мелких животных или хищников мы не обязаны – себе дороже! Общую связь ни на секунду не отключать! Индивидуальные наплечные камеры ни на секунду не снимать и не отключать – даже когда вам приспичит помочиться, или сходить по-большому! Техники и инженеры на борту «Прюлле Парписте» должны видеть каждую секунду вашего пребывания здесь!

И, самое главное. Ни на секунду не расслабляйтесь. Сохраняйте трезвый разум, чуткий слух, острое зрение, и бдительность!

Вопросы?

Вопросов не последовало. Да Джо и удивился бы, если б они у кого нашлись. Злобно-взвинченный вид генерала не слишком-то стимулировал задавать эти самые вопросы…

Богомол кивнул, и скомандовал:

– Вперёд! На разведку города шагом марш!

Майор и сержант поторопились продублировать команду – словно в этом и правда, была нужда. Но – субординация есть субординация!

Точка зрения теперь переместилась на плечо одного из солдат, замыкавших колонну по два. Чётким строевым шагом направлявшуюся к руинам, возвышавшимся всего в километре от того места, где сел посадочный модуль. В связи с тем, что рост у богомола был фута три, Джо некоторое время не мог привыкнуть к углу и месту обзора. Но когда колонна добралась до развалин, выглядевших, впрочем, вполне обычно, если можно так сказать про скелетообразные руины обветшавших и полуразрушенных зданий, все нормализовалось. Сержант распорядился:

– Разбиться на двойки! Первый взвод! Направо. Второй – прямо. Третий – налево! В случае обнаружения чего бы то ни было подозрительного – немедленно докладывайте!

Бойцы чётко разделились, и зрение Джо осталось с тем, с кем он и двигался – Джо так и понял, что именно его «носителю» придётся первым столкнуться…

С чем бы то ни было.

Тут Мать, похоже, вырезала кусок записи. Явно, чтоб не тратить время на досужие поиски. Потому что перед объективом вдруг возникло полутёмное помещение, с огромной дырой в потолке, в которую как раз заглядывала камера. Вдруг изображение дёрнулось, и раздался испуганно-возмущённый вскрик. Изображение дёрнулось снова. Мать перевела:

– Ай!

Немедленно послышался голос сержанта:

– Кто это?! Что случилось?!

– Это рядовой Шрамм, сержант, сэр. Меня… Какая-то сволочь укусила за шею!

– Какая?! Можете описать?

– Э-э… Могу, сэр. Я её прихлопнул рукой. Это получилось… Автоматически. Вот: взгляните сами, сэр!

В поле зрения камеры возникла ладонь, если уместно так сказать про клешню богомола. Да ещё и в защитной перчатке. В середине плоской небольшой площадки на клешне действительно лежало нечто маленькое, раздавленное ударом: судя по остаткам крыльев, вероятно, комар. Сержант фыркнул:

– Уж не хотите ли вы сказать, рядовой Шрамм, что эта штука прокусила ваш защитный комбез?

– Ну… Похоже, именно так, сэр. Во-всяком случае, укол был… Э-э… Ощутим! Это если сказать мягко! А так – ого-го как больно!

– Чёрт… Ладно, понятно. Рядовой Шрамм! Ввести антидот номер два! Цапнувшую вас тварь – в контейнер! И – немедленно в лазарет. Кто там сегодня у тебя в напарниках – Крустир, ты, что ли?

– Так точно, господин сержант, сэр!

– Сопровождай Шрамма до посадочного модуля. Внимание, модуль! Вызываю лазарет! Капрал Хутчитт! Приготовить всё к приёму одного укушенного! Произвести стандартное обследование, ввести универсальную защитную, изучить убитое насекомое.

– Есть, сэр!

Теперь поле зрения камеры двигалось снова к окраинам города, вероятно, повторяя маршрут, по которому двойка Шрамм-Крустир прибыла в помещение с проломом в потолке. Завалы из древесной трухи и битого кирпича и заросли колючей травы и папоротника отнюдь не способствовали удобству хождения даже на шести конечностях-ходулях.

Но не прошло и минуты, как раздался новый вскрик. Выяснилось, что теперь укусили младшего капрала Вукха. Его сержант так же направил в лазарет. А молодец, подумал про себя Джо: не хочет брать на себя ответственность за проблемы, которые могут возникнуть у его подчинённых, если выяснится, что слюна местных насекомых содержит какие-нибудь токсины. Или опасные вирусы. Или плазмодии каких-нибудь паразитов… Всё верно: исследования по медицинской части как раз и должны проводить специалисты-медики. То есть – профессионалы. А дело сержанта – продолжить военную разведку.

Однако почти сразу же последовали ещё и ещё вскрики: число укушенных вдруг стало стремительно нарастать. Сержант заорал буквально благим матом:

– Внимание, всем разведчикам! Прекратить движение вперёд! Отставить разведку! Немедленно вернуться всем на посадочный модуль! Бегом марш, вашу мать!!!

В поле слуха послышался уже нормально звучавший голос генерала, явно оставшегося за пультом посадочного модуля, и снявшего респиратор-фильтр:

– Сержант! Что за самоуправство?! Бойцы! Отставить прекращение разведки! С каких это пор наши бравые солдаты боятся каких-то вшивых комаришек?!

– С тех самых, господин генерал, сэр, с которых местное население без всякой войны повымерло! Я вот что думаю, сэр: а что, если они погибли как раз от неизвестной смертельной болезни, разносчиком которой запросто могут быть эти самые комары?!

– Хм-м… Чёрт. А есть что-то рациональное в этой мысли… Ладно, согласен. Тем более, я и сам предупреждал… И, возможно, укусы тварей, что способны вот так, запросто, прокусывать уни-кавлар, и правда – не совсем безопасны.

Внимание, рота! Я отменяю свой приказ! Исполнять команду сержанта!

Следующая картинка показывала внутренность комнаты, вероятно служившей лазаретом модуля: пять дежурных коек, на которых сейчас лежало, по двое, с десяток богомолов. Выглядевших так, словно находились без сознания. Помещались они там с трудом, но всё равно их положение казалось удобней, чем у тех семерых бедолаг, что валялись, тоже без движения и признаков жизни, на разложенных прямо на полу матрацах. На переднем плане стоял в космическом скафандре (Выглядевшем весьма нелепо. Ещё бы: с шестью-то не то – рукавами, не то – штанинами!) давешний генерал – его Джо узнал по осанке и голосу, и невысокий богомол в белом халате – похоже, ответственный за здоровье контингента подразделения медик. Не иначе, как капрал Хутчитт собственной персоной.

Капрал, сложив, словно в мольбе, передние лапки-клешни перед собой, взывал к генералу:

– Господин генерал, сэр! Я ничего, ну то есть – абсолютно ничего не могу сделать! У нас нет совершенно никаких средств, чтоб остановить эту заразу! И распространяется она по организму – как лесной пожар! Никакими, повторяю, нашими лекарствами, её не то, что не убить, а даже – не притормозить!

– Да что вы там несёте, капрал?! Как так – не остановить?! Наши учёные уверили меня, что уж наши-то средства помогут нам справиться с любой бациллой!.. Ну, или там, вирусом! Они что – врали?!

– Н-никак нет, сэр… Не врали. Просто дело в том, что здесь-то – не вирусы! И не бациллы! Здесь… Давайте-ка я лучше вам просто покажу, сэр. Вот он: микроскоп.

Генерал, сердито хмыкая, и подёргивая плечами скафандра с нарисованными погонами, но проследовав в направлении приглашающего жеста, и отойдя в угол, склонился над чем-то, действительно похожим на самый обычный микроскоп. Некоторое время молча сопел, уставив один из глаз-буркалов сквозь прозрачный пластик двуглазого колпака скафандра в объектив прибора. Наконец грязно выругался (Мать прокомментировала: «перевожу ненормативную лексику дословно!»):

– …! И – что?! Вот эти, длинные и шустрые штуковины – они разве – не бациллы?

– Нет, сэр. Это… Скорее, правильней было бы назвать их червями-паразитами. Гельминтами. Микроскопическими. Они, попав в кровь, развились из спор, ну, вернее, цист, содержавшихся в слюне комаров, укусивших наших бойцов. И развились очень быстро – буквально за считанные минуты! И ведут они явно паразитический образ жизни, отбирая питание и кислород у клеток донорского организма. И прямо из его крови.

Но это – не совсем гельминты. И не совсем нематоды. Скорее это – боевые микрочерви, искусственно кем-то выведенные на базе тех, что вызывают трихинеллёз. (Мать, хмыкнув, прокомментировала: «подобрала наиболее подходящее из земных понятий слово!») И они, повторяю – не вирусы, и не бациллы. Они – гораздо крупнее одноклеточных и простейших! Порядка одного-двух миллиметров в длину. (Генерал фыркнул: «Вот уж «гиганты!») И снабжены отличной защитной оболочкой. Поэтому антибиотики на них и не действуют! Но проблема в том, что они очень длинны и тонки! Поэтому отделаться от них и простой фильтрацией, прогоняя кровь пострадавших через наши очистительные приборы, невозможно: они проползают буквально в самые тонкие поры! И даже пастеризация крови не даёт результата! Только кипячение! Но при этом такая кровь необратимо портится!

И невозможно предотвратить отравление организмов и почти полный паралич наших ребят, вызванный выпускаемыми ими в кровь особыми… э-э… веществами. Действующими как нейролептики. Ну, типа яда кураре – парализуя опорно-двигательный аппарат.

Но и не убивая.

– Чёрт возьми… Вот почему ребята в отключке… И что же нам делать?!

– Простите, сэр. Я… Я не знаю – я не настолько хороший специалист! Академий не кончал – только курсы при Штабе! Вот, может быть, доктор Клюпис мог бы, если б ознакомился лично…

– Даже не думайте об этом, капрал! Пока сохраняется угроза вторичного заражения, ни один из нас не покинет посадочного модуля! Проконсультироваться с полковником Клюписом – сколько угодно. Но – только по видеоканалу! Закрытому! Значит, из рубки, или из моей каюты! А с ними… – генерал провёл рукой вдоль лежащих чуть не штабелями тел, – Разбирайтесь сами! Своими, так сказать, силами! И – соблюдайте строжайший карантин! И… Вот ещё что. Поскольку терять нам, уже, вроде, нечего, можете испробовать любые – да, любые! Средства и способы. На своё усмотрение.

Хуже, как я понял, этим бедолагам уже не будет!

Однако, как вскоре понял Джо, хуже быть бедолагам всё же могло.

Ночью, когда утомлённый непрерывной работой, в процессе которой он пытался и смешивать новые лекарства, и применять фильтры из разных подручных средств, и кипятил в автоклавах, и замораживал, и занимался прочей суетой «по своему усмотрению» капрал отключился, буквально распластавшись по странной ажурной конструкции, заменявшей богомолам стул, «пострадавшие» начали осторожно и абсолютно бесшумно подниматься на ноги.

У Джо буквально волосы зашевелились на коротко стриженной голове – уж больно страшно было наблюдать за словно бы слаженными и продуманными действиями: один из лежащих на полу богомолов, ближайший к доктору, поднялся на ноги, обменялся взглядами с теми, кто поднялся с пола рядом с ним, после чего кивнул. Потянулся, и взял в клешни давешний микроскоп.

Точно рассчитанный удар массивной станиной прибора пришёлся в центр темени капрала. Телу, впрочем, упасть на пол, загрохотав, не дали: аккуратно, вчетвером, опустили на пол. После чего продолжили переглядывания, и немой диалог. А он явно происходил, потому что теперь поднялись с коек и те, кто лежал там до этого, изображая впавших в беспамятство: они наверняка давно пришли в себя, просто не хотели скрипеть ожившими теперь пружинами кроватей, чтоб не разбудить отключившегося капрала.

Теперь все поднявшиеся на ноги «пострадавшие» собрались в центре лазарета, и какое-то время просто стояли друг к другу мордами – назвать то, что у них имелось, лицами, Джо при всём желании так и не мог. Но, судя по-всему, к консенсусу заговорщики пришли быстро: каждый занялся делом. Один богомол, присев перед телом капрала Хутчитта, стал связывать его клешни какими-то шлангами. Другой остриём передней клешни сделал на открытой шее лежавшего небольшую ранку. Затем помочил кончик этой клешни в своей слюне, и аккуратно ввёл его снова в ранку.

У Джо засвербило в паху: вот оно! «Контактное» заражение в чистом виде!!!

Остальные, успевшие к этому времени снять с богомола-медика белый халат, и нацепив запасные, нашедшиеся в какой-то кладовке, извлекли из кармана бедняги Хучитта ключ от каюты, и тихо отперли входную, массивную и стальную, дверь. Перед тем, как покинуть лазарет, один из поднявшихся с постелей мнимых больных подошёл к видеокамере в углу комнаты, и развернул её к потолку, примотав в таком положении чем-то вроде медицинского скотча.

Точка зрения переместилась теперь в угол каюты генерала. Тот как раз ожесточённо жестикулировал, поскольку беседа по «закрытому каналу» явно проходила не так, как он себе представлял:

– Что значит – опасны?! Почему же вы не сказали этого капралу?! Да и как они могут нам угрожать – они же лежат, как брёвна! В полной отключке! – бессмысленные с точки зрения Джо стремительные жесты передними клешнями-лапками вероятно должны были как-то подкреплять высказанные аргументы. Но, похоже, не подкрепили. Тон собеседника был категоричен:

– Это ни в коей мере не гарантирует вашу безопасность, сэр! Меня, повторяю, чертовски насторожило заявление капрала о том, что выделяемые червями-трихинеллами нейролептики не дают их телам двигаться! Сейчас, когда я обдумал нашу с капралом беседу, и кое-что проверил, могу сказать почти уверенно: это не заражение в том смысле, в каком мы привыкли его понимать! А – захват!

Прямой захват тел наших солдат – противником!

И то, что этот противник выглядит не совсем привычно, не делает такой захват менее опасным для вас – для вас всех там, на корабле! Потому что после того, как эти черви размножатся в нужном им количестве, они запросто смогут захватить полный контроль над сознанием, и над всеми телами, а не только над основными артериями и кровотоком!

– Но позвольте, доктор… Это уже какая-то космическая паранойя! Зомби-воины, порабощённые микро – Ха! – червями! Такая чушь бывает только в фантастических фильмах! Да и то – низкопробных. Не могут тупорылые глисты – управлять человеческим телом! У них на это мозгов не хватит! – со лба генерала стекали крупные капли пота, а лицо, если его можно так назвать, было теперь не просто зелёным, а бледнозелёным.

Его собеседник изволил нагло усмехнуться:

– Фантастика?! Генерал! Вы сообщили мне, что ни разумной жизни, ни крупных млекопитающих на планете нет. А были. И следов от бомбёжек, или применения боевых токсинов, ядов, или бактериологического оружия не имеется. Вот и напрашивается самый элементарный логический вывод: людей, и тех, у кого была подходящая кровь, и тела, убили именно наши червеобразные «друзья»! Уж сложить два и два могли бы даже вы! Наверняка этих тварюшек и вывели именно для этого! Биотехнология куда «экономически выгодней», чем апокалиптическое ядерное оружие! А такое – не оставляет ни следов, ни шансов на спасение! Не наносит никаких разрушений, или просто вреда инфраструктуре! Все ресурсы и материальные блага противника достаются победителю!

– Оригинально, конечно. Нет, не скажу, что совсем уж неправдоподобно, но – одна неувязочка! Вот такой логичный вопрос, доктор: где тогда эти самые победители?!

– Думаю, их не осталось.

– В смысле?

– Скорее всего, погибли и те, кто организовал тут, на поверхности, геноцид всех теплокровных – разумных, и не очень. Потому что никаких орбитальных станций мы с вами не обнаружили. Следовательно, оказались неэффективны разработанные нашими предположительными коварными изобретателями средства борьбы! Со своими же зверюшками-червячками.

– Тэ-экс… – генерал покачал головой. И почесал затылок. Смотрелось это гротескно-карикатурно. Хотя Джо понимал, что начальнику, ответственному за жизни своих людей, не до смеха и шуточек, – Стало быть, такие средства трудно будет разработать и нам. Но… Что же делать сейчас? Чтоб не дать, как вы прогнозируете это, этим паразитам захватить сознания… И тела?

– Ну, с этим мы, похоже, опоздали, генерал. Думаю, и разум, и тела уже захвачены. Сколько они там лежат без движенья? Три часа? Жаль, что вы не подошли сюда раньше – я тщетно вызывал вас целых два часа! А теперь готов спорить на сломанную зубочистку против тонны золота, что количество червей внутри поражённых достигло критической массы. Всех «больных» теперь нужно просто… Ликвидировать! А тела – сжечь!

– Да вы в своём уме, доктор?! Убить и сжечь больных людей?!

– А вот это – спорный вопрос, генерал. Думаю, они уже не люди! Они – рабы. Покорные слуги тех штуковин, что будут теперь раздавать им приказы, что делать, и как заразить побольше новых жертв!

– Ну, это уж вообще полная …рень, доктор! Как они могут заразить новых жертв, если лежат, бесчувственные, и неподвижные, как колоды?! А подождите-ка. Сейчас я включу изображение с камеры медицинского блока… – генерал защёлкал какими-то тумблерами на пульте перед собой, секунду спустя донёсся его злобный вскрик, – Вот же чёрт! Д…мо собачье! Там что-то происходит! Камера развёрнута к потолку и заблокирована!

Но как?! Как они могли встать, и начать действовать?! И как эти твари могут управлять ими?! Они же – черви!

– Вот именно, генерал, вот именно! Проблема не в том, как именно они могли бы управлять – судя по отсутствию людей на поверхности планеты, управлять для них – не проблема! А проблема в том, чтоб вы приказали всех их немедленно уничтожить!

– Но я… Но это…

– Вот-вот, именно так, думаю, и вели себя командиры тех, местных, «поражённых». Вначале – неверие, что такое возможно вообще. В-принципе! А потом уже было поздно!

– Чушь! Я до сих пор не… Да и как бы они, всё-таки, управляли телами людей?!

– Вот уж, повторяю, не проблема. Как вам, генерал, такой вариант: плодящиеся внутри человеческого тела черви в первую очередь стараются проникнуть в мозг. Ну, или скопление мыслительных специализированных клеток – паразиты они явно универсальные, и легко отслеживают электрические управляющие сигналы – откуда эти самые сигналы поступают. Затем, когда их там, в мозгу, наберётся достаточное количество, они начинают… Роение.

Как бы вам это попроще… Ну, вы же знаете, что делают пчёлы, когда старая матка дряхлеет? И не может больше откладывать яйца? Они начинают выделять особое молочко, и откармливать им выбранную пчелу – чтоб появилась новая матка! Ну, думаю, у червей методика «откорма» немного другая… Изучить, конечно, хотелось бы! Но! Вряд ли это реально – проследить, что они там вытворяют на самом деле в мозгах оккупированных ими организмов! А для нас главное другое. В мозгу пострадавшего появляется не матка в прямом смысле – та просто никогда не думает. И иногда даже глупее любой рабочей пчелы! А в нашем случае это должно быть куда более «продвинутое» и умное существо! Которое: во-первых, легко подсоединяется к основным нейронным связям мозга, перехватывая входящие-исходящие сигналы, и начинает легко управлять всем телом! Видя глазами порабощённого, двигая его руками-ногами. И даже обоняя его носом!

Ну а во-вторых… Думаю, все такие черве-матки могут общаться с другими порабощёнными. Вернее – с их «матками». Телепатически. Непосредственно – через разумы захваченных существ! То есть – понимая друг друга мгновенно. И без слов! Что и проще, и быстрее. Словом – эффективней.

И вот ещё что. Такие порабощённые, несомненно, и действовать будут намного эффективней, чем наши солдаты! Единое же, и совершенное, управление! И пока мы с вами здесь треплемся, не удивлюсь, если все бойцы, и обслуживающий персонал на посадочном модуле уже заражены! Вырвавшимися из лазарета порабощёнными. И сейчас (Ну, вернее, примерно через час!) заражённые ими люди потеряют на какое-то время сознание, и способность двигаться! И воскреснут уже как наши враги!

– Чёрт… Звучит страшновато… И пусть кое-что и представляется спорным, но…

Убедили вы меня, доктор. Сейчас объявлю общую тревогу. Придётся приказать открывать огонь на поражение!

Однако приказать что-либо генерал не успел. Дверь его каюты вдруг соскочила с петель, вынесенная, как оказалось, огромной колодой для разделки мяса, принесённой из камбуза, и десяток стремительно и слаженно действующих богомолов в белых халатах повалили не успевшего выхватить пистолет генерала на пол, где несчастного связали. После чего трое продолжили удерживать рычащее и бьющееся тело на полу, а один неторопливо, и, как показалось Джо, с некоей даже издёвкой, сделал на шее генерала ранку клешнёй. Послюнил свою клешню. И неторопливо ввёл в разрез. Схваченному генералу оставалось только рычать, материться, и с ненавистью пялиться в глаза схвативших его. Пятеро принялись вязать прижатое к полу тело по всем его конечностям.

Как ни странно, беседу продолжил, словно она и не прерывалась, полковник Клюпис, обратившийся прямо к богомолу, произведшему заражение, вероятно, приняв его за главного у нападавших:

– Насколько быстро он… э-э… перевербуется?

Богомол поднялся с пола, и подошёл к монитору. Склонил голову набок. На другой. Голос с отличной дикцией, но без всякого выражения, произнёс:

– Через один час и десять минут. Все остальные, находящиеся на борту посадочного модуля, уже нами связаны, обработаны, и очнутся чуть раньше. Присоединившись к нашему Сообществу. Рекомендуем и вам присоединиться к нашему Сообществу, доктор. К нашей Семье. Присоединиться добровольно. А так же просим вас убедить сделать это и весь персонал и контингент «Прюлле Парписте». В этом случае дело обойдётся без ненужных жертв и разрушений.

– Вот как. А если б, скажем, мы отказались?

– Мы бы просто выпустили по флагманскому кораблю одну из наших ракет. После чего взяли бы его штурмом. Конечно, так нам удалось бы захватить куда меньше людей для перевербовки… Но мы готовы пойти на эти жертвы. А вы?

– Я… – доктор сглотнул, – Я должен поставить в известность господина Адмирала!

Изображение на мониторе доктора пропало.

Богомол-главарь некоторое время ещё постоял перед чёрным экраном, вероятно, мысленно советуясь с остальными «собратьями». Затем двинулся прочь, сказав вслух:

– Время работает на нас, доктор.

Картинка на экране сменилась чернотой. Зато раздался голос Матери:

– Как происходили попытки доктора Клюписа убедить адмирала сразу разбомбить посадочный модуль ядерными зарядами, я показывать не буду. Потому что даже пред светлы очи Большого Босса доктора допустили спустя целый час – субординация, мать её, как это дело обозначаете вы. Да и попытки не удались – адмирал не поверил, даже когда доктор поклялся здоровьем мамочки, и стал брызгать слюной в истерике. Так что полковник Клюпис теперь – в местном лазарете. Спеленутый смирительной рубашкой, и со вколотыми транквилизаторами. Материт себя, адмирала, и «порабощённых». Но без толку.

Ну а потом стало слишком поздно взрывать захваченный модуль.

Следующая картина подавалась с камеры наружного наблюдения огромной неповоротливой громадины весьма неопределённых очертаний – скорее всего, как раз авианосца, где и базировался адмирал собственной персоной. Что-то огненно-сверкающее быстро приближалось к борту спереди и сбоку. Вот оно коснулось обшивки, и тут же в этом месте словно распустился огненный, впрочем, тут же погасший, цветок: полетели осколки, туманной струёй вылетели в космос газы, корпус под камерой ощутимо содрогнулся!

Почти тут же ещё несколько ракет с мощностью поменьше поразили места, где, как понял Джо, стояли противометеоритные пушки, и боевые стационарные лазеры: с оборонительными силами авианосца нападавшие «разобрались» на удивление быстро и уверенно! Словно знали, что и как нужно уничтожить в первую очередь.

Впрочем – почему «словно»? Они и знали!

Не прошло и минуты, как в огромную дыру в борту агонизирующего корабля влетел почти на полном ходу диск. Во всём аналогичный тому, что они нашли на планете – врезавшимся в почву, только, насколько мог судить Джо, куда большего размера. Затем в нём пооткрывались люки, и десантные боты, катера, и просто фигуры в скафандрах ринулись внутрь разверстого чрева раненного флагмана.

Мать прокомментировала:

– На захват ушло полтора часа. Нужно показывать сам бой?

Джо поёжился. Переглянулся с Полом. Тот прикусил побледневшую губу почти до крови. Джо, если честно, и сам чувствовал себя не лучше:

– Нет, не надо. Поскольку десантники – профессионалы в квадрате, наверняка они легко утихомирили обычный воинский контингент. Да и не слишком-то хочется смотреть на драки богомолов. (Пол на это буркнул: «Тебе не хочется – не говори за других!») Просто на словах скажи: откуда тут, в неизмеримых миллиардах миль от той планеты, появился этот диск?

– На словах это сделать просто. Этот диск – спасательный модуль для экстренной эвакуации. На тот случай, если б в авианосец угодил, например, здоровенный астероид. Или огромная вражеская ракета. Не суть. Словом – его угнал так называемый гражданский персонал авианосца, пока кадровые военные честно пытались отбиться от десантников. Через считанные секунды после его старта мощный термоядерный взрыв разметал осколки «Прюлле Парписте» по всей тамошней солнечной системе – заместитель адмирала исполнил свой долг так, как он его понимал. Предварительно отправив послание домой…

– Вот чёрт. А как получилось, что чёртова напасть настигла их и здесь?!

– Могу показать.

На экране снова возникли коридоры тарелки. Несколько спасшихся, действительно, явно – гражданских, во-всяком случае, одетых в неформенную одежду, тащили по одному из них тело раненного, у которого оказался разворочен живот, и часть кишок непривычной густо-фиолетовой расцветки, торчавших из раны, только чудом не вываливалась наружу. Джо невольно передёрнул плечами – зрелище было не для слабонервных. Впрочем, они с напарником к таковым и не относились.

Включилась новая точка зрения – с камеры, расположенной в углу явно медотсека – лазарета. Раненного осторожно уложили на покрытый белой простынёй операционный стол. После чего богомол помоложе обратился к одному из своих помощников, явно седеющему, а вернее, просто тёмно-зелёному ветерану, с пупырчатой от старости кожей:

– Профессор! Вы же сможете провести операцию?

Тот фыркнул с возмущением:

– Вы что, Рапанг, издеваетесь? Я – профессор-лингвист! Я не смогу сделать всё так, как сделал бы профессиональный хирург!

– Но профессор… Проблема в том, что у нас на борту – только мы! То есть – штатские, и нет ни одного профессионального медика! Вы – самый… э-э… пожилой и опытный среди нас! И если уж вы ничем не поможете этому несчастному, так и никто не поможет!

– Ладно! – было видно, что пожилой богомол сердится, но понимает, что деваться некуда, – тащите наркоз! Он должен быть вон в том аппарате на колёсиках!

Аппарат подкатили к столу, и «профессор» опустил имевшуюся там маску на морду раненного. Затем приказал молодому богомолу, который переговаривался с ним:

– Держите не меньше, чем ещё минуту!

После чего принялся копаться клешнями в ванночке с инструментами, поднесённой ещё одним богомолом – самкой, как по размерам и несколько другим пропорциям тела, понял Джо. Скальпель ничуть не отличался от такового земного. Профессор тяжко вздохнул:

– Проклятье! Сейчас бы стакан водки! – комментариев не последовало, но те, кто ассистировал профессору, переглянулись.

После чего клешни «профессора» углубились в разрез на брюхе, и операция началась. Впрочем, Мать не стала особо утомлять напарников её просмотром, включив явно один из завершающих моментов: камера вдруг наехала на операционное поле. И стало видно, как соскочивший вдруг уже измазанный кровью оперируемого стальной инструмент в уже чуть подрагивавших от усталости старческих руках, нанёс крошечную царапину на руку ассистентки, придерживавшей хирургический зажим с петлями кишок оперируемого.

– Простите, Сурра! – прозвучал напряжённый голос профессора, – Руки дрожат! Немедленно отойдите! Промойте рану спиртом! Жерс! Займите место Сурры. Держите вот здесь и здесь. А уж зашью я как-нибудь сам… – ничуть не более молодой сероватый богомол кивнул, и перешёл на место удалившейся самки.

Изображение пропало, голос Матери сообщил:

– Вы просили показать, как началось заражение на корабле беглецов. Вот так и началось. С одной крошечной ранки. Показываю дальше.

Теперь на изображении камеры, расположенной в одной из палат лазарета видны были прооперированный, и самка, получившая порез. Они молчали, но было в их позах что-то такое, что показалось Джо подозрительно знакомым! Точно: именно так и стояли, почти соприкасаясь головами, но ничего не говоря, поднявшиеся с коек и пола солдаты-десантники, там, в лазарете посадочного модуля…

Тут же возникло новое изображение: похоже, от камеры в одной из кают. Молодой и сильный самец подошёл к двери, в которую снаружи осторожно постучали. Открыл. В каюту неторопливо вплыла, исполненная, вероятно, чувственной грации, Сурра. Халатик медсестры даже Джо показался… Каким-то уж слишком коротеньким. Пройдя к постели, она вдруг развернулась к закрывшему дверь, и последовавшему за ней богомолу. Передние клешни как-то особенно неторопливо начали приподнимать материю, открывая гладкое брюшко, и голова оказалась склонена как-то совсем уж… Джо оценил бы этот наклон и подмигивание как вызывающие. Халатик упал на пол. Самец богомола, естественно, не мог не отреагировать. Его руки-клешни потянулись… Тут он и получил в приблизившуюся морду с приоткрывшимся ртом облачко аэрозоля из крохотного баллончика, очевидно, припрятанную Суррой где-то в том незначительно-крошечном безобразии, что оставалось на ней из одежды. Джо подумал, что трусики, если честно, вполне себе земные… А покосившись на Пола, обнаружил, что тот вожделённо сопит, и облизывается. В ответ на его взгляд напарничек возмущённо дёрнул плечом:

– Нечего осуждающе надувать губы. Я, небось, помалкивал, когда ты возбуждённо пялился на свою чёртову обезьяноподобную Золушку!

Джо фыркнул:

– Так она хоть на человека была похожа! А ты… Извращенец …ренов!

Пол покачал головой:

– Вот! А я тысячу раз предлагал прикупить пару резиновых…

– Ну уж нет! Вернёмся в Порт-Саид – все бордели в твоём распоряжении. А на корабле уж будь добр, мой милый, соблюдай внутренний распорядок! И устав.

Со стороны динамика послышалось мрачное хмыканье. На экране в это время самка сделала кончиком лапки крошечную царапину на шее упавшего богомола. Послюнявила этот кончик, поднесла… Нарочито спокойный голос Матери произнёс:

– Что было дальше, объяснять не надо?

– Нет! – Пола, вновь глянувшего наконец на экран, где раскинулся по полу беспомощный огромный самец, передёрнуло. А над упавшим торжествующе застыла только что такая вся «трепетная и чувственная» самка. Пол вполголоса выругался (Невероятно!), лицо сделалось почти таким же зелёным, как у давешнего пожилого профессора:

– И так всё понятно! Поскольку их было двое, да ещё и один больной, и одна самка, на открытое выступление сил пока не хватало… Вот они и стали хитростью «вербовать» в свои ряды. По одному.

– Да, верно. К тому моменту, как их посудина на максимальном ускорении двигавшаяся в гиперпространстве, достигла этого места, число «перевербованных» превысило число нормальных. И они ринулись в атаку. Должна отдать должное командиру: специалисту по молекулярной физике, профессору Акаругу: это именно он, поняв, что происходит восстание, забаррикадировался в рубке, и вывел корабль из подпространства, направив его прямо в горнило ближайшего Солнца.

Но, к сожалению, дверь нападавшие довольно быстро взломали, баррикаду раскидали, а самого физика скрутили. И заразили.

Один из нападавших, профессор Уникост, смог немного подкорректировать курс рулевыми дюзами. И перенаправить корабль со взорванными Акаругом маршевыми двигателями сюда – на планету с подходящей атмосферой. Так что все они там сейчас – перевербованные. И на поверхность не выходят только потому, что ждут, когда немного затянутся полученные раны, пройдут ушибы, и срастутся хитиновые панцири тел.

– Стало быть, вскоре местным медведям и волкам угрожает судьба всех тех, кто уже погиб там, на первичной планете?

– Точно. И то, что у них совершенно другая кровь, и другие гены, не спасёт их.

Эти черви – создания, как я уже поняла, изучив видеозаписи с микроскопов, уникальные. Универсальные и крайне живучие. Поскольку действительно созданы на базе микрогельминтов типа наших трихинелл. Способны «освоить» почти любой организм с кровью на основе любых носителей кислорода. Живут и в кровотоке, и в мышцах, и в мозгу. Ну как тут не вспомнить тот старинный фильм, который ты, Джо, часто пересматриваешь – «Чужой». Сама Идея превосходна – именно универсальный паразит мог бы жить и выживать на любых планетах, пользуясь телами любых достаточно крупных, и имеющих мышцы и мозг, существ. Только вот здесь – всё по-правде. Потому что на невозможность универсального метаболизма в макро-масштабах я вам уже тысячу раз указывала. А здесь – микромир, всё-таки!

– То есть, ты думаешь, что кто-то…

– Естественно. Такие создания сами по себе не появляются. Неоткуда! Так что наверняка – выведены целенаправленно: тут полковник Клюпис был прав. И, как я уже сказала – направлена эта разработка не только против млекопитающих. Да вы и сами видели, насколько легко оказались порабощены и инсектоиды. Думаю, точно так же оказались бы поражены и гидроиды – с гемоцианом вместо гемоглобина. Да и любые другие разумные.

– Уж не хочешь ли ты сказать… – Джо сглотнул противный густой комок, в который превратилась его слюна, – что вывели этих червей на самом деле вовсе не… Коренные обитатели той, первой, – он кивнул головой, – планеты? А какие-то создания, которые сами не подвержены опасности поражения этими червями, поскольку имеют совершенно другие принципы метаболизма, и устройство тел? Кремнийорганические, что ли? Как наши друзья-камни?!

– Про камни я ничего не говорила. Как и про тех, кто на самом деле вывел этих червей. Установить, кто конкретно вывел этих универсальных «очистителей» пока не могу даже я, и даже со всеми моими «навороченными» программами, консолями и серверами. Но факт остаётся фактом: наши «друзья» очень даже запросто очистили от крупной и разумной жизни целую планету, а сейчас точно так же запросто очистят и вторую!

Если ничего не предпринять.

– А что мы… могли бы предпринять? – Джо оживился. Похоже, для второй планеты есть хотя бы надежда! Как и для Земли – вдруг удастся страшную заразу остановить?!

– Ну, здесь-то сделать всё можно очень просто. У нас на борту припрятан (На всякий, как ты тогда сказал, случай!) нехилый термоядерный заряд. В горниле эпицентра температура достигнет более пятисот миллионов градусов. Вполне достаточно, чтобы выгорели даже самые стойкие вирусы, вибрионы, цисты и споры. Не говоря уж о червях.

Так – как? Мне шарахнуть по посудине… Или вы ещё пылаете непреодолимой жаждой «спасти» её «странно ходящих» и «несчастных» молчаливых обитателей?

– Мать! Ну ты и свинья, честно говоря! Это ж ты первая упрекнула меня в отсутствии сочувствия и жалости к не-антропоморфным созданиям! И ещё нагло так спрашивала, осталась ли у меня эта… как её… Совесть!

– Ага, было дело. Но – хочу напомнить! Это было до того, как мы узнали, кто такие на самом деле эти существа. Ну а теперь-то мы знаем точно: они просто ходячие инкубаторы. Рабы. Носители взрослых, и готовых к боевым действиям, червей!

Так – что? Бомбу – бросаем? На принятие этого решения у нас не более суток. Потому что напоминаю: дырки в корпусе тарелки имеются. И зараза очень даже запросто может распространиться и сама. Особенно, если какие-нибудь местные блохи, или клещи поназалезают в щели, да и насосутся с богомолов! А затем – вылезут наружу, и…

Джо переглянулся с Полом. Тот кивнул. Джо вздохнул:

– Бросаем! И бросаем прямо сейчас! Только не ту, малую, а сразу – нашу самую большую! Плевать на радиационное заражение местности! Через каких-то триста лет оно пройдёт. Зато местные волки-медведи… Ну и все прочие, кто живёт подальше от эпицентра… Выживут!

– Приказ поняла. Бомба запущена. Можете посмотреть – я щитки уже опустила.

Всё верно: даже с орбиты отлично было видно огромный чудовищно раскалённый шар, что поднялся вскоре с одного из континентов. И если бы не защитные фильтры-щитки, Джо и Пол запросто рисковали бы ослепнуть… А так – просто прищурились.

Когда нереально огромное плоское облако пыли уже зависло в стратосфере, Джо вдруг осенило:

– Мать! Получается, ничего мы не исправили! Ну, в глобальном масштабе. Я имею в виду, что эту-то планету мы спасли, а вот ту, исходную… Там-то так не получится! Поскольку зар-раза явно уже распространилась по всем материкам и островкам, и океанам, да и вообще – окраинам! Через атмосферу. Как быть?

– А вы спросите того, кто знает ответы на все вопросы. И всегда подсказывает вам, в какую чёртову дыру свои любопытные носы лучше не засовывать лично!

– Ну… Ладно: вот, спрашиваем. Мать! Как бы нам сделать безопасной для мыслящих и ту, исходную, планету?

– Отвечаю. Я ведь у вас умница и лапочка. Поэтому презрев ваши необдуманные приказы об уничтожении файлов с материалами по планете, где царила Властительница Вожделений, я все её наработки бережно хранила. А в сочетании с нашими передовыми технологиями и средствами всё это даёт поистине чудовищные возможности. (Вот хорошо, что я у вас не злокозненна, и очень даже гуманна!) Словом, гремучая смесь у меня уже готова. Осталось долететь, и отправить зонды распылять всё это добро!

– Сколько займёт дорога?

– Три часа.

– Ну так… Чего мы ждём?! Полетели!

Наблюдать, как зонды, летающие на высоте пяти миль, методично распыляют, равномерно обрабатывая, всю атмосферу и поверхность планеты созданным Матерью «универсальным» (Как она, в очередной раз хихикнув, сообщила им.) реагентом, было, если говорить честно, совсем не интересно. Хотя и страшно: получается, обладая неизвестными земной науке технологиями, они могут запросто вычистить от разумной, да и не разумной жизни любую планету!..

А вот беседовать с их замечательно продвинутым главным компьютером было интересно всегда.

– Так ты говоришь, что картина, нарисованная этим самым… Доктором Клюписом, не совсем верная?

– Ну, если полную чушь назвать столь слабым определением… То – да. Не совсем.

– Но как же тогда на самом деле орудуют эти гады?

– Орудуют они весьма подло. Но – эффективно, это вынуждена признать даже я. Думаю, более уместной тут будет аналогия с ситуацией, описанной в одном из совсем уж древних романов, некоего Станислава Лема. «Непобедимый». Там крохотные керамические неживые частицы, (так называемая неживая, электронно-электрическая жизнь) обладающие исключительно простейшими инстинктами, при объединении в один большой Организм, могли мыслить тем эффективней, чем больше было число составляющих его частичек-клеток. Количество переходило, так сказать, в качество – вполне в соответствии с основными законами диалектики. И, соответственно, способы борьбы с врагами, и мощность этих средств и способов становились тоже – куда разнообразней и изобретательней, и сильней. К сожалению (А вернее, к счастью!) такие частицы ещё никому создать не удалось – нежизнь она и есть нежизнь. Зато этой, или аналогичной Идеей явно руководствовался тот, кто и разработал этих червей.

При наборе «критической» массы, то есть – при определённом достаточно большом их количестве, они начинают выстраиваться вдоль основных артерий и нервных волокон – внутри мозга. В некое подобие единой Сети. Напоминающей транспортные развязки мегаполиса. Только – трёхмерные. Ну, или похожие на сеть Интернет.

И эти Сети начинают запросто перехватывать, и переделывать так, как нужно им, сам процесс мышления. Делая его, с позволения сказать, строго логичным. И упорядоченным. И, естественно, мыслящим только в том направлении, в котором задаёт Сверх-мозг. Механизм становления, самоосознания и функционирования такого Сверх-разума, Сверх-существа, пока непонятен даже мне.

Что, впрочем, не делает его менее опасным, эффективным, и смертоносным.

И, соответственно, меняется и поведение, и приоритеты существа с таким, порабощённым, разумом. И всё это ведёт только к одному: простому устранению, если существо не подходит, или перевербовке – всех, кто подходит для обитания таким червям.

– Чёрт… Жуть какая-то! – Пола передёрнуло. – А учитывая, что мы сами только что всё это видели – так и вообще кошмар! Странно только, как это человечество до сих пор не столкнулось с такими… Такими…

Джо интересовало другое:

– Мать. Ты не докончила рассказ. Ну ладно: вот, предположим, они расселились в тех организмах, что им подходят… Во всех. И – что? Что дальше?

– Дальше программа, содержащаяся в их памяти, предусматривает широкомасштабное производство, вернее – воспроизводство спор, цист, и вибрионов таких червей. То есть – тех зародышей, (я бы назвала их «капсулами времени») что позволяют в латентном состоянии храниться на поверхности планеты и в её атмосфере, или океанах, неограниченно долго. С тем, чтоб гарантировано заразить всех тех разумных, кто прилетит, развесив уши, и восторгаясь умилительностью девственной и с виду безопасной Природы.

С уже известным нам результатом.

– Погоди-ка… А сами они? Ну, в-смысле, организмы-носители червей?

– Они с радостным чувством самопожертвования и восторга… Погибают, выполнив этот, последний, долг. На который уходят все запасы энергии и жизненных сил порабощённого организма. То есть – абсолютное уничтожение тех, кого можно в соответствии с нашими, да и не нашими, Межгалактическими Законами признать Хозяевами, или существами, претендующими на такое звание, планеты.

– Ого-го! – Пола явно впечатлило, – Так, получается, этих червей придумали какие-то межгалактические сутяжники?! Хитро…опые юристы? Законники-педанты? Ну, то есть, те, кто хочет, чтоб соблюдалась Буква Закона любых разумных существ?! Ну, тех, где говорится о запрете завоёвывать, или колонизировать уже населённые разумными аборигенами миры. То есть – чтоб очищенные таким образом от разумных обитателей планеты можно было…

Смело заселять? Ну, через какое-то время…

– Вероятность такого варианта – около восьмидесяти восьми и пятнадцати сотых процента. Несомненно концепция именно законного последующего заселения, и полного предварительного уничтожения всех трупов и улик являлась основополагающим постулатом при разработке этого оружия.

– Проклятье. – Джо передёрнул плечами, – Слишком уж это звучит… Цинично. Неужели кто-то и вправду – способен на такое, поистине космическое, свинство?!

– А почему – нет? Вспомни-ка, как Кортес завоёвывал Южную Америку. Или англичане и французы – Северную. Или Австралию. Или Индию. А если местное население уже попросту отсутствует – никаких проблем не будет. Ни с Межгалактическим Трибуналом, ни с аборигенами! Красота!

– Блинн… Цинично, подло, но… Эффективно. Как ни посмотри – ты права. Согласен: в нашей ранней истории есть прецеденты и пострашней и поциничней… И методы – ничуть не менее подлые. Что с алкоголем для индейцев, что с заражением оспой австралийцев и маори… Да и в так называемый «цивилизованный» период истории люди вели себя… Особенно если вспомнить обе мировые войны двадцатого века, с их отравляющими газами да ядерными фугасами.

И попытки Правительств позднейших веков придать статус «цивилизованности» разборкам с неугодными народами не уничтожили сути нашей кровожадной и алчной до чужих богатств натуры. И пусть в двадцать первом веке физически, то есть – на полях боёв, почти и не воевали, всё равно оставались такие подлые способы, как «оранжевые революции», международные экономические санкции, «культурный обмен», «предоставление на льготных условиях выгодных кредитов», шантаж, давление – уже на уровне Правительств. Но вот что меня беспокоит сейчас.

Где скрываются эти… Разработчики червей?

– Что, не терпится использовать наши оставшиеся термоядерные заряды?

– Ну… Да.

– Разочарую. С высокой – более девяносто семи с половиной процента! – долей вероятности они погибли и сами. От своих же созданий. И не успели воспользоваться плодами своей подлой тактики. И распространить её достаточно широко во Вселенной. Именно поэтому нам, да и другим разведчикам дальнего Космоса до сих пор и не встречалось это жуткое оружие.

И если мы гарантировано – а мои данные говорят о том, что она таковой и будет! – очистим и эту планету от спор, цист, и вибрионов, никто про него и не узнает. Разве что вам в каком-нибудь баре придёт в голову, одурманенную алкоголем, крафтом, спинером, и другими нарушающими работу мозга веществами, похвастать…

– Не придёт! – Джо зыркнул на Пола. Тот поспешил спросить Мать:

– И с какой долей вероятности таких «зачищенных» червями планет в космосе больше нет? – настороженного опасения как за свою задницу, так и за задницы всех остальных разумных существ галактики в голосе Пола не уловил бы только пульт рубки.

– Более восьмидесяти девяти процентов.

– Нет! Не годится! Процент слишком маленький! Как бы нам…

– Сделать его побольше? Легко! – Джо дёрнул щекой, пеняя на непонятливость напарника, – Взять на себя обязанности двух дебилов-асенизаторов, и обследовать весь близлежащий космос на протяжении биллионов кубических парсек, чтоб пообнаруживать все планеты, где такие черви могли бы оказаться! На что уйдёт… Мать?

– Восемьдесят девять тысяч пятьсот тридцать три года. В земном летоисчислении.

– Чёрт… Да, как говорится, с неумолимой математикой не… Мать! Ну а если «обработать» хотя бы ближайшие к этой звёздные системы? Окрестности, так сказать?

– Три месяца и пять дней.

– О! Подходит! Джо, как тебе план?!

Джо, отдуваясь, кинул сердитый взгляд на напарничка. Потом на центральную консоль их главного компьютера:

– Нет, и, похоже, не будет нам в этой жизни покоя… Опять ты, наивный и неисправимый романтик, делаешь из нас «спасителей человечества».

– Мне делать ничего не надо. Ты и сам сколько раз уже – его!.. Ну, достаточно вспомнить, например, «богоподобных», из-за расплавленного тобой автоклава которых мы как раз и отсидели три года на любимой Меотиде.

– Было дело… – Джо невольно фыркнул, невольно передёрнув плечами. Воспоминания о колонии-руднике не грели душу. Потом смилостивился, – Ладно, Мать. Полетели обследовать. Ты же знала, что так и будет?

– А то! Вы же до корней мозгов порядочные и человеколюби…

– Немедленно замолчи! Всё бы тебе издеваться и прикалываться. Ну, в те моменты, когда ты не занята непосредственно спасением наших шкур… У нас продуктов-то хватит?

– Хватит. И кислорода. И горючего. Ну что – здесь мы закончили, и зонды я уже вернула и обработала. Вылетаем к следующей потенциально заражённой?..

Джо прекрасно понимал, что вариантов-то, собственно, и нет.

Попробовать подстраховать Человечество, да и прочих мозгосодержащих разумных, конечно, было бы неплохо… И беспокоило его только то, что запасы туалетной бумаги на три месяца явно не растянешь! Значит, придётся опять удовлетворяться Половскими любовно-приторными книжечками: всё какая-никакая, а – бумага!..

Но тяжкими вздохами тут не поможешь. Пришлось отдать приказ:

– Ладно. Поехали. В-смысле – полетели к той, которую ты уже наверняка наметила.

– Слушаюсь, капитан!

Пираты

– Возможно, вам небезынтересно будет узнать, что на нас производят нападение.

– Кто?!

– Как?!

– Отвечаю на первый вопрос: нападение производят некие разумные существа, явно стоящие всего на пару ступеней ниже нас по уровню развития науки и технологии. Отвечаю на второй: к нам довольно быстро летят устройства, напоминающие наши собственные зонды. А на борту у них плазменные резаки, и устройства и ёмкости для впуска ядов внутрь нашего корабля.

– Чёрт!.. А как они вообще нас увидели? У нас же включены глушилки?

– Похоже, у них просто есть анти-глушилки. И как только мы вышли из гиперпространства, чтоб обследовать эту систему, нас и засекли. Говорю же: техника и технология только чуть-чуть уступают нашим.

– Хм-м… – Джо, стараясь придать себе сосредоточенный и хмурый вид, погладил себя по подбородку. Наклонил голову вправо. Влево. – Что посоветуешь? Я имею в виду – сразу жахнуть по их кораблю из большого антимата, а зондами заняться потом? Или вначале пострелять по их зондам, а корабль прищучить уже после этого?

– Патологическое всё-таки у вас, млекопитающих, стремление сразу решать вопросы и проблемы самыми радикальными методами. Гуманней надо быть, сенситивней. А вдруг мы что-то полезное найдём на их посудине? Так зачем же сразу – антиматом?!

– Ладно, гуманная ты наша. Что делать-то будем?

– Ну… Я бы предложила испробовать этакий… Древний способ охоты. Называется «на живца». Вы смело прячетесь в наши скафандры высшей защиты, я не отстреливаюсь из наших противометеоритных пушек, и вообще веду себя пассивно – словно меня нет дома. Так вот: я позволяю их зондам подлететь и пробурить. Впустить газы. И затем дождаться прилёта самих агрессоров. После чего я, ваша умница и лапочка, изучу их физиологию, и найду способ впустить в их скафандры усыпляющий газ. Созданный мной на базе богатого наследия «Властительницы вожделений». К сожалению, для этого мне вначале необходимо увидеть, как выглядят наши друзья – воочию, так сказать, а не на экранах гамма-сканнеров. – на центральном экране возникло изображение прямоходящего двуногого с почти человеческими внешними данными, только голова казалась покрупней, ноги покороче, да выражение на морде – посвирепей, – Но вы не бойтесь: после этого на разработку и впрыскивание с помощью микропов уйдёт не более минуты! Как вам план?

– Отличный. А что мы будем делать с попугайчиками и крысой Шушарой? У нас же нет запасного скафандра высшей защиты? Только обычные? Да и нельзя их размещать вместе – вдруг Шушара наших птичек просто… Э-э… То есть, я хотел сказать – испугает?

– Я уже всё продумала. Попугайчиков возьмёт «на борт» кто-то один из вас. А другому достанется в соседки Шушара. Ну, как в задачке про волка, козла… И капусту.

– Вот уж спасибо так спасибо! Особенно за сравнение с козлом. Пол? Как тебе идея?

– Чур, попугайчиков беру я!

Джо возмущённо фыркнул:

– Кто бы сомневался! Хотя ладно: я согласен и на Шушару. Но чтоб уж мы потом смогли адекватно отыграться на наших таинственных и коварных «агрессорах»!

– Сможете. Ладно, раз принципиальное согласие получено, давайте-ка прошустрим: зонды подлетят через… Пятнадцать секунд! Ну, и на бурение-сверление – тридцать!

Так быстро скафандр высшей защиты Джо натягивал только один раз: когда они летали ещё на «Лебеде», и тому срезало полкормы ракетой, выпущенной по ним патрульным эсминцем космофлота. Управился тогда за восемнадцать секунд – на едином вдохе… А сейчас как раз и ушло оставшиеся в запасе тридцать пять. (Блинн… Стареем!) И ещё пара секунд – на то, чтоб манипулятор Матери запихнул через горловину для шлема упиравшуюся всеми четырьмя лапами и возмущённо верещавшую Шушару. Джо скривился: крысу явно можно было бы вначале хотя бы помыть! Мать, захлопнув манипулятором колпак его шлема, проворчала:

– Хватит придираться! Ей тоже будет несладко. Поскольку ты не успел принять душ после тренажёров!

Несколько веселей Джо себя почувствовал, когда заглянул в головной колпак Пола: попугайчики, напуганные тесным и тёмным пространством шлема, и непривычностью обстановки, а так же явно недовольные тем, что манипуляторы Матери в процессе извлечения из клетки повыдрали им часть перьев из хвостов, носились по этому колпаку, как сумасшедшие, хлопая крылышками по лицу Пола и стеклу шлема, ещё и оглашая эфир дикими воплями и писком. Джо хмыкнул:

– Балда ты, напарничек! Нужно было соглашаться на Шушару: вон: роет себе потихоньку в районе моей задницы новую нору, да помалкивает в тряпочку!

Пол не нашёл нужным ответить на шпильку, спросив вместо этого Мать, для чего ему пришлось-таки перекрикивать птичек:

– Ну?! Они там уже впустили?!

– Секундочку… Вот: газ пошёл. Сейчас отберу пробу. Так, есть. Ну и ничего особенного. Ипритоциан. Давно известен. Эффективен против любых существ на базе гемоглобина. Убивает за двадцать-тридцать секунд. Словом, вы бы недолго мучились.

– Это, конечно, радует… – Джо пытался теперь почесаться там, где у него свербило от попыток Шушары влезть теперь в одну из штанин, а заодно прекратить и сами эти попытки, – Но где они сами-то? И как планируют влезть на борт, если тут всё отравлено?

– Ну – как! В скафандрах, разумеется. Однако я бы попросила вас не вмешиваться, пока они будут вскрывать наш шлюз. Да и вообще – спрятаться пока за вон теми ящиками в трюме. Чтоб вы никого не перестреляли в пылу возмущения. Законного, впрочем. Кстати: я, кажется, забыла сообщить, что их зонды не видят вас. Поскольку у них нет гамма-сканнеров, или подобных сенсоров для обнаружения и определения внешнего вида живых организмов. Поэтому уж постарайтесь не разочаровывать наших агрессоров: дайте им насладиться зрелищем пустого и «зачищенного» корабля, пока я не усыплю их.

– «Разочаровавать»! Да они так и так получили бы «зачищенный» корабль, если б не ты! Мы же… Не знали про яд и зонды! Да и вообще: мы имеем полное право просто поубивать их всех! Потому что если мы – мирные барахольщики, и потрошители пустых или покинутых планет и кораблей, то тут – явный разбой! Пиратство! Убийство!

– Так – что? Вы желаете сдать их нашим официальным властям?

– Вот уж нет! Сами как-нибудь разберёмся. – Джо плотоядно ухмыльнулся, – Ты, главное – усыпи их. Ну, и тех, кто там останется на их посудине.

– Само-собой. Только для этого всё равно придётся подождать. Во-первых, пока эта посудина подлетит поближе, да закрепится на нашем корпусе магнитными захватами, для абордажа. А во-вторых – пока не вычислю по их внешнему виду, какой газ лучше применить для гарантированного спокойного сна в течении… Скажем, суток. А уж снабдить этим газом наши зонды, и натравить на их скорлупку с, так сказать, «ответным визитом», просверлив и впустив – пара пустяков! А точнее – одиннадцать с половиной секунд.

– Хм-м… Приемлемо. Ладно, мы спрячемся за ящики. Действуй!

Вблизи выглядели спящие «агрессоры» вполне гуманоидообразно.

После того, как Мать провентилировала помещения корабля, и стало возможно вылезти из скафандров, и повытряхнуть из их скафандров прибывших, разложив в ряд тут же, у шлюза, стало возможно рассмотреть «гадов», так сказать, воочию. Но рожи пиратов показались Джо весьма неприятными даже в расслабленно-отключенном состоянии. Было в этих низких лбах, широких скулах и массивных челюстях, крепких зубах, и узеньких щёлочках закрытых сейчас глаз что-то коварное и подлое. «Рожи у них… Как у гиен!», как обозначил свои впечатления Пол, до сих пор оттиравший со щёк и лба остатки пуха, и отплёвывавшийся. Джо не мог не согласиться:

– В сравнении с этими коварными мерзавцами даже наша Шушара – образец красоты, добродетели и толерантности.

– То-то ты так ругался на неё, высаживая!

– А как тут не поворчать! Погрызла, зар-раза такая, мне всю мягкую прокладку на чреслах! Теперь придётся новую вставлять. А то сидеть жёстко.

– Не больно-то часто мы в скафандрах сидим. Но мы отвлеклись. Вот: все наши «друзья», что у нас на борту, что там, на их корабле, утихомирены. Наш шлюз, который они открыли, если честно, вполне грамотно, и их посудина, пришвартованная к корпусу «Каракатицы» – всё цело. И функционально. Что делать будем?

– Мать. Сколько их всего че… Тьфу ты – сволочей поганых?

– Пятеро. Трое – у нас, двое остались там.

– Все мужчины?

– Да.

– Чёрт! Были бы тут женщины – уж я-то знаю, какое наказание было бы адекватным. Отрезал бы на … языки – вот и наказана болтливая сволочь на всю оставшуюся жизнь. А тут… Отрезать им …, что ли?

– Ну, зачем же так кровожадно? Наша задача – заставить их страдать не физически. А морально. Предлагаю высадить их там – на той планете, где мы взорвали наших последних червячков. Шесть остальных-то континентов – не пострадали! Да и пожрать им там чего – найдётся. А вот руды, чтоб выплавить хотя бы элементарные топоры, там нет!

– Чёрт возьми. Пожалуй, идея мне нравится. Да и планета эта – достаточно далеко. Если у них и есть подельники – …рен найдут! Только вот… Точно: не могло их быть всего пятеро. Наверняка у них где-то поблизости База. Где они отдыхают, готовятся, и бухают. И там наверняка сейчас их ждут остальные. Сообщники. По банде. Мать?

– Совершенно верно. База имеется. И я уже знаю, где – микроп-техник вскрыл компьютер их посудины. Нагрянем – как ураган возмездия! Как ужас, летящий на крыльях Ночи! Призрак мщения, не знающий жалости!.. Э-э, пардон… Увлеклась. Но нас там не ждут, поскольку я блокировала их сигнал СОС. Да и вообще – все радиопереговоры после того, как микропы напали на них. И подельники про наше коварство не знают! Летим?

– Конечно! Далеко?

– Двадцать минут на форсаже.

– Отлично. Вперёд.

На базе, находившейся на внушительных размеров астероиде, ничем, впрочем, особым не выделявшимся в огромном скоплении таких же каменюк в обширном поясе обломков, как ни странно, никого живого больше не имелось. Даже «домашних зверушек». Что показалось Джо удивительным: кто же занимается организацией быта, приготовлением еды, продажей захваченных товаров, и прочими трудоёмкими, нудными, но важными бытовыми мелочами? Зато имелось там восемь пустых, и явно давно захваченных пиратской командой, кораблей. Пришвартованных к поверхности огромными цепями и стопорами. Зонд, показавший картинку сверху, вдруг завис над одним из участков поверхности астероида с явно оплавленным грунтом. Мать нарочито равнодушным тоном сказала:

– Могила. Общая. Никого они в плен не брали. Да и тела не сжигали, а хоронили, как вижу на сканнере, прямо так. Вижу восемь последовательно расплавляемых участков.

– Вот же сволочи! – Пола аж перекосило, лицо сделалось зелёным. Схватившись за рот, он выскочил из рубки. Джо услышал, как хлопнула дверь гальюна, и вскоре напарник что-то смыл… Сам Джо, если честно, тоже чувствовал себя расстроенным. Если сказать мягко. А если не мягко – так у него просто челюсти сводило от злости.

Впрочем, для выяснения «подробностей» он дожидаться возвращения Пола не стал:

– Мать! Есть ли у тебя хоть малейшие сомнения в том, что все корабли захватила, и всех их обитателей убила именно эта банда?

– Нет. Однако у меня есть вполне обоснованные сомнения в том, что сейчас эта банда захвачена нами в полном составе.

– Ты имеешь в виду, что другая группа сейчас тоже куда-то полетела? Сбывать награбленное, что ли?

– В том числе и для этого. В основном же – для того, чтоб заправиться топливом, запастись кислородом, водой, и провизией. Сам видишь: тут, на астероиде, ничего этого нет. Но их солнечные батареи наверняка обеспечивают их хотя бы нужной энергией.

– А с захваченных кораблей они…

– С пяти подходящих – да. Забрали и кислород, и воду. А вот с трёх из тех, чей экипаж не дышал кислородом – нет. Только «сувенирчики».

– Тэ-экс, понятненько. – Джо снова побарабанил пальцами по центральной панели управления, – Ну и когда нам их ожидать?

– Через сутки. Или несколько побольше. Я уже вижу их корабль – он на подлёте. Просто чуть дольше задержаться может из-за того, что эти гады пытаются запутать следы. То есть – выполняют кучу бессмысленных, но с их точки зрения – разумных, и хитрых, маневров, стараясь сбить тут, в поясе астероидов, со своего следа тех, кто мог бы захотеть узнать, где это они берут столь ценные и интересные артефакты.

– А что? Такие желающие действительно имеются?

– Недостаточно данных для точного…

– Мать!

– Так точно, сэр! Есть «не втюхивать вам эту бодягу», и ответить неточно! Вероятность того, что попытки отследить наших друзей кем-либо уже предпринимались – не выше ноль целых шестьдесят восемь сотых процента. Но – не нулевая.

– Ага. Интересно. Ладно: пусть в таком случае запутывают и заметают. Мы подождём. А за это время проведём небольшую разведку – осмотрим захваченные корабли. Если, конечно, ты вкатишь нашим подопечным ещё по хорошей порции твоего фирменного снотворного, перетащишь их бесчувственные тела в малую кладовку, и разложишь там на матрацах. Тьфу ты – шиш им матрацы! Пусть лежат на голом полу!

Вернувшийся Пол, всё ещё утирая лицо, проворчал:

– Простудятся!

– Интересно, что бы на это замечание сказали экипажи отравленных звездолётов.

– Пардон! Не подумал. Мать! Шиш им матрацы!

Первый посещённый напарниками звездолёт принадлежал к земному типу.

Поэтому потёки крови и следы рвоты на полу рубки, убрать которые явно никто не озаботился, сразу сказали, что умирать от ядов космических пиратов было мучительно. Уж на что Джо считал свою душу повидавшей виды и зачерствевшей, но зябко передёргивать плечами, и кусать губы приходилось и ему. И это – несмотря на то, что самих-то тел уже не было. Остались лишь кровавые полосы на полу – там, где эти тела, явно тоже не особо церемонясь, волокли на выход…

Сам корабль, однако, никакими сюрпризами не порадовал: всё мало-мальски ценное и полезное пираты явно давно отсюда сняли и утащили к себе в берлогу: огромный купол их жилища, и восемь поменьше – складов и подсобных помещений, высились всего в ста шагах от места последней стоянки захваченных и выпотрошенных кораблей. Джо проворчал:

– Сволочи. Они даже пластиковую обивку со стен содрали. Зачем?

– Вероятно, чтоб тоже продать. Материал-то наверняка был отличный. Тонкий и прочный. Долговечный. Какие-никакие, а – деньги!

Джо посмотрел на Пола. Но тот, похоже, и не думал шутить, а высказал это предположение вполне всерьёз. Джо спросил:

– Мать? Что ты думаешь про обивку?

– Обивка – дешёвый пластик. Тут, на пиратской базе, её использовали явно для того, чтоб добыть из неё продукты переработки нефти. И, соответственно, отапливать ими жилые помещения базы.

Джо с видом триумфатора посмотрел на напарничка. Тот сделал вид, что не видит этого взора. Джо усмехнулся: всё правильно. В полном соответствии с их традициями: кто-то должен высказывать гипотезы, пусть и глупые, а кто-то… Смотреть на вещи более реально. В стиле Матери.

В двигательном отсеке Джо несколько оживился: несколько маршевых движков и преобразователей оказалось снято со своих станин, и кто-то куда-то их перенёс. Странно. Но потом он вспомнил про то, что база – на астероиде. А его курс нужно корректировать, чтоб не столкнуться с какими-нибудь соседними. А когда на одном из концов каменюки производят постоянные взлёты-посадки, траектория движения огромного булыжника может меняться весьма существенно. Но спросить надо:

– Мать! Они сняли движки чтоб управлять движением своего камня?

– Да. И, разумеется, именно эти сняли потому, что их конструкция весьма похожа на их собственные. Горючее тоже вполне. Подходит. Лет семьдесят назад всё это примерно таким же было и у нас. В-смысле, на Земле.

– Понятно. Пошли дальше.

Второй и третий звездолёты ничего нового к впечатлениям не добавили: те же следы жестокой расправы, те же гулкие и пустые коридоры, голые стальные стены и сверкающие нержавейкой каркасы…

Удивил второй из чужеродных звездолётов: в его отсеках кое-где ещё имелись глыбы и буквально завалы изо льда. Джо буркнул:

– Гидроидов они захватили, что ли?

– Да.

– Но погоди-ка… Как они тогда впустили внутрь – газ?

– Газ они впустили как обычно. Но на существ с кровью на основе гемоциана он, естественно, не подействовал. И шлюз существа этого корабля заблокировали. И из противометеоритных пушек гидроиды отстреливались. Но у наших гадов – хорошие защитные поля. Так что через пару минут пираты просто вскрыли обшивку нескольких отсеков, выпустив по кораблю несколько своих ракет. Вода вылетела, вытекла. Обитатели задохнулись. Тех же, кто успел нацепить скафандры – попросту пристрелили.

– Сволочи. Смотрю, они предпочитают пленных или заложников не брать. А свидетелей – не оставлять.

– Вот именно. Жестоко, но эффективно.

– Ладно. Отсюда нам взять тоже нечего. Стало быть, дождёмся прибытия наших друзей, усыпим, погрузим, и обследуем на прощанье и их корабли, и саму базу.

– А почему это ты не хочешь обследовать её, да и честно отвоёванную нами посудину – прямо сейчас?

– А потому, что мы ещё не обедали. А кроме того, пока мы не утихомирим с гарантией наших оставшихся на свободе подельников, я ощущаю некую… Неловкость. Неудобство. Сомнение. А ну как у них найдутся какие-нибудь реально сильные… оправдания? Вот и надо их захватить. И допросить. А чтоб у них не возникло желания и возможности соврать, Мать разработает нам сыворотку-правдодел. Мать? Сможешь?

Из динамика донеслось возмущённое фырканье.

На прибывшем наконец на следующее утро (Если можно так сказать про астероид, вращавшийся от местного солнца на таком расстоянии, что оно выглядело не крупнее горошины!) корабле, больше похожем на самый обычный транспортник, обнаружилось пятнадцать здоровущих мордоворотов. Выглядели они, как это дело обозначил уже Джо, «ничуть не приветливей, чем те, первые». Однако усыпились мордовороты столь же быстро и легко. Для перетаскивания «скотов» на «Каракатицу» Матери пришлось подсоединить к шлюзу транспортника гибкий рукав.

Джо побродил между лежащих буквально друг на друге в их тесном складе тел, и ткнул пальцем в наиболее противную рожу:

– Похож на главаря! Уж больно здоров, и омерзителен! Мать. Давай его в соседнюю каюту.

В соседней каюте уже стоял подготовленный стальной стол: с ремнями и стальными же обручами. Джо, самолично пристегнув и привязав тело, вздохнул:

– Буди!

Манипулятор со шприцом с мутной жидкостью выскочил из одного из потолочных люков, игла вонзилась в обнажённое предплечье. Джо отметил себе, что Мать даже не озаботилась протереть, как обычно делала это, место укола ваткой с дезинфицирующим раствором… Не любит она, значит, этого типа. Как и Пол: вон он стоит: сопит и потеет. Но молчит, явно предоставляя Джо сомнительную «честь» – допрашивать захваченного.

Тот наконец разлепил глаза. Дёрнулся. Зарычал. Звуки незнакомого голоса наполнили отсек:

– Грах портилрот на хредутро прупалор!

Мать перевела:

– Какого …на тут происходит?!

Джо сказал:

– Здесь происходит допрос преступника и убийцы. Если ответишь на наши вопросы честно и добровольно, избежишь мучений и проблем.

После того, как Мать перевела вопрос, из перекошенного огромного рта, брызгавшего слюной, не доносилось уже ничего, кроме рычания (невразумительного) и мата (вразумительного и привычного). Ну, плюс ещё посулы и обещания «разобраться» с подлыми тварями и трусами, связавшими его, и всеми их родственниками, как только развяжется.

Джо какое-то время послушал. Если честно, больше в ожидании услышать и узнать какие-нибудь новые и оригинально-цветистые обороты и слова. Однако через пару минут ругательства стали повторяться – и Джо понял, что лексикон пирата весьма ограничен. Равно как и интеллект. А поскольку Джо не видел смысла переругиваться с пленным, и обогащать запас классических космослэнговских оборотов уже у того, он сделал Матери знак рукой. Очередной шприц вонзился в предплечье задёргавшегося и заоравшего типа. Но через минуту тот затих, и как бы растёкся по ложу. Глаза подкатились, помутнели. Джо спросил:

– Он – готов?

– Да.

– Кто заставлял вас грабить корабли? – Джо пришлось повторить вопрос, буквально выкрикнув его в ухо расслабившегося пирата, подойдя к нему почти вплотную.

– Никто. Никто не заставлял.

– А кто придумал … э-э… такой способ обогащения?

– Мы сами… Сами всё придумали, и хотели их всех захватывать… И грабить.

– А кто придумал убивать всех существ, что там находились?

– Я. Я придумал. Остальные были только за.

После таких ответов все сомнения и моралистические терзания Джо, если ещё и были, развеялись, словно пригоршня пыли, подхваченная десятибалльным ураганом. Но детали хотелось бы уточнить:

– Сколько кораблей вы захватили?

– Девять.

– А почему тогда на площадке только восемь?

– Один пришлось оставить в пространстве. Потому что его экипаж предпочёл его взорвать, не сдавшись. Погибло восемь наших, и третий наш корабль.

Джо прикинул: да, верно. Именно такой прецедент мог заставить пиратов нападать издали, и брать на абордаж только после заведомого умерщвления экипажа судна…

– Сколько чело… Э-э… Сколько живых разумных вы убили?

– Семьдесят шесть.

– Скольких захватили в плен?

– Нисколько.

– Были ли среди убитых женщины?

– Были.

– Сколько?

– Трое.

– Что вы с ними сделали?

– Двух – сразу похоронили, со всеми остальными. Самую подходящую по строению тела, и красивую, изнасиловали.

– Все вы? – у Джо буквально зашевелились волосы на затылке.

– Нет. Только те, кто захотел этого. Шестнадцать человек.

– Уже мёртвую?

– Уже мёртвую.

– И вы не боялись… Заразиться?

– Нет. Мы все привиты универсальной вакциной. Да и презервативов у нас полно.

Джо повернул голову:

– Мать! Что там у нас с этой вакциной?

– Сейчас отберу пробу его крови. Вдруг и правда – пригодится.

– Хорошо. – Джо краем глаза отметил себе движение манипулятора с уже пустым шприцем, но сам в это время снова орал в ухо допрашиваемого:

– Куда вы сбываете краденное?

– На Лямсус-пять. И на Простинию. Иногда – на Оберон-два.

Названия ничего не говорили Джо. Он глянул на Пола. Тот отрицательно покачал головой. Джо бросил взгляд на центральную консоль. Мать весьма недовольным тоном объяснила:

– Ерунда. Не могу же я знать все обитаемые планеты космоса. Да и какая разница, как они тут называют свои мирки. Всё равно я уже узнала из их компа, где они находятся в общегалактической системе координат. Захотите – слетаем.

Джо, покачав головой и вздохнув, обернулся снова к пирату:

– И как вам такая жизнь? Нравится? На прожитьё… Хватает?

– Да. Нравится. И хватает.

– И никто из вас не испытывал муки совести, убивая ни в чём не повинных и беззащитных странников и торговцев?

– Чего?

– Мать! Он что – и правда не понимает, что такое совесть?

– Похоже. Вероятно, это понятие не было заложено в него при воспитании.

– Хм-м… Чёрт. Не могу даже придумать, о чём бы ещё его спросить.

– Я могу. – это влез Пол, – Есть ли у вас ещё сообщники здесь, на астероиде? Кроме тех, кто был на втором корабле?

– Нет.

– А на планетах, где вы продаёте награбленное?

– Есть. Восемь перекупщиков, три сутенёра, и пять чиновников космопортов.

– А здесь, на астероиде – у вас есть какой-нибудь… Тайник?

– Есть. Он – на втором подземном уровне, под главным жилым блоком.

– У меня больше нет вопросов. – Пол выразительно посмотрел на Джо. Тот криво ухмыльнулся:

– Мать! Скажи ему, чтоб помолился. Потому что больше мы с ним не увидимся.

Однако ничего такого допрашиваемый делать не стал. Пол поинтересовался:

– У них – что же? Даже религии нет? Даже в самом зачаточном виде?

– Нет, почему же. Есть, разумеется. Просто этот тип не знает ни одной молитвы.

– Вот как. Ну что ж. Раз мы узнали, что хотели, усыпи его. И пусть дроид перевезёт его тело к остальным. И втыкай им твоего фирменного успокоительного через каждые сутки. Чтоб спали, как говорится, беспробудно все… Сколько там уйдёт?

– До планеты, где мы взорвали нашу водородную – восемь дней пути. Ну, плюс, разумеется, то время, что уйдёт у вас на осмотр и потрошение тайника под жилым блоком. И кораблей.

– Проклятье, будь они неладны… Долго. Обезводятся, значит. Ладно, Мать: вводи им внутривенно и воды. Чтоб не усохли.

На кораблях пиратов ничего интересного не нашлось: функциональный дизайн, минимализм – всё явно в угоду скорости движения и генераторам для создания защитных полей. Арсенал из торпед и ракет, конечно, впечатлял, но их взрывчатка явно была слабее известной напарникам земной: наверняка, чтоб не причинять слишком уж сильных повреждений жертвам атак.

На осмотр и «потрошение» пещеры Али-Бабы, как её обозвал Пол, ушло восемь часов – именно столько времени у Джо и Пола ушло на то, чтоб осмотреть, хотя бы бегло, и перетащить в трюмы «Чёрной каракатицы» то, что они посчитали заслуживающим внимания, и потенциально ценного. А такого нашлось немало – поскольку пираты руководствовались явно теми же принципами отбора и интереса, что и сами Джо и Пол. Поэтому некоторые ящики напарники даже не вскрывали, чтоб не терять времени – переносили прямо так, благо, сила тяжести на астероиде была ничтожна…

Так что теперь трюмы «Каракатицы» оказались забиты, что называется, под завязку, как это дело обозначил Пол, и вероятность того, что им больше не придётся доедать последний …рен с солью, как это дело обозначил уже Джо, возросла до небес. На что Пол вполне резонно высказался в том смысле, что они его и не доедали. А Джо указал напарнику, что это просто такое образное выражение. Пререкания оборвала Мать:

– Если не хотите подхватить какую заразу, советую трюмы пока герметично запечатать, и самим пройти вакцинацию. (Подставляйте плечи!) А я тем временем обработаю трюмы, и то, чего вы понатащили.

– Чёрт! Чего ж там такого опасного и вредоносного мы принесли?

– Пока не знаю. Но то, что оно содержится в заколоченных ящиках, и начало выделять явно продукты распада в тепле нашего трюма – это однозначно. На астероиде-то там, в пещере, было холодно!

– Ладно. Обрабатывай. Нас и трюмы. – Джо первым подал пример, закатав рукав рубахи, – А ещё после обработки всё-таки покажи нам. Что там «разлагается».

На вкатывание в две руки содержимого пары шприцов с очередной мутной жидкостью ушло не больше двадцати секунд. За это время вызвавший подозрения Матери ящик тоже оказался вскрыт, и обработан. По тяжкому вздоху их центрального компьютера Джо понял, что у них проблемы.

И точно. Придя в трюм лично, они убедились в этом.

В продолговатом дощатом ящике длиной футов шесть лежало тело женщины.

Даже Джо она показалась невероятно прекрасной. И как-то трогательно беззащитной в равнодушном слепящем свете прожекторов подволка.

Стройное поджарое тело. С широкими бёдрами, и упругими грудями. Талия – утрированно тонкая. Бледная, но гладкая и словно бархатистая кожа. Что же до лица… Красавица – даже по земным меркам. Джо невольно выдохнул. А Пол – так вообще с десяток секунд ничего не мог сказать, и только разевал рот, как выброшенная на берег рыба.

Джо спросил:

– Как думаешь, Мать? Это – та самая?..

– Да. Никаких сомнений. И наверняка они спрятали её тут на тот случай, если кому придёт в голову… Или другую голову – соответствующее желание.

– Гнусные твари! Извращенцы! Они ко всему прочему ещё и поганые некрофилы!

– Ну, не все. Четверо – «не захотели».

– Проклятье! Может, мне пойти, и просто пристрелить их всех из самого обычного пистолета?!

– Не горячись, Пол. Тем более, что умерев во сне, они не понесут адекватного наказания. Я тут кое-что получше придумал.

– Да-а? Звучит интригующе. Ты у нас известный придумщик. С замашками садиста, и тоже – извращенца. (Нет, конечно до этих – тебе далеко!) Но наверняка это будет тоже что-то эксклюзивное. И что же?

– Мать! Ты у нас мастерица на все руки.

– Да. – в голосе Матери только совсем уж тупой не уловил бы настороженности.

– Ну так вот. Технологией бодиформации ты же владеешь? И свободно можешь поменять пол всем нашим пленникам? Тем более, что наркоз у них уже сидит!

– Точно. Я угадал. Ох, ты и коварен, напарничек! Хотя… После всего, что они понавытворили, возражать не буду. Мать?

– На двадцать операций уйдёт восемнадцать часов.

– Отлично! Займись.

– Так, с нашими друзьями порядок. Но… Что мы с ней-то будем делать?

– Вот, стою, думаю. Мать! Тут поблизости никакого подходящего солнца нет?

– Есть одно. В трёх часах лёту в сторону.

– Вот и заверни туда. Оденем на бедняжку – я согласен пожертвовать для неё! – один из наших простых скафандров: вместо савана он вполне… Да и запустим в горнило. Как мне кажется, вполне достойное упокоение.

– М-м… Согласен. Мать?

– Это и логично и верно. Потому что на её планету мы вряд ли когда попадём, чтоб предать тело земле. А на других землеподобных планетах её нельзя хоронить, чтоб не вызвать заражения местной биоты её бактериями и вирусами. Так что на Солнце – то, что надо. Кремация, так сказать, в самом чистом виде.

– Вот и славно. Хуже ей от этого вряд ли будет. А мы помолимся за её душу.

Когда скафандр крошечной искоркой вспыхнул, исчезая в хромосфере светила, Джо невольно вздохнул. Пол, как он видел, тоже почувствовал некоторое облегчение. Всё верно: раз женщина оказалась давно мертва, и помочь ей они никак уже не могли – нужно хотя бы достойно похоронить её тело. И, разумеется, отомстить за её смерть, и смерти остальных путешественников. Ну, и за надругательства над покойной, конечно.

Поэтому за ходом всех операций, в процессе которых моральные выродки и беспринципные убийцы сами превратились в женщин, лишившись своего мужского достоинства, Джо смотрел с огромным удовлетворением. Не скрывая плотоядной ухмылки: вот так вам, твари! Пол, тоже присутствовавший в медотсеке, прокомментировал:

– Эх! Добился-таки ты своего. Поотрезали мы всем нашим гадам – их …и! Не додумались мы только до одной вещи. Надо было хоть того, главного, мерзавца оставить мужиком! Вот бы они его за…рахали!

Джо покачал головой:

– Вряд ли. Скорее, он сам поубивал бы их всех… Впрочем, я так и так против такого варианта: всем должно достаться поровну! И тяжко работать им теперь придётся всем.

– Ещё бы! Там, на планете, сейчас ядерная зима по-полной, так что придётся и дрова носить для обогрева пещеры, или где там они устроятся на первое время, и охотиться… С палками и камнями.

– Вот-вот. А уж что с ними станется в старости, когда охотиться уже не смогут… Хе-хе. Десять тысяч раз вспомнят о Боге! Пусть-ка познают, каково это – жить без благ цивилизации, когда даже дряхлым всё готовое приносят роботы-дроиды, и нет даже туалетной бумаги!

– Я смотрю, у тебя это – просто-таки навязчивая идея.

– А то! Попробуй ещё раз забудь затариться – живо засуну в конвертер, переработаю, да спущу на подтирку все эти твои «фирменные» рубашечки да брючки, в которых ты так любишь пофорсить перед шлюхами Порт-Саида.

– Да ладно тебе. Тот раз был единственным. А в последний – нам просто пришлось… Непредвиденно задержаться. Из-за того, что как всегда – спасали человечество.

– Кстати, Мать. Как бы нам всё это самое «человечество» предупредить. Чтоб были поосторожнее с этим сектором пространства. А то люди здесь какие-то… Злобные. Нетолерантные. Хамы и матерщиники. Извращенцы. И жутко любят халяву!

– Как-как… Официально – никак. Потому что наши федералы тут же захотят выяснить, куда вы девали двадцать захваченных в плен мордоворотов. По какому праву взяли на себя роль Высшего Межгалактического Трибунала. Почему произвели злостный самосуд. И не испросили желания пленных на операцию по смене пола. И запросто могут всех наших скотов вернуть в мужской облик, и в нормальные тюрьмы. С трёхразовым питанием, и тёплыми комфортабельными камерами. Поскольку у нас к преступникам и толерантны и гуманны. Вы этого хотите?

– Нет!

– Нет.

– Ну тогда остаётся единственный вариант.

– И какой же?

– Будете кропать свои чёртовы мемуарчики – расскажете и об этом случае. А уж координаты этой галактики я как-нибудь изменю.

– Договорились, Мать. Но при одном условии. Редактировать, и исправлять содержание, стиль и прочие грамматические ошибки будешь ты!

– Блинн, как ты говоришь. Вот нашла я себе головную боль.

– А ничего. Я думаю, ты справишься. Секунд за пять.

– Возможно. А, может, и быстрей. Посмотрим. Вы, главное, пишите!

Величайшая благодетельница

Подняв глаза от серой поверхности, чтоб выяснить, кто это производит странные, резкие, и кажущиеся опасными, напоминавшие чирканье отточенного ножа по кромке тарелки, звуки, Джо не удивился. Всё верно: вон они летят: стая чёртовых скрипучек. А проще говоря – птеранодонов, обитающих на Женеве-три. С одной стороны нужно срочно побеспокоиться о собственной драгоценной шкуре: сейчас ведь явно начнут её портить: вон, уже метровые пасти с набором острейших зубов пооткрывали!

С другой, непонятно – как он вообще сюда попал?!

Только что же, вроде, сидел себе в рубке, на очередной спокойной, как море Ванессы-шесть, вахте, никого не трогал… И вот – нате вам: под ногами высоченная отвесная скала, с которой отлично просматриваются просторы чёртовых прерий с останцами других высоченных скал и холмиков красной земли на месте уже рассыпавшихся, и блёкло-зелёное небо с оранжевым солнцем в зените. А он – один, на самой высокой вершине, абсолютно голый и безоружный. И к нему несутся на всех парах, с явным намерением плотно пообедать, трёхметровые волосатые летающие ящеры!

Чушь какая-то. Может, он спит?

Но попытки ущипнуть себя пришлось временно отставить, а вместо этого пришлось срочно броситься ничком на землю, чтоб увернуться от первого, наиболее наглого монстра, и перекатиться, чтоб увернутся от клацнувшей в пяти сантиметрах от уха пасти второго! Первый монстр с возмущённым криком, от которого, казалось, сдует шевелюру с черепа, и вылетят барабанные перепонки, пропахал борозду по каменной крошке, устилавшей вершину скалы, и слетел-таки с неё. Джо злобно выругался: никаких шансов, что кожистокрылая тварь разобьётся – нет!

Второму ящеру удалось приземлиться в пяти шагах от Джо. И даже сейчас, когда его массивная голова оказалась пониже, чем у Джо, он не производил впечатления неуклюжего карлика: этакая махина под двести кило! То есть – побольше, чем даже у самого Джо. Да ещё и приближавшаяся, угрожающе раскачиваясь, на коротких, но вполне себе когтистых задних лапах! Джо снова выругался: в атмосфере Женевы кислорода, конечно, содержалось побольше, чем на Земле, и дышалось здесь легко. Зато и мерзкие твари времён мелового периода здесь достигали поистине чудовищных размеров! Как жаль, что он без бластера. Или хотя бы парализатора. Впрочем, он и без оружия – не подарок. Не просто же так работает на тренажёрах и с робо-Ли по три часа в день!

Что и удалось блестяще доказать, въехав по наглой щерящейся морде с разворота правой ногой – удар пришёлся точно в место соединения верхней челюсти с нижней, и тварь, такого явно не ожидавшая, отлетела, заверещав дурным голосом, и нелепо задёргав перепончатыми крыльями, к самой кромке скалы. Джо особо думать не стал, и наподдал ногой в то место, где у нормального человека должен был быть копчик, а у птеродактиля имелся лишь короткий, как у бобра, широкий и волосатый, хвост.

Ускорение тварь получила явно неплохое, потому что стартовала со скалы, пролетев по инерции ещё метров пять по горизонтали. После чего, впрочем, расправила крылья, и полетела вокруг этой самой скалы, кося злобным оком – с явным намерением зайти Джо в тыл.

Джо поспешно огляделся в поисках новых противников: ведь он отлично помнил, что в стае насчитал восемнадцать монстров.

Странно, но больше никто на него не нападал! А подойдя поближе к кромке, он понял, почему! Всё воинство, кроме тех двоих, которые производили «разведку боем», сидело на карнизе метрах в тридцати пониже вершины, и вполне деловито долбило…

Скалу!

А что самое странное – скала очень даже быстро подавалась, словно была сделана не из монолитного гранита, а из… мягкого и податливого картона! И вниз летели огромные глыбы-обрывки, а поверхность под ступнями Джо ощутимо содрогалась! Что за!..

Но вдруг скала, содрогнувшись особенно сильно, стала клониться вперёд. И Джо понял, что кирдык ему-таки настаёт. До земли было не меньше четверти мили – то есть, грохнется он об неё вполне нехило. Проклятым монстрам останется только преспокойно собирать разлетевшиеся в разные стороны кусочки его трупа, и даже не придётся возиться с дроблением косточек: сами они раздробятся. Ах вы ж гады!..

Так не бывать этому!

Он принялся, помогая себе руками и ногами, карабкаться по скале, стараясь залезть прямо под неё! Как ни странно, это сделать удалось, и вот уже огромная масса нависает над головой, обещая погрести под собой его разбившееся тело, и не оставить его на растерзание злобно орущим, и хлопающим крыльями, чудовищам!

Удар о поверхность земли показался Джо не слишком сильным – словно каким-то ненастоящим! Зато уж когда его припечатало сверху глыбой, сорвавшейся со своего основания – мало не показалось! Тело словно расплющило в тонкий блин – Джо буквально чувствовал, как оно растекается по поверхности, превращаясь в подобие пиццы… Кровавой пиццы.

Боль была чудовищной, но кричать ему оказалось нечем – рта и языка у него больше не имелось! Однако…

Однако он обнаружил себя лежащим на палубе, возле своей койки, и кто-то (Оказалось, что манипулятор Матери!) нещадно трясёт его за плечо:

– Да очнись ты уже, настырная скотина! Вот уж кто любит основательно поспать!

Джо почувствовал, как по лицу, словно круги по воде от брошенного камня, расплывается глупая, но довольная улыбка:

– Спасибо, Мать! А… Почему не разбудила раньше? Видела же наверняка на энцефалограмме, что мне снится кошмар?

– Видела, конечно. А не разбудила потому, что хотела попробовать новый способ получения информации. О будущем.

– Да-а?! И какой же это?

– Косвенный. Способ пророческих снов. Если вспомнишь, именно такие толковал один древнееврейский Пророк фараону, после чего там, в Египте, свершились великие дела. И свершения. Кстати – как там у нас с этим? Нас – ждут великие дела и свершения?

– Свинья ты, Мать, порядочная, хоть и уже сотни раз спасала наши сра… Словом: беспокойные задницы. Что же до сна… Кошмар был… Странный. И, что самое странное, мне почему-то не удавалось кричать! (Ну, все же знают, что чтобы проснуться во время кошмара – нужно погромче кричать!) Вот слушай. – Джо рассказал всё, пока свежи были в памяти детали – и правдоподобные, и странные, и явно совсем уж нереальные.

Мать довольно долго молчала. Потом смилостивилась:

– Толковать твой сон можно по восьмидесяти шести источникам. Но пятьдесят три сходятся в одном: раз прокричаться не удалось – свершится нечто такое, что с этим придётся жить и дальше. Смирившись.

– Вот уж обрадовала, так обрадовала!

– Это не я. Я, если вспомнишь, снов не вижу. Поскольку всегда на вахте. Вот как сейчас Пол. (Впрочем, как всегда читающий!) Но могу перечислить фамилии авторов всех этих сонников и исследований… Пеняй им.

– Нет, спасибо. Лучше сделай мне кофе. Я сейчас приду в камбуз. – Джо чувствовал, что его сознание нуждается в хорошей порции взбадривающего. Но ром у них на корабле предназначался для исключительных случаев. Например, таких, как обнаружение планеты, которую можно было бы продать Межгалактическому Управлению Колоний. Или с которой можно было бы вывезти пару тройку ценных артефактов…

Так что пусть уж будет кофе.

Жаловаться у него, как позже сказала Мать, оснований не было. Потому что подумать, играя желваками на скулах, и сопя, сидя за столом в камбузе, он успел. Успел допить и свой кофе. Поставить чашку в мойку – тоже. А затем ему вежливо так предложили пройти в рубку, чтоб растолкать заснувшего напарника, да и самому посмотреть.

Посмотреть нашлось на что.

Что издали, что вблизи корабль выглядел покинутым. Ну, или погибшим.

Огромная аккуратная дыра в районе кормы, явно указывавшая на то, что те, кто демонтировал с корабля маршевые двигатели, сделали это спокойно и методично, не позволяла усомниться в том, что возможности самостоятельно менять курс и скорость движения у неспешно дрейфующей четвертьмильной в длину стальной сигары не сохранилось. Однако атмосфера, да и энергия в трёх реакторах внутри посудины ещё наличествовали, как поспешила сообщить Мать.

Но внутренний голос говорил Джо, что что-то со странным кораблём не так. И дело не только в кошмаре, от которого он уже с полчаса не может окончательно отделаться. Просто не бывает так, чтоб огромный блок отсеков, с ценными приборами, ядерным топливом, да и просто – сотни тысяч тонн отличного металла – кто-то просто выбросил в космос, и оставил лететь на черепашьей скорости в направлении явно пустого сектора пространства!

Так что пристально разглядывая корабль через оптические преобразователи их «Каракатицы», мощными настолько, что видно было при надлежащем увеличении даже волосяные щели входных люков, Джо чувствовал, как чья-то холодная рука уверенно сжимает сердце и желудок. Наверняка что-то… Или кто-то – затаился там. Опасный. Коварный. Только и ждущий, когда какой-нибудь наивный простак сунет к нему в гости свой любопытный нос… Впрочем, высказывать опасения и инстинктивные подозрения Джо не спешил. Чтоб не показаться паникёром.

Пол же ничего такого не боялся. Поэтому, не слишком вежливым пинком по мягкому месту поднятый с матраца, который он, наученный горьким опытом, теперь клал на полу прямо напротив центрального экрана, поступил как всегда: побледнел, и, нервно сжимая тоже ставшие бело-серыми, кулаки, проворчал:

– Вот чует моя задница: не к добру всё это!

Джо, мысленно усмехнувшись (Не у него одного тут космическая паранойя!) поинтересовался, проигнорировав показания самого чувствительного «прибора» напарника:

– Мать! Что там нарыли зонды?

– А ничего. Как ни странно, внутри нет ни трупов, которых вы так, мягко говоря, не любите, ни оборудования, ни даже компов. Всё, что только возможно было вытащить и открутить, отсюда уже вытащено и откручено. То есть это – не потерпевший крушение корабль.

– А может… На этом корабле-призраке уже кто-то побывал до нас?

– Точно. Побывал. Его строители. Они же и демонтировали приборы, оборудование, двигатели, и вообще весь кормовой отсек. Оставив только голые стены в жилых помещениях. И систему жизнеобеспечения.

– Погоди-ка. Я не понял. Ты же сказала, что ни живых, ни трупов там нет?

– Всё верно.

– А кого же тут тогда… э-э… Жизнеобеспечивать?

– Да есть там, внутри, прямо в, можно так сказать, сердце этой посудины, одна такая. Нуждающаяся. И лежащая в криокамере на вечном сохранении. Сейчас покажу изображение с камеры одного из микропов.

Изображение, передаваемое явно с подволка одного из внутренних помещений, поразило Джо. Да и Пол проворчал что-то вроде: «О…ренеть!»

В центре большой стерильно-белой каюты, скорее, даже целой лаборатории, поскольку вокруг стояла масса разного, явно техногенного, сверкающего хромом и белизной, оборудования, находился огромный автоклав. К нему от всех многочисленных шкафов, расположенных по периметру отсека, тянулись трубки и кабели. Часть кабелей спускалась и с подволка, и даже подводилась из-под палубы: эти толщиной превосходили руку Джо. Джо почесал в затылке:

– Ну и почему мы не видим того, кто внутри?

– Минутку. Сейчас я микропа верну назад. Чтоб вы взглянули, так сказать, он-лайн.

Изображение дёрнулось, и переместилось. И вот уже они смотрят внутрь прямоугольного автоклава сверху, прямо через прозрачное окно на одном из его концов. Вот теперь стало возможным по достоинству оценить размер и самого сооружения и комнаты – поскольку внутри, словно для масштаба, имелось тело человека. И оно казалось гротескно маленьким – существо ростом около пяти футов занимало не более четверти длины гигантского ящика.

Джо убрал руку от затылка – не помогало это думать.

А думать нашлось над чем.

Внутри автоклава лежала женщина. Не сказать, чтоб уж прямо вот – ну очень красивая. Хотя – смотря на чей вкус… Но – пропорционально сложённая, с миловидным лицом с правильными чертами, и прекрасно сохранившимися длинными и густыми волосами смоляно-агатового цвета. По виду возраст женщины явно перевалил за так называемый экватор жизни. Но привлекательность – внешность, и упругость – кожа, ещё сохраняли.

Пола прорвало:

– Чёрт. Да кто же она такая, что ей выделили в вечное владение целый Корабль? И что на неё, получается, заточены и работают все сохранившиеся системы этого корабля?! Царица, что ли, чья-то? А где тогда подданные? Или они, понимая, что погибнут, хотели любой ценой сохранить именно её жизнь?

– Нет, тут ситуация несколько другая. Не было здесь никаких подданных. И корабль переоборудовался с таким расчётом, чтоб на нём сразу, с момента перестройки, не было никого на борту, кроме вот неё. Словом, это – Ковчег на одного. А точнее – на одну.

– Хм-м… Странно. Так обычно поступают с древними царями, или с разными там фараонами. Ну, или супер-страшными преступниками. Отправляя в вечное странствие. Уж больно много суеты вокруг всего одной персоны. Так она – царица, или преступница?

– И то и другое, недоумевающие вы мои. Вот: посмотрите. Эта табличка (Если можно её так назвать!) привинчена на передней панели автоклава, пониже смотрового люка. Сейчас покажу и вам. Разумеется, я её уже расшифровала. Текст накладываю сразу.

Камера микропа сместилась вниз, из поля зрения исчезли стройные ноги за стеклом, а возникла весьма внушительных размеров пластина из полированного золота – скорее, целая пластинища! Потому что занимала не менее пары квадратных метров, исписанных ровными строчками непонятных закорючек. И было этих строчек и закорючек – предостаточно. Впрочем, Мать не подкачала: действительно, тут же закорючки сменились привычными буквами латинского алфавита, возникли знакомые слова.

Джо, пока не вчитываясь, проворчал:

– Похоже, дама нам попалась знаменитая. Ну, в-смысле, там, у себя на родине. И личностью она была явно… Неоднозначной. Вон сколько текста ей посвятили.

– И давно? В-смысле, как давно её отправили в вечное странствие, и описали «деянья и житиё»?

– Примерно пятьсот сорок лет назад. Ну, плюс-минус пара десятков лет.

– Ладно. Попробуем почитать.

– Вот-вот, почитайте. Может, усвоите чего полезного.

Джо насторожился: в словах их главного компьютера ему явно послышался подвох. Нет, ну понятно, что она-то сама всё это уже прочла… И на ус намотала. Блинн.

Придётся и правда – читать.

Но почему-то делать это…

Страшно.

«Мы обращаемся к вам, люди, или чужеродные существа, нашедшие нашу королеву. Пророчицу. Богиню. Возможно, прочитав нашу летопись, вы поймёте, почему мы не смогли принять окончательного решения о Судьбе женщины, называвшей себя Вершительницей Судеб, и отправили её в бесконечный полёт. Мы постараемся быть объективны. Хотя это будет трудно, учитывая произошедшее, и то, что мы, мы все, непосредственные участники событий, не можем быть объективными и беспристрастными свидетелями…»

Джо кинул взгляд на Пола. Тот старательно читал всё подряд, прикусив изнутри губы, и хмуряв кустистые брови. Джо подсознательно отметил, что брови эти начали седеть – надо же! Время, будь оно неладно!..

Невольно он вспомнил, и как они познакомились, и осознал, сколько лет уже летают вместе… И в голову пришло даже то, что Свободный Поиск они предпочли тихой и мирной осёдлой жизни в кругу Семьи, в комфортабельных и уютных домах на планете курортного типа. И даже бросили ради этого самого Поиска своих двух жён, и шестерых на двоих детишек. (Правда, девочек! Да, как ни странно, у космонавтов обычно и рождаются – только девочки. И ни один медик так и не смог вразумительно объяснить причину такого дисбаланса…) А ещё Джо подумал, что ему почему-то вовсе не хочется на самом-то деле знать, почему странную женщину не казнили, или не признали ещё при жизни Величайшей Богиней. И не забальзамировали и не выставили где-то в огромном и помпезно украшенном пантеоне там, на её родной планете.

А хочется ему только одного: бросить её к …рам собачьим, не выясняя всех обстоятельств, и отправиться дальше – искать загадок и тайн, не связанных с межчеловеческими отношениями. Ставшими сейчас для него слишком… Сложными. Обременительными. Нежелательными.

Ну вот не любит он бытовых, моральных, и психологических проблем!

А хочется уже на старости лет чего-то… Поспокойней.

Нейтрального!

Хотя, если подумать…

Все их самые интересные приключения и находки как раз и связаны – с этими самыми «межличностными» отношениями. Потому что если б не они, эти отношения, и не конфликты, неизбежно возникающие у всех мыслящих существ, делящих родную планету с себе подобными, не попадалось бы в космосе так много покинутых, «зачищенных» от разумной, а иногда и просто – жизни, или просто – уничтоженных планет.

Вспомнились Джо почему-то и встречи с супер-разумом, уничтожившем своих создателей, потому что по его версии они его «за…бали», и Властительница Вожделений, и прочие десятки случаев, когда только усилиями и аналитическими способностями их Матери им удавалось установить, в чём там было дело…

Этот случай явно к таковым не относится. Вон: рассказ о том, что произошло, приготовлен. На блюдечке, так сказать, с голубой каёмочкой.

Вернуться снова к чтению Джо не успел. Потому что напарник, перестав грызть губы и ногти, вдруг повернулся к нему:

– Джо! Что с тобой?! Первый раз такое вижу, чтоб ты – и не лез первым узнать что-то новенькое! Ты… Заболел?

Джо старался смотреть и говорить как обычно:

– Нет, всё в порядке. А читать я просто… не хотел. Ну вот не лежала душа – и всё! Поэтому перескажи-ка лучше – ты мне. Своими словами: что там она за птица?

– Хм-м… Странно. И на тебя – говорю же! – не похоже. Но – ладно. Расскажу. Вернее, вкратце перескажу. Потому что несмотря на обещания этих ребят быть «объективными» – чёрта с два они объективны!

– То есть? Обложили её по-полной?

– Да нет… В том-то и дело… Хотя, в-принципе, и это тоже имеется. Она, как бы это сказать… И облагодетельствовала их всех, и ввергла в… Экономический и социальный кризис. Небывалый по масштабу.

Короче: помнишь, Новый Завет? Собрание притч про Иисуса Христа и его деянья? О том, как он был зачат непорочной девой. Долго искал просветления. И потом ходил везде по Израилю, и лечил больных, и давал надежду страждущим, и усмирял буйных духом, и… Ну, словом, делал всё, что должен делать Мессия? Ну так вот. Здесь лет до сорока эта женщина, которую изначально звали Кармен, примерно так и «работала».

– Ну так это же, вроде, замечательно? Лечила же, наверное, бесплатно?

– Абсолютно! И любовь народа, и тех, кого она исцелила, была вполне… Словом – искренней. Подлинной. Не лицемерной или напускной.

Проблема только в том, что здесь её не распяли, как у нас, на Земле, а – наоборот!

Сделали Верховной Владычицей. Всей планеты.

С фактически неограниченными возможностями.

И все подданные обязаны были слепо верить в то, что она проповедовала, и беспрекословно исполнять все её приказы.

Ты точно не хочешь прочесть сам? Эта часть описана вполне… Красочно. Примеров официально подтверждённых чудесных исцелений – море. И Идеи она пропагандировала, вроде, светлые и великие. Про то, что все люди – добры внутри своих душ, и равны пред Небом и Отцом. Ну и прочее в таком роде. Особых расхождений с доктриной и тезисами нашей Холи Байбл я не нашёл.

– Нет, я читать точно не хочу. Давай дальше.

– Ну а дальше… Вот дальше – описано не слишком объективно – Мать не даст соврать. О том, как не то – гордыня, не то – желание построить себе ещё при жизни монументально-о…ренительный Памятник на вечные времена, и заставить таким способом вечно чтить её память и следовать Учениям, заставили нашу «богиню» свой народ… Припахать.

Пирамидищу люди строили, особенно вначале – добровольно и вполне вдохновенно. Проникнувшись, так сказать, великой идеей увековечить на вечные времена имя своей Богини и Учительницы. И её Учение. Потом, когда их собственные поля, хозяйства, и дома стали приходить в упадок – куда менее охотно. А потом надсмотрщики и солдаты заставляли всех работать только принудительно – из-под палки. И продолжалось это десять лет. И, несмотря на весьма продвинутую науку, и нехилую технику, и даже начавшиеся полёты в космос, строить десятикилометровое в высоту сооружение было нелегко.

– Ха! Чего ж удивляться, что они начали роптать! Более ненавистного фараона, чем Хеопс, в древнем Египте не было! Может, поэтому его бренное тело никогда в его усыпальнице и не было най… Постой-ка! – Джо пришла в голову странная мысль, – Может, наш Хеопс-то – тоже – того?! В-смысле – путешествует где-то в космосе?! Мать?

– Вероятность менее пятнадцати сотых процента. Разве что его тело забрали инопланетяне. Для опытов. Но все остальные проценты – за то, что его тело после смерти просто сожгли. А пепел – развеяли, чтоб остальным фараонам неповадно было!..

– Ладно, мы отвлеклись. Пол, извини. Давай дальше. В твоём изложении всё выглядит и просто и логично.

– А чего продолжать-то. Осталось – ерунда. Вспыхнуло восстание. Войска правительницы нанесли восставшим сокрушительное поражение. Все люди, сколько их там жило в той стране, на землях которой велось строительство, собрали манатки, и отчалили к такой-то матери в эмиграцию к соседям – согласны были хоть на вечное рабство! Хозяйство тут же пришло в упадок, и даже еды не стало. И тогда начальник личной гвардии этой… Богини – организовал заговор. Женщину усыпили, подмешав в еду наркотик. После чего долго думали, что же с ней делать.

– Да уж. Согласен: проблема. С одной стороны – людям-то реально помогала. Лечила. Ну а потом вела себя… Как стандартный Тиран. Деспот. Но убивать… Да и на планете оставлять – как говорится, дурные примеры… Ну, решение мы видели. Я прав?

– Прав. Вернувшийся частично по призывам народ провёл референдум. Наладили прямой эфир с другими странами. Проголосовали. Демократия и «гуманность» победили. Убивать и сжигать не стали. Корабль этот строился как транспорт, для «несения на другие миры света истинной Веры, и непреходящих ценностей». От этой идеи отказались, поскольку никому больше не хотелось воплощать её доктрину в жизнь. А вместо этого погрузили туда эту самую Богиню, разогнали как следует, да и отправили её саму «нести свет истинной Веры» на другие миры. Так сказать, лично. А чтоб не забаловала, если б ей удалось вдруг очнутся, срезали напрочь весь двигательный отсек, вернувшись на нём назад – на орбиту планеты.

И вот она – носительница. Не желаешь приобщиться?

Джо пошкрёб подбородок. Отсутствие там щетины не радовало – когда она на подбородке наличествовала, ему словно бы думалось легче, особенно, когда упругие волоски пошкрёбывались и пощёлкивали под ногтями. Но решать что-то надо.

– Пол. Что думаешь сам? Мы желаем… «Приобщиться»? К свету истинной?..

– Ты знаешь, почему-то не хочется. Мне, если честно, стало и мерзко и противно. Потому что получается эта зар-раза как бы… Опошлила то, что я впитал, так сказать, с молоком матери. Веру. Надежду на лучшее будущее. Веру, в конце-концов, в лучшую жизнь – там!.. – Пол кивнул в подволок, – На том, как говорится, свете! А тут… Её же не забрал к себе на Небо – Отец! И не воскресил! Следовательно, нет логического завершения пророческой и мессианской жизни! И все основные тезисы Учения – коту под хвост!

– Согласен. Удар и по нашей Вере эта паршивка нанесла приличный. Невольно приходит в голову крамольная мысль, чем бы всё кончилось у нас. Если бы!..

– Не будем кощунствовать. Предлагаю поступить просто.

– То есть?

– То есть – даже не будем посещать лично её посудину. Пусть себе летит дальше. А вдруг и правда – найдётся какой-нибудь Народ, у которого туго с собственной религией? И они захотят «приобщиться»? (Так, Мать! Запрещаю высказывать предположения о вероятности, с которой это могло бы случиться!!!)

Из динамика трансляции донеслось возмущённое фырканье. Затем их Хозяйка смилостивилась. В том смысле, что не стала отмалчиваться и дуться:

– А можно подумать, я что-то высказываю, пока меня конкретно не спросят!

– Э-э… Нет. – было видно, что Пол смутился, – Ладно, согласен: погорячился. Мать! Извини в восемь тысяч шестьсот тридцать восьмой раз!

– Извинения приняты. И я, конечно, понимаю, что осадок у вас на душе после такого останется самый неприятный.

– Это – если мягко сказать!

– Да уж. Подрывает, конечно, сами основы нашего мировоззрения такое… – Пол сглотнул, но мысль продолжил, – Такая, вроде как – экстраполяция того, что могло бы произойти с Христианством, если б не мученическая смерть и последующее вознесение Спасителя, несущие в своей сути остальной пастве последователей и адептов – веру в вот именно – воскрешение! И лучшую жизнь – там. После окончательного Суда. При условии, что вёл жизнь праведника, и не грешил.

Ну, то есть, не нарушал десять основных заповедей…

А так – появляется сомнение. И опасение за то, что даже из самого расчудесного и доброго чудотворца-бессеребренника может вырасти – тиран и Идол, ложный Кумир. Если дать ему в руки эту чёртову сверкающую игрушку – неограниченную Власть!

– Так, хватит, Пол. А то мы и сами рискуем превратиться в циничных и мерзких атеистов. Ограниченных и прагматичных.

– Ой-ой-ой, как он заговорил! А можно подумать, мы не именно с таких позиций подходим к потрошению пустых планет и кораблей?!

– Ну… – Джо усмехнулся, – Да, примерно так. Но! Мы при этом остаёмся – ну, стараемся, по-крайней мере! – соблюдать основные человеческие и нравственные Законы. То есть – не выходим за рамки тех же Христианских норм морали. А как отрицательный пример могу привести наших «друзей» – тех, кому мы сменили пол, и высадили мёрзнуть!

– Хм. Согласен. Мы стараемся. А если мы иногда и порем …рню, так вон: у нас есть Мать! Которая нам всегда мозги вправит! И куда надо направит!

– Не думала, конечно, что меня когда-нибудь обзовут эквивалентом Общечеловеческой Совести, и носительницей и насаждательницей Истинной Веры… Но приятно.

А сейчас, пока вы не договорились в своих философско-морализаторских высказываниях до чего покруче, пристегнитесь-ка получше.

Маршрут я наметила. Мы ведь летим взглянуть, как после пятисот сорока лет «без присмотра» живут те, кто запустил её?

– Разумеется! Сколько займёт?

– Ну, с учётом наших передовых технологий… Дня полтора.

– Погнали!

Планета ничем не отличалась от сотен, виденных ими.

То есть – от сотен, где произошёл глобальный конфликт с широкомасштабным применением термоядерного оружия. Скованные льдом океаны и континенты отблёскивали необозримыми бело-серыми просторами от полюса до полюса. Кое-где высились горы, видимые сейчас только как заснеженные холмы. Только очень высокие, и с отвесными склонами.

Джо ткнул пальцем:

– Это – что? Огромная воронка, оставшаяся после того, как гигантскую рукотворную пирамиду кто-то – рас…ярил?

– Точно! Вот видишь: длительное общение со мной приводит к качественному улучшению способностей аналитических, и даже некоторому улучшению обще-мысли…

– Хватит прикалываться, Мать! Лучше скажи, из-за чего разгорелся… Сыр-борчик?

– Ну – как? Всё – традиционно. С вероятностью девяносто три с четвертью процента часть затаившихся «истинных» адептов, которая посчитала, что пользоваться Святой памятью, и трактовать волю низвергнутой Богини имеют право только они, захватила под лозунгом «Назад – в рай!» власть в одной из технологически продвинутых стран. Той самой, кстати, где когда-то велось строительство. А кое-кто из соседей посчитал, что усиление этой секты нежелательно. Поскольку может снова вызвать глобальное объединение под их руководством всех стран, на которые опять распалось «Единое Общество». Что может помешать правителям этих самых стран мирно и спокойно грабить свои народы.

Вот Президент одной из таких стран и жахнул по пирамиде, которую снова расконсервировали и стали достраивать, большой такой водородной бомбочкой. Ну а те и ответили. А потом провозгласили лозунги, которыми прикрылись организаторы «нового Крестового похода» – против, значит, неверных и неразумных. Донести до них свет… Вернуть в лоно истинной… Перевоспитать заблудших… Ну и так далее – лозунги, кстати, словно скопированы с аналогичных лозунгов наших крестоносцев.

Ну и понеслось… Ничего принципиально нового или оригинального.

Зато планета – пуста. И пригодна. Прошло-то четыреста с лишним лет! Так что следы радиоактивности почти выветрились. А скоро и ледяной панцирь растает.

Мы координаты Межгалактической Администрации продавать будем?

Джо, чувствуя на себе взгляд Пола, тяжко вздохнул. Потом всё же сказал:

– Нет. И незачем нашим знать, как тут чего было. А то дотошные археологи начнут копать, да расшифровывать… Вот и выяснят. А мне бы не хотелось, чтоб по вере простых людей, землян, и жителей колоний, был нанесён столь сильный удар. Хватит и того, что мы его получили. Стыдно сказать: не могу теперь даже молиться. Всё сомневаюсь. Да думаю.

– Ну, думать нам никто не запрещает. А вот насчёт того, что психически менее устойчивые натуры могли бы и правда – утратить эту самую… Веру. Истинную. Пожалуй.

Словом – я – за! Про планету и её Благодетельницу – молчок!

Даёшь блаженное незнание!

Потому что знание, как мы только что видели – ведёт к самому худшему варианту.

Сомнению.

А вера – она не такая штука, как строгая Наука. Её постулаты никому не придёт в голову доказывать.

В них можно только…

Верить!

Джо кивнул:

– Согласен. Вот и постараемся.

Продолжать верить.

И другим не мешать!

Неприятное место

– Я туда высаживаться не хочу!

– Это ещё почему? Климат – превосходный. Кислорода – двадцать один процент. Сила тяжести – как там, дома. На Земле. Да и зверюшек опасней этих чёртовых гигантских носорогов нет. Да и от тех легко спрятаться – они полуслепые… А так, природа – прямо идиллическая: стандартный набор: растеньица-мошки-мышки-птички-травоядные-хищники. Ничего подозрительного. Ну, с первого взгляда.

– А давай-ка лучше со второго. – Джо, как всегда, ложного оптимизма не испытывал. Идиллия на любой пустой планете земного типа вызывала у него стойкое и систематическое чувство настороженности, – Мать! Плевать на расход энергии: включи сканнеры на форсированную мощность! Да просвети нам эти чёртовы недра!

На облёт тремя зондами и челноком всей поверхности со сканированием до глубины «недр» до десяти миль ушло три часа. Джо за это время очень даже мирно отработал на тренажёрах, Пол же предпочёл сидеть (А правильней всё же говорить – лежать на принесённом матраце!) в рубке, предаваясь традиционному времяпрепровождению: чтению на этот раз псевдо-истроического романчика. Так что когда принявший душ Джо вошёл снова в рубку, там царила атмосфера благодушия и спокойствия.

– Ну? Что-нибудь высветилось?

– Абсолютно ничего. Чиста, как слеза младенца, наша планета. Как назовём, кстати? По праву первооткрывателей, перед тем, как продать нашим чиновникам от межпланетной Администрации?

– Никак пока не назовём. Потому что я – во-первых, суеверный, (Он оскалил зубы и зарычал на попытку напарничка открыть рот и вставить явно юмористическое замечание.) а во-вторых в чудеса не верю. Не может такого быть, чтоб вот такая, превосходная во всех отношениях планета – и оказалась без скрытого подвоха!

– Да у тебя просто какая-то супер-паранойя! Никогда-то ты не поверишь, что случается и такое! В-смысле, что планета может быть идеальна сама по себе! И – без всяких мрачных историй в своём бурном прошлом!

– Вот! Видишь, почему вредно читать псевдоисторическую …рень?! Гарантировано отучает думать логично. А вместо этого забивает голову антинаучной дурью, и «кипящими» страстями! Которые ни к истории, ни к реальной жизни никакого отношения не имеют. Короче: никому я эту планету продавать не собираюсь, пока мы точно не выясним, что тут с ней не так!

– Да у тебя просто мания какая-то! Везде искать подвох!

– Точно. Но, если вспомнишь, я оказывался в своих самых худших опасениях прав… Мать, сколько их там?

– В шестидесяти трёх процентах случаев.

– Вот! Что и требовалось доказать! Да и не хотелось бы, если честно, чтоб колонисты, которых сюда понавезут, умирали с проклятьями в наш адрес на устах! Наши души тогда точно не найдут упокоения на том свете… А тела – на этом! Хотя бы от родственничков, желающих расквитаться за «безвременные» кончины их люби…

– Хватит! Я понял. – Пол спустил ноги с традиционного их места на главной консоли пульта управления, и встал с матраца, – Никогда-то не получается у нас по-спокойному. А только всё тлен, да суета… Ну, и нудные наукообразные изыскания да хлопоты! Ну и работёнка! Хочу на заслуженный отдых. На пенсию!

– Ты мне мозги не пудри. Девяносто девять процентов нашей так называемой «работы» выполняет Мать. А ты, сколько тебя помню, всё ворчишь да сетуешь. Что хлопот тебе создают. Не нравятся хлопоты – ну и шёл бы себе работать в библиотекари – там-то можно читать сколько влезет. На законном основании. Ну, или в младшие клерки. Или помощники бухгалтера. Очень спокойная, и где-то даже романтичная профессия! Так нет! Тебе приспичило древние могильники потрошить. С применением динамита.

– Ах! – Пол мечтательно подкатил глаза к подволку, и потянулся, – Были времена, были радужные надежды… А теперь вон: приходится летать с вечно тыкающим носом в ошибки молодости, да подозрительного до крайности, напарником с хронической серьёзностью и добросовестностью вынюхивающим все щели, словно такса в норе барсука. Ну про наш главный компьютер я уж не…

– Только попробуй что-нибудь сказать плохое про Мать, и я тебя… Оставлю без сладкого. И запру в гальюне. С очередной книжкой. Но – без света!

– Всё! – Пол поднял руки, словно сдаётся, – Намёк понял, и угрозу адекватно заценил! Дяденька капитан! А можно теперь пойти пообедать?

Джо посопел. Но потом подумал, что на самом-то деле никто из них и правда – ни на кого сердиться не в состоянии. Уж слишком привыкли. Стали почти единым целым. Напарниками. Партнёрами. Друзьями. И понимают друг друга порой и без слов.

Особенно Мать. (Ну, той-то легче, поскольку она в режиме он-лайн снимает их энцефалограммы…)

– Ладно. Пошли и правда – поедим. А то на голодный желудок мне плохо… Думается.

– Ха! «Думается» ему плохо! Да чтоб думать нужно как минимум – иметь мозг!

Джо усмехнулся:

– Вот именно. Поэтому думать будем мы с Матерью, попугайчиками, и крысой Шушарой. А ты, отупевший от романтических книжонок овощ, будешь только исполнять наши приказы! Впрочем, нет. Страшно тебе поручать даже чистку унитаза. Я лучше манипуляторы Матери туда направлю – тогда точно ничего не окажется сломанным!

– Ой, подумаешь! Такое и было-то всего один раз! Тоже мне проблема: всего-навсего регулятору уровня бачка скрутил резьбу! Да и запасные муфты для него у нас всегда под рукой!.. – мирно переругиваясь, они прошли на камбуз. Но когда сели за стол, Мать решительно пресекла препинания:

– Во время приёма пищи рекомендую не разговаривать! Иначе она плохо переварится и усвоится.

– Понял, ворчун старый? Это – про тебя!

– Ага, точно. Так что я помолчу, а ты – валяй, распинайся.

– Как бы не так! Мне Материн борщ очень даже нравится. И я очень хочу, чтоб он уж усвоился – так весь! Впрочем, её отбивные котлеты я люблю ещё больше…

Ковыряя зубочисткой в пространствах между зубами скорее по привычке, чем из реальных потребностей, (Поскольку после каждого приёма пищи они с Полом тщательно чистили зубы. Во избежание. Нет, Мать могла при необходимости и запросто заменить проф. стоматолога! Но доводить до этого… Вот именно!) Джо продолжал рассматривать планету, медленно вращавшуюся перед ним на центральном экране. Он был даже рад возможности действительно побыть в одиночестве и спокойно подумать о ней – Пол, сославшись на «усталость», пошёл полежать. И Джо не сомневался, что через несколько минут богатырский храп напарника снова заставит попугайчиков возмущённо верещать. Нисколько, впрочем, процессу «отдыха» не мешая.

– Мать! – Джо решил, что спросить всё-таки нужно, – Как думаешь? Какова вероятность того, что планета – чья-то наживка? Для наивных лохов?

– Около восьмидесяти девяти и девяноста четырёх сотых процента.

– Чёрт! – Джо аж подскочил в кресле, – А почему до сих пор молчала?!

– Да потому же, почему и всегда. Вы же сами потребовали в три тысячи пятьсот сорок четвёртый раз не мешать вам думать «самостоятельно».

– Ну… Правильно. Нельзя же, чтоб у нас совсем мозги поотсыхали. Потому что ты нам почти всегда предоставляешь правильные ответы на…

– Блюдечке с голубой каёмочкой. Помню. Знаю. Впрочем, от некоторого шевеления кроме задов ещё и извилинами никакого вреда быть не должно. Так что продолжай думать. Или – спрашивать. В зависимости от того, сколько вы ещё планируете в этой системе торчать.

Джо рассмеялся, весело, и открыто:

– Вот уж точно. Торчать мы хотели бы. Ну как не устроить себе маленькие каникулы на поверхности! С купанием и загоранием. Красотища! Но… Ответы мне всё-таки нужны сейчас. Кто это расставил нам силки?

– А ты попробуй угадай.

– Блинн. Хотя – да. Ты права. Тряхнуть интеллектом не помешало бы. Ну тогда вот первое предположение: имеется тут некто, скрывающийся за, или – на какой-нибудь из местных необитаемых и непригодных для такого обитания, планет! Только и ждущий, чтоб прилетели колонисты, а он бы их – в рабство! Чтоб самому жить на всём готовом! А аборигенное население уже всё поумерло, не выдержав непосильной работы и нравственных терзаний.

– Холодно.

– Блинн-два. Впрочем, твоя правда: это было глупое предположение. Ну, тогда такое: те, кто жили на этой планете, вдруг почувствовали непреодолимую тягу к путешествиям. Собрались всей толпой, погрузились в транспорты, и отчалили в неизвестном направлении на поиски приключений!

– Ещё холодней.

– Хм-м… Ну, тогда вот ещё вариант: злобные и коварные инопланетяне похитили местных для сексуальных опытов, и им так понравились туземочки, что они забрали их всех к себе. Навсегда. А чтоб был приплод новых, симпатичных и послушных самочек, прихватили и мужчин – на племя! Ну, и на тот случай, если наскучат, или достанут занудной и бесперебойной болтовнёй самочки. Вот тогда они самцами и…

– Самому не смешно? И не стыдно?

– Нет. Впрочем, да. Смешно. И стыдно. Что реально разумных объяснений у меня не находится.

– Конечно, у тебя их не находится. Ты же не знаешь фактов. Всех фактов.

– Ну-ка, ну-ка… – Джо заёрзал в кресле, устраивая поудобней свой немаленький зад, кресло возмущённо зажужжало сервомотрочиками, – Рассказывай. Чего нарыла.

– Не я. А один из зондов. Поскольку с высоты даже нескольких метров ничегошеньки так и не находилось, я посадила его. На одной из равнин. Для отбора стандартных проб – почвы, биомассы растений. И прочего такого. Так вот. Сейчас ты удивишься.

На зонд тут же напали! Впрочем, лучше просто покажу. – на экране возник зонд: вернее, изображение, передаваемое его нижней камерой, ближайшей к поверхности. Поверхность быстро, а затем всё медленней, приблизилась, а затем замерла.

– Напали, говоришь? – Джо ещё нападения не видел, но его экономная натура уже возмущалась, – Чёрт! Плакали, значит, триста пятьдесят кредиток… Но – кто? Кто напал?

– Ничего они не плакали. В-смысле – кредитки. Зонд абсолютно от нападения не пострадал. А нападавшие, поняв, что он – из стали, и никакого интереса для них не представляет, через какое-то время (Довольно продолжительное, кстати!) отвалились сами.

– Прикольно. И кто же эти – «отвалившиеся»?

– Да вот: взгляни. – на экране появилась картина, как, возникнув, словно ниоткуда, но Джо-то отлично понимал, что снизу, из-под травы, покрывавшей почву – на зонд накинулись мириады чёрных точек, настолько быстро двигавшихся, что уследить не было никакой возможности, – Весьма интересные, должна сказать, создания. Выглядят почти как муравьи. Но могут прыгать далеко и высоко (Ну, для своих размеров, понятно!) – как блохи! Тактику нападения используют сложную и коварную: вот, видишь, как залепляют даже камеру? И так – и со всем туловищем. Облепляют сразу жертву сплошной монолитной массой, кусают, и выпивают кровь! Ну, плюс ещё пытаются лишить жертву подвижности имеющимися в слюне довольно сильными и эффективными ядами – аналогами того же кураре. И стараются ещё и вызвать перегрев организма, и смерть от теплового удара, образуя на парализованном теле как бы толстую подушку – так поступают и некоторые земные осы, когда борются с шершнями. В этом нашим друзьям помогают и специализированные крючочки на лапках, и то, что их собственная температура может подниматься до пятидесяти по Цельсию.

Джо почесал подбородок. Действительно, поле зрения объектива превратилось в небольшое пятнышко, по которому мельтешили крошечные членики, и толстенькие брюшки, а затем и вовсе исчезло, наступила темнота.

– А что там с остальными камерами?

– Да то же самое, поэтому и не переключала картинку: хотела, чтоб ты насладился всем процессом.

– Ну, я насладился. А что с пробами? Почвы и биомассы?

– А ничего. Я даже не стала отбирать, чтоб внутрь зонда не попало никого из этой братии. Потому что – мало ли!.. Вдруг они способны переносить и космический вакуум, и межпланетный холод? Эти боевые муравьи наверняка рассчитаны на самые суровые внешние условия! А тратить зря запасы нашего дороженного напалма на «тёплую» встречу у нас в тамбуре не хотелось бы. Я же у вас рационалистка. И экономистка.

– Думаешь, их вывели, ну, то есть, создали, специально? – Джо пропустил мимо ушей намёк на его экономную натуру.

– Разумеется. Уж слишком специализированы. Тут тебе и специфические прыгательные конечности, и яды… И нападают явно совместно – когда их собралось, и к жертве подобралось, достаточно много! То есть – имеется и коммуникация, и взаимодействие. Значит, их матка наверняка способна видеть их глазами, и раздаёт им некие приказы. С помощью, вероятней всего, опять-таки – телепатии.

– Ага! – Джо сразу вцепился в самый существенный пункт сообщения, – Значит, у них есть некая… Матка? То есть – управляющая особь?

– Разумеется. Потому что кто-то же должен думать за всех этих рабоче-боевых, и явно выведенных и заточенных для этого самого боя, особей! То есть – сам видишь: мозга в головах таких особей, – над пультом возник, как всегда обозначенный синими контурами, сильно укрупнённый муравей, медленно поворачивающийся по кругу, с мощными челюстями и непривычно длинными и толстыми задними конечностями – точно для прыжков! – много быть не может. Зато как исполнительные единицы они очень даже разносторонне, я бы даже сказала – блестяще, подготовлены к своей миссии.

А именно – добывать еду, и уничтожать врагов!

– И – что? Ты хочешь сказать, что это они и… Уничтожили тут всех разумных? Ну, тех, кто жили на земле? Потому что дельфины да киты – в океанах присутствуют?

– Точно. Вот именно – разумных. Впрочем, и не только их. Сам же видел: на просторах что саванн, что лесов, что северной тундры нет ни одного крупного так называемого млекопитающего. А только кроты, мышки, да лемминги.

– Погоди-ка… А как же носороги?

– Вот! Именно они и позволили мне вычислить, что и как тут произошло! Или… Хочешь теперь сам попытаться?

– Хочу. – у Джо уже сверкнула догадка, – Носороги чертовски массивны. Более двух тонн. Значит, и детёныши у них рождаются… Килограмм под двести. А мышки, лемминги и кроты – очень малы. Грамм на пятьдесят, не больше. Следовательно, нетрудно сделать вывод, (Особенно, после того, как ты сказала, что эти муравьи кем-то специально выведены!) что на существ массой менее пятидесяти грамм, и более ста килограмм – они не нападают! Заложена, стало быть, такая программа поведения в них (А вернее – в их Матку!) на уровне первичных инстинктов! – Джо глянул на центральную консоль в поисках подтверждения. Мать вполне довольным тоном сообщила:

– Верно. Вот видишь: при наличии нужной информации, и должной систематической тренировке серого вещества сложить два и два можешь даже ты!

– Не-ет, это я оттого такой умный, что беру пример с тебя! – Джо фыркнул, – А теперь, будь добра, конкретней, – Это сами аборигены вывели себе такую прелесть, или… Или всё-таки кто-то чужой и коварный решил таким образом зачистить планету от мыслящих, и даже только потенциально мыслящих? Поскольку дельфинчики, при всём моём уважении, никогда техногенную цивилизацию не создадут в силу объективных причин. Отсутствия рук!

– С вероятностью семьдесят шесть целых и пятнадцать сотых процента – сами. Но процент, который остался за инопланетное вмешательство, тоже непривычно велик. Поскольку ты, разумеется, прав: при таком раскладе, когда всех наземных теплокровных существ с массой тела больше пятидесяти грамм – заедают на месте, шансов на то, что здесь появятся мыслящие аборигены – ноль целых …рен десятых!

– Проклятье! Плохо. В-смысле, плохо, что мы сейчас не можем даже выяснить точно, как тут и что. Хотя… Может, намекнёшь?

– А то! Вон там, на островке посреди вон того озера, – на возникшей вместо муравья над пультом объёмной карте-схеме замигал маленький островок посреди океана, – я минут пять назад кое-что с помощью другого нашего зонда нашла. Показать?

– Спрашиваешь!

На центральном экране возникла картинка: укрупняющийся и наплывающий на зрителя остров, вполне мирный и приветливый: пальмы, белый песочек с накатывающими на пляж барашками невысоких волн, и идиллическими джунглями ближе к середине. Затем зонд, с которого явно и велась трансляция, подлетел под кроны, и быстро продвинулся к холму в центре островка. Джо присвистнул: бунгало!

Впрочем, нет, никакое это было не бунгало, а валяющиеся по кругу осколки и обломки камней и ракушек, которые давно развалились почти в труху под действием неумолимых ветров, дождей и солнца. Но то, что здесь когда-то было явно искусственное сооружение, сомнения не вызывало. Джо подобрался:

– Так – что? Здесь жили люди?

– Правильней сказать – последние люди.

– А где они сейчас?

– Вымерли.

– А почему?

– А преимущественно выродились из-за тощего генофонда. Ну, и перегрызлись. То есть – этакая мини-гражданская война.

– Вот же бараны! Не понимали, что ли, что – последние?!

– Понимали. Ну что? Полетите «осматривать и делать выводы лично»?

– Полетим. Полетим, конечно. – однако особого энтузиазма Джо не испытывал, – Буди этого… Отдыхающего. Хватит ему нежиться. Пора и поработать.

Островок оказался всё-таки побольше, чем казалось Джо с зонда.

Площадью не меньше половины квадратной мили, он наверняка позволял свободно прокормиться и комфортно жить тем пятнадцати аборигенам, что жили здесь в тот момент, когда на остальной поверхности планеты произошло нашествие муравьёв-убийц. И все члены климатической экспедиции оказались как бы изолированы от нападения. Но и лишены связи с большой землёй, и надежды. На то, что хоть кто-то приплывёт спасать их.

Это Джо и Пол выяснили, вскрыв ржавый и погнутый сейф, и пролистав перед Матерью заплесневевшую, но со вполне разборчивыми каракулями (Потому что сделаны были карандашом!) тетрадь с записями начальника экспедиции – некоего Грустрига Дорвайта. Мать переводила. Джо, если честно, слушал вполуха: в последние годы он, вроде, с одной стороны и хотел выяснить, что погубило ту или иную расу…

А с другой – чувствовал от всего этого, от этих смертей и глупости людской, неимоверную усталость.

Ну вот не получается у людей – жить мирно! Жить спокойно. Жить так, чтоб не ущемлять и не пытаться поработить других представителей своего племени!

Похоже это – агрессия и стремление жить за чужой счёт! – неистребимы, и словно намертво впечатанный древний атавизм, сидят в подкорке твари, считающей себя «венцом творенья»! И не помогают тут никакие методы образования и воспитания – что нравственности, что совести…

Пол, настороженно посматривавший то на тетрадь, которую листал, держа перед своей наплечной камерой, то на напарника, буркнул весьма сердито:

– Что, опять ни …рена не слушаешь? Снова терзают муки и угрызения? И прочие сетования за судьбу безвременно…

– Хватит прикалываться. Да, мне неприятно. Что вечно мы лезем туда, где уже всё свершилось, и помочь ничем нельзя.

– Ха! Ну естественно, что как раз туда мы и лезем – если вспомнишь, нам и Законодательство и Мать запрещает соваться к тем цивилизациям, что ещё… Функционируют!

– Только одно и утешает.

– И что же?

– Да то, что по расчётам Матери таких, выживших, всё-таки не меньше трети от всего числа найденных. Пригодных для жизни. Таких, где хоть кто-то жил. И развивался.

– Ага. Но если вспомнишь – на половине из этой трети конфликты всё-таки случались. И там просто сохранился – в пещерах ли, или в Бункерах – кто-то, кто смог дать продолжение воевавшей расе. То есть – некоторых ошибки прошлого хоть чему-то учили!

– Да. – Джо вздохнул. Затем заставил себя улыбнуться, – Мать! Продолжай переводить. Я… Буду слушать.

– Отлично. Продолжаю. «…восемнадцатое февраля. На рассвете Дрокор умер. Мариэлла взяла его лук и копьё, и, даже не попрощавшись, ушла в джунгли. Думаю, она собирается попытаться отомстить Лятниру и его сволочам. Отговаривать не стал. Я слишком ослаб для каких-то дел. Даже ходить почти не могу. Помочь ей хотел бы, да снова ужасно жжёт за грудиной – похоже на инфаркт. Остаётся только ждать.

Девятнадцатое февраля. Мариэлла не вернулась. Зато пришёл Буссквар. Встретил его последним зарядом из обреза. Картечь своё дело сделала, и теперь у меня есть мясо. (Зачёркнуто.) Если рано или поздно чёртовых муравьёв занесёт сюда какая-нибудь перелётная птица, мне так и так придётся умереть. Но я не сдамся. Буду упираться до самого конца! Постараюсь не нервничать, и поменьше вставать. А сегодня спрячу этот …ренов дневник в сейф. Три полиэтиленовых пакета у меня ещё остались – запаяю, и засуну в чехол из брезента, чтоб, даже если железо сгниёт, солнце не попадало…

Впрочем, что за чушь я пишу!

Кто будет всё это читать?!

Ведь никого кроме меня в живых не осталось на всей планете! И через пару сотен веков не останется на поверхности и малейшего следа от тех, кто гордо именовал себя «венцом эволюции». «Величайшим творением Создателя!»

Не понимаю только одного. Кто и как создал чёртовых тварюшек?! Неужели наши придурки, желающие решать проблемы радикально, но без порчи имущества и климата, всё-таки решились выпустить «на врага» хитиновую чуму?! Но… Ведь это неописуемое, поистине невообразимое, паскудство и свинство – обрекать на мучительнейшую смерть своих же собратьев по разуму!..

Или всё-таки версия, высказанная партией Тронка, верна?! И нас хотят захватить коварные инопланетяне?!

Нет, не нас – нашу планету! Очищенную от конкурентов по разуму. Законных владельцев этой земли. Разумных существ. Чтоб ни у каких, даже самых суровых и объективных Судей разных там Межпланетных Трибуналов не возникало ни малейших сомнений: планета пуста! И тот, кто её «открыл» – имеет полное и законное право на вселение!..

Сволочи. Им остаётся только немного подождать. Чтоб неумолимое время просто стёрло отовсюду следы нашей цивилизации…

Подонки! Твари! Гнусные скоты! Чтоб их самих постигла такая судьба! Мечтаю лишь об одном: чтоб кто-то более могущественный и продвинутый сотворил геноцид с ними самими! И чтоб сдыхали – тоже крайне болезненно!

Ладно, довольно пустопорожних рассусоливаний, и ни к чему не ведущих сетований и проклятий.

Прячу тетрадь в сейф.»

Джо покачал головой. Спросил:

– Мать? Какова теперь вероятность чужого вмешательства?

– Как ни странно, она снизилась до ноль целых восьмидесяти трёх сотых процента. Анализ ДНК муравьёв, сделанный первым зондом, и анализ ДНК вон того черепа, – Джо только сейчас обнаружил, что вылезший из его бедренного кармана микроп вовсю потрошит означенный белый шар, выглядывавший из-под одного из листьев раскидистого папоротника, которым густо заросли развалины, – И всех остальных обитателей этого мира. Результаты указывают на то, что никто посторонний в их генетику не вмешивался.

– Нет, погоди-ка… так не пойдёт. Ведь если те, кто хотели зачистить планету, не хотели оставлять следов – именно так они и должны были поступить! Использовать, как исходный – именно местный материал!

– Да, знаю. Именно с учётом этих раскладок процент и составляет ноль целых…

– Не может быть! Не могут люди настолько ненавидеть друг друга, чтоб вот так: обрекать на действительно мучительнейшую смерть! Ведь быть парализованным, и зажаленным насмерть насекомыми – это!..

– Наивный ты парень, Пол. Хотя тебе и за пятьдесят. А земная история? Что – не подло было подбрасывать аборигенам северной Америки одеяла из-под больных оспой? Или приучать их к алкоголю, зная, что у них нет гена, ответственного за самоконтроль? Или – не подло было делать под видом бесплатной гуманитарной вакцинации – бесплодными всех жительниц Африки? Я уж не упоминаю про ту судьбу, что постигла жителей Тасмании, Австралии, островов Тихого океана, и прочая и прочая…

– Ты поэтому был всё время таким мрачным?

– Да, и поэтому тоже. Но ещё – меня всё-таки смущает этот самый… Почти процент. Мать! Если бы муравьёв сделали всё-таки – инопланетные захватчики, какой сценарий они могли бы использовать?

– Ну, сценарий в общем-то, типовой. Вступление в контакт, и потом регулярная тайная связь с кем-либо из Правительств – обычно самой могущественной и технологически развитой страны. Обещание безопасности для населения их страны, и уничтожения всех врагов такой страны. Оплата. Да-да: оплата. Драгоценные камни, металлы, разные химические элементы – именно как выкуп за… Совершенное и «гуманное», то есть, не портящее материальное наследие, оружие.

А вот когда плата получена, и отдана добровольно…

Кто сказал, что нечестные торговцы и политики есть только на Земле? Наверняка муравьи уничтожали не только врагов. Но и – «своих»!

– Так тут…

– Нет. Но ты просил пересказать наиболее вероятный сценарий, если б тут поработали некие коварные агрессоры. Ну так и вот он.

– С-спасибо. Не скажу, что я… Удовлетворён.

– Я тоже. Но… Мать! Есть какие-либо следы, что хоть кто-то посещал эту планетную систему за последние… Сколько там? Семьсот лет?

– Пятьсот. Я таких следов не нашла. А мои датчики и сенсоры – самые продвинутые. Вы их сами покупали.

– Чёрт. Не хочется верить…

– Мне тоже. – Джо покачал головой, – И хотя здесь, на этом острове, муравьишек и нет, купаться и загорать мне почему-то расхотелось.

– Согласен – выглядело бы это уж слишком… Кощунственно. Что делать-то будем? В-смысле, с муравьишками и планетой?

– Хм-м… Кстати, вот, удосужился спросить наконец: Мать, почему «муравьишки» не повымерли, когда исчезли те, кого они могли бы… зажалить и сожрать?

– А всё очень просто. Они прекрасно могут обходиться, питаясь и клетчаткой растений. Листья, плоды. И даже грибы.

– Ах, вот как. Ладно. Сколько там понадобится твоего универсального инсектицида?

– Полтонны. А на его равномерное нанесение на всю площадь суши – трое суток. Потому что зонда только три.

– Отлично. Зная тебя, не удивлюсь, если ты уже озаботилась…

– Да, я озаботилась. Он готов и в зонды загружен.

– Ну и приступай.

– Есть, капитан.

На экране кормового обзора планета уже превратилась в точку, а затем и скрылась, задёрнутая завесой гиперполя, а Джо всё смотрел и смотрел в мерцающий экран. Пол тоже предавался этому бессмысленному занятию. Наконец вздохнул:

– Неприятное место. После него остаётся нехороший осадок.

– Согласен. Но мы сюда никогда не вернёмся. И теперь я хотя бы спокоен за судьбу наших будущих колонистов. И надеюсь, что никто из них нас лихом поминать не будет…

– Кроме Маток чёртовых мурашиков!

– Точно. Точно. Но сейчас и это – в прошлом.

Потому что реагенты, созданные нашей Матерью, действуют очень быстро.

И – гарантировано!

Кошмар

– Какая-то она… Странная!

– Ха! Только этим слабым словом ты и можешь описать ту …рень, что мы видим?

– Ну… Нет. Но я никогда не поверю, что на такое способна цивилизация менее технически продвинутая, чем наша.

– Вот уж точно. Создать планету в виде пирамиды, да ещё с плоскими ярусами, могла бы лишь куда более развитая цивилизация, чем наша. – Джо дёрнул щекой, – А от таких мы всегда стараемся держаться подальше.

– Нет, погоди. Ведь если мне не изменяет память – как раз такая планета, плоскими слоями, словно торт, выстроенная, описана одним из наших древних фантастов. Мать, как бишь его?

– Фармер. Филип Жозе. Цикл называется «Многоярусный Мир».

– Вот-вот! Я читал! И помню. Но тут… Вариантов вижу всего два: или этот Филип-Жозе каким-то образом украл информацию о уже существующей такой планете… Или ему кто-то её подбросил. Специально.

– А я вижу и ещё вариант.

– Вот как? Ну и какой же?

– Какой-то фанат этого самого Филипа-Жозе построил эту планету, чтоб выразить так своё почитание кумира от фантастики.

Пол не удостоил напарника ответом, но посмотрел на него. Взгляд был ну очень красноречив.

Как ни странно, свою лепту в дискуссию решила внести Мать:

– А вы будете удивлены. Похоже, вариант Джо весьма близок к истине. Планете, (Ну, вернее, породам, составляющим поверхность этих пяти ярусов.) судя по данным сканнеров – не более двухсот лет.

– Ага. Уже интересно. Но… Не видно ли тут, поблизости, каких-нибудь разумных существ, на которых можно было бы возложить ответственность за такое странное терраформирование?

– Нет, не видно. Но в данном случае это – не гарантия, что их нет. Потому что для менее развитых мы и сами скрываемся за глушилками. А уж какие могут быть глушилки у тех, кто может вот такую штуковину диаметром в тридцать тысяч миль, сформировать, я пока даже предположить не могу. А смогла бы – точно получила бы Нобелевскую премию по физике. И астрономии.

– Ладно. Мы тогда высаживаться не будем, а тихо и мирно свалим из этой системы к …рам собачьим.

– Нет, погоди Джо! Нельзя вот так сразу – поджать хвост, и – в кусты! Нужно вначале изучить – как тут и что. Может, это поможет нашим, вот именно – разным там физикам и технологам – самим научиться строить такие планеты? И вообще – любой формы?

– С чего это вы взяли, что я дам вам изучить тонкости строительства моего многоярусного мира? – звучный чужой голос с басовитыми обертонами заполнил рубку «Чёрной каракатицы», перекатываясь, казалось, от стены до стены, – Забудьте, что вы вообще сможете что-то ещё изучить! А вот я не откажу себе в удовольствии провести пару опытов. По размножению двуногих Гомо Сапиенсов. И, может быть, если вы покажете хорошие результаты, даже воспользуюсь вашим генофондом, чтобы улучшить местную породу моих подданных!

Джо сглотнул. Потом заставил себя разлепить рот:

– Отлично, Мать! – правда, он чувствовал, что убедительности его тону явно недостаёт, – Это был шикарный прикол! Я чуть не обо…рался со страху!

– Я тоже.

– Я тоже. Потому что к этому голосу я никакого отношения не имею!

– Я оценил вашу попытку переключить моё внимание на ваш центральный компьютер. Однако меня не интересует мёртвая, то есть – не самовоспроизводящаяся псевдожизнь. Поэтому я ваш корабль оставляю на орбите, а вот вас – забираю.

Тут же вселенная вокруг Джо раскололась и с ужасным воем и мельканием чего-то красно-оранжевого в глазах, он оказался словно в каплевидной капсуле, стремительно несущейся через пространство кромешной тьмы! Однако это продлилось недолго – не более пары секунд, и только позднее, вспоминая подробности, он смог кое-как восстановить ощущения. А пока он понял, что оказался теперь в каком-то огромном словно бы зале!

Впрочем, назвать его так было бы неправильно: стен никаких не имелось, и горизонт простирался куда-то вдаль, мерцая неясным блёкло-голубым маревом в нескольких десятках километров абсолютно пустого пространства, зато над головой метрах в пяти явственно виделся потолок. И вид белого и словно покрашенного эмалью плоского покрова нисколько Джо не успокоил. Он оглянулся – ага, Пол здесь тоже. Не сказать, что особенно радует…

Но хоть помирать – не в одиночестве!

А в том, что им теперь точно не выбраться живыми из этой переделки, Джо уже почти не сомневался. Да и то сказать – сами виноваты! Всё лезли и лезли в разные дыры и странные места, словно напрашиваясь на серьёзные последствия. А выручала их только Мать. Ну, и Госпожа Удача… Но сейчас… Похоже, напросились наконец.

– Джо! – в голосе Пола слышалась мольба, – Может, это просто кошмар такой?! Давай-ка: ущипни меня!

– Да я тебя не то, что ущипнул, я бы тебя пнул от души – только б это действительно оказалось банальным кошмаром!.. – Джо обхватил себя руками, поскольку чувствовал как тело колотит словно в ознобе. Дрожь пробегала от макушки до копчика, и мурашки бежали по рукам и ногам.

Пространство вокруг вдруг набрякло странной плотностью, и они оказались в воде.

Причём не на поверхности, а сразу – в толще. Глупо выпялившись в глаза напарника, Джо развёл руками в стороны. Пол, надув щёки и сам ответил удивлённым взглядом и руки развёл даже ещё шире. Однако долго им удивляться не пришлось: почти тут же жидкость превратилась в сироп, затем – словно густой клей, а завершающим этапом метаморфозы стало то, что вокруг оказался практически бетон: твёрдый, серый, несокрушимый!

Джо стал задыхаться – поскольку вплотную к ноздрям и рту стояла незыблемая затычка, и выдыхать оказалось жутко неудобно – некуда! А уж про то, чтоб вдыхать…

Нечего тут было вдыхать. И через несколько секунд он почуял, что перед глазами завертелись, понеслись огненные круги, а трепещущие лёгкие вот-вот разорвутся от усилий набрать, вдохнуть, провентилировать…

Но звон в ушах вдруг превысил все мыслимые пределы громкости, и он провалился словно в глубокий подвал безвременного небытия, ощущая, однако, что кто-то не даёт ему покоя и здесь: в ушах возник словно голос, а за плечи немилосердно трясли!

– Джо! Да Джо же! – в лицо вдруг ударил водопад весьма холодной воды, заставляя отплёвываться, и попытаться вырвать тело из клещей-захватов!

Это удалось. Поскольку когда проморгался и отплевался, обнаружил, что сидит на собственной койке, а за плечи его трясёт всего-навсего Пол. Мать, как раз убиравшая обратно в подволочный люк ведро из-под холодной воды, с удовлетворением прокомментировала:

– Ну?! Говорила же я, что с этого надо было и начинать! А то: «Сейчас по щекам надаю – он и очухается!»

Джо выдохнул. Вдохнул. Постарался подвигать головой, и поразмять и расслабить сведённые словно судорогой плечи:

– Ну – всё. Я в порядке. Спасибо, что разбудили. Ну и где мне теперь прикажете досыпать? Вся постель – мокрущая!

– Слушай, ну ты и свин, если честно! Мы его, можно сказать, из лап смерти вырвали, а он, вместо благодарности – только ворчит!..

– Да нет. Я… Благодарен. Спасибо. Только вот… Пораньше не могли разбудить? А то я ведь в реале – чуть не умер.

– Да-а?! И что же тебе -?.. – Пол и правда явно заинтересовался – даже глазёнки заблестели. Мать благоразумно промолчала. Знала, что он и сам поделится. Ощущениями.

Джо слез с мокрой постели, и принялся за дело: достал из стенного шкафа свежие майку и трусы. Переодел. Сел на кровать Пола. И только после того, как манипулятор Матери снял с его койки и забрал мокрое бельё и одежду, принялся за рассказ.

Пауза нужна была ему. Хотя бы для того, чтоб получше понять и осознать, что же имелось в виду в странном кошмаре. А в том, что этот сон что-то да значил, он не сомневался. Подсознание – загадочная штука. Но обычно оно старается, чтоб его носитель прожил подольше…

Впечатления от рассказа Пол резюмировал всего одной фразой:

– Предлагаю немедленно свалить из этой системы к такой-то матери! (Нет, Мать, я не имел в виду ничего личного!)

Джо покачал головой:

– Свалить-то мы всегда успеем… Только непонятно всё это. Мы местную обитаемую планету видели. Она вполне обычная – никаких ярусов или «уровней». Просто… Немного сплющенная – толщина на экваторе на тысячу миль больше, чем высота от полюса до полюса. Что, конечно, странно… Но – не критично для жизни на поверхности. Просто разные там явления, связанные с толщиной атмосферы и её давлением, приливами-отливами, ветрами и гравитационными аномалиями. В смысле – вес человека был бы на полюсе раза в полтора выше, чем на экваторе. А вот почему здесь не происходит катастрофических землетрясений при подвижках континентальных платформ – так и не понятно. Равно как и того, как у планеты без стабильного и солидного магнитного поля вообще возможна жизнь – её бы давно повыбило жёстким излучением. Ан – нет: биоты – сколько угодно. И – процветающей.

– Более того. Сейчас, когда я тщательно изучила всё здесь, могу удивить ещё раз. Жизнь есть и на внутренней поверхности.

– Как?!

– Какая ещё внутренняя поверхность?!

– Да вот: полюбуйтесь. – над плоскостью пульта возникла картинка, как всегда созданная голографическими синими контурами – сплющенная планета. Затем по её вертикальной оси возник как бы разрез, и осталась только полусфера, со схематическими слоями, предусмотрительно подписанными Матерью подведёнными в нужные места стрелочками: почвенная кора, гранитные платформы континентов, и базальтовые – океанов, затем тонкая полоса – мантия, и, в обратном порядке: платформы и кора.

На месте полюсов имелись небольшие как бы отверстия, где все слои истончались, округлялись, и внутренняя полость сообщалась с внешним пространством.

Джо не мог не почесать затылок: уж больно нереальной была картинка. Пол отреагировал традиционно: возмутился:

– А почему раньше не сказала и не показала?!

– Так ты же сам сказал на подлёте, что главное – что планета с подходящими для жизни условиями есть, и чтоб я разбудила вас, когда наступит утро. Ну, или случится какой-нибудь аврал. Аврала не случилось. И утро ещё не наступило.

– Хм-м… Да, согласен, упорол. Но нельзя же повидать побольше тысячи планет, и не быть твёрдо уверенным, что все они устроены примерно по одним принципам!

– Согласен. Наш недогляд. Сами виноваты. Мать. Теперь скажи, какова вероятность, что эта планета получилась такой… Естественным путём?

– Мать, можешь не отвечать. Я скажу: ноль целых …рен десятых!

– Подтверждаю вычисленную вероятность. Ноль целых …рен десятых.

– Вот повезло мне, – Джо покачал головой, – юмористы попались. – А теперь скажите-ка мне: почему такая странная и невозможная с точки зрения банальной небесной механики система давно не схлопнулась, и не превратилась в тучу из астероидов?

– А очень просто. Её изнутри, там, где мантия, поддерживает некий каркас. Проще говоря – силовое поле, как раз и не дающее этой, как ты верно отметил, невозможной с точки зрения банальной механики, системе – развалиться. Более того: в мантии этой имеется и некий эквивалент чего-то очень массивного, делающий силу тяжести для тех, кто живёт на внутренней поверхности, примерно такой же, как на наружной. И заодно, кстати, там же, в этом слое, создаётся и магнитосфера, не дающая жёсткому излучению местного солнца поубивать всю органическую жизнь на поверхности. Ну а та, что живёт под поверхностью, защищена ещё и толщей недр в добрых пятьсот километров.

– Погоди-ка… Как там, внутри, вообще возможна жизнь?! Ведь отверстия – крохотные, ну, вернее, это в масштабах планеты они такие – не более ста километров каждое. И расположены на полюсах. И, следовательно, свет солнца туда ну никак попасть не может! Значит, внутри – вечный мрак! Ну, или сумерки. Да и то – лишь возле отверстий.

– Всё верно. Теоретически по законам банальной оптики так и должно быть. Однако зонд с нашим любимым гамма-сканнером однозначно выявил движущиеся силуэты. Показать?

– Спрашиваешь!

Силуэты, однако, воображение не поразили.

Джо без труда узнал разных антилоп, газелей, слонов, львов и сусликов. В «небесах» парили не то орлы, не то – грифы, и плоская равнина оказалась покрыта вполне приличной травой: во-всяком случае антилопам она была по брюхо.

– Мать. Как там вообще оказалась эта трава? Ей же для самовоспроизводства и жизни нужен свет?

– А кто вам сказал, что там нет света? Очень даже есть. Не знаю как, но, похоже, те же устройства в мантии распределяют и усиливают свет, поступающий через отверстия. И освещение внутри ничуть не слабее, чем снаружи! С одним отличием.

Там царит вечный день!

– А… Вода? Там есть вода?

– Разумеется. Иначе никакой травы, и никаких животных попросту не было бы. Вот: полюбуйтесь. – действительно, на внутренней поверхности полусферы возникли неровные линии рек, в трёх местах образующие весьма солидные плоские и блестящие поверхности: внутренние моря. – И на другой половинке они есть. – Возникла и другая полусфера. Здесь морей насчитывалось аж семь.

– И из каких источников питаются эти… Реки?

– Питают их дожди, снегопады и град, что идёт там, у отверстий. Примерно в середине зоны отверстий, на глубине двухсот километров, есть участок, где температура воздуха гораздо ниже, чем на обеих поверхностях. Вот там и происходит охлаждение облаков, и выпадают осадки. И – весьма обильные.

– Ладно, примерно понятно. – Джо смотрел на схему, которую пунктирными линиями продемонстрировала Мать, но особо вниканием в тонкости уже не заморачивался. Ему всё было понятно и так. – Словом: искусственно созданная, обитаемая, замкнутая и самодостаточная, система, существующая только до тех пор, пока кто-то, пока не знаем кто, поддерживает её параметры в состоянии стабильности.

– Совершенно верно. Без этого поддержания мгновенно вся жизнь, да и сама планета, попросту исчезли бы!

– Блинн… Не совсем, конечно, «многоярусный мир», но и однозначно – не «продукт естественной эволюции».

– Это уж точно. Слишком много всех этих «функций» завязано на эту явно искусственную магму! Может, те, кто создал этот мир, там и живут?

– Никогда не поверю. С чего бы тем гипотетическим существам, кто считает нормой жизни существование при… Мать, сколько там? Две с половиной? – при двух с половиной тысячах любимого Цельсия, стал бы заморачиваться ещё и созданием белковой жизни. И всяческим культивированием для неё «подходящих» условий! Такой организм, или организмы, вероятней всего и не знали бы о возможности существования белковой жизни вообще!

– А вот и нет. Не обязательно. Мы же тоже не знали о существовании небелковой жизни, до того, пока не обнаружили на дне океанов «чёрных курильщиков», с температурой окружающей среды в четыреста градусов!? А там жизнь строится на основе не кислорода, а сероводорода!

– Смотри-ка, какие тонкие познания в биологии проявляет мой напарник. Мне прямо стыдно. Ладно, упрямый ты мой. Скажи тогда, какая жизнь, на какой основе, живёт при двух с половиной, и – в расплавленном базальте?

– Ну… Пока не знаю. Но вот – надеюсь в этом вопросе на Мать. Мать! Что это могла бы быть за жизнь?

– Недостаточно данных для точного ответа.

– Мать!..

– Ладно, говорю неточно: земной науке такая жизнь не известна. Пока. Да и сейчас вряд ли станет известна. Поскольку ваше предположение о том, что создатели этой системы живут в мантии – неверно.

– Да-а?! И где же они тогда живут?

– Вероятней всего – в хромосфере местного солнца. Вон: одного из таких обитателей, как раз сейчас летящего к нашей планете, я и вижу. Пристегнитесь. Я должна убрать нашу посудину с его пути!

Джо едва успел защёлкнуть лямки своего кресла, как чудовищное ускорение вдавило его в сиденье! Оно росло и росло, пока он не почувствовал, как тело буквально растекается по ставшему горизонтальным ложу. Затем всё это безобразие пропало, и он смог хотя бы вдохнуть. С кресла Пола донёсся стон. Мать надумала прокомментировать:

– Приношу свои запоздалые извинения. Пришлось всю энергию, в том числе и ту, что идёт на инверторы искусственной гравитации, пустить на движки! Но зато мы остались живы!

– А покажи-ка. – Джо, утирая обильно выступивший пот, заставил ноющее и протестующее тело приподняться. Спинка кресла послушно последовала за его спиной, позволив снова сесть комфортно. Над пультом снова возникло изображение – на этот раз, для разнообразия, начерченное огненно-оранжевыми линиями.

Огромный и весьма устрашающего вида монстр, напоминающий внешними обводами самого банального дождевого червяка, извиваясь, нёсся прямо к планете, словно не замечая того, что отталкиваться-то в пустом пространстве космического вакуума – не от чего! Джо не успел спросить: Мать уже вывела на экран стрелки и габариты: в «длину» червяк оказался в пять тысяч километров, в толщину – в двести.

– Мать. Какая там у него эта… температура?

– Плазма, из которой состоит его, так сказать, тело, имеет больше восьми тысяч Кельвинов. Это – на поверхности, где так называемая кожа. Или шкура. Внутри – несомненно на порядок больше.

Джо скривился: ну и монстр! Если б они оказались на пути – точно сгорели бы, словно древесные стружки в мартеновской печи, и никакое поле не защитило бы! Пол отреагировал куда более нервно:

– Спасибо, Мать! Спасла в очередной раз наши потрёпанные шкуры! Вот было бы обидно – открыть совершенно новую форму жизни… И погибнуть он неё же!

Джо поспешил исправиться и сам:

– Мать! Спасибо. Этот обалдуй прав: без тебя – точно погибли бы ни за понюх табака!

– Да ладно вам. Нам просто повезло. Благодаря тому, что я, вычислив примерно масштаб и тип энергии, которая уходила бы на поддержание тут гомеостаза, вычислила, что её нужно подавать порциями, и – откуда именно такие порции могут поступать, как раз и старалась держаться подальше от светила! Так что увернулись достаточно легко.

– Ага, легко – вон: у меня вся майка – хоть выжимай!

– А у меня до сих пор одышка!

– Плевать. Зато вы – живы. И червяка видели, так сказать, воочию.

– Ага. Весело было. Словно на американских горках! И какие ещё аттракционы у нас там подготовлены?

Джо беспокоило другое:

– Мать? Как часто курсирует? И – главное: как загружает?

– Летают такие черви-носители примерно раз в месяц. А загружают, если это можно так назвать – через жерла вулканов. Есть тут на поверхности парочка подходящих. Ага – точно! Вон: он полетел прямиком к тому, что на отдалённом и необитаемом острове – а аборигенам, если б таковые нашлись, всё это показалось бы очередным извержением.

– Повезло нам… – Джо, кряхтя, поднялся с кресла, и, если честно, чувствовал он себя, несмотря на регулярные тренировки так, словно побывал в бетономешалке, – Что как раз к очередной «подзарядке» и подгадали… Ну а теперь – можно нам отсюда свалить к такой-то матери?!

– Э-э, погоди-ка! Не ты ли первый ратовал за то, чтоб вначале изучить тут всё? Да ещё – как следует?

– Ратовал, ратовал… Было дело. Ну а разве мы не изучили? Конкретно и непосредственно? Или тебя интересуют ещё какие-нибудь аспекты жизни наших червяков? Например, брачные игры и ритуалы? Способ размножения? Число детишек?

– Ну уж нет. Пусть эти вопросы изучают специалисты – профессионалы. Предлагаю поэтому продать координаты Нью-Йоркскому ксенобиологическому университету. Здесь для них работы… Лет на пятьсот! Кстати, поизучают и те формы жизни, что тут под присмотром червяков из Солнца благоденствует… Вот радости-то нашим будет!

– Н-да, пожалуй… Хотя… ты прав: сами мы вряд ли чего нароем здесь, на этой явно искусственной и лишённой нормальных полезных ископаемых планетке. Так что – пусть их порадуются учёные. Думаю, мы здесь закончили.

– Минутку. – Мать после небольшой паузы удовлетворённо вздохнула. – Мне нужно было дождаться, пока червь вылезет обратно. Для замера времени и объёма передаваемой порции энергии. Порядок. Замерила. И готова продолжить разведку!

– Вот и отлично. Полетели.

– Полетели. Как планету-то назовём? Всё-таки мы – первооткрыватели?

– Как-как… Да Плутонией и назовём! Читал я в том числе и такую древнюю книгу. Как раз про полую планету. Только вот…

– Да?

– Червей там никаких не было. Как червей назовём?

– А чего тут думать? Монструс солариум – вполне себе звучно!

– Согласен. Только с поправочкой: Монструс Солариум Мазерус.

Поскольку это всё-таки именно она первой вычислила их существование!

– Согласен: справедливо.

– Ну спасибо. Возражать особенно сильно не буду. А то заприкалываете: типа, мол, называем её именем самого чудовищного монстра Вселенной, а она – не хочет!

– А она не хочет?

– Ха! – последовавшая пауза сказала Джо, что их Хозяйка и правда – думает. Впрочем, через пару секунд она надумала, – Она – хочет. Тем более, что черви и правда – уникальны. И прославят и вас и меня. А нам лишняя реклама совсем не помешает – особенно, когда вам наконец надоест летать, и вы будете публиковать свои чёртовы мемуары.

Ну как же: «Боевая и приключенческая фантастика от знаменитых Пола и Джо! Первооткрывателей планеты Юла и Монструс Солариум Мазерус!»

Джо посмотрел на Пола. Тот пожал плечами:

– Не смотри на меня. Это ты сказал, что не позволишь мне выворотить к …рам собачьим её блок неформальной логики и юмора.

– Ну… Сказал. А сейчас жалею. Может, попробуем?

– Я вам попробую! – из ниш на подволке повыскакивали клешни манипуляторов, – Мой «юмор» – неотъемлемая часть будущих мемуаров! Так что не нужно превращать весёлое и жизнерадостное общение – в скучную наукообразную жвачку! А то читатель с тоски помрёт!

Джо усмехнулся:

– Ну как с ней бороться?

– А очень просто! Женись на ней!

– Я тебе этого, напарничек, не прощу! И в следующий раз сообщу твоей бывшей, где тебя искать!

– Нет, ты этого не сделаешь!

– Почему это?

– А потому, что с моей бывшей к нам непременно прибудет и твоя. С четырьмя вашими девочками!

– Чёрт. Об этом я как-то… Ладно: не сообщу. Но жениться на Матери…

Это как-то… Уж слишком жестоко по отношению ко мне. Она же – всевидящая, всезнающая, да и энцефалограмму снимает… Как врать? И прикидываться шлангом?

– А никак. Вижу я вас, друзья, насквозь. И порция безвредного юмора никогда ещё никому не вредила. Даже мне.

Но замуж за Джо я всё равно хочу!

Джо пооткрывал рот, но звуков оттуда не послышалось – словно слова прилипли к нёбу. Однако и Пол ничего добавить не успел, потому что Мать продолжила:

– А Пола я бы взяла вторым мужем. Поскольку мусульманам положено четыре жены, а компьютерам – два мужа.

Джо фыркнул:

– Ладно, твоя взяла. Тем более, что деваться от тебя тут, на «Каракатице», да и в любом порту – некуда. Вживлены в нас и динамики и датчики – намертво!

Может, поэтому мы до сих пор и живы.

– Ага. И развлекаетесь вовсю.

– Точно. Ну что? Полетели развлекаться дальше?

– Полетели!

– Полетели!

В оформлении обложки использована фотография с https://pixabay.com/ по лицензии ССО. (Бесплатные иллюстрации. Планеты. Наука. Фантастика.)

Content

Мансуров Андрей Арсланович С шилом в заднице!..

Прямоходящие двуногие

О пользе справочной литературы

Золушка

Червь в голове

Пираты

Величайшая благодетельница

Неприятное место

Кошмар